КонУ меня есть все, о чем я когда-либо мечтал… так почему же я все еще чувствую себя ребенком, появившимся из ничего?«Пожалуйста, помогите ему…»Три маленьких слова, преследовавшие меня годами.Три маленьких слова, которые, знаю, унесу с собой в могилу.Предполагалось, что это будет просто очередной бой. Еще несколько минут я кулаками и своим, так называемым, природным «даром» драться, соберу деньги, необходимые для спасения жизни моего младшего брата.Но это был не просто очередной бой.Да, я ушел с призовыми деньгами, и да, спас своего брата, но также разрушил не одну, а две жизни. Я оставил своего соперника лежать на полу, а его восьмилетний брат умолял окружающих о помощи. Умолял о помощи меня.Но я ушел.…Прошло пятнадцать лет, и этот маленький мальчик теперь - озлобленный, сломленный молодой человек, стоящий над могилой своего брата; могилой, в которую я с таким же успехом мог бы уложить и его. Я ничего так не хочу, как помочь Мике Фоксу сбежать из ада, в который превратилась его жизнь, жизнь, на которую я его обрек, но он не хочет иметь со мной ничего общего.Но на этот раз я не могу уйти. Я не уйду. МикаЯ так близок к тому, чтобы сбежать из своего уродливого мирка, что практически ощущаю это на вкус. Ни за что на свете я не позволю человеку, который отправил меня туда, разыгрывать из себя героя.Та ночь должна была изменить мою жизнь.Она изменила.Но я даже представить себе не мог, как это будет.Пятнадцать лет назад человек, известный своим поклонникам только как Зевс, оставил моего брата сломленным человеком, не желавшим иметь ничего общего с окружающим миром. Я не смог спасти своего брата, но я, черт возьми, уверен, что смогу обеспечить своим племянникам будущее… такое, какое должно было быть у их отца.Зевс, или Кон, или как там его, черт возьми, зовут, хочет помочь мне сейчас? Этому не бывать. Возможно, он знает, как использовать свое обаяние и заигрывать с легионами обожающих его фанатов, но мы оба знаем, какой монстр скрывается внутри.Ладно, ну и что с того, если в животе происходят странные вещи, когда он прикасается ко мне? Что, если я чувствую себя немного сильнее, когда он обнимает меня и обещает, что все будет хорошо?Это нереально.Этого не может быть.Потому что ненависть - все, что у меня есть. Если я позволю Кону отнять ее у меня…Как я сказал… это нереально.Я не позволю этому случиться.
Прощенный: Кон
Автор: Слоан Кеннеди
Глава первая
Должен отдать ему должное, парень знал, как бить.
Пятнадцать секунд назад я любовался хрупкой фигурой молодого человека, успокаивающего двух детей, прижавшихся к нему под зонтом, и все это время думал про себя, что сильный ветер может сбить парня с ног.
Саднящая челюсть была доказательством, что он сильнее, чем я о нем думал.
- Я так понимаю, ты знаешь, кто я такой?
- Да, - отрезал он, встряхивая свою руку.
У меня было смутное подозрение, что в итоге он больше повредил свою руку, чем мое лицо, но я не стал заострять на этом внимание. Я взглянул на его костяшки пальцев.
Да, они уже покраснели. К концу дня они станут сине-черными, а мне, вероятно, придется пристально смотреть в зеркало, чтобы увидеть след, который он оставил на моем лице.
Я ждал еще одного удара, но его не последовало.
Совсем
Того самого брата, лежащего погребенным под землей на глубине шести футов, всего в дюжине футов позади парня.
- Извини, я просто пришел засвидетельствовать свое почтение…
- Иди к черту, - сказал парень в ответ, его зеленые глаза были холодны как лед.
Мне нужно было перестать думать о нем как о ребенке, потому что, хотя он и был таковым, когда я видел его в последний раз, в нем не было ничего детского. Я не мог удержаться и окинул его пристальным взглядом, пытаясь найти хоть какие-то признаки того маленького мальчика, которого я видел мельком, когда давным-давно повернулся спиной к неподвижному телу его брата.
Темно-русые волосы мальчишки -
- Дядя Мика? - услышал я, как один из детей, которые были с ним, - маленькая девочка - позвала его в замешательстве и страхе.
- Все в порядке, Рори, - отозвался парень, Мика, не оборачиваясь. - Уже все.
- Он пришел попрощаться с папой?
- Она ребенок Брэйди? - Выпалил я, не успев обдумать свои слова. - Значит, Брэйди не был...
Прежде чем я смог закончить предложение, Мика схватил меня за запястье и впился пальцами в кожу. Было не слишком больно, но это движение все равно застало меня врасплох, и я захлопнул рот.
- Не надо, - хрипло прошептал он. - Просто не надо.
Что-то в том, как он держался за меня, было почти отчаянным. Я не мог подобрать другого слова, чтобы описать, хотя это и не имело смысла. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что Мика ненавидел меня всеми фибрами души, и это справедливо. Я разрушил жизнь его брата. Если бы кто-нибудь сделал с моими братьями то же, что я сделал с Брэйди Фоксом…
- Пожалуйста, просто уходи, - добавил Мика, оглянувшись через плечо на детей.
Я проследил за его взглядом и увидел, что дети стоят, прижавшись друг к другу, под зонтиком, а свежевскопанная земля позади них - жестокое напоминание о том, где мы были.
И почему мы здесь были.
Девочке было не больше пяти, и она совсем не походила на того мужчину, которого я помнил. У Мики, по крайней мере, был тот же цвет кожи, что и у его покойного брата, но у ребенка - Рори - были темные волосы и глаза, а оттенок ее кожи намекал на принадлежность к двум расам.
Мальчик, стоявший рядом с ней, был совсем другим. Он был очень похож на Мику. Хотя определить его возраст было сложно. Он был высоким, но выглядел еще подростком, так что ему могло быть от двенадцати до пятнадцати лет. Поскольку это делало его слишком взрослым, чтобы быть сыном Мики, наиболее вероятным отцом оставался Брэйди. Мальчик был практически прикован взглядом к земле. Когда он мельком взглянул в мою сторону, то тихонько всхлипнул и снова опустил глаза. Осознание того, что я пугаю его до чертиков, заставило желудок сжаться.
Как и Мика, оба ребенка, казалось, были худощавыми. Их одежда была чистой и не такой изношенной, как у Мики, но в то время как мальчик выглядел так, будто вот-вот вырастет из своей одежды, платье Рори оказалось на размер больше. Что-то в одежде этих детей не давало покоя, хотя я и не мог сказать почему.
Только когда малышка Рори подвинулась и прижалась к мальчику, стоявшему рядом с ней, я понял, что из-за моего пристального взгляда маленькая девочка чувствует себя неуютно.
- У тебя очень красивое платье, - сказал я ей, не подумав. Ногти Мики впились мне в кожу, что стало доказательством того, что он был
- Я принцесса, - тихо сказала Рори, прижимаясь к мальчику. - Верно, дядя Мика? - спросила она, прежде чем сунуть большой палец в рот и начать его сосать.
- Верно, милая, - сказал Мика. Он внезапно отпустил мое запястье и отошел. Взгляд, которым он одарил меня, был ясен.
Я не пошевелился.
Вместо этого я наблюдал, как Мика решительно встал между мной и детьми, словно пытаясь закрыть их от моего взгляда. Рори сделала эту задачу невыполнимой, когда отпустила мальчика и бросилась к Мике. Она вложила свою свободную руку в его, а затем вынула большой палец изо рта.
- Мы должны хорошо выглядеть, потому что папа теперь живет с Богом. Он там, - объявила Рори, указывая на перерытую землю позади себя.
Когда Рори произнесла эти слова таким тоном, который доказывал, что она на самом деле не понимает понятия смерти, мальчик, сын Брэйди, тихо всхлипнул. Мика тут же повернулся и прижал мальчика к себе. Он начал что-то тихо говорить ему, но я не мог разобрать ни слова из того, что он говорил. Его слова заставили мальчика успокоиться и медленно кивнуть.
Я был так сосредоточен на этой паре, что не заметил Рори, пока ее пальцы не потянули за край моей куртки. Как я вообще мог не заметить, что маленькая девочка стоит передо мной?
- Тссс, - сказала она, погрозив мне пальцем. - Чешется, - прошептала она, ее большие карие глаза выжидающе смотрели на меня.
Я взглянул на Мику и увидел, что он все еще утешает мальчика, который, как я быстро понял, был его племянником. Поскольку пара все еще была поглощена друг другом, я опустился на колени, чтобы глаза были почти на одном уровне с глазами маленькой девочки.
- Чешется? - спросил я.
Рори кивнула и начала теребить воротник своего платья. Я усмехнулся, когда она разочарованно ахнула.
- Подождите, ваше высочество, - сказал я, прежде чем осторожно развернуть ее. Я сразу же нашел виновника. - Принцесса Рори, боюсь, все так, как я и опасался, - сказал я с притворным беспокойством. - В ваше королевство вторглась беда, известная как страшная забытая бирка на платье.
- Хм? - Спросила Рори, вытягивая шею, чтобы посмотреть, о чем я говорю.
Я быстро отцепил бирку. Пальцы казались слишком большими и неловкими, когда я пытался снять маленький кусочек пластика, удерживающий бирку, с платья.
- Эй! Отойди от нее! - Крикнул Мика и потянул Рори на себя. - Не трогай ее! - рявкнул он.
Я с трудом поднялся на ноги. Меня бесил тот факт, что я машинально сжал руки в кулаки. Еще больше меня бесило, что Мика заметил это движение.
Наступила тошнотворно долгая минута молчания, когда глаза Мики встретились с моими. В этот момент молодой человек исчез, а на его месте оказался ребенок, умоляющий меня не отворачиваться от него, от его брата.
Я все равно это сделал.
Удар грома и испуганный крик Рори вернули меня в реальность. Взгляд Мики все еще был прикован к моим сжатым рукам, и даже после того, как я разжал их, страх в его глазах остался. Я мог бы сказать, что он помнил каждый удар, который я обрушивал на тело его брата еще долго после того, как тот был не в состоянии сопротивляться.
Задавался ли он таким же, как и я, вопросом, какая из моих рук нанесла удар, навсегда изменивший жизнь его брата?
- Мика, я...
- Держись от нас подальше, - тихо прошептал Мика, когда капли дождя стали падать на землю вокруг нас.
Он наклонился и поднял маленькую девочку, которая тихо плакала, прижавшись к его ноге. Мальчик шагнул вперед и накрыл Мику и Рори зонтом, который держал в руках, как раз в тот момент, когда небеса над нами разверзлись. Хлынувший поток дождя почти мгновенно промочил мою одежду, но я этого даже не почувствовал.
Единственное, что я чувствовал, это ту же острую боль, которая сопровождала мольбу маленького Мики Фокса, баюкавшего голову брата у себя на коленях, а по его юному личику текли слезы.
Я смутно осознавал, что мимо меня спешат Мика и дети, но я не пытался их остановить. Вместо этого я сделал то же самое, что и после того, как избил Брэйди Фокса почти до смерти и оставил его умирать на руках у брата.
Ничего.
Абсолютно ничего.
Глава вторая
Три дня спустя
Я был так сосредоточен на ветхом доме передо мной, что даже не заметил, как открылась пассажирская дверь моей машины. И только когда машина слегка дернулась, когда незваный пассажир опустился на сиденье рядом со мной, разуму, наконец, удалось вернуть меня к действительности. Я дернулся вправо и автоматически вскинул руки, защищая лицо.
Из-за ограниченности водительского сиденья я не мог нанести удар всем телом, но это не имело значения, потому что мне удалось остановиться, когда увидел, кто так небрежно устроился на пассажирском сиденье «Ауди».
- Господи, - прорычал я, когда подскочил адреналин.
- Не могу сказать, что кто-то из парней когда-либо называл меня так, но большинство
Я закатил глаза на комментарий брата, пытаясь успокоить дыхание.
В машине на несколько долгих секунд воцарилась тишина, прежде чем Кинг пробормотал:
- Думал, ты доведешь удар до конца.
Его глаза внимательно осмотрели окрестности.
Мой брат всегда искал опасность, даже когда ее не было. Это то, чему нам обоим пришлось научиться в раннем детстве, когда мы росли в далеко не идеальной приемной семье в Нью-Йорке, но, по большей части, я перерос эту привычку. Кинг нет. Даже когда мы были с семьей в таком месте, где не было сомнений в нашей безопасности, Кинг всегда ожидал следующей угрозы.
Всегда ожидал.
- Кто этот парень? - Спросил Кинг, переводя взгляд на полуразрушенный дом, на который я пялился уже почти час. Так продолжалось последние три ночи.
- Что ты здесь делаешь? - спросил я.
- Лекс, - все, что сказал Кинг.
Я вздохнул, когда меня захлестнула волна вины. Последние несколько дней я игнорировал звонки и сообщения нашего младшего брата.
- Они с Гидеоном уже уехали?
Кинг просто кивнул.
- Блядь, - пробормотал я.
Я вытащил свой сотовый и увидел множество пропущенных звонков и сообщений. Я даже не мог вспомнить, когда отключал телефон.
Черт, я почти ничего не мог вспомнить с того дня, когда предстал перед Микой Фоксом и признал, что украл не только жизнь его брата, но и жизнь Мики тоже. Я отправил Лексу короткое СМС, в котором сообщил, что со мной все в порядке и что мне жаль, что так долго ему не перезванивал. Я пообещал позвонить ему в ближайшее время, а затем быстро просмотрел остальные сообщения. Конечно же, было несколько сообщений от других моих и Кинга братьев, Вона и Луки. Я отправил им похожие ответы, а затем бросил телефон на приборную панель.
- Как ты меня нашел? - спросил я Кинга, оглядываясь на дом.
Теперь, когда шок от неожиданного появления брата прошел, вся ярость, которую я испытывал по отношению к нему, вернулась, и события последних нескольких месяцев всплыли во мне с удвоенной силой.
В глубине души я понимал, почему Лекс решил обратиться к Кингу, когда его здоровье стало ухудшаться настолько, что он был на грани полной слепоты, но никогда не думал, что Кинг предаст меня, сохранив в секрете такую информацию, особенно после того, что знал, как я беспокоюсь о нашем младшем брате.
Мы с Кингом провели почти все наше детство, пытаясь защитить Лекса. Болезненный маленький мальчик оказался в одной из приемных семей, в которой мы с Кингом прожили несколько месяцев. Это было худшее место, куда можно было поместить маленького мальчика, потому что биологический сын приемных родителей питал слабость к слабым маленьким мальчикам. Защита Лекса была лучшим, что мы с Кингом когда-либо делали в нашей жизни. Мы действовали вместе, чтобы быть уверенными, что никто никогда не сможет сделать с ним то, что сделали с нами, когда нас бросили в систему. Поэтому известие о том, что у этой пары были секреты от меня, что-то разбередило во мне.
Я думал, эта рана давно зажила.
Кинг не ответил на мой вопрос. Вместо этого он спросил:
- Кто этот парень?
Я взглянул на своего брата. Кинг был и выше, и тяжелее меня, и, хотя он всегда шутил, что он был просто мускулами в нашей компании, мы все знали, что это неправда. Кинг был настолько крут, насколько это возможно. Он был безжалостным сукиным сыном, но, Боже, неужели бы вы не хотели, чтобы он был на вашей стороне?
Я изучал выражение его лица, пока он смотрел на дом. Я понаблюдал за ним мгновение, а затем отвел взгляд и перевел его на дом.
- Как будто ты еще не знаешь, - сказал я со вздохом.
Подозрения, что Кинг следил за мной некоторое время и уже сделал свою домашнюю работу, подтвердились, когда он ответил:
- Мика Фокс, двадцать три года. Старший брат, Брэйди, умер пару недель назад. Парень живет с вдовой брата и двумя ее детьми. Кристофер, четырнадцати лет, и Аврора, пяти.
- Рори, - пробормотал я. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, думая об имени маленькой девочки. Неудивительно, что она считала себя принцессой. Черт возьми, ее назвали в честь принцессы.
- Так кто же он, Кон?
- Передай Лексу, что со мной все в порядке, - все, что я сказал.
Неудивительно, что Кинг не пошевелился. Вообще-то, он сунул руку в карман пиджака и вытащил пистолет из наплечной кобуры. Он вытащил обойму и стал ее осматривать. Любой другой человек воспринял бы это движение как своего рода угрозу или молчаливое предупреждение, но я знал, что это такое.
Кингу стало не по себе. Он хотел что-то сказать, но не мог. Прошла добрая минута, прежде чем он тихо произнес:
- Кон.
То, как он произнес мое имя, заставило меня покачать головой.
- Нет. Мы не будем делать этого здесь и сейчас, - четко сказал я. Мне многое нужно было сказать Кингу по поводу всей этой истории с Лексом, но мне нужно было дать этой ране немного затянуться, прежде чем я буду готов.
Пока Кинг поигрывал оружием, мой взгляд снова скользнул к дому. Последние несколько дней я наблюдал за ним часами, но Мики все еще не было видно. Впрочем, это не имело значения, потому что я увидел достаточно.
Я не ожидал, что этот молодой человек будет жить во дворце, но никогда бы в жизни не подумал, что Мика и его брат окажутся в такой дыре.
Несколько окон в доме были разбиты и закрыты брезентом, пластиковой пленкой или деревянными досками. Обшивка прогнила, а краска в большинстве мест облупилась. Все крыльцо было завалено бутылками, банками и мешками с мусором. На подъездной дорожке стоял проржавевший автомобиль, оставляя место только для одной машины. За последний час это место занималось не менее чем полудюжиной автомобилей. Постоянные приезды и отъезды разных мужчин и женщин рассказали все, что мне нужно было знать.
Это был притон наркоторговцев.
Я все отчетливее ощущал присутствие Кинга. Как бы сильно я ни хотел, чтобы он ушел, знал, что он может дать мне необходимую информацию.
- Что тебе известно о вдове? - спросил я.
Кинг, казалось, не удивился этому вопросу.
- Клара Фокс, тридцать четыре года, безработная. Ранее ее арестовывали за проституцию и хранение наркотиков. Последние несколько лет встречается с Рикки Робертсом, сорока двух лет. Сам по себе он не очень-то подходит на роль гражданина года.
Я закрыл глаза, чувствуя, как бурлит в животе.
- Ты не знал? - Спросил Кинг нехарактерно мягким голосом.
Я хотел выставить его. Хотел приказать ему уйти, чтобы я мог погрязнуть в своей вине в одиночестве.
- Что насчет Мики? - услышал я свой вопрос.
Кинг, казалось, понял, о чем я спрашиваю, потому что сказал:
- На него ничего нет. Никаких уголовных обвинений, ничего особенного, когда речь заходит о кредитной истории. Этот парень - призрак.
- Блядь, - прошептал я.
- Кто он? - Спросил Кинг. - Поговори со мной, Кон.
Я поймал себя на том, что сжимаю пальцами руль машины. Кожа под моими пальцами была гладкой и чистой. Я ненавидел это. Я ненавидел каждый роскошный элемент автомобиля, о котором мечтал с детства. Я снова взглянул на этот дерьмовый дом, и меня пронзило чувство вины.
- Я уложил в могилу его брата.
Кинг не ответил, чему я был рад. Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки.
- Я познакомился с Брэйди пятнадцать лет назад. - Я покачал головой и рассмеялся. - Думаю, «познакомился» - не совсем подходящее слово.
Я снова взглянул на дом и сказал:
- Он был голоден, как и я. Думаю, мы все были голодны. Когда я вышел на ринг, то не собирался проигрывать. У меня было слишком много причин победить.
На мгновение воцарилась тишина, затем Кинг вздохнул и пробормотал:
- Лекс.
Я кивнул, не глядя на него.
Это то, о чем мы с Кингом никогда не говорили. Мы молча согласились на это, когда были детьми. Лекс был болезненным ребенком, который превратился в еще более болезненного подростка. К тому времени, когда ему исполнилось семнадцать, он практически жил в больнице, поскольку его организм стал отказывать. Из-за того, что у него отказали обе почки, врачи не ожидали, что Лекс доживет до восемнадцати.
Но они также не ожидали, что у Лекса есть два брата, отказавшиеся смотреть, как он умирает. Как ни удивительно, я оказался подходящим донором, когда мы с Кингом сдали анализы. Поскольку мне было уже далеко за восемнадцать, не возникло проблем с согласием пожертвовать одну из своих почек Лексу. Но система усыновления означала массу бюрократических проволочек, особенно для ребенка, который, скорее всего, все равно не пережил бы операцию.
Мы с Кингом беспомощно наблюдали, как система медлила, и, в конце концов, начали строить собственные планы. К тому времени, когда приемная семья согласилась на трансплантацию, состояние Лекса ухудшилось настолько, что государственная страховка не покрывала дорогостоящую операцию.
Лекс смирился со своей судьбой.
Мы с Кингом - нет.
С того момента, как узнали, насколько тяжелым было состояние Лекса, мы с Кингом начали экономить каждый доллар, который попадал нам в руки, но, поскольку за плечами у нас были только дипломы об окончании школы и пара случайных подработок с минимальной зарплатой, этих долларов было немного. Мы были вынуждены проявить творческий подход.
- Я получил свою половину денег, сражаясь, - сказал я. - Поначалу призы были дерьмовыми, но чем больше парней я побеждал, тем больше начинал зарабатывать.
- Я так и думал, что именно поэтому ты все время был избит до полусмерти, - пробормотал Кинг. В его голосе звучала злость, но я знал, что она направлена не на меня. Зная моего брата, он сделал бы все, что в его силах, чтобы я был в безопасности.
Я взглянул на Кинга и в очередной раз задался вопросом, что он сделал, чтобы получить свою часть денег. Я вспомнил те дни, когда мы жили в дерьмовой однокомнатной квартирке в Хантс-Пойнте. За месяц, который у нас ушел на сбор денег, мы ни разу не говорили о том, что делает другой, чтобы получить наличные. Мы
- Последний бой стоил десять тысяч. Этого как раз хватало, чтобы собрать свою половину.
- Твоим противником был Брэйди Фокс, - тихо сказал Кинг.
Возможно, я кивнул, но не был в этом уверен. Я мысленно вернулся в тот момент, когда вышел на ринг, уверенный в своей победе.
- Могу сказать, он хотел этого так же сильно, как и я, - начал я. - Мне было все равно, какие у него были причины. Мне было все равно, что он привел с собой восьмилетнего брата. Меня не интересовали синяки на его лице... или на лице его младшего брата. Я не мог... - Сказал я, покачав головой. - Мне было наплевать на все это.
- Нет, ты не мог, - согласился Кинг.
Если кто-то и понял бы, то только Кинг. Именно поэтому мы никогда не говорили о том, что сделали, чтобы получить деньги на операцию Лекса.
Потому что у нас не было выбора.
В детстве мы не всегда следовали прямому пути, но и не использовали свое детство для оправдания тех мужчин, которыми мы становились. Мы не были ангелами, но и никогда не делали ничего такого, что могло бы заставить нашего младшего брата стыдиться нас. Но, столкнувшись с перспективой потерять Лекса, ставки были сделаны.
- Зрители получили то, за что заплатили, - продолжил я. - Брэйди был хорош.
- Но недостаточно, - предположил Кинг.
Я покачал головой.
- Когда все закончилось и он был в нокауте, толпе этого показалось недостаточно. - Я поморщился. - Всем этим богачам в модных костюмах, покрытых пятнами моей и Брэйди крови, им было недостаточно. Они хотели большего.
- Они хотели, чтобы ты прикончил его.
Мне стало дурно, как только Кинг произнес эти слова. Я повидал много жестокого дерьма в своей жизни, но эта ночь была незабываемой. С виду респектабельные люди, в одежде, о которой я мог только мечтать, позволяли себе выкрикивать непристойности в адрес Брэйди и приказывали мне нанести еще больший ущерб… было недостаточно, что он уже был без сознания.
- Я отказался уступать требованиям толпы о большем. Эти ублюдки были разочарованы, когда меня объявили победителем. Мне было насрать. Я уходил с ринга, чтобы забрать свои деньги, но потом услышал крик. Это прозвучало так, словно кто-то пытался крикнуть «нет». Этого было достаточно, чтобы я обернулся. - Я покачал головой. - Если бы не этот голос…
Только когда Кинг прошептал:
- Что произошло, Кон? - я понял, что замолчал.
- Брэйди шел на меня с ножом. Ему удалось пырнуть меня, - сказал я, пальцы еще сильнее сжали руль.
Даже сейчас я чувствовал, как горит шрам на моем плече.
- Толпа сошла с ума. Они получали бой, которого хотели. Оружие было единственной вещью, которая никогда не разрешалась на этих боях, потому что это было бы слишком просто, понимаешь? Я увидел нож, и он перестал быть просто парнем, с которым я дрался. Он стал...
Мозг заволокло туманом, и я почувствовал, как длинные пальцы прошлого пытаются втянуть меня обратно.
- Я понимаю, Кон, - пробормотал Кинг.
Я был благодарен Кингу за эти слова, потому что, даже если бы захотел, я не смог бы рассказать ему о том, кем стал для меня Брэйди в тот момент.
- Я больше не был собой. Им реально пришлось оттащить меня от него, Кинг, - признался я. - Зрители получили свое представление. Когда они окружили меня, я смог разглядеть
- Мика, - сказал Кинг.
- Он напомнил мне Лекса, Кинг. Тощий и испуганный. Ему там было не место, но мне было на это наплевать. Мне пришлось его бросить. Мне пришлось уйти.
На этот раз Кинг не ответил, но я услышал, как он вздохнул, и это был тот самый вздох «я понимаю». Но это не помогло. Ничего не помогло. Я осмотрел маленький домик. В детстве я бывал во многих местах, но по сравнению с хибарой, на которую я смотрел, они казались дворцами.
- Что случилось с Брэйди? - спросил Кинг.
- Я никогда не спрашивал. Но ходили слухи, что из-за меня он был парализован. Было достаточно просто выяснить, насколько все плохо, но я не хотел знать. Мне было все равно. Этот бой дал толчок моей карьере.
Я вцепился в руль так, что заболели плечи и руки, поэтому заставил себя сделать несколько глубоких вдохов. Мне удалось отпустить руль и откинуться на мягкое кожаное сиденье, но ярость и напряжение почти не покинули меня.
- Я в это не верю, - сказал Кинг твердым голосом. Достаточно твердым, чтобы заставить меня удивленно посмотреть на него.
- Это правда... - начал я, но брат перебил меня.
- Я знаю тебя, брат, - заявил Кинг. - Возможно, ты
Прежде чем я успел возразить, он добавил:
- Мы всегда говорили, что Лекс - наше сердце, но
Я оторвал взгляд от брата и посмотрел на дом.
- Я стал посылать им деньги, - признался я. Я бросил взгляд на Кинга, ожидая увидеть на его лице выражение всезнайки, но на нем не было ничего, кроме жесткости. - Но это все, что я сделал.
- Это больше, чем сделало бы большинство, - пробормотал Кинг. - Это, черт возьми, больше, чем сделал бы я.
Я не обвинял Кинга, что он нес херню. Он был упрямым сукиным сыном, но когда дело касалось тех, кто слабее его, особенно детей, он был мягкосердечен, насколько это вообще возможно.
Я вздохнул и сказал:
- Сначала я мог позволить себе отправлять только немного, но по мере того, как выигрыш рос, смог отправлять больше. Но я был слишком труслив, чтобы подписывать чеки своим именем. - Я покачал головой и ошеломленно прошептал: - Я думал, этого достаточно.
- Кон...
Прежде чем Кинг успел попытаться успокоить меня словами, которые прозвучали бы неубедительно, я протянул руку и бросил на приборную доску автомобиля маленькую бирку, которую снял с платья Рори. Я то доставал, то прятал эту чертову штуку несколько дней подряд, так что она была погнута и потерта, но характерный красно-белый логотип никуда не делся.
- «Хармонс», - тихо сказал я, хотя в этом не было необходимости, потому что я знал, что Кинг точно знает, откуда эта бирка.
Мы с ним были постоянными покупателями в магазине подержанных вещей. В детстве мы с радостью покупали одежду в «Хармонс», потому что не понимали разницы между новой и подержанной, богатыми и бедными, состоятельными и неимущими. Но, став старше, мы научились ненавидеть эту одежду. Она олицетворяла то, от чего мы пытались убежать всю нашу жизнь.
- Ему пришлось купить маленькой девочке платье в ебаном «Хармонс» на похороны ее отца, - прошептал я. - Если бы я посылал больше денег или сделал что-нибудь еще...
- Хватит! - огрызнулся Кинг. Его жесткий взгляд остановился на мне. - Ты ни в чем не виноват! Ты сделал то, что должен был сделать, и ты, черт возьми, не имеешь никакого отношения к тому, что происходит в этом доме!
Его гнев разжег мой собственный, хотя я знал, что использую его как предлог, чтобы выплеснуть часть ярости, которую направлял на себя с того момента, как Мика ушел от меня на кладбище.
- А что насчет тебя? - огрызнулся я. - Думаешь, я не знаю, что то, что ты сделал ради этих денег пятнадцать лет назад, как-то повлияло на тебя? Изменило тебя?
Кинг сжал челюсти, и готов поклясться, что увидел, как краска отхлынула от его лица, но это не остановило рвущихся наружу слов.
- Может, ты и не приходил домой с синяками, Кинг, но не говори мне, что у тебя нет шрамов. И не притворяйся, что просто оставил это позади и пошел дальше. Только не мне. Мы слишком много дерьма пережили вместе.
К тому времени, как я закончил изливать дерьмо на Кинга, у меня перехватило дыхание. Прокручивая слова в голове, я почувствовал себя еще большим трусом.
- Кинг…
- Не надо, Кон. Просто не надо, - тихо ответил он.
Я кивнул и опустил глаза на колени. Я изучал свои руки. Они совсем не походили на те, окровавленные, покрытые синяками руки, что были той давней ночью.
- Эй, это они? - Спросил Кинг.
Я заставил себя поднять глаза и почувствовал, как все тело напряглось при виде Мики, бегущего по тротуару напротив нас. Он нес Рори на руках, и хотя было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, нельзя было не заметить, как он ускорил шаг, приближаясь к дому.
Сердце подпрыгнуло при виде него, в то время как мозг стал посылать предупреждающие сигналы направо и налево, пока Мика почти побежал по подъездной дорожке и скрылся в доме. Я не знал, что заставило меня это сделать, но обнаружил, что опускаю стекло. Я затаил дыхание, пытаясь уловить какие-нибудь необычные звуки, но все было тихо.
Примерно пятнадцать секунд.
Затем начался настоящий ад.
Сначала послышались приглушенные голоса, что должно было означать, что в доме они звучали намного громче. Я заставил себя остаться на месте, даже когда сжал пальцами дверную ручку.
За считанные секунды ситуация изменилась от плохого к худшему. Поскольку спор, происходивший в доме, становился все громче, к нему быстро присоединились крики, за которыми последовали звуки, похожие на то, что кто-то швыряет мебель. В то же самое время одно из немногих оставшихся неповрежденными окон в доме разбилось, входная дверь распахнулась, и из нее выбежали две фигуры. Я сразу узнал Кристофера и Рори.
- Кинг, - позвал я, распахивая дверцу и вылезая из машины. Я не стал ждать, прикроет ли меня брат, потому что уже знал ответ на этот вопрос.
Всегда.
Он всегда прикроет мою спину, и будь проклята ссора между нами.
- Кристофер! - Крикнул я и побежал к дому.
Подросток застыл на месте, из-за чего Рори, снова одетая в свое платье принцессы, налетела на него. Я слышал, как они оба всхлипывают. Я оглянулся на окно - то самое, которое было выбито всего несколько секунд назад - и постарался не терять самообладания из-за того, что могло происходить внутри. К тому времени, когда я снова посмотрел на Кристофера и Рори, эта парочка снова побежала.
Прочь от нас.
- Кинг! - Крикнул я, мгновенно приняв решение.
- Я поймаю их! - крикнул Кинг у меня за спиной.
Подбежав к дому, я увидел, как Кинг бросился за детьми, которые скрылись на пустыре через дорогу, погруженном в кромешную тьму. Ярость и ужас охватили меня в равной степени, когда я подбежал к входной двери. Как только вошел, я увидел мужчину, выходящего через боковую дверь, ведущую на подъездную дорожку. Я почувствовал, как внутри все сжалось, когда увидел, что мужчина пытается заправить рубашку в расстегнутые брюки. Когда наши взгляды на мгновение встретились, лицо парня вытянулось, а затем он схватил свои расстегнутые штаны одной рукой и рванул, как летучая мышь из ада, к машине, припаркованной на подъездной дорожке.
Я знал, что поймаю его, если постараюсь.
Меня затрясло от того, как сильно мне захотелось перемахнуть через шаткие перила и вцепиться пальцами в горло этого человека, потому что я нутром чуял, что он был там не для какого-то неуместного, хотя и по обоюдному согласию, секса.
Особенно после того, как дети выскочили из дома.
Но Мика все еще был там, и этого было достаточно, чтобы я обратил свое внимание на входную дверь. Я даже не потрудился проверить, заперта она или нет. Я направил всю свою ярость на хлипкую деревяшку и вышиб ее ногой.
- Думаешь, можешь принимать решения в этом доме, парень? - крикнул какой-то мужчина, когда я ворвался в дом. - Ты, маленький кусок дерьма, наделенный правами!
Я услышал, как плоть ударилась о плоть, и тихий стон. Я нутром чуял, кто издал этот звук, и это заставило меня проигнорировать свой обычный инстинкт - очистить каждую комнату, когда я пробирался по дому. Я не был вооружен, но с каждым шагом ярость переполняла кровь, и в этом не было необходимости.
От входа у меня был выбор: пойти направо или налево. Поскольку я знал, где происходит драка, то повернул налево. Я старался не обращать внимания на зловоние, грозившее захлестнуть меня, когда я углубился дальше в дом. Гниющий мусор и немытые тела атаковали мои рецепторы.
Я не хотел даже думать о том, какой еще запах чувствую.
- Может, если бы ты не доводил себя до такого состояния, Барри все еще был бы готов заплатить за
Я не слышал ответа Мики, но звук удара кулака о плоть заставил меня ускорить шаг, когда я проходил мимо маленькой гостиной. На диване лежала женщина, принимавшая наркотики, но я не обратил на нее внимания.
Казалось, прошла вечность, прежде чем я добрался до комнаты, в которой внезапно воцарилась мертвая тишина. Только когда я был в нескольких футах, услышал, как парень предупредил:
- А теперь позови сюда парня...
- Нет, - единственный, прерывистый ответ.
Наступила ужасная тишина, а затем раздался тошнотворный хруст, что был мне слишком хорошо знаком, за которым последовал мучительный крик.
Я похолодел, входя в комнату. Я не обратил внимания на мусор, разбросанный по всему полу. Я смотрел только на огромного мужчину, прижимавшего Мику лицом к стене. Даже со своего места я мог сказать, что он завел правую руку Мики за спину. Звук, который я слышал, был доказательством того, что он сделал с этой рукой.
Я даже не задумался, проделывая то же самое с коленом ублюдка… ну, по крайней мере, с тыльной стороной его колена. Я не сдержался, когда мой ботинок коснулся тыльной стороны колена Мудака. Раздался приятный хруст, прежде чем мужчина закричал от боли. Он автоматически выпустил Мику и упал на здоровое колено, схватившись за больное.
- Что за... - все, что он успел сказать, прежде чем я ударил его ногой в лицо, опрокидывая на спину. В итоге он оказался лежащим на частично сломанном туалетном столике.
Мужчина издал несколько жалобных воплей, зажимая кровоточащий нос.
Я воспользовался моментом, чтобы взглянуть на Мику, сползшего на пол во время схватки. Ему удалось развернуться так, что он оказался лицом к комнате, и подтянуть колени, вероятно, защищая избитое тело. Его сдавленные рыдания смешались с глубокими вдохами, когда наши взгляды встретились. Одного вида, как он прижимает к себе то, что, скорее всего, было сломанной рукой, было достаточно, чтобы я снова потянулся к Мудаку передо мной, но глаза Мики… эти прекрасные изумрудные глаза, мокрые от слез, заставили меня схватить Мудака за воротник рубашки и слегка приподнять его.
Мика ничего не сказал, когда я снова ударил его.
И снова.
В этом не было необходимости.
Несмотря на то, что он был весь в крови, а его бледная кожа быстро темнела от синяков, его глаза сказали все, что мне нужно было знать… все, что Мика хотел, чтобы я сделал для него...
На этот раз я от него не уйду.
- Больше никогда, - тихо пообещал я Мике, хотя сомневался, что он вообще меня услышал. Затем я снова перевел взгляд на мужчину, лежащего подо мной.
- Больше никогда, - повторил я этому ублюдку. Я с удовольствием наблюдал, как его глаза наполнились замешательством, а затем абсолютным страхом, когда я поднял руку и сделал то, чего не позволял себе уже долгое время... с того самого момента, когда нож Брэйди пронзил мою плоть.
Я отпустил его.
Глава третья
Я хотел позволить ему убить Рикки.
Реально хотел.
Я хотел сидеть там и наслаждаться каждым ударом кулака мужчины по лицу Рикки, особенно тем, что Рикки умолял возвышающегося над ним парня остановиться.
Сколько раз я обращался с такой же просьбой?
Десятки?
Сотни?
И сколько раз Рикки останавливался? Сколько раз он проявлял ко мне милосердие?
Легко посчитать.
Ноль.
Но дело было не во мне. Уже очень давно дело не во мне. И как бы мне ни хотелось просто подняться на ноги и предоставить Рикки его судьбе, я знал, что не допущу этого. Я не мог этого допустить. И не потому, что мне было насрать на то, что случится с Рикки.
Суть в том, что этот ублюдок не стоил, чтобы за-за него загреметь в тюрьму, и именно это и произойдет, если незнакомец, возвышающийся над телом Рикки, продолжит его избивать.
Я попытался сосредоточиться на своем спасителе, но левым глазом ничего не видел, а правый быстро терял зрение, так что не был уверен, сколько пройдет времени, прежде чем он тоже полностью закроется. Я попытался разобраться в других своих травмах, кроме боли в руке, от которой перехватывало дыхание. Ноги чувствовались нормально, но было так больно, что я понимал: шанс подняться на ноги равен количеству раз, когда Рикки был добр ко мне.
Ага, снова ноль.
Ноль, зеро, нисколько.
Я открыл рот, чтобы позвать своего спасителя, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Я закашлялся, пытаясь сделать глубокий вдох, а затем попытался еще раз.
- Эй, - удалось прошептать, пока я изо всех сил старался сфокусировать здоровый глаз на парне, склонившемся над неподвижным телом Рикки.
Две вещи поразили меня одновременно, когда я увидел, как парень продолжает наносить удар за ударом по лицу Рикки, которое теперь больше всего напоминало гамбургер.
Во-первых, я узнал эти руки. Я уже видел их в действии раньше. Я своими глазами видел их жестокость.
И во-вторых - он не собирался останавливаться. Как и в случае с Брэйди, он не собирался останавливаться.
При воспоминании о том, как тело моего брата дергалось каждый раз, когда эти смертоносные руки касались его покрытой синяками и кровью плоти, я покачал головой и закрыл единственный здоровый глаз. Но все еще слышал стоны Брэйди.
И свои собственные крики.
Но он не останавливался, и я слышал этот звук каждую ночь в своих снах в течение многих лет. Я слышал его, ухаживая за изувеченным телом своего брата. Я слышал, умоляя Брэйди не сдаваться, и слышал, когда Брэйди обзывал меня самыми мерзкими словами, потому что я не дал бы ему просто так умереть.
Темнота заволакивала зрение, но я боролся с ней. Я не мог позволить себе роскошь погрузиться в небытие, которое мог предложить только сон. Мне нужно было найти Кристофера и Рори.
Картина сцены, свидетелем которой я стал всего несколько мгновений назад, завладела всеми моими чувствами, и, прежде чем я смог это остановить, меня стошнило. Я не мог сдержать слез, которые снова начали литься, когда ослепляющая боль охватила все мое тело. Несколько ударов Рикки попали мне в бок, так что от рвоты мне показалось, что все внутри горит.
- Эй, эй, - услышал я голос, а затем чьи-то нежные руки легли на плечи.
Сильная рука обхватила за талию, чтобы я не рухнул в лужу собственной блевоты. Несмотря на то, что я знал, кто меня держит, не смог удержаться и сжал пальцы на лацкане его пиджака.
- Я держу тебя, - тихо сказал мужчина, обнимая меня так, что каким-то чудесным образом боль не усилилась. Как, черт возьми, ему удалась такая злая шутка?
Потому что вместо того, чтобы оттолкнуть его, как следовало бы, я обнаружил, что прижимаюсь лбом к его груди в надежде, что он, каким-то образом, сможет унять волны агонии, захлестывающие меня.
- Ш-ш-ш, я держу тебя, Мика.
То, что он назвал меня по имени, было уже достаточно неприятно, но когда я почувствовал, как его губы скользнули по шее сзади, то приказал себе оттолкнуть его.
Но притянул его ближе.
- Ты можешь стоять? - спросил мужчина.
Я хотел покачать головой, но побоялся, что потеряю сознание, если сделаю это. Я понятия не имел, что произойдет, если попытаюсь встать, но это не имело значения.
Имели значение только Кристофер и Рори.
Я должен найти их.
- Да, - сумел прохрипеть я.
Хотел бы я сказать, что помог мужчине поднять меня на ноги, но был слишком занят, подавляя крик боли, когда в процессе получил удар по руке. Я и понятия не имел, что мне вообще удалось выпрямиться, пока мужчина не сказал:
- Постарайся не двигаться, хорошо? Хочу попытаться зафиксировать твою руку, чтобы ее не дергали.
Не уверен, но возможно, мне удалось кивнуть. Я попытался прислониться спиной к стене, а не к мужчине рядом со мной, но тело не подчинилось приказу. Его тело излучало жар, и я позволил себе поверить, что
Абсолютно никакого.
Я даже фыркнул, услышав эту ложь, но, к счастью, мужчина, похоже, этого не заметил. Я закрыл здоровый глаз и постарался дышать неглубоко, чтобы не чувствовать жгучую боль, пронзившую весь правый бок. Я услышал, как рвется ткань, а затем металлический звон, но мне было все равно, что это значит. Меня волновало только одно.
- Кристофер, Рори, - удалось выдавить мне, когда я попытался выпрямиться.
- Они с моим братом, - сказал мужчина.
Это должно было меня утешить?
Я открыл рот, чтобы задать ему этот вопрос, когда он внезапно переместил свой вес и чуть подвинул меня вперед, отчего поврежденная рука дернулась. Я не смог сдержать тихий вскрик, сорвавшийся с губ.
Последовала короткая пауза, а затем губы мужчины оказались у моего уха.
- Прости, - прошептал он, и его теплое дыхание коснулось кожи. В его голосе звучала такая же боль, какую чувствовал я.
Что, конечно, не имело никакого смысла.
- Все в порядке, - солгал я.
Готов поклясться, что слышал, как он тихо вздохнул, прежде чем сказал:
- Мика, мне нужно прижать твою руку к груди, чтобы она не двигалась слишком сильно, пока мы не отвезем тебя в больницу.
Я автоматически покачал головой.
- Мне нужно увидеть Кристофера и Рори. - Казалось, что каждое слово стоило мне тех немногих сил, которые еще оставались.
- Ты не принесешь пользы своим племянникам, если потеряешь сознание от боли, - сказал мужчина, его голос звучал немного резче, чем раньше.
Но его прикосновения были нежными, когда он начал поворачивать меня и обматывать какими-то полосками ткани мою руку и тело. Я не мог ответить, потому что боль была такой сильной, что все, что я мог, это удержаться на ногах. То, что, вероятно, заняло всего пару минут, показалось мне часами, и, как бы ни было неприятно признавать, единственное, что удерживало меня от того, чтобы умолять этого человека остановиться, это похвала, которой он осыпал меня все это время.
Мне было стыдно, что последнее, единственное, что я прокручивал в голове, пока мужчина не объявил, что закончил.
- Ты можешь идти?
Этот вопрос вывел меня из оцепенения, которое создавало его тепло. Я смог кивнуть.
- А как же Рикки?
- Он никуда не денется, - все, что сказал мужчина в ответ.
Я с трудом сглотнул и посмотрел в сторону Рикки. Он все еще лежал на остатках комода.
- Он...
- Нет, - вмешался мужчина, начиная расчищать ногой завалы на моем пути.
В его голосе звучало почти разочарование. Я сразу вспомнил, как пятнадцать лет назад нескольким крупным мужчинам в толпе, наблюдавшим за дракой между ним и моим братом, пришлось оттаскивать его от Брэйди. Воспоминание заставило отстраниться от мужчины, когда он потянулся к моей здоровой руке.
Я тут же почувствовал, что не ощущаю поддержки его тела, но вместо этого сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Вместо того чтобы направиться к двери, я повернулся к односпальному матрасу, лежащему на полу напротив двухъярусной кровати.
- Мика, - позвал мужчина, но когда его нежные пальцы сомкнулись на плече, я отпрянул от него.
И тут же споткнулся о то, что когда-то было тонким виниловым креслом, на котором я сидел каждый вечер, читая детям сказки на ночь. Сказки были больше для Рори, но Кристоферу, похоже, они тоже нравились, хотя и по другим причинам. Рори слушала именно историю, но Кристофер находил утешение в том, что я был в комнате. Только так он мог спокойно заснуть.
Когда моя нога зацепилась за металлическую ножку кресла, я приготовился к агонии, которая, знал, что наступит, когда упаду на пол.
Но пола не было.
Никакой агонии.
Больно, да. И очень сильно.
Но я должен поблагодарить мужчину, стоявшего позади, за то, что он подхватил меня за здоровую руку, прежде чем тело коснулось неумолимого дерева под ногами. Он прижал меня к своей груди, хотя и был осторожен, чтобы не оказывать дополнительного давления на руку.
- Что, черт возьми, ты…?
- Матрас! - Огрызнулся я, потому что знал, почему он зол на меня.
Мой здоровый глаз встретился с его сверкающими глазами. Ярость в них должна была заставить меня задрожать от страха, но, как ни странно, этого не произошло. Я был благодарен судьбе за то, что не мог разглядеть его как следует, потому что уже знал, насколько безумно красив этот мужчина.
Везде.
Как бы сильно я ни ненавидел в нем все, все равно время от времени ловил себя на том, что «случайно» нахожу один из его боев в Интернете и теряюсь от того, как его скульптурно сложенное тело двигается по рингу.
И как обычно блестели его глаза, когда он демонстрировал свое очарование перед камерами во время интервью после боя.
Сейчас они определенно не блестели.
Он пристально посмотрел на меня, а затем сказал:
- Стой, - прежде чем подойти к моему матрасу и поднять его, как будто он ничего не весил.
Если бы не было так больно, я бы улыбнулся, увидев его раздраженный вид, когда под матрасом ничего не оказалось. Его суровый взгляд переместился на меня.
- Подними простыню, - сказал я, положив здоровую руку на раненую.
Удивительно, но повязка помогала сдерживать боль. Все еще было чертовски больно, но когда я пошевелился, той боли, от которой перехватывало дыхание, как раньше, больше не было.
Мужчина приподнял простыню и замер, изучая матрас. Через несколько секунд он наклонился, чтобы поднять ту часть матраса, из которой я вырезал внутренности, оставив только верхний слой, чтобы скрыть содержимое. Я не мог вздохнуть, пока он не вытащил мой поношенный зеленый рюкзак.
Взгляд мужчины встретился с моим, когда он повернулся. Я увидел в его глазах невысказанный вопрос, но не подал виду. Вместо этого я выжидающе протянул ему свою здоровую руку. Между нами возникло странное молчаливое противостояние, пока мы буравили друг друга взглядами. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он протянул мне рюкзак.
Я не мог вздохнуть полной грудью, пока не почувствовал в руке знакомый нейлон. Но это ощущение длилось ровно столько, сколько потребовалось мужчине, чтобы снова обхватить меня за плечи и вывести из комнаты. Уходя, я чувствовал слабость и тошноту, но не уверен, было ли это из-за побоев Рикки или из-за осознания того, что я никогда не вернусь в эту комнату. Даже если я уйду не так, как долго планировал, это не имело значения.
Мы ушли.
Рори, Кристофер и я ушли.
Напоминание о том, что я понятия не имею, где, черт возьми, находятся мои племянники, было подобно ведру ледяной воды, вылитому на голову. Мужчина сказал, что они с его братом, но что именно это означало? И Кристофер, должно быть, до смерти напуган после того, что с ним сделали…
У меня внезапно подогнулись колени, когда я представил Кристофера и Барри.
- Эй, я держу тебя, - сказал мужчина, обнимая меня за талию.
То, что я хотел сказать. Но что я сделал, так это прижался к сильному телу рядом со мной.
Во всяком случае, так я себе говорил.
Но когда мы вышли в чистый (относительно) коридор, я не отошел от него.
И когда мы проходили мимо гостиной, где на диване лежала без сознания Клара со шприцем в бессильной руке, я не позволил своему взгляду задержаться на этой удручающей сцене. Я молча пожелал этой женщине всего наилучшего, но особой жалости к ней не испытывал.
Больше нет.
Она уже давно не была той милой, добросердечной молодой женщиной, которая любила моего брата.
Только когда мы вышли за дверь, я заставил себя отстраниться от мужчины, идущего рядом. Прохладный вечерний воздух приятно обдувал кожу, но я чувствовал, что силы быстро покидают меня. Мне нужно было добраться до Кристофера и Рори.
- Где они? - Я заскрежетал зубами, глядя на лестницу, ведущую к переходу. Черт возьми, как я спущусь по ней? Там были перила, за которые я мог уцепиться, но, скорее всего, они не выдержат моего веса.
- Я же говорил тебе, мой брат...
- Где? - огрызнулся я, глядя на своего нежеланного спутника. Я ожидал, что он разозлится на мой нелюбезный тон, но выражение его лица смягчилось.
- Они в безопасности, Мика. Вы все…
- Иди к черту…
От прозвучавшего его сценического имени немного пропала эта мягкость, но мне было все равно. Я не собирался позволять ему притворяться кем-то другим, кроме того, кем он являлся на самом деле.
Боец ММА, знаменитость, богатый человек - не имело значения. Я воочию убедился, кем он был на самом деле.
Я проигнорировал тихий голос в голове и сосредоточился на первом шаге, даже когда снова потребовал указать местонахождение детей.
- Где…
Это все, что я смог выдавить из себя, прежде чем черные точки заплясали перед глазами, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Я взглянул на мужчину, чтобы убедиться, что он тоже покрыт черными пятнами.
- Мика? - все, что я услышал, а потом начал падать.
Падение продолжалось вечно.
Я ожидал боли от приземления на холодный бетон, но ее не было. В какой-то момент мне показалось, что все мое тело движется, а потом появилось просто тепло и легкость, которую я не мог объяснить. Когда темнота окутала меня, и боль начала отступать, я мог поклясться, что услышал то, что могло быть только голосом Бога, поскольку я был почти уверен, что умираю.
Но тогда почему, черт возьми, Он называл меня милым и о каком коне Он говорил?
Глава четвертая
Боже, я ненавидел это ебаное имя. Оно было первым в списке вещей, которые я бы переделал в своей жизни, если бы мог. Но я был глупым мальчишкой, радовавшимся победе в своем первом бою, и когда организатор боя объявил меня победителем и спросил, как меня зовут, я колебался, пока парень не предложил выбрать сценический псевдоним, который соответствовал бы моему происхождению.
Греческий мальчишка - греческое имя, и когда парень предложил «Зевс», я согласился, потому что выступал на ринге не для того, чтобы строить карьеру. Я всего лишь хотел спасти своего брата.
В конечном счете, весь мой имидж был построен на этом имени. В отличие от большинства бойцов ММА, я был известен только под одним именем. Это было
Так что для большинства окружающих я был Зевсом. К счастью, мои братья никогда не называли меня так, а несколько человек, что работали на меня, например, мой агент и менеджер, называли меня Кон, но только когда рядом никого не было.
Зевс - парень, что усадил Брэйди Фокса в инвалидное кресло, но он последний человек, которого я хотел бы, чтобы Мика увидел. И я чертовски уверен, что никогда больше не хотел слышать, как он называет меня этим ужасным именем.
И когда я осторожно взял его на руки, после того как он чуть не свалился с верхней ступеньки, я прошептал:
- Я держу тебя, милый. И это Кон.
Я взглянул на него и увидел, что его глаза закрыты, поэтому решил, что он не слышал последней фразы, что, вероятно, было хорошо. Я уже узнал кое-что важное о Мике Фоксе. Он, скорее, откусит себе нос, просто назло. Так что просить его называть меня по имени, было равносильно приглашению сделать что угодно, только не это.
Когда я поспешил к своей машине, Мика издал тихий стон, свидетельствующий о том, что, по крайней мере, он все еще жив. Я постарался не слишком сильно его толкать. Несмотря на свой высокий рост, он почти ничего не весил - верный признак того, что в последнее время он питался не регулярно. И, судя по состоянию дома, еда не была на первом месте в списке приоритетов.
Что означало, что деньги, которые я отправлял семье Фокс, скорее всего, шли только в одно место.
В вены людей.
Но не Мики. Я знал это, потому что видел его руки, когда перевязывал сломанную. Да, возможно, у него могли быть следы от уколов в других местах, но я в этом сомневался. Ничто в нем не говорило о том, что он наркоман. И ту часть, которую я услышал от Рикки о том, что Барри больше не хочет иметь дело с Микой.… ну, у меня просто не было времени переварить. Если я буду слишком много думать об этом сейчас, я никогда не доставлю Мику в безопасное место.
Черт, да я бы посадил его в свою машину, а потом вернулся в эту смехотворно маленькую спальню и закончил то, что начал с Рикки.
Я зашел
Зазвонившего в кармане телефона было достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, сколькими способами я могу оборвать жизнь Рикки. Однако я не осмелился ответить, потому что руки были заняты драгоценным грузом.
Я снова посмотрел на Мику и почувствовал некоторое облегчение от того, каким умиротворенным он выглядел.
Это означало, что в данный момент он не чувствует никакой боли.
Я хотел, чтобы так продолжалось как можно дольше, поэтому не торопился, обошел машину и открыл дверцу со стороны пассажира. Мне пришло в голову, что я мог бы посадить его на заднее сиденье, но не хотелось, чтобы он находился так далеко от меня. Я хотел иметь возможность следить за его дыханием, чего мне было бы нелегко добиться, если бы он сидел на заднем сиденье.
Я послал свой внутренний голос ко всем чертям, а затем потратил несколько долгих секунд на то, чтобы усадить Мику на сиденье и пристегнуть его ремнем безопасности, отрегулировав его как можно лучше, чтобы раненой руке не было еще больнее, чем сейчас.
Как только я усадил Мики, телефон снова зазвонил. Я выхватил его из кармана и быстро взглянул на определитель номера, прежде чем ответить.
- Ты нашел их? - Спросил я брата, поспешно обходя машину спереди.
- Да, - сказал Кинг. Я с облегчением вздохнул, но мне было все равно, слышал ли это Кинг. Особенно когда он добавил: - Но у нас проблема.
- Какая? - Спросил я, забираясь в машину и заводя мотор.
Я включил обогреватель, чтобы Мика не слишком замерз. На нем были только джинсы и тонкая футболка, и, хотя он, конечно, не замерз бы в таком наряде, я больше беспокоился о том, что у него может развиться шок от травмы.
Следующие слова Кинга прозвучали из динамиков автомобиля, когда телефон подключился к системе мультимедиа.
- Я с детьми, но они спрятались за оборудованием на детской площадке. Я не могу до них дозваться, и они не выйдут в ближайшее время. Мальчишка у тебя?
Я взглянул на Мику и понял, что в этот момент он действительно выглядел очень молодо.
Молодой и сломанный.
- Да, но он в отключке, - сказал я, борясь с желанием убрать выбившуюся прядь волос с лица Мики. С его окровавленного, избитого лица.
Мне пришлось перевести взгляд на лобовое стекло, чтобы не потерять самообладания, когда я сказал:
- Этот ублюдок здорово его отделал. Я должен отвезти его в больницу.
На другом конце провода повисло молчание, прежде чем Кинг сказал:
- Парень в полном шоке, Кон. Я мельком увидел его лицо и…
- Да, - сказал я, когда взгляд упал на одну из моих рук. Она была вся в крови, а кожа на костяшках пальцев содрана. - Делай, что можешь, - начал я, когда Мика внезапно застонал и немного пошевелился на своем сиденье. - Кинг, подожди, - сказал я.
Я перегнулся через консоль и провел пальцами по щеке Мики, не обращая внимания на кровь, все еще сочившуюся из многочисленных порезов, рассекавших его бледную кожу.
- Мика, милый, ты меня слышишь? - спросил я. Я проклинал себя за нежность, потому что мне реально нужно было прекратить так делать. Я понятия не имел, почему она так легко слетала с моих губ, когда я разговаривал с молодым человеком.
Мика застонал и, к моему удивлению, он, казалось, подался навстречу моим прикосновениям.
- Мика, мне нужно, чтобы ты поговорил с Кристофером и Рори, хорошо? - сказал я.
Я потянулся за телефоном и отключил его от динамиков машины, чтобы поднести его прямо ко рту Мики. Он попытался назвать имена детей, но его было едва слышно, поэтому я знал, что даже с включенной громкой связью на телефоне Кинга дети вряд ли услышат голос своего дяди. Я в отчаянии уставился на телефон, обдумывая возможные варианты. Я мог бы подъехать к этому месту на машине, но не было никакой гарантии, что мое присутствие что-то изменит, даже если кто-то из детей узнает меня. Во всяком случае, я мог принести больше вреда, чем пользы, потому что Мика, без сомнения, предупредил детей, чтобы они держались от меня подальше.
Я еще раз попросил Кинга подождать, а затем сунул телефон в подстаканник. Я положил ладонь на щеку Мики и сказал:
- Мика, знаю, ты сейчас очень устал, но мне нужна твоя помощь. Кристоферу и Рори нужна твоя помощь.
