Возвращение сюда всегда вызывает у меня тревогу. Прошёл почти год, и всё же боль от его смерти всё ещё свежа. Как рана, которая нагноилась и теперь никак не заживает.

Время лечит все раны, мать их.

Время лишь превращает жгучие раны горя в гнойные шрамы, которые разъедают тебя изнутри.

Именно это и сделала со мной смерть Джонатана. У меня было блестящее будущее, спортивная стипендия в хорошем колледже и большая компания друзей. Потом он умер, и мой мир рухнул. Последние несколько месяцев я почти не разговаривала с семьёй. Моя сестра так устала от меня, что перестала отвечать на мои сообщения. Они сказали, что это был несчастный случай, что он вёл машину в нетрезвом виде и слишком поздно свернул. Он не был пристёгнут ремнём безопасности и его выбросило. Он умер до приезда скорой, сказали они. Они много чего наговорили, пока я просто сидела в оцепенении.

Хуже всего были похороны. Все сочувствовали мне, но мне не нужны были их молитвы, я хотела, чтобы всё вернулось на круги своя. Его сестра-близнец, похоже, была слишком расстроена, чтобы прийти. Жаль, что я об этом не подумала.

Прошёл почти год, а я еле-еле справляюсь. Моя работа барменом на неполный рабочий день не покрывает даже половину расходов. Жаль. Зато работа веб-камщицей приносит больше денег. Это не та подработка, которой я думала заниматься в двадцать лет, но это, конечно, лучше, чем работать на нескольких грязных работах и изматывать себя, чтобы заработать денег. Я забываюсь и получаю деньги. Как же это не любить?

К тому же, это привело меня сюда.

Лес становится всё гуще с каждой секундой. Зелёные полосы нависающих вечнозелёных деревьев проносятся за окном, пока мы мчимся по извилистому горному шоссе. Месяц назад я получила приглашение на этот закрытый горный ретрит для контент-криэйторов. Близость к месту аварии Джонатана заставила меня колебаться, но обещанную выплату и авансовый депозит на мой счёт Cash App в знак добросовестности было слишком сложно игнорировать. К тому же, Эбби тоже получила приглашение. Это же не похоже на то, что серийные убийцы заманивают тебя в лес, чтобы убить вместе с другими, верно?

— Сколько ещё? — ноет Эбби рядом со мной.

Она опустила солнцезащитный козырёк и прихорашивается перед зеркалом. Её обесцвеченные светлые волосы сегодня идеально прямые. Она опускает взгляд и поправляет грудь под подолом бирюзового топа. Этот цвет дополняет недавно подкрашенный автозагар. Мерцающий розовый блеск для губ, который она нанесла, делает её губы пухлыми. Наши сумки в основном заполнены развратными нарядами, косметикой, съёмочным оборудованием, таблетками, травкой и алкоголем.

Секс, наркотики и незнакомцы в лесу. Что может пойти не так?

— Здесь слабый сигнал, так что GPS почти не работает, — говорю я ей, поглядывая на телефон, который всё ещё ищет наше текущее местоположение в приложении «Карта».

Даже радио не работает так далеко от цивилизации. Эбби подключила телефон, и её раздражающая попса льётся из динамиков моего старого внедорожника. Когда-нибудь я соберусь с мыслями, найду нормальную работу и куплю хорошую машину. Но это будущее кажется таким далёким, словно другая я в другой жизни. Сейчас я просто пытаюсь двигаться дальше.

— Каким хуем мы должны снимать и транслировать без интернета? — спрашивает моя соседка по комнате и лучшая подруга, поправляя свою крошечную белую мини-юбку.

Мой взгляд падает на её обнажённые бёдра… и я не могу оторваться. Эбби, может, и требовательна и немного раздражает, но, когда мы обе обдолбанные и камеры работают, с ней, безусловно, отличный трах. Мы никогда не трахаемся за кадром. Это правило номер один. Это всё усложнит и запутает. Между нами всё не так. Мы просто друзья, которые иногда «дурачатся», пока снимают видео за деньги.

— Полагаю, у них там установлена какая-то точка доступа, хаб³ или что-то в этом роде, — пожимаю я плечами и снова смотрю на дорогу. Мне не терпится оказаться между её стройных бёдер, но на этих выходных времени для этого будет предостаточно.

— Мы всегда можем снять, смонтировать и выложить, когда вернёмся домой, — предлагает Эбби, опуская козырёк и поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. — Но гораздо интереснее общаться с подписчиками вживую, понимаешь? Обожаю, когда они заглядывают в чат и подкидывают нам пикантные идеи, как развлечься.

Её взгляд по-прежнему устремлён в окно, но пальцы падают на моё бедро, а рука скользит по моей ноге к верху. Я сопротивляюсь желанию извиваться, несмотря на растущее возбуждение, которое она вызывает.

— Веди себя хорошо, Эбби, — предупреждаю я, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дороге.

Она обхватывает мою киску через тонкие леггинсы, поворачивается ко мне всем телом и прижимается своей полной грудью. Костяшки пальцев сжимают руль, и я отчаянно пытаюсь сосредоточиться.

— Ты меня не хочешь, детка? — скулит она, потирая основание ладони о мой клитор.

Дерьмо. Похоже, она уже приняла немного экстази⁴.

— Позже, сладкая, я вижу лагерь.

Я не лгу, дорога сворачивает в сторону, и деревья начинают редеть, когда впереди появляется поляна. Четыре больших круглых строения с натянутым брезентом и деревянными террасами расположены полукругом посередине поляны. Посреди юрт⁵ — кострище. На небольшом холме в стороне припаркованы три машины.

Похоже, это конец нашего пути.

У меня неприятно скручивает желудок, будто я чувствую, что здесь что-то не так. Но я отбрасываю эту мысль.

Всё будет хорошо. Это просто расшатаные нервы.

Паркуюсь рядом с потрёпанным серебристым джипом. По другую сторону стоит какой-то маленький зелёный седан, а ближе всего к лагерю — маленький белый кабриолет. Ахуеть, как эта маленькая спортивная машина здесь оказалась, я не понимаю. Я чуть не задеваю бампером высокую сосну передо мной, загоняя машину вглубь деревьев, насколько это возможно.

Как только машина останавливается, Эбби распахивает дверь и поспешно бросается за вещами из багажника.

— Ну же, детка! — кричит она из-за машины, сбегая с небольшого холма к лагерю.

Несколько недель назад мы обе получили загадочное приглашение от одного пиар-аккаунта на этот выездной тур для создателей контента. Его подавали как возможность встретиться с другими перспективными создателями, чтобы делать совместный контент и провести промо-стримы. Организаторы активно раскручивали это мероприятие после того, как все согласились, и хайп вокруг него потрясающе сказался на моей статистике в OnlyFans. Всего за пару недель число моих подписчиков удвоилось. У Эбби — почти утроилось. Мы специально не выпускали новый совместный контент, чтобы нагнать интриги перед этим событием.

Не поймите неправильно, мы изрядно дразнили наших фанатов, но в последнее время органичивались лишь горячими поцелуями.

Выйдя из машины, направляюсь за Эбби, и сразу ощущаю прохладный, чистый горный воздух, который пахнет хвоей и землёй. Такое отличие от горячей вони города очень освежает.

Хватаю вещи, запираю машину и направляюсь к центру юрт. Эбби сидит на бревенчатой скамейке вокруг костра с двумя другими девушками и одним парнем. Девушка прямо напротив Эбби выглядит круто. Она определённо доминантка. У неё загорелая кожа, покрытая тату, и густые тёмные волосы, которые спадают ниже плеч с одной стороны, но с другой — выбриты. Пирсинг в виде змеиного укуса⁶ блестит на ярком солнце. «Доминантка» ловит мой взгляд и подмигивает. Я чувствую, как мои щёки горят, а бледную кожу заливает румянец. Справа от Эбби сидит миниатюрная малышка. Она натурально рыжая: ярко-рыжие волосы и бледная кожа. Даже веснушки разбросаны по её щекам. Малышка выглядит напряжённой и смущённой.

Интересно, может, она вообще не снимается для OnlyFans? Я думала, что мы все создаём один и тот же контент, но на других участников я особо не обращала внимания.

Мужчина слева от Эбби — высокий и широкоплечий, с тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами. Я чувствую, как моя киска сжимается, когда окидываю взглядом его рельефные мышцы.

У мужчины сильная квадратная челюсть, покрытая тёмной щетиной. Он огромный, и мои мысли быстро уносятся в сточную канаву, гадая, так же ли хорош его член, как и всё остальное?

Эбби прочищает горло, когда я пускаю слюни на мистера Высокого-Темноволосого-Красавчика.

— А это моя соседка по комнате, Даника.

Упоминание моего имени вырывает меня из похотливого тумана.

— Привет, — я неловко поднимаю руку в приветствии.

— Люси, — говорит байкерша напротив Эбби, прежде чем затянуться вэйпом⁷. Интересно, что у неё там, и не поделится ли она в обмен на «небольшую игру пальчиками»?

Красавчик выпрямляется во весь рост, отряхивая руки о тёмные джинсы. Они облегают его мускулистые ноги самым соблазнительным образом. Однозначно — я хочу взобраться на него, как на дерево, и дать ему трахнуть меня до потери сознания. Пожалуйста, пусть он тоже окажется создателем контента на OnlyFans.

— Крис, — говорит он, протягивая мне руку для рукопожатия. Его голос глубокий и плавный, как клубы дыма. Он блядски сексуален.

— Даника, — отвечаю я, протягивая ему руку.

— Я догадался, — ухмыляется он.

Чёрт, мне понадобятся новые трусики.

Мы все смотрим на последнюю девушку. Видно, что малышка чувствует себя неловко, и я снова задаюсь вопросом, зачем она здесь.

— Сара, — наконец говорит она нам голосом чуть громче шёпота.

Мы с Эбби переглядываемся. Кто, нахуй, её пригласил?

Прежде чем кто-либо успевает узнать друг друга поближе, звук приближающихся по грунтовой дороге шин отвлекает всё наше внимание. Большой грузовик подъезжает и встаёт за нашими машинами. Но вместо того, чтобы припарковаться рядом с остальными, он сдаёт назад и разворачивается так, что оказывается перпендикулярно нам, фактически блокируя всех. Пиздец, кто так, блядь, паркуется?

Дверь распахивается, и из неё выскакивает одна из самых роскошных женщин, которых я когда-либо видела. Она высокая, мускулистая, но с аппетитными формами. Её упругая круглая попа так и пружинит при ходьбе. У меня текут слюнки от мысли о том, как я вонзаю в неё зубы. Её гладкие чёрные волосы ниспадают на спину, мерцая, словно водопад. В зелёных глазах вспыхивает озорство, а губы растягиваются в улыбке, пока стройная фигура грациозно движется вперёд. Короткий топ приподнимается, открывая подтянутый живот с поблёскивающим украшением, свисающим к джинсам на низкой посадке.

В ней есть что-то до боли знакомое, хотя я не думаю, что когда-либо встречалась с ней раньше. Это странное чувство, как будто я знала её в другой жизни.

Девушка поднимает руку вверх, размахивая бутылкой коричного виски⁸, и выкрикивает:

— Ну что, кто готов к вечеринке?

Я нервно тереблю подол своей юбки, цепляясь за торчащую нитку, что так и норовит распуститься.

Я чувствую себя точно так же.

Не знаю, зачем приехала сюда. Это была ужасная идея. Ошибка. Все остальные здесь привлекательные, харизматичные и весёлые. А я… нет.

