ЛЕКСДаже если бы я не потерял зрение, я бы никогда не заметил его приближения…Я знал о своей судьбе много лет, но не был готов смириться. Но поскольку свет в моих глазах с каждым днем тускнеет все больше, у меня нет другого выбора, кроме как приспособиться.Или нет.Уединенный домик в северных лесах штата Мэн должен стать убежищем… местом, где я пойму, как двигаться дальше по своей жизни… выяснить, смогу ли я вообще.Но потом появляется он, и внезапно я оказываюсь лицом к лицу с новой схваткой… ГИДЕОНОн хочет, чтобы его оставили в покое? Да, пожалуйста. Но я не собираюсь смотреть, как он просто сдается…Желание, чтобы его оставили в покое, то, что объединяет нас с этим парнем. Но, пожалуй, на этом все. Насколько я понимаю, он просто еще один богатый городской парень, играющий в прятки. Он понятия не имеет, что на самом деле значит быть одному.Моя работа - присматривать за домиком, в котором он остановился, и все. Неважно, что я не могу перестать думать, почему он выглядит таким чертовски разбитым, или гадать, почему он пробуждает во мне что-то, что я считал давно умершим.Но как бы ни старался, я не могу держаться от него подальше, так же как не могу смотреть, как он разочаровывается в себе. Возможно, он теряет зрение, но я не позволю ему потерять себя.Не позволю ему стать таким, как я… *** Хотя эта книга является частью серии, ее можно читать как самостоятельную***
Увиденный: Лекс
Автор: Слоан Кеннеди
Глава первая
Должен признать, место было тихое, Черт, «тихое» было неподходящим словом. «Тихое» не совсем подходило. Несмотря на то, что я знал, что в лесу, окружающем хижину, кипит жизнь, в самом строении чувствовалась холодная пустота. Оно было…
Я проигнорировал свой внутренний голос и полез в карман за телефоном. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы найти опцию преобразования голоса в текст. Меня охватило разочарование, когда я столкнулся с еще одним доказательством того, во что превращается моя жизнь.
Когда слезы навернулись на глаза, я понял, что, возможно, не так уж и онемел, как мне казалось… или как я надеялся.
- Получилось, - сказал я в трубку, прежде чем нажать «Отправить». Я мог только надеяться, что телефон правильно перевел слова в текстовое сообщение.
Я вздохнул, когда через несколько секунд зазвонил мой телефон.
- Ты поздно, - сказал Кинг, как только я снял трубку. Мой брат был известен своей неспособностью поддерживать светскую беседу.
- Ты позвонил только для того, чтобы сказать мне это? - Пошутил я.
Кинг немного помолчал, прежде чем хрипло спросить:
- Где ты?
Я вздохнул, оглядывая то, что, как предполагал, было кухней, судя по различным формам, которые смог разглядеть. Я пошарил вокруг, пока не нашел стол и стулья, а затем сел.
- Я не хочу повторять это снова, Кинг, - пробормотал я.
У нас с братом уже был подобный разговор несколько раз, и все, что он сделал, это надломил каждого из нас еще больше. Решение было простым - я мог просто сдаться и рассказать брату, где я нахожусь, но это было последнее, что я хотел делать. Я, правда, не мог объяснить свои доводы своему чрезмерно заботливому старшему брату, в основном потому, что сам толком их не понимал. Когда Кинг ничего не ответил, я тихо добавил:
- Мне это нужно.
- Тебе нужна твоя семья, Лекс, - сердито перебил Кинг.
Я услышал глухой удар на заднем плане. Я точно знал, что это был за звук.
Я закрыл свои воспаленные глаза и провел рукой по волосам.
- Побереги свою руку, старший брат, - сказал я. - И напомни мне купить по боксерской груше тебе в каждую комнату, чтобы ты не проделывал дырки в стенах.
- Лекс, - тихо сказал Кинг. То, как почти отчаянно он произнес мое имя, угрожало поколебать мою решимость.
- Передай привет Луке и Кону от меня. И Вону тоже, если сможешь. - При одном упоминании об остальных членах семьи у меня перехватило горло. - Я в безопасности, Кинг. Обещаю. Скоро увидимся, ладно?
Я не дал Кингу возможности ответить, в основном потому, что был на грани того, чтобы окончательно сойти с ума. Я завершил звонок, а затем и вовсе выключил телефон. Я не мог не задаться вопросом, не разговаривал ли уже Кинг с одним из своих техников, пытаясь отследить, каким одноразовым телефоном я пользовался. Он обещал мне, что не будет этого делать, но я знал, что в какой-то момент его страх затмит желание уважать мои решения. Мой другой брат, Кон, не был таким терпеливым - он, вероятно, ищет меня с того момента, как я перестал отвечать на его звонки.
Я не смог сдержать горячих слез, покатившихся по щекам, когда подумал о мужчинах, которые были единственной семьей, которую я когда-либо знал.
Не уверен, как долго я так просидел, но к тому времени, когда раздался короткий стук в боковую дверь, слезы на моих щеках высохли, и часть пустоты, которой я так жаждал, вернулась. Когда я открыл глаза, то увидел, что солнце начало клониться к закату. Я машинально взглянул на свой телефон, но это было скорее по привычке, чем зачем-либо еще.
Раздался еще один стук в дверь, а затем она открылась.
- Извините, что беспокою вас, сэр, но, похоже, ночью на нас обрушится непогода, и я хочу убедиться, что у вас достаточно дров, чтобы поддерживать огонь в камине на случай, если я не смогу запустить генератор, если отключится электричество.
Голос за моей спиной затих, когда человек отошел подальше, вероятно, чтобы убрать дрова, которые принес в дом. Я с трудом подавил охватившее меня волнение. Через несколько секунд я снова услышал шаги. Я не осмеливался оглянуться на мужчину через плечо, потому что в угасающем свете мне будет трудно разглядеть его фигуру. Если это произойдет, я могу выдать правду о своем состоянии, поскольку не смогу найти мужчину, чтобы встретиться с ним взглядом.
Я подождал, пока шаги не зазвучат так, как будто они были прямо у меня за спиной, прежде чем сказать:
- Когда я снимал этот домик, мистер Парнелл заверил, что меня никто не побеспокоит.
Наступившая тишина была густой и тягостной, и я почувствовал себя ослом из-за своей напускной грубости. Но мне все еще было больно после разговора с Кингом. Пока я ждал ответа мужчины, стоявшего позади меня, что-то холодное и мокрое коснулось моих пальцев, и я тихонько вскрикнул.
- Да, ну, мистеру Парнеллу нравится, когда я отправляю жильцов домой целыми и невредимыми. Думаю, лояльность к клиентам и все такое. Но, эй, если вы хотите почувствовать себя в дикой природе, разведя костер и запустив генератор, когда пропадет электричество, попробуйте. Брось, Брюер, оставь этого милого человека в покое, - сказал мужчина, его голос дрогнул на слове
Животное, которое, как я мог предположить, было очень большой и очень мохнатой собакой, лизнуло мои руки, прежде чем его когти зацокали по полу. Мгновение спустя кухонная дверь захлопнулась, и снова воцарилась тишина. Я вздохнул с облегчением. Я долго возился со своим телефоном, чтобы снова включить его, и отправил короткое электронное письмо владельцу домика. Мне показалось странным и неестественным использовать функцию преобразования голоса в текст, но у меня не было большого выбора.
Я быстро продиктовал мистеру Парнеллу сообщение с напоминанием о моей просьбе оставить меня в покое, а затем нажал «Отправить». Я никогда не встречался с этим человеком, но поддерживал с ним связь в течение последних нескольких недель, поскольку договорился об аренде не только этого домика, но и всех трех, находившихся на одном участке. Домики были расположены в глубине северных лесов штата Мэн. Этот человек прислал мне бесчисленное количество фотографий и список всех удобств, которые могли бы сделать это удаленное место уединенным и комфортным, но, очевидно, я не смогу воспользоваться ничем из этого. Когда я услышал, что у домиков имеется смотритель, я сказал владельцу, что помощь мне не понадобится, но, очевидно, он либо забыл эту часть нашего разговора, либо решил, что я передумал.
Не передумал.
Мне было все равно, как выглядит домик и насколько он комфортабелен. Он нужен был мне только для двух целей… затеряться и остаться в одиночестве, чтобы попрощаться с той жизнью, которую я знал.
Я заставил себя встать, чтобы изучить новую обстановку вокруг. Для начала я запер дверь на случай, если любопытный смотритель решит вернуться. Я полагал, что на самом деле не имело значения, если он обнаружит, что я скорее
Я потратил добрый час, просто бродя по разным комнатам. Включение света помогло мне разглядеть некоторые предметы, но изображение были слишком размытым, чтобы разглядеть такие мелкие детали, как термостат и выключатель камина. В домике было не слишком холодно, но, прожив в Лос-Анджелесе большую часть своей взрослой жизни, я не привык к холоду. И хотя формально стояла весна, в лесах северного Мэна по ночам все еще бывало довольно зябко.
Я ощупал все вокруг камина в поисках выключателя, который мог бы его включить, но не смог его найти. К счастью, я нащупал несколько одеял в корзине у камина, так что я всегда могу воспользоваться ими, если возникнут какие-либо проблемы с обогревом или я не смогу понять, как включить термостат.
Убедившись, что не замерзну насмерть, я провел остаток дня, устраиваясь поудобнее. Машина и водитель, которых я нанял, чтобы доставить меня в домик, давно уехали, но он оставил все мои вещи на крыльце. Потребовалось немало времени, чтобы занести все в комнату, которую я решил считать главной спальней. Было еще рано, когда я улегся на простыни и пожелал, чтобы сон овладел мной. Тишина, в которой я был так уверен, что нуждаюсь, чтобы разобраться во всем происходящем, прибыла со скоростью товарного поезда. Я слышал каждое тиканье часов в спальне, а также скрип дома, когда снаружи усилился ветер и по крыше стал барабанить дождь.
В моей прежней жизни я бы все еще работал, сталкиваясь с суетой, сопутствующей управлению успешной компанией по выпуску видеоигр. Я был бы окружен программистами, тестировщиками и разработчиками, в процессе создания очередной популярной видеоигры. Мои дни были бы посвящены решению административных задач и принятию решений по всем вопросам, от персонажей до тем и цветовых решений, но
Я занимался тем, что любил больше всего, а именно воплощал в жизнь игры, созданные в моей голове. Видеть, как персонажи обретают очертания на экране, и представлять, что в мире найдется хотя бы один ребенок, который сможет убежать от своей уродливой реальности, в мир, который я создал, было для меня почти как наркотик, и только когда мое тело становилось слишком истощенным, чтобы функционировать, я отправлялся в свой пустой, стерильный пентхаус. Но город вокруг меня никогда не спал. Здесь никогда не было
Мысли о братьях заставили меня сделать глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Интернет не спасет меня от моих собственных размышлений ни сегодня вечером, ни в то время, которое потребуется мне, чтобы собраться с мыслями. Я намеренно выбрал место, где нет Интернета, потому что мне нужно было оставаться в стороне от сети.
Я вздохнул и перевернулся на живот в надежде, что это, каким-то волшебным образом, заставит мой мозг отключиться. Но мой напряженный мозг отказывался смириться с тем фактом, что, как и много раз в моей жизни, тело подводит меня. Только на этот раз пути назад не было. Не имело значения, сколько времени я проведу в изоляции, пытаясь придумать, что делать дальше. Факт в том, что никаких следующих шагов не было. Я уже несколько месяцев знал, что настанет день, когда я открою глаза и не увижу ничего, кроме темноты. У меня было время это признать, принять и приспособиться, но вместо этого я выбрал более легкий путь отрицания.
Я прибыл в этот домик, чтобы найти способ смириться с тем, что ждет меня в будущем, но, лежа в темноте, вынужден был признать горькую правду.
У меня не было будущего.
По крайней мере, такого, ради которого стоило бы жить.
Глава вторая
Из-за непрекращающегося скулежа Брюера и подгорания третьей порции яиц мое обычно спокойное утро закончилось еще до того, как часы пробили семь. Конечно, мой пес ни в чем не виноват, поэтому я быстро погладил его и сказал:
- Я тебя догоню, - прежде чем открыть дверь. Хаски выбежал из дома и помчался в лес. Я вздохнул, заметив, что на землю выпало несколько дюймов свежего снега. В мае у нас нередко выпадало немного снега, но после долгой зимы я ожидал более теплую погоду. Однако, на сегодня мне придется изменить свои планы и заняться белым покровом.
Я закрыл дверь и вернулся к плите, чтобы избавиться от подгоревшей яичницы. Я схватил банан из корзины с фруктами и быстро съел его, надевая тяжелые рабочие ботинки. Мое тело протестовало, когда я натягивал тяжелое пальто. Мои уставшие конечности буквально требовали, чтобы я вернулся в теплую постель еще на пару часов. К сожалению, это было невозможно по одной-единственной причине.
И это была та же причина, из-за которой я ворочался с боку на бок всю ночь напролет.
Новый жилец-засранец, занимающий домик номер три.
Даже сейчас моя кровь закипала, когда я думал о том, как этот человек так легко отмахнулся от меня. Его голос был полон снисходительности, и он даже не потрудился посмотреть в мою сторону, поскольку, по сути, приказал мне уйти и не возвращаться.
Я не против. Мне заплатят в любом случае. Если какой-то Богатенький Ричи захотел замарать руки во время своего «деревенского» отпуска, я не возражаю.
Я громко рассмеялся. Богатенький Ричи и такие люди, как он, понятия не имели, что значит жить по-деревенски. Домики, которые Харви Парнелл построил за пределами маленького городка Фишер-Коув, были мини-особняками по сравнению с маленькими домами и хижинами, в которых жило большинство жителей, включая меня. Когда Харви объявил, что строит домики, люди, были в равной степени, озадачены и заинтригованы. В то время как северные леса штата Мэн предлагали множество туристических возможностей, Фишер-Коув сам по себе никогда не привлекал туристов просто потому, что до него было чертовски трудно добраться. Не говоря уже о том, какой непредсказуемой была погода, и что времена года включали раннюю зиму, зимнюю стужу, позднюю зиму и, как говорили местные жители, «быстро-прекратился-снег-так-что-теперь-у-нас-есть-шанс-убраться-ко-всем-чертям-из-города».
Однако Харви Парнелл был неглупым человеком и неплохо заработал на домиках. На самом деле у этого человека были списки желающих. Люди явно стремились отключиться от реального мира, и хотя обычно они испытывали своего рода культурный шок, когда узнавали, что отсутствие Интернета на самом деле означает его
Харви не привлек в Фишер-Коув толпы туристов, но дал городу с населением в триста человек повод для разговоров на круглый год. Для горожан было неиссякаемым источником веселья наблюдать, как городские приспосабливаются к немногочисленным магазинам и предприятиям, поддерживающим город на плаву. Это было похоже на зоопарк или аквариум наоборот. Экспонаты доставлялись к нам, и мы неизбежно оказывались в нетерпеливом ожидании следующей семьи или пары, которые приезжали и развлекали нас своей городской атмосферой.
Кроме меня. Я боялся новоприбывших, потому что это означало, что мне приходилось надевать маску
Я ненавидел эту ебаную маску.
Так что я должен был бы вздохнуть с облегчением, узнав, что новый жилец «Домиков в Бухте» не стал сдерживаться, накануне показав свое истинное лицо. Мне следовало бы с нетерпением ожидать того, что, по сути, могло было стать своего рода отпуском, тем более что таинственный арендатор Березового домика также снял в аренду два других домика.
Один парень.
Три домика, в каждом из которых могут разместиться шесть человек.
В этом не было никакого смысла.
Но мне платили не за то, чтобы я в этом разбирался. Мне платили за то, чтобы клиенты были довольны и чувствовали себя комфортно.
Если только они не были грубыми говнюками… тогда эти уебки сами по себе.
Пока я шел к своему грузовику, насвистывая Брюеру на ходу, мои мысли вернулись к грубияну, из-за которого я всю ночь ворочался с боку на бок. Я мало что смог разглядеть, кроме того, что на нем было дорогое пальто, которое наверняка не согреет, если он осмелился выйти из хижины на какое-то время. Единственной физической чертой, которую я смог заметить, были его темные волосы, аккуратно подстриженные по бокам и немного длиннее на макушке.
Я остановился на полпути, когда мое тело отреагировало почти так же, как накануне, когда я вспомнил одну очень неприятную деталь о волосах мужчины.
Мне захотелось прикоснуться к ним.
Это было самое странное. Этот мудак изводил меня своей чушью о том, что он не хочет, чтобы его беспокоили, но я думал только о том, какими шелковистыми выглядят его волосы, и хотел знать, будут ли они такими на ощупь, когда заскользят между моими пальцами.
Это желание было в равной степени тревожным и возбуждающим. Даже если бы парень не выгнал меня, я, скорее всего, все равно убрался бы оттуда к чертовой матери, потому что не знал, что делать с этим странным ощущением.
К тому времени, как я лег спать прошлой ночью, то осознал, что смотрел на этого человека так, словно он был по другую сторону моей камеры. Было время, когда вся моя жизнь была сосредоточена на том, чтобы запечатлеть такие вещи, как текстура и цвет, через объектив фотоаппарата и заставить людей захотеть сделать то, что хочу я.… протянуть руку и потрогать что-то. Хотя дни за камерой давно прошли, очевидно, у меня оставалось некоторое желание вернуться к моей предыдущей карьере.
Я гордился собой за проявленную логику и рассуждения о новом арендаторе, но возникла только одна маленькая проблема…
Ни разу я не реагировал на что-либо по ту сторону камеры так, как на мужчину, одиноко сидящего за кухонным столом. Конечно, у меня и раньше возникала эта странная нервозность, например, когда я снимал в зоне активных боевых действий или фотографировал местные племена в таких местах, как Конго и Западное Папуа, но это не сопровождалось странной потребностью в чем-то
Отбросив необъяснимые и очень неприятные мысли о человеке в Березовом домике, я отогнал грузовик от маленького дома, который был моим домом последние пару лет. Как всегда, боль пронзила мое сердце, когда я смотрел на это маленькое потрепанное строение.
- Не сегодня, - пробормотал я себе под нос. Это обещание я давал себе каждый день. Обещание отпустить прошлое и сосредоточиться на настоящем.
Мне все еще не удавалось сдержать это обещание. Ни разу за два года, прошедшие с тех пор, как я вернулся в Фишер-Коув.
Сдав грузовиком назад, а затем, развернув его в нужном направлении, я опустил стекло и свистнул. Я не мог сдержать улыбки, когда Брюер выскочил из-за деревьев и на бешеной скорости помчался к грузовику. Солнечный свет отразился от его блестящей серебристой шерсти, когда он спрыгнул с борта грузовика на лежанку. Я завел грузовик и, преодолев несколько миль, отделявших арендуемые домики от моего дома, принялся изучать окрестности. Из-за выпавшего снега в некоторых местах на земле лежал слой толщиной в добрых три фута. Весна в Фишер-Коув всегда приходила поздно, и новое скопление снега означало еще более длительное ожидание, прежде чем сойдет снег и из-под влажной земли начнет пробиваться свежая поросль.
Несмотря на то, что зима выдалась суровой с точки зрения погоды, домики были забронированы на большую часть сезона, поэтому я продолжал расчищать подъездную дорогу, ведущую к ним. Но из-за непогоды прошлой ночью дороги вокруг Фишер-Коув были в ужасном состоянии.
Не то чтобы дорог было так уж много изначально.
Но это означало, что и снегоочистителей было не так уж много. Ну, на самом деле, их не было ни одного, кроме того, что стоял на моем грузовике. Единственный городской грузовичок коммунального назначения сломался в прошлом году, а в бюджете не хватило денег на покупку нового. Поэтому, хотя официально это не входило в мои обязанности, я взялся расчищать главную подъездную дорогу, проходившую через город, а также несколько небольших дорог, ведущих к озеру Фишер.
Поскольку засранец из Березового домика никуда не собирался уходить, я поехал в город и стал расчищать улицу, а также различные служебные парковки. Поскольку буря началась с мокрого снега и дождя, а затем перешла в снегопад, мне потребовалось некоторое время, чтобы все расчистить и посыпать солью.
Не говоря уже о том, что каждый житель, которого я видел, настойчиво останавливал меня, чтобы пожаловаться на погоду, как будто это было чем-то таким, с чем они не сталкивались каждый год, прожитый в Фишер-Коув.
Когда я добрался до дома, известного как Березовый домик, время близилось к обеду. Я уже проверил два других домика на соседних участках. В обоих за ночь отключилось электричество. Поскольку в домиках никого не было, я не стал включать генератор, так как температура в течение дня не должна была опуститься ниже нуля. Это означало, что трубопроводам ничего не угрожало.
Хотя все домики были подключены к одной и той же электросети, я ожидал, что обстановка в Березовом домике будет другой. Хотя мне не должно было показаться странным, что там не горел свет, тот факт, что из воздуховода сбоку здания не выходили выхлопные газы и из трубы не поднимался дым, был необычным. Несмотря на то, что ночью температура была недостаточно низкой, чтобы внутри стало почти холодно, мистеру Мудаку определенно должно было быть не очень некомфортно. Даже если этот человек проспал бурю и отключение электричества, наверняка, проснувшись сегодня утром, он заметил, как холодно на улице.
Я вздохнул, напомнив себе, что слишком верю в этого человека. Черт возьми, насколько я знал, он мог уже поджать хвост и сбежать. Накануне я не видел ни одной машины на улице, но Богатенького Ричи наверняка могли подвезти.
Я молча проклял этого придурка за то, что он уехал, не предупредив меня по телефону, чтобы я мог не торопясь добраться до хижины и расчистить дорогу…
Мои осуждения мгновенно прекратились, как только я нажал на тормоз и уставился на свежий покров снега передо мной. Следов шин видно не было. Даже если бы парня подобрали накануне вечером, были бы какие-нибудь доказательства того, что шины проезжали по подъездной дорожке.
Когда я снова нажал на газ, у меня чуть-чуть свело живот. Логически я понимал, что даже если этот парень все еще здесь, ему ничего не угрожает. Если уж на то пошло, он просто взбесится из-за того, что ему пришлось провести несколько часов без отопления. Но что-то при виде безжизненного дома заставило меня прибавить скорость. Я не мог не думать о парне, что слегка сгорбившись, сидел за кухонным столом, уставившись на телефон в своих руках. В его фигуре было что-то до боли знакомое. Нет, я его не узнал, но за те несколько секунд до того, как он открыл рот, чтобы послать меня подальше, я ощутил странное чувство родства с ним. В конце концов, было много вечеров, когда я вот так же сидел за своим кухонным столом, уставившись в пустоту.
Я сказал себе, что придаю слишком большое значение ситуации и самому этому человеку, но это не помешало мне выскочить из грузовика и подбежать к боковой двери. Наплевав на то, что этот придурок настаивал на уединении, я сильно застучал в дверь.
- Мистер... - начал я, прежде чем сообразил, что так и не удосужился прочитать имя этого человека в контракте, что прислал мне Парнелл. Если бы мне пришлось общаться с этим человеком, я бы постарался узнать его имя. Но накануне он сделал так, что в этом не было необходимости. - Мистер, - позвал я, постучав еще раз. - Это смотритель. Похоже, у вас возникли проблемы с генератором. Хотите, я заведу его?
Мой вопрос был встречен гробовым молчанием. Даже в лесу вокруг меня было тихо, и я подумал, не плохой ли это знак. Господи, а что, если этот парень взял и умер? Меня это не должно было волновать, поскольку я не знал этого парня, но обнаружил, что изо всех сил колочу в дверь, так, что она задребезжала в раме.
- Сэр, пожалуйста, откройте дверь, или мне придется войти самому! - Крикнул я.
По-прежнему никто не отвечал. Я сунул руку в карман и принялся лихорадочно искать ключи. Когда я вставлял ключ в замочную скважину, то сказал себе, что у меня дрожат пальцы, потому что я беспокоюсь, что придется иметь дело с полицейским расследованием, а также, что придется объяснять Парнеллу, как его новый жилец оказался в безвыходном положении менее чем через сутки после приезда в домик. Но когда я распахнул дверь, у меня на уме не было ни того, ни другого. Я тут же перевел взгляд на стол, как будто ожидал увидеть все еще сидящего там мужчину. Стол был пуст, но кухня выглядела какой угодно, только не нетронутой. На столешницах царил беспорядок. На них не было ни продуктов, ни посуды, но большинство приборов и безделушек, которые стояли на столешницах, были разбросаны. Не перевернуты, а именно разбросаны. Как будто кто-то пытался найти что-то позади или под ними.
Я вошел в хижину и громко выругался, когда меня охватил пронизывающий холод. Было, в лучшем случае, около сорока пяти градусов. Это означало, что в домике, вероятно, отключилось электричество через несколько часов после моего ухода. Я все еще не верил, что этот человек мог умереть от переохлаждения, но сейчас, определенно, нервничал больше, чем когда подъехал сюда.
- Сэр? - Позвал я, выходя из кухни и направляясь в гостиную.
Брюер внезапно пронесся мимо меня. Накануне показалось, что парень, не слишком любит собак, но в данный момент этот факт казался неуместным. Когда через несколько секунд Брюер внезапно стал лаять и скулить, я ускорил шаг.
Я нашел мужчину на диване в гостиной. Если бы Брюер не стоял над ним и не издавал свой характерный вой отчаяния, я, вероятно, сначала даже не заметил бы его, потому что он был укрыт несколькими одеялами настолько, что я мог видеть только его макушку. Рядом с диваном стоял открытый чемодан и маленькая черная сумка. На журнальном столике я увидел бутылку воды и пустую бутылку из-под скотча, а на полу, кажется, валялась пара оберток от батончиков. Быстрый взгляд на камин показал, что он не был зажжен. Под решеткой не было золы, а поленья, которые я принес накануне, лежали в камине нетронутыми.
Почему этот идиот не развел огонь? Он явно не смог запустить генератор, но не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы разжечь несколько поленьев в камине. Даже если он был пьян - а судя по пустой бутылке из-под виски, так оно и было, - он все равно должен был умудриться развести огонь.
С этим вопросом следовало подождать. Я поспешил к дивану и сел на кофейный столик. Когда мужчина не пошевелился, у меня в животе возникло неприятное ощущение, несмотря на продолжающийся скулеж Брюера. Даже когда пес прижался холодным носом к виску мужчины, он никак не отреагировал. Этот парень что, упился до смерти?
Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит, когда протянул руку, чтобы потрогать его кожу. Однажды, в одном из домиков, жилец умер во сне, так что это был не первый мой опыт общения с мертвым телом. Но от этого не становилось менее жутко и тревожно.
- Сэр, - тихо произнес я, прежде чем мои пальцы коснулись кожи на том небольшом участке его лба, который был открыт.
Теплый.
Тепло коснулось моего пальца. Я опустил голову и сделал глубокий вдох. Я не должен был испытать такого облегчения, узнав, что он все еще жив. Я не позволял себе слишком долго размышлять об этом. Вместо этого я осторожно откинул несколько одеял, которыми он был укрыт.
- Сэр, - повторил я. - Это я, Гидеон, - сказал я, прежде чем сообразил, что накануне он даже не дал мне возможности представиться. - Смотритель.
Он не ответил, только что-то проворчал.
- Сэр, с вами все в порядке? Были проблемы с генератором?
Вместо ответа парень хлопнул меня по руке, хотя движение было настолько слабым, что на самом деле он не причинил мне никакой физической боли.
- Сэр... - начал я.
- Убрся, - пробормотал он. Он попытался ударить меня снова.
- Сэр, мне просто нужно знать, работает ли генератор. Я могу его починить.
- Вон! - крикнул он, хотя его голос звучал хрипло, и в его словах не было реальной силы.
Но я не был сторонником наказаний. Парень был жив и здоров, но все равно оставался придурком. И вдобавок ко всему, его невнятные слова означали, что он был просто пьян.
В домике, хотя и было холодно, непосредственной опасности не было. Если осел, лежащий передо мной, предпочитал кутаться в одеяла, а не наслаждаться роскошью тепла, это его дело.
Я не стал просить его позвонить мне, если ему что-нибудь понадобится, и встал. Я пошел прочь, не сводя глаз с камина. Все мои инстинкты хотели, по крайней мере, помочь ему, но потом я вспомнил, как он пытался оттолкнуть меня.
- Брюер, - позвал я и подождал. В награду я услышал пронзительный лай, за которым последовал характерный вой Брюера. Я снова позвал пса, но получил точно такой же ответ.
Я поспешил обратно в гостиную и обнаружил, что Брюер лапой трогает мужчину на диване.
- Брюер, - резко позвал я.
Хотя мистер Парнелл никогда не возражал против того, чтобы я брал Брюера с собой в домики, если этот придурок на диване пожалуется на собаку, у меня не будет другого выбора, кроме как оставлять его дома, когда я хожу в домики. Мало того, что очень общительный и активный Брюер был бы опустошен, оказавшись взаперти дома, я бы скучал присутствию песа рядом со мной изо дня в день. Я привык к его обществу и не был уверен, что буду делать без него, моей постоянной тени.
Брюер игнорировал меня, поэтому я подошел к дивану и схватил его за ошейник. Когда я стал оттаскивать его, пес потряс меня, повернув голову и сомкнув зубы на моей руке. Он сжимал недостаточно сильно, чтобы по-настоящему укусить, это был скорее мягкий захват. Крупное животное дернуло меня, а затем отпустило мою руку. Когда я не пошевелился, Брюер снова проделал то же самое. Он издал горловой стон, а затем, спустя несколько секунд, снова завыл. Я шагнул вперед, чтобы схватить его снова, на этот раз, твердо решив оттащить его, но споткнулся о сумку, лежавшую рядом с диваном. Я уже собирался оттолкнуть ногой эту неприятную вещь со своего пути, когда мой взгляд упал на слишком знакомый предмет, лежащий на полу.
Брюер продолжал скулить и подвывать, когда я наклонился, чтобы открыть маленькую сумку. При виде ее содержимого мой желудок сжался. Я перевел взгляд на мужчину, лежащего на диване, и хрипло выругался. На этот раз, когда я отодвинул Брюера, чтобы подойти поближе к мужчине, пес быстро убрался с моего пути. Я присел на край дивана и стянул одеяло с мужчины до пояса. Я положил руку ему на лоб, чтобы убедиться, что маленькие блестящие пятнышки, которые я видел на его коже, на самом деле пот. У него не было абсолютно никаких причин потеть, когда в хижине было так холодно, как сейчас. Даже с таким количеством одеял, как на нем, ему не могло быть настолько тепло, чтобы он вспотел.
Но одна вещь
- Сэр, - быстро сказал я и сильно встряхнул его, чтобы привлечь внимание.
В то же время я наклонился, поднял сумку с пола и начал в ней рыться. Когда я нашел то, что искал, то быстро схватил его за руку. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы проколоть его палец и взять небольшое количество крови, необходимое для определения уровня сахара. Мне казалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Когда я увидел цифру на глюкометре, я отбросил приборы в сторону и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Я поспешил на кухню, молясь на ходу. Я много лет не разговаривал с Всевышним, но поймал себя на том, что невольно вступаю с ним в переговоры.
В этом не было никакого смысла, поскольку я ненавидел этого ублюдка за все, что он со мной сделал, за то, что он у меня отнял.
Я открыл холодильник и почувствовал облегчение, увидев упаковку апельсинового сока. Я схватил ее с дверцы и сорвал крышку, направляясь к шкафчикам. Я схватил стакан и плеснул в него апельсинового сока, прежде чем броситься обратно в гостиную. Брюер все еще стоял, наблюдая за мужчиной. Когда он увидел меня, его хвост бешено заколотился. У меня будет достаточно времени, чтобы вознаградить пса, как за его острый ум, так и за упрямство.
Я снова сел на край дивана и протянул руки, чтобы подложить их под мужчину. Неудивительно, что он сопротивлялся, когда я заставил его сесть.
- Оствь мня в покое, - выдавил он.
Я был не настолько глуп, чтобы уступить его просьбе.
- Мне нужно, чтобы вы выпили это, - с нажимом произнес я, поднося стакан к его губам.
Мужчина пытался сопротивляться, но я запрокинул его голову и, как только он открыл рот, чтобы возразить, влил в него немного сока. Он слегка поперхнулся, но, к счастью, у него сработали инстинкты, и он сглотнул. Я дал ему ровно столько, чтобы он не подавился, а затем подождал. Мужчина пробормотал мне что-то бессвязное, но когда я снова поднес стакан к его губам, он уже не сопротивлялся так сильно.
- Вот и все, - ободряюще сказал я, продолжая вливать в него сок.
Потребовалось добрых десять минут, чтобы заставить его выпить весь сок, но только когда стакан полностью опустел, я ослабил хватку. Я поставил стакан на стол и уголком одного из одеял вытер лицо мужчины. Его голова моталась из стороны в сторону, но, когда я отпустил его, он сумел усидеть на месте. Я снова потянулся за глюкометром и быстро проверил уровень сахара в крови. Я с облегчением увидел, что он уже начал подниматься.
Мужчина молча сидел передо мной с закрытыми глазами. Я обхватил его за шею и спросил:
- Сэр, вы меня слышите?
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он устало кивнул.
- Как вы себя чувствуете? - спросил я.
Я не очень удивился, когда он не ответил мне устно. Но почувствовал облегчение, когда он снова кивнул.
- Как думаете, сможете посидеть один?
Еще один кивок.
Я усадил его так, чтобы он мог опереться на диванные подушки, а сам поспешил развести огонь. Я не спускал с него глаз все время, пока работал. Он явно устал, но, казалось, к его щекам вернулся румянец, а пот на лбу начал высыхать. Я также не заметил никаких признаков того, что его тело дрожит. На то, чтобы развести огонь, ушло меньше минуты. Я оглядел комнату и заметил, что многие предметы в ней, как и на кухне, были перевернуты или их уже не было на своих прежних местах. Мне пришло в голову, что он, должно быть, бродил по домику посреди ночи, вероятно, после того, как отключилось электричество.
Я вернулся к дивану, но на этот раз сел на кофейный столик, чтобы не давить на мужчину.
- Сэр...
- Лекс, - перебил мужчина. - Мне не нравится «сэр», - добавил он. В его голосе слышался намек на дискомфорт, но не мне было задавать вопросы.
- Лекс, - согласился я. - Вы знаете, где находитесь?
- В лесу, - устало ответил он. - Тут тихо.
Если бы он произнес последнюю часть в замешательстве, я бы сразу же проверил уровень сахара в его крови еще раз, но в его словах было больше разочарования.
- Да, так и есть, - согласился я. - Именно поэтому большинство людей приезжают сюда. Чтобы убежать от шума своей жизни.
До этого момента мужчина, Лекс, держал глаза закрытыми. Он выбрал именно этот момент, чтобы поднять голову и открыть их, и я обнаружил, что мне трудно дышать, хотя понятия не имел почему. Его глаза были цвета грозовых туч. Грозовые облака, на которых были изображены светлые и темные тени одновременно. Указательный палец моей правой руки начал постукивать, как будто я держу в руке камеру. Я не мог сказать, что меня больше беспокоило - то, что я хотел сфотографировать его, или то, что я хотел сделать нечто большее, чем просто фото.
Ладно, да,
- Так вот почему вы здесь? - спросил он.
Я не ожидал такого вопроса. Было достаточно просто придумать какой-нибудь сухой ответ, но я не смог выдавить из себя ни слова. Вместо этого, все, что я мог, это сидеть и смотреть на него, пока он смотрел на меня.
- Как вы себя чувствуете? - наконец, нашел я в себе силы спросить.
- Устал, - признался он.
- Да, - ответил я. - Какое-то время вы будете чувствовать себя так. - Когда я снова поймал себя на том, что странно смотрю на него, сказал: - Как насчет того, чтобы я поискал для вас что-нибудь поесть?
Я не стал дожидаться ответа Лекса, потому что уже был на ногах. Возвращаясь на кухню, я оглянулся через плечо и увидел, как Брюер тычется носом в ладони Лекса. Лекс сначала отдернул руки, но затем неуверенно потянулся вперед. Мой пес был сообразительным и быстро всему учился, поэтому на этот раз он подождал, пока Лекс прикоснется к нему, и когда он это сделал, Брюер не пошевелился. Это, казалось, придало Лексу смелости погладить Брюера по голове. Мой пес радостно вилял хвостом, наслаждаясь прикосновениями Лекса. Я чуть не споткнулся, когда понял, что на самом деле завидую собственной собаке.
Я укрылся в маленькой кухне и потратил несколько минут на то, чтобы найти Лексу что-нибудь перекусить. Я остановился на батончике мюсли, который нашел в шкафу. Прежде чем вернуться в гостиную, я прихватил апельсиновый сок и бутылку воды. Брюер положил голову Лексу на колени. Хаски был на седьмом небе от счастья, когда длинные пальцы Лекса гладили его мягкую шерстку. Я обнаружил, что стою в конце дивана и смотрю на эту пару. Почему, черт возьми, мне так и хотелось, каким-то образом, поменяться местами со своим чертовым псом?
Лекс посмотрел в мою сторону, что заставило меня пошевелиться.
- Есть апельсиновый сок и вода, - пробормотал я. - Что вы хотите?
- Воды, пожалуйста, - ответил Лекс.
Я подошел к нему и сказал:
- Я бы хотел еще раз проверить уровень сахара в крови. Если он по-прежнему низкий, можете выпить еще сока, это поможет его повысить.
Лекс кивнул. Я протянул ему бутылку воды, но он не потянулся за ней.
- Держите, - сказал я. У меня не было особого желания подходить к нему слишком близко, пока я не выясню, что, черт возьми, со мной происходит. Что-то в этом парне явно выводило меня из себя. Хотя я был рад, что смог ему помочь, мне не терпелось поскорее убраться отсюда, чтобы не зацикливаться на том, почему мои чертовы ноги приросли к месту.
Я был так погружен в свои мысли, что не сразу заметил, как Лекс неуверенно потянулся за бутылкой, которую я ему протянул. Я подошел ближе, думая, что он не может до нее дотянуться, но тут он вытянул руку прямо перед собой.
Проблема была в том, что я стоял не перед ним. Я был в добрых двух футах справа от него. Но его рука не двинулась ни в мою сторону, ни в сторону бутылки с водой. По моим нервным окончаниям пробежал жар, когда ужасная правда пронзила меня до костей. Я шагнул вперед и вложил бутылку воды в руку Лекса. Он взял ее и пробормотал что-то, что, как я предположил, было выражением благодарности. Я не хотел верить в то, что говорил мне мой разум, поэтому я протянул ему батончик мюсли и сказал:
- Вот батончик мюсли. Это должно помочь вам восстановить силы и стабилизировать уровень сахара.
На этот раз я стоял прямо перед Лексом. Но, как и в прошлый раз, когда он потянулся за батончиком, его рука не дотянулась до него.
Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не издать ни звука. Я вложил батончик мюсли в руку Лекса и запнулся, подбирая слова.
- Я схожу, проверю генератор. Вернусь через секунду. - Я отвернулся, не дав Лексу возможности ответить. Я был уверен, что он пробормотал что-то похожее на «Ладно», но я просто продолжал двигаться, потому что был в слишком сильном шоке, чтобы делать что-то еще.
Правда придавила меня, как тонна кирпичей, когда я вышел на улицу. На меня сразу обрушился шквал эмоций. Удивление, жалость, шок и, в конечном счете, печаль. Первые три эмоции имели смысл, потому что любой, кто сделал бы такое открытие, почувствовал бы то же самое. Но печаль, которую я испытывал, была гораздо сильнее. Я до глубины души сочувствовал человеку, находившемуся в маленьком домике. Человеку, который не только боролся с ужасной болезнью, имевшей последствия на всю жизнь, но и был обречен на одиночество, которое приходит из-за слепоты.
Я включил генератор на автопилоте, хотя и жалел об этом, потому что это означало, что все мои мысли были заняты Лексом и его ситуацией. Я хотел спросить его, о чем он думал, приезжая в такое место, как Фишер-Коув, где его никто не мог поддержать, но это было не мое дело. Но я знал, что не смогу просто уйти от него. Возвращаясь в домик, я готовил аргументы, почему этот человек должен просто вернуться туда, откуда приехал, но как только я вошел в гостиную и увидел Лекса, лежащего на диване с закрытыми глазами и тихо похрапывающего, понял, что не стану произносить никаких речей о том, что нужно быть разумным. Вместо этого я вернулся к дивану и сел рядом с его бедром, чтобы еще раз проверить уровень сахара. Он был достаточно стабильным, и я знал, что могу оставить его, и с ним все будет в порядке.
Но я не мог найти в себе сил пошевелиться. Мой взгляд упал на бутылку спиртного на кофейном столике… а потом и на клочок бумаги рядом с ней. И тут у меня кровь застыла в жилах, и я без тени сомнения понял, что никуда не уйду.
По крайней мере, не один.
Глава третья
Не уверен, почему это первое, о чем я подумал, когда проснулся. Я понятия не имел, где нахожусь, который час и что происходит, но одно я знал точно: человек, от которого я так бессердечно отмахнулся недавно, теперь посвящен в мой самый большой секрет.
Конечно, винить мне было некого, кроме самого себя. В конце концов, я был дураком, думая, что смогу как-то позаботиться о себе в незнакомом домике у черта на куличках. Это была просто еще одна свечка на мой праздничный торт унижения.
Диабет сам по себе всегда был проблемой, но если добавить к этому ухудшающееся зрение, то моя жизнь превратилась в кошмар. Я использовал все приложения и технологические достижения в области лечения диабета на дому, чтобы продолжать контролировать уровень сахара в крови и делать себе ежедневные инъекции, необходимые для поддержания жизни. Но когда предательская нечеткость изображения начала затуманивать мое зрение, испугался, что кто-нибудь узнает правду. Весь прошлый год я избегал личных встреч со своей семьей под предлогом того, что уезжал по работе, и только моя личная помощница Энджи знала, как быстро все ухудшилось за это время.
Ну, это была не совсем правда.
Кинг знал.
Но, как и с Энджи, я взял с него клятву хранить тайну. Очевидное отчаяние и ярость моего брата из-за того, что его младший брат слепнет, причина, по которой я не был готов рассказать об этом остальным членам моей семьи. Потребовались часы разговоров и, в конечном счете, откровенные мольбы, чтобы заставить Кинга согласиться сохранить мою тайну. Я заверил его, что предпринимаю шаги для обеспечения своей личной безопасности, хотя это было не совсем правдой.
Или не всей правдой.
Я знал, что поездка в уединенные леса Северного Мэна сопряжена с риском, но мне было все равно. А прошлой ночью, когда я был в самом плохом настроении, мне было наплевать на все.
Единственное, о чем мне
Я протянул левую руку и обнаружил, что тумбочки вообще нет. По факту, под моей рукой была только сплошная стена. Ни в одной из спален в моем домике не было кроватей, придвинутых к стене.
Меня охватило отчаяние, потому что я уже знал, что это значит. Прежде чем успел задуматься над этим, я услышал цокот чего-то острого по твердому полу за пределами комнаты. Раздался тихий стук, за которым последовал скрип. Мгновение спустя вся кровать подпрыгнула, когда на нее обрушился тяжелый груз. Я издал не слишком изящный вопль, когда что-то мокрое скользнуло по моей щеке.
- Брюер! - Я услышал, как позвал кто-то.
Не кто-то... а
- Брюер, отвали, - повторил мужчина.
Мне удалось выяснить, что очень небрежный поцелуй, которым меня наградили, был сделан большой собакой, вероятно, той самой, которая уткнулась носом мне в руки в моем домике. Большое животное плюхнулось мне на колени, вместо того чтобы слезть с кровати, как ему было приказано. Вес животного был бы удушающим, если бы в нем не было определенного удобства. Я не мог разобрать цвет животного, кроме как определить, что оно скорее светлое, чем темное, но мне нравилось ощущать шелковистость его шерсти под пальцами.
- Брюер, - повторил мужчина, и его и без того низкий голос стал еще более хриплым, предупреждая.
- Все в порядке, - сказал я. Я опустил глаза, чтобы притвориться, что сосредоточен на собаке, вместо того чтобы оглядывать комнату в поисках фигуры человека. Он уже знал, что у меня проблемы со зрением, но я не хотел об этом заявлять, потому что это не подлежало обсуждению.
- Как ты себя чувствуешь?
Вопрос был стандартным и безопасным, но меня не интересовало ни то, ни другое. Меня не интересовало ничего, кроме как сбежать от этого странного человека, который теперь знал обо мне то, чего не знала моя собственная семья. Ну, по крайней мере, большая часть моей семьи.
- Где я? - спросил я.
- У меня дома.
Я не хотел вести себя как придурок, правда, не хотел. Но когда я был раздражен и не мог последовать своему первому побуждению сбежать, у меня была склонность заставлять человека, с которым я был, уйти самому. Все мои отношения с мужчинами, с тех пор как мне исполнилось двадцать с небольшим, были такими. И парни, все до единого, уходили.
Все. До. Единого.
Ладно, это не совсем правда. Был
- А где ты живешь? - Спросил я.
- В нескольких милях от домиков, что ты снимаешь, - ответил мужчина. Я услышал ударение на слове «домики», но проигнорировал его. - Кстати, меня зовут Гидеон, - добавил он.
Я невольно подумал,
- Что я здесь делаю?
Я понял, что моя грубость достигла цели, когда следующие слова Гидеона прозвучали отрывисто.
- Я привез тебя сюда, чтобы присматривать за тобой. Домик не самое подходящее место для того, чтобы прийти в себя после того, как ты был на волосок от смерти.
Напоминание о том, что я и так знаю, только еще больше разозлило меня.
- Я готов вернуться в домик, - сказал я, снимая пса Брюера со своих коленей и спуская ноги с края кровати. Как только я это сделал, у меня закружилась голова, но я преодолел чувство потери равновесия и попытался встать.
Именно тогда я понял, что на мне нет штанов.
- Не просто засранец, еще и упрямый, - пробормотал Гидеон.
По какой-то причине его комментарий задел меня, хотя я хотел, чтобы он воспринимал меня именно так. Это помогло бы мне держать его на расстоянии.
- Где они? - Спросил я, проводя рукой по груди. Материал был слишком мягким и плотным, чтобы быть рубашкой, которая была на мне.
Меня встретило лишь молчание. Я едва сдержался, чтобы не окликнуть его и не спросить, здесь ли он еще. Но я бы не стал проявлять перед ним такую слабость. Он и так уже слишком много всего увидел. Если я чему и научился у своих братьев, когда мы были детьми и росли в приемных семьях, это никогда не показывать врагам свою слабость.
Нет, Гидеон, возможно, и не был врагом в традиционном смысле этого слова, но я не знал этого человека, так же как не знал, какие у него мотивы помогать мне. Пока я не понял этого, он, по сути, был моим врагом.
- Они в сушилке.
От меня не ускользнула злость в его голосе. Я возненавидел то чувство тоски, что охватило меня, когда я вспомнил, каким ласковым был его голос, когда он уговаривал меня выпить апельсиновый сок.
- Ты не мог бы принести их мне?
- Да, мог бы, - ответил Гидеон.
Я услышал звук, похожий на скрежет дерева по полу, и подумал, не садится ли он. В комнате воцарилась абсолютная тишина, которую я терпеть не мог. Я никак не мог понять, где Гидеон и был ли он еще в комнате. Этот факт заставил меня почувствовать себя уязвимым и беспомощным. Я попытался оглядеть комнату, чтобы понять, смогу ли я разглядеть его фигуру, но было слишком много оттенков света и тьмы, чтобы что-то увидеть. Добавьте к этому слепые зоны в каждом глазу, и было невозможно различить какую-либо четкую форму. Чем дольше в комнате оставалось тихо, тем чаще я дышал. Единственным звуком, который я мог различить, было легкое дыхание пса, лежащего рядом со мной на кровати. Я ставил на то, что Гидеон ушел.
Когда я встал, у меня задрожали ноги. К тому же они были холодными. По крайней мере, на мне все еще было нижнее белье. Толстовка, что была на мне, касалась бедер. Поскольку это была не моя толстовка, я предположил, что она Гидеона, а это означало, что мужчина был, по крайней мере, на несколько дюймов выше меня. Кроме того, он был более плотного телосложения, если судить по ее просторности. Я не горел желанием разгуливать в нижнем белье, но еще меньше мне хотелось застрять в одном месте с совершенно незнакомым человеком. Я вытянул руки перед собой и стал делать маленькие шажки. Я надеялся найти стену, по которой можно было бы добраться до двери. Я понятия не имел, что буду делать после этого, но, если повезет, смогу найти способ вернуть свою одежду. Это, по крайней мере, могло бы поставить меня в более равные условия с таинственным человеком.
- Осторожно, в четырех шагах перед тобой стул.
Я резко остановился при звуке голоса Гидеона. Значит, этот придурок все еще
Очко в пользу Гидеона. Он отлично сыграл со мной. Не то чтобы это было слишком сложно, поскольку я не мог предвидеть ни одного из возможных ходов.
- Где моя одежда? - Нетерпеливо спросил я, когда моя паника стала нарастать.
Я потратил годы, пытаясь преодолеть приступы тревоги, которые были у меня с детства. В моей профессиональной жизни любовь к бизнесу, который я строил, помогла мне пережить моменты, похожие на этот. Когда я был ребенком, у меня ужасно получалось множество вещей, но видеоигры и стратегии не входили в их число. Так что не имело значения, был ли это какой-нибудь самоуверенный разработчик или высокомерный деловой партнер, с которым я имел дело; я инстинктивно знал, как разыграть выпавшую мне карту. Но в этой ситуации, я с таким же успехом мог бы оставаться маленьким ребенком, стоящим перед приемной семьей, соизволившей взять меня к себе, и спокойно слушать, как кто-то другой устанавливает правила, а мне выдвигают ультиматум.
Подчинись или поплатишься.
У меня не было ни физической силы, ни мужества, которые проявляли Кинг и Кон каждый раз, когда им приходилось разбираться со всеми тонкостями системы патронатного воспитания, поэтому я всегда подчинялся. И даже когда я соблюдал все правила, то все равно расплачивался за это. Тогда я понял, насколько несправедлив мир, и задолго до того, как мне исполнилось восемнадцать, поклялся, что никогда и никому больше не позволю поставить себя в подобное положение.
Но вот я оказался здесь, позволив кому-то сделать именно это. Мне хотелось верить, что только из-за моего слабого зрения я не смог найти в себе смелости послать Гидеона нахуй, но в глубине души знал, что это неправда. Я был в его власти. Он знал это, и я это знал. Даже если, каким-то чудом, я смогу вернуть свою одежду, что тогда? Я не мог разглядеть пальцы на своей руке, так как, черт возьми, смогу найти дорогу обратно в свой домик? Может, мне повезет, и я найду телефон, но кому, кроме своих братьев, я позвоню? Кингу, Кону или Луке потребуются часы, чтобы до меня добраться. И я не верил, что Гидеон хотел причинить мне боль. В лучшем случае, решил я, он хотел немного отомстить за мое грубое обращение с ним накануне.
Поэтому я заставил себя стоять на месте и принимать все, что он мог мне предложить. Я погрузился в свои мысли и попытался вспомнить лучшие времена, которые я провел со своими братьями. Времена, когда нам не приходилось бороться за выживание в системе, которой было на нас наплевать.
Несмотря на данное самому себе обещание стоять на месте, я вздрогнул, когда дерево заскрежетало по дереву, а затем половицы под моими ногами заскрипели. Я заставил себя сосредоточиться на том, чтобы делать один легкий вдох за другим, но когда передо мной начала вырисовываться темная фигура, что-то в моем мозгу сдвинулось, и я автоматически отступил назад.
И продолжал отступать.
- Эй, стой... - Услышал я голос Гидеона, но был слишком занят, пятясь в поисках угла комнаты. В единственное место, где я мог бы защитить хотя бы переднюю часть своего тела. Моя спина сможет выдержать удары. Я знал это, потому что так бывало и раньше…
Я успел сделать всего три шага, прежде чем твердые пальцы сомкнулись на моем плече.
- Не … - закричал, нет, взмолился я. Даже я сам услышал это в своем голосе.
Пальцы на моей руке слегка разжались, но не настолько, чтобы я смог высвободиться. Я стоял как вкопанный, опустив голову.
Не в силах вырваться.
- Лекс, - услышал я голос Гидеона. Его голос был таким же, как тогда, когда он нашел меня в домике. - Постарайся дышать медленнее, ладно?
Легче сказать, чем сделать. Я закрыл глаза и подумал о Коне и дыхательных упражнениях, которые он заставлял меня выполнять по ночам, когда заставал мечущимся в постели из-за жуткого ночного кошмара. Но это только заставило меня еще больше скучать по брату. Я подавил рыдание и отчаянно попытался справиться с комком в горле. Прошла добрая минута, прежде чем я услышал тихий голос у своего уха и почувствовал твердое тело, прижатое почти вплотную ко мне. Именно тогда я вспомнил о Гидеоне и о том факте, что я стою полуголый в комнате в его доме, а не в приемной семье, где мне напоминают, что я всего лишь пособие.
- Я хочу, чтобы ты считал со мной, Лекс, - мягко сказал Гидеон.
Могу поклясться, что почувствовал, как его пальцы коснулись моего виска, но не было никакой возможности быть абсолютно уверенным. Мои легкие болели от усилий, с которыми я пытался вдохнуть достаточно кислорода. Я знал, что на самом деле не умираю, но, черт возьми, я так чувствовал. Мое сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, а по телу разлился жар.
- Один, - сказал Гидеон.
Когда он повторил цифру, я вспомнил его вежливое требование считать вместе с ним. Только когда он произнес цифру в третий раз, я попытался выдавить ее из себя. Когда он произнес следующую цифру, я на несколько секунд запоздал. Когда я досчитал до пяти, то заметил, что он все чаще и чаще делает паузы между цифрами. Я сопоставлял свои выдохи с одной цифрой, а вдохи - со следующей, и повторял так до тех пор, пока Гидеон, наконец, не перестал считать примерно до пятидесяти. Я чувствовал себя выжатым и растерянным.
Это продолжалось добрую минуту, прежде чем я осознал, что все еще прижат к твердому телу Гидеона. Он был теплым и сильным, и я обнаружил, что сам прижимаюсь к нему, прежде чем взял себя в руки и отпрянул. К счастью, Гидеон отпустил меня без дальнейших возражений.
- Оставайся здесь, а я пойду, проверю, высохла ли твоя одежда, - бросил Гидеон через несколько мгновений.
Его голос звучал напряженно. Я ожидал, что он просто оставит меня стоять на месте, но он подвел меня обратно к кровати и заставил сесть. Как только я это сделал, ко мне прижалось теплое пушистое тельце. Я обнаружил, что позволяю Брюеру утешать меня, пока жду возвращения Гидеона. Мое тело автоматически напряглось, когда я услышал его шаги. Я закрыл глаза, потому что не хотел повторения предыдущих событий, увидев, как он приближается ко мне. Я все еще не мог к этому привыкнуть. Всего несколько месяцев назад люди все еще обретали форму, когда я смотрел на них. Я не мог их различить, но, по крайней мере, я не перепутал их с чудовищно выглядящими сгустками тьмы и света.
- Вот, - сказал Гидеон, вкладывая что-то мне в руки.
Это определенно были не мои рубашка и брюки. По ощущениям это были спортивные штаны. Я обнаружил, что поворачиваюсь к нему лицом.
- Твоя одежда еще не высохла. Здесь есть шнурок, так что они должны быть тебе впору.
Шаги Гидеона удалились. Все мои инстинкты подсказывали отпустить его, но я поймал себя на том, что спрашиваю:
- Почему ты так добр ко мне?
Шаги стихли, и я пожалел, что у меня не хватило смелости открыть глаза. Но я не смог бы найти его и разглядеть. Не тогда, когда он мог стоять рядом с чем-то вроде мебели или двери. Меньше всего мне хотелось вступать в разговор с каким-нибудь шкафом или еще с чем-нибудь. К сожалению, такое случалось и раньше. К счастью, рядом была моя ассистентка Энджи, и она прикрыла меня перед потенциальными инвесторами, ставшими свидетелями моего фиаско.
Когда Гидеон не ответил, и я поймал себя на том, что произнес:
- Это потому, что я слепой?
Никогда бы в жизни я не думал, что способен быть таким прямолинейным. Но Гидеон был первым человеком, не имеющим отношения к медицине, с которым мне пришлось иметь дело с тех пор, как я узнал, что моя слепота необратима. Возможно, это было неправильно, но, используя его как своего рода барометр, я смог бы составить представление о том, чего я могу ожидать в ближайшие годы.
- Ты впервые произносишь эти слова? - Спросил Гидеон вместо ответа.
Я почувствовал, как по моей шее поползли мурашки. Я с трудом сглотнул и кивнул.
- Как ты узнал?
- Ты двигаешься, как человек, только начавший терять зрение. У тебя нет уверенности в себе и в своей способности адаптироваться к окружению.
Его резкость потрясла меня и заставила замолчать.
Я услышал, как он снова двинулся, но на этот раз его шаги приближались ко мне. Я все еще сидел на кровати, поэтому, когда он подошел, мне не нужно было видеть его, чтобы понять, что он нависает надо мной. Я услышал, как он зашаркал ногами и переместил свой вес, и скорее почувствовал, чем увидел, как он опустился на корточки передо мной.
- Открой глаза, - приказал Гидеон.
Вот оно что.
Приказ.
За последние десять лет я отдал тысячи распоряжений сотням людей в своем бизнесе, так что я знал, что такое приказ. И я знал, когда не следует его игнорировать. Я открыл глаза и увидел темную фигуру. Он был прямо передо мной.
- В ответ на твой вопрос о том, почему я так добр к тебе… Я думаю, ты грубый сукин сын, - просто сказал Гидеон. Его слова застали меня врасплох. Конечно, он был прав, но я не ожидал, что он будет высказываться по поводу моего поведения. - Тем не менее, я добр к тебе, потому что не люблю бить лежачего.
- Я не... - начал я, но когда его пальцы коснулись моих, от удивления закрыл рот.
По моей руке пробежал жар и электрический разряд. Я хотел отдернуть руку, но обнаружил, что не могу пошевелиться. Я открыл рот, чтобы сказать ему, что я не расстроен, но остановился, когда он вложил что-то мне в руку.
- Я нашел это на кофейном столике в твоем домике.
Мне потребовалась всего секунда, чтобы определить, что это бумага, но потребовалось гораздо больше времени, чтобы понять, что все это значит. А когда понял, меня, словно осенило, и я сделал то, что делал всегда, когда во мне просыпался инстинкт бей-или-беги.
Я выбрал бегство.
Глава четвертая
Я ожидал, что он будет отрицать или попытается объяснить содержание записки, которую я вложил ему в руку. Черт, я даже был готов к тому, что он пошлет меня и заткнется. К чему я не был готов, так это к тому, что он протиснется мимо меня, в процессе чего я шлепнулся на задницу и ударился головой о тумбочку рядом с кроватью. Я инстинктивно попытался отразить атаку, которая, как мне казалось, готовилась, но когда Лекс, спотыкаясь, прошел мимо меня, понял, что он просто пытается убежать.
- Черт, - простонал я, выпрямляясь. Я почувствовал, как что-то теплое потекло по щеке, но не дал себе времени задуматься о травме. Я слишком беспокоился за Лекса. Я знал, что далеко он не уйдет, но планировка моего дома была сложной, и он мог легко пораниться сотней способов. - Лекс! - Позвал я, поднимаясь на ноги.
У меня немного закружилась голова, но я сумел удержаться на ногах. Я услышал грохот, доносившийся из гостиной.
- Лекс! - встревоженно закричал я, услышав звон бьющегося стекла.
Я бросился догонять молодого человека, не обращая внимания на следы разрушения, которые он оставлял за собой. Несколько картин в холле валялись на полу, а небольшая дорожка была перекошена. Одна сторона гостиной была в таком же состоянии, только на этот раз на полу было больше мусора - там, где Лекс опрокинул маленький столик, на котором стояли тарелки с моим обедом. Я мог только надеяться, что Лекс не порезался о разбитое стекло.
Я догнал Лекса, когда он выходил из кухни через боковую дверь.
- Лекс, подожди! - окликнул я его, но он не остановился.
Мне хотелось пнуть себя за то, что я заговорил с ним о записке. Моя бывшая часто говорила, что я слишком сильно давлю, когда хочу получить ответы на какие-то вопросы. Эта черта характера стоила мне всего, но вот я снова это сделал.
- Лекс, лестница! - беспомощно крикнул я ему, когда понял, что он не увидит ступенек крыльца.
Сразу после того, как он скрылся из виду, раздался тихий стук, и я понял, что он не услышал моего предупреждения или же было слишком поздно. Страх застрял у меня в горле, когда я выбежал в дверь.
- Лекс! - Закричал я, увидев его лежащим на снегу у подножия лестницы.
Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до него, но они показались мне одними из самых долгих мгновений в моей жизни.
- Лекс, - снова позвал я, когда подошел к нему. Я почувствовал облегчение, услышав звуки, слетающие с его губ, но когда я понял, что это были за звуки, мое сердце разбилось.
Он плакал.
Не просто плакал, а всхлипывал. В его руке была зажата записка, на которой были нацарапаны слова
- Лекс, - тихо сказал я, коснувшись его плеча. Он автоматически отпрянул от меня. Не было никакого смысла, почему его отказ задел меня. - Лекс, мне нужно знать, не ранен ли ты, - сказал я. Я осмотрел его тело, но не увидел никаких явных повреждений. - Что-нибудь болит? - Спросил я, наклоняясь к нему.
Он не ответил мне. Он даже не обратил внимания на мое присутствие. Я быстро снял с себя свитер, чтобы накинуть его ему на ноги. Брюер последовал за нами на улицу и беспокойно расхаживал вокруг головы Лекса. Время от времени он останавливался, чтобы лизнуть Лекса, но молодой человек, казалось, не замечал внимания животного. Я размышлял, что делать. Было явно слишком холодно, чтобы Лекс мог долго лежать полуголым на снегу, но я не был уверен, что смогу достаточно долго заставлять его ответить мне, чтобы затащить его обратно в дом.
- Лекс, - снова позвал я, наклоняясь к нему.
Я рискнул провести большим пальцем по его виску, чтобы привлечь его внимание. К моему удивлению, он не отстранился.
- Лекс, ты можешь встать?
Ответа не последовало.
Я повторил вопрос, но Лекс молчал. Он больше не мог говорить, так как плакал, и слезы продолжали катиться по его щекам. Только когда его тело начало трястись, я принял решение. Как только я стал просовывать руку под Лекса, он прошептал:
- Не надо.
Я замер.
- Я должен, Лекс. Ты не можешь здесь оставаться…
Лекс повернул голову, и его глаза, его прекрасные, невидящие глаза, встретились с моими.
- Не говори им, что я испугался, - сказал он так тихо, что я с трудом расслышал его. - Не говори им, что я испугался, Гидеон.
Если бы он не назвал меня по имени, я бы поклялся, что он был где-то в другом месте, потому что его голос звучал так чертовски уязвимо. Я не спросил, кто такие «они», потому что это было неважно. Я просто сказал:
- Не скажу, Лекс, - и стал поднимать его на ноги.
Лекс вздрогнул, но сумел подавить крик, который чуть не вырвался у него.
- Где болит? - Спросил я, обнимая его за талию.
Лекс только покачал головой.
- Я в порядке, - сказал он.
Его голос звучал увереннее, хотя ему явно было больно. Я попытался осмотреть ту сторону тела, на которой он лежал, но почти ничего не смог разглядеть. Но когда я посмотрел на его ноги, то увидел на снегу пятна ярко-красной крови.
- Ты порезался? - Спросил я, вспомнив битое стекло в гостиной. Поскольку я бы сразу заметил кровь на его руках, я мог только предположить, что у него были порезы на ступнях.
- Вспрядке, - ответил Лекс, стуча зубами.
- Черта с два, - выдавил я, затем наклонился и положил правую руку ему под колени. Я подхватил его на руки, прежде чем он успел запротестовать.
Что он все равно сделал.
- Я могу идти! - Настаивал Лекс хриплым от слез голосом.
- К чему ты это? - Спросил я, осторожно пробираясь к ступенькам.
- Я слишком тяжелый...
- Сомневаюсь, что ты стал тяжелее, чем был час назад, когда я нес тебя к своему грузовику и обратно, после того как ты заснул у себя в домике. Так что заткнись и не дергайся, - сказал я. - а то рискуешь, еще больше порезать ноги или подхватить инфекцию.
Он был не слишком тяжелым. Конечно, легким его тоже нельзя было назвать. Я подумал, что дополнительный выброс адреналина помог мне затащить его обратно в дом, в мою комнату. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз был так напуган, как в тот момент, когда, спустившись по ступенькам, увидел неподвижное тело Лекса, скорчившееся у их подножия.
Уложив Лекса на кровать, я помог ему поправить одеяло, чтобы прикрыть нижнюю часть тела. Он пролежал в снегу недостаточно долго, чтобы та немногочисленная одежда, что была на нем, успела промокнуть, но он определенно продрог.
- Оставайся здесь, - твердо сказал я. - Я принесу что-нибудь, перевязать тебе ноги, - добавил я в надежде, что это заставит его остаться на месте. Этот человек определенно отличался упрямством, и меньше всего мне хотелось, чтобы он снова попытался сбежать.