Неудивительно, что, как только я назвал имена детей, Мика зашевелился.
Но он не открывал глаз.
Я не был уверен, что получу больше, чем это, поэтому продолжил.
- Мика, мне нужно, чтобы ты рассказал мне кое-что, что известно только тебе и твоим племянникам. У вас, ребята, есть кодовое слово или что-то, что известно только вам?
Мика не ответил. Я легонько встряхнул его и повторил вопрос. На этот раз его лицо нахмурилось, хотя глаза оставались закрытыми. Он явно не был заинтересован в том, чтобы делиться со мной своими секретами.
Я перегнулся через консоль и умоляюще прошептал ему на ухо.
- Пожалуйста, милый, ты можешь мне доверять. Знаю, ты не веришь, что...
- Аска, - выдохнул Мика, прежде чем я успел закончить свою мольбу. Его глаза все еще были закрыты, но уже не расслаблены.
- Аска? - Спросил я в замешательстве.
Я водил пальцами по его скуле, пытаясь понять, что он пытается мне сказать. Я все еще склонялся над телом молодого человека, когда его глаза распахнулись. В них светились боль и замешательство, но было и что-то еще, когда они встретились с моими.
Что-то, что я отчаянно хотел бы понять.
- Аляска, - сумел выдавить Мика. - Аляска.
С этими словами его глаза снова закрылись. Я лихорадочно проверил его пульс, просто чтобы убедиться, и обнаружил, что он учащенный и неглубокий. Шок, вероятно, был не за горами, поэтому я откинулся на спинку сиденья и включил передачу, прежде чем схватить телефон.
- Ты слышал, Кинг? - спросил я.
- Да. Я позвоню тебе, когда они будут у меня.
Он повесил трубку, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще. Когда я влился в поток машин, я вдруг почувствовал благодарность за всю ту работу на стройке, которую мы с Кингом выполняли в Нью-Джерси, когда были детьми. Это означало, что мне не нужно тратить время на поиск больницы в приложении «Карты» на моем телефоне, так как я знал, что Хобокен находится ближе всего. Несмотря на поздний час, на улицах все еще было оживленно, и в итоге я с невероятной скоростью пробирался через пробки, поскольку мое беспокойство за Мику росло. В то время как его внешние повреждения были достаточно ужасающими, я боялся каких-нибудь невидимых внутренних, которые могли даже сейчас лишить его жизни.
- Подожди, милый, - пробормотал я, хотя и знал, что он меня не слышит.
К тому времени, как я подъехал к скорой помощи, тело было напряженно и горело. Там царила суматоха, несколько человек пытались вытащить кого-то из машины скорой помощи, поэтому я не стал звать на помощь. Вместо этого я выскочил из машины со своей стороны и обежал ее спереди. Мне удалось сохранить осторожность, поднимая Мику с пассажирского сиденья и прижимая его к груди. Он не издал ни звука, что дало страху подняться на новый уровень.
Я поспешил ко входу в отделение неотложной помощи. Двери открылись, когда я приблизился к ним, и, как только оказался внутри, я крикнул:
- Нужна помощь!
Я был готов устроить сцену, чтобы привлечь к Мике внимание, в котором он нуждался, но медсестра за стойкой немедленно бросилась вперед. Она схватила каталку и встретила меня на полпути.
- Что случилось, сэр? - спросила она, помогая мне уложить Мику на каталку.
- На него напали, - ответил я.
К счастью, этого обтекаемого объяснения оказалось достаточно, потому что она ухватилась за край каталки и покатила ее. Пока я помогал ей направить каталку в сторону открытой палаты, медсестра подозвала нескольких других сотрудников. К тому времени, как мы вошли в палату, там царила суматоха: медперсонал начал работать с Микой. Одна медсестра снимала с него одежду, в то время как другая ставила капельницу. Медсестра, встретившая меня с каталкой, взяла меня за локоть и сказала:
- Извините, вам придется подождать снаружи.
Как бы мне ни хотелось возразить, вид Мики, подключенного к аппаратам, пока врачи и медсестры переговаривались друг с другом, заставил меня почувствовать оцепенение и беспомощность. Я позволил медсестре вывести меня из палаты. Всего краткий миг я мог наблюдать за работой персонала над Микой через стеклянные стены, но даже в этом мне было отказано, когда медсестра задернула занавески в палате, оставив меня беспомощно гадать, что там происходит.
Телефон выбрал именно этот момент, чтобы зазвонить. Когда я увидел, что на другом конце провода Кинг, я ответил:
- Они у тебя?
- Да, - без колебаний ответил Кинг. - Даже с кодовым словом потребовалось некоторое время, но я их заполучил. Они у меня в машине.
- С ними все в порядке?
- Парень в ужасном состоянии. У него жуткий синяк под глазом, и он не сказал ни слова. Малышка, девочка, она все время спрашивает о своем дяде. - Кинг помолчал, прежде чем спросить: - Как поживает мальчишка?
- Они сейчас работают над ним, - сказал я. Я отошел от комнаты и поискал более тихое место, чтобы поговорить с братом. - Рикки здорово над ним поработал.
- Надеюсь, ты отплатил тем же, - холодно сказал Кинг.
Я не сомневался, что, если мой ответ его не устроит, он отправится прямиком к этому куску дерьма домой и сам позаботится о Рикки.
- Скажем так, он еще дышит, - сказал я.
- Хорошо.
Ледяной тон брата навел меня на мысль, что Рикки, возможно, все-таки не сорвался с крючка.
А Кинг еще даже не видел Мику.
Мой брат был защитником, особенно когда дело касалось детей. Если он был готов выбить все дерьмо из Рикки, основываясь на внешности и поведении Кристофера, он бы просто обезумел, увидев Мику. И даже не имело значения, что он не знал Мику. Кинг защищал тех, кто не мог защитить себя сам. Это то, кем он был. Так он устроен. Всегда был таким и всегда будет.
- Может, мне привезти к тебе детей?
Я колебался, обдумывая. Как бы сильно детям ни хотелось увидеть Мику, для них, вероятно, будет более травмирующим увидеть, как их дядю избили до полусмерти и подключают к аппаратам. Но, зная, что, вероятно, произошло с Кристофером в том доме до того, как Мика вмешался, мальчику вполне могла понадобиться медицинская помощь.
- Кинг, - начал я, чувствуя, как внутри все переворачивается. Даже озвучивание возможности того, что могло случиться с Кристофером, вызывало у меня тошноту. - Возможно, Кристофер подвергся насилию.
Брат не ответил, но мне не нужно было видеть его, чтобы понять, какая ярость волнами накатывала на него.
- Думаю, Мика, возможно, остановил это, но я не знаю, насколько далеко...
- Скажи, что я должен сделать, - прервал Кинг. Его голос был спокойным и хладнокровным, но я знал его лучше, чем кто-либо другой, поэтому мог расслышать в нем нотки раздражения. Каждой клеточкой своего существа он хотел отомстить за Кристофера и Мику, но он был сосредоточен на детях.
- Отведи детей ко мне и скажи им, что Мика повредил руку и ему нужно показаться врачу, но они скоро его увидят. Постарайся преуменьшить, - сказал я. - Если увидишь признаки того, что Кристофер пострадал, приведи их обоих сюда. Я не хочу травмировать его больше, чем это необходимо.
Кинг помолчал несколько секунд, прежде чем пробормотать:
- Будет сделано, - и повесил трубку без дальнейших комментариев.
Я сунул телефон в карман куртки и направился обратно в палату Мики. Обычно я был спокойным парнем, но, хоть убей, никак не мог успокоиться, пока ждал возле этой палаты. Я обнаружил, что расхаживаю туда-сюда по небольшому помещению. Каждый раз, когда открывалась дверь, я практически бросался навстречу каждому человеку, выходящему из палаты, но чаще всего это была просто медсестра или техник, которые вежливо говорили, что доктор скоро со мной поговорит. Единственное, что я смог понять из тех нескольких раз, когда дверь открывалась, так это то, что в комнате не было хаоса. Я понял это так, что Мике ничего не угрожало.
Прошел, наверное, добрый час, прежде чем из палаты вышла врач и спросила меня:
- Это вы привезли Мику сюда?
Я был удивлен, что она знает его имя, потому что, насколько помнил, не говорил его медсестре. Я мог только предположить, что у него нашли какое-то удостоверение личности.
- Да, - сказал я.
- Я доктор Штерн, - сказала она.
- Как он? Могу я его увидеть? - Спросил я, потому что меня не интересовали формальности представления.
Мне нужно было увидеть Мику. Мне нужно было потрогать его кожу, чтобы убедиться, что она все еще теплая. Мне нужно было увидеть, как его грудь поднимается и опускается при дыхании. Мне нужно было увидеть на кардиомониторе подтверждение того, что его сердце все еще бьется. Мне нужно было знать, что я не упустил шанс компенсировать все, что отнял у молодого человека.
- Вы член семьи? - спросила доктор. - Зевс, - добавила она со знанием дела.
Я мысленно выругался, потому что, если она знала, кто я такой, то поняла, что я не член семьи Мики.
- Мой муж - ваш фанат, - добавила она, когда ее взгляд упал на мои разбитые костяшки пальцев. Я даже не подумал смыть кровь с рук.
- Я не причинил ему вреда, - сказал я, потому что мысль о том, что она хотя бы на мгновение поверила в то, что я отправил Мику на больничную койку, вызвал у меня желание пробить кулаком стену.
Взгляд доктора вернулся ко мне. Выражение ее лица было непроницаемым. Но когда она сказала:
- Как вы знаете, я могу сообщить информацию только членам
Доктор Штерн продолжила:
- Итак, Зевс...
- Кон, - перебил я.
Женщина кивнула и спросила:
- Итак, Кон, вы являетесь частью
Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.
- Я его жених.
Доктор Штерн внимательно посмотрела на меня, и я понял, что она явно не поверила в эту ложь, но и не стала обвинять меня в ней. Вместо этого она сказала:
- Мы все еще проводим анализы Мики, но я уверена, что ни одна из его травм не представляет угрозы для жизни. Перелом на руке чистый, поэтому нам нужно его вправить, и он будет в гипсе еще несколько недель. На боку у него значительный кровоподтек, поэтому мы понаблюдаем за ним, чтобы убедиться, что нет внутренних повреждений почки или печени. Мы дали ему обезболивающее, чтобы он чувствовал себя более комфортно.
- Он очнулся? - спросил я.
Доктор Штерн кивнула.
- Когда он проснулся, то был очень взволнован и звал людей по имени Кристофер и Рори. Казалось, он очень беспокоился об их безопасности.
- Они в безопасности, - сказал я, хотя и не был уверен, зачем говорю это доктору. Но что-то в ней заставляло меня чувствовать, что она на нашей стороне.
Женщина кивнула и продолжила перечислять травмы Мики. За этим было трудно следить, но меня волновал только конечный результат. Она ожидала, что он полностью поправится. Когда она закончила, я повторил вопрос, который вертелся у меня в голове с того момента, как она вышла.
- Когда я смогу его увидеть?
Доктор Штерн помолчала немного, а затем сказала:
- Дайте нам примерно час.
Я тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия.
- Кон, Мика не скажет нам, кто его ранил. Не думаю, что вы можете предоставить такую информацию? Стандартная процедура - вызвать полицию в подобной ситуации.
Я колебался, потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы в это вмешались копы. Мне было все равно, попаду я в тюрьму или нет. Меня больше беспокоило, что если копы поговорят с Рики, он узнает, где Мика. Не говоря уже о детях. Я понятия не имел, какова ситуация, если дело дойдет до опеки над ними. Если у Мики не было права опеки, их легко могли отправить обратно в тот дерьмовый дом, а я не собирался этого допускать.
- Доктор... Штерн, станет легче, если вы узнаете, что угрозы Мике больше не существует? Никто никогда не поднимет на него руку, если мне будет что сказать по этому поводу... А мне
Доктор Штерн некоторое время смотрела на меня, а затем склонила голову набок. Я понял, что это означает, что она удовлетворена моим объяснением. Она исчезла обратно в палате.
Почувствовав облегчение, я вышел из отделения скорой помощи подышать свежим воздухом. Я все еще был на взводе, но от осознания того, что Мика выкарабкается, стало намного легче дышать. Я все еще слышал хруст его костей и мучительные крики, которые последовали за этим.
Если бы только я мог добраться до той комнаты раньше…
Я покачал головой, потому что на самом деле проблема была не в этом, не так ли? Проблема была в том, что все эти годы я прятал голову в песок, когда дело касалось Брэйди Фокса и его семьи. Если бы я просто взял себя в руки и следил за тем, что происходит с человеком, чью жизнь я в значительной степени забрал, возможно, смог бы что-то сделать, чтобы помешать таким ублюдкам, как Рикки и Барри, войти в жизнь Мики.
Блядь.
Я сжал руки в кулаки и стал озираться в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы выместить свою ярость, но когда кто-то произнес мое сценическое имя, заставил себя повернуться в направлении голоса. Молодой человек, одетый в куртку парковщика, подбежал ко мне с широкой улыбкой на лице.
- Боже мой, это действительно вы, - сказал парень. - Я ваш самый большой фанат, - воскликнул он, а затем потянулся, чтобы схватить меня за руку и пожать ее.
Я почувствовал острую боль в костяшках пальцев, когда он сжал мою ладонь. Парень, казалось, даже не заметил засохшей крови на моей коже.
- Спасибо, - удалось выдавить мне из себя. Обычно я с легкостью включал обаяние, но сегодня я этого не чувствовал.
Молодой человек, должно быть, почувствовал это, потому что сказал:
- Надеюсь, с вашим другом все в порядке. Я видел, как вы подъехали. - Он порылся в кармане и вытащил ключи от моей машины. - Я припарковал вашу машину. Я с радостью оставлю их у себя, чтобы подогнать машину, когда вы будете готовы уехать.
- Я был признателен, - сказал я. - Как тебя зовут?
- Дейл, - с готовностью откликнулся парень. - Дейл Мессинг.
Я полез в карман и достал визитку своего менеджера.
- Позвони по этому номеру утром. Джулия достанет тебе билеты на мой следующий бой.
Глаза Дейла расширились.
- Боже мой, вы издеваетесь надо мной?
- Знаешь, как доберешься до Вегаса? - спросил я.
- Эм, нет, но...
- Теперь знаешь, - сказал я, доставая телефон из кармана. - Джулия позаботится о деталях, - добавил я, отправляя своему агенту сообщение, в котором просил ее позаботиться о парне. Я оставил взволнованного фаната и вернулся на свое место у палаты Мики, чтобы переждать час.
Прошел час, прежде чем я смог лично убедиться, что с ним все в порядке.
Один час, пока я не смог прикоснуться к его коже, чтобы убедиться, что она светится жизнью.
Один час, чтобы понять, как наладить отношения с Микой после целой жизни того, что все делал неправильно.
Один час… с таким же успехом он мог быть вечностью.
Глава пятая
Паника захлестнула, когда я увидел голод в глазах Рикки.
Но не голод по мне.
Он хотел только одного.
- Мика, проснись, черт возьми!
Я вздрогнул, услышав незнакомый голос. Барри никогда не кричал. Он никогда не называл меня по имени. И голоса его и Рики я знал как свои пять пальцев.
Твердые пальцы впились в мои руки, пока непрерывный писк действовал мне на нервы.
- Прекрати! - Закричал я, хотя понятия не имел, обращался ли я с приказом к Барри или к этому ужасному писку.
- Мика, милый, открой глаза. Ты в безопасности.
Мои конечности отяжелели, когда я попытался вспомнить этот голос. Он был одновременно и знаком, и нет. Однако эта нежность… где я мог слышать ее раньше? Никто никогда не говорил со мной так.
Никто.
- Пожалуйста, Мика, - снова раздался тот полный боли голос, и на этот раз я был уверен, что одна из этих рук коснулась моей щеки. Мозолистая, тяжелая рука, которая должна была причинять боль, но не причиняла.
Гладкие руки Барри всегда причиняли боль.…
Туман в моей голове начал рассеиваться, когда вес Барри исчез с моей спины, а по коже разлилось тепло.
Почему вокруг было так темно?
К счастью, писк стал немного тише, и я смог сосредоточиться на других звуках вокруг. Быстрые шаги, что-то похожее на голос по какой-то громкоговорящей системе и скольжение двери, которая приглушала громкие голоса каждый раз, когда открывалась и закрывалась с мягким шелестом.
- Я дам ему что-нибудь, - услышал я голос женщины, в котором слышалось беспокойство. Мне стало интересно, о ком она беспокоится.
- Нет, нет, подождите, - сказал более тяжелый голос. Голос, звучавший так, словно он был практически надо мной. Я почувствовал, как моих пальцев коснулись тех же самые грубые подушечки, что и раньше. - Мика, милый, можешь сжать мою руку, если слышишь меня?
Мне нравился его голос. Он был хриплым и глубоким, но эта озабоченность, этот страх…
За меня.
Я сжал руку так сильно, как только мог, но мне казалось, что на это ушла вся энергия, и я даже не был уверен, что почувствовал что-то в ответ на это пожатие.
- Слава Богу, - услышал я шепот мужчины, а затем, клянусь, на мгновение почувствовал тяжесть на своем предплечье.
- Я позову доктора, - услышал я голос женщины, а затем раздался короткий щелчок двери.
Отчаянно пытаясь разобраться в происходящем, я сосредоточился на своих глазах.
Темнота.
Полная темнота.
Я решил, что они, скорее всего, закрыты, но почему их не было проще открыть? И почему это аппетитное тепло исчезает?
- Не пытайся их открыть, детка, - произнес голос, а затем пальцы снова мягко заскользили по щекам. Ладно, это точно не Барри и уж точно не Рикки. Так кто же…
В тот момент у меня в голове словно включили свет, и одна яркая картинка за другой обрушились на мозг с такой силой и так быстро, что я испугался, что меня стошнит.
Вычеркнуть это.… меня не стошнит. Меня уже тошнит.
Меня стало выворачивать еще до того, как я успел осознать, что происходит. Я инстинктивно попытался сесть, чтобы не испачкать простыни, но эти восхитительные пальцы были рядом и удерживали меня на месте.
- Вот, повернись немного, - сказал голос, когда меня стало рвать.
Не было ни отвращения, ни спешки, так как крепкие руки поддерживали меня, пока я откровенно блевал Бог знает куда. К концу эпизода я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик. Поэтому, когда мне в рот сунули соломинку и приказали сделать глоток, а затем выплюнуть, я сделал, как мне было сказано, и позволил мужчине, стоявшему надо мной, снова отодвинуть мое тело в сторону. Я проигнорировал его предыдущее предупреждение не пытаться открыть глаза и приложил все оставшиеся у меня силы, чтобы сделать именно это.
Болезненный свет проник сквозь одно веко, когда мне удалось его открыть. От света мне показалось, что голова вот-вот взорвется, поэтому я быстро закрыл его снова.
- …фер, - удалось произнести мне, хотя первая часть имени моего племянника застряла в горле.
Картинка заплаканного лица Кристофера, когда его испуганные глаза встретились с моими, вернула меня к реальности самым болезненным образом.
- Кристофер! - Закричал я, резко выпрямляясь. Агония накатывала волнами, но я знал, что это не только из-за боли в теле. Непрерывный писк перешел в истошный крик, когда я попытался подняться на ноги.
- Мика, стой! - приказал этот хриплый голос, но мне было все равно. Я должен был добраться до Кристофера.
И Рори.
О Боже, что случилось с Рори после того, как я опустил ее на землю, чтобы оттащить Барри от Кристофера?
- Рори? - задохнулся я, ударив по рукам, пытавшимся удержать меня.
Раскаленная добела боль пронзила правую руку, перехватив дыхание.
- Они в безопасности, Мика! - крикнул кто-то, но я не смог разобрать слов и понять, что они значат. Я старался не обращать внимания на боль в руке и попытался свесить ноги с кровати, на которой, как теперь понял, лежал.
- Нужна помощь! - услышал я женский голос.
- Мика, посмотри на меня прямо сейчас, - закричал мужчина, а затем твердые пальцы схватили меня за подбородок и не дали встать с кровати.
Я приоткрыл один глаз, насколько мог, чтобы разглядеть парня, направляя кулак в его сторону, но внезапно меня снова прижали к кровати. Мне удалось разглядеть темные волосы и такие же темные глаза, но прежде чем я успел приказать руке коснуться нависшего надо мной подбородка, услышал знакомый голос…
- Дядя Мика?
- Рори? - выдохнул я, пытаясь понять, откуда доносится этот голос. - Рори!
- Один миллиграмм внутривенно! – услышал я командный голос, но мое внимание было сосредоточено только на том, чтобы найти Рори.
- Нет, подождите, - услышал я голос мужчины рядом со мной, хотя и не знал, с кем он разговаривает. Крепкие пальцы, удерживающие меня, вернулись к моему подбородку. - Я знаю, это тяжело, милый, но открой глаза, насколько сможешь.
Что-то в его голосе заставило меня захотеть выполнить его просьбу. Я не знал почему. Мне было все равно. Я хотел найти Рори.
Я заставил себя открыть один глаз и, к своему удивлению, смог открыть и другой, хотя и не так широко.
- Рори, подожди, дядя Мика только проснулся. Ты знаешь, как затуманивается разум, когда ты только просыпаешься? - спросил мужчина.
- Да, - сказала моя племянница. - Он в паутине снов.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь знакомым словам. Моей маленькой доморощенной принцессе не понравилась идея о паутине в голове, когда я попытался объяснить, почему она всегда чувствует себя такой растерянной по утрам, просыпаясь, поэтому она придумала свой собственный термин. Сам факт, что она говорила о паутине снов, заставил меня вздохнуть с облегчением.
- Паутина снов, это точно, - сказал мужчина.
Я попытался сосредоточиться на нем. Мне удалось разглядеть темные волосы, которые, казалось, были собраны в конский хвост на затылке, твердые губы и твердую линию подбородка, когда мой взгляд скользнул по его лицу.
О Боже, я знал это лицо.
Это красивое, выразительное лицо, которое в то же время могло быть холодным как лед.
Как тогда, когда он уложил моего брата пятнадцатью годами ранее.
И как тогда, когда он сделал то же самое с Рикки минутами, часами или днями ранее - как бы давно это ни было.
- Ваше высочество, вы не могли бы подождать минутку, пока я устрою вашего дядю поудобнее? - спросил мужчина.
- Да, сэр Кон. Кристофер, дядя Мика проснулся! - услышал я крик Рори, а затем наступила тишина. Я, наконец, понял, что Рори нигде в комнате нет.… она разговаривала в телефоне.
Телефон был в руке мужчины.
Я оглядел комнату, в которой внезапно стало очень тихо. Было несколько человек в медицинской форме, которые с беспокойством наблюдали за мной. Мой взгляд упал на женщину в длинном белом халате. Она некоторое время изучала меня, а затем сказала:
- Ладно, ребята, давайте дадим мистеру Фоксу несколько минут.
С этими словами все, кроме нее и парня, державшего телефон, тихо покинули комнату. Мой взгляд снова метнулся к мужчине.
- Зевс, - прошептал я, когда все встало на свои места.
Мужчина наклонился, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.
- Кон, - сказал он. - Рори и Кристофер в безопасности, Мика. Они с моим братом Кингом у меня дома. После того, как на тебя напали, Кристофер и Рори побежали на игровую площадку в нескольких кварталах от вашего дома.
Я кивнул, потому что знал, о чем он говорит. Я едва заметил, как женщина начала прикреплять провода к моему телу и поправлять покрывала, которые я отбросил в спешке, пытаясь убежать.
- Ты был очень сильно ранен, помнишь?
Я бросил всего один взгляд на свою руку в шине и синяки, покрывавшие ту часть кожи, которую я мог видеть, и понял, что на этот раз Рикки не сдержался.
- Ты остановил это, - пробормотал я.
Я знал, что должен быть благодарен, но мой мозг был слишком зациклен на том факте, что я ненавижу этого человека. Зевс, или Кон, или как, черт возьми, он хотел себя называть… Я ненавидел его.
- Мой брат отправился за Кристофером и Рори. Он нашел их и использовал ваше кодовое слово, чтобы убедить их, что с ним они в безопасности. Так и есть, Мика. Точно так же, как ты в безопасности со мной.
Мне захотелось рассмеяться над этим. Было так много причин, по которым я не чувствовал себя в безопасности, и он был одной из них. Но я придержал язык.
- Могу я еще раз поговорить с Рори? - спросил я.
Кон - и да, я не мог не думать о нем именно так, потому что это имя подходило ему гораздо больше, чем его сценический псевдоним, - отключил громкую связь на телефоне и протянул его мне.
- Рори?
- Я здесь, дядя Мика, - взволнованно сказала она. - Знаешь что?
- Что? - Спросил я с улыбкой.
- У дяди Кинга есть дракон!
Я замер, услышав, как она назвала брата Кона дядей. Господи, как долго я был в отключке?
Кон потянулся, чтобы отключить звук на телефоне. Его крупный палец сотворил что-то странное с моими внутренностями.
- У него бородатый дракон, - сказал он мне, прежде чем включить звук обратно.
- Вау, это действительно круто, - ответил я, переводя взгляд на Кона.
Казалось, он нервничал. Это было совсем не похоже на все те случаи, когда я видел его до и после боя. Он всегда казался таким неприступным, таким абсолютно невозмутимым. Мужчина, стоявший рядом со мной, выглядел… черт возьми, он просто выглядел как обычный парень.
Великолепный, хорошо одетый парень, но всего лишь парень.
И только когда его карие глаза встретились с моими, я снова почувствовал, как меня охватывает странное чувство. Затем я совершил ошибку, опустив взгляд и увидев костяшки его правой руки. Они были сине-черными и покрыты порезами.
Совсем как после того, как он избил Брэйди.
Я почувствовал, как у меня перехватило горло.
- Рори, милая, - прервал я ее, пока она болтала о том, что ее новый «дядя» обещал когда-нибудь раздобыть ей своего дракона. - Могу я поговорить с Кристофером?
На другом конце провода повисла долгая пауза. Я предположил, что это из-за того, что Рори разговаривала по телефону со своим братом, но когда она сказала:
- Он... он... - Я услышал, как ее голос слегка дрогнул, а затем раздался мужской голос, который сказал ей что-то, что я не смог разобрать. Я автоматически перевел взгляд на Кона.
- С ним все в порядке, - заверил меня Кон. - Но что бы ни случилось в твоем доме...
Я кивнул, потому что меньше всего на свете мне хотелось думать о том, что случилось с моим маленьким племянником до того, как я вбежал в ту комнату.
- Кон? - В трубке раздался мужской голос.
- Да, - сказал Кон, осторожно забирая у меня телефон. - Как Кристофер?
- Держится, - сказал Кинг. - Рори хорошо о нем заботится.
Его комментарий заставил меня понять, что не только Рори, скорее всего, все еще была в комнате, но и мужчина, Кинг, вероятно, держался на расстоянии от Кристофера.
Это означало, что Кристофер чувствовал себя не очень хорошо.
- Могу я их увидеть? - Спросил я, хотя и не был уверен, кого спрашиваю - мужчину на другом конце провода, Кона или врача, что тихо стояла в стороне и вводила что-то в компьютер.
- Кинг, ты можешь привести их сюда? - Спросил Кон.
Я затаил дыхание, ожидая ответа. Несмотря на то, что я был единственным человеком, который по-настоящему заботился сначала о Кристофере, а затем и о Рори, печальный факт заключался в том, что я абсолютно не контролировал сложившуюся ситуацию. Они были моими детьми, но если бы я устроил скандал из-за этого, то наверняка вызвали бы копов. Черт, может, они уже были здесь. Может, они даже сейчас ждали за дверью, чтобы отправить меня в тюрьму, как только я буду достаточно здоров физически.
- Уже едем, - сказал Кинг, и связь прервалась.
- Доктор Штерн, вы не оставите нас на минутку? - Услышал я вопрос Кона, когда позволил своим глазам закрыться.
Усталость накрыла меня, как самое тяжелое одеяло, но я знал, что нужно сохранять самообладание. Мне нужно было разработать план, как вытащить себя, Кристофера и Рори оттуда.
- Мика…
Боже, я ненавидел звук своего имени в его устах. Оно прозвучало как ласка или что-то в этом роде.
- Теперь ты можешь идти, - перебил я.
Я заставил себя посмотреть на этого человека со всей ненавистью, на которую был способен. Я с удовольствием наблюдал, как изменилось выражение его лица.
- Мика, я просто хочу...
- Помочь? - Закончил я за него. - Так же, как помог Брэйди? - Ехидно спросил я. - Нет, подожди, ты отправил чек. Верно. Вот как ты помог. Много-много чеков, которые становились все больше и больше. Это компенсировало то, что мой брат больше никогда не сможет ходить. И кого волнует, что у него случился инсульт и он потерял способность говорить… ты прислал
Я должен был быть доволен, что каждое слово было подобно физическому удару, но не находил удовольствия, выплескивая ненависть, которую так долго хранил глубоко внутри себя. На самом деле я почувствовал, как меня пронзило чувство вины, когда я покачал головой и замолчал.
- Мика...
Мой разочарованный смех показался мне каким-то ржавым.
- Просто уходи, Кон, или Зевс, или как там тебя, черт возьми, зовут. Просто уходи. Мне нужна твоя помощь, как дырка в голове.
- Я буду снаружи, - пробормотал Кон.
Я услышал тихую решимость в его голосе и понял, что это значит. Это означало, что мне придется пойти на убийство, если будет хоть какая-то надежда навсегда вычеркнуть этого человека из своей жизни. Я подождал, пока он не окажется у двери, прежде чем сказать:
- Кон.
Он сделал паузу и медленно повернулся, чтобы посмотреть на меня, а я продолжил.
- Давай, позволь себе поверить, что ты герой этой ночи, но единственная причина, по которой я был в той комнате, единственная причина, по которой Кристофер вынужден жить в муках от того, что его чуть не изнасиловали - это из-за тебя.
Кон побледнел и в замешательстве покачал головой.
- Не мог потратиться еще на один чек, да? - спросил я. - Брэйди умер, и расплата за вину закончилась. Ну, и что, по-твоему, происходит, когда наркоманы не получают денег, от которых они привыкли зависеть, получая столько наркотиков каждый месяц, что можно вырубить слона?
Я имел удовольствие наблюдать, как мрачнеет лицо Кона, а его руки сжимаются в кулаки, когда он резко втянул воздух.
- Они продают все ценное, что у них есть...
Я ожидал, что он что-нибудь скажет… поспорит со мной, но, к моему удивлению, он просто повернулся ко мне спиной и ушел.
Совсем как много лет назад.
К счастью, на этот раз мне было совсем не больно.
Нисколько.
Ни капельки.
Глава шестая
Итак, парень знал, как бить не только физически.
Когда я, спотыкаясь, выходил из палаты, было такое чувство, будто я получил сильный удар справа по почкам, а в голове крутились слова Мики.
Чеки. Чертовы чеки.
Все, что случилось с молодым человеком в той комнате, а также с мальчиком, отца которого я отправил в могилу, было на моей совести. Все это.
Впервые за долгое время я совершенно не осознавал, что вокруг меня, и не осознавал самого времени. Только когда тяжелая рука брата легла мне на плечо и его резкий голос позвал меня по имени, я был вынужден вернуться к реальности.
- Эй, - сказал Кинг, когда наши глаза встретились.
Я понял, что сижу на полу прямо перед дверью в палату Мики, моя задница на холодном линолеуме, а спина прижата к стене. Если кто-то и заметил мой странный выбор места, то либо ничего не сказал, либо я их не услышал. В любом случае, глаза Кинга были полны беспокойства, что я редко видел в его обычно непроницаемом взгляде.
- Я в порядке, - сказал я, покачав головой. Но это было далеко от истины. Мне хотелось поджать хвост и убежать. Я хотел дать Мике именно то, чего он хотел.
Уйти.
Я чувствовал себя парализованным. Я не мог пошевелить ни единым мускулом. Я был заперт в собственном теле, как Брэйди в течение многих лет. Но для меня мгновения приступа страха были всего лишь...
И у Мики тоже.
- Они его подставили, - выдавил я, уставившись на уродливый пол. - Они, блядь, подставили его. Это моя вина.
- Почему это твоя вин…? - Начал Кинг, но я перебил его.
- Скажи, что мне делать, Кинг, - беспомощно прошептал я.
Обычно я был посредником, миротворцем. Я всегда пытался найти решение, которое не требовало бы применения моих или чьих-либо еще кулаков. Но сейчас я понятия не имел, что делать. Мика хотел, чтобы я убрался как можно дальше, и не без оснований. Большая часть меня тоже этого хотела. Я хотел вернуться в Лас-Вегас и затеряться в толпе обожающих людей, которые считали меня тем, кем я не был. Я хотел, чтобы меня больше всего беспокоил вопрос о том, какой костюм надеть на какое-нибудь светское мероприятие или премьеру. Я хотел раствориться в фальшивом обаянии, которое у меня так хорошо получалось, когда к лицу приставляли микрофон.
Но здесь все это не работало. Только не в этом месте. Я никогда не мог спрятаться в этом месте - в этой части мира, которая в глубине души знала, кто я на самом деле, и была свидетелем того, что я появился из ничего.
Что я
Я целенаправленно поставил эту часть своей жизни позади, когда пришло время полностью погрузиться в жизнь Зевса, таинственного бойца, появившегося из ниоткуда и покорившего мир ММА штурмом. Те, кто следил за моей карьерой с самого начала, кто, возможно, помнил Брэйди Фокса, сделали то же самое, что и я… они притворились, что ничего не помнят, потому что воспоминание о Брэйди, неподвижно лежащем на спине, и о его младшем брате, рыдающем над его неподвижным телом, означало, что им придется столкнуться лицом к лицу со своей совестью.
Большая ладонь брата легла на мою щеку, и он большим пальцем приподнял подбородок, так что я был вынужден посмотреть ему в глаза.
- Ты идешь туда и сражаешься. Сражаешься так, как сражался всю свою жизнь. Только делаешь это ради этого мальчика и тех детей. Делаешь то, что сделал для Лекса и всех тех детей, которых ты вернул домой, к их семьям.
Глаза моего брата горели гневом, а в его голосе звучал тот самый серьезный тон, который появлялся только тогда, когда он прекращал дурачиться. В нем не было жалости. Он не давал мне разрешения погрязнуть в своих сомнениях и сожалениях.
Кинг держал мое лицо, пока я не кивнул, а затем отпустил и схватил за руку. Он поднял меня на ноги, что сразу же открыло мне вид на палату Мики. Маленькая Рори наполовину лежала на кровати, наполовину свисала с нее, и, казалось, разговаривала со своим дядей со скоростью миля в минуту, в то время как Кристофер нервно стоял в стороне, его маленькое, хрупкое тельце казалось крошечным рядом с подключенным к его дяде оборудованием. Мике удалось переместить поврежденную руку на спину маленькой девочки, и хотя он обращал внимание на ее, казалось бы, взволнованную болтовню, его взгляд то и дело метался в сторону Кристофера.
Я видел в них беспокойство. Страх, сожаление. Это кислотой разъедало мне внутренности. Я не мог перестать представлять хрупкое тело Кристофера, прижатое к той же стене, к которой Рикки прижал Мику. К счастью, мальчика вовремя спасли, но сколько раз Мика звал на помощь, а никто не приходил? Сколько раз его прижимали к стене, или наклоняли над кроватью, или прижимали к полу, когда над его телом измывались снова и снова, и все потому, что он был единственной ценной вещью, которую Рикки и Клара могли себе позволить?
- Здесь и сейчас, брат, - сурово произнес Кинг.
Эти слова сделали то, на что мало кто другой был способен. Знакомый девиз, который мы с Кингом были вынуждены использовать друг для друга, когда наступали особенно тяжелые времена. У нас двоих было так много возможностей пойти по этому пути… тому, который выбрали Рикки и Клара. Мы могли бы заглушить свои эмоции с помощью наркотиков. Мы могли бы использовать алкоголь, чтобы забыть все те руки, тянущиеся к нашим телам, когда мы были детьми, будь то в гневе или в чем-то более зловещем. Но всякий раз, когда один из нас чувствовал отчаянное желание сбиться с пути, другой произносил эту простую фразу.
Я с трудом сглотнул и встряхнул руками, потому что мышцы были напряжены, вероятно, из-за того, что в какой-то момент я сжал пальцы в кулак и не разжимал их. Я перевел взгляд обратно в палату и увидел, как Мика медленно поднимает здоровую руку в сторону Кристофера. Что-то в выражении его лица, казалось, сломало что-то внутри Кристофера, потому что плечи мальчика поникли, и он, спотыкаясь, двинулся вперед, пока практически не упал в объятия своего дяди. Я увидел, как Мика вздрогнул от боли, когда худые руки Кристофера обхватили его, но Мика ничего не сделал, только сжал мальчика так сильно, как только мог, одной рукой, продолжая удерживать Рори другой. Зрелище разбитой маленькой семьи, заслуживающей гораздо лучшего, заставило меня взглянуть на брата.
- Мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Присмотришь за ними?
Кинг просто кивнул.
Я бросил на Мику последний взгляд и был удивлен, когда наши взгляды встретились. Теперь оба ребенка обнимали его, уткнувшись лицами ему в грудь. Но его глаза были устремлены на меня, и я не мог разобраться в тех бесчисленных эмоциях, которые видел в них.
Я
Я сделал глубокий вдох и сосредоточился только на этом. Дело в том, что мои попытки помочь семье Брэйди после того, как я причинил боль этому человеку, не принесли ничего, кроме вреда.
Что ж, теперь все изменилось.
Мне было все равно, насколько сильнее Мика возненавидит меня, когда все это закончится, но я никуда не собирался уходить.
Выйдя из палаты, я достал из кармана телефон и отыскал тихое местечко в больнице, чтобы сделать необходимые звонки, чтобы убедиться, что Мика и двое маленьких детей, находящихся на его попечении, никогда больше не узнают того страха, в котором жили.
Несмотря на поздний час, на предварительные звонки, которые мне нужно было сделать, ушло всего полчаса. Я отправил брату сообщение, что возвращаюсь в палату. Он ответил почти мгновенно, сказав, что повел детей в больничный кафетерий за мороженым. Я подумал, что он, скорее всего, сделал это ради Мики. Без сомнения, Мика перенес эмоциональные и физические нагрузки, и ему был необходим отдых. Ненавистно было осознавать, что я снова собираюсь пошатнуть его мир, но достаточно было представить, как Рикки прижимает Мику к стене и хватает его за руку, чтобы я сжал челюсти и шагнул вперед. Как бы сильно я ни хотел играть в миротворца, мы с Микой были вне этого. Теперь я это понял. Так что мне пришлось проявить твердость. Я должен стать мудаком. Это была не та роль, которую мне нравилось играть, но это не означало, что я в ней не разбирался.
Обогнув сестринский пост, я остановился, узнав парня, проезжающего мимо в инвалидной коляске. На мгновение стена в углу заслонила от меня Рики, и я смог разглядеть его опухшее, синюшное лицо. Даже если бы я не узнал его, его хриплый голос, кричащий на молодую женщину, толкавшую инвалидное кресло, о том, что ему нужны обезболивающие, был мне слишком знаком. Я видел, что девушка чуть не плачет, терпя словесные оскорбления Рикки. Хотя я знал, что должен оставить все как есть, вся ненависть и гнев, направленные на себя, заставили встать перед инвалидным креслом как раз в тот момент, когда оно проезжало по коридору, в котором я стоял.
- Смотри, блядь, куда прешь... - начал было Рики, поднимая голову, чтобы отчитать меня.
Мне понравилось наблюдать, как расширились его опухшие глаза, а голос мгновенно оборвался. Я не слишком задумывался о том, что Рикки может оказаться в той же больнице, что и Мика, но реакция Рикки на меня подтвердила подозрения.
Этот кусок дерьма четко и ясно понял мой призыв держаться подальше от Мики. Но, просто чтобы убедиться, я наклонился и положил руки на подлокотники его инвалидной коляски. В результате этого движения я оказался практически нос к носу с парнем, но он был не в силах убежать от меня. Вместо этого он повернул голову в сторону и уставился в пол, как испуганное животное, подчиняющееся своему вожаку.
- Все в порядке, Рикки? - непринужденно спросил я.
Рики с трудом сглотнул и кивнул. Я с удовлетворением заметил, как при этом движении на его лице промелькнула боль. Одна его нога была в гипсе от бедра до лодыжки, а рука на перевязи.
- Это хорошо, - сказал я, оглядев его с головы до ног. - Не хотелось бы, чтобы у тебя возникли какие-нибудь...
Я с удовлетворением наблюдал, как Рикки побледнел при этом замечании.
- Это не должно стать проблемой, верно, Рикки? Потому что ты спокойно пойдешь домой. Уверен, что этот...
Рикки почти отчаянно закивал головой.
- Это хорошо, - сказал я, опуская правую руку на плечо Рикки, ту, что была на перевязи.
Только он знал, что мое предположительно нежное пожатие было совсем не таким. Его приглушенный стон был как бальзам на душу. Я взглянул на табличку с именем медсестры, а затем сказал:
- Позаботьтесь хорошенько о моем друге, Эми, - хотя при этом не сводил глаз с Рики. - Мы же не хотим, чтобы с ним случился рецидив, не так ли? - беспечно спросил я.
Рикки побледнел еще больше, и что-то в том, как Эми посмотрела на нас, заставило меня предположить, что она поняла, что все было не совсем так, как казалось. Она немного выпрямилась и сказала:
- Конечно, сэр.
Я откинулся назад и отошел в сторону. Эми одарила меня улыбкой, когда провозила притихшего Рикки мимо меня к выходу. Я подмигнул ей и подождал, пока Рикки скроется из виду, прежде чем снова двинуться вперед.
Удовольствие от того, что я пару минут мысленно мучил этого ублюдка, было недолгим, и я стал пробираться обратно в палату Мики. Завернув за угол, я ожидал увидеть молодого человека спящим в постели, но все было совсем наоборот. Кровать была пуста, простыни поспешно отброшены в сторону. Мое внимание привлекло белое пятно, и я почувствовал, как сердце подпрыгнуло к горлу, когда понял, что Мика лежит на полу рядом с кроватью. Я ворвался в комнату под звуки его судорожных вздохов и вырывавшихся из горла рыданий.
- Мика! - закричал я, подбегая и опускаясь на колени рядом с ним.
Он отчаянно пытался подняться. Я не мог сказать, свалился ли он с кровати или упал, пытаясь с нее встать. В любом случае, на виске у него был свежий порез, вероятно, от удара о каталку, когда падал.
- Рикки! - Мика ахнул, его пальцы сомкнулись на моей руке.
Меня охватил страх, что Рикки каким-то образом проследовал за мной в палату, но когда оглянулся через плечо, там никого не было. Именно тогда я понял, что Мика, вероятно, видел, как Рикки катили мимо его палаты, и хотя Рикки не заметил Мику, молодой человек определенно узнал Рикки.
Его дыхание было затруднено, и я слышал, как учащенно работает кардиомонитор. Каким-то образом провода от кардиомонитора остались прикрепленными к телу Мики, но капельница была выдернута из руки, хотя у меня не было возможности узнать, было ли это случайно или намеренно. Я машинально приложил большой палец к маленькой дырочке, из которой сочилась кровь, и надавил еще сильнее.
- Рикки! - Мика закричал изо всех сил, а затем попытался подняться на ноги. - Дети!
Несмотря на ослабленное состояние Мики, выброс адреналина придал ему сил, которых не должно было быть. К счастью, я был сильнее и смог удержать его на месте, чтобы он не причинил себе дальнейшего вреда.
- Дети в безопасности, Мика! Они с Кингом. Рикки не видел их, и он не видел тебя!
Мика яростно замотал головой. По его лицу текли слезы.
- Я должен защитить их! Я обещал! Обещал!
- Ты обещал, ты защитил! - Заверил я его, но Мика только снова покачал головой.
Именно тогда он поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и я был поражен множеством эмоций, которые увидел в них. Ужас, боль, сожаление, неуверенность, замешательство… их там было полным-полно.
- Прости, Кон, - выпалил Мика. - Прости меня! Пожалуйста, я сделаю все, что захочешь. Пожалуйста, не позволяй ему забрать их. Пожалуйста, Кон, умоляю тебя. Я сделаю все, что угодно!
Пока он торопливо произносил эти слова, всплеск адреналина в крови начал спадать, а энергия, которая текла по его венам, увяла, как раздавленный цветок. Пока он говорил, его пальцы вцепились в ткань моей рубашки, а лоб опускался все ниже и ниже, пока его голова всей тяжестью не прижалась к моей груди.
Я машинально обнял его так крепко, как только мог, чтобы не причинить ему еще большей боли, и сказал:
- Мика, милый, все в порядке, обещаю. С детьми все в порядке. Я больше никогда не позволю ему причинить боль тебе или им.
Жесткая речь, которую я собирался произнести, вылетела у меня из головы, и вместо этого я просто держал Мику, когда в палату начал стекаться больничный персонал. Когда они начали отдавать приказы друг другу, я сосредоточился на Мике и только на нем одном. Я понизил голос, чтобы только он мог меня услышать.
- Я рядом, Мика. Я рядом.
- Сэр, нам нужно уложить его обратно в постель, - услышал я голос молодой женщины у себя за спиной.
Я боялся, что они попытаются забрать его у меня, поэтому не дал им такой возможности. Вместо этого я просто кивнул и осторожно поднялся на ноги, увлекая за собой Мику. Я обнаружил, что на мгновение прижал его к груди, прежде чем заставил себя опустить его на кровать. Глаза Мики были закрыты, так что я знал, что он, скорее всего, не расслышал моего последнего замечания, но это не имело значения. Однако я все еще не мог заставить себя отпустить его руку, заставляя медперсонал суетиться вокруг меня.
- Сэр, он у нас, - сказала одна из медсестер, и ее сообщение было ясным.
Я заставил себя разжать руку Мики, но когда стал отодвигаться, пальцы Мики внезапно сомкнулись вокруг моих, хотя его глаза оставались закрытыми.
Именно в этот момент я понял, что, что бы он ни сказал, когда проснется, это не будет иметь значения. Я вынесу все жестокости, которые он захочет обрушить на меня.
Я вынесу и это, и многое другое.
Я вынесу все.
Глава седьмая
Этот кошмар был мне знаком.
Проснуться от него было совсем не просто.
Я был как раз на том моменте, когда Рикки тащил меня в маленькую комнатку в задней части дома, где обычно ждал Барри. Я, как обычно, умолял его остановиться, и, как обычно, Рикки только крепче сжал запястье и проигнорировал мои мольбы.
Как ни странно, именно звук чьего-то голоса, зовущего меня, заставил образ Рикки исчезнуть, но на смену ему пришли мягкие карие глаза, слегка загорелая кожа и красивые полные губы. И этот голос… тот, что снова и снова повторял мое имя вместе со словом, которое я нечасто слышал в свой адрес за всю свою жизнь.
Я резко проснулся, ожидая обнаружить себя на жалком маленьком матрасе в комнате, которую я делил со своими племянниками, но в мягкости, которая была подо мной и окружала меня, не было ничего знакомого. Ткань, скользящая по коже, ощущалась как прохладнейший и нежнейший шелк. За исключением одного места. В этом месте было тепло, почти как наэлектризовано. Предплечья. Я не мог понять, почему они ожили от этого странного тока, пробегающего по моим рукам.
Только когда мне удалось заставить свои закисшие глаза открыться, я понял, что нахожусь не в
- Все в порядке, Мика. Я держу тебя.
Я узнал этот голос так же, как узнал эти глаза и это прикосновение. Чего я не знал, так это где, черт возьми, нахожусь. Мне удалось окинуть взглядом палату, которая определенно не была частью больницы. Помещение было огромным, светлым и воздушным и выглядело очень обжитым. В оформлении преобладали нейтральные тона и различные оттенки бежевого, коричневого и серого. Одежда была аккуратно сложена на стуле в углу, а картины выстроились в ряд на комоде напротив кровати. На стене висел огромный телевизор с плоским экраном. Слева от меня была стена с окнами и чем-то похожим на балкон. Мерцающие огни за окном подсказали, что я все еще в городе, хотя не был уверен, в каком именно, и что наступила ночь.
- Я держу тебя, - повторил Кон, и его голос смягчился еще больше.
Я услышал, как он сделал глубокий вдох, как будто задерживал дыхание. Я почувствовал, как бурливший во мне адреналин спадает, оставляя ощущение дрожи во всем теле. Я попытался разобраться в своих чувствах, но это было трудно, потому что одно чувство преобладало, казалось, поглощая все тело.
Боль.
Перехватывающая дыхание, ослепляющая боль.
Я даже не мог точно определить ни одного места на теле, где боль не казалась бы всепоглощающей. Черт возьми, я вообще почти
- Попробуй продышаться, милый, - пробормотал Кон, его пальцы начали нежно массировать кожу.
Я открыл рот, сказать ему, чтобы он не называл меня так, но мозг отказался подчиниться приказу. Вместо этого я поймал себя на том, что делаю глубокий вдох, как он сказал. Затем еще один. Потребовалась добрая дюжина вдохов, прежде чем затуманенный разум начал проясняться, и я смог оценить состояние своего тела. Боль локализовалась в нескольких местах, а не по всему телу. Мне было жарко, но легкая простыня, прикрывавшая нижнюю половину тела, приятно касалась кожи…
Кожи?
Какого черта?
Я вырвался из хватки Кона и хрипло выругался, когда острая боль пронзила руку. Как я мог забыть, что она сломана? Я подавил стоны, хотевшие вырваться из горла, и вместо этого здоровой рукой откинул одеяло. Я умудрился прикрыть одеялом колени, хотя и обнажил ноги.
Свои
Я оглянулся через плечо на противоположную сторону кровати. Простыни были в беспорядке, а на подушке в том месте, где только что была голова, виднелась четкая вмятина.
Живот скрутило, когда все встало на свои места.
Я лежал голый в
Я бросил взгляд на Кона и обратил внимание на его широкую грудь, которую столько раз видел в Интернете, но вблизи она выглядела в тысячу раз более впечатляюще. В отличие от большинства бойцов, он не был покрыт татуировками, хотя кое-где они у него были, в том числе замысловатая, спускающаяся по плечу. На груди у него было совсем немного волос, так что я смог разглядеть каждую рельефную мышцу, к которой, при обычных обстоятельствах, у меня бы руки чесались прикоснуться. Сейчас мне просто хотелось оттолкнуть все это и его подальше.
Но ярость от осознания того, что этот человек воспользовался мной, пока я был без сознания, быстро сменилась другой мыслью.
- Где они? - Спросил я, пытаясь встать с кровати.
Неудивительно, что Кон снова сжал пальцы на моей руке, не давая пошевелиться. На этот раз мне было все равно, какой боли мне стоило вырвать руку из его хватки. Его глаза расширились, что еще больше разозлило меня. Неужели этот человек действительно думал, что я буду спокойно относиться к его прикосновениям после того, что он со мной сделал?
- Мика…
- Где они? - закричал я.
Мне удалось спустить ноги с кровати, но в ту секунду, как я попытался встать, тело предало, и колени подогнулись. Если бы рядом не было Кона, обнявшего меня за талию, я бы наверняка рухнул на пол. Но когда он притянул меня вплотную к себе, я пожелал именно этого, потому что даже сквозь пелену боли мне было хорошо с ним.
Слишком хорошо.
Я попытался оттолкнуть его, но его руки обхватили крепче. Достаточно, чтобы удержать меня на месте, но не настолько, чтобы причинить боль.
- Прекрати, - внезапно прорычал он, и я инстинктивно замер.
Как ни странно, я сделал это не из страха. Я сделал это по какой-то другой причине, о которой не хотел слишком много думать.
- Твои племянница и племянник в безопасности. Они спят в комнате для гостей.
- Я хочу их увидеть! - Огрызнулся я, хотя, как ни странно, не пытался освободиться от него. Хотя именно это мне и следовало сделать.
- Сейчас два часа ночи... - начал было Кон, но я оборвал его, покачав головой.
- Мне все равно! Я хочу их увидеть!
Мне было все равно, что я веду себя неразумно. Я всю свою жизнь знал, где находятся мои племянники, чтобы обеспечить их безопасность, и не собирался останавливаться на достигнутом. Только не потому, что так сказал какой-то великолепный парень, который, возможно, был добр ко мне.
- Боже, какая же ты упрямый, - пробормотал Кон.
Но вместо того, чтобы отпустить, он заставил меня сесть на кровать. Я открыл рот, чтобы отчитать его за этот поступок, но он прервал меня, прикрыв губы рукой, прежде чем я успел вымолвить хоть слово.
- Если ты не хочешь разгуливать по квартире в чем мать родила, предлагаю позволить мне найти тебе что-нибудь из одежды.
Все, что я смог, просто кивнуть головой. Шероховатость его кожи на моих губах вызывала желание вытворять ртом всякие странные вещи. Мне даже пришлось сжать челюсти и не шевелить губами, чтобы посмотреть, на всей ли его ладони такая же странно сексуальная шероховатость.
К счастью, Кон отступил, а затем и вовсе повернулся ко мне спиной. Я заставил себя не восхищаться линиями его сильной спины, а вместо этого осмотрел свое тело. Боль отступила и локализовалась в загипсованной руке. Ощущение было такое, словно кто-то вонзил в бок острейший нож. Голова раскалывалась адски, но, закрыв глаза и не двигаясь, я немного ослабил давление. Я слышал, как Кон ходит по комнате, и, хотя часть меня желала следить за каждым его движением, я не хотел рисковать, усиливая боль, тем более что мне нужны были все силы, чтобы добраться до детей.
Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем я снова почувствовал присутствие Кона. Казалось, от него исходило тепло, и мне захотелось прижаться к нему. Но потом я вспомнил, где нахожусь и почему.
- Они будут тебе велики, но, по крайней мере, есть завязки.
Я заставил себя открыть глаза и увидел, что Кон стоит передо мной на коленях и возится со шнурком на спортивных штанах.
- Я хочу свою одежду, - сказал я.
Что-то в моем тоне, должно быть, привлекло внимание Кона, потому что он поднял глаза. Он открыл рот, но я оборвал его, прежде чем он успел напомнить, что я на все это согласился. Не было необходимости, чтобы эту конкретную правду бросали мне в лицо.
- Я не отказываюсь от нашей сделки, - огрызнулся я. - Просто предпочел бы носить свою одежду, не возражаешь? - Ярость переполняла, пока я пытался говорить твердым, но вежливым голосом. Чего мне реально хотелось, так это наброситься на этого человека за то, что он со мной сделал.
Кон не ответил. И не пошевелился.
- Наша сделка? - его тон был угрожающим, когда он, наконец, спросил.
Этого было достаточно, чтобы заставить меня занервничать. Этого не должно было случиться, учитывая, сколько раз Рикки разговаривал со мной таким же тоном, но слышать это от Кона было как-то по-другому. Я не знал почему.
Я нервно оглянул комнату, чтобы не видеть ледяных искорок в глазах Кона.
- Надеюсь, ты предохранялся, - выпалил я, когда нервы накалились еще больше.
Я понял, что быстро теряю контроль не только над собой, но и над ситуацией. Так действовало на меня молчание Кона. Я чувствовал себя неуютно. Я ненавидел это. Даже с Рикки у меня всегда было какое-то подобие контроля над собой. По крайней мере, с тех пор, как стал старше и смирился с неизбежным. Я никогда не мог физически избежать того, что Барри и другие мужчины делали со мной, но к тому времени, когда они овладевали моим телом, я уже давно терял связь с реальностью.
Так почему же я не мог сделать этого сейчас? Какого хрена я вообще связался с этим человеком?
- Потому что это не подлежит обсуждению, - продолжил я, пытаясь заставить мозг заткнуться.
- Действительно? - Спросил Кон, и теперь его голос звучал очень надтреснуто.
Мне хотелось пнуть себя за то, что не сыграл по-другому. Если бы я был уступчив, возможно, смог бы выйти из ситуации. Но я чувствовал, что с каждым разом, открывая рот, погружаюсь все глубже и глубже. И хоть убей, я не мог остановиться.
- У этой штуки есть конечный срок, - пробормотал я, хотя и не был уверен, что он слышит, поскольку мой голос звучал так, словно его зажали в тиски.
- У этой штуки? - Повторил Кон, начиная натягивать спортивные штаны мне на ноги.
Его движения были мягкими и спокойными, как будто он одевал малыша, но челюсти были сжаты от ярости.
На этот раз я был достаточно умен, чтобы не попасться на удочку, и держал рот на замке. Когда мягкая ткань спортивных штанов поползла вверх по ногам, все, на чем я мог сосредоточиться, это на коже Кона, пока его пальцы удерживали ткань на месте. У меня хватило здравого смысла опустить руки и схватиться за пояс спортивных штанов как раз в тот момент, когда он добрался до бедер.
- Я сам, - сказал я дрожащим голосом.
Я ожидал, что Кон отвернется, когда встану, чтобы натянуть штаны на бедра, но мужчина этого не сделал. На самом деле, когда я встал, мы снова оказались лицом к лицу, и нас разделяли всего несколько сантиметров. Я ненавидел дрожь возбуждения, охватившую меня. Несмотря на то, что Барри и другие мужчины делали со мной, я понимал, что такое здоровое влечение. Мой первый опыт познании влечения, стоял прямо передо мной. Мне было лет тринадцать-четырнадцать, и я наблюдал за одним из боев Кона, когда тело неожиданно начало реагировать на его фигуру и манеру двигаться. В то время я был не один. Рикки сидел на диване в нескольких футах от меня. Я убежал в ванную, попытаться разобраться, что происходит. К тому времени, как выбрался из тесного помещения, я испытал свой первый оргазм и мне пришлось столкнуться с двумя неприглядными истинами.
Во-первых, меня привлекали парни, а не девушки.
И, во-вторых, меня
Я возился со шнурком спортивных штанов, но после двух неудачных попыток крупные пальцы отодвинули мои в сторону и взяли эту задачу на себя.
- Ты сказал, что у этой нашей вещи есть конечный срок, - холодно произнес Кон.