Мы сидим у костра. Небо с каждой минутой становится всё темнее. Я не люблю темноту. Мне ужасно хочется зайти в «палатку», но, может быть, это будет невежливо? Не хочу, чтобы они подумали, что я грубая. Я просто не такая, как они. Все эти люди сравнивают количество подписчиков на своих аккаунтах OnlyFans. Я даже не знаю, что такое OnlyFans.

Зачем я здесь?

В приглашении говорилось, что это ретрит для тех, кто хочет увеличить своё присутствие в соцсетях, чтобы продвигать себя для карьерных и технических возможностей. Я думала, что тут будут такие же недавние выпускники колледжей, как я. А не… кем бы они ни были. Эта компания кажется дикой и необразованной, совсем не похожей на тех, с кем я привыкла проводить время. Часть меня хочет просто схватить вещи и уехать, но уже темнеет. Я действительно не хочу быть в дороге, когда стемнеет.

Именно тогда и происходит большинство автомобильных аварий.

Костер ярко горит на фоне надвигающейся ночи. Я смотрю на пляшущие языки пламени, пока остальные болтают без умолку.

— Послушай, когда парни ведут себя со мной странно, выходит «доминирующая мамочка» и быстро затыкает им глотки, — говорит та, у которой пирсинг по всему лицу, кажется, её зовут Люси. Она выглядит пугающе: два пирсинга над и под губой, тело в татуировках. Одна сторона головы выбрита.

Я снова бросаю на неё взгляд, и на этот раз наши глаза встречаются. Она смотрит на меня через огонь с озорством. От этого мне становится очень не по себе. Похоже, эта девушка совершенно не заботится о правилах и авторитетах.

— Считаешь, что мужики — это плохо? — язвительно отвечает единственный мужчина в компании, прежде чем схватить горлышко бутылки виски и сделать большой глоток. Я едва сдерживаю отвращение, которое искажает моё лицо. — Некоторые из этих баб просто отбитые!

Хихиканье привлекает моё внимание к блондинке — может быть, Эбби? От неё так и несёт отчаянием: грудь вот-вот выплеснется из декольте, а шорты едва прикрывают то, что положено. На ногах — зимние угги, будто она одновременно готовится и к метели, и к жаре. Её накладные волосы висят жидкими прядями, а макияж наложен слишком толстым слоем. Я уже встречала таких, как она — настоящие стервы.

Каждый здесь хуже предыдущего.

— Крис, ты ужасен, — воркует она, встаёт, сверкая на нас всех взглядом, и направляется к нему.

Эбби виляющей походкой подходит вплотную к нему, задирая лицо. Он снова делает глоток из бутылки, затем кладёт руки ей на щёки и сжимает их, заставляя открыть рот. После этого Крис наклоняется и выплёвывает янтарную жидкость ей в рот. От их взаимодействия у меня внутри всё переворачивается. Я неловко ёрзаю на бревне под собой и отвожу взгляд. К сожалению, мои глаза снова натыкаются на Люси. Она ухмыляется мне и подносит руку к лицу. Складывает пальцы в «V» у рта, высовывает язык и соблазнительно извивает им. Я поспешно отворачиваюсь, уставившись в землю. Кожа вспыхивает от жара, и я уверена, что покраснела. Надеюсь, в полумраке никто этого не заметит.

— Веди себя прилично, Эбби.

Я не отрываю взгляда от земли, но, похоже, это была брюнетка — Даника. Она кажется самой разумной из всех. Она и последняя девушка, Джули, выглядят относительно нормальными. Но я заметила, что за вечер Даника выкурила уже немало и пьёт тоже много. Либо она мастерски скрывает опьянение, либо у неё очень хорошая выдержка. Скорее всего, она такая же испорченная, как и остальные.

— У нас будет достаточно времени поразвлечься, как только мы всё подготовим завтра. В записке говорилось, что к тому моменту Wi-Fi должен работать, так что, как только будет нормальное освещение, мы сможем приступить.

Белокурая Бимбо-Барби⁹ плюхается обратно на бревно с кислой физиономией. Я продолжаю упрямо смотреть в землю, решив не поднимать глаза, чтобы снова не увидеть чего-то вульгарного. Я всё ещё тереблю подол своей юбки. Знаю, что не сто̀ит — юбка красивая, — но я нервничаю и чувствую себя не в своей тарелке. Мне здесь не место.

Бревно подо мной шевелится, когда кто-то подходит и садится рядом. Я краем глаза замечаю джинсы и кроссовки. Мой взгляд медленно скользит выше и встречается с добрым лицом Джули.

— Здесь немного… диковато, да? — спрашивает она искренним тоном, и я понимаю, что она не издевается.

Я тут же чуть расслабляюсь. Она кажется действительно милой. Длинные тёмные волосы, красивые зелёные глаза. Джули потрясающе выглядит, и, уверена, парни по ней сходят с ума. Но при этом она и правда кажется доброй. Она тепло улыбается, и мне становится чуть спокойнее.

— Да, всё оказалось совсем не таким, как я ожидала, — признаюсь я.

Внезапно хруст ветки привлекает моё внимание позади нас. Я навостряю уши, чтобы прислушаться. Остальные включили какую-то отвратную песню, и слышно плохо, но я уверена, что что-то слышала.

Дерьмо, а вдруг здесь медведи или кто-то ещё?

Рука Джули быстро опускается мне на колено, и я снова смотрю на неё.

— Это нормально, когда тебе немного неуютно, — говорит Джули, нежно поглаживая моё колено. — Ситуация ведь странная, застрять вот так в одиночестве в лесу. У меня даже связи здесь нет.

Она усмехается и убирает руку, а я выдыхаю, не осознавая, что затаила дыхание.

Ещё больше хруста веток. Что-то катится. Клянусь, здесь что-то есть.

— Ты слышала? — спрашиваю я, оглядываясь, но теперь так темно, что я едва различаю что-либо, кроме нас шестерых у костра.

— Ничего, — говорит Джули, вставая и отряхивая руки о джинсы. — Оставайся здесь, я принесу нам выпить, — она улыбается мне и идёт к Крису, который теперь стоит и трётся о Люси, пока компания ставит очередную дурацкую мелодию.

Все они толпятся у одного края кострища, а я сижу в одиночестве на другом. Они смеются и танцуют, передавая друг другу бутылку. Часть меня мечтает присоединиться и быть такой же беззаботной. Но это не я. Мне нужно быть внимательной. Я не могу оступиться и допустить глупую ошибку, которая могла бы разрушить чью-то жизнь… только не снова.

— Сара, берегись! — кричит Даника, указывая мне за спину.

Скрип гравия и хруст веток теперь такой громкий. Что-то грохочет и трещит позади меня. Блядь! Я даже не думаю, просто бегу. Вскочив на ноги, я бросаюсь к группе. В спешке я слегка спотыкаюсь о камень, но мне удаётся удержаться на ногах. Пока я бегу по грязи, краем глаза замечаю вспышку чего-то огромного и металлического. Сердце бешено колотится у меня в груди.

Мне чудом удаётся добраться до группы и, резко развернувшись, я вижу, как огромный грузовик, на котором приехала Джули, проносится мимо нашего лагеря. Он мчится так быстро… Что сбил бы меня насмерть. У нас даже нет телефонной связи. Если бы я не умерла мгновенно, это была бы медленная и мучительная смерть. Святое дерьмо. Пикап врезается в дерево с такой силой, что передняя часть отрывается от земли. Задний борт мнётся, будто картон, от страшного удара.

Мы все на мгновение переглядываемся, глаза широко раскрыты от страха. Музыка до сих пор играет на заднем плане, но я едва слышу её из-за шума крови в ушах.

— Это было близко, — наконец шепчет Эбби.

Мы все киваем в знак согласия, слишком потрясённые, чтобы сказать что-то ещё. Даника такая бледная, её большие карие глаза смотрят на огонь, словно она только что увидела привидение. Она обнимает себя руками, как бы защищая себя.

— У меня был поднят ручник. Я знаю, что был, — наконец произносит Джули. — Кто-то, должно быть, его опустил.

Мы изучаем друг друга, переключая внимание с одного на другого. Никто больше не произносит ни слова.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я видела, как она смотрела на всех нас раньше — как будто осуждала. Видела, как её глаза сузились, а нос сморщился от брезгливости. Думает, что лучше нас? Но я знаю правду, Сара такая же конченная, как и все мы. Мы все развратные ублюдки, просто её скелеты в шкафу зарыты поглубже.

Может, маленькой чопорной Саре нужно преподать урок?

Развернувшись к ней спиной, я достаю из кармана таблетку и бросаю её на дно стакана, прежде чем залить пивом. При тусклом свете костра даже не видно, как наркотик растворяется на дне. Саре нужно немного расслабиться и повеселиться. Если прошлое лето и научило меня чему-то, так это тому, что никогда не знаешь, сколько времени у тебя осталось.

— Эй, ты в порядке? — присаживаюсь рядом с рыжей на бревно, нарочито наполняя голос беспокойством.

— Наверное. Это было… довольно жёстко, понимаешь? — говорит встревоженная малышка, принимая стакан из моей протянутой руки. Я едва сдерживаю усмешку, наблюдая, как она отхлёбывает шипящую жидкость.

Она глотает, но морщится. Эта малышка даже не привыкшая к алкоголю, поэтому наркотик ударит по ней быстро и сильно.

Отлично. Нашей паиньке явно не помешает спуститься с небес на землю.

— Да, история с грузовиком была просто безумной, — произношу я, не сводя с неё глаз в ожидании первых признаков действия таблетки. — Хорошо, что ты стояла хотя бы на полшага дальше.

Сара делает ещё один большой глоток. Хорошая девочка.

— Что это? — спрашивает она, глядя на стакан. Я подношу руку к донышку, опрокидываю его выше, заставляя сделать ещё глоток.

— Пей до дна, малышка. Сегодня будет весело, — шепчу ей на ухо, пока она давится остатками жидкости. В ответ — мелкая дрожь. Такая отзывчивая. Это правда будет забавно.

Как только она заканчивает, я забираю стакан и ставлю его рядом. Внимательно изучаю её — зрачки уже расширяются. Наркотик стремительно разливается по венам, стирая запреты и размывая границы.

Внезапно ловлю на себе чей-то взгляд. Поднимаю глаза, и сталкиваюсь глазами с Люси. Интересная особа. Пока не разгадала её до конца. Выглядит круто: настоящий байкерский вайб, но чувствую, её шрамы куда глубже, чем те, что видны на коже.

Она встаёт и неспешно подходит к нам, прищурившись, будто сканируя ситуацию.

— Чем это вы тут вдвоём занимаетесь? — Люси опускается на корточки с другой стороны Сары. Её ладонь ложится на обнажённое бедро девушки, прямо под кромкой короткой юбки, и начинает медленно скользить вверх-вниз по бледной коже.

— Мне как-то… странно, — голос Сары прерывается, глаза закатываются, а голова беспомощно падает на плечо.

— Расслабься, малышка, — мой язык скользит по завитку её уха, вызывая стон. Моя рука ложится на другое бедро, двигаясь в такт с прикосновениями Люси. — Дай нам помочь тебе.

Люси мгновенно понимает игру. Её проколотые губы растягиваются в усмешке:

— Ну же, раздвинь пошире ножки… Позволь нам доставить тебе удовольствие.

Сара покорно подчиняется. Сразу видно, что эта паинька из тех, кто жаждет быть хорошей, послушной девочкой. Самые зажатые всегда распускаются сильнее всего, стоит лишь дать им шанс.

