КингБратья думают, что у меня много секретов. Они и понятия не имеют…Моя работа - спасать детей, которых украли из их семей. У меня это хорошо получается, и это помогает забыть мое собственное уродливое детство, но сейчас я взрослый мужчина, и семья моего сердца - все, что мне нужно.За исключением того, что я не видел их два года. Я ушел из их жизни без объяснений. Я ушел от него, даже не попрощавшись. Я знаю, как сильно его обидел. Я знаю, как сильно обманул его доверие. Но, хотя мы и не родственники по крови, наша семья считает меня его дядей.И все же, в глубине души я не думаю о юном Джованни Ковелло в таком ключе. Проблема в том, что мне вообще не следовало бы думать о нем, тем более что с тех пор, как Джио исполнилось восемнадцать, мысли становятся все менее и менее невинными. Ему уже почти двадцать, и от него больше никуда не деться, потому что он в Нью-Йорке, там, где я отдыхаю. Я не доверяю себе рядом с ним, но все же не могу оставаться в стороне, особенно после того, как узнал о мучительных ночных кошмарах и пугающих воспоминаниях, что он испытывает из-за своего похищения и заключения в тюрьму в детстве.Он сын одного из моих лучших друзей, и он был влюблен в меня много лет. Но я должен оставить его в покое. Я просто обязан.Не потому, что не хочу Джио, а потому, что он не должен хотеть меня. Я не могу дать ему то, чего он хочет, чего хотим мы оба.Не сейчас. Никогда. ДжиоВсе не имело смысла, пока не появился он. Четыре года назад он спас меня от себя самого. Теперь он пытается сделать это снова. Но меня не нужно спасать. Мне нужно нечто большее. Гораздо большее…Я мало что помню о своей жизни в детстве после того, как меня украли из семьи, но мой врач говорит, что вспомню. Очевидно, однажды стена в голове рухнет, и все ужасные воспоминания о том, что со мной сделали, нахлынут.Я никому не говорил, но это уже происходит. Мне просто нужно закончить компьютерные курсы, которые прохожу в Нью-Йорке, чтобы доказать себе, что могу жить независимой жизнью, прежде чем вернуться домой в Сиэтл.План довольно хорош, но я забыл включить в него одну важную переменную.Кинга.Предположительно, он мой дядя, но я никогда не видел Кинга таковым, и между нами нет ни капли общей крови.Два года назад он был моим защитником и другом. А потом просто... исчез.Сейчас он появился и хочет вернуться в мою жизнь, но не для того, чтобы возобновить нашу дружбу или воспользоваться влечением ко мне, в котором, наконец, признался. Нет, он просто хочет защитить меня.Но это ведь хорошо, правда?Что может пойти не так, если парень, о котором я не перестаю думать, будет жить со мной под одной крышей?Ответ: Все.
Запретный: Кинг
Автор: Слоан Кеннеди
Глава первая
ДЖИО
Знакомая мантра должна была успокоить нервы, поскольку мужчина позади не отставал от меня, пока мы преодолевали два пролета до моей квартиры. Я не осознавал, что совершил ошибку, проведя пальцами по перилам, пока чужие пальцы почти мгновенно не коснулись моих. Я осторожно убрал руку и прижал ее к груди, словно защищаясь.
Но это не имело особого значения, потому что мужчина за спиной прижался ко мне еще теснее. Дыхание учащалось с каждым шагом, приближавшим нас к моей квартире.
Мне просто нужно было открыть дверь. Безопасность была прямо за этой дверью.
Я сделал глубокий вдох.
- Тебе, правда, не нужно провожать меня до двери, Тэд. Это совсем рядом. Уверен, ты хочешь вернуться домой.
- Я никуда не тороплюсь, - ответил Тэд.
Поскольку я чувствовал его дыхание у себя на затылке, то решил, что он опустил голову, когда произносил эти слова. А так парень был выше меня на добрых пять дюймов.
Я закрыл глаза и попробовал множество дыхательных упражнений, которые мой терапевт показывал мне на протяжении многих лет. Они почти всегда срабатывали в безопасном кабинете доктора Тейлора или когда я был с отцом или другим членом семьи, но сейчас я был на новой территории.
Буквально.
- Кроме того, я думал, мы могли бы… провести
Желудок сжался от этого безошибочного предположения. Даже с моим ограниченным опытом в таких вещах, как флирт и тому подобное, я точно знал, что имел в виду Тэд.
Я задержал дыхание, как только мы достигли лестничной площадки на моем этаже. Еще несколько десятков шагов, и все это закончится. Все, что мне нужно, это оказаться в безопасности своей квартиры.
- Я, э-э, думаю, у меня действительно есть хорошая идея о том, какую программу я напишу, - пробормотал я. Я вздрогнул, когда сильные пальцы обхватили меня за талию.
- Ну, тогда, может, ты сможешь мне помочь...
Все, что я мог сделать, это не отстраниться от мужчины, когда его передняя часть тела на мгновение оказалась прижатой к спине. Не было никаких сомнений в том, что это стояк уперся мне в задницу.
- Вообще-то, я очень устал, - сказал я, делая несколько шагов вперед, в надежде увеличить расстояние между нами. Но либо Тэд не понял посыл, либо я неправильно его передал, потому что он не отступал.
Я напрягся, сосредоточившись на своей двери. Я тихо выругался, когда понял, что свет в конце коридора выключен, и коридор погружен в полную темноту. Из-за этого будет очень трудно вставить ключ в замок.
Боже, о чем я только думал, когда предложил этот маленький эксперимент отцу два месяца назад?
О да, что я был способным, почти двадцатилетним парнем, который мог прожить несколько месяцев в одиночестве в незнакомом городе.
Жаль, что внутри я был все тем же беспомощным, напуганным шестнадцатилетним мальчишкой, верившим в мир, которого на самом деле не существовало.
Все тело подпрыгнуло, когда в ушах раздался звук выстрела. Я почувствовал, как брызги крови ударили в меня, пока я пытался осмыслить представшее ужасное зрелище.
- Эй, ты в порядке?
Странный голос прервал образ моей руки, тянущейся к оружию в пальцах того человека… его
- Джио!
Звук моего имени вернул в настоящее. В какой-то момент либо Тэд повернул меня лицом к себе, либо я сделал это сам. К счастью, мое короткое путешествие в прошлое настолько взволновало другого мужчину, что он перестал за меня держаться.
- Да, извини, я в порядке, - пробормотал я, развернулся и быстро направилась к двери своей квартиры. - Тебе пора идти, Тэд. Уже поздно.
Когда я приблизился к своей двери, мой взгляд метнулся в темный угол коридора, но я поборол странную дрожь, пробежавшую по спине. Мне повсюду мерещились призраки.
Ну, не столько призраки во множественном числе, сколько одно конкретное привидение.
- Джио, - автоматически поправил я голос в голове. Голос Курта.
Голос
- Ты что-то сказал? - Спросил Тэд за спиной.
Мы добрались до двери, но у меня так сильно тряслись руки, что я никак не мог вставить ключ в чертов замок. Этим фактом Тэд воспользовался в полной мере.
- Нет, эм, извини, просто... просто задумался, - пробормотал я.
На самом деле это было правдой. Я действительно был погружен в свои мысли. Проблема в том, что это было нехорошо, потому что, когда молодой человек с ищущими руками за моей спиной исчез, его место заняло нечто более темное и злобное.
- Нет, - прошептал я, когда пальцы сомкнулись на горле в ответ на запретное имя. Перед глазами все поплыло, поскольку подача кислорода медленно и методично прекращалась. Я почувствовал головокружение, пытаясь вдохнуть столько воздуха, сколько мог.
- Ну же, Джио...
Звук моего настоящего имени сделал то, что не смогло сделать ничто другое. Это вернуло меня в настоящее, ощущение руки Курта на горле исчезло. Я задохнулся и сделал глубокий вдох.
- Мы оба знаем, почему ты не можешь оторвать от меня взгляда, когда мы на занятиях. - Комментарий Тэда на самом деле не был услышан, потому что я все еще пытался сориентироваться.
Курта нигде не было видно, но Тэду, каким-то образом, удалось развернуть меня так, что я оказался прижат спиной к дверному косяку. Его жесткие пальцы обхватили мои запястья, и, как ни старался, я не мог поднять руки, чтобы оттолкнуть его.
- Тэд, пожалуйста, не надо...
Это все, что мне удалось выдавить, когда Тэд наклонил голову, чтобы поцеловать меня.
Я закрыл глаза и повернул голову. Как бы я ни был напуган тем, что не смогу вырваться из объятий Тэда, от одной мысли о его губах на своих, хотелось умереть.
Я покачал головой, потому что это было несправедливо. У меня украли невинность задолго до того, как я достиг двухзначного возраста, но это единственное... это
Я ухватился за этот факт, как будто это единственное, что не давало мне расползтись по швам. Кому-то вроде Тэда это могло показаться простым поцелуем, но для меня это было нечто такое, чего у меня никогда не было, по крайней мере, до тех пор, пока меня не спасли более четырех лет назад.
Выбор.
Но Тэд был доказательством того, что я уже знал, того, в чем доктор Тейлор, отец и бесчисленные мужчины и женщины в новой жизни пытались убедить меня в обратном.
Я ничего не контролировал. У меня не было власти.
Сейчас я был таким же пленником, как и тогда, когда группа мужчин выломала двери того старого фермерского дома у черта на куличках и освободила меня.
И все потому, что я не смог удержаться от того, чтобы какой-то придурок не прижал свои губы к моим, тем самым сделав его навсегда моим первым поцелуем.
Это было нечестно.
Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что этого не происходит.
Я закрыла глаза, ожидая, что Тэд прижмется губами к моим губам, но соприкосновения так и не произошло. Я все еще чувствовал руки мужчины на своих запястьях, поэтому знал, что он никуда не ушел.
Тогда почему он остановился?
Я заставил себя открыть глаза. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, кроме того, что Тэд, казалось, застыл на месте. Его губы были всего в нескольких дюймах от моих, но он не двигался. Ни вперед, ни назад.
Какого черта?
Именно в этот момент в кармане рубашки Тэда завибрировал телефон. Небольшое количество света от экрана позволило мне увидеть ужас в глазах Тэда. И он… он плакал?
- Пожалуйста, - прохрипел Тэд, но он не смотрел на меня. Я проследил за его взглядом, когда он попытался отвести его в сторону. Я ахнул, когда телефон снова загорелся, и свет отразился от дула пистолета.
Пистолета, в данный момент прижатого к виску Тэда.
Меня охватил страх, как за себя, так и за Тэда. Этот парень был мудаком, но я не хотел, чтобы ему причинили боль. Я открыл рот, чтобы спросить нападавшего, чего он хочет, когда низкий голос, в котором слышались ледяные нотки, произнес:
- Отпусти его,
Я узнал этот голос.
Я всегда узнаю этот голос.
Он запечатлелся в самых дальних уголках моей души. Я хранил его в тайнике сердца, потому что из всех голосов, которые слышал в те дни и недели, когда меня спасли, этот голос был единственным, который я слышал, когда становилось слишком тяжело.
Он был здесь.
Кинг, наконец-то, пришел.
Глава вторая
КИНГ
Я хотел нажать на спусковой крючок.
Нехорошо.
Больше, чем я хотел сделать свой следующий вдох.
Именно по этой причине я не позволил себе снова взглянуть на Джио, когда сказал ублюдку, который все еще держал его:
- Сейчас же.
Хнычущий трус быстро опустил руки и протянул их вперед.
- Пожалуйста, пожалуйста, не делайте мне больно.
Не
Тот факт, что парень не был заинтересован в защите молодого человека, которого был более чем счастлив признать своим всего несколько мгновений назад, на самом деле меня не удивил, но это стало еще одной причиной, по которой мой палец нажал на спусковой крючок с нужной силой.
- Кинг, - сказал Джио, и казалось, что из его легких вырвался поток воздуха. От меня не ускользнуло облегчение, прозвучавшее в его голосе… это произвело на меня неизгладимое впечатление.
О чем не хотелось думать.
Поэтому я сосредоточился на том, о чем
Меня охватила ярость. Это было знакомое ощущение, несмотря на то, что у меня были годы, чтобы забыть его.
Неприятный, но слишком знакомый голос в голове был настолько неожиданным, что я чуть не нажал на курок. Я привык к тому, что не могу забыть прошлое, но то, что оно занимает центральное место в голове, было чем-то новым... и плохим.
Очень, очень плохим.
Одно дело, когда ты направляешь пистолет, когда полностью контролируешь себя и ситуацию, но когда у тебя этого нет…
- Кинг, - повторил Джио, и его мягкий голос прорвался сквозь голоса и непристойный смех, проникшие в мозг. Но только когда пальцы Джио мягко сомкнулись на запястье руки, которой держал пистолет, я вернулся в настоящее.
Я глубоко вздохнул, оценивая, где нахожусь. Реальность вернулась, и фигура, смотрящая в дуло пистолета, снова превратилась в паренька с трастовым фондом и сомнительной моралью.
- Прикоснешься к нему еще раз... - Начал я. Парень, Тэд, тут же стал качать головой.
- Не прикоснусь, сэр! Не буду. Мне очень жаль, Джио. Мне жаль. Прости!
Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что этот трус плакал как ребенок. Я замахнулся на него пистолетом. Он сорвался с места со скоростью выстрела. Его торопливые шаги еще несколько секунд отдавались эхом на лестнице, затем все стихло.
Я машинально огляделся вокруг, чтобы убедиться, что мы одни, прежде чем потянуться и включить лампочку у себя над головой. Коридор снова залил свет.
Джио мгновенно отпустил меня, когда снова зажегся свет, и отступил на шаг. Я изо всех сил старался держать себя в руках, когда место на запястье, где он прикасался, заплясало от энергии.
- Ты в порядке? - Спросил я, не торопясь засовывать пистолет в наплечную кобуру.
Джио кивнул еще до того, как смог выдавить из себя ответ.
- Да.
Я мог сказать, что он нервничал, но, к счастью, ужас, который я видел в том, как он держался, когда Тэд схватил его, исчез. Когда я прибыл в дом Джио, моим намерением было всего лишь убедиться, что в его доме безопасно. Я был рад обнаружить, что входная дверь заперта, но потребовалось всего лишь позвонить в несколько квартир одновременно, чтобы хотя бы один из жильцов открыл входную дверь. Само по себе это не было чем-то необычным или вызывающим беспокойство, хотя и заставило задуматься, о чем думал Лука, соглашаясь оставить своего сына в здании, не защищенном на сто процентов.
Черт возьми, я не знал, о чем думал брат, и точка.
Они были семьей.
Это абсолютная правда.
Но они не были мне кровными братьями. Точно так же, как и мои братья, Кон и Лекс, не были таковыми.
Проблема в том, что этот голос никак не давал о себе знать, когда я называл Кона или Лекса братьями.
Я не хотел думать о том, что, возможно, причина, по которой разум озвучивал эту мысль, была связана с молодым человеком, стоявшим передо мной.
- Почему ты не живешь в квартире отца? - Спросил я Джио, и голос прозвучал немного резче, чем я хотел. Я почувствовал себя полным идиотом, когда он отступил на шаг.
Хотя Джио было почти двадцать лет, он был проклят - или благословлен, в зависимости от того, как посмотреть, - лицом, которое не соответствовало его годам. В последний раз, когда я видел Джио, ему только что исполнилось восемнадцать, и он выглядел почти так же, как тогда, когда его вернули в нашу семью почти в шестнадцать.
Со своими светло-русыми волосами и поразительными голубыми глазами Джио выделялся в любой толпе. Он был парнем, на которого всегда оборачивались, когда он входил в комнату. Со стройным телом и мягкими чертами лица, он был заветной мечтой любого гея. Черт возьми, одни только губы могли пробудить самые разные фантазии у любого парня, гея или натурала.
И в этом была суть проблемы.
Я был среди этой группы мужчин, и был там дольше, чем хотелось бы признать.
Кислый привкус подступил к горлу, и желудок перевернулся. Боже, что за больной ублюдок смотрел на ребенка - а Джио все еще был ребенком, несмотря на то, что достиг восемнадцатилетнего возраста, который для многих мужчин был, своего рода, чертой на песке, - из категории, считающих, что это-нормально-фантазировать-об-этих-губах-обхватывающих-мой-член?
Очевидно,
О да, а потом начались семейные разборки.
- Блядь, - огрызнулся я. Я слишком поздно понял, что произнес это слово вслух, потому что Джио подпрыгнул и сделал еще один шаг назад. - Прости, - пробормотал я. Боже, мне нужно убираться отсюда к ебаной матери.
- Папин дом, эм, слишком далеко. Я хотел, эм... Я хотел, эм, иметь возможность ходить на занятия пешком.
Верно. Он посещал что-то вроде компьютерных курсов. На самом деле я не говорил с Лукой о том, что Джио в Нью-Йорке, хотя и знал, что это случится. Это одна из причин, по которой я все больше времени проводил на работах, целенаправленно уводивших меня из города. Брат оставил мне несколько сообщений о том, что Джио провел несколько месяцев в городе в рамках терапии, но я не вслушивался в сообщения и не читал их подробно. Я решил, что чем больше расстояние между мной и городом, тем лучше.
Только когда мой другой брат, Кон, позвонил и оставил сообщение, в котором просил не быть мудаком и отвечать на звонки, я перезвонил брату, с которым вместе вырос. Именно он объяснил, что, хотя Лука и его муж Реми подбросили Джио в город и помогли ему устроиться, они вернулись в Сиэтл, чтобы дать Джио настоящую независимость, которой он так жаждал и в которой нуждался.
Я подумал, что это самая глупая вещь, которую когда-либо слышал, и, не колеблясь, сказал об этом Кону. Сразу после этого я передал руководство своей командой своему заместителю Рашу и в рекордно короткие сроки притащил задницу обратно в город, прямиком к миленькому четырехэтажному дому Джио в Гринвич-Виллидж.
- О чем, блядь, твой отец думал? - Пробормотал я, невольно оглядывая тело Джио.
Он не сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз, хотя, казалось, немного набрал вес. Он всегда был худощавым парнем. Это он, вероятно, унаследовал от своей матери. Женевьева, или Ви, как мы все ее называли, была маленькой девочкой, но при этом крепкой, как гвоздь. Она явно передала свои светлые волосы Джио, потому что они никак не могли достаться от Луки. Лука и Вон были типичными итальянскими детьми с характерными чертами лица и оливковой кожей.
- Что ты здесь делаешь? - Мне удалось расслышать вопрос Джио, даже когда в ушах зазвенело.
Хоть убей, я не мог оторвать от него глаз. Будь на его месте любой другой мужчина, я бы уже прижал его к стенке, как это сделал тот уебок Тэд. Но я бы позаботился о том, чтобы Джио испытывал те же чувства, что и я сам. Несколько мягко произнесенных слов и одно-два прикосновения, и он был бы моим, безраздельно…
- Кинг?
Неуверенность в голосе Джио вернула меня к реальности. Черт возьми, когда я успел придвинуться ближе к молодому человеку? Нас разделяли всего несколько дюймов, и Джио был всего в шаге от того, чтобы быть прижатым к стене, как в моих фантазиях.
Фантазиях?
Какого хуя?
Я заставил себя встретиться взглядом с Джио, чтобы извиниться перед ним за то, что явно напугал, но когда наши взгляды встретились, тело утратило настороженность и перешло в состояние полной готовности. Губы Джио были слегка приоткрыты, и он тяжело дышал. И глаза… эти загадочные бледно-голубые глаза были прикованы к одному месту.
Реально больному месту. Моему рту.
Я знал, что нужно двигаться. Я знал это. Но тело и мозг больше не были в сговоре. Теперь все контролировала другая голова. И именно эта часть моего тела была сосредоточена на великолепных губах Джио.
Звук хлопнувшей двери заставил отпрянуть от Джио и автоматически заслонить его своим телом от того направления, откуда донесся звук. Дыхание участилось, пока я пытался осмыслить то, что только что произошло.
Я потерял счет времени. И окружающее нас.
Стыд и отвращение охватили меня, когда я понял, насколько уязвимым сделал и себя, и молодого человека, стоявшего позади. Если бы в этот момент на меня напали, я бы не смог отвести глаз от губ Джио...
- Каков был твой план? - Рявкнул я, убедившись, что потенциальная внешняя опасность миновала. Опасность, которой
Я обернулся и увидел, что Джио прижался спиной к стене, его глаза расширились от страха и растерянности. Я заставил себя отодвинуться на некоторое расстояние между нами.
- Если собираешься приглашать парней к себе домой, ты должен быть готов к тому, что они воспользуются ситуацией.
Джио покачал головой.
- Я… Я не приглашал его...
- Боже, о чем, блядь, думал твой отец? - Повторил я. - С чего он взял, что ты будешь готов к этому... да еще в таком месте, как Нью-Йорк, не меньше? С таким же успехом он мог сам скормить тебя волкам.
Вместе с разглагольствованиями пришла необходимость двигаться, поэтому я стал мерить шагами небольшую площадку перед квартирой Джио. В то же время я потянулся за телефоном, чтобы высказать брату все, что думаю о его безрассудном плане.
- Блядь, - огрызнулся я, доставая телефон из кармана. Я стоял спиной к Джио, чтобы не попался на глаза великолепный рот Джио и глаза, как у лани.
- Кинг, - позвал Джио за спиной, когда я уже собирался набрать номер. Неуверенность в голосе исчезла, и на ее месте появилось что-то еще.
Что-то, чего я никогда не слышал в голосе молодого человека.
Гнев.
Не раскаленная добела ярость, а спокойный, контролируемый гнев, который сочился…
-
Хотелось бы сказать, что его явное раздражение моим поведением умерило похоть, кипевшую в крови, но этого не произошло. Если уж на то пошло, оно превратило кипение в настоящую бурю.
Обернувшись, я приложил все усилия, чтобы не потянуться к нему.
Чему я, в конечном счете, был рад, когда взгляд упал на огромного пса, стоящего в дверном проеме, который теперь был открыт Джио. Мой взгляд переместился на Джио, скрестившего руки на груди и хмурившегося.
Нахмуренный взгляд, говоривший о том, что
- Кинг, - кивнул он рывком подбородка в направлении массивной собаки, которая теперь тихо рычала на меня. - Встречай план.
Глава третья
ДЖИО
Если бы на его месте был кто-то другой, я бы ожидал, что он отреагирует на вид огромного мастифа, стоящего в дверях, но с тех пор, как заново познакомился с человеком, которого, очевидно, когда-то считал своим дядей, я кое-чему научился.
Во-первых, если Кинг и испытывал какой-то страх перед собакой, он бы, конечно, этого не показал.
Во-вторых, и это более важно, я сомневался, что Кинг чего-то боялся.
Мой, так называемый дядя, с таким же успехом мог быть высечен из гранитной плиты за все те эмоции, которые он когда-либо проявлял.
Ну, во всяком случае, до недавнего времени.
Когда я впервые увидел этого человека, мне было почти шестнадцать, я должен был бы испугаться его. Но, по какой-то причине, которую я до сих пор не мог объяснить, Кинг был единственным человеком, которого я по-настоящему не боялся, по крайней мере, после того, как вышел из ступора, державшего меня взаперти дольше, чем хотелось бы думать.
Я мало что помню о том дне, когда меня спасли от Курта, кроме того, что там было много крупных мужчин с оружием. После этого было еще больше крупных мужчин, несколько мужчин нормального роста и даже несколько женщин. Некоторые утверждали, что знают, кто я такой, другие обещали, что я в безопасности, а один, в частности, пообещал, что никто и никогда больше не причинит мне вреда.
Им был мой отец.
Отец, которого я долгое время считал мертвым, как и остальных членов моей семьи.
После этого наступил долгий период блаженной тишины, когда мне почти ничего не нужно было вспоминать.
Однако, одну вещь я помнил. Голос. Один-единственный голос говорил, что он защитит меня. Я цеплялся за этот голос, когда меня качало вверх и вниз в море небытия. Я цеплялся за него еще долго после того, как проснулся.
Проблема в том, что этот голос
Но это была не высшая сила.
Это был
Я затаил дыхание, когда Кинг шагнул к огромной собаке и протянул пальцы, чтобы животное обнюхало их. Я позволил себе на мгновение взглянуть на человека, которого не видел два года.
Я познакомился с ним через несколько недель после выздоровления от того, что мой врач назвал уходом от реальности. Я, по сути, считал, что в тот момент сошел с ума и просто отключился. Когда я вернулся к жизни, пришлось столкнуться лицом к лицу с более чем одной уродливой правдой, и каждая лишила меня единственной идентичности, которую я когда-либо знал.
По крайней мере, я так думал.
По мере того как здравомыслие понемногу возвращалось ко мне, я пришел к поразительному осознанию того, что голос, ведущий меня через пустые, бесконечные черные океаны, принадлежал одному из братьев отца.
Он был представлен как мой дядя Кинг, но когда я попытался повторить обращение и имя, язык суеверно пропустил слово «дядя», и в итоге я прошептал имя мужчины голосом, совсем не похожим на мой.
Мне следовало бы съежиться из-за его грубого голоса и густо покрытого татуировками тела. Кинг был воплощением человека, которого я, естественно, должен был бояться, но как только услышал его голос и заметил что-то теплое в его глазах, когда он смотрел на меня, страх улетучился из головы.
У меня никогда не хватало смелости рассказать Кингу о том, что я слышал его голос, когда был наиболее уязвим, но в те дни и недели, когда я пришел к пониманию, что почти вся моя жизнь была построена на лжи, я сильно полагался на Кинга - во всяком случае, фигурально выражаясь. Всякий раз, когда я был неуверен в ком-то или в чем-то или не мог отличить факт от реальности, стоило только взглянуть на Кинга, и он был рядом, чтобы помочь мне справиться с этим. Он присматривал за мной и знал, когда мне становилось не по себе. Все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на Кинга, и он, каким-то образом, понимал, что я нуждаюсь в нем... что я нуждаюсь в его прикосновении или словах. Черт, я даже не раз представлял, как он вытаскивает меня из кошмара, шепча те же слова, что, как мне казалось, слышал в своем коматозном состоянии.
Я вздохнул, потому что все еще не мог понять, что за человек передо мной. Точно так же, как я был уверен в том, что он заботился обо мне, когда мне было шестнадцать, я был так же уверен в том, что он устал от меня к тому времени, как мне исполнилось восемнадцать, потому что он исчез из моей жизни так же быстро, как и появился в ней. Однако, мне некого было винить в этом, кроме самого себя. Даже спустя долгое время после того, как стал выздоравливать, я полагался на поддержку Кинга больше, чем следовало бы. Независимо от того, в какое время суток это было, Кинг всегда отвечал на звонки или сообщения и не раз отговаривал меня сойти с образного карниза.
Потом мне исполнилось восемнадцать, и он ушел. Просто ушел.
Желудок выкинул забавную штуку, когда Кинг подружился с моей собакой. Однако большое животное не сдалось просто так. Он заставил Кинга попотеть. Низкое рычание в его горле продолжалось, даже когда Кинг присел перед ним на корточки, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.
Мужчина не произнес ни слова, но это не имело значения. Что бы он ни делал с моим питомцем своими пальцами, это возымело действие, потому что рычание, в конце концов, прекратилось совсем. Я снова почувствовал то странное чувство тепла, охватившее меня, как это было всего несколько минут назад, когда Кинг почти прижался ко мне.
Тогда я не понимал, что происходит, но, наблюдая, как сильные пальцы Кинга перебирают короткую шерсть собаки, подавил стон, когда острое, но не совсем неприятное ощущение пробежало по моей спине.
Я закрыл глаза, когда правда накрыла меня, как слишком тяжелое одеяло. О Боже, быть не может.
- Джио?
Голос Кинга прорвался сквозь туман, застилающий мозг. Я открыл глаза и обнаружил, что он снова стоит прямо передо мной. Когда пальцы Кинга сомкнулись на моем локте, в животе разлилось тепло. Я отдернул руку, но было слишком поздно. Жгучее ощущение прокатилось по нервным окончаниям прямо к члену.
Я отвернулся от Кинга в надежде обрести контроль над своим непослушным телом, но не мог спрятаться от правды, смотревшей мне прямо в лицо.
Он привлекал меня.
Он
Я недоверчиво покачал головой. Как я мог не понимать, что именно эти странные ощущения в животе возникали всегда, когда я был рядом с Кингом, даже когда был шестнадцатилетним?
- Джио? - Повторил Кинг, теперь в его голосе слышалась нотка замешательства.
Я чувствовал его за спиной. Он не прикасался ко мне, но это не имело значения. Я все еще знал, что он там. Как будто тело перешагнуло какой-то непредвиденный порог и теперь полностью осознавало его присутствие.
За исключением того, что он им не был. Между мной и этим мужчиной не было ни капли общей крови.
Я проклял свой внутренний голос, а затем загнал его в дальний угол сознания, пытаясь разобраться в происходящем.
Ладно, меня физически влекло к Кингу. И что? У меня уже были длительные беседы с доктором Тейлором о том факте, что я, возможно, гей. В то время я просто не был готов признаться самому себе, что Кинг был причиной того, что я пришел к этому осознанию.
Но теперь это было невозможно отрицать. Несколько минут назад я не понимал, что ощущало тело, когда обнаружил, что смотрю на рот Кинга, но теперь все понял.
И все потому, что я завидовал своей собаке.
- Джио...
- Все в порядке, - вставил я. Это была вершина лжи, потому что я был уверен, что вот-вот лопну по швам. - Запоздалая реакция, наверное, - добавил я, стараясь унять дрожь в теле.
Кинг не ответил, и я почти понадеялся, что это означает, что он ушел, но знал, что мне не настолько повезет. Половица за спиной едва слышно скрипнула, а затем я почувствовал, как легкое дуновение коснулось ключицы.
- Давай зайдем внутрь, - пробормотал Кинг.
Желудок сжался, когда член дернулся в ответ. Боже, если бы Кинг знал, о чем я думаю…
- Я в порядке, - каким-то образом удалось выдавить из себя. - Ты… ты можешь идти. Я... я знаю, у тебя много дел, - я вздрогнул, когда ласковые пальцы сомкнулись на локте.
Кинг больше ничего не сказал, так что я был вынужден позволить ему провести меня в квартиру. Это была самая жестокая пытка - ощущать его прикосновения все то время, пока он подталкивал меня к дивану. Я был рад, когда он отпустил меня, но мне также не хватало его прикосновений.
Что-то тяжелое легло на колени через несколько секунд после того, как я сел. Встревоженные карие глаза пса встретились с моими, и он тихо заскулил. Я машинально зажал пальцами его уши и начал поглаживать. Я не был уверен, был ли этот шаг больше для меня, чем для него, но в любом случае, это было то, что мне нужно, чтобы отвлечься. К тому времени, как Кинг вернулся, я почувствовал себя немного увереннее, и когда он протянул стакан воды, я взял его и ухитрился не расплескать повсюду.
- Как его зовут? - спросил Кинг.
Я поднял глаза и увидел, что он наблюдает за собакой. Затем его взгляд скользнул по маленькой квартире. Это был прием, который был мне знаком. Казалось, Кинг всегда чего-то ждал, хотя я и не знал, чего именно. Казалось, он всегда ждал нападения, которого так и не последовало, даже когда он был там, где должен был чувствовать себя в безопасности.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем взгляд Кинга вернулся, а затем упал на свободное место рядом со мной на диване. Я затаил дыхание, ожидая, пока он сядет. Диван был не слишком большим, а Кинг - не совсем маленьким, так что, как только он сядет, не будет никакой возможности избежать прикосновения.
К моему удивлению, и да, конечно, к некоторому разочарованию, Кинг уселся на кофейный столик напротив. Это по-прежнему позволяло нам находиться довольно близко друг к другу, но Кинг, казалось, старался изо всех сил, чтобы ни одна часть тела не касалась меня.
Я должен был быть благодарен. Но не был.
Это было больно. Просто пиздец, как больно.
Кинг положил руку на мастифа, как будто они знали друг друга всю жизнь. Мой пес-предатель не возражал против контакта, хотя и положил голову мне на колени.
- Джио?
- Что? - Спросил я чуть громче, чем следовало.
Мой взгляд снова был прикован к чертовым пальцам этого человека. Господи, как же я пропустил то, что было так очевидно сейчас? Взгляд остановился на разноцветных чернилах, покрывавших тыльную сторону ладони Кинга, а также костяшки его пальцев. Я не мог удержаться и проследил взглядом по его руке до следующей татуировки, исчезающей под тканью футболки. При виде того, как бицепс натягивает материал, меня снова охватила сильная дрожь. Кинга нельзя было назвать классически красивым, но я все равно не мог подобрать для его описания ни одного другого слова, кроме «красивый».
Ну, не совсем так. Было еще одно слово, которое полностью описывало этого человека.
Сильный.
Каждая его черточка излучала силу, но это было нечто большее. Казалось, он неуязвим. Казалось, ничто не могло проникнуть сквозь его внешность. Я не мог отделаться от мысли, что он носит какие-то невидимые доспехи.
Я завидовал ему.
- Джио?..
- Что? - Пробормотал я, продолжая разглядывать Кинга снизу вверх.
Горло Кинга выглядело таким же сильным, как и все остальное в нем, хотя я не понимал, как такая штука, как горло, может считаться сильным. Я наблюдал, как дернулся кадык, когда он сглотнул. Каково будет ощутить его под пальцами?
Под моими губами…
- Джио!
Я поднял глаза и встретился взглядом с Кингом. О Боже, неужели этот человек заметил, что я изучаю его так, словно он не более чем букашка под микроскопом?
По сжатому подбородку и проницательному взгляду сапфировых глаз я понял, что он
- Прости, что? - удалось мне выдавить из себя. - Как его зовут?
Собака. Верно. Он хотел знать, как зовут собаку.
- Феттучини, - машинально ответил я. Пес толкнул мои руки, услышав свое имя.
- Феттучини? - Повторил Кинг.
Готов поклясться, что его вечно хмурый вид почти сменился улыбкой.
Почти.
- Его называла Вайолет, - пробормотал я. - Она должна была дать имена им обоим.
- Обоим? - Спросил Кинг, осматривая квартиру.
- Да, мы купили их около полугода назад, когда они были еще щенками. Альфредо здесь нет. Он дома с папой и Реми.
Нужно замолчать.
- Мы были уверены, что она выберет что-нибудь вроде Радуга или Искорка, потому что у нее сейчас такой период, так что, думаю, мы остановились на Феттучини и Альфредо...
- Да, итак, Реми решил назвать нашу первую собаку Тоффи. Думаю, ты с ней знаком. Она помесь с йорком. Реми хотел начать с маленькой, так как не привык к собакам. Папа дал имена двум котятам, которых мы нашли на заднем дворе. Гарри и Драко… не уверен, почему он выбрал Драко, а не Рона, ведь Рон - лучший друг Гарри, но, думаю, это шутка или что-то такое, потому что папа и Реми всегда смеются, когда кто-то произносит оба имени.
- Ну, после этого настала моя очередь. Брат Дома Барретти разводит собак. Ты ведь его знаешь, да? Дома, я имею в виду, не брата. Может, ты знаешь брата. Это большая семья. Я пытался запомнить имена всех, но это невозможно. В любом случае, парень разводит сторожевых собак, но также они с женой держат много животных. У них был щенок помеси лабрадора, и они пытались найти ему дом, потому что у них огромное количество животных и пятеро или шестеро детей или вообще, так что парень сказал Дому, а тот сказал папе...
Я совершил ошибку, взглянув на Кинга, и запнулся на собственных словах так, что остальная часть предложения была неразборчива даже для собственных ушей. Я почувствовал, как вспыхнули щеки, и быстро опустил глаза, притворившись, что проверяю что-то в ухе Феттучини.
- Так как же ты его назвал?
Голос Кинга окутал меня, как нежнейшая из ласк.
- Что? - прошептал я, глядя на него снизу вверх. Клянусь, мне показалось, что он снова почти улыбается.
- Как ты назвал щенка?
Большая рука мужчины все еще гладила спину Феттучини. Я изо всех сил старался не опускать глаза и не смотреть, как его крупные пальцы сжимают большое тело моего питомца.
- Проклятие, - пробормотал я. - Потому что он постоянно попадал в неприятности. По большей части, он папина собака.
- И в итоге ты оказался здесь с этим парнем, - сказал Кинг в ответ, бросив взгляд на мастифа.
- Да, он и его брат были спасены от парня, морившего их голодом. Мы с Реми начали работать волонтерами в группе по спасению животных и, как только познакомились с ними, сразу поняли, что они созданы для нас.
- И настала очередь твоей сестры заявить о своих правах на имя.
На этот раз я услышал улыбку в голосе Кинга, хотя он и не показал ее. Это заставило задуматься, каково это, когда он находит в чем-то настоящий юмор. Я мысленно вернулся к тем ранним дням, когда впервые встретил Кинга, и понял, что, несмотря на все то, что о нем
- Да. Это единственное, что Вайолет ела в то время. Она не может произнести «феттучини», а когда произносит «альфредо», звучит просто «а-фредо», но мы уловили суть. - Я помолчал, прежде чем добавить: - В смысле, ей же
На этот раз именно я почувствовал себя букашкой под микроскопом, пока Кинг изучал меня. Я не мог не задаться вопросом, что он увидел, когда посмотрел на меня. Я совсем не был похож на своего отца, и хотя унаследовал более светлые черты лица от матери, пребывание в плену также повлияло на внешность, так что кое-что в себе я не мог изменить.
Я поймал себя на том, что автоматически качаю головой.
- Что? - спросил Кинг.
- Что? - тупо повторил я, глядя на него снизу вверх.
- Ты покачал головой.
- О, это, э-э, пустяки. Извини.
Я снова опустил глаза и понял, что в какой-то момент дотронулся рукой до шеи Феттучини. Мои пальцы были всего в нескольких дюймах от пальцев Кинга, поглаживающих мою собаку.
- Итак, одним из условий пребывания в городе в одиночестве было то, что Феттучини должен поехать со мной, - сказал я. Я не был уверен, спрашивал ли Кинг о присутствии собаки в маленькой квартире, но я отчаянно искал любую тему, помешавшую бы прикоснуться к его пальцам в отчаянной надежде, что он случайно прикоснется ко мне.
Что, черт возьми, я делал?
- Он, безусловно, хорошая линия защиты. Но что происходит, когда ты не можешь открыть дверь?
Вопрос Кинга заставил меня замереть. Я почувствовал тошноту, потому что подумал о том же, когда Тэд прижимал меня к двери.
- Я… Я бы убедил его… Тэда... позволить мне открыть дверь, - объяснил я, хотя мой голос звучал не так уверенно, как хотелось бы.
- Судя по тому, что я видел, Тэд был бы не против трахнуть тебя вопреки...
- Не надо, - хрипло прошептал я. Я покачал головой, когда перехватило горло.
Боль взорвалась в груди. Я пытался отогнать вспышки тьмы, грозившие настигнуть меня, но из-за всепоглощающего давления в груди и внезапной неспособности дышать, я не смог этого сделать.
Я не мог справиться ни с чем. Ну, не совсем так.
Мне все-таки удалось кое-что сделать.
Мне удалось набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы произнести одно слово. Слово, которое я повторял в голове снова и снова, когда одолевали самые страшные кошмары.
- Кинг.
Глава четвертая
КИНГ
- Кинг, - задыхаясь, прошептал Джио, пытаясь сделать следующий вдох.
- Блядь, - выдохнул я, когда понял, что происходит.
Я был свидетелем достаточного количества панических атак Джио, чтобы понять, что это такое. Черт возьми, когда его вернули нам, у него их было так много, что я даже прошел курс сердечно-легочной реанимации, потому что боялся, что однажды наступит момент, когда он действительно не сможет дышать. В глубине души я понимал, что это всего лишь психосоматическая реакция на стресс и травму, но, черт возьми, это было похоже на правду.
Тогда и сейчас.
- Эй, эй, - сказал я, автоматически поднимаясь на ноги и обходя огромного пса, чтобы сесть рядом с Джио на маленький диванчик.
Его глаза были расширены от страха, пока он пытался втянуть в себя воздух. У меня самого перехватило дыхание при виде паники на лице Джио.
- Я держу тебя, - сказал я, обнимая Джио за плечи. Я притянул его к себе и развернул так, чтобы мы оказались лицом друг к другу на диване. Я сжал его холодные, липкие пальцы в своих. - Милый, мне нужно, чтобы ты задержал дыхание, хорошо?
Джио машинально покачал головой. Это была непроизвольная реакция. Его разум отчаянно пытался дышать, и задержка дыхания противоречила всем природным инстинктам.
- Доверься мне, Джио, - тихо сказал я, взяв его за подбородок и мягко заставив смотреть мне в глаза.
Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Джио поколебался несколько мгновений, затем сделал то же самое. Сердце словно раскололось надвое, когда по его щекам беззвучно потекли слезы.
- Еще немного, малыш, - прошептал я. Я наклонился вперед и на секунду прижался губами к виску Джио, прежде чем сказать: - Хорошо, выдохни медленно. Следи за счетом, хорошо?
Я стал медленно считать, когда Джио выдохнул. Все его тело содрогнулось. На лбу выступил пот, а кожа стала еще бледнее, чем была от природы.
- Хорошо, еще один вдох. Медленно, - приказал я и снова стал считать.
С каждым выдохом Джио слегка задыхался, что свидетельствовало, что он все еще был на грани потери контроля. Феттучини, со своей стороны, положил большую голову на колени Джио. Я задался вопросом, было ли это первым случаем, когда животное почувствовало приступ паники у Джио, или они продолжались у подростка все те годы, что я его не видел.
- И выдохни, - пробормотал я, считая.
Мне пришлось повторить эти действия добрую дюжину раз, прежде чем напряжение немного спало с тела Джио. Только когда он опустил голову мне на грудь и просто держал ее так, я понял, что ему стало лучше.
Прежде чем смог остановить себя, я накрыл его шею сзади рукой.
- Прости, - прошептал я, целуя его в макушку.
Джио вздрогнул, а затем еще сильнее прижался ко мне. Обрадованный тем, что худшее позади, я сказал:
- Я принесу тебе воды.
Когда я попытался встать, Джио закричал:
- Нет, Кинг, пожалуйста, не сейчас.
Страх и отчаяние в его голосе заставили меня остаться на месте, несмотря на то, что каждый звоночек в теле предупреждал, что нужно двигаться. Прежде чем смог осознать, что делаю, я обнял Джио и откинулся на спинку дивана, увлекая его за собой. В конце концов, он прижался к моей груди. Его руки обвились вокруг меня, и он прижался щекой к груди. Хватка была крепкой, что доказывало, что он все еще расстроен.
Черт, моя хватка была такой же крепкой, как и его, если не сильнее. Доказательство
Боже, о чем я только думал? Какая реакция должна была быть у парня, когда ему напомнили, как близко он был к тому, чтобы подвергнуться насилию в собственном коридоре?
- Не говори папе, ладно? - Услышал я слова Джио через несколько минут. Я вздохнул, потому что понял, о чем он спрашивает.
- Не буду.
Прошло несколько долгих секунд молчания, прежде чем Джио прошептал:
- Я видел
Первой мыслью было, что он говорит о Луке, но это не имело смысла. Затем я вспомнил реакцию Джио, когда Тэд впервые прикоснулся к нему. С моего наблюдательного пункта в коридоре Джио был виден не лучшим образом, но мне показалось, что он застыл на месте. Я предположил, что он замер при мысли о том, что его поцелует парень, но, когда обдумал слова Джио, до меня дошла правда.
Он имел ввиду не Тэда.
Курт.
Я мечтал о сотнях способов разорвать извращенца на части, но трус выбрал самый простой способ, когда почувствовал, что петля правосудия затягивается вокруг него все туже. Все, что я мог сделать, это сохранить нейтральный тон, когда спросил:
- Итак, ты начал вспоминать больше?
После того, как Джио вернули семье, он уже не был тем маленьким мальчиком, которого у нас забрали. Подросток, которого мы вернули, был озлобленным, отстраненным и жестоким.
Он также ничего не помнил о том, кем он был. Или кем были мы.
Даже Лука, его собственный отец, был забыт. Похититель стер воспоминания Джио, и их место заняли новые. Вернувшись домой, Джио заявил, что его зовут Ник и что он не был освобожден от своего похитителя. Нет, он искренне верил, что мужчина, с которым он жил, был его мужем и что у них были любовные отношения. Его преданность Курту, своему похитителю, была настолько сильна, что, когда Курт покончил с собой, вместо того чтобы предстать перед судом, Джио попытался сделать то же самое. Сказать, что мы все были потрясены, узнав, что Джио пытался покончить с собой не один раз, а дважды, после того как его спасли, было бы в высшей степени преуменьшением.
Джио потребовались недели, чтобы, наконец, вспомнить Луку и принять его тем, кем он был. И хотя это был хороший первый шаг, память Джио была, в лучшем случае, отрывочной. О своем пленении он помнил только отрывки, и какими бы ни были эти воспоминания, он не делился ими ни с кем, кроме своего психотерапевта. Врач заверил нас, что для человека в таком состоянии, как у Джио, такие провалы в памяти - это нормально… это был своего рода механизм преодоления. Хотя он не мог с уверенностью сказать, произойдет ли и когда именно, настанет день, когда стена, которую Джио воздвиг в своем сознании, чтобы отгородиться от жестокости, с которой ему пришлось столкнуться, может рухнуть.
Джио долго не отвечал, и я не давил на него. Я был просто рад чувствовать, что он нормально дышит в моих объятиях, а его кожа больше не кажется холодной.
- Не совсем, - пробормотал Джио. - Просто несколько случайных образов или обрывков разговора.
- Значит, когда Тэд дотронулся до тебя... - Начал я, но вынужден был остановиться, потому что при одной мысли о том, что Тэд пытался сделать с Джио, захотелось найти этого дерьмового золотого мальчика, чтобы задать ему еще одну трепку.
- Нет, - перебил Джио. - Это началось раньше. Он, эм, на самом деле помог избавиться от воспоминаний, произнеся мое имя. Но потом он положил на меня руки, и я просто...
- Ты просто что? - Мягко спросил я.
- Застыл, - прошептал Джио. - Папа и дядя Вон учили меня кое-каким приемам самообороны, но когда Тэд... когда он дотронулся до меня, я... я не мог пошевелиться.
По его голосу я понял, что Джио был сбит с толку и измучен. Будучи свидетелем многих его приступов паники, я знал, что его организм не выдерживает, когда адреналин покидает его. Я почувствовал, как он глубоко вздохнул, а затем еще больше расслабился, прижимаясь ко мне. Мне нравилось ощущать его вес на себе. Он был не слишком тяжелым, но и не слишком легким. В самый раз.
Мне удалось заглушить проклятия, которые я адресовал занозистому внутреннему голосу, и вместо этого сосредоточился на Джио. Его хватка немного ослабла, а дыхание выровнялось.
Я знал, что это значит.
И я понял, что мне нужно сделать.
- Джио, милый…
Блядь, нужно прекратить это делать. Я не мог припомнить, чтобы когда-либо обращался с нежностью к кому-либо из бесчисленных мужчин, с которыми трахался все эти годы, так какого черта я делаю это сейчас? Я дважды назвал его «милым» и был уверен, что еще называл его «малышом».
Вслух.
Черт.
- Джио, давай уложим тебя в постель, хорошо?
- Я не устал, - сонно пробормотал Джио.
Я усмехнулся и слегка выпрямился, но продолжал обнимать его.
- Тебе следует делать это почаще, - пробормотал Джио, уткнувшись мне в грудь.
Все тело напряглось от желания, когда его рот скользнул по ткани рубашки. Я практически видел, как его красивые розовые губы скользят по моей коже.
Я был так поглощен своей реакцией на прикосновение губ Джио, что не обратил внимания на его слова, пока он не сказал:
- Мне нравится.
- Что, например? - Спросил я, оглядывая комнату.
Его квартира не была особенно роскошной. На самом деле, с точки зрения обстановки, она выглядела как жилище любого другого студента колледжа. Я бы не удивился, узнав, что диван и другие предметы мебели были приобретены вместе с квартирой. Но, в отличие от других парней, учащихся в колледже, Джио, казалось, содержал свою квартиру в чистоте. Вокруг не валялось ни бутылок, ни банок из-под пива, а вместо постеров с автомобилями или женщинами с пышными бюстами на стенах висело несколько семейных фотографий в рамках, и все.
- Когда ты смеешься.
Я как раз собирался встать с намерением забрать Джио с собой, когда услышал эти тихо произнесенные слова.
- Что? - Спросил я удивленно, уверенный, что ослышался. Ему понравилось, как я
Я недоверчиво покачала головой. В Джио было много такого, что имело для меня смысл, но было и столько же того, чего я не понимал. Его комментарий о моем смехе определенно относился ко второй категории.
- Может, я устал, - прошептал Джио, напоминая о конечной цели.
Я поднялся на ноги, потянув Джио за собой, но он уже был в полусонном состоянии и бился рядом со мной, как в воде рыба. Решение было простым. Я положил одну руку ему под колени и приподнял его. Джио сказал что-то, чего я не смог понять, а затем обнял за шею и прижался губами к тому месту, где плечо переходит в ключицу. К
Вот вам и простое решение - отнести молодого человека в спальню.
Не было ничего простого в том, чтобы буквально заполучить в охапку великолепного парня вместе с необходимым стояком, вдохновленным этим парнем, и быть не в состоянии ничего с этим поделать. К счастью, до спальни Джио было рукой подать. Я распахнул дверь плечом и направился к его кровати. Феттучини, стоявший прямо за мной, автоматически запрыгнул на кровать и свернулся калачиком в изножье еще до того, как я уложил Джио.
Пришлось повозиться, но мне удалось откинуть одеяло, прежде чем уложить Джио на простыни. Я почувствовал странную опустошенность, когда он вывернулся из объятий и повернулся ко мне спиной.
Я опустился на колени рядом с кроватью, чтобы снять с Джио ботинки, а затем укрыл его одеялом. Я спохватился, уже собираясь наклониться и поцеловать его в висок. Я повернулся, чтобы уйти, но в тот момент, когда длинные пальцы сомкнулись на моих, замер. Я повернулся к Джио и был очарован, насколько наши руки разные. У него была безупречная бледная кожа и тонкие длинные пальцы. Мои, напротив, были загорелыми, мозолистыми и покрытыми татуировками.
Они должны были бы неправильно смотреться вместе… наши руки. Но я не мог отделаться от мысли, что, возможно, в том, как они подходят друг другу, было что-то такое, что просто… работало. Также было невозможно игнорировать тот факт, что по моей руке пробегал электрический ток. Что само по себе должно было заставить немедленно отпустить пальцы Джио.
Но этого не произошло.
Во всяком случае, я чуть крепче сжал его руку, а затем присел на корточки рядом с кроватью Джио. Его глаза были закрыты, так что мне не пришлось бороться с искушением затеряться в его тусклом взгляде. Мне не так повезло, когда дело дошло до его рта. Его губы были слегка приоткрыты, ровно настолько, чтобы подразнить мужчину.
- Спи, Джио, - тихо сказал я. Я начал двигаться, но его пальцы тут же снова сжали мои.
- Спасибо, - пробормотал он. Его глаза все еще были закрыты, но, произнеся эти два коротких слова, он сжал губы.
Член дернулся в ответ. Все тело содрогнулось от желания, когда рот Джио снова приоткрылся, и его губы теперь блестели от влаги.
- Засыпай, милый, - удалось мне сказать, несмотря на желание, охватившее все тело. Свободной рукой я убрал волосы с его лба.
- Не хотел... - Джио вздохнул.
- Чего не хотел? - Спросил я после недолгого молчания.
- Это все, что у меня осталось. Я не мог позволить ему забрать это.
- Ты говоришь о Тэде?
Джио кивнул, но глаза оставались закрытыми.
- Что ты не мог позволить ему забрать? - Я совершил ошибку, задав этот вопрос, потому что его ответ ошеломил меня.
- Мой первый поцелуй.
Глава пятая
ДЖИО
Мне нравилось чувствовать его тяжесть на себе. Я чувствовал себя в безопасности. Я мог бы легко привыкнуть просыпаться так каждый день до конца своей жизни.
Пока сонный туман держал в своих уютных объятиях, передо мной возникали образы того, как мы с Кингом занимаемся чем-то скучным, например, читаем газету по утрам за чашечкой кофе или, уютно устроившись на диване, смотрим фильм ужасов. Только вместо тяжелой головы Кинга, лежащей у меня на груди, все было бы наоборот. Я бы прижимался бы к нему всем телом, чтобы прижаться к лицом, когда на экране происходит что-то страшное или кровавое.
Моя фантазия на мгновение прервалась, когда Кинг слегка пошевелился, и что-то острое ткнулось в бок. Я подождал, пока Кинг снова устроится поудобнее, чтобы вернуться в свой мир домашнего блаженства, но тут его теплое - нет,
Жарко и зловонно.
Определенно портя настроение.
Господи, как мне подступиться к этому человеку по поводу его запаха изо рта по утрам? Ему реально нужно сходить к дантисту или еще куда, потому что это ненормально. Похоже, что он ел…
Это все, что я успел подумать, прежде чем огромный, влажный, скользкий язык прошелся по всему лицу от подбородка до лба.
- Боже мой, Феттучини, - простонал я. Большой пес встал, чтобы облизать меня. Я позволил ему несколько раз провести по лицу своим огромным языком, а затем приказал лечь обратно.
Он лег.
Снова на меня.
Устраиваясь поудобнее, он ткнул меня локтем в бедро. Когда он снова опустил свою большую голову мне на грудь, я обнаружил, что улыбаюсь. Я просто представил выражение лица Кинга, когда говорю, что ему нужно обратиться к профессионалу по поводу своего дыхания.
- Да, не думаю, что это прошло бы слишком хорошо, - сказал я Феттучини, почесывая его за ухом.
Мысли вернулись к мужчине, чье присутствие в моих снах подарило спокойный ночной сон.
Это ощущение покоя длилось всего две секунды, пока не вспомнил все, что происходило до того, как я оказался в своей постели.
Кинг остановил Тэда, а потом мы оказались в моей квартире. Разговор был натянутым, и были моменты, когда Кинг уже не был тем добрым, заботливым человеком, каким был, когда мне было шестнадцать.
Он был взбешен тем, что я позволил себе так близко подойти к тому, чтобы подвергнуться насилию со стороны Тэда…
Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание, когда одна картинка за другой обрушились на меня. Феттучин давил на грудь слишком сильно, поэтому я снял с себя большую собаку и сел, чтобы набрать побольше воздуха в легкие.
У меня снова она была.
Паническая атака.
И именно перед ним, из всех людей. Блядь.
У меня не было панических атак уже более двух лет. Так почему, черт возьми, это случилось прошлой ночью? И перед Кингом? Во всяком случае, это чертово происшествие должно было произойти сразу после того, как Тэд схватил меня, но не произошло. Комментарий Кинга о том, как близко я был к тому, чтобы подвергнуться насилию, спровоцировал приступ паники.
Но почему?
В этом не было никакого смысла.
Феттучини заскулил и ткнулся в меня мокрым носом. Я подумал, что он заметил, что я снова начинаю беспокоиться, поэтому сделал несколько глубоких вдохов и затем прижался спиной к спинке кровати. Феттучини, казалось, остался доволен, потому что плюхнулся обратно и положил голову мне на колени.
Прежде чем я успел прокрутить в голове момент, предшествовавший приступу паники, зазвонил сотовый. Я понял, что он у меня в кармане, а не на прикроватной тумбочке. Тот факт, что я все еще был в джинсах, которые были на мне прошлой ночью, вызвал в голове множество образов.
Черт возьми, неужели Кинг действительно отнес меня в постель?
- Нет, - прошептал я, покачав головой. Я ни за что не мог так унизить себя.
За исключением того, что я отчетливо помнил ощущение горячей кожи на своих губах. Я протянул руку, чтобы коснуться своих губ. О Боже, неужели я действительно позволил ему отнести себя в постель
Телефон, который замолчал на минуту, снова зазвонил. Я вытащил его из кармана, но не взглянул на определитель номера. У меня был довольно узкий круг общения, и, поскольку это было еще на Западном побережье, на самом деле это могли быть только два человека.
- Привет, - сказал я, нажав кнопку «Принять» на телефоне и переведя его на громкую связь.
- Привет? И это все? - Ответил Кристофер. - Ты пишешь мне, что какой-то парень из класса провожает тебя домой, и тебе нужен совет, как вежливо отделаться от парня, и на этом все? Я не получаю от тебя вестей...
- Кажется, я поцеловал Кинга, - выпалил я. Тишина.
Много тишины.
- Эм, и что теперь? - Спросил Кристофер.
Я познакомился с Кристофером примерно в то время, когда меня спасли. Он был на пару лет моложе меня, но мы сразу же нашли общий язык. Его дядя Мика был женат на моем дяде Коне. Я познакомился с Кристофером в то время, когда у Кона и Мики были проблемы в отношениях. К счастью, мой дядя и его парень во всем разобрались и, в конце концов, оформили отношения официально, сделав Кристофера, своего рода, двоюродным братом, хотя никто из нас не был уверен, что это вообще возможно. Это не имело значения, потому что мы с четырнадцатилетним Кристофером быстро подружились. Несмотря на небольшую разницу в возрасте между нами, восемнадцатилетний парень был моим лучшим другом, и я часто ловил себя на том, что обращаюсь к нему, когда мне нужна помощь в чем-либо.
- Это долгая история, но, по сути, я был немного не в себе, и ему пришлось меня успокаивать, а потом я устал. Действительно устал, - сказал я. Прозвучало так, будто я пытался убедить в своей усталости себя, а не Кристофера. Черт возьми, мне нужно было за что-то зацепиться, чтобы оправдать свое поведение.
- Ладно... - Ответил Кристофер, все еще явно сбитый с толку.
Я сделал глубокий вдох.
- Так что, эм, думаю, он решил отнести меня на кровать...
- О-о-о, это так мило.
- Кристофер, - прорычал я. - Сосредоточься.
- Точно, ты поцеловал своего дядю.
- Боже, ты совсем не помогаешь, - простонал я.
- Прости, - сказал мой друг, хотя я мог бы сказать, что он ни капельки не сожалел. - Что случилось, когда твой рыцарь в сияющих доспехах отнес тебя в постель?
Я закатил глаза.
- Я, правда, не знаю. Просто помню, что от него очень вкусно пахло, и он был такой теплый, и я знала, что он меня не бросит, и его шея... она была
- Подожди. Шея? Ты целовал его в шею?
Я с несчастным видом кивнул, прежде чем вспомнил, что Кристофер меня не видит.
- Да.
- Ладно, это был настоящий поцелуй или ты просто слегка коснулся ее губами?
Щеки вспыхнули от слов Кристофера. Он был моим лучшим другом, но некоторые темы, вероятно, следовало бы оставить под запретом.
Проблема в том, что я, скорее всего, в какой-то момент, снова увижу Кинга, и мне нужно было знать, как себя вести. Кристофер не был экспертом по поцелуям или чему-то подобному, так как большую часть времени он проводил, уткнувшись носом в книгу, а не в шею горячего парня, но я не мог не учитывать тот факт, что в дополнение ко всем умным книгам, которые он читал, он также был одержим любовными романами.
- Эм, коснулся, думаю. Я мог...
- Ты мог что? - Уточнил Кристофер.
- Я мог просто позволить своему рту, своего рода, отдохнуть там.
- На его шее?
- Ну, нет, думаю, это была не совсем его шея. Это место, где плечо переходит в ключицу, понимаешь?
Последовала долгая пауза. Достаточно долгая, чтобы я позвал:
- Кристофер? - чтобы убедиться, что он все еще здесь.
- И как это было? - спросил Кристофер.
- Что? Ты сейчас серьезно?
- Ладно, ладно, извини. Просто из книг можно почерпнуть очень многое, и не похоже, что в ближайшее время я прильну губами к эрогенной зоне какого-нибудь парня.
Я был уверен, что в любой момент могу вспыхнуть.
- Эрогенная зона? - Выдавил я.
- О да, конечно. Думаю, в каждом любовном романе, который я когда-либо читал, упоминается это место. Очевидно, это довольно важное место.
- О Боже, убейте меня, - прохрипел я, прикрыв глаза рукой.
- Ладно, давай обсудим стратегию. Ты сказал, что был полусонным, верно?
- Да, - пробормотал я.
- Хорошо, тогда это один из тех моментов.
- Каких моментов?
- «Притворимся-что-этого-никогда-не-было» момент. Или, по крайней мере, «мы-никогда-не-будем-вспоминать-об-этом-снова» момент.
Я кивнул и сделал глубокий вдох.
- Ладно, да, звучит заманчиво. Этого никогда не было. Мои губы случайно коснулись его кожи. Он, вероятно, даже не заметил этого.
- Вероятно, нет, - согласился Кристофер.
Я выдохнул, задержав дыхание. Я все еще прикрывал глаза рукой, так что на мгновение темнота успокоила меня.
- Эй, Кристофер, - тихо сказал я.
- Да? - так же тихо сказал мой друг.
- Это было потрясающе, - сказал я со вздохом. Даже когда я произносил эти слова, они чувствовались…
Из всех людей в тесном кругу друзей и семьи только Кристофер знал о моем странном увлечении Кингом, хотя до вчерашнего вечера я бы не стал так это называть. Сам факт того, что я сосредоточился на чем-то вроде легкого поцелуя на коже мужчины, был доказательством, что со мной определенно что-то происходило, когда дело касалось Кинга.
Я вздохнул, потому что просто не мог сейчас осознать ничего из этого.
- Джио, - прошептал Кристофер.
- Да?
- Поставь этот поцелуй в особенное место, - сказал он.
Я кивнул.
- Поставлю, - сказал я, опуская руку.
Мои глаза все еще были опущены, поэтому я увидел, что Феттучини в какой-то момент поднял голову с моих колен. Я проследил за взглядом собаки и почувствовал, как внутри все оборвалось при виде Кинга, стоявшего, прислонившись к дверному косяку.
Я открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, что угодно, но ничего не вышло. Уверен, что был похож на рыбу, которая барахтается, хватая ртом воздух, и бьется о дно лодки, в то время как смерть подстерегает ее прямо за углом.
Боже милостивый, как много он успел услышать? Выражение его лица ничего мне не сказало. Язык его тела говорил о том, что он расслаблен, но его глаза… в них что-то было.
Что-то... опасное.
- Джио, ты все еще здесь?
Я снова изобразил рыбу, и, что неудивительно, мой друг ничего не понял.
- Ты все еще думаешь о нем? - Спросил Кристофер. – Это, правда, так здорово?
Легкие болели так, словно на них повесили табличку «закрыто». Я был уверен, что у меня начнется еще одна паническая атака, особенно когда Кинг выпрямился и вошел в комнату. Несмотря на то, что я, казалось, не мог дышать, все остальные части тела без проблем отметили, как хорошо выглядит Кинг. На нем была та же одежда, что и накануне вечером, но волосы были влажными, значит, он, вероятно, принял душ.
В
- Джио, ты здесь? Ты же не... делаешь это, правда? Я имею в виду, своей рукой? Потому что это просто неправильно. В смысле, я люблю тебя как брата, но...
- Боже, Кристофер, заткнись! - Удалось мне вставить, но я не узнал собственный голос.
- Почему? Что...
- Доброе утро, Кристофер, - сказал Кинг, подойдя к краю кровати.
Я не сводил глаз с его пальцев, когда он потянулся погладить Феттучини.
Кристофер, что неудивительно, ничего не сказал. Ни единого слова.
Последовало короткое молчание, а затем раздался характерный короткие гудки.
Трус.
Я убью его, предполагая, что сам все еще жив.
- Хорошо спал? - Спросил меня Кинг, продолжая гладить Феттучини.
Моя собака была на седьмом небе от счастья, и я не мог не задаться вопросом, каково было бы ощутить прикосновение этих сильных пальцев к своей коже.
Я кивнул.
- Что… что ты все еще здесь делаешь?
- Я приготовил завтрак. Почему бы тебе не одеться и не присоединиться ко мне? - С этими словами Кинг развернулся и направился к двери.
Надежда расцвела в груди, когда я понял, что он, вероятно, не слышал всего разговора с Кристофером. Возможно, он услышал достаточно слов, чтобы понять, что Кристофер на другом конце провода.
Может…
- И Джио, - сказал Кинг, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. - Я определенно заметил.
И в этот момент снова исчез, оставив меня размышлять над его словами. Я лихорадочно прокрутил в голове разговор с Кристофером. Потребовалось некоторое время, но когда я понял, какую часть разговора имел в виду Кинг, был уверен, что сгорю прямо здесь и сейчас.
Я сказал Кристоферу, что Кинг, вероятно, даже не заметил, как мои губы прижались к его коже.
Но он заметил.
- Убейте меня, - простонал я, опуская голову к Феттучини.
В награду я получил дурно пахнущий поцелуй.
- Я не это имел в виду, приятель, - сказал я псу, выпутывая ноги из-под животного. Я быстро сходил в ванную, хотя и не был уверен, почему так тороплюсь выполнить свои утренние дела. Не то чтобы я горел желанием поговорить с Кингом.