Я не ответил. Я боялся. Вот так просто. Я нутром чуял, что задел зверя за живое, и если не буду осторожен, то поплачусь за это. Стоящий передо мной Кон сильно отличался от того, которого я знал по всем интервью на телевидении. В нем не было ни обаятельного смеха, ни добродушной улыбки. И это был не тот парень, что стоял у моей больничной койки с виноватым выражением лица. Я не знал мужчину, стоявшего передо мной, и это означало, что я не знал, как с ним обращаться.
Между нами повисло тяжелое молчание, и я не осмеливался пошевелиться даже после того, как Кон закончил завязывать брюки.
- Итак, позволь убедиться, что я все правильно понял, - начал Кон.
От прохлады его тона по спине прошла волна дрожи. Сильной дрожи. Дрожь у меня обычно возникала только тогда, когда Рикки смотрел на меня, пересчитывая последние деньги от ежемесячного чека Кона.
- Я могу трахнуть тебя в любое время, когда захочу, даже когда ты без сознания, если буду предохраняться, верно? Но мне лучше поскорее насытиться, потому что наша сделка не вечна, верно?
От его грубости меня затошнило.
- Верно, - с трудом выдавил я.
- Так что технически, я могу наклонить тебя над этой кроватью прямо сейчас... - Пробормотал Кон.
Я закрыл глаза и попытался подавить стон, пронзивший все тело. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Кон опустил голову так, что его губы оказались у моего уха.
- Еще какие-то условия? - спросил он. В его голосе не было никаких эмоций.
Тело охватила сильная дрожь. Мне захотелось оттолкнуть его. А еще я хотел обнять его и умолять снова стать тем парнем. Тем, кто так нежно держал меня на полу в больнице. Тем, кто обещал, что никогда и никому больше не позволит причинить мне боль.
Я напрягся, напомнив себе, что таких парней не существует. Черт возьми, таких
- Ты не можешь целовать меня, - сказал я.
Теплое дыхание Кона обдало меня, когда его губы коснулись мочки уха. Как бы не болело тело, предательский член ответил на нежную ласку.
- Никаких поцелуев, - пробормотал Кон. - Нигде? - спросил он, прежде чем отстраниться настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. - Или только в губы? - добавил он, когда его темные глаза остановились именно на этой части моего тела.
Я ненавидел себя за то, что губы инстинктивно приоткрылись, совсем чуть-чуть. Мое дыхание стало прерывистым, пока голова не закружилась.
Что, черт возьми, со мной происходит?
Я открыл рот, чтобы сказать ему именно это, но, к собственному ужасу, из меня вырвалось только:
- Пожалуйста.
Недоверие пронзило меня, пока я изучал глазами Кона. Сердце бешено колотилось в груди, пока я ждал, что он наклонится и возьмет то, что предлагаю, но когда мой взгляд встретился с его, я ничего не увидел в его некогда сияющих глазах.
Ни победы.
Ни любопытства.
Ни доброты.
Ничего.
Просто... ничего.
На самом деле, все, что сделал мужчина, это отступил от меня на несколько шагов. Твердость его челюсти была единственным свидетельством каких-либо эмоций, когда он повернулся ко мне спиной и сказал:
- Я подожду снаружи, если ты хочешь привести себя в порядок в ванной, прежде чем увидеться с детьми.
И в тот же миг он исчез. Дверь спальни с тихим щелчком закрылась. У меня возникло искушение поспешить за ним, чтобы убедиться, что он не запер меня в комнате, но удалось подавить это желание. Вместо этого я пошел в ванную и облегчился так быстро, как только смог. Только когда мыл руки, я заметил свое отражение в зеркале. Я остановился, вглядываясь в свои почти неузнаваемые черты. Волосы торчали во все стороны, а лицо было в два раза больше обычного из-за отеков. Я громко рассмеялся, увидев это зрелище. Неудивительно, что этот мужчина не был заинтересован в том, чтобы заигрывать со мной. Одно дело - трахать парня сзади и в темноте, но при свете дня я не был таким уж ценным призом.
Я покачал головой и закончил мыть руки, прежде чем попытался расчесать волосы пальцами, чтобы немного пригладить их. Но локоны были покрыты какой-то коркой, вероятно, кровью, так что я выглядел так, словно сунул палец в розетку. Я вышел из ванной и подошел к двери спальни.
Она была не заперта.
И с другой стороны не было никакого Кона.
Комната была единственной в конце коридора, так что идти было некуда, кроме как в основное жилое помещение. Там Кона тоже не было. Гостиная и кухня представляли собой, по сути, одну огромную комнату, разделенную единственной стойкой. На противоположной стороне был еще один коридор, и я направился к нему, но остановился, услышав шум справа от себя. Кон как раз входил внутрь с балкона. Наши взгляды встретились, но, какие бы эмоции ни были в его глазах, они быстро исчезли.
- Дальше по коридору, первая дверь налево, - сказал мужчина, указывая в ту сторону, куда я направлялся.
Я ожидал, что он присоединится ко мне, но он этого не сделал. Вместо этого он направился к стенке напротив огромного зала гостиной и остановился перед небольшим встроенным баром. Он налил себе выпить, а затем повернулся ко мне спиной и вернулся на балкон. Что-то в том, как он держался, заставило меня почувствовать себя чертовски виноватым, хотя я понятия не имел почему.
Я подождал, пока он закроет за собой балконную дверь, но как только снова двинулся, мой взгляд упал на дальнюю часть комнаты. На полу лежало одеяло, как будто поспешно сброшенное, а на подлокотнике лежала подушка, такая же, как в спальне Кона. Желудок сжался, когда я понял, что означает это постельное белье.
На диване кто-то спал.
В животе потяжелело, когда я поспешил в коридор и нашел нужную комнату. Я отбросил мысль о том, что Кон, вполне возможно, спал на диване, потому что это не имело значения. Это не означало, что он не оказался со мной в постели. Я увидел доказательство того, что был не один в этой огромной кровати.
Беспокойство росло до тех пор, пока мне не удалось открыть дверь в гостевую спальню. Как только я увидел крошечное тельце Рори, распростертое посередине огромной кровати, и Кристофера, растянувшегося на маленьком диванчике, все в моем мире, казалось, встало на свои места. Я вздрогнул от облегчения и тихо прикрыл дверь за собой. Потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, когда я увидел умиротворение на лицах обоих спящих детей. На Рори была какая-то огромная футболка, но Кристофер был в своей одежде. Я не мог его винить. Я бы все отдал, чтобы иметь свою одежду. Все, что могло послужить своего рода барьером между мной и этим новым миром, в который я попал.
Я подошел к кровати Рори и поправил откинутое одеяло, прикрывая ее маленькое тельце. Она не проснулась. С Кристофером все было по-другому. Как только я сел на диван рядом с ним, он проснулся и стал молотить кулаками. Мне удалось подавить стон боли, когда один из его кулаков попал по сломанной руке.
- Эй, эй, это я, - сказал я, изо всех сил ловя его машущие руки.
Кристофер мгновенно успокоился и обвил руками мою шею.
- Дядя Мика, - выдохнул он с облегчением.
Я прижал его к себе так крепко, как только мог, и он начал всхлипывать, прижимаясь ко мне. Хотя у меня и была возможность повидаться с ним в больнице, я был слишком не в себе, чтобы по-настоящему воспринимать происходящее после того, как сказал Кристоферу, что все будет в порядке. Тогда он тоже плакал, и я делал все возможное, чтобы удержать его, но это...
По-настоящему обнять его.
По-настоящему заверить его, что я никому больше не позволю причинить ему боль.
Я проигнорировал голос в голове и сосредоточился на том, чтобы успокоить Кристофера, поглаживая его по спине. Когда он успокоился и отстранился, его лицо было в красных пятнах.
- Ты в порядке? - спросил он, вытирая щеки.
- Я в порядке, - солгал я. - А вы с сестрой...
- У нас все в порядке, - вставил Кристофер. - Кон, он... э-э...… он был милым. И его брат тоже.
Голос Кристофера был тихим, но уверенным. Я выдохнул, затаив дыхание, потому что знал, что если бы кто-то из мужчин причинил вред детям, Кристофер сказал бы мне.
- Хорошо, - сказал я, стараясь не обращать внимания на уколы вины, терзавшие мозг. Хорошо, значит, Кон был добр к детям. Но это не значит, что он не воспользовался мной.
- Мы… мы возвращаемся домой? - Спросил Кристофер дрожащим голосом.
Я машинально покачал головой.
- Больше никогда.
Это было обещание, которое мне не следовало давать, но я должен был. Было все равно, что со мной случится, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что нога Кристофера и Рори никогда больше не ступит в этот дом ужасов.
Кристофер снова обнял меня. Я долго держал его в своих объятиях, прежде чем он расслабился настолько, что стало понятно, он задремал. Я отпустил его и усадил обратно на диванчик.
- Прости, дядя Мика, - пробормотал он, когда его затуманенные глаза встретились с моими.
- За что, приятель? - спросил я.
- Не смог остаться с тобой, - устало сказал он. - Переживал.
- Переживал о чем?
Кристофер натянул одеяло до подбородка и перевернулся на бок. Его глаза были уже полуприкрыты.
- Становилось только хуже. Кошмары.
Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он хотел сказать, и внутри все оборвалось, когда я, наконец, понял.
- Кристофер, ты спал со мной в постели Кона?
Кристофер кивнул.
И я чуть не умер на месте.
Я вспомнил одеяло и подушку на диване.
Значит,
А значит, Кон ко мне не прикасался.
- О, Боже, - прошептал я себе под нос. Что я наделал? В чем обвинил этого человека?
Я заставил себя сосредоточиться на племяннике.
- Кристофер, хочешь, я останусь с тобой и помогу справиться с ночными кошмарами? - спросил я.
Кристофер покачал головой.
- Это не у меня кошмары, дядя Мика.
Мальчик отодвинулся от меня так, что оказался лицом к спинке дивана. У меня перехватило дыхание, когда он произнес последнее слово, прежде чем задремать.
- У тебя.
Я запрокинул голову и допил остатки скотча, прежде чем снова устремить взгляд на горизонт передо мной. Несмотря на поздний час, в городе царила оживленная жизнь. Это напомнило о доме, но я не мог сказать, что у меня есть какой-то особый интерес к возвращению в Город грехов в ближайшее время. Несмотря на текущие обстоятельства, мне следовало бы с нетерпением ждать возвращения в Вегас, чтобы подготовиться к последнему бою в карьере, но этого
Я вздохнул, потому что последнее, что мне нужно - копаться в своей испорченной психике.
Что мне
Я как раз собирался налить себе немного чудесной коричневой жидкости, когда мои чувства, наконец-то, пришли в норму, и я понял, что не один в гостиной. Я перестал наливать и оглянулся через плечо. Мика сидел в углу гостиной. Хотя «сидел», наверное, неподходящее слово. Из-за его изломанной фигуры и легкого покачивания он больше всего походил на сгорбленный предмет мебели, чем на что-либо другое.
Я хотел проигнорировать его.
Правда, хотел.
Я еще не успел достаточно укрепить свою оборону, чтобы противостоять тому, что он обрушит на меня в следующий раз. Но, хоть убей, я не мог этого сделать. Я не мог повернуться к нему спиной. Даже для того, чтобы преодолеть расстояние в несколько футов и стеклянную стену между нами.
Я обнаружил, что не могу заставить себя двигаться вперед. Когда я успел стать ебаным трусом?
- Прости.
Слова были произнесены так тихо, что просто чудо, что я их вообще услышал. Когда я вник в них, то пожалел, что вообще их услышал.
Я уставился на стакан в своей руке, на красивую янтарную жидкость, мерцающую в свете лампочек встроенного бара.
- Пожалуйста, никогда больше не говори мне этих слов, - пробормотал я. Я почувствовал тошноту, но это не имело никакого отношения к алкоголю. С таким же успехом я мог не выпить ни капли.
- Кристофер сказал, что это он был со мной в постели. Он сказал, что мне снились кошмары. Он сказал что-то о том, что они становятся хуже.
Подавленный и очень растерянный голос Мики резал кожу, как нож. Я заставил себя посмотреть на него и увидел, что его поза не сильно изменилась. Он сидел, полусогнувшись, упершись локтями в колени. Он держал руки на затылке, уставившись в пол.
Его трясло.
Тот факт, что я заметил это, несмотря на расстояние между нами, был доказательством, что его последняя атака на меня не изменила потребности сдержать свое обещание. Я повернулся и поставил стакан на стойку, а затем пошел в противоположную часть комнаты, чтобы поднять с пола одеяло, то самое, что поспешно сбросил с себя, когда услышал крики Мики из своей спальни. Я осторожно приблизился к Мике, ожидая, что он отодвинется от меня или скажет держаться от него подальше.
Однако он ничего не сказал, поэтому, как только я подошел к нему, осторожно накинул одеяло ему на спину и плечи. К моему удивлению, Мика поймал края одеяла пальцами и затем натянул материал на себя. Поскольку не хотел его спугнуть, я вернулся на другую сторону секции диванного уголка и сел.
- Почему ты был возле моего дома сегодня вечером? - Спросил Мика. - Сейчас ночь?
Я понял, о чем он спрашивал. Он потерял всякое представление о времени. Напоминание о том, насколько запутанным был его разум, помогло мне немного успокоиться. Если бы я мог вразумить его…
Я покачал головой, как будто голос в голове был реальным и требовал ответа. Боже, Мика не единственный, чей разум погряз в грязи нашей нынешней реальности.
- Да, - начал я. - Тебя выписали из больницы несколько часов назад. Ты пробыл там всего около четырех часов. Тебе дали сильнодействующие обезболивающие.
- Я помню вспышки света, громкие голоса, - пробормотал Мика.
Я вздохнул.
- Да, извини. Прошел слух, что я там. Папарацци удалось сделать несколько снимков.
Услышав это, Мика поднял глаза. Я почувствовал себя букашкой под микроскопом, когда он посмотрел на меня. Я знал, что он видел только Зевса, и это просто убивало. Никогда в жизни я не хотел, чтобы кто-то увидел меня настоящего больше, чем в этот момент.
Молодой человек, все еще трудно узнаваемый из-за покрытого синяками лица, снова опустил глаза, оставив меня в странном недоумении.
- Что ты делал возле моего дома?
- Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, - осторожно сказал я.
Мика не отвечал несколько долгих секунд, и я знал почему. Он размышлял, стоит ли задавать следующий логичный вопрос.
Точно так же, как я размышлял, стоит ли отвечать ему.
Мы оба уже знали правду, но ни один из нас не хотел смотреть ей в лицо, высказывать ее вслух.
Не уверен, был ли я благодарен или разочарован, когда он обошел вопрос «почему» и вместо этого спросил:
- Итак, после больницы ты привез меня сюда. Это твой дом?
- Да. Мы в городе. Верхний Вест-Сайд. Угол Сентрал-Парк-Уэст и Восемьдесят шестой улицы.
Вероятно, подробностей было гораздо больше, чем он хотел, но это был простой вопрос. Мне нравились простые вопросы.
- Почему я в твоей постели?
Мика не поднял глаз, задавая этот прямой вопрос. Напротив, он уставился в пол еще пристальнее. Он начал раскачиваться. Мне стало не по себе от мысли, что какая-то часть его все еще верила, что я каким-то образом воспользовался им.
- В отделении скорой помощи с тебя сняли одежду. Когда тебя выписали, дали какую-то медицинскую форму. Когда мы вернулись, ты уже спал. Я не хотел тебя будить, поэтому, когда укладывал в постель, не стал переодевать.
- Если я спал, как ты меня сюда затащил? - спросил молодой человек. Он, наконец, поднял глаза, что заставило меня почувствовать себя немного лучше. Прежде чем я успел ответить, взгляд Мики опустился на мои руки. - О, - пробормотал он.
- Никто не видел, как я вносил тебя сюда, - сказал я. - Здесь подземный гараж, и у меня личный лифт. Вот почему я выбрал это здание.
- Чтобы ты мог водить сюда парней?
- Что? Нет! - Ответил я, едва помня о том, что нужно говорить тише, чтобы не разбудить детей.
Я в ужасе смотрел на Мику, пока не увидел, как он быстро опустил голову. Клянусь, я видел, как его губы растянулись в легкой улыбке.
Я был так ошеломлен, что долго не мог вымолвить ни слова.
- Если ты уложил меня в постель в медицинской форме, то где же она?
Улыбка исчезла, и в его тоне снова появилось подозрение.
- Когда мы пришли, Рори уже спала, а Кристофер - нет. Он настоял на том, чтобы спать с тобой в одной постели. Он пытался разбудить Рори, чтобы тоже перенести ее в комнату, но ее величеству это было неинтересно.
Мика усмехнулся.
На самом деле усмехнулся.
Это окутало меня, как нежнейший шелк.
- Может, ее и назвали в честь Спящей красавицы, но она больше похожа на Урсулу, если кто-то разбудит ее раньше, чем она будет готова. - Мика снова улыбнулся, и готов поклясться, что его щеки слегка порозовели, когда он добавил: - Мы смотрим много фильмов Диснея.
Молодой человек, казалось, вспомнил, где он и с кем, потому что через несколько секунд после того, как закончил свое заявление, он отвел взгляд от меня и снова стал изучать мой деревянный пол, как будто никогда раньше его не видел. Но это не имело значения. Мое тело все еще было сосредоточено на этой улыбке и усмешке. И том, как его красивые губы чуть приоткрылись, когда румянец окрасил кусочек бледной кожи на его скулах, где не было синяков.
Желая избавить его от смущения, а также скрыть свое растущее влечение к этому молодому человеку, я продолжил:
- Кристофер разрывался между тобой и Рори, но, в конце концов, решил спать с тобой. Я оставил для тебя бутылку воды в комнате, и, думаю, либо ты проснулся и выпил ее сам, либо Кристофер убедил тебя выпить... В любом случае, примерно через час после того, как уложил тебя в постель, я проснулся от крика. Сначала я подумал, что это Кристофер...
- Но это был не он, - прокомментировал Мика низким голосом, полным эмоций.
- Нет, не он, - подтвердил я.
- Я сделал Кристоферу больно? - Спросил Мика, снова поднимая глаза, чтобы посмотреть на меня.
- Нет, - быстро ответил я. - Напугал, но больше всего он беспокоился о тебе. Мне пришлось разбудить тебя силой. Ты слишком резко сел, когда проснулся, и тебя начало рвать. Я не мог оставить тебя в мокрой одежде, поэтому попросил Кристофера сходить в ванную за полотенцем, пока снимал ее с тебя. Я послал его за другой бутылкой воды, пока вытирал тебя и укладывал обратно под одеяло. Кристофер плакал, когда вернулся в комнату. Потребовалось некоторое время, но я, наконец, заставил его рассказать мне, почему он так расстроен. Кажется, он думает, что пнул тебя или еще что, пока вы оба спали, и он подумал, что это спровоцировало твой кошмар.
Мика покачал головой задолго до того, как я закончил говорить.
- Он слишком много на себя берет, - прошептал он.
Я не был уверен, что это значит, но решил не испытывать судьбу.
- Он очень заботится о тебе, - сказал я.
По правде говоря, я был шокирован, что Кристофер вообще заговорил со мной, поскольку он лишь кивал или качал головой, когда я отвез Мику домой и уложил в постель. Я подозревал, что ужас перед ночным кошмаром его дяди и чувство вины, были единственной причиной, по которой Кристофер заговорил со мной.
- В конце концов, он уснул на полу, но когда через двадцать минут ты снова проснулся с криком, я смог убедить его спать с Рори.
Мика кивнул.
- Ты все это время спал на диване, - пробормотал он. - И когда ты услышал меня... - Мика снова уронил голову на руки. - Блядь, - выдавил он. - Кон, прости...
Я двинулся с места прежде, чем успел передумать. Я присел перед ним на корточки и нежно обхватил его щеки ладонями, так что он был вынужден посмотреть на меня. Испуганные зеленые глаза Мики встретились с моими.
- Не надо, - тихо сказал я, прежде чем он успел закончить свое проклятое извинение. - Ты не должен передо мной извиняться, - прорычал я. Хотя был рад, что он отказался от мысли о том, что я мог воспользоваться им, пока он был без сознания, в комнате все еще оставалась чертова куча слонов, и, хотя я знал, что не смогу избавиться от большинства из них, был один, от которого нужно было избавиться.
- И ты мне ни черта не должен, слышишь? Никто - ни я, ни кто-либо другой - больше никогда не поднимет на тебя руку, Мика. Ты меня понимаешь? Никто.
Глава восьмая
Я хотел верить ему. Действительно хотел. Так же, как мне хотелось податься вперед, навстречу его прикосновениям, а не отстраняться от них.
Но как только я начал это делать, в мозг ворвался мерзкий голос.
И в этот момент я почувствовал жаркое дыхание Барри на своей шее, почувствовал запах его одеколона, услышал стоны его удовольствия, когда он входил в меня снова и снова.
Я практически ощутил разочарование Кона, когда высвободил лицо из его нежной хватки.
- И что теперь? - Спросил я, поворачивая голову и снова уставившись в пол, как будто это была самая захватывающая вещь, которую я когда-либо видел. Я почувствовал, как внимание Кона опало, как увядший цветок, а затем исчезло.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как он направился обратно к бару. Я не хотел поднимать глаз, потому что боялся того, что мог увидеть. Мужчина уже выпил несколько бокалов. Что, если еще один был тем, что выведет его из себя? Что, если он превратится в человека, выбившего дерьмо из моего брата так легко, как будто делал это всю свою жизнь?
Ответа на мой вопрос не последовало, и когда в моем направлении снова послышались шаги, я едва сдержался, чтобы не вскочить с дивана и не спрятаться от приближающегося ко мне мужчины за каким-нибудь предметом мебели.
- Вот, - все, что сказал Кон, затем подтолкнул бутылку воды в поле моего зрения.
Мне удалось заставить руки взять ее, хотя тело сильно дрожало. Я был уверен, что Кон схватит меня или, по крайней мере, сядет рядом, прижавшись ко мне своим большим телом. Но вместо этого он ушел, и когда я осмелился поднять глаза, то увидел, что он снова сидит на противоположной стороне секции с бутылкой воды в руках.
- Тебе нужно попить, - пробормотал Кон, затем отпил из своей бутылки.
Я знал, что он не приказывал, но все равно выпил, и когда почувствовал на себе его взгляд, ощутил странное облегчение. Как будто я, каким-то образом, доставил ему удовольствие.
- Ты не мой пленник, Мика, - сказал Кон.
Его заявление заставило меня поднять голову.
- Ты можешь уйти в любое время, когда захочешь.
Он, должно быть, лжет. Так и было. Такие парни, как он, ни черта не делают бесплатно.
Я открыл рот, чтобы сказать ему именно это, когда он внезапно взялся за подлокотник секции и подтянул мой рюкзак к себе. При виде потрепанного рюкзака у меня вырвался вздох облегчения, который я просто не смог сдержать. Я был абсолютно уверен, что Кон играет со мной и не отдаст рюкзак, но он в очередной раз удивил меня, когда левой рукой поднес рюкзак как можно ближе к моей стороне секции.
- В чем подвох? - Сердито спросил я, хотя и не был уверен, почему так разозлился, ведь знал, что он захочет что-нибудь взамен рюкзака. Может, он подумал, что я настолько глуп, что просто встану и возьму его, оказавшись в пределах легкой досягаемости.
- Никакого подвоха, - сказал Кон, поднимаясь на ноги. Но он не подошел ко мне и не придвинулся поближе к рюкзаку. Вместо этого он встал и вышел обратно на балкон.
Я подождал несколько долгих секунд, легкие с трудом втягивали необходимое количество кислорода, прежде чем, пошатываясь, подняться на ноги и подойти к рюкзаку. Вместо того чтобы сбросить одеяло Кона с плеч, я поймал себя на том, что плотнее закутываюсь в него, и, может, просто попытаюсь вдохнуть то немногое, что еще оставалось от запаха Кона на ткани.
Я сел на диван и неуклюже открыл рюкзак, ожидая, что часть, если не все, содержимое исчезло. Но все было на месте. Смена одежды для каждого ребенка, горсть протеиновых батончиков и несколько бутылок воды, а также наличные, свернутые и закрепленные одной из резинок для волос Рори.
Он, и правда, собирался нас отпустить.
Поднимаясь на ноги, я чувствовал себя неуверенно. Несмотря на поздний час, мне нужно было разбудить Кристофера и Рори и увести их отсюда к чертовой матери. Но ноги отказывались повиноваться приказу. На самом деле, мозг, казалось, отключился, потому что все, что я мог, это стоять, сжимая здоровой рукой ручку рюкзака, а сломанной пытаясь удержать на себе одеяло.
Но приказ остался без внимания.
Что, черт возьми, со мной не так?
Я повернулся посмотреть на балкон, ожидая, что Кон наблюдает за мной, но это было не так. Он стоял спиной ко мне и ни разу не оглянулся в мою сторону.
Это было больно.
Это было действительно, блядь, больно.
Я покачал головой и уронил рюкзак. Не может быть, чтобы все было так просто. Я протопал к балкону. Мой взгляд упал на дверной замок, и внезапно я осознал, что мог бы легко запереть этого человека на его собственном балконе, дав себе достаточно времени, чтобы сбежать. Но я не остановился. Вместо этого я вышел на улицу, и меня встретил порыв прохладного воздуха, от которого по всей открытой коже побежали мурашки.
Я проигнорировал их и выпалил:
- Твой брат ждет внизу, чтобы остановить нас, да? Или последовать за нами.
Кон даже не взглянул на меня.
- Нет, Кинга вызвали на работу. Остались только мы. - Он сделал глоток воды из бутылки, и я поймал себя на том, как зачарованно наблюдаю за движением его горла.
- Тогда почему? - Крикнул я, не заботясь о том, что кто-то может быть в пределах слышимости. Я хотел получить ответы на некоторые вопросы, и хотел получить их сейчас, черт возьми.
Кон сначала не ответил. Когда он это сделал, я тут же пожалел о своем вопросе, потому что, когда он посмотрел на меня, в его глазах не было ничего, кроме боли и сожаления.
- Почему я был возле твоего дома сегодня вечером? - спросил он. - Или почему я сделал то, что сделал с Брэйди?
Второй вопрос был как удар под дых, но мне удалось подавить стон боли, вырвавшийся из горла.
- Почему я привез тебя сюда? - пробормотал он. - Почему не проявил мужества и не убедился, что с тобой все в порядке все прошедшие годы...
- Нет! - огрызнулся я. - Почему... почему... - Я пытался выдавить из себя слова, но они застревали в горле. Не помогло и когда Кон, наконец, повернулся ко мне лицом, и уж точно не помогло, когда он подошел ко мне так близко, что нас разделяло всего несколько дюймов. И уж точно не помогло, когда он приподнял мой подбородок, чтобы я был вынужден встретиться с ним взглядом.
- Почему я не могу прекратить прикасаться к тебе? - тихо спросил он, хотя этот вопрос он явно задавал себе.
Я отчаянно хотел получить ответ на этот самый вопрос, но был слишком захвачен тем, как его прикосновение околдовывало меня.
К счастью, усилием воли мне удалось не задать этот конкретный вопрос вслух.
- Почему тебе так легко нас отпустить? - Выпалил я, прежде чем смог себя остановить.
Как только эти слова прозвучали, мне захотелось взять их обратно. Этот вопрос был спрятан в какой-то темной части моего сознания, которую я давным-давно закрыл... в той части, где я мечтал, как кто-то войдет в ту комнату вместе со мной и Барри и оттащит от меня этого мужчину. Та часть, где я молился, чтобы кто-нибудь вмешался, когда Рики понял, что на самом деле
Нет, не
Я хотел, чтобы меня спас
Унижение пронзило меня в тот момент, когда я понял, что произнес вслух запретные слова, но когда попытался отстраниться от Кона, его пальцы обхватили меня сзади за шею, и я оказался прижатым к его груди. Я не мог рисковать, глядя на него, поэтому опустил глаза и сосредоточился на его горле. Один только вид пульса, бьющейся под его кожей, странным образом успокаивал. Как и пальцы, сжимающие шею. Я мог бы легко вырваться из его объятий, но не хотел этого делать.
Боже, помоги, я не хотел.
- Как ты думаешь, почему я торчу на этом ебаном балконе, Мика? - прорычал Кон.
Он наклонил голову так, что его губы практически касались моего уха. От его голоса по спине побежали мурашки, и, несмотря на то, что я все еще принимал обезболивающие, член начал реагировать на его близость.
Я покачал головой, потому что не знал, что ему ответить. Черт, я едва мог разобрать слова.
- Потому что это единственное место во всей этой ебаной квартире, где ты можешь меня запереть. Это единственное место, где ты в полной безопасности от меня, - Последовала короткая пауза, а затем, клянусь, я почувствовал, как губы Кона коснулись моего уха, и в то же время он втянул воздух, словно пытаясь вдохнуть мой запах.
Его слова должны были напугать меня, но этого не произошло. К своему стыду, я услышал, как у меня вырвался тихий всхлип... облегчения, радости, волнения, я не был уверен. На самом деле это не имело значения, потому что это разрушило чары.
- Возвращайся в постель, Мика. Утром мы во всем разберемся.
Я хотел сказать ему, что тут нечего разбираться. У меня был план, и я, черт возьми, собирался его осуществить. Мне просто нужно было, чтобы наркотический туман рассеялся, и тогда все это дурацкое эмоциональное дерьмо исчезнет, и мы с детьми будем на пути к новой жизни… той жизни, которую я им обещал.
Жизни, которая так давно мне была обещана.
Я почувствовал себя странно потерянным, когда Кон отпустил меня и отступил назад. Каким-то образом мне удалось повернуться к нему спиной, и я, спотыкаясь, побрел обратно в гостиную. Но я не остановился, чтобы взять свой рюкзак, так же как не остановился, чтобы запереть за собой дверь спальни. Я даже не задумался о том, что на мне все еще было одеяло Кона, пока не забрался в его большую кровать, еще плотнее завернулся в него и не растворился в его запахе.
Блядь.
Глава девятая
- Дядя Мика! - услышал я крик Рори, переворачивая блинчик. Я оглянулся и увидел, как она слезает с барного стула, на котором сидела. У меня хватило ума убавить конфорку до минимума, прежде чем я обошел стойку, за которой она сидела.
Сердце дрогнуло при виде Мики, когда он медленно обнял Рори здоровой рукой. Его кожа выглядела бледной - там, где на ней не было синяков - и туго обтягивала кости, а огонь, что я видел в его глазах прошлой ночью, исчез. Он явно чувствовал каждую каплю боли, которую наркотики, к счастью, замаскировали прошлой ночью.
Я надеялся, что они замаскировали и часть того дерьма, которое я наговорил молодому человеку. Сам факт того, что я признался, что не мог оторваться от него, позже заставил меня задуматься, не был ли мой мозг напичкан наркотиками.
- Доброе утро, милая, - сказал Мика хриплым голосом.
Я машинально подошел к холодильнику, взял бутылку воды и поставил ее на стол. Я был удивлен, обнаружив, что Мика, даже обнимая свою племянницу, наблюдает за мной.
- Кон приготовил блинчики! - объявила Рори. - Те, что не похожи на гре... - Девчушка резко остановилась и выжидающе посмотрела на меня. Мика выгнул бровь, услышав слова племянницы, и даже бедный Кристофер, который практически не отходил от Мики, выглядел испуганным.
- Грибы шитаке! - выпалил я.
Я понял, что без соответствующего контекста Мика ни за что не догадается, что происходит. Я вспомнил, что нельзя ругаться при ребенке, только за полсекунды до того, как начал произносить «гребаные», так что мне пришлось перевести это во что-то подходящее для детей.
- Я, эм, обычно ем безуглеводную пищу, - пробормотал я. - Но у меня в шкафу есть все самое лучшее для особых случаев.
- Не то чтобы ваше присутствие здесь было особым случаем.
- То есть, это так, но не похоже на Рождество или что-то такое. Вот тогда я их и ем.
Три пары глаз наблюдали за мной со смесью юмора и замешательства.
- Бл… бисквитные батончики, - пробормотал я, вовремя спохватившись.
- Здесь есть бисквитики? - Взволнованно спросила Рори. - Можно мне один?
- Ну, вообще-то, я... - начал я, прежде чем мои глаза встретились с глазами Мики.
- Не на завтрак, Рори, - сказал молодой человек.
Я воспользовался этим, чтобы вернуться к плите и заняться следующим блинчиком для маленькой девочки, а также замесить еще тесто для следующей порции.
- Проголодались, ребята? - спросил я.
Краем глаза я заметил, как Мика и Кристофер подошли к барным стульям. Кристофер без труда уселся на один из них, чего я не мог сказать о Мике. Все, что я мог, это держать рот на замке, пока он пытался забраться на один из высоких стульев. Почему, черт возьми, я не подумал о том, чтобы усадить Рори за изысканный обеденный стол в соседней комнате?
О, да, потому что маленькая девочка была просто чертовски милой, когда вдруг появилась, забралась на табурет и попросила еды. Я был занят приготовлением кофе и даже не слышал ее, пока она не заговорила. Если бы рефлексы были чуть похуже, я бы облился кофе.
К тому времени, как я открыл рот, чтобы сказать Мике, что он может есть за обеденным столом, он уже сидел.
Бедняга выглядел так, словно внезапно наступила смерть, и я был уверен, что знаю почему. В больнице ему выписали рецепт на обезболивающие, но, после вчерашнего, я предположил, что он их не принимал. Я не мог его винить. Если бы ситуация была обратной, я бы тоже хотел быть в трезвом уме.
Черт, я хотел, нет, мне нужно было быть в трезвом уме, но я и близко не был.
- Кофе? - Спросил я Мику.
Он коротко мне кивнул. Это дало мне возможность чем-то заняться, поэтому я не спеша наполнил кружку и поставил перед ним вместе со сливками и сахаром.
- Кристофер, хочешь апельсинового сока или воды?
Кристофер сначала посмотрел на Мику, и только когда тот кивнул, Кристофер сделал то же самое.
- Сок, пожалуйста, - нервно попросил он.
В какой-то момент ночью Кристофер вернулся в мою спальню, чтобы побыть с Микой, но я не хотел их беспокоить, поэтому только заглянул в комнату, чтобы убедиться, что Кристофер там. Он спал на полу рядом с кроватью.
Я взял сок и отдал его Кристоферу, затем пошел открыть бутылку с водой для Мики, когда увидел, что он борется с ней.
- Как спалось? - Спросил я, встретившись взглядом с Микой.
Он просто кивнул, и я решил, что это означает, что он хорошо выспался после нашей странной встречи прошлой ночью.
Я вернулся к приготовлению завтрака, хотя, даже когда стал замешивать тесто, полностью был поглощен разговором, происходящим между Микой и детьми. Ну, одним ребенком.
Рори продолжала задавать вопросы даже после того, как я поставил перед ней блинчик. Мика терпеливо ответил на каждый из них и мягко напомнил о правилах поведения за столом. Кристофер, с другой стороны, не произнес ни слова, и те несколько раз, когда я смотрел в его сторону, он смотрел либо в свою тарелку, либо себе под ноги. В отличие от Рори, которая все еще была в футболке, которую я подарил ей накануне вечером, Кристофер был полностью одет в одежду, в которой приехал.
К тому времени, как я разложил перед всеми блинчики, все успокоились настолько, что дети сосредоточились на еде, а Мика - на них. Он даже не притронулся к своей порции, пока дети не доели и он не убедился, что они наелись досыта. У меня сложилось впечатление, что именно так, скорее всего, питалась вся троица. Это объясняло, почему Мика такой худой, в то время как Кристофер и Рори имели гораздо более здоровый вес. Он, вероятно, отказывался от многих своих блюд, чтобы у обоих детей были сытые желудки.
Я начал мыть посуду, и к тому времени, как полностью загрузил посудомоечную машину, оба ребенка ушли, и остались только мы с Микой. Я не был уверен, то ли он их отпустил, то ли они ушли сами. Скорее всего, первое, поскольку Кристоферу, похоже, не нравилось находиться вдали от Мики по какой-то причине.
Я выругал себя, когда мой взгляд упал на почти полную тарелку блинчиков Мики. Из парня выбили все дерьмо менее чем сутки назад, и его организм все еще был переполнен остатками множества лекарств, а я приготовил ему слишком плотный завтрак.
- Как насчет тостов? - Спросил я, потянувшись к тарелке с недоеденной едой. Клянусь, я заметил, как щеки Мики слегка покраснели, когда он слегка кивнул мне.
Напряжение между нами продолжало нарастать, пока я готовил тост для Мики, и мне хотелось придумать какой-нибудь способ избавиться от него. Но все, что я мог слышать в голове, слова, что сказал ему прошлой ночью. Я все еще понятия не имел, что заставило меня признаться, что я не могу перестать прикасаться к нему. С таким же успехом я мог бы сказать ему, что отпустить его было невозможно, и не только из-за того, что я испытывал огромное чувство вины, когда дело касалось его и его брата.
Я поставил тост перед Микой и пошел ему за второй бутылкой воды, заметив, что он почти прикончил первую. Его движения были медленными и болезненными, когда он потянулся за тостом здоровой рукой и откусил кусочек.
- Ты принял лекарство сегодня утром? - Спросил я, хотя уже знал ответ.
Я был удивлен, что Мика в ответ только покачал головой. Я не стал давить на него, так как знал, почему он не стал бы его принимать. Он хотел быть более уравновешенным, разбираясь со своей ситуацией.
Несмотря на все, что сказал накануне вечером о том, чтобы отпустить его, я знал, что не смогу этого сделать. Да, в глубине души у меня были эгоистичные причины желать, чтобы он был рядом, но реальность заключалась в том, что я знал, что он не в той форме, чтобы позаботиться о себе или о детях. И после того, как выполнил свое домашнее задание, я понял, что его ждет в будущем, и оно не было радужным.
Теперь мне просто нужно было заставить его это понять.
- У тебя сохранилась та медицинская форма, которую мне дали в больнице? - Спросил Мика, откусывая еще кусочек от тоста, а затем отодвигая тарелку.
- Она в стирке, - соврал я. Она не была в стирке, но, технически, была в сушилке, и ее просто нужно было вытащить и сложить. Но если я скажу ему об этом, он уйдет, и этот разговор никогда не состоится.
Мика выглядел совершенно удрученным.
- У тебя есть футболка или что-нибудь в этом роде, что я мог бы надеть, пока она не постирается?
Я кивнул и сказал:
- Да, конечно.
Я обошел стол и направился в свою спальню. Я стал перебирать свои старые футболки, так как они были немного меньше, чем футболки, которые я носил сейчас. Я был удивлен, обнаружив, что Мика ждет в дверях спальни. Когда я подошел к нему с футболкой, он не пошевелился, и мое тело автоматически пришло в состояние повышенной готовности. Несмотря на то, что он был значительно меньше весом, я все равно не мог забыть, насколько он красив. Мне хотелось прикоснуться к каждому кусочку гладкой кожи, до которого я мог дотянуться пальцами. Я хотел изучить изгиб его плеч, бедер, даже его чертовы лодыжки. Я хотел знать, что заставит его рассмеяться. Я хотел знать, как звучит его голос, когда он произносит мое имя, почти задыхаясь от удовольствия.
Я заставил свое непослушное тело сосредоточиться на других вещах и протянул Мике футболку. Он не торопился натягивать ее на себя, и после нескольких ударов по своей больной руке я помог ему расправить ткань. Его руки все еще были подняты, когда я натянул ткань на его стройные бедра. Я молча уговаривал его опустить руки мне на плечи для поддержки, но, к сожалению, в этом не было никакой причины. Блядь, было так просто сделать еще один шаг и сократить расстояние между нами. Я бы почувствовал, как его стройное тело прижимается к моему, и, наконец-то, узнал бы, что он чувствует, когда не напуган, не взбешен и не в отключке.
Мы зависли в этом странном состоянии на несколько долгих секунд, прежде чем Мика, казалось, пришел в себя и отступил назад. Я сделал то же самое и спросил:
- Все в порядке?
Вместо ответа Мика задал свой вопрос.
- Итак... значит, мы все еще можем уйти, верно?
К счастью, взгляд Мики был опущен, поэтому он не заметил протеста в моих глазах, потому что каждая частичка меня хотела выкрикнуть одно-единственное слово, которое дало бы понять, что он не может уйти. Но я знал, что сказать ему «нет» - не выход. Дело в том, что я не мог и не хотел удерживать молодого человека и его подопечных против их воли. Только не после того, как они уже так долго были пленниками Рикки.
Но что было еще хуже, так это то, что у меня было очень сильное ощущение, что именно
- Да, - заставил сказать себя я.
Но когда Мика сделал движение, чтобы выйти из комнаты, я протянул руку и схватил его за здоровый локоть. Он слегка охнул, но не отпрянул от меня, как я ожидал.
- Как думаешь, далеко ли ты продвинешься с той пачкой наличных в рюкзаке, Мика? – спросил я. - Потому что Аляска чертовски далеко, и нравится тебе это или нет, но ты и дети будете мишенью на протяжении всего пути туда.
Мика вскинул голову, как только я произнес «Аляска». Его глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Я знал, что сейчас начнется сражение, но мне было все равно. Лучше так, чем позволить молодому человеку выйти за дверь и думать, что он неуязвим. Я видел слишком много случаев, когда холодная правда доходила до кого-то слишком поздно.
- Это не твое дело... - начал Мика, но я оборвал его, потянув вперед настолько, чтобы закрыть дверь своей спальни.
Мне совершенно точно не хотелось, чтобы дети услышали, что произойдет между мной и их дядей. Мика подпрыгнул, когда я щелкнул замком. Его реакция задела меня, но я ничего не мог с этим поделать.
- Это просто для того, чтобы дети нас не подслушали и не зашли, пока мы разговариваем, - пробормотал я, прежде чем отойти на несколько шагов от Мики, давая ему пространство.
Когда он заметно не расслабился, я понял, что нет другого выбора, кроме как броситься вперед.
- Я понимаю, Мика. У тебя есть тщательно продуманный план, как доставить тебя с детьми куда-нибудь, где вы сможете начать все сначала. Вероятно, вы трое, ребята, уже давно мечтаете об этом, да? – спросил я.
Мика сначала не ответил, но, когда я не продолжил, он, наконец, кивнул.
- Ты мечтаешь о том, чтобы провести остаток жизни, оглядываясь через плечо? - спросил я. - Потому что именно так и будет, как только ты с этими детьми покинешь пределы штата. Черт возьми, технически ты уже совершаешь уголовное преступление, поскольку мы больше не в Нью-Джерси.
Мои комментарии, похоже, совсем не удивили Мику.
- Предполагаешь, что Рики или Клара вообще потрудятся обратиться в полицию по поводу Кристофера и Рори, - резко сказал он. - Они не очень-то хотят, чтобы полиция что-то вынюхивала.
Я покачал головой.
- Не имеет значения, выдвинут ли они против тебя обвинения в похищении или нет. У тебя нет законной опеки ни над одним из детей. Это означает, что любой полицейский или чиновник, который попросит доказать, что ты являешься их законным опекуном, может арестовать тебя, если не сможешь доказать, что являешься таковым. Через пять лет, когда ты будешь работать на какой-нибудь бесперспективной работе на Аляске, потому что не сможешь использовать свое настоящее имя или номер социального страхования, Рори может поскользнуться, упасть и пораниться, и оказаться в больнице, а какой-нибудь врач начнет задавать правильные вопросы. Или, может, она забудет, что должна держать свою прошлую жизнь в секрете, и случайно расскажет об этом подруге или учительнице. Что произойдет потом?
Мика промолчал. Единственным свидетельством того, что мои слова задели его, было то, как он сжал челюсти.
- А как насчет Рори и Кристофера? Сколько пройдет лет, прежде чем они перестанут бояться совершить ошибку, из-за которой вас троих раскроют? Возможно, Рори сейчас слишком мала, чтобы понять это, но Кристофер - нет. Он знает, что будет, если вас, ребята, поймают. Ты окажешься за решеткой, а они с Рори вернутся в эту адскую дыру быстрее, чем ты моргнешь.
- Это не твоя проблема, - сказал Мика и повернулся, чтобы направиться к двери.
Я схватил его за руку, прежде чем он успел открыть замок, а затем встал между ним и дверью. Это движение заставило его отступить на несколько шагов.
-
- Бегство не принесет тебе покоя, Мика. Поверь мне, этого просто не будет.
- Да, но это все, что я могу.
Он потянулся к дверной ручке за моей спиной, но я схватил его за пальцы и мягко развернул так, чтобы он оказался спиной к двери. Я прижался к нему всем телом, и он быстро сосредоточился на нашей позе больше, чем на чем-либо другом. Я не особо гордился тем фактом, что собирался использовать его физическую реакцию на меня против него самого, но я был в отчаянии. У меня был единственный шанс образумить его, обезопасить и вернуть ему будущее, которое я у него отнял.
- Позволь мне помочь тебе, - тихо сказал я, проводя пальцами по щеке Мики. Он был весь в синяках, на самые глубокие раны наложены швы и бинты, но я все равно не мог отвести от него глаз. Его глаза говорили о многом, и впервые с тех пор, как мы начали разговаривать, я увидел в них тень сомнения.
Но он почти яростно покачал головой.
- Нет, - выдавил он из себя. - Нет.
Желудок сжался от волнения, как перед боем. Но это были совсем другие чувства. Можете называть меня самоуверенным, но, вступая в бой, я всегда знал, каков будет исход. Я не мог сказать того же в ситуации с Микой.
- Мика, пожалуйста, просто подумай об этом минутку. Кристофер еще недостаточно взрослый, чтобы подавать на эмансипацию, а даже если бы и подал, у него недостаточно сил. Ни один судья не даст ему права заботиться о самом себе. Поскольку он сын Брэйди, у тебя есть шанс получить законную опеку над ним, особенно учитывая записи об арестах Клары и ее продолжающемся употреблении наркотиков. Но у тебя нет ни хорошей трудовой биографии, ни кредитной истории, ни финансовой стабильности. Ни один судья не отдаст опекунство над четырнадцатилетним ребенком тому, кто раньше не имел законной работы.
- Как ты... - начал Мика. Но затем резко закрыл рот.
Я заметил его увлажнившиеся глаза, хотя он, казалось, делал все, что было в его силах, чтобы не расплакаться. Я знал, что задеваю его гордость, но мне нужно было вразумить его. Но, черт возьми, эти красивые глаза...
Я поймал себя на том, что наклонил голову вперед, так что наши лбы соприкоснулись.
- Прости, милый, - прошептал я. - Я не пытаюсь причинить тебе боль, клянусь. Я знаю, как усердно ты работаешь, чтобы защитить детей. Я знаю, как сильно ты их любишь и скольким пожертвовал, чтобы дать им лучшую жизнь, какую только возможно. И знаю, как сильно ты любил своего брата. Пожалуйста, я просто хочу помочь тебе.
От волнения перехватило дыхание, и все, что я мог, это не расплакаться. Я ненавидел чувство беспомощности. Это вернуло слишком много мрачных воспоминаний, которые, как я давным-давно обещал себе, никогда больше не увидят свет. Если не считать того дня, когда я был глупым маленьким ребенком, который все еще верил, что мир - хорошее место, я чувствовал себя таким беспомощным всего два раза в своей жизни. Первый раз был, когда я узнал о болезни и вероятной смерти моего младшего брата. Тогда, по крайней мере, существовало решение, с которым я мог работать. Но теперь у меня не было никаких гарантий, когда дело касалось Мики. Я чувствовал ответственность за него, и все же не мог быть уверен, что смогу обеспечить его безопасность.
Когда Мика не ответил мне, я заставил себя продолжить.
- Я знаю, что Рори не дочь Брэйди. Она дочь Клары, но парень, указанный в свидетельстве о рождении в качестве отца, кто-то другой.
- Она не знала ничего о парне, кроме его имени. Она даже не уверена, что парень, которого она назвала, действительно отец, - пробормотал Мика. Сам факт того, что он участвовал в разговоре, заставил меня сделать глубокий вдох.
Он слушал.
Это уже кое-что.
- Поскольку у тебя нет никаких родственных связей с Рори, ты вряд ли сможешь получить опеку над Кристофером, оба ребенка будут переданы в приемную семью, пока все не уладится. Так что, даже если Рикки и Клара не захотят их вернуть, ты их не получишь. Знаю, это, правда, тяжело слышать...
- Я знаю, - пробормотал Мика, а затем кивнул мне в лоб, и я вспомнил, что все еще прислоняюсь к нему.
Я разделил наши тела настолько, что больше не прижиматься, но и не ослабил хватку полностью. Мои пальцы обхватили его плечи, и, поскольку на нем была моя футболка, я чувствовал прикосновение его кожи. Она была такой гладкой и нежной, как я и думал, но при этом теплой.
Слишком теплой.
Я поймал себя на том, что протягиваю руку к его лбу, чтобы попытаться определить, нет ли у него температуры, но что-то в этом движении внезапно вывело Мику из себя.
- Я их не потеряю, - прорычал он, отдергивая голову от моего прикосновения. Он попытался высвободиться из моей хватки, но я не отпускал его. - Я их не потеряю! - повторил он, а затем попытался полностью освободиться от меня.
Я прижал его спиной к двери своим телом в надежде, что он ненароком не причинит себе вреда, отбиваясь от меня.
- Ты не заберешь их у меня! Никто не заберет их у меня! Ты сказал, что мы можем уйти! Или это была очередная твоя ложь,
То, как он назвал меня по имени, было ударом под дых. Нет, больше похоже на удар
- Никто не отнимет их у тебя! Я этого не допущу! - огрызнулся я в ответ. - Посмотри на меня! - Потребовал я, и прежде чем Мика успел выполнить приказ, запрокинул его голову так, что сверкающие зеленые глаза были вынуждены встретиться с моими.
- Что?! Смотрю! - рявкнул он. - Я должен увидеть своего спасителя или что-то в этом роде? А? Где белые одежды и нимб, Кон? О, подожди, их все еще выдают парням, избивающим людей до состояния комы?
Было легко поддаться словесной атаке, как тогда, в больнице. Тогда я поджал хвост и убежал, но усвоил урок, когда вернулся в ту палату и увидел совсем другого Мику.
Настоящего Мику.
Того, кто умолял меня не позволять никому причинять боль детям, которых он любил больше всего на свете.
Мика явно ждал, что я как-то отреагирую, либо пущу в ход кулаки, либо подниму белый флаг, но я оставался неподвижен и молчал. Я ничего не говорил, пока сам Мика не успокоился настолько, что его дыхание стало почти нормальным.
- Поверь мне, милый, я - последний парень, с которым хочется говорить о нимбах, арфах и прочем подобном дерьме. Если ты хочешь божественного вмешательства, тогда удачи, потому что, насколько я понимаю, большой парень наверху может гнить в том самом аду, в который он бросил меня и моих братьев восемь лет назад.
Что-то смягчилось в глазах Мики на мгновение, но я проигнорировал это и продолжил:
- Хочешь правду? Да, я чувствую себя виноватым перед Брэйди. Всегда чувствовал и всегда буду чувствовать. И это дерьмо о том, что я не заплатил за вину в этом месяце... - Я покачал головой и заставил себя слегка улыбнуться. - Давай просто скажем, что ты упустил свое призвание, милый, потому что знаешь, как взбодрить мужчину, когда он подавлен. Ладно, давай посмотрим, что к чему, ладно? Как говорит моя любимая Черная вдова: «Я хочу вычеркнуть красную строчку из своей бухгалтерской книги».
Мое признание повергло Мику в шок, заставив замолчать, и я мог поклясться, что увидел вспышку боли в глазах молодого человека, но не мог на это ответить. Я не мог сказать ему, что все, что только что сорвалось с моих губ, было полной чушью. Если бы я это сделал, он бы ни за что не принял мою помощь. По какой-то причине Мика не хотел, чтобы это воспринималось как подачка, и особенно он не хотел этого от меня. Но если я смогу сыграть роль, которую он мне определил, роль злодея, разрушившего его жизнь, и при этом дать ему то, в чем он нуждается, то так тому и быть. Все это не ради меня. Речь шла о том, чтобы обеспечить безопасность Мики и его детей.
Мика ничего не говорил в течение нескольких долгих секунд. Когда он все-таки ответил, то сделал это всего лишь кивком головы. Я воспринял это как знак, что мне можно продолжать. Я заставил себя ослабить хватку и отступить назад, чтобы между нами осталось несколько футов.
- Насколько могу судить, Клара - законный опекун обоих детей. Только она. Они с Рикки никогда не были женаты, и он никогда не усыновлял ни одного из детей. Как бы мне ни было неприятно это делать, нынешняя ситуация Клары означает, что она, вероятно, будет готова отказаться от опеки.
- Она не всегда была такой, - пробормотал Мика.
Он заметно успокоился. В нем почти снова появилась эта надломленность, хотя я и не понимал почему. Он должен был быть рад, что я показал свое, так называемое, истинное лицо.
Мика тихо вздохнул и добавил:
- Она, правда, любила Брэйди, и хотя он не всегда хорошо к ней относился, она была очень мила с ним и была в восторге от Кристофера.
Мне не нужно было слышать, как травмы Брэйди изменили все это. Я был достаточно умен, чтобы понимать, что травмы Брэйди и его смерть привели к далеко идущим последствиям, которые изменили жизни всех, кто его окружал.
- Уверен, что так и было, - согласился я. - Но факт в том, что сейчас она не в состоянии заботиться о детях. Я могу попросить своих юристов обратиться к ней с просьбой об усыновлении детей. Поскольку это частное усыновление, государство не будет участвовать в нем, поэтому не будет расследования твоей способности заботиться о детях. Нам просто нужно посмотреть, насколько она готова отказаться от своих прав и переписать их на тебя.
Мика поднял на меня глаза. Я практически видел, как крутятся шестеренки в его голове. Он слегка прищурился.
- Ты хочешь купить их у нее, - предложил он.
- Если придется, - признался я. Это не тот факт, которым я особенно гордился, но это было единственное оружие в моем арсенале, которое с наибольшей вероятностью сработает. - Я попрошу своих адвокатов предложить ей пройти курс реабилитации с оговоркой, что если она пройдет его и останется чистой, то когда-нибудь сможет снова увидеть детей, но подозреваю...
- Да, - только и сказал Мика.
- Даже если она передаст детей тебе, все равно нужно доказать, что ты можешь позаботиться о них, потому что, если в их жизни когда-нибудь возникнет ситуация, когда авторитетная фигура, например учитель, заподозрит пренебрежение, они могут связаться с любым штатом, в котором вы находитесь, и власти разберутся с этим. Наличие законной опеки над детьми не является гарантией того, что ты сможешь их сохранить. Тебе нужна работа, жилье, система поддержки...
Мика кивнул. Было ясно, что я рассказываю ему то, что он и так знает.
- Что ты хочешь взамен? - спросил он.
Вопрос задел, но не удивил меня. Мика вырос с пониманием того, что, добиваясь чего-то, приходится от чего-то отказываться.
Я вздохнул и отступил от него.
- Что, если ты присядешь, пока мы обсудим детали? - устало спросил я, подходя и присаживаясь на край кровати. Казалось, Мике потребовалась целая вечность, чтобы пошевелиться, но когда он пошевелился, то не подошел к кровати. Вместо этого он сел на стул, где у меня лежала пара шмоток.
Я снова вздохнул, потому что понял, что он хотел сказать.
Я выиграл битву.
Но не войну.
Глава десятая
Я все еще не мог понять, как это случилось.
Тремя днями ранее я сидел в комнате Кона, придумывая все возможные решения, чтобы не полагаться на этого человека, и вот, меньше чем через неделю, мы оказались здесь, в глуши, с тем самым мужчиной, от которого я хотел сбежать, который был нашей единственной связью с внешним миром.
Честно говоря, мне понравилась эта глушь. Тут было тихо и спокойно, и это совсем не то, чего я ожидал, когда Кон сообщил, что мы направляемся в Неваду, чтобы залечь на дно на некоторое время и немного потренироваться перед предстоящим боем. Я просто предполагал, что мы поедем в Лас-Вегас, где и состоится бой, но в итоге мы оказались в северной Неваде, в доме на отшибе. Хотя этот дом и не был тем дворцом, в котором, как я ожидал, должен был жить такой богатый парень, как Кон, для меня, Кристофера и Рори это был рай.
Это был старый фермерский дом с четырьмя спальнями, застекленной верандой и множеством акров земли, на которых не было видно ни одного соседа. Хотя в самом доме было не так уж много зелени, он был окружен густым лесом, одновременно возбуждающим и немного пугающим. Временами по ночам я обнаруживал, что сижу на качелях на веранде и смотрю на звезды, и клялся, что мы с детьми справимся… мы преодолеем все препятствия, вставшие на нашем пути, достигнем Аляски и спокойного будущего, о котором все мечтали… и в котором нуждались.
Но наступало утро, солнце поднималось над горизонтом, реальность возвращалась, и мой тщательно выстроенный мир грез рушился. Единственным положительным моментом было то, что нашего почти-стража обычно никогда не было видно.
Когда Кон предложил уехать из города, увезти детей подальше от Рикки и Клары и дать мне немного времени на выздоровление, я немедленно отказался. Конечно, я все еще не оправился от признания Кона, что все было так, как я и подозревал… он помогал нам только из чувства вины. Я был красной строчкой в его бухгалтерской книге, которую он хотел начисто стереть.
Мне следовало бы праздновать свою маленькую победу, но слышать, как этот человек признает то, что, я знал, было правдой, было больно.
Ебать, как больно.
Хотя, хоть убей, я не мог понять почему. Я рано понял, что в этом мире ничего не получаешь просто так. Это был тяжелый урок, но, видит Бог, за последние пятнадцать или около того лет он раз за разом вдалбливался мне в голову. Так что тот факт, что Кон хотел избавиться от чувства вины за то, что сделал с Брэйди, не должен был меня удивлять.
Или беспокоить.
Он просто показывал свое истинное лицо.
Окончательно.