Моя рука скользит выше, поднимаясь под юбку. Всё выше. Мои пальцы сталкиваются с пальцами Люси, и мы обе одновременно ласкаем её киску через хлопковые трусики.

— Ах, как хорошо… — стонет Сара, ещё шире раздвигая ноги.

Я начинаю спускаться поцелуями вниз по её шее, покусывая и засасывая кожу. Хочу, чтобы утром она проснулась в синяках, разбитая и дезориентированная. Её бёдра дёргаются, когда я добираюсь до чувствительного места между шеей и плечом.

— Ей это нравится, — мурлычет Люси с другой стороны, наблюдая за нами.

Наши пальцы продолжают синхронно скользить по её складкам. Трусики становятся всё более влажными с каждым движением. Я опускаюсь поцелуями ниже, пока не достигаю края её камисола¹⁰. Эта маленькая шлюшка обожает, как мы с ней играем. Её твёрдые сосочки явственно проступают через тонкую ткань, умоляя о внимании.

— Ты раньше была с женщиной? — спрашивает Люси, в то время как я стягиваю камисол, обнажая аккуратные груди Сары с набухшими сосками.

Я приникаю ртом к её груди, посасывая и поигрывая языком с твёрдым бугорком, пока она не превращается в стонущий комок наслаждения. Отрываюсь и напоминаю:

— Тебе задали вопрос, малышка. Ты была с женщиной раньше? — повторяю я.

— Н-нет, — запинается она, прежде чем вскрикнуть, когда я беру в рот её вторую грудь, одаряя её той же страстной лаской.

— Думаю, тебе интересно, каково это, когда тебя трахает девушка, да? — Люси отодвигает в сторону трусики Сары, а я переключаюсь на её грудь, пока Люси продолжает ублажать её киску. — Ты уже вся мокрая, твою мать.

Я на секунду отстраняюсь и бросаю взгляд на остальных. Все трое у костра смотрят на нас с горящими глазами. Крис явно наслаждается зрелищем, его ширинка непристойно надувается от возбуждения.

— Хочешь, мы покажем, как умеют трахаться хорошие девочки? — спрашиваю я Сару, поднимаясь и увлекая её за собой. Рыженькая пошатывается, едва держась на ногах.

Люси тут же опускается на колени, медленно стягивая с неё юбку вместе с милыми хлопковыми трусиками. Я становлюсь сзади, срываю с Сары камисол через голову. Её тело качается, ноги заплетаются — наркотик затягивает её всё глубже в свои сети.

Когда она остаётся полностью обнажённой перед всеми, я поднимаю её бедро и перекидываю через плечо Люси. Голова Сары запрокидывается мне на плечо, и она издаёт жалобный стон, пока красотка между её ног медленно проводит языком по всей длине её щёлки. Я играюсь с её грудью, крутя и дёргая розовые соски.

— Ты просто восхитительна на вкус, крошка, — произносит Люси между жадными движениями языка. — Такая сладкая… такая невинная.

Лицо Люси погружается между сливочных бёдер Сары.

— Бля-я-ядь… — стонет девчонка у меня в руках. — Да! Это так приятно…

— Правда? Тебе нравится, когда между ног девушка? — спрашивает Крис, и подходит ближе, уже освободив свой член, который надрачивает, наблюдая за нашим представлением. — Эти пирсинги хорошо ласкают твою тугую киску?

Она стонет и кивает. Фасад пай-девочки уже рассыпается.

— Не жадничай, шлюшка, — жёстко говорю я, хватая Сару за руку и направляя её тонкие пальцы к пульсирующему члену Криса. — Сделай ему приятно, пока мы занимаемся тобой.

Она уже настолько возбуждена, что тут же подчиняется, позволяя мне водить её рукой вдоль его ствола. Мой взгляд скользит в сторону, и я замечаю Данику на коленях, которая вылизывает свою миниатюрную блондинистую подружку, пока та наблюдает за нами.

Первая же ночь, а мы уже погрузились в настоящую оргию. Идеально.

— Ты собираешься быть хорошей девочкой и кончить на лицо Люси, прежде чем позволить Крису кончить тебе в глотку, чёртова шлюха? — я грубо сжимаю грудь Сары.

Я наклоняюсь и впиваюсь зубами в место, где шея переходит в плечо. Кожа рвётся, на языке расплывается медный привкус крови и только тогда я ослабляю хватку. Она вскрикивает, но, как и подобает настоящей шлюхе, боль лишь подстёгивает её. Тело дёргается в конвульсиях, а стоны смешиваются с хриплыми всхлипами.

Между тем Люси усердно работает языком между бёдер Сары, вылизывая каждую каплю. Наконец она поднимается, облизывая губы.

— Попробуй, какая ты сладкая, грязная девчонка, — рычит Люси, сжимая пальцами щёки Сары. Та безуспешно пытается сомкнуть челюсти, но Люси уже плюёт ей в открытый рот.

— Глотай.

Сара покорно подчиняется.

— Охуеть, это горячо, — хрипит Крис, чей член я сейчас дрочу дрожащей рукой Сары.

Без предупреждения я хватаю её за рыжий хвост, обматывая шелковистые пряди вокруг кулака. Используя её же волосы как поводья, принудительно опускаю на колени в грязь. Она фыркает от удара, но Крис тут же засовывает свой член ей в рот, не дав опомниться.

— Ты справишься, — сквозь зубы приказываю я, двигая её головой в ритме его толчков.

— Давай же, прими его глубже, — подначивает Люси, шлёпая Сару по груди. Та визжит, обхватив член губами, но продолжает давиться. Слюни и слёзы текут по лицу, а капли крови смешиваются с по̀том на груди.

— Да, вот так… Покажи мне свои слёзки. Покажи свою боль, — мой шёпот обжигает её кожу.

— Бля! Блядь! Я сейчас… — Крис хрипит, его бёдра дёргаются в последнем толчке, и он кончает с громким стоном. Я крепко удерживаю Сару на месте, заставляя её проглотить всё до капли. Она давится, и сперма вытекает у неё из уголков рта.

Когда Крис наконец заканчивает, я ослабляю хватку. Мы отступаем на шаг, наблюдая, как она падает на четвереньки, судорожно глотая воздух. В свете костра она выглядит дикой… и прекрасной.

Это будут весёлые выходные.

— Интернет работает? — спрашиваю я у Даники, поправляя обтягивающий боди. Этот доми-костюм блядски сексуален, но в то же время может немного сползать.

— Да, вроде, всё в порядке, — отвечает она, отряхивая руки.

На ней самое милое, что я когда-либо видела. Каштановые волосы заплетены в два небрежных хвостика по бокам. Верх — белое кружевное боди с рюшами, почти прозрачное, так что я отчётливо различаю её бледно-розовые соски. Упругая попка соблазнительно покачивается в тонких белых стрингах, пока она идёт через юрту проверять камеры. Пиздец, она выглядит потрясающе. Я не могу дождаться, чтобы трахнуть эту девочку.

Мне неважно, киска там или член, ведь я не привередлива. Для меня важнее человек, а не то, что у него между ног. Я никогда не любила ярлыки. Я просто есть, и мне нравится то, что нравится. Почему это должно быть сложнее? А сейчас мне отчаянно хочется именно эту сладкую малышку, которая наклоняется и даёт мне мельком увидеть свою аккуратную киску, выглядывающую из-под скромных белых стрингов. Ебать, так и хочется её съесть.

Что ж, я не откажусь.

— Всё готово, — говорит Даника, отступая на шаг и поднося палец к губам. Она засовывает кончик в рот и соблазнительно облизывает. В отражении экрана ноутбука я вижу нас обеих, камера захватывает нас и диван позади. Справа появляется чат, где всплывают первые ники. В верхнем углу — сумма, которую мы уже заработали за стрим. Пока что немного, всего от пары зрителей.

Стримить было моей идеей. Нам нужно было успокоить нервы после вчерашнего инцидента с грузовиком, едва не сбившего нас. Просто чудовищная случайность, но всё равно было пиздец как страшно. Я видела лицо Даники — она была в ужасе. Я решила, что нам обеим не помешает отвлечься. И хотя с Сарой было весело, похоже, и мне, и Данике нужно нечто… большее.

Я бросаю взгляд на Данику, она кажется нервной. Подходя к ней, клянусь, я замечаю какое-то движение за окном, между деревьев. Тошнотворное ощущение, что за нами следят, становится сильнее.

И никакой алкоголь не заглушает этот противный голосок в голове, орущий, что что-то не так. Но я подавляю его. Мы здесь, для того чтобы стримить и зарабатывать. Таков договор. Именно поэтому я, блядь, потратила последние деньги, чтобы сюда попасть. Но если мы сейчас сдадимся, всё пойдёт по пизде.

— Эй, — я бережно беру Данику за подбородок, приподнимая её лицо, — ты со мной?

Она медленно кивает.

— Да… Просто то, что сказала Джули… Насчёт ручного тормоза…

Она всё крепче сжимает себя в объятиях. Если так продолжится, мы её потеряем.

А я этого не допущу. Даника должна быть здесь: в настоящем, а не в прошлом… Не в той вчерашней ночи.

— Посмотри на меня, Ди. Всё в порядке, — я глажу её щёку большим пальцем. — Мы в порядке.

Так ли это?

Да хрен его знает. Но звучит убедительно.

Моя семья всегда говорила мне доверять инстинктам, и где-то в глубине души я чувствую, что, что-то не так. Я не знаю, что, но что-то явно идёт не так. Я уверена, что это просто мой разум играет со мной злую шутку. Не похоже, чтобы лес кишел серийными убийцами в масках.

— Хочешь стримить? — спрашиваю я Данику.

— Стримить… — она выдыхает и слегка отстраняется, но я хватаю её за талию и притягиваю к себе. — Я совсем забыла об этом.

— Для этого я тут, малышка, чтобы напоминать. Так что давай замутим стрим и отвлечём тебя от мрачных мыслей?

Она широко улыбается — напряжение спадает.

Хорошая девочка.

Я поднимаю бутылку Fireball¹¹ и делаю долгий глоток, чувствуя мгновенное жжение в груди, прежде чем отстраниться и кивнуть в сторону дивана:

— Дамы вперёд.

Наблюдаю, как она шатается по деревянному полу. Она так же пьяна, как и я, если не больше. Бёдра покачиваются, попа подрагивает с каждым шагом — выглядит она… аппетитно.

Что я быстро поняла про Данику, — это то, что она отчаянно хочет развалиться на части, но не позволит никому помочь размочить тот хрупкий клей, что её пока держит. Но ничего. Я справлюсь с этим бардаком, ведь сталкивалась и с бо̀льшим беспорядком.

— Мы должны позволить зрителям самим решать, чего они хотят от нас, — она игриво приподнимает бровь, стягивая боди и обнажая ещё больше своей кремовой груди.

Кто-то уже готов.

Не могу сказать, что виню её за это, Даника вот-вот попадёт в свои личные пять минут Рая. Я намерена довести эту милую крошку до оргазма, пока она не начнёт сходить с ума, а наши счета не будут переполнены.

— Иди сюда, — приказываю я, хватая её за руку, и подвожу к дивану. Присаживаюсь, а она опускается передо мной на колени, между моих ног. Откидываю её волосы за плечи, позволяя пальцам скользнуть по шее. Она вздрагивает от прикосновения.

Какая послушная девочка.

Комменты взрываются мгновенно — зрители уже сходят с ума. Один просит, чтобы я трахнула её пальцами. Другой требует, чтобы она меня вылизала. А ещё один извращенец умоляет засунуть в неё кулак, пока она сосёт пальцы моих ног. Ну уж нет, спасибо.