Я поспешил в ванную за аптечкой, которую держал под рукой, затем пошел на кухню за водой и мылом. К счастью, когда я вернулся в комнату, Лекс был там, где я его оставил. Его взгляд метнулся в мою сторону, но задержался на мне ненадолго, прежде чем он опустил его.
Я опустился перед ним на колени и сказал:
- Мне нужно осмотреть твои ступни, ладно?
Лекс кивнул.
Я быстро вымыл и осмотрел его ступни.
- Я не вижу осколков в порезах и не думаю, что нужно накладывать швы, но нам нужно следить, чтобы в них не попала инфекция. - Я говорил, нанося на раны антисептический крем.
Лекс несколько раз поморщился, когда я обрабатывал более глубокие порезы, но ничего не сказал. Как только перевязал ему ноги, я встал и сказал:
- Почему бы тебе не прилечь ненадолго? Мне нужно кое-что убрать.
Я не стал дожидаться его ответа, в основном потому, что мне не терпелось избавиться от его присутствия и странных чувств, которые охватывали меня, когда я был рядом с ним.
- Ты не спросишь меня об этом?
Вопрос Лекса заставил меня остановиться. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, хотя в этом не было необходимости, поскольку он явно не мог видеть меня достаточно хорошо, чтобы понять, стою я к нему спиной или нет.
- Спросить тебя о чем?
Молодой человек, которому, по моим прикидкам, было самое большее под тридцать, заколебался.
- Насчет записки, - наконец, ответил он.
У меня был миллион вопросов насчет записки, которая, судя по его прежней реакции, была предсмертной. И у меня было миллион слов, которые я хотел ему сказать по этому поводу. Например, задумывался ли он хотя бы о том, что его смерть сделает с его семьей и друзьями? Или все действительно было так плохо, что он не видел другой альтернативы, кроме как покончить с собой? Я мог бы часами ругать его за эгоистичное решение, но именно по этой причине я держал рот на замке. Это было не мое дело.
Я бы
В последний раз, когда я пытался помочь кому-то побороть своих демонов, я потерял единственное, что имело для меня значение в моей жизни… что придавало смысл моей жизни.
Моим единственным долгом перед мужчиной, который лежал в моей постели, было привести его в порядок и отправить восвояси.
- Нет, - все, что я сказал, прежде чем покинуть комнату.
Я не торопясь навел порядок в прихожей и гостиной, а затем пошел на кухню, чтобы приготовить сэндвич. Я взял бутылку воды и вернулся в свою спальню. От осознания того, что Лекс лежит в моей постели, у меня в животе запорхали бабочки. Мне было неинтересно выяснять, почему это произошло, поэтому я игнорировал это ощущение.
Во всяком случае, таково было мое намерение.
Кстати, о намерении…
Потому что, как только я вошел в свою комнату, первое, что я заметил, было то, что я мог бы классифицировать только как красивую задницу, выглядывающую из-под одеяла. У меня перехватило дыхание, а член болезненно напрягся в штанах.
Я был так ошеломлен реакцией своего организма, что уронил тарелку с сэндвичем. Бутылка с водой тоже выскользнула.
- Гидеон? - услышал я, как в замешательстве спросил Лекс, переворачиваясь на другой бок. Брюер поглощал еду, что я уронил.
Но мне было все равно.
Я снова и снова прокручивал в голове этот аргумент, несмотря на то, что у меня перехватило горло.
- Гидеон? - повторил Лекс.
В его голосе слышался страх. Я был позорно рад, что он меня не видит, потому что не мог вынуть голову от своей задницы достаточно надолго, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. Лекс сел и стал откидывать одеяло.
Испугавшись, что мое тело отреагирует на его очень неженственный перед так же, как и на его зад, я рявкнул:
- Не вставай! - Когда Лекс вздрогнул и нервно сжал в кулаке одеяло, я постарался придать своему голосу мягкость и добавил: - Здесь везде еда.
Это было не так, поскольку Брюер проглотил сэндвич в два приема, но Лекс этого не знал. Я чувствовал себя полным придурком из-за того, что солгал ему и воспользовался его неспособность видеть против него, но мне нужно было взять в руки себя и свое чертово тело, которое внезапно совершенно взбесилось.
- Мне, э-э, нужно, э-э, пойти сделать еще один сэндвич, - неуверенно пробормотал я, когда мой взгляд остановился на горле Лекса.
При виде четко очерченного кадыка я должен был броситься бежать, куда глаза глядят, но я мог думать только о том, каков он будет под моими пальцами.
- Скоро вернусь! - Я практически закричал, затем развернулся так быстро, что в процессе споткнулся о Брюера. К счастью, я не наступил на него, но сильно ударился о дверной косяк, удерживая себя от падения.
Я практически галопом помчался в ванную и захлопнул за собой дверь. Я даже запер ее за собой, как будто это могло, каким-то образом, отогнать нежелательные чувства.
Поспешив к раковине, я открыл кран и сунул руки под ледяную воду. Я ополоснул лицо, а затем стал тереть кожу. Холодная вода, казалось, немного успокоила зуд, который я чувствовал, и помогла мне отдышаться. Но когда я посмотрел в зеркало, то издал отрывистый смешок от того, что увидел.
Мое лицо было красным, а глаза смотрели дико. Там, где волосы касались лба, был порез, полученный, вероятно, когда Лекс нечаянно толкнул меня на тумбочку. Кровь, стекавшая по моему лицу, исчезла, так что я не мог винить свои красные щеки в этом. И эта незначительная травма не могла объяснить жар, который все еще исходил от моего живота.
Не говоря уже о моем все еще твердом члене.
- Что за черт? - Прошептал я, разглядывая себя.
Я закрыл глаза и позволил своему разуму вызвать образ маленькой дерзкой попки в обтягивающих боксерах.
Я понял, в чем проблема. Из-за небольшой травмы головы и того факта, что я все еще не оправился от пережитого волнения, мой мозг превратил задницу Лекса в красивую попку в сексуальных женских трусиках. Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз был с женщиной, так что мой член естественным образом реагировал на возможность каких-либо действий.
Да, так и было.
Как еще это могло быть? Не то чтобы меня действительно привлекал мужчина.
В животе возникло неприятное ощущение, но я проигнорировал его и заставил себя выдохнуть.
- Идиот, - сказал я зеркалу. - Не слишком ли остро реагируешь? - Спросил я себя, прежде чем выключить воду и выйти из ванной. Я почувствовал себя лучше, но эта маленькая неприятность никуда не делась.
Я вернулся на кухню и приготовил еще один сэндвич, прежде чем вернуться в свою комнату. К счастью, Лекс сидел лицом ко мне, а не спиной, и большая часть его тела была прикрыта одеялом. Его глаза были открыты, а одна рука покоилась на спине Брюера. Крупный хаски сильно опирался на кровать.
- Гидеон? - Спросил Лекс, когда я вошел в комнату.
- Да, это я, - сказал я. Мой голос звучал почти нормально, так что я мысленно дал себе «пять». Я схватил с пола бутылку с водой и поставил ее вместе с сэндвичем на прикроватную тумбочку. - Не возражаешь, если я еще раз проверю уровень сахара в твоей крови?
Лекс покачал головой и покорно протянул палец. Я быстро взял у него кровь на анализ и с облегчением убедился, что она выглядит относительно нормально.
- Я приготовил тебе сэндвич. Индейка на цельнозерновом хлебе. Надеюсь, подойдет.
- Да, спасибо, - пробормотал Лекс.
Я протянул ему тарелку, убедившись, что он крепко держит ее, прежде чем отпустить. Брюер с надеждой посмотрел на тарелку, но за едой не потянулся.
Пока Лекс откусывал от сэндвича, я схватил ближайший стул, на который обычно бросал свою одежду перед сном, и подтащил его к кровати. Лекс подскочил от этого звука.
- Извини, - машинально произнес я.
Он покачал головой.
- Нет, это не твоя вина. Я просто... Наверное, я не привык к звукам, которые возникают сами собой.
В его словах был смысл. Часто ли зрячие люди воспринимали подобные вещи как должное? Если бы он мог меня видеть, он бы знал, что я собираюсь схватить стул, и звук не возник бы из ниоткуда.
Я сел и начал рыться в его маленькой черной сумке, где он хранил свои принадлежности для тестирования.
- Я хотел бы еще раз проверить уровень сахара в крови примерно через полчаса, и если он нормализуется, думаю, ты сможешь снова начать вводить инсулин перед ужином.
Лекс не ответил, и я поднял глаза. Он уставился на свой сэндвич, но я сомневался, что он намеренно пытался на него смотреть. Скорее всего, он был просто в поле его зрения.
- Ты в порядке? - спросил я. Я чуть было не потянулся к его руке, но вовремя спохватился.
Лекс кивнул.
- Да, спасибо.
Его вежливость раздражала меня, потому что она была чертовски роботизированной. Где этот вчерашний грубый засранец? Черт возьми, я был даже согласен на того перепуганного молодого человека, умолявшего меня никому не рассказывать о том, что он сделал. В тот момент он был слишком ошеломлен, а это было очень опасно.
Я напомнил себе, что это не моя проблема, и начал вытаскивать вещи из его сумки. Может, мне стоит предупредить мистера Парнелла, что его последний жилец, похоже, немного не в себе, и он мог бы связаться с семьей Лекса или что-то в этом роде. Я обещал никому не рассказывать о записке, но я ни за что не стану просто сидеть сложа руки и позволять этому человеку покончить с собой.
Разбирая его сумку, я то и дело поглядывал в его сторону. Я говорил себе, что это для того, чтобы оценить его настроение, но мои глаза всегда находили какую-нибудь маленькую деталь на нем, которая, казалось, выделялась. Например, изгиб подбородка или то, как он слегка покусывал нижнюю губу в перерывах между приемами пищи. И этот кадык был похож на чертов маяк, когда он ел. Я был заворожен его движением каждый раз, когда он глотал.
Я застыл, когда мое тело снова начало реагировать.
Что, черт возьми, со мной не так?
- Сколько единиц ты колешь? - спросил я. Я понял, что застал его врасплох громкостью своего голоса, когда он слегка вздрогнул.
- Обычно десять, - ответил он.
У меня скрутило живот, когда я вспомнил, как его нашел. На полу рядом с диваном лежала пустая инсулиновая ручка. Само по себе это не было чем-то необычным. Необычным было то, что на полу рядом с ручкой лежал пластиковый защитный колпачок. Это означало, что картридж, скорее всего, был совершенно новым. Даже тому, кто принимает более высокую дозу инсулина, не может понадобиться вкалывать все содержимое картриджа за один присест.
Именно так я узнал, что Лекс ввел себе больше инсулина, чем ему было нужно. Записка, которую он оставил, только подтвердила мои подозрения.
Я покачал головой, размышляя о том, что могло произойти, реши я пойти домой пообедать, прежде чем заглянуть в Березовый домик. От мысли о том, чтобы протянуть руку и дотронуться до холодного лба Лекса, у меня закружилась голова. Я говорил себе, что это потому, что мысль о его смерти была такой же тревожной, как если бы на его месте был кто угодно, но маленький червячок в глубине мозга начал подпрыгивать, как чертов шарик для пинг-понга.
- Я пытался это исправить, - прошептал Лекс. Его голос прорвался сквозь бурю эмоций, в которых я не мог разобраться. Я уже собирался спросить, о чем он говорит, когда он добавил: - Как только я нажал на кнопку, понял, что это ошибка, но я просто...
Когда он не продолжил, я наклонился вперед.
- Просто что? - спросил я. Десятью минутами ранее я пообещал себе, что не буду вмешиваться в личную жизнь этого человека, но поймал себя на том, что затаил дыхание в ожидании того, что он скажет дальше.
- Устал, - сказал он после долгого молчания. - У меня в сумке была пара батончиков мюсли. Я подумал, что их будет достаточно.
Я вспомнил об обертках, которые видел на полу. Он попытался повысить уровень сахара в крови, чтобы нейтрализовать передозировку инсулина, которую он принял, но еды оказалось недостаточно.
- У тебя в холодильнике был апельсиновый сок, - напомнил я ему.
- Я, наконец-то, стал согреваться...
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Он не хотел покидать уютный кокон из одеял, потому что ему было слишком холодно?
- Почему ты не развел огонь, Лекс? - спросил я. - В камине были поленья и растопка, а на каминной полке лежала зажигалка.
Лекс опустил глаза. Я увидел, как его щеки залились краской. Когда он не ответил, я поймал себя на том, что протягиваю руку, чтобы приподнять его подбородок, потому что знал, что то, что он отводит взгляд, не имеет абсолютно никакого отношения к тому, что он не может меня видеть. Он был смущен, это просто и ясно.
Маленькие электрические разряды снова пробежали по моей руке, но я проигнорировал их и не убрал палец, чтобы он был вынужден смотреть на меня, пока говорит.
- Я из Лос-Анджелеса, Гидеон.
Что-то в том, как он произнес мое имя, заставило меня пережить множество странных ощущений.
- В Лос-Анджелесе нет каминов? - поддразнивающе спросил я. Но он никак не отреагировал на мою попытку разрядить обстановку. - Лекс...
- Я не мог найти выключатель, ясно? - огрызнулся Лекс. Он отдернул голову.
- Какой выключатель? - Глупо спросил я.
Лекс медленно покачал головой из стороны в сторону.
- Я думал, ты включил камин с помощью выключателя.
На меня снизошло понимание, и я почувствовал себя полным идиотом.
- Лекс, прости...
- За что? - выпалил он. - Я парень, который слишком глуп, чтобы понять...
- Не надо! - вмешался я. Я снова схватил его за подбородок и крепко сжал его. - Не называй себя так! - Повторил я. Я был практически нос к носу с ним.
В последующие секунды я отчетливо осознал, что Лекс впервые смотрит прямо на меня. Я знал, что на самом деле он меня не видит, но он не пытался отстраниться, и, по какой-то причине, это казалось прогрессом. Как будто мы, наконец-то, преодолели какую-то невидимую черту.
В этом не было никакого смысла.
У меня не было причин стремиться к прогрессу в чем-либо с этим, практически незнакомым, человеком. Я не хотел знать о его проблемах или разделять его тяготы. Фишер-Коув был моим убежищем, и в нем не было места для уязвимого человека, сидящего передо мной. Даже если бы я смог справиться со странными ощущениями, которые он вызывал во мне, я не искал друга или близкого. И я не хотел быть таковым для кого-то другого.
Я заставил себя отпустить Лекса.
- Прости, - пробормотал я. Я занялся осмотром его аптечки.
- И ты меня, - сказал Лекс.
Я не был уверен, за что он извинялся, но и не хотел этого знать.
- Что это? - Спросил я, затем осознал глупость своего вопроса. Я потянулся к руке Лекса и вложил предмет в нее. Ему потребовалась секунда, чтобы ощупать маленький кусочек пластика, похожий на толстый пластырь.
- Это пластырь-помпа. Одноразовый.
- Он беспроводной? - Спросил я, забирая его у него.
- Да, он поставляется с контроллером. В нем есть монитор уровня глюкозы в крови, - сказал Лекс.
- В самом деле? Это довольно круто, - сказал я. - Не думаю, что вокруг было что-то подобное, когда... - начал я, но тут же спохватился.
- Когда что? - Спросил Лекс.
Волна горя, накрывшая меня, была подобна туче, угрожающей лишить мои легкие кислорода до последней унции.
Но я по опыту знал, что этого не произойдет. Я был не таким добрым.
- Гидеон?
Напоминание о том, что я не один, заставило меня покачать головой, прежде чем я вспомнил, что Лекс меня не видит.
- Почему ты его не наклеил? - спросил я.
Откладывая пластырь в сторону, я не смотрел на Лекса. Этот человек был слеп, но не глуп. Он бы понял, что я перевел разговор на него.
- Батарейка в контроллере села, и из-за отсутствия питания я не смог его подзарядить. Я держу ручки и обычный глюкометр на всякий случай.
- Почему ты не позвонил Харви насчет электричества? Он бы связался со мной.
Лекс снова опустил глаза, и я почувствовал потерю сильнее, чем хотел бы признать.
- Я потерял телефон на улице, когда пытался запустить генератор. Даже если бы я смог найти стационарный телефон в домике, я не знал, по какому номеру позвонить. Я так замерз и устал, что решил просто прилечь и подождать, пока снова включат электричество.
У меня на кончике языка так и вертелся вопрос о том, как он дошел до передозировки инсулина, а затем попытался исправить содеянное, но потом вспомнил, что меня это не должно волновать. Молчание между нами быстро стало неловким, поэтому я сложил все его припасы в сумку и поставил ее на прикроватную тумбочку. Но как только я это сделал, то не мог оторвать взгляда от проклятой штуковины.
- Постарайся доесть свой сэндвич, - пробормотал я, вставая. - Позови, если тебе что-нибудь понадобится, - добавил я, хотя мои глаза все еще были прикованы к маленькой черной сумке Лекса.
Лекс ничего не сказал и не пошевелился, отчего тишина в комнате стала еще более напряженной. Я поднялся на ноги и повернулся, чтобы выйти из комнаты. В процессе, я как можно незаметнее подхватил сумку, чертовски надеясь, что Лекс не услышал шуршания материала, когда я это сделал. Все это казалось каким-то неправильным, как будто я его обманывал. Но я все равно взял сумку и вышел из комнаты.
Я подумал, что если Лекс действительно хочет покончить с собой, он придумает какой-нибудь способ это сделать, но точно не в мою смену.
Глава пятая
Он взял сумку с собой.
Я понял это только потому, что при каждом движении сумка издавала шуршащий звук. В тишине, окружавшей нас с Гидеоном, я мог слышать гораздо больше, чем обычно. Это шуршание было слышно, когда он разбирал мою сумку, а потом я услышал его снова, когда он ставил ее рядом со мной, предположительно, на тумбочку или столик у кровати. На мгновение воцарилась тишина, а затем шуршание возобновилось.
Я почувствовал тошноту, когда протянул руку в поисках сумки. Мне очень хотелось, чтобы я ошибся во всем этом. Но когда мои пальцы не коснулись характерного материала, я почувствовал, как желудок сжался.
- А чего ты ожидал? - Пробормотал я себе под нос.
Я снова протянул руку за бутербродом, который отложил ранее. Совершенно не было аппетита, но я знал, что нужно повысить уровень сахара в крови. Я был честен с Гидеоном, когда сказал ему, что знал, что совершил ужасную ошибку, когда ввел себе целый картридж инсулина. В ту секунду, когда в моем мозгу раздался отчетливый щелчок, я захотел все исправить. Я съел два протеиновых батончика, что были у меня в сумке, так быстро, как только смог, но этого оказалось недостаточно. Инсулин подействовал быстро, и к тому времени, когда я понял, что еда не нейтрализовала действие лекарства, было уже слишком поздно. Я начал ощущать явные признаки гипогликемии, но был бессилен что-либо с этим поделать.
Я старался не думать о том, что могло случиться, если бы Гидеон не появился вовремя. Дело в том, что я был обязан этому человеку жизнью.
Когда я проглотил сэндвич, на вкус он был как опилки. Я выпил, по крайней мере, половину бутылки воды, а потом просто сел на край кровати, чувствуя, как тяжесть еды наливается свинцом в животе. К моей ноге прижалось теплое пушистое тельце, и я протянул руку. Брюер машинально лизнул, и я поймал себя на том, что улыбаюсь. Я никогда особо не общался с собаками, поэтому просто ощущать мягкую шерсть животного было для меня странным удовольствием.
Когда много лет назад я узнал, что мое состояние необратимо, и я медленно начинаю терять зрение, то отказался от любых попыток врачей направить меня на терапию, чтобы я мог начать морально и физически готовиться к тому, что произойдет. Даже когда стали появляться пятна, за которыми последовала все большая размытость, я все еще не смирился с неизбежным. Многие врачи напоминали, что у меня есть и другие органы чувств, на которые я могу положиться, наряду с достижениями в области технологий, чтобы жить относительно нормальной жизнью, но я игнорировал их. Дело в том, что они не понимали, что потеря зрения не просто изменит мою жизнь, но и положит ей конец.
Я вздохнул и еще пару раз погладил Брюера, а затем снова опустился на кровать. Мои мысли унеслись туда, куда, вероятно, не следовало.
Ненавистно было то, что я понятия не имел, как он выглядит. Судя по одежде, которую он мне дал, он крупнее меня. Его грубый голос и резкая манера выражаться заставили меня подумать, что он из тех парней, которые не мирятся с кучей дерьма. У него явно были кое-какие знания о диабете, но я не был уверен, боролся ли он тоже с этой болезнью или это был кто-то, кого он любил. С тех пор как оказался у него, я не слышал, чтобы в доме был кто-то еще, но, поскольку я понятия не имел, который час, было вполне разумно предположить, что кто-то скоро вернется домой. Возможно, жена. Или девушка. Я почувствовал его неповторимый аромат только на кровати, в которой лежал, но это, вероятно, только потому, что мне нравился древесный, чистый аромат.
Я потянулся ко второй подушке и притянул ее к себе. Я глубоко вдохнул, но не почувствовал никаких намеков на какой-либо другой запах, кроме его. Никаких цветочных или фруктовых ароматов.
Вместо того чтобы вернуть подушку на место, я обхватил ее руками. По какой-то причине, это помогло мне успокоиться. В этот момент я полностью зависел от Гидеона, и это должно было меня напугать. Не говоря уже о том, что он видел меня в самом уязвимом состоянии. Но каким-то образом, лежа в его большой кровати, окутанный его запахом, как одеялом, я чувствовал безопасность. Даже заботу.
Хотя мой разум хотел, чтобы я бодрствовал исключительно в целях самосохранения, мое тело, в конечном счете, уступило потребности поспать. Когда я открыл глаза, у меня была та мучительная доля секунды, которая бывает каждое утро, когда я в очередной раз осознаю, что затуманенное зрение и темные пятна, пляшущие перед глазами, не просто результат сна. Это похоже на осознание того, что я снова слепну. Я задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда я проснусь, увижу только темноту, и не испытаю того мгновенного страха, что что-то не так. Это будет просто...
Обычно я бы воспользовался телефоном, чтобы узнать, который час, но поскольку такой возможности не было, и я ничего не слышал вокруг себя, кроме скрипа в доме, я свесил ноги с кровати и сел, пытаясь сориентироваться. Я больше не чувствовал рядом со мной в постели Брюера. Я знал, что, наверное, мне следовало позвать Гидеона, но мне казалось, что это неправильно.
Я приехал в эти леса, чтобы понять, как принять свою новую реальность... чтобы понять, смогу ли вообще. Это не изменилось. Не всегда рядом будет кто-то, кого можно позвать. Я заставил себя встать и подождал, чтобы понять, как я себя чувствую. У меня и раньше было много приступов гипогликемии, некоторые из них были даже серьезнее, чем тот, что случился накануне, поэтому я знал, что физические последствия пройдут не сразу. Особенно переутомление.
Когда я встал, ноги у меня были на удивление сильными. Я закрыл глаза, потому что из-за размытости буду еще больше терять равновесие. Когда я выбежал из комнаты днем, я ничего не замечал вокруг. Я бежал вслепую, и мне было все равно, что стояло у меня на пути. Единственное, что я запомнил во время своего бегства, то, что споткнулся на лестнице и приземлился на снег, который с таким же успехом мог быть цементом.
А потом там был Гидеон…
Я отбросил мысли о том, что почувствовал, когда его сильные руки обнимали меня, и сосредоточился на том, чтобы выбраться из комнаты. Это был мучительно долгий процесс, и он был не из приятных. Мои ступни, колени и руки натыкались на бесчисленные предметы, пока я на ощупь пробирался вдоль стены к двери. Выходя из комнаты, я никак не мог понять, в какую сторону идти, поэтому несколько долгих минут пытался следовать в одном направлении, но обнаружил, что это тупик. Я пошел в другую сторону, не спеша, ощупывая стену. К счастью, я больше не наткнулся ни на какую мебель. Но потом я дошел до другого дверного проема и снова не знал, куда идти. Я неохотно открыл рот, чтобы позвать Гидеона, когда услышал, как заскулил Брюер, а затем его большое тело прижалось к моим ногам.
- Привет, приятель, - сказал я, осторожно опускаясь на колени и здороваясь с псом.
Мне хотелось посмотреть, какого цвета у него шерсть. По ощущениям я догадался, что это очень красивое животное. Я выпрямился и снова стал ощупывать окрестности. К моему удивлению, Брюер по-прежнему прижимался ко мне, и я обнаружил, что использую пса, чтобы не упасть. Когда я сделал шаг вперед, Брюер оказался рядом со мной. То же самое произошло и со следующим шагом, и следующим. Я был полностью дезориентирован, потому что находился на открытом месте, и мне не за что было уцепиться, но присутствие Брюера придало мне уверенности. Я медленно переставлял одну ногу за другой, выпуская воздух, который задерживал. Я поймал себя на том, что опускаю руку, чтобы положить ее на спину Брюера.
Я двигался медленно, и у меня не было ни малейшего представления о том, в какой части комнаты я нахожусь, и даже о том, что это за комната, но когда Брюер внезапно отстранился от меня, я почувствовал себя совершенно покинутым. Но пес ушел недалеко. На самом деле, он остановился прямо передо мной и сел, не давая мне сделать ни шагу. Я испытал такое облегчение от того, что животное не бросило меня, что опустил руки и похвалил его.
- Ладно, приятель, давай двигаться дальше, - пробормотал я, пытаясь сделать еще один шаг вперед. Реальность заключалась в том, что мне нужно было найти конкретную комнату, чтобы ответить на зов матери-природы. Это определенно было то, с чем я не хотел обращаться за помощью к Гидеону.
Но Брюер отказался двигаться, и когда я попытался обойти его, пес снова преградил мне путь. Внезапно я почувствовал, как острые зубы сомкнулись на моей руке. Я взвизгнул и отдернул руку. Я ожидал, что Брюер продолжит свою атаку, но не услышал ничего, кроме стука его хвоста по полу. Я прижал руку к груди, словно защищаясь. Когда шок от поведения Брюера прошел, я сосредоточился на своей руке и понял, что на самом деле она не болит. Я пощупал кожу, но на ней не было никаких следов, в том числе и крови. Почему, черт возьми, пес схватил меня? Я чем-то расстроил его? Ему не понравилось, что я бродил по его территории?
- Думаю, он пытается тебе помочь, - услышал я голос.
Как только я перестал удивляться этому голосу, волна облегчения и удовольствия захлестнула меня.
Осознанию того, что он все еще здесь, я придал слишком много значения. Я пытался напомнить себе, что, конечно же, он будет здесь, это его дом. Но почему-то понимание того, что он не бросил меня, облегчило что-то внутри меня. Меня даже не беспокоило, что ему, каким-то образом, удалось подкрасться ко мне незаметно.
- Помочь мне? - спросил я.
Я услышал приближающиеся шаги.
- Прямо перед тобой стол. Брюер находится между тобой и этим столом.
Я подумал о том, что пес переместился от моего бока, чтобы не дать мне продвинуться вперед. Я согнул руку. Неужели он действительно схватил ее, потому что пытался провести меня вокруг стола? Для собаки это казалось неправдоподобным. Тем не менее, пес не причинил мне вреда. Я обнаружил, что опускаю руку туда, где он был, когда Брюер толкнулся в нее. Меня встретили холодным носом и влажным облизыванием. Я поймал себя на том, что глажу большого зверя, посмеиваясь.
- Попробуй сделать шаг вперед, - пробормотал Гидеон.
Он был где-то рядом со мной. Как ни странно, его присутствие помогло снять напряжение. Я сделал шаг вперед, но зубы Брюера снова сомкнулись на моей руке. На этот раз я заставил себя не отдергивать ее. Брюер держал мою руку у себя в пасти, и давление было очень слабым. Я стоял, не зная, что делать. Прежде чем я успел спросить Гидеона, как мне реагировать, почувствовал, как Брюер потянул меня за руку. Это было совсем не больно. Я сдался и сделал шаг в том направлении, куда меня подталкивал пес. Один шаг, потом еще один, потом еще. Продвигался я медленно, но, что удивительно, я ни на что не наткнулся, следуя за Брюером по дуге, предположительно, вокруг стола, на который я чуть не налетел.
- Будь я проклят, - сказал Гидеон.
Мгновение спустя Брюер отпустил мою руку, но остался рядом. Как и прежде, когда я сделал шаг, Брюер прижался ко мне. Я остановился и посмотрел, как надеялся, в сторону Гидеона.
- Он когда-нибудь делал так раньше? - спросил я.
- Нет, - сказал Гидеон. - Он хватает меня за руку, чтобы привлечь внимание, но и только.
Я опустился на колени, чтобы быть поближе к псу, и хорошенько потрепал его по морде.
- Спасибо, мальчик, - сказал я. В награду я получил несколько липких собачьих поцелуев. Стоя, я держал руку на голове Брюера.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Гидеон.
Обычно, когда кто-то заговаривал со мной, у меня была привычка опускать глаза, чтобы не смотреть в случайном направлении, потому что я не мог определить точное местоположение человека. Это был мой способ скрыть свою инвалидность. Но я поймал себя на том, что ищу любую фигуру, которая потенциально могла быть Гидеоном, чтобы поговорить с ним.
- Хорошо, - сказал я. - Который час?
- Уже почти шесть вечера, - значит, я проспал несколько часов. - Ты голоден? - Спросил Гидеон.
К моему удивлению, я был голоден. Но даже если бы это было не так, мне нужно было вернуться к обычному расписанию питания, чтобы я мог снова регулировать уровень сахара в крови.
- Да, - сказал я. - Ты можешь просто отвести меня в мой домик, уверен, что смогу что-нибудь найти. Электричество, наверное, скоро включат, да?
Последовало долгое молчание, а затем послышались шаги. Я сосредоточился на звуке, а не на очертаниях, которые не мог различить. Мне показалось, что Гидеон был слева и приближался ко мне. Пока я стоял и ждал, мной овладела странная нервозность. Я вспомнил свою прежнюю реакцию на него, когда он отдал записку, что я оставил своим братьям в момент слабости с инсулином. Однако, на этот раз страха не было.
В этом не было никакого смысла, потому что я не то чтобы вдруг узнал Гидеона лучше. Но факт в том, что у него были все возможности причинить мне боль, но он ничего не сделал, кроме как помог мне. Я вспомнил, как он без особых усилий нес меня по ступенькам крыльца в свою комнату. Каким бы грубым он ни был, он все равно был добр ко мне. Да, он обозвал меня несколькими словами, но я их заслужил. Я
- В домик снова подано электричество, но потребуется несколько часов, чтобы он прогрелся. Часть продуктов в твоем холодильнике, вероятно, еще в порядке, но часть, вероятно, испортилась. Тебе следует проверить их перед употреблением.
Я услышал то, чего он не сказал. Как я мог их проверить, если не вижу? Но это была не его проблема, поэтому я просто кивнул головой и сказал:
- Хорошо.
- Держи, - сказал Гидеон, прежде чем вложить что-то мне в руку. На самом деле, это были две вещи. И контроллер инсулиновой помпы, и мой телефон. - Оба заряжены, - сказал Гидеон.
- Спасибо, - пробормотал я, держа в руках знакомые предметы. Телефон в моей руке был и приятным, и неприятным одновременно. Часть меня хотела включить его и позвонить своим братьям, но именно поэтому я чувствовал себя плохо. Ничего не изменилось. Я еще не был готов связаться с ними.
Гидеон, должно быть, заметил, как я держу телефон, потому что сказал:
- Позвони им, Лекс.
Я знал, что он никак не мог знать о моих братьях, но решил, что он имеет в виду всех. Он бы не понял, почему это пока не рассматривалось.
- Не будет ли слишком сложно, если попрошу тебя отвести меня обратно в домик прямо сейчас? - спросил я. - Или я могу позвонить в какой-нибудь сервис вроде «Убера»?
Последовало долгое молчание, а затем Гидеон сказал:
- Единственный сервис здесь - это «Старина Митчем», и, поверь, ты не захочешь ему звонить.
- Почему? - спросил я.
- Потому что этому человеку девяносто семь, и у него нет машины.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, представляя, как старик появляется в дверях и предлагает подвезти меня на своей несуществующей машине. Я рассеянно подумал, улыбается ли Гидеон тоже. Но узнать это было просто невозможно, и когда он ничего не сказал, неловкость между нами возросла, и знакомый дискомфорт вернулся.
- Так ты можешь меня подвезти? - Повторил я.
Я ждал, что он ответит на мой вопрос, но он молчал. Мое чувство беспомощности все росло и росло, и тревога, которую я испытывал ранее днем, вернулась с удвоенной силой. Я приказал себе стоять на месте и просто ждать, когда он сделает следующий шаг, но когда он этого не сделал, я почувствовал, что мое дыхание участилось. Брюер заскулил и уткнулся носом в мою руку.
- Лекс, - начал Гидеон, но я перебил его.
- Ты нарочно так делаешь? - спросил я. Я ненавидел то, как дрожит мой голос, но я был чертовски расстроен.
- Делаю что? - Спросил Гидеон.
Тот факт, что он, казалось, даже не осознавал, что делает, только еще больше расстроил меня. Он был либо чрезвычайно искусным манипулятором, либо совершенно невежественным. Я не мог понять ни того, ни другого, учитывая, насколько сочувствующим он был ранее днем.
- Не обращай внимания, - выдавил я. Я сделал шаг вперед, затем другой. К счастью, Брюер остался со мной. Пес придал мне уверенности, в которой я нуждался, чтобы продолжать двигаться.
- Куда ты идешь?
- Домой, - огрызнулся я в ответ на вопрос Гидеона.
- Там для тебя пока небезопасно, - сказал он.
- Я рискну, - с горечью ответил я.
- Так какой у тебя план? Попытаешься найти дорогу домой в темноте без одежды? - Сухо спросил Гидеон.
- Иди нахуй, Гидеон, - все, что ответил я.
Я ускорил шаг, потому что мне нужно было убраться подальше от этого человека, пока я окончательно не сорвался на него. Мне нужно было вернуться в свой домик, чтобы сориентироваться и решить, что делать дальше. Я бы предпочел вернуться в город, чем иметь дело с этим придурком, которому, казалось, нравилось играть со мной.
- Эй, - услышал я за спиной голос Гидеона. Брюер стал тревожно скулить, но я даже не замедлил шага, когда пес отошел от меня. - Лекс, подожди, - сказал Гидеон.
Теперь его голос звучал громче, и я слышал его тяжелые шаги по деревянному полу, так что знал, что он не так уж далеко от меня. Инстинкт добраться до безопасного места, где я могу защитить себя, сработал, и я задвигался еще быстрее.
Что сделало меня беспечным.
Я ударился бедром обо что-то твердое, и все, что смог сделать, это не вскрикнуть от боли. Но я продолжал двигаться.
- Лекс, остановись, пол неровный… - услышал я, как Гидеон что-то сказал, но остальные его слова пронеслись мимо, когда я обо что-то споткнулся.
Я раскинул руки, пытаясь удержаться, но в этом не было необходимости, потому что сильные пальцы обхватили меня за плечи и дернули назад. Я врезался во что-то твердое и понял, что это грудь Гидеона, только когда его пальцы впились в бицепсы обеих рук.
- Что, черт возьми, с тобой не так? - огрызнулся Гидеон. - Похоже, у тебя совсем нет чувства самосохранения!
Его слова только разозлили меня, и я обнаружил, что поворачиваюсь и изо всех сил пихаю его в грудь. Он, казалось, удивился и даже отпустил меня.
-
- Издеваюсь над тобой? - Спросил Гидеон.
- Я, блядь, не могу тебя видеть, Гидеон! - Закричал я. Я знал, что злость зашкаливает, но внезапно Гидеон стал объектом всей моей ярости и негодования. - Ты хоть представляешь, каково это - стоять посреди незнакомой комнаты и не иметь возможности даже сообразить, в какой стороне находится чертова уборная? - спросил я. - Каждый шаг сопряжен с риском. А еще рядом парень, который, блядь, не хочет с тобой разговаривать. И если он не разговаривает, ты не можешь понять, где он. И если ты не знаешь, где он, а он молчит, ты понятия не имеешь, что происходит. Ты не знаешь, смотрит ли он на тебя с отвращением или с презрением. Ты не знаешь, злится он или смеется над тобой. Черт возьми, ты даже не знаешь, находится ли он все еще в этой ебаной комнате.
Я остановился ровно настолько, чтобы перевести дух. Передо мной возник темный силуэт, который, как я мог предположить, был Гидеоном.
- Ты не видишь приближающегося нападения, поэтому не можешь даже убежать. Ты не можешь смеяться, потому что не можешь понять, считает ли другой человек то же самое забавным. Мне двадцать семь лет, Гидеон. Двадцать семь, и я чувствую, что моя жизнь кончена. Я знаю, тебя это не волнует...
Я закрыл рот, когда Гидеон внезапно снова схватил меня. Я был потрясен, когда он оттолкнул меня на несколько шагов назад, пока моя спина не уперлась в стену позади. Я попытался защитить лицо руками, но он схватил меня за запястья и прижал их к стене. Я был полностью в его власти, и это приводило меня в ужас.
- Твоя жизнь не кончена, ты слышишь меня? - Гидеон практически кричал мне в лицо. - И я абсолютно уверен, что не издевался и не пытался вывести тебя из равновесия. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я, черт возьми, не знаю, как реагировать? Я не разговариваю, Лекс. Ни с кем. С того момента, как нашел тебя сегодня утром, все, чего я хотел, это увезти тебя отсюда, чтобы я мог вернуться к своей приятной, спокойной жизни!
Его заявление задело. Но я отогнал эти эмоции и сказал:
- Тогда просто отпусти меня, черт возьми!
Он снова замолчал, что я возненавидел всей душой. Я хотел увидеть его глаза, чтобы понять, что он чувствует. Я попытался высвободиться из его объятий, но он только усилил хватку и рявкнул:
- Прекрати.
Приказ был твердым и непреклонным, но, как ни странно, я его не боялся. Тот факт, что я колебался между страхом перед ним и чувством безопасности рядом с ним, не имел абсолютно никакого смысла. Но это был еще один из тех моментов, когда я чувствовал себя странно защищенным. Чем ближе я был к нему, тем лучше мог читать его мысли, даже когда он молчал. В некотором смысле, это было почти успокаивающе. Чем дольше мы так стояли, тем больше моя злость угасала. Его пальцы не касались моей кожи, но с таким же успехом могли касаться. Мое тело начало реагировать на его близость, и я вдруг вспомнил, что не потрудился надеть спортивные штаны, которые он мне дал, потому что собирался всего лишь поискать ванную, а не вступать с ним в такую конфронтацию.
Чувствуя, как кровь приливает к нижней части тела, я с трудом сглотнул и сказал:
- Отпусти меня.
На самом деле это не был приказ, как у него. Нет, для этого в моем голосе было слишком много отчаяния. Я почувствовал, как член стал твердеть под облегающими боксерами, что были на мне. Если Гидеон почувствует, что я возбуждаюсь, это будет конец.
- Гидеон, пожалуйста, ты должен меня отпустить, - выдавил я.
Ответ, который последовал за этим, вызвал у меня головокружение и ужас одновременно.
- Я не могу.
Глава шестая
Я даже не понял, как это произошло. Я не просто наблюдал, как смягчилось выражение лица Лекса, когда я рассказал о склонности Нила Митчема катать людей по городу, не пользуясь для этого транспортным средством, но и стал свидетелем последовавшей за этим вспышки гнева. И вот мы здесь, я прижимаю его к стене практически против воли, и сколько бы раз я ни приказывал своим пальцам отпустить его, они не слушались.
Я потратил большую часть дня на то, чтобы Лекс смог вернуться домой, в арендованный домик. Я убедился, что генератор работает и дом начал прогреваться, а затем нашел контроллер инсулиновой помпы Лекса и смог его зарядить. Затем я обошел территорию вокруг генератора в поисках его телефона. К тому времени, как я нашел его, подача электричества восстановилась, и я смог выключить генератор и подготовить к следующему запуску.
Я также потратил немало времени, пытаясь облегчить Лексу передвижение по домику без риска пораниться. Мебель поменьше я передвинул поближе к стенам, чтобы он не спотыкался и мог опираться на нее при передвижении. Я приклеил края нескольких ковриков на двусторонний скотч, убеждаясь, что они надежно закреплены. Я полностью избавился от тех, что поменьше, так что не было никакого риска, что Лекс споткнется о них. Я также привел в порядок кухню и подключил телефон, который прихватил из одном из других домиков, к стационарному телефону на первом этаже, чтобы у Лекса был доступ к нему как наверху, так и внизу.
Все то время, что я работал над тем, чтобы отправить Лекса из своего дома, я был одержим вопросом, все ли с ним в порядке. Я отсутствовал не так уж долго, но эти шестьдесят минут показались мне шестьюдесятью днями. Я оставил Брюера дома, чтобы Лекс не испугался, когда проснется, но я все равно беспокоился о нем. Когда я вернулся домой и обнаружил, что он стоит посреди моей гостиной, все еще одетый только в нижнее белье и мою толстовку, мне не понравился шквал эмоций, охвативший меня.
В первую очередь, облегчение от того, что с ним все в порядке.
Но также и то странное, не совсем понятное ощущение, которое охватило меня, когда я любовался линиями его тела. Вот почему я был таким молчаливым. Я пытался разобраться в своих чувствах, и правду было трудно принять.
Меня
Я очень старался сделать вид, что рассматриваю его тело, как будто смотрю на него с точки зрения фотографа, но нельзя было отрицать, как отреагировал мой член на его вид. Пока я готовил Березовый домик к его возвращению, мой мозг решил, что сейчас самое подходящее время вспомнить кое-что, чему я в прошлом не придавал должного значения. В частности, то, что Лекс был не первым мужчиной, на которого я обратил особое внимание.
Хотя я всегда считал, что меня привлекают только женщины,
Мы стали встречался с моей бывшей с подросткового возраста, так что, кроме друг друга, у нас не было иных любовников. Я никогда бы не подумал о сексе вне брака, даже когда мы с бывшей расстались. Я замечал множество женщин, и они мне нравились, но я никогда не реагировал на это. И хотя я, возможно, не всегда уделял такое же внимание другим мужчинам, мне пришлось задуматься, не слишком ли усердно я работал, придумывая оправдания тому, почему мой взгляд иногда задерживается на определенном парне или почему его запах или голос - то, за что я цепляюсь еще долго после того, как он ушел.
Теперь, когда мое тело было почти вплотную к телу Лекса, прижимая его к стене, я просто не мог отрицать того, что чувствовал. Лекс думал, что я игнорирую его просто из жестокости, но я вовсе не игнорировал его.
Впрочем, то, что я делал, было ненамного лучше. Я воспользовался тем, что Лекс не мог видеть, как я изучаю его тело и как на это реагирую. Я начал с его ступней и продвигался вверх по ногам. Я ждал, что осознание того, что они волосатые, а не гладкие, отвратит меня, но все, что я хотел знать, это какие они на ощупь. Я хотел обвести пальцами форму его икроножных мышц. Его бедра были стройными, но мускулистыми, и я представил, как они обхватывают мои бедра, пока я лежу на нем сверху. Мой взгляд слишком долго задержался на выпуклости под нижним бельем. К тому времени, как я добрался до его живота, я вспотел и напрягся, изо всех сил стараясь не сокращать расстояние между нами, чтобы получить возможность руками исследовать остальную часть его тела.
Из-за толстовки я ничего не мог разглядеть, но это не помешало моему мозгу попытаться вспомнить, как выглядел его торс, когда я менял его мокрую одежду на сухую. К счастью или нет, в зависимости от того, как на это посмотреть, я слишком спешил, чтобы задерживаться на этом моменте.
Всего этого было слишком много, чтобы воспринять сразу. Я не мог понять, почему раньше никогда не понимал, что меня могут привлекать мужчины, а теперь, когда это произошло, мне было трудно с этим смириться. Но я также был не из тех, кто ищет оправдания, особенно чему-то, слишком очевидному, чтобы игнорировать это.
Учитывая то, как я прижимал Лекса к стене, его тело было почти идеально совпадало с моим. Может, он и был ниже меня, но этого было недостаточно, чтобы изменить то, как наши тела соприкасались. Все, что было нужно, это чуть-чуть прижать бедра, и я почувствую ту выпуклость, которую видел под его нижним бельем.
Необходимость сделать именно это жгла мою кровь, как огонь. К счастью, у меня хватило ума держаться на некотором расстоянии. То, что я столкнулся со всеми этими неожиданностями, не означало, что у Лекса были те же проблемы. И было ясно, что это не так, потому что он уже отметил, как сильно его беспокоит моя реакция на его слепоту.
Чем больше я думал об этом, тем больше осознавал. Сколько раз я считал само собой разумеющимся, как легко читать человека, а не разговаривать с ним? Это была одна из многих причин, почему мы с женой отдалились друг от друга. Она нуждалась в моих постоянных заверениях по любому поводу, и, когда мне это надоело, я стал ожидать, что она просто прочтет выражение моего лица так же, как я читаю ее. Но с таким же успехом она могла быть такой же слепой, как Лекс. К тому времени, когда я понял, что она не в состоянии понять меня таким же образом, было уже слишком поздно. Наш брак распался, и с тех пор все шло только под откос.
Я отбросил мысли о прошлом и сосредоточился на мужчине, застывшем совершенно неподвижно в моих объятиях. Он тяжело дышал, и я знал, что, должно быть, пугаю его.
- Я не могу, - повторил я, а затем добавил: - Не могу, пока не буду уверен, что ты справишься сам.
Это была полуправда. Я хотел просто держать его, потому что мысль о том, чтобы отпустить, казалась неправильной. Но это не имело смысла. Мне даже не нравился этот парень. Да, он мне нравился, но он был самодовольным придурком, у которого просто трудный период в жизни.
Я сосредоточился на выражении лица Лекса, когда отпустил его. Я мог поклясться, что видел, как его губы слегка дрогнули, но не был уверен. Он не отодвинулся от стены, и я обнаружил, что тоже не двигаюсь. Я ожидал, что мое тело успокоится, если не буду прикасаться к нему, но огонь все еще горел, а пальцы почти болезненно чесались. Я сжал руки в кулаки, чтобы не потянуться к нему снова.
- Это не твоя ответственность, - сказал Лекс. Его глаза смотрели куда-то поверх моего плеча. Мне захотелось взять его за подбородок, чтобы он посмотрел мне в глаза, но я сдержался. - Знаю, это не похоже на правду, но я могу о себе позаботиться. Я уже давно этим занимаюсь.
Я вздохнул, потому что знал, что он прав. И чем скорее я выпровожу его из своего дома, тем скорее смогу справиться со всеми новыми чувствами, которые он во мне пробудил.
- Хорошо, - ответил я. - Давай я просто еще раз проверю уровень сахара и приготовлю тебе что-нибудь на ужин, а потом отвезу тебя домой.
- В этом нет необходимости... - начал он, но я заставил его замолчать, взяв за руку. Это все, что я мог сделать, чтобы подавить желание прикоснуться к нему.
- Сделай мне одолжение, - пробормотал я. - Пожалуйста, - добавил я, хотя, признаться, это было нелегко.
Я привык, что люди выполняют мои приказы. Не то чтобы я был властным мудаком, которому нужно было доминировать над другими; просто казалось, что люди естественным образом обращаются ко мне за руководством. Моей жене не особенно нравилось принимать решения в нашем доме, и она часто спрашивала меня, как вести себя в таких ситуациях. Я был недостаточно умен, чтобы понять, что это крик о помощи. Это было одно из многих сожалений, с которыми мне придется жить всю оставшуюся жизнь, и я не хотел повторять это ни с Лексом, ни с кем-либо еще.
Я почувствовал облегчение, когда Лекс кивнул. Между нами снова повисло неловкое молчание, но на этот раз я не собирался совершать ту же ошибку, что и раньше. Я все еще держал Лекса за руку, поэтому воспользовался этим, чтобы немного подвинуть его вперед. Я надеялся, что он подумает, будто я просто помогаю ему добраться из одного места в другое. Ему не нужно было знать, что мне понравилось прикосновение его ладони.
- Я покажу тебе кухню, - объяснил я, поскольку теперь понимал, как важно для него было знать, где он находится.
Он остановил меня и сказал:
- Эм, не мог бы ты сначала показать мне ванную?
Я почувствовал себя полным идиотом, когда кивнул. Мне, и правда, нужно было перестать использовать невербальные ответы.
- Да, конечно. - Я изменил направление и повел его в другой конец гостиной. - Мы сейчас в гостиной, - объяснил я. - Когда выйдешь из моей спальни и пройдешь по небольшому коридору, поверни направо и иди вдоль стены, пока не дойдешь до первой двери. Это ванная комната.
Лекс легонько сжал мою руку, и мне хотелось верить, что это к лучшему. К сожалению, мой член уже решил, что так оно и есть. Внезапно в моем мозгу всплыла картинка руки Лекса, сжимающей мой член так же, как он сжимал мою руку, и я чуть не споткнулся о порог ванной.
- Здесь небольшая ступенька, - глупо сказал я, крепче прижимаясь к Лексу.
Он нащупал ногой порог и кивнул. Моя ванная была не очень большой, так что, когда я подвел Лекса к унитазу, мы оказались ближе, чем мне бы хотелось. Я уловил лишь легкий аромат одеколона или лосьона после бритья, которым он пользовался. Я обнаружил, что борюсь с желанием наклониться и вдохнуть его запах глубже. Учитывая все, что ему пришлось пережить за последние двадцать четыре часа, этот человек не должен был так хорошо пахнуть или выглядеть.
- Итак, да, это ванная. Здесь есть унитаз.
Я увидел, что Лекс по-настоящему улыбается, и что-то странное произошло с моими внутренностями. Это озарило их, сделало светлее. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ, когда понял, что сказал.
- Приятно слышать, - сказал Лекс. В его глазах появился легкий огонек, а не пустота, которая становилась уже слишком знакомой.
Я не понимал, что потерялся в его улыбке, пока она не погасла, и он не спросил:
- Гидеон?
Я хотел надрать себе задницу за то, что сделал то же самое, что и раньше. Он начал отступать от меня, но я снова схватил его за руку, но вместо того, чтобы удержать ее, я поднес ее к своему лицу. Я прижал его пальцы к уголку своего рта и затем сказал:
- У него сиденье с подогревом.
- Что? - Спросил Лекс в полном замешательстве.
Я прижал его руку к своему лицу, чтобы он мог чувствовать движения моих губ. Не уверен, помогло это или нет, но я не хотел повторения инцидента в гостиной.
- Я не трачусь на многое, потому что у меня просто нет денег, но, на мой взгляд, нет ничего хуже, чем сидеть на холодном стульчаке, - признался я. - Я избегаю общественных туалетов, потому что не выношу мысли о холодной заднице.
Лекс сначала никак не отреагировал, и я почувствовал себя идиотом. Затем он улыбнулся, и я тоже улыбнулся. Его глаза слегка расширились, пальцы шевельнулись, когда я растянул губы в улыбке. Даже если бы его прикосновения к моей коже не были чертовски приятными, я все равно чувствовал бы себя королем мира, зная, что у меня все получилось с этим мужчиной.
- Спасибо, - тихо сказал Лекс.
Кончики его пальцев задержались в уголке моего рта, и я поймал себя на том, что хочу, чтобы он сдвинул их чуть вправо, коснулся моих губ. Но после секундной паузы он опустил руку, а затем и глаза. Не уверен, был я рад или разочарован тем, что этот шаг разрушил те чары, которые, казалось, окутали нас. Мне нужно помнить, что, даже если я и столкнулся с некоторыми новообретенными открытиями, когда дело касалось моей сексуальности, то Лекс - нет. И это хорошо, потому что, несмотря на приятные ощущения, которые вызывали его прикосновения, я был совершенно не готов к этому.
- Итак, я просто оставлю тебя наедине с этим, - неловко сказал я. - Я подожду за дверью.
Я не дал ему возможности ответить. Я выбежал из ванной, а затем поспешил в свою спальню, чтобы взять его спортивные штаны. Или, скорее,
- Здесь немного прохладно. - Я сунул их ему в руки, чтобы он мог почувствовать материал. Я улыбнулся, когда его глаза расширились, и он опустил взгляд на нижнюю часть своего тела, словно ожидая увидеть, что на нем нет штанов.
- О боже, - сказал он.
Я не стал указывать на то, что он только что был в ванной, и поэтому для него не должно было стать таким шоком, что на нем только нижнее белье, потому что я был слишком занят, наслаждаясь тем, как очаровательно он выглядел, когда вспомнил, что последние несколько минут разгуливал в одних боксерах и толстовке.
- Извини, - сказал он, начиная натягивать штаны. Я машинально протянул руку, чтобы поддержать его и помочь натянуть их на ноги. Этот мужчина был просто великолепен, когда волновался.
Я чуть было не сказал ему, чтобы он не извинялся, потому что мне понравился этот вид, но, в конце концов, спохватился и вместо этого сказал:
- Однажды я фотографировал обнаженное племя в Конго, так что поверь мне, это не проблема.
Конечно, это была ложь. Не в том, что касалось Конго, а в том, что касалось проблемы. У меня определенно были проблемы, потому что я чувствовал только разочарование, наблюдая, как Лекс натягивает спортивные штаны. Я выругал себя за эту нелепую мысль и снова взял Лекса за руку. Я провел его через гостиную, объяснив, как пройти на кухню. Брюер, лежавший на диване, спрыгнул с него и поспешил к Лексу. Поведение пса одновременно позабавило и заинтриговало меня. Хаски всегда защищал меня, но я никогда не видел, чтобы он вел себя с кем-то так, как с Лексом. И тот факт, что он пытался уберечь Лекса от столкновения с предметами и даже проявил достаточно сообразительности, чтобы вести его за руку, был потрясающим.
Усадив Лекса за маленький кухонный стол, я начал готовить ужин.
- Хочешь проверить свой уровень сахара перед едой? - спросил я.
Лекс кивнул. Он, казалось, колебался, а потом спросил:
- Моя сумка у тебя?
Я замер, потянувшись за сковородкой. Я забыл, что забрал сумку из комнаты, чтобы он не поранился о ее содержимое. Если он спрашивал меня о местонахождении сумки, вместо того чтобы сказать, что нужно вернуться в мою спальню, чтобы забрать ее, он, вероятно, знал, что я ее взял.
- Эм, да, - пробормотал я, хватая сумку со скамейки, где у меня лежали ботинки и пальто.
На самом деле, я взял с собой все его принадлежности, когда ходил проверять его домик. Я передал ему сумку, но он не стал возмущаться, что она все это время была у меня.
- Тебе нужна помощь? - спросил я.
Лекс покачал головой.
- Нет, спасибо.
Я вернулся к плите и начал доставать различные кастрюли и сковородки, которые мне понадобятся для жаркого, которое я планировал приготовить. Я краем глаза наблюдал за Лексом. Он действовал привычно, проверяя свою кровь. Я услышал звуковой сигнал, означающий, что значение появилось на экране, но когда я стал приближаться к нему, чтобы прочитать его, он нажал кнопку на маленьком устройстве, и голос робота назвал цифру. Я был рад услышать, что значение находится в безопасной зоне. Я готовил ужин, пока Лекс медленно перебирал свою маленькую сумку и вытаскивал все необходимое. Боковым зрением я наблюдал, как Лекс взял инсулиновый пластырь, приподнял свою толстовку, вернее, мою толстовку, и приложил маленькое устройство к своему животу. Я завис на его мышцах, пока он проверял, надежно ли закреплен маленький пластырь. Только когда Лекс спросил:
- Что-то горит? - я понял, что уставился на него.
- Черт! - рявкнул я, увидев, что овощи на сковороде подгорели. Я выругался, снимая дымящуюся сковороду с плиты и ставя ее в раковину.
- Все в порядке? - Спросил Лекс.
В его голосе слышался юмор. Вся эта сцена казалась странно домашней. Это напомнило мне о первых днях моего брака, когда мы с женой по очереди готовили ужин. Тепло сопровождало это воспоминание в течение примерно трех секунд, прежде чем горькая правда о моей ситуации вернулась.
- Гидеон? - позвал Лекс.
Я понял, что не ответил ему.
- Да, все в порядке, - ответил я. Я старался, чтобы мой голос звучал непринужденно, но следующие слова Лекса дали понять, что мне это не удалось.
- Хочешь поговорить об этом? - спросил он.
Абсолютно, это последнее, что я хотел бы делать.
- Есть ли какие-то овощи, которые ты не любишь или не можешь есть? - Спросил я, полностью избегая его вопроса. - Тебе нравится курица?
От меня не ускользнуло, что Лекс долго не отвечал. Я не осмеливался взглянуть на него, не то чтобы это имело значение, поскольку он не мог меня видеть. Но я не хотел видеть его разочарования из-за того, что я уклонился от ответа на еще один его вопрос.
- Курица - звучит хорошо. И до тех пор, пока овощи растут на земле, на дереве или падают с неба, я буду их есть.
Я поймал себя на том, что усмехаюсь.
- Давненько я не был в этом городе. Там проблемы с овощами?
Тихий смешок Лекса был музыкой для моих ушей. Я бросил на него косой взгляд и снова принялся за готовку. Он возился с контроллером своей инсулиновой помпы. На этот раз я даже не думал спрашивать его, не нужна ли ему помощь. Вместо этого я слушал, как он говорит в устройство, которое было очень похоже на любой старый смартфон. Он подождал, пока устройство откалибруется, и затем оно стало считывать уровень сахара в крови. Значение почти идеально совпало с измерениями, которые он провел всего несколько минут назад. Любопытство взяло надо мной верх. Я выключил плиту и сел на стул рядом с Лексом.
- Все инсулиновые помпы оснащены голосовым управлением? - спросил я.
Лекс покачал головой.
- Нет, большинство из них - нет. Компания, разработавшая вот это, - он поднял контроллер, - пытается это изменить. Несмотря на то, что большинство людей, страдающих диабетом в США, не испытывают проблем со зрением до тех пор, пока не станут старше, есть много других стран, где болезнь выявляется недостаточно рано, и пациенты, в конечном итоге, теряют зрение в более молодом возрасте.
- Так, как случилось с тобой? - спросил я.
Лекс на мгновение замер, а затем кивнул.
- Где ты вырос? - спросил я.
Я пытался напомнить себе, что это не мое дело и что было бы лучше, если бы я не знал ничего личного об этом человеке, но другая часть меня хотела знать о нем все. Мне, правда, нужно было понять, как заглушить эту часть себя.
Легче сказать, чем сделать.
- В Нью-Йорке, - сказал Лекс, глядя на меня. Он избегал встречаться со мной взглядом, но, конечно, не из-за недостатка старания.
- В Нью-Йорке? - Удивленно переспросил я. Я ожидал, что он скажет, что он из одной из тех стран, где уход за больными сахарным диабетом не соответствует стандартам. - Разве потеря зрения у диабетиков не поддается лечению, если они регулярно проходят офтальмологические осмотры?
- Поддается, - согласился Лекс. - Но если им не поставить диагноз достаточно рано или если они не пройдут необходимые обследования, то к тому времени, когда они станут терять зрение, будет уже слишком поздно для лечения.
- Никто не предупредил твоих родителей? - Спросил я. Мне было трудно сдержать гнев в голосе. Мысль о том, что слепоту Лекса можно было полностью предотвратить, была невыносимой.
Лекс долго молчал. Я был уверен, что он не ответит, и уже собирался извиниться за то, что перешел границы дозволенного, когда он сказал:
- Не было родителей, чтобы предупредить.
Я хотел спросить его, что он имел в виду, но когда он посмотрел мне прямо в глаза, насколько это было возможно, я придержал язык. Я знал, что последует дальше. Это было практически неизбежно. Я пытался собраться с духом, чтобы задать вопрос, но это было бессмысленно.
- Откуда ты так много об этом знаешь? - Осторожно спросил Лекс.
Я мог бы дать ему дюжину разных ответов. Я мог бы даже просто встать и уйти, как я часто делал, когда поднималась эта тема. Но обнаружил, что не могу пошевелиться. У меня отяжелели ноги, как всегда бывало с моими плечами, когда я позволял себе задуматься о прошлом, о совершенных мною ошибках и об ужасных последствиях этого. Я снова посмотрел на Лекса и увидел, что он водит пальцем по поверхности стола.
Он нервничал.
Нервничал из-за того, что задал этот вопрос, или из-за своего ответа - я не был уверен, из-за чего, но это не имело значения. Я переступил с ним черту, за которую обещал никогда и ни с кем больше не переступать. Главная причина, по которой я вернулся в Фишер-Коув, заключалась в том, что я хотел провести черту и убедиться, что все, кто когда-то знал меня, понимают, что ее нельзя переступать. Что я больше не тот Гидеон Каллахан, за взрослением которого они наблюдали каждое лето, год за годом.
Лекс стал более настойчиво барабанить пальцем по столу, но когда он внезапно откинулся на спинку стула, потянув за собой руку, я протянул свою, чтобы накрыть ее. Он тихо выдохнул, но ничего не сказал. И при этом не попытался убрать руку.
- Потому моя дочь была диабетиком.
Глава седьмая
Одна из причин, по которой я больше всего боялся ослепнуть, заключалась в том, что я больше не мог читать выражение лица человека и, следовательно, не мог понять, о чем он
На первый взгляд, его заявление о дочери можно было истолковать точно так же, потому что он предоставил так мало информации. Но он не сделал ничего, чтобы скрыть неприкрытую боль в своем голосе, когда говорил.
Так что я понял, что означало «была» в его признании. Он употребил прошедшее время не потому, что его дочь оправилась от болезни, а потому, что он потерял ее навсегда. И мне не нужно было обладать зрением, чтобы понять, что это событие потрясло его.
Я даже не думал просить его подтвердить это или рассказать мне, как он потерял ее. Все, что я сделал, это подставил свою руку под его, так что наши ладони соприкоснулись. Я повернул руку так, чтобы переплести наши пальцы.
- Прости, - прошептал я самым нежным голосом.
Сначала он никак не отреагировал, и я был уверен, что он просто отстранится. Я никак не мог понять, расстроил я его еще больше, или обидел, или поставил в неловкое положение. Я мог только надеяться, что это не так.
Но когда стул слегка заскрипел по полу, он не отпустил мою руку и не ушел. Вместо этого он легонько сжал ее и держал так несколько секунд.
За эти несколько секунд произошло миллион событий. Впервые за долгое время я почувствовал, что я не слепой парень Лекс. Я был просто Лексом, парнем, желающим утешить другого человека.
Я был человеком, понимающим, что такое потеря и горе. Мне было ненавистно, что Гидеон переживал это, но это заставляло меня чувствовать себя немного менее одиноким. И это напомнило мне, что, несмотря на все, через что прошел, я все еще здесь. Я всегда придерживался философии не принимать жизнь как должное, но иногда забывал об этом. Это также было напоминанием о том, что Гидеон, несомненно, был человеком. С моей стороны было нечестно обрушивать на него все, что я обрушил. Он просто был удобной мишенью. Мне хотелось бы вернуться в тот момент и все сделать по-другому. После всего, что Гидеон сделал для меня, было неправильно использовать его как козла отпущения для моих проблем.
Но самое главное, я понял, что все еще способен испытывать те же чувства, что и до того, как мне поставили диагноз, что мое зрение ухудшается и пути назад нет. Я был так зол на мир, что думал, будто он, в самом деле, изменил меня. Но то, что я сидел за столом и держал Гидеона за руку, было доказательством того, что я все еще могу чувствовать. Что мне все еще не все равно.
Я предоставил Гидеону самому решать, что делать дальше. Он в последний раз сжал мою руку и встал, предположительно, чтобы продолжить готовить. Мне очень хотелось просто обнять его и сказать, что все будет хорошо, хотя знал, что на самом деле этого никогда не будет. Вряд ли кто-то когда-нибудь по-настоящему оправится от потери ребенка. Я также хотел, чтобы он знал, что он не одинок. Я хотел, чтобы он знал, что даже когда я вернусь в Березовый домик сегодня вечером, ему будет с кем поговорить, если воспоминания станут невыносимыми.
Мне стало интересно, был ли в его жизни еще кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить. Я вспомнил его реакцию, когда он узнал, что я пытался покончить с собой, какой бы мимолетной ни была эта попытка. Пробовал ли он когда-нибудь то же самое? Или обдумывал это?
Поскольку я знал, что ответов не последует, я заставил себя закончить настройку инсулиновой помпы. Затем я переключил свое внимание на телефон. Я нажал на кнопку, которая сообщала мне, который час, но когда не последовало ничего, кроме тишины, я понял, что Гидеон не включал его. Я был благодарен за это, потому что, если бы он был включен какое-то время, любой из моих братьев смог бы найти способ отследить его. И хотя я отчаянно хотел их увидеть, все еще был слишком потрясен осознанием того, как непростительно близок был к тому, чтобы причинить им такую боль.
У меня перехватило горло, и я почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, когда представил, как моим братьям сообщают о моей смерти. Это было неприемлемо. Каждый из них боролся за меня, когда я сам не мог этого сделать. Как бы тяжело мне ни было в будущем, мне нужно было найти способ бороться.
Несмотря на мое вновь обретенное желание добиться большего, я знал, что все будет не так просто. Когда я скажу своим братьям правду о своем зрении, мне нужно быть сильным. Я еще не был достаточно сильным. Вопрос в том, как стать достаточно сильным?
Я был так погружен в свои мысли, что не заметил, как Гидеон поставил передо мной тарелку с едой, пока он не спросил:
- Все в порядке?
Я вынырнул из задумчивости и посмотрел в его сторону. Еда пахла на удивление вкусно, и в итоге мой желудок заурчал гораздо громче, чем мне бы хотелось.