После того, как преодолел первоначальную боль от его признания, я заставил себя сосредоточиться на объяснении Кона о том, почему лучше всего уехать из города. Что окончательно убедило меня в правильности этого плана, так это то, что он поднял вопрос о Кристофере и о том, что может устроить для него нахождение за тысячи миль от Рикки и Барри. После этого потребовалось только заверение Кона, что меня ни в чем не обвинят за то, что я вывез детей за пределы штата, поскольку никто не будет знать, где мы находимся. На тот случай, если кто-то начнет задавать вопросы, будет так же просто сесть на частный самолет Кона и вернуться в Нью-Джерси, пока никто ничего не заметил.
Да, частный самолет.
У парня был свой самолет.
Хотя формально он, предположительно, принадлежал не ему. Он сказал Рори, что он принадлежит одному из его братьев. Моя племянница была просто очарована и практически допрашивала этого человека с того момента, как мы взлетели, до того, как приземлились. Несмотря на то, что мы с Кристофером сидели как можно дальше от Кона, я все равно поймал себя на том, что пытаюсь вслушаться в разговор между чемпионом мира по ММА и племянницей, которая взволнованно ерзала на своем месте, теребя маленькими ручками ткань балетной пачки, которую подарил ей Кон.
Оказалось, что этот человек ничего не делал на половину. С того момента, как я согласился с его планом, он взял на себя заботу купить онлайн новую одежду и принадлежности для всех нас троих. У нас с Кристофером был небольшой список потребностей, но у Рори в итоге появился целый гардероб платьев, юбок, пижам, обуви, средств по уходу за волосами и целый ящик новых игрушек. Но на этом дело не кончилось. Я не успел опомниться, как Кон заказал планшеты и ноутбуки для обоих детей. То же самое он сделал и для меня, купив еще и сотовый телефон.
Я был немного не в себе, когда понял, сколько долгов накопил перед Коном, и вся наша договоренность чуть не сорвалась, когда я сказал Кону, что верну ему каждый цент, который он на нас потратил. Поскольку у меня не было денег, я попросил его вернуть большую часть одежды и все гаджеты. Когда он наотрез отказался, я сказал, что все это бесполезно, и тогда ему пришла в голову идея, чтобы я работал на него.
Он назначил до смешного высокую почасовую оплату за то, что я всего лишь немного готовил и убирал, пока мы будем жить у него. В конце концов, я согласился, хотя и заставил его снизить зарплату до более разумной суммы, поскольку последнее, что меня интересовало, это какая-либо благотворительность от него. В итоге я выиграл эту битву, но когда пришло время настоять на том, чтобы он вернул все вещи, которые он нам купил, дрогнул именно я.
Увидев, как дети радуются своим новым вещам, в том числе и Кристофер, у которого от удивления округлились глаза, когда он узнал, что такое электронная читалка и сколько книг теперь доступно ему в онлайн-разделе библиотеки, я смягчился и позволил им оставить все себе. Но я заставил Кона вернуть планшет и ноутбук, подаренные мне. Я согласился оставить у себя сотовый телефон только для того, чтобы иметь его при себе на крайний случай, но вместо этого заставил его купить мне дешевый одноразовый и потратил на это те небольшие деньги, которые у меня были. Кон был не в восторге, когда я начал перечислять стоимость всех остальных товаров, но он не стал спорить со мной по этому поводу.
После завершения переговоров мы с Коном обменялись не более чем парой слов. Я должен бы радоваться этому, но, как и в случае с тем дерьмом, что он считал нас безнадежным долгом, который ему нужно погасить, его молчание раздражало так, что мне не хотелось в этом признаваться.
Мы пробыли в Неваде три дня, и я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я общался с этим человеком. Он всегда вставал раньше нас и уже выходил из дома к тому времени, как я начинал готовить завтрак для детей. В первое утро он оставил записку, что собирается на пробежку, и больше мы его не видели до самого обеда. Я до сих пор помню момент, когда он вошел на кухню через заднюю дверь. Я как раз убирал остатки обеда детей, когда он вошел в комнату без футболки, блестящий от пота. Я чуть не уронил посуду, которую нес.
Да, я уже не раз видел этого мужчину без футболки, но это была первая возможность увидеть его так близко, пока разум не затуманен обезболивающими.
Сказать, что Кон был великолепен, было преуменьшением десятилетия. Километры загорелой кожи, бугрящиеся мышцы во всех нужных местах и несколько ярких татуировок на плечах, спине и боку заставили меня чуть ли не пускать слюни, как никогда в жизни. Его волосы были собраны в конский хвост на затылке, показывая, что по бокам головы волосы выбриты - деталь, которую я никогда раньше не замечал.
Я был похож на оленя в свете фар, когда Кон прошел мимо меня к холодильнику, он всего лишь вежливо поприветствовал меня, взял бутылку воды и вышел из комнаты. Прошли те моменты, когда он подходил чуть ближе, чем нужно. Больше не было нежных слов, произнесенных шепотом, чтобы успокоить меня или заверить в чем-то; не было легких прикосновений, от которых сердце стучало в груди, как отбойный молоток. Сердце все еще колотилось, когда я видел его, но по совершенно неправильным причинам. Мне следовало бы опасаться, что он доберется до меня и потребует, чтобы я заплатил за все своим телом, или что он набросится на меня в приступе необъяснимого гнева.
Но нет.
Сердце не беспокоилось ни о чем таком. Оно хотело вырваться из груди, потому что я так чертовски отчаянно хотел чего-то другого.
Чего-то, в чем я не мог признаться.
В этом я бы ни за что
Реальность заключалась в том, что я просто физически реагировал на симпатичного парня, и ничего больше. Это простая физиология. И тот факт, что у него, похоже, не было такой же проблемы, меня нисколько не беспокоил. Черт возьми, я был рад, что не привлекаю его.
Да, рад.
- Блядь, - пробормотал я себе под нос, плюхнувшись на прохладную траву и уставившись на пушистые облака, плывущие не спеша по чистому голубому небу надо мной.
Несмотря на прохладную погоду, мы с детьми не смогли удержаться и вернулись к большому пруду, который обнаружили в наш первый день знакомства с окрестностями. Рори бросилась бежать, забыв о своей любимой пачке, когда добралась до берега, и бежала, пока не оказалась по пояс в воде. Кристофер, который все еще был на взводе из-за всего этого плана остаться в Неваде с Коном, машинально погнался за Рори, чтобы не упустить ее из виду, но его младшей сестре не потребовалось много времени, чтобы уговорить его присоединиться к ней, и он тоже погрузился в водную радость.
С тех пор мы каждый день ходили к пруду, и хотя я не мог плавать из-за гипса, мне нравилось сидеть на сочной траве и наблюдать, как дети плескаются.
Дети.
Все еще бывали моменты, когда я боялся, что принял неправильное решение, и задавался вопросом, не стоило ли мне рискнуть и отвезти детей на Аляску, но, в конечном счете, вспоминал, что Аляска всегда была несбыточной мечтой, даже с тех пор, как Брэйди заговорил об этом, когда я был ребенком. Тогда это все, что у нас было, и хотя сейчас мне было столько же лет, сколько было Брэйди, когда Кон разрушил нашу мечту, я без колебаний подарил ту же мечту своим племянникам, когда их собственный мир развалился. Это поддерживало всех нас, пока мы наблюдали, как рушатся наши жизни. Это дало нам то, чего мы ждали с нетерпением, за что могли держаться, и, в конечном счете, это не было связано конкретно с Аляской. Мы хотели найти свое собственное место, которое могли бы назвать домом. Место, где мы не ждали следующего насилия, физического или словесного. Место, где мы могли бы по-настоящему дышать и просто быть семьей.
Я не был наивен в отношении того, насколько трудным будет такое будущее, особенно учитывая, что у меня не было законных оснований оставлять себе обоих детей, но того, что я озвучил свои страхи, было достаточно, чтобы заставить меня молчать, когда он изложил свой план, как дать мне и детям жизнь, о которой мы мечтали. Меньше всего мне хотелось всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо или чтобы дети постоянно боялись, что появится Рикки и заберет их обратно в единственный дом, который они когда-либо знали. И напоминание Кона о том, что за каждым углом притаились психи, вроде Барри, только и ждущие своего шанса добраться до Рори или Кристофера, вызвало у меня желание блевануть прямо здесь и сейчас.
Инцидент с Рикки и Барри стал достаточным доказательством того, что, как бы сильно я ни хотел увезти детей в такое место, где Рикки не смог бы к ним прикоснуться, реальность была такова, что я не мог сделать это сам, во всяком случае, при нынешних обстоятельствах. Я намеревался внести последнюю компенсацию Кона за вину в качестве части своего запаса наличных, чтобы мы могли добраться до Аляски, но и без этого мои средства были слишком скудными. И, по правде говоря, даже если бы я отбросил свою гордость и просто попросил у него денег - которые, без сомнения, он бы дал, - мы трое были уязвимы не только в финансовом отношении. Как бы ни было неприятно это признавать, я просто недостаточно знал о мире за пределами своих стен, чтобы по-настоящему понять его. Я мог бы научиться, но мне нужно было время. Я ненавидел необходимость полагаться на человека, разрушившего мою жизнь, но должен был действовать с умом. От этого зависело будущее Рори и Кристофера.
Так что я мог спокойно переносить неловкие встречи и тягостное молчание между мной и Коном. Так и должно быть. И я был уверен, что тело, в конце концов, успокоится, когда я буду рядом с этим мужчиной… Наверное, у меня все еще был какой-то странный выброс адреналина после нападения Рикки, и в мозгу крутилась история с «рыцарем на белом коне».
Заставив себя сесть, я наблюдал, как Рори собирает камни вдоль береговой линии, а Кристофер сидит на огромном плоском камне над водой. Его глаза были прикованы к читалке, так что я не сомневался, что он погружен в книгу.
Оба ребенка на удивление хорошо прижились, хотя Кристофер все еще нервничал, когда Кон был рядом. Несмотря на то, что у каждого из нас были свои спальни, Кристофер всегда спал в моей. Рори, с другой стороны, закатила истерику, когда я попытался настоять, чтобы она спала в моей комнате, чтобы я мог присмотреть за ней. Не то чтобы я не доверял Кону, когда она был рядом… Мне просто не нравилось, когда она пропадает из виду на длительное время.
Но Рори есть Рори, и когда я настоял на своем, она довольно сильно притопнула ногой. И когда Кон поднялся наверх, чтобы разобраться, в чем дело, Рори драматично бросилась к нему в объятия, как маленькая дива, которой она и была, и умоляла его сделать так, чтобы у нее была своя комната. Я ожидал, что Кон встанет на сторону ребенка, но, к моему удивлению, он спокойно объяснил Рори, что у меня есть свои причины хотеть, чтобы мы все жили в одной комнате, и напомнил ей, что все, что я когда-либо делал, - это защищал ее и ее брата. Успокоенная, моя племянница пролила искренние слезы и извинилась передо мной, когда Кон передал ее мне. Она прижалась ко мне своим крошечным тельцем и тихо плакала, умоляя меня не сердиться на нее.
Это был тяжелый момент, я еще никогда не чувствовал себя таким одиноким и уставшим. Я встретился взглядом с Коном и больше всего на свете захотел, чтобы он шагнул вперед и вторгся в мое личное пространство, как делал это много раз до этого, когда я был уязвим и напуган. Но не было ни нежных заверений, ни обещаний, что все будет хорошо. Кон просто развернулся и спустился вниз, а я снова остался один на один с проблемами, как это было с тех пор, как Брэйди потерял способность передвигать ноги.
Один.
В конце концов, я смилостивился и разрешил Рори остаться в соседней комнате, а сам за ночь ходил проведать ее всего раз или два.
Или дюжину.
Я вздохнул, переводя взгляд с одного ребенка на другого. Они были такими разными и в то же время такими похожими. Хотя я бы не отказался быть для них самым близким человеком, похожим на отца, я бы все отдал за то, чтобы кто-нибудь сказал мне, что я поступаю правильно. Что я ничего не напутал.
- Давайте, ребята, вернемся и приготовим что-нибудь на ужин, - позвал я, когда мягкий, но прохладный ветерок коснулся кожи. Напоминание о том, что уже поздно, заставило меня подняться на ноги, хотя Рори, как обычно, суетилась вокруг меня, а Кристофер быстро соскочил со скалы и, прижимая к груди свою электронную книгу, направился ко мне.
Голова начала раскалываться, как всегда, когда мы возвращались домой. Мысль о том, что я могу столкнуться с Коном, пусть даже на короткое мгновение, все еще заставляла меня нервничать даже спустя несколько дней. Поскольку он со мной не разговаривал, мне пришлось самому разбираться со своими обязанностями. Я нашел в доме кое-какие чистящие средства, и хотя при первом осмотре дом показался мне относительно чистым, я понял, что он остро нуждается в тщательной уборке. Такие вещи, как занавески и верх шкафов, были покрыты толстым слоем пыли, и во всем доме чувствовался затхлый запах… как будто он долгое время не проветривался. Кроме того, он казался очень старым. Мебели и декору было, по меньшей мере, тридцать лет, и в доме не было ничего современного. Его квартира на Манхэттене была прекрасно обставлена, современна и комфортна для проживания. Дом в Неваде казался таким... пустым.
За последние несколько дней мы с детьми приступили к реализации нескольких крупных проектов по уборке. Кроме того, я сделал все возможное, чтобы дать детям какие-нибудь обучающие материалы для занятий на планшетах и компьютерах, чтобы, когда придет время отправлять их в школу, где бы мы ни оказались, они не сильно отставали.
Если Кон и заметил мои попытки выполнить свою часть сделки по приготовлению пищи и уборке, он ничего не сказал. Каждое утро он совершал пробежку и делал зарядку, а вернувшись, приводил себя в порядок и запирался в комнате, которую, как я предположил, он использовал как кабинет. Он никогда не ел с нами, и я даже не был уверен, ел ли он что-нибудь из тех блюд, которые я каждый вечер оставлял для него в духовке или микроволновке.
Я сказал себе, что мне все равно, в любом случае, но наступало утро, и все, что я мог, это не проверять, выбросил ли он еду в мусорное ведро или нет.
Как только мы добрались до дома, я отправил Рори и Кристофера прибраться, а сам занялся приготовлением ужина. К счастью, я уже составил план действий, поэтому сразу направился в кладовую за всем необходимым. Большой встроенный шкаф рядом с кухней был полностью забит консервами и сухими продуктами, такими как хлопья, лапша, рис и смеси для блинов. Поскольку Кон заказал продукты еще до того, как наш самолет приземлился, мы забрали их по дороге домой, я знал, что кладовая была забита продуктами задолго до нашего приезда. Я просто предположил, что это означало, что Кон посещал наш дом чаще, чем обычно, но, изучив содержимое, заметил, что большая часть блюд предназначалась для детей. На многих консервированных супах и макаронных изделиях были изображены фигурки или буквы, которые должны привлечь внимание ребенка к еде. Каши были такими же. Из десяти или пятнадцати нераспечатанных коробок большинство были разноцветными, сладкими хлопьями, которые так любили дети.
Я хотел расспросить Кона об этом, но из-за того, что он молчал, это было невозможно. Может, у этого человека в семье были дети? Он упоминал братьев, но не припомню, чтобы слышал что-нибудь о детях. С другой стороны, Кон прекрасно ладил с детьми, так что у него вполне могла бы быть большая семья. Или, может, это он был сладкоежкой. Судя по его фигуре, это было не так, но, возможно, он приходил сюда после боя и просто наедался этим дерьмом. У Брэйди всегда была странная привычка сосать леденцы после боя. Не имело значения, насколько сильно было разбито его лицо, первое, за чем он тянулся, сделав глоток воды и выплюнув кровь изо рта, был леденец со вкусом шипучки. Он съедал пачку дешевых леденцов каждый день, пока не приходило время готовиться к следующему бою. Кто знает, может, Кон делал то же самое?
Мысли о Брэйди заставили меня замереть, когда я потянулся за коробкой лапши. Но это были не самые приятные мысли. Не случайное воспоминание о том, как Брэйди водил меня на игру «Метс» или как мы говорили о наших планах на Аляску, пока он работал над своим любимым «Понтиак Файрберд Транс Эм» 1979 года. Нет, это было воспоминание о Брэйди, переставшем быть мне братом, которого я знал и любил всем сердцем.
Пока жестокие слова Брэйди звучали у меня в ушах, я буквально чувствовал, как его сильные пальцы сжимаются на моем горле. Я не мог вспомнить, что такого сказал, что вывело его из себя, но у меня не было проблем с памятью о ярости в его холодных глазах.
Я уже видел эту ярость раньше, но в тот раз она была направлена не на меня. Она была направлена на человека, крепко и справедливо избившего его в драке.
Когда я увидел, как потемнели глаза Брэйди, как раз перед тем, как он полез в карман за своим складным ножом, я никогда так не боялся.
Но не за себя.
Я боялся за человека, который не увидит, как лезвие вонзится в его тело.
И я совершил немыслимое…
- Мика?
Звук голоса Кона резко вернул меня в настоящее. Слишком быстро.
- Нет! - закричал я, сжимая в руке коробку с лапшой. Брэйди с поднятой рукой и отблесками света на лезвии своего ножа исчез, а я остался смотреть на изумленного Кона.
Облегчение от того, что я увидел его стоящим передо мной, было огромным, но меня переполняло чувство вины. Чувство вины было таким сильным, что я не мог дышать.
- Мика? - Услышал я его тихий голос, а затем он оказался рядом со мной и забрал у меня коробку с лапшой. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно, потому что этот мужчина, наконец-то, снова прикоснулся ко мне так, как я втайне жаждал уже несколько дней.
Только я даже не мог этим насладиться, потому что был слишком занят воспоминаниями о том моменте, когда предал своего брата ради человека, стоящего передо мной.
И что еще хуже, в этот момент я понял, что, даже зная то, что знаю сейчас, если бы мне дали шанс повторить все сначала, я бы сделал то же самое. Я бы предупредил Кона и обрек своего брата на судьбу, которая для него была хуже смерти.
О, Боже.
Глава одиннадцатая
- Мика? - Повторил я, позволив пальцам скользнуть по его щеке, хотя мозг предупреждал меня не делать этого. Но, хоть убей, я не мог отойти от него ни на шаг.
Три дня.
Три долгих ебаных дня я не прикасался к нему, не разговаривал с ним.
С таким же успехом это могло длиться всю жизнь.
Голос в голове заставил меня заколебаться, потому что попал в точку. С того момента, как я солгал Мике и сказал, что помогаю ему только для того, чтобы загладить свою вину, я заставлял себя сохранять дистанцию между собой и моими подопечными, особенно с тем, от кого мне, казалось, было особенно трудно держаться подальше. Но это был настоящий ад - иметь Мику так близко и в то же время в совершенной недосягаемости для меня.
До сих пор.
Инстинкт самосохранения заставил меня отступить, но не успел я сделать и шага, как Мика прошептал:
- Кон.
И все.
Просто мое имя.
Только мое имя и его мерцающие глаза, на мгновение встретившиеся с моими, и я понял, чего он хочет.
Что ему
Я не задавал вопросов и не колебался. Я просто шагнул вперед, пока между нами не остались считанные дюймы. У меня хватило ума правой рукой поставить коробку с лапшой обратно на полку, в то время как левая, скользнула вверх и нежно обхватила Мику за шею.
Его кожа была холодной на ощупь.
Такой, блядь, холодной.
Страдальческие глаза Мики были полны такого смятения и потребности, что я услышал свой шепот:
- Все в порядке.
Эти простые слова, казалось, открыли что-то внутри молодого человека, стоявшего передо мной, потому что в тот же миг слезы тихо потекли по его щекам, и когда я притянул его к себе, он без колебаний шагнул. Его руки обвились вокруг моей талии, и как только он прижался лицом к изгибу шеи, из его горла вырвалось хриплое рыдание. Я не мог понять, что вызвало внезапную острую боль, охватившую его, но мне было все равно. Я прижался губами к его виску и нежно поцеловал, прежде чем снова и снова повторять одни и те же слова утешения.
Что с ним все в порядке, что он в безопасности, что я никуда не уйду.
- Прости, - выдавил Мика. - Прости, - повторил он, покачав головой.
Я кожей чувствовал его горячие слезы.
- Ш-ш-ш, все хорошо, милый, - пробормотал я в ответ.
- Я не мог позволить ему сделать это, - сказал Мика. - Это моя вина.
- В чем твоя вина? - Спросил я в замешательстве. - О ком ты говоришь, детка?
Я почувствовал, как Мика покачал головой, уткнувшись мне в шею, и решил, что это единственный ответ, который я могу получить.
- Отпусти его!
Мика напрягся в моих объятиях, и я инстинктивно сжал его крепче. Сначала я не узнал голос, раздавшийся за спиной, но чутье подсказало мне, кому он, вероятно, принадлежал.
- Кристофер, - выдохнул Мика, когда я обернулся.
Несмотря на то, что знал, что приказ отдал его племянник, я обнаружил, что задвинул Мику за спину, когда обернулся. Что-то в внутри подсказывало мне, что я увижу не просто испуганного ребенка, стоящего позади меня.
И это оправдалось.
Потому что, когда я обернулся, передо мной был не просто перепуганный до смерти Кристофер.
Это был Кристофер, державший в руке устрашающего вида мясницкий нож.
- Кристофер, - начал я, но парень перебил меня, и что-то раскаленное добела пронзило меня насквозь.
- Отпусти его! - закричал он высоким голосом, полным неподдельного ужаса.
Я автоматически поднял руки и отступил от Мики, хотя мозг кричал, чтобы я разоружил мальчика. Я не мог отвести глаз от ножа, хотя знал, что мне нужно сосредоточиться на том, чтобы успокоить Кристофера.
От знакомых слов по спине пробежал холодок, и я практически почувствовал, как холодный металл лезвия скользит по горлу.
- Кристофер, остановись! - Позвал Мика, а затем обошел меня. Я не мог вздохнуть, пока Мика не забрал нож у своего племянника и не бросил его в раковину.
Кристофера сильно трясло, а его взгляд метался между мной и Микой.
- Он сделал тебе больно! - закричал он. Его обвиняющий взгляд задержался на мне, и если бы я не разбирался с тем дерьмом, что творилось у меня в голове, то гордился бы парнем за его демонстрацию силы.
- Нет, это не так, - сказал Мика, держа Кристофера за плечи.
Я пропустил мимо ушей то, что Мика сказал парню, вышел из кладовой и поспешил к задней двери. За мной хлопнула сетчатая дверь, но я не обратил на это внимания. Все, о чем я мог думать, это о бегстве, когда меня захлестнула волна энергии.
Шагая через задний двор и следуя по короткой тропинке к своей конечной цели, я пытался успокоить бушующие мысли, но к тому времени, как добрался до поляны в нескольких сотнях ярдов от дома, все, что мог видеть, все, что мог чувствовать, это чертов нож и все, что он олицетворял.
Я почувствовал небольшое облегчение, когда увидел тяжелый мешок, которую повесил на ветку дерева. Я даже не остановился, когда добрался до нее. Я просто стал наносить удары изо всех сил. В моих движениях не было ни изящества, ни планирования, ни обдумывания. Просто насилие.
Все, что я в себе ненавидел, но в этот момент мне было наплевать. Мне не было интересно играть в миротворца или придумывать решения для всего того дерьма, что творилось в доме за моей спиной. Я не хотел вести переговоры или играть честно. Я хотел причинить боль. Я хотел, чтобы ярость, бурлящая в моей крови, перешла на кого-то другого.
Или, в данном случае, на
Снова и снова я молотил кулаками по мешку. Мышцы начали гореть, и какой-то крошечный рациональный уголок в мозгу пытался сказать мне, что это уже слишком, но мне было все равно. Я не останавливался.
Я не мог.
Не раньше, чем от этой ненависти останется хоть крупица.
Пот градом катился с тела, и я чувствовал, что не могу дышать, но все равно не мог остановиться. Я понятия не имел, как долго я мутузил мешок, но меня это также не волновало.
Я краем глаза заметил цветную вспышку. Я знал, что это за цвет... что он символизирует. Или, скорее,
- Не сейчас, Мика! - зарычал я, меня охватило новое чувство энергии, и я снова начал вкладывать всю силу в каждый удар. Только теперь удары были не столько из-за этого ебаного ножа, сколько из-за разочарования.
Безжалостного, всепоглощающего разочарования.
Три дня. Три ебаных дня, Мика был так близко и в то же время так далеко. Тело сходило с ума от желания прикоснуться к нему, попробовать его на вкус, в то время как мозг не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на том, все ли с ним в порядке, в безопасности ли он. Сохранение дистанции сводило меня с ума, а то, что я держал свои руки при себе, заводило меня сильнее, чем когда-либо. И никакие тренировки или то, что я держался от него подальше, ничего не изменили. Я дрочил день и ночь в душе, представляя себе Мику, распростертого подо мной, его сияющие глаза были полны удивления, пока я входил в него снова и снова. Каждую ночь я падал в постель совершенно обессиленный, но сон так и не приходил, потому что меня мучили один кошмар за другим, в которых Мика звал меня, но я не мог до него добраться.
- Кон!
Я покачал головой в ответ на зов Мики и прорычал:
- Не сейчас!
Я был на середине замаха, когда Мика внезапно оказался между мной и мешком. Мне удалось изменить траекторию удара так, что он пришелся на мешок прямо над его плечом. Едва не промахнувшись, я вышел на совершенно новый уровень ярости. Если бы мне не удалось изменить угол удара, я, скорее всего, раздробил бы Мике ключицу.
- Какого хуя ты творишь? - Закричал я, схватив Мику за плечи. Я не дал ему возможности ответить. Вместо этого я оттащил его от мешка, а затем развернул и повел спиной вперед, пока он не оказался прижатым к дереву позади себя. - Ты что, совсем мозги растерял, мать твою? - зарычал я, положив руки ему на плечи и используя свое тело, чтобы удержать его на месте. Я ожидал, что он придет в ужас, но, к моему удивлению, он слегка приподнял подбородок.
Эта крошечная демонстрация неповиновения взбесила тело, но не от ярости.
В этот момент я понял, что потребность заявить на него права, овладеть им, была выше моего контроля.
- Уходи, - предупредительно прорычал я. - Уйди, Мика, к ебаной матери!
Я хотел ответить на страх в его глазах. Хотел, чтобы это успокоило меня, но этого не произошло. Это только разозлило меня еще больше. Осознание того, что он все еще верил, что я причиню ему физическую боль, заставило меня замолчать…
- Уходи, - повторил я, хотя это прозвучало скорее как мольба, чем что-либо еще.
- Нет, - прошептал Мика. - Нам нужно поговорить. Мне нужно объяснить...
- Я, блядь, не хочу разговаривать, - отрезал я. Я опустил голову так, что мои губы оказались всего в нескольких дюймах от его губ. - Я, блядь, не хочу разговаривать, - повторил я уже тише. - Не заставляй меня нарушать свое обещание, Мика.
- Какое обещание? - Спросил Мика, его голос был едва громче шепота.
Казалось, он, наконец, осознал истинную опасность, в которой оказался, потому что его взгляд постоянно перемещался на мои губы. Все, что я мог, это не заявить на него права прямо здесь и сейчас. Но я дал ему обещание, а я был не из тех, кто нарушает свое слово.
Чего бы мне это ни стоило.
Я судорожно вздохнул, но это никак не помогло унять охватившее меня вожделение. Член словно выскакивал из штанов. Слава богу, что у меня хватило ума переодеться в джинсы после утренней тренировки. Если бы Мика знал, насколько я возбужден, он бы подумал, что я такой же ненормальный, как и те мужчины, которые причиняли ему боль.
Одного воспоминания о насилии, которому подвергся Мика от рук мужчин, было достаточно, чтобы охладить мой пыл. Мне удалось увеличить расстояние между нами на пару дюймов.
- Какое обещание, Кон?
Я покачал головой, потому что это не имело значения.
- Какое обещание? - Повторил Мика, но на этот раз положил руку мне на грудь, прямо над сердцем. Он должен был почувствовать, что оно колотится, как у скаковой лошади.
- Никто больше не поднимет на тебя руку, даже я, - пробормотал я.
Между нами повисло тяжелое молчание. Тело все еще было напряжено от желания, но разум, наконец, начал проясняться. Это сделал Мика, а не моя боксерская груша. Его присутствие, его прикосновения, они снова сделали
Я заставил себя опустить руки и выпрямиться, но не успел я сдвинуться и на дюйм-другой, как Мика убрал руку с моей груди и обхватил одно из моих запястий. Его хватка была крепкой, но ласковой, и электрический разряд тут же пробежал по руке, а затем и по члену.
- А что, если я захочу, чтобы ты это сделал? - спросил он.
В моих ушах заревело, когда я попытался осмыслить его слова.
- Мика...
Он слегка подтолкнул меня вперед.
- Нарушь свое обещание, Кон.
Глава двенадцатая
Он не спросил, уверен ли я, и не успокоил последующим поцелуем.
Я был рад обоим этим пунктам, потому что, когда губы Кона прижались к моим, был готов.
Очень готов.
Проблема была в том, что я понятия не имел, какого черта делаю. Так что я ничего не делал, просто стоял и впитывал все ощущения, начавшие захлестывать меня, когда твердые губы Кона снова и снова касались моих. Все тело, которое с самого начала было в состоянии повышенной готовности, пришло в возбуждение. Жар разлился в крови, и мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Кожа горела и покалывала всякий раз, когда соприкасалась с кожей Кона, что было довольно часто, поскольку он был одет в спортивную майку без рукавов. Когда его руки обхватили меня, чтобы притянуть ближе к себе, я положил ладони на его бицепсы. Они были скользкими от пота, и каждый мускул напрягался при малейшем движении Кона.
Короче говоря, я был потрясен. Целиком и полностью. Я хотел касаться его везде. Хотел потереться пахом о его пах, чтобы боль в штанах прошла. Но больше всего на свете я хотел поцеловать его в ответ.
Я просто понятия не имел, как это сделать, и слишком боялся все испортить, чтобы пытаться. Я подумал, что смогу притвориться, что все получилось, но через несколько секунд после поцелуя Кон чуть отстранился. С его губ сорвался хриплый вздох. Он прижался своим лбом к моему и прошептал:
- Прости.
Я хотел спросить его, за что он извиняется, но тут его губы снова прижались к моим. Вместо крепкого, этот поцелуй был мягким, сладким и слишком коротким. За ним последовал еще один. Потом еще один.
Весь жар внутри с каждым нежным поцелуем, которым Кон касался моих губ, стал превращаться во что-то другое. Как будто что-то росло во мне... что-то, что я не мог определить. Что-то...
- Кон? - Спросил я в замешательстве.
- Держись за меня, милый, - пробормотал Кон в ответ, хотя я понятия не имел, откуда он знает, что со мной происходит, в то время как я этого не знал. Но я сделал, как он сказал, и обвил его шею руками, причем загипсованной под неудобным углом. Его руки обхватили крепче, а затем он прижал меня к дереву, хотя основная тяжесть пришлась на его руки.
Когда Кон поцеловал меня в следующий раз, это было медленнее и тяжелее. Мне казалось, что он что-то вытягивает из меня, и всякий раз, когда он прерывал поцелуй, я ловил себя на том, что следую за ним, возобновляя контакт. Инстинкты, наконец-то, взяли верх, и я начал отвечать поцелуем на поцелуй. Но когда его язык скользнул по моим губам, я подпрыгнул от неожиданности. Он продолжал целовать меня, и как только я снова стал целовать его в ответ, он сделал то же самое. На этот раз я был готов к этому, и, когда он в третий раз провел языком по моим губам, я автоматически открылся для него, чтобы увидеть, каково это.
Это был рай.
Абсолютный рай.
Я вздохнул, когда Кон проник языком в рот и провел им по моему языку. По спине пробежал жар, а в паху стало невыносимо тесно, когда вся кровь в теле, казалось, устремилась вниз. Я понимал, что происходит, потому что много раз дрочил себе, но никогда бы за миллион лет не догадался, что поцелуй может сделать то, на что в прошлом была способна только рука.
- Кон! - воскликнул я, когда он прервал поцелуй, чтобы мы оба могли отдышаться. Желание быстро выходило из-под контроля, и я боялся этого. Самоудовлетворение всегда было такой простой вещью, такой же биологической потребностью, как еда или сон. Раньше это не поглощало меня так сильно.
- Ты доверяешь мне, детка? - спросил Кон между тяжелыми, одурманивающими поцелуями, от которых у меня закружилась голова. Я задвигал бедрами в надежде немного ослабить давление на член.
Я кивнул, потому что у меня не было возможности произнести хоть слово.
Губы Кона прижались к моим. Его язык облизал каждую поверхность, прежде чем начать танцевать с моим языком, но это было еще не все. Его руки тоже пришли в движение. В конце концов, одна оказалась прижатой к моей заднице, а другая обвилась вокруг шеи. Я вскрикнул, когда его твердый член прижался к моему через ткань нашей одежды. Слезы навернулись мне на глаза, когда Кон стал тереться об меня. По телу пробежали электрические разряды, когда клубок желания внутри стал сжиматься все туже и туже.
- Пожалуйста, - прохрипел я, но не был уверен, хочу, чтобы он продолжил или закончил и принес облегчение, в котором я нуждался. Было так хорошо в его объятиях, что я не хотел, чтобы это прекращалось, но ощущения, разливавшиеся по всему телу, пугали меня до чертиков.
В ответ Кон прижал меня спиной к дереву. Он убрал руку с задницы, схватил меня за ногу и начал поднимать. Я понял, чего он хочет, и использовал дерево позади себя как рычаг, чтобы приподнять бедра и обхватить его ногами. Как только я это сделал, руки Кона обхватили мое лицо, удерживая неподвижно для одурманивающих поцелуев, заставляющих меня подниматься все выше и выше.
И его бедра. Боже, они просто терлись об меня. Трение о мой член было мучительным в лучшем смысле этого слова.
- Блядь, да, детка, оседлай меня, - прорычал Кон мне в губы. - Такой красивый, - добавил он, затем оторвал свой рот от моего и опустил взгляд между нами. Тело отделилось от разума и действовало чисто инстинктивно. Я не узнавал себя, прижимаясь бедрами к Кону.
Я был уверен, что лучше и быть не может, но тут Кон просунул руку между нами и через несколько секунд расстегнул молнию на наших штанах, прижав члены друг к другу. Его горячая плоть, прижатая к моей, заставила вскрикнуть, будущий оргазм достиг последней стадии между подъемом и падением. Я услышал, как Кон сплюнул, и увидел, как густая струйка слюны попала ему на ладонь, прежде чем он обхватил оба наших члена. Я крепко сжимал его плечи, пока он дрочил нам обоим.
- Кон! - крикнул я, пока он обрабатывал нас обоих. Я был так близко. Так чертовски близко. Мне нужно… Мне нужно…
- Посмотри на меня, - потребовал Кон. Даже если бы захотел, я не смог бы ослушаться приказа. Я открыл глаза и встретился взглядом с глубокими, кофейными глазами, всего в нескольких дюймах от моих. Кон нежно поцеловал меня, хотя движение его руки на наших членах ускорилось. - Мика, - выдохнул он мне в рот. - Мой Мика.
Его слова, произнесенные шепотом, довели меня до предела. Я вскрикнул от облегчения, когда всепоглощающее наслаждение охватило меня самым настоящим пламенем. Пальцы впились в плечи Кона, пока член извергал сперму. Все тело содрогнулось, когда оргазм пронзил меня. Я услышал хриплый крик прямо перед тем, как горячие губы прижались к шее, и что-то еще более горячее коснулось члена.
Боже, Кон кончал, и делал это прямо на меня. Я заставил себя открыть глаза и посмотреть вниз. Из головки толстого члена Кона потекли густые струйки белой жидкости и покрыли его руку, а также мою скользкую плоть. Мой собственный член продолжал извергать, казалось, бесконечные потоки спермы с каждым движением грубых пальцев Кона. Жар внутри сменился покалыванием, от которого казалось, что все тело плывет. Я откинул голову на ствол дерева и растворился в приятных ощущениях. Я чувствовал, как губы Кона целуют шею, затем губы, но был слишком уставшим, чтобы ответить на его поцелуй.
Только когда сперма на нижней части тела, как моя, так и Кона, стала остывать и вызывать дискомфорт, дымка удовольствия начала отступать, и реальность вернулась.
Суровая, уродливая реальность, от которой не было спасения.
Я только что позволил парню, избившему моего брата почти до смерти, прижать меня к дереву.
О Боже, что я наделал?
Кон, должно быть, почувствовал перемену, потому что перестал целовать меня и осторожно высвободил наши члены. Я все еще держал руки на его плечах, так что чувствовал, как они напряглись.
И я знал почему.
- Кон... - начал я.
- Не надо, - все, что сказал он. Затем он осторожно поставил меня на ноги и отступил.
Онемевшими руками я попытался засунуть насытившийся член обратно в джинсы. Жар залил щеки, когда я увидел, как Кон делает то же самое. Осознание того, что мои соки были на нем, а его - на мне, заставляло меня желать снова и снова тянуться к нему.
Только я не был его.
Так же, как и он не был моим.
- Кон... - попытался я еще раз, в надежде, что смогу как-то осмыслить то, что только что произошло.
- Возвращайся в дом, Мика, - все, что сказал Кон в ответ, а затем отвернулся от меня.
Но он не пошел к своему мешку и не направился к дому. Нет, он просто повернулся ко мне спиной и исчез в лесу, оставив меня совершенно одного.
Я сказал себе, что нужно вернуться домой и проведать детей, но не мог заставить ноги двигаться. Я соскользнул спиной по шершавой коре дерева и, как только задница коснулась земли, подтянул колени к груди и обхватил их руками.
Мне просто нужна была минута.
Одна минута, чтобы осмыслить то, что только что произошло, а потом я навсегда забуду об этом, и все вернется на круги своя.
Должно было.
Просто было обязано.
Глава тринадцатая
Как только вошел в дом, я понял, что что-то не так.
Действительно не так.
Во-первых, нигде не горел свет. Во-вторых, как только я вошел на кухню, услышал сопение. Сначала я подумал, что это Мика, но как только включил свет, то понял, что ошибся, потому что Кристофер поднял голову, сидя на полу возле кладовой. По его лицу катились слезы. Рори лежала, прижавшись к его боку, но, в отличие от своего брата, казалось, спала. Но, взглянув на ее щеки, я понял, что она тоже ранее плакала.
- Кристофер...
- Дядя Мика? - с надеждой спросил он, прежде чем перевести взгляд с меня на дверь, через которую я только что вошел.
Я замер, желудок сжался. Почему он спрашивал о Мике? Его здесь не было?
- Где он, Кристофер? - спросил я. Я не осмеливался подойти к ребенку, так как знал, что он боится меня.
Кристофер только покачал головой, когда его снова охватили рыдания.
- Он бросил нас? - спросил мальчик, обнимая сестру одной рукой и вытирая слезы другой.
- Нет, конечно, не...
- Он был зол на меня, - продолжил Кристофер. - Я подумал, что ты делаешь ему больно, и знал, что не смогу остановить тебя в одиночку, поэтому схватил нож… Я думал тебе навредить... - Он покачал головой и опустил глаза.
Черт, Мика так и не вернулся после нашей встречи в лесу? Я выглянул в окно. Только начинало темнеть. Еще несколько минут, и Мике будет слишком темно, чтобы легко найти дорогу обратно к дому. Я быстро подошел к двери и включил наружный свет на тот случай, если Мика был достаточно близко к дому, чтобы увидеть его. Затем я поспешил к Кристоферу и опустился перед ним на пол.
- Твой дядя не бросал тебя и никогда не бросит, ты слышишь меня, Кристофер? - Твердо сказал я. -Он, наверное, заблудился на прогулке, но я найду его и верну домой, хорошо? Мне нужно, чтобы ты остался здесь и присмотрел за своей сестрой. Я запру за собой дверь. Никому ее не открывай.
Кристофер просто кивнул. Хотя мне и хотелось еще раз заверить его, что с дядей все будет в порядке, я слишком беспокоился о Мике, чтобы задерживаться. Реальность заключалась в том, что по ночам в лесу все еще было холодно, и в нем было легко заблудиться. Я даже думать не хотел о том, что Мика мог столкнуться с одним из ночных хищников, называющих лес, окружавший нас, своим домом.
Я поднялся на ноги и направился в переднюю часть дома, чтобы взять дробовик из оружейного сейфа в шкафу в прихожей, а затем вернулся на кухню, чтобы выудить фонарик из одного из ящиков, прежде чем выйти через заднюю дверь, заперев ее за собой. Страх пронзил нервные окончания, когда я помчался к месту, где в последний раз видел Мику.
Блядь, я не могу думать об этом в таком ключе. Не могу думать об этом, и точка. Все это было ошибкой.
Ужасной, чудовищной ошибкой.
Проблема была в том, что я не мог заставить себя пожалеть об этом. По правде говоря, я бы ничего не сделал по-другому, потому что Мика был нужен мне больше, чем следующий вздох.
Все еще нужен.
- Блядь, - пробормотал я себе под нос, прежде чем углубился в лес и направился к поляне, где росло дерево. Сердце упало, когда я понял, что Мики там нет.
- Мика! - Позвал я, осматривая поляну в поисках него. Солнце уже опустилось далеко за горизонт, так что я едва мог разглядеть что-либо, кроме того, что находилось прямо передо мной. - Мика! - отчаянно закричал я, оглядывая каждую из тропинок, ведущих прочь от поляны. Всего их было три, но он не выбрал ту, что вела к дому, иначе я бы его обогнал.
Оставалось две.
Две тропы, которые вели в совершенно противоположных направлениях и только уводили Мику все глубже и глубже в лес.
Блядь, какую из них он бы выбрал? Ошибиться было так легко, что шансы у меня были буквально пятьдесят на пятьдесят. Пока я раздумывал, с какой тропы начать, почувствовал, как вечерний воздух ласкает кожу. Лес вокруг меня ожил от щебета и криков различных насекомых и живности, которые называли лес своим домом.
Повинуясь интуиции, я свернул налево, на тропинку, ближе всего к тропинке, ведущей обратно к дому. Как бы мне ни хотелось помчаться вниз в надежде догнать Мику, неустойчивая почва под ногами не позволяла этого. С фонариком в руке я снова стал звать Мику, останавливаясь лишь для того, чтобы послушать ответ. Прошло целых двадцать мучительных минут, прежде чем я, наконец, услышал его.
Сначала я почти не расслышал приглушенного «Здесь!», но когда позвал снова, ответ был громче. Несколько мгновений спустя, когда фонарик высветил фигуру, огибающую тропу, я выдохнул. Если бы мне не хотелось скорее добраться до Мики, я бы тут же упал на колени и возблагодарил небеса за то, что они присматривают за молодым человеком, быстро становившимся частью меня.
- Спасибо, блядь! - прорычал я, добравшись до Мики. Я, не колеблясь, притянул его к себе, точно так же, как он, не колеблясь, бросился мне на шею.
- Прости меня! - воскликнул он, и из его горла вырвалось тяжелое рыдание.
- Тебе больно? - Удалось спросить мне после нескольких долгих мгновений молчания, в течение которых мы просто прижимались друг к другу.
Я почувствовал, как он покачал головой у меня на груди.
Я заставил себя немного отодвинуться, чтобы приподнять его лицо. Света от фонарика было достаточно, чтобы я увидел его влажные глаза.
- Прости, - повторил он. - Не заметил, как стемнело, и потом, я не знал, какая тропа ведет к дому. Я такой глупый. Я должен был…
- Все в порядке, - вмешался я. - Давай вернемся... дети беспокоятся о тебе.
- С ними все в порядке? - Спросил Мика.
- Так и будет, - ответил я, заставляя себя отпустить его. Тропа, по которой мы шли, была слишком узкой, чтобы идти бок о бок, поэтому, когда я повернулся, Мика был вынужден последовать за мной.
- Кон, насчет того, что произошло...
- Ничего не произошло, Мика, - сказал я, хотя мозг кричал, отрицая это.
- Кон.
- Ничего не произошло, - твердо повторил я. Я не позволил себе оглянуться на него через плечо, потому что боялся того, что мог там увидеть. Выражение, которое я увижу в глазах Мики.
Облегчение.
Облегчение от того, что я позволяю ему спрятать все, что произошло под тем деревом, под коврик.
Облегчение для него. Пытка для меня.
Потому что теперь, попробовав Мику на вкус, мне захотелось большего.
Намного большего.
Остаток пути до дома мы проделали в молчании, но без особых происшествий не обошлось. Мика несколько раз терял равновесие на неровной дороге, и я невольно тянулся за спину, чтобы подхватить его, когда он спотыкался. Тот факт, что я был в курсе каждого его движения, был достаточно неприятен, но когда я совершил ошибку, взяв его за руку, чтобы помочь перебраться через небольшое бревно, понял, что мне уже не помочь. Как только я взял его за руку, то не смог заставить себя отпустить ее, и сколько бы я ни пытался убедить себя, что это было сделано только ради безопасности Мики, это было правдой. Особенно учитывая, что последний отрезок пути до дома был максимально свободен от препятствий, и все же я все еще не мог отпустить его руку.
Когда мы подошли к задней двери, я осторожно постучал в стекло.
- Кристофер, это мы, - позвал я. У меня был ключ, но я не хотел пугать детей еще больше. Когда в дверях появилось обезумевшее лицо Кристофера, я заставил себя отпустить руку Мики. По лицу мальчика текли слезы, когда он пытался открыть дверь. Он практически влетел в объятия своего дяди.
- Прости, - пробормотал Мика племяннику, обнимая его. - Прости.
Я все еще придерживал дверь, когда появилась заспанная Рори, но вместо того, чтобы подойти к Мике, она обхватила меня своими маленькими ручонками за ногу. Она что-то сказала, но слова были произнесены так тихо, что я не расслышал, поэтому опустился на колени и обнял ее.
- Твой дядя Мика в безопасности, милая, - сказал я.
- Его снова схватили монстры?
- Монстры? - спросил я.
Она печально кивнула, затем обняла меня.
- Монстры заставляют его плакать, пока он спит, - прошептала она. - Они там? - спросила она, намеренно отворачиваясь, чтобы не смотреть в темноту, окружающую дом.
- Нет, милая, их там нет, - пробормотал я, переводя взгляд на Мику.
Он наблюдал за нами, и я понял, что он слушал мой разговор с Рори.
- Почему бы нам не зайти внутрь? - Предложил я. Я придержал дверь для Мики и Кристофера, а затем внес Рори внутрь.
- Ладно, теперь, когда мое глупое приключение закончилось, как насчет того, чтобы поесть? -Предложил Мика беззаботным голосом с фальшивой улыбкой на губах.
Никто из детей не отреагировал, и я, просто взглянув на Кристофера, понял, что заставляю его нервничать, поэтому сказал:
- Вообще-то мне нужно кое-что сделать, так что, ребята, ешьте без меня.
Я усадил Рори на один из кухонных стульев и сбежал. Я слышал приглушенные голоса, доносившиеся из кухни, но не мог разобрать, о чем они говорили. Я мог только представить, как усердно Мика старался убедить детей, что все в порядке.
Это то, что он, вероятно, должен был делать уже очень давно, даже когда все было далеко не в порядке.
Я направился в свой кабинет, но после часа просмотра одного и того же электронного письма сдался и направился к лестнице. На кухне было темно и тихо, поэтому я предположил, что все рано легли спать.
Я понял, что был и прав и не прав одновременно, когда поднялся по лестнице и направился в хозяйскую спальню.
Дети, скорее всего, уже спали, но Мика сидел на полу прямо перед моей дверью. Он поджал колени к груди и прижался к ним лбом. На полу рядом с ним стояла тарелка, завернутая в фольгу.
Я не был уверен, спит он или нет, но получил ответ, когда под моим весом скрипнула половица и Мика поднял голову. Он вскочил на ноги, прихватив при этом тарелку.
- Привет, - прохрипел он. Его голос звучал измученно и хрипло, что заставило меня задуматься, не плакал ли он.
Я напомнил себе, что мне наплевать на подобные вещи, поэтому я просто сказал «Привет» и прошел мимо него, чтобы открыть дверь.
- Я принес тебе кое-что поесть, - сказал Мика, протягивая тарелку. - Это сэндвич. Дети устали, поэтому вместо спагетти мы сделали только сэндвичи, и я подумал, что ты, возможно, захочешь, раз уж ничего не ел. Или, по крайней мере, не думаю, что ты ел. Может, и ел. В любом случае, это просто индейка с сыром на пшеничном хлебе. Я не был уверен, это нормально, или ты на специальной диете, потому что тебе нужно набрать вес или что-то в этом роде, для боя. Если что-то не так, я могу приготовить что-нибудь еще...
Мика отошел от меня, как будто собирался спуститься по лестнице, поэтому я схватил его за локоть, чтобы остановить. При соприкосновении мою руку пронзило электрическим током, и я тут же отпустил его.
- Все в порядке, - сказал я, беря тарелку. - Я поддерживаю вес круглый год, поэтому мне просто нужно сосредоточиться на продуктах, которые дадут мне больше энергии для тренировок.
Боже, мы действительно говорили о еде после всего, что произошло сегодня?
- О, ладно. Я, эм… рад, что ты рассказал, потому что я не был уверен, что готовить тебе каждый вечер, а это часть нашей сделки.
Верно.
Наша сделка.
Наша ебаная сделка.
- Спокойной ночи, Мика, - сказал я, протискиваясь мимо него в комнату. Но когда я стал закрывать дверь, Мика прижался к дверному косяку всем телом. Его голова была опущена, и он смотрел в пол.
- Знаю, что должен сожалеть об этом, но не сожалею. Я просто не сожалею, - тихо сказал он.
Я инстинктивно понял, что он говорит о том, что произошло между нами под тем деревом. Прежде чем я успел ответить, Мика продолжил:
- Я не могу перестать думать о том, каким человеком это делает меня.
Я поймал себя на том, что приподнимаю пальцем его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.
- Я думаю, это делает тебя человеком, - сказал я, а затем признался: - Я тоже не жалею об этом. Но это было...
- Ошибкой, - закончил за меня Мика. - Да.
Я решил, что на этом разговор окончен, и хотел скрыться в своей комнате, но он не двинулся с места.
- Мика?
Он снова опустил глаза в пол, но, к моему удивлению, поднял их сам.
- Я и не знал, что может быть так.
Я не знал, что на это ответить. Ну, да, знал, но, по-моему, он был не в том положении, чтобы это слышать. Если бы я сказал ему, как он чертовски красив, кончая, как его отзывчивость и открытость заставили меня почувствовать то, чего никогда не испытывал ни с кем другим, он бы поджал хвост и убежал, это точно.
Именно это мне и было нужно от него.
Так почему же тогда я не отправил его восвояси?
- Я тоже, - услышал я свой ответ. И это было правдой. Никогда бы в жизни не думал, что сексуальный контакт может настолько изменить мою жизнь. Я, наконец-то, понял, что имели в виду мои братья, Вон и Лука, когда они нашли мужчин, ставших для них «теми самыми». Я быстро и с ужасом осознал, что, в конце концов, нашел то же самое, но это было обречено с самого начала.
Мика кивнул, хотя выглядел печальнее, чем когда-либо. Я с трудом сдержался, чтобы не потянуться к нему.
- Что ж, спокойной ночи, - пробормотал он, отворачиваясь от меня.
- Спокойной ночи, - ответил я, отчаянно пытаясь не обращать внимания на свое разочарование.
Я уже закрывал дверь, когда услышал, как Мика сказал:
- Кон?
От одного только звука моего имени, сорвавшегося с его губ, мне захотелось распахнуть дверь и затащить его в свою комнату.
Где ему и место.
- Да? - Удалось произнести мне, когда я снова открыл дверь. Мика заламывал руки, но вместо того, чтобы смотреть в пол, он смотрел на мою грудь.
- А ты… как думаешь, может, мы... может, мы могли бы быть...
Он помолчал несколько долгих секунд, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом.
- Друзьями? Может, мы могли бы стать друзьями или что-то в этом роде? Может, мы могли бы забыть обо всем этом с… с Брэйди, ненадолго?
Сердце болезненно заколотилось в груди, когда я шагнул вперед. Мика издал тихий стон, когда я сократил расстояние между нами, пока мое тело практически не коснулось его. Я потянулся, чтобы обхватить его за шею, а затем накрыл его рот своим. Мика застонал, когда наши языки встретились, а затем его руки обвились вокруг моей шеи. Мне было так хорошо рядом с ним, что я почти забыл, зачем вообще его поцеловал. Все, что я мог, это оторваться от его губ. Мы оба тяжело дышали. Мне удалось немного отстраниться, но я все еще держал руку на его шее. Я использовал это, чтобы заставить его посмотреть на меня.
- Если бы ты задал мне этот вопрос сегодня утром, я бы сказал «да», - прошептал я. - Но вот, - я запечатлел еще один нежный поцелуй на его губах, - вот почему мой ответ «нет». - Я прижался лбом ко лбу Мики. - Я не хочу быть просто твоим другом, Мика. Я хочу всего этого. Я хочу заниматься с тобой любовью каждую ночь, прежде чем ты заснешь в моих объятиях, и я хочу, чтобы первое, что увижу, просыпаясь каждое утро, было твое лицо. Я хочу иметь возможность прикасаться к тебе, когда захочу. Я хочу заставлять тебя улыбаться и смеяться. Я хочу обнимать тебя, когда ты плачешь. Я хочу видеть, как мои прикосновения заставляют тебя разрываться на части, и я хочу, чтобы ты обнимал меня, когда я делаю то же самое.
Мика слегка охнул от моего признания, но я не дал ему времени ответить и продолжил:
- Но в том, что случилось нет никакой связи с Брэйди. Даже если бы я на секунду подумал, что ты действительно сможешь забыть об этом на какое-то время, я бы не смог. Я бы знал, что каждый раз, когда ты смотришь на меня, каждый раз, когда ты заговариваешь со мной, ты вспоминаешь ту ночь и тот ад, который тебе пришлось из-за этого пережить. Из-за
С этими словами я наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, а затем вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Тело дрожало от смеси желания и ярости, когда я направился в ванную. Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, открыл кран и подождал, пока вода станет настолько холодной, насколько это было возможно, но затем совершил ошибку, оторвав взгляд от раковины. Глаза встретились с глазами в отражении, но это были не мои глаза. Они принадлежали человеку, которым я когда-то был. Тому, кто причинял людям боль.
Своими кулаками.
Своей трусостью.
Я опустил глаза и схватился пальцами за край туалетного столика, но это было бесполезно. Я был и всегда буду тем мужчиной в зеркале, и я устал притворяться, что совсем не такой.
Так что я с некоторым облегчением закрыл глаза и сделал то, что должен был сделать.
Я взмахнул кулаком.
Глава четырнадцатая
Я изо дня в день повторял эту страшную мантру с того самого момента, как обнаружил разбитое зеркало в ванной Кона во время рутинной уборки.
Те же самые слова моя мать произносила после каждой ссоры с моим отцом, из которой всегда выходила проигравшей. Не имело значения, был ли у нее синяк под глазом или она едва могла ходить, потому что этот придурок выбил из нее все дерьмо, она всегда отвечала на наши с Брэйди просьбы бросить этого человека одними и теми же словами.
Это к лучшему.
До сих пор я никогда по-настоящему не понимал этих слов. Она использовала их, чтобы убедить себя, что страдать от рук мужа лучше, чем жить без него. Я понимал ее ход мыслей, но не был с этим согласен. Точно так же, как я не соглашался с ними, повторяя их про себя каждый раз, когда Кон проходил мимо меня в коридоре или на кухне, и только кивал головой в знак согласия.
Вид этого зеркала должен был заставить меня взять детей и бежать куда глаза глядят, потому что я знал, как оно разбилось. Отец достаточное количество раз пробивал стены, чтобы научить меня, на что способен кулак. Черт возьми, я усвоил этот урок, когда мне исполнилось пять.
Но осознание того, что Кон вымещал свой гнев на зеркале, не столько напугало меня, сколько причинило душевную боль.
За него.
Я знал, что был причиной этого гнева из-за всех тех противоречивых сообщений, которые посылал ему с того момента, как он вошел в комнату и помешал Рикки выполнить свою угрозу убить меня. Я набросился на Кона, обвинил его в мерзких вещах и никогда не позволял ему забыть, что он - причина всех моих проблем.
И это само по себе было полной чушью. Было легко сделать Кона козлом отпущения за все, что пошло не так в моей жизни, когда он был всего лишь лицом на телевидении. Но теперь, когда я узнал его настоящего, испытал на себе его доброту, стал свидетелем его вины и сожалений, мне пришлось осознать некоторые истины о себе, а также о событиях, которые произошли после травмы Брэйди.
Так что да, это
То, что Кон обращался со мной как с нежеланным гостем, было пиздец, как больно. Я скучал по нему, хотя он был
Он хотел меня.
Прошло три недели после его признания, а я все еще не мог поверить в то, что он сказал. В его бухгалтерской книге я должен был быть красной строкой. Но человек, просто возвращающий долг, не говорит ничего подобного, не так ли? Он не говорит о том, чтобы просыпаться в твоих объятиях или заниматься с тобой любовью, чтобы видеть, как ты распадаешься на части.
И
После того, как он закрыл передо мной дверь той ночью, сказав все эти прекрасные слова, я хотел распахнуть ее и принять все, что он предлагал, но был слишком напуган. Слишком напуган тем, что он был прав… что я не смогу расстаться с Брэйди на время, достаточное для того, чтобы по-настоящему побыть с Коном.
Определенно, это
Я вздохнул и заставил себя сосредоточиться на текущей задаче.
Сложить белье.
Если во всем этом и был какой-то положительный момент, так это то, что мне было чем занять руки. Каждый день я часами тщательно убирал каждый сантиметр в доме Кона, пока Рори и Кристофер играли на улице. Поскольку Кон проводил много времени тренируясь, Кристоферу, наконец, стало комфортнее проводить время вдали от меня. Он часто сидел на качелях на веранде и читал, в то время как Рори проводила часы в своем воображаемом мире принцев-героев и непонятых драконов. Осознание того, что дети, наконец-то, вступают в новую, почти нормальную жизнь, должно было привести меня в восторг, но вместо этого я обнаружил, что эгоистично завидую, потому что мне все еще не хватало той единственной детали, которая придавала бы моей жизни ощущение целостности.