— Loverboii666 предлагает напоить тебя алкоголем, — подмигиваю я, сжимая её грудь перед камерой. Даника ёрзает, когда я щиплю её за сосок, заставляя его выпирать под тканью боди. — Из уст в уста.

О, мне нравится этот вариант.

Повинуюсь «заказу», встаю над ней и дёргаю за хвостики, запрокидывая её голову.

— Будь хорошей шлюшкой и открой свой прелестный ротик, — приказываю я хриплым шёпотом.

Даника повинуется без слов, даже язык высовывает. Набрав виски в рот, придерживаю её подбородок — янтарный поток стекает в приоткрытые губы. Часть капель проливается на белоснежное боди, растекаясь тёмными пятнами.

— Глотай.

Она сглатывает.

Чат становится диким.

Всплывает новое сообщение.

— Аноним просит, чтобы мы поцеловались, — зачитывает она с экрана, пока мои пальцы скользят по её раскалённой коже, поднимаясь вверх по спине, пока не смыкаются у основания шеи.

— Не вопрос. С языком или без? — нависаю над ней, и запах коричного виски с её дыхания заставляет мою киску пульсировать от желания.

Мы обе бросаем взгляд на экран.

— Значит, с языком, — объявляю я, прежде чем мы сливаемся в жгучем поцелуе.

Губы Даники приоткрываются, давая моему языку доступ в её жадный ротик. Мышцы внутри борются за доминирование, сплетаясь в танце. Я целую её медленно, осознанно и страстно, а её вкус заставляет меня желать большего.

Даника стонет в мой рот. Я даже не смотрю на экран, уже полностью теряясь в её вкусе. На фоне слышны звонкие оповещения, что означает, что зрители сыплют запросами в обмен на деньги. С радостью позволю им командовать, если это даст мне больше её.

Разрываю поцелуй и смотрю на неё сверху вниз. Она прекрасна, вся такая нуждающаяся, с распухшими розовыми губками. Мои пальцы скользят под кружева её белья.

— Можно мне?

Она улыбается, отстраняясь и бросая взгляд на экран:

— BigBoy69 предлагает пятьдесят баксов, если ты покажешь им мои сиськи и поиграешь с ними.

С удовольствием.

Стягиваю белую ткань, обнажая её прекрасную грудь: упругую, с молочной кожей и нежными розовыми сосками, которые просто умоляют, чтобы к ним прикоснулись. Сжимаю один сосок между большим и указательным пальцами, дразню, пока он не становится твёрдым. Она постанывает, вскидывая бёдра. Переключаюсь на второй, уделяя ему такое же внимание.

— MotherFucker_zzz хочет, чтобы ты облизала мою киску. Не против попробовать, красотка? — спрашиваю я, поднимаясь. Она поникает, лишившись моих пальцев.

Ебать, как же она отзывчива.

Сбрасываю кожаное бельё на ремешках, полностью обнажаясь. Даника поворачивается ко мне, подставляя камере свою упругую попку. Признаю, что мы отлично смотримся вместе. Её бледная кожа выгодно оттеняется моим загаром.

Она облизывает губы, и её взгляд падает на мою киску.

— Как вы думаете, зрители, стоит ли мне оседлать лицо этой маленькой шлюшки и утопить её в своих соках? — спрашиваю я, не отрывая глаз от девушки у моих ног. Она такая милая… Как такая невинность вообще здесь оказалась?

Перевожу взгляд на экран, чтобы оценить их реакцию, и дыхание застревает в горле.

— Какого хуя? — шёпотом вырывается у меня, пока я впиваюсь в сообщение, перечитывая его.

Даника резко разворачивается к экрану, как раз, когда в чате всплывает новое сообщение:

У меня подкашиваются ноги, и тревога перерастает в полноценную панику. Сообщения сыплются быстрее прежнего:

Что за херня? Кто это такой?

— Может, заблокируем чат с анонимом? — спрашиваю я, но ответ приходит мгновенно:

Сердце пропускает удар, затем бешено колотится в грудной клетке. Ладонь Даники накрывает мою и сжимает её.

— Что за ёбаный стёб?! — рычу я, но что-то подсказывает мне, что это совсем не шутка и что всё вот-вот станет по-настоящему, пиздец каким реальным.

В этот момент снаружи раздаётся пронзительный вопль. Мы обе вздрагиваем.

Через секунду приходит новое сообщение:

— Вот так, малышка, прыгай на этом толстом члене, — воркует Крис, хватая мою задницу и сжимая её — сильно.

Его прикосновения агрессивны и мужественны, и это всё, чего я жаждала. Единственное, с чем я трахалась в последнее время, — это рот Даники и мои собственные игрушки на камеру, и ни то, ни другое не доставляет такого же удовольствия, как настоящий большой и мясистый член. Блядь, я обожаю член. Во рту, в киске, даже в заднице.

Давно у меня не было хорошего, большого члена и того, кто умеет им пользоваться.

Со времён Джонатана.

Стоит ли мне чувствовать себя виноватой за то, что я пошла за спиной лучшей подруги, трахнулась с её парнем, а потом воспользовалась её горем из-за его смерти, чтобы засунуть её себе между ног? Возможно. Но жизнь слишком коротка для дерьма. Почему бы не наслаждаться этим до самой смерти?

— Ты ощущаешься так хорошо, детка, — мурлычу я, подпрыгивая на нём. Моя юбка задирается всё выше на талию, пока его руки блуждают по моим бёдрам, отчаянно пытаясь найти, за что ухватиться. При каждом движении бёдер мой клитор самым восхитительным образом трётся о его лобок.

— Ты кончишь на мой член, шлюха? — его унижение подстёгивает мои движения.

Блядь, это именно то, что мне было нужно.

Даника мягкая, сладкая, с ней приятно играть, но я скучаю по тому, как Джонатан затыкал мне рот, приказывая молчать, пока он меня использует. Мне нравилось быть его грязным маленьким секретом.

Зачем быть скучной подружкой, когда можно быть горячей маленькой второстепенной фигурой, от которой они не могут оторваться? Если я достаточно сильно прищурюсь, Крис мог бы сойти за Джонатана. У них обоих тёмные волосы, широкие плечи, мускулы, татуировки.

Были.

У Джонатана были все эти вещи. Его больше нет. Он мёртв. Уже год.

Растущее чувство вины вызывает панику, разливающуюся по моим венам. Я гонюсь за кайфом освобождения, чтобы отогнать воспоминания о том дне прошлым летом.

— Я так пиздец близко, — стону я, толкаясь вверх и вниз, отчаянно желая, чтобы он был глубже, жёстче.

Будучи единственным мужчиной здесь, Крис получил собственную юрту. Она просторная и на удивление удобная. Это совсем не то, что я представляла себе, когда они говорили о глэмпинге¹², но я согласна. Крис устроился на коричневом кожаном диванчике напротив кровати. Я сижу на нём верхом, утопая коленями в мягких подушках. Пальцы цепляются за спинку дивана, чтобы удобнее было на неё опираться.

— Блядь, да, девочка, ты чувствуешься так охуенно.

Я уверена, что он не помнит моего имени, но мне плевать. Я здесь ради члена, а не ради парня.

Наверное, нам стоит это транслировать. Нам же платят за то, что мы сюда приехали. Но мне просто нужно быстро перепихнуться, хоть разок выбросить всё из головы, чтобы у меня хватило терпения и сил выполнять, то что эти придурки в прямом эфире говорят мне целовать пизду Даники или что там ещё им вздумается.

Что вообще за странная одержимость общества сексом с девушкой? Я предпочту хороший толстый хуй, который будет долбить мою пизду, какой-нибудь мягкой киске, которая будет тереться о мою, в любой день.

Движения Криса становятся резкими и нескоординированными, когда мы оба начинаем подниматься к вершине. Тепло нарастает в моём нутре, и каждый толчок его бёдер приближает меня всё ближе к финишной черте. Волны покалывающего удовольствия начинают расходиться по моему позвоночнику, когда клитор трётся о него, а его длина ласкает мои внутренние стенки именно так, как надо. Лёгкий изгиб его члена позволяет ему входить под идеальным углом, заставляя меня видеть звёзды с каждым мощным толчком.

— Да! Да! Да! — напеваю я, поднимаясь всё выше и выше, пока не достигаю вершины, плотина освобождения грозит прорваться. — Не останавливайся, блядь!

— Я покрою твою развратную маленькую пизду своей спермой, малышка. Готова? — спрашивает Крис, и его руки опускаются на мои бёдра, сжимая меня так крепко, что я знаю, что останутся синяки.

Сука, как же я люблю, когда они играют грубо.

Его напористого прикосновения достаточно, чтобы отправить меня за край. Моё освобождение мгновенно разбивает меня вдребезги, я кричу и сжимаюсь вокруг его пульсирующего члена. Волна за волной тёплого, ослепляющего экстаза пробегает по моему телу.

— Ебать, детка, ты так ахуенно сильно сжимаешь мой член. Я не выдержу, блядь, — он стонет последнее слово, тоже падая в бездну наслаждения.

Пульсирующие потоки тепла наполняют меня, покрывая его выделениями. Чувство, как он кончает во мне, толкает меня ещё дальше за грань. Я визжу от восторга, пока моя киска начинает пульсировать в новом витке удовольствия.

— Блядь, да, — я запрокидываю голову и закрываю глаза. — Наполни меня. Сделай своей грязной маленькой шлюхой!

В последний раз я чувствовала тепло мужской спермы внутри себя почти год назад. Джонатан умер на следующий день. Прошло слишком много времени. Мне это пиздец как было нужно.

Достигнув пика оргазма, я внезапно возвращаюсь к реальности от крика. Женского крика. И это не крик удовольствия.

— Что это нахуй было? — спрашивает Крис, и наши взгляды в ужасе встречаются.

— Похоже, у кого-то проблемы, — я соскальзываю с него, сперма стекает по моим бёдрам, и мы оба ждём, затаив дыхание.

А затем раздаётся ещё один крик.

— Пиздец! — ругается Крис себе под нос, натягивая штаны. Я следую его примеру, поправляю юбку и натягиваю трусики. Они тут же промокают от моря спермы, хлынувшего из моей киски, но мне неловко оставлять их здесь.

К тому времени, как я наконец собралась, Крис уже выбегает за дверь и возвращается к костру в центре лагеря. Он резко разворачивается, добравшись до средины, прежде чем его взгляд падает на крайнюю правую юрту. Крыша слегка прогнулась.

— Сара, — говорю я, прежде чем мы оба бежим туда, где она осталась одна.

Там было четыре юрты с нашими именами на табличках у дверей, но мы решили, что не так уж важно, где остановиться. Поэтому мы с Даникой заняли первую, Джули и Люси — соседнюю, Крис — свою, а Сара забрала себе последнюю. Эта юрта должна была быть моей.

Крис распахивает дверь и тут же отшатывается. Я выглядываю из-за его плеча и вижу самое ужасающее зрелище, которое я когда-либо видела.

Сара лежит посреди комнаты, пронзённая одним из соединительных штырей.

Мои глаза мечутся вверх, пытаясь осознать увиденное. Похоже, крепление в центре юрты разошлось, но внешняя часть осталась на месте — из-за этого штырь рухнул вниз, пригвоздив Сару к полу.

Штырь пронзил её прямо сквозь брюхо.

Кровь и внутренности размазаны по полу за ней. Длинная петля тёмно-красных кишок свисает из зияющей раны. Кровь хлещет ритмичными толчками из развороченного живота и уголков её рта.