- Думаю, да, - услышал я, как Гидеон сказал это, надеюсь, с улыбкой. Прозвучало именно так.
- Пахнет действительно вкусно, - сказал я со смехом. - Спасибо. - Я стал шарить по столу в поисках вилки, когда понял, что Гидеон увидит, как я пытаюсь есть.
С тех пор, как у меня стало портиться зрение, я ел только в одиночестве, чтобы не испытывать неловкости. Положить вилку в рот должно было быть несложной задачей, но когда человек не мог видеть ни вилку, ни еду, это было не так-то просто. Даже просто накалывать еду на вилку было непростой задачей. Бесчисленное количество раз я отправлял в рот пустую вилку.
- Что-то не так? - Спросил Гидеон. - Хочешь соевого соуса или еще чего-нибудь?
Я покачал головой. Неуверенность в себе была отвратительной вещью.
- Я... - Я запнулся. - Как думаешь, может, я оставлю это на потом, когда вернусь в домик?
Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.
Я изо всех сил старался не ерзать на стуле. Я чувствовал на себе взгляд Гидеона.
- Просто… Я не так голоден, как думал. В смысле, еда пахнет восхитительно, но я все еще чувствую себя немного сытым...
Мой желудок выбрал именно этот момент, чтобы снова заурчать. Я пробормотал себе под нос ругательство, но резко оборвал его, когда рука Гидеона накрыла мою, лежащую на столе. Ему нужно прекратить так делать, потому что мой мозг имел тенденцию превращаться в кашу всякий раз, когда он прикасался ко мне. Было уже достаточно плохо, что я был так эмоционально привязан к этому мужчине - я абсолютно не мог позволить своему физическому влечению к нему продолжать расти. Одно дело - быть на виду и гордиться собой в Лос-Анджелесе, но я был в северных лесах штата Мэн с человеком, который, насколько я знал, вполне мог быть гомофобом.
- Помнишь, ты говорил, как страшно не знать, о чем кто-то думает, не иметь возможности прочитать его мысли? - Спросил Гидеон.
Несмотря на то, что я знал, к чему он клонит, все равно кивнул.
- У меня не всегда получается, Лекс, - сказал Гидеон. - Но, по крайней мере, дай мне шанс.
Я вздохнул, потому что в его голосе звучало искреннее замешательство.
- Когда я ем, это… некрасиво. - Когда Гидеон не ответил, я занервничал и добавил: - Я перестал есть в присутствии других после того, как однажды пообедал с потенциальным инвестором в одном очень эксклюзивном ресторане. Я все пытался наколоть еду вилкой, но каждый раз, когда я клал ее в рот, она оказывалась пустой. Я думал, мне просто не хватает того, что лежит на тарелке, но оказалось, что большая часть того, что я брал с тарелки, оказывалось у меня на коленях, а я и не подозревал об этом. Когда я встал, чтобы сходить в туалет, я убрал салфетку с колен и услышал шлепок. Я понятия не имел, что происходит, пока официант не объяснил, что по всему полу разбросаны овощи из моего салата. - Мои щеки горели, пока я ожидал, что Гидеон что-нибудь скажет. Когда он этого не сделал, меня охватило желание поскорее уйти. Гидеон, должно быть, почувствовал, что я собираюсь встать, потому что его пальцы крепче сжали мои.
- Прости, - хрипло сказал он. - Моя голова оказалась у тебя на коленях.
Я уже собирался спросить его, о чем он говорит, когда он вдруг выпалил:
- Мои мозги! Мои мозги на твоих коленях… У тебя на коленях! Мои мысли оказались у тебя на коленях.
Голос мужчины звучал так взволнованно, что я не знал, что с этим делать. Я также понятия не имел, о чем он говорит. С какой стати его мозги оказались у меня на коленях?
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, потому что на самом деле мне было все равно, что он пытается сказать. Я уже понял, что он был крупным, жестким, властным мужчиной, поэтому слушать, как он пытается донести свои мысли, было просто забавно. Мне нравилось осознавать, что не я один сталкиваюсь с неприятным словесным недержанием.
- Ешь, - проворчал Гидеон, хотя в его словах не было злобы.
Он явно отмахивался от этой проблемы, но не так, чтобы казалось, будто он считает, что я веду себя как ребенок. Я воспринял его ответ скорее как то, что он решил, что это не проблема.
Поскольку этот человек, по сути, видел меня в самом плохом состоянии, я решил, что если он еще не поджал хвост и не убежал, то и не собирается этого делать. По крайней мере, я не ронял еду себе на колени и не ел с пустой вилки. Когда я приступил к еде, нервы все еще были на пределе, но что-то в том, как Гидеон наслаждался своей трапезой, помогло мне немного сосредоточиться не столько на процессе приема пищи, сколько на вкусе блюда.
Когда мое зрение стало меняться, я был вынужден нанять повара, чтобы он готовил для меня. Хотя мне и нравились блюда, которые он готовил, в них всегда был определенный уровень стерильности… как будто они были слишком изысканными. Это было похоже на то, как если бы я каждый вечер ел в ресторане. Но, сидя за маленьким столиком с моим грубоватым соседом, я испытывал странное чувство близости. Еда была деревенской и незамысловатой, но в то же время вкусной.
К тому времени, как я очистил свою тарелку, я понятия не имел, была ли она покрыта соусом или ко мне прилипли овощи, но мне было все равно. Я был приятно сыт. Я откинулся на спинку стула и прислушался к звукам, с которыми Гидеон поглощал, предположительно, вторую порцию.
Я снова задался вопросом, как он выглядит. Не то чтобы это имело какое-то значение, потому что мое тело, особенно нижняя часть, было более чем удовлетворено тем, что мужчина был рядом со мной. Было странно обнаружить, что меня влечет к мужчине, которого я не вижу. Я подумал обо всех мужчинах, с которыми в прошлом у меня что-то было. В первые дни, когда я только начал заниматься сексом, те несколько мужчин, с которыми у меня было что-то, просто клеили меня и вели за собой. Я так отчаянно нуждался в интимной связи с кем-нибудь, что не был разборчив.
Шли годы, мое состояние росло, и я обнаружил, что круг доступных мне мужчин становится все больше и больше. Они становились красивее и обаятельнее, но в постели все оставалось по-прежнему. Поскольку в сексе я обычно был снизу, это означало, что большинство моих любовников не особо заботились о моем удовольствии. Лишь изредка я находил парня, который продолжал трахать меня после того, как кончит, чтобы я мог кончить без помощи своей руки. Ничего особо не изменилось даже после того, как я заработал свой первый миллион.
Богатство и то, что я был открытым геем, привели к тому, что мужчины стали появляться из ниоткуда, но я быстро устал от этой игры. Я встретил только одного мужчину, с которым, как мне казалось, у меня были настоящие отношения, но эти отношения закончились катастрофой.
Когда мое зрение стало падать, я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом, поэтому встречаться с другими мужчинами стало невозможно. По правде говоря, я был слишком занят, пытаясь доказать, что мои врачи ошибались, чтобы даже подумать о том, чтобы найти себе партнера. Так что было странно, что находиться рядом с кем-то вроде Гидеона, который, во-первых, не в моем вкусе, а во-вторых, даже не гей, было так расслабляюще. Я напомнил себе, что не могу привыкать к подобным моментам.
- Хочешь еще? - Спросил Гидеон. - Здесь еще полно.
Я покачал головой и автоматически потянулся за своей тарелкой.
- Нет, спасибо. Очень вкусно, Гидеон.
Рука Гидеона остановила меня.
- Не волнуйся, я уберу, - сказал он.
Я знал, что было бы разумнее просто позволить ему взять блюдо, но я не хотел быть благоразумным. Я хотел быть
- Правило гласит, что если ты готовишь, то не обязан мыть посуду, - сказал я, вставая, не давая Гидеону возможности мне возразить.
Я крепко держал тарелку обеими руками, поднимаясь со стула и обходя стол. Я знал, в каком направлении находится раковина, но теперь, когда встал и двинулся вперед, я сразу же почувствовал себя дезориентированным. Я был вынужден остановиться, когда понял, что понятия не имею, в какую сторону идти.
- Сюда, - сказал Гидеон у меня за спиной, и затем его большие руки мягко обхватили мои плечи.
Я чуть не подпрыгнул от этого прикосновения, но не потому, что оно испугало меня. Я позволил Гидеону довести меня до места, а затем его руки сомкнулись на моих предплечьях. Мое дыхание участилось, когда Гидеон прижался к моей спине. Когда Гидеон стал объяснять, где находится кран и ручки, все, на чем я мог сосредоточиться - его пах, прижимающийся к моей заднице. Его теплое дыхание овевало мою шею, это заставило меня приступить к мытью первой тарелки. Это все, что я мог сделать, чтобы не выронить чертову штуку и не повернуться в его объятиях.
Я мысленно повторял эту фразу снова и снова, пока мыл тарелку и аккуратно ставил ее на полотенце, которое, по словам Гидеона, лежало рядом с раковиной. К счастью, он отошел от меня и убирал со стола. В обычной ситуации я бы предложил убрать самому, но решил, что и так испытываю судьбу. Пока Гидеон складывал тарелки в раковину, его рука время от времени касалась моей, и все эти маленькие восхитительные ощущения пробегали по моим рукам. Определенно, это был первый раз, когда мытье посуды вызывало у меня жар и волнение.
- Чье это правило? - Спросил Гидеон. Он был где-то справа от меня.
- Что? - Спросил я, не совсем понимая, о чем он говорит.
- Ты сказал, что это правило. Тот, кто готовит, не обязан мыть посуду.
- О, - начал я. - Моей семьи.
- Так ты женат? - спросил он.
Я посмотрел в его сторону и увидел темную фигуру, но поскольку она не двигалась, я не был уверен, что это он. Я покачал головой.
- Нет, не женат.
Гидеон молчал, но я практически слышал, как крутятся колесики в его голове.
- Извини, просто ты сказал, что у тебя нет родителей... - начал было он, но тут его голос неловко оборвался.
Обычно я ни с кем не разговаривал о своем прошлом, особенно с незнакомцами. Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько людей знали о моем прошлом, и каждого из этих людей я считал своим братом.
- Нет, - подтвердил я. - Я вырос в приемной семье. Но у меня есть братья. Четверо. Все старше.
Гидеон издал кудахчущий звук и сказал:
- Ничего себе, четыре старших брата. Должно быть, у тебя было интересное детство. Я представляю себе множество ботинок на танкетке и брюк.
Я от души рассмеялся, когда спросил:
- Танкетка? Брюки? Сколько
Гидеон слегка толкнул меня. Не настолько, чтобы вывести из равновесия, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. От того, что он это сделал, у меня потеплело на душе.
- Сопляк, - сказал он.
Я рассмеялся и спросил:
- Сколько тебе на самом деле?
- Тридцать восемь, - ответил Гидеон. - А теперь расскажи мне о своих братьях.
Внезапно чувство юмора улетучилось, и я обнаружил, что смотрю на раковину, жалея, что не могу увидеть воду и пузырьки. Сколько раз я воспринимал такие простые вещи как должное? Даже после того, как в подростковом возрасте узнал, что у меня повышенный риск потерять зрение в более молодом возрасте, я на самом деле не верил в это.
- Лекс?
Доброта в голосе Гидеона сразила меня наповал, я просто знал это.
- Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? - Выпалил я, снова принимаясь за мытье посуды.
Я понятия не имел, вымыл я ее или нет, но мне было уже все равно. Мне просто нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о мужчинах, которые сделали меня частью своей семьи.
- Чем ты занимаешься в Лос-Анджелесе?
Я поймал себя на том, что смотрю на него, несмотря на то, что не могу его видеть. Было странно осознавать, что существуют определенные инстинкты, связанные с взаимодействием с людьми, которые сохраняются, даже несмотря на отсутствие зрения.
- Как ты узнал, что я из Лос-Анджелеса? - спросил я.
Напряжение охватило меня, когда я вспомнил каждый наш разговор. Я был осторожен, чтобы ничего не рассказать о себе, и он не мог получить информацию из моих документов у Харви Парнелла, владельца домика, потому что я настаивал на анонимности и не сообщил этому человеку никакой личной информации, кроме своего имени.
- И не говори мне, что ты получил это от Харви, потому что у него этого нет, - предупредил я.
Мысль о том, что Гидеон солгал мне, причиняла невыносимую боль. Что, если он расскажет кому-нибудь, кто я? Где я? Что, если даже сейчас слухи об этом дошли до Лос-Анджелеса? Все, что нужно, это чтобы мое имя появилось в социальных сетях, и все. Я был так зол, что уронил приборы, которые мыл, и вытер руки о свою толстовку, вернее, о толстовку Гидеона.
- Мне нужно идти, - выпалил я.
- Лекс, подожди... - начал Гидеон, но, когда он схватил меня за руку, я оттолкнул его.
Я споткнулся, но сумел удержаться за край столешницы. Я отчаянно пытался сориентироваться, но не успел сделать и шага, как Гидеон оказался рядом со мной. Его рука сомкнулась на моем плече.
- Боже, ты меня расстраиваешь, - сердито сказал он. - Ты не доверяешь миру в целом или только мне?
- Отпусти, - потребовал я.
К моему удивлению, Гидеон именно так и поступил. Я дернул рукой, когда он отпустил меня, и немного отступил назад. Но Гидеон снова схватил меня, прежде чем я ударился спиной об острый край стойки. Гидеон отпустил меня, как только я поймал равновесие.
- Знаешь, к черту все это, с меня хватит! - Холодно сказал Гидеон. - Я отвезу тебя обратно в твой домик.
Я хотел сказать ему, чтобы он не беспокоился и что я доберусь домой сам, но это было просто невозможно. Один я бы и пяти футов не прошел, не говоря уже о том, сколько миль было до Березового домика. Я слышал, как Гидеон ходит по кухне. От меня не ускользнуло, как он хлопал шкафчиками и выдвижными ящиками и что-то бормотал при этом. Меня не должно было волновать, что я его разозлил, но это случилось. Я открыл рот, чтобы извиниться, но затем снова закрыл его.
Я слышал, как Гидеон звал Брюера, хотя
- Тебе не обязательно быть придурком по отношению к своей собаке, - ехидно сказал я.
Я злился на себя больше, чем на Гидеона, потому что выставил его тем, кем он не был. Я не мог не задаться вопросом, догадался ли он, кто я такой, когда нашел меня в Березовом домике. У меня скрутило живот, когда я подумал о новостных статьях с заголовками вроде
Желчь подкатила к горлу, когда я подумал о последствиях того, что сделал. Очевидно, я не планировал, что эта информация просочится наружу, но что, если бы мне удалось покончить с собой? Что, если бы Гидеон не нашел меня? Новость все равно стала бы известна.
- Залезай в грузовик! - Я услышал крик Гидеона.
Я понятия не имел, обращался ли он ко мне или к Брюеру, но предположил, что это не имело особого значения. У меня не было выбора, кроме как попытаться на ощупь пробраться через кухню к Гидеону. Задача усложнилась, когда он замолчал. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно, потому что все это было так нелепо. Гидеон был зол, а я стремился сбежать, но когда дошло до дела, я оказался беспомощным, как младенец, и ни один из нас не получил того, чего хотел.
Я понятия не имел, на правильном я пути или нет, и просто предположил, что Гидеон оставил меня на кухне, поэтому, когда примерно через дюжину шагов крепкие пальцы сомкнулись на моем плече, тихонько ахнул. Я ожидал, что Гидеон в гневе потащит меня вперед, но он удивил, взяв меня за плечо и мягко поведя вперед. На самом деле мне больше нравилось, когда он держал меня за руку, но нищим выбирать не приходится, и я подумал, что мне просто повезло, что он вообще меня дождался.
- Не торопись, здесь гололед, - сказал Гидеон, когда мы вышли на улицу и, как я предположил, оказались на переднем крыльце. Чем терпеливее он говорил об опасностях, связанных с тем, как добраться до его грузовика, тем больше я сожалел о том, что набросился на него. Я чувствовал, что, по крайней мере, должен ему что-то объяснить.
- Гидеон, знаю, ты не понимаешь, почему я расстроен…
- Залезай в машину, Лекс, - выпалил Гидеон. Его голос звучал не так сердито, как тогда, в доме, но в нем было...
Не так ли?
Следующее, что помню, что сижу на переднем сиденье грузовика, и он движется. По моим нервным окончаниям поползла неуверенность в себе. Я вспомнил разговор на кухне. Казалось, он был искренне расстроен моим обвинением. Что, если я ошибся? Я предпринял шаги, чтобы никто не узнал, кто я такой, так как же Гидеон догадался об этом?
Что, если он не догадался?
По моей коже пробежал холод и жар одновременно, и мне вдруг стало трудно дышать.
- Гидеон, - начал я, когда сожаление обожгло меня изнутри, как кислота.
Но Гидеон не ответил, а когда я снова позвал его по имени, он просто включил музыку в кабине грузовика на полную громкость, так что у нас не было возможности поговорить.
До Березового домика мы добрались всего за несколько минут. Гидеон снова помог мне найти дорогу к домику, но как только мы оказались на кухне, он отпустил мою руку. Я открыл рот, чтобы попытаться объяснить свое поведение, но Гидеон опередил меня.
- Вот твоя сумка, - холодно сказал Гидеон, передавая мне в руки мой набор для тестирования. - Если электричество отключится, я позабочусь о генераторе. Стационарный телефон есть на кухонном столе, а еще один наверху, в хозяйской спальне. Я порылся в твоем холодильнике и морозилке и избавился от всего, что не пережило отключения. О, и просто напоминаю, что камин не включается с помощью ебаного
Как только он произнес последнюю фразу, правда обрушилась на меня, как тонна кирпичей. Я вдруг вспомнил наш разговор в его спальне после того, как проснулся. Мы говорили о том, почему я не смог развести огонь в камине. Я сказал ему, что не смог найти выключатель, потому что камины в Лос-Анджелесе…
Я чувствовал себя так, словно меня ударили под дых…
- Гидеон, - начал я, но тут боковая дверь хлопнула, и наступила тишина. Мгновение спустя я услышал, как снаружи завелся его грузовик, а затем он уехал, и через несколько секунд я снова остался один.
И в этом не было ничьей вины, кроме моей.
Глава восьмая
Когда мой телефон зазвонил, наверное, в десятый раз за последние несколько часов, я полез в карман, чтобы отключить эту чертову штуку. Лекс писал и звонил мне со вчерашнего дня, но я упорно игнорировал его попытки заговорить со мной. Я мог только предположить, что Харви дал ему мой номер телефона, поскольку сам я ему его не давал.
Я был зол на Лекса не меньше, чем на себя за то, что произошло. Я все еще понятия не имел, что произошло на самом деле, но мне некого было винить, кроме себя, потому что я позволил молодому человеку вывести меня. Если бы я этого не сделал, он бы никогда не сел за мой кухонный стол, не говоря уже о том, чтобы мыть посуду после совместного ужина. Я выругался, когда мое предательское тело вспомнило, каково это - прижиматься к спине Лекса, когда он моет посуду. Я не собирался превращать это во что-то иное, кроме краткой демонстрации расположения моей раковины, но как только я почувствовал исходящий от него жар, то обнаружил, что прижимаюсь к нему всем телом.
Мы идеально подходили друг другу.
Его нападка пришла из ниоткуда, буквально через несколько мгновений. Он даже не дал мне возможности напомнить ему, что это
Ну, в основном, по крайней мере.
Я сказал себе, что вернусь в Березовый домик только в том случае, если у нас будет еще один шторм, который может привести к отключению электричества. Но в итоге, я уже трижды возвращался к этому уединенному строению. Не уверен, зачем я это делал, тем более что все равно ничего не мог увидеть снаружи. Но это было так же, как и с моим влечением к Лексу... Это было что-то, чего я не мог понять, и у меня не хватало душевных сил, чтобы попытаться разобраться. Особенно после того, как объект моей странной новой одержимости оказался мудаком, каким, я всегда знал, он и будет.
Мой телефон издал звуковой сигнал, сообщая, что пришло новое голосовое сообщение, но я не стал его просматривать. Я не слушал объяснений Лекса. Без сомнения, он вспомнил правду о том, как я узнал, что он из Лос-Анджелеса, после того, как я высказался по поводу того, что камин не работает от выключателя. Но меня не интересовали извинения этого человека. Он был всего лишь клиентом, а я - сотрудником. Может, я и не был его
К сожалению, моя обычная рутина, каким-то образом, стала включать в себя осмотры Березового домика, в которых не было никакой необходимости.
Когда я свернул на узкую дорогу, ведущую к моему дому, мысли обратились к другому аспекту моей жизни, который занимал почти все время. Я подумал, что должен быть благодарен Лексу за то, что он позволил мне немного отвлечься от реальности кошмара, в котором я жил. Я взглянул на маленький коричневый бумажный пакет на пассажирском сиденье. Я понятия не имел, зачем винные магазины упаковывают свои товары в пакеты, ведь все знали, что в них находится. А поскольку Фишер-Коув был размером с коробку из-под обуви, к этому времени все в маленьком городке знали, что я купил бутылку виски. Без сомнения, к завтрашнему дню я получу вопросы от обеспокоенных жителей о том, как у меня дела. Потребовался целый год грубости, чтобы отучить их задавать мне такие вопросы, но теперь все начнется сначала.
Полагаю, не было необходимости объяснять, что на этот раз я планировал напиться до бесчувствия, чтобы избавиться от нежелательных мыслей о молодом человеке из Березового домика, который, каким-то образом, умудрился разорвать меня на части, даже не прилагая особых усилий.
Единственным положительным моментом в гневе было то, что у меня не было никакой дополнительной энергии, чтобы сосредоточиться на своей новообретенной сексуальности. Помогло то, что большинство жителей Фишер-Коув были пожилыми людьми и семейными парами, которые либо прожили в этом городе всю свою жизнь, либо решили перебраться сюда на пенсии. В Фишер-Коув было всего несколько, так называемых, завидных холостяков, и, к счастью, ни один из них не заставил меня обратить на себя внимание дважды. Однако, после ссоры с Лексом я
Я припарковал свой грузовик и потянулся за бутылкой. Я как раз открывал дверцу, когда Брюер издал возбужденный вопль из кузова грузовика, а затем перепрыгнул через борт. Он промчался мимо машины с моей стороны и направился прямо к дому. Я замер, когда заметил что-то черное на скамейке у двери.
- Что за...? - Спросил я, выходя из машины. Потребовалось всего несколько шагов, чтобы понять, чем - или, скорее, кем - был этот сверток в черном. Особенно, когда Брюер стал возбужденно лаять и приплясывать вокруг него. Я остановился на полпути, когда Лекс сел на скамейке.
- Привет, приятель, - пробормотал он, обхватывая морду Брюера руками в перчатках. Он с радостью принял влажный поцелуй от моей собаки.
- Что ты здесь делаешь? - Спросил я, не пытаясь скрыть своего раздражения.
Улыбка на лице Лекса угасла, когда он посмотрел в мою сторону. Я был рад увидеть, что на нем, по крайней мере, была хорошая толстая куртка, толстые перчатки и шапка.
- Я, эм, хотел вернуть тебе это, - сказал Лекс, протягивая что-то серое. Одежда, которую я ему одолжил.
- Оставь на скамейке, - сказал я. У меня дома была его одежда, но я не предложил забрать ее. Я огляделся по сторонам, а затем спросил: - Где твой водитель?
- Надеюсь, что смотрю на него, - пробормотал Лекс. - Старику Митчему снова позвонили, - добавил он.
Я почувствовал, как уголки моего рта растягиваются в улыбке, прежде чем понял, что делаю. Каким бы мягким и милым ни выглядел Лекс в этот момент, невозможно было забыть его гнев, что обрушился на меня за то, чего я не совершал. С меня на всю жизнь хватит обвинений в дерьме, спасибо большое. Мое молчание, должно быть, заставило Лекса занервничать, потому что он поднялся на ноги и стал потирать руки в перчатках.
- Я отправил своего водителя в город за кое-какими вещами. Сказал, что если я не вернусь домой к тому времени, когда он будет на месте, то пусть заберет их, а сам возвращается сюда и забирет меня. Надеюсь, что если ты не подвезешь меня обратно в домик, то, по крайней мере, позволишь мне еще немного посидеть на твоей скамейке.
- Чего ты хочешь? - спросил я.
Я не смог сдержать гнев в своем голосе. Я хотел просто отправить его, но у меня было чувство, что это ни к чему хорошему не приведет. За последние пару часов выпало немного снега, и я не заметил никаких следов от машины на подъездной дорожке к дому. Это означало, что его водитель, вероятно, уехал некоторое время назад. И если это было правдой, то Лекс сидел на моей скамейке, или, скорее, лежал на ней, довольно долгое время. Он явно не собирался никуда уходить в ближайшее время. По крайней мере, до тех пор, пока не выскажется.
Лекс неловко переминался с ноги на ногу, но я напомнил себе, что не стоит проявлять к нему никакого внимания, точно так же, как он не проявил его, когда бросил мне в лицо свои необоснованные обвинения.
- У тебя есть две минуты, - сказал я.
Лекс кивнул и, что неудивительно, опустил взгляд на свои ноги.
- Я не знаю, с чего начать, - пробормотал он.
- Почему бы мне не сэкономить нам обоим немного времени? - Спросил я, поднимаясь на пару ступенек крыльца передо мной. Из-за этого я оказался болезненно близко к Лексу, но в то же время ближе к своей двери, и у меня было твердое намерение сбежать в нее, как только представится такая возможность. - Ты облажался и сожалеешь об этом. Примерно такое объяснение?
Лекс поднял голову и попытался найти меня глазами. Я боролся с желанием придвинуться к нему, чтобы он чувствовал, что мы с ним близко. Он этого не заслуживал.
А я не хотел этой связи.
Я просто хотел, чтобы он ушел.
- Да, думаю, этим все сказано, - пробормотал Лекс.
Мне было ненавистно, как удрученно он звучал, но это не моя вина. На самом деле я стал получать удовольствие от его компании за день до этого, поэтому чувствовал себя еще большим придурком как из-за того, что впустил его в свой личный мир, так и из-за того, что мне нравилось его присутствие.
- Береги себя, Лекс, - сказал я, отходя от него и направляясь к своей двери.
Я услышал, как он что-то пробормотал, но не смог разобрать, что именно. Я решил, что это был ответный жест: либо пожелание мне хорошего дня, либо просто прощание, либо что-то столь же доброжелательное. Я вошел в дом и позвал Брюера, но, что неудивительно, хаски не ответил. Я оставил его сидеть с Лексом и закрыл за собой дверь.
Я поставил бутылку на кухонный стол, а затем подошел к шкафчику за стаканом. Я взял один и налил себе изрядную порцию, затем поднес его к губам. Но по глупости выбрал этот момент, чтобы выглянуть в окно. Мое сердце болезненно колотилось в груди, когда я смотрел, как Лекс идет по подъездной дорожке, удаляясь от дома. Несколько мыслей пронеслись у меня в голове одновременно.
Во-первых, я хотел остановить этого человека и спросить, о чем, черт возьми, он думал, бредя по незнакомой дороге у черта на куличках. Он что, всерьез думал, что сможет вернуться в домик, который снимал?
Во-вторых, мой верный пес стал предателем и теперь сопровождал Лекса. Но я не мог особо расстраиваться из-за этого. На самом деле, это было единственное светлое пятно. Я знал, что Брюер не допустит, чтобы с Лексом что-то случилось. Я не понимал, почему мой пес так увлечен этим молодым человеком, но поскольку я не мог объяснить свое увлечение, то решил, что кто я такой, чтобы судить?
И, наконец, как бы я ни злился на Лекса, я не был рад видеть, что он уходит. Он делал именно то, что я ему сказал, но все равно это было похоже на какой-то странный отказ. Я снова поднял стакан, но как только жидкость коснулась моих губ, обнаружил, что снова смотрю в чертово окно.
- Блядь, - прорычал я и практически грохнул стаканом об стол.
Поскольку у меня не было времени снять куртку или ботинки, мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы вернуться на улицу и сесть в свой грузовик. Примерно столько же времени ушло на то, чтобы догнать Лекса, потому что он шел медленно, осторожно переставляя ноги. Одну руку он чуть-чуть вытянул перед собой, а другую положил Брюеру на голову. Неудивительно, что он остановился, когда я притормозил грузовик рядом с ним.
- Гидеон? - в замешательстве спросил Лекс.
Я уже вылезал из грузовика. Я схватил его за руку и осторожно повел, обходя грузовик спереди, стараясь идти не слишком быстро, потому что не хотел, чтобы он споткнулся или поскользнулся. Он повторил мое имя, все еще явно не понимая, что происходит, но совсем не сопротивлялся. Мне хотелось думать, что это потому, что он немного доверял мне, но я знал, что это неправда. Он доказал это днем ранее, когда обвинил меня в том, что я вынюхиваю, кто он такой.
Я рывком открыл пассажирскую дверь и сказал:
- Я отвезу тебя домой. У тебя есть столько времени, сколько нам потребуется, чтобы добраться туда и объяснить, что, блядь, произошло вчера.
Я не дал Лексу возможности ответить, захлопнул дверцу и обошел грузовик спереди. Мне хотелось надрать себе задницу за то, что я снова поддался этому человеку. Я пытался убедить себя, что просто подвезу его домой, чтобы он не замерз насмерть на моем крыльце, но невозможно было отрицать тот факт, что я действительно хотел знать, почему он так на меня набросился.
Я вернулся в грузовик и включил передачу. Я подождал ровно столько, чтобы Брюер запрыгнул в кузов, а затем тронулся с места. Я ожидал, что Лекс пустится в пространные объяснения, но он просто сидел неподвижно, как камень, на пассажирском сиденье. Я чуть было не напомнил ему, что его время истекает, но потом вспомнил, что меня это не должно волновать.
- Таков мир в целом, - тихо сказал Лекс после, должно быть, долгой минуты молчания.
Я взглянул на него, но увидел, что он смотрит прямо перед собой. Я достаточно хорошо понимал, о чем он говорит, потому что помнил каждую часть нашего вчерашнего разговора.
- Если ты не из тех счастливых приемных детей, которые с первого раза находят свою вечную семью, ты довольно быстро учишься никому не доверять. Особенно взрослым, хотя все они говорят, что им можно доверять. Точно так же, как все они говорят тебе, что все будет по-другому, и как они счастливы, что ты стал членом их семьи. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что взрослые не всегда говорят правду. Что не заняло у меня много времени, так это осознание того, что я не имею права голоса ни в одном из этих вопросов. В любом случае, ты спрашивал не об этом. Ты хотел знать о доверии. Я доверяю своим братьям. И все. Абсолютное, безоговорочное доверие? Это для моих братьев и больше ни для кого.
Мне было трудно сосредоточиться на дороге, пока Лекс говорил, потому что я хотел увидеть эмоции на его лице, так как его голос звучал глухо. Но я не перебивал и не задавал вопросов, потому что у нас оставалось всего несколько минут, а я хотел узнать как можно больше подробностей.
- Я заработал свой первый миллион, когда мне было двадцать два. И это был не просто миллион. Было больше чем десять. Через год их было уже сто. - Лекс помолчал немного, а затем сказал: - Нет никакого урока о том, как справиться с тем, что заработал кучу дерьмовых денег, после того как ты вырос без них. Тратить деньги, конечно, легко, но все, что с ними связано... - Лекс издал короткий смешок. - Знаю, это звучит как история о маленьком бедном богатеньком мальчике...
- Это не так, - услышал я свой голос. Несмотря на то, что я пообещал себе, что слова Лекса не будут иметь значения, я был полностью поглощен желанием узнать о нем больше и о том, почему он так отреагировал.
- Когда стали поступать деньги, люди начали обращать на меня внимание. Внезапно я стал давать интервью журналам, получать письма от поклонников и все такое прочее. Люди присылали мне письма, в которых рассказывали о своей жизни и о том, как сильно они нуждаются в деньгах. Некоторые из них даже использовали своих детей, чтобы попытаться получить подаяние. Они рассказывали мне, насколько болен их ребенок и что будет, если его не прооперируют… ну, ты понял идею, - пробормотал Лекс.
Да, я понял. Деньги творят с людьми странные вещи, и если у Лекса их было столько, сколько он говорит, у него на спине была нарисована мишень для всевозможных мошенников.
- Я всегда хотел иметь возможность делать хорошие вещи со своими деньгами, потому что у меня их было больше, чем мне когда-либо понадобится, но я должен был научиться делать это так, чтобы это действительно приносило какую-то пользу. Извини, я знаю, тебе, наверное, интересно, какое это имеет отношение к тому, как я вел себя вчера...
Я открыл рот, чтобы сказать ему, чтобы он не извинялся, что я хочу знать ровно столько, сколько он готов мне рассказать, но потом понял, как странно это прозвучит, особенно учитывая, что я должен был злиться на него.
И я
Хотя, признаться, сейчас, возможно, немного меньше, чем раньше.
В этом не было никакого смысла, потому что он так и не объяснил, почему набросился на меня. Я должен был сказать ему, что мы были всего в минуте езды от его домика, так что его время истекало, но вместо этого я обнаружил, что жму на педаль газа. Я взглянул на Лекса и увидел, что он уставился на свои руки, потирая их друг о друга, словно пытаясь успокоиться. Я потянулся, чтобы накрыть его ладони одной из своих, прежде чем опомнился.
- Я стал настоящей историей успеха в одну ночь... Приемный ребенок стал миллионером, сделав себя сам, - тихо сказал Лекс. - Люди захотели быть рядом со мной. Они хотели быть моими лучшими друзьями, близкими или кем-то еще. Некоторые хотели большего...
Я понял, что он говорил о романтических партнерах. Почти яростный приступ ревности, охвативший меня, был настолько неожиданным, что, в конце концов, я даже слегка дернул руль.
- Что случилось? - Удивленно спросил Лекс, когда его тело ударилось о дверь.
Я оглянулся через плечо на кузов грузовика, чтобы убедиться, что с Брюером все в порядке. Большой пес лежал, прислонившись к кабине, так что, скорее всего, на него не повлияло мое кратковременная утрата навыков вождения.
Поскольку я не хотел ему лгать и не мог сказать правду, я решил сказать:
- Эм, давай просто скажем, что там была белка, и оставим все как есть.
- Э-э, ладно, - ответил Лекс в замешательстве, но, к счастью, не стал давить на меня по этому поводу.
Показалась подъездная дорожка к домику Лекса. Я проехал мимо.
Намеренно.
Господи, что со мной не так?
- Ты говорил о том, что люди хотят от тебя большего? - подтолкнул я.
- Да, так что моя личная жизнь, по сути, превратилась из несуществующей в такую, когда я каждую ночь обнимал кого-то нового. Я думаю… Думаю, поначалу мне это нравилось, - застенчиво сказал Лекс.
Мысль о том, что он каждую ночь трахает новую женщину, невероятно раздражала меня, и я обнаружил, что крепко сжимаю руль.
- Мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, что они были со мной не потому, что… потому что они этого хотели. В смысле, они
Лекс казался смущенным и обиженным.
- Люди такие мудаки, - выдавил я.
Последовала долгая пауза, которая заставила меня взглянуть в сторону Лекса. Он смотрел в окно.
- Да, - наконец, сказал он.
- Значит, не было никого особенного? - спросил я.
Не уверен, как перешел от желания узнать, почему он обвинил меня в том, чего я не совершал, к желанию узнать больше о его личной жизни.
- Я гей, Гидеон, - сказал Лекс.
Это заявление застало меня врасплох, и все, что я мог сделать, это не столкнуть чертов грузовик с дороги. Как бы то ни было, я еще сильнее нажал на газ. В этот момент мы ехали так медленно, что грузовик с таким же успехом мог двигаться задним ходом.
Лекс, должно быть, воспринял мое молчание как что-то плохое, потому что он сказал:
- Я просто хотел донести это, потому что… потому что это не то, что я пытаюсь скрыть. Если для тебя это проблема…
- Нет, - практически выкрикнул я, прежде чем вспомнил, что должен говорить нормально. У меня перехватило горло, когда я добавил: - Нет, это не проблема.
Это
Лекс был геем.
Я тихо выругался, напомнив себе, что то, что он признался, что гей, вовсе не означает, что я вдруг получил зеленый свет, чтобы воспользоваться им для выяснения своей ориентации.
Лекс вздохнул и затем сказал:
- Нет, у меня не было никого особенного.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что я задал ему этот вопрос до того, как он рассказал мне о своей ориентации.
- Но был один парень, которого я считал другим...
Отлично, зеленый монстр вернулся и был в бешенстве. Однако, помимо ревности, был еще один вид гнева. Судя по грусти в голосе Лекса, я уже хотел найти безликого парня и выбить из него все дерьмо.
- Что произошло? - спросил я.
Лекс слегка покачал головой. Он снова уставился на свои руки.
- Я познакомился с ним пару лет назад. Он притворился, что не знает, кто я такой, и ничего не знает ни обо мне, ни о моей компании. Я отдыхал в маленьком городке в Южной Каролине. После того, как моя компания стала публичной, у меня было много проблем на работе… Было несколько инвесторов, которые хотели направить компанию в другое русло, и я с ними немного поспорил по этому поводу. В общем, я снял маленький домик на пляже - ничего особенного. Я спал в нем, подолгу гулял по пляжу, читал… знаешь, как это бывает. Через несколько дней после приезда я встретил на пляже парня, и мы поладили. К концу нашего третьего свидания я был уверен, что безумно влюблен в него. И стал рассказывать ему о себе все больше и больше. О своем детстве, братьях, бизнесе. В тот момент мое зрение только начало ухудшаться, но я все еще мог видеть довольно хорошо. Но мне поставили диагноз, что через год я официально стану слепым, а через два - полностью. Он был единственным человеком, которому я сказал об этом. Даже мои братья не знали.
Лекс надолго замолчал, и я обнаружил, что сворачиваю грузовик на обочину. Лекс, казалось, даже не заметил, что я остановил машину. Я протянул руку, чтобы положить ее ему на плечо, хотя мне хотелось сделать гораздо больше, чтобы утешить его.
- Что произошло?
- Сначала я даже не понял этого, - пробормотал Лекс. - Я всегда оплачивал ужин и прочее, когда мы куда-нибудь ходили. Если ему нужно было заправиться или еще что-нибудь, он спрашивал, не может ли он достать несколько долларов из моего кошелька. Я не придавал этому особого значения, просто всегда соглашался, когда он просил денег. Я рассказал ему о своем бизнесе, но никогда не говорил, сколько на самом деле стою. Возможно, подсознательно я пытался защитить себя. - Лекс пожал плечами и продолжил: - В итоге я продлил свое пребывание на несколько недель. Я был в отчаянии, когда был вынужден вернуться домой, но мы с тем парнем, Грэйди, согласились продолжить встречаться. Предполагалось, что это будет эксклюзивно.
Когда Лекс не продолжил, я спросил:
- Ты поймал его на измене, да?
Лекс с трудом сглотнул, и я увидел, как он поднял руку, чтобы вытереть глаза.
- Я прилетел в Южную Каролину, чтобы сделать ему сюрприз на День Святого Валентина. - Лекс издал грубый смешок и сказал: - У него были другие планы… со своим бывшим.
Я опустил руку и накрыл ею ладонь Лекса. Когда он крепко сжал мои пальцы, я понял, что не переступил никаких границ.
- Оказалось, что «бывший» на самом деле не был таковым. Парень Грейди работал в компании, сдавшей в аренду пляжный домик, в котором я жил. Все было подстроено. Грейди признался в этом, когда я спросил его. Он даже рассмеялся, рассказывая, что я облегчил ему задачу, узнав, что произошло на самом деле. Он сказал...
- Что он сказал? - Мягко спросил я.
- Это не имеет значения. Я был убит горем, потому что, правда, любил его. На этом все должно было закончиться. Но...
- Лекс, - перебил я, сжав при этом его пальцы. - Расскажи мне, что он сказал. - Я не знал, почему для меня так важно, что сказал ему его засранец-бывший, но это было так. Это было абсолютно важно.
- Гидеон, - прошептал Лекс, его голос был полон слез. Ни одна из них не упала, но мне все равно было чертовски горько осознавать, сколько боли причинил ему весь этот эпизод.
- Ладно, прости, - сказал я ему. - Прости, - повторил я.
Я стал поглаживать его большой палец в надежде, что это как-то успокоит его. Лекс посмотрел в мою сторону. Его глаза блестели от непролитых слез.
Лекс несколько раз всхлипнул, прежде чем продолжить:
- Он сказал, что рад, что ему больше не нужно притворяться, что прикосновения ко мне возбуждают его, и что ему приходилось думать о своем парне, чтобы вообще возбудиться.
Все, что я мог сделать, это не притянуть Лекса к себе через консоль грузовика. Я хотел выбить все дерьмо из человека, который так жестоко обидел Лекса. По тому, как глубоко этот эпизод все еще действовал на него, было ясно, что Лекс заботился о Грейди.
- Прости, Лекс, - прошептал я, а затем, нарушив все правила приличия, несмотря на то, что между нами была консоль, я притянул его к своей груди.
Лекс на мгновение застыл, затем тихо всхлипнул и расслабился, когда его руки обвились вокруг моей шеи. Я обхватил его затылок одной рукой и зашептал ему на ухо какие-то бессмысленные вещи. Я не был уверен, как долго держал его, прежде чем он отстранился и вытер лицо.
- Прости, - пробормотал он, пытаясь взять себя в руки.
Я чуть было не сказал ему, что ему не за что извиняться, потому что это я заключил его в свои объятия. Но придержал язык, когда Лекс продолжил свой рассказ.
- Я пытался уйти из квартиры Грейди, но он и его парень не отпускали меня. Они хотели денег. Грейди назвал это займом для малого бизнеса и сказал, что я должен ему за все то время, что он провел со мной. Я просто… Больше всего на свете я хотел выбраться оттуда, поэтому отдал ему все наличные, что были у меня. Я также выписал ему чек. Он предупредил меня, чтобы я не блокировал оплату по чеку после того, как уйду. Но это было именно то, что я сделал, как только они позволили мне уйти.
Лекс сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
- Грейди последовал за мной в Лос-Анджелес, когда я отказался отвечать на его звонки и СМС-ки. Я подумал, что если просто проигнорирую его, он уйдет. Но однажды вечером я столкнулся с ним на парковке перед моим офисом.
- Он сделал тебе больно? - спросил я. Мои руки уже сжались в кулаки в ожидании его ответа.
Лекс покачал головой.
- Ему и не нужно было. У него были все необходимые средства против меня. Ему просто нужно было понять, как их использовать.
- Что ты имеешь в виду?
- Он знал о борьбе за власть, которую я вел с правлением своей компании. Он использовал это в своих интересах. Он угрожал пойти к ним и сказать, что я теряю зрение, если я не заплачу ему сто тысяч за молчание.
- Как правление, узнав эту информацию, могло что-то изменить? - спросил я. - Слепые люди каждый день руководят компаниями. Им могут понадобиться некоторые приспособления, но то, что они не видят, не означает, что они не могут управлять бизнесом.
- Во многих компаниях есть положения о том, что их руководители должны быть достаточно здоровы, чтобы управлять бизнесом. Это связано с тем, что существует риск потерять прибыль, если у главы компании есть какие-либо умственные или физические ограничения. Поскольку я еще не потерял зрение, я не был обязан никому об этом рассказывать. Я собирался использовать это время для выкупа большей части акций компании, чтобы сохранить контроль над ней. Если бы правление узнало, что я слепну, оно могло бы сослаться на это положение и попытаться выгнать меня. Моя компания занимается разработкой видеоигр. Генерального директора, который не видит, какие игры выпускает его компания, трудно продать другим организациям, которые могут быть заинтересованы в слиянии или даже выкупе.
Объяснение Лекса имело смысл. Сам я никогда не был в деловом мире, но это было похоже на любую другую реальность... всегда был кто-то, кто ждал своей очереди, чтобы захватить власть, где бы и как бы они ее ни получили. Я обдумал то, что сказал мне Лекс, и спросил:
- Грэйди ведь не ушел, не так ли?
Лекс покачал головой.
- Он вернулся через несколько недель. Я заплатил ему снова, затем еще раз через пару месяцев. Каждый раз он клялся, что это в последний раз, но продолжал возвращаться. Думаю, часть меня все еще не хотела верить, что он намеренно использовал меня. Я начал наводить справки о нем и выяснил, что у его парня была сестра, работающая на одного из моих конкурентов. Эта компания годами пыталась приобрести мою, но за сущие гроши. Когда я понял, что все это было подстроено с самого начала, я порвал с Грейди навсегда. Мне было все равно, что он обещал сделать.
- Но на этом все не закончилось, - заметил я.
- Нет, не закончилось. Однажды вечером Грейди появился у меня дома. Он был в ярости и требовал денег. Когда я сказал ему «нет», он ударил меня. Я велел ему убираться, но он просто ударил меня снова. И снова. Он сказал, что я все разрушаю. Я был уверен, что он убьет меня.
- Что случилось? - спросил я. У меня скрутило живот, когда я представил, как Лекс лежит на полу, а какой-то парень, навалившись на него сверху, колотит его кулаками.
- Мой брат Кинг случился. Он был в городе, навещал меня и ушел, чтобы купить нам ужин. Он вернулся через несколько минут после того, как Грейди приехал ко мне домой. - Голос Лекса срывался, когда он говорил. Он поперхнулся, когда добавил: - Я думал, Кинг убьет его.
- Но он этого не сделал, - предположил я.
Лекс покачал головой.
- Мне удалось остановить его. Грэйди впал в кому, а Кинга арестовали за нападение. Копам было все равно, что он просто защищал меня. Они сказали, что это было слишком жестоко… что он зашел слишком далеко. Они сказали, что ему следовало остановиться, когда Грейди перестал представлять угрозу для меня, для него, для кого-либо еще. Грейди, в конце концов, выздоровел, но Кинг провел шесть месяцев в тюрьме.
- А Грейди? - спросил я.
- Он подал на меня в суд. Хотел, чтобы я заплатил ему десять миллионов за нанесенный ущерб.
- Скажи мне, что ты ему не заплатил, - сказал я.
- Нет, не заплатил. Я был слишком занят, пытаясь вызволить Кинга из тюрьмы. Каждую свободную минуту я тратил на то, чтобы найти адвокатов, которые бы нашли способ добиться отмены обвинений Кинга. В конце концов, я нашел человека, заметившего техническую неточность в протоколах судебного заседания, так что Кинг был освобожден, а обвинения сняты.
- Грейди рассказал совету директоров о твоем зрении?
Еще раз покачав головой, Лекс сказал:
- Нет. Однажды мне позвонили его адвокаты и сообщили, что он отозвал свой иск. Они вежливо попросили меня больше не связываться с их клиентом.
- Не понимаю, - признался я.
Лекс повернулся ко мне и сказал:
- Я упоминал, что у меня братья, верно? Во множественном числе. И все они старше. Не уверен, кто из них «разговаривал» с Грейди, но никто из них, кроме Кинга, не узнал о моей слепоте, так что, думаю, Грейди им не сказал. Уверен, что к тому времени он просто стремился забыть, что когда-либо встречал меня.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Я машинально поднял руку Лекса и приложил его пальцы к своим губам, чтобы он почувствовал это.
- Напомни мне поблагодарить их, - сказал я, прежде чем осознал, как прозвучали мои слова.
К счастью, Лекс не отреагировал на комментарий. Казалось, он был слишком занят, проводя пальцем по уголку моего рта. От этого прикосновения кровь застыла у меня в жилах. Я перегнулся через консоль, так что было легко просто протянуть руку, схватить Лекса за затылок и притянуть его губы к своим.
- Гидеон, мне нет оправдания за то, что я сделал вчера. Честно говоря, я не помнил, чтобы говорил тебе, что я из Лос-Анджелеса, поэтому, когда ты это сказал, я подумал о Грэйди и о том, как легко попался в эту ловушку, и я просто...
- Лекс, - сказал я одновременно с его:
- …я просто не могу пройти через это снова.
Услышав эти слова, я словно окатил себя ледяной водой. Я собирался сказать ему, что никогда не причиню ему такой боли, какую причинил Грейди, но, услышав его слова о том, что он не сможет пережить подобное снова, понял, по какой тонкой грани ступаю. Даже если бы я был заинтересован в изучении своей сексуальности, в чем на самом деле не был уверен, было бы нечестно делать это с таким уязвимым человеком, как Лекс.
- Дело даже больше не в бизнесе, - продолжил Лекс. - Я снова контролирую ситуацию. Просто многие дети смотрят на меня с уважением. Из-за моего успеха, учитывая то, как я рос, и из-за того, что я гей. Мысль о том, что они узнают о том, что я чуть не натворил в тот краткий миг слабости… Я не могу смириться с мыслью, что в какой-то мере несу ответственность за то, что какой-то ребенок причинит себе боль. Понимаешь, о чем я?
Я кивнул и сказал:
- Да. Конечно, Лекс. И клянусь тебе, даже если бы я знал, кто ты такой, я бы никому не сказал, что ты здесь, не говоря уже о чем-то еще, связанном с твоими личными делами.
К моему удивлению, Лекс усмехнулся. Только когда он высвободил свою руку, я понял, что все еще держал его за руку. Все еще сидя лицом ко мне, Лекс вытянул руку перед собой и сказал:
- Лексингтон Паркер. Приятно познакомиться.
Я рассмеялся, взял его руку в свою и крепко пожал.
- Гидеон Каллахан. Очень приятно.
Когда я попытался отдернуть руку, Лекс чуть сильнее сжал ее.
- Гидеон, прости меня. Я бы хотел вернуться и повторить наш разговор.
- Все в порядке, Лекс...
- Нет, это не так. Я не такой. И я не тот парень, что прогнал тебя, когда ты пришел принести мне дрова. Мое поведение было... было неприемлемо.
Лекс, казалось, был сбит с толку собственными словами. Как будто он пытался сообразить, что именно он хотел сказать. Поэтому я придержал язык. И продолжал держать его за руку.
- Прости меня, - повторил он. - И спасибо тебе за то, что ты для меня сделал. Это больше, чем я заслуживал.
- Не за что, - сказал я. - Ты прощен, но я больше никогда не хочу слышать от тебя ничего подобного, слышишь?
Лекс был явно сбит с толку моим заявлением, поэтому я добавил:
- Ты заслужил это и даже больше. Ты заслуживаешь всего, Лекс.
Между нами повисло тяжелое молчание, и я обнаружил, что наклоняюсь еще дальше над консолью, переводя взгляд с красивых серых глаз Лекса на его полные приоткрытые губы. Нервная энергия забурлила у меня под кожей, когда я понял, чего хочу, в чем нуждаюсь.
Попробовать Лекса.
Мои губы были всего в нескольких дюймах от губ ничего не подозревающего Лекса, когда Брюер громко залаял. Я отпрянул назад, ударившись при этом рукой о руль. Я сдержал ругательство, выпрямился на сиденье и огляделся. К нам сзади подъехала машина. Я съехал на обочину, и машина объехала нас. Я узнал в водителе миссис Голдфинч, одну из самых больших городских сплетниц. Неудивительно, что она остановила свой старый седан «Бьюик» рядом с моим грузовичком, так что мне пришлось опустить стекло.
- Это ты, Мышонок?
- Добрый день, миссис Голдфинч, - пробормотал я. Адреналин бурлил у меня в крови, пока я пытался прийти в себя от того, что чуть не поцеловал Лекса.
- Мистер Голдфинч сказал, что видел тебя в седьмом ряду «Мервз». - Женщина удивленно подняла брови, глядя на меня.
Как бы я ни старался убедить жителей Фишер-Коув не лезть в мои дела, оставалась горстка пожилых жителей, которые так до конца и не поняли, что к чему, и все еще видели во мне маленького ребенка, за которым они наблюдали много лет назад.
- Уверен, он ошибся, - ответил я. Я стал поднимать стекло в надежде дать ей подсказку. Она не поняла.
- Кто это там с тобой? - спросила она.
К счастью, подъехавшая сзади машина отвлекла.
- Похоже, нам лучше поторопиться. Не хочу перекрывать движение.
Конечно, миссис Голдфинч всего лишь взглянула в зеркало заднего вида, прежде чем сказать:
- О нет, дорогой, это всего лишь Эдна. Она подождет. Так кто, ты говоришь, с тобой, Мышонок?
- Ладно, мне пора, пока, - торопливо сказал я, поднимая стекло и заводя машину.
Я обогнал седан миссис Голдфинч и посмотрел в зеркало заднего вида. Неудивительно, миссис Голдфинч уже вышла из машины и направилась к другому автомобилю. Без сомнения, чтобы сообщить Эдне Уингейт о моем визите в седьмой ряд, а также поделиться сплетнями о таинственном незнакомце в моем грузовике.
Я взглянул на Лекса, собираясь извиниться за то, что не представил его старой карге, но когда увидел, как он смотрит на меня с широкой улыбкой на лице, забыл, что хотел сказать. Он выглядел таким легким, свободным и совершенно счастливым, что мне просто захотелось запечатлеть это в своем воображении и сохранять его так долго, как только смогу.
- Что? - В конце концов, спросил я его, когда он продолжил ухмыляться, как дурак.
- Так что в седьмом ряду…
Глава девятая
Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть его лицо, когда я назвал его Мышонком. Ожидая его ответа, я запоздало осознал, что, вероятно, был не в том положении, чтобы высмеивать то, что я принял за прозвище. Признаться, я бы с радостью ухватился за все, что потенциально могло бы изменить настроение в кабине грузовика, но, возможно, зашел слишком далеко. Я был вне себя от унижения, признавшись в том, что Грэйди сделал со мной, и в том, каким дураком я был, попавшись на эту удочку с самого начала. Я не хотел вдаваться в подробности, но когда Гидеон надавил, оказалось на удивление легко рассказать ему о том первом и единственном случае, когда я отдал кому-то свое сердце.
Я открыл рот, чтобы извиниться за очередную неловкость с моей стороны, но когда услышал, как Гидеон раздраженно прорычал:
- Господи Иисусе, блядь, - мне стало немного легче.
Возможно, я не перешел границ дозволенного.
- Я должен знать, - сказал я.
Я чувствовал себя эмоционально опустошенным, поэтому этот момент легкости между нами показался мне хорошим способом вернуться в прежнее русло. Гидеон сказал, что простил меня за мое поведение, но я, конечно же, не хотел рисковать, разрушая нашу почти дружбу - если ее вообще можно было так назвать - снова.
Гидеон глубоко вздохнул и сказал:
- Это случилось летом, незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать. Я был помешан на музыке и увлекался классическим роком. Меня всегда особенно восхищали «Роллинги». Мик Джаггер был моим личным героем. Как бы то ни было, в том году они начинали свой тур «Нет охраны». У меня был друг, который продал мне лишний билет на их концерт в Тампе. Я потратил все свои сбережения на оплату билета, но у меня не осталось денег, чтобы добраться до Флориды. Поэтому я упросил своих бабушку и дедушку взять меня с собой. Я сказал им, что, поскольку концерт состоится в марте следующего года, они могут устроить себе каникулы, и я, наконец-то, смогу увидеть своего кумира Мика. У меня была мечта, чтобы Мик вытащил меня на сцену и спел со мной.
Гидеон снова вздохнул.
- Я все лето умолял их взять меня с собой, но они дождались дня, когда я уезжал домой, и сказали мне, что поедут.
- Так ты все-таки сходил на концерт? - спросил я.
- Я был
- Что это значит? - спросил я.
Уверен, что слышал, как Гидеон пробормотал что-то себе под нос, прежде чем сказал:
- Я уже упоминал, что мои бабушка и дедушка не были знатоками хорошей музыки и у них был не самый лучший слух в мире?
- Не понимаю... - начал я, но затем замолчал, вспомнив его слова и прозвище, которым его назвала женщина в другой машине.
- Боже мой, - сказал я.
- Да, - сухо ответил Гидеон.
- Боже мой! - Повторил я и стал хохотать как сумасшедший. - Они... они водили тебя на концерт Микки Мауса? - Я не стал дожидаться ответа Гидеона, потому что слишком сильно смеялся. Я почувствовал, как он легонько толкнул меня в плечо, и попытался подавить смех.
- Ты хочешь дослушать до конца или нет?
- Это еще не все? - спросил я. - Я бы продал своего первенца, чтобы услышать продолжение!
- Излишне говорить, что я был немного разочарован, когда, оказавшись в Тампе, узнал, зачем именно мы туда приехали. Но мои бабушка и дедушка экономили на поездку, так что я поехал. Поскольку у меня не хватило духу сказать им правду, как только мы добрались до Диснейленда, я обнаружил, что позирую для фотографий с особенно надоедливой мышью в брюках. Как будто этого было недостаточно, мои бабушка и дедушка постарались, чтобы я стал ВИМ-персоной на концерте Микки.
- ВИМ-персоной?
Я практически чувствовал на себе взгляд Гидеона. Я мог только представить, какие мрачные взгляды он на меня бросал. Все, что я мог сделать, это сдерживать смех, что застрял у меня в горле.
- Очень важный мышкетер.
- О Боже, - пролаял я, когда перестал сдерживаться. По моему лицу потекли слезы. Когда от смеха у меня заболел живот, я был вынужден попытаться взять себя в руки.
- Ты закончил? - Насмешливо спросил Гидеон.
- Ничего не обещаю, - признался я. - Есть ли у ВИМ-персоны какие-то льготы?
Гидеон заговорил не сразу. Когда он заговорил, то спросил:
- Ты когда-нибудь слышал, как говорят, «если бы взглядом можно было убить»?
- Извини, - выдавил я. Но, несмотря на все усилия с моей стороны, я не стал отплевываться и кашлять, стараясь не рассмеяться. - Итак, льготы? - напомнил я ему.
Я услышал очень недовольный вздох с другой стороны кабины.
- ВИМ-персона присоединяется к музыканту на сцене, чтобы выступить.
Я снова засмеялся.
- О Боже, как больно, - взревел я, схватившись за живот. - Что... какую песню ты пел?
Когда Гидеон не ответил, я заставил себя замолчать, хотя был уверен, что взорвусь от попытки сдержать свое веселье.
- Пожалуйста, Гидеон, я буду вести себя хорошо. Какую песню ты пел?
Прошло добрых пятнадцать секунд, прежде чем Гидеон сказал.
- «Зип-а-Ди-Ду-Да» Армстронга.
Я знал, что в попытке не засмеяться, убью себя.
- Это очень мило, - сумел я собраться, хотя сказал это быстро и на одном дыхании.
Последовало несколько долгих мгновений тишины, в течение которых, уверен, Гидеон смотрел на меня, вероятно, проверяя, не сорвусь ли я. На этот раз отсутствие зрения оказалось полезным, потому что я бы наверняка расхохотался, если бы смог его увидеть.
- Сделай это, ты же хочешь, - сказал Гидеон.
- Нет, нет, все в порядке, - сказал я так быстро, как только мог. Затем мне снова пришлось задержать дыхание.
Я, наверное, смог бы это сделать, если бы Гидеон не выбрал этот момент, чтобы напеть песню. Когда пришло время петь припев, он пропел «Зип-а-Ди-Ду», и я пропал. Я так хохотал, что даже не дослушал песню до конца. К тому времени, как я закончил, то едва мог дышать, мышцы моего живота дьявольски болели, а глаза казались выжали все слезы.
- С тобой все в порядке? - спросил Гидеон.
Я с облегчением услышал юмор в его голосе. Я кивнул. Когда я почувствовал себя почти нормально, сказал:
- Итак, я все еще не понимаю, почему люди называют тебя Мышонком.
- К тому времени, как следующим летом я вернулся сюда навестить своих бабушку и дедушку, они уже рассказали всем и каждому о поездке и о том, как мне понравилась встреча с Микки. Уверен, что они раздали всем, кого знали, фотографии, на которых я был запечатлен на сцене рядом с этой чертовой мышью. Понятия не имею, кто придумал это прозвище, но все стали называть меня так, и оно прижилось. По сей день любой житель этого города старше шестидесяти пяти думает, что я все еще неравнодушен к Микки Маусу, и постоянно дарят мне какие-нибудь сувениры или безделушки с изображением этого ебаного тупого мышонка.
- Ты когда-нибудь рассказывал своим бабушке и дедушке правду?
Гидеон на мгновение замолчал.
- Нет. После этого их здоровье довольно быстро стало ухудшаться, но они все равно всегда говорили о той поездке. На следующий год я потерял их обоих.
- Мне жаль, Гидеон. Похоже, они удивительные люди.
- Они были такими, - сказал он мягким и теплым голосом.
Между нами повисло мягкое молчание, и я обнаружил, что чувствую себя более непринужденно, чем когда-либо за долгое время. Мне не хотелось терять это ощущение, поэтому я спросил:
- А что такое «Мервз»?
- Аптека, продуктовый и хозяйственный магазин.
- И это все? - пошутил я.
- Технически, сейчас это и почтовое отделение тоже, но только потому, что Салли сломала бедро и не может разносить почту.
- Что в седьмом ряду? - спросил я. Когда Гидеон не ответил сразу, я позвал: - Гидеон?
- В седьмом ряду? - переспросил он.
- Да, в седьмом ряду. Та дама сказала, что ты был в седьмом ряду.
- Крем для ног.
- Крем для ног?
- Да, крем для ног. Для ног. Для моих ног. У меня... больные ноги.
Я почувствовал, как хмурюсь, обдумывая его слова. Я не был уверен, почему крем для ног стал такой популярной новостью в городе, но предположил, что в таком месте, как Фишер-Коув, все работает по-другому.
- И другие кремы, - продолжил Гидеон. У него был такой голос, словно он проглотил лягушку или что-то в этом роде. - Кремы от сыпи, от ран, для рук, для лица… для...
- Крема? - Предложил я.
Я снова почувствовал на себе взгляд Гидеона. На этот раз я приложил все усилия, чтобы не рассмеяться. И был вознагражден легким толчком в плечо. Я был почти уверен, что слышал, как он посоветовал мне «заткнуться нахуй». Я решил, что достаточно достал этого человека, поэтому сменил тему, спросив:
- Так ты проводил здесь лето?
- Да, это началось, когда мне было лет одиннадцать или около того. Мои родители разводились, и они отправили меня провести то лето с бабушкой и дедушкой. Мне так понравилось, что я попросился поехать на следующий год, и тогда это просто превратилось в нечто большее.
- Ты приезжал сюда после того, как потерял их?
- Несколько раз. Они оставили мне свой дом. Я знал, что никогда не захочу жить здесь постоянно, но я сохранил дом, чтобы когда-нибудь привести сюда своих детей и показать им, что значит немного притормозить.
Из его голоса не ускользнула легкость, и я не упустил тот факт, что он сказал «дети» во множественном числе, а не просто ребенок. Мне отчаянно хотелось узнать, сколько у него еще детей, кроме дочери, которую он потерял, но я знал, что мы в тех отношениях. Мы, вероятно, никогда не будем в тех. Это было то же самое, как если бы он спросил меня о моих братьях. Просто были вещи, которыми я не хотел делиться, особенно с кем-то, кого не очень хорошо знаю. Я усвоил урок, преподанный мне Грэйди. И хотя я не верил, что Гидеон был чем-то похож на него, не было никакого способа узнать наверняка.
- Что за видеоигры? - Спросил Гидеон.
- Что? - спросил я.
- Ты сказал, что твоя компания производит видеоигры. Какие именно?
Должно быть, я ответил недостаточно быстро, потому что Гидеон сказал:
- Тебе не обязательно говорить мне…
- РПГ в основном, - быстро ответил я.
- РПГ?
- Ролевые игры, - уточнил я.
- Так что, игрок выдает себя за кого-то другого? Разве не в этом смысл всех игр?
- Не совсем, - ответил я. - Если вспомнить старые аркадные игры, такие как «Пакмэн» или «Донки Конг», в которых все играли одними и теми же персонажами и проходили одни и те же уровни. Погружения или развития персонажей было немного. В ролевых играх игроки могут создавать персонажей и выполнять задания или проходить миссии. У каждого игрока свой опыт, даже если конечная цель может быть одинаковой. В онлайн-ролевых играх игроки могут взаимодействовать с другими людьми в этом конкретном вымышленном мире. Они могут действовать вместе, чтобы выполнить свои миссии. - Я замолчал, осознав, как быстро говорю... и как много. - Извини, я, вероятно, сообщил больше информации, чем ты хотел бы знать.
- Нет, это действительно интересно, - заверил меня Гидеон. - Какую игру ты разработал?
- Ну, в моей компании их довольно много, но первая, которую я создал сам, называется «Господство Богов». Игроки сражаются с богами, которые их поработили...
- Ого, кажется, я слышал о ней, - сказал Гидеон.
Я был уверен, что он смотрит на меня, но понятия не имел, откуда я это знаю.
- Гидеон, ты сейчас смотришь на меня? - Спросил я, поворачивая голову в его сторону. Он все еще был просто одной большой темной фигурой, которую скрывали слепые пятна.
- Да, - тихо сказал Гидеон.
Меня охватило теплое чувство, и не только потому, что мужчина рядом со мной наблюдал за мной, но и потому, что я был уверен в этом. Я понятия не имел, как такое вообще возможно, но это дало мне странное ощущение силы. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз испытывал подобное? Как будто я все еще мог что-то видеть, хотя мои глаза и не работали?
- Мы на месте, - сказал Гидеон пару минут спустя.
- О, - пробормотал я.
Грузовик слегка дернулся, когда Гидеон вышел, и через несколько секунд моя дверь открылась. Пальцы Гидеона мягко сомкнулись на моем плече, и я неохотно выбрался из грузовика.