А я не сомневался, что разговор
Я попытался взять себя в руки, готовясь покинуть безопасную спальню. Феттучини, все еще лежащему на кровати, я сказал:
- Ты идешь?
Вместо того, чтобы встать с кровати, мастифф уронил массивную голову на лапы.
- Трус, - пробормотал я, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.
Я был по-настоящему одинок и собирался встретиться лицом к лицу с одним из самых опасных мужчин, которых когда-либо знал.
Глава шестая
КИНГ
Блядь.
Что за ебаный пиздец?
Сказать, что я снова был на взводе, когда вышел из комнаты Джио и направился обратно на кухню, было бы преуменьшением.
- Блядь, - пробормотал я себе под нос. Я не мог просто ничего не говорить? Или, может, я мог бы просто не совать нос в дела Джио и вообще не подслушивать.
За последние двенадцать часов было много вещей, которые я должен был и не должен был делать, но именно эта возглавляла список. Джио уже разговаривал по телефону, когда я подошел к его двери, так что у меня было достаточно возможностей предупредить его о своем приближении, или я мог бы просто вернуться на кухню и подождать, пока он закончит, но когда я услышал, как он сказал, что ему показалось, что он поцеловал меня, время, казалось, остановилось.
Я подошел ближе, даже не осознавая этого, но не ворвался в комнату, чтобы сказать Джио, что этого никогда не случится, того, что произошло между нами.
Что это
Вполне вероятно, что он не понимал, что происходит, когда дело касалось его физических реакций, когда мы оказывались рядом. Но он бы разобрался. Тот факт, что он говорил со своим лучшим другом о возможном поцелуе, был тому доказательством. Не говоря уже о том, как он прошептал мое имя, когда я прижал его к двери квартиры после инцидента с Тэдом. Джио не понимал, что он чувствует, но, похоже, и не пытался с этим бороться. Факт того, что он принял прикосновение губ к моей шее за поцелуй, был еще одним доказательством его невинности. И это был его
Я был на грани того, чтобы захлопнуть дверь, пока внутренний голос в голове говорил мне оставить парня в покое, я мог бы зайти в комнату и показать Джио, что такое первый поцелуй на самом деле.
И второй.
И третий…
- Что-то горит?
Голос Джио вернул меня к реальности, и я машинально снял сковороду с шипящим беконом с плиты. Я воспользовался резким запахом горелого мяса, чтобы успокоиться.
Или, по крайней мере, попытался.
Все тело сотрясала сильная дрожь, когда я оглянулся через плечо на Джио, стоявшего в дверях кухни. Он выглядел восхитительно взъерошенным, его волосы торчали во все стороны, и казалось, что он все еще не отошел ото сна.
Но именно полоска кожи у него на животе, там, где задралась рубашка, заставила член перейти от осознания к полной боевой готовности. Слава Богу, что джинсовая ткань так надежна.
- Кинг? - нервно спросил Джио.
Я заставил себя отвернуться от него и сказать что-нибудь... что угодно, но мой взгляд был прикован к этому маленькому участку кожи и слегка очерченным мышцам под ним.
- Кинг? - Повторил Джио, хотя в его голосе больше не было нервозности. Скорее... неуверенность.
Я заставил взять себя в руки, но когда он потянулся к краю рубашки, которую нужно было одернуть, потерял дар речи. Особенно когда он не стал на автомате одергивать рубашку. Во всяком случае, он просто теребил ткань так, что становилось ясно, он с таким же успехом мог быть готов задрать ее еще больше. Интересно, осознавал ли он вообще, что делает.
Он играл с огнем.
Рот наполнился слюной, когда я представил, какова на вкус его кожа. Станет ли он нервным и сдержанным, когда я прикоснусь к нему, или же с готовностью подастся мне навстречу? Я бы выбрал и то, и другое. Но знал, что не на эту маленькую полоску кожи у него на животе я бы набросился в первую очередь. Я бы точно завладел его ртом. Я был бы первым мужчиной, который доставил бы ему удовольствие…
- Черт! - Я вздрогнул, когда раскаленные добела костяшки пальцев, а затем и запястье пронзила острая боль, и инстинктивно уронил сковороду, которая продолжала разбрызгивать повсюду горячий жир.
Смесь боли, гнева и унижения захлестнула, когда я схватил полотенце, висевшее рядом с плитой, и с его помощью поставил сковороду в раковину.
- Блядь, - пробормотал я себе под нос, бросая сковороду с поджаренным беконом в раковину и нажимая на рычаг, чтобы пустить холодную воду. Джио оказался рядом прежде, чем я успел прикоснуться к струям воды.
- О Боже, ты в порядке? - спросил молодой человек, осторожно взяв меня за пальцы и сунув руку под холодную воду.
Ожог был не слишком болезненным, но на сковороде было много жира из-за того, что я готовил много бекона, и поэтому огненная жидкость попала на приличный участок кожи.
Но ожог не шел ни в какое сравнение с тем жаром, который пронесся по венам, когда Джио прижался ко мне перед, неожиданно ставшей слишком маленькой, раковиной. Он был практически приклеен ко мне от ног до бедер, но, что еще хуже, он склонился над раковиной, пытаясь получше разглядеть ожог сквозь струи воды.
Это означало, что у меня был дразнящий и слишком-близко-для-безопасности вид на его затылок. Его кожа выглядела такой же гладкой, как я и представлял, и я чуть не наклонился, чтобы коснуться губами его тонких, как у младенца, волос, которые, уверен, были созданы только для того, чтобы дразнить меня.
И его запах.
Черт возьми, это был рай. Поскольку на нем была та же одежда, что и прошлой ночью, он, очевидно, не принимал душ, но смесь цитрусовых и льняных ароматов все еще ощущалась на его коже, и я поймал себя на том, что глубоко вдыхаю его.
- Извини, - пробормотал Джио, не поднимая головы. - Знаю, это больно.
Больно? Он, блядь, понятия не имел, насколько мне было больно. Невероятный стояк, требующий своего, граничил с болью, но именно из-за необходимости провести губами по месту, где его шея переходила в плечо, стало трудно дышать. Это был бы поцелуй. Настоящий, а не тот случайный поцелуй, о котором Джио рассказывал Кристоферу.
Его первый поцелуй.
Так велел Кристофер.
Был ли он тем, что я сделал бы, впервые попробовав Джио? Есть ли предел у хранилища особых воспоминаний в голове? Потому что я, без сомнения, знал, к чему приведет первый поцелуй с Джио. Стыд от преследования сына Луки уничтожит меня. Осознание того, что это сделает с Джио, который, очевидно, все еще верил в романтику и любовь, убьет меня.
- Все в порядке! - огрызнулся я, пытаясь вернуться мыслями в настоящее.
Джио ахнул и тут же выпустил мою руку. Он резко оттолкнулся от меня и тут же ударился о край стойки позади. Мгновение спустя послышался громкий стук когтей, и через пару секунд Феттучини влетел на кухню и встал прямо между мной и своим хозяином. Я мог бы охарактеризовать выражение морды пса только как растерянное, вероятно, потому, что прошлой ночью я не представлял угрозы для Джио, и он не был уверен, представляю ли я угрозу сейчас.
Выражение морды пса было совсем не таким, как у Джио. Его глаза были широко раскрыты, а руки сжаты в кулаки.
Меня охватил стыд, когда я схватился обеими руками за край раковины и уставился на все еще текущую воду.
Знакомый голос вызвал знакомую реакцию. Желчь подступила к горлу, а во рту мгновенно пересохло. Мне было и жарко, и холодно одновременно. Я хотел убежать, но был слишком напуган, чтобы пошевелиться.
Я не мог пошевелиться.
Я не мог это остановить.
Если я это сделаю, я потеряю все.…
- Кинг?
Мягкий голос Джио был как спасательный круг в самом темном море. Я поймал себя на том, что цепляюсь за него, пытаясь выбраться на поверхность.
- У нас все хорошо, - пробормотал Джио. - У нас все хорошо, - повторил он неуверенно, как делают люди, когда пытаются успокоить кого-то другого.
Если бы в этот самый момент я не боролся с щупальцами прошлого, наверное бы, указал ему на это и от души посмеялся.
- Просто дыши, Кинг, - прошептал Джио.
Он снова стоял рядом со мной, и я чувствовал неуверенное прикосновение его пальцев к руке. Я не винил его за то, что он прощупывал почву. Я заслужил его недоверие.
- Пожалуйста, просто дыши, - повторил Джио, а затем костяшки его пальцев коснулись моей щеки. Я машинально сделал, как он сказал, и сделал еще один глубокий вдох, и к концу этого вдоха свет вернулся, и то, что держало меня под водой, отпустило.
- Прости, Кинг. Я не…
Я поднял руку, останавливая его. Я все еще стоял, склонившись над раковиной, но заставил себя посмотреть на него, когда в тело вернулось равновесие.
- Нет, - практически прорычал я. - Тебе никогда не нужно говорить мне этих слов, ты понимаешь меня?
Обычно бледные щеки Джио порозовели, а его глаза были широко раскрыты, что свидетельствовало об огорчении.
Я снова опустил глаза и уставился на испорченный бекон.
- Это... все это было не из-за тебя. Мне не следовало...
Я резко остановился, когда понял, что не знаю, как объяснить, что мысленно ушел куда-то в другое место. Как я мог объяснить, что застрял там? Нет, не просто застрял.
Пойман.
- Мне не следовало... - Начал я, но затем остановился и покачал головой. Я выпрямился и посмотрел направо. Джио немного расслабился, но по-прежнему держался настороже.
Я не винил его.
- Блядь, - прошептал я, осознав реальность того, что натворил.
Жестко.
С того момента, как Джио вернули нам, я позаботился о том, чтобы он никогда увидел меня с другой стороны. Вспомнив, кем он был, я понял, что он был таким чертовски хрупким, как физически, так и морально, и, если не считать его отца и Реми, он очень сильно опирался на меня, пытаясь разобраться в своей новой реальности. Бывали даже случаи, когда он звонил мне посреди ночи, «просто чтобы проверить», как он выражался. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что он имел в виду, когда хотел проверить, что реально, а что нет. Два года спустя, когда ему уже исполнилось восемнадцать, я намеренно отстранился от Джио из эгоистических соображений, хотя знал, что был для него спасательным кругом… тем, что держал голову над водой.
Но теперь я словно погрузил его голову под воду и держал ее там.
- Блядь, - тихо повторил я. Я потянулся влево, чтобы взять несколько бумажных полотенец, но в ту секунду, когда начал обматывать ими поврежденную руку, в поле зрения появились длинные тонкие пальцы.
- Не надо, - пробормотал Джио. - Держи под водой, - продолжил он, осторожно обхватывая пальцами мое предплечье и подталкивая руку обратно к струе воды.
Я позволил ему.
Не могу сказать, как долго мы так простояли, но мне было все равно. Я не чувствовал ни жжения от ожога, ни даже холодной воды, безостановочно стекавшей по руке, но не могла не ощутить, как наэлектризовывается кожа в месте, где Джио все еще держал меня за руку. В основном он просто поддерживал ее, вероятно, думая, что так будет не так больно, но продолжал делать это большим пальцем, что само по себе было уникальной пыткой. Он начал с того, что дважды водил пальцем вверх-вниз, затем слева направо и справа налево один раз и заканчивал описывать концентрические круги, пока его пальцу больше некуда было деваться. Затем все начиналось сначала.
Это заставило меня задуматься, не было ли у него, возможно, немного ОКР, но в любом случае это не имело значения. Проблема в том, что мне это очень нравилось.
Ладно, даже
И не по тем причинам, о которых я мог бы подумать.
Да, тело жаждало его прикосновений, но эти ласки нельзя было назвать сексуальными по своей природе. В то время как член был прекрасно осведомлен обо всем, что касалось Джио, начиная с того, как он время от времени слегка прикусывает нижнюю губу, погруженный в свои мысли, или то, как он прислоняется к раковине почти под углом в девяносто градусов, разум был поглощен мыслями о том, как приятно просто находиться рядом с ним.
Почему-то стало немного легче дышать.
Я не знал, как к этому отнестись. В какой вселенной мне нужен был кто-то, кто помогал бы мне, блядь, дышать?
В этом не было никакого смысла.
А даже если бы и был, это никак не мог быть
Господи, когда я вообще начал думать о Джио как о мужчине? Разве я не напоминал себе накануне, что так называемое совершеннолетие, из-за цифры не является показателем того, что ребенок становится взрослым?
О да, и не забывай этот ЕБАНЫЙ ФАКТ, ЧТО ОН ТВОЙ ПЛЕМЯННИК!
Противоборствующие внутренние голоса заставили меня опустить руку под воду настолько, чтобы привлечь внимание Джио.
- Эм, думаю, теперь все в порядке, - сказал я.
Все тело Джио напряглось, и он быстро выпрямился. Его глаза нервно встретились с моими, но прежде чем он успел сказать то, что собирался, зазвонил его сотовый. Вместо того чтобы вытащить его оттуда, где он его прятал, предположительно из кармана, он пробормотал:
- Ладно, подождет, - а затем вытащил мою руку из воды, прежде чем закрыть кран и взять чистое полотенце из шкафчика под раковиной.
Это движение открыло мне восхитительный вид на его задницу. К счастью, он не стал задерживаться, но вместо того, чтобы просто передать полотенце, он взял мою руку и начал осторожно вытирать ее, стараясь не касаться обожженных участков. Его прикосновения сводили меня с ума, поэтому я потянулся за полотенцем, прорычав:
- Я справлюсь.
Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал так резко, но сразу почувствовал себя неловко и приготовился извиниться. Однако, когда стал отстраняться от Джио, чтобы увеличить расстояние между нами, его пальцы крепче сжали мне запястье.
- Я тоже, - ответил он с неожиданной горячностью.
В дополнение к твердости в голосе и хватке, наши глаза встретились, и все это внезапно превратилось в странное противостояние.
Мужчины отступали от меня. Именно так они и поступали. Я упорно трудился, чтобы так было всегда, будь то в постели или на поле боя.
Я брал, они отдавали.
Я приказывал, они выполняли. Я говорил, они слушали.
Очень немногие мужчины нарушали эти правила. Тот, что был передо мной, не должен был быть одним из них.
Но я не сделал ни малейшего движения, чтобы высвободить руку, и не повторил, что могу сам о себе позаботиться. Я даже не стал бросать ему вызов, чтобы посмотреть, как далеко он зайдет. Я просто остался на месте и наблюдал, как Джио снова опустил глаза и начал осторожно вытирать мою кожу, как какой-то хрупкий фарфор. Тело реагировало на близость Джио, но произошло и кое-что еще.
То, что не должно было стать возможным. Что-то, чего я даже не замечал, пока не стало слишком поздно. Мир рухнул.
Да, рухнул. Я больше не слышал щебета птиц за кухонным окном, не чувствовал, как большое тело Феттучини прижимается к моим ногам, продолжая охранять своего хозяина. Я не чувствовал необходимости смотреть на дверь квартиры в поисках каких-либо признаков того, что кто-то задержался за дверью или возился с замком. Меня не беспокоило, сколько пар уникальных шагов доносилось из квартиры над нами или громкие голоса, услышанные ранее этим утром в коридоре.
Был только Джио.
Не могу сказать, что это было чисто сексуальное влечение. Это было нечто…
Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Какого черта?
Звонок телефона Джио привел меня в чувство, и я вздрогнул. Я реально вздрогнул.
Из-за этого ебаного телефона.
- Прости, - пробормотал Джио, продолжая изучать мою поврежденную кожу.
Я не совсем понял, за что он извинялся, но меня больше всего беспокоило, что он заметил мою реакцию на телефонный звонок.
- Может, тебе стоит ответить, - предложил я в жалкой попытке отвлечь внимание Джио на несколько минут, чтобы я мог взять себя в руки.
Джио не растерялся и сказал:
- Это всего лишь Кристофер. Я перезвоню ему. Проходи, садись.
И с этими словами Джио потащил меня к кухонному столу и даже пододвинул стул, все время держа меня за запястье.
- Оставайся на месте, - сказал он необычно твердым голосом.
Это должно было вывести меня из себя, потому что никто -
Это
Джио вернулся через несколько секунд с небольшим пластиковым контейнером в руке. Я разглядел упаковку бинтов, марлю и прочее, так что знал, что сейчас будет. Я открыл рот, чтобы сказать ему, что в этом нет необходимости, что рана в лучшем случае пустяковая, но тут он схватил другой стул и плюхнул его рядом со мной.
Вот и вся защита в виде скатерти. Я мог только надеяться, что он не заметит моего состояния.
- Все в порядке, Джио, - сказал я, когда он стал рыться в коробке.
- У тебя появились волдыри, что означает, ожог второй степени. Я хочу нанести на них немного мази и обмотать твою руку, защитить волдыри, чтобы они не лопнули раньше времени.
Джио был полностью сосредоточен, даже когда объяснял свои доводы. Я был слишком очарован этой его чертой, чтобы задавать вопросы.
- Как ты узнал об этом? - Я поймал себя на том, что спрашиваю, когда Джио начал аккуратно наносить крем на пораженный участок. Я, правда, хотел знать, но в то же время не хотел зацикливаться на том, как приятно чувствовать его пальцы, когда они размазывают прохладную жидкость по телу.
Он пожал плечами.
- Думаю, просто так получилось.
Когда я не ответил, Джио замолчал и поднял глаза. Должно быть, он увидел недовольство его ответом, потому что вздохнул и сказал:
- Вайолет, у нее есть некоторые проблемы, понимаешь?
Я понимал. Я познакомился с ней, когда она была совсем маленькой, а Лука и Реми только начали встречаться. Я помог найти ее двоюродную бабушку по материнской линии после того, как умерла мать девочки. Вайолет с рождения была зависима от наркотиков, а плохое питание и уход в течение первых двух лет жизни привели к тому, что у нее возникли проблемы как с развитием, так и с физическим состоянием. Во многом она была такой же, как и любая другая маленькая девочка, хотя в некоторых областях все еще отставала. Но благодаря заботе, которую она получала, живя со своей двоюродной бабушкой, и дополнительной поддержке со стороны Луки и Реми, за последние несколько лет ребенок преуспел.
- Да, - пробормотал я.
- Она - настоящая головная боль для моих отцов и Мэрилин, потому что хочет все делать сама, а это значит, что она ранится больше, чем обычный ребенок. Она самый милый и счастливый ребенок в мире… пока она не поранится. Не имеет значения, что это всего лишь заноза или мельчайшая царапина, она баньши, - объяснил Джио.
Я был очарован игрой мимикой его лица, когда он рассказывал о своей младшей сестре. Хотя она не была его кровной родственницей и жила со своей двоюродной бабушкой неподалеку от дома Луки, этот ребенок был и всегда будет частью его семьи. Дочь, сестра… как и у всех нас, дело было не в кровном родстве.
Не кровь создает семью. Я знал это лучше, чем кто-либо другой.
- В любом случае, Реми хорошо успокаивает ее голосами. - Джио сделал паузу и взглянул на меня. - Ты же знаешь, что он может говорить разными голосами, верно? Скуби-Ду, Джек Воробей...
- Лично мне больше всего нравится, когда Реми изображает Элвиса в образе Джека Воробья, - ответил я.
Джио рассмеялся и снова опустил взгляд на мою руку.
- Ну, он может успокоить ее, но только мне она позволят лечить ее. Такое ощущение, что она сама выбрала для нас эти роли. Реми успокаивает, я привожу ее в порядок, а папа обнимает ее, пока слезы не проходят, и тогда она снова срывается с места и бежит.
Этот крошечный фрагмент жизни Джио с отцом, Реми и Вайолет был для меня как ушат воды, выплеснутый в лицо.
Даже если разум мог легко забыть, что я приходился Джио кем-то вроде дяди, я не забывал о том, что молодой человек передо мной все еще был сыном моего лучшего друга.
- Итак, я просто стал изучать в Интернете информацию о первой помощи...
Я толком не слышал, что сказал Джио, потому что это все, что мог, это не вырвать у него руку и не броситься к двери. Я никогда ни от чего не убегал, так что это было еще одно дополнение к «что-блядь-со-мной-происходит», с которым мне нужно будет разобраться позже.
Желательно, чтобы главного участника этой кучи не было рядом.
Я открыл рот, чтобы сказать Джио, что мне нужно идти, но что-то застряло в горле, когда он внезапно поднял обе мои руки и уставился на костяшки пальцев. На этот раз, однако, меня потрясло не его прикосновение.
- Никогда больше, - начав с моей правой руки, медленно прочитал он, затем с левой.
Затем его красивые глаза встретились с моими, и он задал вопрос, на который я никогда не смог бы ему ответить.
Нет, не
Глава седьмая
ДЖИО
Я понял, что облажался, как только последние слова сорвались с губ.
Поведение Кинга изменилось, как будто я щелкнул выключателем. Не могу сказать, что он был полностью расслаблен, когда я только начал обрабатывать ожоги, но то, в кого он превратился из того, кем
Вот только в
Все намеки на теплоту исчезли.
Не то чтобы я был экспертом в понимании его, когда впервые встретил, или когда встретил снова, в зависимости от того, как на это посмотреть, но я все равно мог сказать, что что-то изменилось.
Он снова стал опасен. Что бы я ни сделал, спросив о маленьких буковках на костяшках его пальцев, которые, как только сейчас понял, означали «никогда больше», я словно пробудил что-то в нем.
Как если бы я был добычей, а он - охотником, и моя единственная надежда на выживание заключалась в том, что он не был голоден.
Или что он искал какое-то незначительное существо, с которым можно было бы поиграть, просто чтобы скоротать время.
Когда он вышел из себя, обжегшись, я все еще чувствовал себя странно защищенным рядом с ним, даже после того, как он кричал, что с ним все в порядке. События, последовавшие за этим, были новыми и неожиданными.
И это напугало меня.
Хотя я боялся не
К счастью, инстинкты сработали, и мне удалось несколько нейтрализовать ситуацию, но теперь мы были в совершенно новой реальности.
Мои подозрения подтвердились, когда Феттучини поднялся с места, где лежал на полу, неуклюже разместился у нас с Кингом в ногах и вытянулся по стойке «смирно», его большое тело оказалось чуть впереди меня.
Писк моего телефона, оповещавший о новом сообщении, был похож на пушечный выстрел. Я даже подпрыгнул, заставив Феттучини встать и прижаться ко мне всем телом, не сводя глаз с Кинга. Кинг, в свою очередь, никак не отреагировал на звук.
По крайней мере, не сразу.
Но что-то неуловимо изменилось, и я как будто увидел, что напряжение в его мышцах ослабло. Феттучини снова лег, и я, наконец-то, перевел дух. Кинг на мгновение повернул голову в сторону, и я инстинктивно понял, что нельзя говорить или двигаться. Казалось, прошли часы, прежде чем он, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд снова стал мягким… ну, настолько мягким, насколько это вообще возможно для такого парня, как он.
- Прости, - пробормотал он. Он наклонился, чтобы погладить Феттучини по голове.
Кинг больше ничего не сказал, но мне было все равно. Черт, мне не нужны были извинения. Мне просто нужно было вернуть
Я и сам хотел извиниться за то, что упомянул о татуировке, но не собирался рисковать.
- Как ты себя чувствуешь? - Пробормотал я, указывая на остатки крема на его ожоге.
- Хорошо.
Совсем немного, но меня бы устроило.
- Я, эм, хочу перевязать тебе руку. Это скорее для защиты от волдырей, чем для чего-либо еще, - сказал я, потянувшись за бинтом. Я знал, что повторяюсь, но что именно сказать парню, которого тебе, каким-то образом, удалось ввести в какое-то пугающее состояние, похожее на транс, одним вопросом?
Мой телефон выбрал именно этот момент, чтобы зазвонить снова. Я как раз перевязывал руку Кинга и не мог заставить его замолчать. Я положил его на стол рядом с медикаментами, чтобы было видно, кто звонит. У меня перехватило дыхание, когда Кинг потянулся к телефону. Он придвинул телефон поближе к себе, а затем ответил и сразу же включил громкую связь.
- Боже мой, почему ты так долго? Я просто с ума схожу. Он разозлился? Как много он услышал?
Я закрыл глаза, а Кристофер продолжал сыпать вопросами, даже не оставляя места для ответа. Но только когда он прошептал:
- Он слышал ту часть, где ты целовал его? - я застонал и уронил голову на предплечье.
Я все еще не закончил перевязывать руку Кинга, так что мы застыли в этом странном подвешенном состоянии.
- Да, он слышал, - ответил Кинг. - Доброе утро, Кристофер. - И снова ничего, кроме тишины.
Я был уверен, что лучший друг снова бросит меня на произвол судьбы и повесит трубку, но, в конце концов, он издал тихий писк, который звучал примерно как «Доброе утро».
У Кинга и Кристофера была уникальная связь. Когда дядя Кон пытался помочь дяде Кристофера, Мике, выпутаться из сложной ситуации, Кинг сыграл свою роль, защитив Кристофера и его сестру Рори. Кристофер признался, что поначалу боялся Кинга, но, в конце концов, стал доверять ему так же сильно, как и Кону. Кон и Мика поженились три года назад, и хотя Мика уже усыновил Кристофера и Рори, вскоре после свадьбы Кон официально объявил их семьей.
- Из-за какой книги ты встал так рано сегодня утром? - Спросил Кинг.
Я заставил себя поднять голову, но изо всех сил старался не смотреть Кингу в глаза. Я был счастлив позволить своему лучшему другу немного поразвлечься.
- Хм, «Большие надежды», - нерешительно сказал Кристофер.
Я взглянул на Кинга и почувствовал, как перехватило дыхание, когда он подмигнул мне.
Да, подмигнул.
Он, блядь, подмигнул.
- И? - Спросил Кинг, не сводя с меня глаз.
На другом конце провода повисло долгое молчание.
- «Страсть его принца», - прошептал Кристофер так тихо, что я едва расслышал его.
Где-то внутри стало бесконечно тепло, когда Кинг посмотрел мне в глаза, а его губы растянулись в мягкой улыбке. Я хоте верить, что эта улыбка предназначалась мне, но когда Кинг спросил:
- А как, понравилось?
Я понял, что это не так. Но я не мог быть слишком разочарован, потому что в нем больше не было и намека на того хрупкого, ледяного человека, что сидел за моим столиком всего несколько мгновений назад.
- О Боже, - прошептал Кристофер, явно смущенный. Но почти сразу же добавил: - Да, понравилось.
- Пришли мне ссылку, - попросил Кинг. Он все еще не сводил с меня глаз. Мне показалось, что в животе внезапно зажглись тысячи солнц.
Через секунду телефон Кинга подал звуковой сигнал. Мне захотелось рассмеяться, потому что я даже представить себе не мог мужчину, читающего любовный роман.
- Эй, Кристофер, - сказал Кинг, и его голос немного смягчился… почти до такой степени, что я мог бы назвать его нежным. Я слышал тот же самый голос, особенно в первые дни, когда ко мне вернулась память.
- Да?
Пока Кинг говорил, его взгляд был прикован ко мне, и я сразу понял почему.
- Можно фантазировать о том, что происходит в книгах, но в реальной жизни все не так. То, что может показаться сценой из романа, на самом деле не более чем обстоятельства.
Он обращался ко мне. В этом не было сомнений. И я понял его послание. Он говорил, что все, что бы я не прочел, о поцелуях в его шею прошлой ночью, было выдумкой. Это был его способ мягко разочаровать меня.
Рот наполнился кислым привкусом унижения, и я быстро опустил глаза, чтобы закончить перевязку руки Кинга. О чем, черт возьми, я думал? Что между мной и великолепным бывшим солдатом, ставшим личным спасителем на два года моей жизни, действительно что-то могло произойти? Этот человек был мне практически родственником. А даже если бы и не был, в каком мире такой парень, как он, мог бы заинтересоваться кем-то вроде меня? Кем-то, с моим прошлым? Ради бога, я всерьез верил, что наши отношения с Куртом были настоящими. До сих пор я не мог понять, что этот человек сделал со мной... и как я позволил этому случиться.
Я смутно осознавал, что Феттучини подталкивает меня под руку, но не мог избавиться от тумана, начавшего сгущаться.
К горлу подкатила желчь, когда я почувствовал, как его тяжелые пальцы впились мне в кожу. Его хватка причиняла боль. Это всегда было больно. Если он любил меня, то почему всегда было больно?
- Но, Кристофер?
За этими словами последовали теплые, сильные пальцы, нежно сжавшие мой подбородок.
Пальцы не причиняли боли.
Я открыл глаза, хотя и не помнил, как закрывал их. Полуночный образ Кинга приветствовал меня, и, что неудивительно, это его пальцы приподняли мне лицо, так что я был вынужден посмотреть на него.
- Это не значит, что подходящего человека нет рядом. Ты видел, что такое может случиться. Твоя семья - тому подтверждение.
Несмотря на то, что Кинг обращался к Кристоферу, я знал, что он все еще обращается ко мне.
- Так что никогда не прекращай искать. Но просто помни, что фантазия и реальность - не одно и то же.
Я ненавидел жалость на лице Кинга. Не то чтобы я, правда, верил, что между нами что-то может произойти, но почему-то, когда он высказал это, не сказав прямо, я почувствовал себя глупым ребенком, поклоняющимся герою.
Но, вероятно, он был прав. Им я и был. Я стал на годы старше, но, возможно, все еще был тем глупым шестнадцатилетним подростком, которого так легко было заставить поверить в ненастоящую любовь, что он пытался покончить с собой, просто чтобы доказать, что это так.
Я повернул голову, так что Кинг был вынужден отпустить меня, а затем с мрачной решимостью закончил перевязывать ему руку. Я забыл о телефонном разговоре с Кристофером, но как только закончил накладывать бинт на руку Кинга, понял, что в какой-то момент он закончился.
- Нам нужно поговорить о прошлой ночи, Джио, - сказал Кинг.
Мне казалось, что он находится за миллион миль отсюда. Я покачал головой.
- Понимаю, - сумел выдавить я. - Извини, это было… глупо было думать...
Щеки вспыхнули. Я вскочил на ноги, но из-за Феттучини, мешавшего мне, далеко уйти не смог. Не говоря уже о том, что пальцы Кинга схватили меня за запястье. Хватка была крепкой, но не причиняла боли.
- Я говорю о том, что было до этого, - сказал Кинг.
Потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Тэд, последовавшая за этим паническая атака…
Я хотел сбежать от него и спрятаться в своей комнате. Нужно было зализать раны. Нужно было разобраться в том, как я все так кардинально перепутал.
Как я мог неправильно понять эти слова? Как мой разум превратил их в то, чем они на самом деле не являлись? Задним числом, смысл его слов был прост.
Он почувствовал мои губы на своей коже, лишь потому, что это было неправильно.
Но, каким-то образом, затуманенный мозг все перепутал, и я позволил себе поверить, что ему, возможно, это немного понравилось. Я подумал… Боже, я действительно думал, что он странно флиртовал со мной.
Блядь, как я вообще собирался это делать? Жить нормальной жизнью?
- Джио, - услышал я выжидающий голос Кинга.
Я машинально сел обратно. Я должен был сказать ему «нет» или попросить его уйти. Это было мое право. Где-то в глубине души я понимал это, но как будто был запрограммирован делать то, что мне говорили. Прошлой ночью с Тэдом было то же самое.
Неужели так будет всегда? Если так будет, как я узнаю, что было правдой, а что нет?
Не уверен, сколько времени прошло, прежде чем Кинг нарушил наше молчание.
- Я думаю, тебе стоит подумать о возвращении в Сиэтл.
Это были последние слова, которые я ожидал услышать.
- Что? - Спросил я удивленно.
- Я не уверен, что ты готов...
- Конечно, это не так, - вмешался я.
Я мог бы сказать, что напугал Кинга своим вмешательством, и он явно не понял меня, но мне было все равно. Тот факт, что он озвучил мои собственные сомнения в себе, что-то сделал со мной.
- Как ты можешь быть уверен в том, что я делаю? - Спросил я, высвобождая руку из его хватки, которой он все еще удерживал меня.
Он отпустил меня без колебаний. Факт, что он это сделал, только подлил масла в огонь разочарования, разгоревшийся во мне.
- Ты не видел меня и не разговаривал со мной два года, Кинг. Ты больше ничего обо мне не знаешь. Ты не представляешь, как усердно я работал, чтобы попасть сюда...
- Послушай, Джио, уверен, что эта компьютерная программа важна...
- Я говорю не об этом! - огрызнулся я.
На этот раз, когда я встал, он не пытался меня остановить. Но я не убежал из комнаты. Я подошел к плите, просто чтобы увеличить расстояние между нами, чтобы я мог подумать... и немного успокоиться. Я посмотрел на сковородку с яичницей, выглядевшей идеально приготовленной. Как ни странно, осознание того, что Кинг приложил столько усилий, чтобы приготовить завтрак, помогло сдержать гнев.
Но не обиду.
- Ты не представляешь, как тяжело я трудился, чтобы добиться этого, - пробормотал я. – Ты, правда, думаешь, что я хочу быть так далеко от своей семьи? Думаешь, я не боюсь до смерти?
Я заставил себя обернуться. Кинг пристально смотрел на меня, и говорить было намного труднее. Я ненавидел себя за то, что приходилось опускать глаза, чтобы продолжить.
- Ты, правда, думаешь, что после вчерашнего я не захочу побежать домой к папе и Реми и умолять их никогда и ничему больше не позволять прикасаться ко мне? - Прошептал я.
- Тогда почему ты этого не делаешь? - Спросил Кинг. Он казался искренне заинтересованным, и мне стало легче говорить правду.
- Потому что я стал бы пленником, - признался я. - Не другого человека или места, а вот тут, - объяснил я, прикоснувшись к виску. - Я люблю Сиэтл. Мне нравится жить рядом со своей семьей. Я люблю большие сумасшедшие семейные ужины, на которые мы иногда ходим к родственникам дяди Вона, так же сильно, как и маленькие, где собираемся только я, папа и Реми. У меня есть квартира, я посещаю занятия в колледже, чтобы понять, чем хочу заниматься в жизни; все прекрасно. Но...
- Но? - Спросил Кинг, когда я слишком надолго замолчал.
Я хотел сказать ему, что из-за того, как он поступил со мной, что из-за него мне было трудно выразить то, что имею в виду, в изящной форме, но я этого не сделал. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы сказать все как есть.
- Мне нужно знать, что нахожусь там, где я есть, потому что
Удивительно, но именно Кинг опустил глаза. Не потому, что казался неуверенным в себе или что-то подобное, а скорее потому, что переваривал услышанное. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он кивнул.
- Я понимаю, - сказал он, поднимая глаза. - Понимаю, Джио, - заверил он меня. - Чего я не понимаю, так это почему именно Нью-Йорк? Есть дюжина небольших и безопасных городов, которые все равно позволили бы тебе держаться на нужном расстоянии. Сиэтл - большой город, знаю, но по сравнению с Нью-Йорком... - Он покачал головой. - Как будто ты выпрыгнул из аквариума прямо в океан. - Он помолчал и добавил: - Твой отец выбрал этот город, потому что у него здесь квартира и дом в Хэмптоне?
Он был искренне смущен.
- Это был не выбор отца. Он хотел, чтобы я поехал в Портленд. В лучшем случае в Чикаго.
- Тогда почему здесь? - снова спросил Кинг. - Почему из всех мест ты выбрал именно Нью-Йорк?
Я глубоко вздохнул, раздумывая, говорить ему правду или нет. Я знал, что сделаю, еще до того, как закончил обдумывать последствия. Я выдержал пристальный взгляд Кинга, чтобы убедиться, что полностью завладел его вниманием.
- Потому что именно там был ты.
Глава восьмая
КИНГ
Если бы он пересек комнату и поцеловал меня, я мог бы честно сказать, что был бы менее поражен, чем услышав его признание.
От этого признания по спине пробежал холодок, а желудок сжался.
- Джио...
- Не надо, Кинг, - пробормотал он, поворачиваясь ко мне спиной. - Я говорил не об
Я молчал, потому что сам разбирался с собственным дерьмом. Парень был слишком честен, черт возьми, для его же блага.
И моего.
Он практически давал мне разрешение делать с ним вещи, которые доказали бы, что я монстр, каким пыталась показать меня жизнь. Я не мог переступить эту черту. Я бы не стал.
Джио молчал несколько долгих мгновений, а затем, к моему удивлению, повернулся лицом.
- Я просто хотел… мне
- Я не понимаю, - признался я, пытаясь подавить желание тела встать из-за стола и взять то, что принадлежит мне.
- Ты ушел, - прошептал Джио. Он покачал головой. - Только что был здесь, а в следующую секунду тебя уже не было, и я... я задумался, что же сделал не так.
Стыд налетел на меня, как товарный поезд.
- В смысле, я знаю, что очень полагался на тебя, когда впервые...
- Джио…, - начал я. Мне показалось, что в живот упала тонна кирпичей.
- ...вернулся домой, и прости, если я чем-то тебя оттолкнул...
- Джио…, - попытался я снова.
- …но папа, дядя Вон, дядя Кон и дядя Лекс скучают по тебе; вообще-то, вся семья скучает, так что я просто хотел...
- Джио, прекрати! - практически крикнул я.
Осознание того, что Джио винил себя в том, что я ушел от семьи, терзало мне душу. Я нутром чуял, что он попытается извиниться передо мной за какую-то ошибку, которую, по его мнению, совершил и которая оттолкнула меня, и просто не мог этого вынести.
Я также не мог сказать ему правду.
К счастью, на этот раз Джио замолчал. Он по-прежнему стоял лицом ко мне, но глаза его были опущены, а руки вцепились в дверцу духовки за спиной.
Я достаточно долго пытался подавить все мысли в голове, чтобы понять, как нейтрализовать всю эту дискуссию.
- Джио, иногда жизни просто идут в разных направлениях…
- Ты лжешь, - перебил Джио.
Его наглость заставила меня поднять глаза только для того, чтобы обнаружить, что он наблюдает за мной. Если бы на его месте любой другой мужчина, назвал бы меня лжецом в лицо…
Я вздохнул, потому что он не был другим мужчиной.
- Ты обещал мне, - начал Джио, его голос слегка дрогнул. Звук был такой, словно мне в грудь вонзили острый предмет. - Ты обещал, что всегда будешь говорить правду, чтобы я знал, что реально, а что нет.
Я закрыл глаза, вспоминая тот момент, о котором говорил Джио. Он все еще находился в психиатрической больнице, а его отец и Реми только что ушли после посещения. Я тоже собирался уходить, но как только подошел к двери, Джио прошептал мое имя. Я обернулся и увидел, что по его лицу текут слезы.
Он задал мне только один вопрос. Один вопрос, разорвавший мне сердце надвое.
В тот момент Джио был в таком отчаянии и растерянности, что я немедленно вернулся к его больничной койке и снова сел на один из стульев рядом. Я понятия не имел, почему он доверил мне ответить на этот конкретный вопрос, но он доверил, и я не растратил его дар. Я просто переплел свои пальцы с его и сказал, что это
В моей жизни было слишком много правды, которая никогда больше не увидит свет, и если четыре года назад это не имело значения, то теперь, когда Джио искал ответы на вопросы, которые я
Я искал в голове слова, которые могли бы хоть как-то утешить молодого человека, стоявшего передо мной, но их не было. Я не мог сказать ему правду о том, почему ушел от него два года назад. Но и солгать ему я тоже не мог.
Что оставило один ответ. Тишину.
Я был трусом и все это время практически не отрывал взгляда от пола, но, услышав звук поспешно удаляющихся шагов, не почувствовал ни малейшего облегчения. Я чувствовал странную неуверенность, вставая, но мне удалось выйти из кухни. Только когда я дошел до гостиной, разум и тело начали воевать друг с другом.
Мне отчаянно хотелось повернуть направо, пройти по коридору к спальне Джио, но я так же отчаянно стремился к двери квартиры, которая была всего в нескольких футах от меня.
Предательское тело сделало правильный выбор. Я смирился с реакцией и ускорил шаги, направляясь к комнате Джио, но резкий звук, доносившийся по другую стороны двери, заставил поднятый кулак остановиться за мгновение до того, как он коснулся тонкого дерева.
Он плакал.
По другую сторону двери плакал Джио. Из-за меня.
Из-за моей черствости. Из-за моей трусости.
Где-то в затуманенном сознании промелькнула мысль, что, в некотором смысле, пластырь сорван. Теперь Джио знал, что я не тот герой, каким он хотел меня видеть. Какие бы фантазии ни были у него в голове обо мне, о нас, они разбились вдребезги.
Окончательно.
На этот раз, в войне между разумом и сердцем, к счастью, победил разум. Я опустил руку, быстро отвернулся от двери и сделал то, что безжалостно сделал два года назад.
Я ушел.
Глава девятая
ДЖИО
Мне хотелось поджать хвост и убежать.
Даже сейчас, спустя мучительные семьдесят два часа, я просто хотел прекратить этот фарс. Я не был уверенным в себе, сильным, «я-могу-жить-один-в-большом-страшном-городе», парнем, которым должен был быть. Я хотел вернуться домой, где мог бы провести ночь в доме своих отцов, когда нужно было отдохнуть от теней, таящихся в каждом углу моей квартиры.
Я мог бы это сделать, если бы по-настоящему захотел. Один телефонный звонок отцу, и он бы обо всем позаботился. Через несколько часов они с Реми обняли бы меня, и я мог бы притвориться, что все это было дурным сном.
Только это был не сон.
От этого факта невозможно было спрятаться.
Я остановился и закрыл глаза, почти не замечая людей на тротуаре, вынужденных обходить меня стороной. Я позволил боли от осознания правды пройти сквозь меня, как это происходило последние три дня, прежде чем открыл глаза и продолжил свой путь. По правде говоря, следовало бы полностью сосредоточиться на том, что меня окружает, как учил отец, но казалось, весь мир исчез, и я был не более чем маленьким роботом, которого оставили на пустынной Земле в любимом мультфильме Вайолет.
Последовавшая за этим крепкая пощечина заставила меня отшатнуться вправо, боль пронзила щеку.
- Ты в порядке?
Женский голос вернул меня к реальности. Поразительной реальности.
Я был потрясен, обнаружив, что стою на одном колене посреди тротуара. Я протянул руку, чтобы дотронуться до щеки, но обнаружил, что она не горит и не блестит от слез.
Кошмар.
Кошмар посреди дня, не во сне.
Слава Богу, этот голос принадлежал мне. И, к сожалению, он был прав.
- Воспоминание, - прошептал я.
- Что?
Я посмотрел налево и увидел пожилую женщину, стоящую на коленях рядом со мной. Ее рука лежала поверх моей руки, но, как ни странно, я ее не чувствовал. Ее встревоженный взгляд заставил меня пошевелиться.
- Да, эм, извините, - сказал я, заставляя себя подняться на ноги. Я машинально взял ее за локоть, чтобы помочь встать. - Просто устал, - пробормотал я. - Простите, за беспокойство.
- Вовсе нет. Уверен, что с тобой все в порядке? Ты все еще довольно бледный.
Я не был в порядке, но, к счастью, стал экспертом чувствовать одни эмоции, а проявлять - совсем другие.
- Уверен. Спасибо, что остановились, - пролепетал я, даже когда раздраженный прохожий толкнул меня. - Не многие бы так поступили, - добавил я, заставив себя улыбнуться.
- Мой мальчик твоего возраста, - с улыбкой сказала женщина. - Он путешествует с рюкзаком по Европе один, поэтому мне нравится думать, что кто-то присматривает за ним, пока я не могу.
Мне удалось обменяться с женщиной несколькими любезностями о ее сыне, прежде чем попрощаться и поспешить обратно в свою квартиру. Только когда поднялся по лестнице и завернул за угол перил, внутри все сжалось, и я затаил дыхание.
Как делал каждый раз, когда возвращался домой и подглядывал за дверью своей квартиры.
И, как и во всех предыдущих случаях, в ту долю секунды, заметив, что свет над моей дверью горит, а не выключен, не мог понять, испытал ли я облегчение или разочарование.
- Облегчение, - сказал я себе, направляясь к двери.
Я не позволял взгляду задерживаться на ярко освещенном помещении, точно так же, как не признавал, как сильно дрожали пальцы, пока я доставал ключи из кармана и пытался открыть дверь.
К сожалению, предательские глаза выбрали именно этот момент, когда я уже собирался вставить ключ в замочную скважину, чтобы перевести взгляд вправо.
И этого было достаточно, чтобы события
Я закрыл глаза, услышав, как Кинг прошептал на ухо, что он почувствовал мои губы на своей коже. Я все еще ощущал его неповторимый аромат, а каждая клеточка тела, казалось, была настроена на его и только его голос. А потом все пошло наперекосяк, и я впервые увидел человека, которого никогда не видел. Не могу отрицать, что сначала боялся этого человека, но чувство вины, охватившее Кинга, когда он морально вернулся ко мне, только укрепило мою решимость…
В чем?
Что, по моему мнению, должно было произойти?
Что эмоционально напряженный момент закончится, когда он обнимет меня? Его губы прикоснутся к моим губам?
Обещания любви и преданности?
Да, это именно то, на что я надеялся. Это было грустно, но это правда. Я цеплялся за эту маленькую искорку надежды до того момента, пока Кинг не сделал то, что я считал невозможным.
Он солгал мне.
Я понял это еще до того, как он начал говорить, потому что он опустил глаза.
Прямо перед тем, как с его губ сорвалась ложь, он опустил глаза. Кинг никогда не лгал.
Никогда.
Независимо от того, о чем я его спрашивал в течение двух лет, с тех пор как он пообещал мне, что всегда будет говорить мне, что реально, а что нет, он делал именно то, что обещал, и всегда смотрел мне в глаза, когда делал это. Не имело значения, насколько неловкими, несвоевременными или откровенно личными были вопросы, он никогда мне не лгал. И уж точно не отмахивался от меня, как сделал это после того, как я вызвал его на разговор тем утром, после того, как он изрек чушь о том, что жизни людей идут в разных направлениях.
Если ложь и была недостаточно ужасной, то его отказ даже разговаривать со мной был в тысячу раз хуже. В этот момент я словно перенесся в те дни, когда меня «спасли» от единственной жизни, которую я знал.
Кинг стал моим спасательным кругом в черном океане, пытающимся утянуть меня на дно с каждой волной реальности, обрушивавшейся на меня. Даже после того, как я потерял эту связь с ним два года спустя, она все еще была со мной. Я все еще цеплялся за нее, потому что это позволяло мне держать голову над поверхностью.
Но теперь эта черта исчезла. Отделена.
Пока я завис с ключом в руке, произошли две вещи.
Телефон выбрал именно этот момент, чтобы звякнуть, и Феттучини издал тихий лай с другой стороны прочного дерева. Не предупреждающий лай, а его приветствие «я-так-рад-что-ты-вернулся-домой».
Телефон и собака стали четким напоминанием о том, что я уже не тот ребенок, барахтающийся в океане неопределенности. Теперь я знал, как плавать. Ну, по крайней мере, в основном. И за многие годы в этих темных водах появилось множество нитей, за которые я, протянув руку, мог бы ухватиться... и я
Кто-то всегда будет ждать моего возвращения домой.
Осознание этого заставило пошевелиться, и, хотя вставить ключ в замок было сложнее, чем хотелось бы, я справился.
Не успел я приоткрыть дверь больше чем на несколько дюймов, как Феттучини протиснулся в проем и сильно толкнул меня в ноги. Я опустился на колени и принял скользкий поцелуй, которым он меня одарил.
- Прости, что опоздал, приятель, - тихо сказал я, опуская голову на макушку Феттучини. Пес, казалось, понял, что это за момент, потому что стоял совершенно неподвижно и просто позволял мне держаться за него.
Спасательный круг.
Один из многих, напомнил я себе.
Я крепко обнял мастифа, а затем поцеловал его в макушку, прежде чем подняться на ноги и войти в квартиру.
На телефоне раздался второй сигнал, напоминающий о сообщении, которое ждало, но прежде чем успел посмотреть, от кого, как я подозревал, оно пришло, зазвонил телефон.
Я улыбнулся, увидев номер абонента.
- Привет, пап, - сказал я.
Но ответил не отец.
- Ты видел, Джио? - практически прокричала в трубку моя сестра.
- Привет, Джио, - я услышал, как отец и Реми окликнули меня издалека.
- Что видел, Ви? - Спросил я, послушно отыскивая кнопку «камера» и нажимая ее.
Когда звонок переключился на видеосвязь, я взглянул на отправленную мне фотографию. На ней был изображен гигантский замок, украшенный всевозможными куклами и мягкими игрушками животных. Это сооружение почти затмевало Вайолет.
- Вау, - сказал я. - Это потрясающе, Ви!
- Папа Реми и папа Лука подарили его мне, но сегодня не мой день рождения, - сказала она, пожав своими маленькими плечиками. Она наклонилась ближе, так что ее лицо почти уткнулось в телефон. - Папа Лука сказал, что ему придется обустроить для этого комнату в моем и мамином доме.
Я почувствовал, как улыбка появляется на губах, когда маленькая девочка добавила шепотом:
- Я думаю, мама будет в бешенстве.
- Думаю, ты права, - тихо ответил я.
- Знаешь, что еще? - Спросила Вайолет, когда изображение на экране телефона начало перескакивать с одной картинки на другую - явный признак того, что маленькая девочка была в движении.
- Что? – спросил я с неподдельным любопытством, хотя меня охватила тоска по дому.
- Рори приедет поиграть, и она привезет Стеллу. Альфредо не может дождаться.
Камера остановилась на гигантском тигровом мастиффе, сидевшем рядом с замком. На голове у пса была корона, а на шее - что-то похожее на боа из перьев. Я громко рассмеялся, а затем взглянул на Феттучини.
Я показал собаке изображение его брата и прошептал:
- Прямо сейчас это мог бы быть ты.
Феттучини залаял, что подстегнуло Альфредо, а затем, казалось, начался настоящий ад, и я услышал, как кто-то закричал:
- Я же говорил, что мы должны были посадить ее в клетку! - Это было очень похоже на голос дяди Мики.
Когда кто-то драматично выкрикнул «Стелла», я не смог сдержать охвативший меня приступ смеха.
- Тоффи, нет, оставь! - Услышал я голос отца. За приказом последовал шквал криков, лая и шипения то ли кошек, то ли Стеллы, бородатого дракона - я не мог точно сказать, кого именно. Вайолет оставила телефон на полу, так что все, что я видел - ноги и лапки, бегающие перед ним.
От приступа тоски по дому свело живот.
- Подожди, Джио. - Голос отца омыл меня, как прохладные капли дождя. Я обнаружил, что закрываю глаза и отключаюсь от большинства разговоров, происходивших вокруг него, в надежде, что смогу почерпнуть силу из его голоса.
Только когда я услышал, как он тихо произнес:
- Джио? - я понял, что мое время вышло. Пришло время сыграть свою роль.
- Привет, пап, - ответил я, поправляя телефон, чтобы он мог меня видеть. - Напряженный день?
Отец весьма недостойно фыркнул.
- Тебе нужно поскорее вернуться домой, сынок, или мне придется построить Мэрилин новый дом, чтобы вместить все то барахло, что Реми продолжает покупать для нашей девочки. Ему нужен рядом его сын, чтобы он мог равномерно распределять добычу.
Мне понравилось, что он назвал Реми моим отцом. По правде говоря, Реми был ненамного меня старше, но он был для меня таким же родителем, как и отец. Точно так же, как Вайолет была моей сестрой, хотя на самом деле мы не были родственниками.
- Ага, говоришь, Реми - единственный, кто пытается компенсировать это, верно?
- Это... - начал было отец, но внезапно замолчал, когда где-то справа от него открылась дверь.
Я услышал приглушенные крики, лай и звук, похожий на грохот падающей на пол мебели.
- Это что? – услышал я, как Реми спросил за кадром. В его голосе слышалось явное раздражение.
- Ничего, милый. Мы с Джио просто говорили о том, как... как... - Отец бросил на меня безмолвный умоляющий взгляд.
- Он сказал тебе, что
Еще один приступ тоски охватил меня, когда я изучал это существо. Когда-то оно принадлежало Кингу. После того, как Рори влюбилась в рептилию, Кинг отдал Стеллу ребенку под предлогом того, что он слишком много путешествует, чтобы заботиться о питомце. Я до сих пор помню счастливые слезы Рори, когда она обняла своего дядю Кинга. Я также до сих пор помню выражение лица Кона и Мики, когда они услышали этот разговор.
И выражение лица Кинга, на котором не было сожаления.
И все, что я мог, это сохранить улыбку на лице, когда нахлынули воспоминания о доброте Кинга.
- Откуда мне было знать, что мой братец-идиот не привезет ее сюда в клетке или еще в чем-нибудь?
- В клетке? - Сказал Реми, пытаясь удержать животное. Это не сработало, потому что через несколько секунд передняя половина ящерицы оказалась на коленях у отца, а задняя - у Реми. - Лука, это
Я едва сдержал смех, когда отец обдумал слова своего мужа и, наконец, кивнул.
- Эта девчонка обвела его вокруг пальца, - сказал он с улыбкой.
Когда Реми кивнул в знак согласия, я спросил:
- Так
Мой вопрос возымел желаемый эффект. Я позволил теплу охватить меня, наблюдая, как мои отцы препираются, пытаясь удержать извивающуюся ящерицу в руках. К тому времени, когда внимание переключилось на меня и на то, как у меня идут дела, я чувствовал себя увереннее, чем после инцидента на тротуаре.
Что, к счастью или к сожалению, в зависимости от того, как посмотреть, облегчило замалчивание фактов, когда пришло время для последующей деликатной прожарки. Мне удалось сказать все нужные вещи, например, как хорошо у меня получалось, как мне нравились компьютерные курсы и как комфортно я чувствовал себя в своей квартире и окрестностях. К тому времени, как попрощался с родителями, я снова был на грани срыва.
Я подпрыгнул, когда воздух вокруг меня сотряс выстрел. Ужас пронзил все тело, когда Плохие окружили нас.
Громкий лай прорвался сквозь панику, охватившую разум, пока я переводил взгляд с тела, лежащего у ног, на вооруженных до зубов людей, окружавших меня. Но только когда что-то холодное и мокрое коснулось кожи, реальность вернулась, и я обнаружил, что все еще сижу на диване с телефоном в руке. Феттучини скулил и постоянно толкался мне в руки.
Легкие, лишенные кислорода, сделали глубокий вдох, затем еще один и еще. Я обхватил руками большое тело Феттучини, когда он прижался ко мне. Я пытался сдержать рыдания, застрявшие в горле, но с треском провалился. К тому времени, когда все закончилось, у меня, казалось, болела каждая клеточка тела. Глаза жгло, в горле саднило, а конечности были как мертвый груз. Навалилась усталость, но не было ни капли энергии, чтобы добраться до кровати, поэтому я свернулся калачиком на слишком маленьком диване и закрыл глаза. Прошло несколько минут, прежде чем шепот сна коснулся краешков мозга, и последней осознанной мыслью была мольба к тому, кто услышит, дать мне хотя бы одну спокойную ночь.
Я не был услышан.
Глава десятая
КИНГ
Я был не из тех, кого легко напугать. Слишком много лет я провел, зная, что всякое дерьмо случится, боюсь я этого или нет.
Но наблюдать за тем, как Джио мучается от адского кошмара, и быть не в состоянии вывести его из него, было таким ужасом, какого я никогда раньше не испытывал.
- Джио, - взмолился я, наверное, в десятый раз, придерживая руки Джио, чтобы он не поранился.
Он уже успел нанести мне довольно сильный удар по голове телефоном, который сжимал в левой руке, так что последнее, чего я хотел - чтобы он упал с дивана и ударился о кофейный столик или другой предмет мебели, спеша избавиться от завладевшего его сознанием кошмара.
- Нет! - закричал Джио. - Отпусти меня! Курт, нет! Нет, пожалуйста, не оставляй меня!
Все, что я мог сделать, это не отпускать Джио, когда понял, что ему снится ублюдок, причинивший боль.
Слезы текли по лицу Джио, он рыдал и умолял своего обидчика не бросать его. Внутри все сжалось, когда я подумал, что, вероятно, вспоминает Джио.
Тот момент, когда трусливый ублюдок, укравший у него детство, приставил пистолет к собственному виску и нажал на спусковой крючок, и все это ради того, чтобы не пришлось предстать перед правосудием и провести жизнь взаперти против своей воли, как Джио на протяжении стольких лет.
- Джио, открой глаза! - Потребовал я, удерживая своим весом еще сильнее, чтобы не дать Джио дернуться и ослабить хватку.
Но рыдания и мольбы продолжались. В этот момент Джио не был собой. Он был Ником. Молодым человеком, вся жизнь которого была вплетена в жизнь его похитителя. Его слезы и чувство утраты были искренними, потому что он потерял своего, так называемого мужа.
И это было охуеть, как страшно. Несмотря на то, что Джио знал правду о том, что Курт с ним сделал, какая-то часть его сознания все еще верила во все это. Эта часть зависела от Курта во всем. Еда, кров, безопасность… любовь.
Стало физически плохо при мысли о том, от какого жестокого обращения пострадал Джио, что привело к такой слепой преданности. Знать, что Джио не только оплакивал смерть Курта, но и пытался последовать за ним, используя тот же пистолет, чтобы покончить с собой…
- Джио! - Я практически кричал, вцепившись пальцами в его нежную кожу.
Его имя застряло в горле, когда я произнес его снова. Я повторил его. И все же, он так и не проснулся. Изнутри скрутило отчаяние. Я хотел избавить его от этого воспоминания. Мне
Феттучини отчаянно толкался в Джио везде, куда мог дотянуться, и из его горла вырывались глубокие стоны. Тот факт, что даже собака не могла разбудить Джио, был ужасающим.
Внутри все похолодело, когда меня охватила беспомощность.
Я машинально покачал головой, хотя тело требовало, чтобы я произнес заветное слово. Каким-то образом, мне удалось уцепиться за реальность, вместо того чтобы отдаться собственным демонам, но я также был странно благодарен горьким воспоминаниям. Я сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь подавить страх, а затем наклонился, почти касаясь губами уха Джио.
- Джио, милый, ты в безопасности. Пожалуйста… пожалуйста, просто открой глаза ради меня.
Молодой человек подо мной продолжал вырываться. Его дыхание было прерывистым, а всхлипы стали отрывистыми и хриплыми. Я рискнул и ослабил хватку на правой руке Джио, но только для того, чтобы переплести свои пальцы с его. Я поднял наши соединенные руки к лицу и приложил их к своей щеке.
- Джио, пожалуйста, - прошептал я на ухо, прижимая его руку к своему лицу и накрывая ее ладонью. - Я здесь, малыш, - прохрипел я, хотя собственное горло начало сжиматься. Я позволил губам скользнуть по его уху.
Тело подо мной еще несколько секунд замедляло движение, прежде чем полностью обмякло, и я решил, что Джио погрузился в более спокойный сон. Но когда его пальцы легонько коснулись моей щеки, я понял, что это не так.
- Кинг? - Прошептал Джио, голос прозвучал так, словно он глотал битое стекло.
Я вздохнул с облегчением и на мгновение коснулся губами его виска, прежде чем сказать:
- Да, милый, это я.
Учитывая, как все закончилось, когда мы виделись в последний раз, я был уверен, что он оттолкнет меня, но, к удивлению, он обнял меня за шею и заплакал. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад я слышал его рыдания, ощущение горячих слез, стекающих по моей шее, вместе с приглушенными криками, которые Джио явно пытался сдерживать, разрушили те крохи контроля, которые у меня еще оставались.
- Я держу тебя, - прошептал я на ухо Джио, притягивая его к себе, так что мы оба оказались в сидячем положении. Я обнял его одной рукой за талию, а другую положил на затылок. - Все хорошо, милый, я с тобой.
Прошло несколько долгих секунд, пока Джио боролся со своими эмоциями, но когда я просто крепче обнял его и повторял одни и те же слова снова и снова, он прекратил борьбу. Его тело сотрясалось, пока он издавал один душераздирающий крик за другим.
За годы, прошедшие с тех пор, как Джио был возвращен к нам, я несколько раз видел и слышал, как он плачет, но никогда так, как сейчас. Он никогда не казался таким... потерянным.
Или сломленным.
После спасения он испытывал целую гамму эмоций, и я был свидетелем их всех.
Гнев, страх, ярость, замешательство, отчаяние - список можно продолжать и продолжать. Но ни разу он не казался таким...
И ни разу он не заставлял меня чувствовать себя точно так же.
Именно тогда я понял, что на самом деле не знаю, кто за кого цеплялся больше. Я сильно подозревал, что если бы Джио попытался освободиться от меня в этот момент, я бы не смог его отпустить. К счастью, эта теория осталась непроверенной, потому что Джио еще долго не отпускал меня после того, как рыдания утихли.
Честно говоря, я не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем он стал ослаблять хватку. Я испытал одновременно облегчение и разочарование. Облегчение, потому что держать Джио в своих объятиях было одновременно раем и адом, и разочарование по той же причине.
Когда он немного отстранился, я заставил себя ослабить объятия. Казалось, что большинство ламп в квартире были включены по какому-то таймеру, потому что они выключались и включались через разные промежутки времени. Лампа рядом с диваном все еще горела, так что я мог разглядеть черты лица Джио.
Короче говоря, он был в полном беспорядке. Лицо было красным и в пятнах, глаза опухли, из носа текло, и с каждым новым вдохом все его тело содрогалось, словно пытаясь избавиться от остатков кошмара.
Джио, должно быть, заметил, что я изучаю его черты, потому что пробормотал:
- Извини, - и стал вытирать лицо. Он попытался увеличить расстояние между нами, но из-за того, что моя рука все еще свободно обнимала его за талию, этого не произошло.
Не могу сказать, что овладело мной в этот момент, но мне было все равно. Меня волновало только то, что Джио вернулся. Я поднял левую руку и провел по его влажной щеке.
- Ты прекрасен, - признал я.
Пальцы продолжали нежно исследовать черты его лица. Его кожа казалась слишком теплой, но это не было особенно удивительно. На ресницах у него блестели слезы, и, несмотря на покрасневшие глаза, я все равно терялся в них. А его губы… Боже, они были такими мягкими и податливыми. Будут ли они такими же на ощупь, когда я прикоснусь к ним губами? Будет ли он сначала колебаться или полностью отдастся, когда я завладею его ртом? Какие звуки он будет издавать? Будет ли он шептать мое имя?
Джио выбрал именно этот момент, чтобы слегка приоткрыть губы. И реальность врезалась в меня, как товарный поезд.
В какой-то момент я практически притянул Джио к себе, так что он почти оседлал меня. Одна его рука лежала у меня на затылке, а другая сжимала запястье руки, которая его исследовала. Но по тому, как он прижимался ко мне, я мог сказать, что он не пытался помешать прикасаться к нему.
Он был моим, и я мог им завладеть. Я знал это.
Одного поцелуя будет достаточно, чтобы он стал моим. Его
Воспоминание о его признании в ту ночь, когда я отнес его в постель, было как пощечина.
Джио почти мгновенно напрягся. Должно быть, он почувствовал мое эмоциональное отчуждение раньше, чем физическое, потому что попытался высвободиться из объятий, в то время как я начал снимать его с колен. Тело сопротивлялось и требовало взять то, что принадлежит мне. Я заставил себя подняться на ноги и подошел к приставному столику, чтобы взять коробку с салфетками. Я вернулся к дивану и передал коробку Джио, а затем сел на стол лицом к нему. Эта поза все еще позволяла мне читать его, но также заставляла держать руки при себе.
Джио несколько раз высморкался, а затем провел рукой по волосам.
- Что ты здесь делаешь? - обвиняюще спросил он. Он стал что-то искать. - Мой телефон...
Я возненавидел его за то, каким яростным он, казалось, становился. Я наклонился вперед, чтобы схватить его телефон, лежащий под подушкой спинки. К сожалению, в этом положении я снова оказался прямо перед Джио. У него перехватило дыхание, и мы оба замерли на мгновение. Потребовались все мои силы, чтобы сесть обратно на стол и передать Джио его телефон. Он быстро взглянул на него, а затем оглядел комнату. Казалось, он пытался все обдумать. Когда его взгляд остановился на мне, он снова спросил:
- Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?
Я сделал глубокий вдох, готовясь к предстоящей битве.
- Сам вошел, - уклонился я от ответа.
Джио взглянул на дверь квартиры.
- Папа сказал, что этот замок практически невозможно открыть. Он сам его установил...
- Он прав, - ответил я. - Итак, после того, как я вскрыл его в первую ночь, взял твой запасной ключ, чтобы сэкономить немного времени.
Джио застыл как-то неестественно неподвижно.
- В первую ночь? - Прошептал он. - Что это значит? - Он не дал мне возможности ответить, потому что быстро добавил: - Ты наблюдал за мной?