- Отпусти это, - пробормотал я себе под нос, закончив стирку и выходя из маленькой комнаты рядом с кухней, где находились стиральная машина и сушилка. Я уже направлялся к лестнице, когда услышал тяжелые шаги на заднем крыльце. Поскольку я знал, кому принадлежат эти шаги, то поспешил в том направлении.
Для Кона было необычно возвращаться так рано, а Кристофер все еще сидел на качелях у крыльца. Беспокоясь о том, как Кристофер отреагирует на присутствие Кона, я намеревался вмешаться, прежде чем мальчик успеет запаниковать, но остановился, услышав, как Кристофер сказал:
- Эм, можно с тобой поговорить?
После долгого молчания Кон ответил:
- Конечно. - Я услышал удивление в его голосе. Я не винил его. Я тоже был удивлен. Кристофер ни разу не заводил разговор с Коном.
Я знал, что не должен подслушивать их разговор, но обнаружил, что не могу заставить себя пошевелиться. Я видел и Кона, и Кристофера, но сомневался, что они могли видеть меня с моего места в доме. Кристофер нервничал, его пальцы сжимались и разжимались на электронной книжке. Напротив него стоял Кон. Я мог бы сказать, что он старался выглядеть как можно более невозмутимым, но это было нелегко. Мужчина излучал уверенность и силу.
- Я, эм, знаю, ты злишься на меня, но это моя вина, а не дяди Мики, - мягко сказал Кристофер.
Он не отрывал взгляда от земли. Я понятия не имел, о чем он говорит. Кон тоже не понял, потому что сказал:
- Я не сержусь ни на кого из вас, Кристофер. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь…
- Нож, - неуверенно вставил Кристофер. - Я думал, ты делаешь ему больно, а я... я никогда раньше не помогал ему. Я всегда был слишком напуган.
Сердце разрывалось из-за Кристофера, и все, чего я хотел, это выбежать на крыльцо и заверить его, что все будет хорошо. Прежде чем я успел пошевелиться, Кон шагнул вперед, а затем присел на корточки перед моим племянником.
- Кристофер, посмотри на меня.
Кристоферу потребовалось много времени, чтобы выполнить этот мягкий приказ, но я был чертовски горд за него, когда он встретился взглядом с Коном.
- Думаю, то, что ты сделал, было невероятно храбрым. Мика - член семьи, и мои собственные братья научили меня одной вещи: всегда заботиться о семье.
Я видел, как Кристофер вытер слезы, прежде чем сказать:
- Ты ушел... после. Ты ушел, а дядя Мика последовал за тобой и не вернулся. И теперь он все время грустный, а ты... - Кристофер покачал головой.
Сердце бешено заколотилось в груди. Как, черт возьми, Кристофер все это заметил? Я всегда так хорошо умел скрывать свои эмоции, когда он был ребенком.
Но он больше не был ребенком.
Я увидел, как Кон на мгновение опустил голову, и, хотя не мог слышать, представил, как он вздыхает, собираясь с мыслями.
- Мой уход после той истории с ножом не имеет к тебе никакого отношения. Я просто… Я никогда не был большим поклонником ножей, - пробормотал он. Он снова покачал головой и поднял глаза. - Когда я был ребенком, кое-что случилось. В дело был вовлечен нож.
У меня перехватило горло, когда я понял, что он говорит о Брэйди. Я никогда не рассказывал Кристоферу об этом, потому что не хотел, чтобы он знал, что его отец вел себя нечестно и что это привело к его падению.
Но Кон удивил меня, когда добавил:
- Я был примерно в твоем возрасте, когда это случилось, и с тех пор, когда вижу нож, страх возвращается, и я реагирую. Вот почему я ушел из дома в тот день. Мне просто нужно было остыть.
Я был так потрясен признанием Кона, что чуть не уронил корзину с бельем. Дыхание перехватило, когда до меня дошла вся ужасная правда.
Кон бросился на Брэйди не из чистой мести, после того как Брэйди вытащил нож и порезал его… он просто реагировал на детскую травму.
Меня затошнило. Настолько, что я проигнорировал продолжение разговора между Коном и Кристофером и поспешил из кухни, уронив при этом корзину с бельем на кухонный стол. Я едва успел добраться до маленькой ванной на втором этаже, как меня начало рвать в унитаз. Слезы потекли по щекам, когда мой, теперь уже пустой желудок, свело спазмом, но я знал, что не все слезы были результатом моего физического состояния.
Выжатый как лимон, я опустил голову на здоровую руку после того, как спустил воду в унитазе. Я осознал, что больше не один, только когда ласковые пальцы коснулись виска. Я покачал головой, потому что меньше всего на свете хотел сейчас видеть Кона.
- Вот, - просто сказал Кон. Я чувствовал, что он на одном уровне со мной, поэтому заставил себя посмотреть на него. Он протягивал мне маленький пластиковый стаканчик с водой. Черт, я даже не слышал, как бежала вода.
Наверное, потому, что я был слишком занят, выблевывая внутренности. Это означало, что Кон был свидетелем, по крайней мере, части унизительного зрелища. Я набрал воды и прополоскал рот, а затем сплюнул в унитаз. Кон забрал у меня стакан.
- Дети? - спросил я.
Он покачал головой.
- Они тебя не слышали. Рори уговорила Кристофера помочь ей построить замок.
В его голосе не было веселья. Скорее, в нем звучала боль.
- Ты слышал? - все, что спросил он.
Я кивнул. Я открыл рот, чтобы извиниться, но затем закрыл его снова, потому что какой в этом был смысл? Я подслушивал нарочно. У меня не было оправдания своему поведению. И в данный момент это волновало меня меньше всего.
- Мика...
Я не дал ему закончить. Он не обязан давать мне какие-либо объяснения или говорить правду.
Но я должен был.
Пришло время взглянуть в глаза правде, которую я так долго пытался отрицать.
- Это моя вина, - прошептал я. - Я убил Брэйди.
Глава пятнадцатая
Я был уверен, что неправильно его расслышал. Должен был. Потому что не было другого объяснения…
- Я хотел обвинить во всем этом тебя, но это моя вина. Брэйди был там из-за меня, и я думал, что помогаю, а потом увидел тебя по телевизору и услышал о чеках, которые получал отец...
- Мика, остановись, - мягко сказал я, потому что его бессвязная речь была такой безумной, что я ничего не мог понять.
- Нет, Кон, - сказал он, покачав головой, а затем сжал в кулаки мою футболку. - Я должен объяснить. Пожалуйста, ты должен выслушать.
Я схватил его за плечи, чтобы заставить сосредоточиться на мне.
- Я знаю, милый, но не здесь, хорошо? - Ответил я. - Дети могут услышать.
Мика побледнел, когда, казалось, вспомнил, где мы находимся. Он неуверенно кивнул, и когда я подошел, чтобы помочь ему подняться на ноги, он позволил мне, но как только мы встали, отстранился. Движение причинило боль. Мика, должно быть, что-то заметил по выражению моего лица, потому что прошептал:
- Не могу думать, когда ты прикасаешься ко мне, а я должен быть в состоянии делать это.
В его взгляде было столько боли, что это разбило мне сердце. Но я кивнул и отошел в сторону. Мика обхватил себя руками и вышел из ванной. Я молча последовал за ним и не удивился, когда он направился вверх по лестнице. Что удивило, так это то, что он выбрал мою комнату, а не свою. В какой-то момент Кристофер стал спать в своей комнате, так что мы могли с таким же успехом разговаривать в комнате Мики, но я предположил, что он беспокоился о том, что дети могут застать нас врасплох.
Когда он добрался до моей комнаты, то толкнул дверь, подождал, пока я войду, затем закрыл дверь и защелкнул замком. От одного этого действия внутри все оборвалось. Очевидно, что бы он ни хотел мне сказать, это было что-то очень плохое. Я ни на секунду не поверил, что он сыграл какую-то роль в смерти Брэйди, но его поведение говорило о том, что
Мика неловко заерзал у двери, пока его взгляд блуждал по кровати. После смерти бабушки и дедушки я купил новые матрасы на все кровати в доме, но в меблировке особо ничего не менял, поэтому единственным предметом мебели в комнате был старый деревянный стул. Я схватил его и поставил напротив кровати.
Это движение, казалось, открыло что-то внутри Мики, потому что он подвинулся вперед и сел на край кровати лицом к стулу. Он был неподвижен, как доска. Это напомнило мне о первых днях после того, как он выписался из больницы. Я осторожно опустился на стул и стал ждать.
- Я не знаю, с чего начать, - прошептал он. Мика, обезумевший от желания признаться в каком-то явном грехе, исчез, а на его месте появился человек, настолько близкий к разрушению, что я боялся дышать.
- Ты сказал, что Брэйди был там в ту ночь из-за тебя, - напомнил я.
Мика кивнул.
- Он мог бы уйти, если бы не я.
- Уйти куда?
- Из дома. Наш отец.
У меня внутри все сжалось еще сильнее.
- Твой отец причинял боль тебе и Брэйди? - спросил я.
Мика кивнул.
- Наша мама тоже, но она умерла, когда мне было семь лет. Рак. - Он глубоко вздохнул, прежде чем добавить: - Брэйди был достаточно взрослым, чтобы уйти из дома, и он мог бы это сделать, если бы дело касалось только его.
- Но он остался ради тебя. Чтобы защитить тебя, - предположил я.
Еще один кивок.
- Милый, он твой брат. Это была его работа. Тот факт, что он не ушел, означал, что он очень сильно любил тебя.
Мика уставился в пол. На этот раз он не согласился со мной. Он просто сидел совершенно неподвижно.
Я тяжело вздохнул и положил руку ему на колено, больше для того, чтобы успокоить себя, чем для чего-либо еще. Я хотел сказать ему, что мы не должны этого делать, но знал, что произойдет, если будешь держать все это в себе и позволишь этому разрастаться. Черт, Брэйди испытал это на себе, когда наставил на меня нож.
- Ты слышал, как я разговаривал с Кристофером, верно? - Тихо спросил я.
Мика кивнул.
Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями… и эмоциями. У меня все похолодело внутри, когда я открыл глаза и сказал:
- Когда мне было двенадцать, я шел домой из парка, где мы с Кингом играли в баскетбол. В то время мы жили в разных приемных семьях, но встречались каждый день после школы, чтобы поиграть в баскетбол.
- Ты рос в приемной семье? - Спросил Мика.
Настала моя очередь кивнуть.
- С тех пор, как мне исполнилось девять. - Я сделал еще один вдох, когда холодок в животе распространился по всему телу. На этот раз я опустил глаза. - Было поздно, но еще светло. Я был всего в нескольких кварталах от дома, но жил не в самом лучшем районе. Мы с Кингом знали, как позаботиться о себе, но в тот день...
Я не осознавал, что снова закрыл глаза, пока не почувствовал, как руки Мики накрыли мои. В какой-то момент я сжал их вместе. Продолжая, я попытался впитать тепло Мики.
- Было похоже, что он появился из ниоткуда. Только что я шел по тротуару, подбрасывая баскетбольный мяч, а в следующую секунду меня швырнуло лицом о стену в пустынном переулке. Я попытался закричать, но его рука зажала мне рот, а затем к горлу прижался холодный металл.
- Кон, - прошептал Мика, крепче сжимая мои пальцы.
Я не хотел его жалости, поэтому поспешил продолжить.
- У меня не хватило сил сопротивляться. А даже если бы и хватило, я был слишком напуган. Все произошло так быстро, и я просто стоял там, в ужасе думая, что если сдвинусь хотя бы на дюйм, он перережет мне горло.
Знакомая ярость начала разливаться по венам, поэтому я быстро встал и начал ходить по комнате, пытаясь успокоиться. Меньше всего мне хотелось, чтобы Мика снова стал свидетелем проявления моей ярости. Он насмотрелся на это, когда я уложил его брата.
Я подошел к окну, чтобы посмотреть на детей, играющих на заднем дворе, но то, как они собирают хворост для замка Рори, ничуть не охладило мой гнев. Если уж на то пошло, стало только хуже, потому что они были такими чертовски невинными, а жизнь и так, блядь, была жестока к ним обоим.
И Мике.
- Я подумал, что он просто собирается меня ограбить, - прошептал я. - Я даже не сказал ему «нет». - Я не смог сдержать всхлип, сорвавшийся с губ. Через несколько секунд я почувствовал, как чьи-то руки обхватили меня сзади.
- Прости, - пробормотал Мика, крепко обнимая меня. - Мне так жаль.
Я протянул руку, чтобы накрыть здоровую руку Мики, прижатую к моей груди.
- Я никому не рассказывал о том, что произошло. Даже своим братьям, - признался я. - Когда он закончил, он провел лезвием по моему горлу и сказал, что знает, кто я, и что, если я кому-нибудь расскажу, он найдет меня и убьет. Я так и не увидел его лица.
Я сделал еще один глубокий вдох, чтобы побороть подступающие к глазам слезы.
- Я поклялся, что никогда и никому больше не позволю иметь надо мной такую власть.
Мика прижался лбом к правой лопатке и сильно сжал меня.
- Я не знал, Кон, - прохрипел он.
Я услышал слезы в его голосе, поэтому обернулся. Конечно же, слезы текли по его лицу.
Слезы из-за меня.
Я притянул его к себе и просто держал в объятиях очень долго. Ярость, бушевавшая во мне, рассеялась, и хотя я не мог сказать, что стало лучше, почувствовал себя немного спокойнее.
- Расскажи мне о Брэйди, - тихо попросил я. Дело было не столько в том, что я хотел услышать о человеке, чью жизнь я, по сути, отнял, сколько в том, что я хотел, чтобы Мика смог избавиться от этого дерьма.
- Мы говорили о поездке на Аляску, - начал Мика. - Брэйди стал участвовать в этих боях, чтобы заработать достаточно денег, чтобы мы могли поехать туда. В то время он встречался с Кларой. В тот день, когда он должен был драться с тобой, он узнал, что она беременна, и они поженились в здании суда. Он сказал, что рад стать отцом, но, думаю, давление довело его до отчаяния, понимаешь?
Я понимал. Я чувствовал такое же давление, когда вступал в бой.
- Да, - сказал я.
Я отстранился, чтобы увеличить расстояние между нами, затем взял Мику за руку и отвел его обратно к кровати. Вместо того, чтобы сесть, я забрался в постель и прислонился спиной к изголовью. Я притянул Мику к себе так, что он оказался между моих ног, прижавшись спиной к моей груди. Я обнял его и спросил:
- Почему ты думаешь, что это твоя вина, Мика?
Он шумно выдохнул, и я был рад, когда он прислонился ко мне спиной.
- Я не хотел присутствовать на том поединке, - признался он.
- Ты не должен был приходить, - сказал я. - Это не место для детей.
- Брэйди боялся оставлять меня наедине с нашим отцом, и мы планировали уехать из города сразу после того, как он выиграет бой. Клара прощалась с друзьями, и мы собирались встретить ее на автобусной остановке. В любом случае, я старался не смотреть на вас двоих, но ничего не мог с собой поделать. Когда он упал и остался лежать, я понял, что никакой Аляски не будет. Но потом я увидел нож, а ты стоял ко мне спиной, и я не мог позволить ему... Я не мог позволить ему...
Я водил пальцами по тем, которыми Мика обернул мою руку, но когда услышал его последние слова, замер.
- Ты предупредил меня, - прошептал я, не веря своим ушам, когда вспомнил вымученное «нет», которое, как мне показалось, прозвучало за спиной.
Мика не ответил, но повернул голову так, что она оказалась прижатой к моему плечу. Я поцеловал его в макушку, когда понял, как тяжело ему должно было сделать это признание.
- Ты не предавал его, милый. Ты просто отреагировал на ситуацию. Ты бы сделал это для любого, не только для меня. Ты понятия не имел, как все обернется.
Мика молчал, так что я не был уверен, согласен ли он с моими доводами или нет. Скорее всего, нет. Вероятно, он годами мучил себя мыслью, что предпочел меня своему брату.
- Мика, ты не убивал его - ни ты, ни даже Брэйди не могли знать, как я отреагирую на вид этого ножа. Это я потерял контроль над собой. Я - тот, кто должен был остановиться, когда угроза миновала. Я…
- Я передвинул его, Кон.
- Что? - Спросил я, потому что его слова не имели смысла.
- Я передвинул его. После того, как... после того, как они оторвали тебя от него и все начали расходиться, я так испугался, что он умрет. Я не хотел, чтобы он оставлял меня, поэтому попытался привести его в чувство. Когда у меня не получилось, я положил его голову себе на колени и просто говорил с ним.
Я напрягся, когда понял, к чему клонит Мика в своих объяснениях.
- Мика, это маловероятно...
- Я ехал с Брэйди в машине скорой помощи. Парамедик продолжал говорить с кем-то по рации. Он сказал, что пациента перемещали. По тому, как он это сказал, я понял, что это что-то значит, но не знал, что именно. Я не видел связи между тем, что сделал, и тем, что Брэйди был парализован, пока пару лет спустя, на уроке здоровья в школе, мне не рассказали о первой помощи. Учитель говорил о том, что если переместить человека после того, как он упал или получил серьезные травмы, это может привести к его параличу...
Мне было невыносимо слышать, как голос Мики срывается с каждым словом, поэтому я повернул его к себе, чтобы посмотреть в глаза.
- Мика, послушай меня. Я участвовал в достаточном количестве боев, чтобы знать, что подобное случается крайне редко. Скорее всего, перемещение никак не повлияло на Брэйди. Ущерб уже был нанесен.
Мика только покачал головой, его глаза наполнились непролитыми слезами, и в тот момент я понял, что никакие мои слова не убедят его в том, что он не сыграл никакой роли в травмах своего брата. Поэтому я прижал его к груди и просто держал, пока он плакал. Когда с его губ срывались одно отвратительное, душераздирающее рыдание за другим, я понял, что он, скорее всего, никогда не позволял себе горевать о том, что случилось с его братом.
Точно так же, как я не горевал о том, что случилось с маленьким мальчиком, потерявшим свою невинность в темном переулке.
Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем Мика успокоился у меня на груди. Моя футболка насквозь промокла от слез, но мне было все равно. Я попытался определить, заснул ли он, но сказать наверняка было трудно. Я не был уверен, пока он не задал вопрос, которого я не ожидал.
- Ради кого ты сражался той ночью?
Глава шестнадцатая
На мой вопрос Кон не отвечал так долго, что я уже подумал, что он не собирается отвечать, и чуть было не велел ему забыть, что я спрашивал, когда он сказал:
- Ради моего брата, Лекса.
- Сколько у тебя братьев? - спросил я.
- Четверо, - сказал он. - Я познакомился с Кингом и Лексом в приемной семье, и мы втроем познакомились с Воном и Лукой, когда были подростками. Вон и Лука - родные братья.
- Судя по тому, как ты о них говоришь, кажется, что вы все «родные» братья, - предположил я.
Мне не нужно было смотреть на Кона, чтобы услышать улыбку в голосе, когда он произнес:
- Да, думаю, так и есть.
- Так тебе нужны были призовые деньги, чтобы отдать их Лексу?
Когда Кон не ответил, я отстранился и повернулся лицом к нему. Это означало, что я больше не мог находиться в его объятиях, но мне нужно было прочитать выражение его лица. Я скрестил ноги, в то время как Кон подтянул свои и откинулся на спинку кровати.
- Тебе не обязательно...
Кон покачал головой, и я замолчал. Учитывая то, что он уже рассказал мне о своем прошлом, было трудно поверить, что в его жизни могло быть что-то, о чем было бы труднее говорить, но по выражению его лица было ясно, что это так.
- Мы с Кингом познакомились с Лексом, когда он был совсем маленьким. Он был болезненным ребенком, который не мог постоять за себя. Мы с Кингом были старше и оба уже некоторое время были в системе, поэтому знали, как играть в эту игру.
- Что случилось, что привело тебя туда? - спросил я.
- Моя мама умерла, когда мне было девять. Один из ее парней забил ее до смерти.
Слова были произнесены так небрежно, что, если бы не смотрел на него, я бы подумал, что это событие совершенно не повлияло на него. Но в его глазах промелькнула боль, и я понял, что это, скорее всего, еще одна ситуация, в которой он научился сдерживать свои эмоции.
- И некому было тебя приютить? - спросил я. - А как насчет твоих бабушки и дедушки? Разве это не их дом?
- Это... было. Мама ушла из дома, когда ей было шестнадцать. Здешняя жизнь просто не могла угнаться за ней. Она поехала в Вегас, повеселилась, встретила парня и последовала за ним в Лос-Анджелес. Потом она встретила другого парня, устроила вечеринку и последовала за ним в Нью-Йорк. К восемнадцати годам она была беременна мной. Переезды из города в город прекратились, но вечеринки так и не кончились, и, в конце концов, она связалась не с тем парнем. Мои бабушка и дедушка понятия не имели, где она и что ее вообще убили. Я ничего о них не знал, поэтому, когда меня нашла судебная полиция, я не смог сообщить им ничего, кроме своего имени. В конце концов, мне удалось найти своих бабушку и дедушку самостоятельно, но я не проводил с ними много времени, пока они не умерли. Они оставили мне дом, но к тому времени я уже устроил свою жизнь в Нью-Йорке. Продавать его мне никогда не казалось правильным, поэтому я использую его для других целей.
- Например, для тренировок, - предложил я.
Кон кивнул.
- Это хорошее место, чтобы на время отвлечься и проветрить мозги.
- Так зачем Лексу понадобились деньги? - спросил я.
- В детстве у него было много проблем со здоровьем. Только в раннем подростковом возрасте ему был поставлен диагноз сахарный диабет 1 типа. Несвоевременно поставленный диагноз означал, что некоторые его органы, включая почки, были сильно повреждены. К тому времени, как ему исполнилось шестнадцать, он был в списке на пересадку новой почки. Ежедневный диализ поддерживал его жизнь, но каждый раз, когда появлялась возможность пересадить почку, возникала бюрократическая волокита. По правде говоря, я думаю, что система здравоохранения и страховая компания просто подстроили все это, чтобы им не пришлось платить за операцию. Мы с Кингом оба прошли тестирование, чтобы понять, подходим ли мы ему.
- И ты подходил? - Спросил я, затаив дыхание в предвкушении.
Кон кивнул. Он взял меня за руку и одновременно приподнял рубашку, обнажая правый бок. Я попытался не обращать внимания на загорелую кожу и подтянутый пресс и сосредоточился на татуировке, которую он мне показывал. Я видел татуировку по телевизору и в Интернете, когда он был на арене, но не обратил на нее особого внимания, так как это были всего лишь несколько китайских иероглифов. Но теперь, когда кончики пальцев соприкоснулись с его горячей кожей, тело начало реагировать, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, почему Кон положил мои пальцы именно на это место. Темные чернила татуировки скрывали небольшой шрам.
- Ты отдал ему свою почку, - выдохнул я, не веря.
- Это было несложно. Операция обошлась нам недешево. У нас с Кингом не было больших денег, поэтому каждый из нас поклялся получить половину суммы, сколько бы нам ни потребовалось. После того случая с парнем в переулке я стал одержим идеей научиться защищать себя и стал смотреть бои по телевизору и в Интернете. Оказалось, что у меня к этому врожденная склонность, и когда парень, с которым я раньше спарринговал в общественном спортзале, рассказал мне о подпольных боях, я понял, что это мой шанс получить свою половину денег. Бой с Брэйди был последним, который мне нужно было выиграть, чтобы оплатить операцию.
Осознание того, что мой брат пострадал не только из-за каких-то призовых денег, что-то смягчило во мне. Кон так же отчаянно пытался спасти своего брата, как Брэйди - меня. Все, что произошло после официального окончания боя, было просто жестоким стечением обстоятельств.
- Ни в одной из статей о тебе в прессе никогда не упоминалось, что ты отдал своему брату почку, - сказал я.
- По уважительной причине, - ответил Кон. - В бою главное - найти слабые места противника. Если бы парни знали, что у меня нет почки, угадай, на что бы они направили большинство своих ударов. Имей в виду, что они не просто хотят сбить меня с толку, они хотят, вообще вывести меня из игры.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, но как только понял, меня охватила волна беспокойства.
- Твоя оставшаяся почка, - сказал я. - О Боже, Кон, что произойдет, если ты получишь слишком много ударов...
Я почувствовал, как дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось в груди.
Кон наклонился вперед и обхватил мое лицо ладонями.
- Я в порядке, милый. Это хорошо охраняемый секрет. Единственные, кто знает, это мои братья, мой агент и мой менеджер. А теперь и ты.
Его большие пальцы погладили меня по щекам, отчего сердце забилось быстрее совсем по другой причине. Атмосфера между нами изменилась так быстро, что меня чуть не хватил удар. Тело начало реагировать на его близость, и я не смог удержаться и опустил взгляд на его губы. И только когда Кон внезапно отпустил меня и откинулся на спинку стула, я понял, что он чувствует совсем не то же самое.
- С Лексом все в порядке? - Спросил я, пытаясь выровнять дыхание.
- Трансплантация прошла успешно, и он будет принимать лекарства до конца своей жизни, чтобы предотвратить отторжение, но он живет настолько нормальной жизнью, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. - Кон попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась его глаз.
- С ним что-то не так, да?
Кон опустил глаза.
- И да, и нет, - пробормотал он. - Несколько недель назад я узнал, что он слепнет. Он скрывал это какое-то время.
- О, Кон, прости. Я даже представить себе не могу, как это, должно быть, тяжело, после всего, что ты сделал, чтобы спасти его.
- Он смирился с этим. И встретил того, кто делает его счастливым, - ответил Кон.
На этот раз я заставил его поднять глаза, так что он был вынужден посмотреть на меня.
- Но это еще не все, да? - спросил я. Я положил руку на щеку Кона.
Кон некоторое время наблюдал за мной, прежде чем накрыть мою руку своей.
- В другой раз, хорошо? - прошептал он.
Я кивнул, потому что полностью все понял. Я был измотан всем тем эмоциональным дерьмом, через которое мне пришлось пройти, и не скрывал, что хотел бы сбежать от этого на некоторое время. Кон, казалось, понял, чего я хочу, потому что протянул ко мне руки. Я с готовностью вернулся в его теплые объятия и просто позволил ему подержать меня некоторое время. К счастью, мозг начал успокаиваться, и я смог просто наслаждаться биением сердца Кона под ухом.
Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем я проснулся от того, что Кристофер зовет меня. Я подскочил в ответ, но две большие теплые руки удержали меня на месте.
- С ним все в порядке, милый. Он просто ищет нас.
Я сделал глубокий вдох, когда Кон крикнул:
- Мы спустимся через секунду, Кристофер.
Я услышал приглушенный ответ племянника из-за двери и мог только догадываться, что творилось у него в голове, когда он понял, что мы с Коном находимся в комнате вдвоем. Мой племянник знал, что я гей, но не похоже, чтобы он когда-либо видел меня в каких-либо отношениях с другим мужчиной.
Не то чтобы то, что было у нас с Коном, можно было назвать отношениями.
- Думаю, мне стоит пойти проверить, как они, - пробормотал я, неохотно высвобождаясь из объятий Кона.
- Да, - сказал Кон, отпуская меня. Но поймал меня за руку, когда я уже собирался встать с кровати, и добавил: - Мика?
- Да?
Кон застыл на мгновение, затем тихо сказал:
- Давай попробуем дружить.
Мое сердце подпрыгнуло от этого комментария, но тут же снова упало. Я кивнул в знак согласия, хотя в груди все сжалось. Мне следовало бы порадоваться перемене отношения Кона, но это только разочаровало.
Потому что теперь
Гораздо большего.
Глава семнадцатая
- Спасибо тебе за это.
Я взглянул на Мику и увидел мягкую улыбку на его губах. Он не сводил глаз с детей, которые бежали впереди нас по тропинке. Я поймал себя на том, что перевожу свое внимание на Кристофера и Рори и вижу то же, что и Мика.
Дети есть
Другие воспринимали это как должное, но не я и не Мика. Мы знали, что не у каждого ребенка есть детство.
Вместо того, чтобы ответить Мике словами, я наклонился и взял его руку в свою, затем поднес ее к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони. Я услышал, как Мика тихо вздохнул. Я знал, что нарушаю границы дружеских отношений, которые мы с ним установили несколькими днями ранее, но сказать ему, что он желанный гость, не то, что я хотел сказать. Я хотел сказать ему, что это я должен
Но я не мог сказать всего этого, поэтому мог только надеяться, что он понял,
У нас все было в порядке.
Нет, мы не забыли обо всем том дерьме, что произошло между нами, но это больше не было главным, по крайней мере, на данный момент, не для меня. Не думаю, что и для Мики, судя по его поведению в последние несколько дней.
Он выглядел…
Да, счастливым.
Время от времени я замечал, как он улыбался, когда дети говорили или делали что-то смешное. Однажды я даже слышал, как он смеялся. Мы сидели за ужином - я стал каждый вечер присоединяться к нашей маленькой семье с тех пор, как сказал Мике, что мы можем попробовать дружить, и Рори попыталась рассказать шутку, которую поняла комично неправильно, но ее маленькие приступы хихиканья были такими заразительными, что мы все рассмеялись.
Боже, этот мужчина был прекрасен, когда смеялся.
И когда улыбался.
Когда говорил.
Или когда просто смотрел на меня определенным образом.
Черт, я в жопе. По-королевски, в жопе.
Потому что быть друзьями у меня реально не получалось.
Как и опасался, я хотел большего. Я хотел, чтобы семейный ужин был настоящим. Каждый вечер. Я хотел его каждый вечер. Я хотел слышать о жизни Кристофера и Рори, и я хотел иметь возможность протянуть руку и положить ее на руку Мики, пока они нам что-нибудь рассказывают. Я хотел иметь возможность войти в комнату и поприветствовать его обжигающим поцелуем, потому что, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я видел его в последний раз. Я хотел предвкушать момент, когда дети пожелают спокойной ночи и отправятся спать, потому что тогда он будет мой.
Весь мой.
Да, я был в жопе.
Полной.
Я опустил наши соединенные руки, намереваясь отпустить Мику, но, к удивлению, он отказался отпускать мою руку. Я машинально сжал ее крепче и попытался не обращать внимания на то, как сильно забилось сердце в груди.
Но надежда на то, что он испытывал те же чувства, что и я, быстро развеялась, когда Мика спросил:
- Ты что-нибудь слышал от своего частного детектива, который пытается найти Клару и Рикки?
- Эм, нет, пока нет, - ответил я. - Они все еще в розыске. Но в какой-то момент они появятся.
Как только я вывез Мику и детей из Нью-Йорка, связался со своими адвокатами, чтобы предложить Кларе передать детей Мике. К сожалению, Рики и Клара покинули этот дерьмовый дом в Нью-Джерси, вероятно, потому, что Рики предположил, что Мика рассказал копам о нем и всей незаконной деятельности, которая там происходила. Поскольку у пары не было денег, чтобы уехать далеко, я подозревал, что они вернутся, поэтому нанял частного детектива, чтобы он присмотрел за домом и сделал все необходимое для поиска пары.
- Извини, это занимает так много времени, - начал я.
- Нет, дело не в этом, - твердым голосом сказал Мика, слегка потянув за руку, чтобы привлечь мое внимание. - Не то чтобы я хотел, чтобы мы отсюда уезжали, - добавил он. - Мне, детям, нам... нам здесь нравится… нам нравится быть с...
Я затаил дыхание, желая, чтобы он это сказал. Произнес единственное слово, которое доказало бы, что я не единственный, кто чувствует правильность всего этого.
Но как только он опустил глаза, я понял, что не получу желаемого.
- ...всей этой природой, - пробормотал Мика.
Я позволил ему сорваться с крючка, заставив нас продолжить прогулку.
- Мне просто жаль Клару, - сказал он через мгновение.
Я почувствовал, что он хочет еще что-то сказать, поэтому промолчал.
- Она никогда не соглашалась на это, понимаешь? - сказал он.
- На что это?
- На это дерьмо Брэйди. И моего отца.
- Твоего отца?
Мика кивнул.
- После того, как Брэйди пострадал, Кларе пришлось переехать к нам. Семья выгнала ее, когда узнала, что она беременна. Она действительно любила Брэйди, поэтому усердно работала, чтобы помочь ухаживать за ним после того, как он выписался из больницы. Но Брэйди не облегчал эту задачу. Как и мой отец.
- Что ты имеешь в виду? - осторожно спросил я.
Мика молчал несколько долгих секунд.
- Брэйди изменился после того, как получил травму. Я имею в виду, для любого, кто пережил такую травму, было нормально злиться, впадать в депрессию и все такое, но он просто... он...
- Он что? - Спросил я, заставляя Мику остановиться. Дети были достаточно далеко от нас, чтобы не слышать, но не настолько, чтобы мы не могли их видеть.
- Он стал злым. Просто... очень злым.
Снова нахлынуло чувство вины, но я отбросил его, потому что знал, что Мике нужно было выплеснуть это из груди. Я заставил нас продолжить путь, чтобы мы не теряли детей из виду. Мы направлялись ко второму пруду на территории, где был водопад, и дети были очень рады его увидеть.
- Он сказал Кларе то, чего никогда раньше не говорил.
- А как насчет тебя? - спросил я. - Он что-нибудь тебе сказал?
Мика кивнул.
- Он что-нибудь сделал?
На этот раз прошло добрых тридцать секунд, прежде чем он кивнул снова. Я снова остановился, вынуждая его сделать то же самое.
- Эй, Кристофер, - окликнул я.
- Да? - откликнулся Кристофер.
После нашего разговора на крыльце парень заметно расслабился в моем присутствии. Он все еще пугался, если я двигался слишком быстро, но приходил в себя гораздо быстрее, если я ненароком делал что-то, что могло его напугать.
- Пруд прямо за поворотом. Мы с твоим дядей вас догоним, хорошо? Присмотри за своей сестрой.
- Хорошо! - Крикнул Кристофер, и они с Рори пробежали последние несколько сотен футов до пруда. Он был не очень глубоким, и войти в него было легко, так что я знал, что несколько минут дети будут в порядке одни, особенно учитывая то, как Кристофер присматривал за своей сестрой.
Я оттащил Мику на обочину тропы и усадил его рядом с собой на большое бревно.
- Скажи мне, - тихо сказал я, притягивая его к себе и целуя в висок. - Я знаю, что что-то не так.
- Я знаю, он ничего такого не имел в виду... - Пробормотал Мика.
Я провел пальцами по спине Мики. У меня было свое мнение об истинной натуре Брэйди, основанное на том факте, что он буквально был готов вонзить мне нож в спину, но я этого не сказал.
- Он был парализован ниже груди, но все еще мог двигать руками. Он мог говорить и дышать самостоятельно. Врачи сказали, что после интенсивной физиотерапии он сможет вести относительно нормальную жизнь. Он просто больше не сможет ходить. Но это все, что он услышал. Он сказал, что его жизнь кончена. Я думал, что со временем его отношение изменится, но он становился все злее и злее. Он начал срываться на Кларе. Он не хотел обнимать Кристофера... даже не хотел его видеть. Я помогал заботиться о Брэйди, насколько мог, но у меня хватало сил не на многое. Государство платило медсестрам, которые приходили и помогали мне, так что, в конце концов, я научился кое-что делать для него, но основной удар его гнева пришелся на Клару. А отец относился к Кларе так, как будто это моя мама, поэтому она делала всю работу по дому и пыталась заботиться о Кристофере и Брэйди. Она начала пить, чтобы справиться с этим. Потом она просто замкнулась в себе. Через два года с нее было достаточно. После смерти отца она начала тусоваться с разными парнями. В конце концов, она забеременела Рори, а потом появился Рикки, и я понял, что прежняя Клара ушла навсегда.
- Значит, ты взял на себя заботу о Брэйди. И о Кристофере. И о Рори тоже, когда она появилась на свет.
Мика кивнул и незаметно вытер глаза.
- Брэйди большую часть времени просто говорил гадости. Он сказал, что это я виноват в том, что он оказался в постели. Что его бы там не было, если бы ему не пришлось присматривать за мной. Он не знал, что я предупредил тебя. Если бы он узнал...
Мика содрогнулся. Я крепче обнял его.
- Когда он начал применять физическую силу?
- Когда мне было десять. Я совершил ошибку, предложив ему встать с кровати и воспользоваться инвалидным креслом, которое предоставило государство. Он схватил меня за горло и обвинил в том, что я назвал его получеловеком... - Пробормотал Мика, но потом просто покачал головой. Я знал, что это еще не все, но он явно не хотел очернять память своего брата.
- Травма меняет людей, милый, - сказал я.
- Она не изменила тебя.
Его заявление застало меня врасплох.
- Что?
Мика отодвинулся достаточно, чтобы посмотреть мне в лицо.
- С тобой случилось нечто ужасное, но ты по-прежнему добрый и отзывчивый и ставишь других людей на первое место.
Его слова заставили меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Этот поступок явно удивил его, но я ничего не мог с собой поделать. Внутри все сжалось так сильно, что я почувствовал, что меня вот-вот стошнит. Я не мог ответить, потому перехватило горло.
Мика осторожно встал. Он выглядел… решительным.
- Я знаю, тебе все еще больно, Кон. Я знаю, что то, что этот монстр сделал с тобой, заставляет чувствовать себя неуправляемым, даже по сей день. Я знаю, внутри тебя столько злости, что думаешь, что это то, кто ты есть на самом деле, и что все, что ты можешь, это удержать тьму там, где ей место. Ты должен скрывать, должен притворяться, что тебе больше не больно, черт возьми. Тебе приходится работать каждую секунду каждого дня, чтобы не кричать всем, кто готов слушать, что все еще чувствуешь, как он прижимает тебя к стене, все еще слышишь его голос в голове каждый раз, когда закрываешь глаза, тебе все еще больно от стыда за то, что должен был что-то сделать...
Я хотел сказать ему, что он ошибается. Что он меня не знает. Не настоящего. Я начал качать головой, готовясь сделать именно это, но тут он сократил расстояние между нами и сжал в кулаки ткань моей футболки.
- Я солгал, Кон, - пробормотал он.
На этот раз он пригвоздил меня взглядом, вместо того чтобы опустить глаза, как обычно.
- В том, что со мной случилось, нет твоей вины. Деньги, которые ты продолжал присылать, спасли нас... меня. И то, что я мог винить тебя во всем, помогало мне пережить каждый день. Я не позволял себе смотреться в это зеркало, потому что не хотел видеть правду. - Слова Мики оборвались рыданием.
- Мика...
- Нет, дай мне закончить, - вмешался он. Он отпустил меня только для того, чтобы вытереть глаза. - То, что Рикки сделал со мной, случилось бы в любом случае. Единственное, что удерживало меня от превращения в наркомана, как Клара - это дети. Деньги, которые ты отправлял… это держало нас вместе. Я знаю, что это не имеет смысла, но это правда. Как только я понял, как манипулировать Рикки с помощью этих денег, я смог дать Кристоферу и Рори то, что им было нужно для нормальной жизни. Знаю, это делает меня эгоистичным засранцем, но я не мог их потерять. Просто не мог. Они - все, что у меня есть.
- Это не делает тебя эгоистом, Мика, - мягко сказал я.
Но Мика только покачал головой и сказал:
- Через несколько лет после того, как Брэйди получил травму, у него случился инсульт. Из-за этого он не мог ни говорить, ни двигаться. Рикки не хотел терять чеки на нетрудоспособность, которые мы получали от государства, поэтому я заботился о Брэйди. Когда начали приходить чеки, я знал, что это ты их присылаешь, но никто другой этого не знал. Сначала они были маленькими...
- Прости, это все, что я мог себе позволить...
Мика издал тихий смешок и поднял глаза.
- Боже, Кон, ты даже не видишь, да? - прошептал он.
- Вижу что? - Спросил я в замешательстве.
Но Мика не ответил. Вместо этого он сделал глубокий вдох и, на этот раз, не отводя от меня взгляда, продолжил:
- Сначала они были маленькими, но потом с каждым месяцем становились все больше. Мне потребовалось некоторое время, но, в конце концов, я понял, что каждый раз, когда ты выигрываешь бой и твоя карьера поднимается на новый уровень, чеки становятся больше. Рикки и остальные просто решили, что это своего рода дополнение за инвалидность. Когда я стал старше, смог сам перехватывать чеки и обналичивать их. Мне удавалось откладывать достаточно денег, чтобы оплатить покупки для себя и детей, а также большинство счетов. Когда у Рикки и Клары заканчивались наличные, я «находил» те, о которых они «забыли». Иногда Рикки ловил меня и забирал деньги, которые я прятал, и за это приходилось расплачиваться, но это было не всегда...
Я понимал, о каком аду он говорит, и меня чуть не стошнило.
- Я должен был прийти проведать тебя. Я должен был…
Мика издал разочарованный смешок и уткнулся головой мне в грудь.
- Прости, - пробормотал я, потому что знал, что был причиной его разочарования. - Моя семья говорит, что я всегда пытаюсь что-то исправить для других людей. Думаю, иногда даже слишком.
- Это потрясающе, - тихо сказал Мика, прежде чем поднять глаза. - Ты потрясающий, Кон.
Его рука скользнула по шее сзади. Восхитительные искры энергии заплясали по спине от этого прикосновения. Я почти наклонился, чтобы завладеть его губами, когда Мика снова опустил глаза - верный признак того, что он еще не закончил то, что хотел сказать.
- Я винил тебя в том, что случилось со мной, когда был ребенком, потому что мне нужно было кого-то винить. Кого-то, кому я мог бы спокойно дать отпор, даже если это было у меня в голове. Я не мог остановить Рикки, не мог отбиться от Барри или других парней, но мог ненавидеть тебя. Я мог винить тебя. Но, правда в том, что я боялся, что чеки перестанут приходить. Я использовал тебя столькими способами, о которых ты даже не подозреваешь, Кон. И вот однажды я оборачиваюсь и вижу тебя снова, и ты красивый, и милый, и заботливый, и беспокоящийся, и добрый, и... - Мика позволил мягкой улыбке тронуть его губы. - Ты спас нас, Кон. Так что в следующий раз, когда посмотришься в зеркало и тебе не понравится то, что увидишь, вспомни об этом.
Рука Мики переместилась с шеи на щеку. Он долго смотрел мне в глаза, прежде чем отпустить и отступить на шаг. Но я не дал ему уйти далеко, обхватил его рукой за талию и притянул к себе, пока он снова не оказался прижатым к моей груди. Мне понравилось, что его руки автоматически обвились вокруг моей шеи, и когда я наклонился, чтобы прижаться губами к его губам, он, не колеблясь, поцеловал меня в ответ.
Я заставил себя сделать поцелуй коротким из уважения к детям, которые были рядом, не говоря уже обо всей этой «дружбе», но, черт возьми, как же было трудно отпустить его.
- Спасибо, - тихо сказал я, потому что, хотя его слова было трудно слышать, мне нужно было их услышать. Мне все еще было трудно смириться с тем, что я, каким-то образом, спас Мику, но не видел ни одной причины, по которой он мог мне солгать.
Мика нежно поцеловал меня в губы и снова отступил на шаг. Когда он протянул здоровую руку, я без колебаний взял ее и последовал за ним по дорожке на звук смеха и плеска воды. Но только когда Мика оглянулся на меня через плечо с нежной улыбкой на губах и легким румянцем на щеках, я почувствовал, как что-то внутри изменилось.
Сильно.
И как я ни старался, ничего не изменилось. Ни на протяжении оставшейся части пути к водопаду, ни пока я играл с детьми в воде, а Мика наблюдал за нами и смеялся на берегу, и уж точно не к тому времени, когда этой ночью положил голову на подушку в своей слишком пустой постели.
Глава восемнадцатая
- Мика, милый, проснись!
Крепкие пальцы Барри разжались на моих запястьях, и в тот же миг он исчез, а я, к счастью, был спасен.
Избавлен.
- Мика, открой глаза.
Глаза? Разве они уже не были открыты? Я огляделся и обратил внимание на маленькую кладовку с грязно-коричневыми стенами и толстым, покрытым пятнами ковром. Барри, слава Богу, ушел, но Рикки нет. Он стоял в дверном проеме с ремнем в руке.
- Нет, - прошептал я, отодвигаясь в угол комнаты. Между двуспальной кроватью и стеной было не так много места, но если я свернусь калачиком, то смогу защитить большую часть тела от ударов. - Я ничего не делал, - пробормотал я, отступая еще на шаг.
Как раз в этот момент, когда Рикки шагнул вперед.
- Рикки, нет, пожалуйста...
- Черт возьми, Мика, проснись!
Я резко проснулся от грубой команды. Боль пронзила грудь, когда я попытался вдохнуть хоть немного столь необходимого воздуха.
- Я держу тебя, - услышал я чей-то голос.
Нет, не чей-то. Я знал, чей. Его голос врезался мне в память так же, как голос Рикки и Барри. Только его голос был как бальзам на душу, потому что я знал, что в безопасности.
Но мысленно знать, что со мной все в порядке, и пытаться убедить в этом тело - две разные вещи.
- Кристофер, принеси ему воды, пожалуйста, - мягко сказал Кон, и затем я услышал удаляющиеся шаги.
- С дядей Микой все в порядке? - Спросила Рори, и в ее голосе прозвучал страх. У моей племянницы был крепкий сон, поэтому, какие бы звуки я ни издавал во время кошмара, они должны были быть очень громкими, чтобы разбудить ее.
- Да, все в порядке, милая. Просто плохой сон, - пробормотал Кон. Я был прижат к его груди, а сильная рука обхватывала за спину. Мгновение спустя маленькие ручки сомкнулись на моей шее.
Я пытался сказать Рори, что со мной все в порядке, но не смог произнести ни слова.
- Сэр Кон защитит тебя, дядя Мика, - прошептала Рори мне на ухо. - Он обещал.
Я не был уверен, о чем она говорит, но мне было все равно. Просто знать, что она в безопасности, было достаточно, чтобы немного успокоить мое неистовое беспокойство.
- Вот, - прохрипел Кристофер.
Я почувствовал, как к моим губам прижали стакан, и послушно проглотил холодную воду, пролившуюся в рот. Жидкость помогла сосредоточиться на чем-то другом, кроме паники, которая все еще охватывала меня. Я протянул свободную руку и почувствовал, как Кристофер сжал мои пальцы.
- Я в порядке, - прохрипел я. Рори все еще цеплялась за меня, а Кон все еще обнимал одной рукой, но мне удалось повернуть голову достаточно, чтобы увидеть Кристофера. Он выглядел испуганным, но не замкнутым, как обычно бывало в стрессовых ситуациях. - Я в порядке, - повторил я.
Рори, наконец, отпустила меня, и тогда Кон осторожно поправил меня. Он протянул мне стакан воды, который я тут же осушил.
- Я принесу еще, - предложил Кристофер, затем выхватил стакан у меня из рук и исчез.
- Возвращайся в постель, милая, - сказал Кон. В какой-то момент он приподнял ее, и она оказалась у него на ноге. Кукла, которую Кон подарил ей, была у нее на руках. - Я побуду с твоим дядей, пока ему не станет лучше.
Рори, казалось, немного подумала, а затем поманила Кона пальцем в универсальном жесте, призывая подойти ближе. Он послушно опустил голову. Рори наградила его поцелуем в щеку. Затем она потянулась ко мне, проделала то же самое, спрыгнула с кровати и зашаркала прочь в своей длинной ночной рубашке.
- Ты в порядке? - Спросил Кон, обнимая меня другой рукой, окутывая теплом.
Я кивнул, уткнувшись ему в грудь. Это была не совсем вся правда, но я не хотел признаваться, что все еще был потрясен этим сном.
- Вот, дядя Мика, - сказал Кристофер, поспешно входя в комнату, и вода в стакане опасно расплескалась.
- Спасибо, Кристофер, - сказал я, забирая у него стакан, и сделал несколько глотков, прежде чем вернуть своему племяннику, который послушно поставил его на прикроватную тумбочку.
- Хочешь, я останусь здесь с тобой, дядя Мика? - Спросил Кристофер.
- Нет, приятель, я уже в порядке. Прости, что разбудил тебя.
- Все в порядке, - быстро сказал Кристофер. Он явно нервничал.
- Возвращайся в постель, - настаивал я. - Я в порядке.
Кристофер поколебался, затем кивнул и вышел из комнаты. Он бросил на Кона взгляд через плечо, но я не смог понять смысла взглядов, которыми они обменялись.
- Прости…
- Как ты на самом деле? - Спросил Кон.
Я вздохнул и покачал головой.
- Я думал, исповедь должна быть полезна для души, - пробормотал я, вспоминая все, во что я признался Кону в тот день.
- Думаю, это относится только к людям, которым есть за что извиняться, - ответил Кон.
- Кон, то, что я сказал тебе сегодня...
- Мика...
Что-то в том, как устало он произнес мое имя, заставило сделать паузу, прежде чем я ответил:
- Да?
- Мы можем просто... начать все сначала? Думаю, мы оба знаем, что прошлое никуда не денется, но, возможно, оно не должно определять, что произойдет в будущем.
Я вздохнул и кивнул, потому что это было именно то, чего я хотел. Я откинулся в объятиях Кона. Только когда кожа соприкоснулась с его, я понял, что на нем не было рубашки.
- Хочешь, я останусь, пока ты снова не заснешь? - Спросил Кон после нескольких долгих минут, пока просто держал меня в объятиях. В его голосе было едва уловимое напряжение, заставившее меня задуматься, реагирует ли его тело на меня так же, как мое на него.
Я покачал головой, потому что у меня не было сил произнести ни слова. Я заставил себя отстраниться и придать своему лицу нейтральное выражение. Которое должно было означать, что я в порядке.
Даже если я был далек от этого.
Я не хотел, чтобы Барри снова вторгался в мои сны. Или Рикки. Я хотел, чтобы в них играл главную роль только один человек.
- Если что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти, - сказал Кон. Он наклонился и прижался губами к моему виску.
Если бы он этого не сделал, я мог бы его отпустить.
Возможно.
Может быть.
Но он все-таки сделал это, и как только он встал, рука потянулась, чтобы обхватить его запястье. Я не мог поднять на него глаза и в то же время не мог отпустить.
Мне показалось, что прошли часы, прежде чем Кон наклонился и прошептал:
- Подвинься, милый.
Боже, я никогда не устану от этой нежности.
Я сделал, как сказал Кон, и переместился на противоположную сторону кровати. Мне было холодно и одиноко, но потом Кон забрался в постель, и как только лег, его руки обвились вокруг меня, и я оказался сверху, прижатым к его обнаженной груди.
Мы долго лежали в тишине. Это была умиротворяющая тишина. Не было необходимости говорить, но я поймал себя на том, что хочу этого. Не для того, чтобы избежать молчания, а чтобы побольше узнать о мужчине рядом. Я мог сказать, что Кон все еще не спал, потому что его рука держала мою, прижатую к его мускулистой груди, а большой палец нежно водил кругами по коже.
- Расскажешь мне о своих братьях? - спросил я.
- Что ты хочешь знать?
- Все, что угодно. - Поколебавшись, я добавил: - Все.
Кон немного помолчал, прежде чем сказать:
- Вот Вон. Он самый старший. Он помолвлен с прекрасным молодым человеком по имени Алекс, а Лука, родной брат Вона, помолвлен с лучшим другом Алекса, Реми.
- Подожди, так оба твоих брата геи? - спросил я.
-
Я невольно выпрямился, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Реально?
Кон поднял свободную руку и погладил меня по щеке.
- Реально. Лекс помолвлен с парнем по имени Гидеон.
- Ух ты, - пробормотал я.
- Думаешь, это странно?
- Что? Нет! - Ответил я. Я схватил его за подбородок, чтобы убедиться, что он смотрит на меня, и добавил: - Я думаю, это потрясающе.
Взгляд Кона смягчился. Он продолжал поглаживать мои пальцы большим пальцем, отчего нижняя часть тела реагировала неадекватно. Я пошевелил бедрами настолько незаметно, насколько возможно, чтобы он этого не заметил.
- Правда? - спросил он.
Я кивнул и снова опустил голову на грудь Кона. Я чувствовал, как его сердце бьется ровно и сильно у моего уха.
- Я был так напуган, когда понял, что гей. Я не знал, было ли так на самом деле или я просто что-то перепутал из-за того, что Барри и другие парни сделали со мной. - Осознав, что невольно завел нас на путь, с которым не хотел иметь дело, я быстро добавил: - Мне бы очень хотелось, чтобы был кто-то, с кем я мог бы поговорить об этом.
Свободной рукой Кон начал гладить меня по волосам. Его прикосновения завораживали.
- Что касается Вона и Луки, то это было чистое совпадение. На самом деле, у Луки есть ребенок, поэтому мы просто решили, что он натурал. Мы с Кингом поняли, когда познакомились в детстве, и это не стало проблемой, когда мы познакомились с Лексом. Но думаю, что это определенно укрепило нашу связь. Мы уже были против всего мира, но то, что они были за спиной, когда моя ориентация стала проблемой, определенно облегчало.
- Ты единственный боец ММА, не скрывающий ориентацию, верно?
- Да, - сказал Кон. - Мне даже не нужно было об этом задумываться. И так было достаточно дерьма, которое я должен был держать в секрете, и то, с кем я трахался, определенно не требовало усилий, чтобы сохранить в тайне. Мои агент и менеджер были уверены, что это подорвет мою карьеру, но этого не произошло. Да, я потерял нескольких поклонников, получил множество угроз убийством и писем с оскорблениями, но еще больше писем я получил от детей, которые благодарили за то, что я не побоялся признаться, кто я. Парни, с которыми я дрался, выходили на ринг, думая, что покажут всему миру, какой я неженка, поэтому обычно недооценивали меня или думали, что их непристойные высказывания окажут на меня какое-то воздействие. Этого не произошло.
- Я был одним из таких парней, - признался я.
Пальцы Кона замерли, затем он приподнял мой подбородок, так что я был вынужден посмотреть на него.
- Был? - спросил он с мягкой улыбкой.
Я кивнул, чувствуя, как горят щеки.
- Я смотрел твои бои в Интернете. Сначала в библиотеке, в школе, в свободное время, но давай просто скажем, что стало… неудобно.
Глаза Кона заблестели от веселья, когда он спросил:
- Как так?
Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.
- Заткнись. Ты знаешь, как это бывает. - Я снова плюхнулся ему на грудь и с трудом сдержал вздох, когда его пальцы продолжили ласкать меня. - Ты заставил меня меньше стыдиться этого, понимаешь? В смысле, я не был в восторге от того, что именно
- Что? - Тихо спросил Кон, когда я заколебался.
- Подумал, что, может, когда-нибудь так смогу сделать и я. - Я услышал свои собственные слова и быстро поправился: - Я имею в виду, не под руку с
Я покачал головой и рассмеялся.
- Прости, я неправильно выразился. Забудь, что я сказал. Итак, насчет твоих братьев...
Не успел я закончить фразу, как обнаружил, что лежу на спине, а Кон нависает надо мной, его тяжелое тело вдавливает меня в матрас.
- Я бы хотел, - прошептал он.
- Чего бы хотел? - Спросил я, затаив дыхание.
Кон приоткрыл рот так, что почти коснулся моих губ. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, он потерся носом о мой. Это короткое прикосновение заставило меня выгнуться навстречу ему.
- Я был бы горд пройти по каждой из этих красных дорожек рядом с тобой. - Его губы скользнули по уголку моего рта. - Только с тобой, Мика.
От его слов перехватило дыхание, так же как и от его прикосновения. Но вместо того, чтобы завладеть моими губами, как я ожидал - нет,
- Извини, - пробормотал он, покачав головой.
Только когда он начал приподниматься, я понял, что происходит.
- Нет, Кон, не надо. Пожалуйста, - прохрипел я, потому что знал, что не переживу, если он меня бросит. Я обхватил его за шею и крепко зажмурился. - Ты не можешь... не можешь просто сказать мне такое и... - Я почти отчаянно замотал головой. - Ты просто не можешь.
- Мика...
- Нет, - повторил я, затем притянул к себе и накрыл его рот своим. Все мое тело содрогнулось, когда губы Кона встретились с моими. Но обжигающий поцелуй длился всего несколько секунд, а затем Кон оторвался.
- Мика... - начал он с закрытыми глазами и мрачным выражением лица.
Я знал, что должен извиниться, но не мог. Я не мог ничего сказать. Тело было переполнено энергией и разочарованием в равной степени.
Но вместо того, чтобы отстраниться от меня, Кон сказал:
- Открой глаза.
Я не осознавал, что закрыл их, но машинально сделал, как он сказал. Его карие глаза горели. Я чувствовал, как он напрягся, и если бы не знал, что он никогда не причинит мне вреда, испугался бы его.
- Будь уверен, - потребовал Кон. - Потому что завтра я ни хуя не собираюсь в это вникать. Только не в это.
Его голос звучал... измученно.
Из-за меня? Он действительно так сильно хотел меня?
Меня?
Мне даже не пришлось обдумывать свой ответ.
- Никаких сожалений, - сказал я, покачав головой, и притянул его к себе.
Я не позволил себе ни секунды подумать о последствиях, потому что мне было на них наплевать.
- Никаких сожалний, - тихо повторил я прямо перед тем, как губы Кона завладели моими.
Глава девятнадцатая
Несмотря на неистовое желание тела, разуму удалось сохранить хоть какой-то здравый смысл, когда я завладел ртом Мики. На вкус он был таким же сладким, как и всегда, но, в отличие от большинства наших предыдущих поцелуев, Мика без колебаний брал то, что хотел. Он пылко ответил на мой поцелуй, но я хотел насладиться этим моментом. Я знал, что утром он все еще может пожалеть о том, что должно было произойти между нами, но не мог сосредоточиться на этом.
Когда я перенес вес на тело Мики, почувствовал, что он такой же твердый, как и я. Я все еще не мог осознать тот факт, что у меня появился шанс.
Шанс начать с ним все сначала.
С чистого листа.
Я ни за что на свете ничего не испорчу. Ставки слишком высоки.