Вместо того, чтобы отвести меня в домик, мы оставались на месте. Я был зажат между грузовиком и Гидеоном, но это только придавало мне ощущение странной защищенности. Я чувствовал исходящий от него пьянящий чистый аромат. Я поймал себя на том, что вдыхаю его.
- Я прослежу, чтобы ты благополучно добрался до дома, - услышал я слова Гидеона после долгой паузы, которая показалась мне странно напряженной.
Я кивнул.
- Спасибо, что подвез, Гидеон.
- Не за что, - ответил мужчина, стоявший передо мной, а затем взял меня за руку, чтобы мне было за что уцепиться. Ненавистно осознавать, что у меня осталось всего несколько мгновений побыть с ним. Я пытался придумать, что бы такое сказать за то короткое время, что потребуется ему, чтобы затащить меня в домик.
- У тебя ведь есть мой номер, верно? Звони мне.
Мое сердце подпрыгнуло от осознания того, что он хочет поговорить со мной снова, но так же быстро замерло, когда он сказал:
- На случай, если у тебя возникнут какие-то проблемы с домиком.
- О, да, конечно, - сказал я.
- Хорошо, если тебе не нужно что-то еще...
От меня не ускользнуло нетерпение в голосе Гидеона, когда он говорил, поэтому я быстро сказал:
- Нет, все в порядке. Спасибо.
Последовало недолгое молчание, затем Гидеон пробормотал:
- Хорошо, тогда увидимся позже.
- Увидимся, - мне удалось произнести это как можно непринужденнее. - О, и, Гидеон? - Я позвал его, потому что услышал, как он сделал несколько шагов, и знал, что он должен быть где-то рядом с дверью.
- Да?
- Спасибо, что выбрал долгий путь.
Глава десятая
Целую неделю я не получал от него вестей. Неделю не знал, все ли с ним в порядке. Неделю сводил себя с ума, представляя, как он лежит без сознания на полу своего домика, потому что принял слишком большую дозу инсулина или потому что в порезы на его ногах попала инфекция. Единственное, что удержало меня от того, чтобы постучать в его дверь - то, что я увидел маленькие струйки дыма, поднимающиеся из его трубы, а также следы на снегу у кучи двов перед домом. Я ежедневно проверял его издалека, и не видел его, было достаточно доказательств того, что он жив и здоров, так что у меня не было повода навестить его.
Это не значит, что я ему немного не помогал. Например, следил за тем, чтобы небольшая куча дров перед домиком, рядом с дверью, всегда была, чтобы ему не приходилось пытаться выяснить, где находится большая куча нарубленных дров за домом. У нас также было очередное отключение электроэнергии после сильного шторма, поэтому, как только я понял, что электричества нет, я поспешил в его домик, чтобы запустить генератор, и выключил его, как только электричество восстановилось. Кроме этого, я мало что мог сделать. Я несколько раз ловил себя на том, что хочу позвонить ему по стационарному телефону, но каждый раз сдерживался. Я списывал наш разговор в моем грузовике на то, что у нас обоих были моменты уязвимости, и не более. Меня также более чем немного беспокоил тот факт, что я был так близок к тому, чтобы наклониться и поцеловать его.
Как бы я ни старался не думать о том, что все это значит, это почти всегда занимало первое место в моих мыслях. Я все еще не мог поверить, что в молодости не замечал очевидных признаков своей сексуальности, но, честно говоря, я не был популярным парнем, когда дело касалось секса.
Поэтому, когда зазвонил телефон и я увидел номер домика на своем определителе, то чуть не вывихнул большой палец, пытаясь ответить как можно быстрее.
- Привет, Лекс? Все в порядке? - спросил я.
- Привет. Да, все хорошо, - ответил Лекс. Голос у него звучал, и правда, хорошо. Он звучал непринужденно. Тот факт, что я различаю, когда у этого человека светлый голос, а когда мрачный, был довольно красноречив. Мне реально нужно было взять себя в руки.
- Хорошо, отлично, - сказал я.
- Тебе что-то нужно? - Спросил я, придав своему голосу немного официальности.
На другом конце провода повисло молчание.
- Лекс?
- Да, я здесь. Извини. Я, эм... знаешь, не бери в голову. Прости, что побеспокоил тебя. - В этот момент легкость в его голосе исчезла, и я задался вопросом, что, черт возьми, произошло.
- Подожди, что случилось? Все в порядке, ты можешь мне сказать.
Лекс, казалось, на мгновение заколебался, прежде чем ответить:
- У моего водителя проблемы с машиной, поэтому он не сможет отвезти меня в магазин, а у меня немного не хватает еды. Есть ли какой-нибудь способ...
- Да, конечно. Я могу привезти тебе. Просто дай знать, чего ты хочешь.
Еще одно мгновение тишины.
- Я надеялся, что ты отвезешь меня в магазин. Знаю, это звучит странно, но я немного потренировался, пытаясь передвигаться, и просто… Я хочу сходить туда и посмотреть, на что это похоже...
Когда он замолчал, я сказал:
- Конечно. Я могу заехать за тобой через пятнадцать минут. Пойдет?
- Да, было бы здорово, спасибо.
У меня, до смешного, закружилась голова от перспективы снова увидеть этого молодого человека. Как, черт возьми, в своей жизни, я перестал наслаждаться одиночеством и пришел в восторг от перспективы увидеть одного конкретного человека, с которым только что познакомился и который пробудил во мне чувства, которых я никогда бы не ожидал?
Я задумался над тем, что он сказал о желании побывать в магазине. Я не был уверен, он имел ввиду, что хочет посмотреть, как люди отреагируют на него и его ограниченность, или ему просто нужно было ненадолго выйти из домика. Одному Богу известно, как легко сойти с ума, проведя взаперти даже несколько дней в доме без Интернета и с небольшим количеством телевизионных каналов. И поскольку чтение не было ему доступно, я задался вопросом, чем же Лекс развлекал себя всю прошлую неделю.
Я напомнил себе, что это не мое дело, и пошел на кухню, чтобы натянуть сапоги и накинуть пальто. День обещал быть относительно теплым, но было всего лишь за сорок. Оказавшись на улице, я резким свистом подозвал Брюера. Пес породы хаски выскочил из-за деревьев и оказался в кузове грузовика еще до того, как я добежал до него. Я похлопал его по спине и быстро тронулся с места.
Дорога до Березового домика заняла всего несколько минут. Как только я увидел Лекса, ожидающего снаружи, что-то внутри меня перевернулось. Я покачал головой, потому что просто не понимал этого. Я вспомнил, как встретил свою жену. Между нами определенно возникло мгновенное влечение, но я не мог припомнить, чтобы каждый раз, когда ее видел, у меня возникало такое ощущение правильности происходящего. Я не мог не задаться вопросом, не было ли это знаком грядущих событий.
Мысли о моей бывшей сразу же разрушили все мои планы, и к тому времени, когда я вышел из машины и приблизился к крыльцу, где меня ждал Лекс, мне больше ничего не хотелось, кроме как пойти домой и забраться в свою постель, а еще лучше - допить бутылку виски до дна. Я купил, но не выпил его в тот день, когда Лекс извинился передо мной.
Брюер добрался до Лекса раньше меня, и как только большой пес лизнул пальцы Лекса, он широко улыбнулся и радостно поприветствовал его. Когда я поднимался по ступенькам крыльца, мой взгляд упал на то место, где руки Лекса гладили Брюера. Мой член отреагировал на это зрелище, и это только еще больше испортило мне настроение.
- Ты готов? - Хрипло спросил я.
Я увидел, как руки Лекса замерли на Брюере, и все его тело напряглось.
- Да, готов, - сказал он.
Я слышал замешательство в его голосе, и мне захотелось пнуть себя за то, что я такой мудак. Он не виноват в том, что у меня в голове все перепуталось из-за него... из-за всего. Я просто хотел вернуться к тому образу жизни, который был до появления Лекса. Я скучал по своим обыденным дням, когда рутина была моим лучшим другом. Где постоянная занятость отвлекала меня от необходимости думать о разных вещах.
Поднявшись по ступенькам, я взял Лекса за руку. Он последовал за мной без колебаний, и когда я сказал ему следовать за каждым моим шагом, он делал это с уверенностью. Его доверие ко мне было унизительным.
Как только мы устроились в грузовике, я спросил:
- «Мервз» подойдет? Выбор здесь невелик, но есть кое-что приличное. В противном случае нам придется ехать в Блууотер-Ридж, чтобы зайти в один из тамошних продуктовых магазинов.
- Да, должно быть здорово. Спасибо, что помогаешь, Гидеон. Андре не смог приехать вчера из-за погоды, а сегодня сломалась машина, так что мне немного не хватило. Я не хотел рисковать и еще один день питаться одними батончиками мюсли.
- Батончики мюсли? Почему, черт возьми, ты не позвонил мне раньше? - Сердито спросил я.
Мысль о том, что Лекс рисковал заболеть диабетом, употребляя продукты, которые были предназначены только для дополнения его рациона, сводила меня с ума.
- У тебя были какие-нибудь приступы? Как ты себя сейчас чувствуешь? Ты проверял уровень сахара в крови?
- Во-первых, я в порядке, и уровень сахара в крови у меня в норме. Во-вторых, почему ты так расстраиваешься? - Спросил Лекс. Даже если я и не расслышал этого в его голосе, гнев на его лице был очевиден.
- Потому что ты должен был позвонить мне! - нетерпеливо оборвал я. - А что, если бы что-то случилось? Я же просил тебя звонить мне, если тебе что-нибудь понадобится! Прошла неделя, а я ничего от тебя не слышал! - Я хотел вернуть последние слова, как только произнес их. Если он неправильно поймет…
- Может, я не звонил, потому что решил, что если бы ты захотел поговорить со мной, то зашел бы поздороваться, вместо того чтобы прятаться и делать что-то за моей спиной.
Я открыл рот, чтобы возразить ему, но прежде чем я успел что-либо сказать, он добавил:
- И не прикидывайся невинным, Гидеон. Я слепой, а не глухой. У твоего грузовика нет режима невидимости.
- Ты меня слышал? - спросил я.
- Да, я слышал тебя. Я слышал, как ты ходил по крыльцу, и единственное, о чем я могу думать, что ты пополнял запасы дров, потому что я проверил, они не очень большие, но за всю неделю у меня ни разу не закончились дрова. А когда отключилось электричество, я даже не успел дойти до входной двери, как услышал, как ты подъезжаешь. Я каждый раз ждал, что ты подойдешь поздороваться, но ты этого не сделал. Поэтому я решил, что ты этого не хочешь, и позвонил тебе сегодня только потому, что не хотел рисковать своим здоровьем. Веришь или нет, Гидеон, я взрослый мужчина, и мне не нужно выслушивать все это дерьмо от парня, которого я едва знаю. У меня есть четыре старших брата, которые чрезмерно опекают меня. Но с ними, по крайней мере, уверен, что они делают это потому, что любят меня, а не из чувства долга или жалости.
Прежде чем я успел осмыслить тираду Лекса, он уже потянулся к дверной ручке. Я машинально схватил его за руку, чтобы не дать ему вылезти из грузовика.
- Ты куда? Ты сказал, что тебя нужно подвезти.
- Не беспокойся. Я что-нибудь придумаю. Извини, что побеспокоил.
Лекс потянул руку, но я не мог его отпустить. Он был прав. Моя реакция была ошеломляющей.
- Прости, Лекс. Ты прав, я погорячился.
Я мог бы сказать, что мои извинения остались без внимания, поскольку Лекс все еще пытался вырваться из моей хватки. Я знал, что если он выйдет из машины, у меня больше никогда не будет шанса поговорить с ним. Он нашел в себе мужество позвонить мне и попросить о помощи, и в ту секунду, когда я приехал, чтобы оказать ее, я вцепился ему в горло. Я не винил его за то, что он хотел сбежать от меня.
- Подожди, - в отчаянии сказал я. Вместо того, чтобы вцепиться Лексу в пальто, я скользнул рукой вниз и схватил его за руку. - Просто подожди, пожалуйста, - пробормотал я.
К счастью, Лекс успокоился, хотя вовсе не расслабился.
- Послушай, я просто… Я беспокоился о тебе всю неделю, но не хотел задерживаться. И я...
- Ты что? - Спросил Лекс. Я не был уверен, но теперь его голос звучал немного мягче.
- Я просто не знаю, что с этим делать, - признался я.
- С чем? Прости, я не понимаю.
- С этим, - разочарованно произнес я, жестом указывая между нами.
Я приглушенно выругался. Когда я запомню, что мне нужно найти лучший способ общения с этим человеком, раз он не может видеть мои жесты и язык тела? Мысль о том, что мне придется использовать слова, чтобы объяснить, что происходит в моем затуманенном сознании, была пугающей.
- С нами, - сказал я. Потом я понял, насколько неуместно звучит это слово, и пояснил: - Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось делать это с кем-то в последний раз.
Рука Лекса чуть крепче сжала мою, и вместо того, чтобы отстраниться от меня, как будто он готов выпрыгнуть из грузовика, казалось, еще больше наклонился в мою сторону.
- Что ты пытался делать, Гидеон? - спросил он.
- Быть твоим другом! - Нетерпеливо оборвал я. - Я даже не знаю, хочешь ли ты этого, но если хочешь, то знай, что у меня плохо получается. Я провел последние два года в одиночестве не просто так, и мне нравится это.
Я знал, что несу какую-то чушь, но уже чувствовал себя идиотом из-за того, что сказал. Если я снова открою рот, из него выльется еще больше дерьма, а я и так чувствовал себя достаточно уязвимым. Именно по этой причине я так усердно старался держать жителей Фишер-Коув на расстоянии вытянутой руки, когда вернулся в этот маленький городок.
С Лексом я так не рисковал, потому что он не знал о моем прошлом, и я намеревался оставить все как есть. Признаюсь, у меня была какая-то странная связь с молодым человеком, но, возможно, мне просто нужно было дать этому идти своим чередом. Мой разум, очевидно, не позволял мне просто забыть о Лексе, так что имело смысл, по крайней мере, поддерживать с ним какие-то отношения, чтобы я был уверен, что он в безопасности. Тогда, может, я хотя бы немного посплю ночью.
- Гидеон?
Я забарабанил пальцами по рулю. Я еще не завел двигатель, поэтому в кабине стало прохладно. Я взглянул на Лекса, чтобы убедиться, что его куртка достаточно теплая, чтобы выдержать непогоду, а не то нелепое длинное пальто, в котором он был в первый день. Но, конечно же, мой взгляд упал на его лицо, и я увидел, что он смотрит на меня. Именно тогда я понял, что все еще держу его за руку. Но когда я попытался убрать ее, он не отпустил.
- Да? - Пробормотал я.
- Есть шанс что в «Мервз» продают кофе? - Спросил Лекс.
Что-то, что всю прошлую неделю сжимало мою грудь, заметно ослабло. Я отпустил его руку и потянулся к ключу в замке зажигания. Мой грузовик с грохотом ожил, и я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда понял, насколько громкой была эта чертова штука на самом деле.
- Есть. Но на вкус он дерьмовый, и нигде в Фишер-Коув нет такого изысканного эспрессо.
Я случайно взглянул на Лекса и увидел, что он улыбается.
- Тогда дерьмовый кофе. Я угощаю.
Когда я завел грузовик и тронулся с места, то спросил:
- Значит, ты стоишь миллиард долларов, и все, на что ты способен, это кофе? Я даже не получу пирожное или что-то в этом роде?
Лекс рассмеялся.
- Пирожное? - спросил он. Он посмотрел в мою сторону, и я готов поклясться, что заметил, как он подмигнул. - Если ты хочешь выпечку, тебе придется выложить все мысли на стол, приятель.
На первый взгляд, его реплика была абсолютно нелепой, особенно с добавлением обращения «приятель». Проблема была в том, что Лекс понятия не имел, насколько меня заинтриговала идея выкладывать все на стол. И было чувство, что я чертовски уверен, что сделаю это за гораздо меньшее, чем выпечку.
Глава одиннадцатая
Гидеон беспокоился обо мне и хотел быть моим другом.
Я не знал, как справиться даже с одной из этих вещей, не говоря уже обо всех сразу.
Зацикливаться на любом из этих вопросов, вероятно, было не очень хорошей идеей, потому что последнее, что мне было нужно, это начать испытывать еще более сильные чувства к мужчине, сидящему рядом со мной. Осознав в довольно раннем возрасте, что гей, я поступил так, как поступало большинство геев в какой-то момент своей жизни, и не раз обнаруживал, что меня привлекают гетеросексуальные мужчины. К счастью, я ни с кем из них по-настоящему не связывался, потому что не было никаких сомнений в том, чем закончатся такие отношения.
Мной, ухаживающим за своим разбитым сердцем.
Снова.
Пока Гидеон вез нас в город, я не мог не задуматься о том, что же это было за событие, которое привело его обратно в город, в котором он явно хотел просто исчезнуть. Интуиция подсказывала мне, что это как-то связано со смертью его дочери, но я не собирался спрашивать его об этом. Даже если бы мы были друзьями, я сомневался, что мы из тех, кто рассказывает друг другу тяжелые вещи. Я подумал, что, скорее всего, Гидеон путал идею дружбы с идеей обязательства. Он чувствовал ответственность за меня, потому что в тот первый день нашел меня в таком уязвимом состоянии. И даже если он не хотел этого признавать, во всем этом должна была быть хотя бы доля жалости. Черт возьми,
Отказываясь позволить реальности моих отношений с Гидеоном расстроить меня, я сосредоточился на небольших достижениях, которых добился за последнюю неделю. После того, как Гидеон высадил меня, я осмотрел домик более подробно и гораздо медленнее. Я обнаружил, что все изменилось с того первого дня, как поселился в нем. Гидеон упомянул, что переставил вещи, но это было преуменьшением.
Все маленькие безделушки и мебель, которые, вероятно, были приятным украшением, но для меня были кошмаром при передвижении, были убраны. Когда я осмотрел столешницу на кухне, то обнаружил только самое необходимое, например кофеварку и микроволновую печь. Выдвижные ящики были вычищены и расставлены таким образом, что я мог легко нащупать такие предметы, как вилки и ножи. Другие комнаты тоже были преобразованы.
Следующие несколько дней я провел, просто пытаясь приспособиться к окружающей обстановке. Переход из одной комнаты в другую был мучительным процессом: я ощупывал пространство и пытался запомнить некоторые детали каждой комнаты, которые помогли бы понять, где я нахожусь в данный момент. Например, в гостиной - у двери большие напольные часы. Я еще не поднялся наверх, чтобы попытаться так же хорошо изучить второй этаж, поэтому в итоге мне пришлось спать на диване. Однако я
Через несколько дней я стал считать шагами расстояние между предметами. Я знал, что от дивана в гостиной до микроволновой печи двадцать шесть шагов. Оттуда до ванной тридцать один шаг. К счастью, у меня была довольно хорошая память, так что мне было легко запомнить все эти пункты на тот случай, если я захочу куда-то попасть. Я не был уверен, как применю это к своей квартире в Лос-Анджелесе, учитывая, насколько она больше, но, по крайней мере, знал, что это возможно.
Приготовление пищи было единственной вещью, которую я даже не задумывался попробовать - во всяком случае, не на плите. Большую часть того, что ел, я готовил в микроволновой печи, и, хотя это было не особенно вкусно, я, по крайней мере, делал это сам. Загвоздка заключалась в том, что у меня закончились продукты, а я не договорился заранее, чтобы мой водитель Андре привез мне еще. Я знал, что, вероятно, мне следовало заплатить непомерную сумму за то, чтобы Андре остался в Фишер-Коув, чтобы он был в моем полном распоряжении, но это был определенный уровень зависимости, на который я не хотел полагаться.
Я даже не подумал о том, чтобы позвонить Гидеону после того, как он меня высадил. Я и так уже слишком сильно навязался этому человеку, и это было не то, что я хотел бы повторить. Но когда он появился на следующий день, я был в восторге. На самом деле я стоял на кухне рядом с входной дверью, чтобы впустить мужчину, но когда стука не последовало и я услышал, как вдали затихает звук его двигателя, то почувствовал себя опустошенным. Я списал это на то, что он торопился, но потом, когда это повторилось ночью, и на следующий день, и последующий, я смирился с тем, что он не заинтересован во встречах со мной. Все, чего он хотел, это выполнять свою работу смотрителя домика.
Но сегодня утром, когда уровень сахара в моей крови начал подниматься выше нормы, я понял, что у меня не так много вариантов, и позвонил Гидеону.
И вот я сижу рядом с практически незнакомым человеком и удивляюсь, как получилось, что я перестал радоваться тишине Березового домика и стал жаждать общества человека, о котором так мало знаю.
Большую часть пути в город мои мысли были заняты другим. Только когда Гидеон остановил грузовик и обошел его, чтобы помочь мне выбраться, моя уверенность в себе начала таять. Я был на седьмом небе от счастья, осознав, как просто считать шаги между точками в моем домике, и просто подумал, что каким-то образом я смогу применить то же самое к прогулке, и это будет почти нормально. Но как только я ступил на твердый тротуар, то почувствовал себя полностью дезориентированным.
И совершенно беспомощным.
Были ли там люди, которые даже сейчас наблюдали за мной? Задавались ли они вопросом, что со мной случилось, хотя и сочувствовали мне?
Я пытался уловить приглушенный шепот, но ничего не слышал, кроме шума проезжающих машин. Были и другие звуки, но я просто не мог их распознать.
- «Мервз» на другой стороне улицы, - сказал Гидеон, взял меня за руку и потянул вперед, вероятно, чтобы закрыть дверцу грузовика.
Затем его рука исчезла с моей руки, и меня охватила полная паника. Он ушел? Может, он просто решил, что я справлюсь сам, и планировал встретиться со мной у грузовика? Что, если я ему надоел и он просто уедет и оставит меня? У меня был с собой телефон, но что толку? Кому я могу позвонить? Есть ли вообще полиция в таком маленьком городке?
Я хотел протянуть руку и посмотреть, стоит ли еще грузовик Гидеона. Логически я понимал, что стоит, поскольку не слышал, как заработал двигатель, но когда я протянул руку, то почувствовал только воздух. Я попытался позвать Гидеона по имени, но оно застряло у меня в горле.
Мое горло мгновенно сдавило.
Я попытался вдохнуть немного кислорода, но мне казалось, что он не проходит. Мое сердце бешено заколотилось в груди, а конечности казались слишком тяжелыми для моего тела.
- Эй... эй, - услышал я голос Гидеона и чуть не разрыдался от облегчения, когда его пальцы сомкнулись на моих плечах. - Я здесь, Лекс. Я здесь, - услышал я его голос. Передо мной был темный силуэт, который, как я предположил, был Гидеоном, но это не имело значения. Я застыл на месте, так что, даже если бы я захотел обнять его, не смог бы.
- Лекс, мне нужно, чтобы ты замедлил дыхание, - сказал Гидеон. - Точно так же, как мы делали у меня дома в тот первый день, помнишь?
Мне казалось, что мой мозг мчится со скоростью миллион миль в час. Я хотел сказать ему об этом и объяснить, что я ни за что не смогу считать, не говоря уже о том, чтобы делать что-то еще, но я совершенно онемел. Я был уверен, что через считанные секунды буду лежать на земле без сознания.
- Лекс, просто прислушайся к звуку моего голоса.
Я почувствовал, как большие теплые руки обхватили мое лицо, а затем услышал шепот у своего уха, когда Гидеон начал считать. Готов поклясться, что ощутил нежность губ Гидеона на своей коже, когда он стал называть цифры. Мне хотелось посмеяться безумию, что я мог сосредоточиться на этом, но у меня не хватало мужества сделать что-то такое простое, как сосчитать от одного до десяти самостоятельно.
- Лекс, ты должен прислушиваться к моему голосу, - напомнил мне Гидеон. - Один, - начал он, затем замолчал. - Задержи дыхание, пока я не сосчитаю еще раз, - сказал он.
Я втянул в себя воздух и задержал дыхание, хотя мое тело сопротивлялось. Правая рука Гидеона переместилась так, что его пальцы погладили меня по затылку. Я проигнорировал потребность своего тела дышать, сосредоточившись на этих пальцах и ожидая, когда Гидеон назовет следующую цифру.
- Два. Теперь выдохни, Лекс.
Я сделал, как он сказал, но мне все равно было чертовски больно. Но Гидеон не дрогнул, и я тоже. Через некоторое время я перестал прислушиваться к цифрам и просто слушал, как Гидеон приказывает вдохнуть, а затем выдохнуть. Не могу сказать, сколько времени прошло, прежде чем дышать перестало быть больно. Когда я, наконец, смог сосредоточиться на чем-то, кроме Гидеона, я почувствовал облегчение.
Например, ощущение тепла кожи Гидеона на своей, где он все еще прикасался ко мне. Я так устал, что хотел просто прижаться к нему, но, услышав, как Гидеон с кем-то заговорил, я вспомнил, где мы находимся. Его руки все еще были на моем лице и шее, и когда он совсем чуть-чуть отодвинулся, я почувствовал, как его грудь коснулась моей, и понял, что он стоит очень близко ко мне. Боясь, что это может стать сигналом для людей в этом городе, где знали его, я высвободился из его объятий. Я не хотел рисковать и ставить его в неловкое положение каким-либо образом. Я открылся уже давно, поэтому у меня был большой опыт в различных реакциях на мою сексуальную ориентацию. Хотя я получал гораздо больше поддержки, чем ненависти, во мне всегда таился страх, когда я оказывался в новом окружении. Не то чтобы я обязательно сопровождал парня всякий раз, когда оказывался в незнакомом месте, но я был не настолько глуп, чтобы рисковать репутацией Гидеона.
- С ним все в порядке, миссис Ларсон, - сказал Гидеон. - Спасибо.
Зная, что Гидеон находится на расстоянии вытянутой руки, я смог успокоиться настолько, чтобы слышать, что происходит вокруг меня. Я услышал цоканье каблуков по тротуару, когда кто-то уходил, а позади себя я услышал шуршание какой-то ткани. Может, это флаг?
- Лекс, поговори со мной, - попросил Гидеон. Его рука снова легла на мою, но, поскольку я понятия не имел, наблюдают за нами или нет, я отошел в сторону.
- Все в порядке, извини за это. Я просто немного заблудился.
Гидеон на мгновение замолчал, но, к счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем он сказал:
- Я отвезу тебя домой. Ты можешь сказать, что тебе нужно, я вернусь и куплю.
Я услышал, как открылась дверь грузовика. На этот раз, когда Гидеон потянулся ко мне за рукой, я позволил ему взять ее, но не позволил отвести себя к машине. Вместо этого я сказал:
- Гидеон, нет, подожди. Я хочу попробовать, если ты не возражаешь. Даже если я смогу приобрести всего несколько вещей, мне просто нужно знать, что когда-нибудь я смогу это сделать. Может, не сегодня или завтра, но в будущем.
Пальцы на моей руке чуть сжались. Я почувствовал, что Гидеон колеблется, и не винил его. Вероятно, я его сильно смутил.
- Знаешь, ты прав, - начал я. - Это была плохая идея. Прости, если я смутил тебя. Я бы хотел воспользоваться твоим предложением купить мне кое-что, пока Андре не вернется сюда. Я буду… Я позабочусь, чтобы он остался в городе, чтобы в будущем возить меня. - Я повернулся, как надеялся, в сторону грузовика, но Гидеон держал крепко, и я был вынужден остаться на месте.
Но это продолжалось недолго, потому что внезапно меня повело назад, пока я не ударился спиной о грузовик. Я мог сказать, что Гидеон зажал меня своим телом и руками, потому что чувствовал их. На мгновение меня охватила паника, когда я подумал, что, возможно, он разозлился из-за того, что ему пришлось уговаривать меня во время моей панической атаки, но потом Гидеон сказал:
- Ты отказываешься от своего обещания угостить меня чашечкой кофе, Паркер? - То, что он назвал мою фамилию, и то, как он задал вопрос, ясно дали понять, что он совсем не сердится. По крайней мере, не так, как я думал.
- Нет, - сказал я.
- Хорошо. Потому что я хочу кофе. - Я был уверен, что Гидеон наклонился чуть ближе, потому что почувствовал мятный запах его дыхания. - И если ты когда-нибудь скажешь что-нибудь о том, что я стесняюсь тебя, друг ты мне или нет, у нас будут проблемы. Ты меня слышишь?
Все, что я мог сделать, это улыбнуться. Очевидно, что прогнать Гидеона было непросто. Не знаю, чем заслужил его внимание, но я с радостью ухватился за это и удерживал так долго, как только мог.
- Да, Каллахан, я слышу тебя. - Я поднес руку ко лбу в шутливом приветствии. Двумя минутами ранее я едва мог дышать, а теперь вот снова чувствую себя почти человеком благодаря мужчине, стоящему передо мной. Ничего в нем не имело смысла, но, возможно, в этом и не было необходимости.
- Только за это, сопляк, ты купишь мне круассан. И нет, я не собираюсь отказываться.
Я поймал себя на том, что смеюсь над его комментарием, когда он потянул меня вперед и взял под руку, чтобы перевести на другую сторону улицы. Пока мы шли, он объяснял расположение «Мервз». Он также осматривал каждую кочку и препятствия на моем пути, чтобы убедиться, что я не споткнусь. Если кто-то и наблюдал за нами, когда мы переходили улицу, мне было уже все равно.
В магазине люди приветствовали Гидеона. Некоторые называли его Мышонком. Когда я засмеялся, Гидеон пригрозил познакомить меня с мистером Малвани, который, по-видимому, имел привычку плеваться, когда говорил. Я совсем забыл о чувстве неловкости из-за своего состояния, пока одна молодая женщина, остановившая нас, чтобы поговорить с Гидеоном - хотя, «поговорить» было неправильным словом, потому что она явно флиртовала с ним, - не обратила на меня внимания и не спросила:
- О, дорогой, кто этот бедняга? Разве ты не видишь, милый?
- Нет, Делия, он не видит, - ответил Гидеон. - Так что можешь не беспокоиться о том, что ослепишь его курткой, которая на тебе.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь сарказму, прозвучавшему в голосе Гидеона, но Делия явно его не уловила, потому что сказала:
- Разве это не самая красивая вещь, которую ты когда-либо видел? Это
Ее южный акцент звучал очень отрепетировано, и, хотя я понятия не имел, как она выглядит, я бы почувствовал ее запах за милю. С таким же успехом она могла бы надушиться духами от Шанель. Моя ассистентка пользовалась теми же духами, но понимала концепцию «лучше меньше, да лучше». Судя по тому, что Гидеон сказал о выборе этой женщиной верхней одежды, она не разделяла его чувств. В любом случае, Гидеон принял удар на себя, потому что Делия быстро забыла обо мне и снова начала флиртовать с Гидеоном.
- Мы увидимся на завтраке с блинами в пожарной части в следующее воскресенье? - Спросила Делия.
- Нет, - просто ответил Гидеон и взял меня за руку, чтобы увести прочь.
Стук каблуков по полу означал, что его резкость не возымела действия. Мне было жаль, что мы не могли двигаться быстрее, потому что Делия без труда поспевала за нами.
- Но я уже купила тебе билет. Если ты не пойдешь, мне придется вернуть его и забрать свои пятнадцать долларов, - заныла она.
- Эти деньги пойдут на пользу пожарной части, Делия, - сказал Гидеон. - Они используют вырученные средства для покупки столь необходимого пожарного снаряжения.
- Итак, ты придешь, - взволнованно сказала Делия, совершенно не понимая сути.
Я услышал, как Гидеон что-то проворчал себе под нос, и легко мог представить, какие слова слетят с его губ в следующий момент. Я уже понял, что Гидеон терпеть не может глупости.
Я чуть не скрестил руки на груди, чтобы отойти в сторону и просто послушать, что он собирается ей сказать, так что я был совершенно не готов, когда он сказал:
- Извини, Делия, у нас с Лексом уже есть планы.
- У нас планы? - Удивленно переспросил я, в то время как Делия спросила:
- С Лексом? С каким Лексом?
Я рассеянно подумал, есть ли у этой женщины длинные ногти, потому что от того, как она произнесла мое имя, захотелось закрыть лицо, чтобы она не выцарапала мне глаза. Я поймал себя на том, что улыбаюсь собственной нелепой шутке.
- Лекс Лютор, - сказал Гидеон Делии. А мне он твердо сказал: - У нас планы. Разве ты не помнишь?
Я покачал головой.
- Нет, нет, я не помню.
- Итак, ты свободен, - быстро вставила Делия.
- Нет, не свободен. Лекс, нам реально нужно проверить твою память. Помнишь, ты просил меня показать подледную рыбалку, пока озера в округе не слишком оттаяли?
- Эм, нет... Единственное, что помню, ты упоминал, что я должен встретиться с мистером Малвани, чтобы он может пле...
- Итак, да, Делия, мы с Лексом собираемся на подледную рыбалку в воскресенье.
Я чуть не рассмеялся, когда Гидеон сильно сжал мою руку. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но посылая сигнал.
- Точно, подледная рыбалка, - сказал я. - Всегда хотел посмотреть, как рыба плавает в воде… подо льдом. Ну, не в буквальном смысле посмотреть, - добавил я, едва сдерживаясь. - Но Гидеон обещал описать ее мне.
- Он собирается описать тебе
- Да, - сказали мы с Гидеоном одновременно. - Потому что рыба здесь, в штате Мэн, как известно, более…
- Верно, - согласился я. - Гидеон сказал, что ваша рыба... серая?
- И коричневая, - добавил Гидеон. - Как видишь, Делия, я просто не смогу пойти на блинчики в воскресенье. Тебе следует отдать этот билет кому-нибудь другому.
- Но, Гидеон, - обиженно произнесла Делия, прежде чем встать между мной и Гидеоном. - Я так ждала нашего свидания.
Судя по тому, как женщина мурлыкала, я подумал, что она, скорее всего, терлась о Гидеона всем телом. На самом деле я был рад, что не могу увидеть это зрелище. Если бы я мог уйти, я бы это сделал. На самом деле, я чувствовал себя довольно неловко. Это было единственным объяснением того, что я сказал дальше.
- Гидеон, разве ты только что не говорил мне, что мистер Малвани искал девушку для этого мероприятия? - Я попытался сохранить невозмутимое выражение лица, когда Делия и, вероятно, Гидеон тоже, обратили на меня свое внимание.
Делия слегка фыркнула, а потом, наконец, заговорила более мягким голосом. Я был даже рад, что не мог слышать, что она говорила Гидеону.
- Извини, Делия, - ответил Гидеон. - Не знаю, что тебе сказать.
Затем он снова оказался рядом и взял меня за руку. Как бы мне ни хотелось назвать это победой, я знал, что это не так. Гидеон просто использовал меня, чтобы сбежать от навязчивой Делии, но не совсем так, как мне хотелось бы. Я позволил ему увести меня от этой женщины, изо всех сил стараясь избавиться от мучившей меня ревности. Я ничего не знал об отношениях Гидеона и Делии. Насколько я знал, у них могли быть какие-то интимные отношения, и Делия пыталась превратить их в нечто большее. Я подумал, можно ли задать этот вопрос сейчас, когда мы находимся во френдзоне. Но стоило мне открыть рот, как я тут же захлопнул его снова. Рисковать потерять его не стоило. У меня оставалось еще несколько недель в домике, и идея провести их в полном одиночестве больше не привлекала меня так, как это было, когда я бронировал это место.
- Рыба здесь более красочная? - Спросил я со смехом.
- Заткнись, - огрызнулся Гидеон. - Я плохо себя чувствую, когда на меня давят.
Я снова рассмеялся.
- Думаю, она купилась на это, - предположил я.
Гидеон снова велел мне заткнуться, что заставило меня засмеяться еще сильнее. К тому времени, как мы добрались до той части магазина, где продавались продукты, я почувствовал себя более расслабленно и смог сосредоточиться, когда Гидеон стал объяснять расположение магазина. Он не спеша провел меня по каждому отделу и посоветовал ознакомиться с такими отделами, как холодильный и морозильный, чтобы сориентироваться. Мы потратили почти полчаса на изучение отделов, прежде чем приступить к покупкам. Гидеон помог мне выбрать различные блюда, которые я хотел, и напомнил, что нужно использовать другие органы чувств, когда речь заходит о таких вещах, как обоняние фруктов и овощей.
Сам факт того, что я смог распознать брокколи, был для меня равносилен победе. Опять же, это было далеко от той жизни, которой я жил, но это была еще одна задача, с которой я мог справиться в одиночку. Даже если мне всегда нужен будет кто-то, кто будет сопровождать меня в магазин, чего я не ожидал, все равно были другие части меня, которые работали достаточно хорошо, помогающие делать такие вещи, как покупка продуктов.
К тому времени, как мы подошли к кассе, тележка была забита продуктами. Пока мы ждали своей очереди, я вспомнил кое-что, о чем не сказал Гидеону. Я повернулся к нему и сказал:
- Вообще-то, мне нужен крем от ран.
- Зачем? Ты ушибся? Что-то с ногами? В порезы от стекла попала инфекция?
Шквал вопросов заставил меня улыбнуться, и я поймал себя на том, что протягиваю руку, чтобы положить ее на плечо Гидеона. Я был удивлен, когда попал в цель, хотя попал скорее в предплечье, чем в бицепс.
- Да, это для порезов на ногах, но они не инфицированы. На этой неделе я обрабатывал их каждый день, просто на всякий случай, но у меня закончился крем от ран, который я захватил с собой. Просто мера предосторожности, - сказал я.
- О, ладно, - сказал он. В его голосе звучало облегчение.
- Не против побыть здесь, пока я сбегаю за ним? - Спросил Гидеон.
Поскольку мы были следующими в очереди, я решил, что справлюсь, поэтому сказал:
- Да, все в порядке.
- Хорошо, скоро вернусь.
Затем Гидеон ушел, и я остался наедине с тележкой. Я не спускал с нее глаз, чтобы не потерять ориентир. Я слышал, как кассир разговаривал с покупательницей впереди меня, и понял, что женщина закончила оформлять покупку. Мы с Гидеоном уже разложили свои покупки на ленте, поэтому я двинул тележку вперед, когда кассир, молодой парень, поздоровался со мной. К моему удивлению, он, казалось, даже не заметил моего состояния, потому что быстро просканировал продукты, а затем спросил, есть ли у меня какие-нибудь купоны. Не было никаких вопросов о том, правда ли я слепой, и он не говорил слишком громко, как будто я не мог его услышать, если бы он говорил нормально.
- Нет, - сказал я. - Но мой друг пошел взять еще кое-что. Какой-нибудь крем от ран в седьмом ряду, - добавил я. Я знал, что сболтнул лишнего, потому что парню, конечно же, было все равно, какой товар я жду.
- В седьмом ряду?
Затем другой голос, принадлежавший мужчине постарше, произнес:
- Я, пожалуй, пойду, поищу его. - В его голосе звучало раздражение. - Этот мальчик прожил здесь большую часть своей жизни. Стэнли Голдфинч сказал мне на прошлой неделе, что видел Мышонка, задержавшегося в этом ряду. Ничего хорошего этот парень не замышляет, я вам точно говорю. Он знает, что в седьмом ряду мы не храним кремы.
- Нет? - Удивленно спросил я.
Я не был уверен, кто этот человек, но говорил он авторитетно. И он явно был знаком с Гидеоном. Возможно, Гидеон просто ошибся номером ряда, когда упомянул, что неделю назад заглядывал в «Мервз» за кремом.
- Нет, в седьмом ряду мы храним... - начал было парень, но тут мужчина постарше громко кашлянул.
- Там мы храним салфетки для дам. И другие предметы, о которых нельзя упоминать, - сказал мужчина почти шепотом.
Должно быть, я выглядел таким же растерянным, как и себя чувствовал, потому что парень сказал:
- Дедушка говорит о тампонах и презервативах.
- Кенни! - закричал пожилой мужчина.
- Что? - спросил парень. - Дедушка Мерв, их больше не называют салфетками и неприличными вещами. Полагаю, ты мог бы назвать их резиночками...
Я не обращал внимания на спорящую пару, обдумывая слова Гидеона. Он специально сказал мне, что кремы продаются в седьмом ряду, но, очевидно, солгал на этот счет. Вопрос был в том, почему? Я предположил, что он, возможно, стеснялся покупать женские товары для женщины, с которой встречался. Но интуиция подсказывала мне, что он смотрел не на ту часть седьмого ряда.
Оставались еще презервативы.
Все удовольствие, которое я испытал во время вылазки в город с Гидеоном, разом улетучилось, и я почувствовал легкое головокружение, когда понял, что на самом деле означало изучение Гидеоном седьмого ряда. Осознание того, что он занимался с кем-то сексом, не должно было стать сюрпризом, и, возможно, не стало. Но это было чертовски разочаровывающе, хотя, вероятно, так не должно было быть.
Я не позволил своим эмоциям слишком сильно зациклиться на сексуальном мужчине, уже не раз приходившим мне на помощь.
Мужчине, у которого я теперь прочно засел во френдзоне.
Глава двенадцатая
- Уверен, что с тобой все в порядке?
- Да, все в порядке, - пробормотал Лекс. - Просто немного устал.
Я знал, что он лжет. Я просто не знал, стоит ли мне говорить ему об этом. Когда мы выехали, он улыбался, а его щеки раскраснелись, что свидетельствовало о его волнении. Он явно считал свой поход в продуктовый магазин победой, но что-то произошло с того момента, как я ходил за кремом с антибиотиками, и до того момента, когда вернулся и все продукты были упакованы.
Я подумал, что, возможно, Кенни сказал что-то, что расстроило Лекса, но когда он прощался с Лексом, я не услышал ничего, что могло бы намекнуть на то, что между ними произошла какая-то стычка. Мерв тоже стоял неподалеку, но я не видел никаких свидетельств того, что он что-то говорил Лексу, потому что Лекс тоже попрощался с ним.
Таким образом, виновником оставался я.
Я попытался вспомнить все, что я сказал или сделал, что могло его расстроить.
- Лекс, я пошел за кремом только потому, что знал, что так будет быстрее. Я не хотел намекать, что ты не сможешь этого сделать.
По дороге я взглянула на Лекса, но он не смотрел на меня, когда отвечал.
- Я не расстроен из-за крема. Честно говоря, Гидеон, я просто устал. Думаю, помимо того, что кофе у Мерва очень плохой, он, должно быть, без кофеина.
Я знал, что он пытается поднять настроение, но его голос звучал так бесстрастно, что у него это никак не получалось.
- Да, наверное, так и есть, - сказал я.
В отличие от поездки в город, дорога домой прошла в абсолютной тишине. Когда мы вернулись в домик Лекса, я помог ему зайти внутрь, а затем выгрузил продукты.
- Хочешь их как-то рассортировать? - спросил я.
Я почти ожидал, что он скажет, что ему не нужна моя помощь, но, к моему удивлению, он просто сказал:
- Нет, не имеет значения.
Затем он повернулся ко мне спиной и исчез в гостиной, оставив меня раскладывать продукты. Я быстро разложил их и в холодильнике, и в шкафчиках, сделав себе мысленную заметку изучить, как незрячие люди справляются с подобными ситуациями. Я предположил, что, возможно, они использовали ярлыки со шрифтом Брайля, чтобы отслеживать, где что находится, но наверняка были люди, которые, как Лекс, находились на ранних стадиях слепоты и нашли обходные пути, чтобы все еще жить в какой-то степени независимо.
К тому времени, как закончил, я не был уверен, что мне следует делать. Он ожидал, что я уйду? Мой взгляд упал на единственную вещь, которую я не убрал.
Крем с антибиотиками.
Я схватил его и пошел в гостиную. Лекс лежал на диване, покрытом одеялами и подушками. Он все еще спал здесь, внизу?
Глаза Лекса были закрыты, но по его дыханию я понял, что он не спит.
- Хочешь, приготовлю тебе что-нибудь поесть? - спросил я.
Мне хотелось узнать, какой у него уровень сахара в крови, но это было не мое дело. Он долгое время жил со своей болезнью и знал, как позаботиться о себе. Из его комментариев о том, что у него четверо чрезмерно заботливых старших братьев, я понял, что он не искал кого-то другого, кто бы следил за тем, что он кладет в рот, или за различными цифрами, которые давали ему представление о том, что нужно его организму в какой-либо момент времени.
- Нет, спасибо. Спасибо, что подвез.
Это определенно была отставка. Я не мог не быть немного разочарован его поведением. Вот почему мне не нравилось заводить друзей. Они были для меня слишком обременительны. Или я просто был не из тех, с кем легко дружить.
- Лекс, не возражаешь, если я взгляну на твои ноги? Уверен, что с ними все в порядке, но я знаю, насколько это может быть опасно, если порез…
- Прекрасно, - прервал меня Лекс, садясь. Он начал стаскивать носки, а затем принялся разматывать бинты на ногах. Его движения были резкими и торопливыми.
Значит, он определенно
Когда его ноги обнажились, он вытянул их на кофейном столике перед диваном. Я придвинулся к нему поближе и сел на стол, затем положил его ступни себе на колени. Я надеялся и молился, чтобы при прикосновении к его коже не было этих коротких электрических разрядов, но даже когда я касался его ног, ощущение не проходило. Я никогда не увлекался ногами, но у Лекса они были великолепны. Как далеко я зашел, думая, что ноги могут быть красивыми?
Я осторожно поднял одну ногу, чтобы рассмотреть ее поближе. Мне показалось, я услышал, как Лекс резко вздохнул, но не был уверен. Я посмотрел на него и увидел, что он смотрит прямо перед собой. Его лицо застыло в маске нечитаемых эмоций. Я снова посмотрел на его ступню и провел большим пальцем по заживающему порезу. Я испытал облегчение, не увидев никаких признаков инфекции. Я знал, что должен достать крем для раны и перевязать ему ногу, но у меня было такое чувство, будто мой разум и тело отделились друг от друга, и мое тело творило все, что ему хотелось. Мои пальцы прошлись по внутренней стороне его стопы, пока я не сомкнул их вокруг его лодыжки. Лекс был напряжен, но спокоен. Когда я снова поднял глаза, то увидел, что он наблюдает за мной.
Хотя я знал, что технически он не наблюдает за мной.
Его кожа была теплой и мягкой. Мои пальцы были всего в нескольких сантиметрах от того места, где начинались волосы на его ноге. У меня чесались руки дотронуться до этого места, но я знал, что у меня нет для этого оправдания. На самом деле, я вел себя слишком вольно, осматривая его ступню.
- Эта выглядит неплохо, - каким-то образом выдавил я из себя.
Мне пришлось быть осторожным, когда я клал ногу Лекса себе на колени, потому что мой член твердел с пугающей скоростью.
Я быстро перевязал ему ногу, а затем занялся другой. На другой ноге у него были только крошечные порезы, но я все равно обильно смазал их кремом и перевязал. Когда больше не было повода удерживать ногу Лекса, я опустил ее обратно.
- Они обе выглядят хорошо. Все заживает очень хорошо.
- Спасибо, - сказал Лекс, его голос звучал хрипло.
Я ждал, что он скажет что-нибудь еще, что-нибудь, что дало бы мне повод задержаться, но ничего не последовало.
- Лекс, пожалуйста, если я что-то сделал...
- Ты ничего такого не делал, Гидеон. Я просто… Просто у меня много всего на уме.
Я хотел спросить его, не хочет ли он поговорить об этом, но понял, что если бы хотел, то уже сделал бы это.
- Хорошо, я, пожалуй, пойду. Если тебе не нужно что-то еще?
Лекс просто покачал головой. На самом деле он выглядел разочарованным. Но в этом не было никакого смысла, потому что он, казалось, с нетерпением ждал, когда я уйду. У меня на языке вертелся вопрос, что, черт возьми, происходит, когда он сказал:
- Спасибо, что подвез. Пока, Гидеон.
Не «Увидимся позже, Гидеон». Не «Я позвоню тебе, Гидеон».
Это был отказ, простой и ясный.
По дороге домой я убеждал себя, что это хорошо. Если дружба с Лексом была похожа на бурю эмоций, которую мы испытали сегодня, то нет, спасибо. Я вспомнил о приступе паники, который он испытал возле магазина. Было душераздирающе наблюдать, как он разваливается на части. Я даже представить себе не мог, через что ему пришлось пройти, когда дело дошло до взлетов и падений его состояния. Самые незначительные вещи могли стать успехом, но с другой стороны, с такой же легкостью простейшие задачи могли обернуться для него полным провалом.
К тому времени, когда я подъехал к своему дому, я был вне себя от злости. На Лекса и на себя самого. Он дал мне все основания просто выбросить его из головы, но что бы я ни делал, я этого не добился. Я понятия не имел, как выкинуть его из головы.
Я вышел из грузовика и захлопнул дверцу. Направляясь к дому, я позвал Брюера, но пес не появился рядом со мной, как обычно. Я оглянулся через плечо и увидел, что он все еще сидит в кузове грузовика. Он смотрел в ту сторону, откуда мы только что приехали.
- Брюер! - Позвал я, но хаски лишь на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на меня, а затем снова уставился на подъездную дорожку. Он несколько раз заскулил, а затем начал выть.
- Брюер! - крикнул я.
Мой пес полностью проигнорировал меня и продолжил свои печальные вопли. Я еще раз попытался привлечь внимание Брюера, но сдался, когда животное отказалось даже замечать меня. Это был очередной отказ, и я был сыт по горло тем, что меня отвергали.
- Прекрасно! - огрызнулся я, прежде чем направиться к дому.
Непрекращающийся вой Брюера преследовал меня внутри. Я сорвал с себя пальто и швырнул его в сторону стены, куда обычно вешал его. Я принялся рыться в своих шкафчиках, чтобы понять, что бы я хотел приготовить на ужин. К счастью, минут через пять жалобные завывания Брюера прекратились. Я решил приготовить спагетти. Я как раз вскипятил воду для них, когда у меня зазвонил телефон.
- Что? - выпалил я, переключая телефон на громкую связь.
- Гидеон?
Я ненавидел себя за то, что сердце подпрыгнуло к горлу при звуке голоса Лекса. В этот момент я отчасти ненавидел Лекса. Я ненавидел его за то, что он сделал со мной, за то, во что он меня превратил. Логически я понимал, что это не его вина, но мне нужно было как-то выплеснуть свое разочарование.
- Что? - Спросил я снова.
Я подозревал, что мой тон испугал Лекса, потому что он ответил не сразу. Но я не собирался извиняться перед мужчиной, сводящим меня с ума. Я был сексуально неудовлетворен, но, что еще хуже, он заставлял меня сомневаться во всем, что касается меня самого. Я мечтал провести остаток своих дней в Фишер-Коув в тихом одиночестве, но теперь, когда я, наконец, получил это, мог думать только о Лексе.
- Ты здесь? - спросил он, наконец.
Он определенно нервничал. Я пытался убедить себя, что мне все равно, заставляю ли я его нервничать своим поведением. Он начал все это, приняв меня в одну минуту, а затем в следующую - оттолкнув.
- Я где?
- Здесь. В домике.
- Нет.
- Ну, Брюер здесь.
- Что? - Спросил я, не веря своим ушам. Я подошел к окну и проверил свой грузовик. Конечно же, лежанка была пуста. Выругавшись, я вернулся к плите и выключил конфорку. - Сейчас буду, - рявкнул я и повесил трубку.
Я был в довольно приличном настроении, когда подъехал на своем грузовичке к дому Лекса. Лекс сидел на крыльце, прижав Брюера к своим ногам, и наслаждался его вниманием. Мне хотелось придушить и пса, и мужчину.
- Брюер, ко мне! - Крикнул я, вылезая из грузовика.
Хаски проигнорировал меня.
- Тащи сюда свою задницу, немедленно! - Крикнул я.
Мой пес не двинулся в мою сторону. Но улегся. Я тут же почувствовал себя виноватым за свой резкий тон. Я нашел Брюера на обочине дороги через несколько месяцев после того, как вернулся в Фишер-Коув. Пес был истощен и напуган до смерти, но все равно подошел ко мне, когда я предложил ему немного еды. Помимо очевидного пренебрежения, были признаки того, что в какой-то момент жизни пес подвергся жестокому обращению, поэтому мне потребовалось немало времени, чтобы полностью завоевать его доверие. Как только это получилось, я был щедро вознагражден.
Я уже собирался присесть на корточки и позвать Брюера более мягким тоном, когда Лекс поднялся на ноги и сказал:
- Не нужно быть таким придурком, Гидеон! Ты явно пугаешь его!
Конечно, он был прав. Но то, что он отчитал меня за поведение, только ухудшило настроение.
- Может, ему стоит пугаться! Очевидно, что я довольно дерьмовый человек, так что кто может винить его за то, что он ушел?
Я знал, что веду себя мелочно и по-детски, но я боялся того, что сделаю, если окажусь где-нибудь рядом с Лексом. Все беспокойство, замешательство и сексуальная неудовлетворенность, накопившиеся за последнюю неделю, почти безостановочно бурлили во мне, и я боялся, что еще одно слово от мужчины, стоящего за всем этим, заставит меня забыть обо всем. Нет, я бы никогда не поднял руку на Лекса, но я знал, что в конечном итоге могу сказать что-то, о чем потом пожалею.
Я понял, что было ошибкой приехать сюда за своим псом, не попытавшись сначала остыть.
- Знаете что, вы двое, можете оставаться друг с другом! - Крикнул я, поворачиваясь к своему грузовику.
- Может, если бы ты не был лживым мешком с дерьмом, твой пес не оставил бы тебя! - Крикнул Лекс.
Его слова застали меня врасплох. Я обернулся и увидел, что он спускается с крыльца, и делает это на удивление хорошо. Конечно, у него был Брюер, поддерживающий его при передвижении.
- Я не из тех, кто прячет голову в песок каждый раз, когда становится трудно!
- Уверен? - Спросил Лекс. Он добрался до моего грузовика и стоял всего в нескольких футах от меня. Его щеки были ярко-красными, а потрясающие глаза полны гнева. Гнева, источника которого я так и не понял. - Разве весь этот ебаный город не является для тебя одной большой песочницей?
- Ты сам не знаешь, о чем говоришь! - Прорычал я.
- А ты не знаешь, когда нужно сказать ебаную правду! - выстрелил в ответ Лекс.
- Не понимаю, о чем ты говоришь... - попытался я сказать еще раз.
- Седьмой ряд! - Рявкнул Лекс, практически уткнувшись мне в лицо. - Седьмой ряд, Гидеон!
- Седьмой ряд? - Спросил я в замешательстве.
Несмотря на мой гнев, мое тело сошло с ума от желания, когда Лекс соприкоснулся со мной. Я стоял спиной к грузовику, так что, если я не протиснусь мимо него, мне некуда было деться, чтобы спастись от него. Я сжал кулаки, чтобы не схватить его.
- Я не знаю, в какие игры ты играешь, но не используй меня, чтобы не возиться с женщинами, которых ты трахаешь.
- О чем, черт возьми, ты говоришь?
- Я говорю о Делии и о других женщинах, с которыми ты трахаешься! Делия, может, и эгоцентричная сучка, но даже она не заслуживает того, чтобы с ней играли. - Говоря это, Лекс фактически ткнул меня пальцем в грудь, в то время как Брюер непрерывно скулил, пытаясь втиснуться между нами.
- Я не трахаюсь с Делией. Или с кем-то еще, если уж на то пошло.
- Так что, презервативы были для твоей руки? - Лекс практически выплюнул.
- Презервативы? - Я был настолько поглощен разговором, что все, что я мог сделать, это повторить то, что говорил Лекс.
- Презервативы, Гидеон! Седьмой отдел! Кенни сказал мне, что в седьмом отделе презервативы!
Пока Лекс говорил, я, наконец-то, понял, и вспомнил свою нелепую ложь о том, что в седьмом отделе выставлены все виды кремов, которые продаются в «Мервз». Но почему, черт возьми, моя маленькая невинная ложь вызвала у него такую бурную реакцию? Даже если бы я покупал презервативы, почему это его так сильно беспокоило?
- Не могу поверить, что купился на всю эту чушь о том, что ты хочешь быть моим другом! - огрызнулся Лекс. - Я думал, что ты хороший парень, Гидеон, но ты такой же, как все остальные. Ты как Грэйди!
- Я совсем не такой, как этот сукин сын! - Ответил я, и мой гнев быстро вернулся. - И до сих пор то, что я был твоим другом, не было самым ярким событием в моей жизни!
Лекс на мгновение замолчал, а затем сказал:
- Ну, по крайней мере, мы хоть в чем-то согласны. Передавай привет Делии или любой другой женщине...
- Черт возьми, я смотрел не на презервативы! - Прорычал я. - Я смотрел на...
- На что? - Спросил Лекс.
Готов поклясться, что услышал дрожь в его голосе.
- Я солгал насчет седьмого ряда, потому что не хотел, чтобы ты знал, что я смотрю на... на... - Унижение охватило меня, когда я попытался произнести эти слова.
- На что? - Повторил Лекс. - Просто скажи мне, черт возьми!
- На смазку! Я смотрел на смазку! - Признался я.
И затем, прежде чем он успел сделать какие-нибудь глупые предположения о том, для чего нужна смазка, я обхватил рукой его за талию и притянул к себе, одновременно впиваясь губами в его губы.
Глава тринадцатая
Даже если бы я не был слеп, я бы никогда не заметил приближающегося поцелуя.
Только что мы были готовы вцепиться друг другу в глотки, а в следующую секунду губы Гидеона прижались к моим, и я изо всех сил пытался понять, что вообще происходит. Но это продолжалось всего полсекунды, потому что, как только мой мозг осознал тот факт, что губы Гидеона реально были прижаты к моим, все изменилось. Больше не имело значения, из-за чего мы ссорились, или насколько я был расстроен, или как ревность из-за того, что я считал, что у Гидеона были какие-то физические отношения с женщиной, съедала меня заживо. Все, что имело значение - то, что Гидеон целовал меня.
И, блядь, этот мужчина умел целоваться.
Его губы были мягкими, но твердыми, когда он жадно впился в мои. Его отчаяние было пьянящим. Я смутно осознавал, что его рука обвилась вокруг моей талии, а другая легла мне на затылок, но я был слишком сосредоточен на том, как он поглощал меня, чтобы думать о чем-то еще. Когда язык Гидеона прошелся по моим губам, я автоматически открылся ему навстречу.
А потом началась игра.
Я ожидал, что его прикосновение к моим губам будет таким же осторожным и сдержанным, каким всегда было у Грэйди. Но вместо этого Гидеон брал именно то, что хотел, и возвращал мне это тысячекратно. Даже если бы физическое ощущение его языка, облизывающего мой, не заставило меня взлететь до небес, это сделала бы его требовательная натура. Как бы сильно я ни ненавидел саму мысль о том, что мне нужна забота, когда я был ребенком, но когда дело доходило до романтических отношений, я втайне мечтал о ком-то, кто бы просто знал, в чем я нуждаюсь, и давал бы мне это.
И одним поцелуем Гидеон добился именно этого.
Я понятия не имел, как долго длился поцелуй, но к тому времени, как он оторвался от моих губ, у меня уже кружилась голова от недостатка кислорода. Я обвился вокруг Гидеона, как виноградная лоза. Не говоря уже о том, что, каким-то образом, в процессе поцелуя я оказался прижатым спиной к его грузовику. Я был рад услышать, что Гидеон дышит так же тяжело, как и я. Его лоб был прижат к моему, и он все еще держал одну руку у меня на спине, а другой перебирал мои волосы.
- Ты должен пойти ко мне домой и съесть со мной спагетти.
Эти слова должны были показаться забавными, учитывая то, что произошло прямо перед ними, но в его заявлении не было ничего смешного. Я подозревал, что таким образом он пытается справиться с тем, что только что произошло, и я это понял. С того момента, как он спас мне жизнь, у меня было немало фантазий о нем, но ни одна из них не соответствовала действительности. Мои пальцы чесались прикоснуться к каждому кусочку его обнаженной кожи. Я хотел попробовать ее на вкус. У меня было приличное количество мужчин с тех пор, как я потерял девственность в зрелом возрасте двадцати двух лет, но я не мог припомнить ни одного полового акта, который мог бы сравниться хотя бы с одним поцелуем Гидеона. Я боялся того, что это означало.
Так что да, идея со спагетти показалась мне чертовски хорошей.
- Ладно, - сказал я.
К моему удивлению, губы Гидеона снова коснулись моих в нежнейшем, сладчайшем поцелуе, а затем его рука обхватила мою. Он подвел меня к пассажирскому сиденью грузовика и открыл передо мной дверь. Он делал это и раньше, но почему-то на этот раз все было по-другому. Как будто он открывал мне дверь не потому, что я был слепым, а потому, что сам этого хотел. Потому что это было то, что человек сделал бы для того, кто ему небезразличен.
Когда Гидеон закрыл дверь, я заставил себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоить свое разбушевавшееся либидо. Я понятия не имел, что произойдет, когда мы доберемся до его дома. Мне было все равно, до тех пор, пока он не скажет мне, что все это было ошибкой.
Даже если так оно и было.
Гидеон завел грузовик и свистнул Брюеру. Я услышал, как пес запрыгнул в грузовик. Это напомнило мне о том, почему Гидеон вообще появился в домике. Это заставило меня вспомнить наш разговор.… Ладно, нашу
Я все еще не понимал, как разговор о презервативах и смазке привел к тому, что Гидеон поцеловал меня, но я не собирался спорить с ним по этому поводу. Я рассеянно подумал, есть ли у него дома и то, и другое. На самом деле у меня в бумажнике лежали презерватив и пакетик со смазкой, но, поскольку я не собирался выходить из домика, бумажника при мне не было.
- Что? - услышал я вопрос Гидеона.
Я посмотрел в его сторону и спросил:
- А?
- Ты улыбаешься, - сказал Гидеон.
- А ты нет? - спросил я.
Если бы я не улыбался из-за презерватива и смазки, которые лежали бесполезными на моем кухонном столе, я бы наверняка улыбнулся тому факту, что Гидеон поцеловал меня. Что, если мужчина рядом со мной не чувствовал того же?
- Правду? - спросил он.
О Боже, это не предвещало мне ничего хорошего. Но я все равно кивнул.
- Не уверен, что чувствую в данный момент.
Вот так просто мое хорошее настроение испарилось. Я хотел спросить его, что его так смутило. Потом захотел узнать, что я вообще тут делаю. Зачем мы вообще ехали к нему домой? Но потом до меня дошла страшная правда, когда подумал о том, как мало знаю о прошлом Гидеона.
В частности, о его жене. Черт возьми, я даже не знал, был ли он женат. Он только упомянул, что у него есть дочь. Для этого ему определенно не нужно было быть женатым…
- Гидеон, пожалуйста, скажи мне, что это не был твой первый поцелуй с парнем.
Я знал, что, вероятно, мне следовало подождать с этим разговором, пока мы не приедем к нему домой, но были вопросы, на которые нужно было получить ответы прямо сейчас. Когда Гидеон не ответил, мой желудок сжался, и уверен, что тихий стон отчаяния вырвался из моего горла, прежде чем я смог его скрыть.
- О Боже, - тихо сказал я.
Я избегал именно этого сценария всю свою жизнь. Я специально оттолкнул Гидеона после того, как узнал о происшествии с седьмым рядом, потому что знал, что не смогу находиться рядом с этим человеком, пока он встречается с кем-то другим. По той же причине я никогда не ухаживал за гетеросексуальными мужчинами.
И теперь я взял и поцеловал его. Он экспериментировал со мной по какой-то причине, но для меня этот поцелуй был настоящим.
- Думаю, тебе, наверное, следует отвезти меня домой, - пробормотал я.
- Я так не думаю, - ответил Гидеон.
- Гидеон, я не эксперимент...
- Лекс, у меня только что был лучший ебаный поцелуй в моей жизни.
Его речь ошеломила меня, и я замолчал, хотя мне и удалось выдавить из себя:
- Ладно, - чтобы он понял, что я не игнорирую его.
Я не знал, к какой части его заявления мысленно обратиться в первую очередь. К факту, что поцелуй был для него таким же волнующим переживанием, как и для меня, или к факту, что он так долго был женат и у него было двое детей.
Я нервничал по мере того, как шли минуты, потому что понятия не имел, что произойдет, когда мы приедем к нему домой. На самом деле вопрос был даже не в том, будем ли мы заниматься сексом, потому что все было намного сложнее. Гидеон не говорил этого, но интуиция подсказывала мне, что его ориентация сыграет важную роль в нашем разговоре. То, что ему понравилось целовать меня, не означало, что он действительно был
Либидо человека может заставлять его вести себя самым странным образом, но, в конечном счете, это внутренние противоречия, который он должен преодолеть, чтобы принять себя таким, какой он есть на самом деле. То, что Гидеон хотел меня, не означало, что он
- Не двигайся, - скомандовал Гидеон, останавливая грузовик.
Я был не из тех, кто подчиняется приказам Гидеона, но это совсем другое дело. Я полагал, что был еще кое-что, о чем я не хотел слишком много думать.
Я услышал, как Гидеон выбирается из грузовика, и через несколько секунд моя дверь открылась. К моему удивлению, Гидеон снова взял меня за руку, чтобы помочь выйти, но вместо того, чтобы перекинуть ее через свою руку, он сжал ее. Он прижимал наши тела друг к другу, когда закрывал дверцу грузовика и вел меня к своему дому. На нем не было перчаток, поэтому я чувствовал, какие теплые у него ладони. Сила его пальцев опьяняла, как и шероховатость подушечек. Я представил, как они исследуют каждый дюйм моего тела. По мне пробежала невольная дрожь.