Неудивительно, что Джио вскочил на ноги, его волнение было очевидным. Но когда он сделал движение, чтобы пройти мимо, я схватил его за запястье. Он застыл, но не сопротивлялся. Я подумал, может, это потому, что он чувствует те же электрические разряды, что и я.
Разряды, которых там не должно было быть. Которых там
Я слегка потянул Джио за руку. Он ответил не сразу, а только выдернул руку. Это задело меня, но в то же время наполнило странным чувством гордости. Мне нравилось знать, что у него достаточно чувства собственного достоинства, чтобы постоять за себя, даже если это направлено против меня. Это доказательство того, что он не сломлен. Просто его нежная душа получила массу трещин.
Я ждал, что он будет делать. Как ни странно, когда он, в конце концов, снова сел, я не почувствовал никакой победы. Может, то, как он держался, говорило о его потребности защитить себя.
Я никогда не хотел, чтобы он чувствовал себя так рядом со мной.
- Я нарушил данное тебе обещание, - признался я, хотя и не планировал начинать этот разговор именно так. Я снова обнаружил, что глаза автоматически опускаются в пол, когда пытаюсь взять под контроль свои мысли. - Я не был честен с тобой в том, почему ушел от тебя, от нашей семьи два года назад.
Все внутри словно завязалось в сотни маленьких узелков. Я чуть не подпрыгнул, когда теплые пальцы коснулись подбородка и приподняли мое лицо. Взгляд Джио мгновенно приковал к себе, даже после того, как он опустил руку. Он сцепил пальцы и начал нервно заламывать.
- Скажи, что я сделал, Кинг. Пожалуйста, я должен знать...
- Ты вырос, - сказал я. Растерянность в голосе Джио была душераздирающей, и в этот момент я понял, что этот вопрос он задавал себе сотни, а может, и тысячи раз с тех пор, как я бессердечно сбежал. -Ты вырос, Джио.
Я сразу понял, что он не понимает. Боль, что он испытывал, ясно читалась в его страдальческих глазах.
- Я все еще нуждался в тебе... - ответил он. В его голосе не было гнева, только невыносимая обида.
- Знаю, что нуждался, - сказал я, на этот раз, не сводя с него глаз.
- Тогда я не понимаю! - Джио ответил с явным огорчением. - Я звонил, писал смс, я... но тебя просто
На этот раз Джио опустил глаза, и настала моя очередь снова сфокусировать на нем свой взгляд. Я сделал шаг вперед и взял его за руки, в основном для того, чтобы он не сжимал их так сильно. Как и ожидалось, всплеск за всплеском ощущений прокатился мне по рукам и каким-то образом добрался до яиц.
Перехвативший дыхание Джио был достаточным доказательством того, что я и так уже знал.
- Ты чувствуешь это, да? - спросил я.
Взгляд Джио был прикован к нашим соединенным рукам, но мой вопрос заставил его поднять его. Он слегка переместил свой вес. В его взгляде читались замешательство и удивление.
Он начал отрицательно качать головой, но внезапно остановился. Он высвободил руки из моих, затем вскочил и отошел на несколько шагов. Я практически мог видеть, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь понять, что происходит.
- Ты знал? - спросил Джио.
Я не совсем понял, что он имел в виду, но он продолжил прежде, чем я успел спросить.
- Я был ребенком, Кинг. Это... это было глупое увлечение. Я бы никогда не поддался этому чувству. - Джио обхватил себя руками. Его голос дрогнул, когда он тихо произнес: - Тебе не обязательно было уходить. Если бы ты просто поговорил со мной об этом… ты мог сказать мне, что я причиняю тебе неудобство, и я бы нашел способ прекратить...
- Джио, - перебил я.
Он поднял глаза и замолчал.
Мне сдавило грудь, когда я подумал о том, что собираюсь сделать. Это изменит все. Но я был обязан рассказать Джио правду. Я не мог позволить ему продолжать считать, что он виноват в моем уходе.
- Я не хотел, чтобы ты прекращал, - сказал я хриплым голосом.
- Чт… Что?
- Мне нравилось. Нравилось знать, что я тебе нравлюсь. Таким, каким я был для тебя.
На этот раз Джио ничего не сказал, но в его глазах по-прежнему светилось замешательство. Несмотря на то, что мозг предупреждал меня держаться на расстоянии, я обнаружил, что придвигаюсь к нему ближе.
Слишком близко.
- Ты прав, ты был ребенком, хотя тебе и исполнилось восемнадцать. Но это не меняло того, как сильно я хотел тебя. Я должен был положить конец твоему увлечению, но не смог.
Я протянул руку, убрать выбившуюся прядь волос со лба Джио. Они были такими мягкими, как я и представлял. У Джио перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Но не отстранился. Он шагнул ближе ко мне и наклонился, чтобы я мог дотронуться до него.
- Это было неправильно, Джио, - сказал я, проводя пальцами по его щеке. - Не твоя влюбленность, а моя реакция на нее. Я был взрослым, а ты ребенком...
Я покачал головой.
- Это было неправильно, - повторил я, потому что не мог заставить себя признать, что чувствовал себя чудовищем, и что все еще чувствую себя таковым. Что я был таким же, как те мужчины, что охотились на детей, не могшим дать отпор. Несмотря на свои слова, я не мог заставить себя перестать прикасаться к Джио. Когда ладонь коснулась его щеки, я приказал себе отпустить его. Мозг приказал мне опустить руку и отодвинуться на некоторое расстояние между нами, но тело было сосредоточено на одном-единственном слове, когда речь заходила о Джио.
Глава одиннадцатая
ДЖИО
Должно быть, я неправильно его расслышал. Просто должен был. Потому что человек, стоявший передо мной, ни за что не признался бы в том, в чем он, якобы, признался.
Но даже когда я пытался убедить себя в этом, тепло пальцев Кинга на лице и неприкрытый голод в его глазах были доказательством того, что я обманывал себя.
Бабочки заплясали в животе, когда я задумался о том, что означали его слова. У него были чувства ко мне. Два года назад. У него были чувства, достаточно сильные, чтобы заставить его уйти не только от меня, но и от всей нашей семьи.
- Джио, - твердо сказал Кинг, и его пальцы чуть сжались у меня на щеке. Он заставил меня посмотреть на него и сказал: - Не надо.
- Не надо что? - удалось спросить мне, хотя все, что я хотел, это броситься в его объятия и дать ему все, о чем мы оба мечтали в течение двух лет.
- Не превращай все в то, чем оно не является, - пробормотал он. Затем он опустил руку, и я сразу же почувствовал холод во всем теле.
Меня охватило отчаяние, потому что казалось, что все, что он говорил, не имело смысла. Он признался, что хотел меня, и все же теперь просил не верить в это.
- Почему ты играешь со мной? - спросил я. Казалось, сердце, что всего несколько мгновений назад выпрыгивало из груди, теперь разрывалось на две части.
- Я не играю, Джио. Клянусь, не играю. - Кинг вздохнул и покачал головой. - Но вижу по твоим глазам, что ты уже мечтаешь о чем-то, чему никогда не суждено сбыться.
Я открыл рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не могу, потому что горло перехватило. Реальность была уродливой, холодной сукой, намеревающейся разрушить мой мир. Меня затошнило, и пришлось снова сесть на диван. Феттучини ткнулся в руки, и я машинально начал поглаживать пальцами его морду. К сожалению, это движение не принесло особого утешения.
- Тебя влекло ко мне. Тебя
- Я
- Да, - ответил Кинг.
И все. Только одно слово. Оно разрушило все мои представления о будущем. Я хотел посмеяться над собой за свою глупость. Я реально верил, что у меня могут быть какие-то отношения с мужчиной напротив меня. Он хотел меня, но
- Джио... - начал Кинг.
Я совершенно не хотел слышать, как с его губ срываются слова, разрушающие все наши отношения.
- А что, если мне этого будет достаточно? - услышал я свой голос.
Следовало бы взять свои слова обратно, но я этого не сделал. Правда заключалась в том, что мои чувства к Кингу зашли так далеко, что я бы принял его, как только смог бы заполучить. Вообще-то, я не был девственником, но нутром чуял, что физические отношения с Кингом, по крайней мере, покажут, что на самом деле значит быть с другим мужчиной.
По собственному выбору.
Я сразу понял, что мои слова были неправильными, потому что Кинг резко выдохнул, а затем снова поднялся на ноги. Я держал руки на массивной голове Феттучини, когда поднял глаза и увидел, как Кинг меряет шагами небольшое пространство передо мной. Он явно был зол.
Вот тебе и идея попытаться наладить какие-то отношения с этим человеком.
- Господи, Джио. Я твой дядя...
- Нет, не дядя, - перебил я. - Я мало что помню о том, что было до того, как меня похитили, Кинг, но точно знаю, что с того момента, как вернулся к семье, ни разу не видел тебя таковым. Мне легко называть Кона, Лекса, Вона и их мужей дядями. Но я никогда не смотрел на тебя и не думал о тебе в таком ключе. Ты стал другим. С того дня, как я встретил тебя в больнице, ты стал другим. Я не могу этого объяснить, но это так.
Как бы ни был взволнован Кинг, он вернулся к столу и сел. Казалось, он собирался взять меня за руки, но в последнюю минуту передумал и вместо этого коротко сжал их в кулаки, прежде чем сцепить их в замок. Я мог бы с легкостью сказать, что никогда не видел этого человека таким расстроенным, каким он был в этот момент.
Этот факт сильно поразил меня. Очень сильно.
- То, что ты этого не чувствуешь, не значит, что это неправда. Наша семья воспринимает нас как дядю и племянника.
Я открыл рот, чтобы прервать его, но Кинг покачал головой.
- Нет, просто послушай. Пожалуйста.
Эта просьба заставила меня замолчать. Я не мог припомнить, слышал ли когда-нибудь, чтобы Кинг употреблял это слово. Он был из тех парней, которые берут то, что хотят, или добиваются этого. Он не умолял и не просил. Он просто
- Даже если ты этого не видишь, и я этого не вижу, все остальные видят. И даже если бы я мог смириться с
От его слов живот заболел еще сильнее. Потому что он был прав.
Я был эгоистом и думал только о себе. Мне хотелось верить, что я справлюсь с любыми отношениями с Кингом и что мы сможем выбраться из этого странного положения, в котором сейчас находимся. Я даже не задумывался о том, как отнесется ко всему этому мой отец. Я чуть было не сказал Кингу, что отцу не обязательно знать, но понял, что дело не в этом.
Кинг бы знал.
Наконец-то, все встало на свои места. Я чувствовал себя идиотом из-за того, что на это ушло так много времени. Кинга мучило чувство вины. Не только из-за того, что я ему нравился, когда был, по его мнению, слишком молод, но и потому, что его привлекал сын лучшего друга.
Я кивнул, но не смог подобрать слов, чтобы сказать, что понимаю. Наверное, потому, что боялся признаться, что даже зная все это, все равно хотел воспользоваться шансом. Я хотел рискнуть с Кингом.
Именно тогда я вспомнил его предостережения Кристоферу о фантазиях. Я чуть не рассмеялся вслух, когда понял, что похож на героинь любовных романов. Тех, что верили, что могут изменить плохого парня, и он влюбится только в них. Я хотел верить, что у нас с Кингом есть что-то уникальное и особенное, и поэтому игнорировал то, о чем Кинг говорил мне прямо.
Между нами не было ничего особенного. Все, что у нас было - физическое влечение.
Ну, по крайней мере, у него.
- Прости, - пробормотал я. Я снова опустил глаза и смотрел, как руки гладят Феттучини. - Я понимаю. Прости, если поставил тебя в неловкое положение...
Кинг мгновенно приподнял мне лицо, так что я был вынужден посмотреть на него.
- Ты не сделал ничего плохого, Джио. Совсем ничего. Но если мы хотим остаться друзьями, нам нужно оставить это позади. Мне нужно, чтобы ты помог мне двигаться дальше.
На этот раз в его глазах была мольба. Это должно было бы наполнить меня радостью - знать, что если я буду стараться изо всех сил, то смогу добиться желаемого.
Но это было бы совсем не то, чего хотел Кинг. Совсем не то.
Суть в том, что, как бы сильно ни хотел увидеть, каково это - оказаться в объятиях Кинга, я не хотел рисковать потерять его полностью. Последние несколько дней были чертовски запутанными, и я не хотел, чтобы это повторилось, но больше всего на свете я хотел, чтобы Кинг почувствовал, что он может вернуться к своей семье.
Даже если это будет означать, что придется избегать его и сдерживать свои эмоции всякий раз, когда буду рядом с ним, я смогу это сделать. Я
Сомневаюсь, что Кинг знал об этом, но я знал о его жизни больше, чем он, вероятно, думал. Даже если бы не знал, я мог бы сказать, что он был из тех, кто привык к одиночеству. Увидев его с семьей, с нашей семьей, много лет назад, я понял, что в большинстве сфер своей жизни он одинок. Но когда Кинг был со своими братьями, их партнерами и детьми, ему становилось как-то легче. Ему нравилась компания, и он был еще одним взрослым, баловавшим всех детей.
Я отнял у него это. Не имело значения, что непреднамеренно; я все равно отнял у него это.
- Я понял, - ответил я. - Я сделаю все, что ты от меня потребуешь.
Я услышал, как Кинг вздохнул, но это не было похоже на вздох облегчения. Я не мог точно сказать, как это прозвучало, но это не имело значения. Это еще один из тех случаев, когда я не должен пытаться придавать чему-либо слишком большое значение.
- Как насчет того, чтобы пойти на прогулку с Феттучини? - Предложил Кинг. - В нескольких кварталах отсюда есть кафе, где можно посидеть на открытом воздухе и в которое допускаются собаки. Еще довольно рано, так что они будут открыты.
Если всего несколько мгновений назад я бы ухватился за это предложение, то сейчас поймал себя на том, что всерьез задумываюсь об этом.
Смогу ли я проводить время в компании Кинга и не задумываться о том, каково это - чувствовать его губы на своих, чувствовать, как восхитительно прижимается ко мне его тело? Я знал ответ, просто не хотел этого признавать. Я
- Да, звучит заманчиво, - сказал я. Я совсем не был голоден и не знал, хватит ли сил появиться на публике бок о бок с Кингом, хотя на самом деле мне хотелось только одного - убежать в свою комнату и пожалеть себя.
- Хорошо, - сказал Кинг, неловко похлопав меня по колену.
Это было похоже на то, как члены семьи ласково похлопывали меня по плечу или сжимали руку. С ними я наслаждался осознанием того, что вернулся к людям, которые действительно любили меня.
Но я не хотел, чтобы прикосновения Кинга были успокаивающими. Я хотел, чтобы все было в порядке, чтобы я всегда чувствовал, как искры пробегают по всему телу, прежде чем, наконец, осядут в паху.
Блядь.
- Я только пойду, переоденусь, - пробормотал я. Одежда была в порядке, но мне нужно было время прийти в себя.
- Без проблем, - сказал Кинг, когда я отодвинулся от него и Феттучини, а затем спокойно направился в свою комнату.
Мне удалось тихо закрыть дверь, вместо того чтобы хлопнуть ею, как хотелось. Я сел в изножье кровати и сделал несколько глубоких вдохов. С тех пор как вернулся к своей семье, я стал мастером в симуляции своих эмоций. Черт, судя по всем воспоминаниям, которые начали возвращаться, это было то, что я делал с тех пор, как меня забрали у них. Но с Кингом я никогда не чувствовал такой потребности, такого обязательства. Казалось, что я могу рассказать ему все, что угодно, и он поймет и будет рядом. Мне не нужно было притворяться вежливым, счастливым или бесстрашным.
Теперь все это ушло. Мне придется играть в игру с Кингом. Даже если бы захотелось колотить кулаками по стене или вопить о том, какой несправедливой, по моему мнению, может быть жизнь, я бы больше не смог этого делать в присутствии Кинга. Я должен был стать Джио, уравновешенным, почти двадцатилетним парнем, возвращающимся к нормальной жизни.
Я почувствовал, как слезы защипали глаза, но мне удалось подавить их, когда поднялся на ноги. Для этого будет время позже, когда снова останусь один, и у меня будет только собака, на которую я могу положиться.
Но даже когда потер глаза, убеждаясь, что они сухие, и потянулся к дверной ручке, я почувствовал, как внутри умирает какая-то частичка меня. Но у меня не было времени оплакивать эту потерю.
Нужно было сыграть свою роль.
Свою самую важную роль на данный момент.
Глава двенадцатая
КИНГ
Я должен был радоваться. Или, по крайней мере, испытывать облегчение.
Но ни одно из этих чувств не занимало первое место в сознании, когда я украдкой поглядывал на Джио, пока мы шли по оживленному тротуару.
Нет, единственное, что было у меня на уме - сожаление. Застарелое, кислое сожаление.
Я поступил правильно. Я знал это. Но почему-то то, что было правильно, все равно казалось неправильным. Я словно украл частичку души Джио, когда жестоко разрушил его фантазии. По правде сказать, как только я услышал подтверждение того, что нравлюсь Джио или, по крайней мере, раньше нравился, мне захотелось схватить его и объявить своим. По крайней мере, хотелось заключить его в объятия и сказать, как я сожалею, что причинял ему столько боли все эти годы, просто потому, что меня не было рядом с ним.
Я вздохнул и еще раз оглядел окрестности, пока мы шли по краю пешеходного потока. Был не очень поздний вечер, но, несмотря на начало десятого, казался довольно оживленным. Возможно, я просто на мгновение забыл, что мы находимся в городе, который никогда не спит. Конечно, в том районе, где я вырос, последнее, что делал бы любой здравомыслящий человек, заботящийся о своем здоровье и ценных вещах - отправлялся на прогулку после захода солнца. Черт возьми, если человек был поумнее, он бы даже не осмелился проехать по моему старому району, не говоря уже о том, чтобы пройти по нему пешком.
Осматривая окрестности, я не мог не заметить, как много женщин и немалая часть мужчин, проходя мимо, оглядывались на Джио. Я не мог их винить. Он был поразительно красив, и любой мужчина или женщина были бы счастливы хотя бы попробовать его на вкус.
- Блядь, - пробормотал я себе под нос, вспомнив, что тот, кому посчастливится попробовать Джио, на самом деле будет первым, кто почувствует вкус его сладких губ. Я надеялся, что каким бы недостойным дураком ни был, он позаботится о том, чтобы этот момент Джио никогда не забыл.
- Что? - Спросил Джио, и я понял, что ругательство прозвучало не так убедительно, как я хотел.
Поскольку я не мог солгать Джио... Нет, так, я
- Ничего.
Это не было прямой ложью, но вполне могло подпадать под категорию лжи недомолвками. Я не знал. Мне было все равно. Я понимал разницу между невинной ложью и тем, что говорю Джио правду, когда ему нужно это услышать. Были вещи, о которых он не хотел или не должен был слышать правду, например, о том, что я ревнивый сукин сын.
- Кафе прямо за углом, - заставил сказать себя я.
- Да, знаю, - ответил Джио. - Я каждый день прохожу мимо него по дороге на занятия. - Его голос был ровным, бесстрастным. Опять же, я должен был быть доволен этим, потому что это означало, что Джио делал именно то, что мне было от него нужно. Он держался на расстоянии, как физически, так и эмоционально.
Я ненавидел это.
Джио был не из тех парней, которых стоит сдерживать, когда дело доходит до того, чтобы поделиться своими мыслями о чем-то. Я всегда чувствовал, что ради него достану луну и звезды, когда он посылал мне одну из своих широких улыбок. Он заслуживал того, чтобы быть с кем-то, кто всегда заставит его улыбаться.
- Привет, красавчик, - услышал я чей-то голос.
Я повернул голову влево и увидел, что симпатичный молодой человек остановился, когда мы проходили мимо, и, по-видимому, это он сделал комплимент Джио. Все, что я мог, это не схватить Джио за руку и не притянуть его ближе к себе.
Джио оглянулся на парня и мягко улыбнулся ему. К счастью, на двоих у нас был Феттучини, так что мне было немного неловко давать волю своей ревности. Я почувствовал облегчение, когда мы добрались до кафе без происшествий, но облегчение было недолгим, потому что официант, который нас обслуживал, явно был заинтересован в получении чего-то большего, чем просто хорошие чаевые.
- Прекрасная собака, - сказал Джио мужчина, которому, вероятно, было около двадцати пяти лет. Официант лишь изредка переводил взгляд на меня, но его нервные взгляды, вероятно, были направлены на то, чтобы понять, вместе ли мы с Джио. - Ваша? - спросил молодой человек, наклонившись и погладив Феттучини по голове.
- Да, - сказал Джио. На этот раз, однако, официанту не было адресовано ласковой улыбки. На самом деле, Джио даже не поднял глаз от меню. Он делал вид, что читает.
- Что я могу предложить вам выпить? - спросил официант. Казалось, его удивило отсутствие интереса со стороны Джио.
- Мне кофе, черный, - ответил я.
Джио потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что все внимание приковано к нему. Он закрыл меню и положил его на стол. Легкая дрожь его пальцев свидетельствовала о том, что он не был таким отстраненным, каким, вероятно, хотел казаться.
- Просто воды, пожалуйста.
Официант быстро удалился.
- Уже выбрал? - Спросил я, кивая на меню.
Я нисколько не удивился, когда Джио сказал:
- Эм, на самом деле я не голоден.
- Тебе нужно поесть, - сказал я, просто потому, что это было правдой. Джио не был худым, но ему определенно требовалось немного больше калорий, чтобы придать своей фигуре стройность.
Я сам заглянул в меню, хотя был совершенно уверен в том, что собираюсь заказать.
- И ты знаешь это потому, что следишь за тем, что я кладу в рот, или потому, что следишь за моим холодильником? - Спросил Джио с нотками гнева в голосе.
Это замечание застало врасплох... и вызвало злость.
- Я не знаю, - все, что я успел сказать, прежде чем Джио перебил меня.
- Откуда ты знаешь, что мне нужно больше есть, Кинг? - огрызнулся он. - Почему тебя это вообще волнует?
Светлые глаза Джио теперь сияли от волнения. Но, похоже, он и сам осознал этот факт, потому что быстро опустил взгляд и стал теребить край меню.
Я не ответил, в основном потому, что не было подходящего ответа, но также потому, что у меня было ощущение, что Джио еще не закончил.
Официант выбрал именно этот момент, чтобы вернуться с нашими напитками.
- Ребята, вы готовы сделать заказ? - спросил он.
- Он будет вегетарианский бургер с гарниром из салата, а я – сэндвич с беконом, латуком и помидором.
Официант задал стандартный список вопросов о том, какие гарниры мы бы хотели, и ушел.
- Я могу заказать сам, - пробормотал Джио. - Что бы ты ни думал, я не ребенок.
Мне понравился его гнев. Даже слишком понравился. Это означало, что Джио не был так невосприимчив ко мне, как ему хотелось бы, и я не мог не думать о том, каким он будет в постели, когда его захлестнет волна желания. У меня не было сомнений, что он не будет тихим, исключительно покорным партнером.
Я откинулся на спинку стула и просто наблюдал за ним. Джио делал то же самое со мной, но кипел от неприкрытого разочарования.
Он будет великолепен в постели. Джио точно скажет, что чувствует и чего хочет. Он не станет скрывать эмоции, чтобы скрыть свое удовольствие.
- Я знаю, что можешь, так же, как знаю, что ты бы ничего не заказал. Думаешь, если ничего не будешь есть, то, может, мы можем вернуться к тебе раньше, и ты сможешь забраться в свою постель и жалеть себя весь остаток вечера.
Провокационное замечание заставило Джио выпрямиться на стуле. Он выглядел готовым к полномасштабной схватке.
Но ссора не то, чего я хотел. Я просто хотел, чтобы он был в определенном эмоциональном состоянии. Мне нужно, чтобы он был в боевом настроении, чтобы у него хватило сил ответить на мой следующий вопрос.
- Ты стал вспоминать больше, да? - Спросил я, прежде чем Джио успел ответить на мой предыдущий комментарий.
Гнев Джио внезапно испарился, но когда он откинулся на спинку стула и стал постукивать пальцем по столу, я понял, что он не собирается уходить от ответа. Я сомневался, что он вообще осознавал, что делает пальцем. Феттучини принял это за признак беспокойства, поднялся на ноги и положил свою большую голову на колени Джио. Джио немедленно начал обеими руками поглаживать уши Феттучини.
- Как долго ты за мной наблюдал? - Спросил Джио.
- С того самого первого утра.
- Итак, ты вернулся той ночью и, пока я спал, взломал замок на двери, вошел внутрь и взял один из запасных ключей, верно?
- Да, - сказал я, потянувшись за своим кофе.
- Тебе ни капельки не стыдно, да?
Я покачал головой. Я больше ничего не сказал, потому что не считал необходимым. Правда заключалась в том, что мне нужно было убедиться, что с Джио все в порядке, и самый простой способ сделать это - взять ключ, чтобы приходить и уходить, когда мне нужно.
Но вместо того, чтобы упрекнуть в ответе, который на самом деле не был таковым, Джио спросил:
- Почему?
- Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, - сказал я.
Разговор принял оборот, которого я не ожидал, но знал, что делает Джио. Он проверял, скажу ли я ему правду, и не собирался сдаваться, пока не получит несколько реальных ответов.
- И что, ты просто сидел и смотрел, как я сплю?
Я наклонился и сложил руки на столе.
- Я спал на диване, - сказал я. - Я был там не для того, чтобы вторгаться в твою личную жизнь, Джио. Я просто волновался.
Я ждал, что он задаст следующий логичный вопрос, но он удивил меня, сказав:
- Итак, ты меня слышал.
- Я слышал тебя. Какие бы кошмары ни снились, ты, похоже, довольно быстро очнулся от них и снова заснул.
Джио покачал головой.
- Я не заснул.
Это объясняло его усталый вид - темные круги под глазами и тяжесть, казалось, сковывающую его тело.
- Я собирался поговорить с тобой о ночных кошмарах сегодня, когда подошел к твоей двери, но услышал, как ты плачешь. Я вошел и обнаружил тебя на диване. Но не смог тебя разбудить.
Должно быть, в голосе послышалась заминка или что-то такое, потому что Джио посмотрел на меня. Я чувствовал себя букашкой под микроскопом, но у меня не было выбора. Если я хотел, чтобы Джио поддержал меня в том, чтобы остаться с ним, нужно было, чтобы он увидел правду о том, что со мной сделало наблюдение за его страданиями. Я бы не стал описывать свои эмоции словами, потому что это было уже слишком. Я не мог сказать Джио, как близок к полной потере самообладания, и что в моей жизни было очень мало случаев, которые пугали так сильно, как наблюдение за его страданиями и невозможность что-либо с этим поделать.
- Прости, - наконец, ответил Джио.
Тот факт, что он так быстро понял, что я чувствую, не стал для меня неожиданностью, и не стало откровением услышать, что он извиняется передо мной. Джио очень хорошо разбирался в людях, в том числе и во мне. Он никогда никому намеренно не причинял боль, так что то, что он не заставил меня выразить словами то, что я чувствовал в тот момент, было просто частью его натуры. Эти черты характера притягивали меня к нему, как мотылька к огню, и в то же время они были одними из многих его черт, заставлявших меня возводить эмоциональную стену между нами. Я боялся, что если не сделаю этого, Джио поймет, насколько я на самом деле облажался, и вышвырнет меня на обочину.
- О чем они? - Спросил я, заставляя себя сосредоточиться на предстоящем разговоре.
Джио несколько долгих секунд не сводил с меня глаз, затем снова опустил их, чтобы понаблюдать, как пальцы играют с ушками Феттучини. Молодой человек резко выдохнул и затем сказал:
- Просто какие-то обрывки. И чувства.
- Какие, например?
Джио пожал плечами.
- Например, как я боялся его. Боялся, но также боялся его потерять. Он единственный, кто отделял меня от Плохих.
- Плохих? - спросил я.
- Я не совсем понимаю, что это значит. Я просто помню, что Плохие всегда приходили.
Возможно, он и не понимал, что это значит, но
Несмотря на то, что фермерский дом, в котором содержался Джио, был очень изолированным, его, по-видимому, держали в комнате без окон в подвале Курта. Там не было ни телевизора, ни Интернета, ни каких-либо электронных устройств. В библиотеке Джио было всего несколько потрепанных старых книг, от книг для начальной школы до книг для детей младшего возраста. В небольшой библиотеке Джио было несколько учебников, так что, скорее всего, он либо обучался на дому, либо ему пришлось прибегнуть к самостоятельному обучению.
Но это было еще не самое худшее. Узнав, что к кровати были прикреплены ремни, я захотел умереть. И я хотел убивать.
Я был с Лукой, когда люди, спасшие Джио, показали нам фотографии подвальной комнаты, в которой мальчика держали почти восемь лет.
- Все это вернется, да? - Тихо спросил Джио. В его голосе и жестах безошибочно угадывались страх и страдание.
- Я буду рядом, когда это произойдет, - сказал я, не задумываясь.
Я даже продвинулся вперед и потянулся через стол, чтобы накрыть руку Джио, что вернулась на стол, продолжая постукивать. Джио слегка вздрогнул от прикосновения, но не попытался отстраниться. И я не отпустил его. Вместо этого я повернул его руку ладонью вверх, а затем провел пальцами по маленьким венам, казавшимся слишком яркими на его бледной коже.
- Дать обещание, которое не сможешь сдержать, то же самое, что солгать, - прошептал Джио.
Я открыл рот, чтобы сказать ему, что это правда, но тут же закрыл, когда понял, что он прав. Я не мог смотреть за Джио двадцать четыре часа в сутки. Не мог из-за специфики моей работы и, конечно, не смогу, когда он вернется в Сиэтл.
Джио высвободил руку и положил ее себе на колени.
- Со мной все будет в порядке, - сказал он. - Если это будет всплывать по частям, то я буду дома задолго до того, как рухнет эта стена.
Это были правильные слова, но по его интонации я понял, что он сам в это не верит. И, судя по тому, что я увидел сегодня вечером, пытаясь разбудить Джио, он не смог бы пройти через это в одиночку.
- Джио...
- Не надо, Кинг. Просто не надо.
Я замолчал, услышав его требование. Я увидел, как он зажал край скатерти между большим и указательным пальцами и лихорадочно теребит его.
- Я не поеду домой. Я не позволю ему забрать это у меня, - твердо сказал Джио.
Я знал, что он говорит о Курте, монстре, разрушившем его жизнь. Несмотря на мучения, которые он испытывал из-за ночных кошмаров, Джио был полон решимости довести этот эксперимент до конца. Должен признаться, я восхищался им за это, и, несмотря на мои первоначальные опасения, впервые увидев его снова, я болел за него. Ему нужна была победа.
Я тоже нуждался в ней.
Что поставило меня в затруднительное положение.
- Я могу справиться с этим сам, - пробормотал Джио, хотя его голос немного дрогнул.
- Ты не справишься с этим в одиночку, - просто сказал я и потянулся за кофе.
Джио несколько долгих мгновений смотрел на меня, прежде чем покачал головой.
- Нет, - сказал он. - Мне не нужна нянька.
Я не ответил на этот нелепый комментарий. Я не был заинтересован нянчиться с ним. Я делал то, что должен был сделать давным-давно. Это была роль, которую я обещал сыграть, когда впервые держал Джио на руках, пока он рыдал от растерянности и боли, беспомощно лежа на больничной койке.
Официант прервал наш разговор, подав нам еду. Но это нисколько не остановило Джио.
- Ты не останешься со мной, - отрезал он.
Я схватил со своей тарелки картошку фри и откусил кусочек. Наверное, в обычных обстоятельствах это было бы вкусно, но во рту был привкус пепла.
- Кинг, ты не останешься со мной, - повторил Джио.
Официант благоразумно удалился так же быстро, как и появился. Он даже не потрудился спросить, не нужно ли нам чего-нибудь еще.
Когда я по-прежнему не ответил, Джио слегка фыркнул, а затем потянулся за вилкой и начал накалывать кусочки салата и овощей на одной стороне своей тарелки.
- Ты не останешься, - повторил он, несколько раз, нетерпеливо пытаясь подцепить еду, но безуспешно. Подцепив ее на вилку, он поднес ее ко рту и снова пробормотал: - Не останешься.
Я дал ему несколько секунд прожевать, чтобы он ненароком не подавился. Как только он проглотил, я откусил еще кусочек картошки фри и, посмотрев Джио прямо в глаза, сказал:
- Увидим.
Вызов принят.
Теперь оставалось только смотреть, проявит ли Джио свое упрямство и будет бороться со мной до конца или склонится перед здравомыслием и смирится с неизбежным.
Наблюдая за работой его мозга, я понял, что на самом деле не имеет значения, какой путь он выберет. По причинам, в которые не хотел вдаваться, я с нетерпением ждал этого боя.
По правде говоря, я ждал его слишком сильно.
Глава тринадцатая
ДЖИО
Угроза должна была напугать меня, но почему-то этого не произошло. Конечно, это, вероятно, как-то связано с тем, что внутри все затрепетало, но не от самих слов. Дело в том, как он их произнес.
И в том, как смотрел на меня, когда произносил их.
На какую-то долю секунды я мог бы поклясться, что увидел в его глазах что-то такое, чего там не должно было быть.
Удовольствие.
Был ли этот человек действительно взволнован перспективой бросать мне вызов на каждом шагу?
Я не ответил, потому что в этом не было смысла. Кинг делал все, что хотел. Но я определенно не собирался облегчать ему задачу. Он все еще считал меня каким-то испорченным ребенком, что не может ни думать, ни действовать самостоятельно. Но я больше не ребенок. Конечно, были моменты, когда возникали сомнения и страхи, и я хотел убежать от всего и всех. Но этих моментов было меньше, чем тех, когда я чего-то достигал, неважно, большого или маленького. Кинг довольно скоро поймет, что я могу играть в эту игру так же хорошо, как и он.
Я чуть не рассмеялся вслух, когда по-настоящему оценил ситуацию. Несколько часов назад я бы все отдал, чтобы заполучить Кинга в свою жизнь. Теперь планировал, как мне его вытащить. Я просто не мог находиться рядом с этим человеком после того, как признался ему в своих чувствах. Унижение и стыд не оставляли приятного привкуса во рту, поэтому я определенно не хотел большего.
Как ни странно, короткая беседа с Кингом, казалось, что-то уладила глубоко во мне. Я чувствовал себя спокойнее и лучше контролировал ситуацию, что было нелепо, потому что должен был чувствовать обратное.
Вместе с ощущением спокойствия пришел зверский голод. С одной стороны, я хотел досадить Кингу и не есть то, что стояло передо мной, но, с другой стороны, он был прав. Мне нужно было есть больше. И что плохого в том, чтобы позволить этому человеку думать, что он выиграл первую битву?
Я отложил салат и потянулся за вегетарианским бургером. Сам факт, что он заказал именно это блюдо, выбил меня из колеи. Я не был убежденным вегетарианцем, просто так получилось, что я предпочитал вегетарианские бургеры всем остальным. Наивная часть меня хотела верить, что знание Кингом этого конкретного факта было продиктовано чем-то более глубоким, чем просто удачной догадкой.
- Что-то не так с бургером? - Спросил Кинг. Его вопрос вернул меня в настоящее.
- Нет, все в порядке, - сказал я, прежде чем откусить кусочек. За одним кусочком последовал следующий, затем еще один, и в течение нескольких минут от бургера не осталось и половины.
Я поднял глаза от тарелки и обнаружил, что Кинг наблюдает за мной, вместо того чтобы есть самому. Господи, неужели этот человек наблюдал за тем, как я ем?
Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Феттучини снова опустился на пол, но позаботился о том, чтобы прижаться всем телом к моей ноге.
- Я не хочу, чтобы ты бросал свою работу ради меня, - внезапно выпалил я.
- Мою работу? - Осторожно спросил Кинг.
- Я знаю, чем вы занимаетесь, - продолжил я. - Вы находите таких детей, как я, и заботитесь о том, чтобы они вернулись домой.
- Это отец рассказал тебе?
- Он рассказал мне кое-что, но я думаю, он пытался скрыть то, что все вы, ребята, видели. И я что-что слышу. И вижу тоже. У дяди Алекса панические атаки, возникающие ни с того ни с сего, а Реми все еще борется со своими демонами.
Кинг удивился моему замечанию. Еще одно доказательство, что он видел во мне всего лишь ребенка, за которым нужно ходить наседкой.
- То, что вы делаете, это из-за меня, верно? Ты, папа, дядя Вон, дядя Лекс и дядя Кон - все работали вместе, пытаясь найти меня. Скольких детей вы спасли и от скольких злодеев избавили мир?
- Недостаточно, - пробормотал Кинг.
Я подумал, он имел в виду, что они спасли недостаточно детей или что они заставили исчезнуть недостаточно злых людей. Я решил, что, вероятно, и то, и другое. Я наблюдал за ним, пока он возился со своей тарелкой. Он провел пальцами по ее краю. Это движение, казалось, было способом самоуспокоения, кажущимся таким нехарактерным для такого человека, как Кинг. Какие еще секреты он скрывал? Что еще причиняло ему боль?
- Было плохо, да? - Тихо спросил я.
- Тебе нужно доесть, - сказал Кинг, отодвигая свою тарелку. Он съел всего пару кусочков сэндвича и немного картошки фри. Я чувствовал себя виноватым за то, что лишил его еды.
Я хотел увидеть Кинга, о котором рассказывали истории мои отцы и дяди. Как он когда-то улыбался, смеялся и шутил с людьми, которых большую часть своей жизни называл братьями. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь встречался с этим Кингом. Сохранились смутные воспоминания о моих дядях до того, как меня забрали, но могу честно сказать, что совсем не помню Кинга. Вероятно, это была одна из многих причин, по которой я не считал его своим родственником.
Черт возьми, я бы согласился даже на надоедливого всезнайку Кинга, с отсутствием понятия о личных границах.
- Я сегодня разговаривал со своими отцами, - сказал я.
Это замечание, казалось, немного взбодрило Кинга. Он поднял глаза и откинулся на спинку стула. Он сложил руки на животе, прежде чем спросить:
- Как у них дела?
- Хорошо. В заботах, - сказал я.
Я ожидал, что он задаст еще вопросы о моих отцах, но он молчал. Тень боли в его глазах подсказала мне причину, по которой ему нечего было сказать.
Он скучал по ним. Он скучал по моему отцу и братьям. Он скучал по их супругам, их детям. Он тосковал по дому так же, как и я. Но была одна большая разница. В конце концов, я вернусь домой. Я не мог сказать того же о Кинге.
- Они компенсируют, - заметил я.
- Как именно? - спросил он.
- У них есть замок принцессы размером с мою спальню, - сказал я. - Но это еще не самое худшее.
Удовольствие растекалось в животе по мере того, как Кинг все больше и больше увлекался моим рассказом.
- Они пригласили Рори к Ви на вечеринку в замке.
Кинг на мгновение замолчал, но затем внезапно легкая улыбка появилась на его губах. Это озарило теплом все клеточки моего тела. Это…
- Последнее, что я слышал, что Рори никуда не ходит без Стеллы, - заметил Кинг.
- Нет, не ходит, - ответил я с усмешкой.
Я полез в карман за телефоном, а затем поискал фотографию, которую сделал днем. Как только нашел ее, я передал телефон через стол Кингу.
- Мне удалось сделать снимок во время нашего видеозвонка.
Улыбка на его губах стала еще шире, пока он изучал фотографию. На ней были изображены мои отцы, неловко держащие бородатого дракона между собой.
- Она хорошо выглядит, - заметил Кинг.
- Почему ты отдал ее Рори? В смысле, я знаю, что она влюбилась в Стеллу, как только увидела ее в первый раз, но уверен, она была бы счастлива завести собственную ящерицу. Зная дядю Кона, он бы наверняка купил ящерицу. Или дюжину, если бы она попросила.
Кинг усмехнулся, возвращая мне телефон.
- Ребенок, - сказал он с улыбкой.
- Почему ты отказался от нее? - Снова спросил я.
Я не придавал особого значения тому, что Кинг отказался от своего питомца несколько лет назад, предположительно из-за своего рабочего графика, но шли годы, и Кинг отдалился от нашей семьи, и я начал задумываться о его жизни. Были ли у него друзья? Был ли у него парень? Какой была его квартира? Встречал ли его кто-нибудь, когда он возвращался с работы? И, зная теперь то, что узнал о его работе, я не мог не думать, что ему нужна была какая-то радость в жизни.
- Слишком много путешествую, - пожал он плечами. Он вздохнул и снова принялся за еду, что принесло мне немалое утешение.
Я не мог назвать его ответ ложью, потому что не сомневался, что он убедил себя, что слишком занят, чтобы должным образом заботиться о Стелле.
- Как ты вообще ее нашел?
- Она, вроде как, нашла меня, - ответил Кинг. - Я искал в той квартире информацию о парне, который...
Он замолчал, и я понял почему. Как и отец, он хотел скрыть уродство своей работы.
- Ты искал кого-то, кто причинял боль детям, - закончил я за него.
Это заняло секунду, но Кинг, наконец, кивнул.
- Я уже выходил из квартиры, но как раз в тот момент, когда я собирался открыть дверь, почувствовал, как что-то ударило мне по плечу. Правда, я не мог понять, что это было. Я ничего не почувствовал ни на плече, ни на спине, поэтому решил, что мне все это померещилось, и пошел домой. Только когда я сел ужинать, понял, что или, вернее, кто обрушился на меня.
- Стелла, - пробормотал я.
Он кивнул.
- Маленькая присоска пряталась под воротником рубашки. Думаю, когда она почувствовала запах еды, ей стало неинтересно прятаться. Она практически упала в тарелку и набросилась прямо на мой стейк. Она была совсем крошечной, и, судя по тому, как она ела, я решил, что она давно не видела еды. Я планировал оставить ее у себя всего на день или два, пока не решу, куда ее отвезти. Но она, как бы, привязалась ко мне, и пара дней превратилась в пару недель, а затем в пару месяцев, и так далее, и тому подобное.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, слушая рассказ Кинга.
- Ты мог бы брать ее с собой на работу, не так ли?
Улыбка Кинга погасла. Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.
- Что ты хочешь услышать, Джио? Что я отдал Стеллу Рори, потому что хотел сделать ее счастливой, или потому что думал, что Стелле будет лучше с кем-то, кто сможет уделять ей внимание, которого она заслуживает?
- Оба объяснения хороши и разумны, - согласился я. - Но я не думаю, что это настоящая причина, по которой ты отказался от Стеллы.
- Хорошо, почему я отказался от нее?
Он снова бросал перчатку. Но на этот раз в его взгляде не было удовлетворения. На его лице не было ни капли юмора.
- Думаю, ты бросил ее, потому что было слишком тяжело находиться рядом с ней.
Кинг что-то проворчал и опустил глаза, прежде чем приняться за еду. Но я еще не закончил. Скорее всего, нет. По какой-то необъяснимой причине мне нужно было убедиться, что я прав насчет человека, сидящего передо мной. Мне нужно было узнать о нем что-то реальное. Я намеренно не выбирал тему, которая доказала бы, что его жизнь не была такой опрятной и чистой, как он хотел заставить меня поверить, но я подталкивал его к тому, чтобы он признался себе, что было реальностью, а что нет. На самом деле у меня не было объяснения, почему я так настаивал, но было что-то печальное в том, что, увидев столько зла, он возвращался в пустую квартиру, где его ничто не могло вытащить из уродливого мира, в котором он проводил так много времени.
- Думаю, ты бросил ее, потому что было слишком тяжело заботиться о ней. Она зависела от тебя, и ты не был уверен, что сможешь с этим справиться. Думаю, что мысль о том, что ты заботишься о ком-то, зная, что он полагается на тебя в вопросах безопасности, пугает тебя до чертиков. Ты не хочешь подвести его. Сама мысль о том, что ты не в состоянии защитить кого-то, приводит тебя в ужас. Я думаю, что сегодня это так же верно, как и два года назад. Ты хотел не только моего тела. Если бы это было правдой, тебя бы здесь не было. Ты бы умыл руки, как только понял, что я начинаю вспоминать прошлое. Один звонок моему отцу, и все было бы кончено. Красиво и аккуратно, как ты любишь.
Я не собирался пугать Кинга, но мои слова возымели именно такое действие. Он снова поднял глаза и пронзил меня тяжелым взглядом. Затем он продолжил делать то, что делал всегда, когда сталкивался с правдой. Он молчал. В его глазах не было ничего, что говорило бы о том, насколько сильным был мой эмоциональный удар. Но, прокручивая в голове свои слова, я понял, что они были слишком резкими, слишком откровенными. И, учитывая то, как мы спорили по поводу его пребывания у меня, он вполне мог воспринять эти комментарии как подначку.
Мой страх оправдался, когда я сказал:
- Кинг... - и он тут же оборвал меня.
- Ты развлекся, Джио. Теперь моя очередь.
Глава четырнадцатая
КИНГ
Оказалось, что Джио точно знал, как играть в эту игру.
И он действительно был чертовски хорош в этом.
Я даже не подозревал, что Джио играл со мной целых три дня. Я так и не выполнил свою угрозу поменяться с ним ролями, потому что для этого не было причин. Он не сказал мне ни единого слова после того, как мы вышли из кафе. Мы просто пришли к нему домой, а затем он и Феттучини отправились в его комнату. Не было никаких вспышек гнева с требованием, чтобы я ушел, и не было никаких угроз выдать меня его отцу или другим братьям. Черт возьми, он даже не хлопнул дверью своей спальни.
В следующий раз я увидел его ранним утром, а Феттучини решил, что лучший способ разбудить меня - это влажный, слюнявый поцелуй.
Поприветствовав собаку, я направился в ванную, чтобы ответить на зов природы, но как только подошел к закрытой двери, она открылась вовнутрь, и меня встретил образ, который навсегда запечатлелся в памяти.
Джио стоял передо мной в одном только маленьком полотенце, обернутым вокруг талии.
Он провел пальцами по своим мокрым волосам, словно пытаясь уложить их в нужное положение для сушки. Великолепные платиновые локоны, когда были влажными, казались золотистыми, и у меня чесались руки запустить пальцы в его шелковистые волосы.
Правильнее всего было бы повернуться к нему спиной и позволить ему закончить то, что он делал, но мозг с членом были не на одной волне. В конечном счете, член победил. А пока я осматривал остальную часть тела Джио, впитывая в себя всю информацию, которую мог получить, и сохранял ее в глубоком, темном уголке мозга для использования в будущем. Например, изгиб его шеи, переходящий в ключицу, маленькие, упругие розовые соски, безволосая грудь, хорошо накачанный пресс и, наконец, намек на бледную дорожку к сокровищам, исчезающую под полотенцем.
Джио, казалось, не заметил моего пристального взгляда, или его это не слишком обеспокоило, так что мне удалось довольно быстро прийти в себя и пробормотать:
- Извини.
- Нет проблем. Тебе нужно сюда? - Спросил Джио.
Он не стал дожидаться ответа. Вместо этого он направился ко мне, стоявшему в дверном проеме. Я совершил ошибку, снова бросив взгляд на полотенце, и чуть не кончил на месте при виде проступающей эрекции Джио.
Я перевел взгляд на Джио, но он, казалось, ничего не замечал. Я воспользовался этим в своих интересах и хладнокровно отступил в сторону, чтобы дать ему пройти. Но дверной проем был недостаточно широк для нас двоих, поэтому, когда Джио шагнул вперед, мы оказались почти прижатыми друг к другу. От него пахло мылом и чистотой, с резким запахом дезодоранта или лосьона после бритья.
Сочетание ароматов вызвало у меня желание исследовать каждую клеточку его тела, чтобы понять, так ли уж хорошо он пахнет. Мысли быстро вернулись к настоящему, когда Джио сделал еще один шаг, на этот раз в сторону, чтобы выйти из ванной. Но в процессе он, каким-то образом, умудрился потерять равновесие, споткнуться и упасть вперед, что заставило меня инстинктивно обхватить его руками за плечи. Расстояние, которое было между нами, почти исчезло, так что в итоге он оказался прижатым ко мне от груди до бедер.
Это означало, что его горячий, твердый член был прижат ко мне. Или, скорее, к моей утренней эрекции. Джио выбрал именно этот момент, чтобы поднять взгляд, и в его светлых глазах безошибочно угадывалось вожделение, но он быстро подавил свои эмоции. Он выпрямился и мягко улыбнулся, прежде чем пробормотать:
- Извини.
Мне каким-то образом удалось высвободиться, когда он попытался пройти мимо, но далеко он не ушел. Он все еще был на расстоянии вытянутой руки, когда сказал:
- Я просто собирался приготовить завтрак.
Я не смог сосредоточиться на его словах настолько, чтобы распознать приглашение присоединиться, потому что все мои мысли были прикованы к тому, как Джио рассеянно водит пальцами по своему животу. Мысли блуждали о том, каково это - ощутить его ловкие пальцы на своем члене.
- Кинг? - Я слышал, как произнес Джио. На самом деле ему пришлось повторить это еще дважды, прежде чем я понял, что он обращается ко мне.
- Что? - глупо спросил я, заставив себя поднять глаза.
- Я спросил, не хочешь ли ты позавтракать. Я приготовлю, - ответил Джио.
- Да, да, было бы здорово. Спасибо.
Мне как-то удалось повернуться к Джио спиной и закрыть дверь ванной, но как только остался один, я разделся и включил душ. Я не ставил температуру слишком высокой, потому что хотел остудить свое разбушевавшееся либидо настолько, чтобы думать головой. Но как только вода полилась на спину, в сознании возник образ Джио, стоящего под такими же струями. В голове словно прокручивалось мое личное порно-видео, где я смотрю, как руки Джио скользят по телу, отчего мыло на его ладонях начинает пузыриться. На самом деле я никогда не видел Джио полностью обнаженным, но мозгу было наплевать. Я был достаточно счастлив, чтобы фантазировать о его члене.
Я предполагал, что он длинный, но не слишком толстый. В своей фантазии я даже затаил дыхание, пока он мыл пах. Но как только Джио стал водить пальцами по своему гладкому члену, я перестал быть пассивным участником. Я прижал Джио спиной к холодному кафелю и оттолкнул его руку, чтобы заменить ее. Тихие всхлипы и стоны, срывавшиеся с губ Джио, пока я глажу его, заставили собственный член раздуться до болезненных размеров. Я пытался подавить свою бушующую похоть, но у Джио из фантазии были другие планы. В ту же секунду, почувствовав, как его тонкие пальцы обхватили мой член, я кончил. Оргазм был таким сильным, что почти причинил боль. Я пытался найти в себе силы дать кончить Джио, но знал, что смогу это сделать только ртом, потому что мои конечности были как желе.
Я прислонил Джио к кафельной стене, пытаясь отдышаться настолько, чтобы встать на колени. Мне нравилось ощущать, как его руки скользят по моей спине. Но когда он прекратил исследование моей поясницы, реальность с воплем вернулась ко мне. И в этот момент Джио исчез, а я оказался в душе один, под струями чуть теплой воды, все еще держа в руках член. Белые струйки спермы стекали по серым плиткам пола, а не по подтянутому животу Джио, как я себе представлял.
Итак, это было первое утро с Джио после того, как я бросил ему вызов. Я не думал, что утро может стать еще хуже, но когда зашел на кухню, взгляд сразу же упал на дерзкую задницу Джио, склонившегося над открытой дверцей духовки. Полотенце поднялось достаточно высоко, чтобы я мог разглядеть круглые, плотные округлости, которые, уверен, идеально лягут мне в руки.
- Ты можешь накрыть на стол? - Спросил Джио.
Каким-то образом мне удалось сделать так, как он просил, хотя глаза были прикованы к его заднице. Но хуже всего стало, когда мы сели есть. На стеклянном столе не было скатерти, так что я прекрасно видел полотенце Джио и его эрекцию, которую не мог скрыть кусок ткани. До сих пор я понятия не имею, что ел в то утро.
Первый день был долгим, но ко сну я уже чувствовал себя лучше, особенно после того, как Джио не пытался выставить меня из своей квартиры. В ту ночь ему приснился еще один кошмар, но, к счастью, я смог избавить его от него всего несколькими нежными прикосновениями и тихими словами заверения, что он в безопасности. Джио расслабился, повернулся на бок и через несколько минут снова заснул. Я сомневался, что он вообще помнил свой страшный сон или что я был рядом, чтобы помочь ему пережить его.
Второй день был удивительно похож на первый. Только на этот раз Джио вышел из своей спальни и направился прямо туда, где я все еще дремал на диване. На нем были только облегающие синие трусы, почти не оставляющие простора для воображения. Когда я окончательно проснулся и понял, что это вовсе не чудесный сон, то чуть не свалился с дивана при виде его едва прикрытой задницы всего в нескольких дюймах от своего лица.
Должно быть, я издал какой-то звук, потому что Джио прекратил свое занятие и повернул голову. Он запнулся на извинениях и объяснил, что искал статью, которую хотел взять с собой на занятия. В тот момент я был слишком косноязычен и слишком возбужден, чтобы напомнить ему, что он уже несколько дней не садился на диван, а на кофейном столике были только декоративная ваза и пульт от телевизора.
Вечер номер два был таким же, как и вечер номер один. Еще больше кошмаров, но с ними можно справиться.
Только поздно вечером третьего дня кусочки мозаики, наконец, начали складываться в невероятную картину. Джио зашел в гостиную, чтобы спросить моего мнения о том, какую рубашку ему надеть на следующий день. На нем были только джинсы. Но это были очень узкие джинсы, которые с таким же успехом могли быть нарисованы на его теле.
Я был настолько измучен пыткой обольщением, которой Джио, сам того не ведая, подвергал меня, что проигнорировал его вопрос и просто вышел из квартиры, даже не сказав ему, куда направляюсь. Как только я оказался на тротуаре, до меня дошли сразу две вещи. Во-первых, я был настолько рассеян, что даже не надел обувь, и, во-вторых, что-то во всем этом было не так.
Я не хотел верить, что молодой человек разыгрывал меня, но это было единственное объяснение, которое имело смысл. Да, Джио был наивен, но он не был глуп. Он намеренно расхаживал по квартире в обтягивающих трусах, узких джинсах и тонком полотенце, чтобы привлечь мое внимание. Полагаю, что его намерением было использовать мою собственную сексуальную неудовлетворенность против меня, а конечной целью было изгнать меня из своей жизни, прежде чем я сделаю что-то, о чем буду сожалеть.
Как только я понял, что задумал Джио, то решил немного подыграть ему, глупо полагая, что знание того, что делает Джио, каким-то образом сделает меня невосприимчивым к его выходкам. Я уверял себя, что достаточно контролирую свое тело, чтобы переждать, пока Джио, в конце концов, сдастся. Но теперь, после семи дней мучений, с меня достаточно. Я полностью контролировал тело в течение четырех дней, проведенных в компании Джио, после того как разгадал его план. Он продолжал свою тактику пыток, применяя очень изощренные методы. Прижимался, когда мы убирали посуду со стола, сидел на диване рядом со мной перед телевизором, не оставляя между нами никакого пространства. В какой-то момент он даже перегнулся через мои колени, чтобы взять пульт с журнального столика. Член отреагировал так бурно, что мне пришлось извиниться и прокрасться в ванную, чтобы подрочить.
Итак, вот уже неделя, как я пытаюсь защитить Джио от него самого, и прибегаю к дрочке в туалете или в душе, считая минуты между этими попытками.
Но теперь все это в прошлом. Я поменяю правила игры. Было еще довольно раннее утро, но я знал, что Джио скоро встанет. Он был человеком привычки.
Эта особенность была для меня новой. Когда я впервые увидел Джио после того, как его спасли, он был очень рассеян в мыслях и действиях. Ему было трудно сосредоточиться на какой-то одной задаче. Но за последние семь дней я увидел молодого человека с новой стороны. Он плавно двигался, выполняя свои утренние дела, и совсем не казался взволнованным или встревоженным.
Но этому скоро придет конец. Я был недоволен тем, что собирался сделать, но мне не нравилось наблюдать, как Джио ведет себя так, никогда себя не вел. Я хотел сыграть в эту игру, но, поступая так, заставлял Джио быть тем, кем он не был. Так что эту конкретную битву нужно было закончить в два счета и быстро.
Цокот когтей Феттучини предупредил меня о присутствии Джио. Я встал с дивана и направился к двери ванной. Как только я включил свет в ванной, Джио открыл свою дверь. Он был явно удивлен, увидев меня. Когда он отступил на шаг, я увидел настоящего Джио. Того, кто был милым и добрым, готовым был отдать последнюю рубашку, не потому, что хотел поиздеваться, а потому, что тебе это было нужно. Ребенка, который... нет, не ребенка.
- Доброе утро, - пробормотал я, окидывая взглядом тело Джио. На нем были только поношенные спортивные штаны, но я заметил кусок ткани в его руке. - Тебе нужно сюда? - Спросил я, указывая на ванную.
- Нет... это может подождать. Иди ты.
Когда Джио развернулся и попытался скрыться в своей комнате, я шагнул в дверной проем и схватил его за локоть. Он тихонько застонал, когда мы соприкоснулись кожей.
Потребовалось время, чтобы вспомнить, что у меня есть план, который нужно выполнить. Я подтащил Джио к дверям его спальни и прижался к нему, практически удерживая его там, где он стоял.
- Нет, все в порядке, иди первым, - сказал я.
- Ммм? - Сказал Джио.
Его взгляд был прикован к моему горлу, и я бы все отдал, чтобы иметь возможность прочитать его мысли в этот момент. Он сосредоточился на кадыке или на точке, где бьется пульс? На самом деле это не имело значения, потому что просто осознание того, что он все еще хочет меня и что его прежняя незаинтересованность была притворством, заставляло чувствовать, что сердце вот-вот выскочит из груди. Но мне, каким-то образом, удавалось сохранять внешнее спокойствие.
Я опустил взгляд на кусок ткани в руке Джио. Я почти улыбнулся, когда понял, что это.
- Сегодня наденешь это? - Спросил я, забирая у него материал. Это движение, похоже, разбудило Джио, потому что он попытался ухватиться за ткань. Но удержать его на месте было достаточно легко.
Я немного встряхнул материал, чтобы посмотреть, что это такое. Оказалось, что это нижнее белье. Но это было не просто обычное нижнее белье. Нет, оно было ярко-розовым, и материала явно не хватало, чтобы полностью прикрыть его. Тот факт, что у Джио могли быть такие трусы, заставил меня почесать в затылке. Именно тогда я вспомнил о посылке, которую он получил накануне. Материал в моей руке был мягким, но в то же время немного жестким. Такая жесткость указывала на то, что крошечные трусики никогда не надевались.
Я на мгновение забыл о роли, которую должен играть, представив, как будет выглядеть в них Джио.
Джио тяжело дышал, пока я играл с мягким материалом. Он был похож на птицу в клетке, отчаянно пытающуюся вырваться.
- Они красивые, - начал я. Говоря это, я медленно поднес предмет одежды к лицу. Я сделал глубокий вдох, как будто вдыхал запах материала, прежде чем сказать: - Но мне больше нравятся синие.
- Нравятся? - спросил Джио высоким голосом.
- О да, - пробормотал я, играя с мягким материалом. - Хочешь знать, почему? - Спросил я, наклоняясь к Джио так, что губы оказались всего в нескольких дюймах от его губ. На мгновение я забыл, зачем вообще все это затеял.
- Почему? - Спросил Джио, разрушая чары, в которые я попал.
- Потому что, - начал я, прежде чем опустить лицо, пока не уткнулся носом в шею Джио.
- Потому что? - подсказал он, затаив дыхание.
Я проиграл внутреннюю битву, разыгрывающуюся в голове, поэтому вместо того, чтобы просто вдыхать аромат Джио, провел губами по его пульсирующей жилке, прежде чем нашел в себе силы прошептать:
- Потому что они пахнут не так, как ты...
Этот мысленный толчок заставил отодвинуться на некоторое расстояние, и я прислонился спиной к дверному косяку. Джио потребовалось несколько долгих секунд, чтобы очнуться от задумчивости. Как только он это сделал, в нем проявилась другая часть настоящего Джио.
Та самая, взбешенная.
- Придурок, - пробормотал Джио.
Он слегка толкнул меня, пытаясь оттеснить от двери своей комнаты. Я позволил ему отодвинуться и отступил в сторону. Он воспользовался этим в полной мере и захлопнул дверь.
Я должен был праздновать победу, но это было похоже на что угодно, только не на победу. Я добился того, к чему стремился… увеличить дистанцию между мной и молодым человеком, который так легко вторгался в каждое мое мгновение.
Черт возьми, он завладел моим сознанием и во сне.
Победа или поражение, на самом деле не имело значения. Я надеялся только на то, что Джио перестанет пытаться выгнать меня и поймет, что я здесь только для того, чтобы помочь. Если мне
Потому что, по правде говоря, я и сам толком не знал. И это была единственная правда, которой я бы никогда ни с кем не поделился.
Глава пятнадцатая
ДЖИО
Унижение сжирало меня изнутри, когда я нажимал кнопку «Отправить». Тело все еще гудело от соприкосновения с Кингом. Я, правда, верил, что его соблазнение было настоящим. Как я мог не видеть, чем это было на самом деле? Он только поменялся со мной ролями, и сделал это с гораздо большим изяществом, чем я когда-либо мог себе представить.
Больно.
Просто пиздец, как больно.
Звонок телефона был таким громким, что я подпрыгнул.
Закрыв за собой дверь, я бросил нелепое нижнее белье на пол, прежде чем заползти обратно в кровать и прикрыть рот рукой, подавляя крики разочарования, что даже сейчас все еще рвались у меня из горла.
Я нажал кнопку ответа на телефоне. С одной стороны, я не хотел ни с кем разговаривать, но, с другой, мне нужны были слова поддержки, прежде чем снова встречусь с Кингом.
- Привет, - сказал я, отвечая на звонок.
- Прости, - сказал Кристофер. - Глупая была идея.
Раскаяние Кристофера заставило почувствовать себя еще более виноватым.
- Именно я решился на это, - сказал я.
Когда Кристофер предложил поменяться ролями с Кингом, используя свое тело, я подумал, что это глупая идея, но был в отчаянии. Кристофер уверял меня, что во многих любовных романах, которые он читал, один герой всегда пытался соблазнить другого, чтобы получить желаемое.
Я был в таком отчаянии, что готов был на все. Сама мысль о том, что Кинг будет рядом ночь за ночью, что он будет так близко, но я не смогу прикоснуться к нему, была мучительной, и я хватался за любую идею, позволяющую выставить этого чрезмерно заботливого человека из своего дома. В то время как в любовных романах цель состояла в том, чтобы свести двух главных героев вместе, я знал, что с Кингом этого не произойдет. Поскольку он не хотел иметь со мной ничего общего - в физическом смысле - я надеялся, что этот план даст то, чего я хотел.
Кинг уйдет.
«Урок» Кинга стал суровым напоминанием о том, что ждет в конце игры. Он хотел, чтобы я бежал домой в Сиэтл. Осознание того, что ему было так легко оттолкнуть меня, что я был для него всего лишь помехой, неудобством, ранило гораздо сильнее, чем его первоначальное дезертирство.
- Думаю, он был прав, - пробормотал Кристофер. - Книги... это
- Кристофер, мне нужно было на чем-то сосредоточиться. Это помогло бы мне продержаться достаточно долго, чтобы справиться со всем этим. Даже если не сработало, по крайней мере, это был план. Это было больше, чем я мог бы придумать сам.
- Наверное, я просто надеялся, что у тебя будет сказочный финал, как у Мики. Но я не учел тот факт, что Кон и Кинг сильно отличаются друг от друга. Кон всегда говорил от чистого сердца. Но Кинг...
- Что? - спросил я.
Кристофер долго молчал, прежде чем сказать:
- Кинг, казалось, всегда держался особняком от остальных нас. Я имею в виду, он действительно хорошо умел скрывать это за множеством улыбок и шуток, но это был просто не он. Казалось, он...
- Играет, - закончил я за Кристофера. Что скрывал Кинг и почему, черт возьми, он скрывал это от единственной семьи, что у него есть?
- Прости, Джио. У меня нет идей. В смысле, в моих книгах много чего есть, но все это просто чушь собачья.
- Кристофер, - сказал я.
- Да?
- Не переставай их читать, ладно? Если мы перестанем мечтать о фантастическом, то с чем мы останемся? Наша семья - достаточное доказательство того, что некоторые люди действительно
Кристофер снова вздохнул и спросил:
- Так что же ты собираешься делать?
Я покачал головой, прежде чем вспомнил, что Кристофер меня не видит. Я открыл рот, чтобы сказать ему правду, что понятия не имею, что делать дальше, как вдруг меня осенило.
- Правду, - тихо сказал я.
- Что? - спросил Кристофер.
Я сел на кровати и скрестил ноги, сжимая телефон в пальцах.
- Правду, - повторил я. - Все, что он когда-либо делал, это говорил мне правду, так почему бы мне не поступить так же? - Странное чувство облегчения охватило меня, когда эта идея, словно виноградная лоза, начала виться в голове. Кинг уважал честность. Я бы просто объяснил, почему не могу постоянно находиться рядом с ним. Даже если мне придется раскрыть перед ним больше, чем хотел, я бы смог это сделать.