Но она не мертва.

Похоже, штырь прошёл навылет, не задев жизненно важных органов.

— Боже мой! — кричу я, когда она кашляет, отчего кровь хлещет у неё изо рта, разбрызгивая её по бледному полотну стены шатра.

— Блядство, — бормочет Крис, прежде чем повернуться к другим юртам. — Помогите! Помогите нам! — кричит он, когда Даника и Люси вылетают из моей юрты.

Я с подозрением смотрю на них. Они выглядят растрёпанными. Какого хрена они там делали вместе?

— Мы слышали крики, — властно говорит Люси, приближаясь к нам. — Что происхо…

Её шаги замедляются, а рот открывается, когда она осознаёт ужас, развернувшийся перед ней.

— Даника, отойди! — предупреждаю я, поднимая руку. Она тут же прислушивается и останавливается прямо под деревянным настилом. — Позовите помощь!

— Что за хуйня?! — кричит Люси и вбегает внутрь. Крис пытается схватить её, но она выскальзывает из его пальцев.

— Даника! Живо! — мой голос срывается, я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание. Сердце бешено колотится, адреналин бежит по венам.

— У нас нет сотовой связи, помнишь?

Сука. Она права.

— Люси, стой! — кричит Крис, возвращая моё внимание внутрь.

— Не волнуйся, девочка. Мы тебя достанем, — говорит Люси Саре, пытаясь сдвинуть шест, пригвоздивший девушку к земле.

— Люси! Не двигай его! Она истечёт кровью, если ослабишь давление! — кричу я ей, а Даника убегает, видимо, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет помочь.

— Мы не можем просто оставить её в таком состоянии! — кричит Люси, навалившись на балку.

Сара издаёт хриплый, влажный звук. Её дыхание становится прерывистым и рваным. Зрачки расширяются, тело сводит судорогой.

— Какого вообще хрена? — кричит Крис, разворачиваясь из стороны в сторону, явно раздумывая, бежать ли ему к месту действия или от него.

— Сара, я сниму это с тебя! — кричит Люси, снова толкая балку.

Кровь тут же хлыщет из раны на животе Сары.

Из-за слегка сместившегося штыря теперь отчётливо видно, как из её тела вываливаются внутренности. Я сглатываю подкатившую к горлу тошноту и бросаюсь оттаскивать Люси.

Сара снова кашляет — струйка крови брызжет на нас обеих. Алые капли растекаются по моей загорелой коже. Люси пытается вырваться, захлёбываясь рыданиями. Слёзы, сопли и потёкшая тушь покрывают её лицо, пока я обхватываю её и валюсь с ней на пол.

Мы падаем в кровавую лужу как раз в тот момент, когда Сара издаёт протяжный низкий стон. Её взгляд становится стеклянным, грудь перестаёт двигаться. Затем она замирает окончательно.

В комнате повисает гнетущая тишина. Воздух густеет от запаха железа.

Шёпотом я осмеливаюсь сказать то, о чём мы все думаем:

— Она мертва.

Мы только что видели, как умерла девушка.

Не в фильме ужасов.

Не в каком-то постановочном вирусном ролике.

Кровь повсюду. Кишки повсюду. Я вроде как должен был бы почувствовать больше, глядя в её безжизненные глаза, уставившиеся в пустоту. Но это кажется таким… нереальным.

В приглашении говорилось, что мы должны «поиграть со страхом», инсценировать пару «жутких» моментов… ну, знаешь, пиар-штучка, чтобы привлечь больше зрителей. Всё должно было быть фэйком¹³.

А теперь кто-то мёртв. По-настоящему мёртв. Даника рыдает, зажав рот рукой. И это не такие «инфлюенсерские» слёзы, где тушь стекает по щекам для эстетики, а сама красотка украдкой проверяет, как выглядит. Это по-настоящему уродливое комбо: сопли, слюни. А Эбби… Эбби делает вид, будто мы только что не стали свидетелями сцены уровня «Пункт назначения». И я начинаю задумываться, что, нахуй, не так с этой девчонкой? Она психопатка или что?

Что, блядь, вообще происходит в этих лесах?

— Нам нужна помощь, — сквозь рыдания выдавливает Даника, вытирая с губ, я уверен, сопли и слёзы. — Нам нужно кому-нибудь позвонить, — она шмыгает носом.

Эбби смотрит на Данику так, будто та совсем сошла с ума, уперев руку в бедро.

— Ах да? И куда звонить? У нас нет связи, — сделав глубокий вдох, блондинка подходит к подруге. — Мы не можем уехать, помнишь?

Она права. Это было частью соглашения, которое мы все подписали. Если мы уедем раньше, мы потеряем все деньги, включая солидные авансы, которые мы получили — и не знаю, как они, но я здесь ради денег. Я даже не смогу вернуть уже потраченный аванс, если съебусь. Даника резко разворачивается и смотрит прямо на меня.

— Только что девушку продырявили! — резко говорит она, размахивая руками, явно расстроенная.

— Я, блядь, не буду разбираться с этим дерьмом, — говорит Люси, прежде чем выбежать из юрты.

— Мы все это видели, Даника, — огрызается на подругу Эбби.

Бля, эта блондинка — та ещё сука. Мне это нравится.

— Это был ебучий несчастный случай, — продолжает Эбби, заходя в пространство другой девушки и набрасываясь на неё. — Мы просто досидим здесь, а когда вернёмся, всё объясним. Несчастные случаи случаются постоянно. Правда ведь, Даника? — последние слова она произносит с таким намёком, будто говорит о чём-то гораздо более глубоком, чем происходящее сейчас. Даника бледнеет, словно привидение, и они продолжают смотреть друг другу в глаза.

Разве неправильно, что хочу, чтобы они подрались? Ничто не заводит меня так, как старая добрая кошачья драка. Немного таскания за волосы, битва, извивающиеся тела в борьбе за контроль. Да, это блядски горячо. Меня пронзает веселье, когда я наблюдаю за схваткой девушек.

Вдруг за всем этим кровавым зрелищем загорается экран компьютера. Пройдя мимо хаоса и крови, я опускаю взгляд на экран.

Открылся приватный чат. Это переписка Сары с кем-то под псевдонимом «Аноним».

Ухмылка появляется на моих губах, когда я решаю сделать этот приватный чат публичным. Включается камера, и я поворачиваюсь так, чтобы они могли видеть ужас позади меня. Люди начинают заполнять стрим, как и комментарии. Они видят кровь, и грязные вещи, которые они хотят, чтобы я делал в этом ужасе, вызывают прилив крови и адреналина прямо к моему члену.

Мой желудок сжимается. Какого хуя?

Я пытаюсь закрыть экран и закрыть чат, но останавливаюсь. Глубокий гортанный смешок срывается с моих губ.

— Хорошая попытка, тролль, — говорю я экрану, показывая средний палец.

Ёбаные тролли. Ненавижу их.

Даника подходит ко мне сзади, всё ещё шмыгая носом — на ней только белое бельё, забрызганное кровью. Её маленькие косички начали расплетаться.

Она выглядит горячо.

— Что происходит? — бормочет она, читая экран, сообщения продолжают приходить.

Просто дико, что люди говорят, прячась за монитором. Не то чтобы я не хотел сделать всё это и больше, но, всё-таки, девчонка только что умерла. А Даника, похоже, в шоке или что-то вроде того. Но было бы неплохо посмотреть, как она давится моим членом. Особенно если использовать эти её маленькие косички, чтобы вести её язычок вверх и вниз по всей длине. При одной только мысли у меня дёргается хуй.

— Крис, ты это читаешь? — спрашивает Даника и зачитывает последнее сообщение вслух: — «Я знаю, что ты сделал…», «Трахни или умри», — шепчет она, и в конце её голос срывается.

— Это просто какой-то тролль, давай съебёмся отсюда, — говорю я, поднося руку к экрану, но, прежде чем успеваю его выключить, появляется другое сообщение.

Эта фраза привлекает моё внимание. Я, конечно, не собираюсь позволять какому-то больному ублюдку диктовать мне, что делать, но и не собираюсь дурачить себя и выяснять. Очевидно, что то, что случилось с Сарой, было какой-то жуткой случайностью, но я насмотрелся ужастиков, чтобы знать, что не стоит рисковать.

В смысле, я пришёл сюда ради двух вещей: трахаться и зарабатывать деньги. Так что если мне это нужно, то…

Сзади раздаются приближающиеся шаги.

— Что это за херня? — спрашивает Эбби, заставляя нас всех обернуться.

Она стоит рядом с нами. В руке у неё забрызганная кровью хоккейная маска. Такая, какую можно увидеть в фильмах ужасов. Белая пластиковая с кучей дырок¹⁴. Глядя в камеру, Эбигейл улыбается, прежде чем надеть маску. Маленькие капельки крови, которые, я уверен, принадлежит Саре, стекают по ней.

Чат взрывается.

Но наши взгляды прикованы к единственному новому сообщению. Аноним даёт ясно понять: он хочет, чтобы я надел маску и выебал девчонок, изрезал их, уничтожил. Или мы все умрём.

Даника качает головой.

— Пошёл ты на хуй, больной ублюдок, — огрызается она в экран, но Аноним отвечает.

Этого достаточно, чтобы Даника наконец заткнулась и подчинилась. Она выглядит бледной, словно мертвец, и так, будто её сейчас вырвет. Её плечи опускаются, и в этот момент я быстро вырываю маску из пальцев Эбигейл и наклоняюсь к экрану, специально демонстрируя тату и мышцы. На мне всё ещё только штаны, после того как я закончил трахать Эбби — может, стоит заставить Данику облизать соки своей лучшей подруги с моего члена?

Эбигейл выпячивает грудь и с жуткой улыбкой обращается к чату:

— Что вы хотите, чтобы мы сделали? Данике отсосать толстый хуй мужчины в маске? Хотите увидеть, как она давится им, как грязная шлюха, которой она и является?

Ответы льются так быстро, что я даже не успеваю их прочитать, но люди, несомненно, хотят этого. Моя рука скользит по пояснице Даники, вверх по её позвоночнику, и я чувствую, как по её телу пробегают мурашки.

Пиздец, будь я другим мужчиной — лучшим мужчиной — я бы обращался с такой девушкой, как она, как с принцессой. Но, к сожалению, теперь мне всё равно. Я буду трахать её за деньги.

Внезапно Эбигейл вскакивает, хлопая в ладоши.

— Хорошая идея, Dirtyguy124, — воркует она, поворачиваясь к Данике, которая выглядит так, будто её вот-вот стошнит. — Он хочет, чтобы ты отсосала ему, пока катаешься на его ботинке. Думаю, это идеально для такой отчаянной шлюхи, как ты.

Эбигейл засовывает руку в трусики подруги сверху, удивляя нас обоих. Даника издаёт шокированный вздох, который доносится прямо до моего члена. Рука Эбби движется по киске подруги. Мне отчаянно хочется увидеть, что они делают, но её стринги закрывают обзор.

— Ты уже мокрая от одной мысли об этом, да? — насмехается Эбби, когда бёдра Даники начинают двигаться. — Расскажи всем. Скажи, что ты грязная шлюха.

Какая злобная маленькая сучка.

Моя рука сжимает затылок Даники, большой палец ласкает её нежную кожу. Это почти жалко, как сильно я её хочу. Мой член болезненно давит на ширинку. Сосёт ли она лучше чем та Барби?

В одну секунду она скачет на руке подруги, а в следующую — Эбби ставит её на колени. Она с грохотом приземляется, оседлав мой ботинок, пока её пальцы шарят по моим штанам.