Хотя не было никаких сомнений в том, что между мной и Микой возникло физическое влечение, за последние несколько дней у меня появилось еще больше причин верить, что он создан для меня. Что он тот самый,
Я и раньше знал, что он целиком и полностью предан своим племянникам, но смог увидеть и другие его стороны. Мелочи, например, то, что он помешан на чистоте и тихо напевает себе под нос, когда на чем-то сосредоточен. Он был умным, веселым и милым и всегда заботился о том, чтобы у каждого было все необходимое. Ему нравились фильмы ужасов, но он обожал и романтические фильмы. Он был очарован передачами о природе, но всегда закрывал глаза, когда какое-нибудь существо встречало свою судьбу. С каждым новым открытием я отдавал ему еще одну частичку своего сердца. И теперь у меня, наконец, появилась возможность показать ему то, чего не мог ему сказать. То, что, как я думал, он не был готов услышать.
Так что да, я не торопился, наслаждаясь его поцелуем, но это не означало, что я не был в курсе всего происходящего. Как будто электрические разряды пробежали по коже, когда он провел пальцами по моим бокам.
Даже поцеловав Мику, и он ответил всем своим существом, я знал, что должен быть осторожен. Хотя он был очень увлечен происходящим между нами, его прошлое означало, что были пределы, и я хотел быть уверенным, что не сделаю ничего, что могло бы их нарушить.
Поэтому я сосредоточился на том, чтобы ублажать его нежными ласками рта и пальцев. Только когда он стал тереться бедрами о мои, понял, что наслаждение - не то, что я смогу растягивать слишком долго.
Тихие всхлипы вырвались из горла Мики, когда я прижался поцелуями к пульсирующей точке на шее, а затем к чувствительному месту, где она переходит в плечо.
- Кон, - выдохнул Мика. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад, вероятно, чтобы дать мне доступ к горлу. Я подчинился. Руки тоже пришли в движение.
В то время как я был с голым торсом, Мика был одет в спортивные штаны и футболку. Но это не помешало мне исследовать его тело. По крайней мере, верхнюю его часть. За те недели, что прошли с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, он немного набрал вес. Он все еще был слишком худым, но его кости уже не выпирали так сильно, как раньше, а кожа немного порозовела.
Я провел рукой по его животу, который автоматически напрягся под моими пальцами. Я приподнял его футболку ровно настолько, чтобы увидеть полоску великолепной кожи. Когда я вошел в комнату Мики, услышав, как он кричит во сне, то включил свет и не подумал выключить его снова, так что у меня был хороший обзор каждой его части. Тело напряглось от желания полностью завладеть им, но я сумел подавить его и сосредоточился на каждом звуке, который издавал Мика, когда я прикасался к нему, на каждом движении его тела в ответ на мои поцелуи и ласки.
- Такой красивый, - пробормотал я, прижимаясь губами к его животу.
Я чувствовал, как его член упирается мне в грудь, но продолжал ограничивать контакт верхней частью его тела. Я не чувствовал никакого страха или нерешительности, но по собственному опыту знал, что все может измениться в одно мгновение. Одно неверное прикосновение или слово могло вернуть Мику в то состояние, в котором он, вероятно, находился, когда мне пришлось силой пробуждать его от кошмара.
Я стряхнул с себя это воспоминание и сосредоточился на том, чтобы задрать его футболку еще выше. Мика, казалось, понял мое невысказанное послание, потому что наклонился, стянул с себя оскорбительную одежду и отбросил ее в сторону. Его длинные пальцы сомкнулись у меня на голове и начали перебирать волосы. Завязка, с помощью которой я удерживал длинные локоны вместе, была отброшена в сторону, пока я исследовал грудь Мики легкими поцелуями-бабочками, служившими только для того, чтобы подразнить. Я чувствовал разочарование Мики, когда его пальцы вцепились в мои волосы, но только когда его ноги обхватили мою нижнюю часть тела, понял, что он готов к большему. Но мне нужно было убедиться, поэтому я снова прижался к нему и крепко поцеловал. Его язык сталкивался с моим, удар за ударом, и к тому времени, как мне удалось оторвать губы от его, я тяжело дышал, и хватка, которой я удерживал контроль, стала ослабевать.
Я сделал несколько глубоких вдохов, закрыл глаза и прижался лбом к его лбу. Я хотел объяснить Мике, что не колеблюсь, но слова застряли в горле от захлестнувшей волны сильных эмоций. К счастью, Мика, казалось, понял, что происходит, потому что его пальцы скользнули по моей шее сзади. Он дышал так же тяжело, как и я.
Несколько долгих минут мы просто лежали вот так, прижавшись и цепляясь друг за друга изо всех сил. Казалось, мы оба знали, что то, что сейчас произойдет, реальность. Это не должно было быть каким-то отчаянным, поспешным контактом под деревом, вызванным разочарованием и гневом.
- Милый, ты сдавал анализы? - заставил я себя спросить. Я знал, что это может испортить настроение, но должен был убедиться, что мы оба защищены. - Я сдавал в прошлом месяце. У меня отрицательный результат.
- У меня тоже, - сказал Мика напряженным голосом. - Я попросил их проверить меня, пока был в больнице.
Я кивнул и сделал глубокий вдох.
- Кон, не уверен, что готов...
Я отстранился настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.
- Я знаю, милый. Не случится ничего такого, чего бы ты не хотел. Ты мне доверяешь? - спросил я.
Со стороны Мики не было никаких колебаний, когда он сказал:
- Полностью.
Его слова заставили сердце подпрыгнуть в груди. Я все еще не мог поверить, что мы реально делаем это. Что мы реально собираемся дать друг другу новый старт. Но доказательство было передо мной. Оно было в великолепных глазах Мики, когда он смотрел на меня. Он ничего не скрывал. В нем не было и намека на страх или неуверенность. Я видел только то, что, было и в моих собственных глазах.
Нужда.
Но не только секса.
Нет, нечто гораздо большего. Настолько большего, что меня бросило в дрожь, и я знал, что Мика это заметил, потому что он продолжал успокаивающе водить руками по моей спине.
- Нервничаю, - признался я со смехом.
Обычно я был парнем, который точно знал, что делает в постели. Я был соблазнителем. Я всегда контролировал ситуацию. Я следил за тем, чтобы мои партнеры получали удовольствие, прежде чем я получал свое. Но сейчас я просто чувствовал себя одним большим, оголенным нервом. Это должно было заставить меня бежать сломя голову, но все, чего я хотел - еще больше раствориться в Мике.
- Я тоже, - сказал Мика с мягкой улыбкой. Он поднял руку в гипсе и провел пальцами по моему лицу. - Я не хочу потерять это, Кон. - Он покачал головой. - Я не знаю, что со мной происходит, но я не хочу терять это.
- Я знаю, - ответил я. И это было правдой. Я, правда, знал, о чем он говорил. Мне нравилось быть таким, каким я был рядом с ним. Он заставил меня почувствовать себя самим собой. Он заставил меня почувствовать себя тем, кем я был до того, как незнакомец в переулке заставил меня устыдиться, разозлиться и преисполниться ненависти.
Я приоткрыл рот и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был более неистовым и отчаянным, и это все, что я мог сделать, чтобы не выплеснуть всю страсть, которую испытывал, на молодого человека подо мной. Мика был рядом, прикосновение за прикосновением, поцелуй за поцелуем. Его руки начали блуждать по всему моему телу, но только когда его пальцы коснулись шрама на моем плече, все прекратилось. Время остановилось, когда Мика провел пальцем по шраму.
Тому, что оставил после себя его брат.
Тому, что навсегда изменил наши жизни.
Я был уверен, что это начало конца и что вот-вот потеряю все, что только обрел, но палец Мики не задержался. Вместо этого его рука снова оказалась на моем лице, и он велел открыть глаза, хотя я и не осознавал, что закрыл их, когда он коснулся этой отметины.
Когда я встретился с ним взглядом, он спросил:
- Новое начало, верно, Кон?
Волна облегчения захлестнула меня. Я кивнул.
- Новое начало, - согласился я, а затем снова прижался губами к его губам.
Это продолжалось недолго. Я проложил дорожку поцелуев вниз по его шее и ключице. Когда рот добрался до его соска, я подразнил его языком, отчего Мика застонал. Я поднял одну руку, чтобы переплести наши пальцы, а другой прижал его бедра к себе, когда Мика начал отвечать на чувственные ласки, которые мой рот оставлял на его груди и животе.
Головка его члена выглядывала из-под пояса пижамных штанов, но чем ближе я подходил к ней, тем сильнее напрягался Мика, поэтому я не обращал особого внимания на жаждущую плоть и вместо этого сосредоточился на том, чтобы поклоняться каждой частичке его тела, до которой мог дотянуться ртом. Только когда он издал слабый стон и тихо позвал меня по имени, я позволил своему языку нежно скользнуть по головке члена. Это движение привело Мику в чувство, но сдавленное ругательство, сорвавшееся с его губ, сказало мне, что ему не понравилось то, что я делал.
Поэтому я не стал продлевать пытку.
Вместо этого я рукой спустил его пижамные штаны настолько, чтобы провести языком по всей длине члена до самой головки. Длинные пальцы Мики вцепились мне в волосы, но он не пытался оттолкнуть меня. Скорее, он удерживал мою голову на месте. Поэтому я повторил движение снова.
И снова.
С каждым движением языка Мика выражал свое одобрение и двигал бедрами, вероятно, пытаясь продлить контакт. Я задавался вопросом, делал ли это с ним кто-нибудь из мужчин, которые причиняли ему боль в прошлом, но понял, что это не имеет значения. Все, что я делал с Микой и буду делать дальше, будет для него впервые.
Все.
До.
Единого.
То, что эти люди отняли у него, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы вернуть, и вернул бы это в десятикратном размере. Я бы сделал так, чтобы он никогда не пожалел о том, что выбрал меня в этот момент, а не в прошлом.
Я отпустил свободную руку Мики и обхватил его бедра обеими руками, одновременно взяв его член глубоко в рот и в горло. Неудивительно, что Мика закричал и дернул бедрами вверх.
Мне всегда нравилось доводить своих партнеров до оргазма, поэтому знал, чего ожидать. Я подавил рвотный рефлекс, чтобы он мог протолкнуть член как можно глубже мне в горло. Я наслаждался вкусом его спермы, стекавшей по горлу.
Но этого было недостаточно. Собственное тело требовало своего, поэтому я ослабил хватку на бедрах Мики и одной рукой спустил штаны, чтобы освободить член.
Как только мой болезненно твердый член вышел из-под материала, я снова обхватил руками бедра Мики и начал ритмично сосать его член. Но я не сразу довел его до оргазма. Вместо этого я дразнил его до тех пор, пока он не прижался ко мне, охваченный отчаянным желанием. Мне нравилось слышать звук моего имени на его губах, когда он умолял заставить его кончить, но я хотел растянуть это как можно дольше.
Я ненавидел себя за то, что какая-то часть мозга все еще твердила, что наступит утро, и все закончится, и мы вернемся к тому, как было раньше. Мне нужно было убедиться, что Мика не сможет забыть, насколько это было прекрасно.
Как прекрасно нам было вместе.
Но еще больше я хотел, чтобы он знал: то, что эти люди сделали с ним, не повлияло на его характер. Я хотел, чтобы он понял, что он - нечто большее, чем просто тело, которым можно пользоваться, или разум, которым можно манипулировать. Я хотел, чтобы он увидел себя таким, каким его видел я.
Так что я извлекал из Мики все, что мог, доставляя ему удовольствие, пока мы оба не вспотели, а мое собственное тело не почувствовало, что вот-вот взорвется.
Толстый член Мики заставил мой рот широко раскрыться, и слезы потекли из глаз, когда сработал рвотный рефлекс. Но я взял его глубже и пососал сильнее. Я стал тереться бедрами о кровать, пытаясь облегчить собственную эрекцию. Я был так близко, что знал, что не понадобится никакой дополнительной стимуляции, поэтому сосредоточился на выборе времени, чтобы не отстать от Мики, когда он кончит. Но, как и тогда, когда я прижал его к дереву, что-то, казалось, удерживало Мику. Он продолжал умолять меня, но в его голове словно выросла какая-то стена, не позволявшая ему кончить. Все его тело сильно дрожало, когда он входил мне в рот. С любым другим мужчиной я бы стимулировал другую часть тела, чтобы он кончил, но знал, что Мика к этому не готов, поэтому я осторожно высвободил его член.
- Нет! Кон, пожалуйста, не останавливайся! - Крикнул Мика.
Я быстро придвинулся к нему и крепко поцеловал. Его пальцы впились мне в плечи, когда он ответил на поцелуй. Он был почти в слезах. Я знал, что это было сочетание многих причин. Подавленное желание, замешательство, страх… вероятно, в его голове все смешалось.
- Прости, прости, - повторял он снова и снова.
Я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, а затем приоткрыл рот настолько, что нас разделяли считанные миллиметры. Его тяжелый член был напротив моего, но я не терся об него, как хотелось. Я знал, что, скорее всего, смогу заставить его кончить таким образом, но меня больше беспокоило, как бы он забыл о том, что было у него в голове.
- Открой глаза, детка, - прошептал я, потому что знал, что это большая часть проблемы. - Посмотри на меня.
Мика покачал головой.
- Пожалуйста, милый, открой глаза. Мне нужно, чтобы ты видел меня.
Что-то в моих словах, похоже, подействовало, потому что его глаза распахнулись. Он сразу же сделал глубокий вдох, затем еще один.
- Прости, - сказал он на этот раз более спокойно.
Я покачал головой.
- Не за что извиняться, - ответил я и прижался губами к его губам. Он все еще был тверд как скала подо мной, но дрожь в теле немного утихла. – Где ты был? - спросил я.
Мика только покачал головой.
- Хочешь остановиться? - спросил я.
Мика снова покачал головой.
- Нет, пожалуйста, Кон, я хочу быть с тобой.
Я кивнул и сказал:
- Не спускай с меня глаз.
Я произнес это как приказ, хотя и в мягкой форме. Я не торопился спускаться вниз по телу Мики. Я прислушивался к каждому его звуку и движению, но на этот раз все время не сводил с него глаз, ни на секунду не прерывая этой связи с ним. Даже когда взял член в рот, я наблюдал за ним. Я наслаждался тем, как его глаза остекленели, а рот приоткрылся в тихом вздохе, когда я стал посасывать его. Как только он начал закрывать глаза, я отпустил его и приказал держать их открытыми.
Приказ, казалось, подстегнул желание Мики, но я не заметил никаких признаков страха. Потребовалось совсем немного времени, чтобы вернуть его на грань оргазма. Я не сводил с него глаз. Я не терял той связи, в которой он так нуждался, той, что помогала ему помнить, кто прикасался к нему, лелеял его.
Пальцы Мики снова нашли дорогу к моей голове, но он не пытался контролировать темп. На этот раз, когда я подводил его все ближе и ближе к краю, мог сказать, что он был со мной на все сто процентов. Он был нуждающимся и отчаявшимся, но не безумным. Он больше не боялся того, что с ним происходило. Он вложил мне в руку свою и последовал за мной с абсолютным доверием.
Член Мики увеличился во рту, и я стал сосать еще усерднее. Мне нравилось видеть выражение его лица, когда он наблюдал, как мы занимаемся любовью.
Это было именно то, что я думал.
Занятие любовью.
Не имело значения, что это был всего лишь оральный секс, потому что я знал, все, что мы с ним сделаем вместе, будет таким же, как это… мы покажем друг другу, что у нас на сердце.
Я знал это нутром.
Сердцем.
Душой.
Осознав это, я смирился с тем, что потерял из-за него то, что осталось от сердца, а затем отправил его за грань. Как только распался, Мика закрыл глаза и погрузился в свое освобождение. Я наблюдал за ним так долго, как только мог, хотя и пытался проглотить каждую каплю спермы, которую он мне скормил, но когда блаженство отразилось на его лице, требования собственного тела взяли верх, и я наклонился, чтобы дать измученному члену несколько необходимых движений. Я выпустил член Мики и поддался оргазму. Удовольствие было всепоглощающим, и я был уверен, что это сведет меня с ума.
Оргазм, казалось, длился вечно, и я смутно осознавал, что Мика смотрит на меня, но разрядка была слишком сильной, и, как и Мика, я закрыл глаза, когда струя за струей вырывались из члена и проливались на простыни подо мной. Когда все закончилось, я уронил голову на бедро Мики и попытался отдышаться. Не могу сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы прийти в себя, но когда я это сделал, то почувствовал, как его пальцы ласкают мне волосы. Я бы с удовольствием просто полежал так некоторое время, но его молчание начинало меня нервировать. Но в то же время я боялся взглянуть на него. Если я увижу то же сожаление, что и после нашего первого сексуального контакта…
- Кон...
Желудок сжался. По тому, как он произнес мое имя, я не мог понять, конец это или нет, но не было выбора, кроме как смириться, поэтому я поднял голову настолько, чтобы посмотреть на него.
На этот раз у меня просто не было возможности прочитать выражение лица Мики. На этот раз стена была в моей голове. У меня не было ни контроля, ни силы, ни знания о том, что произойдет дальше.
Я ненавидел это, но также знал, что это было частью отношений с Микой. Я мог притворяться, что справляюсь со всем эмоциональным дерьмом, которое случалось после секса с другими парнями, потому что никто из них не имел значения. Но с Микой все имело значение, и если я хотел быть с ним, должен был позволить ему увидеть меня настоящего. Он должен понять, что когда я не могу ничего исправить, это причиняет боль. Просто пиздец, какую боль. Я должен позволить ему увидеть, когда я напуган и не уверен. Он должен знать, что теперь у него есть власть причинить мне боль так, как может мало кто другой.
Я ждал, что Мика скажет, что все это было ошибкой и что ему жаль, что он был неправ, когда говорил, что может оставить прошлое позади. Я ждал, что увижу чувство вины в его глазах, когда он снова позволит себе поверить, что предал своего брата. Но, к моему удивлению, он вообще ничего не сказал. Вместо этого его рука, та, что не в гипсе, потянулась вниз, чтобы обхватить пальцами мой верхний бицепс. Несмотря на то, что он слегка подтолкнул, моему измученному мозгу потребовалось мгновение, чтобы понять, чего он хочет. Когда я понял, захлестнувшая волна облегчения, была такой сильной, что перехватило дыхание. Я взобрался на Мику и перенес на него большую часть своего веса. Его руки обвились вокруг моей шеи, а затем он крепко прижал меня к себе.
Я закрыл глаза, потому что в этот момент понял, что у нас все хорошо.
Даже больше, чем просто хорошо.
- Спасибо, - прошептал Мика на ухо. По тому, как он это сказал, я понял, что он говорил не только о сильном освобождении, которое испытал. Хотелось верить, что он благодарил меня за то же, за что я должен был благодарить его.
Но как мне было выразить это словами?
Как сказать кому-то, что он только что снова сделал тебя целым?
Как объяснить, что впервые за долгое время почувствовал, что можешь дышать?
По-настоящему дышать.
И как, черт возьми, пережить, если тот, кому теперь принадлежала каждая частичка твоего сердца, в конечном итоге разобьет его?
Я был почти уверен, что знаю ответ на последний вопрос.
Никак.
Глава двадцатая
- Что теперь будет? - каким-то образом я нашел в себе силы спросить, хотя все тело, казалось, весило тысячу фунтов.
И это не имело никакого отношения к тому факту, что Кон все еще лежал на мне, его вес восхитительно вдавливал меня в матрас. Он уткнулся лицом мне в шею. Я не хотел, чтобы он двигался.
Я все еще не мог поверить, что кончил так сильно, и что Кон, похоже, наслаждался тем, что делал со мной. Я всегда терпеть не мог заниматься оральным сексом с Барри и другими мужчинами, но Кон доказал, что он не просто мужчина. И не только в том, что касалось секса. Я доверял ему. Я доверял ему всем, чем был. И это чертовски пугало меня.
Кон напрягся, прижавшись ко мне, а затем, к удивлению, скатился с меня. Он не встал с кровати, но разделил нас на несколько дюймов. По ощущениям, на целую милю.
Я чувствовал себя замерзшим и беззащитным, как, впрочем, и было на самом деле. Поскольку мои пижамные штаны все еще свисали значительно ниже бедер, я ухватился за край одеяла и натянул его на себя. Меня охватило разочарование, когда Кон натянул штаны.
Знакомое зрелище.
И хотя раньше меня никогда не беспокоило, когда другие мужчины делали это после того, как воспользовались мной, почему-то при виде того, как это сделал Кон, внутри все похолодело.
- Утром я уезжаю в Вегас. Я позабочусь о том, чтобы у вас, ребята, было все необходимое, прежде чем уеду.
Я хотел умереть прямо тут, на месте. Я был уверен, что умру.
- Хорошо, - каким-то образом удалось произнести мне, хотя понятия не имел как, потому что казалось, что у меня полностью перехватило горло.
Кон свесил ноги с кровати, так что я мог видеть только его обнаженную спину. Если бы он просто встал и ушел, я бы как-нибудь справился с этим, но что-то в том, как он сидел, сгорбившись, на мгновение... это подействовало на меня. Я не мог сказать, что именно, но знал, что не смогу просто держать рот на замке. Я не мог слиться с окружающим миром, как пытался делать всегда, когда был моложе. Я не хотел прятаться от этого. Я не хотел убегать от этого. Не после всего, что он сделал со мной, после всего, что он заставил меня чувствовать.
Я уставился в потолок и вцепился пальцами в край одеяла, пытаясь собраться с духом, чтобы заговорить. Кон как раз собирался встать с кровати, когда мне, наконец, удалось произнести:
- Я сделал что-то не так?
Я не узнал свой голос. Прозвучало мелко и слабо. И более чем жалко.
- Что? - Спросил Кон. В его голосе звучало удивление, и когда я почувствовал на себе его взгляд, обернулся и увидел, что он подвинулся на кровати и смотрит на меня. - Что ты только что сказал? - повторил он.
Я чувствовал, как унижение обжигает кожу. Я хотел сказать ему, что ничего не говорил, но не смог. Я просто не смог. Я должен был понять, что сделал не так, иначе это будет преследовать меня вечно, потому что был так уверен, что то, что произошло между нами сегодня вечером, все изменило. Он сказал это перед тем, как заняться со мной любовью.
Возможно, он не это имел в виду. Люди говорят много такого, чего не имеют в виду, когда речь заходит о сексе. Так сделал и Кон? Меня затошнило от осознания того, что, пока я переживал этот напряженный, изменивший всю мою жизнь опыт, Кон только и делал, что кайфовал.
- Я что, сделал что-то не так? Никто никогда раньше так со мной не делал. Я не знал, что делать. Прости, если я причинил тебе боль или сделал что-то не так, - выпалил я. Как только плотина прорвалась, я понял, что не могу заткнуться. - Я могу сделать лучше, Кон. Если ты просто скажешь мне, что делать...
Прежде чем я успел закончить фразу, Кон пошевелился. Он практически сорвал с меня одеяло, прежде чем снова лечь на меня.
- Что? - прохрипел он, а затем его губы накрыли мои.
Я был совершенно сбит с толку его поведением, но поцеловал его в ответ.
При всем том, кем я был. Если у меня и был второй шанс, я не хотел его упускать.
Когда Кон прервал поцелуй, он просто застыл на мгновение, крепко зажмурив глаза и прижав пальцы к моей щеке.
- Прости меня, - прошептал он. – Прости меня, Мика. - Он снова поцеловал меня, но на этот раз поцелуй был мягким, нежным и сладким.
- За что ты извиняешься? - спросил я. - Это я все испортил...
- Нет, - покачал головой Кон и открыл глаза. - Нет, милый, ты был само совершенство. Все было идеально.
Я был в полном замешательстве.
- Тогда почему…
- Когда ты спросил, что теперь будет, я просто подумал... - Когда Кон печально покачал головой, меня осенило.
Крепко.
- Ты думал, я сожалею, - пробормотал я.
Кон просто кивнул.
Никогда бы в жизни не подумал, что человек надо мной, скрывает такие уязвимые места. Но нельзя было отрицать, что это так. Я вспомнил, как он весь сжался, сидя на краю кровати.
Ему было больно.
Ему было больно, потому что он думал, что потерял меня.
Я поднял руки, чтобы накрыть его щеки, и заставил его посмотреть на меня.
- Кто-то реально жестоко обошелся с тобой, да? - Спросил я.
Кон вздохнул и пробормотал:
- Много кто.
Я даже не представлял, как такое возможно. Кон, по-моему, был само совершенство. Он был добрым и нежным, но в то же время умел защищать. С ним я чувствовал себя защищенным и желанным. Но в то же время он заставлял меня чувствовать себя нужным.
- Кон, когда я спрашивал, что будет дальше, имел в виду после этого. - Я мельком взглянул на кровать. - Я никогда не делал ничего подобного, поэтому не был уверен, могу ли попросить тебя остаться.
- Тебе не обязательно спрашивать об этом, милый. - Он вздохнул и снова лег на меня, обхватив руками.
Я сделал то же самое и просто обнимал его некоторое время. Мне нравилось ощущать его теплую кожу под пальцами, когда я водил руками по его спине. Его мускулы доказывали, насколько он силен физически, но они ничего не говорили о том, какой он мужчина внутри. Такой, кто стремился помогать другим. Такой, кто, казалось, иногда слишком много чувствовал. Такой, кто заставил меня почувствовать, что я - весь его мир, даже не прилагая усилий.
- Останься со мной на ночь, - тихо попросил я.
Кон не произнес ни слова в ответ. Но я почувствовал, как он кивнул, а затем его губы покрыли нежными поцелуями мою шею и плечо. Тело начало реагировать, но вместо того, чтобы продолжить, Кон перевернулся на спину, хотя на этот раз и увлек меня за собой.
В итоге я оказался прижатым к его боку, и эта поза быстро стала одной из моих любимых, когда дело дошло до общения с Коном.
- Я тоже никогда этого не делал, - пробормотал он.
Я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него.
- В это трудно поверить, - поддразнил я.
Момент легкомыслия сработал, и Кон улыбнулся. Его взгляд переместился на меня, а затем его пальцы скользнули по моему виску, затем по шее.
- У меня никогда раньше не было отношений, - признался он. - У меня было много парней, возможно, даже слишком много, но всегда только на одну ночь, и как только заканчивал, я уходил.
Не мог сказать, что мне нравилось слушать о нем и других парнях, но хотел знать, что руководило его мыслями и поступками, поэтому молчал и просто позволял пальцам скользить по его груди в надежде, что смогу как-то успокоить его.
- Когда я был ребенком, довольно быстро понял, что люди не говорят правду. Моя мама всегда обещала, что между нами не встанет другой парень. Она много чего обещала. Но, в конце концов, я всегда оставался один. Я сам о себе заботился. Мне пришлось научиться готовить самому, я сам каждый день заставлял себя вставать и собираться в школу, мои ночи были заполнены тем, что я видел, как то один, то другой парень избивает маму, после чего она прикладывается к бутылке. По ночам я спал на полу в ее комнате, чтобы быть уверенным, что она не захлебнется собственной рвотой. А потом ее не стало, и все эти взрослые говорили мне, что все будет хорошо. - Кон уставился в потолок и покачал головой. - Не было хорошо. Не было хорошо очень долго.
Я наклонился к Кону, обнял его за талию и положил голову ему на грудь. Я был рад, когда почувствовал, как его пальцы играют с моими волосами. Это означало, что он все еще со мной, а не в прошлом, где мог так легко потеряться.
- Я всегда слышал так много плохого о приемных семьях, - сказал я. - Вот почему я так боялся потерять Кристофера и Рори. Если бы у меня были какие-то гарантии, что у них будет лучшая жизнь...
- Это испорченная система, - ответил Кон. - Есть много хороших людей, которые изо всех сил стараются заставить систему работать, но они перегружены работой и им недоплачивают. У меня было несколько хороших семей, которые приютили меня, но, к сожалению, большинство из них занимались этим только ради денег. Пара из них занималась этим по более гнусным причинам.
Я знал, о чем он говорит. Приемные дети были легкой добычей для людей, которым нужен был доступ к детям по самым отвратительным причинам.
- Ты научился никому не доверять, - сказал я, складывая два и два.
- Если быстро не усвоишь этот урок, тебе конец. Единственный, кто за тобой присматривает, это ты сам.
Пальцы Кона скользнули по моей спине. Его прикосновение было легким и нежным.
- А потом я встретил Кинга и, в конце концов, Лекса и понял, что не все лгут. С ними я чувствовал себя в безопасности. Не таким одиноким. Даже когда мы не были вместе, я знал, что есть кто-то, кто заметит мое отсутствие. Это имело большое значение в моем мире.
- Но что-то произошло, - предположил я. По тому, как он говорил, я понял, что все изменилось.
- Лекс исчез около года назад. Он просто исчез из виду. Он по-прежнему писал и отправлял электронные письма, чтобы сообщить, что с ним все в порядке, но я знал, что что-то не так. Мы все беспокоились о нем. Я, Лука, Вон, Кинг. - Кон помолчал, прежде чем добавить: - Сначала я пытался найти его, но Лекс знал, как заметать следы.
- Это, должно быть, напугало тебя, - сказал я. Зная то, что я узнал о Коне, он сделал бы все, что в его силах, чтобы убедиться, что его младший брат в безопасности. Итак, не зная, где находится молодой человек, не имея никакого контроля над тем, что с ним происходит, Кон, должно быть, был в отчаянии.
- Так и было. Я все пытался понять, что сделал не так, что заставило его прятаться от нас, от меня. Когда несколько недель назад он появился в доме Луки, я испытал такое облегчение, что сначала даже не заметил.
- Чего не заметил? - Мягко спросил я.
- Что он слепой.
- О Боже, Кон, мне так жаль. Когда ты сказал, что он потерял зрение, я не понял, что это случилось совсем недавно.
Кон покачал головой. Каким бы растерянным он ни был, его прикосновение к моей спине все еще было нежным.
- Я так злился на него за то, что он не сказал мне. Вот почему он исчез. Он знал, что слепнет, и не хотел, чтобы кто-нибудь из нас знал.
- Он пытался защитить тебя, - сказал я.
- Отчасти так оно и было, - согласился Кон. - Но он также знал, что, когда я узнаю, то захочу… Я бы захотел...
- Исправить это, - добавил я. - Исправить его.
- Он был прав, - сказал Кон. - Я бы не остановился, пока не нашел бы решение. Я отвечал за него. Я всегда буду отвечать за него.
Я подвинулся так, что оказался у Кона на груди. Я заставил его посмотреть на меня, когда сказал:
- Это не причина. Он не ответственность. Ты любишь его. Он твой брат, и ты хочешь, чтобы у него было все.
Кон закрыл глаза и кивнул.
- То, что он не сказал, подорвало твое доверие, - догадался я. Было что-то, о чем Кон мне не сказал. Я не был уверен, откуда это знал; просто я понял это по тому, как он держался.
- Кинг знал. В конце концов, Лекс рассказал все Кингу. Где он был, что он слепнет...
- Но Кинг не сказал тебе, - понял я. - Черт, Кон, это должно быть больно.
- У нас не было секретов друг от друга, - пробормотал Кон. - По крайней мере, я так думал. - Он вздохнул и перевел взгляд на меня. - Но, думаю, это неправда. У нас были
- Твои братья поймут, почему ты не рассказал им о том человеке в переулке. Что-то в этом роде... это твое право - рассказывать или нет. Они не будут держать на тебя зла и не будут осуждать ни за что из этого. Я ничего не знаю о Кинге, - признался я. - Я едва помню его с того момента, как он привез детей в больницу той ночью. Но я знаю, что если он выбрал тебя своим братом, то он очень умный человек. Этот умный человек поймет, что тебе больно, и это не то, что ты можешь просто так пережить. Он любит тебя, Кон. Мне не нужно знать его, чтобы понять это.
Я положил руку ему на щеку и посмотрел прямо в глаза.
- Как он может не любить? Поговори с ним. Поговори со всеми ними. То, что у вас есть, ребята, не то, что можно найти на любом углу старой улицы. Они - твоя семья, Кон. Не позволяй прошлому изменить это. Знаю, ты не очень хорошо меня знаешь, но это, - я быстро оглядел его тело и покачал головой, - я не такой. Я не доверяю другим людям. Я не могу себе этого позволить. Но каждый раз, когда я пытаюсь отпустить тебя, все, чего мне хочется, это держаться за тебя крепче.
Кон кивнул, не сводя с меня сурового взгляда.
- Я знаю, - пробормотал он, а затем притянул меня к себе для поцелуя.
Это был берущий за душу поцелуй, от которого перехватило дыхание, и я задрожал. Когда он прервал поцелуй, я обнаружил, что снова ищу его губы. И снова. Находиться рядом было так хорошо, что я боялся потерять эту связь с ним. Этого я боялся больше, чем того, что может произойти между нами в этой большой кровати.
Я тяжело дышал, когда заставил себя отодвинуться на некоторое расстояние. Правда, не сильно далеко.
- Итак, Кон, что теперь будет? - спросил я.
- Все, что захочешь, - сказал Кон, и на его лице появилась мягкая улыбка. - Все, что угодно, Мика. Попроси, и это будет твоим.
- Останься, - сказал я. Он уже сказал мне, что сделает это, но в тот момент это было то, чего я хотел больше всего на свете, и я говорил не только об этом. Но я не мог сказать ему этого.
Еще нет.
Я даже не был уверен, что когда-нибудь смогу признаться в этом. Но об этом я мог побеспокоиться завтра. Сегодня Кон был моим, и я не собирался его отпускать.
Глава двадцать первая
К тому времени, как я проснулся на следующее утро, его уже не было.
Я старался не паниковать.
Я, правда, старался.
Но в ту секунду, когда я повернулся и увидел пустое место, меня охватил страх, и я практически вскочил с кровати. Только когда я увидел одежду Мики, аккуратно сложенную на стуле в углу, и маленький чемодан, который я купил для него, все еще стоящий в открытом шкафу, понял, что вчерашняя ночь была настоящей.
Он имел в виду именно то, что сказал.
Он хотел меня.
Не только потому, что я нравился ему физически, но и потому, что он знал, что между нами что-то есть. Нечто
Было стыдно за свое поведение, когда я подумал, что Мика пытается найти вежливый способ попросить меня покинуть его постель.
Я снова сел на кровать и обнаружил, что громко смеюсь. У моих братьев сложилось впечатление, что я умею красиво говорить и знаю все, что нужно знать о романтических отношениях. Последняя часть была отчасти правдой. Я был хорош в приготовлении вина и ужина, но когда дело доходило до разговоров,
Я вздохнул и посмотрел на смятые простыни. Я наслаждался каждым моментом, доставляя Мике удовольствие. Как только мы преодолели неловкость, которую я вызвал своим поведением, мне понравилось все, что произошло потом. Как только мы оставили все тяжелое позади, мы заговорили о несущественных вещах.
О хорошем.
О тех маленьких светлых пятнах в нашей жизни, за которые каждый из нас цеплялся, чтобы выжить в темноте.
Его любимым цветом был синий. Ему нравились арахисовое масло и шоколад, но не арахисовое масло и желе, и он терпеть не мог арахис. Когда он был маленьким, ему хотелось водить грузовики для доставки еды. Он думал, что не может быть лучшей работы, чем водить крутой грузовик и доставлять людям посылки, заставляющие их улыбаться.
В свою очередь, я сказал ему, что люблю смотреть кулинарные шоу и всегда мечтал стать шеф-поваром. И я рассказал ему о том, как сильно хочу поехать в Грецию, увидеть свою родину. Я рассказал ему, что меня назвали в честь моего деда Константина и что я происходил из длинного рода мужчин, носивших одно и то же имя. Затем я поделился всеми мелкими подробностями, которые узнал о своих бабушке и дедушке до того, как потерял их. К тому времени, как мы заснули в объятиях друг друга, лучи утреннего солнца уже начали пробиваться сквозь занавески.
Я поднялся на ноги и быстро сходил в ванную, прежде чем спуститься вниз. Я чувствовал, что вечная усмешка на лице, превратилась в настоящую улыбку, когда я услышал знакомый звук жужжания, приближаясь к кухне. Я остановился в дверях, увидев выставленную на всеобщее обозрение дерзкую попку Мики. Мой парень склонился над духовкой, вероятно, чистил ее, так что совершенно не подозревал о моем присутствии.
Я не видел детей, поэтому воспользовался открывшимся передо мной видом и просто наслаждался им. Я подождал, пока Мика закроет духовку и начнет вытирать поверхность, прежде чем тихонько подойти к нему сзади. Неудивительно, что Мика подпрыгнул, когда я положил руки ему на бедра, но прежде чем он успел отреагировать как-либо иначе, повернул его голову и прижался губами к его губам. Он застонал, когда я поцеловал его, и мне было совершенно все равно, когда его влажные пальцы, от которых слабо пахло чистящими средствами, потянулись к моему лицу, когда он изогнулся в объятиях. Я не торопился, занимаясь любовью с его ртом, и к тому времени, когда я отпустил его, мы оба задыхались.
- Доброе утро, - прошептал я ему в губы.
- Добрый день, - поправил Мика. Его руки лежали у меня на плечах.
У меня хватило здравого смысла прихватить футболку по пути вниз, но теперь я немного жалел об этом, потому что было бы приятно ощутить прикосновение его кожи к своей. Это то, что я должен исправить сегодня вечером.
Я просто чертовски надеялся, что он согласится. Теперь, когда он был в моей постели, вернее, в
- Извини, кое-кто не давал мне спать своими разговорами всю ночь, - ответил я.
Мика рассмеялся и легонько толкнул меня.
- Твой завтрак в микроволновке, - сказал он.
Я заставил себя отпустить его и подошел к микроволновке.
- Где дети? - спросил я.
- Снаружи.
Все это было так по-домашнему, но я наслаждался каждой секундой. Накануне вечером Мика спросил, какие у меня планы на карьеру, поскольку предстоящий бой будет последним. У меня не было ответа, потому что и сам толком не знал. У меня было множество разных вариантов, но ни один из них не казался мне подходящим. Возможно, я просто не хотел брать на себя какие-либо обязательства в тот момент. Но когда я потянулся, чтобы нажать кнопку разогрева в микроволновой печи, то понял.
- Вот это, - услышал я свой голос.
- Это что? - Спросил Мика.
Я обернулся и увидел, что он наблюдает за мной.
- То, чего я хочу, - признался я. - Я хочу просыпаться так каждое утро. Желательно, чтобы ты был рядом со мной, но если тебе удастся выскользнуть из нашей постели, я хочу иметь возможность делать это.
- Что? Завтракать?
Я улыбнулся. Я мог сказать, что Мика шутит. Сам факт, что он чувствовал себя достаточно комфортно рядом со мной, чтобы делать это, был доказательством того, как далеко он продвинулся за последние несколько недель.
Румянец окрасил его щеки, когда он сказал:
- Я тоже.
Это было так просто.
И в тоже время нет.
То, что мы хотели одного и того же, не означало, что мы могли этого добиться. Наши жизни были настолько далеки друг от друга, насколько это вообще возможно, не говоря уже о слоне, который, вероятно, всегда будет в комнате - то, что я сделал с его братом. Как бы мне ни хотелось верить, что мы сможем преодолеть это, я не был уверен, что у нас действительно получится.
Я хотел строить с ним планы.
Я хотел давать обещания, которые намеревался сдержать, но знал, что он не готов их услышать. Не после одной проведенной вместе ночи.
Я вздохнул и повернулся обратно. Когда микроволновка запищала, я отодвинул тарелку, на которой лежала яичница с беконом, подошел к столу и сел. Появился Мика с вилкой и ножом, а затем принялся рыться в холодильнике в поисках одного из протеиновых коктейлей, которые я обычно пил сразу после еды.
- Я приготовлю тебе свежий кофе, - сказал он.
Я буквально запихивал еду в рот, потому что она была вкусной, и к тому же я умирал с голоду. Я был рад, когда Мика поставил передо мной чашку кофе, а затем подсел ко мне поближе со своей чашкой. С любым другим парнем у меня бы руки чесались избежать утреннего разговора, но, как бы ни нервничал из-за предстоящего разговора с Микой, я был рад, что он произойдет.
Мне нужно было знать, как обстоят дела.
Мне нужно было знать, что прошлая ночь была не единственной.
Мне нужно было подтверждение того, что он чувствует то же, что и я.
- Ты сегодня уезжаешь в Вегас? - Спросил Мика. Услышав этот вопрос, я как раз делал глоток кофе, так что чуть не подавился им от удивления.
- Что? Нет, - сказал я, заметив обеспокоенное выражение лица Мики.
- Разве нет?
Я покачал головой.
- Нет. В смысле, я должен быть там через пару недель, чтобы начать тренироваться, но нет, не сегодня.
Мика кивнул, но ничего не сказал. Я попытался прочесть выражение его лица, но он опустил глаза и начал теребить ручку своей кофейной чашки. Нервы взвинтились, когда я понял, что, возможно, был неправа насчет вчерашнего вечера.
- Думаю, нам стоит обсудить, что будет дальше, - пробормотал я.
Мика кивнул. Затем он достал из кармана листок бумаги и положил его передо мной.
- Думаю, я все записал, но, может, убедишься, что я ничего не пропустил.
У меня внутри все сжалось, когда я развернул бумагу и увидел строки и столбцы, заполненные цифрами. Это был отчет о том, сколько Мика должен за все, что я купил ему и детям. Но он пошел еще дальше и включил такие вещи, как стоимость еды и даже аренды. В другой колонке была указана зарплата, о которой мы с ним договорились.
Сумма, которую он якобы должен был мне, была значительной, но мне было на это наплевать. Мне захотелось скомкать бумагу в руках, но я заставил себя сохранять спокойствие и спросил:
- Ты, правда, хочешь поговорить об этом?
- Это все, о чем я умею говорить, - пробормотал Мика.
Я вздохнул, отодвинул лист и попытался встать. Его пальцы тут же сомкнулись на моем запястье и сжали его.
Сильно.
- Мне это нужно, Кон. Потому что, какой бы потрясающей ни была прошлая ночь,
Я знал, что он прав. Я знал, что ему нужно было верить во что-то, что он может понять, но это все равно ранило. Но это также было интуитивным напоминанием о том, на каком этапе нашей жизни мы находились, и это было не одно и то же. Мика пытался найти свою точку опоры в этом мире. Ему нужны были независимость и стабильность. Ему нужно было знать, что он может позаботиться о себе и детях, которых растит как своих собственных.
Я согласился помочь ему в этом, так что мне пришлось признать, что предыдущая ночь на самом деле ничего не изменила. Зная, что он прав, говоря о необходимости обеспечения определенного уровня безопасности, я снова развернул лист перед собой и просмотрел его более внимательно. Как бы мне ни хотелось просмотреть его и подкорректировать цифры, чтобы сумма, которую он якобы мне должен, была значительно меньше, я знал, что Мика достаточно умен, чтобы понять это. Было всего пара мест, где он переоценил свои возможности, поэтому я исправил их и вернул ему листок обратно.
- Спасибо, - пробормотал он, засовывая его обратно в карман.
Я кивнул.
- Пойду, позвоню своему детективу, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь успехи в поисках Клары. - Я попытался встать, но Мика протянул руку и снова обхватил пальцами мое запястье.
- Кон, - начал он.
Я ненавидел его за то, что он все еще не поднял глаз. Я не был уверен, было ли это связано со мной или это просто настолько укоренилось в нем, что он даже не осознавал, что делает. В любом случае, все, что я мог сделать, это не приподнять его подбородок и не заставить его посмотреть на меня.
- Мне страшно, - признался он так тихо, что я его почти не расслышал.
Все мое раздражение из-за того, что он настаивал на том, чтобы мы сохраняли наши деловые отношения в силе, просто исчезло. Я знал, что он говорил не о том, сколько он мне должен, и даже не о том, что случилось с Кларой, хотя я знал, что это сильно давило на него.
- Мне тоже, - сказал я, положив свободную руку поверх его, державшей меня за запястье.
- Ты сказал, что я не обязан спрашивать, - прошептал Мика.
Я знал, о чем он говорит. Накануне вечером я сказал ему, что ему не обязательно просить меня остаться. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я понял, что он так упорно пытался донести до меня. Я протянул руку, обхватил его за шею и притянул к себе, чтобы накрыть его рот своим. Мика захныкал и впился ногтями мне в запястье, когда мы поцеловались. Мы оба тяжело дышали, когда я отпустил его. Прежде чем я успел ответить, в дверь вбежали Кристофер и Рори.
- Дядя Мика, иди, посмотри. Мы с Кристофером нашли бабочку!
Маленькая девочка начала дергать своего дядю за руку.
Ту рукой, которой он держал меня, он отпустил ее, как только дети вошли в дом.
- Хорошо, иду, - сказал Мика, вставая. Его глаза встретились с моими, и я увидел в них беспокойство. Как только он стал отходить от меня, я схватил его за руку и сжал пальцы.
Я убедился, что дети были вне пределов слышимости, прежде чем встать и слегка наклониться к нему.
- Сегодня вечером, - тихо прошептал я ему на ухо. Я услышал, как он тихонько выдохнул, а затем крепко сжал мои пальцы.
Я заставил себя отпустить Мику, наблюдая, как он спешит за детьми. Я знал, что, по крайней мере, в обозримом будущем у меня будут ночи, которых я буду ждать с нетерпением.
Потому что, что бы ни происходило днем, ночи означали одно и только одно.
Мика был моим.
Целиком моим.
Глава двадцать вторая
- О боже, Кон, - простонал я, когда Кон чуть изменил позу и его твердый член потерся о мой. Я уже и не помнил, как долго он чувственно мучил меня, но понял, что он еще не закончил, когда его губы нежно коснулись моих в нежнейшем поцелуе.
Каждую ночь на прошлой неделе Кон использовал все средства из своего арсенала, чтобы продлить мое удовольствие.
С того самого дня на кухне, когда я признался, что боюсь того, что происходит между нами, Кон каждую ночь приходил ко мне в комнату и показывал новый способ получить удовольствие от тел друг друга без полноценного секса. Я ожидал, что он будет давить, чтобы я позволил ему войти в меня, но он ни разу даже не заикнулся об этом. Вместо этого он показывал мне, что существует бесчисленное множество способов заниматься любовью.
- Ты такой красивый, Мика, - прошептал он мне в губы.
Его пальцы скользнули по моим влажным волосам, когда он еще сильнее прижался ко мне своим твердым телом. Для этого мужчины не было никаких запретов, когда дело доходило до того, чтобы знакомить меня с удовольствиями секса. Он делал вещи, которые, я был уверен, противоречили законам природы, но даже когда я боролся со смущением от того, что он исследовал даже самые интимные части моего тела, я ни разу не почувствовал себя пристыженным, использованным или грязным.
Во всяком случае, иногда мне казалось, что я использую Кона, потому что он часто доводил меня до оргазма несколько раз, прежде чем сам получал удовольствие. А после этого он всегда сжимал меня в объятиях, расточая похвалы за то, как хорошо я доставил ему удовольствие и как мы идеально подходим друг другу. Хотя мы избегали любых разговоров о настоящих отношениях, физически мы не могли быть еще ближе.
Я пытался отдышаться, пока Кон покрывал нежными поцелуями мне шею и плечо. Я знал, что он дает мне немного расслабиться, прежде чем снова начать дразнить. Это были американские горки эмоций и ощущений, но, несмотря на то, что мне очень хотелось кончить, я наслаждался каждой секундой.
Я был так уверен, что разрушил все шансы на то, что у нас с ним все получится, когда поднял вопрос о финансах, но Кон в очередной раз доказал, какой он хороший человек, дав то, в чем я нуждался, вместо того, чтобы навязывать мне то, что он хотел. Я знал, что он хотел снять с нас денежный вопрос. Он хотел заплатить за все, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Я не сомневался, что если бы я попросил его поселить меня с детьми где-нибудь на Аляске, он бы сделал это просто потому, что хотел дать мне то, чего я хотел.
Я не позволял себе думать о том, почему он сделал что-то подобное для кого-то, кого едва знал, но, признаться, когда мы были вот так вместе, когда мы теряли себя друг в друге всеми возможными интимными способами, я
Но как только эта мечта запечатлевалась в мозгу, все сомнения и страхи всплывали на поверхность. Я не мог возложить все свои надежды и мечты на другого человека, потому что, скорее всего, остался бы ни с чем.
Меньше, чем ни с чем.
Это была ошибка, которую я не мог себе позволить. Только не сейчас, когда Кристофер и Рори зависят от меня.
Я вздохнул и отогнал мысли о будущем, сосредоточившись на том, что происходит здесь и сейчас. Теперь у меня был Кон. Я мог притворяться, что так будет каждую ночь. Что мы преодолели все, что стояло между нами, и пообещали друг другу, что это наше будущее.
Я обнял Кона за спину и позволил рукам исследовать его мускулистое тело, в то время как он продолжал дразнить меня своими нежными поцелуями. Только когда я совершил ошибку, позволив ладоням скользнуть по мускулистой заднице Кона, вспомнил, что мы не живем в какой-то идеальной мечте, потому что он сразу напрягся. Как бы сильно я ни любил каждую частичку его великолепного тела, я часто забывал, что у него не меньше шрамов, чем у меня. За последнюю неделю я стал более смелым в своих исследованиях, и хотя Кон не возражал против того, чтобы я исследовал его член, его задница была под запретом.
И это было вполне объяснимо.
Я снова быстро провел руками по спине Кона, надеясь, что не испортил весь настрой. Но, к моему удивлению, Кон завел одну руку за спину, чтобы схватить мою, а затем провел ею вниз по своему телу и положил себе на задницу.
- Все в порядке, - прошептал он мне в губы. - Я хочу этого.
Облегчение охватило меня, и я нежно сжал его, прежде чем скользнуть рукой немного ниже, туда, где его ягодицы соприкасались с бедром. В первую ночь, когда я нечаянно прикоснулся к нему так, ему стало неловко, Кон признался, что из-за изнасилования он никому не позволял прикасаться к себе в интимной близости. Он всегда был только сверху и не был заинтересован в том, чтобы быть снизу для кого-либо.
Я не принял это близко к сердцу, потому что прекрасно понимал. Несмотря на мою веру в Кона, в то, что он никогда не причинит мне вреда, я все еще боялся отдать ему последнюю частичку себя. Но в то время как я никогда не получал удовольствия от секса ни с одним из мужчин, с которыми у меня было, Кон был со многими мужчинами, так что ему явно нравилось заниматься сексом. Я, с другой стороны, никогда не испытывал удовольствия, пока не встретил его, и это было не то, что я мог бы легко забыть.
Вначале я постоянно беспокоился, что настанет время, когда Кон будет настаивать на большем или предъявит мне какой-нибудь ультиматум, заставив меня выбирать между тем, чтобы уступить чему-то, к чему я не был готов, или потерять его совсем. Но после семи ночей он так и не предъявил таких требований. Если уж на то пошло, он потратил бесконечное количество времени, пытаясь убедить меня, что ему достаточно того, что между нами было.
Губы Кона скользнули по моим губам, быстро рассеивая воспоминания об этом неловком моменте. Я продолжал держать руку на его заднице, но оставил другую на спине. Когда Кон стал тереться об меня бедрами, я вскрикнул от удовольствия, когда одно болезненно-восхитительное ощущение за другим пронзили меня. Кожа на его члене была такой мягкой, и в то же время его ствол так сильно прижимался к моему. Либо он, либо я, либо мы оба выделяли достаточно естественной смазки, чтобы наши тела легко скользили друг по другу. Кон продолжал двигаться медленно и свободно, но мне этого быстро стало недостаточно. Я поймал себя на том, что прижимаю руку к его заднице, чтобы побудить его двигаться по мне с большей силой.
- Скажи мне, чего ты хочешь, детка, - процедил Кон сквозь стиснутые зубы.
Я почувствовал, как запылали щеки. Ему нравилось заставлять меня говорить то, чего я хочу. Честно говоря, мне это тоже понравилось, потому что это давало мне ощущение силы и контроля, потому что, как только я это произносил, Кон давал мне это.
Всегда.
- Сильнее, - простонал я, а затем потребовал: - Трахай меня сильнее, Кон.
Его правая рука скользнула вниз по моему боку, а затем просунулась между моей задницей и кроватью. Он приподнял мою ногу, так что мое бедро прижалось к его, а затем его рот снова оказался на моем. Мы стонали друг напротив друга, пока Кон двигался во мне. Я не мог не задаться вопросом, что бы почувствовал, если бы он был внутри меня, растягивая меня, наполняя меня. Физически мое тело хотело этого. Я чувствовал пустоту и нужду. Но стена в моей голове не позволяла мне произнести эти слова. Так что я мог только представить, каково это - сделать последний шаг вместе с Коном.
Я скользнул обеими руками вверх, обхватив Кона за спину, и приподнял бедра. Я обхватил пятками его задницу, когда он задвигался по мне все сильнее и сильнее. Трение между нашими членами было лучшей чувственной пыткой. Спираль желания внутри меня начала закручиваться все туже и туже, пока я не уверился, что в любой момент могу разлететься на части. Но Кон просто продолжал возносить меня все выше и выше. Это почти граничило с болью. Потребность кончить, потребность найти облегчение. Потребность взлететь так высоко и так далеко, что забываешь, что рано или поздно тебе придется вернуться на землю.
- Мика, Боже, я так сильно люблю тебя, - выдохнул Кон, всем своим весом вдавливая меня в кровать, и начал отчаянно толкаться.
Я был уверен, что ослышался, но телу было все равно. Эти слова заставили меня кончить раньше, чем это смогло сделать его тело. Я закричал, кончая, и Кон быстро заглушил звук, прижавшись губами к моим губам. Слезы выступили на глазах, меня охватил сильный оргазм, и всего через несколько секунд Кон оторвался от моих губ и уткнулся в шею, тоже получая разрядку. Я чувствовал, как его горячая сперма смешивается с моей на животе, хотя он продолжал двигать бедрами.
Эти слова, эти прекрасные слова продолжали крутиться у меня в голове, пока оргазм длился и длился.
Когда все, наконец, закончилось и я лежал практически без сил под тяжестью Кона, до меня начала доходить вся реальность того, что только что произошло.
Жестокая.
Он
Вопрос был в том, имел ли он их в виду? Возможно, люди просто говорили это сгоряча. Он никак не мог иметь это в виду. Мне нечего было предложить этому человеку. Он был красивым, добрым, умным, сильным, отзывчивым и щедрым. А я... не обладал ни чем из этого. Я был в полном беспорядке. Я едва мог держать себя в руках. Я совершил так много ошибок в своей жизни.
Как он мог этого хотеть?
Как он мог любить кого-то такого?
Проще говоря, он не любил. Это были просто слова. Черт возьми, он, вероятно, даже не произносил их. Я, вероятно, их выдумал.
- Где ты только что витал? - Спросил Кон.
Я удивленно посмотрел на него. Он немного отодвинулся от меня, но только для того, чтобы получше меня рассмотреть. Наши нижние части тела все еще были соединены.
- Нигде, - машинально ответил я, покачав головой.
Пальцы Кона коснулись моей щеки.
- Что пугает тебя больше? То, что я сказал эти слова, или то, что я имел в виду именно их?
Я глубоко вздохнул, затем еще раз.
О Боже, мы действительно собирались поговорить об этом?
Я обнаружил, что сижу. Кон позволил мне оттолкнуться от себя, но остался рядом, когда я наклонился вперед и обнял себя за талию. Мне все еще казалось странным, что я больше не ощущаю тяжести гипса на коже. В этот день мы были в кабинете врача, чтобы его снять.
- Ты не имел это в виду. Просто люди так говорят…
Рука Кона коснулась щеки, чтобы заставить меня посмотреть на него.
- Я не
Я недоверчиво покачал головой. Я начал постукивать пальцами по краю одеяла, просто чтобы занять их чем-нибудь. Если бы я этого не делал, то схватил бы его и потребовал, чтобы он перестал играть со мной. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.
- Почему? - Прошептал я.
- Почему я тебя люблю? - спросил Кон.
Я покачал головой, потому что это было совсем не то, что я имел в виду, но это не остановило Кона.
Он наклонился к моему уху и сказал:
- Потому что ты идеален, Мика. Ты храбрый и сильный, и у тебя самое доброе сердце из всех, кого я знаю. То, как ты любишь этих детей… Любому, мужчине или женщине, чертовски повезло бы заслужить хотя бы толику этой любви. Тот факт, что ты можешь быть таким щедрым после всего, что у тебя отняли… Я восхищаюсь тобой, Мика. Я благоговею перед тобой и не хочу терять ни секунды, притворяясь, что мои чувства к тебе совсем не такие, какие они есть на самом деле. Я тебя люблю. Я
У меня так сдавило горло, что я не мог дышать. Я чувствовал, как рука Кона успокаивающе проводит по спине, так что он, очевидно, понял, насколько я потрясен.
Я хотел ответить ему тем же. Я, правда, хотел.
Но я просто не мог.
Я не смог бы произнести их вслух. Нет, если бы я не понимал, что они означают.
Отец утверждал, что любит мою мать, и все же он избивал ее до полусмерти больше раз, чем я мог сосчитать. Брэйди утверждал, что любит меня, но к концу эта любовь превратилась в ненависть. Клара любила Брэйди, но не настолько, чтобы посвятить себя ребенку, который был плодом этой так называемой любви. И потом, были мужчины, которые говорили, что любят меня, даже когда причиняли боль.
- Дыши, детка, просто дыши, - услышал я слова Кона, хотя и не был уверен, зачем он это говорит. Но я хотел доставить ему удовольствие, поэтому сделал вдох, только чтобы осознать, что задержал дыхание. Кон наклонился ко мне так, что его подбородок уперся мне в плечо, а рука обвилась вокруг моей спины. - Прости, Мика. Прости.
Я знал, за что он извинялся. Он извинялся за эти прекрасные слова не потому, что не имел их в виду, а потому, что они расстроили меня. Какой парень извинился бы за то, что сказал правду?
Удивительный парень.
Удивительный человек, который ставил других выше себя.
Всегда.
Этот удивительный парень любил
Может, я и не был уверен на сто процентов, что такое любовь, но знал, чем она не является. Дело было не в том, что мужчины сделали со мной. Это не кулаки отца обрушивались на мое тело, и не Брэйди обвинял меня в принятых им решениях.