- Кристофер, мне нужно идти. Я позвоню тебе позже.
Я повесил трубку, прежде чем Кристофер успел ответить. Позже нужно будет извиниться за это, но я был слишком сосредоточен на том, что, как надеялся, было ответом на «не-оставляющий-меня-Кинг» проблему.
Я практически выпал из кровати, споткнувшись о Феттучини, так как торопился осуществить свой грандиозный план. Я выбежал из своей комнаты и направился прямиком на кухню, где, как предполагал, Кинг готовил завтрак или, по крайней мере, пил кофе. Но на кухне было пусто, как и в гостиной.
Неужели он ушел? Неужели он только и ждал, чтобы преподать мне урок, прежде чем снова уйти от меня?
Внезапная, болезненная хватка, казалось, сдавила сердце.
Он ушел.
Он снова ушел, не попрощавшись.
Я должен был быть счастлив, потому что это было именно то, чего я хотел, но теперь, когда пришлось столкнуться с реальностью ситуации, хоть убей, не мог найти повода для радости.
Я медленно побрел обратно в свою комнату, намереваясь забраться под одеяло и притвориться, что внешнего мира больше не существует. Может, мне просто отказаться от борьбы и попросить отца приехать и забрать меня.
Как ни странно, я не испытал настоящего огорчения, признав свое поражение. Возможно, потому, что было слишком больно от того, что меня в очередной раз предали. Я уже почти дошел до своей комнаты, когда увидел Феттучини, стоящего возле ванной. Дверь была закрыта, но собака сосредоточенно обнюхивала низ. Когда он поднял свою большую лапу и провел ею по дереву, что-то внутри взорвалось, и я рванул вперед, пока не передумал.
Я распахнул дверь в ванную, и мне открылось одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.
Он все еще был здесь.
Он не бросил меня.
- Все в порядке? - Спросил Кинг, явно удивленный тем, что его прервали.
На нем были только джинсы, и он как раз брился. Его щетина выглядела немного короче, а горло он смазал кремом для бритья, предположительно, чтобы избавиться от лишних волос на шее. Я до смешного обрадовался тому факту, что он не сбрил щетину, так что, возможно, еще будет время, когда я почувствую ее на своей коже.
- Джио?
- Что? - Спросил я в замешательстве.
Я оторвал взгляд от отражения Кинга в зеркале, но не смог посмотреть ему в глаза. Вместо этого мой взгляд блуждал по его великолепной груди. В своем изумлении я понял, что на самом деле никогда не видел Кинга с голым торсом. Я часами представлял, как бы он выглядел и без футболки, и без брюк, но мозг не мог отдать должное его красоте.
Он выглядел так, словно был вылеплен из глины, за исключением всех этих маленьких шрамов, покрывавших его тело. Я хотел расспросить о каждом из них. Как он их получил, где, от кого…
Глаза продолжали внимательно изучать его, но остановились на рубце кожи чуть выше бедра. Шрам, похоже, тянулся вдоль нижней части спины. Но прежде чем я успел спросить его о ране, из-за которой остались такие ужасные шрамы, Кинг повернулся, полностью скрывая спину от меня. Он даже пошел еще дальше и схватил футболку с закрытого унитаза, где она лежала, и быстро натянул ее через голову, хотя все еще был в креме для бритья. Кинг немного растянул вырез, чтобы избежать попадания пушистой белой массы, но немного все равно попало на воротник.
Стеснялся ли он шрамов на своем теле? Я открыл рот, чтобы сказать ему, что меня это нисколько не беспокоит, но Кинг заговорил раньше, чем успел я.
- Тебе что-то нужно? - спросил он более резким, чем обычно, голосом.
Его тон заставил занервничать, но, к сожалению, не заставил меня замолчать, потому что я быстро ответил:
- Я думал, ты ушел. Я... я думал, ты снова меня бросил.
Выражение лица Кинга смягчилось.
- Джио, я же говорил, что никуда не уйду...
- Ты уже говорил это раньше, - перебил я.
В его глазах промелькнула какая-то эмоция, но так же быстро исчезла. Когда Кинг заговорил снова, его голос был холодным и опустошенным. Он вернулся к бритью, полностью игнорируя меня.
- Тебе нужно что-то еще? - спросил он ровным голосом.
В этот момент он снова стал для меня незнакомцем. Я подумал о словах Кристофера, что Кинг прячется за улыбками и шутками. И хоть убей, не мог припомнить, чтобы он когда-либо так поступал со мной. Он всегда был откровенен. Честен. И иногда я верил, что он показывал мне ту часть себя, которую никто другой никогда не видел. Я списывал все это на свою безмерную влюбленность в этого человека, но, наблюдая за ним сейчас, уже не был так уверен.
Что касается Кинга, то меня как будто больше не существовало. Он сохранял невозмутимость, бреясь.
Я почти отвернулся, чтобы убежать в свою комнату и погрязнуть в собственном унижении, но когда бросил еще один взгляд в сторону Кинга, то увидел это.
Легкую дрожь в его руке.
Если бы на него не повлияло мое заявление или напоминание о том, как он предал меня, его рука была бы твердой и верной. Я оказался прав насчет дрожащей руки Кинга, когда он порезался бритвой.
- Блядь, - пробормотал Кинг, потянувшись за полотенцем для рук и вытирая шею.
Порез был не таким уж серьезным, но что-то в виде ярко-красной крови почти успокаивало. Это напомнило о том, что передо мной всего лишь мужчина. Он чувствовал, он прятался и истекал кровью, как и я, как и мой отец, как и все мужчины, которых Кинг называл братьями.
Как я мог пропустить это четыре года назад? Кинг был рядом со мной с самого первого дня, но я не мог сказать того же. Я никогда не спрашивал Кинга, как у него дела или чем он занимается. Я слышал обрывки разговоров в семье о Кинге, но у меня не хватало смелости задать ему какие-либо вопросы о нем самом.
И вот я снова был готов совершить ту же ошибку. Я рассудил, что, рассказав ему правду, смогу избавиться от него, но, даже подумав об этом, понял, что это не то, чего я хочу. Я, правда, не понимал, почему Кинг все еще был здесь и почему настаивал на том, чтобы остаться, но отложил этот факт в сторону и подумал о том, каким самоотверженным он был все эти годы после того, как я вернулся к своей семье. Он был моим защитником, плечом, в которое можно было выплакаться, и собеседником. Он был всем этим для меня, в то время как я не был ничем из этого для него.
Возможно, я мог бы это изменить. Возможно, судьба давала мне второй шанс стать лучшим другом для Кинга.
Кинг либо преодолел свое влечение ко мне, либо понял, как не допустить, чтобы это стало проблемой, так что я должен быть в состоянии сделать то же самое. Черт, если бы Кинг всю прошлую неделю учил меня так, как этим утром, я был бы готов убить кого-нибудь.
По крайней мере, я бы махнул рукой на всю эту ситуацию и сбежал. Я был хорош в побегах. Даже если это было только в моей голове.
- Джио? - Я слышал, как он говорит. Он все еще прижимал полотенце к горлу.
- Нет, извини, мне ничего не нужно. Я просто… Я просто не знал, где ты, - запинаясь, сказал я.
Как бы сильно я не хотел стать чем-то большим для Кинга, мне нужно было время, чтобы подумать, как преодолеть собственные недостатки. Возможно, Кинг и справился со своим влечением ко мне, но я не мог сказать того же. И не был уверен, что смогу продолжать притворяться, что со мной все в порядке.
Что
- Хорошо, - сказал Кинг.
Я приказал себе отступить и закрыть дверь, но не мог пошевелиться.
- Прости за то, как я себя вел, - выпалил я. - Просто это...
- Просто что? - спросил он.
К моему удивлению, он положил бритву на край раковины и вытер с шеи остатки крема для бритья, прежде чем подойти ко мне.
- Когда ты здесь, мне... больно, Кинг. Говорить больно. Притворяться больно.
Кинг напрягся, и если он и планировал дотянуться до меня, то не довел это до конца.
- Я не имел в виду, - сказал я нерешительно.
Боже, почему мне было так трудно сказать ему правду? Не то чтобы он не знал о моих чувствах к нему. Но сейчас это не имело значения. Я испортил весь разговор, сказав правду, не произнеся ее вслух.
- Прости, просто... просто забудь, что я вообще сюда заходил, - сказал я и быстро повернулся спиной, чтобы выйти из ванной. Крупные, сильные пальцы сомкнулись на моем плече, мягко оттягивая назад, пока я снова не оказался прижатым к дверному косяку.
- Почему тебе больно от того, что я здесь? - Тихо спросил Кинг. Его пальцы скользнули по моей щеке, а затем спустились ниже, пока его большая ладонь не коснулась горла. Его кожа была восхитительно горячей.
Из-за такой близости было трудно сосредоточиться. Но я знал, что этот человек был как собака, вцепившаяся в кость, когда хотел получить ответы.
- Больно осознавать, что, по-твоему, я не могу о себе позаботиться. Что я все еще тот наивный ребенок, что не узнал собственного отца и вместо этого предпочел поверить лжи человека, который...
Я не мог заставить себя произнести это отвратительное слово. В конце концов, я смирился с тем, что Курт делал со мной с тех пор, как мне исполнилось восемь лет, но, хоть убей, не мог произнести это слово в присутствии Кинга.
- Все в порядке, тебе не нужно этого говорить, - пробормотал Кинг. - И, к твоему сведению, я никогда не видел тебя таким. Никогда, - добавил он с рычанием.
Я покачал головой, но все, что потребовалось Кингу, это убрать большой палец с моего горла и прижать его к подбородку, чтобы остановить это движение.
- Джио, ты один из самых сильных мужчин, которых я когда-либо встречал.
Из-за меня?
- Пройти через то, что ты прошел, и все же выйти из этого положения милым, добрым, заботливым человеком… меньше всего я думаю о тебе, как о слабом. И я не сомневаюсь, что ты сможешь позаботиться о себе в любом городе или другом месте, которое выберешь для жизни.
- Тогда почему ты здесь? - Спросил я, совершенно сбитый с толку.
Если он думал, что я могу сам о себе позаботиться, тогда почему настаивал на том, чтобы остаться в моей квартире? Было очевидно, что ему некомфортно находиться рядом со мной, возможно, из-за предполагаемого влечения, которое он испытывал, так зачем же он подвергал себя всему этому?
- Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой или пытаться каким-либо образом заставить тебя вернуться домой. Хотя не думаю, что твоей жизни угрожает непосредственная опасность, я всегда буду защищать тебя от опасности.
Сталь в голосе Кинга заставила меня вздрогнуть и потерять равновесие. Я поймал себя на том, что тянусь вверх, чтобы ухватиться за его протянутые руки в поисках поддержки.
- Меня не волнует, что за дверью этой квартиры, - сказал Кинг, дернув подбородком. - Но
Я издал гортанный смешок, когда понял, о чем он говорит. Он беспокоился за мое душевное равновесие. Он думал, что в какой-то момент я сломаюсь и, возможно, причиню себе вред, намеренно или неосознанно.
Унижение охватило меня, и я попытался вырваться из его объятий, но он не отпускал меня.
- Отпусти меня… - начал я, но он прервал меня, крепко встряхнув.
- Ты ни на секунду не задумался, что я говорю о твоем здравомыслии, - практически прорычал мне в лицо Кинг.
Как ни странно, я его не боялся. И да простит меня Бог, но я не мог перестать смотреть на его рот и гадать, что он сделает, если я просто наклонюсь вперед и прижмусь губами к его губам. Придет ли он в ужас и оттолкнет меня, или возьмет поцелуй под свой контроль и покажет мне, каким он должен быть?
Кинг вздохнул, а затем, к моему изумлению, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Это был самый интимный контакт, который у меня когда-либо был с этим мужчиной. Не обязательно сексуальный, но эмоциональный.
- Ты уходил, Джио, - прошептал Кинг. - Не важно, сколько раз я звал тебя, умоляя вернуться ко мне, ты просто
Я понятия не имел, о чем он говорил, но боль в его голосе было не скрыть.
- Словно мы вернулись в ебаную больницу. Мы снова были в том месте, и все, что я мог, это наблюдать, как ты отдаляешься от меня все дальше и дальше. - Кинг открыл глаза, прежде чем продолжить. - В тот вечер, когда мы пошли в кафе... перед этим я пытался разбудить тебя от кошмара и не смог. Ты был так погружен в свои мысли, что я не мог до тебя достучаться, точно так же, как не мог достучаться до тебя четыре года назад.
- В больнице, - понимающе выдохнул я. - Я думал, это был сон. Думал, что разум сыграл со мной злую шутку, и на самом деле я тебя не видел и не слышал.
Я не мог в это поверить. Кинг действительно навещал меня в больнице ночь за ночью. После того, как вышел из коматозного состояния, в котором находился, я не раз просыпался и видел, что он сидит у моей постели. Я чувствовал, как он держал меня за руку, и слышал, как он ободряюще шептал мне на ухо. Но я думал, что выдумал все это. Что это было частью моего преклонения перед Кингом.
- Ты был там, - прошептал я.
- Я был там, - признал Кинг. - И я был здесь в те первые несколько ночей, о которых ты не знал, по той же причине, по которой навещал тебя каждую ночь в больнице. Я думал, что могу тебе понадобиться. Я не мог… не мог просто оставить тебя наедине с собственными демонами. Ты вспоминаешь, Джио. Эта стена в твоей голове рушится, кусочек за кусочком, и мне все равно, сколько бы ты ни умолял меня уйти или в бы какие игры ни играл, пытаясь вытеснить меня из своей жизни, ничего из этого не сработает. Я остаюсь, потому что это то, что я должен был сделать два года назад. Ты меня понимаешь?
Мне удалось кивнуть, хотя я был чертовски сбит с толку. Он так и не ответил,
Коварный голос снова и снова повторял это слово в голове. Я покачал головой, пытаясь возразить этому голосу, но был слишком эмоционально и морально истощен утренними событиями.
- Больше никаких игр, - прошептал я.
- Больше никаких игр, - согласился Кинг.
Это было перемирие. Которому я должен был бы очень обрадоваться. Но запутавшийся разум мог сосредоточиться только на одном.
Как, черт возьми, я вообще собирался пройти через это?
Глава шестнадцатая
КИНГ
Наше так называемое перемирие должно было стать всем, чего я хотел.
Технически, так оно и было.
Проблема была не в перемирии, а в моем разочаровании тем, что оно дало.
Оно снова сделало нас чужими.
Утро после объявления перемирия выдалось неловким и тихим. Мы с Джио позавтракали вместе, но вообще не разговаривали. Как только Джио закончил завтракать, он выбежал за дверь, а я остался с чувством полной опустошенности. Я пытался немного поработать на своем ноутбуке, но, хоть убей, ни хрена не мог сосредоточиться.
К тому времени, как Джио возвращался домой, и да, я по глупости начал думать о квартире Джио как о доме, он уходил в свою комнату под предлогом того, что ему нужно заниматься. К обеду мы собирались вместе, чтобы решить, будем ли готовить сами, или закажем еду на вынос. Я не раз предлагал Джио вернуться в кафе и поужинать вместе, но он вежливо отказывался.
Было и другое. В тех редких случаях, когда мы разговаривали, Джио был чрезмерно вежлив. Как будто я был кем-то вроде гостя в доме. Гостя, которого он на самом деле не хотел видеть.
Прошла неделя после перемирия, и каждая частичка меня хотела вернуться в то утро и все сделать по-другому. Но что я мог сделать? Единственное, что я на самом деле хотел сделать, было то, чего я не мог - притянуть Джио к себе и накрыть его мягкие, податливые губы своими. Поскольку это был невозможный вариант, я прибегнул к плану Б, к перемирию, и вот мы здесь.
Незнакомцы. Чрезмерно вежливые, раздражающе фальшивые незнакомцы.
Не помогало и то, что я сам сходил с ума.
Я был из тех, кто постоянно переезжал с подросткового возраста. Я не любил простоя. С тишиной у меня не было проблем, но когда Джио каждое утро выходил за дверь, необходимость двигаться становилась невыносимой. Я начал бегать, как утром, так и ближе к вечеру, чтобы хоть как-то избавиться от беспокойства, но это не сработало. Единственное, что помогало мне хоть немного успокоиться, это когда Джио возвращался домой. Несмотря на то, что он обращался со мной как с нежеланным гостем, я все равно чувствовал себя спокойнее, когда Джио рядом, чем когда его не было. Я не хотел слишком много думать о том, что это на самом деле означало.
Что касается кошмаров Джио, то они продолжались. Он видел их каждую ночь, но, к счастью, ни один из них не был таким изнурительным, как тот, когда я не смог его разбудить. Кошмары, которые он видел на прошлой неделе, были относительно безобидными. Я всегда слышал, когда его одолевал кошмар, но к тому времени, как добирался до его комнаты, он обычно снова успокаивался. Он даже не просыпался.
Вместо того чтобы вернуться в свою постель, я взял за привычку наблюдать за спящим Джио. Я чувствовал себя полным идиотом из-за своего поведения, но понятия не имел, как это изменить. Реальность заключалась в том, что я хотел Джио во многих отношениях. Я не мог обладать им так, как мечтал, с тех пор как он перешагнул ту цифру, что отделяет законное от незаконного, и я даже не мог осмелиться представить, что попытаюсь построить с ним какую-то жизнь, потому что просто не был на это способен.
Но я мог бы заполучить его другим образом.
Я мог наблюдать за тем, как он спит, и гадать, что ему снится, кроме кошмаров. Я мог представить, каково это - лежать рядом с ним и чувствовать, как он прижимается ко мне во сне.
Я должен был быть доволен, потому что получил то, что хотел. Я буду рядом, если Джио заблудится в своих мыслях.
Но разум и, безусловно, мое тело были недовольны тем, как обстоят дела. Короче говоря, я был возбужден.
Чертовски возбужден.
Джио перестал дразнить меня своим телом, но это не имело значения. Просто находясь в пустой квартире Джио, я сгорал от желания, считая часы до его возвращения домой. Как только он входил в дверь, мой член приходил в боевую готовность, и следующие несколько часов я проводил, охваченный вожделением и отвращением к себе. Я прибегал к дрочке каждый вечер в душе и снова утром. Но это никак не повлияло на мои желания.
Я подумывал о том, чтобы сходить в один из многочисленных в округе гей-клубов, но большинство из них были закрыты до ночи, а я не собирался рисковать, оставляя Джио.
Теперь, сидя на диване и смотря телевизор, не имея ни малейшего представления о том, что там вообще показывают, впервые задумался, не приношу ли я больше вреда, чем пользы. В то утро, когда мы, наконец, договорились о перемирии, Джио был в отчаянии от того, что думал, будто я ушел. Мысль о том, что он все еще думает о том, что я ушел от него и снова вычеркнул его из своей жизни, была болезненной. Но реальность была такова, что
Очень добрый.
Когда мы во второй раз зашли в кафе, чтобы перекусить, Джио заметил официанта, что флиртовал с ним. Он сказал мне, что скоро вернется, а затем подошел к официанту, который был очень удивлен, увидев Джио. Я не слышал ничего из их разговора, но было ясно, что он извинялся за свою грубость. В конце концов, они оба засмеялись, а затем Джио обнял молодого человека. Ревность пронзила меня, как острейший из ножей, но я ничего не мог с этим поделать. Ревность – не то, что мне позволялось чувствовать рядом с Джио.
Легкий скрип петель двери Джио вернул меня в настоящее. Я предположил, что он пошел в ванную, поэтому была немало удивлен, когда он вошел в гостиную и неловко встал у стены. Его глаза были опущены. Поэтому я спросил:
- Все в порядке?
- Да, все в порядке. Все хорошо.
Я ожидал, что он продолжит, но когда он этого не сделал, сказал:
- Не хочешь посмотреть со мной телевизор?
Джио колебался несколько долгих секунд, а затем кивнул. Он подошел к противоположному концу дивана и сел, но вид у него был совсем не довольный. Я протянул ему пульт и сказал:
- Я на самом деле не смотрел, так что выбери что-нибудь, что тебе понравится.
Он взял пульт и стал переключать каналы, пока не нашел то, что хотел. Я не из тех, кто часто смотрит телевизор, но шоу, которое он выбрал, было мне знакомо. Но это не означало, что мне было интересно его смотреть. Я был больше сосредоточен на Джио, чем на чем-либо другом, хотя и старался этого не показывать.
Я притворился, что занят своим телефоном, а боковым зрением наблюдал за Джио. Он был явно взволнован, потому что постукивал пальцами по ноге. Но я знал, что мне нужно подождать. Большая часть его доводов в пользу того, чтобы выставить меня из своей квартиры, сводились к тому, чтобы он мог выбирать сам. Я не мог дать ему то, чего он хотел больше всего - покинуть его квартиру навсегда, - но это я мог ему дать.
- Могу я тебя кое о чем спросить? - Ни с того ни с сего спросил Джио несколько минут спустя.
- Конечно, - сказал я.
Судя по тому, как он постукивал пальцами, я испугался, что он заговорит о наших невероятно сложных отношениях, но потом он спросил:
- Как ты понимаешь, хороший это человек или нет?
Я слегка нахмурился, потому что не был уверен, о чем он на самом деле спрашивал.
- Ты имеешь в виду в целом или...?
Джио слегка поерзал на диване.
- Нет, я имею в виду, как узнать, что парень... безопасен.
- Думаю, что в основном это зависит от твоего чутья. Но даже если твои инстинкты подсказывают, что с парнем все в порядке, ты все равно должен быть настороже.
- Например, как?
В груди все сжалось, когда я понял, к чему клонит Джио. Я хотел сказать ему, что большинство парней - придурки и что ему следует уделять больше внимания своим занятиям, чем чему-либо еще, но не смог этого сделать. Я не мог быть таким эгоистом.
- Ты... ты думаешь о том, чтобы пойти на свидание с парнем? - спросил я. От этих слов у меня во рту остался кислый привкус.
- Не знаю, - признался Джио. - В моем классе есть один парень...
- Это не тот уебок Тэд? - Спросил я, не в силах сдержать свой гнев.
Должно быть, перемена в моем настроении насторожила Джио, потому что он подвинулся на диване так, чтобы смотреть на меня. Он протянул руку и накрыл мою, лежавшую на спинке дивана, ладонью. Я сжимал кулак, но когда Джио дотронулся до меня, разжал руку. Он стал поглаживать основание моего большого пальца своим.
- Нет, не он. С того вечера Тэд не возвращался в класс. Кто-то сказал мне, что слышал, будто он решил поехать на лето в Европу со своими родителями.
- Итак, ты хочешь знать, честен ли этот парень или он похож на Тэда, - сказал я, заставляя себя сосредоточиться на потребностях Джио, а не на своих.
- Да, наверное, - ответил он.
- Что тебе подсказывает о нем интуиция? - спросил я.
Джио пожал плечами, прежде чем сказать:
- Он кажется очень милым. Он немного старше меня и посещает занятия, чтобы его могли рассмотреть для повышения по службе. Я думаю, он работает в страховой компании.
Парень постарше, работающий в страховом бизнесе. Он никак не мог быть достаточно хорош для Джио. Ему нужен был кто-то, кто лелеял бы его нежную душу и в то же время разжигал в нем страсть. Я не мог представить парня, его «единственного», который был бы счастлив весь день складывать и вычитать числа.
- Он угостил меня кофе после урока, но я нервничал из-за того, что мне придется сидеть с ним за одним столом или просить его проводить меня домой, поэтому мы поговорили всего несколько минут. Он пригласил меня как-нибудь выпить с ним кофе, посидеть и все такое. Я сказал ему, что мне нужно подумать об этом.
Я заставил себя сделать глубокий вдох и напомнил своему завистливому мозгу, что нужно поступить так, как будет лучше для Джио.
- Ты чувствуешь какие-нибудь странные вибрации, исходящие от него?
Джио покачал головой.
- Я чувствую себя с ним довольно комфортно. Не то, что с Тэдом.
- Значит, ты почувствовал, что с Тэдом что-то не так? - спросил я.
- Да. Он очень настаивал на том, чтобы проводить меня домой, и все время задевал меня или прикасался. Я отошел от него и снова сказал, что ему не нужно провожать меня домой, но он сказал, что я слишком наивен и что город поглотит меня целиком, если за мной некому будет присмотреть.
Эти слова вызвали у меня желание найти этого маленького засранца и выбить из него все дерьмо. Неудивительно, что Джио так болезненно воспринимал идею о том, что с ним будут нянчиться или как-то о нем заботиться. Он не только боролся со своей неуверенностью в том, что переезжает в новый город вдали от своей семьи, но и имел дело с придурком, подпитывающим эту неуверенность и манипулировавшим ею ради собственной выгоды.
- Итак, ты вроде как знал, что с ним что-то не так. На самом деле это был просто способ избежать его присутствия, верно?
Джио кивнул.
- Ну, парень, что угостил тебя кофе, начал с того, что поступил правильно. Он пригласил тебя присоединиться к нему в общественном месте, но не стал давить, настаивая, чтобы ты присоединился к нему, верно?
Джио снова кивнул.
- Итак, каково было просто поболтать с ним, когда он угощал тебя кофе?
- Было немного неловко, - признался Джио. - Но потом мне понравилось слушать о его семье и работе. Казалось, и то и другое ему действительно важно.
Я все еще не мог поверить, что даю Джио советы по свиданиям. Даже если я был последним человеком, которого он должен был спрашивать о свиданиях, очевидно, в этот момент я был для него тем, что нужно, так что помочь ему было правильным решением. Тогда я спросил:
- Он задавал тебе вопросы или рассказывал только о себе?
- Он расспрашивал меня о разных вещах, но, наверное, я немного нервничал, рассказывая ему что-то о себе.
- Хорошо, что он спрашивал. Уверен, что этот уебок Тэд не задал ни единого вопроса о тебе самом.
- Не задал. - Джио помолчал и добавил: - Я не уверен, что хочу с кем-то что-то начинать, тем более что через месяц уезжаю домой.
- Через месяц? - Удивленно спросил я.
Я понятия не имел, что он так скоро уезжает. Господи, как же я не догадался спросить? Конечно, я должен был бы радоваться тому факту, что Джио снова будет недосягаем из-за того, что живет за три тысячи миль отсюда, но даже не ожидал, что почувствую облегчение.
- Если тебе действительно нравится этот парень и ты хочешь принять его предложение, признай тот факт, что ты здесь надолго не задержишься, и если он все еще хочет узнать тебя получше, то это не может быть плохо. Вообще-то, я не эксперт по свиданиям…
- Ты встречался с кем-то, так что это делает тебя большим экспертом, чем я, - сказал Джио. На самом деле в его голосе звучало раздражение, но я сказал себе, что мне послышалось то, чего там не было.
- С чего ты взял, что я встречался? - спросил я.
- Я... кое-что подслушал.
Мне хотелось рассмеяться, потому что я был совершенно уверен, что именно он подслушал. У меня была дурная привычка трахаться с мужчинами, которые так или иначе были связаны с моими братьями. Шофер Лекса, личный ассистент Кона. У меня было много мужчин и до, и после. Я даже переспал с некоторыми парнями, которые работали на меня и братьев в команде по восстановлению.
- Не встречался, Джио. Пересекался. Это большая разница, - сказал я ему.
Щеки Джио залил румянец. Он опустил глаза.
- О, - пробормотал он.
Казалось, он внезапно вспомнил, что все еще прикасается ко мне, поэтому убрал руку и уронил ее себе на колени. Я потянулся, чтобы приподнять его подбородок, и он был вынужден посмотреть на меня.
- Доверься своим инстинктам, Джио. Они у тебя хорошие. Ты знал, что с Тэдом что-то не так. Просто не позволяй этому парню остаться с тобой наедине, пока не убедишься, что с ним все в порядке. Если он попытается уговорить тебя уединиться с ним где-нибудь или что-то в этом роде, то просто откажись от него, потому что он тебе не подходит. И если он не примет «нет» в качестве ответа, я не сомневаюсь, что Кон и твой отец научили тебя нескольким приемам самообороны.
Пока говорил, я понял, что описываю себя. Я бы, конечно, попытался поговорить с таким парнем, как Джио, наедине, вместо того чтобы сначала познакомиться с ним. Я бы принял «нет» за ответ, но я не мог припомнить ни одного парня, который отказал бы мне после того, как я рассказал им - и показал им - что предлагаю.
Боже, я реально был мудаком. Я всегда старался, чтобы мои кавалеры знали, что к чему, но на моем пути осталось не один и не два разгневанных любовника.
- Хорошо, спасибо, за помощь.
Я кивнул, потому что боялся того, что могу сказать, если открою рот. Каждая клеточка тела была переполнена ревностью, и я ничего так не хотел, как потребовать, чтобы Джио не встречался с этим парнем. Чтобы он не встречался
Мне, каким-то образом, удалось выдавить из себя сдавленное «спокойной ночи», когда Джио пожелал мне спокойной ночи и вышел из гостиной. Но как только я услышал, что за ним закрылась дверь, я пошел в ванную и практически захлопнул дверь за собой, лишь в последний момент успев придержать, прежде чем она коснулась дверного косяка. Я хотел закрыть замок, но вспомнил, что он не работает. Это было в то утро, как Джио удалось удивить меня, когда я брился.
Голос был не моим. Последовавший за этим коварный смешок заставил меня крепко ухватиться за раковину. Тело охватил совершенно другой огонь.
Я закрыл глаза, пытаясь заглушить этот голос, но было бесполезно. В глазах потемнело, и я почувствовал, что вернулся в то место. Место, где я был заключен в тюрьму по собственной воле. Место, где мне стоило произнести всего одно слово, чтобы все это закончилось…
Громкий звонок телефона в кармане вернул меня к действительности. Я несколько раз набрал в легкие воздуха, прежде чем повернуть ручку крана с холодной водой. Я подставил лицо под струю и выпил столько холодной воды, сколько смогло выдержать тело, прежде чем оно физически не выдержит больше. Мне все еще казалось, что кожа горит, поэтому я наклонил голову так, чтобы вода стекала по волосам и шее. Некоторые струи потекли по спине, но мне было все равно.
Именно там огонь разгорался сильнее всего.
К тому времени, как я выпрямился и вытер полотенцем остатки воды с волос и лица, телефон уже давно перестал звонить. Приведя себя в порядок, я схватил телефон и нажал на уведомление о пропущенном вызове.
- Да, Раш, это я, - сказал я.
- Привет... все в порядке, босс? - спросил мой заместитель.
- Отлично, - просто ответил я. - Есть новости для меня?
Раш не стал подвергать сомнению мой резкий ответ и не попытался завязать вежливую беседу о том, как у каждого из нас складывается жизнь. Я знал о Раше все, что нужно, а именно, что он знал, как довести дело до конца, и был таким же уравновешенным, как и все остальные.
Я вздохнул с облегчением, потому что работа была именно тем, что мне было нужно в данный момент. Но, как ни старался, я не мог сосредоточиться на том, что говорил Раш, когда он рассказывал, как обстоят дела с одним из наших текущих дел - поиском двух пропавших сестер, которые отсутствовали больше года. Мы получили информацию о том, что они могли быть проданы в сеть публичных домов в Филадельфии. Предполагалось, что я присоединюсь к своей команде в этой операции, но потом я услышал, что Джио в Нью-Йорке, и в итоге переложил всю ответственность на Раша.
Я ущипнул себя за переносицу, когда голова стала пульсировать от боли. Это почти всегда случалось после того, как я погружался в определенную часть своего прошлого.
Я потерял счет времени, пока Раш продолжал расспрашивать меня, но только когда он спросил:
- Кинг, ты еще здесь? - я понял, что он закончил свое изложение развития событий.
- Да, извини, я здесь. Плохая связь. Вы вытащили детей? - спросил я, потому что это было то, что меня волновало больше всего.
- Да, их и еще несколько женщин и детей. Оставили преступников в целости и сохранности и связали бантиком, чтобы полиция могла их найти.
Я усмехнулся, потому что понял, что это за трюк. Этому трюку я научился у группы мужчин, с которыми породнился, женившись на одном из них, мой брат Вон. Они выполняли ту же работу, что и мы, только занимались этим гораздо дольше и располагали ресурсами, о которых я мог только мечтать. Они нашли Джио. Когда они появились, удивив меня и братьев, в разгар нашей небольшой спецоперации, мы стали свидетелями полезного приема, гарантировавшего, что преступники, которых мы оставим позади, не останутся безнаказанными за свои преступления.
Это было так же просто, как собрать всю имеющуюся у нас информацию о мужчинах, а иногда и о женщинах, и записать ее на флэшку, а затем засунуть эту флэшку в рот нашим подозреваемым и заткнуть им рот кляпом. Даже если кто-то из них окажется настолько глуп, что попытается проглотить флэшку большого размера, полиция, в конце концов, все равно найдет ее, скорее всего, во время обыска полостей тела. Если бы они не нашли, мы бы узнали, что преступник скрылся, и тогда пришлось бы прибегать к нашему собственному правосудию. Такому, которое заканчивается пулей в голову.
Я покачал головой. Хорошо, что Джио был сыном Луки, потому что он заслуживал лучшего, чем я и мой мир. Мне нужно было помнить об этом всякий раз, когда возникало хоть малейшее искушение проверить границы дозволенного и запретного.
Я попрощался с Рашем и встал с места, где сидел на краю совмещенной ванны и душа. Я взглянул в зеркало, чтобы убедиться, что в моих глазах больше не осталось того дерьма, что было до звонка Раша. Но я видел только то, что видели все остальные. Холодного, жесткого, неумолимого человека, которому, предположительно, было наплевать на окружающий мир.
Мужчину, одержимого желанием трахнуть любимого сына одного из своих лучших друзей. Я почувствовал себя побежденным, когда знакомая похоть начала закипать под кожей. Если я в ближайшее время не сделаю что-нибудь со своим бесконечно твердым членом, сделаю то, о чем буду искренне сожалеть.
Я вышел из ванной, но вместо того, чтобы снова сесть смотреть телевизор, схватил куртку, сунул оружие в наплечную кобуру и натянул куртку на себя. Когда я уже собирался направиться к двери, почувствовал, что больше не один. Я обернулся и увидел Джио, стоящего в дверях кухни. В руке у него было яблоко.
Я ожидал, что он спросит, куда я иду, особенно после всех моих разговоров о том, что не должен оставлять его одного на ночь, но, к моему удивлению, он этого не сделал.
Он не сделал ничего.
Он не сделал ничего, только опустил руку с яблоком и тихо направился обратно в свою комнату. На его лице было написано разочарование. Это было видно по тому, как он сжался в комок, а также по тому, что он не мог смотреть на меня.
Или не захотел.
Предполагаю, что после нашего разговора о моем опыте в перепихонах он мог предположить, что я отправляюсь искать какого-нибудь случайного парня для секса.
По правде говоря, именно туда я и направлялся.
И даже если не это было причиной того печального выражения в глазах Джио, с таким же успехом он мог бы поверить, что я снова ухожу от него после того, как пообещал этим утром, что не оставлю его.
Я вздохнул и снял куртку, а затем положил пистолет обратно на кофейный столик. Моей первой мыслью было утопить все это дерьмо, бурлящее в животе, в одной или дюжине порций виски, но потом я вспомнил, что не догадался прихватить его с собой в последний поход за продуктами. Я чуть не рассмеялся, вспомнив, как мысленно оправдывался, что прошел мимо прилавка с алкоголем. Я не хотел, чтобы Джио разочаровался во мне.
В этом не было никакого смысла, потому что среди его семьи было немало пьющих людей.
Но, в конце концов, все было к лучшему, потому что мне нужно было быть в трезвом уме, чтобы слушать, как Джио погружается в очередной кошмар. Я снова опустился на диван и скользнул взглядом по телевизору, но у меня не было никакого желания что-либо смотреть, поэтому я выключил его.
И стал ждать.
А потом подождал еще немного.
Вскоре после двух часов ночи я, наконец, услышал знакомые тихие крики. Я быстро встал и поспешил в комнату Джио, чтобы сделать все необходимое для обеспечения его безопасности.
Но что бы ни случилось, что бы ни предпринял в дальнейшем, от факта, что я облажался, никуда не деться.
По-королевски.
И, поступив так, я, скорее всего, нанес еще одну рану душе Джио.
Блядь.
Глава семнадцатая
ДЖИО
Парень из моего класса оказался очень милым и чрезвычайно внимательным. Он задал несколько вопросов обо мне, но, когда я не ответил ничего, кроме нескольких нейтральных замечаний, он был вынужден продолжить разговор сам, рассказав больше о своей жизни.
Короче говоря, он был идеальным кавалером. И я ненавидел каждый момент этого свидания.
Во-первых, было ощущение, что я изменяю Кингу. Хотя это было, мягко говоря, нелепо. Во-вторых, когда парень прикасался ко мне, будь то для того, чтобы подать кофе или направить к свободному столику, я абсолютно ничего не чувствовал. Никаких искр, никакого жара в животе, никакого напряжения в паху.
Ничего.
К концу так называемого свидания парень заметил, что я держусь от него в стороне, но вместо того, чтобы нагрубить по этому поводу, он просто спросил или, скорее, заявил, что у меня в мыслях кто-то другой. Я попытался извиниться, но мужчина лишь улыбнулся и накрыл мою руку своей. В этом прикосновении не было ничего сексуального. Утешение, и только утешение.
Этот человек продолжил, сказав, что если есть парень, который достаточно особенный, чтобы завладеть моими мыслями, то он достаточно особенный, чтобы за него бороться.
Я хотел сказать ему, что в этом-то и заключалась суть проблемы. Я понятия не имел, как бороться за Кинга. Даже если бы и знал, я не был уверен, что мне следует это делать. Кинг очень ясно выразил свои желания. Если бы дело было только в возрасте или травмирующем прошлом, я бы, вероятно, сильнее надавил на него в вопросе физических отношений, но после того, как услышал, как он умоляет меня не делать этого, потому что не хочет предавать моего отца, с этим действительно было не поспорить. Мой кавалер нежно чмокнул меня в щеку, сказал, что по-прежнему хотел бы быть моим другом, и пожелал всего наилучшего, а потом я снова остался наедине со своими мыслями.
Теперь, когда я шел домой, не удавалось обращать внимание на то, что меня окружает, как предполагалось. Но на улицах и тротуарах было достаточно машин, чтобы не обращать на это внимания. Как ни странно, я очень хорошо научился ориентироваться на запруженных тротуарах. Я научился двигаться в потоке жителей и студентов, так что мне больше не о чем было думать, кроме как о мужчине, поселившемся в моей квартире.
Ну, не совсем. Не уверен, чем занимался Кинг днем, но к тому времени, как я каждый день возвращался с занятий домой, он уже ждал меня. Наши отношения зашли в тупик, но винить в этом я мог только себя. После моего поведения у ванной в то утро, когда мы заключили перемирие, я решил дать нам обоим немного пространства. Впрочем, не только ради Кинга. Мне тоже нужно было отвлечься, и поэтому спрятаться в своей комнате было самым разумным решением. В основном, я либо читал главы из текста своего урока, либо работал над проектом, который должен был быть сдан в конце сессии. К сожалению, ничего из этого не было достаточно, чтобы удержать мозг от блужданий, и он всегда возвращался к одному и тому же.
Мужчине, сидевшему на диване в моей гостиной и смотревшему телевизор.
Я уже привык к этому распорядку, но потом парень из класса спросил, не хочу ли я выпить чашечку кофе, и все изменилось.
Я боялся принимать предложение после того, что случилось с Тэдом, но знал, что если хочу уйти не только от Тэда, но и от Кинга, мне нужно подумать о знакомстве с другими людьми. Но я понятия не имел, как поступить. И как бы сильно я ни любил Кристофера, он сам признался, что ничего не знает о свиданиях и романтических отношениях, кроме как из своих любовных книг. Я знал не так уж много, но было приятно осознавать, что любовный роман, возможно, не самый лучший пример в реальности.
Поэтому я пошел к Кингу и спросил его.
Его признание в том, что он не встречался с парнями, а просто занимался сексом со случайными мужчинами, расстроило. Я не только верил, что Кинг заслуживает отношений, в которых бы его любили и лелеяли, но и безумно завидовал мужчинам, которым досталась хотя бы малая его часть. Но информация, которой он поделился со мной, как следовать своей интуиции, была полезной, и именно это я и сделал. Несмотря на то, что мое свидание было безрезультатным, я все равно считал его, своего рода успешным, основанным на том факте, что парень не пытался навязаться мне. И при этом он не отказывался принимать «нет» в качестве ответа.
После разговора с Кингом мне пока не хотелось снова встречаться с этим парнем, но когда я пошел на кухню перекусить и увидел, как Кинг хватает свою куртку и направляется к двери, все снова изменилось.
Я не мог с уверенностью сказать, куда он направлялся, но воображение привело меня к одному выводу. Я был почти уверен, что он собирался сделать именно то, в чем признался. Перепихнуться. Несмотря на мою неосведомленность, я знал, что это значит.
Было невыносимо видеть, как он выйдет за дверь, поэтому я тихо вернулся в свою комнату так быстро, как только смог, и оставался там до конца вечера. Я позволил себе пролить несколько слезинок из-за потери того, чего у меня на самом деле никогда не было. Я не слышал, как Кинг вернулся в квартиру, до того как заснул, а это было где-то после двух часов ночи.
Когда я проснулся утром, Кинг снова спал на диване. Этот человек редко спал дольше определенного времени, так что его продолжительный сон был еще одним доказательством того, о чем я уже подозревал.
Кинг провел ночь, встречаясь с огромным количеством мужчин, чтобы сделать с ними то, что ему не разрешалось делать со мной.
Мне удалось выйти из квартиры до того, как он проснулся, но я был полностью поглощен образами, представляя Кинга с безымянными, безликими мужчинами. Мысль о том, что он целует какого-то случайного незнакомца, причиняла такую боль, что я не мог сосредоточиться на занятиях. Осознание того, что Кинг живет обычной жизнью, побудило меня согласиться на это свидание. Это был поступок взрослого человека.
Теперь, когда я приближался к своей квартире, ничто в моей жизни больше не казалось правильным. За две недели, прошедшие с тех пор, как Кинг настоял на том, чтобы ночевать у меня, я обнаружил, что каждый день ускоряю шаг по мере приближения к дому. Но теперь я боялся каждого шага. Я надеялся, что когда вернусь, Кинга там не будет, но эти надежды быстро развеялись, когда я попробовал открыть дверь и обнаружил, что она не заперта. Единственная причина, по которой она могла быть открыта, заключалась в том, что он ждал меня.
- Привет, - позвал Кинг из кухни.
Я поздоровался с Феттучини и заставил себя пойти на кухню, но дальше проема не прошел. На кухне царил полный беспорядок. Повсюду были разложены разные блюда, в основном овощные, на разных стадиях приготовления. Кинг стоял у стойки и натирал какими-то специями два огромных стейка рибай.
- Надеюсь, ты проголодался, - пробормотал Кинг, сосредоточившись на своей задаче. - Не мог решить, что лучше всего подойдет к стейку, поэтому приготовил несколько разных блюд.
От вида мужчины на своей кухне внутри все сжалось. Он выглядел так, словно был здесь на своем месте. Я мечтал о таких домашних сценах, как эта. Только те мечты заканчивались совсем по-другому, чем сегодняшняя ночь.
Я просто не мог этого сделать. Просто не мог.
- Вообще-то я не так уж и голоден, - сказал я, сдерживая слезы, защипавшие глаза. Мой ответ не был ложью. У меня совершенно не было аппетита, несмотря на то, что я не ел весь день. - Может, я смогу приготовить себе что-нибудь попозже, из того, что у тебя осталось?
- Да, эм, конечно, - сказал Кинг, направляясь мыть руки. Это были правильные слова, но его глаза говорили правду о том, что он чувствовал. Он был либо раздражен, либо расстроен, либо и то и другое вместе.
Я быстро повернулся к нему спиной и направился в свою спальню.
- Как прошло свидание?
Я остановился как вкопанный. Я знал, что он был всего в нескольких шагах позади, судя по тому, как звучал его голос.
Я заставил себя обернуться. Я нацепил на лицо фальшивую улыбку и сказал:
- Нормально. Ты был прав, я просто должен был следовать своей интуиции. – И я действительно, снова не солгал. Я
- Хорошо, - сказал он, хотя его голос казался странно тяжелым и немного рычащим.
Кинг отвернулся первым, и я сделал то же самое.
- А как прошло твое? – Очень тихо спросил я. Это был тот самый вопрос, который я хотел задать Кингу о его вечере.
Оказавшись в безопасности своей комнаты, я закрыл дверь и бросил рюкзак на край кровати. Именно тогда я заметил, что не взял Феттучини с собой в комнату. Я подумал, что даже моя собака попала под чары Кинга.
Я снял рубашку и начал расстегивать джинсы, когда мозг решил воспроизвести слова Кинга. Когда я снова услышал его вопрос, то заметил кое-что, от чего меня бросило в холод.
И в жар.
Я развернулся, бросился к своей двери и распахнул ее. Я кинулся вперед еще до того, как мозг успел отправить сообщение о том, что Кинг стоит прямо за моей дверью. Я с силой врезался в него. Его руки поднялись, чтобы схватить меня за плечи, предположительно, чтобы поддержать, но внезапно я обнаружил, что прижат спиной к стене рядом с дверью. Мои руки были зажаты между нашими телами и удерживались, по меньшей мере, ста семьюдесятью пятью с лишним фунтами одних только мышц. Я пытался высвободиться, но это было бесполезно. Кинг только крепче прижал меня к себе. Выражение его лица было суровым, как будто он не мог понять, почему
- Твое свидание прошло более чем нормально, - огрызнулся Кинг.
- Я никогда не говорил тебе, что согласился на свидание. Я также никогда не говорил тебе, когда это произойдет. Но, каким-то образом, ты узнал, что у меня было свидание сегодня днем.
Я весь дрожал от гнева, но, когда Кинг не ответил, я выпалил следующие слова, вложив в них всю силу, на которую был способен, но, учитывая то, как он держал меня за руки, ее было совсем не много.
- Ты следил за мной, да? Ты последовал за мной в класс и подождал, пока я выйду, чтобы посмотреть, один я или нет.
Сначала Кинг не ответил и не ослабил хватку. Вместо этого он сделал шаг вперед, пока его грудь не коснулась моей. Но у него было преимущество в том, что он был в рубашке, в то время как я не подумал надеть свою, когда выходил из комнаты. И что еще хуже, я как раз расстегивал ширинку джинсов, когда вспомнил слова Кинга.
Он наклонился ко мне так, что наши торсы, наконец, соприкоснулись. Я почувствовал прикосновение его рубашки к своей коже. Он все еще держал меня за руки, но ему хватило одной ладони, чтобы поднять мне руки над головой. Его вторая рука была свободна, чем он и воспользовался. Я задержал дыхание, когда костяшки его пальцев скользнули по моему боку. Я уже дрожал от желания большего, и он дал мне это.
Его мозолистые пальцы скользнули от бедра к пупку. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы в измученные легкие попало больше кислорода. Пальцы немного поиграли с животом, прежде чем двинуться дальше. Я вскрикнул, когда один из его длинных пальцев скользнул под расстегнутый пояс джинсов и стал гладить трусы.
- Если бы он прикоснулся к тебе подобным образом, я бы убил его, - прорычал Кинг, когда его губы оказались мучительно близко к моим.
Он был так близко и в то же время так далеко, потому что, зажатый его руками и телом, я был практически неподвижен. Что, вероятно, было хорошо, потому что Кинг провел пальцем по ширинке моих джинсов. Всего несколько сантиметров отделяли его пальцы от моего болезненно твердого члена, скрытого только хлопком нижнего белья.
- Пожалуйста, - закричал я.
Я так сильно нуждался в его прикосновениях, что, казалось, взорвусь. Мое тело было горячим и напряженным, даже слишком напряженным. Одного прикосновения было бы достаточно. Мне даже не было стыдно за то, что я, скорее всего, кончу в ту же секунду, как он обхватит пальцами член. Но его рука не двинулась ни вверх, ни, тем более, вниз. Взгляд Кинга был прикован к своей руке и, вероятно, к моей эрекции тоже. Мой член был ограничен джинсами и трусами, но если бы он спустил их чуть ниже...
- Пожалуйста, Кинг, - умолял я.
Он поднял глаза и выдержал мой взгляд. Я был уверен, что просьба подействовала и он не только поцелует меня, но и сделает еще один шаг вперед, подарив мне мой первый оргазм.
Было больно признавать, что меня никогда раньше не целовали, и я просто инстинктивно понимал, что это правда, потому что во всех коротких воспоминаниях о Курте, что у меня были, он никогда не проявлял ко мне доброты. Может, я был наивен, но был уверен, что если бы он поцеловал меня, я бы это понял. Но поцелуи были не единственным, что было для меня в первый раз. Несмотря на то, что плохо помнил свое пребывание в плену, я не говорил Кингу или кому-либо еще, что у меня никогда не было оргазма. Даже от собственной руки. Я несколько раз пытался подрочить себе, но у меня ничего не получалось.
И теперь я понял почему. Я был слишком погружен в свои мысли, чтобы сосредоточиться на ощущении удовольствия. Но когда Кинг прикасался ко мне, практически все, что я мог, это...
Чувствовать.
После моей второй просьбы в Кинге что-то изменилось. Его гнев, казалось, улегся. Но это означало, что изменились и другие вещи. Например, траектория движения его пальца. Он сдвинулся вниз, но только настолько, чтобы схватить молнию и медленно застегнуть ее. Затем его рука исчезла совсем, и он осторожно разжал свои пальцы на моих соединенных ладонях, все еще прижатых к стене.
Он отпускал меня.
Мне хотелось закричать, не веря.
- Да, я видел тебя, но не пошел за тобой, - тихо, почти печально сказал Кинг. - Я остался, потому что хотел убедиться, что если тебе кто-то нужен... - Он покачал головой.
Мне, правда, кое-кто был нужен. Он был нужен мне прямо сейчас. Но даже если бы хватило сил сказать это, у меня не хватило бы времени, потому что Кинг резко отошел и направился в гостиную. Он схватил свою куртку и пистолет, которые периодически оставлял на кофейном столике, а затем исчез.
Вот так просто исчез. Снова.
Судя по его поведению, пока он удерживал меня, он явно был возбужден. Но не настолько, чтобы доставить удовольствие мне и себе.
Он выбежал за дверь, как будто имел в виду одно, и только одно.
Он собирался найти какого-нибудь парня, который был бы не более чем телом, и доставить ему удовольствие. Кого бы он ни выбрал, это было просто тело, которое можно использовать.
Я должен был быть счастлив, что он не захотел использовать меня таким образом. Когда я вошел в ванную и включил чуть теплый душ, я был совсем не счастлив. Я был так близок к тому, чтобы получить все, чего хотел. И все же до этого было слишком далеко.
Кинг никогда бы не сломался. Он был слишком силен для этого. А я - нет. Я даже не знал, как быть.
Я снял с себя остальную одежду и залез под душ. С минуту я стоял под струями воды, а затем потянулся к своему все еще твердому члену. Прикосновение было почти болезненным, но при этом по мне прокатывались сильные волны ощущений. Я оперся одной рукой о кафельную стену и стал поглаживать себя другой. Но как бы сильно я ни поглаживал, быстро или медленно, как бы крепко или слабо я ни сжимал, ничего не помогало. Я безумно хотел найти свое освобождение, но все мои подергивания и толчки в руку только заставляли эту частичку потребности глубоко внутри меня становиться все больше и больше. Ничто из того, что я делал, не отправляло меня за край. Это была жесточайшая пытка.
Я плакал, хотя и пытался кончить. Но приятных ощущений больше не было. Если уж на то пошло, член болел, как будто его оголили. Я опустил руку и прикрыл глаза другой, пытаясь принять правду.
Кинг, вероятно, единственный человек, который мог показать мне, каково это - испытывать настоящее, неподдельное наслаждение, и все же он последний, кто сделал бы это. Теперь, когда я знал, какое удовольствие можно получить от прикосновений этого мужчины, это не имело значения. Во всяком случае, это сделало бы жизнь еще более невыносимой.
Один месяц.
Одного месяца достаточно, чтобы продержаться. Мне просто нужно убедиться, что я проведу этот месяц как можно дальше от Кинга.
Я громко рассмеялся.
КИНГ
- Я больше так не могу.
Я даже не потрудился сразу оторваться от своего кофе. Я знал, что этот разговор состоится, и провел весь вечер у себя дома, выбивая все дерьмо из своей тяжелой груши, в надежде подготовиться к нему. Я также надеялся найти способ извиниться перед Джио и сказать ему, что то, что произошло прошлой ночью, было ошибкой.
Ужасной, мучительной ошибкой, из-за которой чувство вины должно было разъесть желудок, как кислота.
Но вины не было. Да, это было неправильно, и мне следовало прекратить все это раньше, но я не мог заставить себя сожалеть об этом.
Слова Джио были достаточным подтверждением того, что я с ним сделал, но когда я, наконец, поднял глаза, то увидел, что он неподвижно стоит в дверях кухни. Я попытался произнести слова, которые должен был произнести, но ничего не вышло. Прикосновение к нему было слишком восхитительным, чтобы назвать его иначе, как одним из самых запоминающихся в моей жизни. По-настоящему я сожалел только о том, что не дал Джио того, в чем он нуждался. Мои моральные устои были разъебаны до неузнаваемости, но я никогда не собирался причинять ему боль.
Но именно это я и сделал. Звуки, которые издавал Джио, пока я исследовал его тело, усилили мое собственное страстное желание. Затем он прошептал мое имя вместе с мольбой. Мольбой об облегчении. Он был так взвинчен внутри, что почувствовал бы облегчение, только если бы сам или кто-то другой подрочил ему. Даже двенадцать часов спустя я не мог перестать думать о том, каково было бы упасть на колени и дать Джио то, чего он хотел... нет, в чем он
Но потом угрызения совести вернулись с удвоенной силой, и я мог думать только о том, как, в конце концов, сделаю больно Джио. Это было неизбежно. Именно так я и поступал, таким я был. Я потерял счет мужчинам, с которыми встречался за эти годы, и неудивительно, что не мог вспомнить ни одного из них в лицо, ни единого. Никто из них не выделялся. С ними было тепло и все. Я всегда убеждался, что мои любовники кончали, но после этого не было ни объятий, ни обмена телефонными номерами. Для меня это было раз и готово.
Всегда.
Здравомыслие решило напомнить мне в самый неподходящий момент, что если возьму что-то от Джио, это будет означать, что я забираю то, что не принадлежит мне по праву. Как бы мне ни хотелось сказать, что я остановился только для того, чтобы избавить его от боли в будущем, это была не вся правда. Я остановился, потому что знал, что если этого не сделаю, то пересеку границу, которую уже никогда не смогу восстановить. Я был слишком труслив, чтобы справиться с чувством вины, особенно когда, в конце концов, снова встречусь с отцом Джио.
- Есть кофе, - сказал я в ответ на заявление Джио, надеясь, что он поймет намек.
Джио колебался так долго, что я был уверен, он повернется ко мне спиной и уйдет, но он прошел на кухню и направился к кофеварке. Я уже поставил перед ним кружку, так что ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы наполнить ее.
Я не был уверен, почувствовал ли облегчение или занервничал, когда Джио сел за кухонный стол напротив меня. На нем была его обычная одежда для сна, состоящая из спортивных штанов и поношенной футболки, которой на вид было лет сто, но, вероятно, на ощупь она была мягкой, как облако. Только когда я пригляделся к выцветшей надписи спереди, понял, что это моя футболка. Это была одна из моих старых армейских футболок, которую я просто потерял из виду. Я не помнил, как отдавал ее Джио, так что, должно быть, в какой-то момент он стащил ее у меня за те два года, когда мы, практически были, не разлей вода.
- Я был в твоей школе, потому что хотел сделать тебе сюрприз. Я взял с собой Феттучини, и собирался спросить, не хочешь ли ты сходить в наше кафе.
Господи, когда это кафе стало
- Почему ты не ушел, когда увидел, что я на свидании? - Подозрительно спросил Джио.
Рот был словно набит ватой. Я с трудом сдерживал раздражение при воспоминании о том, как незнакомец прикасался к Джио. Конечно, все, что он сделал, это мгновение подержал Джио за руку, а затем закончил свидание безобидным поцелуем в щеку, но я был готов разорвать этого парня на части. Несмотря на то, что парень был совсем не похож на Тэда, я все равно испытывал одинаковую ярость к обоим мужчинам.
- Я ревновал, - признался я, потому что Джио заслуживал услышать правду.
Да, я мог бы промолчать и оставить его гадать, зачем наблюдал за его свиданием, но и так уже слишком сильно облажался с Джио. Несмотря на все, что произошло, я не хотел отталкивать его.
- Я видел, как он прикасался к тебе... - Начал я, но раскаленное добела ощущение жжения под кожей было слишком сильным, чтобы я мог продолжить объяснения.
- Ревновал, - недоверчиво пробормотал Джио. Он покачал головой и сказал: - Как это вообще работает? Как ты можешь ревновать к тому, кого не хочешь?
- Думаю, прошлая ночь была достаточным доказательством того, что я хочу тебя, - заметил я.
- Ты остановился, - прошептал Джио. - Ты был так, блядь, нужен мне... - Он закрыл глаза и попытался успокоиться. - Это хуже, чем кошмары, - прошептал он срывающимся голосом.
Казалось, что чья-то рука проникает мне в тело и вырывает органы один за другим. Некоторые из его кошмаров были почти изнурительными, и все же он сказал, что они предпочтительнее, чем мое присутствие рядом. С одной стороны, я понимал его разочарование. С другой стороны, чувствовал потерю.
Потерю чего-то, чего у меня на самом деле никогда не было. Чего у меня никогда не могло быть.
- Прошлая ночь была моей виной, - сказал я. - Ты здесь еще месяц, Джио. Ты можешь просто дать мне его? Я дам тебе больше пространства, если это то, что тебе нужно. Я не могу уйти, зная, что с тобой делают эти кошмары. Я все еще слышу тебя каждую ночь. Твои тихие крики и приглушенное всхлипывание. - Дыхание перехватило, когда я продолжил: - Ты разговариваешь во сне, ты знал об этом? Ты продолжаешь умолять кого-то остановиться. - Я опустил глаза и уставился в кофе, пытаясь взять под контроль свои капризные эмоции. - Я не могу оставить тебя с этими демонами. Если стена рухнет, я должен быть здесь. Я должен защитить тебя. - Джио открыл рот, чтобы ответить, и, поскольку я точно знал, какой вопрос он собирается задать, заговорил раньше. - Не спрашивай почему. У меня нет ответа для тебя. У меня и для себя нет ответа. Как я и говорил тебе вчера. Ты должен прислушиваться к чутью, а мое чутье подсказывает, что я должен быть здесь.
Джио отодвинул чашку. Он даже не притронулся к темному напитку. Он положил локти на стол и начал ерошить волосы.
- Один месяц, - прошептал он. Он продолжал теребить волосы даже после того, как, наконец, поднял на меня взгляд и кивнул. - Хорошо, - пробормотал он, а затем поднялся на ноги, скорее всего, чтобы избежать моего присутствия.
Разумное решение. Единственный способ пережить следующие четыре недели - это держаться на расстоянии друг от друга. Но прежде чем Джио выйдет из-за стола, мне нужно было прояснить еще кое-что.
- Прошлой ночью я ни с кем не был, - сказал я.
Он замер.
- Я слышал, что ты вчера вечером сказал о моих свиданиях. Я
Джио с трудом сглотнул, опустил голову, развернулся и вышел. Я услышал, как закрылась дверь его спальни. Взглянув на часы, я понял, что ему почти пора отправляться на занятия. У меня уже были свои планы на этот день, но теперь я их пересматривал. Было очень вероятно, что мой план принесет только больше вреда, но в то же время я чувствовал, что это поможет затянуться некоторым глубоким ранам. Я не хотел, чтобы следующие четыре недели превратились в какую-либо битву с победителями и проигравшими. Я просто хотел провести время с Джио, но из-за того, что не мог оторваться от него, вероятно, зашел слишком далеко.
Я все еще размышлял, чем бы мне заняться, когда Джио прошел мимо кухни и направился к двери квартиры. Феттучини последовал за ним, но когда Джио уходил, он не попрощался с собакой. Каждый день проходил по одному и тому же распорядку, и заканчивался он тем, что Джио выходил из квартиры, но не раньше, чем присаживался на корточки перед Феттучини и целовал его в макушку, обхватывая руками большое тело пса.
Феттучини заскулил несколько раз, а затем лег на пол у двери. Поведение собаки было именно тем ответом, который мне был нужен. Должен быть способ, которым я мог бы стать тем, в ком нуждался Джио.
Другом.
Да, Кристофер был его лучшим другом, но Кристофера здесь не было. Я был.
Поэтому в течение следующих четырех недель мне нужно найти способ стать для Джио опорой. Я хотел быть его плечом, на котором он может выплакаться, когда воспоминания станут слишком болезненными. Я хотел быть причиной его смеха. Мне просто нужно было перестать быть эгоистичным трусом, сосредоточенным только на потребностях своего тела. Джио член семьи. Хотя я больше не думал о нем как о своем племяннике, все равно хотел поддерживать с ним какие-то отношения после того, как он вернется домой. Я хотел сохранить эту связь со всей своей семьей, и единственный способ вернуть ее - исправить всю ту боль, которую я причинил своим бессердечным поведением.
Приняв решение, я встал из-за стола и быстро сполоснул две кофейные чашки. По пути к двери квартиры я схватил пистолет и куртку. Феттучини загораживал вход, поэтому я присел перед ним на корточки и почесал ему подбородок.
- Я все исправлю, приятель, - сказал я. - Обещаю. - Я был вознагражден небрежным поцелуем.
Когда я попросил Феттучини отойти, он поднялся на лапы и повернулся так, чтобы видеть, как я выхожу из квартиры.
Я чуть не рассмеялся от абсурдности всей этой ситуации. Несколько недель назад я следил за группой людей, которые продавали детей в сексуальное рабство. И вот, три недели спустя, у меня было новое задание. Возможно, самое сложное задание за всю мою жизнь.
Когда я направился к лестнице, меня охватило странное желание, и, прежде чем успел передумать, потянулся за телефоном и отправил сообщение Джио.
Я чувствовал себя ребенком, который просит кого-то пойти с ним на выпускной. Я уставился в телефон, с нетерпением ожидая, когда появятся точки, означающие, что Джио собирается ответить. Но точек не было. Сообщение не пришло.
- Черт, - пробормотал я.
Может, в конце концов, стать друзьями было невозможно. Но я все равно должен был попытаться. Я стал спускаться по ступенькам, но не успел дойти до лестничной площадки, как телефон звякнул, и я нетерпеливо вытащил его из кармана. Конечно же, пришел ответ от Джио. Одно простое слово, которое дало мне новую надежду.
Облегчение и тревога боролись во мне, когда я положил телефон обратно в карман и направился к своей машине. Как только я сел за руль и завел ее, задача должна была заключаться в том, чтобы просто вырулить на проезжую часть. Но я сидел в машине на стоянке и снова достал телефон. Я глубоко вздохнул и открыл сообщение от Джио, просто чтобы убедиться, что все понял правильно. Слово из двух букв было как луч света. Я мог только надеяться, что это приведет меня обратно к молодому человеку, которому я дал так много обещаний, но не смог их выполнить.
Этого было достаточно. Этого слова было достаточно. Я ни за что не упущу возможность все исправить.
Ни за что. Не сейчас.
И будь моя воля, никогда.
ДЖИО
Я уставился на слова в телефоне и сказал себе просто нажать кнопку отправки и покончить с этим. Тогда, может, бабочки в животе наконец-то исчезнут.
- Да, конечно, - тихо пробормотал я себе под нос. Я все еще сидел в классе, ожидая, когда профессор закончит напоминать нам о параметрах проекта, который должен был быть сдан в конце месяца.
Палец завис над кнопкой отправки, но единственное, что пришло в голову, это быть осторожным, не дать пальцу сдвинуться и ненароком отправить эту чертову штуку.
- Блядь, - прошептал я.
- У вас вопрос, мистер Ковелло?
К счастью, мои мысли были не настолько далеко, чтобы я не услышал вопроса преподавателя.
- Нет, мэм, извините, - ответил я.
Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня, но, к удивлению, мне было все равно. Как только преподаватель снова заговорила, я опустил глаза и уставился в текст. Кинг, вероятно, уже направлялся с Феттучини в кафе, где мы должны были встретиться.
А это означало, что я мог бы опередить его и скрыться в своей комнате.
Признание Кинга этим утром совершенно выбило меня из колеи. Я был готов умолять его уйти, но когда он сказал, что ревнует к парню, с которым я пил кофе, что-то внутри меня торжествующе закричало.
Он хотел меня. И, судя по тому, как прикасался ко мне накануне вечером, его страсть была такой же, как и моя. Было так легко довести его до края.