— Вот это хорошая девочка. Правда, чат? — говорю я, поглаживая мягкие волосы Даники.

Я знаю, что то, что только что произошло, просто ужасно. Мне не следовало бы получать от этого удовольствие, но, честно говоря, мне нравится. Я действительно наслаждаюсь. Особенно когда гибкие пальцы Даники освобождают мою теперь пульсирующую длину из штанов. Тёплый рот обхватывает мой член, и я запрокидываю голову, волосы падают ей на шею, когда она берёт меня глубоко.

Ебать, её рот — это просто райское наслаждение.

Никаких зубов, только влажность и тепло, когда её язык кружится вокруг моего ствола.

Эбби прижимает голову своей подруги ко мне, и я чувствую, как сжимается её горло, когда она пытается взять мой хуй глубже. Такая хорошая, блядь, девочка. Слюна и сопли летят из её рта, когда подруга тянет её назад, и видеть, как я полностью разрушаю этого милого ангелочка, пиздецки сексуально.

Я улыбаюсь под маской и спрашиваю:

— Тебе нравится вкус моего члена, ангел? — возвращаясь к чату, я спрашиваю незнакомцев за экраном: — Как ещё я могу испортить нашу сладкую штучку?

Чат стремительно растёт, наполняясь самыми грязными и извращёнными предложениями, но запрос Анонима выделяется на их фоне и цепляет моё внимание.

— Какого хуя? — шепчет Эбби.

Но её беспокойство теряется для меня в порыве удовольствия. Губы Даники снова на моём пульсирующем члене, и я тянусь, срывая с Эбби майку, обнажая её грудь.

— Потрогай свои сиськи, — требую я, трахая лицо Даники.

Эбби подчиняется. Она крутит сосками, громко стонет. Это ужасно фальшиво и явно для зрителей. Раздражение нарастает, когда я наблюдаю, как эта маленькая шлюха притворяется. Она устраивает ужасно фальшивое шоу. Мне это не нравится.

Подпитываемый гневом, я опускаю голову Даники на свой член. Я вижу, как она пытается дышать. Её ногти впиваются в мою кожу, а слюна течёт из уголка её рта. Хорошо. Мне нравится, когда они сопротивляются. Это то, чем я известен на OnlyFans — по обоюдному согласию и без него. Прежде чем я наконец ослабляю хватку и позволяю ей дышать, я ещё раз засовываю член глубоко в её глотку. Вот это настоящие слёзы.

Я шлёпаю её по лицу своим мокрым членом, только что вынутым из её рта, оставляя полосы из её же слюны и моей смазки на её порозовевшей щеке. Она судорожно вдыхает.

Даю ей минуту, чтобы перевести дух, прежде чем засунуть пальцы ей в волосы, ещё больше распутывая косы. Я использую свою хватку, чтобы повернуть её голову к Эбби и потребовать:

— Отлижи её пизду, грёбаная шлюха.

Сообщения снова начинают бушевать, люди подбадривают Данику. Они печатают и отправляют всё больше и больше монет, а я всё это время заворожённо наблюдаю, поглаживая свою длину. Блондинка оттягивает свои крошечные розовые стринги в сторону, и Даника ныряет, её лицо накрывается пиздой Эбигейл. Кажется, та начинает получать удовольствие, пока скачет на лице подруги, как отчаянная шлюха, пощипывая и скручивая соски, до тех пор, пока её стоны не переходят в нытьё.

Интересно, чувствует ли Даника вкус моей спермы, вытекающей из пизды Эбби? Я очень надеюсь на это.

Мой ботинок поднимается на её киску, дразня её сочные складки. К моему удивлению, она жадно вращает бёдрами. Она вся мокрая, легко скользит по коже. Она трётся о мой ботинок, захлёбывая соки подруги. Кровь, брызнувшая на мой тёмный кожаный ботинок, смешивается с её желанием, покрывая киску Даники смесью крови и смазок. Она в ёбанном беспорядке. Это так горячо. Я поворачиваю камеру ближе, чтобы все зрители стрима видели, какая она грязная девчонка. Чат снова кипит, но мы слишком поглощены друг другом, чтобы обращать на это внимание. Однако звуки платежей, летящих на наши счета, только делают всё ещё более отвратительным.

Мой член отчаянно нуждается во внимании. Смотреть на них — горячо, но мне нужна дырка, чтобы заполнить её. Я отрываю Данику от пизды Эбигейл, и та скулит от потери.

— Отсоси у меня ещё раз. Ты не можешь кончить, пока не проглотишь всё моё семя до последней капли. Поняла? — спрашиваю я Данику.

Она кивает, её зрачки расширены от похоти. Её рот снова охватывает мою длину. Она сосёт и облизывает с жадностью, которая меня удивляет. Её бёдра продолжают двигаться, извиваясь на моём ботинке, пока она заглатывает мой хуй.

Рядом с нами Блонди засунула пальцы себе в вагину, трахая и наблюдая за нами. Я глубоко вхожу, и Даника скулит.

— Вот так, кричи на моём члене, — подначиваю я, ещё глубже вгоняясь в её тугую глотку. — Покажи всем, какая ты отчаянная и ебанутая маленькая шлюха — кончай на мой окровавленный ботинок.

Она стонет от моего унижения. В этом-то и дело: все девушки ведут себя так, будто хотят, чтобы с ними обращались как с принцессами, но в спальне они хотят, чтобы с ними обращались как со шлюхами. Я рад услужить.

— Используй свою руку, чтобы довести свою лучшую подругу до оргазма, но не смей прекращать отсасывать мне, сучка, — рычу я, перемещая её пальцы к сочащимся складкам Эбби.

Даника умело скользит пальцами в киску подруги рядом с Эбби. Они почти мгновенно находят общий ритм. Как будто делали это миллион раз.

— О да, детка, вот так, — стонет Эбигейл, двигаясь навстречу их пальцам.

Наблюдать за ними так возбуждающе. Такие отчаянные и извращённые шлюхи. Я чувствую, как яйца покалывают, приближаясь к оргазму. Долго не продержусь. Поднимаю носок ещё выше, наклоняя ступню так, что Даника стонет от наслаждения.

— Доведи нас обоих до оргазма, а потом ты сможешь кончить на моём ботинке, маленькая шлюшка, — требую я, впиваясь ей в лицо.

— Я так близко, детка, не останавливайся, — хнычет Эбби, её бёдра дрожат, а рука движется быстрее.

Мои яйца подпрыгивают. Я больше не могу сдерживаться. Хватаю Данику за затылок, прижимая её к себе как можно глубже. Она бьёт меня по ноге так, будто задыхается, но мне, сука, похуй. Моё освобождение обрушивается на меня, как ёбаный товарный поезд, и я с рёвом врываюсь ей в глотку, маска чуть не сползает с моего лица. Волна за волной удовольствия пронзает меня, словно огонь по грёбаным венам.

— Блядь! — кричит Эбби рядом со мной, тоже кончая. Её жаждущие крики экстаза заставляют меня окончательно упасть через край и с последним толчком я изливаюсь в глотку Даники.

Я наконец вытаскиваю, давая бедняжке вздохнуть. Смотрю на неё сверху вниз, пока она трётся о мой окровавленный ботинок, отчаянно пытаясь достичь собственного освобождения.

— Хочешь кончить? Показать всем этим людям, как тебе понравилась моя сперма? — спрашиваю я, обхватывая её лицо и большим пальцем смахивая дорожку слюны, крови и спермы, стекающую по лицу.

— Пожалуйста, — умоляет она. Она высвобождает руку из обмякшей пизды подруги, хватаясь за мою ногу и используя её как рычаг, а затем отчаянно трахает мой ботинок. Её прекрасные карие глаза полны слёз. Она такая охуенно красивая.

— Кончай, — требую я.

И она подчиняется.

Её экстаз эхом разносится по окровавленному полотну юрты. Звук денег, поступающих на наш счёт от зрителей, умоляющих о большем, почти заглушает её крики.

Я бросаю взгляд на зрителей — нас смотрят почти сто тысяч человек. Это больше, чем я когда-либо получал.

Бля, эти выходные обещают быть классными.

Это пиздец. Настоящий, блядь, пиздец. Я крепкая девчонка и кровь меня обычно не пугает. Но то, что там произошло — это что-то за гранью. Я никогда такого не видела. Её кишки были… снаружи. Боль в её глазах, хуже всего, что я когда-либо встречала.

Я стойкая, но видеть это, наблюдать, как свет уходит из её глаз, — я не выдерживаю. Мне нужно валить отсюда к ёбаной матери.

Но деньги удерживают меня на месте. Я нервно мечусь туда-сюда. Эти деньги мне правда нужны.

Блядь!

Я затягиваюсь из фиолетового бонга, который сжимаю в руках. Дым заполняет лёгкие, жжение мгновенно успокаивает. Вкус травы на языке — долгожданное облегчение. Как только наркотик накрывает меня полностью, я ставлю бонг и откидываюсь назад.

На фиолетовом стекле остались кровавые разводы… кровь с моих рук. Кровь Сары.

Это пиздец.

— Эй.

Сладкий голос заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваю голову и вижу Джули, стоящую в дверях. На ней бикини и короткие шорты. Тёмные волосы распущены. Она выглядит горячо.

— Эй, — произношу я, поднимаясь с кровати и обходя валяющийся бонг, делая пару шагов к ней. — Ты уже… Сара… она…

— Знаю, — перебивает Джули, не давая мне договорить. — Проходила мимо. Крис уже отправился за помощью.

Бля, похоже, он махнул рукой на деньги. Молодец. Интересно, придётся ли всем нам свалить, если копы объявят это местом преступления… Хотя какого, собственно, преступления? Это был несчастный случай. Я даже не услышала, как уехала машина Криса, настолько была погружена в свои мысли. Надо бы спрятать травку и прибамбасы. А может, лучше сразу собрать вещи и съебаться, пока есть возможность?

— Эй, — Джули сокращает расстояние между нами, мурлыча. — Ты выглядишь потрёпанной.

Её ладонь прижимается к моей щеке, нежные пальцы охватывают подбородок. От неё вкусно пахнет, ванилью. Этот сладкий аромат смешивается с едва уловимым запахом травы, ещё застрявшим в моих пазухах.

— Хочешь отвлечься?

Она тянется за спину, доставая из заднего кармана маленький пакетик. Поднимает голову и наши взгляды встречаются, а в её изумрудных глазах пляшут озорные искорки.

Алые ногти погружаются в пакетик и извлекают маленькую таблетку. Она высовывает язык, и моя киска сжимается в предвкушении, когда я вижу, как Джули кладёт фиолетовую пилюлю прямо на его середину. Объяснений не нужно, я прекрасно понимаю, чего она хочет.

Приближаюсь к ней, охватываю её округлые бёдра и притягиваю к себе. Мои губы сами раскрываются, пропуская её внутрь. Наш поцелуй нежен и сладок. Язык скользит по моему, оставляя на нём наркотик. Я проглатываю «угощение», и она отстраняется с хитрой ухмылкой.

— Пошли, — шепчет она, сплетая наши пальцы, и ведёт меня к двери.

Её бёдра соблазнительно покачиваются при ходьбе, а из-под коротких шорт выпирают округлости попы. У неё прекрасное тело, в которое так и хочется впиться зубами. Джули бы смотрелась потрясающе сверху, скачущей на мне, как грязная маленькая шлюшка.

Кажется, она горит желанием поиграть, но интересно, много ли у неё опыта с девушками? Я бы с радостью показала ей, как правильно лизать пизду, как хорошей девочке.