- Все, милый, выпей еще, - сказал Кон. - Я принесу тебе воды, хорошо?
С этими словами я почувствовал, как Кон отстранился от меня. Что-то внутри оборвалось. Назовите это эгоистичным, но в этот момент я выбрал
Я схватил Кона за запястье.
Сильно.
- Не надо, - выдавил я. - Пожалуйста, Боже, не отказывайся от меня. Я люблю. Я люблю тебя. Меня пугает, насколько сильно.
Кон снова прижался, и его губы коснулись моего виска. Он долго держал меня в объятиях, прежде чем прошептать:
- Прими со мной душ, милый.
Мне удалось кивнуть, но не более. Это все, что я мог сделать, чтобы снова не вцепиться в Кона, когда он встал с кровати. Он быстро подошел ко мне и протянул руку. С нашей первой ночи, когда мы занимались любовью, я каждую ночь видел Кона обнаженным, но все еще не мог привыкнуть к тому, насколько идеально он сложен.
Теперь, когда он сказал мне эти прекрасные слова, я знал, что он мой.
Всегда мой.
Мне было все равно, чего бы это ни стоило, я бы придумал, как сделать так, чтобы он таким и остался. Я бы сделал так, чтобы он не пожалел о том, что сказал мне эти прекрасные слова. За то, что выбрал меня. За то, что вернулся в мою жизнь и остался, несмотря на то, сколько раз я пытался оттолкнуть его.
Сегодня он был моим. Но, что более важно, он будет моим и завтра, и послезавтра, и еще через день. Я не отпущу его.
Когда я переплел пальцы с пальцами Кона и позволил ему поднять меня на ноги, я мог только молиться, чтобы он тоже не отпускал меня.
Глава двадцать третья
Прошло три часа, а я все еще не мог отвести от него глаз.
Все еще не мог поверить, что он сказал, что любит меня.
Я даже не смел мечтать, что Мика может ответить этими желанными словами, поэтому, когда он это сделал, просто выпалив их, я был невероятно удивлен. Какая-то часть меня задавалась вопросом, не чувствовал ли он, что на него давят, чтобы он ответил, но, учитывая, насколько испуганным он был, когда произносил их, я был почти уверен, что он говорил правду.
Он мог бы с таким же успехом промолчать или неловко возразить, но его чувства были искренними. Он любил меня, но боялся того, что это означало.
Черт возьми, я тоже.
Мечтать о любви и на самом деле испытывать ее - две совершенно разные вещи.
Я никогда в жизни не чувствовал себя более беззащитным и уязвимым, но в то же время сказать Мике, что я люблю его, было так же легко и естественно, как дышать. В этом не было никакого смысла.
Но мне было все равно. Все, что меня волновало, это дать Мике то, в чем он нуждался, а ему нужно было время, чтобы все обдумать. Поэтому, как только я отвел его в душ, больше не было никаких заявлений или обсуждений. Только мы вдвоем, заботившиеся друг о друге. Мика вымыл меня, я сделал то же самое для него, а потом мы вернулись в постель.
Я снова занялся с ним любовью, хотя на этот раз ртом, вызвав у него еще один головокружительный оргазм. Мика хотел ответить взаимностью, но даже если я думал, что он готов к чему-то вроде орального секса, это не означало, что мне нужно было кончать. Может, я и не кончил физически, когда кончил Мика, но никогда не чувствовал себя более совершенным, чем держа его в своих объятиях, когда он мягко опускался обратно на землю. По правде говоря, я знал, что был очень реальный шанс, что то, что мы сделали сегодня вечером, будет всем, к чему Мика когда-либо будет готов, но для меня это не имело значения. Любой физический контакт с Микой приносил мне в тысячу раз больше удовольствия, чем секс с любым из парней, с которыми я был в прошлом.
И Мика не единственный, кто вступил в отношения с довольно тяжелым багажом. Я и не подозревал, что у меня все еще много комплексов, когда дело касалось секса. Как ни странно, я даже не задумывался о своих ограничениях, пока не встретил Мику. Я всегда считал, что настолько исцелился от изнасилования, насколько это было возможно, но то, как я был с Микой, доказало, что не настолько оправился от этого, как думал. Это осознание пришло из-за того, что, как бы мне ни было страшно отдавать эту часть себя Мике, я в то же время хотел этого. В глубине души я знал, что с ним все будет по-другому. Но мозг было сложнее переубедить. Тот факт, что я любил Мику и мне нравилось все, что мы делали вместе, волшебным образом не избавил меня от всех этих страхов. Даже если бы нам удалось перейти к следующему этапу в наших физических отношениях, это не решило бы сути проблемы.
Вот где я был сейчас, во всяком случае, мысленно.
Я был не в порядке. Я уже очень давно не был в порядке. Я просто научился очень хорошо притворяться, что в порядке.
Я уже давно выбрался из-под теплого тела Мики и умостился в старом раздолбанном кресле в углу его комнаты, пока меня мучили мысли о том, как жить дальше. Я схватил телефон, когда садился в кресло, но большую часть часа провел в холодном поту, играя с устройством.
Я знал, что нужно делать, но в то же время был напуган до смерти. Я взглянул на телефон и внезапно осознал, насколько устал. Я был в лучшей форме за всю свою жизнь, и все же мне казалось, что каждая мышца тела слишком напряжена. Сердце бешено колотилось в груди, и было очень больно делать один вдох за другим.
Я нашел нужный номер, нажал на него и поднес телефон к уху, закрыв глаза.
Неудивительно, что мой брат совсем не казался уставшим, несмотря на поздний час. Я несколько раз разговаривал с Кингом с тех пор, как уехал из города, но наши беседы были короткими и сводились к делам. Он несколько раз спрашивал о Мике и детях, но я намеренно отвечал коротко и невнятно.
Теперь мне было ужасно стыдно за этот факт.
- Можешь говорить? - спросил я.
- Да, - ответил Кинг.
- Ты все еще в Лос-Анджелесе?
- Мы вылетели около двадцати минут назад.
Кинг и его команда работали там, но я получил сообщение, что они успешно выполнили свою миссию, всего за несколько часов до того, как мы с Микой отправились спать. И хотя я не знал, куда он направится дальше, знал, что это не будет иметь значения, как только я скажу то, что должен сказать.
Именно это я и сделал.
- Мне нужно тебя увидеть, - прошептал я.
Кинг молчал целых две секунды, прежде чем сказал:
- Уже в пути.
Следующие несколько часов я провел, просто наблюдая за спящим Микой. Когда в окне мелькнул свет фар, я заставил себя подняться на дрожащие ноги и пошел искать свои спортивные штаны. Я натянул их, а затем наклонился, чтобы поцеловать Мику в висок, прежде чем выйти из комнаты.
Кинг ждал у входной двери, когда я пошел открывать ее. У него был ключ от дома, но я решил, что он не станет им пользоваться из уважения к тому факту, что я был не один.
Было больно снова видеть своего брата. Не то чтобы больно, но грустно.
Как долго я позволял слепому гневу разрушать отношения с этим человеком? С братом, в котором не текла моя кровь, но который был частью меня с момента нашей первой встречи.
Если бы Мика снова не появился в моей жизни, если бы он не показал мне, что значит прощать, что значит дорожить людьми в твоей жизни, так долго, как только возможно, потому что завтра они могут так же легко уйти, смог бы я вообще видеть сквозь свою боль и гнев?
Я отступил назад и открыл дверь достаточно широко, чтобы Кинг мог войти, а затем махнул в сторону кухни. Я пошел включить свет, потом передумал и спросил:
- Пива?
- Да, - сказал Кинг.
Я взял два пива и повел Кинга на заднее крыльцо. Я передал ему пиво и сел на верхнюю ступеньку.
- У пилота были проблемы с изменением плана полета? - спросил я.
Кинг хмыкнул.
- За те деньги, что Лука платит парню и его второму пилоту за полеты на первоклассном частном самолете по всему миру?
В то время как Лука и Вон пришли к богатству благодаря деньгам, Лекс, Кинг и я - нет, и хотя мы с Лексом сами обрели богатство, Кинг ненавидел деньги. Всегда ненавидел. Черт возьми, если бы мы знали, что Лука и Вон были «богатеями» - термин, который придумал Кинг, когда мы были моложе, - когда мы впервые встретились с братьями, мы бы никогда не пригласили их на тот единственный баскетбольный матч, изменивший все.
Кинг спустился по ступенькам и остановился внизу, прислонившись к перилам. Я чувствовал на себе его взгляд, но не мог поднять на него глаза. Я пытался сосредоточиться на стрекотании сверчков, нарушавших тишину темноты вокруг нас, но их ритмичные переклички никак не облегчали боль в душе.
- Я должен был доверять тебе, - сказал я.
Неудивительно, что Кинг не ответил, но я знал, что все его внимание было сосредоточено на мне и на том, что я говорил. Именно по этой причине Лекс решил довериться ему, а не мне. Теперь я это понял. Хотя Кинг защищал Лекса так же, как и я, он был более склонен выслушать всю происходящую ситуацию, прежде чем действовать, в то время как я только услышав, что что-то не так, автоматически пытался понять, как это исправить.
- Ты был в безвыходном положении, - продолжил я. - Ты пытался уважать личную жизнь Лекса, точно так же, как пытался защитить меня от осознания того, что на этот раз я не смогу ничего для него исправить. Что я был беспомощен. Что мы все были беспомощны.
Я немного помолчал, прежде чем продолжить:
- Я доверял тебе с того момента, как мы встретились. По правде говоря, я боготворил тебя. Ты был таким сильным и уверенным в себе. Все то дерьмо, что мы видели, когда были детьми, было похоже, что ты был... неприкасаемым. Не имело значения, кто попадал тебе в лицо или пытался на тебя наехать, ты смотрел им всем прямо в глаза и говорил, чтобы они старались изо всех сил. Ты не позволил ничему сломить тебя.
Кинг молчал. Если бы я не знал его лучше, то сказал бы, что мои слова его не тронули, но я
Я сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить.
- Мы обещали, что никогда не будем лгать друг другу. Помнишь?
Кинг кивнул. Один из его пальцев стал непрерывно постукивать по горлышку бутылки пива. От этого нервного жеста защемило сердце.
- Но у нас все получилось, не так ли? - спросил я. Кинг по-прежнему не сводил глаз с деревьев. - Ложь через умолчание ничем не отличается от правды, так ведь?
- Нет. Нет, не так, - наконец, сказал Кинг. То, как звучно он произнес эти слова, подтвердило мои подозрения.
У Кинга было столько же секретов, сколько и у меня. Возможно, даже больше.
- Мика сказал мне, что есть вещи, о которых мы имеем право рассказывать или нет. Он прав, но я не поэтому так долго скрывал это от тебя. Мне было стыдно и унизительно. Я считал, что это моя вина, и не хотел, чтобы ты разочаровался во мне.
- Кон, - покачал головой Кинг.
Я знал, что он хотел сделать. Он хотел дать мне выход. Он, вероятно, хотел выпить, потому что я видел, что он уже был на взводе.
- Такое чувство, что внутри меня дыры, Кинг, - прошептал я. - И я так долго строил свою жизнь вокруг этих ебаных дыр, что просто… Я больше не хочу этого делать. Та, что из-за Брэйди и Мики… никогда полностью не заживет. Я знаю это. И то, что произошло с моей мамой, я ничего не мог изменить, поэтому мне нужно придумать, как просто забыть об этом. Но остальные… те, в которых не было моей вины... - Я резко замолчал, потому что горло сдавило так, что я был уверен, что не смогу дышать.
- Скажи мне, брат, - услышал я голос Кинга. Его голос был тверд, но это не было требованием. Скорее мольбой.
Мне удалось на мгновение поднять глаза. По тому, как Кинг держался, я понял, что он уже догадывался о том, что я собираюсь сказать. Его пальцы крепко сжимали бутылку пива, настолько крепко, что я был уверен: она может лопнуть в любой момент.
- Я всегда был настороже. Не имело значения, в детском доме или в приемной семье, у меня всегда были глаза на затылке. Но в тот день... Я не знаю, что произошло. Может, из-за того, что я был на улице, а может, из-за того, что все еще думал о последней передышке, которая позволила мне, наконец-то, надрать тебе задницу. Не знаю, - сказал я, покачав головой. - Только что был только я, а в следующую секунду он оказался рядом.
Я почувствовал, как давление в груди усилилось, и попытался представить, что Мика сидит рядом со мной, его пальцы обхватывают мои.
Я закрыл глаза и сказал:
- У него был нож. От него пахло сигаретами, машинным маслом и лимонами. Я не видел его лица. Я не знаю, сколько ему было лет. Но помню каждый звук, который он издавал, я до сих пор чувствую, как его пальцы впиваются в кожу, а горячее дыхание касается уха. Он назвал меня своим маленьким педиком. Я не сопротивлялся. Я даже не сказал ему «нет». Я не мог пошевелиться из-за этого чертова ножа.
Я заметил, что Кинг пошевелился, но не мог найти в себе сил поднять на него глаза. Я скорее почувствовал, чем увидел, как Кинг расхаживает туда-сюда у подножия лестницы.
- Когда он закончил, то сказал, что знает, где я живу, и что, если я кому-нибудь расскажу, он придет за мной. Я поверил ему. Даже после того, как переехал в новый дом, я все еще думал, что у него есть какой-то способ найти меня. После этого я никогда не переставал оглядываться через плечо. Даже сегодня я продолжаю оглядываться, ожидая увидеть его. - Я издал мерзкий смешок. - Я ожидаю увидеть его, хотя понятия не имею, как он выглядит. Даже спустя столько лет меня тошнит от запаха лимонов, а если я вижу нож в чьей-то руке...
Я покачал головой и поднял глаза. Как и ожидалось, Кинг выглядел более чем взбешенным. Даже в темноте я мог сказать, что его переполняет ярость.
- Почему ты мне не сказал? - спросил он, его голос был почти неузнаваем.
- По той же причине, по которой ты никогда не рассказывал мне, что на самом деле произошло, когда ты был ребенком, из-за чего попал в систему. По той же причине ты не хочешь рассказывать мне, что сделал, чтобы получить свою половину денег для Лекса. Я думал, ты будешь относиться ко мне по-другому. Думал, ты сочтешь меня слабым и глупым из-за того, что я позволил себе попасть в такую ситуацию и не смог из нее выбраться. Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня и видел кого-то, кто недостаточно силен, чтобы дать отпор...
- Я никогда бы так не подумал! - проворчал Кинг.
Однако я знал, что его гнев направлен не на меня.
- Ты был таким охуенно сильным парнем, Кон. И то, что ты сделал для Лекса... - Кинг замолчал и уставился в лес, стоя спиной ко мне. – Я, блядь, горжусь тем, что могу называть тебя своим братом.
Сердце болезненно забилось в груди. Я пошел на это, зная, что это не изменит моих отношений с Кингом, но, услышав его слова, на глаза снова навернулись чертовы слезы. Я поставил бутылку на ступеньку и поднялся на ноги. Когда остановился рядом с Кингом и тоже уставился на лес, я увидел, как он поднес руку к глазам.
- Я убью его нахуй, - прошептал он.
- Это еще одна причина, по которой я не говорил тебе, - тихо сказал я. - Ты бы поставил целью своей жизни найти того, кто это сделал, и стереть его с лица земли. Но ты не сможешь исправить это за меня, Кинг. Точно так же, как ты не мог ничего исправить тогда. Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за этого. Или чтобы ты не думал, что каким-то образом подвел меня, потому что мы оба знаем, что это неправда. Я прошел через эту систему благодаря тебе. Потому что рядом со мной был мой брат.
- Так же, - пробормотал Кинг. Он все еще был явно взбешен, но его голос звучал мягче.
- Мне нужно дать этой ебаной дыре затянуться. - Я вздохнул и добавил: - Мика помог мне не побояться признаться в том, что этот ублюдок сделал со мной, даже самому себе. Но я слишком долго терпел это в одиночку. Обещай мне, что после того, как разберешься с этим, ты тоже забудешь. Сейчас я в хорошем состоянии. Возможно, мне понадобится помощь, чтобы понять, как справиться с тем, что вызывает все эти старые чувства, но у меня есть реальный шанс на будущее с Микой, и я ни за что на свете не хочу его испортить.
Кинг глубоко вздохнул, затем еще раз. Хотя напряжение немного спало с него, я мог сказать, что это было сделано специально для меня. Ему потребуется время, чтобы переварить то, что я ему сказал, и принять тот факт, что он не в силах изменить то, что произошло. Точно так же, как мне пришлось смириться с тем, что я не смог бы помешать Лексу ослепнуть.
- Ты пока не можешь мне этого пообещать, да? - спросил я.
- Ты же знаешь, что я не могу, - ответил Кинг.
- Да, - ответил я.
- Я справлюсь, - сказал мой брат, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня.
Я увидел правду в его глазах. Я кивнул и похлопал его по плечу.
- Ты расскажешь Луке и остальным, что произошло? - Спросил Кинг.
Я кивнул.
- Рано или поздно. У Луки и Вона столько всего происходит с их парнями и Джио, а Лекс разбирается с тем, что с ним случилось...
- Кон, - вмешался Кинг. - Скажи им, когда
Он был прав. Мы были братьями, не только когда все было легко. Мы прикрывали спины друг друга, и я, наконец, начал понимать, что, хотя и был предоставлен самому себе, когда дело касалось боя на ринге, за его пределами был далеко не одинок.
- Скажу, - согласился я.
- Значит, ты с мальчишкой, да? - Сказал Кинг.
Я улыбнулся.
- Не ожидал, - саркастически пробормотал мой брат. Он протянул руку и сжал мое плечо. - Не дай ему уйти, брат.
- Ни за что, - ответил я. - Кстати, хочу попросить тебя об одолжении.
- Только скажи, - без колебаний сказал Кинг. Он почти пришел в себя, но я знал, что все будет по-другому, когда он останется один и ему придется смириться с тем, что я ему рассказал.
Я уделил несколько минут разговору с Кингом о том, что, как надеялся, он мог бы сделать для меня, затем попрощался с братом. Когда он обнял меня, я обнаружил, что держусь за него очень долго.
- Спасибо тебе за все. Если ты встретишь кого-то, кто заставит тебя захотеть залатать какие-то дыры внутри, не отпускай его, ладно?
Кинг проворчал, но меня это не остановило. Я прижался к нему еще на мгновение, чтобы добавить:
- А до тех пор я всегда рядом. Ты слышишь меня? Хорошо это или плохо. Я всегда рядом.
На этот раз Кинг не ответил, что само по себе было ответом. Это и тот факт, что он легко поцеловал меня в висок, прежде чем отпустить и уйти, были достаточным доказательством того, что он услышал меня.
Я наблюдал за Кингом, пока он не скрылся за углом дома, а затем вернулся внутрь, убедившись, что запер все двери, прежде чем подняться наверх. Я открыл дверь в комнату Мики так тихо, как только мог, но был удивлен, увидев, что он сидит на кровати, выпрямившись и прислонившись спиной к изголовью. Лампа на прикроватной тумбочке была включена. По его обеспокоенному выражению лица я сразу понял, что он слышал часть, если не весь, разговора с Кингом.
- Все в порядке? - спросил он с тревогой в голосе.
Я подошел к его краю кровати и сел. Я наклонился и нежно поцеловал его. Мика жадно поцеловал меня в ответ.
- Ты слышал? - спросил я.
- Совсем немного, - быстро ответил он. - Когда я проснулся один, то забеспокоился о тебе и подумал, что, может, ты вернулся в свою комнату.
- Ты скучал по мне? - Прервал я его, прежде чем украсть еще один поцелуй.
- Да, конечно...
- Как?
- Что?
- Как сильно ты скучал по мне? Мы разговаривали так много, что можно заполнить целый стадион или, скорее, аквариум?
Мика закатил глаза и улыбнулся, прежде чем наклонился и крепко поцеловал меня. Член был в полной готовности, когда он, наконец, выпустил меня из своих опьяняющих объятий.
- Я ответил на твой вопрос? - тихо спросил он.
Я кивнул.
- Когда я понял, с кем ты разговариваешь, вернулся сюда. Я не подслушивал ваш разговор.
- Я представлял, что ты там, - перебил я. Я протянул руку и провел пальцами по его щеке. - Так мне было легче сказать ему об этом.
Мика повернул голову и поцеловал мою ладонь.
- Как ты себя чувствуешь?
- Мне больно, - признался я. – Пиздец, как больно.
Не успел я закончить фразу, как Мика сжал меня в объятиях.
- Я знаю, что это так, любовь моя.
От нежности по спине побежали мурашки.
- Все наладится, - прошептал он мне на ухо.
- Обещаешь? - услышал я свой вопрос.
- Обещаю, - заверил Мика, а затем его губы нашли мои, и он дал обещание совсем другого рода.
Такое, которое, знал, поможет мне пережить даже самые мрачные дни. Я просто чертовски надеялся, что таких будет немного, потому что я был более чем готов погреться в лучах этого ебаного света.
- Я люблю тебя, - выдохнул я Мике в губы.
- Люблю тебя, - ответил он.
Я уложил Мику на спину и навалился на него всем своим весом, но больше целовать не стал. Вместо этого посмотрел ему в глаза, чтобы задать вопрос, на который я так боялся услышать ответ этим вечером.
- Поехали со мной в Вегас.
Ладно, это был не столько вопрос, сколько просьба.
Просьба, на которую Мика ответил почти мгновенно.
- Да.
Глава двадцать четвертая
Ответить «да» Кону, на приглашение поехать с ним в Лас-Вегас, было легко.
Наверное, это было самое простое, что я делал за очень долгое время.
Я не мог сказать того же обо всем, что последовало за этим. По сути, это было не так уж сложно, просто немного неловко и очень пугающе.
Хотя и позволил Кону организовать нашу поездку в Вегас, я настоял на том, чтобы рассказать детям, почему мы едем в Вегас, а не на Аляску, как планировали. Я начал с подробной речи о том, как меняется жизнь, а мечты и реальность не всегда совпадают.
Результаты оказались плачевными.
Когда я впервые объявил, что Кон уезжает в Лас-Вегас, оба ребенка расстрились. Рори восприняла это особенно тяжело, заплакала навзрыд и сразу же забралась к Кону на колени, пока мы сидели за кухонным столом. Пока мы с Коном пытались успокоить маленькую девочку, Кристофер посмотрел на Кона и спросил, не сделал ли он чего-нибудь плохого, из-за чего Кон уходит.
Только тогда я осознал не только свою ошибку в формулировке этого заявления, но и то, что оба ребенка привязались к Кону гораздо сильнее, чем я предполагал. Я был настолько поглощен растущими чувствами к этому мужчине, что не заметил, как много времени он стал ежедневно проводить с детьми, когда не тренировался и не работал в своем кабинете. Он помог обоим детям построить замок, над которым они работали неделями, и начал обучать Кристофера некоторым приемам самообороны, заставлявшим Кристофера сиять от гордости.
Так что, пока оба ребенка пытались осознать тот факт, что их герой покидает их, я путался в словах, пытаясь объяснить, что мы едем с Коном. Но и это у меня не получилось. Я так нервничал, пытаясь объяснить свои отношения с Коном, что снова все перепутал, и дети оказались в еще большем замешательстве. Когда я, наконец, обратился к Кону за помощью, он сделал это с легкостью.
Он просто сказал:
- Я очень люблю вашего дядю Мику и надеюсь, что когда-нибудь, очень скоро, он согласится стать моим мужем. Так же, как надеюсь, что вы, ребята, позволите мне стать частью вашей семьи. Я люблю вас обоих и не хочу расставаться ни с вами, ни с вашим дядей, поэтому хочу, чтобы вы все поехали со мной в Лас-Вегас.
Ответ Рори был быстрым и ясным. Она взвизгнула от восторга, а затем обвила руками шею Кона, крича:
- Да, да, да, да!
Кристофер, что неудивительно, был более сдержанным, но сердце болезненно забилось в груди, когда я увидел, как мой племянник мягко улыбнулся, прежде чем кивнуть головой. Для любого другого ребенка это был бы приглушенный ответ, но для Кристофера это было почти равносильно реакции Рори. Мой племянник не обратился ко мне за поддержкой, прежде чем ответить Кону. Он сам принял решение, и это имело для меня огромное значение.
Только после этого я вспомнил, как Кон сказал о том, что хотел бы, чтобы когда-нибудь я стал его мужем. К счастью, к тому времени дети и Кон ушли играть в замок, а я смог сбежать в ванную, присесть на край ванны и просто выплакаться.
Это были слезы радости.
Абсолютной, неоспоримой радости.
Так что это была самая неловкая часть. Пугающая часть началась в тот момент, когда мы приземлились в аэропорту за городом. Следует признать, что привыкнуть к ярким огням и хаосу Лас-Вегаса было легче сказать, чем сделать. Не говоря уже о том, что Кон не был обычным человеком, так что мы не могли просто раствориться в толпе сразу по прибытии.
Как и в случае с многоквартирным домом Кона в Нью-Йорке, в квартиру в Лас-Вегасе мы могли попасть из гаража, но, в отличие от Нью-Йорка, когда мы добрались до его дома, нас ждала небольшая толпа репортеров и фанатов. Окна внедорожника, арендованного Коном, были затемнены, так что никто не мог увидеть меня, Рори или Кристофера, но все равно это было странное происшествие, из-за которого мы трое были немного выбиты из колеи.
Выбиты из колеи, но не сожалели об этом.
Кроме того, в отличие от Нью-Йорка, квартира Кона в Городе грехов была воплощением роскоши. Она занимала два верхних этажа двадцатиэтажного здания, в котором мы находились, и выходила окнами на Стрип. Хотя Кон обычно нанимал несколько человек для ухода за квартирой и за своими нуждами, из уважения ко мне и детям он предоставил прислуге отгул.
В то время как дети наслаждались каждой частичкой роскоши, которая была для них в новинку и всегда казалась им совершенно недосягаемой, для меня это было просто еще одним напоминанием о том, что мы с Коном живем в разных мирах. Но ночью, когда он заключил меня в свои объятия, он был тем самым Коном, в которого я влюбился в старом фермерском доме у черта на куличках.
Он был таким же парнем и днем, хотя мне не удавалось видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку большую часть времени он проводил в соседнем спортзале, арендованном на две недели перед боем. Было невероятно странно включить телевизор и увидеть на экране человека, которого мне все еще было трудно называть своим парнем, разговаривающего с каким-нибудь репортером о предстоящем бое.
Мы договорились, что до тех пор, пока не разрешится ситуация с опекой, мы с детьми будем оставаться в квартире и не высовываться. У нас была возможность встретиться с его менеджером Марти, который проводил дни в спортзале с Коном, пока тот спарринговал с разными партнерами, и Джулией, его агентом. Он нанимал и других сотрудников, таких как стилист и пресс-агент, но чем бы он с ними не был занят, он делал все это за пределами квартиры, и, судя по тому, что он мне рассказывал, они знали его только как Зевса. Но поскольку и Марти, и Джулия знали, кто такой Кон, он без колебаний сказал им, что у нас с ним отношения. Оба казались добрыми, искренними людьми.
Признаться, я был рад, что мне не пришлось официально играть роль парня Кона. По крайней мере, пока. Культурный шок был слишком сильным. Когда я увидел Кона в роли Зевса, некоторые нежелательные чувства к Брэйди снова всплыли на поверхность, но я постепенно справился с ними, и, к счастью, они не изменили моих отношений с Коном. Вдобавок ко всему, я испытывал дополнительный стресс, зная, что вся семья Кона приедет в город на его бой. Я очень нервничал, ожидая встречи с людьми, которых Кон называл братьями. Я не знал, рассказал ли он кому-нибудь из них нашу историю, но меня беспокоило даже не это. Я понимал, что его братья могут увидеть то, чего не видит Кон.
Что, возможно, мы были слишком разными, и мне нечего было предложить их брату.
Я вздохнул, наблюдая, как дети плещутся в огромном бассейне, расположенном на крыше здания, в котором жил Кон. Когда Кон показывал его нам, я предположил, что это общий бассейн для жильцов дома, но оказалось, что это его бассейн, и только его. Я даже представить себе не мог, сколько денег должно было быть у Кона, чтобы владеть не только роскошными двухэтажными апартаментами, но и частным бассейном на крыше здания.
Я все еще отчаянно пытался выполнять свои обязанности домработницы и повара, но, учитывая, что в роскошных апартаментах было почти безупречно чисто, а Кон редко бывал дома в течение последних двух недель тренировок, у меня оказалось слишком много свободного времени.
Слишком много времени для размышлений.
Для беспокойства.
- Дядя Кон! - услышал я крик Рори.
Я оглянулся через плечо и увидел, что к нам направляется Кон. Сердце подпрыгнуло при виде его. В это было трудно поверить, но он выглядел еще более подтянутым, чем тогда, когда я впервые увидел его на могиле моего брата более месяца назад.
Когда Кон подошел, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я сидел в шезлонге, всего в нескольких футах от бассейна. Я пытался читать книгу в планшете Кристофера, но совершенно не мог сосредоточиться на словах передо мной.
- Привет, - пробормотал Кон мягким и ласковым голосом, обходя шезлонг.
Я машинально подтянул ноги, чтобы он мог сесть. Я затаил дыхание, когда Кон снял куртку и бросил ее на край шезлонга. Волнение охватило меня, когда я понял, что через несколько часов, когда дети лягут спать, он будет в моем распоряжении и я смогу делать с ним все, что захочу.
- Привет, - ответил я. - Хороший день?
- Теперь лучше, - сказал Кон. А потом снова поцеловал меня, на этот раз более страстно, хотя поцелуй получился довольно сдержанным, учитывая, что на нас смотрели две пары юных глаз. - Как ты?
- Хорошо, - кивнул я. - Дети не могут нарадоваться бассейну.
Кон взглянул на детей, снова принявшихся плескаться друг с другом.
- А как насчет
Я вздохнул, потому что от этого человека просто ничего нельзя было скрыть.
- Теперь лучше, - ответил я.
Кон на мгновение задержал на мне взгляд, а затем потянулся и снял футболку. Я собирался спросить, что он делает, но прежде чем успел что-либо сказать, он подхватил меня на руки и направился к бассейну.
- Нет, Кон, не смей! - Сказал я, извиваясь в его объятиях, но хватка была крепкой.
- Можешь отомстить мне сегодня вечером, - прошептал Кон на ухо, а затем, под одобрительные крики детей, пробежал последние несколько шагов до бассейна и прыгнул с бортика, все еще держа меня на руках.
Я резко вскрикнул, а затем инстинктивно закрыл глаза и задержал дыхание. Как только мы оказались в воде, Кон немного ослабил хватку, но одной рукой продолжал обнимать меня и потянул за собой на поверхность.
Я зашипел, когда шок прошел, и теплая вода омыла кожу. На мне были только футболка и спортивные штаны, но они быстро пропитались водой. Я умел плавать, но был более чем счастлив обвить руками шею Кона и повиснуть на нем, пока мы качались на воде. Смех Кона был заразительным, и вскоре я уже хохотал вместе с ним - пока нам обоим в лицо не брызнула вода, и мы просто уставились друг на друга, осознавая, что только что произошло. Затем мы оба медленно повернули головы, чтобы посмотреть на детей, не выглядевшие ни капельки виноватыми за то, что обрызгали нас.
- Взять их, - сказал мне Кон, глядя на детей с притворным гневом.
Дети захихикали и попятились, готовясь снова обрызгать нас. На руках Рори были нарукавники для плавания, поэтому она смогла немного отплыть от Кристофера, чтобы прицелиться в меня. В ее глазах плясали искорки смеха.
- О да, взять их, - сказал я, неохотно отпуская Кона, чтобы посмотреть племяннице в лицо. Я протянул руку, чтобы дать пять Кону, и игра началась.
Менее чем через три минуты все было кончено, когда я перешел на другую сторону и присоединился к своим племянникам, поливающим Кона водой. Мой мужчина объявил фол и поднял руки, сдаваясь. Пока дети праздновали победу, Кон заключил меня в объятия.
- Предатель, - пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать меня. Когда он отстранился, его глаза были полны желания. - Я с нетерпением жду расплаты... сегодня
Я обвил руками шею Кона и позволил пальцам поиграть с его волосами, выбившимися из хвоста во время сражения.
- О, она все еще ожидается, - заверил я, а затем настала моя очередь поцеловать его.
На этот раз, когда мы расставались, от меня не ускользнуло беспокойство на лице Кона.
- Мне нужно тебе кое-что сказать, но это подождет до вечера, когда дети уснут.
- Это как-то связано с тем репортером, что спрашивал о твоем предполагаемом женихе? - спросил я. - С которым тебя видели месяц назад в больнице в Нью-Джерси?
Нечасто мне удавалось вывести Кона из равновесия, но когда это случалось, было очень весело. Мой любимый побледнел, и его рука автоматически крепче сжала мне талию. Мы все еще находились в глубоком конце бассейна, так что он был вынужден удерживать нас обоих на плаву, но, что неудивительно, у него это прекрасно получалось.
- О черт, ты это видел? - спросил он.
- Видел, - ответил я.
- Блядь, Мика, прости меня. Я хотел сказать тебе об этом некоторое время назад. Когда я доставил тебя в больницу, у них были правила, что только семья может...
Я крепко поцеловал его, чтобы заставить замолчать. Я слышал, как дети позади нас плещутся в мелкой части бассейна, так что знал, что они нас не слышат и даже не видят, что мы делаем.
- Это уже второй раз, - тихо сказал я Кону в губы.
- Что это? - Кон понял, что ему ничего не грозит, и стал покусывать мне рот, пытаясь вернуть его на место.
- Что ты, тем или иным образом, называешь меня своим мужем.
Кон замолчал. Я почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.
- Тебя это пугает? - осторожно спросил он.
Я покачал головой.
- Не так сильно, как следовало бы. - Я прижался губами к его губам.
Признаться, я был не на шутку встревожен, когда смотрел интервью в прямом эфире и услышал этот конкретный вопрос. Кон отшутился и ответил двусмысленно, но я был на грани небольшого сердечного приступа. К счастью, у меня включилась логическая часть мозга, и я сам понял, почему кто-то мог подумать, что он жених того человека в больнице. Но, черт возьми, если семена, которые Кон посадил тремя днями ранее, когда сказал детям, что хочет когда-нибудь жениться на мне, не проросли в груди и не превратились после этого в настоящее дерево.
Кон вздохнул с облегчением и опустил голову мне на плечо.
- Вечером, - это все, что он сказал, но от того, как сказал, защекотало нервы.
Его голос звучал взволнованно, и это меня насторожило. Если это не из-за жениха, то из-за чего это могло быть? Неужели он, наконец, пришел в себя? Заставил ли вопрос репортера его осознать то, что я знал с того момента, как понял, что теряю из-за него свое сердце?
- Кон, - прошептал я, когда он обнял меня.
- Да?
- Обещай, что не будешь затягивать. Просто... просто сорви чертов пластырь, ладно? - Я ненавидел уязвимость, поглощавшую меня, но ничего не мог с этим поделать. В лучшем случае, я мог попытаться оградить себя от боли на время, достаточное для того, чтобы сбежать.
Начиная с этого момента.
Я высвободился из объятий Кона и, придав своему голосу легкость, спросил детей:
- Ребята, готовы к ужину?
Я не сводил глаз с Рори и Кристофера, когда выводил их из бассейна и направлял к стопке белых пушистых полотенец, разложенных на одном из шезлонгов. Я услышал плеск воды позади себя, вероятно, это Кон вылезал из бассейна, но заставил себя не спускать глаз с детей и быстро повел их к лифту, который должен был доставить нас вниз, в главную жилую зону квартиры Кона. Перед тем, как лифт закрылся, я мельком увидел очень злого Кона.
- Дядя Кон злится, что мы выиграли? - Спросила Рори.
- Нет, милая, - все, что я смог сказать.
Взгляд, брошенный на Кристофера, показал, что, как и его сестра, он заметил внезапную перемену в моем поведении. Я чувствовал себя полным идиотом из-за того, что испортил им вечер, но осознание того, что я на грани потери того, о чем и не подозревал, что хотел, мешало мне держать себя в руках.
- Как насчет пиццы на ужин?
Вопрос был встречен молчанием. Слезы защипали глаза, но я сумел взять себя в руки.
Едва.
Не помогло и то, что, когда двери лифта открылись, Кон ждал по другую сторону. Он даже не запыхался, пробежав два лестничных пролета, чтобы обогнать нас.
Да, он был зол.
- Эй, эм, я сказал детям, что мы можем заказать пиццу, и, поскольку я знаю, что ты ее есть не будешь, мы можем просто поесть у меня в комнате.
- Кристофер, - сказал Кон, не сводя с меня глаз.
Они пылали гневом. Но неудивительно, что я не боялся его, во всяком случае, физически. Я знал, что он никогда не поднимет на меня руку в гневе.
- Кинг уже поднимается. Он приглашает вас с Рори на ужин. Почему бы вам с сестрой не пойти переодеться? У Кинга есть код от двери, так что он войдет сам.
- Я не... - начал я, но Кон одним движением головы заставил меня замолчать. Я попросил его сорвать пластырь, и, похоже, он собирался сделать именно это.
- Иди, Кристофер, - сказал Кон более мягко, а затем взглянул на моего племянника.
Между ними что-то произошло, и Кристофер потянулся к руке Рори. Прежде чем я успел что-либо сказать, Кон вошел в лифт вместе со мной. Он прижал меня к стене, одновременно нажимая большим пальцем на кнопку, отправляющую нас на второй этаж, где располагалась главная спальня.
Я настоял на том, чтобы у меня была своя комната, для приличия, но не провел там ни одной ночи с тех пор, как мы приехали в город. Втайне, я даже начал думать о комнате Кона как о нашей, но это была еще одна правда, с которой пришлось столкнуться. Это была его комната. Его квартира. Его успешная жизнь.
Та, в которую я не вписывался.
Круглое отверстие для квадратного штифта.
- Не хочешь объяснить мне, что, блядь, там только что произошло? - Кон зарычал и хлопнул ладонями по обе стороны от моей головы, загоняя в угол.
- Дети...
- С Кингом они будут в безопасности, - нетерпеливо отрезал Кон.
- Что он здесь делает? - Спросил я, хотя это была не более чем тактика оттягивания времени. - Я думал, твоя семья приедет только завтра вечером.
- Так вот о чем ты хочешь поговорить со мной прямо сейчас? О моем ебаном брате?
Нельзя было отрицать, насколько Кон был зол.
- Прости.
Кон тихо выругался себе под нос, оттолкнулся от стены и отошел от меня. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким.
- Пять минут назад я был на седьмом небе от счастья, потому что был уверен, что ты хочешь того же, что и я, - тихо сказал Кон, покачав головой. Невозможно было отрицать, что в его голосе прозвучала обида, и осознание того, что я, вполне возможно, сделал неверный вывод, начало терзать мозг.
Когда двери лифта открылись, Кон несколько долгих секунд просто смотрел на меня, а затем пробормотал:
- Считай, что пластырь, блядь, сорван. - Затем он сунул руку в карман куртки. - Вот, тебе это понадобится, - отрывисто сказал он и протянул мне листок бумаги.
В ту же секунду, как я забрал его, он вышел из лифта.
Я знал, что это за листок бумаги. Я не знал, откуда это знаю, просто знал. Не было необходимости открывать его и просматривать содержимое, но я все равно это сделал. Из-за слез, наполнивших глаза, слова расплывались, но я не мог не узнать неровную подпись моей невестки внизу документа.
Он сделал это.
Он нашел Клару и заставил ее подписать отказ от своих прав на детей. Я закрыл глаза, прочитав последние несколько строк очень юридического на вид документа. Я всхлипнул, когда понял, что Клара не только отказалась от родительских прав, но и назначила меня законным опекуном, что открыло мне путь к усыновлению обоих детей.
Я недоверчиво покачал головой.
Меня охватило замешательство, и я с трудом удержался, чтобы не смять листок в руке. Я поспешно вышел из лифта и направился к комнате Кона. Дверь была закрыта, но это не помешало мне распахнуть ее.
Я без труда нашел его. Он стоял на балконе, хотя и был внутри, а не снаружи.
- Это что? - огрызнулся я, подходя к нему. Я поднял листок вверх. - Ты беспокоился, из-за того, что нужно сказать мне. Не притворяйся, что это не так. Я знаю тебя!
Взгляд Кона был прикован к огням окружающего нас города. Он не ответил. Ни словами, ни действием. Ничем.
Казалось, что он уже ушел. Я уже потерял его.
Мой инстинкт самосохранения взыграл, и я снова поддался желанию бежать.
Сбежать.
Спрятаться.
Делать что угодно, только, блядь,
Я не смог пройти дальше двери его спальни.
Но не потому, что Кон остановил меня. Мужчина, наконец-то, отпустил меня. То, чего я хотел. То, чего я всегда хотел.
Верно?
Тогда почему, блядь, я не мог пошевелиться?
Я взглянул на листок бумаги в своей руке, дававший мне свободу. Теперь я мог выбрать любой путь. Кристофер и Рори были всей моей жизнью, и никто никогда больше не сможет отнять их у меня. Больше не будет ни Рики, ни Бэрри. Детям не придется жить в постоянном страхе.
Мне не придется тоже.
Мы были в безопасности. Мы были свободны. Благодаря Кону мы с детьми могли уехать на Аляску или исчезнуть в каком-нибудь безымянном городке у черта на куличках…
Я резко остановился, когда до меня дошли эти слова.
Мы могли исчезнуть…
- Нет, - прошептал я, не веря. Руки сильно дрожали, когда я смотрел на дверь Кона. Ту, через которую я собирался войти.
Мой и без того бешеный пульс стал биться так сильно, что я чувствовал его в висках. Боль пронзила грудь, когда до меня дошла правда.
Он
- Ты думал, что я уйду, - сказал я, не веря своим ушам. - Ты думал, я уйду, - повторил я, на этот раз громче, потому что шок был настолько велик, что мне нужно было его подтверждение.
Я заставил себя обернуться и увидел, что Кон переместился и теперь стоит на самом балконе. Его пальцы вцепились в перила. Даже в сгущающейся темноте я видел, как сильно он вцепился в металл.
Это я с ним так поступил.
Я сумел переставлять ноги, даже когда меня охватила паника. Что я наделал?
- Кон, - начал я, выходя на балкон.
- Не надо, Мика. Просто, блядь, не надо, - устало сказал Кон.
- Ты думал, я уйду, когда дал мне это, - сказал я, поднимая листок бумаги. - Так вот о чем ты беспокоился. Вот почему ты хотел подождать, пока дети лягут спать. Не для того, чтобы порвать
Кон не ответил, но в этом и не было необходимости. Правда была видна по тому, как он держался. Я позволил своему страху и неуверенности в себе взять верх над верой в человека, стоявшего передо мной, и оставил его с еще большим количеством ран, с которыми ему предстояло справиться.
Все, что он делал с того момента, как вломился в дверь моего дерьмового дома и оттащил Рикки, было ради меня.
Защищал
Спасал
Я открыл рот, чтобы сказать, что он не потерял бы меня, но потом понял, что это не имеет значения.
С того момента, как поддался сомнениям, что достаточно хорош для Кона, я потерял его. Он снова и снова доказывал, как сильно любит меня, но в тот момент, когда моя любовь к нему подверглась испытанию, я провалил его.
Я не боролся за него так, как он того заслуживал.
Как в этом
Я в оцепенении опустился на краешек одного из многочисленных стульев, расставленных вдоль балкона, который тянулся почти по всей длине квартиры.
- Скажи мне, что делать, Кон, - прошептал я. - Скажи, как не потерять тебя.
Он не ответил.
Он не сказал мне, как удержать его в моей жизни, он не смотрел на меня, черт возьми, он даже не замечал моего присутствия.
Я опустил взгляд на листок бумаги в руке. По ощущениям, он весил тысячу фунтов.
- Я не хочу делать это без тебя, - прошептал я. - Мы были… мы должны были стать семьей.
Картинки жизни, от которой я только что отказался, проносились в моей голове одна за другой.
Каждое утро я просыпаюсь в объятиях Кона.
Рождественским утром маленькая Рори вбегает в комнату и прыгает на кровати, потому что мы с Коном слишком долго не встаем. Прямо за ней идет Кристофер, держа на руках пухлого карапуза с яркими щечками, темными глазами и волосами, такими черными, что кажутся почти синими, как у его отца.
Пальцы Кона сжимают мои, когда мы смотрим, как Кристофер заканчивает среднюю школу. Затем его сильные руки успокаивающе обхватывают меня, когда мы отвозим нашего сына на первый курс колледжа.
За большими семейными праздниками и днями рождения последовали более интимные мероприятия только для нас двоих.
В каждом кадре Кон, потому что его место было там.
Со мной.
- Прости, - выдавил я, поднимаясь на ноги. - Прости, - повторил я, но не был уверен, что мне удалось произнести извинения полностью, потому что рыдание выбрало именно этот момент, чтобы пронзить тело, и все, что я мог сделать, это попытаться сдержать его. Как бы мне ни хотелось оплакать свою потерю, я знал, что Кон заслуживал лучшего.
К счастью, с этого момента мозг перешел в режим автопилота, и я ничего не осознавал, пока прохладный ветерок не обдал тело и что-то сильно не ударило по плечу.
- Осторожнее, - рявкнул кто-то. - Придурок.
Прошло невыносимо много времени, прежде чем я осознал, что происходит вокруг. Я больше не был ни на балконе Кона, ни даже в его квартире. Каким-то образом, я оказался на тротуаре прямо перед его многоквартирным домом. Я не подумал переодеться, поэтому на мне все еще было то, в чем я был, когда Кон прыгнул со мной в бассейн. Боже, неужели это было всего несколько минут назад?
Люди постоянно толкали меня, пока я стоял посреди тротуара, но эти прикосновения не были такими уж неприятными. Они заставили переставлять ноги, когда толпа поглотила меня. От звуков автомобильных гудков и разговоров людей заболели уши, но я не обернулся.
Я пока не мог вернуться.
Я знал, что мне придется это сделать, но не сейчас.
Кто-то сильно толкнул меня, и не успел я опомниться, как почувствовал, как крепкие пальцы сомкнулись на плече. Сначала я подумал, что это Кон, но когда эти пальцы больно впились в кожу, понял, что это не он. Болезненное разочарование быстро сменилось страхом, когда я понял, что тот, кто держал меня, не отпускает. Я уперся ногами в землю, намереваясь вырваться из хватки парня, но замер, когда в бок уперся ствол пистолета.
- Двигай, - прорычал парень себе под нос. - Один звук, и я нажму на курок.
Я подавил инстинктивное желание сопротивляться и позвать на помощь. Вокруг нас были десятки людей, включая детей. Я не мог подвергнуть их опасности.
Через несколько секунд мужчина затолкал меня в широкий переулок, вдоль которого стояли мусорные контейнеры и мусор. Ужасное видение юного Кона, которого затаскивают в такой же переулок, поразило меня, и я не смог сдержать возгласа отчаяния, сорвавшегося с губ.
- У меня есть деньги, - солгал я. - Я...
Это все, что я успел сделать, прежде чем яркая вспышка света ослепила, и я услышал, как заработал двигатель. Когда я понял, что меня тащат к машине, осознал, что нахожусь в гораздо большей опасности, чем думал. Не обращая внимания на пистолет, я стал отбиваться от нападавшего, но это было бесполезно. Я едва успел нанести один удар, как голова взорвалась ослепляющей болью, а затем вокруг опустилась темнота.
Глава двадцать пятая
Все, что я мог сделать, это оставаться неподвижным, когда меня окружили вооруженные до зубов люди. С того момента, как я бросился за Микой и обнаружил документ об опекунстве, лежащий посреди тротуара возле моего дома, я сходил с ума от желания схватить того, кто посмел забрать его у меня.
Еще до того, как увидел доказательства похищения Мики на одной из камер наблюдения в переулке, я знал, что его похитили. Что бы ни произошло между нами, он никогда бы не оставил Кристофера и Рори одних.
Я заставил себя не обращать внимания на охваченные страхом лица детей, вспомнив, как они были напуганы, когда поняли, что Мики нет. Я пытался заверить их, что с их дядей все в порядке и что он вернется к ним, но оба ребенка за свою юную жизнь повидали достаточно, чтобы ожидать худшее.
И они были правы.
Возможно, внешне мне и удавалось сохранять хладнокровие, но внутри я был - и остаюсь - так, блядь, напуган, что просто чудо, что все еще стою на ногах.
Если бы только я не подождал те несколько минут, прежде чем отправиться за ним. Почему я не вытащил голову из задницы раньше? Да, Мика облажался, но он не сбежал. Пока я не оставил ему выбора. Я позволил чувству предательства возобладать над логикой, и теперь мог потерять все.
Нет.
Ни, блядь, за что.
Мика мой. Он был моим, блядь, и я верну его, и мы станем настоящей семьей… теми, кем, по его словам, мы должны были стать. Да, нам нужно сказать друг другу кучу дерьма, но мы этого добьемся.
Мики не было почти двадцать четыре часа. Я бы убил каждого, кто посмел поднять на него руку, а потом снова заключил бы его в свои объятия и больше никогда бы не отпускал.
Я несколько раз глубоко вздохнул и отключился от всего, кроме того, что меня окружало. Мы находились на старом заброшенном складе на окраине города. Адрес и время встречи были отправлены мне по СМС всего двадцать минут назад, так что пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до места назначения вовремя, и я должен был сделать это, не привлекая внимания прессы, расположившейся лагерем у здания, совершенно не осознавая, что в данный момент меньше всего я думал о предстоящем бое.
Как только я прибыл на место, и машина, и я сам были тщательно обысканы, а затем несколько парней, вооруженных всевозможным огнестрельным оружием, сопроводили меня на склад. Если бы я так не боялся за безопасность Мики, то закатил бы глаза от всей этой сцены, выглядевшей так, словно только что сошла со страниц какого-то фантастического голливудского сценария.
Как и следовало ожидать, минуту спустя открылась большая раздвижная дверь, и во двор въехал длинный черный автомобиль в сопровождении двух темных внедорожников. Из машин высыпали еще люди с оружием, но я не мог перевести дух, пока объект моей ярости не выбрался из седана. Когда пожилой мужчина приблизился ко мне, двое его людей встали рядом с ним, по одному с каждой стороны, размахивая полуавтоматическим оружием.
- Ты знаешь, кто я? - спросил мужчина.
- Да, - ответил я. Я заставил себя расслабиться и сказал: - Очень жаль, что ты не знаешь, кто я.
Мужчина усмехнулся и погрозил мне пальцем.
- Ах, Зевс, мне так нравилось наблюдать за развитием твоей карьеры в последние несколько лет. Я заработал на тебе кучу денег.
- Многие люди заработали, - сказал я. - Но в этом-то и заключается часть проблемы, да, Дик?
Улыбка мужчины на мгновение погасла.
- Обращайся к нему «мистер Блэк»! - рявкнул один из мужчин рядом с ним. Я отпустил его и перевел взгляд на старика.
- Я был нужен тебе для победы достаточно долго, чтобы ты мог воспользоваться шансами, но теперь, когда все ставят на меня, сумма уже не такая большая, как раньше, верно? - сказал я. - Но если ты поставишь деньги на другого парня, и случится так, что он обыграет меня, что ж, это существенно уменьшит твой долг перед тем, кто за все это платит, - добавил я, указывая на мужчин вокруг меня. - Пытаешься играть в высшей лиге, да,
Улыбка совсем исчезла с лица мужчины, и я с удовольствием наблюдал, как его кожа покраснела, пока он попытался сдержать гнев.
- Он предупреждал меня, что тебя будет труднее вывести из себя, чем других, - наконец, сказал он. - Я подумал, что понадобится немного больше боеприпасов, чтобы заставить тебя взглянуть на вещи по-моему. - Он указал на мужчин рядом с собой. Один из них направил оружие на меня, в то время как другой осторожно сократил расстояние между нами. Я знал, что за этим последует, так же как и то, что не смогу отреагировать на это так, как мне хотелось бы. Нужно было выждать время.
Так что, когда этот ублюдок ударил меня кулаком в бок, я изо всех сил старался не отразить этот удар.
Или следующий.
Или тот, что последовал за ним.
Парень был как танк и знал, как наносить удары, так что, признаться, было трудно устоять на ногах. Но я справился. От меня не ускользнул тот факт, что все три удара были направлены в одно и то же место.
В левую почку.
Мою
Дик подошел ко мне. Когда он встал передо мной, в его глазах заплясали искорки удовольствия.
- Я был готов проявить благоразумие и заверить, что, если ты будешь хорошо вести себя с моим парнем на ринге и все сделаешь по-настоящему, я позволю тебе уйти целым и невредимым. Но тут маленькая птичка напела, что ты не сдашься так просто и что я должен предпринять дополнительные шаги для обеспечения твоего… сотрудничества. - Он сделал движение рукой, и мгновение спустя пассажирская дверца одного из внедорожников открылась, и из машины вытащили знакомую фигуру.
- Мика, - прошептал я, прежде чем смог остановить себя.
Мику с силой поставили на колени. Капюшон, закрывавший его лицо, был сорван. На щеке Мики красовался большой синяк, а по лицу текли слезы, но в остальном он выглядел целым и невредимым. Во рту у него был кляп, а глаза расширены от ужаса. Я мысленно извинился перед ним за то, что втянул его в это, но затем заставил себя сосредоточиться на мужчине, стоявшем передо мной.
- Насколько понимаю, твой симпатичный дружок был очень расстроен, когда выбежал из здания. Это, несомненно, облегчило вашу работу, не так ли, джентльмены? - обратился Дик к своим людям. Раздалось несколько смешков, а затем Дик снова кивнул головой. Танк бил меня кулаком в бок снова и снова, пока у меня не подогнулись колени и я с силой не ударился о землю.
Я услышал, как Мика вскрикнул из-под кляпа, но ничего не мог сделать, чтобы заверить его, что все будет хорошо.
- Итак, Зевс, или, лучше сказать, Кон? - Легко и победоносно произнес Дик. - Может, обсудим условия?
Я заставил себя подняться на ноги, несмотря на пронзающую бок боль.
- Как насчет того, чтобы сначала поиграть в небольшую игру? - сказал я. - Давай посмотрим, кто кого знает лучше.
Я не дал мужчине времени ответить. Пока я говорил, мой взгляд переместился на Мику, но не задержался на нем надолго, потому что мне нужно было собраться с мыслями.
- Тебя зовут Ричард Уэйд Уиллис, и вырос ты в двухкомнатной квартире в Бейкерсфилде. Твоя мама была учительницей, а папа продавал автозапчасти. Твое детство в лучшем случае можно охарактеризовать как небогатое событиями, и ты чуть не вылетел из средней школы. Ты терял одну дерьмовую работу за другой, потому что у тебя была привычка воровать по нескольку баксов то тут, то там. Конечно, ты даже не был хорошим воришкой, потому что тебя ловили не один и не два, а целых
- Прекрати! - зарычал Дик. Он сделал шаг вперед, будто собирался ударить меня, но, будучи трусом, отступил, а затем подал знак своему головорезу сделать это за него.
На этот раз, однако, я схватил ублюдка за руку, прежде чем он успел коснуться моего бока, вывернул ее, пока не услышал хруст кости. Я проигнорировал десятки взведенных курков, нацеленных на меня, точно так же, как проигнорировал испуганный всхлип Мики.
- Ты попробовал свои силы в азартных играх в Вегасе, но эта схема быстрого обогащения тоже не сработала, да? В итоге ты задолжал своему предшественнику довольно крупную сумму и отработал ее, водя ему девушек в перерывах между махинациями. Но потом удача отвернулась от тебя, и старый ублюдок умер от сердечного приступа, трахаясь со своей любовницей, а ты подстроил все так, чтобы все выглядело, будто это ты его прикончил, а не какие-то голубые таблетки и ебаная сердечная недостаточность.
- Ты не можешь этого знать! - закричал мужчина. Он выхватил пистолет у громилы, стоявшего у его ног, и направил на меня.
- Хочешь знать, в чем твоя ошибка,
Я шагнул вперед, пока пистолет не уперся мне в грудь.
- Через пять минут после того, как ты забрал его, я знал, кто ты и каков твой план, - прорычал я. - Но готов поставить свою жизнь на то, что ты не можешь сказать того же обо мне.
После этого люди, окружавшие меня, быстро оказались окружены более чем двумя десятками человек, которым удалось бесшумно расправиться со всеми ними. Я не сводил глаз с человека, стоявшего передо мной, пока одно оружие за другим бросалось на землю в знак капитуляции. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы знать, что Мика в безопасности.
Потому что мой брат пообещал, что так и будет.
А Кинг всегда выполнял свои обещания.
- Тебе нравится играть роль крестного отца, верно? Ну что ж,
- Бросай, - услышал я знакомый голос.
Рука Дика задрожала, когда он увидел пистолет, направленный прямо ему в висок.
Пистолет, который держал мой брат Вон.
Трус даже не пытался сопротивляться. Он без колебаний бросил оружие.
Я проигнорировал испуганные всхлипы, прошел мимо него и поспешил к Мике. Кинг уже развязал его и вынул кляп, поэтому, как только я подошел, Мика обнял меня.
- Ш-ш-ш, я держу тебя, - сказал я, крепко прижимая его к себе. Адреналин, поддерживающий меня на плаву, начал спадать, и все, что я мог сделать, это не потерять его в этот момент.
- Я в порядке, - сказал Мика, уткнувшись мне в грудь. - Я в порядке, Кон.
- Блядь, - прорычал я и уронил голову ему на плечо. – Прости меня...
Губы Мики оказались на моих губах, и я поцеловал его в ответ, вложив в них всю свою душу.
- Я так сильно люблю тебя, - прошептал он мне в губы.
- Я тоже тебя люблю, - прошептал я и снова поцеловал его. Я не обращал внимания на то, что происходило вокруг нас, пока мой брат Лука не похлопал меня по спине.
- Давай, нам нужно убираться отсюда. Ронан и его люди делают свое дело, - сказал мой брат, кивнув головой в сторону группы мужчин, которые ранее окружили меня.