- Холодно? - Спросил Гидеон.
- Ни капельки, - признался я. Пока мы шли, я чувствовал на себе взгляд Гидеона.
- Ступеньки в паре футов.
Говоря это, Гидеон замедлил шаг, и к тому времени, когда мы достигли ступенек крыльца, он остановился, чтобы я мог нащупать ногой первую ступеньку. Он оставался рядом со мной, пока мы поднимались, а затем я услышал скрип двери, когда он толкнул ее. Часть меня просто хотела, чтобы он схватил меня и затащил внутрь, чтобы сделать со мной все, что захочет, просто чтобы мне не пришлось иметь дело с трудным разговором, который, знал, нам предстоял.
Гидеон ничего не сказал, закрывая дверь. Он отпустил мою руку, и я сделал несколько шагов вперед, чтобы не мешать ему закрыть дверь. Мгновение спустя я почувствовал, что он стоит у меня за спиной. По моей коже побежали мурашки, когда его руки скользнули по моей шее с обеих сторон. Он опустил руки ниже, но только для того, чтобы снять с меня пальто. Я услышал шорох ткани, когда он, по-видимому, вешал мое пальто, но затем наступила тишина. На этот раз не было необходимости окликать его, чтобы убедиться, что он все еще здесь. Я знал, что он здесь. Я слышал его дыхание и чувствовал запах одеколона, или лосьона после бритья, или чего там еще.
Услышав его шаги, я попытался проследить за ними, но в этом не было необходимости, потому что он снова оказался у меня за спиной. Сначала он не прикасался ко мне руками, хотя я чувствовал, как его широкая грудь прижимается к моей спине. Мне так хотелось прижаться к нему. Но я не двигался с места, потому что не был уверен, чего он от меня хочет, и не хотел испортить момент.
Мое сердце бешено колотилось в груди, когда порыв мягкого воздуха коснулся кожи на моей шее. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это нос Гидеона прижимается к моему уху. Казалось, он пытается вдохнуть меня. Он задержался на мгновение, прежде чем его губы скользнули вниз по моей шее. Я чувствовал, что вот-вот взорвусь от желания, чтобы он прикоснулся ко мне или, по крайней мере, позволил мне прикоснуться к нему. Я сжал руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению потянуться к нему и испортить момент. Гидеон продолжал исследовать мою шею, хотя его губы лишь время от времени скользили по моей коже. Я чувствовал, как он прижимается сзади пахом, но давления было недостаточно, чтобы понять, твердый он или нет.
Я, безусловно, был твердым.
Гидеон выбрал именно этот момент, чтобы сильнее прижаться носом к моей шее, и это заставило меня склонить голову набок, чтобы предоставить столько доступа, сколько ему было нужно. Его губы были мягкими, когда он время от времени касался моей кожи поцелуями. У меня закружилась голова от того, что задерживаю дыхание, поэтому я, наконец, заставил себя выдохнуть. Это движение помогло мне немного расслабиться, но когда Гидеон накрыл мои сжатые в кулаки руки своими ладонями, я снова застыл на месте.
- Лекс, - выдохнул Гидеон, играя пальцами с моими.
Когда я понял, чего он хочет, то раскрыл ладони, и он мгновенно переплел наши пальцы. Он поднял наши соединенные ладони, скрестив их в процессе, а затем прижал их к моей груди. В результате я почувствовал, как меня окутывает тепло и сила. Губы Гидеона нашли чувствительное местечко между моей шеей и плечом. Он поцеловал меня там один раз, затем второй. Затем его язык лизнул это местечко, и я был уверен, что сейчас кончу в штаны.
- Гидеон, - сказал я хриплым шепотом.
Как бы сильно я не хотел испортить момент, я не хотел унижать себя. У меня и раньше был секс, но определенно не было опыта. Если верить моим предыдущим любовникам, особенно Грэйди, у меня это не очень получалось.
- Прости, Лекс. Хочешь, чтобы я прекратил? - Спросил Гидеон.
Я знал, что должен согласиться. Я знал, что нам нужно поговорить. Я знал, что для меня было бы лучше, если бы мы не торопились. Я многое знал. Но только в одном я был уверен на сто процентов.
- Не останавливайся, Гидеон. Пожалуйста, не останавливайся.
Глава четырнадцатая
Я действительно привел его к себе домой с единственной целью - поговорить о том, что произошло… о поцелуе, который все изменил.
Но, видя, как он стоит в моей кухне, повернувшись ко мне спиной, и как он полностью доверяет мне, то понял, что нет слов, чтобы объяснить, что произошло. Как я мог сказать ему, что за те несколько мгновений, проведенных с ним, я почувствовал себя более живым, чем за всю свою жизнь? Как я мог объяснить то, чего даже сам не понимал? И как, черт возьми, я мог держать свои руки при себе теперь, когда, наконец, узнал, что он чувствовал?
Я был жаден.
Я хотел большего.
Я хотел всего.
Как бы мне ни хотелось познать каждый дюйм тела Лекса, я был не настолько глуп, чтобы думать, что могу просто заявить на него права и покончить с этим. Во-первых, у меня не было достаточного опыта, знать, с чего начать. И, во-вторых, я был в ужасе от того, что могу сорваться посреди всего этого и не только опозорить себя, но и расстроить Лекса. Я вспомнил, что его придурок бывший сказал ему о том, что он рад, что больше не нужно притворяться, что ему нравится прикасаться к Лексу. Лично я думал, что парень должен быть абсолютно безумен, чтобы не получать удовольствия от прекрасного тела Лекса, но это к делу не относилось. Слова Грэйди оставили шрамы на душе Лекса, так же как и его действия. Я бы ни за что на свете не рискнул поступить так же, даже если бы у меня были добрые намерения.
Но это не означало, что я мог просто забыть о своих чувствах. И что я чувствовал в этот момент, так это необходимость быть ближе к Лексу. Его кожа была опьяняющей. В одних местах она была мягкой, а в других - грубой. У него проступила небольшая щетина, так что на шее у него были участки, которые на моих губах должны были казаться неприятными.
Это было не так. Мне нравилось исследовать их. А еще мне нравилось, как он совпадал со мной. Моя жена была миниатюрной, поэтому у нас всегда возникала дополнительная проблема - мы пытались расположиться так, чтобы нам обоим было удобно. Но с Лексом все, казалось, подходило идеально, хотя он все равно был ниже меня ростом. С того момента, как я поцеловал его, мой член в штанах казался стальной кочергой, поэтому, обнимая его сзади прямо там, на кухне, я старался не вдавливать свой пах в его задницу так, как мне хотелось. Я не хотел отпугнуть его неправильным сообщением.
Я продолжил исследовать шею и ключицы Лекса. Его рубашка мешала, поэтому мне пришлось ограничиться небольшим количеством свободной кожи. Но я был совершенно доволен этим, потому что мои руки тоже были в движении, и они воспринимали совершенно другую гамму ощущений.
Я положил руки Лекса ему на грудь, но когда я убрал свои, он оставил их на месте. Это означало, что я мог свободно их исследовать. Я провел правой рукой вниз по его животу. На нем была рубашка с длинными рукавами из более плотного материала, чем та, что была на нем в день нашей первой встречи. Но я все равно чувствовал игру мускулов под своей рукой, когда Лекс делал вдохи и выдохи.
Пока мой рот исследовал линию подбородка Лекса, я пальцами приподнял его рубашку, чтобы посмотреть, какая на ощупь кожа у него на животе. По большей части она была мягкой и податливой, хотя и покрывала твердые мышцы. Когда кончики моих пальцев коснулись линии волос от его пупка, ведущей на юг, мой и без того болезненный член набух еще больше, и я приглушенно выругался, уткнувшись Лексу в шею.
Это был нехороший знак. Это означало, что я ни за что не смогу продолжать исследовать его тело, не заходя слишком далеко. Меня охватило разочарование, но я отбросил его и заставил себя отступить на шаг от Лекса. Но прежде чем я успел опустить руку, Лекс накрыл ее своей, а затем потянулся другой рукой за спину. Она легла мне на бедро.
- Не останавливайся, - задыхаясь, сказал Лекс. Затем он сделал шаг назад, одновременно притягивая меня к себе. Несмотря на разделяющую нас ткань, под моей кожей словно взорвалась тысяча фейерверков, когда член прижался к его сладкой попке.
- Блядь, - прорычал я, обхватывая Лекса за талию, чтобы удержать на месте.
Лекс повернул голову так, чтобы завладеть моими губами. Наш второй поцелуй был очень похож на первый, потому что он поглотил меня почти мгновенно. Все мои благие намерения были забыты, когда я погрузил язык в сладкую глубину рта Лекса. Я услышал и почувствовал, как он застонал, когда я исследовал его. Свободной рукой я схватил его за волосы, чтобы держать так, как мне хотелось, а потом завладел его ртом в собственническом поцелуе. Но когда Лекс пылко ответил на поцелуй, остатки самообладания, которые у меня были, разлетелись на миллион кусочков.
- Лекс, - прорычал я ему в губы.
Я забыл, что должен был не торопиться не только потому, что он мужчина, но и потому, что не хотел причинять ему боль. Мой мозг даже не дал мне времени осознать тот факт, что это был мужской рот. Все, что меня волновало, это то, что теперь он принадлежал мне так же, как мой принадлежал ему.
Лекс все еще стоял передо мной, прижавшись спиной к моей груди. Я начал поворачивать его, чтобы поцеловать полнее, но тут его рука скользнула между нашими телами, и он стал водить ею по моему члену. Я застонал от удовольствия, когда огонь пробежал по моему позвоночнику. Я крепче сжал его и стал трахать его руку. Не имело значения, что между нами, казалось, были километры ткани. Меня даже не волновало, что я кончу в штаны, как возбужденный подросток. Все, о чем я заботился, это кончить и заняться им.
Я смутно осознавал, что пальцы Лекса пытаются расстегнуть пуговицу на моих джинсах. Его губы все еще были на моих, поэтому, когда он прорычал:
- Помоги мне, - я сделал это без колебаний.
Я расстегнул пуговицу одновременно с тем, как Лексу, каким-то образом, удалось расстегнуть молнию на моих джинсах. Секундой позже его горячая ладонь обхватила мой член. Я не был уверен, как ему вообще удалось запустить руку мне в нижнее белье. Но это не имело значения, потому что результат был сногсшибательным. Я оторвался от его рта и прижался лицом к его плечу, начав тереться об него.
Я едва расслышал звук расстегиваемой другой молнии. Мне удалось заглянуть Лексу через плечо и увидеть, что он пытается одной рукой стянуть с себя штаны. Как только он расстегнул штаны, я увидел головку его члена, выглядывающую из-за пояса. Я был потрясен, когда мой рот наполнился слюной при виде прозрачной жидкости, стекающей с кончика. Я не знал, что заставило меня это сделать, но я наклонился и оттолкнул руку Лекса. Когда я провел большим пальцем по его головке, Лекс простонал мое имя. Он все еще держал руку на моем члене, поэтому я быстро проделал с ним то же самое, что он делал со мной. Каким-то образом, Лексу удалось спустить штаны, так что обнажились вся его передняя и задняя части.
Поскольку его рука обхватывала мой член, только мои яйца имели удовольствие ощущать мягкость его кожи, но меня это более чем устраивало. По крайней мере, я так думал. Потому что мгновение спустя Лекс разжал руку, так что кожа моего члена соприкоснулась непосредственно со складкой его задницы.
- О Боже, - выдохнул я.
В этот момент мои инстинкты взяли верх, и я начал двигать член Лекса с той же скоростью, с какой водил членом по его заднице. Я был уверен, что лучше и быть не может, пока Лекс не завел свободную руку за спину и не оттянул одну ягодицу. Я мельком увидел его дырочку как раз перед тем, как он засунул мой член между тугих половинок.
Все это привело меня в возбуждение, и это было уже чересчур. Я забыл о члене Лекса и обхватил его обеими руками, начав дико двигать своим членом по его складке.
Лекс встречал толчки телом, давая мне необходимую опору. Оргазм обрушился на меня из ниоткуда и чуть не поставил на колени. Я закричал, когда наслаждение пронзило все мои нервные окончания. Давление на мои яйца было болезненным, а сперма струя за струей, казалось, вырывалась из моего тела. Волны удовольствия прокатывались по моей спине и распространялись по конечностям, а оргазм длился и длился. Я чувствовал, как мое освобождение стекает вниз из того места, где оно ненадолго скапливалось на пояснице Лекса.
Что-то горячее коснулось моего предплечья, когда Лекс издал нечеловеческий стон и произнес мое имя. У меня хватило здравого смысла открыть глаза и увидеть, как его собственная сперма вырывается из него длинными белыми полосами, которые окрасили мою руку и его живот.
Мой оргазм, казалось, длился вечно, и к тому времени, когда скрученное напряжение внутри меня начало ослабевать, я почувствовал себя измотанным и, в конце концов, упал на Лекса. Мы оба слишком тяжело дышали, чтобы говорить, и это было хорошо, потому что я понятия не имел, что сказать. Все произошло так быстро и было продиктовано раскаленной добела страстью.
Но когда до меня стала доходить реальность, я принял ситуацию такой, какая она есть. Я стоял полуголый посреди своей кухни с мужчиной, которого едва знал. Мой член был по-прежнему крепко зажат между его ягодиц, и его сперма капала на пол в моей кухне... кухонный пол моих
Может, мы и не трахались в традиционном смысле этого слова, но я не мог забыть тот факт, что у меня только что был мой первый сексуальный опыт с представителем своего пола.
И я наслаждался каждой секундой этого процесса.
Только сейчас наступил момент, когда я действительно должен был понять, что все это значит.
Глава пятнадцатая
У меня было много таких «утро после» моментов… тех, которые даже не обязательно утром. Обычно это приводило к тому, что парень, с которым я был, придумывал какой-нибудь предлог, чтобы уйти на работу рано или поздно, или что-то в этом роде. В любом случае, как только они заканчивали со мной, они спешили выйти за дверь, а я оставался с чувством утраты, использования и лишь слегка насытившись. Но, по крайней мере, тогда я все еще был здоров, так что смог без труда добраться домой.
То, что только что произошло с Гидеоном, настолько сильно выходило за рамки обычного распорядка «утра после», что я понятия не имел, что делать дальше. Поэтому я ничего не делал. Я стоял и ждал, когда Гидеон сделает первый шаг.
Это не заняло у него много времени. Весь жар и затянувшееся удовольствие от оргазма покинули мое тело, когда Гидеон отстранился от меня. Сам факт того, что его член выскользнул из ложбинки между моими ягодицами, напомнил мне, что
Ладно, может, я и не был
- Я провожу тебя в ванную, чтобы ты мог привести себя в порядок, - сказал Гидеон.
Я скучал по теплу его тела, но еще больше мне не хватало хриплого тона в его голосе, когда он произносил мое имя.
Поскольку я не мог представить, что проведу еще несколько неловких секунд с этим человеком, то сказал:
- Если не возражаешь, думаю, что смогу найти ее сам.
- Да, конечно. - Все, что Гидеон сказал в ответ, а затем я услышал, как он ходит вокруг меня.
Я поймал себя на том, что хочу, чтобы он протянул руку и коснулся моей руки, или схватил меня за пальцы, или сделал что-нибудь, чтобы сказать мне, что то, что только что произошло, не было плохим. Что мы преодолеем эту неловкость и пойдем дальше. Но я на самом деле не знал, что это было за «дальше». У нас не могло быть настоящих отношений, когда столько всего стояло на нашем пути. И он сказал, что не хотел использовать меня в качестве эксперимента.
Так что же на самом деле осталось? Физические отношения продолжатся, пока я остаюсь в Фишер-Коув? Даже если он этого хотел, было ли этого достаточно для меня? Я уже проходил через нечто подобное с Грэйди, и это почти уничтожило меня. Нет, я не думал, что Гидеон будет использовать меня так, как это сделал Грэйди, но с Гидеоном, вероятность влюбиться в кого-то, кто мне не подходит, была вполне реальной.
Я заставил себя сосредоточиться на том, чтобы добраться до ванной. Это означало думать о таких вещах, как, например, в какую сторону я смотрел, когда вошел на кухню. Было тяжело осознавать, что Гидеон, вероятно, наблюдает за тем, как я прихожу в себя, но это побудило меня больше думать о том, как выбраться из комнаты, чем о чем-либо другом. Не было Брюера, который мог бы мне помочь, так что я был предоставлен самому себе. Я знал, что могу попросить Гидеона о помощи, но это было последнее, что я хотел делать.
Продвигался я медленно, и было несколько рискованных моментов, когда я натыкался на мебель, но я добрался до ванной Гидеона. Я застегнул штаны только после того, как Гидеон отстранился от меня, так что снять джинсы было достаточно легко. После предыдущего посещения ванной я знал, что рядом с раковиной лежит полотенце для рук. Поскольку я понятия не имел, есть ли в комнате другие банные полотенца, я намочил это полотенце под струей теплой воды и стал счищать липкую жидкость со своего члена и живота. Само это действие заставило меня вспомнить, как сильно я кончил.
Для человека, который раньше не был с мужчиной, Гидеон проделал чертовски хорошую работу, заставив меня забыть об этом. Мне бы очень хотелось видеть такие вещи, как его рука, обнимающая меня за талию. Но поскольку был вынужден полагаться на другие чувства, я замечал то, чего иначе не смог бы заметить. Например, то, как крепко Гидеон держал меня за руку, которую я не мог видеть. И как он, тяжело дыша, шептал мне на ухо слова, которые, не уверен, осознавал ли он сам, что говорит.
- Возьми себя в руки, Лекс, - сказал я себе, потому что чувствовал, как мой член реагирует на мысленные образы, возникающие у меня в голове.
Закончив с передом, я сосредоточился на спине. Мои щеки, те, что были на лице, горели, когда я вытирал сперму Гидеона со спины и между ягодицами.
Это все, что я делал, чтобы снова не возбудиться. От одной мысли о том, как Гидеон кончил мне на кожу, кровь забурлила.
Закончив приводить себя в порядок, я мысленно набрал несколько строк кода, а затем медленно направился обратно на кухню. Я слышал, как льется вода и несколько раз открывается и закрывается дверца холодильника. Я слышал, как Гидеон что-то бормочет себе под нос. Хотя я был отчасти рад, что не расслышал самих слов.
Бормотание прекратилось, как и все остальные звуки, мгновение спустя, и я решил, что Гидеон заметил меня. Этот факт подтвердился, когда Гидеон сказал:
- О, вот и ты. Ты, э-э, не хочешь чего-нибудь выпить? Ты смог найти то, что тебе было нужно, в ванной? Я как раз начал готовить спагетти. Ты все еще голоден, да? Я могу приготовить что-нибудь еще, кроме спагетти, если ты не в настроении. Кажется, у меня в морозилке есть несколько стейков...
- Гидеон, дыши, - сказал я, пытаясь определить, где он находится, чтобы придвинуться к нему поближе.
Я не думал, что у него приступ паники, но он определенно был в шоке. Я вытянул руки перед собой и начал двигаться в том направлении, где, как я думал, он был. Я чуть не закричал от радости, когда наши пальцы соприкоснулись. Я знал, что он должен был протянуть мне руку, но я не слышал, как он шагнул вперед, так что я понял, что сам сократил расстояние между нами. По какой-то причине этот маленький успех в этот момент изменил для меня все. Я забыл, что должен так же нервничать и смущаться, как и он. Вместо этого я обнаружил, что провожу ладонями по его рукам, касаюсь его лица. Я удивился небольшой щетине, которую почувствовал, обхватив его щеки. Это был первый раз, когда я смог «увидеть» его, пусть даже только руками.
- Просто дыши, - напомнил я мужчине, стоявшему передо мной.
Я чувствовал себя идиотом из-за того, каким эгоистичным был. Я беспокоился о том, как неловко мне пришлось после этого, но я мог только представить, через что проходил Гидеон. Когда я впервые занимался сексом или даже когда меня впервые поцеловали, я, по крайней мере, знал, что я гей. Из всего, что говорил Гидеон, его новообретенная сексуальность была совершенно неожиданной. Не уверен, сколько времени ему понадобилось, чтобы осознать свое влечение к другому парню, но он перешел от поцелуя к интенсивному сексуальному контакту за считанные минуты, так что он должен был испытывать беспокойство по этому поводу.
- Прости, - выдохнул Гидеон.
Мне понравилось, что он не пытался отодвинуться от меня. На самом деле, казалось, что он шагнул ко мне, облегчая ласки его лица.
- Не извиняйся, - предложил я, а затем сделал то, что казалось мне самой естественной вещью в мире.
Я притянул его лицо к себе и коснулся губами его виска. Это был мой способ сказать, что, что бы ни случилось, с ним все будет в порядке. С нами обоими все будет в порядке.
- Просто поговори со мной, Гидеон.
Гидеон резко выдохнул.
- Я не знаю, что, блядь, я делаю.
- Это понятно, - сказал я. - Если это твой первый раз с другим парнем...
- Я не это имел в виду. Но да, это так. - Я был удивлен, когда пальцы Гидеона скользнули по моим волосам. - Боже, они такие мягкие, как я и представлял.
Я улыбнулся и спросил:
- Ты представлял, как прикасаешься к моим волосам?
Так как мои руки были на щеках Гидеона, я чувствовал, как они двигаются. Поэтому я знал, что он улыбался, когда сказал:
- С самого первого дня.
- Значит, несмотря на то, что я был грубым засранцем, ты все равно хотел прикоснуться к моим волосам? - спросил я.
- Ты не был груб... - начал он, но я прервал его, притянув к себе и прижавшись губами к его губам.
- Да, был, - твердо ответил я. - А теперь скажи, почему ты думаешь, что не знаешь, что делаешь?
Он снова вздохнул, а затем его руки скользнули по моим бокам, пока не оказались на талии.
- Лекс, мы просто… мы просто...
- Да, - сказал я с легкой улыбкой. - Мы
Гидеон усмехнулся, и я почувствовал это всем своим существом.
- На моей кухне, - продолжил Гидеон. - Я не совсем понимаю, что нужно делать, когда случается нечто подобное.
- Я тоже, - признался я. - Может, не обязательно придерживаться протокола. Может, мы просто будем делать и говорить то, что считаем правильным.
Гидеон кивнул, и я понял это, потому что все еще держал руки на его щеках. И вдруг его губы прижались к моим в сладком, обжигающем поцелуе, от которого у меня поджались пальцы на ногах. Когда он прервал поцелуй, я почувствовал, что совершенно потерял равновесие. Я был рад, что Гидеон поддерживал меня, иначе я бы точно упал. Этот мужчина действительно умел целоваться.
- Это то, что я должен был сделать пять минут назад, - пробормотал Гидеон и снова нежно поцеловал меня. Легкое прикосновение губ к губам, но оно было таким же волнующим. - Это было невероятно, Лекс.
- Так и было, - согласился я.
Между нами возникла некоторая неловкость, но это было совсем не похоже на то, что произошло после нашей встречи. Гидеон провел ладонями по моим рукам, прежде чем сказать:
- Иди, посиди, пока я готовлю ужин. Хочешь чего-нибудь выпить?
- Воды было бы здорово, - сказал я.
Мне понравилось, что Гидеон не повел меня к кухонному столу. Я чувствовал себя немного неловко, пытаясь найти его самому, но это была еще одна из тех маленьких побед, когда мне это удалось.
Гидеон поставил стакан с водой на стол передо мной. Когда я потянулся за ним, то почувствовал, как его пальцы на секунду или две прошлись по моей шее. Прикосновение было кратким, но оно сильно подействовало на меня. Моменты, подобные этим, были именно тем, что я искал всю свою жизнь.
Я хотел семейных сцен.
Я хотел просыпаться рядом с одним и тем же мужчиной каждое утро до конца своих дней.
Я мечтал о тех, казалось бы, незначительных моментах, когда мы просто сидели бы и читали, или смотрели телевизор, или что-то еще, держась за руки, или были связаны каким-то другим образом. Я начал верить, что это несбыточная мечта, но Гидеон все больше и больше убеждал меня, что это возможно.
Я пытался предостеречь себя от подобных мыслей, потому что они могли вернуться только для того, чтобы обернуться против меня, но, признаться, было трудно не начать мечтать о том, как мы будем жить долго и счастливо с Гидеоном.
Гидеон почти ничего не говорил, пока готовил, но это было нормально, потому что я использовал это время, чтобы попрактиковаться в том, что происходит вокруг. Он не производил много шума, когда готовил, и я решил, что это делает его более эффективным. Я хотел спросить его, как долго он готовит сам, но решил, что это часть личной жизни, которой мы еще не достигли. Несмотря на нашу прежнюю близость, я знал, что мы не в том положении, чтобы вот так запросто рассказывать друг другу обо всем на свете. Я, конечно, не собирался рассказывать ему, чем мы с братьями занимались, когда не занимались своей работой. Я и представить себе не мог, что когда-нибудь расскажу ему об этом. И было кое-что из моего детства, о чем я, конечно же, никогда бы ему не рассказал…
Когда Гидеон пятнадцать минут спустя поставил передо мной тарелку с едой, я был ужасно голоден. Меня даже не волновала перспектива поставить себя в неловкое положение, пытаясь съесть спагетти. В этот момент я понял, что Гидеон неоднократно видел меня в самом уязвимом состоянии, и он все еще был здесь.
Только через пару минут, когда моя тарелка опустела, я осознал, как быстро проглотил еду.
- Хочешь еще? - Спросил Гидеон.
Обычно я не был большим любителем поесть и редко питался тяжелой пищей с большим количеством углеводов, но быстро кивнул и сказал:
- Думаю, придется найти способ сжечь лишние калории сегодня вечером. - Только через несколько секунд я прокрутил эти слова в своей голове и быстро пробормотал: - Я имею в виду, с помощью упражнений. Таких, которыми занимаются в спортзале, а не в…
Я спохватился, прежде чем произнести «в постели», но это не имело значения, потому что я слышал, как Гидеон захихикал, накладывая мне на тарелку еще макарон. Я понятия не имел, что на меня нашло, но я схватил с тарелки спагетти и бросил в его сторону. На спагетти еще не было соуса, поэтому я решил, что она не причинит особого вреда, в смысле пятен.
Хихиканье внезапно прекратилось. Не прошло и пяти секунд, как что-то со шлепком ударило меня в грудь. Даже не притрагиваясь к этому, я знал, что это спагетти
- Боже мой, - сказал я, неверяще. - Ты за это заплатишь.
Я схватил в пригоршню спагетти, но не успел даже швырнуть в Гидеона, как раздался еще один шлепок. На этот раз спагетти попали мне в шею.
- Что ты там говорил? - Спросил Гидеон.
Я бросился в его сторону, изо всех сил стараясь не удариться при этом о стол. Каким-то образом я оказался на коленях у Гидеона, хотя и полагал, что он приложил к этому руку, потому что сомневался, что смог бы принять эту позу самостоятельно. Я хотел швырнуть спагетти ему в лицо, но тут его губы накрыли мои. Этот поцелуй так глубоко проник мне в душу, что я полностью растворился в нем. Только когда Гидеон прервал поцелуй, я сказал:
- Ты ведешь нечестную игру. - Затем я размазал спагетти по его лицу.
Гидеон от души рассмеялся, а затем притянул к своим губам. Я снова поцеловал его, хотя мне пришлось отодвинуть в сторону застрявшую у меня на пути спагетти, чтобы полностью завладеть его ртом. Весь юмор от нашей импровизированной борьбы едой улетучился, поцелуй длился и длился. Руки Гидеона были на моей заднице, он держал меня у себя на коленях, в то время как мои обвились вокруг его шеи и запутались в волосах. Я знал, какую сцену мы, должно быть, устроили, мы оба были покрыты спагетти, но мне было все равно. Жажда, которую я испытывал к Гидеону, не была похожа ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Его напористость пугала меня, но и остановить его было невозможно. Лучшее, что я мог сделать, это жить настоящим моментом и не думать о последствиях.
Когда наше желание вышло из-под контроля, я снова потянулся к пуговице на джинсах Гидеона. Я ожидал, что он остановит меня, но, к моему удивлению, он в ответ проделал то же самое с моими брюками. За считанные секунды мы освободили члены друг друга. Я водил рукой по стволу Гидеона, впиваясь в его рот. Он проделал то же самое со мной, с той лишь разницей, что, когда мои брюки были спущены, его большая рука могла свободно скользнуть мне сзади за пояс, исследуя. По тому, как он дразнил мою складку указательным пальцем, а другой рукой сжимал мой член, я понял, что долго не продержусь.
- Гидеон, - выдохнул я между поцелуями. Я крепко схватил его за волосы, чтобы он не попытался вырваться из моих объятий.
Но он и не пытался. Вместо этого он запустил руку мне в штаны и притянул к себе, так что мой член оказался прижатым к его члену. Я вскрикнул, когда он отбросил мою руку и обхватил нас обоих своими крупными пальцами. Когда он контролировал нижнюю часть наших тел, а я завладевал его ртом и делал так, как мне хотелось, мы стремились к оргазму, как будто от этого зависела сама наша жизнь.
Я закричал ему в рот, кончая. Это было жестко, быстро и мучительно великолепно. Все мое тело сотрясалось, когда я выстреливал одну порцию за другой.
- Блядь, - простонал я, прижимаясь бедрами к Гидеону.
Его рука продолжала ласкать меня, лаская себя, поэтому, когда он кончил, мое тело содрогнулось от сильного толчка. Ощущение того, как Гидеон кончил, стекая по моей головке, заставило меня снова прижаться губами к губам Гидеона. Я поцеловал его изо всех сил, потому что в этот момент понимал, что все равно не смог бы подобрать нужных слов, чтобы объяснить, что я чувствую.
К тому времени, когда мы оба успокоились, наслаждаясь нашим освобождением, мы нежно целовались и прикасались друг к другу. Между остывающей спермой и влажным соусом для спагетти я чувствовал себя совершенно разбитым, но у меня не было ни малейшего желания покидать его объятия, прижимающие меня к его груди. Но я знал, что мы не сможем оставаться так вечно.
- Ну что, ужин был хорош? - Спросил Гидеон.
Юмор в его голосе заставил меня улыбнуться ему в губы.
- Сравнительно, - сказал я.
- Думаю, мне просто нужно поработать над этим.
Я пробормотал что-то в знак согласия и нежно поцеловал его, прежде чем попытался слезть с его колен. Но, к моему удивлению, Гидеон крепче прижал меня к себе.
- Тебе нужно еще куда-то? - спросил он.
- Я как раз собирался посетить твою ванную и привести себя в порядок.
- Ну, поскольку у меня только одна ванная, думаю, нам нужно придумать, как разделить ее на двоих.
Прежде чем я успел ответить, Гидеон внезапно встал, увлекая меня за собой. Я вскрикнул от удивления, но моя задница не коснулась пола, как я ожидал. Когда я понял, что Гидеон не собирается меня отпускать, обхватил его ногами.
- Я могу ходить, - напомнил я ему, наклоняя голову и касаясь губами его губ.
Гидеон выругался, но не уверен, было ли это из-за моего поцелуя или потому, что он на что-то наткнулся, вероятно, на один из стульев вокруг стола.
- Угу, - согласился Гидеон, но не отпустил меня.
Я продолжил целовать его.
- А что насчет беспорядка? - спросил я.
Гидеон остановился, затем повернулся и пошел в другом направлении.
- Нагнись и открой дверь, - сказал он.
Я не задавал ему вопросов. Я просто сделал то, что он сказал. Как только дверь открылась, Гидеон крикнул:
- Брюер! - Примерно через десять секунд послышался отчетливый звук цоканья когтями по полу. Затем я услышал, как закрылась дверь. - Проблема решена, - сказал Гидеон, а затем его губы снова нашли мои.
Потребовалось много времени, чтобы добраться до ванной, но я, конечно, не жаловался. Честно говоря, я не понимал, как этот мужчина мог нести меня так долго. Когда Гидеон опустил меня на пол, я не был на сто процентов уверен, в какой комнате мы находимся, пока Гидеон не включил душ. Он сказал, что мы разделим его, но теперь, когда мы были здесь, я не мог не нервничать. Мне было интересно, нервничал ли он тоже. Во всяком случае, для него это было бы более странно, чем для меня.
- Ты не возражаешь? - спросил я.
- Лекс, не думаю, что смогу подобрать слова, чтобы сказать тебе, насколько я согласен.
А потом он потянулся к подолу моей рубашки.
Глава шестнадцатая
Три невероятно жарких сексуальных контакта в течение менее чем часа.
Хотя я, признаться, все еще переживал тот факт, что эти контакты были с мужчиной, самым потрясающим было то, что я смог заниматься сексом так много раз. Конечно, последний раз в душе прелюдия длилась значительно дольше, но когда я прижал Лекса к стенке так, что его спина оказалась на одной линии с гладким кафелем, и стал тереться нашими напряженными членами друг о друга, одновременно занимаясь любовью с его ртом, я кончил так же сильно как и в первые два раза.
Даже сейчас, когда я одевался, мои ноги казались похожими на лапшу. Я понятия не имел, чего ожидать дальше и каков надлежащий этикет. У меня просто не было достаточного опыта свиданий, когда я был моложе, чтобы иметь ответы на все вопросы, которые крутились у меня в голове.
Должен ли я попросить его остаться? Если я отвезу его домой, не выходило ли это за рамки того, что у нас здесь происходило, если я спрошу, могу ли остаться с ним? Я знал, что не готов к большему, чем то, что мы уже сделали, но я также не был готов и отпустить его. Но из-за того, что в моей голове крутилось столько всего, я не был уверен, что он захочет быть рядом со мной.
В итоге я на мгновение присел на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Лекс все еще был в ванной. После того, как мы, спотыкаясь, вышли из душа, я оставил его там, чтобы взять его одежду, которая была у меня с того дня, как я привел его к себе домой после того, как он ввел слишком большую дозу инсулина. Затем я пробормотал что-то вроде того, что пойду в свою комнату переодеться.
Я знал, что нам с ним нужно поговорить, но боялся, что если я снова подойду к нему близко, то все, что сделаю, это заключу его в объятия и снова наброшусь на него. Он стал для меня чем-то вроде наркотика, и я не знал, хочу ли быть счастливым наркоманом или мне следует попытаться отказаться от него, пока он не проник слишком глубоко в мою кровь.
Я не позволил себе долго так сидеть, потому что знал, что Лекс скоро закончит свои дела в ванной. Я уже натянул чистые джинсы и футболку, поэтому взял пару носков из комода и направился в ванную. Только вместо этого я обнаружил Лекса сидящим на диване в гостиной. Он гладил по голове прислонившегося к нему Брюера. На этот раз я не ревновал к своему псу, потому что кто мог его винить? Прикосновения Лекса были потрясающими.
- Гидеон? - Спросил Лекс.
- Да, я здесь, - сказал я, проходя дальше в комнату.
Одежда, в которой Лекс приходил ко мне домой, та, которую я по частям снимал с него в ванной, любуясь его великолепным телом, лежала аккуратно сложенной на диване рядом с ним. Я не был уверен, должен ли я был предложить постирать ее или нет.
Лекс потирал руки, но его взгляд был направлен в мою сторону.
- Может, присядешь? - спросил он.
В его голосе чувствовалось определенное напряжение. Такое же напряжение чувствовал и я.
- Да, - ответил я, а затем подошел и сел на кофейный столик перед ним.
Я знал, что, вероятно, мог выбрать диван рядом с ним или одно из боковых кресел, но я знал, что Лексу будет легче найти меня, если я буду находиться прямо в поле его зрения. Конечно, он не сможет меня увидеть, за исключением, может быть, моих очертаний, но ему, безусловно, будет легче определить, откуда доносится мой голос.
- Не уверен, что делать дальше, - признался Лекс.
- Я тоже.
- У меня есть вопросы, Гидеон. Ты не обязан на них отвечать…
- Я попробую. У меня тоже есть вопросы.
Лекс кивнул и сказал:
- Сначала ты.
- После того, как мы сходили в магазин, ты закрылся. Что случилось? - спросил я. - Потому что буду честен, Лекс. Моя бывшая поступала так же, а потом ни с того ни с сего набрасывалась на меня, и не важно, что произойдет между нами, я просто не смогу пройти через это снова.
Лекс кивнул и сказал:
- Я ревновал. Я не могу притворяться, что это не так. Когда Кенни сказал мне, что презервативы находятся в седьмом ряду, а Мерв сказал, что слышал, как ты их разглядывал, я мог думать только о том, что ты покупаешь эти презервативы и используешь их с кем-то...
Лекс сделал очень долгую паузу, прежде чем продолжить:
- С кем-то, кто не я. Прости меня за то, как я с тобой обошелся. Я просто не мог смириться с мыслью, что кто-то вроде Делии...
- Я никогда не был с Делией. Я никогда не хотел этого. Я женился на своей жене, когда учился на втором курсе колледжа, и до этого я ни с кем по-настоящему не встречался. А после...
Мои слова оборвались, когда жгучая боль пронзила мой живот. Я даже приложил руку к этому месту, как будто внутри меня действительно что-то рвалось наружу. Но то, что там было, это навсегда. Это чувство никогда не покинет меня, сколько бы лет я ни пытался забыть о его существовании.
- После того, как мы расстались, тоже никого не было, - уклонился я.
- Значит, никаких мужчин, - пробормотал Лекс. Он сказал это как утверждение, но вопрос был достаточно ясен.
Я вздохнул и сказал:
- Знаю, это звучит безумно, но я понятия не имел, что могу быть бисексуалом, пока не встретил тебя. Я много думал об этом на прошлой неделе и понял, что были признаки, которые я либо отказывался признавать, либо полностью упускал из виду. Честно говоря, не совсем уверен. Но, Лекс, мне нужно, чтобы ты знал, что сегодня я не просто пытался во всем разобраться. В смысле, я все еще чертовски сбит с толку тем, что происходит, но это не имеет к тебе никакого отношения.
- Я понимаю, Гидеон. Понимаю. Значит, на самом деле ты смотрел не на презервативы в магазине? Ты смотрел на смазку?
Я был уверен, что сгорю прямо здесь и сейчас. Но я обещал, что отвечу на его вопросы, и хотя этот был чертовски неловким, он не затрагивал запретную тему.
- Да, после того, как у меня появились эти мысли о тебе, я вышел в Интернет и начал вводить некоторые слова в поисковике. Кстати, там есть кое-что по-настоящему хуевое.
Лекс усмехнулся и сказал:
- Да, я видел кое-что, чего лучше бы мне не видеть.
Минутное легкомыслие немного помогло.
- Я зашел в «Мервз», купить бутылку выпивки, чтобы заглушить все эти безумные мысли о тебе, - признался я. - Но перед этим я подошел к седьмому ряду, посмотрел на лубрикант и подумал, на что это будет похоже... - В этот момент моя смелость иссякла, и я закончил словами: - Все это было непросто пережить.
Лекс глубоко вздохнул и сказал:
- Так и есть.
У меня внутри все сжалось, когда я добавил:
- Я ничего не ищу, Лекс. Я знаю, что должен был сказать это с самого начала...
Лекс прервал меня, сказав:
- Мы не подходим друг другу.
Мне хотелось верить, что в его голосе прозвучала нотка разочарования, хотя я знал, насколько это противоречиво.
- Я ни с кем не нахожу общий язык. Я любил свою жену, но наш брак был неудачным. Может, если бы я все сделал по-другому... - Я замолчал и посмотрел на свои руки.
Они были сцеплены, как и у Лекса. Сжимая друг друга... как будто, держась за одну руку, мы могли чувствовать себя менее одинокими. Лекс, должно быть, услышал или почувствовал, что я делаю, потому что остановил это движение, накрыв мои руки своими.
- Скажи мне, что тебе нужно, Гидеон, - мягко попросил он.
Я хотел сказать ему, что мне нужно вернуться к тому, что было до его приезда. Когда было легко не чувствовать и не желать.
- Я хочу снова стать бесчувственным, - признался я.
Я не сводил глаз с пальцев Лекса, пока он поглаживал мои.
- Теперь я не так сильно по ним скучаю, - услышал я свой шепот. Я даже не понял, откуда взялись эти слова. Я намеревался навсегда отгородить их от мира стеной в своем сердце.
- По кому скучаешь, Гидеон? - Спросил Лекс.
Но я не мог ему ответить. У меня перехватило дыхание от переполнявших меня эмоций. Я знал, что мое молчание обеспокоит Лекса, поэтому попытался найти какие-нибудь слова, любые, чтобы убедить его, что я не игнорирую его. Но тут, к моему удивлению, Лекс встал. Он просунул свою руку между моими и переплел наши пальцы.
- Пойдем, полежишь со мной немного, - пробормотал он, а затем потянул меня за руку.
Я не мог сказать «нет», да и не хотел этого делать.
Я встал и последовал за Лексом. Он без особых проблем прошел через гостиную к моей спальне. Конечно, это было медленно, но что-то в том, чтобы следовать за ним, а не вести его за собой, было тем, что мне было нужно в тот момент. Я чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, когда старые воспоминания стали одолевать меня одно за другим. К тому времени, как мы добрались до моей комнаты, меня неудержимо трясло. Желание сбежать было сильным, но потребность держаться за Лекса была сильнее.
Лекс подвел меня к кровати и откинул одеяло. Он придвинулся ко мне вплотную и тихим шепотом приказал лечь. В его просьбе или в том, как он держал меня за руку, когда я двигался, подчиняясь ему, не было ничего сексуального. Я скользнул по кровати к стене и лег на бок, лицом к ней. Матрас прогнулся, когда Лекс лег позади меня. Но только когда он прижался лицом к моей спине и обнял меня за талию так, что его ладонь легла мне на сердце, в моей броне появилась первая трещина.
- Все в порядке, Гидеон, - прошептал Лекс мне на ухо.
Он повторял эти слова снова и снова, и с каждым разом трещины в стене, которую я возвел вокруг своего сердца, становились все больше и больше. Я боялся того, что произойдет дальше. Я хотел остановить это. Но вместо этого моя рука потянулась вверх, чтобы накрыть руку Лекса, прижатую к моей груди. В дополнение к словам, что все в порядке, Лекс стал говорить другие вещи, такие как «Отпусти, милый» и «Я рядом, Гидеон. Я рядом».
Мое зрение затуманилось, когда глаза наполнили слезы. Слезы, которые я не проливал ни разу за последние три года. Не было никакой надежды сдержать их, когда они потекли по щекам.
Горячие, влажные и бесконечные.
Но я все равно держался.
А потом Лекс склонился надо мной, его губы скользнули по моему виску, а затем опустились ниже, чтобы поцелуями смахнуть выступившие слезы. Они, конечно, не прекратились, но, похоже, Лекса это не остановило. Вместо этого он прижался губами к уголку моего рта.
- Отпусти себя, Гидеон. Я верну тебя обратно.
Я сделал все, что мог, чтобы остановить это. Я яростно замотал головой. Я сжал руку Лекса так сильно, что стало больно. Я зажмурил глаза, как будто это могло как-то все остановить. Я мысленно послал Бога ко всем чертям. Но ничего не помогало. Ничто не могло удержать меня от того, чтобы пустота внутри меня не разверзлась. Я повернулся в объятиях Лекса и прижался к нему.
А потом я сделал именно то, что он мне сказал.
Я отпустил себя.
Глава семнадцатая
Даже неделю спустя я все еще слышал его крики в своей голове.
Я понимал, что такое страдание. Дети, которым мы с братьями помогали каждый день, страдали. Они пережили самые ужасные испытания, но многие из них поступали точно так же, как Гидеон.
Они сдерживались. Они прятали свою боль глубоко внутри себя в надежде, что она никогда больше не увидит свет.
Многие из них так и не вернулись к прежней жизни. Они нашли другие способы притупить свою боль. И, к сожалению, те, кто не мог ее похоронить или притупить, часто прибегали к последнему способу - последнему побегу.
Я не сомневался, что причиной страданий Гидеона было то, что он давным-давно похоронил. Не было другого объяснения тому, что он позволил мне наблюдать за его страданиями. Интуиция подсказывала мне, что его боль была связана с ребенком, которого он потерял. Я все еще не был уверен, как умерла его дочь или какие обстоятельства были связаны с его вторым ребенком, но это не имело особого значения. Важно было только то, что Гидеон страдал, и я не знал, помог я ему или навредил, потому что Гидеон не говорил со мной ни о чем из этого.
Прошла неделя с тех пор, как я проснулся один в постели Гидеона, а моя футболка спереди все еще была влажной от его слез. Когда я отправился на его поиски, то обнаружил его на кухне, он убирал посуду, оставшуюся после нашей импровизированной драки едой. Как только я поздоровался с ним, я понял, что между нами снова что-то изменилось. Я понимал, что он, вероятно, испытывал смущение, но надеялся, что мы сможем преодолеть это.
Но этого не произошло.
Все, что нам
Отвезя меня домой в тот вечер, он убедился, что я в безопасности в домике, прежде чем уйти. На следующий день он вернулся, но только для того, чтобы пополнить запасы дров. После этого каждый день повторялось одно и то же. Единственный наш разговор состоялся, когда он спросил, не нужно ли мне чего-нибудь еще. Формальность была чертовой сукой, но я ее понимал.
Я проводил время в домике, пытаясь сориентироваться. Я стал включать в свой распорядок дня прогулки по верхнему этажу, и через неделю, изучив все, теперь мог легко находить дорогу из одной комнаты в другую. Искушение позвонить своим братьям было велико, но я знал, что не готов. Удивительно, но теперь я больше страдал из-за уязвимости, которую чувствовал по отношению к Гидеону, а не из-за потери зрения, что мешало мне связаться с Кингом или другими моими братьями. Я поклялся себе, что не буду испытывать никаких чувств к Гидеону, но, видимо, в этот момент мое сердце было не готово к клятвам.
Я отправил Гидеону несколько сообщений, но по прошествии первых нескольких дней я даже не потрудился снова включить свой телефон, чтобы проверить их, потому что знал, что он не ответит.
Впрочем, я не был совсем одинок. У Брюера была привычка заходить ко мне каждый день после обеда. Гидеон неизбежно приезжал за ним, но он просто звал собаку с подъездной дорожки, и когда я открывал дверь, животное убегало к тому, что, как я предполагал, было ожидающим грузовиком Гидеона. Не уверен, что именно я сделал, чтобы заслужить привязанность пса, но мне определенно хотелось, чтобы хоть что-то из этого передалось его, покрытому изнутри шрамами, владельцу.
Погода, хотя и оставалась холодной, на прошлой неделе была немного более устойчивой. Снега так и не выпало, поэтому я стал прогуливаться вокруг домика, просто чтобы размять ноги. Каждый день я тратил часы на то, чтобы просто определить ближайший периметр вокруг себя, чтобы ненароком не заблудиться.
Домик стоял на небольшой поляне, с трех сторон окруженной деревьями. Я начал с того, что определил, сколько окон или дверей было с каждой стороны. Как только я это выяснил, то пошел прямо, считая количество шагов, пока не достиг линии деревьев. Тогда оставалось только развернуться и пойти обратно. Наверное, я выглядел как дурак, но это придало мне сил и уверенности.
Моей следующей целью было попытаться привести в порядок подъездную дорожку, чтобы я мог ходить по ней каждый день и не рисковать заблудиться где-нибудь в лесу. Я воспользовался последовательной работой Гидеона по уборке снега в своих интересах. Всякий раз, когда я чувствовал, что снег доходит мне до лодыжек, я понимал, что схожу с подъездной дорожки, и вносил коррективы. Я никогда не заходил слишком далеко и всегда носил телефон с собой, но до сих пор мне не приходилось им пользоваться.
Сегодня мне снова пришлось обратиться за помощью к другому человеку. А именно к Андре, моему водителю, который отвез меня в город, чтобы я мог купить кое-какие продукты. Я хотел попросить Гидеона, но подозревал, что он согласится только из чувства долга. Его молчание ясно дало понять, что он не хочет меня видеть, и, хотя я старался не принимать это близко к сердцу, это все равно было похоже на отставку. Я скучал по его прикосновениям и грубому голосу. Иногда мне хотелось вернуться назад и повторить тот день еще раз, а не заставлять его разбираться с тем, что произошло в его прошлом. Видит Бог, в моем прошлом было много такого, с чем я никогда по-настоящему не сталкивался. Моя настойчивость в том, чтобы подтолкнуть Гидеона к встрече с его болью, означала, что теперь я стал напоминанием о его прошлом, а не тем, кто мог бы помочь ему справиться с этим.
Сидя на крыльце в ожидании приезда Андре, я сосредоточился на пении птиц на деревьях, приветствовавших весну. Был конец мая и относительно теплая погода для этих мест. Я подумал о Лос-Анджелесе и о том, как должно быть, тепло там сейчас, но, как ни странно, у меня не было особого желания возвращаться домой. По плану я должен был пробыть в Березовом домике еще пару недель, но я уже подумывал о том, чтобы связаться с Харви Парнеллом и узнать, возможно ли продлить аренду на более длительный срок.
Звук шин, приближающихся по подъездной дорожке, привлек мое внимание. Я встал и направился к лестнице, но остановился, когда понял, что что-то не так. Звук двигателя был слишком громким и рокочущим для дорогого седана, которым управлял Андре. Я точно знал, кому принадлежал этот шумный двигатель.
Когда машина подъехала, я остался на месте, стараясь не поддаться желанию сбежать по ступенькам и поприветствовать посетителя. Бабочки запорхали у меня в животе, пока я ждал характерного звука открывающейся и закрывающейся двери автомобиля.
Мне не пришлось долго ждать подтверждения того, что я был прав относительно того, кто именно шел по подъездной дорожке, потому что Брюер практически врезался мне в ноги, когда вскочил на крыльцо. Я старался не слишком волноваться из-за того, что Гидеон был всего в нескольких футах от меня, потому что он, скорее всего, пришел сюда просто проверить, сложены ли дрова, или выполнить какую-то другую работу, связанную с обслуживанием домика. Я услышал приближающиеся шаги, но они прекратились, прежде чем я спустился по ступенькам крыльца.
- Ее звали Бет, - сказал Гидеон.
Его голос звучал хрипло, как будто в последнее время он редко им пользовался. Я подозревал, что, вероятно, так оно и было. Тот факт, что он вообще заговорил со мной, должен был привести меня в восторг, но то, как он начал разговор, означало, что то, что мне предстояло услышать, будет нелегким, и я буду наблюдать - или, скорее, слышать - как Гидеон страдает еще больше.
- Но мы называли ее Бетти.
Гидеон долго молчал, и я не давил на него. Я тоже не двигался с места. Я едва мог разглядеть его фигуру, потому что солнце было слишком ярким.
- Ей было пять лет. Мы с Сереной не планировали заводить еще детей, так что она была сюрпризом. - Гидеон помолчал, прежде чем добавить: - Самым лучшим сюрпризом. Наша первая дочь, Эмма, тоже стала сюрпризом. Я всегда хотел стать отцом, но у нас родилась Эмма, когда мы были совсем молодыми, и никто из нас не был к этому полностью готов. Но у нас все получилось. Эмме сейчас пятнадцать.
Было облегчением узнать, что у него все еще есть дочь, но тот факт, что он никогда не упоминал о ней до сегодняшнего дня, не был хорошим знаком.
- Что случилось с Бетти? - спросил я. Я рискнул и спустился на ступеньку ниже, чтобы быть немного ближе к нему. - Это было связано с ее диабетом?
- Нет, - сказал Гидеон. - Мы убили ее. Серена и я.
Это были последние слова, которые я ожидал услышать. Я открыл рот, чтобы сказать, что не верю ему, но потом снова закрыл его. Он пришел сюда, чтобы рассказать мне историю, и мне нужно было ее выслушать.
- К тому времени, как родилась Бетти, у нас с Сереной все было кончено, по крайней мере, в том, что касалось меня. Я неоднократно просил ее дать мне развод, но потом она забеременела.
- И ты остался, - предположил я.
- Я ненавидел расти с разведенными родителями. Они использовали меня, чтобы играть друг с другом в игры, и всякий раз, когда я был с одним из них, все, что он делал, это жаловался на другого. Как будто они хотели, чтобы я принял чью-то сторону. Какой ребенок захочет выбирать, с кем из родителей он хочет быть больше? - Гидеон помолчал, прежде чем сказать: - Я бы не смог так поступить со своими детьми.
Как бы мне ни хотелось ответить, знал, что ему нужно, чтобы я просто выслушал его. Я спустился еще на одну ступеньку. Оставалось преодолеть еще две, прежде чем я смогу дотронуться до него. Я даже не был уверен, что он этого хотел. Но он был здесь, и это было все, что действительно имело значение.
- Состояние Бетти еще больше осложнило наши отношения с Сереной. Лечение диабета Бетти было тем, над чем мы должны были работать вместе, но Серена никогда не была хороша в соблюдении таких вещей, как диета и контроль уровня сахара в крови. Иногда, наверное, у меня это получалось
- Ты делал то, что было лучше для нее, Гидеон. Я был в возрасте Бетти, когда начал болеть, но прошло много времени, прежде чем кто-то догадался отвести меня к врачу. Они просто решили, что со мной трудно. Я пропустил детство, потому что никто не заботился о том, чтобы справиться с моей болезнью. Ты поступил правильно.
Я ненавидел то, что не мог видеть невербальные реакции Гидеона. Из-за этого было сложнее понять, правильно я говорю или нет. И должен ли я вообще что-то говорить. Насколько я знал, я только усугублял ситуацию.
- У нас с Сереной ничего не получалось. Мы постоянно ссорились, и это отразилось на наших отношениях с детьми. За пару недель до того, как Эмме исполнилось двенадцать, я сказал Серене, что больше так не могу и что я подаю на развод. Я съехал из дома и нанял адвоката. У Серены всегда было много проблем. В основном с депрессией и тревожностью. Она то принимала лекарства, то прекращала их принимать, так что с ней всегда было что-то вроде американских горок. Я неоднократно пытался уговорить ее пойти со мной на семейную консультацию, но она не замечала того, что делал я. И чем больше я пытался отстраниться, тем крепче она держала меня. Я должен был... Я должен был...
Заминка в голосе Гидеона заставила меня сделать еще шаг. Я протянул руку в надежде найти его. Но Гидеон подошел ко мне. Или, по крайней мере, это сделала его рука. Я цеплялся за этот факт так же крепко, как и за его пальцы, пока он продолжал.
- Я должен был это предвидеть, - выдавил он.
Когда он не продолжил, я осмелилась спросить:
- Что произошло, Гидеон?
Я ждал, что он ответит, но услышал не
В записи были какие-то помехи, и теперь я понял, что это было голосовое сообщение для старшей дочери Гидеона, предположительно оставленное его женой. Я понятия не имел, зачем он заставил меня прослушать сообщение, но по тому, как Серена говорила, было ясно, что она расстроена и плачет. На заднем плане я услышал что-то похожее на детский плач.
Я вздрогнул от такой явной атаки на характер Гидеона. Я ни на секунду не поверил, что он угрожал отобрать детей у их матери исключительно с целью причинить ей боль. Голос Серены был пронзительным, почти истеричным. От этого у меня волосы на затылке встали дыбом. Ребенок на заднем плане начал кричать.
Я услышал гудки на заднем плане и предположил, что за голосом Серены я слышал шум двигателя. Я почувствовал тошноту, когда понял, почему Гидеон воспроизвел это сообщение для меня.
Я покачал головой, хотя Серена продолжала прощаться со своим старшим ребенком. Маленькая девочка в машине продолжала плакать и визжать.
Серена продолжала повторять одни и те же фразы снова и снова, несмотря на то, что звук удара металла о металл почти заглушил ее. Затем рев двигателя заглушил слова Серены, обращенные к ее маленькой дочери. Серена внезапно закричала, а затем запись прервалась. Я недоверчиво покачал головой, потому что не мог осознать того, что только что услышал.
Серена не только лишила жизни свою маленькую девочку, но и покончила с собой, оставив своей старшей дочери предсмертную записку в виде голосового сообщения.
Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я чувствовал, как слезы застилают мне глаза, и мне пришлось протянуть руку, чтобы ухватиться за перила лестницы, чтобы удержаться на ногах.
- Гидеон, - каким-то образом мне удалось выдохнуть, хотя я и не был уверен, как это возможно, так как мое горло казалось полностью сдавленным. Я хотел, чтобы он забрал свое сообщение обратно… чтобы не услышать его.
- Эмма слышала это? - Выдохнул я.
- Да, - сказал Гидеон. - Она получила сообщение через тридцать минут после того, как ее мать съехала на машине с обрыва на шоссе Пасифик-Кост в Северной Калифорнии. Водолазы нашли тело Серены в машине. Тело Бетти они так и не нашли.
- Могло ли ее там не... - начал я, даже не осознав, о чем спрашиваю.
- Нет, - просто ответил Гидеон. - Свидетели видели ее в машине до того, как Серена съехала с обрыва.
Я не знал, что сказать. Сказать ему, что сожалею, не значило ровным счетом ничего. Он, наверное, слышал это тысячи раз с тех пор, как потерял свою маленькую девочку.
- Гидеон, - беспомощно произнес я.
- Я просто хотел рассказать тебе, чтобы ты знал, почему я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
Я услышал шаги Гидеона по снегу. Я понял, что он уходит.
- Гидеон, - сказал я, спускаясь с последних двух ступенек. Но я не обратил внимания, и моя нога соскользнула с одной из ступенек. Я бы полетел, если бы Гидеон не поймал меня за руку.
- Нет, Лекс! - закричал он, поднимая меня на ноги. - Я не хочу этого!
- Чего этого? - Спросил я в замешательстве. - Я только хочу убедиться...
- В чем? Что я в порядке? Потому что я ни хуя не в порядке! Я
Гидеон отпустил мою руку, но положил ее на перила рядом, чтобы я не потерял ориентир. Его словесная атака ошеломила меня и заставила замолчать, а к тому времени, когда я обрел дар речи, Гидеон уже уходил, хрустя по снегу тяжелыми ботинками. Я услышал, как с грохотом захлопнулась дверца его грузовика, а затем заработал двигатель. У меня подкосились колени, поэтому я опустился на первую ступеньку и слушал, как грузовик отъезжает. Если бы на земле не было снега, я, наверное, услышал бы, как визжат шины по асфальту.
Несмотря на прохладный воздух, мне стало жарко. Я пытался убедить себя не принимать выпад Гидеона на свой счет, но это было нелегко. Он специально попросил меня оставить его в покое. Я подтолкнул его открыться мне, и даже если он тогда не вдавался в подробности, ясно, что я заставил его вспомнить то, чего он не хотел. Слезы, которые я пытался сдержать, хлынули без предупреждения. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу всхлип, но не был уверен, зачем я это делаю, ведь я все равно была один.
По крайней мере, мне так казалось.
Потому что, как только я издал первый хриплый крик, холодный нос уткнулся мне в подмышку, а затем влажный язык оставил на моем лице след собачьей слюны. С одной стороны, я был в восторге от того, что Брюер был рядом и утешал меня, но с другой, я боялся того, что это означало для Гидеона. Он даже не попытался позвать пса, чтобы забрать его домой.
Я провел пальцами по мягкой шерсти Брюера. Хаски устроился у меня на коленях и стал скулить. Сколько бы я его ни гладил, пес не переставал скулить. Затем он издал протяжный вой, который пронзил мое и без того истерзанное сердце.
Я прижался головой к Брюеру и прошептал:
- Прости меня, Брюер. Я тоже за него беспокоюсь.
Брюер замолчал и уткнулся мордой мне в подмышку. Одной рукой я успокаивал собаку, а другой нашел свой телефон и проговорил номер, что хотел набрать. Это все, что я мог сделать, чтобы взять себя в руки, когда на другом конце провода ответил грубый голос.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но из меня вырвался лишь сдавленный всхлип, который прозвучал так же безутешно, как скулеж Брюера.
- Лекс, поговори со мной, - почти потребовал мой брат Кинг.
Он так сильно напомнил мне Гидеона, что я бы рассмеялся, если бы мне не было так чертовски больно. Как бы то ни было, я едва смог произнести следующие слова, потому что был в ужасе от того, что впервые в жизни даже мой брат не сможет помочь исправить причиненный мной ущерб.
- Кинг… Кажется, я облажался.
Глава восемнадцатая
Не было никаких сомнений в том, кто именно стучал в мою дверь этой ночью, поэтому я не торопился открывать. Я только что вернулся из своего второго похода в винный магазин за последнюю неделю, так что у меня не было возможности открыть первую из нескольких бутылок виски, которые я купил. Я поумнел и поехал в соседний город, чтобы запастись алкоголем, чтобы мне не пришлось иметь дело с Мервом или кем-нибудь из его назойливых клиентов, которые осуждали бы меня за мои покупки.
Поскольку я оставил Брюера у Лекса, то предполагал, что мне позвонят и попросят приехать и забрать пса, но я был удивлен, что Лекс сам вернул мне животное. Я уже выглянул в окно, когда услышал приближающийся звук мотора, так что, как только увидел гладкую черную машину, проезжающую по подъездной дорожке к моему дому, сразу понял, кто мой посетитель.
Я подавил кислый привкус во рту, который появился вместе с чувством вины за то, как я обошелся с Лексом. Было нечестно вымещать на нем весь свой гнев, но реальность заключалась в том, что я чертовски хорошо старался забыть о том, что Серена сделала с нашими детьми. Другие пытались сделать то же, что и Лекс, но он был первым, кому удалось заставить меня пережить прошлое заново. Это было еще одним доказательством того, что он слишком глубоко запал мне в душу.
Я рывком распахнул дверь, намереваясь сказать Лексу, чтобы он просто оставил себе пса, потому что с ним животному будет лучше, но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, две руки взлетели и уперлись мне прямо в грудь. Толчок был недостаточно сильным, чтобы сбить меня с ног, но я все же отступил на несколько шагов от неожиданности, когда Лекс набросился на меня.
- Теперь я привлек твое внимание? - Закричал Лекс, врываясь в мой дом.
Поскольку я молчал, он не знал, в каком направлении смотреть, чтобы попытаться установить зрительный контакт, но это его не остановило.
- Почему для тебя должно быть все по-другому, Гидеон? - спросил он, и его голос был резче, чем я когда-либо слышал.
- Что... - это все, что он позволил мне сказать.
- Ты сказал мне, что моя жизнь не закончена! Ты лицемер! Ты хочешь, чтобы я пошел туда и смирился с тем фактом, что я слепой, а тебе, значит, не нужно думать, как жить дальше!
Его слова причиняли адскую боль, в основном потому, что они были правдой. Но, как всегда, мысль о том, чтобы жить дальше без Бетти, только разожгла меня еще больше.
- Моя дочь ушла, Лекс! Она не вернется! И как, блядь, я должен жить дальше после этого?
Лекс, казалось, немного смягчился. Он шагнул вперед, выставив руки перед собой. Мне было бы несложно отодвинуться от него, но я остался на месте. Когда его руки коснулись моей груди, он схватил меня за рубашку.
- Я знаю это, Гидеон. И я знаю, что тебе так больно, как я никогда не пойму. Но ты все еще здесь. Я должен верить, что для этого есть причина. У тебя есть еще один ребенок...
- Ребенок, который ненавидит меня, - отрезал я.
Лекс медленно поднял руки и обхватил мое лицо.
- Пожалуйста, не сдавайся, Гидеон, - внезапно прошептал Лекс. Он зажмурился и покачал головой. На этот раз его голос звучал еще мягче. - Пожалуйста, любовь моя, не сдавайся.
Если бы его ласковое обращение не привлекло моего внимания, то, как он прикоснулся своими губами к моим, определенно привлекло. Это был сладкий, мягкий, душераздирающе нежный поцелуй, в котором было много смысла. Я почувствовал, как ему больно. Сердце, которое было разбито из-за меня, из-за моей потери и боли. Я закрыл глаза и попытался защитить себя от этого человека, но даже сейчас мои руки тянулись к нему. Боль, которую я пытался заглушить алкоголем большую часть недели, отдавалась в моих конечностях, заставляя меня чувствовать себя слабым и беспомощным.
Я обнаружил, что обнимаю Лекса за талию. Я черпал его силу, потому что без нее, казалось, разобьюсь на миллион кусочков. Милое личико Бетти появилось перед моими глазами, а затем ее счастливый голос зазвучал у меня в ушах, когда она пела мне свою любимую песню из какого-то телешоу или фильма, которым была одержима.
- Блядь, Лекс, - прохрипел я. - Она была такой красивой. Она была просто прекрасна.
- Знаю, что была, милый.
Горькие слезы, от которых, я был уверен, избавился навсегда, вернулись с удвоенной силой, и к тому времени, когда они пролились, мы с Лексом лежали на полу, а я прижимался к его груди. К тому времени, когда слезы высохли, я был физически и эмоционально истощен. У меня не было желания двигаться, а Лекс, казалось, не спешил отпускать меня, поэтому я остался на месте и сосредоточился на ощущении его пальцев, перебирающих мои волосы. Он не спросил, лучше ли я себя чувствую, и не успокоил меня стандартной фразой «Мне очень жаль», которую я всегда слышал, когда кто-нибудь узнавал о смерти моего ребенка. Он также не настаивал на том, чтобы я рассказал ему больше подробностей или объяснил, как я оказался в Фишер-Коув или что я хотел или должен делать дальше. Единственным звуком в комнате было равномерное тиканье часов на кухонной стене… маленьких дешевых часы с яблоками на крышке, что стояли на кухне у моей бабушки с тех пор, как они сюда переехали. Как ни странно, их звук был странно успокаивающим. Я не совсем понимал почему.