Но даже несмотря на то, что он практически признался, что хочет меня, это ничего не изменило, по тому, как он произнес эти слова, было ясно, что он не был счастлив от всего этого. Он все еще
Честно говоря, его признания в том, что он ревновал, было недостаточно, чтобы повлиять на мое решение умолять его уйти. Но повлияла его мольба позволить остаться. Я никогда не видел этого человека более уязвимым. Он ничего не просил, просто брал. Он делал, что хотел. Он был самым решительным и уверенным в себе человеком, которого я когда-либо знал, но он почти сразу признался, что понятия не имеет, почему чувствует такую сильную потребность защищать меня. И он сделал еще один шаг вперед, признавшись, что ни с кем не был после того, как я подумал, что он ушел из квартиры, чего на самом деле не было. Мне хотелось верить, что это само по себе что-то значит, но не был уверен.
Правда заключалась в том, что я устал. Пиздецки устал.
Морально и физически.
Кинг, вероятно, был прав насчет ночных кошмаров. Иногда я вспоминал их, когда просыпался утром, иногда ничего не помнил. Но я знал, что он не стал бы манипулировать, говоря, что мне снятся тревожные кошмары, хотя на самом деле это не так. На самом деле я помнил сны, в которых произносил слова, которые, по словам Кинга, были… те, где я умолял кого-то остановиться.
В своих снах я говорил эти слова Курту. Эти кошмары я
- Эй, Джио, ты в порядке? - Спросил Роджер, парень с моего свидания, положив руку на плечо. Я вздрогнул, и он быстро отдернул руку.
Я оглядел комнату и заметил, что все ушли. Господи, как долго я сидел так, ничего не замечая?
- Да, извини, я в порядке, - пробормотал я, быстро удаляя сообщение на телефоне и пряча его в карман.
Роджер все еще выглядел обеспокоенным, но не спрашивал о моем поведении. Вместо этого он сказал:
- Давай, я прогуляюсь с тобой. - Он одарил меня теплой улыбкой, но, к счастью, больше не пытался прикоснуться.
- Хорошо, да, спасибо, - сказал я.
Я все еще был немного рассеян, но в одном был уверен. Я собирался встретиться с Кингом. Этот человек был прав. Демоны никуда не делись, и меня пугала мысль о том, что я могу настолько полностью погрузиться в кошмар, что не смогу проснуться и избежать тех мучений, которые он причиняет. Одно дело - воспоминать, когда я бодрствую, потому что тогда у меня будет хоть какой-то контроль над ними. Но погрузиться в глубокий сон и поверить, что я действительно снова нахожусь в том ужасном месте - совсем другое. Я не контролировал себя. Я чувствовал все, что Курт сделал со мной, и не мог убежать.
Я не мог потеряться в чем-то подобном. Что, если я застряну в воспоминаниях о том, как пытался покончить с собой, увидев, как Курт лишил себя жизни?
- Джио? - Тихо спросил Роджер.
Сочетание нежных слов и ощущения его руки на своей руке вернуло в настоящее. Я с ужасом обнаружил, что мы стоим на ступеньках прямо перед зданием, где проходили занятия. Господи, я совершенно не помнил, как совершил эту короткую прогулку.
- Я в порядке, - пробормотал я. На этот раз я не отшатнулся от прикосновения Роджера.
Это единственное, что удерживало меня на земле… и в безопасности.
- Что происходит, Джио? - Спросил Роджер.
Я издал резкий смешок.
- Понятия не имею, - честно признался я. Я поднял глаза, чтобы сориентироваться, но замер на месте, увидев проблеск рыжеватого меха в толпе людей, покидающих кампус.
Этого не могло быть.
Но было. Еще несколько человек прошли перед гигантским псом и мужчиной, державшим его на поводке, но когда поток прохожих рассеялся, Кинга и Феттучини уже нельзя было спутать.
Пока мой пес наслаждался вниманием нескольких студентов, которые то тут, то там останавливались погладить его, выражение лица Кинга нельзя было истолковать превратно.
Он был зол, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять почему. Роджер все еще держал меня за руку.
Я высвободил ее из хватки Роджера, пытаясь понять, почему Кинг вообще здесь. Мы должны были встретиться в кафе.
Именно тогда я увидел цветы, которые Кинг держал в руке. Это было похоже на маленький букетик маргариток, но у меня не было времени убедиться, потому что Кинг повернулся спиной и зашагал прочь.
В этот момент что-то внутри меня разбилось вдребезги. Это было настолько парализующе, что я не мог действовать. Я не мог двигаться вперед и не мог подобрать слов. Я мог думать только о том, что это конец. Потрепанный кусок веревки, удерживающий нас вместе, был на грани того, чтобы порваться окончательно.
Я не мог этого допустить.
Но и пошевелиться тоже не мог.
Потому что с каждым шагом, который Кинг делал в сторону, на меня обрушивались образы, один за другим.
Я даже почувствовал пощечину, прежде чем нахлынуло следующее воспоминание.
Но был последний, который окончательно поставил меня на колени.
Ужасная боль пронзила, как будто меня разрывали надвое. Тяжелая рука прижала мое лицо к одеялу, пахшему сигаретным дымом. Я не мог дышать, не мог кричать, не мог пошевелиться. Тело горело от мучительной боли, из-за которой один всхлип за другим застревали в горле. Когда все, наконец, закончилось, я снова остался один. Но я уже не был прежним.
Я никогда не буду прежним.
Я пытался отдышаться, но не мог. Мир рухнул, и я снова оказался в том сыром подвале, расколотый надвое. Тихие слезы катились по лицу, когда я снова и снова шептал одни и те же слова.
Но мой отец не пришел.
Никто не пришел.
Глава восемнадцатая
КИНГ
Несмотря на бушующую во мне ревность, я все еще слышал, как Феттучини скулит, когда пробирался к небольшой площадке рядом со зданием, где проходили занятия Джио. Мой план состоял в том, чтобы дождаться Джио в этом месте на скамейке для пикника, чтобы он мог уединиться и поговорить с парнем, с которым накануне пил кофе. Меньше всего мне хотелось шпионить за ним. Но чем дальше я отходил от того места, где мы ждали, тем упорнее Феттучини сопротивлялся мне - до такой степени, что огромный пес чуть не вырвал поводок у меня из рук.
- Мы увидим его через несколько минут, приятель, - сказал я.
Пес совершенно не обращал на меня внимания. К счастью, я был достаточно силен, чтобы удержать его, но когда его скулеж перешел в вой, я замер.
Примерно на полсекунды.
Затем развернулся и бросился бежать. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы вернуться к тому месту, откуда был хорошо виден вход в здание Джио. Сердце упало при виде Джио, стоящего на коленях. Больше я ничего не мог разглядеть, потому что вокруг него начала собираться небольшая толпа людей. Я отпустил поводок Феттучини и бросился бежать. Казалось, потребовались годы, чтобы добраться до него.
- Шевелись! Шевелись! - Крикнул я, проталкиваясь мимо людей, с немым увлечением наблюдавших за Джио. Я оттолкнул с дороги нескольких человек, отказавшихся меня пропустить. Как только я выбрался из толпы, у меня перехватило дыхание. Джио поднялся с колен и сел. Он согнул ноги, чтобы обхватить колени руками. Он уткнулся лицом в колени и раскачивался.
Он повторял одни и те же слова снова и снова.
- Папа, пожалуйста, я хочу домой.
Парень из его класса присел на корточки рядом с ним и положил руку ему на плечо.
- Не трогай его, - рявкнул я, потому что не был уверен, какой эффект произведет этот контакт на Джио. Я присел рядом с Джио, но он не обратил на меня внимания, точно так же, как не обратил внимания на присутствие Феттучини, несмотря на то, что большая собака лизала ему руки.
- Мне позвонить в 911? - Спросил парень со свидания.
- Нет, пока нет, - сказал я, пытаясь разобраться в ситуации. Не может быть, чтобы Джио приснился кошмар, потому что он не спал. Это воспоминание.
Ужасное воспоминание.
Меня охватила паника, когда понял, что стена в его голове, наконец, рухнула.
- Джио, милый, ты меня слышишь? - Тихо спросил я, хотя и не прикасался к нему.
Неудивительно, что Джио не ответил. Поскольку терять было нечего, я обнял его и крепко прижал к себе.
- Ш-ш-ш, ты в безопасности, Джио. Я здесь. - От страха и волнения на глаза навернулись слезы. - Я никуда не уйду, - хрипло прошептал я на ухо Джио, а затем прижался губами к его виску. Я раскачивался вместе с ним. Обезумевший Феттучини прислонился к телу Джио и тихо рычал, если кто-нибудь делал хотя бы шаг вперед.
- Давайте дадим ему еще немного пространства, пожалуйста, - твердо сказал парень со свидания и направился к толпе.
- Джио, я знаю, что ты все еще там. Возвращаться безопасно, дорогой. Я никуда не уйду.
Никакой реакции. Я еще крепче прижал его к себе.
- Мы можем просидеть здесь всю ночь, если хочешь, малыш, но, пожалуйста, тебе нужно вернуться ко мне.
Я позволил миру исчезнуть, сосредоточив все свои чувства на Джио. Я чувствовал, как тяжело он дышит, как напряжено все его тело. Мольбы к отцу приехать за ним и забрать его домой все еще срывались с его губ. Я был абсолютно уверен, что он говорил не о настоящем. Он был погружен в то, что, как я мог только догадываться, было жестоким воспоминанием.
И я абсолютно ничего не мог для него сделать, кроме как быть рядом, когда он освободится от него.
Парню со свидания удалось растолкать толпу, и, хотя сам все еще был здесь, он отошел на несколько футов и тихо сидел на ступеньках. Он выглядел обеспокоенным, но я был рад, что он не задавал много вопросов и не настаивал на том, чтобы позвонить в 911. Я знал, что это вполне возможно, хотя знал, как сильно Джио ненавидит больницы. Но если все это окажется очередным отрывом от реальности, у меня не будет выбора.
Одна только мысль о том, что я могу потерять Джио на такой долгий срок, снова вызвала слезы, которые я сдерживал. Мне удалось не расплакаться окончательно, но только потому, что нужно было сохранять самообладание, чтобы заботиться о Джио.
Прошло добрых двадцать минут, прежде чем я почувствовал хоть какой-то отклик с его стороны. Пальцы его руки, прижатой к моей груди, когда я притянул Джио к себе, слегка пошевелились.
Я затаил дыхание, когда эти пальцы сжали мою рубашку.
- Кинг?
Мое имя, сорвавшееся с его губ, вызвало у меня гортанный всхлип. Я крепче обнял его и прошептал:
- Да, малыш, это я. - Я прижался губами к его виску и задержал их там на долгое мгновение, пытаясь вернуть себе спокойствие. - Как ты себя чувствуешь? - спросил я.
Джио не ответил словами. Но когда он обнял меня за шею и зарыдал, я получил ответ.
Я еще долго крепко прижимал его к себе после того, как прекратились рыдания. Только когда он прошептал:
- Я хочу домой, - уткнувшись мне в шею, я нашел в себе силы. Я понятия не имел, имел ли он в виду свою квартиру или Сиэтл, но это было неважно. Прямо сейчас я мог предложить ему только один вариант.
- Обними меня за шею, хорошо? - Тихо сказал я. Джио кивнул, прижавшись к моему горлу.
Я обхватил его одной рукой за верхнюю часть туловища, а другой под ногами. Я встал, увлекая Джио за собой. Его руки еще крепче обвились вокруг шеи, но он не попросил меня опустить его.
- Могу я чем-нибудь помочь? - Тихо спросил парень со свидания. Он все еще стоял в нескольких футах от меня, вероятно, чтобы не давить на Джио. По правде говоря, я даже забыл, что он здесь.
- Можешь вызвать нам такси? - спросил я.
Мужчина нетерпеливо кивнул и затрусил в сторону улицы.
Я осторожно спустился по ступенькам. Феттучини автоматически последовал за мной и прилип, как приклеенный.
- Ты принес мне цветы, - пробормотал Джио, уткнувшись мне в грудь. Я посмотрел вниз и увидел, что его глаза закрыты. Он казался совершенно подавленным. - Ты хотел удивить меня.
- Я удивил тебя? – спросил я.
Джио кивнул в сторону.
- Роджер не держал меня за руку, потому что...
- Мне все равно, Джио.
- Ты был зол. Ты ушел.
Господи, неужели он так думал? Это спровоцировало его нервный срыв?
- Нет, малыш, я не собирался уходить. Я просто хотел оставить вас с Роджером наедине. - Я помолчал, прежде чем добавить: - Хотя, да, я был зол, но это будет происходить каждый раз, когда я увижу, как другой мужчина прикасается к тебе.
- Больше никто, - пробормотал Джио и замолчал.
Я решил, что он либо совсем заснул, либо близок к этому. Я отыскал Роджера в толпе и увидел, что он действительно поймал нам такси. Я ускорил шаги и, не колеблясь, протиснулся сквозь поток пешеходов, чтобы добраться до такси. Роджер уже открыл заднюю дверцу.
- Давай, Феттучини, - сказал я собаке, которая тут же запрыгнула на заднее сиденье.
- Эй! Никаких собак в моем такси! - крикнул таксист.
Я уже осторожно забирался в машину, все еще держа Джио на руках. Было чертовски неловко, но это не означало, что я не могу сказать таксисту, что произойдет, если он не заведет свое дерьмовое такси, как только я закрою дверь. Но Роджер опередил меня, хотя его реакция была гораздо более сдержанной. Он открыл бумажник и достал пачку банкнот, затем протянул их таксисту. Этот придурок был вне себя от радости, увидев пачку наличных.
- Я сказал ему отвезти вас, куда скажешь, - сказал мне Роджер.
- Я верну тебе деньги…
- Нет, ты этого не сделаешь, - твердо сказал Роджер. - Все, чего я хочу, это чтобы ты написал мне, что с ним все в порядке, - добавил он, а затем вложил визитку мне в руку. Он помолчал всего мгновение, прежде чем сказать: - Думаю, за тебя стоит бороться.
С этими словами он захлопнул дверь.
Я все еще был озадачен заявлением Роджера, но сумел сообщить адрес Джио. Поскольку это было всего в нескольких кварталах, я посадил Джио к себе на колени. Он определенно спал, потому что даже ни разу не вздрогнул во время перепалки с таксистом.
Показалось, что мы ехали три квартала не один час, что в городе иногда бывает реальностью, но пробок на дорогах было немного, так что мы добрались до квартиры Джио за считанные минуты. Каждая из минут была настоящей пыткой, потому что я был в ужасе от того, что Джио может не просто спать.
- Вот, пожалуйста, - сказал таксист, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь мне открыть дверцу. Он был слишком занят, подсчитывая, сколько денег дал ему Роджер. Я увидел, по крайней мере, три стодолларовые купюры в пачке наличных.
Мнение о Роджере поднялось еще на несколько пунктов, когда я вытащил себя и Джио из кабины. Я не стал звать Феттучини, потому что он следовал прямо за мной, когда я выходил. Однако я не потрудился закрыть дверь, хотя это было достаточно просто сделать. Я услышал, как таксист выкрикнул в мой адрес ругательство, когда уже подходил к двери жилого дома. За деньги, которые ему дали, таксист мог вытащить свою задницу из машины и сам закрыть дверь.
Когда я подошел к зданию, мне повезло, потому что из двери выходила женщина.
- Не могли бы вы придержать, пожалуйста? - попросил я.
Я прикинул, что шансы пятьдесят на пятьдесят, но она, не колеблясь, придержала дверь.
- С ним все в порядке? - спросила женщина, когда я прошел мимо нее и зашел в здание.
- Да, с ним все в порядке. Спасибо! - Отозвался я, поднимаясь по лестнице.
Отпирать дверь в квартиру Джио оказалось немного неудобно, но я справился. Феттучини вбежал внутрь следом за нами, и я локтем закрыл дверь. Засов был большой, поэтому я тоже повернул его локтем, так как не хотел рисковать, оставляя Джио одного достаточно надолго, чтобы вернуться к двери и запереть ее.
Потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до комнаты Джио. Он оставил ее приоткрытой, так что у меня не возникло проблем с дверью.
Я усадил Джио на кровать и принялся стаскивать с него ботинки. Я долго раздумывал, не снять ли с него штаны, но, в конце концов, решил все-таки снять их, потому что хотел, чтобы ему было удобно отдыхать. Джио немного пришел в себя, но не протестовал, когда я раздел его, оставив на месте только нижнее белье. На этот раз тело никак не отреагировало на вид его обнаженной плоти, за что я был благодарен. Мое внимание было сосредоточено именно там, где и должно было.
На Джио.
Каждое утро он застилал постель, поэтому мне пришлось убрать одеяло. Я осторожно поднял его в стоячее положение, а затем одной рукой откинул одеяло с его пути. Когда я уложил Джио обратно на кровать, он сам принял правильное положение. Мне казалось странно неправильным не иметь с ним какого-либо физического контакта после всего, что произошло, поэтому я повернулся к стулу, на котором обычно сидел, наблюдая, как он спит. Мой план состоял в том, чтобы отодвинуть его к краю кровати, чтобы я мог держать его за руку или даже просто время от времени проводить пальцами по какой-нибудь открытой части его тела, но у Джио были другие планы.
- Не уходи, - сказал Джио, хватая меня за руку. Его хватка была довольно слабой, но этого следовало ожидать, учитывая, что уровень адреналина, который он получил во время своего путешествия в прошлое, теперь начал падать, а вместе с ним и его физические силы.
- Не уйду, малыш, - быстро ответил я. Когда он не отпустил мою руку, я решил действовать по-другому и скинул туфли. Поскольку я не хотел терять контакт с Джио, а он, казалось, не был заинтересован в том, чтобы отпустить меня, я перелез через его него и лег с другой стороны. Мне потребовалось некоторое время, чтобы забраться под одеяло. Прежде чем я успел придвинуться ближе к Джио, чтобы прижать его спиной к себе, он перевернулся и прижался ко мне всем телом. Руки автоматически обхватили его, прижимая, пока я лежал, распластавшись. Я позволил своим пальцам скользить по спине Джио, держа его за руку. Другой рукой я накрыл его ладонь, которую он положил мне на грудь, и большим пальцем рисовал круги на его коже. Это действие успокаивало как для меня, так и его.
Когда дыхание Джио выровнялось, я понял, что он заснул, но не пошевелился, чтобы встать с кровати. Сам Бог не смог бы оторвать меня от Джио. Молодой человек не единственный, кто испытал прилив адреналина. Несмотря на внезапную усталость, охватившую меня, я не мог перестать думать о том моменте, когда обернулся и увидел Джио, стоящего на коленях.
Если бы я остался на месте, то смог бы добраться до него раньше. А что, если я поступил неправильно, не позвонив в 911? Что, если Джио не очнулся ото сна? Что, если у него был психический отрыв от реальности, а я эгоистично держал его при себе, вместо того чтобы отвезти в больницу? Черт возьми, я даже не позвонил его отцу, чтобы рассказать о случившемся. Лука мог быть здесь через несколько часов, поскольку у него был собственный самолет.
Сомнения продолжались до тех пор, пока я, в конце концов, не заснул. Когда я проснулся в следующий раз, за окном уже стемнело, но в комнате горел свет. Я машинально посмотрел вниз, чтобы посмотреть, проснулся ли Джио. Это было не так, но его дремота казалась сном, а не погружением в себя.
Джио выбрал именно этот момент, чтобы прижаться ко мне поближе, хотя он и так уже практически лежал на мне. Он даже закинул на меня ногу.
Я вздохнул с облегчением и просто наслаждался ощущением его тела, прижатого к своему. Когда мозг осознал, что с Джио все в порядке, по крайней мере, физически, стало расти либидо. Я несколько раз лежал в постели с Джио, когда ему было шестнадцать, и он все еще лежал в больнице, потому что это, казалось, помогало ему уснуть, но при этом не было абсолютно никаких физических реакций. Все было на сто процентов невинно. К тому времени, как он выписался из больницы и переехал жить к своему отцу, я понял, что он был немного влюблен в меня, но не придавал этому особого значения.
На свадьбе моего брата Кона все изменилось. Я прилетел в Сиэтл на церемонию. Джио только что исполнилось семнадцать, но для меня это не имело большого значения. Я по-прежнему регулярно разговаривал с ним по телефону, и он часто присылал мне сообщения.
Сообщения, на которые я отвечал.
Я прибыл на церемонию как раз вовремя и сел в конце зала, так что ничему не помешал. К счастью, Кон заметил меня и одарил широкой улыбкой, в которой также был намек на выражение «Я так и знал». Я не видел Джио до тех пор, пока не подошел к счастливой паре, чтобы обнять их обоих. Когда я, наконец, увидел своего, так называемого племянника, то был потрясен тем, как сильно он изменился. Он по-прежнему был тихим и замкнутым, но физически он повзрослел и набрал вес. Когда он заметил меня, его улыбка превратилась, из едва заметной, в широкую. Потом он оказался в моих объятиях и рассказывал, как сильно скучал по мне.
Сначала я был вне себя от радости, держа его в своих объятиях, но когда что-то шевельнулось глубоко внутри, я резко отпустил Джио и сказал, что мне нужно кое-что сказать женихам. Джио отпустил меня без возражений, но на протяжении всего приема я не сводил с него глаз.
Он по-прежнему был влюблен в меня на все сто процентов, и, хотя мне было неловко, я даже не подумал заговорить с ним об этом.
Я не мог понять, почему это произошло.
Я пытался убедить себя, что алкоголь, который я выпил во время вечеринки, немного помутил мне рассудок, но несколько месяцев спустя, когда Джио и его семья приехали в Нью-Йорк, чтобы посмотреть бродвейское шоу, прежде чем отправиться в Хэмптонс, я понял, что алкоголь никак не связан с реакцией тела на молодого человека. Поскольку Джио чувствовал себя неуютно, отправляясь на шоу с большой аудиторией, я согласился потусоваться с ним. Мы планировали съесть пиццу и посмотреть боевики в квартире Луки, но как только Джио обнял меня, я понял, что все будет не так, как в прошлом, когда он прижимался ко мне на диване, а наши пальцы соприкасались в миске с попкорном, пока мы перекусывали. В тот вечер я намеренно держался на расстоянии от Джио и даже угостил его отдельной тарелкой попкорна, прежде чем сесть на плюшевый стул, в котором было место только для одного человека.
Джио, казалось, был немного смущен такой переменой, но все равно с удовольствием обсуждал со мной самые разные вещи, от того, что я думаю о фильме, до того, собираюсь ли я когда-нибудь переехать в Сиэтл. Я продолжал общаться с ним по электронной почте, но в течение следующего года избегал возвращения в Сиэтл.
Когда Джио попросил меня прийти на небольшую семейную вечеринку по случаю его восемнадцатилетия, я согласился. Как только я вошел в дверь и увидел, что Джио разговаривает с Кристофером, тело отреагировало.
Неистово.
Чем больше времени я проводил рядом с Джио, тем крепче становился мой стояк, и никакое количество алкоголя не могло это заглушить. Что еще хуже, я мог с уверенностью сказать, что его интерес ко мне не ослабевал. Я покинул Сиэтл всего через несколько часов, под предлогом того, что напал на след подозреваемого. Я даже не попрощался с Джио.
Вскоре после этого я ответил на несколько его сообщений и звонков, но между нашими переписками проходило все больше и больше времени, и через полгода я вообще перестал отвечать.
И Джио понял намек, потому что его звонки и сообщения прекратились.
И вот я здесь, в том самом месте, о котором мечтал больше времени, чем хотел признать. Я изо всех сил старался контролировать свою реакцию каждый раз, когда Джио прижимался ко мне во сне. Когда дошло до того, что я был уверен, что на моем члене вот-вот отпечатается застежка-молния, я стал медленно высвобождаться из объятий Джио. Далеко я не продвинулся, потому что мои движения разбудили его.
- Кинг? - позвал он в замешательстве.
К счастью для меня, он сел и потер глаза.
Я воспользовался его замешательством и тоже сел, хотя на всякий случай отодвинулся на несколько футов.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил я.
Джио поколебался, а затем покачал головой. Я видел, как на его лице менялись выражения, когда воспоминания о прошедшем дне одно за другим нахлынули на него. Феттучини выбрал именно этот момент, чтобы перебраться с того места, где спал, в изножье кровати, на сторону Джио. Большая собака плюхнулась между ног Джио. Он мягко поздоровался с собакой, но, что более важно, начал поглаживать мастифа за ушами, что, казалось, помогало ему сохранять спокойствие.
- Можешь рассказать мне, что произошло? - спросил я.
Джио долго молчал. Так долго, что я был уверен, он не собирается мне отвечать. Когда он начал говорить, я, честно говоря, испугался того, что услышу. Но я не смог поступить как трус. Я отказался от этого права, когда впервые стал навещать Джио в больнице, когда он был в состоянии, подобном трансу.
- Я не мог сосредоточиться на занятиях. Даже не знаю, о чем думал, но только что аудитория была еще полна, а в следующую секунду в ней остались только мы с Роджером. Он сказал, что урок окончен, и остался со мной, когда мы выходили из здания. Кажется, он держал меня за руку.
Я не осмелился прервать его.
- Тогда я… Я увидел тебя, и у тебя были цветы, и я понял, что они для меня, но не знал, что они означают, - сказал Джио так тихо, что его было почти не слышно. - А потом ты ушел, - прохрипел он, и по его щекам потекли тихие слезы.
Я немедленно переместился и притянул его к себе. Его пальцы сжались на моей спине, когда он заплакал.
- Я не бросал тебя, милый, - повторял я снова и снова. Осознание того, какой вред я причинил этому молодому человеку, исчезнув из его жизни, сильно ударило.
Очень сильно.
- Прости, Джио. Я так, блядь, сожалею, - выдавил я. - Я не должен был уходить.
От этих слов Джио заплакал еще сильнее. Я долго держал его в объятиях, хотя и ничего не говорил. Что я мог сказать? Ущерб нанесен. Мой эгоизм подействовал на Джио в сто раз сильнее, чем я ожидал. Но, возможно, я просто солгал себе, чтобы облегчить чувство вины, которое стало частью моей души.
В конце концов, Джио успокоился и отстранился от меня. Он вытер лицо руками. Я потянулся к его тумбочке, взял пачку салфеток и положил их на кровать между нами.
Его лицо было красным и опухшим, и хотя часть меня хотела убедить его просто отдохнуть еще немного, я знал, что больше не смогу сбежать. Я не мог позволить своим слабостям повлиять на него. По какой-то причине он все еще хотел, чтобы я был его человеком.
- Ты сказал, что Роджер сказал тебе, что урок окончен...
- Он ничего не значит для меня, Кинг. Он просто очень хороший парень, который...
Я прикрыл рот Джио рукой, потому что он изо всех сил старался убедить меня, что между ним и страховщиком были чисто платонические отношения. Я пытался не обращать внимания на странную искорку надежды внутри, потому что ничего не изменилось. Для нас не было никакой надежды. Ее никогда не было и не будет.
- Знаю, - перебил я. - Роджер хороший парень.
Джио был так удивлен, что даже после того, как я убрал руку, он не сразу заговорил.
- Он видел? - пробормотал он через минуту.
- Да, - ответил я. - Но все, что я увидел в его глазах, это беспокойство за тебя, Джио. Он даже позаботился обо всем, чтобы я смог отвезти тебя домой. Все, о чем он просил, это чтобы я написал ему, что с тобой все в порядке.
- Он хороший парень. Он практически идеален, - сказал Джио с легким смешком.
С таким же успехом он мог бы вонзить кинжал мне в грудь. Все, что я мог, это не встать с кровати и не спрятаться где-нибудь, чтобы зализать свои раны.
Но либо я что-то сделал, либо издал какой-то звук, либо Джио просто научился хорошо меня понимать, потому что буквально через секунду после своего комментария его рука накрыла мою, лежавшую на кровати.
- Просто я не такой идеальный, - прошептал Джио.
Подтверждение того, что они с Роджером не были и никогда не будут вместе, не должно было оказать на меня никакого влияния. Или, по крайней мере, я должен был оставаться совершенно спокойным, чтобы Джио мог двигаться дальше.
Но, клянусь жизнью, пальцы действовали отдельно от мозга, потому что вместо того, чтобы отдернуть руку, я повернул ее ладонью вверх и переплел свои пальцы с пальцами Джио.
И я не отпустил его.
- Джио, когда ты потерял счет времени на уроке, это потому, что ты что-то вспоминал?
- Я не уверен. Но когда я увидел тебя и подумал, что ты уходишь, все вернулось. Я чувствовал себя так, словно огромная волна сбила меня с ног, а потом они просто продолжали обрушиваться на меня.
- И тогда ты начал что-то вспоминать, - подтолкнул я его.
Джио покачал головой. Его пальцы начали играть с моими.
- Не просто что-то, - тихо сказал он. - Все.
Значит,
- Не хочешь рассказать мне об этом?
- Нет, - мгновенно ответил он. - Да, - пробормотал он мгновение спустя.
- Я могу отвезти тебя домой, чтобы твой отец и Реми...
- Нет, - сказал Джио, и из его горла вырвалось тихое рыдание. - Я… Я не могу рассказать папе. Еще нет. Может быть, никогда.
Чем больше он нервничал, тем быстрее я сокращал расстояние между нами. Когда я протянул руку, он прижался ко мне. Феттучини хватило ума отодвинуться, но далеко он не ушел. Он мордой уткнулся в ногу Джио и больше не шевелился.
- Не торопись, милый, - пробормотал я. Отсрочка была в основном для Джио, но и для меня тоже. Я не хотел слышать, что с ним случилось. Хотя я работал с сотнями детей, у которых были такие же ужасные истории, мне удавалось сохранять некоторую отстраненность, чтобы продолжать выполнять свою работу. Но Джио был другим. Он не был работой и никогда ею не будет. И впервые я не думал о воображаемой связи между нами, которая говорила, что он мой племянник, потому что он определенно им не был, и я не думал о нем как о сыне одного из моих лучших друзей.
Нет… все, о чем я мог думать, что
- Это был первый раз, когда он изнасиловал меня, - прошептал Джио. - Я как будто вернулся в прошлое. Я лежал лицом вниз на кровати, а он был сверху. Я умолял его остановиться. Я сказал, что мне больно. Но это не имело значения. Он сказал, что я у него в долгу. Он сказал, что может защитить меня от Плохих. Я даже не понял, о чем он говорит. Я просто хотел вернуться домой.
Пальцы Джио стали постукивать мне по груди. Постукивание быстро стало привычным.
- Когда он… когда он закончил... - Джио на мгновение замолчал.
Постукивание прекратилось, но только потому, что он этой рукой провел себя по глазам. Она приземлилась прямо мне на грудь и продолжила движение по той же схеме.
- Когда он закончил, он просто оставил меня там. Я чувствовал себя так, словно меня разорвали надвое. Я не мог пошевелиться. Через некоторое время я вообще перестал что-либо чувствовать. Я просто лежал и молча умолял папу прийти и забрать меня. Я повторял это снова и снова, надеясь, что Курт ошибался насчет того, что случилось со всеми вами. Я хотел верить, что он каким-то образом услышит меня и придет за мной.
- Что, по словам Курта, с нами случилось? - Удалось спросить мне. Я кипел от молчаливой ярости на человека, который лишил Джио невинности, но изо всех сил старался, чтобы ни голос, ни то, как я прижимал его к себе, не отразили этого.
- Он просто сказал, что Плохие убили вас. Всех вас. Я не понял, о чем он говорил. Но то, как он это сказал...
- Он был мастером манипулирования, Джио. У него были годы, чтобы отточить свое мастерство. Ты был не первым ребенком, которому он причинил боль. Если бы люди Ронана не нашли тебя, он, вероятно, сделал бы то же самое с другим маленьким мальчиком.
Джио кивнул.
- Ближе к концу он продолжал говорить о том, что хочет подарить мне младшего брата. Он по-прежнему называл его так, хотя мы с ним якобы были женаты. Я... В глубине души я знал, что он собирается сделать с этим мальчиком, но ничего не мог поделать. У меня не хватило сил противостоять ему.
- Возможно, это и спасло тебе жизнь. Мальчиков, в похищении которых подозревали этого ублюдка до тебя, так и не нашли. Даже их тел.
Джио высвободился из моих объятий и посмотрел вверх.
- Что? - прохрипел он.
- Что бы ты ни делал, чтобы успокоить его, это помогало тебе выжить. Педофилы обычно хотят иметь детей определенного возраста… обычно это происходит либо до достижения детьми половой зрелости, либо сразу после. Знаю, ты думаешь, что поступил глупо, поверив в то, что сказал Курт о Плохих, но если бы ты боролся с ним, он бы тебя не удерживал.
Джио опустил глаза и начал теребить край одеяла.
- Я пытался, - признался он.
- Ты пытался с ним бороться?
Он кивнул.
- Он продолжал убеждать меня, что мама и папа не хотели меня видеть. Я никогда ему не верил. Только не в этом. Несколько раз я пытался убежать, но он всегда меня ловил. Он причинил мне такую боль, что я долгое время не мог ходить, - объяснил он.
У меня скрутило живот, потому что я точно знал, что он имел в виду.
- Но потом он изменился и стал говорить, как сильно он меня любит и что мои родители отказались от меня, чтобы защитить от Плохих. Сначала я ему не верил, потому что помнил, что случилось с мамой, когда они забрали меня, но потом он сказал, что эти люди были Плохими и, в конце концов, поступили с моим отцом так же, как с мамой. У него всегда был готов ответ. Чем дольше я был с ним, тем больше начинал ему верить. Он всегда говорил, как сильно любит меня, но потом поворачивался и делал мне больно. Как он мог любить меня и причинять боль? - Спросил Джио.
- Он не любил тебя, милый. Как только он понял, как сильно ты любил своих родителей, он изменил тактику, чтобы завоевать твое безусловное доверие. Он сыграл на том, что тебя любила твоя семья, точно так же, как он использовал твой страх перед Плохими против тебя.
Джио покачал головой и встал с кровати. Его нервозность вернулась, но на этот раз она проявлялась по-другому. Для начала Джио принялся расхаживать по небольшому пространству, которое было в его комнате. На нем было только нижнее белье, которого он, казалось, не замечал.
- Как же я этого не заметил? - Спросил Джио.
- Потому что детей не приучают к такому поведению. Их учат быть осторожными с незнакомцами, но никто не усаживает их рядом и не объясняет, что такое истинное зло. Их не должны к этому приучать, - сказал я, подвигаясь на кровати со стороны Джио и опуская ноги на пол.
- Я пытался покончить с собой, Кинг! - Закричал Джио. - Я больше не был ребенком. Мне даже в голову не пришло усомниться в том, что он сказал о Плохих. Я видел, как он вышиб себе мозги, а потом попытался сделать то же самое. Даже оказавшись вдали от того места, я все равно пытался покончить с собой.
Я встал и схватил Джио за плечи, чтобы он не расхаживал по комнате.
- Он промыл тебе мозги, Джио. Я знаю, это трудно принять, но тот факт, что ты не смог узнать своего отца, когда тебя вернули к нему, является доказательством.
Джио высвободился из объятий и повернулся ко мне спиной.
- Он отнял у меня все. Люди, забравшие меня, украли все. Моя мама... - Он всхлипнул. - Я все еще слышу ее крики. Один из них вытащил меня с заднего сиденья, и она набросилась на него. Не имело значения, что у одного из них был пистолет. Она сопротивлялась. Она сражалась, блядь, так упорно, Кинг.
Я передвинулся так, чтобы прижаться к его спине, и обнял его за плечи. Одна из рук Джио накрыла мою.
- Она хотела, чтобы ты жил, Джио. Она хотела, чтобы ты вырос и у тебя была прекрасная жизнь и семья… у тебя уже есть последнее, и ты работаешь над остальным. Я никогда ни кем так не гордился, как тобой.
Джио повернулся в моих объятиях и крепко обнял. Я обнял его в ответ так же крепко.
- Ты останешься со мной на ночь? - Пробормотал Джио, уткнувшись мне в грудь. - Просто спать, - быстро добавил он.
- Да, - ответил я без колебаний. Как бы ни было тяжело делить постель с этим молодым человеком, я не хотел быть нигде больше.
Прошло несколько долгих секунд, но ни один из нас не разжал объятий. Я знал, что должен был предложить Джио поесть или, по крайней мере, чего-нибудь выпить, но было так хорошо с ним в объятиях.
Как будто он здесь на своем месте.
И дело было даже не в моем либидо. Оно утихло, как только Джио проснулся и начал рассказывать о том, что он вспомнил. Я был уверен, что в его голове накопилось еще много дерьма, которое нужно выплеснуть наружу, но, несмотря ни на что, я буду рядом столько, сколько он захочет.
Прошло добрых пять минут, прежде чем Джио слегка пошевелился в моих объятиях.
- Эм, можно тебя кое о чем спросить?
- О чем угодно, - заверил я его.
- Я голый?
Вопрос был настолько неожиданным, что заставил меня улыбнуться.
- Совсем немного, - ответил я.
- Больше, чем просто немного, - сказал Джио. - Я мерзну.
Я усмехнулся, но не отпустил его. Я просто притянул его ближе и поцеловал в макушку.
- Не волнуйся, милый. Я согрею тебя.
Глава девятнадцатая
ДЖИО
Мне нравился вес, вдавливающий меня в теплый матрас. Он был теплым и в меру тяжелым.
Погодите, я уже проходил это раньше.
- Если ты меня поцелуешь, я навсегда вышвырну тебя из этой постели, - пробормотал я, заставляя себя открыть глаза. Я опустил руку, убедиться, что Феттучини не попытается забраться выше по моему телу и запечатлеть на мне один из своих отвратительных утренних поцелуев, но рука не коснулась короткой шерсти. Нет, то, что было под пальцами, было коротким, но при этом очень мягким, даже шелковистым. А всего в нескольких дюймах ниже не было волос, только горячая кожа.
Горячая кожа Кинга.
- Понял, - сонно пробормотал Кинг.
- Подожди, нет... Что? - пискнул я.
Я почувствовал приглушенный смешок Кинга у себя на груди. Своей обнаженной груди.
Черт возьми, Кинг полулежал на мне, и его волосы были прямо у меня под рукой. Одной рукой он обнимал меня, а другая лежала на подушке возле моей головы. На
Воспоминания о прошлой ночи вернулись в тумане. Я отбросил те, с которыми не был готов иметь дело, и остановился на том моменте, когда попросил Кинга поспать со мной, как раз перед тем, как осознал, что почти голый.
Неужели мы проспали так всю ночь? Да, мне понравилось просыпаться у него на груди прошлой ночью, после того как он отвез меня домой, но и с этой позой у меня не было абсолютно никаких проблем. Я мечтал о таких моментах. Факт, что Кинг не пытался убежать от меня, разжег ту маленькую искорку надежды, которую я пытался погасить годами.
- Ты можешь остаться, - сказал я, проводя пальцами по чуть отросшим волосам на его макушке. По сторонам было значительно выстрижено, до такой степени, что там почти не было волос.
От очередного смешка на глаза навернулись слезы. Сколько раз я представлял себе именно такой сценарий?
Вместо того, чтобы попытаться высвободиться из-под веса Кинга, как следовало бы, я оставался абсолютно неподвижен, за исключением руки. Я не хотел, чтобы хоть одно движение спугнуло его.
Я выждал несколько долгих минут, прежде чем осторожно признать, что он пока никуда не собирается уходить.
- Могу я кое о чем спросить? - наконец, набрался смелости я. Это был вопрос, мучивший меня долгое время и который я всегда боялся задать, но это то, что мне нужно было знать.
- Пли, - пробормотал Кинг. Пока он говорил, его губы двигались по моей коже, посылая искры по всему телу, найдя конечную цель - мои яйца.
- Почему ты не принял предложение Ронана поработать с его командой? - заставил себя спросить я. - Это из-за меня? - Добавил я, потому что это было правдой, которую мне нужно было знать. Принятие предложения от хирурга-руководителя группы людей, выполняющих ту же работу, что и Кинг, а также мои дяди и отец, позволило бы Кингу остаться в Сиэтле. По крайней мере, это означало, что у него будет больше контактов со своей семьей. Но если он отклонил предложение из-за меня…
- Это не имеет к тебе никакого отношения, Джио, - сказал человек со сверхъестественным пониманием. - Я сделал этот выбор еще до того, как ты выписался из больницы.
Меня охватило облегчение. Одна только мысль о том, что я мог помешать Кингу жить жизнью, в которой он продолжал бы выполнять работу, которой был так предан, и по-прежнему работать со своей семьей, была невыносима. Было уже достаточно плохо, что Кинг так долго держался в стороне из-за меня, но мысль о том, что именно я был ответственен за изменение траектории всей его жизни, была почти невыносимой.
- Эй, посмотри на меня, - сказал Кинг. Он повернул голову, чтобы смотреть мне в лицо, а не на ноги.
Я сделал, как он сказал, и повернул голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Я все еще гладил его по волосам, но он, казалось, не возражал.
- Я взрослый человек, Джио. Единственный, кто принимает решения, - это я сам. Именно из-за тебя я так долго оставался в Сиэтле.
- Тогда почему ты отказался?
- Я никогда не был большим поклонником авторитета, - ответил он. Он отвернулся, чтобы больше не смотреть на меня, пока говорил. Сам факт того, что он продолжал лежать на мне, был похож на сон.
- Но дядя Вон стал работать с ними, и, похоже, ему нравится. Он не похож на человека, подчиняющегося чьим-либо приказам, - сказал я. - Как и ты, - добавил я.
- Вон женился на члене этой семьи. Он не хотел оставлять Алекса, но и не мог бросить работу. Так что предложение Ронана было идеальным решением для него.
- Но не для тебя, - мягко сказал я. - Ты хотел вернуться домой.
Кинг рассмеялся, но на этот раз это был не настоящий смех. Он был резким и уродливым и совсем
- Я провел в этом городе почти всю свою жизнь, но не могу припомнить, чтобы хоть раз назвал его своим домом. Моя квартира - кусок дерьма, и не потому, что не могу позволить себе ничего лучшего, а потому, что я здесь не настолько часто бываю, чтобы тратить на это кучу денег, и здесь нет ни одного человека, к которому стоило бы вернуться, так что нет, это определенно не дом.
Его комментарии были более красноречивы, чем он, вероятно, осознавал. Из его уст это было доказательством, что у него в жизни ничего и никого не было. Была работа и ничего больше. Все, что он видел в мире, было одной из самых уродливых его частей... детей, которых похищали из их семей с единственной целью - для секса. Разве это жизнь? Что им двигало?
Я вспомнил, как мы впервые заговорили о его работе. Он не отрицал, что именно из-за меня он все еще делал это, но я не придал особого значения отсутствию ответа, потому что был раздражен, что он настаивал на том, чтобы остаться со мной.
- Кинг, - тихо сказал я.
Я подождал, пока он снова повернет голову, чтобы посмотреть на меня. Вместо этого я положил руку, которой перебирал его волосы, на его щеку.
- Ты делаешь это ради меня, да? - Спросил я, кивнув головой. Я уже знал ответ, но все еще надеялся услышать его из его уст. Я хотел услышать что-нибудь о том, что им двигало.
Кинг немного помолчал, прежде чем сказать:
- Я не часто бывал рядом, когда ты был маленьким. Был слишком занят, злясь на весь мир, наверное. Но когда я проводил с тобой время, ты заставлял меня забывать.
- Что именно? - спросил я. Сердце ушло в пятки от его признания.
- Все, - пробормотал Кинг. Он повернул голову и уставился в потолок.
- Не расскажешь, каково тебе было, когда ты был ребенком? Я имею в виду, до того, как ты встретил дядю Кона и дядю Лекса в приемной семье?
- Что ты хочешь знать? - Спросил Кинг. Он определенно был немного более замкнутым, но сам факт того, что он не убегал и не отказывался наотрез разговаривать со мной, говорил о том, что наши отношения за одну ночь выросли как на дрожжах.
Буквально.
- Все, - выдохнул я. Только когда Кинг взглянул на меня, я сузил круг и спросил: - Какими были твои родители?
Отец уже рассказывал мне, что детство Кинга было довольно трудным, но он никогда не рассказывал никаких подробностей, а я не настаивал на них, потому что хотел, чтобы Кинг сам рассказал мне.
- Знаешь, кто такой мошенник?
- Тот, кто обманывает людей, обычно за деньги, - сказал я.
- Вот уж точно, черт возьми, почему мои родители так делали, - холодно ответил Кинг. - К тому времени, как мне исполнилось пять, я успел пожить почти во всех штатах. Мне было шесть, когда я понял, что отец не был инвестором или богатым филантропом, он не был известным продюсером или успешным застройщиком. Но мы жили так, как будто он был всем этим, только мы делали это за счет других людей. Отца посадили в тюрьму, когда мне было семь. Однако мама не слишком долго оплакивала его потерю. Она осталась в семейном бизнесе, выйдя замуж за моего дядю.
- Значит, вся твоя семья...
- Мошенники? Да, по большей части. Хуже всего то, что когда один из членов семьи заканчивал обман кого-нибудь, появлялся другой, чтобы «помочь», и не успевала жертва опомниться, как у нее отнимали все сбережения.
Я хотел извиниться перед ним, но знал, что это только оттолкнет его. Гнев заставлял его быть таким безжалостно честным.
- Ну, дядя Марти был не таким уж мошенником. Он был просто подлым головорезом, накачивающимся всевозможными наркотиками или заливающим в глотку все спиртное, какое только мог найти. Вскоре после того, как мы переехали к нему в город, он взял меня на мое первое дело. Мне не было и восьми.
Когда Кинг замолчал, я стал поглаживать его пальцы, чтобы напомнить ему, что он не один.
- Он сказал мне, что это игра. Что-то вроде пряток. Я был совершенно не в курсе, - пробормотал Кинг. - Он заставил меня поджидать возле высококлассного продуктового магазина, пока они с мамой ждали в рабочем фургоне неподалеку. Предполагалось, что я буду ждать кого-то, у кого тележка будет полностью заполнена продуктами. Я пробыл там меньше пяти минут, прежде чем заметил женщину примерно маминого возраста. У нее были очень красивые светлые волосы и добрая улыбка. Я притворился, что плачу, и когда она заметила меня, то спросила, что случилось. Я сказал ей, что вышел из парка, где меня ждали мама и моя младшая сестра. И правда, меньше чем в полу-квартале от этого места, был парк. Она взяла меня за руку и пообещала, что мы найдем мою маму. Мы направились к парку, но как только завернули за угол, ведущий ко входу, мой дядя схватил женщину и затолкал ее в кузов фургона. Он захлопнул дверцу. Я слышал, как кричала женщина, а затем раздался глухой звук, - объяснил Кинг. По мере того, как он углублялся в рассказ, его голос становился тише, и я знал, что это потому, что он погружался в воспоминания.
К счастью, он не растерялся так, как я.
- Мама вышла из фургона и взяла меня на руки. Она посадила меня к себе на колени, но дядя схватил меня за руку, потащил к задней части фургона и велел присматривать за женщиной и сообщить ему, если она проснется. Затем он запрыгнул на водительское сиденье и тронулся с места. Женщина была связана, с кляпом во рту и без сознания. У нее была разбита губа, а лицо превратилось в месиво. Все, о чем я мог думать, как эта дама могла улыбаться, когда у нее так сильно разбита губа?
Сердце разрывалось от жалости к Кингу, когда я представлял себя в таком же положении. Внезапно я вспомнил его вчерашние комментарии о том, как мне промыли мозги. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда меня продали Курту.
- Я мало что помню после этого, потому что остался с мамой. Прошел целый год, прежде чем я понял, что это не игра. Марти ездил по каждому адресу, что был указан в водительских правах женщин. Он заставлял их дать ему пин-коды от всех банковских карт, а затем приводил их в дом, пока мы с мамой ехали к ближайшему банкомату. После этого я больше никогда не видел этих женщин, поэтому предположил, что он отпускал их, как и обещал. Только после того, как его арестовали, я узнал правду.
Я закрыл глаза, потому что в глубине души уже знал, что будет дальше.
- Он убил их всех до единой. Но только после того, как неоднократно изнасиловал.
- Кинг, - прошептал я.
У него все еще было суровое выражение лица, и я понял, что он эмоционально отстранился от воспоминаний, возможно, даже от меня за то, что я заставил его заговорить об этом.
- Ты сказал, его арестовали? - спросил я.
- Ага, ебаного ублюдка поймали, когда он начал избивать меня до полусмерти, потому что я отказывался участвовать в похищениях. Социальные службы пронюхали, что я каждый день прихожу в школу со свежими синяками, и стали действовать. Появились копы, чтобы расспросить Марти и маму о том, что произошло, но Марти был под кайфом от наркотиков и алкоголя и просто предположил, что они узнали об убийствах. Он попытался скрыться. Они поймали его еще до того, как он успел выйти из здания. Маму тоже арестовали, и она стала рассказывать копам, что была всего лишь водителем и что Марти заставлял ее это делать. Это привело к ордеру на обыск. Копы нашли трофеи, которые Марти забирал у каждой из женщин.
- Трофеи? - Спросил я в замешательстве.
- Ювелирные украшения или водительские права… все, что он мог использовать, чтобы переживать преступление снова и снова.
- О, - сказал я, чувствуя, что тошнота вот-вот заставит побежать в ванную, прежде чем Кинг успеет закончить.
- Ага, все получили пожизненное, - пробормотал он.
- Подожди, они же не обвинили тебя...
- Нет, - перебил Кинг. - Но в колонии для несовершеннолетних, вероятно, было бы меньше проблем, чем в приемной семье.
- Как? - осмелился спросить я. Я слышал общие комментарии, как об ужасных, так и об успешных приемных семьях, но не расспрашивал о подробностях, потому что, по правде говоря, не хотел этого знать.
- Ну, первая семья занималась этим только из-за денег, так что я, по сути, был вынужден заботиться о себе сам. Мне приходилось самому себя кормить и ходить в школу. В основном я ходил туда, чтобы вырваться на восемь часов. Следующая семья как раз искала бесплатную рабочую силу. Так я научился стирать и убирать в доме. У них уже было с полдюжины других подопечных, так что мне
- Но потом ты встретил Кона и Лекса, - сказал я.
Кинг, наконец, улыбнулся.
- Да. После стольких детей, о которых приходилось заботиться или с которыми приходилось конкурировать, я поклялся, что у меня никогда не будет собственных детей, и был очень рад, что единственный ребенок в семье. Потом эти двое детей просто стали моей семьей, и на этом все закончилось. Несколько лет спустя появились твой отец и Вон.
- Кон говорит, что сначала ты не хотел с ними дружить, потому что они были богачами.
Кинг усмехнулся.
- Богатые дети, - тихо сказал он. - Я всегда считал, что дети, у которых есть деньги, сами их зарабатывают. Но у меня не совсем здоровое отношение к деньгами, особенно после того, на что, как я видел, шли мои родители и дядя, чтобы их заполучить. Я полагал, что у детей были такие же родители, как и у меня, и они все причиняли боль кому-то или многим другим, чтобы заполучить все эти деньги.
- Мой папа и дядя Вон доказали, что ты ошибался.
- Тысячу раз, - согласился он.
- Лекс рассказал мне, что вы с дядей Коном для него сделали. Вы оплатили его операцию...
- Знаешь что? - Сказал Кинг с улыбкой. Очень, очень фальшивой. Его пальцы сомкнулись на моих, поглаживающих его по руке, даже не осознавая этого. - Нам пора завтракать, - сказал он. Он даже не дал мне возможности ответить. Он просто выпрямился, сбросил одеяло и вышел из комнаты. - Яичницу с беконом или блинчики? - спросил он уже из коридора.
- Все, что пожелаешь, - без особого энтузиазма ответил я.
- Феттучини, тебе нужно выйти, мальчик? - Крикнул Кинг. Пес, лежавший на полу рядом с моей стороной кровати, вскочил на ноги и бросился вон из комнаты.
Казалось, что я должен увидеть следы заноса, как Кинга, так и моей собаки, но, по крайней мере, с Феттучини я понимал, что заставляло его избегать моего присутствия.
Я не мог сказать того же о Кинге. Он рассказал мне несколько невероятно интимных вещей о своей жизни, о чем, уверен, не знали даже его братья, но как только я заговорил о самоотверженном поступке, который они с Коном совершили для своего младшего брата, он снова замкнулся, как в раковине. Только на этот раз он не скрывал этого за молчанием.
Почему он не хотел говорить о деньгах, которые они с Коном собрали, чтобы оплатить операцию Лекса по пересадке почки? Это удивительная вещь, которой он должен гордиться. Помимо того, что я хотел сказал, какой он молодец, что так поступил, я хотел побольше узнать о его стычке с одним из бывших парней Лекса. Кинг избил парня почти до смерти, застав его избивающим Лекса в его собственном доме. Кинг отсидел шесть месяцев в тюрьме, прежде чем адвокатам Лекса удалось вытащить его оттуда.
Его любовь к своим братьям была лишь одной из многих черт Кинга, привлекающих меня. Мне нравилась его сила, его преданность как людям, которых он любил, так и своей работе, его готовность защищать и даже его твердолобость. Я любил в нем все, даже то, что сводило меня с ума.
Мне все это нравилось.
- Ох, блядь, - прошептал я, когда под дых ударила поразительная правда.
Я любил его.
- Нет, нет, нет, - произнес я, закрывая лицо руками.
Да, я воображал, что влюблен в Кинга с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, но это не было любовью. Как это могло ею быть? В то время я ничего не знал о Кинге, кроме факта, что он был моим личным защитником.
Только после того, как он ушел от меня, я начал задавать вопросы своей семье о нем как можно деликатнее. Мои чувства постепенно переросли в нечто большее, но только после того, как Кинг отправил Тэда в бега, я, сам того не осознавая, начал влюбляться по-настоящему.
И теперь, это просто было. Я любил Кинга.
Я даже не мог сказать, хочу ли любить Кинга, потому что это не имело значения. Я любил его. С этой правдой нельзя было спорить. Он был всем, что я себе представлял, и гораздо большим.
Я любил его.
- О Боже, - сказал я, глядя на ту сторону кровати, где ранее лежал Кинг. Даже сейчас у меня руки чесались дотронуться до подушки, чтобы прижать ее к лицу и проверить, пахнет ли она им. Я поддался своему желанию, поднял и поднес ее к носу.
Она
Блядь, что мне теперь делать? Потеря его, когда я только-только влюбился, чуть не разорвала меня на части. Что значит любить его и не иметь возможности ничего с этим поделать? Через месяц мне придется покинуть его. Смогу ли я это сделать?
Возвращение Феттучини позволило не думать о том, что произойдет через четыре недели. Ладно, я все еще думал об этом, но использовал собаку как предлог, чтобы не отвечать на свой собственный вопрос.
Я заставил себя встать с кровати и направился на кухню, но остановился прямо перед тем, как выйти из своей комнаты. Боже милостивый, на мне все еще было только нижнее белье. Как я мог об этом забыть? Я повернулся и стал искать свои спортивные штаны, но поймал себя на том, что в процессе улыбаюсь.
Что, если у меня хватит смелости зайти на кухню в одном нижнем белье? Что сделает Кинг? Попытается проигнорировать или преподаст мне один из своих уроков о том, что происходит, когда я дразню его?
- Да, пожалуйста, - сказал я всем, кто готов слушать, но, в конце концов, у меня просто не хватило смелости. Когда-нибудь, возможно, все будет по-другому.
Но не сегодня.
Сегодня я не хотел рисковать даже малейшей вероятностью того, что Кинг покинет меня. Если я хочу, чтобы он остался, нужно вести себя наилучшим образом
Черт.
Глава двадцатая
КИНГ
Я всегда считал себя относительно умным человеком, но умные мужчины не совершают таких глупостей, как я.
Я спал с сыном своего лучшего друга. Нет, это не ебаный секс, это был настоящий
Каждую ночь.
Так было с той самой первой ночи, которую я провел в постели Джио... и проснулся в его объятиях на следующее утро. Я все еще не мог поверить в это. Во-первых, за всю свою сознательную жизнь я ни разу не спал в одной постели с другим человеком, кроме Джио. И уж точно я ни разу не просыпался в объятиях мужчины, чувствуя себя в тепле и безопасности настолько, чтобы делиться с ним частью своего прошлого.
То первое утро не было идеальным, в основном из-за меня. Как только Джио заговорил об операции Лекса по трансплантации, мне пришлось сбежать. Все тепло мгновенно остыло, за исключением одного места на теле. Оно жгло, как адское пламя, хотя раны давно затянулись.
Так что да, я сбежал, как последний трус, которым и был. Но кухня была недостаточно далеко, поэтому я направился к двери квартиры и взял Феттучин, чтобы скрыть истинную причину своего столь поспешного ухода. По правде говоря, я чувствовал, что не могу дышать, и мне не хватает воздуха.
Плохо.
Прогулка с Феттучини помогла успокоить нервы, но вскоре после того, как я вернулся в квартиру, Джио вошел в кухню, чтобы приготовить завтрак, и стыд за свое поведение заставил меня спрятаться в ванной. Я долго принимал душ, прежде чем вернуться на кухню, в полной уверенности, что там никого не будет.
Но там, за кухонным столом, сидел Джио. Как только увидел меня, он встал и достал бекон и яичницу-болтунью из духовки, куда поставил их, чтобы они не остыли, пока ждал меня.
Первые несколько минут, пока мы ковырялись в еде, было неловко и тихо. В конце концов, молчание было нарушено, когда Джио поднял голову и тихо произнес мое имя. Я боялся того, что последует дальше.
Вопросов.
Но ни один из этих вопросов не сорвался с его губ. Вместо этого он просто сказал:
- У нас все хорошо.
От этого замечания что-то дрогнуло в груди, хотя мозг снова и снова называл меня трусом. Я никогда ни от чего не уклонялся с тех пор, как меня отдали в приемную семью. Я всегда стоял на своем, даже получая физическую взбучку... или словесную. В армии я привык к трудностям каждой миссии. В то время я боялся только одного - принять решение, из-за которого один или несколько человек, которыми я командовал, могли пострадать. Или того хуже.
Теперь страх стал почти постоянным. То ли это было из-за здоровья и безопасности Джио, то ли по более эгоистичным причинам, например, из-за сомнений в том, смогу ли я сдержать свое слово и не прикасаться к Джио так, как мне хочется.
Нет, даже не хочется…
Не могу сказать, когда мои чувства изменились, но в какой-то момент я перестал думать о нем как о своем племяннике. Даже вопрос о возрасте отошел на второй план.
И остался только один поводок, удерживающий меня от чего-то большего, чем просто спать с Джио.
Лука.
Осознание того, что я так близок к предательству человека, которого называл братом более двух десятилетий, съедало заживо. Я говорил себе, что не допущу, чтобы это повторилось снова, но во вторую ночь, когда Джио тихо спросил меня, не подержу ли я его, пока он не заснет, я ни секунды не колебался. Я заснул, обняв Джио, но на следующее утро моя голова снова лежала у него на груди. И, как и в первое утро, Джио так или иначе прикасался ко мне. Волосы, рука, лоб. К счастью, он не задавал мне никаких вопросов. Мы даже толком не говорили. Ни в то утро, ни в последующие.
В этом не было необходимости. Мы молча обнимали друг друга, пока голод, зов природы или Феттучини не заставляли нас вставать.
Джио несколько дней не появлялся на занятиях, но и не отказался от них. Он не просил меня проводить его до кампуса и обратно, но я понял, что именно этого он и хотел. Так что в то первое утро, когда он собрался уходить из квартиры, я просто схватил Феттучини и последовал за Джио к двери. Было приятно наблюдать за тем, как изменился Джио после того, как понял, что я не позволю ему пережить это в одиночку. Его глаза заблестели, и в них, казалось, блеснули слезы, но он сдержал их. Он держался прямее и шел рядом со мной, подняв взгляд.
И что самое приятное? Он говорил.
Много.
Я наслаждался каждой секундой, потому что все его истории давали мне еще больше информации о его жизни.
Единственный раз Джио проявил неуверенность по поводу возвращения в класс, когда ему пришлось попрощаться со мной и Феттучини. Напряжение вернулось, когда он вошел в здание один, но с каждым днем оно становилось все меньше и меньше.
Хотя страх Джио уменьшился, мой - нет. Ему по-прежнему снились кошмары, и я не раз ловил его на том, что он смотрит в окно или на какой-нибудь случайный предмет. Когда я тихо звал его по имени или касался его руки, Джио подпрыгивал, словно его возвращали в настоящее, а потом извинялся передо мной. Но о чем бы он ни думал, он предпочел не делиться этим со мной.
Вечное воспоминание о том, как я видел Джио на коленях, когда его мир рушился, все еще преследовало меня, поэтому после его первого дня в школе я изменил свои планы и утром взял с собой ноутбук. Погода была достаточно хорошей, чтобы я мог посидеть в приличного размера зоне отдыха рядом со зданием, и Феттучини, казалось, был не против провести день на свежем воздухе. Как только Джио понял, что я остаюсь рядом, он стал проводить свои обеденные перерывы со мной. И когда он каждый день после учебы выходил из здания, мы вместе возвращались домой.
По какой-то причине Джио решил не звонить отцу после нервного срыва, но позвонил своему психотерапевту. Я уважал его решение и не связывался ни с Лукой, ни с другими братьями. Но было несколько случаев, когда мне было трудно подавить желание позвонить Кону. Не то чтобы я хотел рассказать ему о психическом здоровье Джио. Нет, мои причины были гораздо более эгоистичными. Я хотел сказать Кону, что встретил человека, совершенно недосягаемого для меня. Я хотел, чтобы он дал мне свое разрешение, хотя на самом деле это было бы не так, потому что Кон никогда бы не заподозрил, что я говорю о Джио. Насколько я знал, никто из семьи, кроме Кристофера, не знал, что я остаюсь с Джио, и сомневаюсь, что он предаст своего лучшего друга.
Так что да, это были сумасшедшие две недели.
Две безумно идеальные недели, в течение которых я наслаждался почти каждым мгновением. Мне так и не удалось подавить свое желание, но, каким-то образом, я нашел в себе силы не поддаваться ему. По большей части это было связано с тем, что я не хотел рисковать разрывом отношений, которые у нас с Джио сложились, учитывая, что время до его отъезда так быстро подходило к концу.
Когда я вышел из кухни и направился обратно в комнату Джио, то позволил своей неуверенности в будущем рассеяться. За дверью его спальни все просто шло своим чередом. В этом был смысл.
Добравшись до его комнаты, я тихонько приоткрыл дверь одной рукой, в то время как другой придерживал свой драгоценный груз. Джио лежал на боку, подложив руки под голову. На ночь он стал надевать пижаму, за что я был ему и благодарен, и раздражен этим. Но, несмотря на то, что он был прикрыт от шеи до щиколоток, все в нем было идеально. Хоть убей, я никак не мог взять в толк, почему так долго видел его ребенком, после того как узнал, что он в Нью-Йорке. Джио все еще был наивен в некоторых вещах, и я всегда боялся, что мир поглотит его целиком и выплюнет обратно таким сломленным, что не будет никакой надежды вернуть его обратно, но он уже
Он был взрослым мужчиной, боровшимся за каждую секунду жизни, которой хотел жить. Он имел полное право отгородиться от мира, но решил встретить жизнь лицом к лицу и сделать ее своей.
Феттучини лежал на моей стороне кровати - да, я мог думать о ней только как о
- Что? - сонно спросил он, пытаясь прийти в себя. Он был очарователен со своими светлыми волосами, торчащими во все стороны. Когда его глаза встретились с моими, он улыбнулся. - Привет, - тихо сказал он.
- И тебе привет, именинник, - ответил я. Я осторожно вытащил кекс, который прятал за спиной, на всеобщее обозрение. Я уже зажег единственную свечу.
Когда взгляд Джио упал на угощение, он прикрыл рот рукой.
- Боже мой, - сказал он приглушенным голосом. Он быстро опустил руку и потянулся за кексом. - Ты помнишь, - выдохнул он.
Я присел на край матраса так, чтобы бедром касаться бедра Джио.
- Да, мой стариковский мозг все еще способен творить чудеса, когда это необходимо.
Джио усмехнулся, с любовью держа кекс в руках. Но его взгляд был прикован ко мне, когда он спросил:
- Сколько точно тебе лет?
- Эм, думаю, это я должен тебя об этом спрашивать.
Джио закатил глаза, прежде чем снова поймать мой взгляд.
- Выкладывай, старик.
- Давай просто скажем, что я твоего возраста, плюс парень, которому фальшивые документы нужны всего на два года.
- Значит, тридцать девять. Неужели было так трудно сказать? - Джио покачал головой. Он поджал губы, чтобы задуть свечу.
Я быстро зажал его рот.
- Подожди, тебе нужно загадать желание, - сказал я.
Джио недоверчиво наклонил голову.
- Правда?
- Правда, - подтвердил я.
- Почему ты думаешь, что я этого не делал?
- У тебя и двух секунд не было, чтобы подумать, - заметил я.