Все мужчины теперь стояли на коленях со связанными руками и ногами. Дик был среди них и хныкал, как ребенок. Я улыбнулся, наблюдая, как Кинг взял у другого мужчины то, что, как я знал, было флэшкой, прежде чем бесцеремонно засунуть ее в рот Дику, а затем заклеить куском скотча.
- Что он делает? - Спросил Мика.
- Долгая история, - сказал я. Я приподнял подбородок Мики, чтобы он посмотрел на меня. - Я расскажу тебе, когда вернемся домой. Все это. - Я не смог удержаться и провел пальцами по сине-черному следу на щеке Мики. Его рука накрыла мою.
- Я не сказал ему, Кон. Я ничего ему не сказал. Не твое настоящее имя и то, что ты сделал для Лекса...
- Я знаю, что ты этого не делал, милый, - сказал я в замешательстве.
- Я видел, как он бил тебя, и не думал, что он остановится...
Свободная рука Мики переместилась чуть выше того места, куда меня ударил громила Дика.
- Я в порядке, малыш. Обещаю, - сказал я.
Мика покачал головой.
- Я не могу потерять тебя, Кон. Пожалуйста, я просто не могу. Можем ли мы... можем ли мы поехать в больницу, чтобы они убедились, что с тобой все в порядке? - В его словах было столько страха, что я, не колеблясь, согласился.
- Да, - просто ответил я.
- Я отвезу тебя, - сказал Лука.
- Не возражаешь, если я присоединюсь? - услышал я, как кто-то спросил у меня за спиной.
Я взглянул на Ронана и улыбнулся.
- Чем больше народу, тем веселее, - сказал я. - Мика, это Ронан Гришем. Он хирург… и друг семьи, - добавил я, протягивая руку для рукопожатия Ронану.
- Привет, - сказал Мика. Он был явно сбит с толку, но протянул Ронану руку. Когда Ронан и Лука направились к внедорожнику, который заехал на склад, Мика сказал: - Он ведь станет частью этой истории, верно?
Я усмехнулся и поцеловал его в висок.
- Да, верно.
Мика прижался ко мне, когда мы шли к внедорожнику.
- Дети? - спросил он.
- Напуганы, - признался я. - Но в безопасности. Мы можем позвонить им из машины. Они с моей семьей.
Мика устало кивнул, прижавшись ко мне, и все, что я мог сделать, это оставить следующую мысль при себе.
Дети были с моей семьей, но если мне будет что сказать по этому поводу, то скоро они станут не просто
Они станут нашими.
Глава двадцать шестая
Солнце уже поднялось над горизонтом, когда мы с Коном вышли из лифта и попали прямо в приветливые объятия моих племянницы и племянника. Даже зная, что все это время они были в безопасности, я не мог полностью расслабиться, пока не обнял их.
С того момента, как мы вышли из внедорожника у больницы, нас окружила армия мужчин, и на то были веские причины. Как только стало известно, что Кон там, слетелись репортеры и бесчисленные поклонники, и остаток вечера был похож на урок выживания в условиях полного хаоса. К счастью, анализы Кона показали, что, несмотря на сильные ушибы, его почка все еще функционирует. Мои собственные рентгеновские снимки показали, что у меня тоже были только ушибы, а не переломы.
Ну, во всяком случае, не физические.
С того момента, как меня затолкали в ожидавший в том переулке фургон, я был сосредоточен на одной вещи.
Выживание.
Так что я делал все, что мне было сказано. Почти в точности.
Почти.
Но когда один из парней стал задавать вопросы о Коне, я сделал то, что делал много раз, когда был ребенком, и насилие в моей жизни вышходило на первый план.
Я отключился.
Мысленно.
Эмоционально.
Когда мне на голову надели капюшон и посадили в ожидавшую машину, я был уверен, что больше не увижу ни Кона, ни детей, но потом вспыхнул яркий свет и послышались крики, а потом я услышал.
Этот знакомый голос.
Тот самый, из-за которого я чуть не подавился облегченным рыданием.
Я не смог уследить за большей частью разговора между Коном и человеком, который, судя по всему, стоял у истоков похищения, но мне удалось выяснить одну вещь.
Меня взяли, чтобы попытаться вынудить Кона отказаться от боя. Учитывая, что шансы Кона на победу были высоки, любой, кто поставил бы против него, выиграл бы по-крупному, если бы Кон проиграл своему противнику. Очевидно, парень, похитивший меня, не хотел рисковать. Он хотел страховку, и я стал ею.
- Дядя Мика, дядя Кон спас тебя? - Спросила Рори, и в ее голосе послышались слезы, когда она прильнула ко мне. Я поднял ее на руки, и она автоматически обхватила меня ногами за талию.
- Спас, моя девочка. - Я посмотрел на Кона, обнимающего Кристофера. В какой-то момент мужчины, которые были со мной и Коном, и те, кто присматривал за детьми, исчезли, и остались только мы четверо.
Наша семья.
- Он действительно сделал это, - тихо сказал я, обнимая Рори, но не сводя глаз с Кона. Его нежная улыбка заставила меня шагнуть в его объятия.
Не могу сказать, как долго мы так простояли, вчетвером, просто держась друг за друга, но в какой-то момент Кон пробормотал:
- Не хочешь прилечь ненадолго?
Я и хотел, и не хотел. Мне не хотелось оставлять детей, но мне также просто нужно было немного времени, чтобы переварить все произошедшее. По большей части мне удавалось держать себя в руках с того момента, как этот придурок приставил пистолет к моему боку, но, признаться, я был близок к срыву и не хотел, чтобы мои племянники стали свидетелями этого.
- Да, - сказал я.
Кон, должно быть, понял, в чем причина моих колебаний, потому что спросил:
- Кристофер, как думаешь, вам с сестрой стоит еще немного побыть с моими братьями?
Кристофер кивнул. Рори тоже кивнула, но продолжила:
- Дядя Кинг привез своего дракона. Ее зовут Стелла. Я ей нравлюсь.
Я усмехнулся, вспомнив, как Кон рассказывал мне, что у Кинга был бородатый дракон, с которым он обещал познакомить Рори.
- Передай ей привет от меня, ладно? - сказал я.
Рори снова кивнула. Я поставил ее на ноги, и она тут же потянулась к руке Кристофера. Мой племянник наклонился, чтобы обнять меня.
- Уверен, что с тобой все в порядке? - спросил я его тихо, чтобы слышал только он.
Кристофер кивнул.
- У нас все хорошо. Просто рад, что ты вернулся.
С этими словами мой племянник повернулся и повел Рори в сторону кухни, где, как я предположил, собралась семья Кона. Когда пальцы Кона переплелись с моими и он нажал кнопку вызова лифта, я понял две вещи.
Во-первых, я без малейших колебаний отправил детей погулять с семьей Кона.
А во-вторых, они тоже не испытывали никаких колебаний.
Несколько братьев Кона были крупными и пугающими, но Кристофер, по-видимому, хорошо к ним относился. Он доверял им. Это стало еще одним доказательством того, что, несмотря на все, что случилось с Кристофером, с ним все будет в порядке.
Мы все в порядке.
Спасибо Кону.
Именно в этот момент я сломался.
Полностью.
Сильно.
Когда все обрушилось на меня - ужас, боль, радость, облегчение, - я перестал пытаться сдержаться. Я автоматически бросился в объятия Кона, когда вырвался первый всхлип. Через секунду Кон полностью обхватил меня и снова и снова бормотал одну и ту же фразу.
Так я и сделал. Я отпустил. Каждый кулак, который когда-либо касался меня, каждое жестокое слово, брошенное в мой адрес, каждая бессонная ночь в ожидании этих ужасных шагов за моей дверью, каждое твердое, потное тело, удерживающее меня на месте…
Казалось, это будет продолжаться вечно.
Это очищение.
Но Кон был со мной все это время. Даже когда я пытался перестать плакать, чтобы скрыться в лифте, чтобы дети меня не услышали, Кон был рядом и говорил, что все в порядке.
Что
К тому времени, когда слезы, наконец, прекратились, я чувствовал себя обессиленным, и более чем отчетливо слышал шаги, пока Кон обнимал меня, - доказательство того, что, по крайней мере, один член его семьи был свидетелем моего срыва.
- Давай ненадолго приляжем, - предложил Кон. Он все еще крепко держал меня, чему я был рад, потому что не был уверен, что смогу устоять на ногах самостоятельно. Он продолжал обнимать меня обеими руками, когда мы вошли в лифт.
После этого я потерял счет времени. Я смутно осознавал, что Кон раздевает меня и укладывает в свою постель, а затем его большое тело скользит по моему телу, но я ничего не мог сделать, кроме как смотреть в окно на мерцающие огни города под нами, все еще кипевшего жизнью.
Губы Кона были у меня на затылке, время от времени он нежно целовал меня, а его руки обнимали, окутывая теплом.
- Спи, любовь моя, - прошептал Кон.
Я покачал головой.
- Не могу, - ответил я. Это правда, что я был физически и эмоционально истощен, но боялся закрыть глаза.
- Ты в безопасности, милый.
Я кивнул, потому что знал это, но проблема была не в этом. Не поэтому я все еще боялся.
- Я не могу потерять тебя, - прохрипел я, чувствуя, как подступают новые слезы.
- Не потеряешь, - ответил Кон. - Я никуда не уйду.
- Я снова все испорчу, Кон. Я оттолкну тебя, сам того не желая. Я скажу что-нибудь, что причинит тебе боль. Я не знаю, как этого не сделать.
Я закрыл глаза, когда Кон повернул меня в своих объятиях так, что мы оказались лицом к лицу. Я почувствовал его большой палец у себя под подбородком, но, когда он приподнял мне голову, я зажмурился еще сильнее.
- Открой их, милый. Пожалуйста.
Дело было не в словах.
Треск в голосе Кона, когда он произносил их, заставил меня с усилием разлепить веки.
- Я почти умер, когда ты ушел отсюда, - прошептал он. - Когда я отпустил тебя. - Кон почти яростно покачал головой. – Больше никогда, Мика. Я больше никогда тебя не отпущу. - На этот раз Кон опустил глаза. - Если ты хочешь уйти...
- Нет! - закричал я. - Нет, - повторил я и накрыл его рот своим. Кон издал негромкий всхлип, а затем поцеловал меня в ответ. Я чувствовал, как его тело дрожит, прижимаясь к моему, доказательство того, что он изо всех сил старается держать себя в руках.
Ради меня.
- Я так сильно люблю тебя, - прошептал я ему в губы.
Кон кивнул и снова притянул меня в свои объятия.
Но этого было недостаточно.
- Ты нужен мне, - признался я, покрывая поцелуями его грудь. На нем была футболка, так что у меня был ограниченный доступ к коже, но я мог это исправить.
Я опустил руку, чтобы нащупать край ткани. Я был уверен, что Кон попытается убедить меня отдохнуть, но, к моему удивлению, его губы прижались к моим, когда он перевернул меня на спину.
Я, не колеблясь, задрал его футболку на спине. Кон перестал целовать меня ровно настолько, чтобы стянуть с себя тряпку и отбросить его в сторону, а затем его губы снова прильнули к моим. Его поцелуи были неистовыми и жадными, и это отражалось в моем собственном теле, когда я пытался прижаться к нему как можно ближе.
Не было необходимости в словах, когда мы раздевали друг друга в перерывах между поцелуями. Руки исследовали каждую клеточку его тела, впитывая совершенство его горячей кожи. Я почувствовал себя живым и в безопасности, когда Кон перевернул меня так, что я оказался полностью под ним. Я застонал, когда наши твердые члены потерлись друг о друга, но когда Кон просунул руку между нашими телами, предположительно, чтобы подрочить нам обоим, я схватил его за пальцы и прижал руку к своему сердцу.
- Займешься со мной любовью? - Спросил я, не сводя растерянного взгляда с Кона. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы выражение его лица изменилось, когда он понял, о чем я на самом деле спрашиваю.
- Ты уверен? - вздохнул он.
Я кивнул.
- Я доверяю тебе, Кон. Так сильно. То, что ты заставляешь меня чувствовать... Я просто... - Я расстроенно покачал головой, потому что никаких слов, которые я мог бы подобрать, было недостаточно, чтобы описать, что я чувствовал, когда он был рядом.
- Я знаю, милый, - прошептал он, а затем его губы снова прижались к моим. Я с радостью передал контроль над поцелуем ему, и когда его губы заскользили по моему подбородку и вниз по шее, покрывая кожу поцелуями-бабочками, я закрыл глаза и отдался всем эмоциям и ощущениям, охватывающим меня.
Все, что Кон делал со мной, было тем, что он делал и раньше, но почему-то каждая ласка, каждое произнесенное слово похвалы казались новыми. Казалось, я, наконец-то, полностью отдался ему.
По правде говоря, именно это я и делал. Я не осознавал этого, но держал часть себя отдельно от Кона, потому был как на иголках, ожидая... когда Кон, наконец, придет в себя и поймет, что я его недостоин.
Но мои сомнения в том, что он любит меня настолько, чтобы справиться со всем этим темным дерьмом, которое все еще крутилось у меня в голове, исчезли.
Он любил меня.
Меня.
Таким, какой я есть.
Он никуда не собирался уходить. Он боролся за нас, и я сделаю то же самое. Даже если мне придется бороться со своими собственными демонами.
Я не собирался сдаваться.
Совсем.
Глава двадцать седьмая
Когда губы скользили по телу Мики, я понял, что он стал другим. Я это чувствовал. Я это слышал. Но самое главное, я видел это в его глазах.
С момента нашего первого сексуального контакта Мика всегда был активным участником наших занятий любовью, но я всегда ощущал дистанцию между нами. Я никогда по-настоящему не мог понять, в чем дело, но теперь, когда пальцы Мики скользнули по моим волосам, а его сияющие глаза следили за моими движениями, понял.
Действительно понял.
Он был свободен.
Наконец-то, он был свободен.
Какая бы стена ни была, которую он возвел, чтобы защитить себя от меня и всех мужчин, которые были до меня, от тех, кто использовал его и выбросил, словно он был никем, она исчезла. Так я понял, что он действительно этого хотел.
Я был бы доволен, если бы он просто лежал в моих объятиях всю ночь и спал, но я нуждался в этом так же сильно, как и он. Хотя большую часть ночи мне удавалось сохранять хладнокровие, как только мы оказались в безопасности в моей постели и я понял, насколько близок был к тому, чтобы потерять его, начались ужасные «что, если».
Что, если бы за моей спиной не было братьев?
Что, если бы ублюдок, похитивший Мику, был более изощренным садистом?
Что, если бы, вернув Мику, он решил, что для нас уже слишком поздно?
- Не надо, - услышал я тихий голос Мики. Его пальцы коснулись моего виска, и я вдруг понял, что мысли взяли надо мной верх, и я перестал разглядывать его тело. Я посмотрел на него снизу вверх. Его взгляд был мягким, черты лица расслабленными. - Я там, где мое место, Кон. Мы оба там.
Я выдохнул, задержав дыхание, и снова двинулся вверх по телу, чтобы завладеть его ртом. Его язык жадно впился в мой.
- Я не знаю, насколько медленно смогу продвигаться, - признался я. Моя потребность в нем перешла из-под контроля в неистовство как по щелчку пальцев.
Мика погладил меня по щеке.
- Просто чувствуй, - ответил он. - Просто почувствуй.
Я кивнул и снова завладел его ртом.
- Хочешь, чтобы я надел презерватив? - спросил я. Мы уже говорили о том, что у нас обоих был отрицательный результат на любые заболевания, но я не мог просто предположить, что он не против того, чтобы я входил без защиты. Это было не то, что я когда-либо делал с кем-то другим, но Мика был не просто кем-то.
- Нет, - ответил Мика. - Я хочу почувствовать тебя всего.
Я вздохнул и прижался лбом к его лбу, пытаясь сдержать реакцию взбесившегося члена на его слова.
- Боже, детка, ты должен прекратить нести подобную чушь.
Мика рассмеялся.
По-настоящему рассмеялся.
Я наслаждался звуком, который все еще был мне незнаком.
- Хорошо, как насчет «Пожалуйста, детка, без плащика»?
Шутка настолько застала меня врасплох, что я чуть не подавился от смеха, когда до меня дошли слова.
- Или, может, «Резина - для колес».
Легкомыслие помогло ослабить напряжение в груди.
- Нет, - сказал я со смешком.
- Ладно, подожди, я понял...
Я поцеловал Мику, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, и не потребовалось много времени, чтобы заставить его извиваться подо мной. Я устроился в колыбели его бедер, когда его ноги обвились вокруг моей талии. Я нежно потерся своим членом о его и мгновенно почувствовал предательскую гладкость, которая была доказательством того, что он был полностью согласен с происходящим.
Я не предупредил Мику ни о чем, когда отпустил его рот и быстро скользнул вниз по телу, заглатывая член до самого горла. Он вскрикнул и задвигал бедрами. Я подвел его так близко к краю, как только осмелился, прежде чем оторваться от члена и прижаться носом к чувствительной коже между яйцами и дырочкой.
Я уже несколько раз доводил Мику до оргазма, но на этот раз, облизывая его вход, я пошел еще дальше и провел кончиком языка по его отверстию. Поток ругательств, срывавшихся с его губ, заставлял меня делать это снова и снова. Чем больше я ласкал его самую интимную часть, тем больше его тело открывалось для меня. Когда я, наконец, раздвинул его пальцами еще больше и скользнул языком внутрь, Мика выкрикнул мое имя.
Я не мог игнорировать потребности собственного тела, поэтому сдержался, чтобы не довести его до крайности. Вместо этого я снова стал подниматься по его телу. Только когда я потянулся к ящику прикроватной тумбочки, Мика немного напрягся. Я пошел дальше и достал смазку из ящика, но ничего больше не сделал, просто положил ее рядом с нами на кровать.
- Ты можешь прекратить все в любой момент, когда захочешь, - напомнил я Мике, снова наваливаясь на него всем своим весом. Он поднял руки и сжал мои бока.
- Не хочу, - сказал он, покачав головой.
Я целовал его и не торопился, доводя его до исступления. Я чувствовал, как пот катится по спине, пока я пытаюсь контролировать свои желания. Я остро ощущал каждый звук, издаваемый Микой, каждый взгляд, который он бросал на меня, когда я начал готовить его тело. Неудивительно, что он напрягся, когда я стал вводить в него смазанный палец, но все, что потребовалось, это несколько нежных поцелуев и тихих слов похвалы, чтобы он расслабился настолько, что позволил пальцу проникнуть в него. Пальцы Мики сжались вокруг моих рук, пока он испытывал все ощущения, переполнявшие его. Когда я провел пальцем по его простате, он чуть не свалился с кровати.
- О Боже, что за хуйня…? - воскликнул он. Его глаза расширились, но я не дал ему опомниться, прежде чем сделал это снова. Он выгнулся подо мной и попытался насадить задницу на палец. Но я вошел так глубоко, как только мог. Я помассировал его железу еще несколько раз, достаточно, чтобы он умолял меня об облегчении, прежде чем найти его рот, когда я убрал палец и принялся смазывать свой член.
- Кон, пожалуйста, - выдохнул Мика. Он был в состоянии слепой потребности. Когда все, что он мог делать, это чувствовать. Когда он полностью зависел от меня, от моих действий.
- Прижмись ко мне, детка, - прорычал я, когда собственное желание возросло еще больше. Я медленно двинулся вперед. Как бы мне ни хотелось, чтобы реакция Мики на член, проникающий в него, была такой же, как и на палец, я знал, что это будет не так. Я переспал с достаточным количеством парней, чтобы знать, что для большинства из них вначале всегда было немного больно.
Мика широко раскрыл глаза, когда головка погрузилась в него. Затем он немедленно закрыл их и напрягся еще больше.
- Дыши, милый. Не своди с меня глаз.
Он подчинился приказу, хотя ему потребовалось некоторое усилие, чтобы расслабиться. Как только он это сделал, я смог войти еще глубже. Я поцеловал его, чтобы он сосредоточился на удовольствии, а не на боли.
- Все в порядке? - Спросил я, когда полностью погрузился в него.
Мика все еще держал меня за руки, но его хватка несколько ослабла. Он медленно кивнул, словно оценивая то, что ощущало его тело.
- Я так сильно люблю тебя, Мика, - прошептал я. Он не единственный, кто был потрясен тем, что происходило между нами.
- Люблю тебя, - ответил он, не сводя с меня глаз.
После этого я растерял все слова, уступив желанию собственного тела двигаться. Поначалу мне удавалось делать толчки медленными и неглубокими, но как только Мика стал стонать и приподнял бедра навстречу моим, я понял, что он полностью готов.
Я вошел в него так глубоко, как только мог, и проглотил его стон удовольствия. Следующий толчок был таким же глубоким и сильным. Каждый последующий был основан на предыдущем проникновении в гостеприимное тело Мики. Клубок желания внутри меня сжимался все туже и туже, и все, что я мог сделать, это не врезаться в него.
Каждый мускул был напряжен до предела, когда я пытался поддерживать ритм, но когда руки Мики обхватили мою задницу, одновременно он поцеловал меня и прошептал:
- Давай, Кон, - я был в отчаянии. Я обхватил Мику руками и стал врезаться в него. Он стонал при каждом мощном толчке, но его пальцы, впивающиеся мне в кожу, подстегивали меня.
Поскольку я не хотел оставлять его позади, когда кончу, а это должно было случиться скорее раньше, чем позже, я двигал бедрами так, чтобы член касался его железы при каждом движении бедер. Мика выгибался навстречу мне, и в то же время его внутренние мышцы сжимали мой ствол. Возросшее давление заставило войти в него без всякого изящества. Это было слишком сильно, слишком быстро, но мольбы Мики дать то, что ему нужно, подстегнули меня.
Он кончил на несколько секунд раньше, так что я мог наблюдать, как он разлетается на части. Горячая сперма ударила мне в живот, когда все тело Мики напряглось.
- Кон! - крикнул он, обхватив меня руками за спину, цепляясь изо всех сил.
Его крик заставил меня вздрогнуть.
- Блядь, - прорычал я, оргазм обрушился на меня с чудовищной силой. Тело вырвалось из-под контроля мозга, и с этого момента я действовал на автопилоте, изливая свою сперму во все еще дергающееся тело Мики.
Я умирал этой маленькой смертью, казалось, целую вечность, прежде чем вернулся к реальности и почувствовал тяжелое дыхание Мики у уха. Сердце бешено колотилось в груди, и, прижавшись ухом к его грудине, я понял, что он в таком же состоянии. Я не мог сказать, как долго мы так лежали, но когда мне удалось заставить свои обмякшие конечности снова двигаться, Мика покачал головой.
- Еще нет, - прошептал он. Его глаза были закрыты, но когда я поцеловал его в губы, он без колебаний ответил на поцелуй.
Мне хотелось сказать ему миллион вещей, но я знал, что они могут подождать до утра. У меня была целая жизнь, чтобы рассказать ему, как сильно он изменил мою жизнь, как он вернул ее мне в большем количестве способов, чем он мог себе представить.
Я проживу с ним целую жизнь, но не стану ждать так долго, чтобы сказать ему все это. А о тех вещах, для которых не смогу подобрать слов, я расскажу ему по-другому.
Я постараюсь, чтобы каждый день, проведенный с Микой, сам по себе был целой жизнью.
Глава двадцать восьмая
Он разбудил меня нежными поцелуями в шею и плечи. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, прижимаясь задницей к бедрам Кона. Он лежал вплотную ко мне, весь, за исключением члена. Я решил, что он сделал это из уважения ко мне. Мне придется объяснить ему, что просыпаться с его членом, упирающимся в мою попку, было обязательным условием в будущем.
- Доброе утро, - сказал Кон, еще раз нежно целуя в плечо.
- Мммм, - все, что я смог выдавить из себя.
Нежные ласки продолжались, пока не рассеялась паутина сна. Через окно я мог видеть, что солнце стояло высоко в небе - верный признак того, что уже, по крайней мере, позднее утро.
- Который час? - спросил я.
- Почти час.
Боже, я проспал почти сутки.
- А дети? - Машинально спросил я.
- С ними все хорошо, - ответил Кон. - Мои братья отвели их в маленькую закусочную, где подают лучшие блинчики.
- Лучше, чем твои? Те, что не похожи на грибы? - Спросил я, поворачиваясь в его объятиях.
Кон усмехнулся, вспомнив, как он оговорился, готовя блинчики для Рори на следующее утро после того, как я выписался из больницы.
- Кстати, о еде...
Мой желудок даже не дал Кону закончить фразу. Он сердито заурчал.
- Да, - сказал я. - Как сказала бы Рори: «Да, да, да, да».
- По-моему, ты и сам вчера несколько раз это повторил, - пошутил Кон.
Я шутливо хлопнул его по плечу. Кон улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, и я почувствовал, как у меня внутри все сжалось от беспокойства, промелькнувшего на его лице, прежде чем он опустил глаза.
- Я должен рассказать тебе историю, - тихо сказал он.
В отличие от той ночи в бассейне, когда я предположил, что Кон пытается найти легкий способ порвать со мной, на этот раз я знал, из-за чего на самом деле он беспокоился.
- Эй, - сказал я, прижимая ладонь к его щеке. Я подождал, пока он посмотрит на меня, чтобы сказать: - Что бы ты ни сказал, ничто не изменит моих чувств к тебе. Ничто.
Напряжение в Коне, казалось, немного спало, но я мог сказать, что он все еще нервничал.
- Почему бы тебе не привести себя в порядок, а я приготовлю нам что-нибудь на завтрак. Встретимся на кухне, когда будешь готов?
Я кивнул и нежно поцеловал его в губы. Он поцеловал меня в ответ, прежде чем встать с кровати. Если бы я не был так озабочен тем, что он так боялся мне сказать, с удовольствием бы разглядывал его тело, особенно упругую задницу.
Я имел в виду именно то, что сказал - ничто из того, что он скажет, не изменит моих чувств к нему, - но я также знал, что все, что он хотел мне сказать, было очень важным. Сам факт того, что он появился на том складе со собственной группой вооруженных до зубов людей, был достаточным доказательством того, что в жизни Кона было нечто большее, чем я предполагал. Я заставил себя не думать о том, почему он не рассказал мне, что бы это ни было, раньше, чем сегодня, и вместо этого пошел в ванную и быстро принял душ. Я едва узнал себя в зеркале, когда чистил зубы. Если не считать синяка на щеке, я выглядел довольным.
Любимым.
Мои мысли вернулись ко вчерашнему дню. Я испытал страх всего на несколько мгновений, когда Кон занимался со мной любовью. Особенно, когда он вошел в меня. Я был уверен, что не смогу справиться с болью, но чем больше Кон разговаривал со мной, чем больше просто удерживал себя внутри меня и осыпал словами любви и поцелуями, тем больше я расслаблялся, и эта боль превращалась во что-то другое.
Это было воспоминание, которое я сохраню на всю оставшуюся жизнь.
Это были самые лучшие воспоминания.
У меня было предчувствие, что Кон будет подарить их мне на протяжении всей нашей совместной жизни.
Наша жизнь.
Я улыбнулся сам себе и покачал головой. Я знал, что не будет только солнечного света и роз, но также знал, что Кон всегда будет рядом со мной, а я - с ним. Мне больше никогда не придется ничего делать в одиночку.
Эта улыбка не сходила с лица еще долго после того, как я вышел из ванной. Когда я добрался до кухни, то просто наслаждался видом Кона, готовящего завтрак. Он легко передвигался по кухне. Когда он заметил меня, то послал мне теплую улыбку, которая говорила о многом. Я подошел к нему сзади, пока он работал. Когда я обнял его, он накрыл мою руку своей, затем схватил ее и приподнял, чтобы запечатлеть поцелуй на ладони.
- Что я могу сделать? - спросил я.
- Можешь принести кофе?
Потребовалось всего несколько минут, чтобы нам усестся за стол с едой и кофе. Мы ели молча, в основном потому, что я был слишком голоден, чтобы что-то делать, кроме как запихивать омлет в рот.
Кон съел только половину своей порции - еще один признак того, что он нервничал.
Когда я закончил есть, Кон долго молчал. Поскольку я знал, что он пытается собраться с духом, я растопил лед своим вопросом.
- Могу я тебя кое о чем спросить? - Когда Кон кивнул, я задал вопрос: - Как тебе удалось уговорить Клару передать детей мне?
- Мой детектив выяснил, что Рикки в тюрьме, а Клара отсиживается в каком-то дерьмовом мотеле. Я попросил Кинга пойти и поговорить с ней, потому что не хотел просто так откупаться, особенно зная, что она спустит эти деньги себе в вены.
- Ты хотел помочь ей, - заметил я.
- Кинг обнаружил, что она обслуживает одного парня за другим в обмен на наркотики. Я не знаю, что он ей сказал, но уверен, что это было не очень приятно. Но это одна из причин, по которой я его отправил. Его «порога дерьма» практически не существует. Она согласилась попробовать пройти реабилитацию. Она спросила Кинга, сможет ли она по-прежнему видеться с детьми, если завяжет, и останется чистой. Я подумал, что это тебе решать.
-
Кон улыбнулся.
- Нам решать, - согласился он.
Он замолчал, и я понял, что он снова начал беспокоиться о том, что ему нужно было мне сказать.
- Я хотел рассказать тебе все это намного раньше, но это не только мой секрет, - наконец, произнес он через несколько минут.
- Ладно, - сказал я. - Полагаю, это касается твоих братьев.
Кон кивнул. Он вздохнул и откинулся на спинку стула.
- Когда Лука учился в колледже, у него родился сын от женщины, с которой он дружил. Это была незапланированная беременность, а Лука в то время боролся со своей сексуальной ориентацией. Он был в ужасе от перспективы стать отцом.
Я кивнул, потому что полностью все понял.
- Но как только родился Джио, Лука был в абсолютном восторге. Он любил этого ребенка больше всего на свете. У Луки и Вона… у них было довольно сложное детство. Они потеряли маму, когда были еще совсем маленькими, а их папа был настоящим мерзавцем. В любом случае, Лука не мог быть рядом с Джио столько, сколько хотел. Не потому, что он этого не хотел, а потому, что ему нужно было защитить Джио от той жизни, в которой он вырос. - Кон на мгновение замолчал. - Мы все полюбили этого маленького мальчика.
Сердце упало, когда я понял, к чему клонит Кон в разговоре.
- Что случилось с Джио?
- Его похитили, когда ему было восемь. Его мать была застрелена, пытаясь защитить его.
При этих словах у меня перехватило дыхание, но я не стал перебивать Кона.
- Мы все думали, что его похитили с целью получения выкупа, поскольку Лука был из «денежных». Но звонка с требованием выкупа не поступало. Полиция не могла выяснить, кто его похитил, и, в конце концов, они сказали Луке, что ничего не могут сделать. Но этого было недостаточно для Луки... для любого из нас.
Я понимающе кивнул. Я бы не отказался от поисков Рори или Кристофера, даже если бы их у меня отняли.
- Лука начал самостоятельно искать хоть какую-то зацепку в том, что случилось с Джио. В конце концов, он узнал, что его похитили для продажи в сексуальное рабство.
- Нет, - прошептал я, прежде чем смог остановить себя.
- Никто из нас ничего не знал обо всем этом дерьме. Но мы знали, что если есть шанс, что Джио все еще жив, мы должны найти его. Поэтому мы узнали все, что могли, об этом мире. Мы знали, что никогда не найдем Джио снаружи, поэтому кто-то должен был войти внутрь.
- Это был ты? - спросил я. Я вздохнул с облегчением, когда Кон покачал головой. Я и представить себе не мог, чему он мог стать свидетелем в том мире.
- Это был Вон. Он был лучше всех приспособлен к такой жизни. Он не смог найти Джио, но он нашел много других детей. У многих этих детей были семьи, которые их искали. Однако Вон не мог рисковать, раскрывая свое прикрытие, так что...
- Значит, вы с братьями вытащили их оттуда, - закончил я за него.
Кон кивнул.
- Кинг недолго служил в армии, поэтому у него были ребята, которые помогли ему вытащить детей после того, как Вон передал нам информацию. Поскольку многие из этих детей продаются и покупаются в Даркнете, Лекс использовал свои компьютерные навыки, чтобы помочь найти детей и их семьи. Лука финансировал все это.
- В чем заключалась твоя роль?
- Как только дети были освобождены, я позаботился о том, чтобы они вернулись домой. Многие дети либо не могли вспомнить свою прежнюю жизнь, либо не хотели вспоминать, поэтому было не так просто взять телефонную трубку и сказать некоторым родителям, что я знаю, где их ребенок. Многие из них были даже не из этой страны, что еще больше усложняло поиски их семей. И не у каждого ребенка была семья, к которой можно было вернуться домой.
Я откинулся на спинку стула, пытаясь вникнуть во все, что он мне рассказывал. Я надеялся, что ему не пришлось стать свидетелем того, что происходило с теми детьми, но ему пришлось иметь дело с последствиями. Ему пришлось испытать всю ту боль, которую пришлось пережить этим травмированным детям. Я вспомнил, как он заботился обо мне и детях после нападения Рикки. Было совершенно очевидно, что именно Кон должен был вернуть этих детей домой, учитывая его мягкий характер и способность сохранять спокойствие даже в самых сложных обстоятельствах.
- Мы старались, насколько это было возможно, сохранять честность, но в том мире...
- Я понимаю, - просто сказал я. Невозможно было играть по правилам в мире, где их нет.
- За эти годы я установил множество контактов с различными ресурсами, которые смогли помочь мне вернуть детей домой, не привлекая внимания полиции. Я не мог объяснить полиции, как нашел ребенка, который пропал без вести несколько месяцев или даже лет назад. Не помогло и то, что к тому времени я становился публичной фигурой. Так что речь шла о создании сети людей, которым я мог доверять. Они хотели того же, что и мы, поэтому мы могли оставаться вне поля зрения полиции по большей части. Лука нанял врачей, медсестер и множество консультантов по травматологии, чтобы помочь детям и их семьям справиться с произошедшим.
- Вот откуда ты так много знал о юридических проблемах, с которыми я столкнусь, когда дело дойдет до получения опеки над Рори и Кристофером.
Кон кивнул.
- Тогда я не мог тебе сказать, но на самом деле я сертифицированный приемный родитель. Именно так я смог оставить Рори и Кристофера с нами и не рисковать тем, что на нас обрушится закон, если Клара или Рикки обратятся в полицию. Я не мог допустить, чтобы власти пронюхали о том, что построили мы с братьями.
- Вы нашли Джио? - Удалось спросить мне.
- Нашли, хотя на самом деле его нашли не мы. Джио жив и вернулся к Луке.
Я вздохнул с облегчением. Я даже не был знаком с этим мальчиком, и все же я был эмоционально вовлечен в его жизнь только потому, что знал, как сильно Кон его любит.
- Когда Вон был под прикрытием, он встретил молодого человека по имени Алекс. Он влюбился в Алекса и сумел вытащить его оттуда и вернуть домой к его брату, прежде чем отправиться на следующее задание. Однако угроза Алексу еще не миновала, и в начале этого года Вону пришлось вмешаться, чтобы защитить его. Мы подозревали, что человек, который хотел вернуть Алекса, знал, у кого был Джио, поэтому мы попросили Алекса помочь нам, отправившись в тот мир вместе с Воном и Лукой, чтобы получить информацию. Алекс согласился, но его семья была не слишком этому рада, - объяснил Кон.
В его голосе послышались веселые нотки.
- Оказалось, что Алекс очень важен для группы людей, занимающихся той же работой, что и мы, - продолжил Кон.
Я чувствовал, что мозг работает на пределе своих возможностей.
- Хирург, - пробормотал я, вспомнив всех мужчин, которые были на складе с Коном.
- Ронан, - кивнул Кон. - Он руководит группой. По сути, это мы на стероидах. У нас все хорошо, у них еще лучше. Они пришли за Алексом, но это еще не все. Они нашли Джио и освободили его от человека, удерживавшего его в течение многих лет. Сейчас Джио шестнадцать. У него все хорошо, но он проходит и еще долго будет проходить терапию. Он здесь с Лукой и Реми, женихом Луки. Они с Кристофером, кажется, поладили.
- Значит, все эти люди, которые работают на Ронана, помогли тебе, потому что...
- Они помогли насколько же из-за тебя, милый, настолько из-за меня. Когда я понял, что тебя похитили, то позвонил братьям. Кингу удалось взломать камеры видеонаблюдения в здании, расположенном рядом с переулком, где тебя похитили. Нам удалось снять номера фургона, который тебя увез, но они оказались фальшивыми. Со временем мы, вероятно, смогли бы получить необходимую информацию, но нам нужна была помощь, и нужна быстро. Вон позвонил, и через несколько часов Ронан и его ребята были здесь. Женщина, которая занимается их техническими вопросами, смогла распознать лицо парня, который схватил тебя. Исходя из этого, было легко определить, кто заказал твое похищение. Ричард Уиллис, он же мистер Блэк - мелкий бандит, которому нравится играть роль крутого гангстера. Он известен тем, что покупает бои. Как только я понял, что это он, то понял, почему он похитил тебя. Но я не мог рисковать и идти вслепую. К счастью, технический эксперт Ронана смогла выяснить, что именно Марти продал меня, чтобы расплатиться со своими карточными долгами. Она дала мне все необходимое, чтобы вывести Уиллиса из игры.
Я понимающе кивнул.
- Ты насмехался над ним.
Кон опять кивнул.
- Мне нужно было выиграть время, а потом заставить его потерять самообладание, чтобы его ребята были слишком отвлечены, чтобы заметить, как вокруг затягивается петля. В детстве я научился отличать хулигана от реальной угрозы за милю. Я должен был. Я знал, что если буду настаивать на своем с Уиллисом, если унижу его, он облажается.
- Что это за флэшка, которую Кинг засунул парню в рот?
- Ронан применяет уникальную форму отправления правосудия, - сказал Кон. - Он и его ребята не могут оставаться здесь и ждать копов, поэтому они записывают весь компромат, который у них есть, на флэшку и оставляют ее там, где копы ее найдут. Даже если преступник проглотит ее, рано или поздно это обнаружится.
Я улыбнулся этим словам и не почувствовал абсолютно никакой вины. На мой взгляд, эти ублюдки заслуживали гораздо худшего.
- И это все? - спросил я.
- Это все, - сказал Кон. Я услышал нервозность в его голосе.
Я покачал головой и встал. Неудивительно, что Кон напрягся еще больше. Я сократил расстояние между нами, но вместо того, чтобы что-то сказать, оседлал колени Кона и прижался губами к его губам.
Он всхлипнул в ответ, затем его руки обхватили меня, как два стальных обруча.
- Есть вопросы? - Спросил я, когда мне удалось оторвать свой рот от его.
Губы Кона растянулись в улыбке, прежде чем он покачал головой. Мы целовались несколько мгновений, пока он внезапно не встал, увлекая меня за собой. Я обхватил ногами его бедра, чтобы не упасть на пол, но на самом деле мне не нужно было беспокоиться об этом, так как Кон крепко держал меня.
- Я могу идти, - удалось мне произнести между одурманивающими поцелуями.
- Ммм-хмм.
Мы как раз подошли к лифту, когда он внезапно открылся. Я попытался высвободиться из объятий Кона, когда увидел Кинга, но он не спешил ставить меня на ноги. Я мог только предположить, что другие мужчины, с удивлением наблюдавшие за нами, были его братьями.
- Доброе утро, - нахально поздоровался Кинг.
- Мы чему-то помешали? - спросил другой мужчина.
- Нет, - выпалил я.
- Да, - ответил Кон одновременно со мной.
- Привет, я Лука, - ответил мужчина и протянул руку.
К моему удивлению, Кон оттащил меня назад, прежде чем я успел пожать мужчине руку.
- Где дети? - раздраженно спросил он своего брата.
- Они в бассейне с Лексом, Гидеоном и Реми, - сказал Лука, прислонившись к двери лифта. Его улыбка была такой же, как у Кинга, и я быстро понял, что они собираются воспользоваться возможностью подразнить брата.
- Я Вон, - сказал третий мужчина. - А это Алекс, - добавил он, притягивая молодого человека, стоявшего рядом с ним, еще ближе к себе.
- Привет, - сказал я.
- Разве вам, ребята, не нужно куда-нибудь идти? - Спросил Кон. Его пальцы обхватили мои. Мне удалось сдержать улыбку, услышав нотки разочарования в его голосе.
- Нет, - сказал Лука.
- Не думаю, - вмешался Вон.
- Нет, спасибо, - добавил Кинг, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.
- Вон отсюда, - рявкнул Кон.
Его братья громко расхохотались, а затем не спеша вышли из лифта. Он практически втащил меня в лифт, а затем его губы снова оказались на моих, когда он нажал пальцем на кнопку, чтобы отправить лифт на следующий этаж.
Кто-то протянул руку, чтобы не дать дверям закрыться. Это был Вон.
- Эй, Мика, скажи, ты любишь овсянку? Потому что я готовлю довольно вкусную кашу из креветок и крупы.
- Я, э-э, что?
- Скажи «нет», - приказал Кон, одновременно отталкивая руку Вона с пути дверей. Все мужчины рассмеялись, когда лифт закрылся и, наконец, начал подниматься.
- Что это было?
Поцелуй Кона заставил меня замолчать. Когда он отпустил меня, то сказал:
- Ответ на этот вопрос всегда отрицательный, ты меня слышишь?
Я рассмеялся, потому что понял, что он был скорее раздражен, чем зол. В этом определенно была какая-то история. Но когда лифт остановился и Кон взял меня за руку, я понял, что у меня будет достаточно времени для этой и многих других историй, которые я хотел бы услышать от Кона о его жизни. На данный момент я был именно там, где хотел.
Там, где я должен был быть с того момента, как Кон вернулся в мою жизнь.
Где я буду до конца своих дней, если у меня будет право голоса в этом вопросе.
И я позабочусь о том, чтобы у меня
Эпилог
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
- Не знаю, смогу ли я это сделать, - пробормотал Мика, когда я остановил машину у ворот кладбища. - В смысле, я знаю, что сказал, что должен это сделать, раз уж мы здесь, собираем вещи в...
- Эй, - сказал я и подождал, пока он посмотрит на меня. - Мы сделаем это, когда
Мика кивнул и протянул руку. Я машинально взял ее и просто держал в своей. Я потер большим пальцем его палец, пока он переводил взгляд со своих коленей на холм, где располагались надгробия, и обратно.
- Я даже не мог позволить себе похоронить его, - прошептал он. Он потер глаза. - Городские власти сказали, что, если я не заберу его тело, его похоронят за их счет. Ни похорон, ни надгробия. Просто сосновая коробка и номер, - пробормотал он, его голос немного дрогнул.
Я сжал его руку, а затем отпустил, чтобы выйти из машины. Ни за что на свете я не буду обсуждать это с ним, когда нас разделяет чертова консоль. Я обошел машину и открыл дверь со стороны пассажира. Я помог Мике выйти, затем закрыл дверь и прижал его к ней спиной.
- Где бы ни был Брэйди, он обрел покой. Я никогда не был большим поклонником религии, Бога и всего такого, но мне нравится думать, что есть нечто большее, чем мы. Что есть жизнь и за пределами этой. Это место предназначено для того, чтобы дать живым возможность обрести собственное ощущение покоя. Для одних это место, где можно попрощаться, а для других - почувствовать связь со своими близкими.
Мика кивнул, а затем обнял за талию. Я обнимал его в ответ, пока он не отступил на шаг.
- Я хочу попрощаться, - наконец, сказал он.
Я потянулся к его руке и был рад, когда он сжал ее. Пока мы шли к месту, где был похоронен Брэйди, я вспоминал, как был там в последний раз. Я все еще не мог поверить, насколько сильно моя жизнь изменилась к лучшему с того дня.
Рассказав Мике о том, чем мы с братьями занимались после того, как у нас забрали Джио, я испугался, что, несмотря на его слова, он не сможет этого принять. Но он это сделал, и когда я сказал ему, что не готов отказаться от того, что мы с братьями начали так давно, Мика сразу же спросил, чем он может помочь.
В последние пару месяцев мы обдумывали идею создания фонда, который помогал бы поддерживать детей в течение многих лет после того, как они были спасены от индустрии секс-торговли. Мой статус знаменитости пригодился бы, когда дело дошло бы до привлечения доноров и спонсоров, и мы смогли бы помочь многим детям либо вернуться домой, либо найти жилье после выздоровления.
Хотя моя бойцовская карьера официально еще не закончилась, я все еще планировал завершить карьеру, как только закончится последний бой, который был отложен после того, как появились новости о том, что сделал Ричард Уиллис. Я ненадолго задумался о том, чтобы вообще отказаться от участия в бое, особенно когда понял, как сильно Мика боится, что я рискую своим здоровьем, но мы много говорили об этом, и, в конце концов, я просто не захотел отказываться от того, ради чего так усердно работал. Несмотря на то, что я был уверен, что смогу защитить свой титул на ринге, этот бой не был похож на нелегальные, где практически все шло своим чередом. Если в какой-то момент я терял концентрацию и чувствовал, что не смогу победить своего соперника, у меня была возможность выйти из игры. Хотя от этого Мике стало легче, он ясно дал понять, что, несмотря ни на что, поддержит мое решение.
Хотя официально я по-прежнему жил в Лас-Вегасе, мы с Микой решили поселиться не там. Сразу после того, как бой был отложен, мой брат Лекс и его жених Гидеон объявили, что приехали в Вегас не только ради моего боя. Они решили последовать моему совету и пожениться в Вегасе. Итак, менее чем через сутки мы все оказались в безвкусной маленькой часовне, где церемонию проводил дородный двойник Элвиса. Я был шафером рядом с братом, когда он женился на любви всей своей жизни, а Рори досталась роль цветочницы. Как только были произнесены клятвы, а Гидеон и Лекс скрепили брак поцелуем, Элвис запел песню. Это было самое смешное, что я видел за долгое время, но не было ничего смешного в том, как мой брат пообещал любить Гидеона до конца своих дней, точно так же, как не было ничего смешного в слезах, катившимся по щекам Лекса, когда Гидеон надевал ему на палец кольцо. Эта часть заставила меня задуматься о том дне, когда мы с Микой будем стоять перед нашей семьей и давать такие же обещания.
Я объявил об этом официально в тот же вечер, когда мы с Микой вернулись домой и уложили измученных детей спать. Не успели мы отойти от комнаты Рори и на пять шагов, как я опустился на одно колено и попросил Мику стать моим навсегда. Он сказал «да» еще до того, как я закончил свой вопрос, и примерно через двенадцать секунд после этого Рори вылетела из комнаты, крича от восторга, потому что ее рыцарь и принц собирались пожениться. Мы с Микой смеялись и держались друг за друга, когда наша дочь бросилась в комнату своего брата, чтобы разбудить его от глубокого сна, чтобы он мог отпраздновать эту новость.
В последующие дни мы с Микой обсуждали, где бы мы хотели в конечном итоге обосноваться, и оба согласились, что Вегас - это не то место. Когда Мика узнал, что Вон и Лука живут в Сиэтле, он предложил нам поселиться поближе к нашей семье.
Дети были в восторге от переезда, особенно Кристофер, который быстро подружился с Джио.
Мы прилетели в Сиэтл с Лукой, Воном и их семьями и потратили неделю на поиски дома для аренды, пока не сможем найти идеальный вариант. Сразу после того, как мы нашли подходящее жилье, я удивил Мику и детей поездкой на Аляску. Мы провели почти три недели, исследуя штат всеми возможными способами, и в наш последний вечер там мы с Микой спросили Кристофера и Рори, не будут ли они против, если мы официально усыновим их, как только поженимся.
Ответ было легко предвидеть, и когда Рори завизжала от восторга, у меня хватило здравого смысла заткнуть уши.
Пока наша маленькая семья праздновала то, что должно было произойти, моя новая большая семья была занята. Несмотря на то, что Рики предстояло провести много времени за решеткой, были и другие, кому нужно было ответить за свои действия. Как бы сильно я ни хотел сам восстановить столь необходимую справедливость, для меня было важнее сосредоточиться на своем будущем муже и наших детях, поэтому я попросил Ронана сотворить одно из его чудес. В течение нескольких недель его команда нашла нескольких мужчин, которые издевались над Микой. Почти у всех из них был длительный опыт причинения вреда детям, поэтому было легко найти доказательства их преступлений, которые были переданы непосредственно копам.
Но вишенкой на торте был Барри.
Люди Ронана нашли в компьютере этого ненормального более чем достаточно улик, чтобы засадить его за решетку на всю жизнь. Вместо того, чтобы отправить этого человека прямо в тюрьму, они нашли время передать Барри личное сообщение от меня. К тому времени, как они закончили с ним, Барри пришлось арестовать прямо на больничной койке. Я долго раздумывал, рассказывать Мике или нет, опасаясь, что это вызовет неприятные воспоминания, но, в конце концов, понял, что не смогу скрыть это от него. После того, как мне потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту новость, Мика просто обнял меня и поблагодарил.
И все. С этого момента мы оба начали работу, которую нам предстояло проделать, чтобы покончить с прошлым. Сегодня был сделан еще один шаг в этом направлении.
Мы с Микой не спеша поднялись на небольшой холм. Я все еще испытывал чувство вины за свою роль в том, что случилось с Брэйди, но знал, что мне придется с этим справиться. Мы с Микой уже говорили о встрече с психологом, который поможет разобраться в наших чувствах, когда дело дойдет до того, как мы познакомились и, в конечном счете, оказались вместе. Но я пошел еще дальше и планировал провести частные сеансы, чтобы справиться с травмой, вызванной тем, что произошло в том переулке так давно. Благодаря пониманию и терпению Мики я смог полностью отдаться ему, и наслаждался каждой секундой, когда мы с ним, наконец-то, соединились окончательно, но эмоциональные шрамы все еще были.
Точно так же, как они были у Мики.
Так что, между нами говоря, мы, скорее всего, внесем небольшую сумму в копилку нашего психотерапевта, но мы не были настолько наивны, чтобы полагать, что если мы смирились с тем, что с нами произошло, то это значит, что мы с этим справимся.
Преодолеть это было невозможно.
Оставалось только научиться жить с этим.
Когда мы спустились с холма, Мика резко остановился.
- Что ты сделал? - выдохнул он. Он повернулся и посмотрел на меня, в его глазах блестели слезы.
- Он был и всегда будет чем-то большим, чем просто номер, - тихо сказал я, слегка подтолкнув Мику, чтобы он снова начал двигаться.
Его взгляд остановился на надгробии, которое я велел установить на могиле Брэйди. Я нервно ждал, пока он прочтет эпитафию, которую я начертал на красивом мраморе.
Мика заплакал и прижался ко мне.
- Спасибо.
Я хотел сказать ему, что это я должен быть благодарен. Он спас мне жизнь, с ним я чувствовал себя в безопасности, он подарил мне будущее, о котором я даже не смел мечтать.
Но я ничего этого не сказал.
Я скажу. И я сделаю больше, чем просто скажу. Я покажу ему. Я потрачу остаток своей жизни, показывая ему, что он значит для меня.
Но сейчас мне нужно поблагодарить Брэйди за то, что он защищал Мику так долго, как только мог. У меня не было никаких сомнений в том, что Мика все еще жив сегодня, потому что старший брат любил его настолько, что отказался от своего собственного будущего.
Я не обратил внимания на то, сколько времени прошло, прежде чем Мика прижался ко мне, обхватив рукой за талию. Я поцеловал его в висок, принимая молчаливое послание, и развернулся, чтобы мы могли начать короткий путь обратно к машине.
- Готов отправиться домой, милый? - спросил я.
Мика опустил голову мне на плечо.
- Я уже там, Кон. Я уже дома.
КИНГ
Я уже должен был привыкнуть к нервной энергии, бурлящей в моей крови, но даже после многих лет борьбы с самыми отвратительными придурками она все еще была там.
В настоящее время она была всегда. Больничный не требовался.
Я не мог толком объяснить, почему всегда на взводе. Возможно, это связано с возвращением Джио. Может, это как-то связано с тем, что я наблюдал, как мои братья один за другим находят свои родственные души и покидают «обычную жизнь».
- Отъебись, - пробормотал я надоедливому голоску в голове, который никогда не позволял мне вешать себе лапшу на уши.
Я вздохнул, откинулся на спинку скамейки и притворился, что играю в телефоне. Моя добыча была не более чем в сотне ярдов от меня. К горлу подкатила желчь, когда я увидел, как мужчина разглядывает группу подростков, играющих в баскетбол. Я практически видел, как его глаза остекленели от вожделения, когда он выбирал свою цель.
Я видел эти глаза вблизи, но тогда был слишком глуп, чтобы признать правду.
Я был слишком глуп во многих вещах.
Внимание привлек наушник в ухе, когда звякнул телефон. Я посмотрел вниз и увидел, что это, должно быть, третье сообщение от моего брата.
От сообщения Кона защемило в груди. Не из-за того, что там было написано, а из-за того, что все эти дни болело в груди, когда речь заходила о Коне. Я был рад за него и Мику, правда, рад. Но, каким бы эгоистом я ни был, не мог забыть признание, которое он сделал мне несколько месяцев назад.
Как я мог не заметить этого?
Как я мог позволить брату моей души так долго хранить этот секрет?
Почему я ничего не предпринял, абсолютно
Я гордился своей интуицией, когда дело касалось работы, но ублюдок, ранивший Кона, ускользнул от моего внимания. Даже тогда, когда я был еще глупым ребенком, у меня были хорошие инстинкты. Но в тот день они подвели меня.
Они подвели Кона.
Я проигнорировал сообщение брата и переключил внимание на свою жертву. Я нисколько не удивился, когда зазвонил телефон, но меня удивила мелодия звонка, зазвучавшая в ухе.
Сердце слегка заколотилось в груди, когда я автоматически нажал большим пальцем на кнопку «Принять».
- Джио, все в порядке? - спросил я.
- Да, - раздался тихий голос моего племянника.
Когда Джио ничего не сказал, я легонько подтолкнул его, что мне часто приходилось делать с этим молодым человеком с тех пор, как его спасли от ублюдка, причинявшего ему боль.
- Что случилось, приятель?
Я представил себе, как Джио уставился в пол, почти так же, как он обычно делал, когда разговаривал с кем-то лично. Без сомнения, на этом настоял мудак, промывший мозги Джио, заставив его думать, что он - кто-то другой, и что у них любовные отношения по обоюдному согласию… это проявление покорности.
Боже, я хотел, чтобы этот ублюдок был еще жив. Я хотел покончить с ним медленно.
Болезненно.
- Кинг?
- Да, я здесь, - сказал я, осознав, что на мгновение погрузился в свои мысли, мечтая о мести.
- Дядя Кон сказал, что ты сегодня не придешь? - Спросил Джио с ноткой разочарования в голосе. - Это наша последняя ночь здесь.
- Я приду, - машинально ответил я. Это были не те слова, которые я хотел сказать. Я хотел сказать молодому человеку, что не смогу прийти и что мы скоро увидимся, но связь между мозгами и языком никогда не работала должным образом, когда дело касалось Джио. Дело в том, что я был готов на все ради подростка.
Мой взгляд вернулся к ублюдку, наблюдавшему за детьми, бросающими мяч в кольцо.
- Я просто немного задержусь, - сказал я.
- Ладно.
Молчание Джио говорило о многом.
- Кинг? - наконец, спросил он.
Он никогда не называл меня дядей Кингом. Называл, когда был ребенком... до того, как его забрали у нас. Но с тех пор, как его вернули в нашу семью, он не называл меня дядей. Я никогда не спрашивал его почему, потому что по какой-то неизвестной причине, о которой я не хотел слишком задумываться, мне так больше нравилось.
- Да?
Джио снова замолчал, но я не стал давить на него. Как ни странно, я почувствовал себя спокойнее, просто слушая, как он дышит на другом конце провода.
- Ты ведь скоро приедешь в гости, правда?
Напоминание о том, что большая часть моей семьи решила пустить корни на другом конце страны, снова вызвало нервозность. Я не был сторонником перемен. Я был безумно рад за своих братьев и их партнеров, что в их жизни начинаются новые главы, но, признаться, что-то внутри меня, казалось, разрывалось еще сильнее каждый раз, когда кто-то упоминал о переезде в Сиэтл.
Дыры.
Так их называл Кон. Маленькие, открытые раны внутри, которые ты можешь заполнить дерьмом или притвориться, что их там нет, но они так до конца и не заживут.
Если он был прав, то моя душа была похожа на швейцарский сыр.
Я вздохнул, обдумывая просьбу Джио. Мне нужно было, чтобы эта физическая дистанция стала чем-то большим. Я любил всех своих братьев, но был не из тех, кто остепенится. Ни за что на свете я не хотел носить кольцо на пальце и работать с девяти до пяти. Не хотел ни работы тренером по футболу у своего ребенка, ни родительских собраний, ни стрижки газона по субботам.
Черт возьми, не хотел детей.
В этом было бы не так уж много всего интересного.
Я снова взглянул на мужчину, стоявшего на другом конце ухоженной лужайки. Тело напряглось, когда он выпрямился. Его внимание было приковано к парню, который, похоже, прощался со своими приятелями.
Охота началась.
- Да, Джио, я скоро приеду навестить тебя. Даже если дождь испортит мне прическу.
Я практически чувствовал улыбку Джио по телефону. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить ярость во мне. Немногим это удавалось. Не тогда, когда я наблюдал, как другой маленький мальчик покидал парк, не имея ни малейшего представления о том, какой опасности он подвергался.
Я встал и пошел по пятам за мужчиной. Неудивительно, что он меня не заметил. Он был слишком сосредоточен на парне впереди себя.
- Хорошо, скоро увидимся. Пока, Кинг.
- Пока, Джио. Скоро увидимся, - тихо сказал я, прежде чем повесить трубку.
И только через несколько секунд, когда наше маленькое трио покидало парк, подул легкий ветерок и донес до меня волну ароматов.
Машинное масло, сигареты и лимон.
Это был бы не первый раз, когда я вдыхал это особое сочетание ароматов, но, даст бог, когда я покончу с этим отвратительным дерьмом, которое ждало меня впереди, это будет последний раз.