- Где Брюер? - спросил я. Я не узнал свой собственный голос, потому что он звучал хрипло.
- Мой водитель, Андре, запер его в домике. Я могу попросить привезти его домой, когда захочешь.
Когда я пошел к Лексу, чтобы поговорить с ним о той дыре, которую он пробудил во мне, я больше не хотел, чтобы Брюер был со мной. Я не гордился своими причинами, по которым так охотно отказался от пса. Я поймал себя на том, что озвучиваю эти причины Лексу.
- Он поддерживал меня. Последние два года я твердил себе, что нужен ему и что, если я уйду, у него никого не останется.
- Он не единственный, кому ты нужен, Гидеон. На этой неделе я ездил в город, чтобы забрать кое-какие вещи из магазина Мерва. Та дама, что разговаривала с тобой на дороге в тот день…
- Миссис Голдфинч, - пояснил я.
- Да, миссис Голдфинч. Она узнала меня. Единственное, о чем она говорила больше, чем о тебе, Гидеон, это о своих внуках. Думаю, я провел не менее сорока пяти минут в отделе овощных консервов, слушая, как она рассказывает мне, какой ты удивительный человек. Она сказала, что ты расчищаешь все улицы и частные подъездные пути, когда выпадает снег, и независимо от того, какой сбор средств проводится, ты всегда вносишь свой вклад. Она сказала, что ты помог ей и ее мужу отремонтировать их дом, когда из-за прорыва трубы он пострадал от воды, и что каждый раз, когда в этом районе пропадает какой-нибудь турист, ты днем и ночью их ищешь.
Из-за ласкового голоса Лекса и его гипнотических прикосновений, когда он гладил меня по волосам, я мог только лежать и слушать, как он говорит. Я открыл рот, чтобы сказать ему, что все это ерунда, но он опередил меня, сказав:
- Ты затронул столько жизней, даже не пытаясь этого сделать, Гидеон. Даже если ты не хочешь быть частью этого мира, мир, очевидно, хочет, чтобы ты был частью его. Я думаю, Бетти невероятно гордилась бы этим. И если ты такой, даже после ужасной, невообразимой потери, то что это говорит о том, каким человеком ты был до того, как потерял часть своей семьи? - Лекс сделал паузу, а затем я почувствовал, как его губы ласкают мой лоб. - Твоя жизнь не закончена, Гидеон. Ты меня слышишь? - Спросил Лекс, повторив почти те же слова, что я сказал ему неделями ранее.
Мне хотелось сказать ему миллион вещей, например, что я не заслуживаю его уважения или восхищения, или что я сыграл свою роль в том, что случилось с Бетти, но его вера в меня казалась мне слишком большим подарком. Он мог с такой легкостью отвернуться от меня, когда я его оттолкнул, но он этого не сделал. Я не знал, что все это значит, и, честно говоря, слишком устал, чтобы думать об этом.
- Лекс? - Пробормотал я, когда мои веки отяжелели. Я почти не спал на прошлой неделе, за исключением тех случаев, когда вырубался в пьяном угаре.
- Хммм? - Ответил Лекс.
- Останешься со мной на ночь? - спросил я.
Я знал, что не заслуживаю его доброты после тех резких слов, которые наговорил ему ранее, но все равно мне это было нужно. Я не знал, как сказать ему об этом. К счастью, мне не пришлось этого делать, потому что его ответ был простым и мгновенным.
- Да.
Глава девятнадцатая
Это был совет Кинга после того, как я рассказал своему брату о Гидеоне. Он был абсолютно прав. Я использовал всю любовь в своем сердце, как жесткую, так и нежную, чтобы попытаться вернуть Гидеона, и, похоже, это сработало. Нет, это не случилось мгновенно, но спустя почти три недели я стал замечать, как ко мне возвращаются частички того мужчины, в которого я влюбился.
Первую неделю мы с Гидеоном только и делали, что лежали вместе в постели. Когда он не прижимался ко мне после того, как какое-нибудь случайное воспоминание заставляло его заливаться слезами, он лежал в моих объятиях в полной тишине. Конечно, я беспокоился о нем, но знал, что он переживает именно то, через что отказался пройти сразу после смерти своей дочери.
Горе.
Поэтому я не заставлял его ничего делать, кроме как мысленно смириться с тем фактом, что его ребенка действительно больше нет. На второй неделе он был эмоционально и физически истощен, и мне не удавалось заставить его сделать что-то большее, чем просто встать с постели и что-нибудь съесть. Я щедро платил Андре за то, чтобы он каждый день приносил нам еду, которую мы могли просто разогреть в микроволновке, поскольку мне было неудобно готовить самому, не говоря уже о Гидеоне. Не то чтобы Гидеон ел много, но к концу второй недели он стал присоединяться ко мне за столом и ковыряться в еде. Я узнал об этом только потому, что после того, как он встал из-за стола, я ощупал его тарелку, чтобы посмотреть, сколько на ней еще осталось еды.
Обычно еды было много.
Андре вернул Брюера в дом Гидеона на следующий день после того, как я поговорил с Гидеоном о необходимости справиться с его горем. Брюер уже успел запасть мне в сердце, но когда я узнал, что именно из-за пса Гидеон так долго держался за меня, он на всю жизнь завладел моим сердцем.
Но никто не поселился в нем так прочно, как Гидеон.
Я не сомневался, что влюблен в него. Глубоко и бесповоротно. Я даже не мог точно определить момент, когда это случилось.
Это просто
И я понятия не имел, что с этим делать.
Несмотря на все, что мы пережили вместе, на самом деле ничего не изменилось. Его жизнь была здесь, а моя - в Лос-Анджелесе. Я не хотел думать о том, что даже если Гидеон и привыкнет к своей новообретенной сексуальности, это не значит, что он захочет провести свою жизнь с кем-то вроде
Поэтому я изо всех сил старался не зацикливаться на том факте, что отдал свое сердце мужчине, которого каждую ночь держал в объятиях, пока он плакал. Я просто сосредоточился на том, чтобы вернуть его так же, как он вернул меня, даже не осознавая этого.
К третьей неделе Гидеон стал возвращаться к своей обычной рутинной проверке домиков. Я ожидал, что он отведет меня обратно в мой и мы либо разойдемся в разные стороны, либо, может, снова попытаемся стать друзьями, но, к моему удивлению, в первое утро, когда он ушел осматривать домики, он поцеловал меня в губы и спросил, не нужно ли что-то из моего домика или хочу ли я что-нибудь привезти из города. Я пытался списать это на то, что ему просто нужно было мое присутствие подольше, но, по правде говоря, я слишком привык к той странной семейной жизни, в которую мы каким-то образом попали.
Несмотря на то, что Гидеон каждую ночь засыпал в моих объятиях, между нами не было никакой близости. Я даже не помышлял об этом, потому что в тот момент Гидеону было просто не до этого. Но теперь, когда Гидеон стал налаживать свою жизнь, я определенно думал об этом. Я хотел его больше, чем когда-либо, но боялся того, что произойдет, если мы займемся любовью. Как я смогу отпустить его после?
Помимо того, что мы не обсуждали наши отношения, мы вообще не говорили о семье Гидеона. Я отчаянно хотел узнать о его второй дочери, в частности, где она, но я знал, что если и когда он захочет обсудить это со мной, он даст мне знать.
- Лекс? Ты здесь? - Я услышал, как Гидеон позвал меня, когда вошел на кухню. Я осматривал его гостиную более подробно в надежде, что смогу узнать больше о человеке, в которого так сильно влюбился.
- Здесь, - ответил я.
Бабочки запорхали у меня в животе, когда я услышал приближение Гидеона. Он взял с собой Брюера, но когда я не почувствовал, как пес поприветствует меня, предположил, что он оставил хаски снаружи. Хотя Брюеру нравилось проводить время с нами в доме, он определенно любил гулять на свежем воздухе, потому что мог часами бродить по лесу вокруг дома Гидеона.
- Привет, - сказал Гидеон, прежде чем чмокнуть меня в щеку.
Как бы я ни дорожил такими маленькими моментами, как эти, проведенные с ним, я также задавался вопросом, поцелует ли он меня когда-нибудь снова по-настоящему. Было трудно лежать рядом с ним ночь за ночью и не мечтать о том, как его вес вдавливает меня в матрас или как его рот поглощает мой. Знакомая дрожь предвкушения охватила мое тело, как только Гидеон отошел от меня.
- Что это? - Спросил я, указывая на предметы передо мной. На стене висело что-то вроде небольшой полки, на которой были расставлены маленькие безделушки. Я подробно изучил каждую из них, но только у одной форма показалась мне смутно знакомой.
- О, это моя... - Начал Гидеон, прежде чем дать своим словам оборваться.
- Это твоя что? - спросил я.
Я почувствовал, как он снова придвинулся ко мне, и хотя он не прикасался ко мне руками, его тело слегка касалось моего, дразня. Я сомневался, что он вообще осознавал, что делает со мной.
- Это моя коллекция Микки Маусов, - со вздохом сказал Гидеон.
Я улыбнулся, когда понял, что он имел в виду.
- Ты сохранил их, - недоверчиво произнес я, вспомнив, как он рассказывал, что люди в городе всегда дарили ему маленькие безделушки с Микки Маусами.
Он выглядел раздраженным, когда объяснял, почему они это делают, но тот факт, что он хранил эти маленькие безделицы, был еще одним доказательством того, какой он хороший человек. И как сильно он любил этот город, даже если временами он казался ему слишком маленьким.
- Да, ну... - пробормотал он, но не закончил фразу.
Я почувствовал, как он снова пошевелился, но вместо того, чтобы исчезнуть, он подошел ко мне сзади и обнял за талию. Я был удивлен этим, откровенно интимным, движением. Это дало мне надежду, но в то же время усилило мой страх. Я мог бы слишком привыкнуть к подобным моментам.
- Я кое-что принес тебе, - сказал Гидеон. - Иди, посмотри.
Он отпустил меня только для того, чтобы взять за руку. Я осторожно поставил фигурку Микки на прежнее место на полке и последовал за ним. С моей стороны не было абсолютно никаких колебаний, когда я позволил ему провести меня в центр гостиной. Я чувствовал себя совершенно комфортно, передвигаясь по его дому самостоятельно. Но, что более важно, мне было совершенно комфортно с
- Возможно, понадобится, чтобы ты рассказал мне, как все это настроить, - сказал Гидеон, усаживая меня на диван.
- Хорошо, - сказал я с некоторым подозрением.
Поскольку я ни черта не видел, то не был уверен, как смогу помочь в настройке
- Лекс, просто выслушай меня, ладно? - Сказал Гидеон, переплетая свои пальцы с моими, когда я сжал игровой контроллер в своих руках.
Зачем, черт возьми, ему понадобилась игровая приставка?
- Зачем? - прохрипел я, пытаясь вернуть ему пульт. Но он крепко держал меня за руки.
- Пожалуйста, детка, просто послушай.
Следует признать, что сочетания его мольбы и нежности было достаточно, чтобы заставить меня замолчать.
- Я позаимствовал это у Кенни. Думаю, это старая модель. Он сказал, что продаст ее мне по дешевке, если я решу оставить ее себе.
Не уверен, что он ожидал от меня в ответ на это, если вообще ожидал что-то услышать, поэтому промолчал.
- Я знаю, как сильно ты скучаешь по играм, - продолжил Гидеон.
Его замечание не было неожиданностью, потому что каждую ночь, когда мы лежали в постели, Гидеону было невыносимо молчать, и он просил меня рассказать ему о первой игре, которую я разработал. Для меня это была одна из самых простых тем для обсуждения, и я бесконечно рассказывал о ней, объясняя всех персонажей и уровни. Это было одновременно и утешительно, и горько-сладко, потому что напомнило мне, как сильно я скучал по видеоиграм, которые так много значили для меня в детстве. По мере роста бизнеса я тратил все больше и больше времени на разгребание проблем и общение с разработчиками, занимающимися написанием кода для моих игр. Но на самом деле у меня не было времени продолжать в них играть. А потом было уже слишком поздно.
Я знал, что Гидеон не пытался быть жестоким, но все равно было обидно, что он так поступает. Должно быть, он что-то заметил по выражению моего лица, потому что внезапно наклонился и обхватил мою левую щеку, прижавшись лбом к моему лбу.
- Лекс, пожалуйста, просто доверься мне в этом.
Я кивнул, потому что
- Я верю, Гидеон, - пробормотал я, желая покончить с тем, чего он пытался добиться.
- Скажи, почему ты так любишь игры?
- Это способ отвлечься. Когда ты в видеоигре, реального мира не существует, и на какое-то время ты можешь стать тем, кем захочешь.
- А когда ты был ребенком, ты хотел сбежать и стать кем-то другим, верно? - Спросил Гидеон.
Я снова кивнул.
- Я провел много времени в больницах. Когда я был подростком, во время одного из длительных посещений одна из медсестер пожалела меня и принесла старую игровую приставку своего сына и несколько игр к ней. Когда я играл в игры, я не болел. У меня ничего не болело. Я был героическим рыцарем, гонщиком или отважным пилотом истребителя. Я не был болезненным ребенком, привязанным к аппарату для диализа. Я не был тем, чье тело не работало.
- Они дали тебе цель, - предположил Гидеон.
- Да, - сказал я. - Они дали мне повод открывать глаза каждый день.
- Значит, дело было не в самих играх, а в том, что они давали тебе, - пояснил Гидеон. - Они приносили тебе радость.
Я кивнул. Он свел все к простейшей форме и был прав. Видеоигры делали меня счастливым.
- Знаю, что ты не сможешь играть в игры, как раньше, но что, если мы поиграем вместе? - Спросил Гидеон.
Я в замешательстве покачал головой.
- Если я не могу играть самостоятельно, как я смогу играть против тебя?
- Не против меня, а
Мне не хватало его присутствия рядом, но я знал, что он ушел недалеко, потому что слышал, как он ходит вокруг. Он стал задавать вопросы о том, как подключить приставку к телевизору. Мне было достаточно любопытно, каков его план, чтобы рассказать ему о процессе. Через пару минут я услышал скрежет дерева по дереву и понял, что он отодвигает кофейный столик, стоящий перед диваном, в сторону. Затем он взял меня за руку.
- Давай сядем на пол, - сказал он, а затем помог мне опуститься на пол и расположил нас так, чтобы его спина была прижата к дивану, а моя - к нему. Его ноги были по обе стороны от меня.
- Ладно, - сказал я, положив руки ему на бедра. - С этим я могу согласиться.
Я почувствовал, как Гидеон рассмеялся мне в спину. Просто услышав его смех, я перестал беспокоиться о том, что произойдет дальше. Если я выставлю себя дураком, пытаясь поиграть перед ним в видеоигру, и это вызовет такую реакцию, я с радостью это сделаю.
Я ничего не мог разглядеть перед собой, кроме формы телевизора и небольшой тумбы, на которой он стоял, но когда он загрузился, я услышал знакомую музыку из моей видеоигры. Неожиданный прилив возбуждения охватил меня. Это только усилилось, когда Гидеон вложил контроллер в мою руку.
Я все еще понятия не имел, что мы делаем. Но тут пальцы Гидеона сомкнулись на контроллере поверх моих, и он стал нажимать на какие-то кнопки, пока мы проходили этапы запуска игры. Наконец-то, я понял, в чем заключался его план. Он хотел, чтобы мы поиграли в игру
Это казалось нелепой идеей, но когда Гидеон читал подсказки на экране, чтобы помочь нам разобраться с нашим персонажем, меня охватило то же головокружение, которое я всегда испытывал в детстве, начиная новую игру. Я все еще не совсем понимал, как нам это удастся, но я автоматически стал рассказывать Гидеону, какие черты характера и оружие мы должны выбрать для нашего персонажа. К моему удивлению, он начал описывать происходящее на экране в мельчайших подробностях. Все, начиная от того, во что одет наш персонаж, и заканчивая тем, как он выглядел. Несмотря на то, что я знал наизусть, как выглядит каждый, его описания были настолько яркими, что я как будто впервые увидел изображение. Не глазами, а разумом.
Этот человек на самом деле был моими глазами, он делал это так, что я мог видеть. Это было так, как если бы передо мной была скала, но вместо того, чтобы просто обогнуть ее, он рассказывал мне о ее размере, цвете и форме, давая возможность увидеть ее мысленным взором и понять, какое место мне нужно ей отвести.
Не думал, что это возможно, но в этот момент я полюбил Гидеона еще больше.
- Ладно, погнали, - сказал Гидеон. Он убрал руки с моих на контроллере и сказал: - Мы на поляне в лесу. Справа какой-то драгоценный камень или что-то такое. Он висит в воздухе.
- Это волшебный камень. Он даст нам возможность противостоять любым заклинаниям, которые наложит на нас Охотница. - Говоря это, я передвинул джойстик вправо.
Гидеон немедленно поправил меня. Было странно пытаться следовать его указаниям, но через несколько секунд я услышал отчетливый звон, который возвестил, что мы забрали драгоценность.
- О, подожди, там что-то есть на деревьях. Похоже, это какая-то птица. Черт, она летит прямо на нас!
- У нее красные крылья или черные? - Закричал я и начал нажимать на кнопки, которые, как надеялся, должны были дать персонажу его палаш.
- Черные! Она прямо над нами! - Крикнул Гидеон.
Прежде чем я успел среагировать, раздался характерный звук - Ночной Сокол схватил и унес персонажа.
- Пятнадцать секунд, - сказал я со вздохом. - Думаю, это мой новый рекорд.
Губы Гидеона скользнули по моей щеке, а затем он сказал:
- Не волнуйся, детка, мы попробуем еще раз.
Прежде чем я успел ответить, Гидеон нажал кнопку, чтобы выбрать нашу следующую жизнь.
Поскольку для Гидеона, очевидно, было очень важно, чтобы мы попробовали сыграть в эту игру вместе, я согласился с ним, несмотря на то, что наш персонаж снова был убит почти мгновенно, на этот раз Людоедом Истины. Несмотря на то, что мы продолжали проигрывать раунд за раундом, я обнаружил, что увлекся объяснением различных элементов игры по мере того, как мы с ними сталкивались. Благодаря описаниям Гидеона было легко разобраться в том, что происходит на экране, и хотя мы не достигли большого прогресса в прохождении уровня, каждый раз, когда появлялся явный признак смерти нашего персонажа, мне не терпелось нажать на кнопку, чтобы начать новую игру. Энтузиазм Гидеона рос с каждой нашей попыткой пройти первый уровень. Его энтузиазм передался и мне, и к тому времени, когда он приостановил игру, чтобы сходить в туалет, прошло уже три часа.
Я мог только сидеть в ошеломленном молчании, уставившись в телевизор, пока Гидеон нес нам напитки. Никогда бы в жизни я не поверил, что смогу снова наслаждаться тем, что так долго было важной частью моей жизни.
- Ты в порядке? - Спросил Гидеон, устраиваясь позади меня. - Лекс? - тихо позвал он, когда я не ответил. Он обнял меня за плечи. Он явно волновался, поэтому я повернулся, чтобы он мог видеть выражение моего лица.
- Спасибо, Гидеон, - сказал я и рискнул протянуть руку к его затылку, чтобы притянуть к себе для поцелуя.
Я понял, что в этом не было необходимости, потому что еще до того, как мои пальцы коснулись кожи, его губы оказались на моих губах. В этом особом поцелуе не было ничего смиренного или сладкого. Он был страстным, голодным и отчаянным.
Когда мы с Гидеоном расцепились глотнуть воздух, оба тяжело дышали. Я мог сказать, что губы Гидеона все еще были рядом, потому что чувствовал его дыхание на своих губах.
- Ты, эм, хочешь продолжить игру? - неуверенно спросил он.
Мой желудок сжался в комок, когда я покачал головой. Я наслаждался каждым моментом игры с ним, но прямо сейчас мне нужно было нечто большее.
Я нуждался в
Он нужен был мне весь.
Поэтому я снова медленно покачал головой, одновременно прошептав «Нет», молясь всем, кто был готов слушать, чтобы Гидеон услышал то, что мне не хватило смелости сказать.
Глава двадцатая
Хотя у меня, возможно, и не было большого опыта в том, что касается свиданий, читать Лекса и знать, что ему нужно, было для меня так же естественно, как дышать. Хотя так было не всегда. За последние несколько недель, я проводил с ним все больше и больше времени, он утешал меня, пока я, наконец, не оплакал все, что потерял, у меня была возможность узнать, что делал Лекс в дополнение к тому, что он говорил.
Приобретение игровой приставки было огромной авантюрой с моей стороны, но после того, как я услышал, как Лекс рассказывал о роли видеоигр в его жизни, мне захотелось немного отплатить ему за все. Я хотел, чтобы он всегда знал, что даже если он чего-то не видит, это не значит, что это для него потеряно.
Мне нравилось и играть с ним и наблюдать за тем, как играет он, но сейчас, когда его губы двигались под моими, меня совершенно не интересовало, что происходит на экране. Все мои чувства были настроены на Лекса.
Пока я жадно целовал Лекса, его пальцы впились в мои бедра. Его задница прижималась к моим коленям, так что не было сомнений, он должен был чувствовать эрекцию, быстро становившуюся все более заметной. За последние несколько недель горе умерило мое сексуальное влечение, но оно вернулось с удвоенной силой, и мне было неинтересно думать о последствиях того, что должно произойти между нами. Все, что меня волновало, это то, что я, наконец-то, сделаю Лекса своим. По тому, как он отвечал на мои поцелуи, я нутром чуял, что он тоже готов.
Но, несмотря на очевидную готовность моего тела, моему разуму все еще нужно было кое-что наверстать. Я оторвался от губ Лекса и попытался отдышаться, прежде чем прошептать:
- Скажи мне, что делать, Лекс.
Казалось, он понял, о чем я говорю, потому что прикоснулся губами к моим губам, а затем ответил:
- Просто люби меня, Гидеон.
Мое сердце сжалось в груди, потому что я не был уверен, говорил ли он о том, чтобы заняться с ним любовью, или о том, чтобы на самом деле любить его.
Я
Я снова поцеловал Лекса, затем поднялся на ноги. Я наклонился и обхватил пальцами его руку, чтобы помочь подняться. Как только он встал, я притянул его к себе, так что наши тела оказались на одном уровне, и снова поцеловал. Я заставил себя прервать поцелуй, пока он не стал слишком страстным, а затем повел его в свою спальню. Он снова оказался в моих объятиях, как только мы добрались до кровати. На этот раз поцелуем управлял Лекс, и меня это вполне устраивало. Его теплые руки легли мне на поясницу.
- Долой, - пробормотал он, потянув меня за рубашку. Я потянулся за спину, чтобы стянуть рубашку. Не успела она опуститься с моих плеч, как губы Лекса оказались на моей груди, особенно на соске.
Ощущение, когда он провел кончиком языка по маленькому бутону, чуть не поставило меня на колени.
- Блядь, - выдохнул я, обхватив его затылок рукой, чтобы удержать его там.
Но у Лекса была своя миссия, и он проигнорировал давление, которое я оказывал на его голову, и переместил свой рот на другой сосок. Его руки двигались. Я ничего не мог поделать, кроме как беспомощно стоять на месте, полностью попав в ловушку его обольщения. Я никогда не испытывал ничего подобного. Секс с Сереной был прекрасен, но даже самые лучшие оргазмы, которые я испытывал с ней, не могли сравниться с тем, что я чувствовал от ласк Лекса. Я был не только тверд как скала, но и чувствовал, что вот-вот выскочу из собственной кожи.
- Лекс, - прошептал я.
Его губы нашли мои, и он крепко поцеловал меня. В конце концов, я последовал за ним, когда он оторвался от меня. Он улыбнулся мне в губы.
- Гидеон, если я сделаю что-то, что тебе не понравится...
- Не сделаешь, - заявил я, прежде чем притянуть его к себе и крепко поцеловать. Он ответил на мой поцелуй, но затем его пальцы вцепились в мои волосы, чтобы откинуть мою голову назад и привлечь мое внимание.
- Пожалуйста, Гидеон, я должен знать, что если я сделаю что-то, что тебе не понравится, ты меня остановишь.
В его голосе было столько беспокойства, что я понял, для него это действительно важно, поэтому быстро кивнул.
- Я скажу тебе, - согласился я.
Лекс вздохнул с облегчением и снова поцеловал меня. Но его губы ненадолго задержались на моих. Они скользнули вниз по моему подбородку, затем по горлу. Его руки скользнули вниз по моим бедрам. Я хотел, чтобы он прикоснулся ко мне там, где я больше всего в этом нуждался, но ему, казалось, нравилось дразнить меня.
Когда я прорычал его имя, то услышал, как он тихо рассмеялся, а затем его пальцы сомкнулись на моем члене. Даже несмотря на то, что его рука была на джинсах, которые отделяли его от моей кожи, это прикосновение вызвало у меня глубокий горловой стон. Лекс провел рукой по моему стволу, продолжая терзать мою грудь мягкими укусами, за которыми следовали нежные облизывания. Не в силах больше держать руки опущенными, я потянулся к рубашке Лекса и практически сдернул ее с него. Это заставило его прекратить целовать меня, но его рука продолжала ласкать.
Я притянул Лекса к себе и прильнул к его губам в надежде хоть немного ослабить напряжение, что нарастало во мне. Лекс жадно поцеловал меня в ответ. Он перестал тереть меня через брюки, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию. Я ожидал, что он запустит руку мне в штаны и поиграет со мной еще немного, но он застал меня врасплох, когда внезапно опустился на колени, одновременно стягивая с меня штаны руками. Мой тяжелый член подпрыгнул, когда его освободили из-под нижнего белья. Я опустил взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как рот Лекса касается места между моим бедром и основанием члена.
- О, Господи! - вскрикнул я, почувствовав прикосновение его горячих губ к моей чувствительной коже.
У меня не было времени размышлять о том, как близко он был к моему болезненно твердому члену, потому что в следующее мгновение его губы сомкнулись на моей головке. На этот раз, когда я вскрикнул, все, что я говорил, было бессмысленно. Несмотря на то, что я говорил себе, что не буду торопиться, губы Лекса были такими чертовски приятными, что это было невозможно. Я запрокинул голову и запустил пальцы в его темные волосы, чтобы удержать его на месте, пока засовывал член глубже ему в рот и, в конце концов, в горло. Мне сразу стало не по себе, когда Лекс подавился, но когда я попытался отстраниться, руки Лекса сомкнулись на моей заднице и крепко сжали. На этот раз он сам толкался вперед, пока не подавился моей плотью. Этот звук не должен был меня возбудить, но это произошло.
Потом я посмотрел вниз.
И весь мой мир перевернулся с ног на голову. Потому что вид губ Лекса, обхвативших мой член, его носа, прижатого к моему паху, и его серых глаз, устремленных на меня снизу вверх, заставил мои яйца взорваться, а затем я кончил ему в глотку. У меня не было времени пожалеть об оргазме, так как он поглотил меня целиком. Мои глаза были прикованы к Лексу, когда я изливал свое блаженство в его сочный рот. Он глотал снова и снова, пытаясь проглотить каждую каплю, которую я ему давал, но он не мог угнаться за мной, и вскоре из уголков его рта потекли струйки спермы.
От этого зрелища мой оргазм длился, казалось, целую вечность, и к тому времени, когда он закончился, я уже не мог стоять. Лексу ничего не оставалось, как отпустить меня, когда я практически упал на кровать. По крайней мере, мне удалось удержаться в сидячем положении, но мои конечности превратились в желе от испытанного кайфа от продолжительного оргазма. Лекс все еще стоял передо мной на коленях. Его щеки были ярко-красными, а губы блестели от моих соков. Он еще несколько раз сглотнул. Мысль о том, что он продолжает впитывать в себя все, что только может, пугающе заставляла меня чувствовать себя собственником. Я старался не думать о будущем, но, наблюдая, как мой возлюбленный незаметно облизывает губы, словно смущаясь необходимости пробовать меня на вкус, я мог думать только о том, что он мой.
Абсолютно и безраздельно
Глава двадцать первая
Меньше всего я ожидал, что Гидеон усадит меня к себе на колени и накроет мои губы своими. Я даже не смог припомнить, чтобы хоть один парень, с которым я был, целовал меня после того, как кончил мне в рот. Большинству из них была отвратительна сама мысль о том, чтобы попробовать себя на вкус, но, судя по тому, как Гидеон целовал меня, у него явно не было сомнений.
- Тебе определенно нужно научить меня делать так, - сказал Гидеон мне в губы.
- Думаю, если ты сможешь так делать с собой, то я вроде как становлюсь ненужен, - ответил я, не задумываясь над своими словами. Когда я понял, что сейчас, возможно, не лучшее время для шуток, мне захотелось, чтобы был какой-нибудь способ взять свои слова обратно.
Но Гидеон снова удивил меня, приподняв настолько, что смог перевернуть меня на спину на кровати. Когда его вес опустился на меня сверху и его губы накрыли мои, он выдохнул:
- Сопляк, - и крепко поцеловал меня.
Мысль о том, что я могу шутить с ним, немного успокоила меня. В прошлом я не всегда говорил правильные вещи в постели, и с кем бы я ни был, особенно с Грэйди, они явно выражали свое недовольство. Я так нервничал из-за того, что мог сказать не то, что нужно, что вообще перестал разговаривать во время секса. Но я чувствовал, что с Гидеоном это не будет проблемой.
Когда Гидеон в следующий раз прервал поцелуй, я почувствовал на себе его взгляд.
- Ты невероятный, - просто сказал он.
От любого другого парня это прозвучало бы как пустая лесть, но когда это сказал Гидеон, я почувствовал это всем своим существом. Я нутром чуял, что он не шутит, и мне так хотелось верить, что он говорил не только о моих навыках в оральном сексе.
У меня так и вертелось на языке сказать, что я люблю его, но потом я вспомнил, что мы не в тои положении. Что это положение, в котором мы, вероятно, никогда не сможем быть. Все происходящее было всего лишь результатом эффекта пузыря в Фишер-Коув.
- С тобой легко быть собой, - в конце концов, ответил я.
Это было правдой. Когда я был с Гидеоном, я не задавался вопросом, как ему угодить. Он был настолько искренен в своих реакциях, что мне не нужно было беспокоиться о том, притворяется он или нет, как, очевидно, было с Грэйди на протяжении всех наших отношений.
Поскольку я довел Гидеона до оргазма, то решил, что наше занятие любовью закончилось, поэтому был удивлен, когда он стал покрывать поцелуями мое горло, а затем ключицу.
- Гидеон, ты не обязан...
Гидеон замолчал, и я сразу занервничал. Вся эта история с разговорами, когда я не должен болтать, снова всплыла в памяти, и я пожалел, что не держал рот на замке. Но в то же время, я буду просто убит, если Гидеон ответит взаимностью из чувства долга.
- Не обязан что? - Спросил Гидеон. В его голосе звучали знакомые нотки, как будто он уже знал ответ на свой вопрос.
- Ничего, - пробормотал я. - Прости.
Чем дольше Гидеон молчал и не двигался, тем больше я нервничал. И чем больше я нервничал, тем сильнее чувствовал необходимость сбежать. Я как раз пытался незаметно высвободиться из-под него, когда он сказал:
- Лекс...
Этого было достаточно, чтобы вывести меня из себя. Просто он произнес мое имя определенным образом. Я даже не обиделся на него, я был зол на себя. Злился из-за того, что испортил то, что в остальном было таким идеальным.
- Тебе не обязательно меня возбуждать, Гидеон, - выпалил я. - Я знаю, что это твой первый раз с парнем, это совсем другое.
- В чем разница? - Спросил Гидеон.
Я снова попытался пошевелиться, чтобы выбраться из-под него, но он своим весом удержал меня.
- Для парней это просто способ кончить. Обычно я забочусь о себе в то же время, когда я... - Я чувствовал, как горят мои щеки, пока я пытаюсь подобрать нужные слова. Но их не было.
- Ты заботишься о себе?
- Да! - Сказал я раздраженно.
Почему он не понимает?
- Когда они кончают, с парнями просто
- Верхние? - Вмешался Гидеон.
- Парни, которые трахают, - объяснил я.
В кои-то веки я был рад, что не могу видеть выражение его лица. Мне не только пришлось преподать ему импровизированный урок о том, как быть геем, но и у меня это получилось из рук вон плохо.
- Когда верхний кончает, то... - Я вздохнул и сказал: - Мы можем просто забыть обо всем этом? Отпусти меня, пожалуйста.
Но, поскольку Гидеон был Гидеоном, он не пошевелился.
- То есть ты хочешь сказать, что если парень, который тебя трахает, кончил первым, то твое удовольствие на самом деле не важно?
Я вздохнул.
- Нет… Ну, думаю, да. Но на самом деле это не так. Просто...
- Просто что? - Мягко спросил Гидеон.
На этот раз, однако, я придержал язык. По правде говоря, я уже и сам не был уверен, что хочу сказать. Я просто чувствовал себя идиотом из-за того, что вообще открыл рот.
- Лекс...
- Видишь, Гидеон, вот что я делаю! - Огрызнулся я. - Я, блядь, все порчу. Я слишком много болтаю в постели и говорю что-то не то, а парень, с которым я, не хочет этого слышать...
- Слышать что, детка?
Это ласковое обращение заставило мое сердце бешено забиться в груди.
- Тебе не следует называть меня так, - пробормотал я, хотя хотел приказать ему не называть меня так. Мне слишком нравилось.
- Как мне не следует называть тебя, детка? - спросил он так же мягко.
Я зарычал и попытался оттолкнуть его за плечи.
- Позволь мне встать.
- Нет, - просто ответил Гидеон. - Твой великолепный рот, - Гидеон запечатлел поцелуй на моих губах, - превратил мои ноги в желе, так что у меня нет сил бегать за тобой. И я чертовски уверен, что не отпущу тебя.
- Гидеон, - печально сказал я. Он снова поцеловал меня, заставив замолчать.
- Еще одна особенность этого рта в том, что мне нравится все, что исходит из него, - его губы снова скользнули по моим. - Не знаю, с какими придурками тебе не повезло встречаться раньше, но я сомневаюсь, что в руководстве для геев что-нибудь говорится о том, что верхний парень кончает, в то время как нижний остается сам по себе. Я посмотрел несколько видео в Интернете, Лекс. Я определенно видел, как многие парни снизу счастливо кончали.
- Эти видео...
- Горячие, - вставил Гидеон. - И если ты настаиваешь на том, чтобы сказать мне, что это подделка, значит, ты смотрел не те фильмы. - Губы Гидеона прижались к моим, когда он добавил: - Думаю, нам с тобой нужно будет посмотреть один фильм вместе, чтобы я мог описать тебе происходящее в мельчайших подробностях.
Прежде чем я успел ответить, губы Гидеона накрыли мои, и он поцеловал меня так глубоко и страстно, что у меня даже пальцы на ногах подогнулись. Возбуждение, спадавшее по мере того, как мы с Гидеоном разговаривали, вернулось с удвоенной силой. Я совсем забыл о том, что у нас с Гидеоном не было общего мнения по этому конкретному вопросу. К тому времени, как Гидеон оторвал свой рот от моего, я отчаянно терся бедрами о его бедра. К сожалению, на мне все еще были брюки, а на Гидеоне - нет. Мне реально, реально нужно было что-то с этим сделать.
Но из-за тяжести Гидеона, навалившегося на меня, я мало что мог сделать. Я даже не мог просунуть руку между нашими телами, чтобы подрочить себе. Даже попытка погладить его, скользя скрытым одеждой членом по его обнаженному, не помогла ослабить напряжение в моем животе.
Гидеон целовал меня, и хотя его губы время от времени опускались к моей груди, ни его рот, ни его руки не опускались ниже моего живота. Я не мог сдержать тихих всхлипов разочарования, вырывавшихся из моего горла.
- Гидеон, - взмолился я, опуская руки к его заднице.
Поскольку большинство парней, с которыми я был, всегда подходили ко мне сзади, мне никогда не удавалось поиграть с их задницами, если только я им не отсасывал, и даже тогда некоторые из них с сомнением относились к тому, чтобы иметь такой контакт. Задница Гидеона была просто потрясающей, так что мне было трудно держать руки при себе. Но никакие усилия не заставили его двигаться так, как я хотел.
Глубокие, жадные поцелуи, которыми одаривал меня Гидеон, значительно ослабли. Они сменились нежными, как бабочки, поцелуями, которые мне бы понравились в любое другое время, но не в данный момент.
- Гидеон, - выдавил я, снова пытаясь заставить его двигаться.
- Скажи мне, чего ты хочешь, Лекс, - выдохнул Гидеон мне в губы.
Я покачал головой, потому что не мог этого сделать. Я не мог сказать ему, чего я на самом деле хочу.
- Хочешь, чтобы я тебя трахнул? - Спросил Гидеон.
Готов поклясться, что из головки моего члена вытекло не меньше галлона спермы, когда Гидеон произнес слово «трахнул».
Я с готовностью кивнул.
- Скажи это, - потребовал Гидеон. Затем он еще раз прижался своими бедрами к моим. Только один раз.
- Да! - вскрикнул я и притянул его губы к своим.
Я попытался заставить его снова прижаться ко мне, но он был совершенно неподвижен. Мне казалось, что все мое тело распадается на миллион кусочков, потому что я так отчаянно хочу кончить.
- Ты, правда, этого хочешь? - Спросил Гидеон, когда его губы сомкнулись сначала на моей верхней, затем на нижней губе. Мое тело сильно затряслось, и я покачал головой.
- Скажи мне, детка, - прошептал Гидеон. - Скажи мне, чего ты хочешь, Лекс.
Это было уже слишком. Всего этого было слишком. Я хотел сказать ему, что никогда ни о чем не просил, потому что не мог вынести разочарования, когда не получал этого.
Я хотел, чтобы мужчины, с которыми я был, доставляли мне удовольствие, потому что они этого хотели, а не потому, что чувствовали себя обязанными.
Я хотел, чтобы Грейди любил меня таким, какой я есть, а не за деньги, которые я на него тратил.
Я хотел, чтобы все эти приемные родители оставили меня у себя, потому что я был достоин того, чтобы меня оставили, а не потому, что я был довеском к пособию.
Но я просил об этом и раньше, и ответы всегда были одинаковыми.
- Гидеон, - воскликнул я, ненавидя горячие слезы, которые потекли по моему лицу. - Пожалуйста. Пожалуйста, заставь меня кончить! Ты нужен мне! Пожалуйста!
Еще до того, как я закончил умолять, губы Гидеона оказались на моих губах, а его ловкие пальцы стянули джинсы с моего тела. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы его плоть соприкоснулась с моей.
- Обхвати меня ногами, - потребовал Гидеон, переплетая свою левую руку с моей правой и поднимая ее над моей головой.
Я сделал, как он сказал, и обхватил его ногами за талию. Его правая рука скользнула мне под зад и крепко сжала. Он удерживал меня на месте, когда начал тереть наши члены друг о друга. От трения у меня перед глазами заплясали звезды, а пружина внутри меня сжималась все туже и туже, пугая меня своей интенсивностью.
- Гидеон! - Позвал я. - Сильнее, быстрее! - Потребовал я.
И он дал мне именно это. Я обхватил его свободной рукой за спину и не отпускал, а напряжение все росло и росло, пока я не уверился, что вот-вот переломлюсь пополам.
- Кончи для меня, детка, - потребовал Гидеон, не отрываясь от моего рта.
В то же время он просунул палец между моими половинками и провел по моей дырочке. Я закричал, когда оргазм пронзил меня. Это было настолько бурно, что почти граничило с болью. Я видел только темноту под веками, хотя мои глаза были открыты, и на этот раз я приветствовал это. Каждое нервное окончание ожило, когда мое тело дернулось и забилось под весом Гидеона. Я чувствовал, как тепло моего собственного оргазма разливается по животу и стекает по члену. Гидеон продолжал гладить меня, пока его палец играл с моим отверстием, продлевая оргазм, казалось, на целую вечность. Когда мое тело, наконец, перестало дергаться, я опустился на матрас, убрал руку с талии Гидеона и раскинул ноги.
Я чувствовал, как губы Гидеона покрывают поцелуями мой висок, щеки, рот. Но я не мог ответить ни на один из них. Я чувствовал себя выжатым, как лимон.
К тому времени, как я пришел в себя, прошло, наверное, несколько минут или часов. Хотя я до сих пор помнил каждое слово, которым мы с Гидеоном обменялись во время нашей маленькой ссоры, я был слишком счастлив, чтобы обращать на это внимание. Реальность заключалась в том, что я сказал Гидеону, чего именно хочу, и он дал мне это без колебаний. Даже сейчас я чувствовал твердость Гидеона на своем собственном вялом члене, так что я знал, что он не кончил. Для него было бы достаточно просто войти в меня и кончить самому, одновременно доставляя удовольствие и мне, но последние несколько минут он посвятил моему удовольствию, и только моему.
- Ты в порядке? - Спросил Гидеон, запечатлевая на моих губах столь желанные теперь поцелуи-бабочки.
Я кивнул. Я ждал, что он высмеет мой предыдущий довод о том, что с моей стороны нехорошо ожидать чего-то от моих любовников, но все, что он делал, это продолжал ласкать меня своими губами и руками.
- Хорошо, - сказал он после долгой паузы. Он поднялся с кровати только для того, чтобы взять влажное полотенце и вытереть нас обоих, затем его губы снова прижались к моим. - Готов ко второму раунду?
Глава двадцать вторая
Глаза Лекса на мгновение вылезли из орбит, прежде чем он открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Но затем он обнял меня за шею и притянул к себе для поцелуя. Несмотря на явную усталость, он страстно целовал меня, а его руки блуждали по моей спине.
- На тебе слишком много одежды, - прошептал он мне в губы, когда его ноги потерлись о джинсы, которые все еще были на мне.
Прежде чем я успел согласиться, Лекс толкнул меня в плечи. Я подчинился его молчаливой команде и перевернулся на спину. Несмотря на то, что он был легче меня, все равно было странно ощущать, как его вес вдавливает меня в матрас. Серена, промокшая насквозь, весила едва ли сто фунтов, так что я не привык к ощущению чего-то более тяжелого. Не говоря уже о других не столь заметных различиях, таких как растительность на теле и четко очерченные мышцы.
И, о да, быстро наливающийся член, который прижимался к моему.
Мне нравилось каждое из этих отличий.
Особенно то, что сладкое тело Лекса накрывало мое.
Я скользнул руками вниз, чтобы обхватить его упругую попку, пока он целовал меня. Я заставил свой жаждущий член успокоиться, потому что не хотел повторения оргазма, как возбужденный подросток, что не может себя контролировать. Но Лекс не собирался облегчать мне задачу. Похоже, он отвлекся от своих попыток избавить меня от оставшейся одежды и в данный момент спускался вниз по моему телу. Когда его рот снова оказался в опасной близости от моего члена, я схватил его за предплечье и потянул обратно. Затем я подмял его под себя и накрыл его рот своим, одновременно стаскивая с себя джинсы.
- Рано или поздно я бы этого добрался, - пожаловался Лекс, когда его пальцы заскользили по моим бокам.
- Нет, не добрался бы, - ответил я.
Я прижался бедрами к его бедрам, когда он открыл рот, предположительно, чтобы возразить. Вместо этого он издал резкий стон, а затем кончики его пальцев впились в мои лопатки.
- Блядь, Гидеон, - вскрикнул он, когда я повторил движение.
Я чувствовал, как член Лекса прижимается к моему, и знал, что он будет готов снова кончить в мгновение ока. На этот раз я твердо намеревался погрузиться в пучину наслаждения вместе, но и торопиться не собирался. Мне еще предстояло по-настоящему изучить тело Лекса так, как я хотел.
Я перестал тереться об него и уловил его жалобу прежде, чем он успел ее высказать. На этот раз я томно поцеловал его. Я положил руки по обе стороны от его головы, пробуя его на вкус. Пальцы Лекса зарылись в мои волосы. Когда я прервал поцелуй, Лекс спросил:
- Гидеон?
- Да?
Пальцы Лекса продолжали теребить мои волосы.
- Какого цвета у тебя волосы?
- Черные, - ответил я.
Пальцы Лекса продолжали блуждать по моей голове, и я быстро понял почему. Он пытался определить, какой длины у меня волосы.
Тот факт, что я даже не подумал о том, что он понятия не имеет, как я выгляжу, заставил меня почувствовать себя виноватым. Мне и в голову не приходило предложить ему «увидеть» меня, прикоснувшись.
- Прости, я должен был дать тебе шанс почувствовать, как я выгляжу.
Взгляд Лекса переместился с моего плеча на мое лицо.
- Почему? - спросил он.
- Потому что... - Начал я, но замолчал, почувствовав внезапный приступ неуверенности. - Я не молод, - пробормотал я. - У меня черные волосы, но в них также есть немного седины. И я уже не в той форме, в какой был, когда мне было чуть за двадцать...
Я резко замолчал, когда одна из рук Лекса скользнула между нашими телами. Его пальцы оказались в опасной близости от моего члена, но вместо этого он погладил меня по животу.
- Не могу отщипнуть и дюйма, - небрежно заметил он. - По крайней мере, не на твоей...
Я рассмеялся и схватил его за руку, прежде чем он успел проверить свою теорию в другом месте. - Хватит об этом, - упрекнул я. Я поцеловал его пальцы, прежде чем прижать их к своей груди.
Лекс улыбнулся и начал поглаживать волоски на моем теле. Я не прерывал его, пока он продолжал свои исследования. Он любовно обводил каждый изгиб и линию моего торса, пока его пальцы не добрались до подбородка. Его глаза закрылись, когда он стал водить пальцем по контурам моего лица. Когда кончики его пальцев скользнули по моим губам, я не смог удержаться и поцеловал их. Улыбка, появившаяся на лице Лекса, была самой мягкой и довольной, какую я когда-либо видел.
Когда он снова открыл глаза, они смотрели прямо на меня.
- Ты такой красивый, Гидеон, - мягко сказал он.
По тому, как он произнес эти слова, я понял, что он говорил не о моей внешности. От его заявления эмоции застряли у меня в горле.
- Блядь, Лекс, - выдохнул я, наклоняясь и целуя его. Поскольку я не мог найти слов, чтобы рассказать ему о своих чувствах, я попытался показать ему их.
После этого мы позволили нашим телам говорить за нас. Наконец-то, у меня появился шанс полюбоваться телом Лекса так, как того желал, но я зашел слишком далеко в своей потребности в нем, чтобы сделать то, что хотел.
- Ты нужен мне, - прорычал я, оторвавшись от целования его пупка.
- Мой бумажник, - прохрипел Лекс, когда его руки отчаянно заскользили по моей спине, и он стал приподнимать бедра, пытаясь потереть наши члены друг о друга. - В нем презерватив и смазка, - добавил он.
У меня в животе все сжалось от волнения.
- Я, эм, купил кое-что, когда в прошлый раз ездил в город, - признался я. - Не уверен, что это то, что нужно...
- Возьми, - потребовал Лекс.
Я улыбнулся про себя, услышав приказ. Часом ранее этот мужчина отказывался говорить, чего он хочет в постели. К счастью, сейчас он не страдал от этой проблемы.
Я потянулся к прикроватной тумбочке и выдвинул ящик. Чертова штуковина слетела с направляющих и упала на пол.
- Черт, - пробормотал я. Мне пришлось перегнуться через край кровати и порыться в содержимом, чтобы найти то, что искал.
Лекс засмеялся.
Громко.
Схватив упаковку презервативов и флакон смазки, я проворчал:
- Заткнись, или тебе не повезет.
Лекс засмеялся еще громче. Когда я выпрямился и снова навалился на него всем своим весом, он попытался подавить смех. Я мог бы весь день наблюдать за радостью на его лице. С того момента, как я с ним познакомился, у него всегда были морщинки от беспокойства, которые, казалось, отпечатались на его коже, но они исчезли, и все, что осталось, это молодой человек, который, наконец-то, обрел комфортную свободу.
Лекс посерьезнел и взял мое лицо в ладони.
- Мне и так чертовски везет, - пробормотал он.
Я покачал головой, потому что все еще не мог понять, что я сделал правильного, впустив в свою жизнь этого мужчину. Я наклонился и крепко поцеловал его. Не потребовалось почти ничего, чтобы снова довести нас обоих до исступления. Мой член был твердым, как штырь.
- Скажи, как тебя подготовить, - выдавил я, отклоняясь назад и практически разрывая упаковку презервативов в клочья, чтобы вытащить хотя бы один. Я бросил его на кровать рядом с нами и потянулся за смазкой.
- Я могу это сделать, - в отчаянии сказал Лекс, протягивая руку, предположительно, за смазкой.
- Ни за что, - сказал я, запечатлевая еще один поцелуй на его губах. - Мы все сделаем правильно.
- Мне удалось открыть баночку со смазкой, и я брызнул немного на пальцы. - Это то, что нужно? - Спросил я, нанося немного на пальцы Лекса. Он потер пальцы друг о друга и быстро кивнул головой.
- Да, эта хорошая. Намажь немного на палец. Тебе нужно немного проникнуть... внутрь меня.
Лекс явно колебался. Без сомнения, он ожидал, что я подожму хвост и убегу теперь, когда нам предстояло настоящее действо. От меня не ускользнуло, что я собирался трахнуться с другим мужчиной, но ничто из того, что я делал с Лексом, не казалось мне даже отдаленно неправильным или неудобным. Моей главной заботой было убедиться, что я не причиню ему боль.
Я выдавил на палец достаточное количество смазки.
- Она холодная, - мрачно сказал я.
Я посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть улыбку Лекса.
- Обещаю тебе, Гидеон, я ничего не замечу, - сказал он. - Как ты хочешь меня?
- Что? - Спросил я в замешательстве. Несмотря на его замечание о температуре смазки, я все еще жалел, что нет способа ее немного подогреть.
- Хочешь, чтобы я стоял на четвереньках или на спине?
- Как тебе больше нравится? - спросил я.
Напряжение в моем животе начало нарастать, когда я понял, насколько плохо подготовлен к этому. По крайней мере, с Сереной я понимал механику. Но с Лексом я оказался на совершенно новой территории, и никакое количество порно не могло подготовить меня к настоящему действию.
- Боже, я все испортил, - пробормотал я.
Лекс сел и обхватил мое лицо ладонями. Мне понравилось, как легко ему удалось найти мои щеки.
- Гидеон, эти последние несколько минут с тобой значили для меня больше, чем любой другой опыт общения с любым другим парнем. Ни один из них никогда не беспокоился обо мне так, как ты.
- Они придурки, которые не знали, чего лишаются, - выпалил я. - Наверное, следует добавить, что мне не очень нравится слышать о парнях, которые прикасались к тебе до меня.
Лекс помолчал, затем его губы коснулись моих. Он притянул меня к себе настолько, что смог прошептать мне на ухо:
- Никто не прикасался ко мне до тебя, Гидеон.
Хотя он произнес эти слова в переносном смысле, то воздействие, которое они оказали на меня, заставило мои следующие слова прозвучать очень, очень буквально.
- Никто, кроме меня, больше никогда к тебе не прикоснется, слышишь меня?
- Твой, - выдохнул Лекс, а затем страстно поцеловал меня.
Я использовал свое тело, чтобы уложить его обратно на кровать.
- Я хочу тебя так, - прорычал я. - Я хочу видеть, как ты кончаешь.
Лекс застонал, а затем приподнял ноги, чтобы обхватить ими мои бедра. Я знал, что, вероятно, было бы легче подготовить его, если бы я сидел, но у меня не было желания прекращать целовать его, поэтому я скользнул рукой вниз и отыскал его складку. Я, несомненно, испортил смазку, когда ощупывал его дырочку, но у меня был целый флакон. Я использую всю эту чертову штуку целиком, если это означает, что мне не придется отрываться от его рта.
Когда я стал ощупывать его вход, Лекс немного напрягся. Это заставило меня задуматься, привык ли он к тому, что парни просто засовывают в него пальцы или, что еще хуже, члены. Я продолжал целовать его, пока он немного не выдохнул и снова не расслабился. Каким бы твердым ни был мой член, я не торопился, поэтому не торопился играть с ним. Только когда он простонал мое имя, я просунул палец вперед.
- Да, - прошептал Лекс, когда кончик моего пальца коснулся его.
Его мышцы были невероятно напряжены, поэтому я просто держал палец, пока не почувствовал, что они немного расслабились. Это был долгий процесс отдачи и принятия, но как только мой палец оказался полностью внутри него, я был уверен, что у меня все сорвется.
Он был таким чертовски горячим и тугим вокруг моего пальца, что я понятия не имел, как выдержу такое давление на свой член. И всхлипы, вырывавшиеся из его горла…
- Господи, Лекс, - простонал я. Я, наконец, перестал целовать его, но только потому, что у меня были проблемы с дыханием. К счастью, инстинкты, похоже, взяли верх, и я начал двигать пальцем внутри и снаружи в мучительно медленном темпе.
- Боже, да, Гидеон, именно так! - сказал Лекс.
Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Я воспользовался его открытой шеей и провел языком по кадыку… тому самому, что так долго мучил меня.
- Хватит, - сказал Лекс, когда я начал двигать пальцем быстрее. - Так ты заставишь меня кончить… ты можешь...
- Что я могу, милый? - Спросил я, когда он замолчал.
- Добавь еще смазки и, а-а-а, еще один палец, - сумел выдавить он.
Я высвободил из него палец и быстро добавил еще смазки на него и на следующий, прежде чем вернуть его ко входу. На введение двух пальцев ушло больше времени, чем на введение одного, и не было сомнений, что дополнительное давление причинило Лексу, по крайней мере, некоторый дискомфорт.
- Лекс…
- Все в порядке, Гидеон. Просто продолжай, - успокоил меня Лекс. Его глаза снова были открыты, но зрачки расширены. Какую бы боль он ни испытывал, она явно сопровождалась удовольствием.
К тому времени, как два моих пальца легко скользнули и вышли из него, мы оба покрылись мелкой испариной, и все мое тело, казалось, вот-вот вспыхнет от желания.
- Тебе нужно еще? - спросил я.
Лекс отчаянно замотал головой.
- Дай мне презерватив, - приказал он.
Я пошарил по кровати в поисках презерватива и протянул ему. Он открыл упаковку за рекордно короткое время и просунул руку между нашими телами. Мои пальцы все еще были внутри него, поэтому я перевернул нас на бок, чтобы обеспечить ему лучший доступ. Я стиснул зубы, как только его пальцы коснулись меня, но, к счастью, Лекс не задержался.
- Смазка, - выдавил он.
Если бы я не был готова взорваться, как ракета, я бы подразнил его из-за приказов, которые он теперь так легко отдавал мне.
- У тебя за спиной, - проскрежетал я. Я все еще держал свои пальцы внутри него и, по правде говоря, пока не хотел их вынимать.
Лекс нащупал бутылку и плеснул немного жидкости себе на ладонь. Когда его рука обхватила мой член, я чуть не кончил. В итоге я попытался вспомнить имена всех своих учителей в старшей школе, чтобы отвлечься.
- Поторопись, Гидеон, - умолял Лекс, когда его пальцы сомкнулись на моих плечах.
Я вытащил из него пальцы и перевернул на спину. Моя рука дрожала, когда я направлял свой пульсирующий член к его входу.
И тогда я толкнулся в него.
Глава двадцать третья
Он погубил меня для других мужчин. Я понял это задолго до того, как он вошел в меня. Я старался не думать о том, что это будет означать в будущем, так же, как старался не думать вообще ни о чем, кроме того, как хорошо с ним, как правильно. В какой-то момент я закрыл глаза, и все, что я мог видеть, темнота. Но это не имело никакого значения.
Потому что я мог видеть все.
Я видел это по тому, как блестело от пота его тело. Я видел это по изгибу его мышц, когда он входил в меня и выходил из меня крошечными толчками, с каждым разом проникая чуть глубже. Я видел это по тому, как он тяжело дышал и стонал, прижимаясь ко мне. Я видел это по тому, как его пальцы впивались в мою кожу, а его шепот витал вокруг меня.
Мне не нужно было видеть его, чтобы понять, как великолепно он выглядит, как идеально мы подходим друг другу.
- Лекс, - простонал Гидеон, его рука обхватила мое лицо, а пальцы вцепились в мои волосы.
Я был обернут вокруг него. Мои руки были у него за спиной, а лодыжки сцеплены вместе прямо на его заднице.
Гидеон входил в меня снова и снова, пока его яйца не коснулись моей кожи. Он был так глубоко внутри меня, что казалось, будто он всегда был там. Что он всегда был частью меня.
Когда его губы накрыли мои, я изо всех сил попытался поцеловать его в ответ, но у меня была сенсорная перегрузка. Всего этого было почти чересчур.
Почти.
- Гидеон, пожалуйста, - взмолился я.
Его губы скользнули по моей щеке, когда он вышел из меня.
- Я держу тебя, Лекс, - выдохнул он и снова скользнул в меня.
Он повторял это движение снова и снова - долгие, медленные, глубокие движения, которые сводили меня с ума. Я хотел, чтобы это продолжалось вечно, и в то же время мне нужно было, чтобы это закончилось. Мое освобождение было прямо под моей кожей, и я одновременно жаждал и боялся его. Я всегда думал об этом как о простой физической разрядке, но то, что Гидеон делал со мной, выходило далеко за рамки этого.
Медленные, плавные движения вскоре превратились в жесткие, глубокие толчки, от которых моя задница оторвалась от кровати. Трение, которое он создавал внутри меня, усиливало то таинственное ощущение, которое росло по мере того, как он трахал меня сильнее.
- Лекс, поговори со мной, - почти отчаянно попросил Гидеон.
Я слышал страх в его голосе и знал, почему он был там. Несмотря на очевидное удовольствие, которое он испытывал, он боялся за меня.
- Это так хорошо, Гидеон. Не останавливайся. Никогда не останавливайся.
Его губы прижались к моим, и я поцеловал его всем своим существом. После этого прошло некоторое время, прежде чем мы снова заговорили. Во всяком случае, словами. Наша потребность была достаточно очевидна, когда мы прижались друг к другу. Я уткнулся лицом в шею Гидеона, когда оргазм завис над пропастью.
- Гидеон, - закричал я. Его имя прозвучало как всхлип.
- Кончай, милый, - прошептал Гидеон мне на ухо. - Я сразу за тобой.
Гидеон с силой вошел в меня раз, другой, и затем я взлетел. Я выкрикнул имя Гидеона, когда оргазм обрушился на меня. Волны удовольствия прокатились по мне, и я был уверен, что, если бы вес Гидеона не прижимал меня к кровати, я бы улетел. Хриплый крик Гидеона донесся до меня, когда он с силой вошел в меня. Я почувствовал его жар внутри, когда он крепко сжал меня. Его бедра продолжали двигаться во мне, пока он кончал.
Когда Гидеон рухнул на меня сверху, я всем сердцем обрадовался его весу. Я повернул голову, чтобы поцеловать его в мочку уха, а затем в шею. Все, до чего я мог дотянуться, потому что он зарылся лицом в постель. Его дыхание по-прежнему было тяжелым, как и у меня. Он все еще был глубоко внутри, и я жалел, что нет способа, которым он мог бы там остаться.
Вместе с угасающим облегчением пришло отчаяние. Я не хотел терять этого, но и не знал, как сохранить. Я хотел сказать ему, как сильно его люблю, но слова застряли у меня в горле. Не то чтобы я не был уверен в своих чувствах.
Я был.
И хотя это было совсем не похоже на то, что я чувствовал к Грэйди, последствия отказа моего бывшего все еще ощущались. Я пережил Грэйди, но я не переживу, если Гидеон напомнит мне о том, что я и так знал.
Что меня недостаточно. И что в некотором смысле меня слишком много.
Мое здоровье, даже в лучшем случае, стало бы обузой для любого мужчины, который решил бы связать со мной жизнь. И хотя Гидеон был невыносим, когда дело касалось моего зрения, я знал, что так долго продолжаться не может. Настанет день, когда это станет помехой, и он возненавидит меня…
Нет, я не мог произнести слова, которые рвались из моего горла. Я мог только прятать их глубоко внутри себя, в таком месте, где я мог бы вытащить их на поверхность, когда не чувствовал бы в себе достаточно сил, чтобы справиться с чем-то. Я бы запомнил именно этот момент, когда я не слепой, больной Лекс. Просто Лекс Гидеона.
- Ты в порядке? - Спросил Гидеон, поворачивая голову и запечатлевая поцелуй на моей щеке. Только когда он сделал это снова, я понял, что он вытирает поцелуями слезы. Я энергично кивнул.
- Да, - все, что я смог сказать.
Это не было гладко, не сексуально и не смешно, но это было все, что у меня было. Это была правда. Впервые за долгое время я почувствовал, что со мной все в порядке.
Губы Гидеона накрыли мои, и я с радостью ответил на поцелуй, несмотря на усталость. Я почувствовал, как он отстранился от меня, и сразу же оплакал потерю. Когда Гидеон встал, вероятно, чтобы взять что-нибудь, чем можно было бы вытереться нам обоим, я попытался справиться со своими эмоциями. Грэйди никогда не нравилось, каким прилипчивым я становился после секса. Я не мог совершить эту ошибку с Гидеоном.
Когда Гидеон вернулся в постель, я молча лежал, пока он вытирал меня. Кровать прогнулась под весом Гидеона, когда он лег рядом со мной, но, в конце концов, я повернулся к нему спиной, чтобы он не видел, как я пытаюсь взять себя в руки. Хотя последние пару недель мы спали вместе каждую ночь, ситуация была иной. Гидеон нуждался в утешении, и я пытался дать ему это. Но спать вместе после секса - не одно и то же. Грэйди всегда любил уединение, и в тех немногих случаях, когда он оставался на ночь, он даже клал между нами подушки, чтобы я не давил на него. Я не хотел, чтобы Гидеон поступил так же.
Но когда Гидеон прижался к моей спине и тихо сказал:
- Поговори со мной, Лекс, - все, что я мог сделать, это окончательно не потерять самообладание.
- Я в порядке, - ответил я.
Несколькими минутами ранее я чувствовал себя так непринужденно, но страх быть отвергнутым быстро взял верх. Я никак не мог сказать ему, что боюсь потерять его из-за такой простой вещи, как объятия после секса. Разве, черт возьми, Гидеон захотел бы иметь дело со всем этим? Кто бы захотел?
У меня не было выбора, когда Гидеон перевернул меня на спину. Это простое действие заставило меня подавить резкий всхлип, и, в конце концов, я закрыл глаза. Унижение проникло мне под кожу и свело на нет все томительные последствия оргазма, который я испытал. Пальцы Гидеона взъерошили волосы у меня на виске.
- Милый, поговори со мной. Я сделал тебе больно?
Я отчаянно замотал головой. Ни за что в жизни я не хотел, чтобы он так думал. Но в этот момент мне было слишком тяжело говорить.
Гидеон подвинулся рядом со мной, но вместо того, чтобы встать и уйти, он придвинулся ко мне и обнял за талию. Его губы были у моего уха, но вместо того, чтобы отчитать меня за глупость, он начал говорить то, чего мне никто никогда раньше не говорил.
Он сказал мне, что я красивый.
Что я добрый, смелый и, по его словам, «охуенно сильный».
Он продолжал в том же духе, рассказывая обо мне такие вещи, в которые было трудно поверить. Но он был так непреклонен.
- Прекрати, - умолял я, потому что мне было чертовски больно.
- Почему?
- Во мне нет ничего из этого, - признался я. - Ни силы, ни храбрости.
Я ожидал, что он начнет спорить со мной. Или поступит так, как всегда поступали мои братья, и потребует, чтобы я не верил в подобные вещи о себе. Но он не сделал ничего из этого. То, что он сделал, было еще хуже.
Намного хуже.
Глава двадцать четвертая
- Нет, не надо!
Это был не тот ответ, которого я ожидал. Признаться, не уверен, чего ожидал, когда признался Лексу в любви, но, полагаю, какая-то часть меня надеялась, что он ответит мне тем же.
Никогда бы в жизни я не подумал, что он мне не поверит.
- Лекс, я...
- Нет! - практически закричал он, а затем начал толкать меня в грудь. - Позволь мне встать, - потребовал он.
Обхватив его одной рукой за талию, я на самом деле не удерживал его. Прежде чем я успел спросить, что происходит, он стал вырываться. Я машинально отпустил его, потому что не хотел ненароком причинить ему боль. Он ударился о стену рядом с собой, отползая от меня, но, казалось, даже не заметил этого.
- Лекс, поговори со мной, - в отчаянии взмолился я. Он был похож на загнанного зверя.
- Ты не можешь! - воскликнул он, яростно качая головой. - Ты не можешь!
- Лекс...
- Люди не любят меня, Гидеон! Мои братья… мои братья любят, но не...
- Что «не»? - Спросил я в замешательстве.
Но Лекс мне не ответил. Вместо этого он попытался протиснуться мимо меня, чтобы встать с кровати. Я не пытался остановить его, только схватил за руку, чтобы он в спешке не свалился с кровати. Но он вырвал ее из моей хватки, из-за чего потерял равновесие. Он упал навзничь, ударившись при этом о спинку кровати, и приземлился на пол.
- Лекс! - Закричал я, слезая с кровати и опускаясь на колени рядом с ним. Над его глазом был порез, из которого текла кровь. Но, несмотря на рану, Лекс все еще ощущал падение.
- Я должен идти, - отчаянно произнес он, отталкивая мои руки от своего лица.
- Лекс, детка, пожалуйста, поговори со мной, - умолял я, но мои слова остались без ответа.