Джио на мгновение заколебался и опустил глаза на кекс.
- Тебе не нужно думать о желании, которое вынашивал три года, - пробормотал он и задул свечу.
Я едва заметил, потому что был слишком поглощен его комментарием. Три года назад ему было семнадцать, в этом возрасте он начал влюбляться в меня. Сердце пропустило удар, когда я понял, чего он хотел.
Свой первый поцелуй.
Он хотел, чтобы я подарил ему первый поцелуй.
- Джио, - начал я, покачав головой.
- Кинг, ты можешь просто дать мне это? - прошептал Джио. - Я знаю, что этого не должно случиться, но я просто… Я не готов полностью отказаться от этого.
- Да, - просто сказал я. То, чего он хотел,
Я встал, чтобы уйти, но Джио остановил меня одним-единственным вопросом.
- Ты, эм, сам его приготовил? - спросил он, разглядывая кекс.
Я скрестил руки на груди и нахмурился. Джио улыбнулся и сказал:
- Хорошо, я съем.
Я подождал, пока он откусит кусочек, прежде чем выйти из комнаты.
- Боже мой, ты точно купился! - услышал я, как Джио окликнул меня.
Я усмехнулся, направляясь на кухню. Очень грязную кухню, где меня ждали десятки предыдущих вариантов моего идеального кекса. Поскольку Джио не нужно было знать, что я потратил часы, пытаясь усовершенствовать рецепт, я быстро стал выбрасывать предыдущие попытки в утилизатор в раковине. Феттучини заскулил на меня, поэтому я бросил ему одно из лакомств со вкусом ванили и быстро закончил избавляться от остатков.
Когда с кексами было покончено, я принялся убирать на кухне, но потом передумал. Я оставил миски и противень у плиты и даже посыпал их немного мукой. Ожидая Джио, я выпил вторую чашку кофе. Когда услышал его шаги по коридору, я вылил оставшийся кофе и не спеша поставил чашку в посудомоечную машину. Глаза Джио расширились, когда он увидел кухню.
- Боже мой, все-таки ты
Джио бросился ко мне, чтобы обнять.
- Ну, теперь ты знаешь, - сказал я, сжимая его в ответ.
Мы простояли так несколько секунд, прежде чем Джио спросил:
- Подожди, а с чем играет Феттучини?
Я обернулся и увидел большого мастифа, лежащего на полу у стола. Он уставился на мой кекс, но вместо того, чтобы съесть его, продолжал катать его носом, а затем оттягивать лапой. Похоже, пес не мог сообразить, что с этой штукой делать.
- О, эм, я уронил его на пол. Он, наверное, просто приберег его на потом, - холодно сказал я.
- Есть еще? - С надеждой спросил Джио.
- Нет, извини, я приготовил только два... Я хочу, чтобы ты вернулся за добавкой, понимаешь?
Джио смотрел на меня мгновение, а затем пожал плечами. Он повернулся, подошел к шкафчику и достал стакан. Он подошел к раковине, наполнил стакан и сделал несколько глотков, прежде чем вылить остатки в канализацию.
- Давай, нам пора идти, - поторопил я, потому что Джио, на мой взгляд, слишком пристально смотрел в раковину.
- Подожди, утилизация забита, - сказал он. - Такое часто случается, - добавил он, а затем опустился на колени и открыл шкафчик под раковиной.
- Оставь, я разберусь с этим позже.
- Если это вчерашняя рыба, то она будет вонять на всю квартиру. Чтобы вычистить ее, потребуется всего секунда. - Руки Джио проворно выдернули трубку из-под раковины. Он отключил утилизатор от сети и засунул в него снизу руку.
Я был в шоке.
Через несколько секунд Джио нахмурился и вытащил руку из утилизатора. Его рука и пальцы были покрыты месивом кекса. В довершение всего, как только он убрал руку, огромный мокрый кусок изуродованного кекса с громким шлепком упал на дно шкафа.
- Ты невероятен, - сказал Джио, хотя в его предполагаемом гневе не было ни капли правды.
- Но ты все равно меня любишь, - ляпнул я, не подумав. Я застыл, прокручивая в голове эти слова.
Дерьмо.
Я открыл рот, чтобы объяснить, что пошутил, но прежде чем успел что-либо сказать, кусок мягкого кекса угодил мне прямо в лицо, и большая часть отвратительной каши попала в рот.
Джио стал истерически хохотать.
Пока я не счистил немного дерьма со своего лица и не запустил в него.
Смех Джио оборвался, когда кусок попал ему в лоб.
- Боже мой, ты покойник, - сказал он.
Мне удалось увернуться от его следующего броска, но как только я повернулся, еще один кусочек кекса угодил мне прямо в грудь. Я осознал свою глупость, когда до меня дошло, что у Джио был полный доступ к уничтоженным кексам.
- Перемирие! - Крикнул я, прежде чем он успел запустить в меня еще одним комком.
- Перемирие? Ты не справишься с перемирием!
Я посмеялся над его отсылкой к фильму «Несколько хороших парней», но мое веселье продолжалось лишь до тех пор, пока очередная липкая пуля не попала прямо в глаз.
О да, именно туда.
Джио тихонько вскрикнул, когда я бросился на него. К тому времени, как все закончилось, все, включая нас, было покрыто кусками кексов. Мы оба тяжело дышали после стычки, поэтому прислонились к шкафам и стали любоваться разрушениями. Но вид Феттучини, покрытого остатками кекса, снова вывел нас с Джио из себя. Когда смех утих, пальцы Джио переплелись с моими, но он не смотрел на меня. Вместо этого он сжал мне пальцы, прежде чем сказать пять коротких слов, вызвавших на моем лице улыбку, которую, сомневаюсь, что кто-то или что-то сможет у меня отобрать.
- Лучший день рождения в жизни.
Глава двадцать первая
ДЖИО
- Лучший день рождения в жизни, - сказал я, наверное, в сотый раз.
Я прислонился к спине Кинга, пока он открывал дверь. Когда я обнял Кинга и сцепил пальцы на его широкой груди, он прекратил свое занятие и посмотрел на меня через плечо. Мне понравилось, что он без колебаний накрыл мою руку своей.
- Спасибо, - тихо и искренне поблагодарил я.
Кинг поднял одну из моих рук, но только когда он поднес ее к губам, я перестал дышать. Ощущение его губ на тыльной стороне ладони вызвало во мне волны счастья.
- Не за что, - ответил он, опуская мою руку, но, не выпуская ее сразу.
Это был невероятный день, начавшийся с того, что Кинг завязал мне глаза и завел в здание, откуда доносился странный, громкий жужжащий звук. Я был очень взволнован, когда Кинг снял повязку с глаз, но мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, где мы находимся. Один взгляд на женщину в красном комбинезоне и шлеме, когда порыв искусственного ветра поднял ее в воздух, и я понял, куда меня привел Кинг.
Это было закрытое помещение с аэродинамическими трубами.
Я никогда не делал ничего подобного и даже раньше не представлял себе, что попробую, но как только увидел людей, летающих по воздуху в различных огромных трубах по всему зданию, мне захотелось это сделать. Следующий час пролетел незаметно, пока инструктор помогал мне надеть костюм, а затем показывал, что нужно делать, чтобы ветер поднимал тело вверх, пока я не почувствую себя невесомым.
Как только я закончил свой поворот, то был потрясен, обнаружив, что Кинг уже одет в комбинезон и шлем. Мужчине даже не понадобилась помощь инструктора, когда он вошел в трубу. Он просто отдавался воздуху, как будто делал это всю свою жизнь. Я был совершенно загипнотизирован его грациозными движениями, пока он выполнял повороты и двигался по ветру так же легко, как шел по тротуару.
Время пролетело быстро, но, когда мы уезжали, я был в таком возбуждении, что не мог заткнуться. Я предполагал, что мы направляемся домой, но Кинг сообщил, что мы еще не закончили.
Пейнтбол. Еще одно впервые.
У Кинга определенно было преимущество, поскольку он преследовал меня по всему огромному темному помещению, освещенному стробоскопами. Но он сыграл роль джентльмена и позволил мне «убить» его, а не наоборот. Когда какие-то парни вызвали нас на игру, я ничего не делал, только стоял рядом, а Кинг с легкостью уложил обоих парней за две минуты. Несмотря на то, что это была всего лишь игра, то, как он двигался, то, как он, казалось, точно знал, кто и где находится, позволило мне немного заглянуть в его мир. Пейнтбольный пистолет был продолжением его руки, но даже после того, как Кинг отправил обоих парней на ковер шквалом «пуль», он, не колеблясь, помог им обоим подняться. У меня тело засветилось, когда он вернулся ко мне с широкой улыбкой на лице.
Осознание, что я уже по уши влюблен в этого человека, заставило меня с трудом сдерживаться, чтобы не вынудить Кинга признаться, что он тоже что-то чувствует. Я инстинктивно понимал, что, поделись я с ним своим открытием, он только сбежит. Так что мне удавалось подавлять свои эмоции, и единственное время, когда я позволял себе по-настоящему погрузиться в них, было по утрам, когда просыпался раньше Кинга и прикасался к нему, пока его голова лежала у меня на груди.
Когда он подошел ко мне на площадке для пейнтбола, совершенно уверенный в себе, но в то же время расслабленный, я мысленно назвал его своим. Я позволил себе представить, что, когда он подойдет, он возьмет меня за руку, и мы вернемся домой, где он исполнит мое желание.
Но этого не произошло. Не руки и уж точно не желания.
Следующей остановкой был поздний ланч в нашем кафе. По дороге Кинг купил мне букет маргариток у продавца цветов.
После еды мы долго гуляли, прежде чем направиться к машине, и болтали о всяких пустяках, например, о том, какие фильмы нам нравятся, о самом неловком моменте, о любимых и не очень блюдах и тому подобном. К тому времени, как мы добрались до моего дома, я был совершенно измотан. Когда мы вошли в здание, Кинг взял у меня цветы, а затем сделал то, чего я никогда не забуду.
Он взял меня за руку.
Я чуть не потерял самообладание, когда он сжал мои пальцы в своих и повел вверх по лестнице. Когда мы достигли лестничной площадки, он притянул меня ближе, так что наши тела соприкасались, пока мы шли. Он отпустил меня, только когда мы подошли к моей двери, и ему пришлось доставать свой ключ.
Я все еще прижимался к его спине, и он, казалось, не хотел открывать дверь. Я определенно был против. Что, если мы переступим порог, и пузырь, в котором мы пребывали весь день, лопнет?
Кинг тихо вздохнул, затем вставил ключ в замочную скважину.
- Что за чертовщина? - сказал он, поворачивая ключ в другую сторону.
- Что? - спросил я.
- Она не заперта, - тихо сказал Кинг, одной рукой вытаскивая пистолет из наплечной кобуры, а другой отводя меня в сторону, где я мог, в случае чего, спрятаться за стеной для защиты.
Я затаил дыхание, когда он потянулся к дверной ручке. Внезапно дверь распахнулась изнутри. Кинг вскинул руку так, что пистолет был направлен на того, кто находился по другую сторону.
- С днем рождения! - раздалось из квартиры несколько голосов.
Голосов, которые я очень хорошо знал.
- Господи, брат! - услышал я, как сказал дядя Кон, вероятно, потому, что смотрел в дуло пистолета Кинга.
Кинг опустил руку и убрал пистолет. Я обошел его и, не веря своим глазам, уставился на всю свою семью, стоявшую под плакатом с надписью «С днем рождения». Красочное украшение явно было создано самыми юными членами моей семьи.
Счастье и печаль боролись во мне, пока я пытался сохранить улыбку на лице. Я оглянулся через плечо и чуть с ума не сошел, когда увидел Кинга.
Мужчина, стоявший позади меня, был холодным, ожесточенным незнакомцем, который без колебаний приставил пистолет к голове Тэда. Выражение его лица было отсутствующим, и он не смотрел на меня. С таким же успехом я мог войти в квартиру один.
- Ну что, мы добрались до тебя? - спросил отец, шагнув вперед и заключив меня в объятия. Как бы я ни был расстроен из-за Кинга, сильные руки отца, обнимавшие меня, помогли справиться с кровоточащей раной внутри… той, что родилась из осознания, что мой лучший день с Кингом, скорее всего, стал и последним.
- Да, - сказал я. - Как ты это сделал?
Я увидел Кристофера, стоявшего в стороне от небольшой толпы. Он слегка покачал головой. Хмурое выражение его лица говорило о многом. Кристофер не знал о неожиданном визите, поэтому не смог предупредить меня.
- Много чего планировал, - ответил мой отец. Как только он отпустил меня, Реми занял его место.
- Как дела, Джио? - Спросил Реми, крепко обнимая меня.
- Все в порядке, - сказал я, хотя это было не совсем правдой.
Я хотел посмотреть, где Кинг. Он уже извинился и ушел? Он разозлился на меня, потому что думал, что я мог знать о сюрпризе? Или, что еще хуже, он знал об этом и водил меня по всем этим замечательным местам только для того, чтобы отвлечь на время, достаточное для того, чтобы семья приготовила сюрприз?
Но если это было правдой, почему он вытащил пистолет, когда понял, что дверь не заперта?
По мере того, как один за другим члены семьи затаскивали меня вглубь квартиры, голова шла кругом от замешательства и страха. Я выдавил улыбку, увидев, как Вайолет и Рори облепили Феттучини, и, конечно же, Стелла была с ними. Мне, наконец, удалось оглядеть комнату, когда муж дяди Лекса, Гидеон, оставил меня с Лексом, а сам удалился на кухню, чтобы приготовить еду.
Мощная волна облегчения прокатилась по телу, когда я увидел Кинга, разговаривающего с дядей Коном и его мужем Микой.
Две вещи поразили меня одновременно.
Пока они стояли там и болтали, дядя Кон обнимал своего брата за плечи. Откровением номер два стал тот факт, что Кинг даже не смотрел на меня.
Похоже, совсем.
- Джио? - Тихо позвал дядя Лекс.
Дядя Лекс уже несколько лет терял зрение, но только в последние годы полностью ослеп. Я всегда восхищался той стойкостью, с которой он справлялся не только со своим слабым зрением, но и с диабетом. И из всех моих дядей я был ближе всего к Лексу.
- Да? - выпалил я. - Извини, - добавил я, потому что по выражению лица Лекса было ясно, что он пытался привлечь мое внимание, в то время как я барахтался в осознании, что теряю Кинга с каждой секундой.
- Как идут занятия? - Спросил Лекс.
- Хорошо, - сказал я. - Я многому учусь.
Лекс улыбнулся.
- Правда? - он задал этот вопрос со знанием дела.
Я вздохнул и ответил:
- Это не так сложно, как я надеялся. Ты гораздо лучший преподаватель.
Лекс усмехнулся и протянул руку, чтобы похлопать меня по плечу.
- Мы продолжим с того места, на котором остановились, как только ты вернешься домой.
Дом.
Несколько недель назад я считал дни до того момента, когда смогу сбежать обратно в свою зону безопасности. Но теперь все происходило слишком быстро.
Когда Гидеон позвал Лекса на кухню, Кристофер быстро занял его место.
- Я не знал ни о чем, пока мы не приехали в аэропорт, - выпалил он. - Я пытался написать тебе...
Я машинально начал шарить по карману в поисках телефона.
- Я оставил телефон в машине. Я даже не подумал проверить его, - пробормотал я, изо всех сил стараясь не смотреть на Кинга, который разговаривал с Реми. У меня сдавило горло, когда я увидел, как отец направляется к своему мужу... и Кингу.
- О Боже, - прошептал я. Я стал оглядываться в поисках вещей Кинга. Ну, не вещей, потому что на самом деле у него была только одна сумка, в которой он хранил свои пожитки. - Его сумка, - в отчаянии выдохнул я.
Кристофер положил руку мне на плечо и сказал:
- Я принес ее в твою комнату, когда никто не видел. И его бритвенный набор тоже. Он был в ванной.
Я шумно выдохнул и обнял своего друга.
- Спасибо.
- Мне нужны подробности, - прошептал Кристофер. - Позже, - добавил он. - Я убедил Мику и Кона позволить мне переночевать здесь. Надеюсь, ты не против.
Первой мыслью было, что это означает, что я не смогу спать с Кингом, но, бросив еще один взгляд в его сторону, понял, что он все равно не останется на ночь. Черт возьми, учитывая новые обстоятельства, этот мужчина, возможно, никогда не вернется в мою квартиру.
- Да, звучит заманчиво, - сказал я.
Я бросил на Кинга еще один взгляд, но он даже не взглянул в мою сторону. Он был поглощен разговором с моим отцом. В сердце затеплилась маленькая глупая надежда, что он объясняет отцу наши отношения. Но как только я об этом подумал, придурковатый голос в голове, голос Курта, назвал меня идиотом.
К горлу подкатила желчь при воспоминании о том, как я отреагировал на ультиматум Курта. Во время разговора он тащил меня вверх по лестнице из подвала. К тому времени, как он закончил, мы были на втором этаже полуразрушенного фермерского дома, который этот человек называл своим домом. Он распахнул входную дверь и вытолкнул меня на крыльцо. Он даже зашел так далеко, что закрыл за мной дверь, оставив меня в полном одиночестве.
Вокруг дома не было ничего, кроме открытого пространства и нескольких хозяйственных построек. Казалось, я вижу на мили вокруг, но там ничего не было. Ни других домов, ни дорог, ни пасущихся на пастбищах сельскохозяйственных животных.
Просто ничего.
Тогда-то я впервые и увидел Плохих. Одного за другим. Они образовали полукруг перед домом и медленно направлялись ко мне. У них не было лиц. Не то чтобы их лица были закрыты - там, где должны были быть их лица, не было ничего, кроме гладкой кожи. И у них были не пистолеты, а мечи.
Я отчаянно развернулся и заколотил в дверь, умоляя Курта впустить меня. Слезы градом катились по лицу, пока рыдания ужаса одно за другим сотрясали тело.
- Джио?
Курт никогда не называл меня Джио. Ник. Всегда Ник. В ту секунду, как этот человек открыл дверь и впустил меня, я потерял частичку себя. В последующие месяцы и годы мне пришлось расстаться с большим. Каждая пощечина, каждое насилие заставляли меня исчезать все больше и больше. Это заставило исчезнуть всех, кроме человека, который был одновременно и моим спасителем и мучителем.
- Джио! - позвал более суровый голос. Я узнал этот голос.
- Папа? - Прошептал я, ожидая в одиночестве в подвале, пока Курт убеждался, что Плохие ушли. Я услышал несколько выстрелов, поэтому упал на пол и залез под кровать. Несколько минут спустя на лестнице послышались тяжелые шаги, и я изо всех сил старался не издавать ни звука.
Я дал волю слезам облегчения и выбрался из-под кровати. Ужас от того, как близко я был к тому, чтобы меня снова схватили, заставил разрыдаться. Громкие, всепоглощающие рыдания, которые я не мог контролировать. Кровать рядом со мной прогнулась. Когда чья-то рука обняла за плечи, я полностью отпустил себя и прижался к Курту. Только когда снова смог дышать, я вспомнил, где нахожусь. Я попытался отстраниться от Курта, но он не отпускал. Он протянул свободную руку, чтобы схватить меня за кисть. Я покачал головой и умолял мужчину отпустить меня, но он как будто даже не слышал. Потянув мою руку вперед и положив ее на что-то твердое у себя на коленях, он слегка откинул голову назад и закрыл глаза. Улыбка, появившаяся на его губах, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь…
- Джио, открой глаза! - услышал я требовательный голос. Голос, который я знал так же хорошо, как голос своего отца, может быть, даже лучше.
- Кинг? - Прошептал я, надеясь вопреки всему, что когда открою глаза, весь этот кошмар закончится, и я вернусь в свою комнату в своем доме, ожидая, когда мама позовет меня вниз на ужин.
- Это я, - сказал Кинг, и затем его рука коснулась моей щеки. - Открой глаза, - повторил он, хотя это прозвучало уже не как требование, а как мольба.
Я сделал, как он сказал. Я должен был. Я
Настоящее вернулось со страшной силой. Ко мне подошел Кинг, но он был не один. Ни на йоту.
- Боже, Джио! - выпалил отец, и я оказался в его объятиях. Он держал меня так крепко, словно не собирался никогда отпускать.
- Прости, - прошептал я ему в грудь.
Мне нечего было скрывать. Я понятия не имел, как долго был погружен в воспоминания, но, судя по беспокойству на лице отца и всех остальных, явно достаточно, чтобы всех напугать.
За исключением Кинга.
Что ж, возможно, в глубине души он все еще чувствовал себя не в своей тарелке, но его прикосновения были твердыми и уверенными, и когда я открыл глаза и мельком взглянул на Кинга, то увидел одну вещь.
Гордость.
Гордость за то, что я снова проложил себе путь из тьмы.
Отец отпустил только для того, чтобы положить обе руки мне на лицо, как будто ему нужно было убедиться, что со мной все в порядке.
- Блядь, - пробормотал он, а затем снова обнял меня. - Это в первый раз? - спросил он хриплым голосом.
- Нет, - пробормотал я.
Отец, должно быть, почувствовал, что я не хочу говорить об этом, потому что спросил:
- Что тебе нужно, сынок?
Я знал, что мне нужно, но не мог этого получить.
- Просто несколько минут, чтобы привести себя в порядок, - сказал я.
Я почувствовал, как отец кивнул, уткнувшись мне в макушку. Казалось, ему потребовалось много времени, чтобы отпустить меня. Я знал, что напугал его, и это вызвало еще одну волну вины.
- Я буду рядом, если понадоблюсь, - сказал он.
Остальные члены семьи предоставили нам немного пространства, но поскольку они все перешли в гостиную, а отец отвел меня в коридор, чтобы я мог уединиться, я не мог сказать, там ли еще Кинг.
Я кивнул отцу и, как понял, слабо улыбнулся, а затем поспешил в ванную. Я закрыл дверь и встал перед раковиной. Я не хотел смотреться в зеркало, но знал, что это неизбежно, поэтому заставил себя посмотреть на свое отражение, пока включал воду. Я был в шоке от настоящих слез, пролитых во время воспоминаний. Теперь я знал, что у меня были галлюцинации с предполагаемыми Плохими без лиц. Там не было никого, кроме меня и Курта. Но я полностью поддался силе внушения, которую Курт использовал, чтобы завоевать мое доверие. У меня был шанс убежать, но я им не воспользовался. Менее чем через десять минут после того, как я заскочил в дверь, которую открыл Курт, меня изнасиловали в первый раз.
Я отвел взгляд от зеркала, и тихие слезы снова потекли по щекам. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рыдания, клокотавшие в горле.
Стук в дверь заставил меня вскрикнуть от облегчения. Он пришел.
- Ты в порядке, приятель? - услышал я, как спросил дядя Кон. - Тебе что-нибудь нужно?
Мне нужен был Кинг. Нужны были его руки, обнимающие меня, и мне нужно было, чтобы он напомнил, что это была не моя вина.
- Я в порядке, - с трудом выдавил я. - Выйду через секунду.
Я подождал, пока шаги за дверью ванной не стихли вдали. Я дал себе еще минуту, чтобы выплеснуть охватившее меня горе, но, по правде говоря, дело было не в том, чтобы дать волю слезам. Мне нужно было дать Кингу время освободиться от семьи и найти путь туда, где я был.
Он придет. Он должен.
Он обещал, что больше не оставит меня. Даже если он и не произносил этих слов, он говорил это, забираясь ко мне в постель каждую ночь. Он говорил это, обнимая меня сильными руками, и он говорил это, каждое утро просыпаясь в
Он не уйдет. Он просто не может.
Но через десять минут я понял, что он не собирался заходить в ванную, чтобы лично убедиться, что со мной все в порядке.
- Он просто не мог уйти, - прошептал я, когда закончил приводить себя в порядок, насколько мог.
Кинг не мог спокойно прийти ко мне, не вызвав подозрений, и это нормально. Мне просто нужно было увидеть его, оказаться с ним в одной комнате. Мне нужно было увидеть, как тревога в его глазах сменяется облегчением, и мне нужно было знать, что ничего не изменилось.
Что последние две недели были настоящими. Что этот день был настоящим. Что он держал меня за руку, потому что хотел этого. Что он смеялся надо мной и вместе со мной, когда я рассказывал о прыжках с парашютом и пейнтболе. Битва за кексы была настоящей. Тот поцелуй на моей руке что-то значил.
Что-то потрясающее.
Но когда я вышел из ванной и, возвращаясь в гостиную, сталкивался с одним обеспокоенным членом семьи за другим, фальшиво улыбаясь, не потребовалось много времени, чтобы понять, что все это неправда. Ничего из этого не было правдой.
Потому что вместо того, чтобы быть рядом и посылать мне многообещающие взгляды, в которых говорилось, что он позаботится обо мне, когда все уйдут, Кинга нигде не было, а на кофейном столике лежал мой телефон.
Он снова исчез. Вероятно, навсегда.
Но даже если он каким-то чудом вернется после того, как наша семья уйдет, это не будет иметь значения.
С меня хватит.
Я, наконец-то, покончил с этим.
Глава двадцать вторая
КИНГ
Я пил третью стопку, когда раздался громкий стук в дверь.
Поскольку это никак не мог быть Джио, я проигнорировал его. Джио, скорее всего, праздновал со всей семьей у себя дома. Может, если бы Лука не подошел и не выразил своего удивления, увидев меня со своим сыном, я бы смог справиться со всем этим.
Это
Совершенно идеально.
Настолько, что я на мгновение забыл, что мне запрещено прикасаться к Джио, и взял его за руку. Как только его пальцы сжались вокруг моих, не было никакой надежды отпустить его руку. Каждая клеточка моего существа отвергала эту мысль.
А потом все полетело к чертям. Чувство вины, что я испытывал, обрушилось с новой силой, особенно когда я увидел, что Лука направляется ко мне. Я заставлял себя безразлично относиться ко времени, проведенному с Джио, но не прошло и минуты после того, как Лука поблагодарил меня, как я услышал, что Кристофер позвал Джио по имени, и его голос был полон страха.
Я начал двигаться раньше, чем большинство остальных отреагировали, но, увидев пустой взгляд на лице своего сына, Лука опередил всех нас в попытке добраться до молодого человека. Я приложил все усилия, чтобы Лука попытался вырвать своего ребенка из темных пальцев, что держали его в прошлом, но когда по щекам Джио потекли слезы, я практически оттолкнул Луку с дороги и встал перед ним. Каким-то образом удалось обойтись без нежностей, когда я приказывал ему открыть глаза. Они были открыты, но я знал, что Джио на самом деле ничего перед собой не видел. Он видел и переживал все, что сделал с ним его подлый обидчик.
Я почувствовал облегчение, когда Джио вышел из состояния, подобного трансу, так скоро после нашего разговора, но мне удалось лишь мельком показать ему, как я горжусь им за то, что он такой чертовски сильный, прежде чем Лука обнял своего сына.
И это справедливо.
К сожалению, для меня стало обычным наблюдать, как Джио ведет себя, когда погружается в воспоминания, но Лука этого не видел. Он был бы вне себя от ужаса, если бы снова потерял своего сына из-за разрыва с реальностью, как это произошло более четырех лет назад.
Больше всего на свете мне хотелось пойти за Джио в ванную, чтобы самому убедиться, что с ним действительно все в порядке, но слишком боялся, что меня обнаружат, чтобы сделать это. Я боялся, что моей решимости не хватит на то, чтобы держаться от него подальше, поэтому, как только появилась возможность, я положил телефон Джио, который вытащил из подстаканника в машине, на журнальный столик, прежде чем выскользнуть из квартиры, как последний придурок, кем и был.
Когда стук в дверь повторился, я промолчал. Было наплевать, кто это. Управляющий, дама, всегда просившая меня что-нибудь починить, когда видела, как я захожу в здание, сумасшедший парень, который жил рядом и стучал в мою дверь в любое время суток в поисках своей воображаемой собаки... не имело значения, я не был заинтересован в общении с кем-либо, кто не Джио.
- Это я, придурок, открывай! - услышал я крик Кона.
- Блядь, - пробормотал я, прежде чем опрокинуть еще стопку. Поскольку я знал, что Кон просто взломает замок, если не открою дверь, я вскочил на ноги и практически сорвал дверь с петель, прежде чем развернуться и вернуться на диван.
К моей почти пустой бутылке виски.
Я услышал, как хлопнула дверь и послышались шаги, но не обратил внимания на присутствие брата. Я не мог. Я и так уже испытывал огромное чувство вины из-за того, что покинул квартиру Джио, не поговорив с ним; на большее у меня просто не было сил.
Но это не то, что я мог контролировать. Как только Кон сел в поле моего зрения, ужасная ошибка, которую я совершил, и которая стоила моему лучшему другу всего, стала прокручиваться в голове снова и снова. Я пытался все исправить по-своему, но не сказал Кону правды.
- Я даже не знаю, что тебе сейчас сказать, - пробормотал мой брат.
Он схватил пустую стопку и выжидающе протянул ее. Я наполнил ее и смотрел, как он залпом выпивает. Я ждал, что он вернет стопку, но он поставил ее на столик рядом с собой.
Вне моей досягаемости.
Поскольку мне не нужна была посуда, чтобы заглушить свои эмоции, я схватил бутылку и поднес ко рту. Только что она была тут, а в следующую секунду ее уже не было.
Кон практически грохнул бутылкой об стол.
- Тебе не удастся залить свои чувства, брат. Не в этот раз.
- Чего ты хочешь? - Огрызнулся я.
- Чего я хочу? - Недоверчиво переспросил Кон. - Чего я хочу? - повторил он более мягко. - Для начала, хочу вернуть своего брата. Того, кто не уходит с вечеринки своего племянника, особенно после того, что ребенок...
- Он мне не племянник, - прорычал я. - И уж точно, черт возьми, он больше не ребенок.
Я понял, что сказал слишком много, потому что Кон внимательно наблюдал за мной. Я практически видел, как крутятся колесики в его голове.
Нужно было взять себя в руки. Я открыл рот, чтобы прокомментировать ситуацию, но, даже когда слова сформировались в голове, я отказался их произносить.
Сердце бешено заколотилось в груди. Неужели я, правда, собирался это сделать?
- Кинг, я знаю, что Джио влюблен в тебя...
- Это не влюбленность.
Кон на минуту замолчал. Меня охватил стыд. Мой брат был умным человеком. Я умел хранить секреты лучше, чем кто-либо другой, но больше не хотел. Как будто я иду через лес, и в каком бы направлении ни шел, все больше и больше сбивался с пути. Мне нужен был ебаный фонарик.
Черт, кого я обманываю, мне нужен был кто-то, кто выведет меня из этого проклятого леса. Мне нужно было знать, какой путь правильный, потому что я больше не имел ни малейшего представления. День с Джио был одним из лучших дней в моей жизни. Такое случилось только в день, когда я узнал, что молодой человек все еще жив и в безопасности, и когда Лекс пережил операцию по пересадке.
- Думаю, нет, - пробормотал Кон. - Я знаю, тебе неприятно осознавать, что у него к тебе довольно сильные чувства, но со временем он это перерастет. Может, если ты…
- Кон, - сказал я со вздохом, обнажая перед братом все свое нутро. - Я не хочу, чтобы он перерастал это.
Я откинулся на спинку дивана, вот и все. Я не смотрел на Кона, пока он переваривал мои слова. Вместо этого я оглядел свою дерьмовую квартирку. Квартиру, в которой не чувствовал себя как дома.
Она никогда им не была. Это была крыша над головой, одна из многих, которые я мог бы назвать домом.
Когда Кон ничего не сказал, мне пришлось посмотреть на него. Мне нужно было знать, думает ли он, что я такой же, как те монстры, на которых охотился каждый день. Как только я взглянул на него, он сказал:
- Знаешь, это самый честный ответ, который я слышал от тебя за долгое время.
Я наклонился вперед и уперся локтями в колени. Я стал заламывать руки, и сразу вспомнились движения Джио, которые он использовал для самоуспокоения, когда нервничал.
- Я не собираюсь ничего предпринимать, - пробормотал я.
- Хорошо, - сказал Кон.
- И это все? - спросил я.
Кон вздохнул и тоже наклонился вперед.
- Это из-за него ты ушел два года назад?
Я кивнул. Я чувствовал, как стыд заливает мои щеки.
- Я знал, что он влюблен в меня. Мне это нравилось, - призналась я. - Нравилось, потому что это заставляло чувствовать себя немного менее похожим на мужчин, жестоко обращающихся с детьми…
- Прекрати, - сказал Кон, и в его голосе зазвучал гнев. - Если я еще раз услышу, что ты сравниваешь себя с этими ублюдками... - Кон покачал головой и замолчал. Он с минуту смотрел в пол, прежде чем снова поднять глаза.
Я ненавидел слезы, что застилали глаза. Я не знал, это из-за стыда, который я испытывал из-за того, что хотел Джио, или из-за того, что признался в этом своему брату. Несмотря на то, что я был близок с каждым из своих братьев, Кон был со мной дольше всех. Мы годами прикрывали спины друг друга, когда оба пытались пройти через приемные семьи целыми и невредимыми. Когда в нашей жизни появился Лекс, мы вместе старались сохранить ему жизнь.
- Мне даже не нужно спрашивать, чтобы знать, что за первые несколько лет ты ни разу неподобающим образом не прикоснулся к Джио. Сомневаюсь, что ты сделал это, пока был здесь. Хочешь знать правду? - Спросил он.
- Да, - ответил я. Я получил то, о чем просил... пресловутую руку, протянутую, чтобы провести меня через лес.
- Думаю, если бы все, что ты чувствовал, было влечением, ты бы справился с этим. Ты бы сказал Джио, что твои чувства не такие, как у него. Твое сердце было бы разбито, если бы пришлось разбить его, но также ты бы был рядом, чтобы помочь ему пережить это. - Кон помолчал, прежде чем добавить: - Ты ушел. Ты бросил всех нас. Ты бросил меня.
Голос Кона слегка дрогнул, и я вытер слезы.
- Знаешь, что, блядь, самое больное, Кинг? После всего, что я рассказал тебе о том, что случилось, когда я был ребенком, ты мог подумать, что я буду осуждать тебя за
Я покачал головой.
- Дело не в Джио. Только не с тобой.
- Тогда что...
- Я знал того парня, Кон.
Кон побледнел и откинулся на спинку стула.
- О чем ты говоришь? - поперхнулся он.
- Лимоны, сигареты и машинное масло, - тихо сказал я. Это немногое, что Кон помнил о парне, изнасиловавшем его, угрожая ножом, когда он был ребенком, но его комментарий о том, как от парня пахло, задел меня за живое. - Я понял, о ком ты говоришь, как только ты мне рассказал.
- Ебаный в рот, Кинг, почему ты мне не сказал...
- Потому что ты хотел исцелиться от этого... и потому что это была моя ебаная вина.
Кон встал и начал расхаживать по комнате. Его руки были сжаты в кулаки. Он выглядел так, будто проваливался в кроличью нору, ведущую к этому самому моменту в его жизни.
- Расскажи мне все, - рявкнул брат.
- Его звали Карл. Карл Кинни. Он был сыном одной из семей, в которых я жил до того, как городские власти отказались от попыток разделить нас с тобой. Думаю, ему было около девятнадцати, когда я переехал в этот дом. У него была какая-то задержка в развитии или что-то в этом роде. Я поступил так же, как и все остальные, и недооценил его. Через несколько дней после того, как я переехал, этот уебок прокрался в мою комнату и зажал мне рот рукой. Он работал в одной из мастерских по замене масла, поэтому от него всегда пахло маслом, и он пользовался каким-то средством для обезжиривания, чтобы удалить его, оно пахло лимонами. И курил он как паровоз.
- Что ты сделал? - Спросил Кон, положив руки на спинку стула, на котором сидел.
- Я сделал то, что делал всегда, когда кто-то в таких местах пытался забраться ко мне в постель. Я приставил свой нож к его твердому члену. Когда он убрал руку с моего рта, я сказал ему, что если он еще хоть раз прикоснется ко мне, я без колебаний отрежу ему член.
- Он пытался сделать это снова?
Я покачал головой.
- Я переехал в дом… О'Коннеллов, по-моему, через несколько недель. Ты уже был там.
Кон покачал головой.
- Я не понимаю, почему ты считаешь, что это твоя вина. Если бы ты знал, что он придет за мной...
- Я не знал, Кон. Клянусь Богом, если бы я хотя бы подумал, что он сделает то, что сделал, я бы убил его на месте. Я бы никогда не позволил ему приблизиться к тебе.
- Тогда почему…?
- В тот день он был в парке. Он наблюдал, как мы играли в мяч. Он часто так делал, ходил за мной по пятам и все такое. Но он всегда держался на расстоянии, и я не забывал напоминать ему о том, что с ним сделаю, если он приблизится, показывая ему свой нож. В тот день, когда мы играли в мяч, он ушел из парка раньше нас. - Я уронил голову на руки. - Мне так, блядь, жаль, Кон. Мне так жаль...
- Хватит, - пробормотал Кон. Он схватил бутылку виски, обошел кофейный столик и опустился рядом со мной на диван. Он сделал глоток, а затем протянул бутылку мне. - Ты правильно сделал, что не сказал мне, - добавил он через мгновение.
Он заговорил прежде, чем я успел спросить, как такое возможно.
- Я, правда, хотел исцелиться, - тихо сказал Кон. - У меня было будущее, полное возможностей, будущее с Микой. Если бы ты рассказал мне что-нибудь из этого, я был бы одержим желанием найти его. Вполне возможно, я бы потерял человека, которого любил, потому что моя жажда мести была слишком сильна.
Я сделал глоток и вернул бутылку Кону. Он откинулся на подушки и спросил:
- Значит, ты носишь это в себе уже четыре года?
- Все так, как и должно было быть, - пробормотал я. - Если бы я рассказал кому-нибудь, что он со мной сделал, возможно, его бы остановили.
- Да, и, возможно, луна действительно сделана из сыра, - усмехнулся Кон. - Ты не хуже меня знаешь, что бы мы не сказали, ни хрена не значило. Мы были плохими семечками. Предполагалось, что мы должны быть благодарны за то, что кто-то вообще согласился нас принять.
Я забрал бутылку обратно, но больше пить не стал.
Кон молчал несколько минут. Я решил, что он пытается осмыслить то, что я ему сказал. Когда он заговорил, то спросил:
- Ты убил его?
Я кивнул.
- В ту ночь, когда ты заканчивал собирать вещи в своей квартире, - сказал я. - Этот уебок наблюдал за группой детей, играющих в обручи в парке. Когда они закончили, он последовал за одним из мальчиков из парка.
Кон глубоко вздохнул, вероятно, потому, что с ним произошло то же самое.
- Я должен был предупредить тебя насчет него, - прошептал я. - Глупо было думать, что он просто наблюдал за мной. Он был больным...
Рука брата накрыла мою руку, лежавшую на ноге.
- Прекрати, - тихо сказал Кон. - Просто прекрати.
Все тело содрогнулось, когда я сделал один вдох, затем другой.
- Если хочешь моего прощения, ты его получишь. Но у тебя нет причин нуждаться в нем, Кинг. Мы были детьми. Мы повидали много дерьма. Я думал, что знаю, как дать отпор. Я думал, что всегда буду замечать, если кто-то наблюдает за мной, следует за мной. Я годами винил себя. Я тоже никому не рассказывал, брат. Мне пришлось долго с этим жить. Я знал, что я не последняя жертва этого парня, знал это. Но рассказывать копам о том, что он со мной сделал, о том, что я позволил ему сделать с собой...
- Это не твоя вина, - сказал я, покачав головой.
- И не твоя тоже.
Я вздохнул, потому что не было никакой возможности убедить Кона. Я должен был понести ответственность, но все больше и больше становилось похоже, что он не собирается этого делать.
- Кон…
- Кинг, если только один из твоих секретов не заключается в том, что ты обладал способностью предсказывать будущее, когда мы были детьми, то с этим покончено. В том, что случилось со мной, виноват этот мудак. Не ты, не я и даже не система. Он сам сделал выбор причинять боль детям. Должны ли мы винить в похищении кого-то из найденных нами детей? Потому что ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что они винят себя и будут винить еще долгое время. А как же Джио? Он виноват...
- Ты же знаешь, что это не так, - огрызнулся я.
Кон замолчал на несколько минут, но, как и я, больше пить не стал.
- То, что ты делал с Джио, пока он был в трансе, ты знал, что делаешь. Такое случалось раньше?
Я кивнул.
- Ему снятся кошмары с того самого дня, как я появился в его квартире. Транс случался всего несколько раз. Мне удалось вывести его из этого состояния, но он сам не позволяет этому влиять на его жизнь. Он такой, блядь, сильный, Кон.
- Ты ведь жил у него, да? - Спросил Кон.
- Да, - ответил я, потирая рукой затылок. Мышцы были невыносимо напряжены. - Что меня выдало? - спросил я. - Ты видел мою сумку у него дома?
Кон покачал головой.
- Нет, я просто знаю тебя. Ты бы никогда не рискнул оставить его наедине со всем, что творится у него в голове, с чувствами или без.
- Я никогда не позволял этому зайти слишком далеко.
- Чувство вины - бессердечная сука. Оно есть, хочешь ты этого или нет. Оно остается с тобой, независимо от того, сколько раз кто-то говорил тебе отпустить его. Ты несешь на себе гораздо больше дерьма, чем все мы, брат. Вот почему именно ты всегда заботился о нас. Ты был достаточно силен, чтобы справиться с чем угодно.
Я покачал головой, но Кон выбрал именно этот момент, чтобы положить руку мне на шею и заставить посмотреть на него.
- Мы в безопасности, Кинг. Благодаря тебе, старший брат, - добавил он, а затем заключил меня в объятия.
Я ненавидел свою слабость. Я не мог быть уязвимым. Я просто не мог. Но это не помешало мне обнять Кона в ответ.
- Скажи, что мне делать, - взмолился я.
- Все эти раны внутри тебя, не нужно справляться с ними в одиночку. Я всегда буду рядом, чтобы выслушать, Кинг, но думаю, ты нашел человека, который поможет тебе затянуть некоторые из этих ран, - мягко сказал Кон.
Я знал, о чем он говорил. Он сравнил шрамы в своей душе с дырами, которые можно заполнить или, по крайней мере, позволить им затянуться.
Кон отпустил меня настолько, чтобы между нами образовалось некоторое пространство.
- Лука... - Сказал я, покачав головой.
- ...либо поймет, либо нет. Скажи ему, когда будешь готов, а не когда, по-твоему, он будет готов это услышать, - сказал Кон.
Он повторил слова, которые я сказал ему после того, как он признался, что хотел рассказать остальным членам семьи о том, что с ним произошло, когда наступит лучшее время, а не когда нашим братьям будет удобнее это услышать.
Я улыбнулся и кивнул. Но я позволил улыбке сползти с губ, прежде чем спросить:
- Как Джио?
- С ним все в порядке, но он попросил разрешения закончить вечеринку пораньше. Он неважно себя чувствовал.
- Почему? У него был еще один приступ? - Спросил я, вскакивая на ноги. Я заметил свой сотовый, но прежде чем успел схватить его, Кон схватил меня за плечи.
- Он в порядке, Кинг. Ты, наверное, лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что эти приступы отнимают у него много сил.
Я это знал. Я также знал, что Джио лучше справлялся, когда с ним кто-то, за кого он мог бы держаться.
Не кто-то. Я.
- Да, - сказал я. - Так и есть. Я должен проверить, как он.
- Лука остался дома, когда все мы ушли. Может, сейчас его там нет, но Джио сегодня не будет один. Кристофер остался на ночь.
Я хотел смириться с этим, но не смог. Я любил Кристофера до смерти, но Джио нуждался во
Что я не бросил его.
Мне тоже это нужно - просыпаться в его объятиях. Чувствовать, как его нежные пальцы скользят по коже.
- Хорошо, - рассеянно сказал я.
Кон притянул меня к себе и поцеловал в висок, почти так же, как я поцеловал его, когда прощался с ним после сокрушительного признания Кона. Тогда я едва мог держать себя в руках. Я не был уверен, что смогу сейчас. Я чувствовал себя уязвимым и беззащитным.
- Если он тебе нужен, борись за него, брат. Остальное само собой встанет на свои места.
Я не очень-то верил, что это правда, но когда Кон обнял меня на прощание, я обнял его в ответ и смотрел, как он выходит из квартиры. Я снова сел и взял телефон, ожидая увидеть хотя бы одно или два сообщения от Джио, но ничего не было.
Я начал набирать ему сообщение, просто чтобы узнать, все ли с ним в порядке, но не успел я закончить, как телефон в руке зазвонил. Я не узнал номер, но на нем был местный код.
- Да? - Спросил я, отвечая.
- Кинг? - произнес незнакомый голос.
- Да, кто это?
- Это Ленни, - сказал он.
Я открыл рот, чтобы сказать ему, что это мне нисколько не помогло, но от его следующих слов кровь застыла в жилах.
- Я работаю в «Клетке».
- Да, я помню, - с трудом выдавил я. Клуб обслуживал тех, кто хотел чего-то более мрачного, когда дело касалось секса. Я был частым гостем этого клуба/секс-логова и не раз пользовался их отдельными комнатами.
Один из таких случаев навсегда изменил направление моей жизни.
- Знаю, что с тех пор, как ты был здесь в последний раз, прошла целая вечность, но я помню, что ты спрашивал о парне… Адам, Энтони…его фамилия Олдридж.
- Энсон, - подсказал я, когда ярость взяла верх. - Энсон Олдридж.
- Да, он, - взволнованно сказал Ленни.
- Где он? - огрызнулся я.
- Эм, ну, я сам его не видел.
Я поднялся на ноги, чтобы иметь возможность двигаться. От напряжения в теле казалось, что я могу взорваться в любой момент.
- Продолжай, - практически прорычал я.
- Да, эм, хорошо. Так вот, несколько недель назад один из танцоров «Клетки» просто исчез. Он был совсем мальчишкой. Ему было от силы семнадцать, но Дейл все равно дал ему работу. Он был очень популярен. Его звали Кейси. Кейси Спаркс. Он использовал это как свой сценический псевдоним - Спаркс.
- Перейдем к части об Олдридже, - выпалил я. Мне хотелось дотянуться до него через телефон и схватить за шею, чтобы он не отвлекался.
- Все думают, что он уехал из города. Такое часто случается. Сцена быстро надоедает.
- Ленни...
- Ладно, извини. Один из вышибал сказал, что видел Спаркса с Олдриджем. И не раз. Я думаю, Олдриджу понравился Спаркс. В любом случае, вышибала помнил Олдриджа еще с тех времен, когда вы с Олдриджем были здесь постоянными посетителями.
- Где он? - спросил я.
- Я не знаю. Жаль, что я этого не знаю, потому что Спаркс не первый парень, который пропал. Двое других были гостями. Вышибала видел Олдриджа с ними тоже. Возможно, кто-то из завсегдатаев знает больше. Я не могу спросить их, потому что Дейл...
- Я уже еду, - прорычал я, вешая трубку. Я тут же набрал один из своих контактов.
Раш взял трубку после второго гудка.
- Привет, босс, что случилось?
- Где ты?
Голос Раша перешел на деловой тон.
- Атлантик-Сити.
- Мне нужно подкрепление в деле. Как быстро ты сможешь сюда добраться?
- Если ты оплатишь штрафы за превышение скорости, я смогу быть меньше чем через два часа, - ответил Раш.
Я слышал шаги моего товарища по команде -
Точка.
- Встретимся в «Клетке» в Бронксе. На углу Кросби и Уотербери.
- Уже еду, - сказал Раш, прежде чем повесить трубку.
Я схватил свой пистолет и засунул его за спину, чтобы он был не так заметен, как в наплечной кобуре. Лучшим способом заставить завсегдатаев клуба отвечать на мои вопросы была хитрость, которую я презирал, но знал, что она необходима. Возможно, с пистолетом я получу ответы быстрее, но, скорее всего, упущу возможность поговорить с единственным человеком, который, возможно, знает, где Олдридж. Так что в этот раз действовать с оружием в руках не получится.
Но если найду Олдриджа, я пущу ему пулю в лоб и уйду прежде, чем кто-нибудь заметит.
Я подошел к шкафу у двери, достал глушитель и сунул его в карман. Телефон зазвонил, но это был всего лишь Раш, который прислал мне ссылку на свой GPS-навигатор, чтобы я мог отследить, где он находится. Я перешел по ссылке и получил необходимую информацию, затем хотел выключить экран, когда вдруг вспомнил, что начал писать сообщение Джио. Я зашел в «Сообщения» и перечитал то, что написал. Мне нужно было сосредоточиться на том, что делаю, на сто процентов, поэтому разговор с Джио придется отложить до тех пор, пока я не закончу в «Клетке». Для меня не имело значения, что с Джио был Кристофер, так как он, вероятно, все равно все знал. Я ни за что не хотел упустить возможность побыть с Джио, чтобы самому убедиться, что с ним все в порядке.
Я почувствовал себя спокойнее, когда подумал о том, как буду держать Джио в своих объятиях, где ему самое место. Черт возьми, даже если нам придется спать на диване, это того стоило. А утром, когда проснусь в его объятиях, мы поговорим.
По-настоящему поговорим.
Я все еще понятия не имел, что буду делать, но понимал, что Джио должен принять участие в разговоре. Мне нужно было знать его позицию в отношении меня.
Я закрыл глаза и подумал о том, как провел утро с Джио. Образы Джио, смеющегося и прикасающегося ко мне в течение всего дня просто потому, что он счастлив, помогли мне успокоиться.
И это то, в чем я нуждался сейчас больше, чем когда-либо. Если Олдридж вернулся в город, я должен найти его.
Я
Я покачал головой. Не в этот раз. Я покончу с ебаным Олдриджем в моей голове. Когда найду его, я оставлю на
Я взглянул на буквы на костяшках пальцев.
Вот что я скажу этому сукиному сыну. Никогда больше он не будет иметь надо мной власти, и никогда больше я не позволю слабости и страху управлять мной.
Никогда. Больше.
Глава двадцать третья
ДЖИО
- Уверен, что хочешь этого? - Нервно спросил Кристофер, придвигаясь ближе ко мне.
- Очень, - ответил я. - На этот раз я буду тем, кто уйдет. - Добавил я, переходя улицу.
- Они не пустят нас без документов.
Я никак не отреагировал на замечание Кристофера, потому что еще не придумал, как обойти это препятствие в моем плане.
- Они нас впустят, - сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. - Если они этого не сделают, мы просто подождем здесь.
С того момента, как понял, что Кинг снова бросил меня, я прошел через несколько стадий горя. Просто приходилось делать это молча, пока не удалось убедить отца, что со мной все в порядке, и уговорить его вернуться в свою квартиру.
Сначала было отрицание, но оно длилось недолго. В основном потому, что Кинг поступал так со мной не в первый раз.
Но гнев... Я все еще был на этой стадии. Я был в таком состоянии уже несколько часов. Я обдумал все возможные способы отреагировать на бегство Кинга, но только один из них немного утихомирил мою ярость.
Противостояние. Таков был план.
Кингу придется наблюдать, как
Сегодня утром я бы согласился на физическую близость, хотя и не ожидал, что Кинг вообще предложит. К тому времени, как мы с Кристофером уселись на диван и начали по старой привычке есть мороженое, чтобы забыть о своих горестях, я уже знал, что нужно делать.
- Я все еще не могу поверить, что ты отследил его телефон. Где ты вообще научился этому? - Спросил Кристофер, торопясь не отстать от меня.
- Дядя Лекс научил меня нескольким вещам, - сказал я. - Позволь говорить мне, ладно?
- Да, черт возьми! - чуть не закричал Кристофер.
Если бы я не кипел от ярости, рассмеялся бы. Я был как рыба, вытащенная из воды, но Кристофер больше походил на червяка на крючке. Однако я оставил это наблюдение при себе.
Когда мы приблизились к входу в клуб, снаружи задержалось несколько мужчин, но я не сводил глаз с здоровенного вышибалы.
Неуверенность заставила меня замедлить шаг, но когда вышибала увидел меня, он махнул рукой и сказал:
- Веселитесь, ребята. Парни просто съедят вас.
Я понятия не имел, шутил вышибала или нет. В любом случае, это не имело значения. Мы внутри.
Я пытался найти информацию о клубе в Интернете, но безуспешно. Уже по одному названию я понял, что попал в какой угодно, только не в обычный клуб.
Я был прав.
Как только мы вошли в короткий коридор, который, судя по всему, вел к внутреннему входу, я увидел парней, занятых друг другом. Там были две пары и одна троица, в которую входила женщина. Никто из эксгибиционистов, казалось, даже не заметил нас.
Я втайне надеялся, что обстановка в клубе будет такой же. Парни, да и девушки, по-видимому, тоже, пили, смеялись и безобидно целовались, что в конечном итоге привело к поиску уединения для главного действия.
Я ненавидел Кинга за то, что он пришел в такое место, как это. Я ненавидел себя за то, что даже сейчас он, возможно, выбирает какого-нибудь великолепного парня для одной из своих печально известных связей.
Горло перехватило, слезы, навернувшиеся на глаза, грозили пролиться. Я вытер их рукавом. Я оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Кристофер не отстал.
Он не отстал.
Но он чуть не попятился, потому что его взгляд остановился на двух парнях, выглядевших так, будто были готовы войти в отдельную комнату.
Через несколько секунд мы уже стояли у внутреннего входа.
Это было совсем
Я посмотрел в дальний конец зала и увидел что-то похожее на зону отдыха. Но лишь немногие из посетителей сидели и разговаривали. Большинство были заняты тем или иным половым актом. От вида парней, трахающихся на виду у всех, становилось дурно. Я не считал себя ханжой, но даже представить себе не мог, что буду участвовать в таком интимном акте на глазах у всего мира.
Какая-то частичка меня умерла, когда до меня снова дошло, что Кинг был здесь. У него не было другой причины находиться в подобном месте, кроме как быть активным участником того, что здесь происходило. Поскольку я сомневался, что Кинг когда-либо посещал танцпол, это означало, что секс был для него единственным блюдом в меню.
- Джио, нам пора идти, - сказал Кристофер за спиной.
Я слышал беспокойство в его голосе. Я, наверное, должен был чувствовать то же самое, но был слишком опустошен, чтобы испытывать что-то еще. Вот и весь мой ничем не сдерживаемый гнев.
- Да, - согласился я, разворачиваясь и направляясь к выходу. Но не успели мы сделать и нескольких шагов, как на нашем пути возникли трое мужчин. Они были огромными, даже больше Кинга. Они были покрыты километрами татуировок и кожи. И в их поведении не было ничего хорошего.
Я протянул руку, чтобы задвинуть Кристофера за спину.
- О, как мило, - протянул один из мужчин, подходя так близко, что я почувствовал запах алкоголя в его дыхании. - Он защищает своего маленького дружка.
- Пожалуйста, подвиньтесь, - сказал я, хотя понятия не имел, почему пытаюсь быть вежливым. Я сомневался, что мужчины перед нами вообще понимали суть. Когда Мудак номер один придвинулся еще ближе, я услышал, как Кристофер тихонько пискнул. Я обернулся и увидел, что Мудак номер два схватил Кристофера за руку.
- Эй, оставь его в покое! - закричал я, отталкивая парня. Далеко он, конечно, не ушел, потому что, скорее всего, был тяжелее нас с Кристофером вместе взятых.
Мускулистая рука выскочила у меня из-за спины и легла поперек горла, оттащив назад и одновременно перекрыв доступ кислорода.
- В чем дело, красавчик? Не хочешь делить его с нами? - прорычал на ухо парень, держащий меня. - Обещаем, что будем вести себя прилично, - сказал он, и все трое мужчин покатились со смеху.
Меня охватила паника, когда я понял, что самостоятельно нам из этой ситуации не выбраться. Я попытался оглянуться, чтобы увидеть, не собирается ли кто-нибудь из других посетителей вмешаться и помочь, но те немногие, кто наблюдал за происходящим, ничего не предпринимали.
- Джио? - вскрикнул Кристофер, когда один из мужчин схватил его за обе руки сзади, удерживая в плену.
- Отпусти его! - Закричал я, но из-за того, что мужчина позади медленно перекрывал мне доступ кислорода, это был только хриплый шепот. Я в отчаянии оглядел толпу в поисках кого-нибудь, кто мог бы вмешаться.
- Помогите, пожалуйста, - пискнул я, но, казалось, никто этого даже не заметил.
Из-за того, что нас окружили трое мужчин, я понял, что даже если кто-то и был достаточно порядочным, чтобы помочь, он, скорее всего, не мог видеть, что происходит. Они, вероятно, думали, что мы были именно там, где хотим быть.
Слезы навернулись на глаза, когда мы двинулись дальше, хотя и не по своей воле. Парень, держащий Кристофера, повернулся, заставляя Кристофера идти с ним. Он отпустил Кристофера, но одной тяжелой рукой обнял моего друга за плечи. Кристофер казался крошечным по сравнению с человеком, заставляющим его двигаться вперед.
- Кристофер, - прошептал я.
Как я мог допустить, чтобы это случилось? Как я позволил своим эмоциям довести нас до такой ситуации?
Мужчина, державший меня, тоже заставлял меня двигаться, но он продолжал обнимать меня за шею и давить на дыхательные пути. Мне приходилось бороться за каждый вдох.
Осознание, что я облегчаю мужчинам задачу, потому что позволяю своему страху завладеть каждой мыслью, стало для меня тревожным сигналом. Я больше не был беспомощным ребенком. Мне не нужно было подчиняться, чтобы выжить. Было ясно, что эти люди задумали для нас, и я не собирался сдаваться так просто.
Я закрыл глаза и заставил разум успокоиться, оценивая ситуацию. Я слышал голос отца, объясняющий, как одержать верх, если кто-то схватит меня сзади.
- Ты сможешь это сделать, Джио, - прошептал на ухо отец, когда я сначала запаниковал, когда он обнял меня за шею.
Я
Я перестал сопротивляться своему похитителю и двинулся вперед сам. Неудивительно, что этот мудак чуть ослабил хватку. Я уже держал его за руку обеими руками, потому что пытался высвободиться, поэтому немного ослабил хватку, а затем передвинул левую руку чуть выше. Мы приближались к занавешенному дверному проему, и я знал, что должен действовать быстро. Если они затащат нас за этот занавес…
Я сделал глубокий вдох, насколько мог, а затем обхватил пальцами руку мужчины. Его удивление дало мне несколько драгоценных секунд, необходимых для того, чтобы отогнуть его пальцы как можно дальше назад. Мужчина взвыл и ослабил хватку еще. Я держал его за пальцы, правой рукой обхватив его запястье. Я тянул изо всех сил и не останавливался, пока не согнул всю его руку под неестественным углом от локтя вниз. В тот же момент я развернулся и изо всех сил пнул ублюдка по яйцам. Он охнул и упал на колени, а его свободная рука потянулась, чтобы прикрыть свои причиндалы. Я быстро сбросил его руку и прыгнул вперед, чтобы сократить расстояние между мной и парнем, державшим Кристофера. Мне удалось ударить ублюдка ногой по колену. Он закричал от боли, но не упал на пол. Однако он отпустил Кристофера.
- Кристофер, беги!
Я не видел, сделал ли Кристофер так, как я сказал, потому что что-то ударило меня в висок достаточно сильно, чтобы оглушить. Тьма не раз угрожала поглотить меня, пока меня тащили вперед. Мне удалось удержаться на ногах, но ненадолго. Все было как в тумане, и я почувствовал, что меня вот-вот вырвет.
В этот момент я был бессилен что-либо предпринять. Я почувствовал, как ткань занавески коснулась лица, когда меня протащили сквозь нее. Все погрузилось в темноту, настолько, что я подумал, что вот-вот потеряю сознание. Но это оказался темный коридор. Надо мной было немного света, казавшегося фиолетовым. Только когда меня прижали к стене рядом с дверью, я понял, что по обе стороны коридора было несколько дверей, и над каждой дверью горели огни, которые были либо фиолетовыми, либо красными.
- Повеселись, - услышал я слова мудака, державшего меня за шею.
Кристофер.
- Пожалуйста, ему всего восемнадцать. Просто отпусти его и оставь меня. Пожалуйста, - умолял я мужчину, который как раз открывал дверь. Третий мужчина, предположительно тот, что ударил меня после того, как я напал на его приятелей, схватил меня и прижал к своей груди.
- Думаю, я начну с этого, - усмехнулся он. - Он дерзкий. Он окажет достойное сопротивление. Другого я возьму на десерт.
Оба мужчины рассмеялись, а затем меня втащили в дверь. Я был в ужасе от того, что увидел. Там была не только кровать, застеленная простынями, но и что-то похожее на наручники, свисавшее с потолка в одном из углов комнаты. Я не смог сдержать слез, когда увидел что-то похожее на кнуты и другие принадлежности для обездвиживания.
- Нет, пожалуйста, не надо, - закричал я, вся моя прежняя храбрость улетучилась. Комната была темной и сырой, так похожей на ту, в которой я проводил большую часть своих дней в течение восьми лет. Я стал сопротивляться тому, кто держал меня, просто от паники. Но смех усилился, и грубые руки схватили меня. Один из мужчин сильно толкнул меня. Я ударился спиной о матрас, но не успел я даже попытаться скатиться с него, как они уже были на мне. Один из мужчин обошел кровать и удерживал мои руки на месте. Другой парень стоял между моих ног, наполовину свисавших с кровати. Когда он начал снимать куртку, я беспомощно всхлипнул. Его голодная улыбка обожгла мне разум, поэтому я закрыл глаза и призвал тьму завладеть мной, чтобы я мог сбежать от него.
Не прошло и пяти секунд после того, как я закрыл глаза, как услышал громкий треск, а затем один из мужчин закричал:
- Какого черта?
Внезапно руки, удерживающие меня, исчезли. Я инстинктивно сжался в комок, прислушиваясь к звукам, которые, знал, были жестокой дракой. Я слышал звук ударов кулаков о плоть и последовавшие за этим хрипы и стоны. Как бы сильно я ни хотел взглянуть на своего спасителя, слишком боялся того, что увижу. Что, если это был кто-то похуже моих похитителей? Что, если он вмешивался не по тем причинам?
Когда все стихло, я обнял себя крепче. Я ненавидел себя за то, что страх искалечил меня, но потребность выжить была сильнее.
И единственный известный мне способ выжить - не бороться.
Сильные руки сомкнулись на моих плечах.
- Джио? Поговори со мной, милый.
При звуке голоса Кинга тело сотрясли рыдания. Я пошевелился, когда он поднял меня. Его руки мгновенно обвились вокруг меня. Я закрыл лицо руками, рыдания стали еще сильнее и угрожали прервать дыхание. Рука Кинга легла мне на затылок и подтолкнула вперед. Я вцепился пальцами в мягкий материал его рубашки и прижался лицом к его груди.
- Все хорошо, малыш, я рядом. Ты в безопасности.
Его слова помогли успокоиться настолько, что я смог выкрикнуть:
- Кристофер! Он забрал его! - Я стал вырываться из рук Кинга, но он не отпускал меня.
- Кристофер в безопасности.
Я недоверчиво покачал головой. Почему до него не доходит? Я открыл рот, чтобы потребовать от Кинга отпустить меня, чтобы я мог сам пойти за Кристофером, когда услышал тихий голос:
- Джио?
Я замер и мотнул головой в сторону двери. Кристофер стоял в дверном проеме. Прямо за ним стоял незнакомый мне мужчина. Он положил руку Кристоферу на затылок, но его прикосновение казалось нежным и ободряющим.
- Кристофер, - закричал я, и на этот раз, когда попытался высвободиться из объятий Кинга, он отпустил меня.
- Прости меня, - прохрипел я, когда Кристофер встретил меня на полпути и обнял, как раз в тот момент, когда я обнял его. - Мне так жаль.
- Я в порядке, Джио.
По тому, как дрогнул его голос, я понял, что это не так. Меня охватил стыд, от осознания, насколько сильно я облажался. Кристофер рассказал мне, что, когда ему было четырнадцать, парень его матери позволил незнакомцу трахнуть его за деньги. К счастью, Мика вовремя вмешался, но Кристофер до сих пор был потрясен случившимся.
- Он сделал тебе больно? - Спросил я, хотя голос звучал так, будто я проглотил битое стекло.
- Нет, он, - Кристофер указал на мужчину позади себя, который тоже прошел вглубь комнаты, - он, эм, остановил того парня.
Я вскрикнул от облегчения и снова обнял Кристофера.
- Прости, - прошептал я ему на ухо.
- Это не твоя вина.
Я хрипло рассмеялся и отпустил его. Я сделал несколько шагов назад, но Кристофер последовал за мной и обхватил меня за щеки, чтобы заставить посмотреть ему в глаза.
- Это не твоя вина, - твердо повторил он. - Я мог сказать «нет» в любое время. И никто из нас не мог знать, на что похоже это место. Ты сделал все, что мог, чтобы вытащить нас отсюда. Что я сделал? Ни черта не сделал. Но ты повел себя как Бэтмен, - сказал он с легкой улыбкой.