Мы выходим из моей юрты и направляемся к дальнему краю лагеря. Здесь нас окружают высокие деревья, их тени пляшут по земле, пока лёгкий ветерок шевелит ветви. Наркотик растекается по моим венам, делая всё вокруг лёгким и невесомым.

Мир будто наклоняется на своей оси. Я быстро моргаю, пытаясь прояснить зрение. Джули оборачивается и улыбается мне через плечо.

Она охуенная.

Я хочу целовать её снова, чувствовать, как её тело извивается подо мной.

Где-то вдали щебечет птица, а её партнёр отвечает ей. Моё тело становится таким лёгким, будто я парю в воздухе.

Ебать, что бы она мне ни дала, действует быстро и сильно. Я уже в отключке. Тело гудит. Хотела бы я, чтобы мы остановились, и я бы занялась этой милашкой, с которой осталась наедине. Её розовые губки так классно смотрелись бы вокруг моей возбуждённой киски.

— Скоро, малышка. Мы почти на месте. Потерпи немного, и я сделаю тебе хорошо, обещаю, — Джули бросает мне игривый взгляд через плечо.

Бля. Я что, сказала это вслух? Что она мне вообще дала?

Птица кричит снова. Влево мелькает тень. Я резко поворачиваю голову. Там кто-то есть? За нами следят?

— Вот мы и пришли, — сладкий голос Джули возвращает меня к реальности.

Мы у озера. Вода прозрачная и голубая, искрится в лучах солнца. От берега тянется причал до самого центра. Мы полностью скрыты высокими деревьями.

— Хочешь, чтобы я сделала тебе хорошо? — Джули идёт спиной к озеру, увлекая меня за собой.

— Я хочу, чтобы ты встала на колени и вылизала меня, как послушная девочка, пока я не кончу тебе на это милое личико, — говорю я, сокращая дистанцию и хватая её.

Она издаёт тихий, удивлённый вздох, и я не могу удержаться, чтобы не поглотить этот сладкий звук своими губами. Я не просто целую её, я пожираю. Вода уже омывает наши лодыжки, пока мы, не размыкаясь, отступаем глубже в озеро. Её вкус опьяняет: сладкий и опасный.

— Снимай топ, — требует Джули, одной рукой распуская завязки купальника за спиной.

На ней ожерелье, одно из тех, где витыми буквами выгравирована надпись. Я щурюсь, пытаясь разобрать… «Babydoll»¹⁵. Должно быть, для кого-то она когда-то значила нечто особенное.

Я оглядываюсь вокруг. Здесь тихо и спокойно. Место кажется достаточно уединённым. Сомневаюсь, что кто-то случайно наткнётся на нас на каноэ или какой-то фигне вроде того. И всё же осознание, что мы на открытом пространстве — совершенно обнажённые — будоражит.

Возвращаю взгляд к прекрасной девушке передо мной. Её грудь идеальна — округлая, с бледно-розовыми сосками. Она чертовски сексуальна, настолько, что люди готовы на отчаянные поступки, лишь бы прикоснуться к ней.

Я опускаю руки к подолу своей оверсайз майки, стягиваю её через голову и обнажаю полностью голое тело. Её взгляд пожирает меня, скользя по изгибам моего силуэта. Наркотики, смешанные с желанием, создают гремучую смесь.

И я готова предаться этому полностью.

— На колени, красотка.

Я впиваюсь пальцами в её шелковистые чёрные волосы, используя захват, чтобы опустить её на землю.

Вода окутывает её талию, пока она смотрит на меня снизу вверх. Её розовые сосочки затвердевают от соприкосновения с холодной водой. Я наклоняюсь, сжимаю один из них пальцами, пока она не стонет и не выгибается навстречу моему прикосновению.

— Пожалуйста… — хнычет она, проводя языком по нижней губе.

— Хочешь попробовать мою киску? — спрашиваю я, закидывая ногу ей на плечо.

Её взгляд прилипает к моей пизде. Я широко раздвигаю ноги — немой призыв нырнуть в меня.

Не отпуская её волос, я притягиваю её ближе, пока она не оказывается в ловушке между моих бёдер.

— Да… пожалуйста, — срывается с её губ.

— Тогда будь хорошенькой шлюшкой и заставь меня кончить.

Джули не нужно повторять дважды, потому что её руки мгновенно сжимают мою задницу, притягивая ближе. Язык скользит вдоль моей щели, и я запрокидываю голову — её мягкие прикосновения, усиленные наркотиками в крови, кажутся в разы приятнее. Пальцы впиваются в плоть, пока она погружается глубже. Кончик языка играет с отверстием, затем поднимается к клитору. Она засасывает пульсирующий бугорок, и от этого мой таз дёргается, а из горла вырывается стон.

— Нравится, детка? — спрашивает она снизу, опуская руку между ягодиц, прямо в мою мокрую киску. — Тебе нравится, как я преклоняюсь перед твоей сладкой пиздой?

— Заткнись, шлюха, — я сжимаю её волосы крепче. Джули резко вдыхает, но в уголках губ дрожит улыбка. Похоже, ей нравится, когда её унижают. — Единственное, что я хочу слышать, — это твои стоны покорности, пока ты слизываешь мою сперму со своего лица.

Я использую захват вороньих волос, чтобы прижать её лицо к своей киске. Её язык ласкает клитор, а пальцы скользят внутрь, начиная ритмично двигаться. Мои бёдра сами поддаются навстречу, подчиняясь её ритму, погружая меня в наркотический бред. Всё тело вибрирует от волн эйфории: то ли от наркотиков, то ли от её языка, то ли от пальцев, то ли от осознания, что нас может увидеть любой прохожий… А может, от всего сразу. Не знаю. Но это ебически приятно.

Пальцы красотки сжимаются, находя тот самый чувствительный участок, от которого в глазах вспыхивают звёзды.

— Да, вот так, отчаянная шлюшка, именно там. Не смей останавливаться.

Я стону, чувствуя, как оргазм накатывает, словно прилив.

Голова бессильно падает набок, я пытаюсь сохранить хоть каплю самообладания, пока она вытягивает из моего тела волны наслаждения. Когда я снова открываю глаза, взгляд натыкается на фигуру в стороне.

Там стоит мужчина.

Он наблюдает за нами. Его лицо скрыто маской, но из-за наркотиков я не могу разглядеть чётко. В руке он что-то держит… Нож?

В этот момент оргазм накрывает меня с силой грузового поезда. Тело деревенеет, а по нему прокатываются волны раскалённого удовольствия. Всё моё существо вспыхивает. Киска судорожно сжимается вокруг языка и пальцев Джули.

Ахуеть, как же это божественно.

— Бля-я-ядь! — мой вопль разрывает лесную тишину, пока я кончаю, впиваясь бёдрами в эту прелестную малютку у меня между ног.

Когда я снова открываю глаза, человек в маске уже исчез. Остались только я и Джули. Она усмехается, глядя на меня снизу вверх, и облизывает мои соки со своих пухлых розовых губ.

Может, никакого мужчины не было. Может, он лишь плод моей воспалённой фантазии.

Солнце начинает садиться. Крис уехал за помощью, но прошли уже часы, а ничего не изменилось. Разведя костёр, я опускаюсь на пятки и смотрю на трещащие языки пламени. Мозг отчаянно пытается убежать, сосредоточиться на чём угодно, кроме ярких воспоминаний о Саре.

Оранжевое пламя лижет воздух, потрескивая в танце. Воздух мёртвый.

Ни ветерка.

Ни насекомых.

Только дым, который вьётся у меня в горле, прилипая, словно вторая кожа.

Я наблюдаю, как Джули листает телефон, будто ничего не случилось. И завидую этому — ведь я тоже хочу забыть.

Задумываюсь написать сестре, просто чтобы связаться с кем-то, кто когда-то любил меня. Но, как и все в моей жизни, она практически исчезла.

Эбби тоже с нами, сидит на бревне, рисуя розовые блёстки-сердечки на бёдрах. Погружённая в свои мысли.

А я? Я то и дело перевожу взгляд с костра на деревья, нервно грызя ноготь. Просто жду… Неужели эти двое не заметили, как оглушительно тихо стало в лесу?

Люси, кажется, всё ещё у озера. Надеюсь.

Она и Крис отсутствуют слишком долго.

Что-то плохое приближается. Здесь творится что-то неладное. Я это чувствую кожей.

— Они что, собираются вечность там торчать? — бросаю я, косясь на Джули.

Она отрывает взгляд от экрана. Её зрачки неестественно расширены.

— Ага, конечно. Крис строит из себя героя. А мы находимся неизвестно где.

Она права.

Может, это просто моя тревожность… Но серьёзно, как все могут быть такими спокойными… такими пофигистичными? Неужели я единственная, кому не плевать?

Мне бы заткнуться нахуй, но мой разум перегружен, и слова вылетают сами:

— Да, я понимаю, но прошло уже много времени, Джули. И кроме того, у нас за спиной гниёт нахуй труп.

Эбби прекращает рисовать, её глаза быстро перебегают между Джули и мной.

— Девочки, давайте не ссориться. Уверена, они просто снимают какую-то сцену с маньяком в лесу или типа того. Ага? — добавляет она, пытаясь разрядить обстановку.

Джули вздыхает, закатывая глаза.

— Наконец-то голос разума. То, что случилось с Сарой — полнейший ёбаный несчастный случай. Она сдохла в тот же миг, когда её проткнуло.

Мои глаза расширяются от этих слов, у Джули ни намёка на эмоции.

С Джули что-то не так.

Я никак не могу понять, что именно. Она, кажется мне, пиздец знакомой, но я точно уверена, что мы не встречались раньше.

Эбби резко обрывает мои размышления:

— Ребят, давайте просто разрядим обстановку, пока ждём. В конце концов, мы все здесь ради бабла — так давайте затусим.

Затусим.

Это слово кажется мне отвратительным на вкус. Но, возможно, они правы, а я просто паранойю. Хотя, с другой стороны, кто бы не параноил?

Джули уходит и направляется к одной из юрт, которая, я уверена, принадлежит Люси. Эбби провожает её взглядом.

— Что она делает? — спрашиваю я, глядя на Эбби.

Та лишь пожимает плечами.

Джули выходит почти сразу, и я узнаю̀ один из предметов в её руке: телефон. Но не тот, с которым она сидела минуту назад. Должно быть, это один из аппаратов для стримов. Без связи — они оплатили спутниковый Wi-Fi, но не сотовые вышки.

Странно, если задуматься…

Но, прежде чем я успеваю высказаться, Джули ухмыляется и поднимает второй предмет — синюю вибро-палочку. Она швыряет игрушку Эбби, та ловит её, будто это чёртов приз, и машет ею с дурацкой ухмылкой.

— Вот это другое дело!

— Погоди, мы… записываем? — мои глаза мечутся между ними. — Прям сейчас?

— Ну конечно. Мы здесь, чтобы трахаться и зарабатывать, — Джули подносит телефон, показывая комментарии с летящими монетами и требованиями.

В нашу сторону швыряют столько грёбаных денег, что трудно не таращиться и не подчиняться их командам.

Деньги — корень всего зла.

Та же самая мерзость, от которой я ухмыляюсь, читая комменты.

— Используй вибратор на блондинке, — вслух зачитываю я, ощущая тепло за спиной. Эбби приближается, просовывая игрушку между моих ног, мягко ведёт её вверх и останавливается в самом чувствительном месте.

Я должна уйти.

Я должна сказать: «Нахуй всё это».