- Я должен идти, - повторил он.
Несмотря на его отчаянное желание сбежать, я удерживал его, пока он поднимался на ноги. Он был в таком бешенстве, что я понял: если отпущу его, он только снова навредит себе, пытаясь убежать от меня. Я не мог допустить, чтобы он выбежал из дома и заблудился в темноте.
- Боже, Гидеон, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня.
- Я отпущу, Лекс. Но сначала мне нужно, чтобы ты успокоился…
Это все, что я успел сказать, прежде чем меня схватили сзади. Следующее, что я осознал - я на полу, и тяжелый кулак врезается мне в челюсть. Но это был не Лекс, напавший на меня сверху.
В этом я был уверен.
Когда второй удар скользнул по моей щеке, я вернул удар. Я не мог разглядеть лица человека, стоявшего надо мной, но с удовлетворением услышал стон боли, когда нанес удар по почкам. Я мысленно поблагодарил своего отца за то, что он заставил меня заниматься боксом в детстве, потому что считал меня слишком слабовольным.
Хотя боксерские навыки помогли парню не отправить меня в нокаут мгновенно, я знал, что в долгосрочной перспективе мне с ним не справиться.
- Лекс, беги! - Крикнул я, изо всех сил отбиваясь от нападавшего.
Если я смогу отвлечь его, Лекс сможет сбежать. Я повторил Лексу свой приказ бежать.
В то же время мужчина холодным как лед голосом спросил:
- Он сделал тебе больно?
Мужчина нанес еще один удар, на этот раз, попав мне в висок. После этого произошло сразу несколько событий, хотя было трудно уследить за ними после тех ударов, что я получил.
Я услышал, как Лекс крикнул:
- Кинг?
Сразу после этого слева от меня раздалось злобное рычание. Послышалось неистовое рычание и крики, когда вес человека исчез. Мне удалось взять себя в руки достаточно, чтобы увидеть, что Брюер схватил нападавшего за руку. В свою очередь, парень положил руку на морду Брюера. Он держал пальцы в уголках пасти моей собаки, но по какой-то причине, казалось, не применял никакой силы, чтобы попытаться разжать челюсти животного.
- Отзови его, - сказал мужчина спокойным, но убийственным голосом. - Я не хочу делать ему больно.
Я бы посмеялся над этим комментарием, если бы у меня, сукин сын, не раскалывалась голова. Единственное, что
- Гидеон? Гидеон!
Он стоял всего в нескольких футах от мужчины и Брюера. Он вытянул руки перед собой, отчаянно что-то ища. Я вскочил на ноги и поспешил к нему. От ударов у меня кружилась голова, но, каким-то образом, мне удалось устоять на ногах, и когда руки Лекса сомкнулись на моих, я, наконец, смог перевести дух. Брюер и нападавший на меня все еще сражались, но я беспокоился только о Лексе. Я должен был вытащить его оттуда.
- Лекс, нам нужно идти, - сказал я и потащил его к двери.
- Нет, подожди, - крикнул он, используя весь свой вес, чтобы остановить меня. - Кинг?
- Скажи ему, Лекс, пусть отзовет собаку! - потребовал мужчина по имени Кинг.
Откуда, черт возьми, он узнал имя Лекса? И что, черт возьми, он делал в моем доме? Даже когда у меня появились эти мысли, что-то в имени этого человека показалось мне знакомым.
Брюер заскулил, когда мужчина стал давить на его морду, но верный пес не отпускал его.
- Брюер! - Позвал Лекс, но хаски вцепился в свою добычу. Лекс сжал мне руку и сказал: - Это мой брат, Гидеон! Пожалуйста, он мой брат!
Несмотря на полученную информацию, я не сразу отозвал Брюера. Даже если этот парень действительно был братом Лекса, он вломился в мой дом и напал на меня без всякой причины.
- Гидеон, пожалуйста! - Повторил Лекс. В его голосе отчетливо слышалась паника.
- Брюер! - Закричал я.
Мне пришлось позвать пса еще два раза, прежде чем он отпустил руку мужчины. Большой пес отступил на несколько шагов и оказался между мной, Лексом и парнем.
- Кинг? - Лекс вскрикнул, отпустил меня и попытался шагнуть вперед.
Он наткнулся на Брюера, который не дал ему пройти. Большое животное двигалось туда-сюда, удерживая Лекса на месте. Я потянулся, чтобы схватить Брюера за шиворот, чтобы Лекс ненароком не споткнулся. Признаться, мне было чертовски больно смотреть, как Лекс, спотыкаясь, идет к напавшему на меня мужчине.
- Кинг? - Повторил Лекс, делая неуверенный шаг вперед.
Его правая рука была вытянута перед собой, а левая опущена, как будто он искал какой-то предмет, который мог бы использовать в качестве ориентира. Но в комнате царил беспорядок из-за моей стычки с его братом, так что все было не там, где он привык. Я шагнул вперед и схватил его за локоть, чтобы он не налетел на перевернутый стул, где я обычно хранил свою одежду. Вид моих джинсов и рубашки, разбросанных на полу у кровати, напомнил мне о том, что мы с Лексом оба голые, но я подождал, пока Лекс отойдет от стула и дорожка перед ним будет свободна от мусора, прежде чем подойти к комоду и взять пару спортивных штанов. Я не сводил глаз с Кинга и Лекса, пока натягивал их.
Кинг, в свою очередь, молча стоял и смотрел на своего брата. Я ничего не знал об этом человеке, кроме того, что он здорово бил.
Но нельзя было не заметить выражение полного недоверия лице, когда его младший брат медленно двинулся к нему. Мне хотелось рявкнуть на этого человека, чтобы он пришел в себя, и протянул руку, чтобы Лекс мог его найти, но придержал язык. Очевидно, Кинг не ожидал увидеть поздние стадии слепоты своего брата. Это заставило меня задуматься, почему так произошло. Я вспомнил, как Лекс упоминал, что он рассказал Грейди о потере зрения раньше, чем своим братьям, но я просто предположил, что, в конце концов, он рассказал им. Но что, если он не сделал этого? В любом случае, было ясно, что Кинг, по крайней мере, понятия не имел, насколько сильно его брат потерял зрение.
Кинг, наконец, протянул руку и шагнул навстречу Лексу.
- Я здесь, - хрипло сказал он, а затем заключил Лекса в объятия.
Было тяжело видеть, как Лекса утешает кто-то, кроме меня. Особенно учитывая, как развивались события. Но это было еще одним доказательством того, что мои чувства к Лексу были глубже, чем его чувства ко мне. Может, вся его реакция на мое признание в любви была попыткой сказать, что он не отвечает мне взаимностью.
У меня заболел живот. Вдобавок к жгучей боли в щеке и челюсти, я почувствовал головокружение.
- Пошли, Брюер, - тихо сказал я, направляясь к двери.
Мне определенно нужно было немного зализать раны, прежде чем я смогу снова встретиться с Лексом лицом к лицу. Черт возьми, при том темпе, с которым развивались события, я вообще не был уверен, что смогу встретиться с ним лицом к лицу. Как получилось, что из такой сильной связи в постели мы снова оказались в разных мирах?
- Гидеон, подожди, - позвал Лекс у меня за спиной.
- Все в порядке, Лекс, - пробормотал я, не оборачиваясь. - Поговори с братом.
Я был на полпути к двери, когда ищущие пальцы Лекса коснулись моей спины.
- Гидеон, пожалуйста, пожалуйста, не уходи.
Я хотел уйти. Я, правда, хотел. Но как бы сильно я ни хотел сбежать, его я хотел еще больше.
Лекс прижался к моей спине, обхватив меня сзади руками.
- Пожалуйста, Гидеон, - прошептал он.
Я вздохнул и обнаружил, что поворачиваюсь. Лекс бросился в мои объятия, и все мои попытки сопротивляться пропали даром. Я прижал его к себе и поцеловал в макушку. Рычание Брюера снова привлекло мое внимание к Кингу. Мужчина медленно приближался к нам, не сводя с меня сурового взгляда. В руке он держал брюки Лекса, и я позвал Брюера. Хаски сразу же снова затих, но остался рядом со мной. Поскольку Лекс не двинулся с места, я протянул руку и взял у Кинга брюки.
- Я буду на кухне, - сухо сказал он, проходя мимо нас.
Я хотел сказать этому ублюдку, чтобы он убирался к черту из моего дома, но знал, что это только расстроит Лекса. У меня также было смутное подозрение, что если Кинг уйдет, Лекс вполне может уйти с ним, и, несмотря на мое разочарование мужчиной в моих объятиях, я не хотел, чтобы он уходил.
Лекс прижимался ко мне в течение нескольких долгих секунд после того, как его брат ушел. Когда он, наконец, немного отодвинулся от меня, то только для того, чтобы найти мое лицо руками. Я осторожно взял его за запястья. Когда его лицо вытянулось, я быстро сказал:
- Там кровь.
Я сказал ему это только для того, чтобы он понял, почему я запретил ему прикасаться к моему лицу, но он только ахнул, а потом все равно положил руки мне на щеки.
- Гидеон, - тихо сказал Лекс. Я слышал горечь в его голосе.
- Все не так уж плохо, - сказал я. - Мне все же нужно пойти привести себя в порядок. - Я протянул руку, чтобы потрогать порез на его виске, где он ударился о спинку кровати, когда пытался убежать. - Тебе тоже, - пробормотал я.
- Прости, - сказал он, покачав головой.
Я был слишком уставшим и мне было слишком больно, чтобы пытаться уладить наши отношения, поэтому я просто взял его за руку и отвел в ванную. Когда я попросил Лекса присесть на закрытый унитаз, он сделал это без возражений. Он не издал ни звука, когда я промывал его рану и накладывал повязку. Только закончив, я взглянул на себя в зеркало. Его брат действительно здорово потрудился надо мной. Неудивительно, что из-за него Грейди впал в кому. Кулаки у парня были как таран.
Когда я стал промывать свои раны, Лекс смотрел прямо перед собой. Его кожа была бледной, а на лбу блестели капельки пота.
- Лекс? - позвал я, бросая полотенце, которым пользовался, в раковину и опускаясь перед ним на колени.
- Устал, - пробормотал он.
Он без предупреждения покачнулся в сторону, но я успел подхватить его, прежде чем он упал.
- Кинг! - Закричал я, усаживая Лекса обратно и осмотривая его живот.
Пластырь от инсулиновой помпы исчез. Я попытался вспомнить, когда в последний раз видел его на нем, но не смог вспомнить, был ли он там, когда мы раздевали друг друга.
Боже, неужели это произошло, когда мы занимались любовью? Мы с ним были так поглощены друг другом, что никому из нас не составило труда этого не заметить. Меня охватило чувство вины, когда я понял, что совершенно не подумал о том, чтобы проверить уровень сахара в его крови до, во время или после трехчасового марафона по видеоиграм.
- Лекс, детка, где твоя помпа?
Лекс слегка наклонился вперед, так что его лоб уткнулся мне в плечо.
- Кончились картриджи, - пробормотал он. - Использовал ручку, но не ел...
Через мгновение Кинг распахнул дверь ванной. Я взял Брюера с собой в ванную, поэтому хаски зарычал, когда крупный мужчина вошел в тесное помещение.
- Брюер, - резко позвал я, и пес немедленно умолк и припал к полу. Кингу я сказал: - Возьми его набор для тестирования. Черная сумка, либо в гостиной, либо в спальне!
К его чести, Кинг не стал со мной спорить, он просто повернулся и исчез так же быстро, как и появился. Я прижал Лекса к груди, а затем поднял его и встал.
- Прсти, Гид-он… и я тебя люблю, - устало пробормотал Лекс, уткнувшись мне в грудь.
У меня не было времени размышлять над невнятными словами Лекса, пока я нес его в гостиную. Кинг встретил нас там и, направляясь на кухню, передал мне набор для тестирования Лекса. Мои пальцы дрожали, пока я искал необходимые принадлежности. К тому времени, как Кинг вернулся с упаковкой апельсинового сока и стаканом, я умудрился уколоть палец Лекса. Как только я увидел цифру на экране, у меня внутри все перевернулось, и я потянулся за апельсиновым соком. Кинг уже налил немного в стакан.
- Лекс, милый, - сказал я, поднося стакан к его губам. - Мне нужно, чтобы ты выпил это.
Он пробормотал что-то, чего я не разобрал, но сделал глоток сока, а затем еще один. Я несколько раз погладил его по лицу, уговаривая продолжать пить. Когда стакан опустел, я вернул его Кингу, который немедленно наполнил его снова. Но он, похоже, знал, что к чему, потому что предпочел оставить его у себя, а не вернуть мне. Я взглянул на часы, чтобы узнать время. Глаза Лекса были закрыты, но дышал он, казалось, спокойно, и я не заметил никаких признаков дальнейшего беспокойства. Я притянул его к себе, чтобы уловить любые изменения в его теле, например, дрожит он или нет.
Кинг поставил стакан с апельсиновым соком на кофейный столик передо мной вместе с упаковкой. Затем он устроился в кресле в углу комнаты. Мне было наплевать, что он смотрел на меня так, словно пытался испепелить взглядом.
Прошло добрых пять минут, прежде чем мрачного вида мужчина спросил:
- Что случилось с его головой?
Я хотел сказать ему, что это не его дело, но реальность была такова, что это было не так. Как бы мне ни не нравился этот парень, он был братом Лекса.
- Он ударился, вставая с постели, - просто сказал я.
Я не стал сообщать ему никаких дополнительных подробностей, потому что тот факт, что Лекс поранился, пытаясь сбежать от меня после того, как я признался, что люблю его, на самом деле не касался Кинга.
- Ты же смотритель, - сказал Кинг.
- Да, - ответил я.
Мне стало интересно, как много Лекс ему рассказал. Мне хотелось верить, что Лекс не предал моего доверия, рассказав своему брату то, что не предназначалось для его ушей, но единственный способ узнать наверняка - это спросить человека напротив меня, а я не собирался этого делать.
Но наблюдательный мудак, похоже, и сам это понял, потому что сказал:
- Не волнуйся, он ничего не рассказывал мне о тебе, кроме того факта, что ты присматривал за домом, в котором он остановился, и что он боялся, что испортил с тобой отношения.
Я не совсем понимал, о чем говорит Кинг, тем более понятия не имел, когда Лекс разговаривал с ним. Реальность заключалась в том, что до сегодняшнего дня мы с Лексом не раз причиняли друг другу боль.
- Он думает, что слишком сильно давил на тебя, - продолжил Кинг.
- Он не давил, - сказал я.
Это все, что я собирался сказать назойливому брату Лекса. Три недели назад
- Я слышал, как он просил тебя отпустить его, - сказал Кинг, наклонившись вперед на кресле и начав тереть ладони друг о друга. Это был единственный намек на его напряжение.
- Я не хотел, чтобы он поранился в своем стремлении убежать от меня. Я бы никогда не причинил ему вреда. Я бы никогда не поднял на него руку в гневе.
Кинг на мгновение замолчал.
- Он никогда никому из нас не рассказывал о Грейди. Полагаю, тебе он рассказал.
Я кивнул.
- Да, ну, в общем, впервые я услышал об этом парне, когда зашел и увидел, как он выбивает дерьмо из Лекса. Когда он был маленьким, я пообещал Лексу, что никто никогда не поднимет на него руку снова.
- Снова? - спросил я. Я поймал себя на том, что крепче сжимаю руку Лекса.
- Он всегда был маленьким для своего возраста, - пробормотал Кинг. - Маленькие дети могут хорошо воспитываться в приемных семьях, если они достаточно сильные.
- А такие есть?
- Там? Да, такие есть.
Взгляд Кинга переместился на Лекса, и я не мог не заметить в нем нежности. Это казалось неуместным для такого холодного, сурового человека.
- У него была невероятная сила. Наверное, так было нужно. Все эти врачи, которые постоянно его осматривали. Иглы, тесты… это дерьмо убило бы более слабого ребенка. Особенно того, кому пришлось все это делать самому.
Я вспомнил, что Лекс рассказывал мне о том, как рос в приемной семье… что он рано научился никому не доверять, даже взрослым. Единственными, кому он когда-либо доверял, были его братья. Пока я изучал Кинга, что-то щелкнуло.
- Ты ведь ему не родной брат, да?
Кинг покачал головой.
- Нет, никто из нас не родной.
Я предположил, что он имел в виду трех других братьев, поскольку Лекс упоминал, что у него всего четверо братьев. Как бы сильно Кинг меня не бесил, я не мог упустить возможность побольше узнать о Лексе. Особенно учитывая, что Кинг, казалось, был готов поделиться информацией.
- Зачем ты мне это рассказываешь? - спросил я.
- Потому что у тебя была возможность уйти из своей спальни, но ты остановился, когда он попросил тебя об этом. Ты остался, когда он в этом нуждался. - Кинг откинулся на спинку стула и оглядел гостиную. Не уверен, осуждал он это или нет, но мне было все равно.
- Как вы с ним познакомились?
- Это была моя шестая приемная семья, а у Кона, кажется, четвертая, - сказал Кинг.
- Кон? Еще один брат?
Кинг кивнул.
- Все знали, что Бентли занимались этим ради денег. У них под крышей всегда было с полдюжины детей одновременно. Мы с Коном видели, как соцработница привела Лекса в дом, мы знали, что у него ничего не получится. Бентли просто немного поколотили бы его, но их настоящий сын - мы с Коном звали его Прыщ, потому что у него всегда были пятна от прыщей, - так или иначе, он обожал возиться с младшими детьми... с младшими
- Он пошел? - Каким-то образом мне удалось выдавить из себя.
От одной мысли о том, что Лекс оказался в руках кого-то, кто мог причинить ему такую боль, мне стало очень плохо.
Кинг покачал головой.
- С двумя сломанными руками это нелегко, - непринужденно сказал мужчина.
Я должен был прийти в ужас от мысли, что Кинг или его брат сломали руки какому-то парню, но не пришел. Мне было все равно, что это скажет обо мне.
- Так вы защищали его? - предложил я.
Кинг пожал плечами.
- В системе было несколько сбоев, над которыми нам пришлось поработать, но мы с этим разобрались.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ну, например, к случаю с Прыщом мы с Коном приложили руку оба. Но только один из нас мог взять вину на себя, иначе нас обоих выселили бы из дома, и Лекс застрял бы там один. Большую часть времени нам удавалось прикрывать Лекса. Даже если мы не могли попасть в ту же приемную семью, что и он, мы могли следить за тем, где он находится, и тогда нам оставалось только присматривать за домом, когда это было возможно. В большинстве случаев мы просто следили за тем, чтобы Лекс оставался с нами в течение дня. Это значительно упростило дело. Через некоторое время социальные работники поняли, что порознь от нас больше проблем, чем вместе, поэтому они не стали нас так часто переводить. Это означало, что мы проводили больше времени в детских домах, потому что было не так много приемных семей, которые были готовы взять к себе сразу трех мальчиков, а также заниматься ребенком, у которого было много проблем со здоровьем, но нас это устраивало. В приютах ты знал, что получишь. Ты знал, кому из охранников нравится избивать тебя, а кому - нет.
Что-то в том, как он произнес последние слова, заставило волосы у меня на затылке встать дыбом. Но я не стал спрашивать, что он имел в виду.
- Он сказал, что у него четверо братьев. Кто двое других?
- Лука и Вон. Они родные братья.
- Они тоже были приемными детьми?
Кинг покачал головой.
- Нет, но, вероятно, им было бы лучше, если бы они были приемными, - все, что он сказал.
Я вздохнул, потому что, хотя он и поделился со мной большим количеством информации, на самом деле он ничего мне не сказал. Я все еще не понимал, почему Лекс так бурно отреагировал, когда я признался ему в любви. Но Кинг все равно не смог бы ответить на этот вопрос.
- Итак, это говорит мне о том, кто ты, но не о том, почему ты здесь, - сказал я.
- Он не сказал нашим братьям правду, - сказал Кинг. - О своем зрении, - добавил он. - Он сказал мне только потому, что знал, что я смогу удержать наших братьев, особенно Кона, от того, чтобы они не сходили с ума из-за этого. Они с Коном особенно близки.
Мне было трудно поверить, что Лекс может быть ближе к Кону, учитывая, что Кинг провел некоторое время в тюрьме после того, как защищал Лекса от его бывшего, но это стало еще одним доказательством того, как мало я знал о прошлом Лекса.
- Никто из нас не видел Лекса больше года. Я понятия не имел, что все так быстро ухудшилось.
- Он справляется, - сказал я. - Он учится передвигаться по своему окружению и предпринимает шаги, чтобы продолжать самостоятельно справляться со своим диабетом.
Кинг пригвоздил меня к месту пристальным взглядом.
- Как я уже сказал, он сильный человек. Но когда он скрылся от нас, и мы не смогли его отследить, я стал задумываться, не пошло ли ему на пользу сохранение тайны.
Я посмотрел на Лекса и поймал себя на том, что протягиваю руку, чтобы погладить его по щеке. Его кожа была теплой, но больше не потной, и к ней вернулся румянец.
- Значит, ты выследил его здесь, - сказал я Кингу, не сводя глаз с Лекса. - Как? - Я помнил, что Лекс никогда не оставлял свой телефон включенным надолго, но я всегда предполагал, что это потому, что он не хотел, чтобы ему звонили с работы.
- Я следил за его финансами. Он платил за все наличными, но, к моему удивлению, несколько дней назад позвонил один из моих людей и сообщил, что адвокат Лекса по недвижимости открыл депозитный счет. С этого момента мне не потребовалось много времени, чтобы понять остальное.
- Что остальное? - спросил я.
- Что он купил большой участок недвижимости у черта на куличках. Собственность, которая включала в себя три домика, которые не намного больше его гардеробной в Лос-Анджелесе.
Слова Кинга застали меня врасплох.
- Он… он купил домики у Харви Парнелла? Зачем ему это? Зачем ему покупать себе несколько домиков, которые ему не нужны?
- Ну что ж, - сказал Кинг, снова наклоняясь вперед в кресле. - Вот тут-то и начинается самое интересное. Он купил домики не себе. Он купил их для тебя.
Глава двадцать пятая
Я хотел, чтобы все это оказалось дурным сном. Даже та часть, где Гидеон сказал, что любит меня.
Потому что это было чертовски больно.
И я не смог справиться с этим никаким разумным способом. Я вздохнул, осознав, что слишком много о себе думаю. Я был просто без ума от Гидеона.
Конечно, как будто этого было недостаточно, оставался тот факт, что мой брат избил Гидеона до полусмерти, потому что ошибочно думал, что Гидеон напал на меня, хотя на самом деле он всего лишь пытался не дать мне причинить себе боль. Теперь я это знал. Но ретроспективный взгляд на вещи был для меня пустой тратой времени. Я не мог оценить ситуацию в настоящем, так какое это имело значение, оценивать ее постфактум?
Гидеон любил меня. Как только у меня мелькнула эта мысль, голос в моей голове - тот самый, который всегда напоминал мне, что никто никогда не хотел меня таким, какой я есть, - отверг ее.
Но в кои-то веки я заглушил этот бесполезный шум в своей голове. Голос, возможно, и был прав, но моя реакция - нет. Даже если Гидеон думал, что любит меня, он не заслуживал моей отставки. Я мог бы приберечь этот момент для того, чтобы побыть одному. Но, к сожалению, так не бывает, и Гидеон снова стал свидетелем одного из моих приступов. Тогда он принял на себя основной удар кулаков Кинга. Это тоже была моя вина. Если бы я так остро не отреагировал на заявление Гидеона, Кинг никогда бы не набросился на него так, как он это сделал.
Боже, как я мог так сильно облажаться?
«Приди в себя», - ругал я себя, садясь и спуская ноги с кровати. У меня закружилась голова, но этого было недостаточно, чтобы помешать мне подняться на ноги.
- Кинг? - Позвал я.
Я с облегчением услышал шаги, приближающиеся к спальне. Я провел рукой по рубашке и брюкам, которые были на мне. На ощупь они были похожи на те, что были на мне перед тем, как мы с Гидеоном занялись любовью. Поскольку это лучше, чем быть обнаженным, я протянул руку и начал медленно продвигаться вперед. Прошло несколько недель с тех пор, как я в последний раз был в хозяйской спальне Березового домика, но я все еще помнил, что от кровати до лестницы, ведущей на первый этаж, было тридцать две ступеньки. Я сделал около десяти шагов, когда шаги, которые становились все ближе, прекратились.
- Кинг, мне нужно, чтобы ты отвел меня обратно к Гидеону. Я должен поговорить с ним. Я должен заставить его понять.
- Понять что?
Я замер при звуке голоса Гидеона. Я просто предположил, что после фиаско с Кингом и моего несвоевременного приступа гипогликемии Гидеон выставил нас из своего дома, а Кинг отвез меня обратно в Березовый домик.
- Мы у тебя или у меня дома? - Спросил я, прежде чем понял, что на самом деле это не имеет значения. Гидеон был здесь. Это было все, что меня волновало.
- Разве оба теперь не мои? - Спросил Гидеон.
В его голосе явно слышался гнев. Сначала я не понял его, но когда прокрутил вопрос в голове пару раз, все прояснилось. Несвоевременный приезд Кинга, Гидеон, называющий Березовый домик своим...
- Гидеон, - начал я, но потом понял, что не знаю, что, черт возьми, сказать. Я облажался с этим человеком по всем статьям. Я столько раз срывался на нем из-за того, чего он даже не совершал…
- Зачем, Лекс? - Спросил Гидеон.
Гнев сменился чем-то другим. Может быть, разочарованием. Даже болью. У меня заболел живот, хотя я знал, что никакая гипогликемия не спасет меня от необходимости смотреть правде в глаза.
- Я не... - Пробормотал я.
По какой-то причине я никак не мог собраться с мыслями. Глядя его глазами, я мог видеть только то, каким сумасшедшим, должно быть, выглядел. Всегда ли я был таким? Может, в глубине души я с самого начала знал, почему люди не хотели быть со мной.
- Мне никогда не было нужно от тебя ни пенни, - яростно сказал Гидеон. - Наши отношения никогда не строились на этом. Или ты так думал? Ты пытался купить меня...
- Нет! - прервал я его. Я сделал шаг вперед, но моя рука не встретила ничего, кроме воздуха. Я мог сказать, что он был прямо передо мной, но у меня не было возможности узнать, как далеко он был. Мне отчаянно хотелось, чтобы он взял меня за руку, но знал, что у него не было для этого абсолютно никаких причин. - Нет, Гидеон.
- Зачем ты это сделал, Лекс? Я любил тебя. Ты заставил меня влюбиться в тебя...
Его голос сорвался, и, к моему ужасу, прозвучал почти как всхлип. Но я не мог знать наверняка, если не мог прикоснуться к нему.
Любил. Он сказал любил. С «л».
В прошедшем времени.
Боже, что, если бы это правда? Что, если он действительно любил меня? Что, если я, наконец, нашел все, что искал всю свою жизнь, и выбросил это, потому что был слишком напуган, чтобы дотянуться, удержать? И что еще хуже, если это правда, я причинил Гидеону ужасную боль, отвергнув его.
- Знаешь, думаю, может, тебе лучше просто уйти, - сказал Гидеон. - Я позвоню Кингу, чтобы он забрал тебя.
- Нет, Гидеон, подожди! Пожалуйста, просто подожди.
Но, в отличие от многих других случаев, Гидеон не стал ждать меня. Он не потянулся ко мне. Я услышал его удаляющиеся шаги. Он уходил, как и многие люди в моей жизни.
Боль от его отказа чуть не заставила меня упасть на колени, но на этот раз мой разум взял верх над телом, и я обнаружил, что выпрямляю спину. Я глубоко вздохнул и сделал шаг вперед, затем еще один. Я сосредоточился на подсчете каждого шага и, дойдя до нужного числа, протянул руку. Меня встретило гладкое дерево. Я не стал долго размышлять о своей маленькой победе. Вместо этого я двинулся вперед и начал считать шаги, которые потребовались, чтобы пройти по коридору к Гидеону. Я услышал характерное позвякивание ошейника Брюера, но когда пес прижался ко мне, я лишь слегка потрепал его.
- Я справлюсь, приятель, - сказал я ему, когда он попытался прижаться ко мне. Продолжая двигаться вперед, я все еще ощущал присутствие собаки рядом со мной, но не чувствовал никакой необходимости опираться на нее.
Только дойдя до гостиной, я остановился и прислушался. Сначала я ничего не услышал, и у меня возникло неприятное чувство, что Гидеон покинул меня. Но как раз перед тем, как сделать еще один шаг вперед, я услышал - резкий треск, который, я знал, доносился снаружи домика.
Я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы пройти через гостиную, а затем к задней двери кухни. Я выбрал эту дверь, потому что был почти уверен, что звук, который слышал, доносился с заднего двора, а не с парадной. Я знал, что прав, открывая дверь.
Я не проводил много времени на заднем дворе Гидеона, поэтому у меня был момент неуверенности, когда я размышлял о том, что может произойти, особенно если Гидеон откажется меня слушать и оставит в незнакомом месте. Но на самом деле не было никаких сомнений в том, что я буду делать дальше. Вспомнив, как я споткнулся, спускаясь по ступенькам в тот день, когда Гидеон впервые привел меня к себе домой, я потянулся в поисках каких-нибудь перил. Перил не было, так что у меня не было выбора, кроме как медленно продвигаться вперед, пока я не нащупал первую ступеньку. Я не мог вспомнить, сколько там было ступенек, поэтому, пытаясь определить, достиг ли я земли, был сильно сбит с толку. Я не мог перевести дух, пока мои ботинки не коснулись снега.
Я все еще слышал звуки, которые услышал в доме, но теперь знал, что это было. Гидеон колол дрова. Я не слышал никакой паузы, поэтому предположил, что он либо не заметил, как я спускался по ступенькам, либо ему было все равно.
Я направился на звук, но понятия не имел, насколько близко к нему нахожусь. Я остановился и выкрикнул его имя, но рубка продолжалась. Я подошел ближе и повторил, и на этот раз последовала небольшая пауза, прежде чем рубка возобновилась.
- Гидеон! - Крикнул я в третий раз.
- Иди и подожди своего брата внутри, Лекс! - крикнул в ответ Гидеон.
Он снова принялся колоть дрова. Подавив свое раздражение, я снова попытался заставить его выслушать, но пока я говорил, колка не прекращалась. Мое раздражение переросло в гнев, когда я попытался придумать какой-нибудь способ заставить его выслушать меня. Когда я, наконец, разработал план, я без колебаний приступил к его осуществлению.
Если Гидеон больше не хочет меня, прекрасно. Но, черт возьми, я не собирался уходить, пока он не произнесет эти слова мне в лицо.
Глава двадцать шестая
Первый снежок угодил мне в спину. Второй попал мне прямо в лицо.
Я резко развернулся, как раз вовремя, Лекс запустил в меня еще одним снежком. Если бы я не увернулся, он бы тоже попал мне в лицо. Для парня, который ни черта не видит, Лекс был чертовски хорош.
- Прекрати, Лекс! - Крикнул я.
- Твои приказы действуют только в постели! - ответил он. - Так что, если только не хочешь, чтобы этот разговор состоялся именно там...
Он запустил в меня еще одним снежком. Я увернулся и поспешил к нему. Он как раз наклонился, чтобы слепить еще один снежок, поэтому я ускорил шаг и настиг его как раз в тот момент, когда он запустил в меня им. Он пролетел, не причинив вреда, над моим плечом. Но тут у мужчины хватило наглости наклониться, как будто он собирался сделать еще один выстрел, так что я схватил его за руку и дернул вперед.
- Что? - огрызнулся я.
Лекс с трудом сглотнул, но, к моему удивлению, не отвел взгляда. Его глаза не отрывались от моих, когда он сказал:
- Я купил эти домики, потому что хотел остаться здесь подольше. С тобой.
- Лекс, - начал я, потому что он опоздал. Он просто чертовски опоздал. Но он продолжил, как будто я его не прерывал.
- Я должен был уехать две недели назад. Когда я позвонил Харви, узнать, могу ли я арендовать Березовый домик еще на несколько недель, он сказал, что он уже забронирован до конца сезона. Как и другие домики. Я... я знал, что нужен тебе, но было бы неправильно предполагать, что я смогу остаться с тобой, и я не хотел останавливаться в одном из отелей в соседнем городе, поэтому я предложил купить его. Я был… Я был в отчаянии. Я не хотел уходить. - Голос Лекса значительно смягчился, когда он произнес последнюю часть.
- Твой брат сказал, что ты пытался записать домики на мое имя, - сказал я. Я ослабил хватку, потому что его близость слишком отвлекала меня. Мне нужно было сдержать свой гнев, потому что это было все, что у меня оставалось. Это было единственное, что помогало мне оставаться целым.
- После того, как я сделал Харви предложение и заплатил за то, чтобы все люди, забронировавшие домики, изменили свои планы, то понял, что невольно стал твоим боссом. Я забеспокоился, что это разозлит тебя, но потом забеспокоился, что, если я когда-нибудь продам это место кому-нибудь другому, ты можешь потерять работу. Я подумал, что ты можешь либо управлять домиками самостоятельно, либо продать их и делать все, что захочешь, с любой выгодой.
- Тебе никогда не приходило в голову просто поговорить со мной, Лекс? - Спросил я, не в силах скрыть своего недоверия к тому, что он прилагал такие нелепые усилия, чтобы просто побыть рядом со мной еще немного. Я бы с радостью позволил ему оставаться со мной столько, сколько он хотел.
- Нет, Гидеон, не приходило. Я знаю, звучит безумно, но...
Впервые за время нашего разговора Лекс опустил глаза. Я протянул пальцы, чтобы приподнять его голову.
- Но что?
-
- Лекс...
- Просто... просто дай мне закончить, хорошо, Гидеон? Не могу обещать, что все обретет смысл, когда я закончу, но мне нужно знать, что, отправляя меня восвояси, ты прощаешься со мной настоящим. Я не хочу думать, был ли у меня шанс с тобой, если бы я был самим собой.
Его слова разбили мне сердце, но я знал, что все, что я скажу сейчас, останется без внимания. Казалось, у него была безумная идея, что я не видел его настоящего все то время, что мы были вместе. Но я начал понимать, что Лекс был слепым уже долгое время. Задолго до того, как он потерял зрение.
- Ладно, - тихо сказал я.
Лекс неуверенно кивнул и с трудом сглотнул.
- Меня нашли, когда мне было всего несколько часов от роду, в мусорном баке за начальной школой на Лексингтон-авеню. Так я получил свое имя. Школа называлась «Начальная школа Паркера». Лексингтон Паркер. Лекс, - пробормотал он. - Они так и не нашли мою маму. Я ни во что не был завернут, не было ни записки, ничего… только я и остальной мусор.
Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но я знал, что это может сорвать разговор. Он явно изо всех сил старался держать себя в руках. Часть меня не хотела больше ничего слышать, в то время как другая часть хотела знать все. Я вспомнил, что Кинг говорил о том, что Лекс сильный человек. Его слова начинали обретать смысл.
- Я оказался под опекой государства. Многих детей, оказавшихся в подобной ситуации, сразу же усыновляют, потому что есть много людей, желающих иметь детей. Но это число довольно быстро сокращается, когда речь заходит о больных детях. И, наверное, с самого начала я был довольно болезненным ребенком. Я не очень хорошо помню первую дюжину приемных семей, но вторая дюжина была разношерстной.
Я изо всех сил старался не издать ни звука, когда он перечислял, в скольких приемных семьях он побывал.
- Некоторые семьи по-настоящему хорошие, и они очень стараются обеспечить детям, о которых заботятся, хорошую жизнь, но такой ребенок, как я, требует много ресурсов. И не только финансовых. Радушие для меня быстро закончилось. Наверное, я никогда не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы кто-нибудь заметил, что я не лгу о том, что все время плохо себя чувствую. Нет ничего необычного в том, что дети в приемных семьях делают все возможное, чтобы привлечь к себе немного дополнительного внимания. Некоторые дети капризничают, некоторые становятся навязчивыми... Некоторые дети выдумывают болезни, которых не существует.
- Но ты был болен, - предположил я.
Лекс кивнул.
- Даже после того, как был диагностирован диабет, было трудно найти кого-то, кто согласился бы следить за моим здоровьем. Была пара действительно хороших соцработников, которые старались как можно чаще отправлять меня в приемные семьи, когда я выходил из больницы, но в приютах было немного проще. Так я попал к Кингу и Кону. Кинг рассказывал тебе, как мы познакомились?
- Рассказывал, - сказал я.
- Он, вероятно, преуменьшил свою и роль Кона.
- Что ты имеешь в виду?
- Они не просто защищали меня, пока мы были в приемной семье, - пробормотал он. - Они оба старше меня, поэтому повзрослели раньше, чем я. Знаешь, что происходит, когда ты взрослеешь? Тебя выбрасывают на улицу, и ты в значительной степени предоставлен сам себе. Если бы они были только вдвоем, они, вероятно, просто бы двинулись дальше. Но они должны были заботиться обо мне.
Я видел, что Лекс дрожит, но не был уверен, от холода или от чего-то другого. В любом случае, я знал, что ему нужен перерыв.
- Давай зайдем в дом, хорошо?
Лекс кивнул и позволил мне отвести его в дом. Я усадил его за кухонный стол, а затем подошел к холодильнику, чтобы найти ему что-нибудь попить. Я поставил перед ним бутылку воды.
- Расскажи мне о своих братьях, Лекс.
Лекс глубоко вздохнул.
- После того, как они повзрослели, им все равно каким-то образом удавалось следить за мной. Иногда я попадал в приемную семью, где один или оба родителя угрожали избить меня, или кто-то из старших детей избивал меня, но как только Кинг или Кон замечали на мне хоть один синяк, эти люди больше ко мне не прикасались. Иногда я просто возвращался в приют, но иногда казалось, что родители или дети боятся меня.
- Твои братья действительно любят тебя.
- Да, - выдавил Лекс, а затем вытер глаза. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, и он сказал: - Мои проблемы со здоровьем продолжались и с возрастом. Диабет повредил мои почки, и в итоге я оказался на диализе в ожидании трансплантации. Мне было шестнадцать, когда я попал в список на трансплантацию, но в этих списках так много людей... так много достойных людей, но не хватает органов. - Лекс вздохнул и сказал: - Кон и Кинг были так расстроены. Я никогда не видел их такими. Это была единственная битва, в которой ни один из них не смог бы сразиться за меня.
Я протянул руку, чтобы накрыть ладонь Лекса. Он крепко сжал ее.
- Что произошло? - спросил я.
- Мне становилось все хуже и хуже. Я практически жил в больнице, потому что проводил много времени за аппаратами для диализа. Я был готов умереть, Гидеон. Я был так готов.
Его слова заставили меня прижать его руку к своей груди. Мысль о том, что я мог потерять его еще до того, как нашел, не давала мне покоя.
- Но Кинг и Кон отказались сдаваться. Они оба прошли тестирование, чтобы понять, подходят ли они. Оказалось, Кон подходит. - По лицу Лекса скатилась слеза. - Ты бы видел его, Гидеон. Как только Кон узнал об этом, он попытался лечь в больницу. Думаю, если бы он мог вырезать себе почку, он бы это сделал. - Лекс слегка улыбнулся, но это была грустная улыбка. Он вытер слезы и пробормотал: - Прости.
Я предположил, что он извиняется за слезы, поэтому поднял его руку и поцеловал ладонь.
- Не стоит. Тебе сделали пересадку, - сказал я. Я заметил шрам у него на боку, когда мы занимались любовью, но был слишком занят, чтобы спросить об этом.
- Да. Но только когда мне исполнилось восемнадцать. Поскольку Кон не был моим родственником и у меня не было семьи, возникло много бюрократических проволочек. Думаю, это просто из-за того, что государство не захотело оплачивать трансплантацию, а больница не хотела рисковать тем, что у меня не будет системы поддержки, которая поможет восстановиться. В любом случае, как только мне исполнилось восемнадцать, мне сделали операцию. К тому времени я был уже серьезно болен, поэтому было трудно найти врача, который согласился бы провести операцию. А моя государственная страховка не покрывала ее, потому что они сказали, что я должен оставаться на аппаратах для диализа.
- Как же тогда тебе сделали операцию?
- Кон и Кинг. Они заплатили за нее сами. И они нашли врача, согласившегося провести операцию, несмотря на риск.
- Такая операция и поддерживающее лечение не могло стоить дешево, - предположил я. Мое мнение о его братьях, даже о том, кто превратил мое лицо в гамбургер, резко возросло.
- Не могло, - тихо сказал Лекс. - Я так и не узнал, как Кинг получил деньги за свою половину, но Кон получил свою, вступив в нелегальный бойцовский клуб. - глаза Лекса наполнились слезами. - Ты бы видел его, Гидеон. Он все время был покрыт синяками… Я умолял его остановиться, но он не соглашался. Ни один из них не соглашался. Не раньше, чем они соберут все до последнего пенни.
Когда Лекс улучил минутку, чтобы взять свои эмоции под контроль, я промолчал, но провел большим пальцем по его руке, напоминая, что я рядом.
- Операция прошла успешно, и после того, как я поправился, я переехал жить к Кингу и Кону. Такое чувство, что именно тогда по-настоящему началась моя жизнь.
- В этом есть смысл, - сказал я.
- Первые восемнадцать лет своей жизни я чувствовал, что ни для кого ничего не значу, Гидеон. За исключением Кона и Кинга. И, в конце концов, других моих братьев, Луки и Вона. Я думал, что все изменится, когда я стану взрослым. Я мечтал о собственной семье. Я хотел каждое утро просыпаться рядом с мужем, чтобы наши дети вбегали в комнату и прыгали к нам в постель. Я хотел, чтобы мои братья были раздражающе заботливыми дядями. Я хотел… Я хотел быть
- Твои братья.
Лекс кивнул.
- После того, как мой бизнес по выпуску видеоигр пошел в гору, моя социальная жизнь стала намного активнее. Я знаю, тебе не нравится слушать о других мужчинах…
- Не нравится, - признался я. - Но мне нужно это услышать.
- Я стал встречаться с парнями, которые сильно отличались от тех немногих, с кем я встречался, когда был моложе. Красивые, образованные мужчины с амбициями. Я пытался просто получать удовольствие от того, что встречаюсь с кем-то новым каждый вечер, но я не так устроен. Я никогда не был таким. Я не знал, как встретить мужчину, который хотел бы того же, что и я. Тех, кто говорил, что хочет, как оказалось, интересовали только мои деньги или возможность поиметь свои пятнадцать минут славы. А потом появился Грэйди.
Лекс перестал играть со столом и постарался посмотреть мне прямо в глаза. Я все еще держал его за руку, поэтому чувствовал, какая она холодная и липкая.
- Я в полном беспорядке, Гидеон. Вот
Мое сердце, казалось, готово было выскочить из груди от его признания. Никогда в жизни я не думал, что он может испытывать такие чувства ко мне. Что он может испытывать те же чувства, что и я.
- Лекс, - начал я, но тут Брюер залаял. Я услышал звук подъезжающей машины.
- Кинг приехал, - тихо сказал Лекс, вставая. - Думаю, мне нужно собрать свои вещи.
Он попытался высвободить свою руку, но я не дал. Вместо этого я встал и потянул его за собой, когда пошел к двери, чтобы открыть ее.
- Брюер, составь компанию нашему гостю, - сказал я. Хаски юркнул в дверь. Я захлопнул ее за ним и защелкнул замок. Брюер снова залился лаем, когда понял, кто пришел, и я поймал себя на том, что улыбаюсь.
- Гидеон? - в замешательстве переспросил Лекс.
Я пальцем слегка отодвинул занавеску на дверном стекле и увидел Кинга, сидящего в своей машине. У него было опущено стекло, и мне показалось, что он разговаривает с моей собакой. Возможно, он пытался загладить свою вину, я не был уверен. Но Брюер ничего из этого не воспринял.
- Хороший пес, - тихо сказал я и повернулся к Лексу.
Я притянул его к себе и накрыл его рот своим. Он удивленно пискнул, но это продолжалось секунды две. Затем он ответил на мой поцелуй. Когда я прервал поцелуй, то сказал:
- Я люблю тебя, Лекс. Я люблю каждую твою черточку, с которой познакомился, с того момента, как увидел тебя в той хижине. Это никогда не изменится. - Я крепко поцеловал его. - Мне нужно знать, что, несмотря ни на что, ты никогда в этом не усомнишься. Ты никогда не усомнишься в том, как сильно я тебя люблю и за что я тебя люблю.
Лекс подавил рыдание и кивнул.
- Вне всякого сомнения, - подтвердил он. - Я так сильно люблю тебя, Гидеон.
Я снова поцеловал его, а затем взял за руку и повел в сторону своей спальни.
- Подожди, а как же Кинг? - Спросил Лекс.
- Брюер составит ему компанию, - просто сказал я. - Насколько я помню, ты что-то говорил о том, что в постели слушаешься только моих приказов. Думаю, меня потребуется немного убедить в этом.
Смех Лекса, когда он последовал за мной без возражений, был лучшим звуком, который я слышал за долгое время. И я надеялся слышать его еще очень долго.
Очень долго.
То есть, всегда.
Глава двадцать седьмая
- Сукин сын, - прорычал Гидеон, резко останавливаясь передо мной. Так резко, что я врезался ему в спину.
- Что? - спросил я.
- Что ж, Каллахан, по крайней мере, на этот раз вы, ребята, в нижнем белье.
Звук голоса моего брата вызвал во мне бурю эмоций. Конечно, я был рад видеть Кинга здесь, но не на кухне Гидеона, особенно после того, как мы с Гидеоном провели последние два часа, занимаясь тем, что я мог бы охарактеризовать только как очень бурный секс.
Но как бы я ни был счастлив видеть его, я беспокоился о том, что его присутствие будет означать для Гидеона, поскольку в данный момент он не был любимчиках. Пока мы занимались любовью, я мог чувствовать порезы и ссадины на лице Гидеона, а также припухлость от того, что, как я мог предположить, было довольно значительным кровоподтеком. Гидеон отмахнулся от моих опасений, но я знал Кинга. Я видел доказательства того, какой вред он мог причинить, когда защищал того, кто был ему небезразличен.
- Я запер эту дверь, - пробормотал Гидеон. Он держал меня за спиной, хотя я и не был уверен, почему. Как бы неловко это ни было, нельзя сказать, что мой брат уже не видел меня в нижнем белье.
- Да, мне потребовалось почти двадцать секунд, чтобы вскрыть ее, - сказал Кинг. - Этот парень оказался орешком покрепче, - услышал я, как добавил мой брат.
Я уже собирался спросить, о чем он говорит, когда Гидеон сказал:
- Серьезно, Брюер?
Брюер заскулил и завилял хвостом. Прежде чем я успел задать вопрос, Гидеон обратился ко мне:
- Брюер положил голову на колени твоему брату. Что ты сделал, Кинг? Намочил штаны в ведре с мясом?
- Что могу сказать, я нравлюсь парням. И, кстати, о моем мясе, водитель Лекса, похоже, вполне доволен им.
- Господи, Кинг, - простонал я, выходя из-за спины Гидеона. - Андре? Серьезно?
Мне не нужно было видеть, как Кинг пожимает плечами, чтобы понять, что это именно то, что он сделал. Мой старший брат переспал с большим количеством мужчин, чем ему полагалось, с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что его член многофункционален. Он также оставил после себя много разбитых сердец.
- Что ты здесь делаешь? - Спросил Гидеон. - На случай, если ты это пропустил, твой брат никуда не пойдет.
Я обнаружил, что одновременно краснею и улыбаюсь собственническим ноткам в голосе Гидеона. Это заставило меня пожалеть, что я не могу затащить его обратно в постель.
- Ну, как бы ни было забавно слушать, как ты удовлетворяешь моего младшего брата, - саркастически сказал Кинг, - Боюсь, есть кое-какие семейные дела, о которых нам с Лексом нужно поговорить.
Кинг был совершенно серьезен.
- Что? - обеспокоенно спросил я. - Что-то с Воном? - Из четырех моих братьев Вон единственный, кто ежедневно сталкивался с наибольшей опасностью. Поскольку в последние месяцы я не общался со своей семьей, я понятия не имел, в каком городе работал Вон в эти дни.
- Нет, - сказал Кинг.
Когда он не продолжил, я открыл рот, чтобы задать другой вопрос, но Гидеон потянул меня за руку.
- Я оставлю вас вдвоем, - сказал он.
Это заставило меня задуматься, не послал ли Кинг ему взгляд, который он не смог послать мне. На самом деле это не имело значения. Я держал Гидеона за руку, даже когда он попытался выпустить мою.
- Нет, - сказал я ему, а затем посмотрел в сторону Кинга. - Он остается, - сказал я. - Мы можем доверять ему, Кинг.
Меньше всего мне хотелось подвергать опасности кого-либо из моих братьев, но я ни за что не отпущу Гидеона. Если он собирался стать частью моей жизни, ему нужно было знать обо всех ее аспектах. Я надеялся поговорить с ним об одном конкретном аспекте с глазу на глаз, но, похоже, такой возможности больше не было.
- Хорошо, - сказал Кинг. Весь юмор исчез из его голоса. Я испугался того, что он скажет.
Гидеон повел меня вперед и усадил на один из кухонных стульев, но, к моему удивлению, вместо того, чтобы сесть рядом со мной, Гидеон остался позади. Его руки скользнули по моим плечам, прежде чем опуститься мне на грудь. Я понял, что это было за движение... попытка утешить меня. Я поднял свою руку и накрыл его ладонь, чтобы держаться за его пальцы и черпать из них силу.
- Джио, - сказал Кинг. - Мы нашли его… живым.
Сначала я не был уверен, что правильно понял Кинга. Казалось, мой разум не мог понять, что происходит… как будто все происходило в замедленной съемке. Я выдернул с руку из руки Гидеона и прикрыл рот обеими руками.
- Он жив? - задохнулся я.
- Да, - сказал Кинг.
- Боже мой, - прошептал я. - Мы нашли его. Мы нашли его.
Я повторял эту фразу снова и снова, потому что не знал, что еще делать. После стольких лет поисков я начал терять надежду, что мы когда-нибудь найдем этого маленького мальчика.
Хотя, спустя восемь лет, он уже не был маленьким мальчиком.
Было слишком много эмоций, чтобы переварить их сразу, и, хотя я не особенно гордился этим, я не мог сдержать рыданий, которые вырывались из моего горла. Я закрыл лицо руками, когда годы беспокойства и страха покинули меня.
- Лекс, - тихо сказал Гидеон, перегибаясь через мою спину и обнимая меня.
Я хотел сказать ему, что это были слезы радости, но не смог подобрать нужных слов. Я должен положиться на Кинга, который сделает это за меня.
- О ком ты говоришь? - Спросил Гидеон. Я лишь вполуха слушал, как Кинг отвечал.
- Сын нашего брата Луки. Его похитили восемь лет назад, когда ему было восемь лет. С тех пор мы его искали.
- Когда? - Удалось мне спросить. - Когда вы, ребята, его нашли? - Чувство вины за то, что последние несколько месяцев меня не было рядом, чтобы помочь в поисках Джио, разъедало мне желудок, как кислота.
- Шестнадцать дней назад, - ответил Кинг. - Но это не мы его нашли.
- Что? - Спросил я в замешательстве. Мне в руку вложили что-то мягкое, и я понял, что это было кухонное полотенце. Я вытер им слезы.
- Это долгая история, но, по сути, его нашли друзья моего друга.
Я хотел узнать больше подробностей, но был слишком зациклен на тоне Кинга. Вместо того, чтобы выразить радость, голос его звучал мрачно.
- Ты сказал, он жив, - тихо сказал я.
Я хотел, чтобы так оно и было. Я хотел, чтобы на этом история закончилась. Я хотел, чтобы Кинг сказал мне, что маленький мальчик, который теперь стал подростком, вернулся домой к нашему брату и все было хорошо. Но в глубине души я знал, что это не так. Я потратил годы, работая со своими братьями над поисками Джио, и хотя я не был на передовой, как они, я видел достаточно из-за кулис, чтобы знать, что происходит с детьми, похищенными из их семей.
Мы всегда предполагали, что Джио похитили из-за того, кем был его отец. Лука унаследовал от своего отца список врагов длиной в милю, и, хотя он делал все, что было в его силах, чтобы защитить Джио от них, этого было недостаточно. По крайней мере, мы так думали. Но чем больше мы искали маленького мальчика, тем больше узнавали о темном мире секс-торговли детьми и поняли, что ребенок был похищен вовсе не из мести.
- Нет, - прошептал я, отрицая.
Но Кинг не отрицал. Тот факт, что он даже не попытался приукрасить ситуацию, был достаточным доказательством того, что Джио вернулся домой не невредимым.
Я встал так быстро, что в итоге опрокинул стул. Я почувствовал, как пальцы Гидеона сомкнулись на моем плече, чтобы поддержать меня.
- Мне нужно ехать, - сказал я бесцельно, пока на меня обрушивались одна за другой картины насилия над Джио. Я не был знаком с Джио так долго, как с остальными, потому что он родился, когда я еще был в приемной семье, но я помнил этого маленького свободолюбивого мальчика, который обожал своего отца и называл меня дядей Лексом.
- Мне нужно ехать, - повторил я. - В Нью-Йорк. - Несмотря на мое заявление, я не мог пошевелиться.
- Мы поедем, Лекс. - Гидеон сжал мои руки. - Давай соберем наши вещи.
Сам факт того, что Гидеон поедет со мной без моей просьбы, помог мне решиться на переезд. Но когда Гидеон выводил меня из кухни, Кинг сказал:
- Джио нет в Нью-Йорке. Луки тоже.
- Где они? - спросил Гидеон, прежде чем успел я.
- В Сиэтле. Люди, которые нашли Джио, отвезли его туда. Джио... - начал Кинг, но затем его голос оборвался, и я готов был поклясться, что услышал в нем какую-то заминку. Но это было невозможно. Кинг не поддавался эмоциям.
Никогда.
- Расскажи нам, - потребовал я. Как бы мне ни хотелось спрятать голову в песок, я знал, что это не выход. - Расскажи нам, Кинг! - Крикнул я.
Продолжающееся молчание моего брата пугало. Я крепко сжал руку Гидеона.
Кингу, казалось, потребовалось слишком много времени, чтобы прочистить горло, прежде чем он сказал:
- Люди, укравшие Джио, продали его какому-то ублюдку в Техасе. Этот парень промыл ему мозги. Джио думает, что они были женаты, и думает, что… он думает, что любил его. Парни, которые нашли Джио, убили этого человека, но когда Джио узнал, что он мертв, он попытался покончить с собой. - Кинг на мгновение замолчал. Когда он заговорил снова, я почти не узнал его голос. - Дважды.
Я обнаружил, что снова сижу на одном из кухонных стульев, хотя понятия не имел, как я туда попал. На этот раз Гидеон сидел рядом со мной. Он обнял меня за плечи и что-то шептал на ухо.
Он говорил мне дышать.
Я хотел быть сильным, правда, хотел. Но все, о чем я мог думать, это о моем брате и о тех мучениях, через которые ему пришлось пройти. И о бедном маленьком Джио…
Я смутно слышал, как открылась и захлопнулась кухонная дверь, но не мог найти в себе сил спросить Гидеона, куда пошел Кинг. Я знал о своем брате достаточно, чтобы понимать: что бы он ни переживал, он не хотел, чтобы я это видел… или, во всяком случае, слышал.
Мы все неустанно трудились, чтобы вернуть Джио домой, и хотя мы всегда знали, что такой исход возможен, подготовиться к нему было невозможно. Как и в случае с моей потерей зрения, Кинг чувствовал себя самым беспомощным. Они с Коном были главными в нашей семье, хотя и делали это по-разному.
- Лекс, идем, полежим немного, - прошептал Гидеон мне на ухо.
Я кивнул, но это все, что смог выдавить из себя. Я чувствовал себя так, словно плыл по воде, когда Гидеон отвел меня обратно в свою комнату и уложил на кровать. Он лег у меня за спиной и обнял, но ничего не сказал. Ему нечего было сказать. Он не пытался заверить меня, что все будет хорошо или что мы во всем разберемся.
Он просто сделал именно то, что мне было нужно.
Он остался.
Меня разбудил голос робота, управляющего моей инсулиновой помпой. Когда я несколько раз открыл и закрыл глаза, в них как песка насыпали. Я не увидел никакого света, поэтому понял, что в комнате, должно быть, темно. Теплое тело, обнимавшее меня, напомнило мне, что я не один.
Что я больше никогда не буду один.
- Который час? - спросил я.
Губы Гидеона скользнули по моему виску.
- Сейчас чуть больше четырех утра, - пробормотал он. - Знаю, тебе, наверное, не хочется, но нужно что-нибудь съесть, Лекс.
Я кивнул.
- Через минуту, - сказал я.
Меньше всего мне хотелось есть, но никому не принесет пользы, если у меня случился еще один приступ. Последнее, что было нужно Луке или кому-либо из членов моей семьи, это бороться с моей болезнью.
- С тобой все в порядке? - Спросил Гидеон.
- Нет, - признался я.
Гидеон поцеловал меня в макушку. Моя щека была прижата к его груди, а левая рука покоилась у него на животе. Одной рукой он обнимал меня, и его пальцы скользили по моему плечу.
- Я разговаривал с твоим братом прошлой ночью, после того как ты заснул. Он сказал, что вашего племянника поместили в психиатрическую больницу. У него был какой-то психический срыв, когда появился Лука. Он отрицает, что он Джио.
Я не хотел верить, что может быть еще хуже, но, очевидно, я ошибался.
- Бедный Лука, - прошептал я. - Он бросил все, чтобы найти Джио.
- Вы все это сделали, - ответил Гидеон. - Кинг рассказал мне, чем вы, ребята, занимаетесь. Как ты помогаешь другим детям, таким как Джио. Он сказал, что ты использовал свои навыки работы с компьютерами, чтобы отслеживать детей и парней, которые их покупали и продавали.
- Я делал все это, не выходя из-за компьютера, - тихо сказал я. - Вон, Кинг, Кон, Лука, они...
- Не справились без тебя, - вмешался Гидеон, прежде чем я успел закончить предложение. Он крепче прижал меня к себе. - То, что ты, должно быть, видел на своем экране. В какой вселенной ты когда-либо считал себя недостаточно сильным, Лекс?
Я покачал головой.
- Я не был сильным. Каждый вечер я возвращался домой и плакал, пока не засыпал, думая о том, через что проходят все эти дети. Я не мог отключиться от этого.
Гидеон внезапно перевернул меня на спину. Его сильные пальцы коснулись моей щеки.
- И все же каждый день ты возвращался к компьютеру и включал его, чтобы помочь своим братьям вернуть домой еще одного ребенка. Можешь считать себя слабым или сильным, Лекс. Но в моей книге ты, как и твои братья, герой, и я горжусь тем, что могу называть тебя своим. - Его губы коснулись моих прежде, чем я успел ответить на его признание. - Я люблю тебя, Лексингтон Паркер.
- Я тоже тебя люблю, - сказал я и притянул его к себе для еще одного поцелуя.
Он сделал мне одолжение, но потом нарушил его.
- Я слышал, как твой брат пришел минут двадцать назад. Почему бы тебе не пойти проведать его?
- Ты дал ему ключ? - Спросил я удивленно.
Гидеон схватил меня за руку и поднес к своему лицу.
- Чувствуешь это? На будущее, это мой взгляд «да ты, блядь, издеваешься».
Я рассмеялся и крепко поцеловал, прежде чем перелезть через него. Он легонько шлепнул меня по заднице. Я бросил на него, как надеялся, неодобрительный взгляд и вышел из комнаты. Когда я добрался до кухни, то почувствовал запах яичницы с беконом.
В обычной ситуации я бы пошутил над своим братом по поводу того, что он чувствует себя как дома, но мне не нужно было видеть Кинга, чтобы понять, что он страдает. Тот факт, что Кинг не обратил на меня внимания, когда я вошел на кухню, был еще одним доказательством этого. Как и все мы, он был не в порядке. Те, кто не знал его по-настоящему, думали, что у Кинга была какая-то сверхчеловеческая броня, защищавшая его от чувств, но это было далеко не так.
Я достаточно хорошо ориентировался на кухне Гидеона, чтобы знать, как добраться до плиты. Когда я подошел к брату, он по-прежнему стоял ко мне спиной. Он не издал ни звука и не обернулся. Но он знал, что я здесь. Я обнял его сзади и положил голову на его широкие плечи. То, что он не ответил, нисколько меня не смутило. Прошло добрых тридцать секунд, прежде чем Кинг поднял руки и накрыл ими мои там, где они были прижаты к его сердцу.
Это все, что он сделал, но этого было достаточно.
Только когда он опустил руку, спустя добрую минуту, я отпустил его и отступил на шаг. Я подошел к столу и сел. Я протянул руку, чтобы убедиться, что передо мной именно та обстановка, о которой я подозревал.
Это была она.
Когда я жил с Коном и Кингом, у нас у всех были разные рабочие графики, и часто нам удавалось посидеть вместе и насладиться трапезой только ранним утром.
Я почувствовал, как Кинг пошевелился у меня за спиной, а затем положил еду мне на тарелку. Мгновение спустя его собственный стул со скрипом отодвинулся, и он сел.
- Я приготовил достаточно для троих, - сказал он.
- Я отнесу немного Гидеону в постель, если ты не против, - ответил я.
Рот Кинга был явно набит, когда он что-то проворчал в ответ. Я воспринял это как согласие. Мы ели молча, но меня это вполне устраивало. Я знал, что нам о многом нужно поговорить, но я не возражал против таких спокойных моментов, как этот. Интуиция подсказывала мне, что в обозримом будущем нам их будет не хватать. Только через несколько минут, когда Кинг отодвинул тарелку, я понял, что последует дальше.
Прожарка.
Прежде чем он успел что-либо сказать, я спросил:
- Как твоя рука? Гидеон сказал, что Брюер укусил тебя.
- Все в порядке. Это просто любовный укус.
Я улыбнулся, прежде чем сказать:
- Ладно, тогда вперед.
- Что? - невинно спросил Кинг.
Я закатил глаза.
- Давай, или я вернусь к великолепному мужчине, который ждет меня в постели, и позволю ему вытворять невероятные вещи, которые ты обязательно услышишь.
Кинг усмехнулся. Но он застал меня врасплох, когда сказал:
- Он хороший человек. Мне нравится, как он смотрит на тебя.
- Как он на меня смотрит? - спросил я.
- Как будто ты заслуживаешь быть замеченным. Как будто мир начинается и заканчивается на тебе. Он видит
Это были самые поэтичные слова, которые я когда-либо слышал от своего брата. То, что он сказал их о Гидеоне, заставило меня улыбнуться. Не только потому, что он постарался сказать что-то приятное о мужчине, с которым я планировал провести остаток своей жизни, но и потому, что мне нравилось слышать, что Гидеон смотрел на меня таким взглядом.
- Спасибо тебе, - сказал я ему. - За все. - Я подумал о Коне и других моих братьях и понял, как сильно по ним скучаю. - Я хочу поехать в Сиэтл, но боюсь, что буду отвлекать, - признался я.
Когда Кинг не ответил, я напрягся. Я знал, что его молчание что-то значит.
- Что? - спросил я.
- Лука, Кон и Вон знают, что ты в безопасности. Больше я им ничего не говорил. Возвращайся, когда будешь готов, но, думаю, сначала тебе нужно кое-что узнать. - Кинг помолчал, а затем тихо добавил: - Это касается Гидеона.
Глава двадцать восьмая
Я услышал Лекса раньше, чем увидел. Я никогда раньше не замечал, как сильно скрипят половицы за дверью моей спальни, но было много вещей, на которые я не обращал внимания, пока Лекс не появился в моей жизни. Когда его шаги приблизились, я окликнул его:
- Я не мог уснуть. Подумал, что нужно начать собирать кое-какие наши вещи. Я проверил, есть рейс на Сиэтл через пару часов. Я не был уверен, поедет ли Кинг с нами, поэтому пока ничего не заказывал...
- Гидеон, - прервал Лекс.
Я прекратил свои занятия и повернулся, чтобы посмотреть в его сторону. Он неподвижно стоял в дверном проеме. Мое сердце болезненно сжалось в груди при виде мрачного выражения его лица. Я немедленно отбросил футболку, которую рассматривал, и поспешил к нему.
- Что такое? Что-то случилось с Джио?
Лекс покачал головой.
- Нет, все в порядке.
Я вздохнул с облегчением. Забавно, как быстро семья Лекса стала так много значить и для меня, несмотря на то, что я был знаком только с одним ее членом. Если другие братья были хоть немного похожи на Кинга, это могло стать поводом для интересных семейных посиделок.
- Почему ты не сказал мне, Гидеон? - Спросил Лекс с грустью в глазах. Прежде чем я успел спросить, о чем он говорит, он добавил: - Об Эмме.
Одно только упоминание о моей старшей дочери вызвало уже знакомую боль, охватывающую все мое тело. За этим быстро последовал инстинкт самосохранения, который позволял мне изо дня в день ставить одну ногу впереди другой. Я повернулся спиной к Лексу и вернул свое внимание футболке, которую осматривал, чтобы убедиться, что она чистая, прежде чем упаковать ее.
- Я собирался, - просто сказал я.
Я не узнал свой собственный голос. В нем была какая-то пустота. Всегда ли у меня был такой голос, когда кто-нибудь спрашивал меня о Бетти и Эмме? Я всегда говорил что-то подобное о том, что у меня все хорошо, или благодарил людей за их заботу, но я никогда по-настоящему не слышал, как произносил эти слова. Я задался вопросом, всегда ли так будет. Если, когда с чем-то становилось слишком трудно справиться, у меня всегда возникал инстинкт подавлять свои эмоции.