Его слова не принесли никакого утешения, потому что
- Больше как Железный человек, - ответил я.
Он улыбнулся, потому что это была давняя шутка между нами. Я был в команде «Марвел», а Кристофер твердо стоял на своих «Детективных комиксах».
- Без шансов, - тихо сказал Кристофер и снова обнял меня.
Когда мы расстались, Кинг шагнул вперед и осторожно взял Кристофера за подбородок, чтобы тот мог приподнять голову.
- Ты в порядке? - спросил он.
Кристофер кивнул, а затем обнял Кинга за талию.
- Спасибо, - прошептал он.
Кинг поцеловал Кристофера в макушку и несколько мгновений держал его так, прежде чем разорвать контакт.
- Раш отвезет тебя обратно в отель, хорошо? Расскажи своему дяде и Кону, что произошло.
Кристофер нервно посмотрел на меня.
- Нет, я не должен, - сказал он, покачав головой.
- Скажи им, Кристофер. Все в порядке. - Даже произнося эти слова, я знал, что так не будет. Для меня больше ничего не имело смысла. Этим утром я был на седьмом небе от счастья и почти уверен, что все обернется именно так, как надеялся, но теперь мои эгоистичные действия причинили боль лучшему другу.
Скверно.
- Раш - хороший парень, - продолжил Кинг. - С ним ты будешь в безопасности.
Кристофер нервно оглянулся через плечо на Раша. Я не мог его винить. Мужчина был великолепен, но в его глазах и в том, как он держался, была холодность, из-за которой невозможно было понять, друг он или враг. Но если Кинг доверял ему, это все, что имело значение. Он никогда бы не подверг Кристофера какой-либо опасности.
Не так, как я.
Кристофер еще раз обнял меня и сказал:
- Я позвоню тебе завтра.
Я кивнул и отпустил его. Когда они с Рашем вышли из комнаты, я, наконец, заметил, что оба нападавших неподвижно лежат на полу, их лица залиты кровью.
- Они...?
- Нет, - сказал Кинг. - Но они пожалеют об этом, когда вышибалы Дейла закончат с ними.
Я покачал головой, потому что мне было все равно. Для меня это место было хуже ада, и я хотел уйти.
Но не Кинг. Он был здесь намеренно и, вероятно, не в первый раз.
Как бы я ни был благодарен ему за то, что он смог предотвратить худшее, я не мог смотреть на него, потому что все, что мог, это гадать, в какой комнате он был и кто был в ней вместе с ним.
Я вздрогнул, когда Кинг протянул руку, чтобы коснуться места на виске, куда меня ударили. Рука Кинга замерла в воздухе.
- Ты можешь забрать меня отсюда? Я хочу домой, - решительно сказал я.
- Да, - сказал Кинг.
Его голос звучал растерянно, но мне было на это наплевать. Я оцепенел. Совершенно оцепенел.
Когда Кинг попытался положить руку мне на спину, я отодвинулся от него. Я не осмелился взглянуть ему в лицо, когда он жестом велел мне идти. Когда я вышел из комнаты, то увидел, что дверь в комнату разбита вдребезги, а та часть, где она крепилась к косяку, полностью исчезла.
Несмотря на оцепенение, как только мы вошли в главный зал, я задрожал.
Неистово.
На этот раз, когда Кинг обнял, я не отстранился. Я прижался к его теплу и уставился в пол, пока мы шли к выходу. Я подскакивал каждый раз, когда кто-нибудь громко кричал или смеялся.
- Почти на месте, милый, - пробормотал Кинг. - Я держу тебя.
Вот только он не держал. Да, я мог положиться на Кинга, вытащившего меня из опасной ситуации, но я не мог рассчитывать на то, что он даст то, в чем я действительно нуждался.
Себя.
Я хотел все это - его надежды, его мечты, его страхи, его секреты. Но я не получу этого. Теперь я это знал. Это больше не имело никакого отношения к моему отцу. Дело не в том, что он
Но я не сказал ему ничего.
Он достаточно скоро поймет, что не единственный, кто знает, когда нужно бороться, а когда уйти.
КИНГ
- Это не выход, - сказал Джио ровным, лишенным эмоций голосом.
Я не ответил, потому что мы уже спорили об этом после того, как покинули клуб. Как только мы вышли за дверь, Джио отодвинулся от меня, так чтобы я больше не прикасался к нему, точно так же, как он делал это в комнате в клубе.
Комнате, где его чуть не изнасиловали.
Я все еще не мог избавиться от ужаса и ярости, охвативших меня, когда пинком распахнув дверь, увидел, как Джио удерживают двое мужчин, более чем в два раза крупнее его. Единственная причина, по которой я не причинил больше боли ни одному из них, заключалась в том, что мне нужно было добраться до Джио, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Я чувствовал, как дрожат руки на руле, а в голове крутились мысли о том, что было бы, если.
Что, если бы я не услышал крик, доносившийся прямо из-за двери, ведущей в отдельные комнаты? Что, если бы я слишком медленно отреагировал на происходившую потасовку? Что, если бы я не увидел мелькнувшие светлые волосы прямо перед тем, как небольшая группа мужчин исчезла в коридоре?
Миллион вопросов, на которые мне нужны были ответы, начиная с того, что, черт возьми, Джио и Кристофер там делали.
Но все это отошло на второй план, когда Джио спокойно сообщил, что его не нужно подвозить, он возьмет такси или «Убер». У меня не было настроения спорить с ним, тем более что после того, что я увидел, самообладание было на пределе. Поэтому я просто схватил Джио за руку и потащил к своей машине. Удивительно, но он не сопротивлялся мне. Но и не отреагировал никак. Ни гневом, ни страхом, вообще никак.
Как только мы уселись в машину, Джио снова сказал, что едет домой. Я не понимал, зачем он повторил этот факт. Только несколько минут спустя он сообщил, что хочет, чтобы его отвезли в квартиру его отца.
Чтобы отец мог забрать его домой. Домой в Сиэтл.
Я был настолько застигнут врасплох, что чуть не проехал на красный свет. К счастью, мне удалось вовремя затормозить, но как только загорелся зеленый свет, я заехал на парковочное место у обочины.
Но Джио не проронил ни слова, как бы я ни формулировал вопросы, которыми засыпал его.
Ни слова, черт возьми.
Обида быстро сменилась раздражением, а затем и злостью. Я понятия не имел, что, черт возьми, происходит, но знал, что этого не произойдет.
Он так просто не отделается. Особенно после всего, что мы пережили вместе.
Если Джио и был обеспокоен моим отсутствием реакции на его замечание о том, что мы движемся не в том направлении, он этого не показал. Вместо этого он взял свой телефон и начал что-то печатать. Я выхватил телефон у него из рук и сунул в карман куртки.
- Отдай, - рявкнул Джио. Гнев.
Наконец-то.
С этим я могу работать.
Напряжение, царившее в машине, окутало нас обоих, как тяжелое одеяло. Джио снова замолчал, но его гнев был очевиден, когда он стал постукивать пальцем по бедру. Но, в отличие от предыдущих раз, он не пытался успокоить себя каким-то определенным образом. Он просто быстро постукивал.
Мне посчастливилось найти место для парковки почти напротив дома, где жил Джио. Он выскочил из машины еще до того, как я успел припарковать ее. Поскольку я знал, каков л его план, я побежал догонять его и прилип к нему, как репей, когда он открывал дверь в свою квартиру. Неудивительно, что он попытался захлопнуть ее у меня перед носом. Хорошо, что выставленная нога позаботилась об этом.
Джио быстро сдался, но к тому времени, как я закрыл и запер дверь, он уже ушел. Феттучини нервно заскулил, спеша за Джио. Я последовал за ним и обнаружил, что дверь в спальню Джио закрыта. Быстрый поворот ручки показал, что она заперта.
Я вздохнул и достал пистолет. Я повернул оружие так, чтобы держать его за ствол. Одно резкое движение вниз по дешевой дверной ручке сделало свое дело. И внутренняя, и внешняя ручки выскочили, оставив только дыру на том месте, где они когда-то стояли. Оставалось только распахнуть дверь. Феттучини ворвался в комнату.
Джио сидел на противоположной стороне кровати - на своей стороне - и смотрел в окно. В руках у него был планшет. Феттучини лег у его ног.
- Что, блядь, с тобой не так? - Рявкнул я, забирая у него планшет.
Поскольку я знал пароль, смог разблокировать его без каких-либо проблем. Я стал просматривать сообщения, чтобы узнать, отправлял ли он что-нибудь.
- Я ничего не отправлял, - тихо сказал Джио. - И никому не звонил по видеосвязи тоже.
Я прекратил поиск и бросил планшет в изножье кровати.
Поскольку он немного успокоился, я присел перед ним на корточки, насколько это было возможно, учитывая, что Феттучини был между нами, и взял его руки в свои. Он позволил мне это, но не сжал в ответ.
- Поговори со мной, Джио.
Джио рассмеялся, но прозвучало холодно и некрасиво.
- Теперь ты хочешь поговорить, - сказал он. Он высвободил свои руки и встал. Он подошел к шкафу и вытащил спортивную сумку.
- Джио...
- Хочешь, чтобы я говорил, Кинг? Это все, что я делал с того момента, как ты вернулся в мою жизнь. - Джио начал доставать одежду из комода и запихивать ее в сумку.
Я проигнорировал его действия, потому что они не имели значения. Он не уйдет отсюда, не объяснив мне, что за хуйня творится у него в голове.
- Говорил, когда сказал, что приехал в этот город, потому что знал, что ты здесь. Говорил, когда умолял тебя прикоснуться ко мне. Говорил, когда умолял тебя уйти. Я говорил, Кинг! Я говорил тебе то, чего никогда не говорил никому другому. Но знаешь, что еще я делал? Я слушал!
Джио практически кричал, но даже если бы он этого не делал, каждое его слово все равно сражало меня, как снаряд.
- Я слушал, как ты умолял не давить на тебя. Я слушал, как ты снова и снова повторял, что тебе нужно защищать меня... не быть со мной, а
- Что? - Спросил я, несмотря на то, что во мне нарастал гнев. Я знал, что его выпады в основном точны, но он упустил несколько важных моментов.
- С меня хватит. Я просто сыт по горло. Я хочу тебя. Наверное, так будет всегда. Но это, - сказал он, указывая на пространство между нами, - я заслуживаю большего, чем это.
- Ты закончил? - спросил я.
Джио повернулся ко мне спиной и продолжил собирать вещи.
- Закончил, - тихо сказал он.
Я слышал эмоции в его голосе. Это помогло мне притупить гнев.
- Поскольку ты отправился в тот клуб искать меня, могу только предположить, что ты пришел туда, чтобы порвать со мной? Сегодня днем у нас все было хорошо, Джио. Лучше, чем просто хорошо.
Джио так и стоял ко мне спиной, но его сборы немного замедлились.
Я подошел и заставил его повернуться.
- Я же говорил тебе, что не знаю, как это делается! - Я был раздосадован, потому что знал, что Джио прав. Он сделал все, что было в его силах, чтобы задобрить меня. Это он всегда менялся, чтобы дать то, в чем я нуждался. Я думал, что поступаю так же, но у меня ничего не вышло. Проблема в том, что я понятия не имел, что делать дальше.
- Я не могу потерять тебя, - прошептал я.
Джио отказывался смотреть на меня.
- Ты уже это сделал.
Мне в кожу вонзалось много оружия, но его комментарий заставил устыдиться их всех. Даже не столько из-за его слов, сколько из-за того, как он их произнес, у меня возникло ощущение, будто нож отрезает мне кожу кусочек за кусочком.
Коварный голос был подобен удару пули в голову.
Я чувствовал, что трещу по швам, но жажда... она была просто невыносима. Глаза встретились с глазами Джио. Боль в его глазах стала переломным моментом. Я отошел от него и вышел из комнаты. Но дошел только до ванной. Кожа на спине горела. Я чувствовал запах горелой плоти.
Я открыл кран и набрал как можно больше холодной воды. Казалось, все горит, но жажда была непреодолимой. Я подставил рот под струю воды и пил, пока не затошнило. Даже после этого я сделал еще несколько глотков, а затем стал ополаскивать лицо водой. Когда я прислонился к раковине, руки дрожали, пальцы впились в гладкий фарфор. Боковым зрением я увидел фигуру, но не мог на нее посмотреть. Джио был абсолютно прав. Я не слушал и не говорил. Не по-настоящему.
- Я чувствовал. Верь во что хочешь, но я, блядь, чувствовал, Джио, - тихо сказал я.
Я почувствовал, как он приблизился, но не был готов. Я не был готов услышать, как он просит меня уйти. Я протянул руку, словно пытаясь остановить его, но Джио приближался. Я не хотел смотреть на него, но не мог не смотреть. Подойдя ко мне, он схватил полотенце для рук с вешалки рядом с раковиной. Он начал складывать его так, чтобы оно оставалось длинным, но не широким. Когда он опустил его под воду, его свободная рука потянулась вверх, чтобы обхватить пальцами мое запястье. Его прикосновение пробежало вверх по моей руке, посылая дрожь желания по всему телу.
Джио опустил свободную руку, но вместо того, чтобы отодвинуться, встал передо мной так, что оказался между мной и раковиной. Я попытался увеличить расстояние между нами, но он снова схватил меня за руку. Он медленно потянул ее вниз и вперед, пока рука не оказалась прижатой к его пояснице. Он немного повернулся, чтобы отжать полотенце, а затем протянул руку и приложил холодное полотенце к моей шее сзади. Пока Джио просто держал его в руках и наблюдал за мной в тревожном молчании, я поддался желанию почувствовать его больше. Я обнял его другой рукой за талию и прижался лбом к его лбу. Я закрыл глаза, чтобы вобрать в себя все, что мог.
- Это не кошмар, - тихо сказал Джио, проводя рукой по моему уху. - Это воспоминание.
Я кивнул.
Я ожидал, что он задаст следующий логичный вопрос о том, что же это за воспоминание, но Джио снова удивил меня.
- Кинг, - прошептал он. - Могу я сказать тебе, что загадал этим утром, когда задувал свечу?
Я все еще стоял с закрытыми глазами, но понял, что крепче прижимаюсь к нему, кивая.
Та дьявольская надежда, что росла в груди последние несколько недель, загорелась, как маяк.
Пальцы Джио теперь скользили мне по ушам и шее. Я все еще прижимался лбом к его лбу, но он изменил это, притянув меня еще ниже, настолько, что смог прошептать на ухо:
- Я хотел, чтобы ты был у меня первым во всем. Мой первый поцелуй, мой первый опыт наслаждения, моя первая любовь...
От его слов перехватило дыхание. Джио прижался губами к местечку прямо под ухом, прежде чем добавить:
- Ты уже подарил мне последнее…
Я не дал ему закончить, потому что не нуждался в этом. Он сказал достаточно.
Более чем достаточно.
Я был его первой любовью. Любовью.
Не влюблённостью.
Я поднял голову и поймал его губы своими. Джио тихонько застонал, когда я прижался губами к его губам, но не пытался углубить поцелуй.
Все, как я представлял себе, и гораздо больше. Его губы были мягкими и податливыми, и он с готовностью последовал моему примеру. Его руки обвились вокруг шеи, а затем он поцеловал меня в ответ. Моя попытка действовать медленно подверглась серьезному испытанию, но я был более чем готов дать Джио все, что он захочет.
Я опустил руки на задницу Джио и сжал его достаточно сильно, чтобы плавно поднять и усадить на край раковины. Наши губы оставались соединенными, но когда я понял, что достиг точки невозврата, заставил себя прервать поцелуй. Тело словно горело огнем, но на этот раз в хорошем смысле. Меня трясло от желания заявить на него свои права. Пытаясь разобраться в охвативших меня эмоциях, я кое-что понял.
Вот оно.
То, о чем говорили мои братья. Момент, когда жизнь, казалось, встала на свои места после целой жизни, в которой все было вверх тормашками, из стороны в сторону и, черт возьми, даже наоборот.
Я обхватил лицо Джио ладонями и ждал, пока он не откроет свои остекленевшие глаза. Мне хотелось рассмеяться, потому что мы только начинали, а он уже ощущал, как по венам разливается тот уникальный наркотик, что зовется удовольствием. Когда глаза Джио встретились с моими, я покачал головой, потому что они были слишком близко.
Я чуть не потерял его. Черт возьми, это все еще может случиться, хотя я бы изо всех сил старался убедить Джио, что достоин его.
- Я так сильно люблю тебя, Джио, - прошептал я. - Охуеть, как сильно, - добавил я и снова завладел его ртом. На этот раз, однако, я не был заинтересован перестраховываться. Я дал ему время погрузиться в поцелуй, прежде чем провел языком по его губам. Джио издал удивленный звук. Как только его губы приоткрылись, я просунул язык ему в рот.
Пальцы Джио впились мне в плечи, пока он пытался разобраться в своих чувствах. Я не торопился дразнить его, слегка облизывая, пока исследовал его сочный рот. Прошло совсем немного времени, прежде чем его язык встретился с моим.
Спираль желания стала выходить из-под контроля, особенно после того, как Джио начал отвечать поцелуем на поцелуй. В тот момент, когда
Это чуть не убило меня, но я заставил себя немного отстраниться и прервал поцелуй. Я знал, что Джио не был готов к чему-то настолько серьезному, как секс, учитывая его прошлое. У меня не было с этим проблем, но при таком разыгравшемся либидо мне просто понадобилось несколько секунд, чтобы перевести дыхание.
- Нет, Кинг, пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста. Я не могу... - закричал он.
- Эй, эй, что случилось? - Спросил я, совершенно сбитый с толку его вспышкой.
Джио резко втягивал воздух.
- Пожалуйста, не оставляй меня снова... Не так, как раньше. Я не могу, я не могу...
Сердце разбилось на миллион кусочков. Я крепко поцеловал его и сжал его лицо так, что он был вынужден посмотреть на меня.
- Я не оставлю тебя, - твердо сказал я. - Никогда больше.
Джио издал резкий всхлип и прижался лбом к моей груди. Я поцеловал его в макушку, пытаясь успокоить.
- Поговори со мной, малыш, - попросил я.
Джио помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.
- Мне больно, - тихо сказал он. - Мне больно, и я не могу… Я не могу справиться с этим сам.
Потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы понять, что он пытается сказать. Он не мог заставить себя кончить. Я прокручивал этот разговор в голове, пытаясь успокоить Джио, покрывая нежными поцелуями все, до чего мог дотянуться.
Он сказал: «Не так, как раньше». Он, должно быть, имел в виду какой-то момент из недавнего прошлого. Какой-то момент между ним и мной. Я закрыл глаза, когда меня осенило. В тот день мы поссорились из-за того, что я увидел Джио с Роджером на их свидании за чашкой кофе. Джио как раз выходил из своей комнаты, когда я собирался зайти в нее, так что мы чуть не столкнулись. Он был без рубашки и с расстегнутой молнией. Вместо того чтобы оставить его в покое, как следовало бы, я воспользовался его гневом и тем, что он был раздет. Я почувствовал его эрекцию прежде, чем заставил себя остановиться.
Боже, неужели он так и не смог почувствовать облегчение после того, как я ушел?
- О Боже, Джио, прости, - сказал я, приподнимая его голову и покрывая поцелуями висок, щеки и, наконец, губы. - Я позабочусь о тебе, - сказал я, возобновляя поцелуи.
- Я... я...
- Что? - мягко настаивал я.
- Не думаю, что смогу... пройти весь путь. В смысле, я знаю, что существует такая возможность, потому что я не девственник или что-то подобное...
Я крепко поцеловал его.
- Да, девственник, - выдавил я. - Ты, безусловно, девственник. - Я поцеловал его снова. - Мы будем двигаться так медленно, как тебе нужно, и если ты этого не хочешь, мы найдем другие способы быть вместе.
- Мне так жаль, - сказал Джио, когда его влажные глаза встретились с моими.
- А мне нет, - ответил я. Я провел губами по его переносице. - Я буду наслаждаться каждым моментом, пытаясь понять, что тебе нравится, - заверил я его.
Я завладел его ртом. Когда он стал извиваться подо мной, я стащил его с раковины, но не отпустил. Джио инстинктивно обхватил меня ногами. Я отнес его в спальню и уложил на кровать, следуя за ним.
Ласки Джио становились все более неистовыми, так что я знал, что он близок. Это определенно не было проблемой, потому что я чувствовал, что еще одно прикосновение его пальцев к моему телу заставит меня кончить в штаны.
- Долой, - приказал я, задирая его рубашку. Я позволил Джио снять с себя одежду, чтобы я мог покрывать поцелуями мышцы его живота. Как только мне открылась верхняя часть его тела, я стал исследовать его руками и ртом.
- Кинг, - выдохнул Джио. Его голова была запрокинута, а правая рука лежала у меня на затылке. Левая лежала на одеяле. Его пальцы впились в ткань.
Я снова приподнялся на нем и прильнул губами к его губам. В то же время я просунул правую руку между нашими телами и прижал тыльную сторону ладони к его твердому члену.
Джио не стал сдерживать свою реакцию. Он прижался к моей руке и мольбы, одна за другой, срывались с его губ между поцелуями.
Я перестал целовать его достаточно надолго, чтобы он смог сосредоточиться на мне. Его глаза тут же наполнились отчаянием.
- Кинг...
Я крепко поцеловал его, чтобы привлечь его внимание.
- Я не оставлю тебя, - прорычал я. - Никогда больше.
Джио все еще выглядел неуверенным, хотя и кивнул. Это была моя вина. Я столько раз обманывал доверие Джио, что у него не было причин ожидать, что на этот раз все будет по-другому. Единственный способ доказать, что я имел в виду именно то, что сказал - показать ему это.
Я заставил себя сосредоточиться на том, на чем изначально пытался заострить внимание Джио.
- Малыш, ты можешь прекратить все в любой момент, когда захочешь. Все, что тебе нужно, это сказать «нет». И если тебе что-то не понравится или ты испугаешься, нужно только сказать мне об этом, хорошо?
Джио сумел кивнуть.
- На этот раз я просто воспользуюсь рукой.
Глаза Джио заблестели от возбуждения, хотя я не был уверен, было это из-за перспективы того, что я буду трогать его рукой, или же он думал о том, каково было бы, если бы я использовал другую часть своего тела, чтобы доставить ему удовольствие.
Я накрыл его рот своим и переплел его свободную руку со своей. Джио автоматически разжал пальцы, чтобы я мог переплести их. Моя вторая рука все еще была между нашими телами. Мне почти не потребовалось усилий, чтобы расстегнуть его джинсы, но когда я потянулся, чтобы вытащить его член из нижнего белья, Джио выгнул спину и застонал.
Да, он определенно был готов.
Когда я освободил его плоть, большая капля скатилась по головке. Мне не терпелось попробовать ее на вкус, но я не мог торопить его, как бы он ни был возбужден. Вместо этого я использовал натуральную смазку, чтобы немного погладить его член.
- Да, пожалуйста, вот так!
Я еще немного приспустил трусы, чтобы почувствовать его яйца. Они были тугими и поджатыми.
- Малыш, ты так близко, - пробормотал я, прежде чем поцеловать его. - Могу я позаботиться о нас обоих одновременно?
Джио отчаянно закивал.
- Да, да.
Я быстро высвободил член, а затем взял в руки член Джио и собственный. Как и Джио, я истекал обильным количеством смазки. Ощущение его плоти на моей заставило застонать.
- Так хорошо, малыш, - пробормотал я, сжимая наши члены в кулаке.
Свободная рука Джио впилась мне в руку, пока он приподнимал бедра в такт моим движениям. Это было так приятно, что я пошел еще дальше и стал толкаться в него с каждым движением его таза вверх.
- Кинг... - все, что удалось выдавить Джио, прежде чем его тело полностью подчинило его. На наших соединенных ладонях, вероятно, остались следы от ногтей, потому что мы сжимали их так сильно. Я опустил голову и поцеловал Джио, когда начал толкаться в него так, словно его великолепная задница сжимала мой пульсирующий член.
- Блядь, - выдохнул я, чувствуя, как собственное тело становится все плотнее и плотнее.
Но пока я был близок к краю, восторженные крики Джио сменились чем-то другим.
Разочарованием.
Что-то внутри него боролось с приближающимся оргазмом. Он либо боялся того, что произойдет, когда он кончит, либо был уверен, что не кончит. Ни то, ни другое не было приемлемым исходом, поэтому я приказал Джио.
- Открой глаза, - потребовал я.
Как только он это сделал, я выдержал его взгляд и убрал руку. Я поцеловал Джио, прежде чем он успел запротестовать, схватил его свободную руку и просунул ее между нами. Он ахнул, когда его пальцы коснулись моего члена. Я тоже. Хотя пять секунд назад план казался мне хорошей идеей, теперь я задавался вопросом, не совершил ли ошибку. Я никак не мог сдержать оргазм, когда длинные пальцы Джио дрочили мне.
- Блядь, - воскликнул я, приподнимаясь настолько, чтобы увидеть, как Джио берет меня в свои руки. Он несколько раз дразняще погладил меня, но прежде чем смог по-настоящему заняться, я сказал: - Возьми в руку нас обоих.
Джио колебался долю секунды, затем сделал, как я сказал. Его глаза закрылись, он запрокинул голову и стал поглаживать нас обоих. С каждой лаской его уверенность росла. Мои инстинкты взяли верх, когда тело настроилось на него. Я начал толкаться в его руку, по сути, трахая ее. Он последовал моему примеру и трахал собственную крепкую хватку. Мы двигались синхронно. Я навалился всем своим весом на Джио и свободной рукой обхватил его шею.
- Я сейчас кончу, - сказал я, когда давление внутри начало нарастать гигантскими пульсирующими волнами. У меня даже не было возможности увидеть, где был Джио, потому что через несколько секунд он закричал. Горячая сперма попала мне на живот, а затем, в конце концов, соприкоснулась с моим членом, пока он продолжал наглаживать нас обоих. Знание, что его сперма покрывает мне кожу, вызвало мое собственное освобождение. Я уронил голову на плечо Джио, когда оргазм обрушился на меня с неистовой силой. Другие наши руки все еще были соединены. Я не был уверен, что мы когда-нибудь разомкнем их, учитывая, как цеплялись друг за друга.
Не могу сказать, как долго я кончал, но в промежутке между моим и Джио оргазмом, его рука издавала хлюпающий звук, пока он продолжал нежно ласкать нас обоих. Мы оба еще долго содрогались от толчков. Когда все, наконец, закончилось, и я погрузился в приятную истому, я уткнулся носом в шею Джио.
- Ты в порядке? - Спросил я, запечатлевая поцелуй на его влажной коже.
Когда Джио не ответил, я поднял глаза и увидел, что по его лицу текут беззвучные слезы.
- Джио?
Он закачал головой еще до того, как я успел спросить его, что случилось.
- Слезы счастья, - прохрипел он.
- О, слава ебаному Богу, - сказал я, уткнувшись лбом в обнаженную грудь Джио. - Никогда больше так со мной не поступай.
- Никаких обещаний, - сказал Джио чуть более ровным голосом. Все еще держа одну руку между нами, он был вынужден расцепить наши соединенные ладони, чтобы взять меня за подбородок и мягко поднять, пока я не посмотрел ему в глаза. - Я не знал, - тихо сказал он, проводя пальцами мне по виску. - Я не знал.
- Я тоже, - признался я. Я мог бы с легкостью сказать, что никогда раньше не кончал так сильно. Я никогда не был настолько поглощен другим человеком, чтобы потерять контроль над своим телом. Я всегда контролировал себя. У меня всегда была сила.
Но я с радостью отдал все это Джио на хранение.
Я томно поцеловал его, а затем положил голову ему на грудь, как делал каждое утро. Ррадость сменилась паникой, когда я понял, что понятия не имею, как обстоят дела у нас с Джио. Он называл меня своей первой любовью, но что, если я все испортил? Что, если мой эгоизм нанес непоправимый ущерб?
Я открыл рот, чтобы задать Джио все эти вопросы, когда заметил, что он закрыл глаза.
- Джио? - Тихо позвал я, убирая его руку, что была между нами. Вид наших смешанных соков, прилипших к его пальцам, вызвал сильное искушение рискнуть, наклонить голову и слизать липкую жидкость языком.
- Хммм... - был ответ Джио.
Я нежно поцеловал его в губы. Джио поцеловал меня в ответ и улыбнулся. Его прекрасные светло-голубые глаза открылись. Он коснулся своей чистой рукой моей щеки и одарил меня милой, довольной улыбкой.
Я поцеловал его пальцы, когда они коснулись моих губ.
- Можно я останусь здесь на ночь? - Спросил я, хотя и боялся ответа.
Джио кивнул, и я мгновенно почувствовал облегчение. Его пальцы продолжали касаться щеки, словно он пытался запомнить мои черты.
- Я люблю тебя, - тихо сказал он. Ни в выражении его лица, ни в том, как он произнес эти слова, не было ни тени колебания или сомнения. От этого признания по всему телу разлилось теплое чувство, и все мои страхи развеялись как дым.
Он любил меня.
Все остальное не имело значения.
Мы сможем пережить все, что случится дальше. Нет, мы
Я нежно поцеловал Джио в губы.
- Я люблю тебя. - Его улыбка стала шире, несмотря на то, что он был на грани сна. - Джио, - тихо сказала я.
Несмотря на очевидную усталость, он открыл глаза.
- Да?
- С днем рождения, - сказал я, прильнув губами к его губам.
Джио удивил меня, обхватив сзади за шею, приподнял голову и одновременно опустил мою. От обжигающего поцелуя перехватило дыхание. Я опустил голову на грудь Джио, и его пальцы машинально начали перебирать мне волосы. Я знал, что нам обоим нужно привести себя в порядок и снять испачканные джинсы, но для этого еще будет время позже.
Глава двадцать четвертая
ДЖИО
Несмотря на то, что была суббота, внутренний будильник подсказывал мне, что пора вытаскивать свою задницу из постели.
Учитывая все, что произошло прошлой ночью, эти часы просто должны заткнуться к чертовой матери.
Тело все еще чувствовало себя полностью обессиленным, но в хорошем смысле этого слова. Я был спокойнее, чем когда-либо, и впервые по-настоящему поверил, что получу все, чего хочу.
Он любил меня. Кинг любил меня.
Я все еще не мог поверить, что он произнес эти слова. Я не знал, что стало причиной такого поворота событий, но был благодарен за это. С того момента, как мы вернулись в мою квартиру, я был на грани отчаяния. Я разрывался между гневом и болью, и когда сказал Кингу, что все, что между нами было, закончилось, было такое чувство, будто мои внутренности разрывают на части.
Ответ Кинга удивил меня. Я ожидал, что он скажет, что я веду себя по-детски, и что он с самого начала все объяснил.
Я не позволил его словам проникнуть в сердце, потому что устал ждать именно такого заявления. Но потом с Кингом что-то случилось. Он замолчал, и его тело напряглось еще сильнее, чем прежде, а дыхание участилось. В его глазах появилось затравленное выражение, а на лбу выступил обильный пот, несмотря на то, что в комнате было приятно прохладно.
А потом он ушел.
Я был опустошен.
Я направился к кровати, взять планшет и написать отцу, чтобы он приехал за мной, но тут услышал, как в ванной зашумела вода.
И побежал.
Когда я отправился на разведку, то увидел совершенно другого Кинга. Он пил из-под крана так, словно не пил несколько дней. По его лицу градом катился пот, а тело сотрясала дрожь. Когда он сказал мне о своих чувствах, когда
Кинг был так же травмирован, как и я, но ему удавалось скрывать это от всех, наверное, очень долгое время. Но прошлой ночью он позволил мне по-настоящему увидеть демонов, которые носил в
Я должен был позаботиться о нем. Для меня было так же естественно, как дышать, броситься в его крепкие объятия и положить мокрое полотенце ему на шею, чтобы охладить разгоряченную кожу.
Когда он поцеловал меня, все как будто очистилось. В тот момент он не единственный, кто изменился. На меня снизошла странная ясность, и я понял, что все будет хорошо. Что
Его поцелуй был божественным. Я был вне себя от радости, что так долго ждал своего первого поцелуя. Он должен был быть его.
Так было всегда.
А потом он сказал, что любит меня, и я остолбенел. В истинно Кинговой манере, когда он был готов на все, он был готов
Когда мое желание вышло из-под контроля, охватила знакомая паника, что я не получу облегчения. Несмотря на неуверенность в сексе, которая была на виду у Кинга, он оставался со мной все это время. Как физически, так и эмоционально.
Откуда он так много знал о том, что я чувствовал, когда он взял под свой контроль все - мой разум, мое тело, мое сердце, даже мою душу - я никогда не узнаю, но это не имело значения. Быть с ним, чувствовать его тело на своем, слышать ободряющий шепот и похвалу в знак того, что он любит меня, - все это полностью оправдывало страх и неуверенность, которые я испытывал.
Несмотря на то, что Кинг лежал у меня на груди, когда я засыпал, я просыпался, по крайней мере, один раз ночью, только для того, чтобы обнаружить, что на мне не только нижнее белье, но и вся сперма, пролившаяся на тело, а также мой член были вымыты, и я в объятиях Кинга, где и должен быть.
Как только я вспомнил этот момент, мозг стал понимать, что что-то не так.
Моя грудь.
На моей груди не было ничего восхитительно тяжелого. Он бы не стал.
Он просто не стал бы.
Сонный туман рассеялся, и я быстро сел, чтобы сориентироваться. Мне не пришлось далеко ходить, чтобы найти Кинга. Он лежал на своей половине кровати.
Мои нервные окончания наполнились облегчением. Примерно на полсекунды.
Именно тогда я смог осмыслить то, что видели глаза.
На Кинге не было рубашки, так что мне была видна вся его спина. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рыдания, вызванные неверием, когда проследил за картой шрамов и того, что было похоже на следы от сигарет, на его мускулистой спине. Было совсем немного неповрежденной плоти. Но только когда взгляд скользнул по его пояснице, что-то внутри меня умерло.
Из-за него.
- Кинг, - прошептал я, и слезы подступили к горлу, когда я увидел две большие буквы, которые, казалось, были выжжены на его коже.
Как клеймо.
Я почувствовал тошноту, хотя разум пытался осмыслить то, что видел. Над двумя буквами были еще какие-то буквы, хотя они и не были выжжены. Они были нанесены ножом или каким-то другим острым предметом.
Ужас пронзил меня, когда я смог разобрать буквы.
- Нет, - произнес я, задыхаясь от рыданий, когда опустошение поглотило меня. На нем была бирка, как на багаже. Но слова и инициалы были написаны там не для этого. Они служили только одной цели.
Унизить, пристыдить.
Я закрыл глаза, и горячие слезы потекли по лицу.
Я кивнул в ответ внутреннему голосу. Я уже потянулся к Кингу, когда понял, что он вообще не пошевелился. И он никак не отреагировал на мое огорчение по поводу того, что я увидел. О Боже, неужели он вспомнил, как с ним жестоко обращались?
Я открыл рот, чтобы позвать его по имени, но тишину в комнате нарушил его голос.
- Когда я был моложе, я проводил много времени в «Клетке». Я не увлекался по-настоящему хардкорными вещами, но мне нравилось контролировать своих партнеров с помощью слов и тела. Это дало мне то, чего не хватало большую часть моей жизни.
- Контроль, - тихо сказал я.
Голос Кинга был ровным, безэмоциональным, но я понял. Вероятно, это был единственный способ, которым он мог говорить об этом.
- Контроль, - признал он. - Я никогда не спал с одним и тем же парнем дважды. Наверное, это было похоже на какое-то обязательство, а это было последнее, чего я хотел. Люди всю жизнь говорили мне, что делать, как себя вести. Я чертовски уверен, что мне не нужна была драма из-за того, что какой-то парень говорит, что я дал ему обещания или что-то в этом роде и что я разрушил его жизнь. Поэтому я убедился, что парни, с которыми я трахался, знали цену. Я только выиграл.
- Сколько тебе было лет? - Спросил я, осторожно поворачиваясь, чтобы быть ближе к нему.
- Чуть за двадцать. В клубе я познакомился с парнем, который, по-видимому, долгое время наблюдал за мной. В итоге я действительно трахнулся с ним, но вся эта встреча выбила меня из колеи. Парень не просто хотел, чтобы над ним доминировали, он хотел боли. Много боли. Он также продолжал предлагать мне деньги за то, чтобы я позволил
Кинг замолчал. Я видел, как на его обнаженной коже выступили капельки пота. Мне хотелось обнять его, но я знал, что он не готов к тому, чтобы к нему прикасались.
- Этот уебок приставал ко мне каждый раз, когда я видел его в клубе. Он увеличивал сумму, которую был готов заплатить, чтобы трахнуть меня. Он был богатым, титулованным куском дерьма, считающим, что должен иметь возможность купить все, чего или кого захочет.
- Что произошло? - Спросил я, хотя уже догадывался, что он скажет.
Я хотел умолять его не говорить мне, потому что, глядя на его спину, понимал, какую боль он, должно быть, испытывал… У меня не хватит сил это услышать.
Но я должен был. Была причина, по которой он поделился своей историей со мной. Мне нужно было выслушать его и помочь, принять на себя часть тяжести его отчаяния. Хотя в его голосе по-прежнему не было эмоций, я не сомневался, что внутри он кричал.
- Мы с Коном жили вместе. Планировалось, что Лекс переедет к нам, как только ему исполнится восемнадцать, но потом он заболел… по-настоящему заболел.
Пришло понимание, и я вдруг обрадовался, что он ни разу не повернулся, чтобы посмотреть на меня.
- Тебе нужно было достать половину денег на его операцию, - понял я.
Кинг на мгновение замолчал, но я заметил, что он опустил голову и, казалось, смотрит на свои ладони.
Нет, не на ладони, а на костяшки пальцев.
Татуировки... отдельные буквы на каждом суставе, которые гласили
- Я работал на дерьмовой стройке, так что не было надежды получить свою половину, если только я не ограблю банк или что-то в этом роде. Но я не мог подвести Лекса. Он был моим младшим братом, и я был ему нужен. - Кинг на мгновение замолчал, видимо, чтобы перевести дыхание.
На этот раз я все-таки пошевелился и не пытался это скрыть. Я переполз небольшое расстояние между нами и прижался к нему всем телом. Я положил голову ему на плечо, а его руку накрыл своей рукой.
Кинг никак не отреагировал на мое присутствие, и голос его не изменился.
- Я пошел в «Клетку» и заключил с этим парнем сделку. Я дал ему три дня, чтобы он мог делать со мной все, что захочет, в обмен на тридцать штук баксов. Его единственным правилом было: если я хоть раз за это время скажу «нет», сделка расторгается. Моим правилом было, что он не может убить меня. Это всего три дня. Я знал, что смогу пережить все, что он со мной сделает. Три дня, и у меня будет достаточно денег, чтобы спасти Лекса.
Я молчал, но напомнил Кингу о своем присутствии, переплетя наши пальцы. Через несколько минут он взял инициативу в свои руки и начал играть с моими руками. Его движения были нежными, когда он провел пальцем по каждому моему пальцу, затем ладонью по всей нижней части руки. Он через меня успокаивал себя.
Я с радостью играл эту роль.
- Через два дня после заключения с ним сделки он прислал мне адрес. В итоге я купил этот огромный дом на Лонг-Айленде. Прямо у воды, с великолепными ландшафтными садами, роскошными автомобилями, припаркованными на подъездной дорожке. У него даже был дворецкий, - пробормотал Кинг.
Он замолчал, и я понял почему. Я наклонился к нему еще немного и тихо сказал:
- Расскажи мне столько, сколько захочешь.
Кинг кивнул. Ему потребовалось несколько минут, чтобы продолжить, без сомнения, для того, чтобы он смог контролировать свои эмоции. Но когда он крепко сжал мою руку и продолжил поддерживать этот контакт, я понял, что он не был таким равнодушным, каким хотел казаться. Не так, как когда он рассказывал мне о своих родителях и дяде.
- Это было хуже, чем в аду, - сказал он, и его голос слегка дрогнул. - Меня отвели в подвал. Когда я спустился по лестнице, заметил, что там был не только Энсон. Это с ним я заключил сделку. Энсон Олдридж.
ЭО.
Буквы, выжженные у него на спине.
- С ним были еще двое парней. Я не знал ни одного из них. Я никогда не видел их в клубе. Он представил их мне, но мне было наплевать на их имена и на то, откуда у них деньги. Энсон приказал мне раздеться. После этого они повели меня вниз по лестнице в настоящий подвал. Но это был не подвал, а темница. Повсюду цепи и наручники, странная мебель для обездвиживания, игрушки. Назови как хочешь, но это было там.
Я молчал. Голос Кинга больше не был ровным. Он говорил быстрее, и я мог слышать панику по мере того, как он углублялся в рассказ.
- Они привязали меня к чему-то, выглядящему как большая тахта, но сделанному из цельного куска дерева, похожего на часть ствола. Они связали мне руки за спиной и использовали распорку, чтобы я не мог двигать ногами. На животе у меня был кожаный ремешок, который не давал мне двигаться. Они по очереди брали меня. Я никогда раньше не был снизу, поэтому не знал, чего ожидать.
Голос Кинга дрогнул, когда он добавил:
- Мне казалось, что они разрывают меня надвое.
Я дал волю слезам, которые пытался сдержать, потому что в этом не было смысла.
- Я знаю, любовь моя. Мне так жаль, - прошептал я, кладя свободную руку ему на затылок в попытке не только успокоить его, но и удержать рядом с собой в настоящем.
- Я... я не хочу говорить обо всем, что они со мной делали, - сказал Кинг, впервые взглянув на меня.
Агония.
Все, что я увидел.
Она была запечатлена в каждой черточке его лица.
- Ты не обязан, - быстро сказал я, покачав головой.
Кинг кивнул и глубоко вздохнул.
- Они не давали мне воды. Три дня - и ни капли. Когда я не выдержал и попросил немного, Энсон сказал, что даст мне столько воды, сколько захочу, если я просто скажу «нет». Единственное слово остановило бы все, и меня бы отпустили. Но не с деньгами. Я его не говорил. Я не мог подвести Лекса. Его жизнь была для меня важнее всего остального.
Я вспомнил вчерашний вечер, когда он пошел в ванную и без конца пил из-под крана.
- Они… они придумали другие способы поддерживать меня в тонусе, - тихо сказал он.
Я недоверчиво покачал головой, когда его слова дошли до моего и без того перегруженного мозга.
- Нет, - вкрикнул я.
- Они оставили меня на том деревянном брусе со связанными за спиной руками на два дня, пока трахали снова и снова. Похоже, для Энсона стало своего рода вызовом заставить меня сказать «нет». На третий день мне стало трудно сосредоточиться на чем-то одном. Я был измучен и болен, но они не давали мне спать. Они пили воду из бутылок у меня на глазах, а затем играли со мной, предложив, наконец, дать мне несколько капель. Оставалось всего несколько часов, и Энсон злился все больше и больше. И становился все более агрессивным. Сначала появились сигареты. На самом деле я даже не помню, что чувствовал, - признался Кинг.
Это было неудивительно, потому что из-за физических пыток и психического ужаса Кинг, вероятно, не мог понять, что с ним делали.
- Следующими были кусачки. Их я почувствовал, - пробормотал он. - В конце остались только я и Энсон. У меня оставалось всего пара часов, но Энсон был настроен на победу. Он избил меня, изнасиловал рукояткой хлыста, а затем куском трубы. - Кинг замолчал, уставившись в пустоту на стене. Через мгновение он добавил: - Полагаю, я не вправе называть это так.
Я протянул руку, чтобы повернуть голову Кинга, и он был вынужден посмотреть на меня.
- Именно так все и было, - твердо сказал я. - То, что эти монстры сделали с тобой, было воплощением зла. Все, что они сделали с тобой, было жестоко и безобразно, и мне все равно, что ты согласился на это; то, что они сделали, противоречило законам человечества. Ты не соглашался на это. Нет никакого права на то, что они сделали с тобой.
Одинокая слезинка скатилась по щеке Кинга. Его лицо превратилось в маску страдания.
- Я потерпел неудачу, - сказал он так тихо, что я почти не расслышал его.
Я покачал головой, потому что не понял. Лексу сделали операцию, и, судя по тому, что мне сказали, Кон и Кинг внесли свою долю.
Кинг снова опустил глаза. Слезинка за слезинкой скатились по его щекам.
- Я сломался. Я сказал «нет», - тихо произнес он. - Я знал, что умру. У Энсона не было причин выполнять свою часть соглашения. Когда пошел последний час, Энсон начал резать меня. Каждая секунда была такой болью, какой я никогда не испытывал. Он не просто порезал мне кожу, он рассек ткани и мышцы и даже несколько раз задел кость. Я чувствовал, как кровь стекает по моей заднице. С каждой буквой, которую он вырезал, он кричал, чтобы я велел ему остановиться.
Кинг на мгновение замолчал.
- Я не мог этого вынести. Я был недостаточно сильным.
Я хотел горячо возразить на этот вопрос, но с этим придется подождать. Кингу нужно было закончить. Ему нужно было признать своих демонов, чтобы начать избавляться от них, одного за другим.
- Он дописывал последнюю букву, когда я попросил его остановиться. Когда я
- Что ты сделал? Травмы...
- Какое-то время я не мог пошевелиться, потому что мышцы были затекшими из-за того, как долго я был связан. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы хотя бы встать. Я был в ужасе от того, что Энсон вернется. В моем состоянии я ничего не мог бы сделать, чтобы помешать ему делать то, что он захочет. Но он не пришел. Никто не пришел. Я не мог одеться, потому что даже малейшее движение заставляло меня кричать от боли.
- Как ты выбрался оттуда?
- Мне удалось найти халат в ванной, примыкающей к игровой комнате Энсона. Я выпил столько воды, сколько смог выдержать желудок, пока был там. На этом этаже была дверь, ведущая из дома, так что мне не пришлось подниматься по всем этим лестницам. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я добрался до своей машины. Я спрятал наличные под коврик на полу, а затем сам поехал в ближайшую больницу, потому что знал, что не смогу оправиться от всех этих травм самостоятельно. Никто из них не пользовался презервативами, поэтому мне нужно было сдать и анализы тоже. Я не позволил сотрудникам больницы вызвать полицию. Я пробыл там четыре дня. После того, как меня выписали, я отправился в отель, чтобы залечить наиболее очевидные травмы. Я никому не позволял осматривать свою спину и никогда никому об этом не рассказывал.
Я делал один глубокий вдох за другим. Я держал левую руку Кинга в своей. Я провел пальцами по буквам на костяшках его пальцев.
- Никогда больше, - пробормотал я. - Никогда больше ты не дашь кому-то такой власти над собой.
Кинг сжал мою руку, прежде чем сказать:
- Нет, я сделал ее не поэтому.
- Тогда почему? - спросил я.
Я не ожидал, что мой вопрос вызовет такой бурный отклик. Кинг пару раз безуспешно пытался выдавить из себя хоть слово. На этот раз, когда у него потекли слезы, я сделал то, что хотел сделать с того момента, как понял, что его нет со мной в постели. Я обнял его. Его руки обвились вокруг моей талии, и он прижался головой к моей груди. Я обхватил его затылок, чтобы поддержать, а затем покрыл поцелуями его шею, точно так же, как он делал со мной прошлой ночью.
Как бы сильно я ни хотел сбежать от истории, которую он мне рассказал, знал, что это еще не конец. Не для него.
- Расскажи мне о надписи, милый.
- Я сдался, Джио. Я был недостаточно сильным. Лекс нуждался во мне, а я потерпел неудачу. Я сказал Энсону остановиться. Я предпочел себя своему младшему брату… своему умирающему младшему брату. Я больше никогда не могу быть таким слабым. Никогда.
Я чувствовал, как его горячие слезы стекают по моей коже. Никогда бы в жизни я не подумал, что Кинг может скрывать такую уязвимость. Он буквально спас жизнь своему брату, но все еще считал, что подвел его.
Я крепко обнял Кинга, когда он начал избавляться от яда сокрушительного чувства вины.
- Мы выжили, Кинг. Ты и я. Наша семья. Мы смотрели злу в глаза, и каждый из нас пережил это по-своему. Не могу сказать, не чувствуй себя виноватым, потому что мы оба знаем, что так не бывает. Но могу сказать, что я так отчаянно люблю тебя, что это пугает меня. Все считают тебя сильным, тем, кто ничего не боится. Но ты все равно всего лишь человек, любовь моя. Тебе позволено чувствовать. Страх, сила, вина - не имеет значения. В конце концов, дело не в том, как мы боролись или не боролись, или с кем, по нашему мнению, потерпели неудачу, или в решениях, которые мы хотели бы изменить. Ты выжил, дядя Лекс выжил, дядя Кон, мой отец, дядя Вон - вы все прошли через какую-то разновидность ада и вышли из него еще более сильными, чем когда входили. И, несмотря ни на что, вы впятером создали семью, такую же крепкую, если не крепче большинства других.
Кинг не ответил, но я и не ожидал, что он что-нибудь скажет. Я не мог просто так заставить его почувствовать то, что я чувствовал по поводу его поступка. Я видел только Кинга, защитника и старшего брата, который буквально отдал все, чтобы спасти своего младшего брата. Самое большее, что я мог сделать - это напоминать Кингу об этом всякий раз, когда он видел в зеркале только неудачу.
- Полежи со мной немного, - сказал я.
Кинг кивнул, уткнувшись мне в грудь. Я заставил себя отпустить его, но только на время, достаточное для того, чтобы мы забрались под одеяло. Когда он не сделал попытки положить голову мне на грудь, я перевернулся и прижался к его боку. Рука Кинга тут же обняла меня за плечи, и он уложил меня головой на свою грудь.
Он долго молчал, так долго, что я подумал, что он заснул. Но мгновение спустя он заговорил.
- Возможно, я не смогу дать тебе всего, чего ты хочешь, Джио, - мягко сказал он.
Я подвинулся так, чтобы скрестить руки на груди Кинга и положить на них подбородок.
- Как ты думаешь, чего я хочу? - спросил я.
- Стабильности, например. Я могу выполнять свою работу из любого города, но иногда это отнимает у меня дни и недели. Я осторожен, но это все равно опасная работа.
- Что еще? - Спросил я, совершенно не беспокоясь. Кинг не пытался оттолкнуть меня; он пытался защитить меня от того, что, по его мнению, было далеко не идеальной жизнью.
- Независимости. Я всегда буду беспокоиться о тебе, Джио, и если это означает, что мне придется приставить к тебе двадцать пять телохранителей, чтобы обеспечить безопасность, я сделаю это.
- Они будут классными телохранителями? - спросил я.
Это привлекло внимание Кинга. Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал:
- Сопляк, - прежде чем шлепнуть меня по заднице.
- Старикашка, - ответил я. - Что-нибудь еще?
Кинг снова стал серьезным. И не только серьезным, но и полным сожаления.
- Помнишь, что я говорил прошлой ночью о том, что нужно искать другие способы быть вместе, если тебе что-то не нравится?
- Да, - сказал я. - Помню.
Кинг выдержал мой взгляд.
- Я… Мне это нужно тоже. Для меня. - Он помолчал, прежде чем добавить: - Я больше никогда не хочу ни с кем быть снизу. Знаю, что не должен позволять этим уебкам отнять это у меня...
Я нежно поцеловал Кинга в губы.
- Я с тобой не потому, что мне нужна стабильность. Я хочу, чтобы ты продолжал делать свою работу. Такие дети, как я, все еще где-то там, ждут, когда кто-нибудь придет за ними. Это ты, Кинг. Ты - тот, кого они ждут. А что касается телохранителей, если хочешь, чтобы двадцать пять из них прилипли ко мне как липучка, тебе придется построить для них дома или что-то подобное, потому что я не собираюсь делить наш дом ни с кем, кроме тебя. И Феттучини, - добавил я с усмешкой. - И, может быть, еще дюжину-другую мохнатых, пернатых или чешуйчатых друзей.
Я снова поцеловал Кинга и прижался губами к его губам.
- Не нужно вешать ярлыки на то, кто чем занимается в спальне. Если бы то, чем мы занимались прошлой ночью, было последним разом, когда мы могли бы вот так быть вместе, я был бы благодарен за каждое прикосновение, за каждый поцелуй, потому что я люблю этого мужчину. Эти воспоминания навсегда запечатлелись в моей памяти. Дело не в самих действиях, а во всем, что происходит между ними. Твои прикосновения заставляют меня чувствовать себя живым, твой голос дарит мне утешение, то, как ты смотришь на меня, заставляет чувствовать себя как дома. Любого из них было бы достаточно, но у меня есть эти три и многое другое. Мы сами решаем, что нам подходит, Кинг.
Пальцы Кинга пробежались по моему виску, прежде чем он внезапно перевернул нас так, что я оказался на спине, а он сверху. Его губы дразнили мои.
- Думаю, нам стоит поработать над первым вариантом, - сказал он. В его глазах снова зажегся огонек.
- Согласен, - выпалил я, даже не вспомнив, что именно мне в нем понравилось из того, что назвал первым. Мне было все равно, потому что все, что он делал со мной, напоминало, что я вернул своего Кинга.
Даже если бы остаток нашей жизни был потрачен на то, чтобы вернуть друг друга в настоящее, я все равно назвал бы себя самым счастливым человеком на планете.
Кинг углубил поцелуй, а его руки стали блуждать по моему телу. Мне чертовски повезло.
Глава двадцать пятая
КИНГ
Первое, что я почувствовал, проснувшись в воскресенье, было знакомое биение сердца Джио у себя под ухом. Второе, что я заметил – насколько, блядь, был измотан. Как будто каждая моя конечность была придавлена бетонными блоками. И все же я чувствовал легкость внутри.
Я все еще не мог понять, что заставило меня рассказать Джио правду о том, как продался Олдриджу за деньги, необходимые для Лекса. Я проснулся, как обычно, в объятиях Джио, но внутри было какое-то беспокойство. Мне казалось, что я лгу ему, держа свой секрет при себе. Даже если бы я решил не лгать и просто промолчал, Джио, в конце концов, начал бы удивляться, почему я никогда не снимаю рубашку в его присутствии, даже в постели.
Я хотел отдать Джио все сто процентов, но думал, что, возможно, удастся дать
Пришло время не только поделиться своей историей с Джио, но и вернуться к тому, что произошло много лет назад, и думать, как с этим справиться. В итоге мне всегда приходилось мириться с тем фактом, что, когда дело доходило до спасения Лекса или собственной защиты, в конце концов, я выбирал сам. Я сказал «нет», и хотя Энсон не слышал этого слова, его
Джио вовсе не осуждал меня, о чем я прекрасно знал, когда затевал все это дело, но не ожидал, что он будет настолько честен, признав, что я буду чувствовать себя виноватым долгое время, если не всю оставшуюся жизнь.
Он не пытался исправить меня или сказать, что я должен чувствовать, а что нет. Каждым прикосновением или слезинкой, пролитой из-за меня, он давал понять, что всегда будет рядом, просто так.
После того, как мы немного потискались прошлым утром, в итоге мы немного вздремнули. Когда мы проснулись, время близилось к обеду. Когда Джио начал искать свой телефон, чтобы позвонить Кристоферу, я вспомнил, что забрал его у него. Я вытащил из кармана куртки его и свой телефоны и вернул телефон Джио. Желая оставить его наедине, я вывел Феттучини на прогулку и поговорил с Рашем, чтобы узнать, как прошло возвращение Кристофера его дяде и Кону. Раш заверил меня, что, хотя Кристофер был молчалив большую часть поездки, к тому времени, когда Раш доставил его в отель, он выглядел настолько хорошо, насколько возможно, учитывая произошедшее. И поскольку у меня не было пропущенных звонков или сообщений от Кона, я предположил, что Кристофер не рассказал своему дяде или Кону о случившемся.
Мне нужно было убедить Кристофера рассказать им как можно скорее, чтобы они могли помочь ему справиться с любой травмой, с которой он столкнулся.
Точно так же, как Джио должен был бы рассказать своему отцу об инциденте в клубе.
Мы все слишком долго хранили секреты. Каждый из нас. Я устал от этого и устал притворяться, что со мной все в порядке.
Я не был порядке.
Я мог разложить по полочкам то, что со мной происходило, когда это было нужно, но, в конце концов, правда находила другой способ заявить о себе, например, слышать голос Энсона в своей голове, или испытывать внезапную потребность в воде, или отчаянно пытаться выбраться из ситуации, с которой я не мог справиться.
Мысли вернулись к Луке. Несколько дней назад мысль о том, чтобы рассказать Луке о своих чувствах к его сыну, казалась невозможной. Но теперь я понял, что дело было не в Луке. Дело было в Джио. Он хотел быть со мной, а я хотел быть с ним. Я хотел получить благословение Луки, но мне оно было не нужно, чтобы строить жизнь с Джио. Я не хотел, чтобы все шло по этому пути, потому что Джио нуждался в своей семье.
Мы оба нуждались.
- О чем ты так напряженно думаешь с утра пораньше? - Пробормотал Джио, когда его пальцы начали свое утреннее исследование.
- Я собираюсь поговорить с твоим отцом, - сказал я. - Но мне нужно знать, хочешь ли ты этого. Если он не одобрит...
- Он одобрит, - сказал Джио.
- Если нет...
- Тогда мы что-нибудь придумаем. Ты и я. Я полностью согласен, Кинг. Если он заставит меня выбирать, я выберу это. Я люблю своего отца, но мне нужно разобраться в своей собственной жизни и в том, что я хочу с ней делать. Мы заслуживаем счастья, которое есть у всех в нашей семье. Если папа этого не увидит...
Голос Джио сорвался, но я не упустил из виду его неуверенность. Я потянулся, взял руку Джио в свою и поднес к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на его ладони.
- Он увидит, - заверил я его. - Я позабочусь, чтобы увидел.
Джио вздохнул и продолжил гладить меня, но через несколько минут я заставил себя сесть. Я спустил ноги с кровати, но остался сидеть, касаясь бедрами бедер Джио. Он приподнялся немного выше, чтобы можно было прислониться к спинке кровати.
- Как ты нашел меня в пятницу вечером? - спросил я.
Джио на мгновение опустил глаза. Но он быстро поднял их снова и вызывающе сказал:
- Отследил твой телефон.
- Мой телефон закодирован, - сказал я. - Его практически невозможно отследить.
- Практически невозможно, но не совсем невозможно.
- Выкладывай, - сказал я, наклонив голову.
Джио выдохнул.
- Дядя Лекс научил меня разным вещам.
- Лекс? - Спросил я.
- Он показывал мне множество программ, которые создал для вас, ребята, чтобы облегчить вашу работу. Хотя он и не видит экрана, он знает эти программы вдоль и поперек. Все, что мне нужно было сделать, это рассказать ему немного о том, что я вижу, и он точно знает, где я нахожусь. Он объясняет все тонкости работы с программой и говорит, что вводить, пока я не запомню код. Он говорит, что у меня к этому настоящий талант.
- Не сомневаюсь, - согласился я. Джио был умнее большинства мужчин, которых я знал. Если бы Лекс взял его под свое крыло, Джио либо взламывал бы системы по всему миру, либо получал бы большие деньги за то, чтобы выяснить, как остановить кого-то вроде него. - Ты можешь сделать это с любым телефоном? - спросил я, когда в голове начала формироваться идея.
- Да, - ответил он без колебаний. Он помолчал, прежде чем добавить: - Хочешь, чтобы я помог тебе найти его, да? Энсона Олдриджа.
- Да, хочу. Через несколько месяцев после того, как я провел три дня в его доме, мой знакомый, работающий барменом в другом клубе, упомянул, что Энсона обвиняли в нападении на семнадцатилетнего парня, который был сыном домработницы его семьи. Очевидно, он заманил подростка к себе домой под предлогом того, что покажет новейшую видеоигру, которую подросток давно хотел, но не мог себе позволить. Когда я начал изучать это дело, то обнаружил, что описание нападения, данное мальчиком, было похоже на инсценировку того, что Энсон сделал со мной. Он даже заклеймил мальчика так же, как и меня. Дело ни к чему не привело, потому что отец Энсона заплатил крупную сумму, чтобы сохранить все в тайне. Шесть недель спустя это случилось снова. Только на этот раз не было никакого заманивания. Он схватил парня, когда тот шел по улице. Парень был членом футбольной команды своего колледжа. Он был большим и сильным. Но Энсону не составило труда усадить его в свою машину. После того, как парня отпустили, он рассказал ту же историю, что и мальчик. В «Скорой» взяли немного крови и обнаружили слабые следы успокоительного. Учитывая это и наличие кого-то, кто помог бы ему перевезти парня, Энсон полностью контролировал его. И, судя по тому, как дворецкий отреагировал, увидев меня в том подвале, я не мог быть первым, с кем Энсон так поступил.
- Что ты сделал? - Спросил Джио.
- Я мало что
- Значит, ты пошел в клуб, чтобы найти Энсона? - Спросил Джио.
- Я на это надеялся, но знал, что это маловероятно, поэтому планом Б было поговорить с гостями и показать фотографию Энсона. Но никто не утверждал, что видел его, кроме одного вышибалы.
- Но ты думаешь, что он здесь, - ответил Джио, слегка подавшись вперед.
- Интуиция подсказывает мне, что это так, и что он изменил свое поведение, не оставив свидетелей, которые могли бы указать на него пальцем.
Джио глубоко вздохнул.
- Подай мне мой ноутбук.
Я встал и взял со стола его компьютер. Как только я отдал ему его, он принялся щелкать по клавишам.
- Это займет немного больше времени, потому что у меня нет номера телефона, с которым я мог бы работать.
- Попробуй вот этот, - сказал я, доставая листок бумаги из кармана брюк. - Вероятно, он больше не обслуживается, но стоит убедиться.
- Он обслуживается, - сказал Джио, пробегая глазами по экрану компьютера. Его пальцы летали по клавиатуре, и половина того, что он объяснял во время работы, с таким же успехом могло быть на другом языке. - Это все еще его номер, - продолжил Джио. - Либо он слишком глуп, чтобы думать, что кто-то проверит номер, либо ему просто лень заводить новый.
- Третий вариант, - сказал я. - Он не думает, что кто-то достаточно умен, чтобы поймать его. - Я наклонился и поцеловал Джио абсолютно без всякой причины, кроме той, что гордился им. Как я мог когда-либо думать, что он все еще ребенок?
Джио потребовалась минута, чтобы снова сосредоточиться на компьютере. Я не возражал. Я надеялся, что даже когда мы станем стариками, сидящими в креслах-качалках на крыльце нашего слишком большого дома, в котором больше не будет телохранителей, а вместо этого он превратился в мини-зоопарк, мой поцелуй, мое прикосновение все равно собьют его с толку.
- Если ты найдешь его, что будешь делать? - Спросил Джио, снова принимаясь печатать.
- Сделаю так, что на этот раз он не уйдет.
Джио взглянул на меня. Он не был дураком. Он точно знал, о чем я говорю.
Но с его стороны не было никаких возражений по поводу передачи Энсона в руки закона, если я его найду.
- Хорошо, понял, - сказал Джио. Он повернул компьютер ко мне. - Похоже, он только что пересек мост Джорджа Вашингтона и въехал в Джерси.
Сердце бешено заколотилось в груди, когда я увидел, как двигается маленькая синяя точка на карте. Это был он. Должен быть. Я стал рассматривать все, что окружало то место, где была синяя точка.
- Куда ты направляешься? - Пробормотал я, более внимательно изучая карту и маршрут Энсона. Мой взгляд внезапно остановился. - Вот, - сказал я, указывая на экран. Джио подвинулся, чтобы видеть. - Аэропорт Тетерборо. Это частный аэропорт. Идеально подходит для того, чтобы держать частный самолет наготове.
Я вскочил с кровати и поспешил на противоположную сторону, чтобы найти свою рубашку.
- Подожди, ты собираешься преследовать его прямо сейчас? - Спросил Джио, повышая голос.
- Я должен. Если он уйдет, могут пройти годы, прежде чем он вернется в строй. Черт возьми, он может просто открыть магазин в любом городе или стране мира. - Я схватил свой пистолет и глушитель. Я подошел к кровати Джио и прикрепил глушитель к оружию. Он выглядел обеспокоенным.
Очень обеспокоенным.
Я снова сел и взял его за руки.
- Джио, я знаю, это кажется слишком быстрым, но это то, что я делаю.
- Я пойду с тобой, - ответил он, но я остановил его, прежде чем он успел встать с кровати.
- Если ты будешь со мной, я полностью сосредоточусь на обеспечении твоей безопасности. Мне нужно быть готовым к игре на все сто процентов, иначе я или кто-то еще может пострадать.
Джио побледнел, услышав это. Я взял его за подбородок и сказал:
- Я хорош в своей работе. Джио. Я знаю, как о себе позаботиться.
Мой любимый кивнул.
- Я просто… Я просто думаю, что нам следует провести еще немного исследований. Возможно, он даже не поедет в аэропорт.
- Ты ведь можешь отправить мне это, правда? - Спросил я, указывая на экран. Джио кивнул.
- Хорошо, я смогу следить за его маршрутом, так что, если он изменит курс, я узнаю. - Джио выглядел несчастным.
- Милый, знаю, ты напуган, но я должен это сделать. За себя и за всех других людей, которым он причинил боль или чьи жизни отнял. Я никогда никому не рассказывал, каким он был, потому что мне было слишком стыдно. Может, если бы я сказал что-нибудь...
Я был рад, когда Джио кивнул. Он притянул меня к себе и крепко поцеловал.
- Иди, - сказал он. - И если ты сделаешь какую-нибудь глупость, например, умрешь, я собираюсь...
Я усмехнулся, когда он, похоже, не смог придумать подходящей угрозы.
Я коротко поцеловал его и сказал:
- Подумай об этом и скажи, когда я вернусь. Я люблю тебя.
Джио изо всех сил старался сдержать слезы, которые наворачивались на глаза.
- Я люблю тебя, - ответил он.
Как бы мне ни хотелось утешить его, страх упустить возможность остановить монстра, которому доставляло столько удовольствия мучить меня и других своих жертв, был слишком велик. Я встал, поцеловал Джио в макушку и вышел из комнаты, по пути прихватив куртку и наплечную кобуру.
Я остановился у открытой двери, на которой все еще не хватало ручек, и оглянулся через плечо на Джио.
- Я вернусь, - твердо сказал я. - Всегда, - добавил я.
Я не стал дожидаться ответа Джио, потому что моя решимость слабела с каждым шагом, который отдалял меня от него, поэтому я быстро вышел из комнаты и поспешил к двери квартиры. Как только я открыл ее, из спальни донеслись приглушенные рыдания.
Я заставил себя не обращать на них внимания, но, выходя за дверь, поклялся себе, что это будет в последний раз.
После того, как все это закончится, я проведу остаток своих дней, заботясь о том, чтобы слезы, которые когда-либо прольет Джио, были только счастливыми.
Глава двадцать шестая
ДЖИО
- Джио? - удивленно спросил отец, открывая дверь.
- Папа, - прошептал я, но не смог сдержать слез, которые текли по щекам. Я бросился в его объятия. - Мне нужна твоя помощь.
Сильные руки отца мгновенно обхватили меня. Ему удалось закрыть дверь, не отпуская меня. Хотя у меня был ключ от квартиры отца и Реми, я был в таком смятении, когда выходил из квартиры, что не подумал захватить его. А поскольку обслуживающий персонал знал, кто я, не было необходимости объявлять о моем приезде.
Таким образом, я действительно застал отца врасплох.
Но неудивительно, что отец ни в малейшей степени не был обеспокоен моим неожиданным появлением или моим состоянием.
- Скажи, что тебе нужно, - сказал он.
- Малыш? - услышал я, как позвал меня Реми. Мгновение спустя он появился из-за угла со стороны кухни. Я с облегчением увидел Кона прямо за ним.
- Джио? - обеспокоенно спросил мужчина, которого я считал вторым отцом. Руки Реми обхватили меня сзади, так что я оказался в полной безопасности.
- Что происходит? - спросил отец, когда они с Реми отпустили меня, но только на время, достаточное для того, чтобы отец взял меня за руку и повел в кабинет, находящийся справа от двери.
Я вытер лицо и попытался взять себя в руки. Если я этого не сделаю, Кинг вполне может лишиться жизни.
- Думаю, он идет прямо в ловушку, - выпалил я. Я вспомнил о сумке, висевшей у меня на бедре, и быстро порылся в ней, чтобы вытащить ноутбук.
- Кто он, Джио? Кинг? - спросил Кон.
Я кивнул.
- Он ушел до того, как я нашел это. - Я повернул ноутбук так, чтобы все могли видеть экран.
- На что мы смотрим, сынок? - мягко спросил отец.
Я покачал головой, потому что был идиотом. Я попытался взять себя в руки, чтобы как можно быстрее объяснить ситуацию. Отцу и Кону нужно было знать, во что они, возможно, ввязываются.
- Это банковские выписки, - сказал я. - Эм, Кинг, ищет этого парня... кого-то из своего прошлого, кто, как он думает, вернулся в город. Этот парень, эм, он причиняет людям боль. Трое молодых людей исчезли из клуба, в который Кинг и он, я имею в виду парня, ходили, когда были моложе. Парень, он уехал из страны после того, как ранил...
Я резко замолчал, потому что ни в коем случае не собирался раскрывать тайну Кинга о том, что Энсон с ним сделал.
- Этот парень, Энсон Олдридж, причинил боль многим людям, а затем бежал из страны. Пару дней назад один парень из клуба позвонил Кингу и сказал, что Олдридж, возможно, вернулся в город и что его видели в «Клетке» со всеми тремя пропавшими мужчинами.
- В «Клетке»? - удивленно спросил мой отец. - Подожди, разве это не тот дерьмовый секс-клуб в Бронксе, а?
Прежде чем я успел ответить, отец вскочил на ноги.
- Что, черт возьми, происходит? Откуда ты знаешь об этом клубе? Откуда ты вообще все это знаешь?
Слезы отчаяния навернулись мне на глаза. У нас не было времени ни на что из этого.
- Пожалуйста, - взмолился я. - Я не могу потерять его.
Глаза отца расширились, но мне было все равно. Его реакция на мои отношения с Кингом волновала меня меньше всего.
- Что значит, ты не можешь…
- Лука, - сказал Реми резким и повелительным голосом. - Послушай, что нужно нашему сыну.
Отец глубоко вздохнул, затем кивнул и снова опустился на диван.
- Джио, почему ты думаешь, что Кинг в опасности? - спросил меня дядя Кон.
- Парень, позвонивший ему из «Клетки», сказал, что один из вышибал видел Олдриджа с пропавшими людьми. Я не знаю точно, почему он позвонил Кингу. По словам оператора сотовой связи Кинга, звонок длился всего несколько минут, и нет никакой возможности узнать, кто звонил. Я пытался дозвониться до Кинга, чтобы узнать имя этого парня, но, должно быть, его телефон на беззвучном. Я знаю, что он все еще включен, потому что вижу, где они с Олдриджем.
- Ты нашел Олдриджа? - спросил отец.
Я кивнул.
- У Кинга все еще был его номер телефона, который он знал много лет назад. Мы рискнули и попробовали.
- Хочешь сказать, что ты звонил по нему? - Спросил Реми.
- Нет, нет, я отследил его телефон. И после того, как Кинг ушел и не отвечал на мои звонки, я начал следить за ним тоже.
- Где они, Джио? - Спросил Кон. Теперь в его голосе определенно слышалась тревога.
- Они направляются в Тетерборо. По крайней мере, так это выглядит. Олдридж опережает Кинга примерно на пятнадцать минут. Кинг думает, что он снова попытается покинуть страну.
Отец вскочил на ноги и схватил трубку телефона, висевшего на стене между кабинетом и входной дверью. Я знал, что это не обычный городской телефон; он позволял жильцам связаться с персоналом здания, просто сняв трубку.
- Подгоните мою машину, - приказал отец. Он уже набирал номер на своем мобильном, когда повесил трубку обычного телефона.
- Похали, - сказал Кон. - Сможешь рассказать нам больше в машине. - Я последовал за Коном из комнаты.
- Вон, - сказал отец в трубку. - Встреть нас в Тетерборо, как только сможешь. У нас возникла проблема. - Он повесил трубку и спрятал телефон в карман, прежде чем потянуться к большой картине на стене. Я уже знал, что он делает, и это было одновременно облегчением и поводом еще большему страху поселиться в животе.
Отец сдвинул картину со стены. С одной стороны она была на петлях, поэтому открывалась как шкаф или дверца. За картиной скрывался стенной сейф. Одно прикосновение его пальца к считывателю отпечатков - и сейф открылся. Отец схватил два пистолета, передав один Кону.
В этот момент все стало еще более реальным. Под угрозой была не только жизнь Кинга, но я подвергал опасности отца и дядей. Но я нутром чуял, что это именно то место, где они хотели бы оказаться, услышав, что их брат попал в беду.
Кон взял меня за руку и повел в сторону частного лифта, расположенного внутри квартиры. Я бросил взгляд через плечо и увидел, что отец обнимает Реми. Я не мог расслышать, что они сказали друг другу, но страх в глазах Реми был очевиден.
Боже, я очень надеялся, что ошибался во всем этом. Я бы предпочел, чтобы все считали меня параноидальным идиотом, чем видеть, как моя семья борется за спасение кого-то из своих.
- Мы доберемся до него вовремя, Джио, - сказал Кон. Мне удалось кивнуть, но я не чувствовал этого.
Кинг, наконец-то, мой. Потерять его так скоро после того, как мы признались друг другу в своих чувствах…
- Нет, - прошептал я себе под нос.
Отец легко догнал нас. Его рука была у меня на спине, когда мы подошли к частному лифту. Лифт открылся мгновенно, когда Кон нажал на кнопку, и через несколько секунд мы быстро спускались прямо в гараж. Как только двери открылись, я заметил отцовский внедорожник. Я направился к заднему сиденью, но Кон схватил меня за руку и сказал:
- Садись впереди.
Как только парковщик закрыл дверцу отца, мы на большой скорости выехали из гаража. Я быстро открыл свой ноутбук и увидел, что Кинг сократил расстояние, разделявшее его и Олдриджа.
- Хорошо, Джио, расскажи нам о банковских выписках.
- Итак, одной из вещей, которым дядя Лекс учил меня с самого начала, что надо быть внимательным и не делать предположений. Оперируй фактами. Вот что он говорил.
- Подожди, я думал, дядя Лекс давал тебе несколько базовых уроков программирования, - перебил меня отец.
- Да, три года назад. Он начал учить меня кое-чему другому, - уклонился я от ответа.
- Мы еще вернемся к этому разговору, - предупредил отец. - И к другому, - добавил он.
О Боже, он определенно что-то подозревал.
- Продолжай, Джио, - настаивал Кон.
- После ухода Кинга, когда я сообщил ему местонахождение телефона Олдриджа, я стал копать. Я начал с изучения финансов Олдриджа. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отследить их, потому что он переводил свои деньги в несколько фиктивных корпораций в разных странах. После этого я решил посмотреть, смогу ли выяснить, кто из сотрудников, находящихся в «Клетке», предположительно видел Олдриджа. Я взломал их компьютер, чтобы получить список сотрудников, а затем начал просматривать и их финансовые отчеты. Я не ожидал найти что-то такое...
- Но ты это нашел, - сказал отец.
Я кивнул.
- В один и тот же день на прошлой неделе на счета двух сотрудников были переведены крупные суммы. Эти деньги поступили из одного и того же места.
- Со счета Олдриджа, - пробормотал Кон.
- Я не мог понять, зачем им брать деньги у человека, на которого они указывали пальцем. Но потом я понял, что...
- ...они бы сделали это, только если бы хотели получить взятку, - сказал отец, его голос был полон гнева.
- Олдридж подставляет Кинга. Он хочет, чтобы Кинг находился в определенном месте, но зачем? Он, правда, верит, что убийство Кинга сойдет ему с рук и никто не задаст никаких вопросов? - Спросил Кон.
- Не уверен, что он хочет его убить, - сказал я.
- Что ты имеешь в виду? - спросил отец.
- Судя по тому, что Кинг рассказывал мне об этом человеке, он одержим идеей побеждать, контролировать свою добычу... Я не могу рассказать вам никаких подробностей, потому что это не моя история, но думаю, что Олдридж, возможно, ищет второй шанс победить Кинга, - объяснил я. - Знаю, это, вероятно, преувеличение, - начал я.
- На самом деле, нет. Если эти парни не были марионетками Олдриджа, почему им не позвонить в полицию по поводу пропавших людей? Зачем звонить Кингу? - сказал Кон.
Машина плавно двигалась в потоке машин. Взглянув на приборную панель, я увидел, что отец ехал со скоростью более девяноста миль в час. Я молился, чтобы этого оказалось достаточно.
- Джио прав, - сказал мой отец. - Звучит как личное. Если Кинг охотится за этим парнем, то не будет большой натяжкой сказать, что
- После того, как я установил связь между сотрудниками «Клетки» и Олдриджем, я вернулся, чтобы еще раз взглянуть на финансовые показатели Олдриджа. На прошлой неделе он заплатил сто тысяч долларов группе безопасности. Но когда я заглянул в эту компанию, то обнаружил, что это всего лишь подставная компания. У нее нет ни сотрудников, ни штаб-квартиры. По сути, это просто веб-сайт, и к тому же дерьмовый.
- Наемники, - сказал отец, теперь в его голосе слышалось больше беспокойства.
- Наемники? - спросил я. - Кто это?
- Парни, которые пойдут на войну за самую высокую цену. Защита Олдриджа, вероятно, лишь часть того, за что им платят, - сказал Кон.
Я закрыл глаза и стал шептать одно и то же самое слово себе под нос.
- Нет, нет, нет, нет, нет...
Именно рука отца, протянувшаяся через консоль, чтобы взять меня за пальцы, помогла немного прийти в себя, за что я был благодарен, потому что нужно было держаться ради Кинга и моей семьи.
- С ним все будет в порядке, сынок. Он умный и сильный. Я нисколько не удивлюсь, если мы доберемся туда и обнаружим только пару десятков связанных наемников и Энсона Олдриджа, молящего о пощаде у ног Кинга, - заверил меня отец. Сам факт, что он пытался утешить меня по поводу Кинга, был доказательством, что он знал, что между мной и его братом по сердцу что-то было.
Я несколько минут держал отца за руку, но когда он был вынужден отпустить меня, чтобы ответить на звонок, сосредоточился на своем компьютере. Ужас охватил меня, когда я попытался осмыслить то, что видел.
- Его сигнал пропал, - воскликнул я. - Сигнал Кинга пропал, а Олдриджа - нет.
- Его телефон, наверное, выключен, - мрачно сказал Кон.
Отец повесил трубку и взглянул на меня. Когда он накрыл мою руку своей, я разрыдался, потому что понял, что это значит.
- Вон наблюдает за происходящим. Он нашел машину Кинга. Его сотовый лежал на земле рядом с ней, раздавленный.
Я чувствовал на себе взгляд отца, пока он неохотно забивал последний гвоздь в крышку моего гроба.
- Кинга нигде не видно. Нигде.
Глава двадцать седьмая
КИНГ
Что было хорошего в людях, которых Энсон нанял для прикрытия, так это то, что они были идиотами. Плохая новость заключалась в том, что один из них довольно сильно ударил меня по голове рукоятью пистолета. Удар сбил меня с ног, и после этого я потерял сознание.
Теперь, когда зрение начало проясняться, а раскалывающаяся голова больше не отзывалась болью при каждом малейшем движении, я смог сосредоточиться на окружающем. Я лежал на полу большого частного самолета. Руки были скованны наручниками за спиной, а ноги связаны каким-то тонким шнурком. Также мне заткнули рот кляпом. Я понял, что мы не в воздухе, и это было облегчением, потому что иначе это бы все усложнило.
- О, спящая красавица просыпается! - услышал я, как произнес высокий голос: Даже если бы я не находился в самолете, который, знал, принадлежал Энсону, я бы узнал его оглушительный гогот, который, казалось, продолжался вечно.
Энсон появился в поле зрения, когда я перекатился на бок. Хотя и девятнадцать лет назад он не был особенно хорош собой, возраст не был к нему благосклонен. Его неестественно загорелое лицо было покрыто морщинами, и он выглядел так, словно набрал, по меньшей мере, пятьдесят фунтов. Из-за своей тусклой внешности он казался совершенно безобидным.
Раздражающим, но безобидным.
За исключением того, что я по опыту знал, как он хорошо умеет скрывать свою жестокость и необузданные аппетиты за маской обаяния. Его одежда, как всегда, была дорогой, но либо этот человек не замечал, что его вес увеличивается, либо у него был худший личный портной на планете. Единственное, что, однако, не изменилось, - его глаза. Сейчас в их темных зрачках было столько же зла, сколько и тогда, когда мы впервые встретились. Тогда я совершил ошибку, недооценив то, что, как мне казалось, увидел в этих глазах, но теперь понял это лучше. Его внешность, возможно, и изменилась, но его злобная склонность к насилию осталась такой же сильной, как и прежде. Добавьте к этому ликование мужчины, что он, наконец-то, добился от меня того, чего хотел, и я понял, что передо мной человек, который не только с нездоровыми потребностями, но и, скорее всего, ненормальный. Как бы сильно я ни готовился к такому сценарию, все равно испытывал легкий страх, что не смогу выбраться из этого положения. Несмотря на то, что я был крупным парнем с многолетними тренировками, по опыту знал, что для человека меньшего роста или с минимальной силой нет ничего невозможного в том, чтобы одолеть того, кто совершил ошибку, приняв это за данность.
Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.
Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.
Этого не произойдет.
Ни в коем случае.
Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.
Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.
- Знаешь, я так долго ждал этого момента. - Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.
Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.
- Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.
Я пробормотал что-то сквозь кляп, но не произнес ни слова. Прозвучало так, будто я пытался ответить. Неудивительно, что трюк сработал, потому что Энсон нахмурился, а затем встал, чтобы вытащить кляп.
- Что? - спросил он, явно раздраженный тем, что я вообще ответил.
- Так ты не думаешь, что факт, что ты больной ублюдок, имеет к этому какое-то отношение? - Спросил я, слегка наклонив голову, словно хотел, чтобы вопрос прозвучал наивно.
Энсон нахмурился, но продолжил свою обличительную речь, как будто я ничего не говорил.
- Но ты, ты оказался сильнее, чем я думал, - признал он, хотя казался более раздраженным, чем прежде. - Ты также заставил меня понять, каким…
Внутри все сжалось. Значит, и
- Обычно такое случается, когда неуспевающий прожевать, откусывает больше, - небрежно заметил я.
Мое замечание попало в цель, потому что Энсон нахмурился, а его губы заметно сжались. Он показался мне немного раскрасневшимся, но я не был уверен, потому что из-за всего этого дерьма с искусственным загаром, которое носил на лице, он был похож на дорожный конус.
Энсону потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но я определенно его напугал.
- В те времена дети не были такими подозрительными, - сказал он, махнув рукой. - И стоили намного дешевле. Пачка сигарет или ящик пива стоили дороже. Но когда появились такие чудесные средства, как героин и мет, это было все равно, что отнять конфету у ребенка.
- Значит, твои вкусы не сильно изменились, да? Тому танцовщику было сколько, пятнадцать? - спросил я.
- Семнадцать, - поправил Энсон.
Парень был бесстыден. И ужасно глуп.
- Эта маленькая шлюшка сделала бы что угодно за несколько баксов, чтобы позаботиться о своей мамочке, - усмехнулся Энсон. - А двое парней, что тусовались в «Клетке», не смогли бы пригласить меня на свидание, даже если бы заплатили за это. Я оказал им услугу.
- Конечно, оказал, - сказал я с изрядной долей сарказма.
- Ой, как будто мир будет скучать по трем таким ничтожествам, как они. Что они вообще собирались делать со своей жизнью?
Я разрывался между чувством жалости к людям, которых он пытал и убивал, и желанием закатить глаза от его вопиющего идиотизма, когда он фактически признался в убийстве.
- По крайней мере, ты избавился от трупов. Это значительно упрощает задачу, - сказал я.
- К мусору нужно относиться как к мусору, - пробормотал он, набивая рот огромным куском зеленой фасоли, политой соусом.
- Так какой у нас план? - Спросил я, указывая подбородком в сторону хвостовой части самолета.
- О, разве не очевидно, Кингстон? Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Думаю, я заслуживаю реванша, а ты? У нас были не совсем равные условия игры.
На этот раз этот человек, и правда, удивил меня. Он знал мое настоящее имя. Я нечасто использовал свое официальное имя, так что это означало, что мужчина собирал обо мне любую информацию, которую мог найти.
- Чувак, я реально
Мне удалось принять сидячее положение, потому что его пространные замечания давались мне с трудом. Я уже не был таким молодым и гибким, как когда-то. Я автоматически подумал о Джио и о значительной разнице в возрасте между нами. Неделю назад мне казалось, что я использую в своих интересах наивного ребенка, но если уж на то пошло, то именно Джио держал меня в напряжении, а я изо всех сил старался не отставать. Судя по звукам, которые он издавал, когда страстно дрочил нам обоим двумя ночами ранее, он ненасытный любовник. Уже слышу шутки, которые братья отпускают обо мне и некой маленькой голубой таблетке.
- Эй! - закричал Энсон. - Какого хуя ты улыбаешься? - На этот раз ему не удалось скрыть ярость. Очевидно, бедному маленькому Энсону не нравилось, что он не в центре внимания.
- Ничего, что имело бы для тебя хоть какой-то смысл, - просто ответил я.
С каждым намеком на его интеллект, особенно на его отсутствие, ему становилось все труднее и труднее скрывать гнев за маской, которую он пытался мне демонстрировать.
- Да, что ж, возможно, для
- От него мало толку, пока он на предохранителе, - протянул я.
Энсон был явно застигнут врасплох моим заявлением. Он стал изучать пистолет более подробно.
- Ты ведь знаешь, где находится предохранитель, да? - Недоверчиво спросил я. - Ради бога, ты летишь на чертовом реактивном самолете и не знаешь, как убедиться, что пистолет не выстрелит в воздухе? - Подтолкнул я его.
- Да, знаю, - крикнул Энсон. - Вот он! - нетерпеливо бросил он, указывая на маленькую выдвижную кнопку рядом со спусковым крючком. Он направил пистолет на меня. - Знаешь, ты мне надоел. Почему бы тебе немного не вздремнуть, и мы будем на месте раньше, чем успеешь оглянуться. Это милая маленькая деревушка, где никто даже не поднимает глаз, когда слышит крики.
- Правильно, потому что ты хочешь реванша. Скажи мне вот что, я единственный, кого ты не смог победить? - С любопытством спросил я.
Челюсть Энсона напряглась. Он не ответил, но поднял шприц.
- А теперь веди себя прилично, и, может, я позволю тебе хорошенько напиться воды, прежде чем мы начнем.
Как бы ни было неприятно признавать, но от этого комментария у меня в животе забились бабочки. Нехорошие бабочки. Но мне удалось сохранить нейтральное выражение лица.
- Так я и думал, - победоносно произнес Энсон. - Обычно я сдерживаюсь, но есть кое-что, что хотел увидеть с тех пор, как вернулся в город.
Энсон приблизился ко мне с некоторой опаской. Я удивленно поднял брови, глядя на него. После этого молчаливого удара Энсон выпрямился и шагнул ко мне. Я не двигался, когда он зашел мне за спину. Я все еще сидел. Я нисколько не удивился, когда он задрал мне футболку, чтобы увидеть результат нашей последней встречи.
- Не надо! - Закричал я. - Пожалуйста, не надо.
Я практически видел, как у Энсона изо рта потекла слюна при виде выражения страха на моем лице. Это было именно то, чего он хотел, в чем нуждался.
Энсон наклонился ко мне и прошептал:
- Когда понял, что смогу трахнуть эту сладкую попку, я купил специальное клеймо, только для тебя. Не хотел, чтобы ты забыл, кому отдал свою киску.
Меня, естественно, затошнило, когда Энсон провел пальцами по клейму, но я сумел сохранить самообладание.
- Ты собираешься воткнуть в меня эту штуку или нет? - спросил я. - Потому что я думаю, что сейчас было бы чертовски неплохо вздремнуть. Все, что угодно, лишь бы не слышать твой плаксивый голос. Как будто, блядь, кота душат.
- Иди нахуй, - прорычал Энсон. Я не удивился, когда он приставил пистолет к моему затылку. - Сдвинешься хоть на дюйм... - предупредил он.
Держа пистолет одной рукой, Энсон не мог сообразить, как открыть крышку шприца. Я фыркнул и покачал головой.
- Не двигайся! - Сердито рявкнул Энсон.
Он был зол, но в то же время расстроен. Все мое тело настроилось на звуки и движения, происходящие позади. Я мог точно определить момент, когда Энсон отвел пистолет от моей головы и направил его мне в спину, вероятно, для того, чтобы рукой с пистолетом сорвать колпачок, в то время как свободной рукой он держал шприц.
Я дал ему несколько секунд, чтобы он полностью сосредоточился на том, что делал.
- Эй, Энсон, - сказал я. По его дыханию на своем затылке я понял, что он поднял голову и наклонился ко мне.
- Что...
Это все, что он успел сказать, прежде чем я откинул голову назад и ударил его по переносице со всей возможной силой. Энсон закричал и отполз от меня. Из его носа текла кровь, когда он направил на меня пистолет. Он попытался снять так называемый предохранитель, но когда повернул кнопку в противоположном направлении, обойма выпала из пистолета. Глаза Энсона расширились, но я не дал ему времени осознать, что произошло. Вместо этого я откинулся на задницу и пнул его все еще связанными ногами.
Энсон вскрикнул от боли и выронил пистолет. Как и предполагалось, его единственной мыслью было убраться с линии удара. Он открыл рот, как будто собирался позвать кого-то, но не смог произнести ни звука, потому что я воспользовался возможностью и схватил пистолет руками. Хотя они все еще были скованны за спиной наручниками, мне не потребовалось прилагать никаких усилий, чтобы сдвинуться с места и произвести точный выстрел.
Пуля попала Энсону прямо в грудь. Глушитель сделал свое дело и заглушил выстрел.
Когда из раны потекла кровь, я сунул руку в ботинок и достал универсальный ключ, который подходил к любым наручникам. Я освободил руки, затем ноги, схватил пистолет и обойму, прежде чем подняться на ноги.
- У «Глоков» нет предохранителя, придурок. И никогда не забывай о патроне в патроннике, - спокойно сказал я. Я вставил обойму обратно в пистолет и передернул затвор, чтобы подать следующий патрон.
- Подожди, нет, пожалуйста, - всхлипывал Энсон, пытаясь остановить кровотечение. - Я дам тебе все, что захочешь.
Я ничего не ответил, только направился к нему.
- Деньги! - закричал он, хотя его голос был не очень громким.
Он истекал кровью. У него оставалась минута, может, две, если он сможет остановить кровь пальцами.
- Тебе нужны деньги! - крикнул он. - Сколько ты хочешь?
Я встал над Энсоном и пробормотал:
- Знаешь, ты не заслуживаешь еще одной минуты. - С этими словами я нажал на спусковой крючок, попав ему точно в лоб. Голова Энсона поникла, и жизнь мгновенно покинула его.
Я приказал себе отвернуться и выйти из самолета. Любой из его людей мог услышать его крик, поэтому мне нужно было сосредоточиться на них.
Но никакая логика или здравый смысл не могли заглушить ярость, бушевавшую во мне, и беспомощность, которую я все еще ощущал в своем сердце. Я потратил пятнадцать лет, пытаясь забыть то, что сделал со мной этот человек, но стыд и страх все еще терзали меня. Теперь он был не более чем трупом, и все же я не мог развернуться и уйти.
Я снова поднял пистолет и стал стрелять, пока не опустела обойма. Но даже тогда я не мог перестать нажимать на курок.
Не знаю, как долго я продолжал стрелять, но когда в поле зрения появилась рука, я пришел в себя. Рука заставила меня опустить оружие.
- Он ушел, Кинг, - тихо сказал Кон.
Я даже не мог осознать, что мой брат внезапно оказался рядом. Я мог думать только о том, что теперь все должно закончиться. Больной ублюдок, которого я изрешетил пулями, исчез. Он больше никому не причинит вреда.
Никогда.
Так почему же тогда я не почувствовал облегчения? Почему я так боялся проснуться и обнаружить, что все еще привязан к тому куску дерева, а во рту так пересохло, что я даже не мог сглотнуть, пока кровь стекала по спине и смешивалась со спермой, что вытекала из моего избитого тела?
- Джио? - прохрипел я.
- Он в безопасности. Это он понял, что тебя заманили в ловушку. Полагаю, ты тоже это понял.
Мне удалось кивнуть, но не более. Позже я расскажу ему, как, следуя за Энсоном, начал складывать все воедино, особенно когда понял, что за мной следят. Когда другой бармен, работавший в «Клетке», посмотрел на фотографию Энсона, что я ему показал, он подтвердил, что видел, как Ленни разговаривал с этим человеком несколько раз за последние две недели. Ленни сказал мне, что не разговаривал с Энсоном. Именно тогда я понял, что все было слишком просто. Ленни позвонил мне ни с того ни с сего, тот факт, что он даже вспомнил об Энсоне спустя девятнадцать лет, указал мне конкретное направление к вышибале, подтвердившему все, что сказал мне Ленни, почти дословно - все это было слишком просто.
То что, что Энсон не сменил свой номер, должно было послужить еще одной подсказкой. Вероятно, он
На самом деле мне было все равно, с какой целью Энсон подставлял меня, но я получил то, что хотел... во-первых, подтверждение того, что трое мужчин, с которыми видели Энсона, мертвы, а также их вероятное местонахождение. Анонимный звонок властям с предложением начать расследование на свалках, которые обслуживали как «Клетку», так и дом, где жил Энсон, было достаточно просто сделать. Я сомневался, что они найдут какие-либо тела по прошествии стольких лет, но это могло случиться. В любом случае, семьи смогли бы перестать надеяться на то, что их близкие вернутся домой, и начать оплакивать их. Во время этого разговора я бы упомянул, что у Энсона было два партнера и дворецкий, которые помогали прятать улики. Поскольку я не был его первой жертвой, весьма вероятно, что его друзья были причастны к более ранним нападениям.
Вторая вещь, которая, если быть честным с самим собой, была для меня еще важнее, - это возможность избавить мир от Энсона Олдриджа.
Подъезжая ближе к аэропорту, я понял, что это ловушка, и вот-вот попаду в нее. Поэтому я согласился со всем этим. Я вышел из машины, которая
Я все сделал правильно.
Так почему же казалось, что я развалюсь по швам, если кто-нибудь хотя бы прикоснется ко мне?
- Кинг, - осторожно произнес Кон. - Нам нужно уходить, пока сюда не приехали копы. Мы оставили охранников в живых. Они не признаются, что участвовали в попытке твоего похищения. Они, вероятно, даже не знают, кто ты. Они, скорее всего, отделаются несколькими обвинениями в хранении оружия.
Я кивнул, потому что мне было все равно. То, что я сделал, месть, которую искал для себя и всех остальных людей, с которыми Энсон жестоко обращался, была совершена.
Когда Кон осторожно забрал у меня из рук пистолет, я почувствовал себя потерянным и не мог дышать. Я как будто тонул.
- Кинг, - сказал Кон, и в его голосе послышалась весомость. - Джио снаружи.
- Что? - спросил я, не веря своим ушам. - Ты привел его сюда?
- Успокойся. Это Джио привел нас сюда. Он остался в машине и поговорил с Лексом по телефону, чтобы выяснить, как удалить видео, на котором мы все входим в аэропорт. Мы выберемся объездной дорогой. Вон нашел видео, когда проводил разведку.
Осознание того, что Джио в безопасности, помогло моим легким снова заработать.
- Иди, - сказал Кон. Он обхватил мою щеку ладонью и погладил большим пальцем под глазами. Только когда он это сделал, я понял, что в какой-то момент по лицу потекли тихие слезы.
Я повернулся к Кону спиной и поспешно покинул самолет. Как бы я ни любил своего брата, он не тот, кто мне был нужен.
Проходя мимо кабины пилотов, я увидел, что пилот и второй пилот связаны, а во рту у них кляпы. Скорее всего, это дело рук Кона.
Я сбежал вниз по ступенькам и стал искать глазами Джио. Я едва обратил внимание на бесполезных телохранителей, лежащих ничком на асфальте. Они были связаны. Обычно я находил это забавным, но не сегодня.
Когда я не увидел Джио или машины кого-либо из моих братьев там, где были припаркованы лимузин Энсона и несколько внедорожников, я побежал туда, где оставил свою машину. Чтобы добраться, потребовалось меньше минуты, но я по-прежнему нигде не видел Джио. Только когда я прошел дальше вдоль ряда машин, я, наконец, увидел его, стоящего рядом с отцовским внедорожником. Он расхаживал туда-сюда на расстоянии нескольких футов, и его пальцы судорожно постукивали по скрещенным рукам. Когда он заметил меня, то на секунду закрыл лицо руками, а затем побежал ко мне. Я встретил его на полпути, и когда он бросился в мои объятия, поймал его и прижал к себе, уткнувшись лицом ему в шею.
- Я держу тебя, - сказал он мягким и нежным голосом. Без сомнения, он почувствовал слезы, которые потекли по моим щекам, как только я заметил его. Пальцы Джио легли мне на затылок, и он крепко обнял меня, прижавшись лицом к шее. - Я так сильно тебя люблю, - прошептал он.
- Люблю тебя, - удалось мне выдавить из себя. Несколько секунд назад, покидая самолет, я чувствовал себя отрезанным от реальности, но теперь все было в моих руках.
Джио был и всегда будет моей реальностью, моим ощущением нормальности. Теперь он стал для меня домом и всегда им будет.
Когда я почувствовал, что дыхание немного нормализовалось, я немного откинулся назад, чтобы рассмотреть лицо Джио. В какой-то момент он определенно плакал и выглядел бледным. Вероятно, из-за страха, что испытывал за меня.
- Прости... - все, что я успел сказать, прежде чем губы Джио накрыли мои.
- Ты в безопасности, это все, что имеет значение, - сказал он, прервав поцелуй.
- Джио, нам нужно ехать.
Я обернулся и увидел Луку, прислонившегося к передку своего внедорожника. В руке у него был пистолет. Без сомнения, он взял его, чтобы помочь расправиться с парнями, угрожавшими мне, но, учитывая то, чему он только что стал свидетелем, я не мог не задаться вопросом, буду ли смотреть в дуло этого пистолета в самом ближайшем будущем.
Джио переплел свои пальцы с моими и повел к внедорожнику. Лука покачал головой и сказал:
- Джио, поезжай с дядей Коном. Он поведет машину дяди... - Лука резко замолчал. Его глаза потемнели от какого-то непонятного чувства. - Он отгонит машину Кинга домой, - сказал он.
- Папа...
Я оттащил Джио на пару шагов назад и повернул лицом к себе. Я обхватил его лицо ладонями и запечатлел на его губах поцелуй.
- Все в порядке, милый. Помнишь, о чем мы говорили сегодня утром? Если нам придется выбирать...
- Мы выбираем это, - кивнул Джио. Выражение его лица сменилось с испуганного на уверенное. Он взял меня за руку и держал, пока мы шли к моей машине, где Кон уже сидел на водительском сиденье.
- Ты завел мой автомобиль без ключа? - Спросил я, увидев множество разноцветных проводов под рулевой колонкой.
- Ключа нет, - невинно ответил Кон.
Я потянулся, чтобы опустить козырек. Ключи от машины упали на колени Кону.
- Ты же видел, как я тысячи раз клал туда ключи, придурок.
Кон щелкнул пальцами.
- Точно. Так и знал, что что-то забыл.
Я сильно толкнул его, что заставило его рассмеяться.
- О, кстати, если это, - он указал на наши с Джио соединенные руки, но не сводил с меня глаз, - пройдет успешно, ты будешь называть меня дядя Кон? А что насчет Луки? Он будет папа или папочка...
Я шагнул к брату, но, прежде чем успел ударить его, Джио встал между мной и машиной.
- Скоро увидимся, хорошо? - Он нежно поцеловал меня.
Я неохотно отпустил его и смотрел, как он обходит машину спереди.
- Тссс, - прошептал Кон.
Я закатил глаза, глядя на него.
- Я заставил Вона разрядить пистолет Луки, когда он отвернулся, так что, если он собирается выпотрошить тебя, ему придется сделать это руками. Всегда пожалуйста.
- Ну и дела, спасибо, - передразнил я.
Мой брат-идиот показал мне два больших пальца и тронулся с места, оставив меня наедине с Лукой. Я направился обратно к внедорожнику, где Лука уже сидел за рулем. Без сомнения, он прекрасно видел, как мы с Джио целуемся в третий раз. Я забрался на пассажирское сиденье. Наверное, мне следовало не сводить глаз с Луки, но я не мог. Мне нужно было еще раз взглянуть на самолет. Даже зная, что Энсон мертв, я все равно хотел вернуться в роскошный самолет и убедиться, что этот мудак все еще там, где я его оставил.
- Все кончено, Кинг, - тихо сказал Лука. Несмотря на то, что через несколько минут у нас должен был начаться скандал, я услышал в его голосе неподдельное беспокойство.
- Это никогда не кончится, - сказал я.
Это было правдой. Я убил этого человека, но он навсегда останется в моих снах. Я никогда не смогу стереть его ебаное клеймо со своего тела. Так что, даже если в памяти, в конце концов, наступит тишина, визуальное напоминание никуда не исчезнет.
Я слышал вдалеке вой сирен, но Лука уже завел машину и поехал быстро, чтобы вывезти нас из аэропорта до прибытия полиции.
Тишина в машине была гнетущей. Я не знал, должен ли заговорить первым я или Лука.
Я смотрел в окно, когда произнес:
- Я не сожалею. Не за то, что я влюбился в него, и не за ту жизнь, которую мы собираемся построить вместе.
- Что бы ты сделал, если бы был на моем месте? - Спросил Лука. Он был на удивление спокоен.
- Я бы надрал себе задницу, - просто ответил я. - Я его не заслуживаю. По крайней мере, пока. Не после всего, что произошло. Но я собираюсь доказать ему, тебе и всем остальным, что достоин его. У меня нет детей, поэтому не могу полностью разделить твои чувства, но я больше не воспринимаю его как ребенка. Несколько недель назад, да, думал о нем именно так, но я ошибался.
- Что изменило твое мнение?
- Он, - просто ответил я. - Он самый умный, сильный и добрый человек, которого я когда-либо встречал. Он настоящий и честный. Он учится принимать свои шрамы. Он помогает мне учиться принимать свои.
Лука вздохнул и сказал:
- Я все еще
Я взглянул на Луку.
- А кто сказал, что у тебя этого нет или что ты не можешь? Он удивительный молодой человек, Лука. Он получил это не от того ублюдка, что промыл ему мозги. И как думаешь, откуда у него появилось желание жить? От тебя... и от Ви, - добавил я, подумав о матери Джио. - Никто не любил этого маленького мальчика больше, чем вы двое. Он стал таким мужчиной благодаря вам, - заверил я его.
- Блядь, это та подлизывающаяся часть, которую ты проделываешь перед тем, как попросить у меня разрешения жениться на моем ребенке, да?
Я рассмеялся.
- Мы еще не совсем на этой стадии.
- Слава богу. - Лука постучал пальцами по рулю. - И, конечно, ты держишь свои руки при себе и не прикоснешься к нему, пока ему не исполнится тридцать пять.
- Конечно. Но не могу сказать того же о Джио, - ответил я.
- Ты, блядь, издеваешься надо мной? - недоверчиво переспросил Лука.
Мы оба замолчали на пару минут.
- Почему ты не возражаешь против этого? - Спросил я со всей откровенностью. Я посмотрел на него. - Я люблю его больше всего на свете, Лука, но ты знаешь мою историю. Ты же знаешь, каким я был.
Лука молчал несколько секунд, не отрывая взгляда от дороги перед нами. У меня внутри все перевернулось, когда я понял, что, по сути, только что прострелил себе ногу. Но реальность была такова, что мне нужно было знать, согласен ли он с тем, что происходит. Мне нужно было убедиться, что с ним
- Два дня назад, когда я увидел, что ты делаешь для моего сына то, что не смог сделать я, мне стало жаль себя… секунд на пятнадцать. Как только он пришел в себя, я понял, что он пережил этот приступ. - Лука взглянул на меня. - Это значит, он выздоравливает. Мой мальчик выздоравливает, и у него впереди такая жизнь, которая, я был уверен, никогда не наступит после того, что этот ебаный монстр с ним сделал.
Лука сделал паузу, видимо, чтобы взять себя в руки. Я его не винил. Если бы я хоть раз подумал о Курте, я был готов выкопать труп этого засранца и выбить из него все дерьмо, прежде чем бросить обратно в его нору.
- Я знаю, что ты каждую ночь был в больнице, Кинг. Медсестры рассказали мне. Они сказали, что ты спал в кресле, но каждый раз, когда Джио издавал какой-нибудь звук, ты оказывался рядом с ним. Если у моего сына есть возможность влюбиться в кого-то, кто так сильно заботился о нем еще до того, как завязались отношения, то как я мог не желать ему этого? Ожидал ли я, что это будешь ты? Нет, - сказал он, покачав головой. - Но почему бы и нет? Я знаю тебя больше двадцати лет. Я никогда не встречал более сильного и преданного человека, чем ты.
Я фыркнул.
- Я думаю, что преданный - это несколько преувеличено, - сказал я. - Ты же знаешь, каким я был в те дни.
- Ты был таким же, как я, - просто сказал он. - Ты не хотел иметь ничего общего с обязательствами. Я платил парням приличные деньги, чтобы они были в моем распоряжении, но, черт возьми, я точно не был в их распоряжении. Это было вполне комфортное существование. И все это было одной большой ебаной ложью. Потом я встретил Реми, и вот так все изменилось. Если кто-то кого-то и не заслуживал, так это я был недостаточно хорош для Реми. Но я также знал, что он создан для меня. Он сделал меня лучше. Он заставил меня чувствовать. Он заставил меня захотеть жизни, о которой я никогда не смел мечтать.
Лука бросил на меня быстрый взгляд.
- Возможно, ты и не был привязан к какому-то одному мужчине, Кинг, но ты был привязан к нашей семье с того момента, как решил признать меня и Вона своими братьями. У тебя была вся жизнь впереди, и ты мог сделать все, что угодно, но когда у меня украли ребенка, ты бросил все, чтобы вернуть его. Сколько раз ты чуть не лишился жизни, пытаясь спасти того или иного ребенка? После всего, что ты видел, ты все равно возвращаешься в эту адскую дыру, чтобы спасти как можно больше людей. Ты сильный, храбрый, преданный, готовый защитить, и ты готов отдать свою жизнь, чтобы спасти жизнь того, кто тебе дорог. Да, как я мог желать такого своему сыну? - закончил он с сарказмом.
После минутного молчания, пока я переваривал услышанное, Лука продолжил.
- Как я мог
- Он возвращает, - пробормотал я. - Я очень сожалею о том, как относился к нему в самом начале, но он никогда не отказывался от меня, от нас. Я был так поглощен своими мыслями, что мне и в голову не приходило попытаться последовать зову сердца. - Я покачал головой, подумав о том, как близок был к тому, чтобы потерять Джио навсегда. - Я люблю его всем сердцем, Лука. Я никогда не дам ему повода усомниться в этом. Или тебе.
- Знаю, что ты это сделаешь, брат. Потому что, если ты этого не сделаешь, тебе придется иметь дело с его отцом, кучей дядюшек и одной очень властной шестилеткой, которая до смерти любит своего старшего брата. Ты мог бы справиться со мной, может, даже с несколькими его дядюшками, но под присмотром Вайолет тебе ничего ни за что не сойдет с рук.
Я усмехнулся, потому что это было чистой правдой. У маленькой девочки был лай чихуахуа, но укус льва. Я ни за что не переступлю этот порог.
- Теперь, после всего сказанного, мне
- Да, я все прекрасно понимаю.
- Хорошо, значит, мы понимаем друг друга.
- Конечно, - согласился я. - Папа.
Эпилог
ДЖИО
ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
- Джио, ты уверен в этом?
- Да, - сказал я успокаивающе.
- Я не хочу, чтобы было больно, - ответил Кинг.
Я тяжело вздохнул.
- Для этого и нужен вазелин.
Кинг наклонился вперед, как будто собирался довести дело до конца, но затем вскинул руки.
- Нет, нет, я не буду этого делать, - сказал он.
- Да ладно, у тебя же резиновые перчатки, - объяснил я, стараясь не рассмеяться. Даже малейший смешок выдал бы меня.
- Уверен, что Кон сказал, что мы должны измерять ей температуру каждый день, пока их не будет?
- Вообще-то, он сказал измерять ее несколько раз в день, - сказал я.
Кинг покачал головой.
- Позвони моему брату-идиоту, - сказал он. - Я не собираюсь совать эту штуку Стелле в задницу. -Кинг наклонился поближе к бородатому дракону и сказал: - Нет, моя сладкая малышка. Дядя Кинг и дядя Джио обещали Рори, что будут хорошо заботиться о тебе.
Я рассмеялся и потянулся за своим телефоном, лежащим на полу в нескольких футах от нас.
- Ты получил? - спросил я. - Потому что я не могу сделать еще один дубль.
- О да, я получил, - сказал дядя Кон. - YouTube, мы идем.
Кинг переводил взгляд с меня на Стеллу и обратно.
- Ты этого не сделал, - прорычал он, выхватывая телефон у меня из рук и поворачивая его так, чтобы видеть экран.
Я стал подниматься на ноги, потому что знал, что меня ждет. Это одна из причин, по которой я согласился с планом Кона. Возмездием Кинга, скорее всего, будет поджимание пальцев ног и выкрикивание его имени.
- Ты покойник, брат, - отрезал Кинг, уставившись на экран. Экран, который на самом деле был видеочатом с Коном.
- Эй, я не виноват, что ты меня неправильно понял, - сказал Кон. - Я же говорил тебе проверять у нее температуру каждый день. Как ты мог не догадаться, что я имел в виду температуру у нее в аквариуме?
- Покойник, - повторил Кинг, отыскивая меня взглядом. Он указал на меня и одними губами произнес:
- О, подожди, разве я сказал Флорида, потому что уверен, что сказал Портленд. И мы вернемся к шести, так что тебе лучше собрать вещи Стеллы...
Кинг повесил трубку и поднялся на ноги.
- Присмотри за ней, - сказал он Феттучини, прежде чем посмотреть на меня.
Феттучини обнял ящерицу своим большим телом.
- Я должен был, - сказал я, направляясь по коридору к главной спальне. - Он угрожал рассказать папе о том, как мы, э-э, устроили ту штуку в доме папы и Реми.
Кинг ничуть не смягчился. Я бросился в безопасное место, но он поймал меня, когда я уже был у двери.
- Ты за это заплатишь, - сказал он. - И если он выложит это на YouTube, ты найдешь все копии, которые станут вирусными, и удалишь их с помощью своих безумных технических навыков.
У меня были безумные технические навыки, но даже я не смог выполнить то, что он заказывал.
- Ты когда-нибудь слышал поговорку: Из Интернета никогда ничего не удалить?
- Нет, точно так же, как ты никогда не слышал слова «эджинг», пока я не продемонстрировал тебе на практике долгое удержание на грани оргазма.
Одним быстрым движением Кинг перекинул меня через плечо, словно я был мешком с мукой. У меня был потрясающий вид на задницу этого человека, но у него был лучший доступ к моей. Он наказал меня шлепком, который на самом деле вовсе не был наказанием. Не могло быть наказанием, если твой член начинал быстро заполнять твои штаны.
Нет, он был гораздо более жесток. Я застонал, когда палец Кинга прижался между моих половинок, но материал спортивных штанов не позволил ему добраться до кожи.
Нехорошо. Ни какого эйджинга.
Что ж, и так, и так. Выигрыш был потрясающим. Процесс достижения цели - нет. Кинг был мастером вырывать из меня крики и мольбы, снова и снова подводя к самому краю. Но он никогда не позволял мне кончить. Он просто терпеливо ждал, пока моя страсть остынет, прежде чем начать все сначала. И он без колебаний использовал все оружие из своего арсенала. Сосать мой член было его любимым занятием, но почти столько же внимания он уделял моей заднице.
Несмотря на то, что мы прожили вместе три месяца и официально были вместе чуть дольше, у нас все еще не было полноценного секса. Я много раз думал, что готов, но всегда умолял Кинга остановиться задолго до того, как его член проник бы в мое тело. Я знал, что все это в моей голове, потому что доверял ему больше, чем кому-либо на планете. Даже если это было неудобно или даже немного болезненно, я знал, что Кинг остановится, вместо того чтобы давить на меня, заставляя продолжать.
Так что, хотя половой акт на некоторое время был исключен, все остальное было в значительной степени доступным. Конечно, мне потребовалось несколько уроков, чтобы кое-что понять правильно, но Кинг был терпеливым учителем. Ну, на самом деле это было не так, но, вероятно, потому, что его никогда не испытывали. Когда я в первый раз взял его в рот, он кончил через минуту после того, как я заглотил его настолько глубоко, насколько смог.
Все, что я делал с Кингом и что он делал со мной, было доказательством, что у нас может быть нормальная сексуальная жизнь, но сказать об этом и преодолеть препятствия в своем сознании - это две разные вещи.
Не прошло и секунды после того, как Кинг поднял, он бросил меня на нашу кровать. Он оказался в моих объятиях еще до того, как матрас прогнулся под моим весом. Все шутки и угрозы отошли на второй план, поскольку мы быстро растворились друг в друге. Член за считанные минуты превратился из напряженного в болезненный. Когда рука Кинга стала поглаживать меня через штаны, я покачал головой.
- Я слишком близко, - признался я. Я сжал его лицо в ладонях и сказал: - Мы можем попробовать еще раз?
- Безусловно, - сказал Кинг с усмешкой. - Я в любом случае буду сверху.
Я толкнул его плечом из-за глупого каламбура, но застонал, когда его рот снова накрыл мой. Я снял рубашку, когда он опустился на кровать, чтобы подразнить мой член языком.
- Да, - воскликнул я, положив руку ему на голову, пытаясь удержать его там.
Но Кинг был Кингом, и, как и с того момента, как он вернулся в мою жизнь, он брал то, что хотел.
И я наслаждался каждым моментом этого. Каждое прикосновение его пальцев, каждая ласка его губ, каждое горячее предложение, которое он шептал мне на ухо, пробуждали мое тело к жизни.
Кинг приоткрыл рот, но лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы стянуть с меня спортивные штаны. Я машинально расставил ноги по обе стороны от его бедер, когда он накрыл меня своим телом. Он не торопился, доводя меня до состояния, когда я сходил с ума от желания, но вместо того, чтобы позволить мне кончить, удерживал меня на краю.
- Помнишь…
Я кивнул, потому что он часто напоминал мне об этом. Я подозревал, что так и будет, пока мы не избавимся от зацикленности в моей голове.
- Я не хочу останавливаться, - выдохнул я, когда он провел языком по моим соскам, в то время как его кулак начал двигаться, удерживая меня на краю пропасти.
Именно я потянулся к тумбочке, чтобы достать смазку. Кинг взял бутылочку из моих трясущихся пальцев и начал смазывать свой член. Я даже не заметил, что в какой-то момент ему удалось снять с себя одежду.
После того, как Кинг рассказал о своих шрамах и о том, как они появились, он все еще неохотно ложился спать без рубашки или когда мы дурачились. Но чем больше я убеждал его, что его изуродованная плоть меня не беспокоит, тем свободнее он снимал с себя всю одежду в постели. Примерно через месяц после переезда в Сиэтл Кинг спросил меня, что я думаю о его визите к пластическому хирургу, чтобы узнать, можно ли что-нибудь сделать со шрамами. Я сказал ему, что поддержу любое его решение, но он должен принять его для себя, а не для меня. Кинг еще не записался на прием, но недавно начал знакомиться с некоторыми хирургами в округе.
Я вздохнул, когда хорошо смазанный палец Кинга нащупал мой вход. Он долго дразнил, что мне нравилось, поскольку помогало расслабиться. Мы уже не раз доходили до этого, и когда он ввел в меня палец, это было не в новинку. То, что следовало за этим, тормозило меня.
Я всхлипывал, пока Кинг дразнил мою дырочку, с каждым разом проникая пальцем все глубже. Он не раз доводил меня до оргазма, просто проделывая это, поэтому я инстинктивно понимал, что будет еще лучше, когда он будет внутри. Мне просто нужно было убедить в этом свой мозг.
Как только палец Кинга оказался глубоко во мне, он наклонился и нежно поцеловал меня.
- На этот раз я хочу попробовать кое-что другое, хорошо?
Я кивнул.
Я не был уверен, чего ожидать, но только не Кинга, убравшего палец и легшего на меня сверху, прежде чем перевернуть нас. Я знал, что он еще даже близко не был готов к тому, чтобы решить, хочет ли он вообще попробовать снизу, так что новая поза не могла быть связана с этим.
- Я хочу, чтобы ты оседлал меня, - сказал Кинг, когда его большие руки усадили меня верхом. Я чувствовал, как его член упирается в изгиб моей задницы. - Все под твоим контролем, Джио. Ты сам решаешь, как быстро ты хочешь кончить, как глубоко ты хочешь насадиться, и все, что тебе нужно сделать, чтобы остановиться, это... остановиться.
Осознание того, что я могу все остановить, если захочу, даже не спрашивая, было сильным. Я не знал, смогу ли это сделать, но мне очень хотелось это выяснить. Потребовалось немного усилий, чтобы правильно расположиться, но когда я это сделал, Кинг сказал:
- Приподнимись, малыш.
Я сделал, как он сказал. Я почувствовал, как его рука скользнула по моему члену, когда он просунул ее между нашими телами. Только когда он велел мне опуститься, я понял, что он удерживает свой твердый член на месте. Когда я почувствовал головку у своей дырочки, ожидал, что меня охватит неизбежная паника. Но ее не последовало. Я осторожно опустился еще немного.
Это было больно.
От этого никуда не деться, но я знал, как и от пальцев Кинга, после того, как будут пройдены внешние мышцы, все станет проще. С каждым подъемом и опусканием бедер я вбирал в себя член Кинга все больше. Растяжение обожгло, но вместе с ним пришло и острое ощущение. Это было захватывающе, и, прежде чем осознал это, я все глубже впускал Кинга в себя без какой-либо поддержки с его стороны. Не было больно от того, что он стонал и ругался, наполняя меня.
Только когда почувствовал прикосновение бедер Кинга к заднице, я понял, что дело сделано. Он был полностью внутри. Я проанализировал свои ощущения. Жжение усилилось, но вместе с тем и приятное ощущение. Но больше всего на свете я испытывал непреодолимую потребность двигаться. Погрузить Кинга еще глубже в себя, хотя и не был уверен, что это возможно.
Я начал медленно подниматься и опускаться, запоминая каждое ощущение, по мере того как тело естественным образом расслаблялось, приспосабливаясь к размеру Кинга.
- Открой глаза, малыш, - скомандовал Кинг.
Я мгновенно сделал, как он сказал. Вид его напряженного тела, пока я скакал на нем, заставил почувствовать себя красивым и могущественным. Кинг был таким сильным, властным мужчиной, что мне даже в голову не приходило, что я могу контролировать его удовольствие в процессе контроля своего. Руки Кинга поднялись и сомкнулись у меня на талии. Когда я понял, что его намерением было поддерживать меня во время движения, я начал увеличивать скорость и силу. Что-то вспыхнуло глубоко внутри, когда я нашел нужный ритм.
Я знал это ощущение.
Я чувствовал его много раз, когда Кинг использовал свои руки или рот, чтобы довести меня до оргазма. Но он даже не прикоснулся к моему члену, и казалось, что он взорватся в любой момент.
- Пожалуйста, - воскликнул я, хотя и не знал, о чем прошу.
Но Кинг справился, потому что начал двигаться вверх, когда я опускался. Я вскрикнул, когда он вошел невероятно глубоко, и волны ощущений начали нарастать.
Я был уверен, что лучше и быть не может, но когда одна из рук Кинга обхватила мой член, я вскрикнул от того, насколько это было приятно.
Темп и давление увеличивались, мы двигались как единое целое. Впервые в жизни я не боялся того, как сильно сжимались внутренности, когда я получал и дарил наслаждение.
- Кинг, - выдохнул я.
Я не знал, о чем просил, но, опять же, Кинг понял, что мне нужно, еще до того, как я это сказал. Он сел и обнял меня свободной рукой за талию, в то время как другой рукой ласкал мне член. Новая поза позволяла ему целовать меня. Это также означало, что мне было легче дотянуться до его тела, так что я мог наслаждаться игрой мышц под руками и теплом, исходящим от его кожи.
- Так хорошо, малыш, - прошептал Кинг мне в губы.
Пот выступил у меня на лбу и затылке.
- Я… Думаю, я близко, - сказал я.
- Я тоже, - ответил он.
После этого разговоры прекратились, и остался только обмен ворчаниями, стонами и тяжелым дыханием. Но только после того, как Кинг сместил бедра немного, что-то внутри меня разбилось, и семя, струя за струей, стало вылетать из головки члена.
Я запустил пальцы в волосы Кинга и прижался щекой к его щеке, когда он застонал и наполнил меня теплом. Осознание того, что это было его освобождением, что это было его частью, сливающейся со мной, было ошеломляющим. Я нашел его губы и крепко поцеловал, пока толчки накатывали на нас один за другим, растягивая невыносимое наслаждение. Когда все закончилось, я рухнул на грудь Кинга.
У меня не было слов. Вообще никаких.
Прошло несколько минут, прежде чем Кинг провел пальцами по моей спине, вероятно, чтобы не дать мне уснуть. Он помог мне высвободиться там, где наши тела соединялись, а затем притянул к себе на грудь. Мы оба были покрыты спермой, но мне было все равно.
- Спасибо, - прошептал я.
- Джио, - сказал Кинг, приподнимая мне подбородок. - Ты не единственный, кто узнает о себе что-то новое каждый раз, когда мы вот так вот вместе. Может, я и знал, как заниматься сексом, но как заниматься любовью? - Он покачал головой. - Ты у меня первый, - тихо сказал он.
Его слова грозили вызвать слезы, поэтому я снова опустил голову и просто обнял его.
Мы с Кингом оба прошли долгий путь и за пределами секса. Мои ночные кошмары становились все реже, и с моего дня рождения не было ни одного случая, когда я бы застрял в прошлом. Психосоматические приступы Кинга, вызванные мучениями, которым он подвергался от рук Энсона Олдриджа, становились все реже и реже. У него ни с того ни с сего возникала потребность выпить чрезмерное количество воды, и он иногда чувствовал жар, несмотря на то, что воздух вокруг него был прохладным, но обычно это было вызвано чем-то случайным, например, ощущением чего-то, что напоминало ему определенный запах в игровой комнате Энсона.
Наша новая жизнь с нашей семьей была лучше, чем я когда-либо мог надеяться. Я был потрясен, что отец принял Кинга легко. Я испытал немалое облегчение, узнав, что мы не потеряем никого из членов нашей семьи. Идея переезда в Сиэтл даже не обсуждалась. Это было само собой разумеющимся. Кинга ничто не связывало с Нью-Йорком, а у нас было все, что удерживало нас в Сиэтле.
Что касается работы, то Кинг произвел кардинальные изменения и согласился объединить свою команду с командой Ронана Гришэма. Поначалу было немного неловко, но когда Кинг увидел, сколько еще жизней они могут спасти, работая вместе, он согласился. Он даже упомянул в разговоре с Ронаном, что то, чему Лекс учил меня, пригодилось Кингу и его команде. Ронан был очень заинтересован в том, чтобы я встретился с Дейзи, женщиной, которая была АйТи-мозгом их компании. Я провел несколько дней с Дейзи, ее мужьями (да, мужьями, во множественном числе) и их ребенком. Всего за несколько дней я многому у нее научился, и весь этот опыт еще больше укрепил мою решимость найти свое место в профессиональном мире Кинга. Я все еще планировал пройти несколько курсов заочного обучения в колледже, чтобы пополнить свой багаж знаний, но Дейзи и Лекс собирались научить меня всему, что мне нужно знать.
Возвращение к нашей семье сотворило с Кингом чудеса. Он стал тем парнем, о котором говорили отец и его братья, тем, кто умел смеяться и по-своему подшучивал над своими братьями. Он по-прежнему серьезно относился к каждой части своей работы и скорбел всякий раз, когда они теряли ребенка или упускали подозреваемого, но он также умел находить радость в жизни. Чаще всего мы вели жизнь домоседов и проводили большую часть ночей, уютно устроившись на диване, за просмотром фильма или любого другого шоу, что было хитом.
Как оказалось, в нашей жизни было все, о чем мы мечтали, и даже больше. И это только начало… что ж, я даже представить себе не мог, чем все закончится.
Но я знал, что мы будем вместе.
- Пойдем, примем вместе душ, - сказал Кинг.
Я кивнул, уткнувшись ему в шею.
- Хорошо, но нам нужно поторопиться, потому что скоро придут папа и Реми. Думаю, папа хочет посмотреть на твой новый гриль или что-то такое.
Кинг резко сел.
- Потрясающе. Он может показать мне блюдо из лосося, которое готовил вчера вечером, а я могу показать ему свой новый термометр для мяса.
Я кивнул.
- Эм, да, конечно, здорово.
Кинг выбрался из постели и поспешил в ванную.
- Давай, ленивая задница, я хочу почистить гриль до прихода Луки.
Я практически закатил глаза от такого комментария, но когда Кинг снова повернулся, мне открылся великолепный вид на его аппетитный зад, и я забыл, о чем вообще думал. Я как раз вставал с кровати, когда услышал, как в соседней комнате что-то грохнуло.
- Похоже на кухню, - сказал я Кингу.
Прежде чем я успел сказать ему, что проверю, как там дела, и чтобы он начинал без меня, Кинг, совершенно голый, пронесся мимо кровати и исчез из комнаты.
- Я забыл свои кексы! Если Стелла съест хотя бы один...
Я не расслышал, что он сказал дальше, но был уверен, что слова «мошенник» и «сукин сын» употреблялись в непосредственной близости друг от друга. Я улыбнулся и плюхнулся обратно на кровать, слушая, как Кинг отчитывает преступника - настоящего преступника. Я не сомневался, что Феттучини слушает каждое слово... и каждое игнорирует. И я был совершенно уверен, что, когда односторонний разговор закончится, Феттучини уйдет, по крайней мере, с двумя кексами.
Мой мужчина был таким мягким в душе. И это нежное сердце принадлежало только мне.
Отныне и навсегда, и, будь моя воля, еще целую вечность.
Услышав, что Кинг возвращается в спальню, я быстро вскочил с кровати, схватил то, что днем положил на комод со своей стороны, и бросился в ванную. Я закрыл за собой дверь и включил душ, но не стал в него входить. Вместо этого я натянул очень тонкое, очень розовое нижнее белье, которое купил в надежде привлечь внимание Кинга вскоре после того, как он настоял на том, чтобы остаться со мной.
Как только дверь открылась, я наклонился, выставив задницу на обозрение, и притворился, что ищу что-то под раковиной.
- О, эй, нам, наверное, пора шевелиться, - сказал я, делая движение, чтобы снять нижнее белье и встать под душ. - Папа и Реми скоро будут здесь.
Кинг схватил меня за руку, прежде чем я успел стянуть нижнее белье. Его глаза горели от голода, но, конечно, не из-за лосося.
Ну, может, лососевого нижнего белья…
Кинг притянул меня к себе и крепко поцеловал. Его руки скользнули по моей заднице, прежде чем обхватить ее своими большими ладонями.
- Папа и Реми, - прошептал я, когда он начал дразнить мои губы.
- Хм? - Спросил Кинг, опуская глаза и изучая красивое нижнее белье. - Что? - спросил он, совершенно сбитый с толку.
- Папа. Реми. Едут сюда.
- О, да, это, - сказал Кинг, посмотрев на меня, а затем на душ. Ему потребовалась всего доля секунды, чтобы дотянуться до душа и выключить его. Затем он потащил меня обратно в спальню и подвел к кровати.
- Они будут здесь через несколько минут, - сказал я, хотя ни капельки не волновался.
- Твой папа поймет, - вот и все, что сказал Кинг, прежде чем закрыть дверь и запереть ее на ключ. Затем он забрался на кровать и накрыл меня своим телом. Я растворился в его поцелуе, но прежде, чем я успел ответить ему взаимностью, со стороны кухни донесся еще один грохот.
- О черт, кексы, - сказал я.
- Я приготовлю тебе еще.
- Нет, я не это имел в виду. Нехорошо для Феттучини.
- Они все натуральные. Думаю, в них есть пробиотики.
- Ты просто выдумал это, да?
Кинг в ответ провел рукой по моему члену через гладкую ткань нижнего белья.
- Да, ты прав. С ним все будет в порядке, - сказал я. - Но, с другой стороны, я с нетерпением ждал твоих кексов.
Кинг зарычал и внезапно потянулся, чтобы взять свой телефон с прикроватной тумбочки. Я прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех, пока он ждал, когда на другом конце провода возьмут трубку.
- Да, Лука? Привет, я хочу, чтобы ты оказал мне услугу и испек несколько кексов, когда вы с Реми приедете. Рецепт на холодильнике. О, и не мог бы ты выгулять Феттучини? Возможно, ему это понадобится, - объяснил Кинг, прежде чем повесить трубку и выключить телефон.
- Мой герой, - драматично произнес я.
- Верно, - сказал Кинг, прежде чем поцеловать меня. - И не забывай об этом.
Я растворился в его следующем поцелуе, но мозг сумел ответить на его приказ одним словом, которое могло сорваться с моих уже занятых губ, а могло и не сорваться.