Я скомкал футболку в руках и сел на кровать. Лекс, мой милый, прекрасный Лекс, почти мгновенно оказался рядом со мной. Его пальцы переплелись с моими.
- Полагаю, это Кинг сказал тебе?
- Он просто беспокоился обо мне, Гидеон. Он интересовался тобой только из-за того, что случилось с Грейди, и потому, что я внес твое имя в счет на покупку домиков.
Я замолчал, но не смог найти в себе сил злиться на Кинга. Теперь, когда я понял его отношения с младшим братом, я был даже благодарен ему за то, что он вмешался. Это означало, что кто-то всегда будет присматривать за Лексом, если я по какой-то причине не смогу.
- Я, правда, собирался сказать тебе, - пробормотал я.
- Я верю, - заверил меня Лекс.
Я посмотрел на наши соединенные руки.
- Учитывая все, что мы узнали о Джио вчера, я просто не хотел… Я не хотел тебя обременять.
- Гидеон, ты никогда не будешь для меня обузой. То, что причиняет боль тебе, причиняет боль и мне. Вчерашний день, должно быть, был действительно трудным для тебя.
Я кивнул, хотя знал, что он этого не видит.
- Да, - согласился я. От рассказа о том, как был похищен племянник Лекса, и обстоятельствах его возвращения мне стало физически плохо. Это напугало меня до глубины души. - С Эммой все по-другому, - сказал я. - По крайней мере, она со своими бабушкой и дедушкой.
- Как давно они пропали? - Спросил Лекс.
- Почти два года, - признался я. Я вздохнул и отбросил футболку в сторону, чтобы взять Лекса за руку обеими руками. - После смерти Серены и Бетти, Эмма обвинила в этом меня. Пока мы с Сереной были в разлуке, Эмма жила с Сереной. Ее мать использовала любую возможность, чтобы настроить Эмму против меня. Серена знала, как сильно я люблю своих детей и что меньше всего на свете хотел бы, чтобы развод повлиял на них. Не знаю, может, она каким-то странным образом думала, что, разлучив нас с Эммой, я вернусь домой.
- Но этого не произошло, - предположил Лекс.
- Нет, я просто больше не мог. Но я отказался опускаться до уровня Серены. - Я понял, что забегаю слишком далеко вперед, поэтому сказал: - Мы поженились слишком рано. Честно говоря, я не был готов остепениться. Я всю свою жизнь мечтал стать фотографом. Я хотел путешествовать по миру и фотографировать все и вся. Я был очарован всем, что можно увидеть через объектив. Но это было нечто гораздо большее. Я не хотел, чтобы люди просто
- Но потом Серена забеременела, верно?
- Да. Я хотел, чтобы она путешествовала со мной по миру, но она не разделяла этой мечты. Мы просто хотели разных вещей. Но когда я узнал, что стану отцом, понял, что все должно измениться. Я устроился фотографом в местную газету во Фресно. Там она выросла и там жили ее родители. У меня была надежда, что после рождения ребенка, может, мы сможем как-нибудь вместе отправиться исследовать мир. Я, Серена и ребенок. Я не мог представить себе ничего круче, чем то, как моя дочь, повзрослев, смотрит на мир. Но Серена хотела, чтобы все было обставлено белым заборчиком.
- Значит, ты отказался от своей мечты, чтобы она могла осуществить свою, - сказал Лекс.
- Я был вполне счастлив. Время от времени я брал недельный отпуск в газете и отправлялся фотографировать то, что увидел в журнале, который меня очаровал. Я возвращался другим человеком. Но, в конечном счете, думаю, это привело к некоторой обиде, в которой я не хотел признаваться. Я снова попытался уговорить Серену поехать со мной. Даже на короткие поездки. Но она не хотела ехать, и я стал сокращать поездки, а потом, в конце концов, и вовсе прекратил их. Я любил свою семью и не хотел их терять.
- Ты сказал, что Бетти стала сюрпризом.
- Так и было. Мы с Сереной ссорились все больше и больше. Казалось, ничто не могло сделать ее счастливой, и, наверное, я чувствовал, что схожу с ума. Появление Бетти помогло на некоторое время успокоиться, но потом мы узнали, что она заболела, и все снова полетело к чертям. У Серены случались сумасшедшие перепады настроения, когда она то кричала на меня, то плакала у меня на руках. Эмме в то время было около десяти лет. У нее начались неприятности в школе, и она стала капризничать дома. Я знал, что она просто реагирует на наши с мамой ссоры, поэтому попросил Серену сходить со мной на консультацию к семейному психологу. Она согласилась, но каждый раз, когда я записывался на прием, она находила причину, чтобы не идти. Так длилось еще два года.
- И чем закончилось? - Спросил Лекс.
- Однажды я пришел домой с работы и обнаружил, что Серена и Эмма лежат без сознания на диване. Серена позволила Эмме выпить с ней. Она всегда относилась к ней скорее как к подруге, чем как к дочери, - объяснил я. - Оказалось, что это было не в первый раз. Я отправил Эмму погостить к ее бабушке и дедушке, родителям Серены. Я сказал Серене, что, если она не обратится за помощью, между нами все кончено. В тот день... В тот день умерла Бетти...
От волнения у меня перехватило горло. Я почувствовал руку Лекса на своей спине, а затем он наклонился ко мне.
- Ш-ш-ш, все хорошо, любовь моя. Пусть падают. - Только когда он произнес эти слова, я понял, что по моим щекам текли слезы. Я не знал, откуда он это узнал, но это было так.
- В тот день, когда умерла Бетти, я сказал Серене, что подаю на развод. К тому времени я уже съехал из дома, и официально мы жили раздельно, но Серена отказывалась верить, что я пойду на это. После того, что случилось с Эммой, я не доверял ей заботиться ни об одной из девочек, поэтому сказал ей, что собираюсь добиваться единоличной опеки, если она не обратится за помощью. Я не должен был… Мне не следовало оставлять Бетти с ней. Это моя вина, Лекс. Я знал, что Серена неуравновешенна...
- Гидеон, если бы ты действительно верил, что Серена способна причинить кому-то из твоих детей такую боль, какую она причинила, ты бы не оставил их с ней. Мне не нужно видеть, чтобы знать это. Есть большая разница между родителями, которые ведут себя безответственно, и родителями, которые намеренно подвергают опасности жизни своих детей. Из всего, что ты мне рассказал, следует, что Серена сделала первое, а не второе. Таким образом, ты никак не мог знать, что она поступит так, как поступила.
В глубине души я знал, что Лекс прав. Если бы я хоть на секунду подумал, что Серена намеренно причинит боль кому-то из наших детей, я бы забрал их у нее и никогда не оглядывался назад.
Я кивнул и сжал его пальцы, надеясь, что он поймет мое молчаливое послание. Его рука переместилась на мою шею сзади. Он начал массировать затекшие мышцы.
- Что случилось с Эммой после смерти Серены и Бетти?
- Она не захотела иметь со мной ничего общего. Когда я приехал забирать ее из дома ее бабушки и дедушки после того, как мы узнали новости о Серене и Бетти, она кричала, что это моя вина. Я пытался утешить ее, но родители Серены велели мне уйти. - Я посмотрел на Лекса и прошептал: - Мне не следовало оставлять ее, Лекс. Теперь я понимаю, что она нуждалась во мне, как бы сильно она меня ни ненавидела. Но все, о чем я мог думать, это о том, что она права. Что это была моя вина.
- Ты горевал, Гидеон. Нет правильного способа сделать это.
Я знал, что он прав.
- После этого ты так и не вернул Эмму?
- Нет. Ее бабушка и дедушка решили, что будет лучше, если она поживет у них некоторое время. Я не возражал, потому что был не в состоянии позаботиться об Эмме. Я слишком долго ждал, прежде чем поехать и забрать ее. Эмма не хотела иметь со мной ничего общего, а родители Серены сказали мне, что я только причиняю ей боль своим появлением. Я винил себя в том, что произошло, и думал, что они правы. Я думал, что Эмме будет лучше без меня. Мне потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями. К тому времени, когда я это сделал, было уже слишком поздно.
- Что ты имеешь ввиду?
- Родители Серены подали на единоличную опеку над Эммой. Они добились своего.
- Но ты ее отец. Судья, конечно, признал бы это...
- Судьи не было. Я не оспаривал ходатайство об опеке. Я не мог.
- Я не понимаю. Почему нет?
Мои пальцы дрожали, правда вертелась у меня на языке. Не то чтобы я не хотел говорить Лексу, просто я никогда не произносил этих слов вслух.
- Она не моя, Лекс.
- Я не…
- Эмма не моя биологическая дочь. Серена изменила мне и забеременела. Но она сказала, что ребенок от меня. Я узнал об этом только через несколько лет после рождения Эммы. Она упала с домика на дереве и сильно порезала руку. В больнице у нее взяли анализ крови. У нас с Сереной была одинаковая группа крови. Группа А. Но у Эммы была группа В. Когда я спросил Серену об этом, она сказала мне правду.
- Гидеон, - тихо сказал Лекс.
- Это не имело значения, - сказал я. - Я вырастил ее. Я полюбил ее с того момента, как увидел на УЗИ. Она была
- Значит, ты позволил Эмме обвинять тебя в том, что произошло. В том, что ты хотел развода. Ты не боролся с ее бабушкой и дедушкой за опеку, потому что хотел защитить ее от того, чтобы она не узнала, что ты не был ее настоящим отцом и что ее мать лгала вам всем.
- Да.
- А как же Бетти?
- Она была моей, - сказал я.
Лекс ничего не сказал, но наклонился и обнял меня обеими руками. Я черпал силы в его утешении.
- Примерно через шесть месяцев я понял, что совершил ужасную ошибку. Я связался с адвокатом, чтобы узнать, смогу ли я вернуть Эмму. Он считал, что у меня есть веские основания. Я хотел дать бабушке и дедушке Эммы шанс обсудить соглашение о разделе опеки, но они отказались даже рассматривать это. Мой адвокат подал ходатайство, но это не имело значения.
- Потому что они схватили ее и сбежали, - пробормотал Лекс.
- Они считали меня чудовищем, ответственным за смерть их дочери. И не то чтобы мы были в хороших отношениях до того, как умерла Серена. На тот момент у меня действительно не было большого выбора. Суды не признали меня законным опекуном Эммы, и мой адвокат сомневался, что судья вынесет какой-либо запретительный судебный приказ в отношении родителей Серены, поскольку я не являюсь ее биологическим отцом. Адвокат сказал, что могут пройти годы, прежде чем суд рассмотрит мое дело и примет по нему решение. У родителей Серены было достаточно денег, чтобы скрываться столько, сколько они захотят.
- Значит, ты потратил все до последнего пенни на частных детективов, чтобы попытаться найти их, - сказал Лекс.
Я вздохнул. Очевидно, Кинг хорошо подготовился.
- Сначала было несколько версий, но ни одна из них не подтвердилась. У меня есть парень, который все еще держит глаза открытыми, но, думаю, он просто выполняет формальности, чтобы получить свою ежемесячную плату.
- Кинг сказал, что, этот дом, оставленный твоими бабушкой и дедушкой, был заложен. Ты взял ссуду под залог, чтобы заплатить частному детективу?
Я даже не мог разозлиться на Кинга. Это была вся информация, которую я, в конце концов, рассказал бы Лексу. Но затем в моей голове промелькнула мрачная мысль, и я повернулся к Лексу и схватил его за лицо.
- Лекс, клянусь, я никогда не собирался просить у тебя взаймы. Или чтобы расплатиться со своими долгами. Мне не нужны твои деньги.
Лекс наклонился и крепко поцеловал меня. Только когда я стал целовать его в ответ, он отстранился и сказал:
- Я никогда так не думал, Гидеон.
Я посмотрел ему в глаза и сразу понял, что он говорит правду. Я вздохнул с облегчением, а затем притянул его к себе и обнял.
- Думаю, я отчасти понимаю, почему твой брат избил меня до полусмерти. На первый взгляд, я, наверное, очень похож на Грейди.
- Грейди был эгоистичным засранцем, который просто хотел быстро подзаработать. Ты совсем на него не похож. - Лекс еще немного подержал меня в объятиях, а затем откинулся назад. На его лбу снова появилась морщинка, которая стала мне так хорошо знакома.
- Что такое? - спросил я.
- Гидеон, Кинг кое-что обнаружил, когда изучал твое прошлое.
- Ладно, - сказал я. Поскольку я почти все рассказал Лексу о себе, он не мог поделиться со мной ничем таким, что могло бы меня удивить.
Но, конечно, я сильно ошибался.
- Он нашел родителей Серены, Гидеон.
Я уставился на него, не веря своим ушам. Надежда вспыхнула в моей груди, когда мой вялый мозг обработал то, что он мне сказал.
- Вы нашли их? Вы нашли Эмму?
Облегчение было мгновенным и охватило все мое тело. Хотя я знал, что Эмма в безопасности со своими бабушкой и дедушкой, незнание того, где она, все еще давило на меня. Услышав об ужасных вещах, через которые прошел племянник Лекса, я начал представлять, что нечто подобное случилось с моей дочерью, и я был странно благодарен родителям Серены. К счастью, мне пришлось провести всего одну ночь, представляя, как Эмма переживает то, что пришлось пережить юному Джио. Я даже не мог понять, как отец Джио пережил это.
- Спасибо вам! - Выдохнул я, обнимая Лекса. Я собирался спросить его, не может ли он использовать свои навыки работы с компьютером, чтобы помочь мне найти Эмму, но я хотел подождать, пока ситуация с Джио немного уляжется.
Лекс обнял меня в ответ, но его молчание начало вызывать тревогу. Почему он не радовался со мной?
- Гидеон...
- Нет, - тут же сказал я, закачав головой. - Нет! - Повторил я, когда самые ужасные мысли одна за другой начали одолевать мой мозг.
- Гидеон! - Крикнул Лекс, а затем схватил меня за руки и сильно сжал их. - Она жива! Эмма жива, и с ней все в порядке!
Я одновременно боялся поверить и не поверить ему. Я чувствовал себя так, словно катался на самых ужасных американских горках, какие только можно вообразить. Они вели вверх и вниз, но конца им не было видно, и не было возможности сойти.
- Лекс, - выдавил я, потому что просто не мог больше этого выносить.
- Она жива, Гидеон. Но она больше не с бабушкой и дедушкой.
- О чем ты говоришь? - спросил я.
- Насколько может судить Кинг, родители Серены на некоторое время увезли ее в Южную Америку. По-видимому, мать Серены была из Аргентины.
- Да, она была из Аргентины. - Я отправил персональные данные на поиски их там, но они так ничего и не нашли.
- Они не задержались там надолго. Около года назад они вернулись в США. Кинг отправил туда своего парня - это в Луизиане. Парень Кинга присматривал за ними несколько дней, но так и не увидел Эмму с ними. Кинг разрешил ему проникнуть в дом, когда родители Серены уехали на целый день. Эмму нигде не было видно, за исключением нескольких коробок в подвале с ее именем на них. Для нее не было приготовлено места.
- Где она, Лекс? - Прошептал я. Он сказал, что с ней все в порядке, и я поверил ему, но я снова был на этих ебаных американских горках, когда все, чего я хотел, это сойти и увидеть своего ребенка.
- Она все еще в Аргентине, детка. Клянусь тебе, с ней все в порядке. Похоже, по какой-то причине, родители Серены выгнали Эмму из дома или она ушла сама. Она живет у подруги, родители которой, похоже, приютили Эмму. У Кинга уже есть парень, который живет там, внизу, и присматривает за ней.
- Они оставили ее там? - Недоверчиво спросил я, поднимаясь на дрожащие ноги.
- Мы не узнаем, почему они бросили ее, пока ты с ней не поговоришь, но Кинг сказал, что, похоже, у Эммы отношения с другой девушкой. Не с подругой, у которой она остановилась, а с другой одноклассницей.
В голосе Лекса слышалась некоторая настороженность, как будто он не был уверен в том, какой будет моя реакция на эту конкретную информацию. По правде говоря, я был в состоянии сенсорной перегрузки, когда одна правда обрушивалась на меня одна за другой, но это меня нисколько не беспокоило.
- Мне нужно забрать ее, - сказал я. - Ты поедешь со мной?
Улыбка, появившаяся на лице Лекса, была легкой и ласковой.
- Попробуй остановить меня, - сказал он. Он притянул меня к себе для быстрого поцелуя, а затем сказал: - Пойдем, привезем твою маленькую девочку домой.
И тогда я понял, что, что бы ни случилось, какие бы препятствия ни встали на нашем пути, мы будем действовать вместе.
Глава двадцать девятая
- Я ее не вижу, - нервно сказал Гидеон, цепляясь за мою руку. - Что, если я ее не узнаю?
- Узнаешь, - сказал я, сжимая ее.
Я чувствовал, как Гидеон ерзает рядом со мной, но я мало что мог сделать, кроме как дать ему что-то, за что он мог бы держаться, пока он ждал, чем закончится этот момент в его жизни. На самом деле, это был момент в
Каждый достоин иметь это в своей жизни.
- Может, нам следовало позволить Марии и Хавьеру сказать ей первыми?
Я склонился к Гидеону и обнял его за талию. С тех пор как мы покинули Мэн, его одолевали эти и многие другие сомнения. Впервые в жизни я был более чем рад использовать каждый пенни и все связи, что у меня были, чтобы отправить Гидеона в Аргентину повидаться с его дочерью. Я взял на себя все хлопоты по организации поездки, в то время как Кинг согласился остаться в доме Гидеона с Брюером, чтобы нам не пришлось помещать собаку в клетку.
Представитель Кинга в Аргентине встретил нас в аэропорту. Нашей первой остановкой было поговорить с родителями подруги, у которой остановилась Эмма. Они были единственными, кто подтвердил, что Эмма не убегала от своих бабушки и дедушки; они выгнали ее, узнав о ее девушке. Гидеон едва сдержал ярость, когда узнал, почему его пятнадцатилетняя дочь была брошена на произвол судьбы в чужой стране.
Мария и Хавьер помогли уточнить и некоторые другие детали. После того, как они взяли Эмму к себе, они хотели найти Гидеона, но Эмма не пожелала назвать им свою настоящую фамилию. Она была убеждена, что после всего, что произошло между ней и ее отцом, он больше не захочет ее и не примет ее сексуальную ориентацию.
Гидеон был убит горем, узнав, что Эмма чувствовала себя недостаточно комфортно, чтобы обратиться к нему за помощью. После того, как мы покинули дом Марии и Хавьера с их благословением встретиться с Эммой в школе, мы отправились в наш отель, чтобы попытаться немного отдохнуть. Гидеон колебался между чистой яростью и душераздирающим отчаянием. Я знал, что его чувство вины за то, что, по его мнению, прошло слишком много времени, прежде чем он попытался связаться с Эммой, будет преследовать его вечно, но я также знал, что буду рядом, чтобы напомнить ему, что это нормально - оставить прошлое там, где ему и положено быть.
- Все будет хорошо, Гидеон, обещаю.
Он крепко сжал меня, а затем стал описывать сцену, представшую перед нами. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда он начал жаловаться на то, что все девушки выглядят одинаково, поскольку носят форму. Он был как раз на середине этого заявления, когда его голос внезапно оборвался. Он сжал меня еще крепче.
- О боже, Лекс, я вижу ее.
Прежний я сокрушался бы из-за того, что не мог видеть того, что видел он. И я бы надеялся, что он расскажет мне все в подробностях, чтобы я не чувствовал себя таким потерянным, но я уже не был тем человеком. Время и Гидеон показали мне, что потеря зрения не означает, что я утратил способность видеть. Образы в моей голове были ясны как божий день. Мне просто нужно было найти другие способы получить их.
Похожий на тихий звон металла о металл звук, вероятно, был каким-то флагштоком. Звук колес, скрежещущих по цементу, вероятно, исходил от открываемых ворот, предположительно, чтобы позволить девочкам покинуть территорию школы. И девочки… Я слышал их смех и стук ботинок по земле. Мой нос улавливал различные цветочные ароматы, поэтому я знал, что нас, скорее всего, окружают самые разные растения и цветы. Позади нас по улице медленно двигались машины, так что я знал, что мы все еще в городе. Все эти мелочи были просто кусочками головоломки, которые я должен был сложить вместе, чтобы в моей голове сложилась картина… та, которую мои глаза больше не могли видеть сами по себе.
- Она такая красивая, Лекс. Ее волосы кажутся темнее. В последний раз, когда я их видел, они были коричневыми, но теперь, кажется, в них появилось немного красного. Она стала выше. Она выглядит такой взрослой. Она держится за руки с другой девочкой. Они обе смеются.
Гидеон продолжал делиться со мной всеми подробностями. Мне никогда не надоедало слушать, как он видит вещи. Время от времени мне хотелось посмотреть какие-нибудь из его старых фотографий, но когда я попросил его показать мне те, что были у него в телефоне, он описал их именно так, как хотел, чтобы люди их увидели, прочувствовали. Я не знал, что ждет нас обоих в будущем, но надеялся, что его любовь к познанию мира станет его частью.
Только когда голос Гидеона замедлился, а затем и вовсе умолк, я понял, что момент истины настал. Мне не нужно было долго рассказывать, чтобы понять, что Эмма, наконец-то, заметила своего отца. Прерывистое дыхание Гидеона и то, как он держал меня за руку, были тому доказательством. Я изо всех сил старался не обращать внимания на окружающие звуки. Это потребовало определенных усилий, но когда я услышал, как голос юной девочки недоверчиво позвал: «Папа?», я понял, что у меня получилось.
- Лекс, - тихо сказал Гидеон.
- Иди, - сказал я и отпустил его руку, потому что знал, что именно этого он ждал. Он боялся оставлять меня там одного, но в этот момент его дочь нуждалась в нем больше. А я не боялся. Даже если я не всегда мог отследить, где находится Гидеон, знал, что он всегда вернется ко мне. Он всегда находил меня.
Я стоял совершенно неподвижно и прислушивался к тяжелым шагам Гидеона, когда он удалялся от меня.
- Папа! - Я услышал, как Эмма всхлипнула.
Шаги Гидеона ускорились, и я понял, что он бежит. Болтовня всех девочек, которые окружали нас, выходя из школы, внезапно стихла, и я понял, что это означало, что у Гидеона и его дочери были зрители их встречи. Но я сомневался, что кто-то из них заметил это. Не тогда, когда Эмма рыдала, а Гидеон что-то шептал ей. Он был достаточно близко, чтобы слышать это, но недостаточно близко, чтобы я мог разобрать слова. Но это не имело значения, потому что я знал, что он утешал свою дочь и говорил ей, как сильно он ее любит, как скучал по ней и как ему жаль.
Я знал это, потому что знал Гидеона.
Я не мог сказать, как долго длились объятия Гидеона и Эммы, потому что на мгновение потерял их из виду, когда девочки вокруг меня снова начали двигаться. В конце концов, школьный двор опустел настолько, что я снова смог расслышать голос Гидеона. Я улыбнулся про себя, когда понял, что Эмма знакомит его со своей девушкой. Я слышал нервозность и вызов в голосе Эммы, когда она говорила. Я хотел сказать ей, что мужчина, стоящий перед ней, никогда, ни за что не осудит ее, но она сама скоро в этом убедится. Она узнает о своем отце много такого, чего никогда не знала.
Когда я услышал шаги, приближающиеся в моем направлении, я попытался переключить свое внимание в эту сторону. Я все еще был сбит с толку, не имея возможности сосредоточиться на чем-то одном. Мое зрение сильно упало для этого, и я больше не утруждал себя попытками различить какие-либо конкретные формы. Мне было легче воспринимать звуки, если я их не различал.
- Лекс, я хочу тебя кое с кем познакомить, - сказал Гидеон, переплетая свои пальцы с моими.
От меня не ускользнула неподдельная радость в его голосе и намек на напряжение, которое все еще ощущалось в его теле. Я знал, что позже у меня будет достаточно времени, чтобы сказать ему, что, несмотря ни на что, мы во всем разберемся. Что ничто и никто больше не отнимет у него ребенка и что, когда он будет готов, мы все станем семьей.
Но до тех пор я делал все возможное, чтобы сказать ему об этом без слов, сжимая его руку. Когда он нежно обнял меня в ответ, я понял, что он услышал меня, и сосредоточил все свои чувства на встрече с его дочерью… дочерью, которую, надеялся, я тоже когда-нибудь смогу назвать своей.
Эпилог
ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ
Когда водитель подогнал седан к широкой лестнице, ведущей к двойным входным дверям, я сказал:
- Мы на месте.
Лекс нервно кивнул. Он был молчалив с тех пор, как мы покинули отель, но я не мог его винить. Этот день приближался долго, и хотя я искренне верил, что он заранее предполагал реакцию своих братьев, я не собирался преуменьшать его страхи.
Отчасти проблема заключалась в том, что в итоге он отсутствовал гораздо дольше, чем намеревался, и это было из-за нас с Эммой. Помимо того, что встреча в Аргентине состоялась, нам пришлось со многим столкнуться после этого. В то время как Эмма, казалось, была рада меня видеть, нам нужно было справиться со множеством эмоций, и вместо того, чтобы пытаться справиться с ними самостоятельно, я обратился за помощью к детскому психологу, который помог нам с дочерью все обсудить. Этот процесс занял месяцы и все еще продолжался.
Все это время Эмма была в ужасе от того, что мой приезд означал, что она будет оторвана не только от людей, которые стали ее семьей за те месяцы, что бабушка с дедушкой выгнали ее из дома, но и от девушки, в которую она влюбилась по уши. Как только я заверил ее, что она никуда не уедет, она смогла расслабиться настолько, чтобы начать рассказывать о том, что произошло за те годы, что мы не виделись.
Для нас обоих было болезненным говорить о смерти Серены и Бетти. Эмма испытывала чувство вины за то, что оттолкнула меня, но в то же время она сохраняла определенную верность своей матери. Я не хотел рассказывать Эмме правду о наших с ее матерью отношениях, но психолог заверил меня, что единственный способ для нас обоих двигаться вперед - это встречать проблемы лицом к лицу. В перерывах между нашими индивидуальными и совместными занятиями мы с Эммой, наконец, достигли того уровня, когда нам было достаточно комфортно разговаривать наедине, хотя мы старались не переходить на деликатную территорию. Мы приберегали эти разговоры для тех случаев, когда рядом был профессионал, который мог помочь нам увидеть вещи в другом свете.
Хотя Эмма осталась жить с Марией и Хавьером, она стала проводить все больше и больше времени со мной и Лексом. Сказать, что она была поражена, узнав, что у меня есть парень, было преуменьшением. Но это помогло ей поверить, что у меня не было абсолютно никаких проблем насчет девушки, с которой она встречалась. Мое согласие помогло заложить фундамент доверия, на котором мы постепенно строили отношения.
Я ничего не смог бы сделать без Лекса. Он не только занимался всей логистикой, когда мы приехали в Аргентину и обосновались там, но и был моим советчиком каждый вечер, когда чувство вины и неуверенности в себе пытались разъесть меня. Каждое новое откровение, связанное с Эммой, я всегда обсуждал с Лексом.
Когда стало ясно, что в ближайшее время мы не покинем Аргентину, Лекс договорился о том, чтобы мы сняли дом в том же районе, где жила Эмма. Это означало, что я мог каждый день провожать ее в школу и обратно, и мы несколько раз в неделю ужинали с Марией и Хавьером и их дочерью. Помимо того, что мы были благодарны этой паре, мы с Лексом очень привязались к ним. В итоге мы провели выходные с их семьей в их загородном доме на побережье. Они так же спокойно отнеслись к моим отношениям с Лексом, как и к отношениям Эммы и ее подруги.
Хотя было странно находиться так далеко от дома, по правде говоря, я не так уж сильно скучал по Фишер-Коув. Но я чувствовал себя виноватым из-за того, что оставил часть своих обязанностей. Несмотря на мои протесты, Лекс, в конце концов, купил для города совершенно новый грузовик и позаботился о том, чтобы был кто-то, кто мог бы помочь жителям Фишер-Коув вместо меня.
Единственное, с чем мне осталось разобраться, был Брюер.
Но Лекс позаботился и об этом, потому что примерно через неделю после нашего приезда в Аргентину Кинг привез Брюера к нам на частном самолете. Хаски не только обожал Эмму, но и стал страстным поклонником воды.
Лекс позаботился не только о самом необходимом. Когда он узнал, что Мик, который
Как бы я ни был благодарен Лексу за то, что он обо всем позаботился, мне было трудно смириться с тем, что он оплачивает все наши счета, но когда я поднял с ним этот вопрос и сказал, что верну ему деньги за все, он был вне себя. Но не в состоянии паники.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, вспомнив реакцию Лекса, когда я предложил вести учет, чтобы я мог возместить ему расходы.
- На будущее, Гидеон, - отрезал Лекс, указывая на свое лицо. Свое
После того, как бросил мне в лицо мои же собственные слова, он умчался в нашу спальню и запер дверь. Я был вынужден позвонить Кингу по видеосвязи, чтобы спросить его, как вскрыть замок, поскольку просто засовывание скрепки не помогло. Человек, который когда-нибудь в будущем станет моим шурином, слишком уж радовался, когда я объяснял ему свое затруднительное положение. Но шпионская затея сработала, и мне удалось вернуться в спальню, где потребовалось много извинений и несколько раундов энергичного примирительного секса, чтобы вернуть расположение Лекса.
Лекс был так сосредоточен на заботе обо мне и Эмме, что отношения с его собственной семьей отошли на второй план. Он следил за тем, как продвигается лечение Джио через Кинга, но чем больше времени у нас уходило на обустройство, тем больше Лекс нервничал из-за того, что собирался встретиться со своими братьями и рассказать им правду о своем состоянии. Он также чувствовал себя крайне виноватым из-за того, что так надолго исчез, особенно в то время, когда казалось, его семья нуждалась в нем больше всего.
Я и сам испытывал некоторую вину за это, потому что знал, что Лекс не уехал домой раньше отчасти потому, что не хотел оставлять меня. И за это я был ему безмерно благодарен. У меня не было никаких сомнений в том, что я не смог бы справиться с нашей встречей с Эммой самостоятельно. Черт возьми, без Лекса и его брата я бы никогда даже не узнал, что Эмма нуждается во мне.
Я вообще не общался с бабушкой и дедушкой Эммы, кроме как через своего адвоката, который сообщил им, что я буду добиваться единоличной опеки над своей дочерью. Тот факт, что они никак не отреагировали, только разозлил меня еще больше. Сама мысль о том, что они придавали больше значения сексуальной ориентации моей дочери, чем ее безопасности, вызывала у меня желание ударить по чему-нибудь еще.
Только не по
- Может, нам стоит проверить девочек, прежде чем идти? - Спросил Лекс.
Когда я сказал Эмме, что возвращаюсь в США с Лексом, то спросил ее, не хочет ли она поехать с нами. Она согласилась, но также спросила, может ли она взять с собой свою подругу Наталью. Наталья, которая была на год младше Эммы, была милой девочкой и жила со своей бабушкой. У меня сложилось впечатление, что в детстве у Натальи была не самая лучшая жизнь, но я не расспрашивал Эмму о подробностях. Мне было ясно, что девочки действительно любили друг друга, и я не собирался судить, была ли это просто любовь пары подростков или нечто большее. Богу известно, что я нашел свою вторую половинку в тот момент своей жизни, когда меньше всего этого ожидал.
- Уверен, они набивают себе брюшки обслуживанием в номерах, красят ногти или что-то в этом роде, - сказал я.
Лекс закатил глаза.
- Конечно, так и есть, дедушка. И они, наверное, также заплетают друг другу косички. - Лекс помолчал, прежде чем добавить: - Знаешь, они, наверное, пользуются тем, что нас нет, и целуются.
- Нет, не целуются. Они обе согласились подождать, пока им не исполнится тридцать, прежде чем делать что-то большее, чем просто держаться за руки.
Мой комментарий заставил Лекса еще раз закатить глаза. Хотя у меня не было проблем с тем, что моя дочь встречалась с девушкой, и я любил Наталью, Эмма все еще оставалась моей маленькой девочкой, и мысль о том, что она может заняться сексом, будь то с девочкой или мальчиком, была тем, о чем я был готов говорить, только когда на мне были слуховые аппараты, которые я мог включить и выключается по мере необходимости.
Лекс выдохнул, а затем нашел мою руку.
- Как думаешь, стоит взять их с собой? - спросил он, потянувшись свободной рукой за тростью и солнцезащитными очками.
Мы купили их ему пару месяцев назад, когда у него от света стали болеть глаза. Он никогда не носил их дома, но привык к тому, что в остальное время они были на нем. Он немного колебался по поводу трости, вероятно, потому, что она стала еще одной вехой в его болезни. Но как только он научился пользоваться ею, он не захотел обходиться без нее. Мне нравилось, что это помогало ему чувствовать себя более независимым, особенно в местах, где он раньше не бывал. Теперь на него, конечно, смотрели гораздо чаще, но, похоже, это его не беспокоило.
Но теперь я понял, почему он беспокоился об этом. Он пытался придумать, как лучше сообщить новость своим братьям. Белая трость и темные очки в значительной степени помогли бы ему в этом.
- Думаю, что независимо от того, что ты им скажешь, милый, им будет тяжело. Но я знаю, что единственное, о чем они будут заботиться, это о том, что ты вернулся.
- Я слишком долго ждал, Гидеон, - мягко сказал он.
Я прижался своей головой к его.
- Когда речь заходит о семье, такого понятия не существует, - напомнил я ему.
Он кивнул, а затем наклонился и поцеловал меня. Это был нежный поцелуй, в котором было обещание большего. Несмотря на хаос в нашей жизни, единственное, в чем мы никогда не сомневались, это в чувствах, что мы испытывали друг к другу. Да, временами мы ссорились и не всегда сходились во мнениях, но мы никогда не ложились спать сердитыми друг на друга, и первое, что мы делали, просыпаясь каждое утро - просто обнимали друг друга какое-то время.
Я взял Лекса за руку и помог ему выйти из машины, а затем подождал, пока он наденет солнечные очки и разложит трость. Я чувствовал, как он напряжен, пока мы поднимались по лестнице. Кинг открыл нам дверь еще до того, как мы подошли к ней.
- Это Кинг, - сказал я Лексу.
Кинг единственный, кто знал о нашем приезде, и он убедился, что все братья собрались вместе, прежде чем сообщить, когда нам следует прийти. Мы были в пляжном домике Луки в Хэмптоне. Лука и его парень Реми привезли Джио погостить в Нью-Йорк. По словам Кинга, за последние несколько месяцев Джио добился значительного прогресса. Однако было неясно, собирается ли Лука перевезти свою маленькую семью в Сиэтл навсегда или они вернутся в Нью-Йорк на совсем.
Лекс протянул руку, которую Кинг тут же пожал, и они обнялись. У этого придурка хватило наглости посмотреть на меня и спросить:
- Вскрывал ли ты замки в последнее время?
- Выкуси, - ответил я. - О, подожди, моя собака уже делала это...
Кинг добродушно усмехнулся и протянул мне руку для рукопожатия. Я уже давно простил этого человека за все, особенно за то, что его вмешательство привело к возвращению мне Эммы. Я нервничал из-за встречи с другими братьями Лекса, но решил, что если смог справиться с Кингом, то с остальными будет проще простого.
Когда Лекс снова протянул мне руку, я взял ее и последовал за ним в дом. Я услышал несколько голосов, доносившихся из комнат. Чем ближе мы подходили, тем больше нервничал Лекс. Но он продолжал переставлять ноги. Дом, в котором мы находились, был огромен, но я почти ничего не замечал, потому что был сосредоточен на Лексе. В конце концов, мы проследовали за Кингом в угол дома.
- Они в гостиной, - сказал Кинг Лексу.
Лекс кивнул. Он постучал тростью по полу перед собой. Когда мы вошли в большую комнату, окна которой выходили на обширный задний двор и океан за ним, я стал искать владельцев голосов. Вокруг кофейного столика стояли трое мужчин. Один из них, парень с длинными черными волосами, собранными в конский хвост на затылке, держал в руке какой-то уродливый зеленый декоративный камень. Двое мужчин, которые были с ним, держались за руки, но я не был уверен, были ли это Лука и Реми или другой брат Лекса, Вон, и его жених Алекс.
В любом случае, это означало, что мужчина, стоявший к нам спиной - Кон.
Мужчины, которые явно были парой, одновременно замолчали, когда увидели нас, но Кону потребовалась минута, чтобы понять, что у него за спиной что-то происходит. Я поймал себя на том, что затаил дыхание, когда он обернулся, потому что знал, что из всех братьев Лекс больше всего беспокоился о реакции Кона. Хотя Лекс чувствовал себя виноватым из-за того, что скрывал свою тайну от всех своих братьев, больше всего он чувствовал вину перед Коном.
- Лекс, - услышал я, как недоверчиво произнес взрослый мужчина с густой бородой.
Кон, в свою очередь, выглядел совершенно ошарашенным. Но потом он задвигался. Камень, который он держал в руке, ударился об пол, когда он бросился вперед. Ему так не терпелось поскорее добраться до Лекса, что он, казалось, не заметил ни трости, ни темных очков.
Лекс начал что-то говорить тихим голосом, но я не мог разобрать, потому что он говорил на другом языке. Лекс тихо всхлипнул, а затем обнял своего брата. Я отошел от Лекса и Кона, чтобы дать им возможность побыть вдвоем. Я взглянул на пару и увидел, что взрослый мужчина обнимает за плечи молодого.
- Дядя Кон, я не смог найти твой телефон, - раздался голос из соседней комнаты.
В гостиную вошел молодой человек со светло-русыми волосами. Он перевел взгляд с Лекса и Кона на Кинга. Я точно знал, кто это, потому что Лекс прекрасно его описал. Его волосы выдавали его с головой.
- Все в порядке, Джио, - сказал Кинг Джио, который вдруг сильно занервничал.
Я не винил его. Я не сомневался, что он не привык к появлению незнакомцев. Кинг отошел от меня, чтобы подойти к парню. Кинг был настолько крупнее Джио, что практически заслонил его от взгляда, когда наклонился, чтобы что-то ему прошептать. Подросток несколько раз кивнул головой. Когда Кинг обнял Джио за плечи, чтобы подтолкнуть его вперед, подросток не колебался.
Кон и Лекс все еще обнимались, но при приближении Джио Кон отступил на шаг. Мужчина, наконец, заметил трость и темные очки Лекса. Его лицо вытянулось, а затем он перевел взгляд на Кинга. От него не ускользнуло выражение обвинения, которым Кон стрельнул своего старшего брата. Я был рад, что Лекс этого не видит, потому что между двумя братьями явно происходила какая-то ссора. Если это было из-за Лекса и секрета, который Кинг хранил, то Лексу не обязательно это знать.
- Джио, ты помнишь своего дядю Лекса? - Спросил Кинг, подводя Джио к Лексу.
Джио, казалось, не слишком смутили темные очки и трость.
- Я, э-э, думаю, что помню, - нервно сказал он.
- Джио, - тихо сказал Лекс и протянул руку.
Джио, казалось, почувствовал облегчение, и я не мог не задаться вопросом, не потому ли это, что Лекс не пытался его обнять. Я помнил об этом, когда Кинг представил меня Джио следующим. Подросток заметно встревожился, когда обратил свое внимание на меня, поэтому я просто помахал ему рукой.
- Джио, ты не мог бы пойти и сказать своему отцу, чтобы он пришел сюда? - Спросил Кон.
Я знал о Коне достаточно, чтобы понять, что он был добродушным братом, но в этот момент в нем не было ничего добродушного. Он выглядел так, словно хотел совершить убийство.
- Да, хорошо, - сказал Джио.
Как только он вышел из комнаты, Кон провел рукой по волосам. Он был в ярости, но старался держать себя в руках. Мне хотелось надрать ему задницу за его поведение, особенно потому, что я видел, что Лекс все больше нервничал из-за затянувшейся тишины вокруг него.
- Лекс, - мужчина, которого, как я теперь знал, звали Вон, шагнул вперед.
- Вон, - сказал Лекс с улыбкой и тут же растворился в его крепких объятиях.
Я лишь вполуха слушал, как они обменялись несколькими словами, а затем Вон представил Лекса своему молодому любимому Алексу. Лекс, не колеблясь, обнял молодого человека. Затем он снова оказался в объятиях Вона, и что бы они ни говорили друг другу, я не слышал. Это не имело значения, потому что я смотрел только на Кона и Кинга. Казалось, что они в любой момент готовы были наброситься друг на друга с кулаками. Кинг был совершенно непримирим, когда его брат пристально смотрел на него сверху вниз.
Я достаточно внимательно слушал Лекса, чтобы понять, что он представлял меня Вону и Алексу. Напряжение между Кингом и Коном висело в воздухе, как густое облако, даже когда я вел светскую беседу с другой парой.
- Кон, - позвал Лекс, когда в разговоре наступила пауза.
Когда Кон не сразу ответил Лексу, я сжал кулаки. Но не мне было говорить парню, чтобы он перестал быть придурком.
- Кон, - повторил Лекс и шагнул вперед.
Я был рад, что никто не попытался ему помочь. Опираясь на трость, он мог передвигаться без посторонней помощи, и я знал, как это важно для него. Каким-то образом он знал, в каком направлении двигаться. Агрессивная поза Кона несколько ослабла, когда Лекс подошел к нему.
- Ты все еще скрежещешь зубами, когда злишься, - сказал Лекс.
Я действительно видел, как Кон двигал челюстью, словно пытаясь ее разжать.
- Почему, Лекс? - спросил он.
Часть моего гнева на Кона рассеялась, когда я услышал обиду в его голосе.
Лекс шагнул ближе к брату.
- Ты всегда хочешь все исправить для меня, Кон. Вы оба хотите, - сказал Лекс, кивнув в сторону Кинга. - Ты боец, Кон. Каждый раз, когда ты выходишь на ринг, ты понимаешь, что сдаваться нельзя. Ты сражаешься, чтобы победить.
Лекс протянул руку, и Кон тут же сжал ее.
- В этом не было никакой победы, - прошептал Лекс. - Это всегда был нокаутирующий удар. Я все еще здесь, Кон. Я не сдаюсь. Вы, ребята, поднимали меня каждый раз, когда я падал. На этот раз мне нужно было подняться самому. - Лекс оглянулся на меня через плечо и улыбнулся. - Правда, мне немного помогли.
Прежде чем Кон успел что-либо сказать, в нашу сторону раздалось несколько шагов. С Джио появились еще один мужчина постарше и молодой блондин. Было легко узнать в них Луку и Реми.
Я наблюдал, как Лука здоровался с Лексом так же, как и Кон. Когда шок прошел, начались вопросы.
- Гидеон, - окликнул меня Лекс, и я немедленно подошел к нему и взял за руку.
Я знал, чего он хотел. Было легко заметить, насколько он устал, и не было никаких сомнений в том, что ответы на все вопросы будут долгим процессом.
Я подвел Лекса к дивану. Как только мы сели, я взял его за руку, и он начал объяснять свое состояние братьям. Неудивительно, что они испытали смесь возмущения и вины, когда узнали, что его слепоту можно было предотвратить. После этого последовал новый виток опровержений, поскольку Кон, в частности, начал задавать вопросы об альтернативных и экспериментальных методах лечения. Мне стало ясно, почему Лекс не рассказал Кону о своем состоянии, решив вместо этого довериться Кингу. Кон был как собака, вцепившаяся в кость, и хотя я не сомневался, что это сослужило ему хорошую службу в других аспектах его жизни, Лексу это вряд ли бы помогло. Из всего, что он мне рассказал, Лекс сам искал эти пути, хотя уже знал, что они, скорее всего, не сработают. Меня нисколько не удивило, когда я узнал, что он хотел избавить своих братьев от беспомощности стоять в стороне, когда экспериментальная терапия или процедура проваливается одна за другой.
У Лекса ушел добрый час на то, чтобы ответить на все вопросы, но при этом он оставался терпеливым и понимающим. Когда даже Кон был вынужден признать, что результат уже ничто не изменит, он замолчал. Был короткий, светлый момент, когда Джио и Лекс разговорились, и Лекс начал рассказывать истории о братьях и обо всех неприятностях, в которые они попадали, когда были моложе. Прошел еще час, и я понял, что Лекс закончил, поэтому сжал его руку и сказал:
- Я пойду, проверю, как там девочки.
Лекс кивнул.
- Скажи им, что мы скоро вернемся.
Я вышел из комнаты, чтобы позвонить Эмме. Убедившись, что с обеими девочками все в порядке, я повесил трубку и собрался вернуться в гостиную. Кинг встретил меня у входа.
Он протянул руку, и я немедленно пожал ее.
- Позаботься о нем, - тихо сказал он.
- Позабочусь, - ответил я. - С тобой и Коном все будет в порядке?
Кинг прислонился к стене и скрестил руки на груди.
- У каждого из нас есть свои секреты, - сказал он. - Кон знает это лучше, чем кто-либо другой.
Это загадочное заявление на самом деле не было ответом на мой вопрос, но я был не настолько глуп, чтобы просить Кинга разъяснить, что он имел в виду. Я узнал о нем достаточно, чтобы понять, что он был из тех людей, которые говорят только тогда, когда им есть что сказать.
И ему явно было нечего сказать о том, простит его Кон или нет.
Кинг оттолкнулся от стены и направился к входной двери. Когда он выходил, я заметил, что он оглянулся через плечо. Но он смотрел не на меня. Он смотрел мимо меня на лестницу. На ней стоял Джио. Я подумал, что, может, он хочет поговорить со своим дядей, но он только смотрел на Кинга несколько долгих секунд, прежде чем повернуться и поспешить вверх по лестнице. Когда я снова оглянулся, входная дверь со щелчком захлопнулась.
Я вернулся в гостиную и увидел, что Кон и Лекс прощаются, обнявшись. Когда Кон отстранился, он нежно коснулся лица Лекса.
- Итак, увидимся завтра утром в отеле? - Спросил Лекс.
- Я буду там, - сказал Кон. Он еще раз обнял Лекса, а затем бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем направиться туда, где, как я теперь знал, была кухня.
- Готов идти? - Спросил я Лекса.
Лекс кивнул и направился ко мне. Он взял меня за руку, когда я протянул ее ему, и мы пошли к машине.
- Как поживают девочки? - спросил он.
- Не знаю, они были слишком заняты, делая маникюр и заплетая друг другу косички, чтобы разговаривать со мной.
Лекс рассмеялся и сильно толкнул меня. Я усмехнулся и обнял его за плечи.
- Как Кон? - спросил я.
- Я думаю, с ним все в порядке. Или, по крайней мере, будет в порядке.
- Как, по-твоему, он воспримет новость о том, что мы собираемся остаться в Аргентине на некоторое время? - спросил я.
- Я думаю, он уже подозревает. Он сказал, что просто хочет, чтобы я был счастлив, где бы ни оказался.
Это было решение, к которому мы с Лексом пришли за последние несколько недель. Даже после того, как я получил опеку над Эммой, последнее, что я хотел бы сделать, это увезти ее из места, которое она называла домом последние пару лет. Она просто слишком много пережила в юном возрасте, и я хотел, чтобы она сосредоточилась на том, чтобы быть просто ребенком. Но в то время как в Штатах меня ничего не ждало, ситуация с Лексом была иной. Я так и сказал, когда мы обсуждали, что принесет будущее. Лекс был предельно ясен в своем ответе.
«
Как бы тяжело ни было Лексу оставить своих братьев, факт оставался фактом: они вели разную жизнь. Вон жил в Сиэтле с Алексом, и была большая вероятность, что Лука тоже окажется там. Из того, что рассказал мне Лекс, Кон называл Лас-Вегас своим домом, а у Кинга на самом деле не было ни одного места, где он мог бы задержаться надолго. Что касается компании Лекса, то он признал, что больше не хочет заниматься бизнесом изо дня в день. На самом деле, казалось, его больше интересовали
- Ты серьезно про то, о чем мы говорили прошлой ночью? - Спросил я, когда мы спускались по лестнице к ожидавшей нас машине.
- Я не могу перестать думать об этом, - признался Лекс.
- Путешествовать по миру, чтобы я мог фотографировать, когда Эмма поступит в колледж? - Уточнил я.
Я покачал головой, потому что мне показалось, что я прошу слишком многого, чтобы иметь возможность осуществить свою мечту так поздно. И осуществить ее именно с ним? Это была мечта во сне. У скольких людей это получилось?
- Ты сказал, что когда-нибудь хотел бы завести детей.
Как только мы подошли к машине, водитель, который оставил дверь открытой для нас, незаметно вернулся к передней части автомобиля и сел внутрь, предоставив нам немного уединения. Я обнял Лекса, потому что мне показалось, что он слишком долго отсутствовал.
- Я думаю, что до тех пор, пока вы не запихиваете их в багажник, дети переносят путешествия довольно хорошо.
Прежде чем я успел ответить, Лекс протянул руку и коснулся моего лица.
- Ага, вот она… бровь.
- Я ничего не делаю со своей бровью, - сказал я.
- У этого актера нет ничего общего с твоей бровью, - ответил Лекс.
- Дуэйн Джонсон, - сказал я. - Не делай вид, что ты точно не знаешь, кто он такой. Ты слепой, а не мертвый. А Дуэйн -
Лекс опустил руку, прижимая ее к моей груди.
- Я хочу увидеть мир вместе с тобой, Гидеон. Я хочу увидеть его твоими глазами и своими собственными. И я хочу того же для наших детей. Для Эммы и всех остальных, кого мы решим привлечь в нашу жизнь, независимо от того, родные они нам или нет. Моя мечта не изменилась. Я по-прежнему хочу просыпаться рядом со своим мужем каждое утро до конца своей жизни, но мне все равно, где я это буду делать. Аргентина, или Фишер-Коув, или Серенгети, или Арктика...
Я накрыл его рот своим, чтобы заставить замолчать, потому что он и так сказал более чем достаточно. Когда он перевел дыхание, я отстранился и сказал:
- Думаю, есть пара вещей, о которых нам нужно позаботиться в первую очередь.
- Мои братья не будут возражать, - сказал Лекс.
- Да, будут, но я говорю не об этом. - Я наклонился и нежно поцеловал его в уголок рта. - Во-первых, нам понадобится кровать побольше для всех тех детей, которые захотят забираться в нее с нами каждое утро.
Лекс улыбнулся мне в губы.
- Ладно, что еще?
- Если ты твердо решил просыпаться каждое утро рядом со своим мужем, то, думаю, тебе просто придется выйти за меня.
Еще одна улыбка.
- Это твое предложение? - Тихо спросил Лекс. Он поднял руки и обвил их вокруг моей шеи. -Потому что это либо самая грубая, либо самая милая фраза, которую я когда-либо слышал.
- О чем ты говоришь? Она потрясающая, - сказал я.
Лекс рассмеялся, а затем поцеловал меня по-настоящему.
- Пойдем домой, Гидеон, - пробормотал он. - Может, ты воспользуешься поездкой на машине обратно в отель, чтобы убедить меня, что ты - тот муж, рядом с которым я хочу просыпаться каждое утро?
- Лекс, - прорычал я.
- Ты что, сейчас поднял бровь, да? - Со смехом спросил Лекс, а затем забрался в машину.
Я последовал за ним и нажал кнопку, чтобы поднять перегородку, отделяющую нас от водителя. До отеля было всего десять минут езды, и я намеревался использовать каждую из них.
Но оказалось, что они мне не понадобились, потому что в ту секунду, когда я усадил Лекса к себе на колени и притянул к себе для обжигающего поцелуя, он ответил мне.
- Да, Гидеон. Безусловно, да.
Я ненавидел молчание Кона.
Ненавидел всей душой.
Из всех нас Кон всегда был самым шумным и веселым, и, хотя я знал, что его любовь к жизни была искренней, он переживал так же глубоко, как и другие мои братья. Хотя со стороны казалось, что они с Кингом - день и ночь, на самом деле они не так уж сильно отличались друг от друга. Возможно, Кону лучше удавалась роль обаятельного, представительного, покладистого брата, но в глубине души он был так же изранен, как и Кинг.
И он так же хорошо скрывал, что именно стало причиной этих шрамов.
Раньше я, по крайней мере, мог читать выражение лица моего брата и знать, к чему может привести разговор, но теперь это было невозможно.
Самое большее, что я мог сказать, это то, что он все еще сидел в уголке напротив меня в гостиной гостиничного номера, который мы с Гидеоном делили с Эммой и Натальей. Мой жених (и да, я все еще не мог поверить, что теперь могу называть его так) пригласил девушек на ранний ланч, чтобы мы с Коном могли поговорить.
Но Кон был не слишком разговорчив.
Да и
- Кон, - тихо сказал я.
Мой брат тяжело вздохнул, а затем я услышал, как он встал. Сам факт, что он не мог усидеть на месте, был еще одним доказательством того, насколько он был расстроен.
- Год, Лекс, - пробормотал он. - Целый ебаный год не видеть тебя, а потом месяцы молчания.
Я услышал его голос и понял, что он где-то у окна. Я поднялся на ноги и сделал все возможное, чтобы придвинуться к нему поближе.
- Ты - последнее, что у меня осталось, Кон, - признался я.
Последовало долгое молчание, прежде чем Кон спросил:
- Что ты имеешь в виду?
- Ты приходил навестить меня прямо перед моим днем рождения в прошлом году. Помнишь?
Еще мгновение тишины, затем раздалось тихое ругательство, которое, как я предположил, сопровождалось кивком головы, который он, вероятно, сделал, но который я больше не мог видеть. Я почти улыбнулся, потому что Гидеон сделал то же самое, когда мы впервые встретились, хотя я сомневался, что он это осознал. Кон сейчас находился в том же положении, когда ему приходилось напоминать себе, что нельзя реагировать только визуальными сигналами.
- Да, помню, - сказал он.
Я подошел к нему ближе, потому что мне нужна была его сила. Я больше не стыдился того, что мне приходилось полагаться на других, когда мне было слишком тяжело справляться с трудностями в одиночку.
- Я вспоминаю последнее, что по-настоящему отчетливо видел перед тем днем, когда проснулся и все было как в тумане. Это был ты, - прошептал я. - Ты улыбался, пожелал мне спокойной ночи и спел еще одну песню «С днем рождения». - У меня перехватило горло, когда я добавил: - Это был такой замечательный вечер, Кон. Из всего, что ты мне дал, думаю, за это я благодарен больше всего.
Я услышал, как мой брат слегка пошевелился, а затем его рука нежно коснулась моей щеки.
- Лекс, - мягко сказал он, затем притянул меня к себе и обнял.
Я подавил рыдание, когда он обнял меня.
Это были не те жесткие объятия, которые он дарил мне накануне, когда мы с Гидеоном выходили из дома Луки.
Это были настоящие объятия
- Я не мог потерять это воспоминание, Кон. Я не мог рисковать. Все те тесты и процедуры, за которыми тебе пришлось бы наблюдать, провалились бы вместе со мной... - Я решительно покачал головой, потому что даже сейчас мысль об этом грозила разрушить образ широкой улыбки Кона и маленьких морщинок от смеха, когда в его глазах плясали веселые искорки.
- Все в порядке, братишка. Не потеряешь. Даже если мне придется петь тебе «С днем рождения» каждый раз, когда мы будем разговаривать, этот ублюдок останется в твоем гениальном мозгу, ты меня слышишь?
Я рассмеялся, потому что такой уж был
Я кивнул, уткнувшись в его плечо.
- Прости, - прохрипел я.
Кон покачал головой.
- Нет, - твердо сказал он. Затем он отстранился и схватил меня за плечи. Я не сомневался, что он смотрит мне прямо в глаза. - Ты никогда не должен говорить мне таких слов, Лекс. Особенно, когда я веду себя как упрямый сукин сын.
Я рассмеялся и сказал:
- Обещай мне, что ты никогда не перестанешь быть этим парнем, Кон. Он спас мне жизнь... он спас множество жизней.
Снова воцарилась тишина, и я снова оказался в объятиях моего брата. Его объятия были крепкими, когда он прошептал:
- Никогда.
Кон держал меня гораздо дольше, чем, вероятно, было нужно, но я был рад этому. Когда он все-таки отпустил меня, то взял за руку и повел обратно в гостиную, и на этот раз, когда мы сели, я понял, что он рядом, потому что его колено время от времени касалось моего.
- Итак, расскажи мне об этом своем мужчине, - попросил Кон. - Поведай, как моей младший брат подцепил себе милашку посреди леса в Нигде, штат Мэн.
Я закатил глаза, но не из-за комментария моего брата об уровне привлекательности моего жениха.
- О, пожалуйста, мы оба знаем, что ты уже проверил его. Между нами говоря, вы с Кингом, вероятно, знаете о нем больше, чем я.
Мой брат на мгновение замолчал, и я понял почему.
Я вздохнул, потому что меня бесил тот факт, что я снова подвел своего брата, но это была тема, с которой нам нужно было разобраться. Напряженность в отношениях между Кингом и Коном еще вчера была как живая, дышащая. Мне не нужно было видеть, чтобы понять это. Гидеон рассказал мне о некоторых взглядах, которыми обменялись мои братья, и, судя по его описанию, ничего хорошего в этом не было.
И это была моя вина.
- Он кажется хорошим человеком, - наконец, сказал Кон. Как и ожидалось, легкость в его голосе снова пропала.
- Он попросил меня выйти за него, - пробормотал я.
Пальцы Кона обхватили мои, лежавшие на моем колене.
- И умный к тому же, - сказал мой брат. - Поздравляю, Лекс.
- Мне нужны мои братья рядом, Кон.
- Мы будем, - ответил он, хотя по его тону я понял, что он точно знает, о чем я его прошу. Его ответ был доказательством того, что отношения между Кингом и Кон не исчезнут в ближайшее время.
- Кон, - начал я, но он крепко сжал мои пальцы.
- Я справлюсь, Лекс, - сказал он.
Я знал, это все, чего я от него добьюсь. Я не удивился, когда он снова заговорил о Гидеоне и начал засыпать меня вопросами о моем будущем муже, а также о дочери, что появится у меня. К тому времени, когда дверь гостиничного номера открылась и в комнату донеслось женское хихиканье, мы с Коном были поглощены обсуждением плюсов (которых не было) и минусов (которых было предостаточно) свадьбы в Лас-Вегасе.
- Хорошо, если не хочешь, чтобы вас поженил Элвис, это сделаю я, - сказал Кон. - Я куплю какое-нибудь из этих онлайн-пособий по рукоположению.
- Эм, что теперь? - Спросил Гидеон откуда-то из-за двери. Хихиканье стихло, и я предположил, что девочки ушли в одну из своих комнат, чтобы заняться тем, чем они там так часто занимались.
- Я как раз объяснял Кону, что всегда мечтал пожениться на утесе с видом на океан или на пляже, утопая босыми ногами в песке, и каким-то образом это воплотилось в роскошную свадьбу в Вегасе с Королем рок-н-ролла в качестве ведущего церемонии.
Я почувствовал присутствие Гидеона, когда он подошел к моему креслу. Я был уверен, что он стоит у меня за спиной, поэтому я откинул голову назад и тихо сказал:
- Привет.
- И тебе привет, - пробормотал он, а затем поцеловал меня.
Его пальцы переплелись с моими, и он не отпускал их, даже когда обходил кресло. Для меня было самым естественным встать и уступить ему свое место, а затем устроиться у него на коленях.
- Итак, часовня в Лас-Вегасе, и либо твой брат, либо сам Король проводят церемонию, верно? Сделайте Брюера цветочницей, и я буду в восторге, - объявил Гидеон.
Я закатил глаза.
- Не заставляй меня звать девчонок, чтобы узнать
- Кон, ты свободен, - просто сказал Гидеон. - И передай Королю наши наилучшие пожелания. Где-то там есть пляж, который зовет нас.
Я усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать своего мужчину. Поцелуй быстро вышел из-под контроля, и только когда Кон кашлянул, я вспомнил, что мы не одни. Я был уверен, что мои щеки горели, когда я посмотрел в сторону брата.
- Сожалею, - сказал я, хотя мне и не было до конца жаль.
- Нет, не сожалеешь, - ответил Кон. Я услышал улыбку в его голосе. - Тебе повезло, что мне нужно куда-то идти, иначе я бы остался здесь и смотрел, как вы двое извиваетесь.
Он бы так и поступил. А учитывая, что я чувствовал, как эрекция Гидеона прижимается к моему бедру, мы бы определенно оба сильно извивались. И так было неловко вставать, чтобы обнять брата. Кон имел наглость хихикнуть мне в ухо, доказывая, что он точно знает, в чем моя проблема.
- Заткнись, старший брат. Когда-нибудь это случится и с тобой.
- Черт возьми, случится, - проворчал он. Он крепко сжал меня и сказал: - Ни за что на свете я не... - прежде чем его прервал писк телефона.
Он вздохнул и отпустил меня. Я подумал, что он пошел за своим телефоном, но когда в течение нескольких долгих мгновений не было слышно ничего, кроме тишины, я спросил:
- Кон?
Снова воцарилась тишина, которая расстроила и напугала меня одновременно.
- Что такое? - Спросил Гидеон, вставая и беря меня за руку. Это движение само по себе усилило мой страх.
- Кон? - Прошептал я. - Что-то с Джио?
- Что? - Спросил Кон, по-видимому, удивленный. - Нет... нет, извини. Нет, это не … не с ним и не с семьей.
Я выдохнул, затаив дыхание.
- Что случилось? - Спросил я Кона, потому что в его голосе явно слышался шок.
- Ничего, это... - Он поколебался, прежде чем сказать: - Парень, который раньше был бойцом, умер.
- Ты был с ним знаком? - спросил я.
В то время как Кон был очень хорошо известен в мире ММА, я мало что знал об этом виде спорта. Я никогда не был большим поклонником смотреть, как моего брата избивают, даже если он всегда выигрывал свои бои.
- Да, - мрачно сказал Кон. - Мне, э-э, нужно идти, - добавил он. Затем его руки на мгновение сомкнулись вокруг меня. - Я позвоню тебе, когда вернусь в Вегас.
- Подожди, ты собираешься вернуться туда сегодня?
Кон не ответил мне. Вместо этого он сказал Гидеону:
- Позаботься о нем.
Потом я еще раз обнял его, прежде чем он ушел.
- Гидеон…
- Он выглядел таким же расстроенным, как и звучал, Лекс, - подтвердил Гидеон.
Прежде чем я успел сказать что-либо еще, мой телефон издал звуковой сигнал, означающий, что мне пришло текстовое сообщение. Я нажал на кнопку и услышал голос робота, который произнес: «Я в порядке, Лекс. Обещаю. Я люблю тебя, и мы скоро увидимся».
Гидеон обнял меня.
- С ним все будет в порядке, милый.
Я кивнул, потому что знал, каким сильным был мой брат. Каким сильным ему
- Как думаешь, мне стоит рассказать Кингу? - спросил я.
Мой будущий муж поцеловал меня в шею.
- Думаю, нам нужно позволить Кону и Кингу разобраться во всем самим. Но как ты отнесешься к тому, чтобы сделать небольшой крюк по дороге домой? Может, в какой-нибудь город, помешанный на свадьбах на скорую руку?
Я повернулся в объятиях Гидеона.
- Тебя устроит это?
- Что? Убедиться, что с моим будущим шурином все в порядке? Даже если бы он не важен для меня, Лекс, он важен для тебя, и это все, что мне нужно знать.
- Спасибо, - пробормотал я, затем уронил голову ему на грудь и просто позволил ему обнимать меня некоторое время.
Через минуту или две Гидеон поцеловал меня в макушку и сказал:
- Ты должен знать, что я твердо намерен попытаться убедить тебя согласиться на одну из тех свадеб по-быстрому, пока мы будем в Вегасе. Ты, я и Элвис.
Я усмехнулся.
- Ты должен использовать свою уникальную силу убеждения во благо, а не во зло.
Я почувствовал, как губы Гидеона растянулись в улыбке, когда он коснулся моего виска.
- Быстрая свадьба в Вегасе, за которой последует медовый месяц номер один, состоящий из секса, обслуживания в номер, секса, еще раз обслуживания в номер, а потом, может быть, немного секса...
- Хорошо, скажем, что я заинтригован, - сказал я.
- ...или чтобы мы стояли на пляже, зарывшись пальцами ног в песок, а священник и наши семьи смотрели, как мы произносим свои клятвы. Я опишу тот самый момент, когда солнце касается воды, а звезды усеивают небо над нами. Я расскажу тебе о каждом злобном взгляде, который бросают на меня твои братья, угрожая причинить мне телесные повреждения, если я причиню тебе какую-либо боль. Волны, разбивающиеся о песок, будут нашим оркестром, а легкий ветерок расскажет тебе, какие цветы нас окружают…
- Да, - перебил я, прежде чем найти рот Гидеона. - За оба, - сказал я, когда мне удалось оторваться от его губ. - Не могу придумать ничего лучше.
Гидеон прижался губами к моим губам в коротком поцелуе, затем задержал их там, чтобы я мог почувствовать его улыбку. Затем он начал напевать знакомую мелодию, и я едва сдержался, чтобы не расплакаться, когда он тихо пропел сопровождавшие ее слова.
- Зип-а-ди-ду-да, Зип-а-ди-ай. Боже мой, какой чудесный день...
Да, так и было.
Это действительно было так.
конец