Но вместо этого я раздвигаю ноги, позволяя вибратору сильнее прижаться к воспалённой плоти.

— Кто хочет услышать, как кричит Даника? — Джули задаёт вопрос высоким, слащавым голосом.

Всё это — спектакль.

На мне только розовый купальник и чёрные хлопковые шортики, позволяющие игрушке приятно пульсировать между моих складок. Внезапно игрушка ускоряется, и вибрации накатывают на меня, как волна, разбивающаяся о берег, и я сгибаюсь к Эбби, пока та усиливает давление.

— Заставь её закричать для нас? — мурлычет Джули, двигая рукой к моей груди, в то время как другая рука подносит телефон близко к моему лицу, чтобы все могли видеть, как я разваливаюсь на части. Её ногти скользят вверх по моей шее, пока не находят завязки моего розового треугольничка, и развязывают их. Эбби стонет, сжимая мою полную грудь, в то время как я прижимаюсь задницей к ней, а она продолжает умело управлять вибратором.

— Может, сделаем Данику нашей игрушкой на эти выходные? — Джули мурлычет Эбби, пока они обе трогают меня. — Мы могли бы привязать её к кровати, оставить голой и раскрытой, чтобы использовать, когда захотим.

Я стону при этой мысли. Вибратор давит на клитор, заставляя волны удовольствия растекаться по всему телу.

— Я привезла дополнительные страпоны, — отвечает Эбби. — Мы могли бы трахнуть обе её тугие дырочки одновременно. Готова поспорить, она бы плакала так красиво для нас.

Волны наслаждения накатывают на меня, тепло разливается внизу живота, и вдоль позвоночника. Джули зажимает мой напряжённый сосок между нежными пальцами, слегка щиплет и крутит, создавая восхитительную боль.

— Блядь! — кричу я, чувствуя приближение оргазма. Жажда большего трения заставляет моё тело двигаться в такт вибратору, возбуждение уже проступает сквозь ткань шорт. Гудение игрушки заглушает треск костра и даже стук собственного сердца.

— Хочешь быть нашей секс-куклой, Даника? — спрашивает Эбби, пока её влажный тёплый язык скользит вдоль моей шеи.

Это слишком. Я разваливаюсь на части. Глаза закатываются, когда я смотрю в камеру, вскрикивая к богу, в существовании которого не уверена.

— О господи!

— Вот так, грязная шлюха, взывай к богу. Кричи о спасении, — насмехается кто-то, но я уже даже не понимаю кто, я слишком далеко. Стенки моей киски трепещут, пока я отчаянно трусь о вибратор. Джули резко шлёпает мою грудь, прежде чем прижаться к ней и обхватить тёплым ртом сосок.

Мы все стонем в унисон.

Не по принуждению.

Не по сценарию.

Затем крик.

Настоящий. Испуганный.

Мы все замираем. Жужжание игрушки резко обрывается, когда новый крик разрывает тишину. Вибратор выпадает из рук Эбби, Джули отстраняется, застыв, уставившись в направлении звука. Я поспешно поправляю одежду. В животе пустота, а мурашки бегут по спине.

Ещё один крик.

Всплеск воды.

И мы бросаемся бежать.

Солнце полностью скрылось, и луна начинает подниматься, освещая наш путь к озеру. Грудь сжимается, лёгкие горят.

И тут мы видим их.

Мы втроём застываем на месте, наблюдая, как Крис стоит на берегу, его колени покрыты кровью. Тело Люси плавает наполовину погруженным в воду. Её горло распорото, алая жидкость растекается по воде.

Джули вскрикивает, в тот же момент Эбби падает на колени. Звук привлекает внимание Криса.

— Я не… — он поднимается. — Я нашёл её такой. Она… она уже была мёртвой.

Он смотрит на пятна крови, покрывающие его одежду.

— Ты сказал, что едешь за помощью? — я медленно отступаю.

— Я ехал…

— И что же случилось? — резко обрываю я, замечая, как вода омывает её ноги.

И тут я вижу что-то в кустах. Брови сдвигаются, пока я приближаюсь к предмету.

Маска.

Чёрно-белая пластиковая маска, словно из фильмов «Крик». Передняя часть забрызгана кровью. Рядом — полароидный фотоаппарат с одним снимком. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию.

Крупный план лица Люси.

Она выглядит ужасно напуганной.

— Здесь есть кто-то ещё, — бормочу я, подталкивая маску носком ботинка. Под ней что-то блеснуло в сгущающихся сумерках.

Нож.

Тело мгновенно напрягается, когда Крис подходит ближе, останавливаясь рядом. Его взгляд следует за моим.

— Даника, я никого не видел. Пытался позвать на помощь, но не смог дозвониться. Вернулся и нашёл её… такой. Она уже была мёртвой, когда я спустился.

— Тогда кто оставил это? — я указываю на окровавленные улики у наших ног и фотографию в руке. — Здесь кто-то есть. Кто-то, кто хочет нашей смерти.

— Джули очень расстроена, я отведу её обратно в комнату, — шепчет Даника, но я даже не обращаю на неё внимания.

Она обнимает Джули за плечо и выводит её из комнаты. Их фигуры мелькают где-то на периферии моего зрения, но я не обращаю на них внимания, мой взгляд прикован к конверту. На моей подушке лежит маленький кроваво-красный конверт. Я не решаюсь его открыть. Просто смотрю на него, пытаясь понять, что за нахуй происходит.

За нами кто-то охотится? Нас привезли сюда умирать? Кому нужна наша смерть?

— Земля, Эбби, — голос Криса вырывает меня из раздумий.

— Что? — спрашиваю я, быстро моргая, пытаясь сосредоточиться.

— У тебя тоже есть один из этих странных конвертов? — спрашивает он, поднимая такой же кроваво-красный конверт, только его — разорван.

— Что там написано? — спрашиваю я, кивая на записку в его руке.

— Открой сначала свой, — говорит он с лёгким подозрением в голосе. Как будто думает, что я смогу провернуть что-то подобное.

Я никогда никому не причиняла боли за всю свою жизнь… Ну, не совсем. Во всяком случае, не так. Эти болезненные тайны умерли вместе с Джонатаном.

— Ладно, — говорю я с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле. — В любом случае, это тупо. Два «несчастных случая», и мы все ведём себя так, будто кто-то за нами следит.

В глубине души я не думаю, что и то, и другое было случайностью, но, если я буду продолжать это повторять, это будет ощущаться правдой, не так ли?

Дрожащей рукой я тянусь к кроваво-красной бумаге и разрываю её. Мои нервы на пределе. Внутри небольшой потрёпанный листок бумаги. Я переворачиваю его. Напечатанное чёрными печатными буквами послание.

Тело Эбби напрягается, когда я медленно выхожу из неё, уже скучая по теплу. Запах секса висит в воздухе. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, как вдруг Даника врывается в юрту.

— Серьёзно? — она разводит руками.

Я прикладываю палец к губам, пытаясь её заткнуть, и киваю в сторону компьютера — стрим, скорее всего, ещё идёт.

Но Даника продолжает:

— Вы тоже получили красный конверт? — её губа дрожит, и мне почти жаль её, видя, как она напугана. Почти.

Эбби первая нарушает молчание, собирая разбросанную одежду:

— Да, мы оба получили.

Даника смотрит на нас с недоумением, брови сведены, лицо искажено отвращением:

— И вы трахаетесь, будто ничего не случилось? Серьёзно? — она поднимает два пальца. — Двое. Двое, блядь, мертвы! — её взгляд мечется между нами. — ДВОЕ!

Не зная, что сказать, я плюхаюсь в кресло, закидываю руки за голову и наблюдаю, как Даника мечется, пока Эбби одевается.

— Нам нужно уходить, — бормочет Даника себе под нос.

— О да, Шерлок, и как именно мы это сделаем? — красивое лицо Эбби искажает холодная гримаса. — Даника, чего ты от нас хочешь? — она скрещивает руки на груди, и две женщины сверлят друг друга взглядами, прежде чем Даника возобновляет шаги по комнате.

— Может, хватит трахаться за деньги, будто всё в порядке? Может, попытаться найти помощь? — её голос даёт трещину в конце, когда она бросает взгляд на экран, который всё ещё транслирует каждое наше движение.

Если мы хотим выбраться отсюда живыми, придётся играть по их правилам, пока не найдём выход. Но как объяснить это Данике?

— Ладно, — фыркает Эбби, качая головой. — Давай проясним, — она тычет пальцем в Данику. — Ты хочешь, чтобы мы отказались от денег из-за двух несчастных случаев.

Несчастных случаев.

Ну, это одна из версий.

Газлайтинг в чистом виде. Женщины порой — самые жестокие существа.

— Может, успокоитесь? — предлагаю я.

Обе разворачиваются ко мне и хором огрызаются:

— НЕТ!

Отлично. Я хотя бы попытался.

Я откидываюсь в кресле и смотрю на экран. В чате слишком тихо, возможно, тот, кто стоит за монитором, больше не наблюдает. Но теперь вопрос: как заставить этих двоих прекратить препираться и наконец придумать план? Даника права — нам нужно найти выход отсюда, и чем скорее, тем лучше.

— Даника, просто попробуй успокоиться. Истерика ни к чему не приведёт, — требует Эбби, и это становится спусковым крючком.

Ноздри Даники раздуваются, грудь быстро вздымается, она явно сдерживает то, что готова выкрикнуть. Затем она резко бросает на меня взгляд:

— Как угодно. Продолжайте трахаться и зарабатывать свои драгоценные монетки. А я сваливаю отсюда.

С этими словами драгоценная пташка вылетает из гнезда. Эбби выдыхает, кажется, она задерживала дыхание всё это время:

— Даника, постой!

Видимо, мне придётся идти за ними. Вместе безопаснее, ну вы поняли: сила в числе и всё такое. Полог юрты хлопает, я натягиваю штаны и выхожу следом, отставая от двух разъярённых женщин, мечущихся по лесу. Глаза скользят по округе, никогда не знаешь, что поджидает в чаще.

Снаружи тьма, неестественно густая. Ни луны, ни стрекота насекомых, ни ветра, только леденящее ощущение, будто что-то крадётся рядом.

И я ненавижу это, мать вашу.

Даника впереди нас, но я различаю её силуэт у кострища. Эбби нагоняет её. Говорит тихо, но я всё равно слышу:

— Ты серьёзно хочешь развалить всё для всех? — она приближается к Данике. — Ты видела, сколько мы уже получили? Ты готова это просто бросить?

Неожиданные слова для Эбби — не похоже, чтобы она отчаянно нуждалась в деньгах. Но она не ошибается. Похоже, мы все готовы рисковать безопасностью ради бабла, наркоты и секса. В некотором роде это полный пиздец.

— Срочная новость, Эбс: мне насрать на эти ёбаные деньги, — огрызается Даника, приставляя палец к виску, будто имитируя заряженный пистолет. — Ты думаешь, несколько штук стоят того, чтобы умереть за них?

— Господи, у тебя паранойя…

Даника резко разворачивается:

— Люси мертва. Сара мертва. Кто следующий? Крис? Ты?

Эбби сокращает дистанцию. Мне бы вмешаться, но у меня нет сил на это дерьмо. Если понадобится, я избавлюсь от них. Мёртвый груз всегда тянет на дно.

— Знаешь, что? Может быть, это должна быть ты, по крайней мере, тогда у нас было бы немного тишины и покоя, — Эбби плюёт словами в адрес своей подруги, и в её голосе столько яда, что неожиданно от этой миниатюрной блондинки.

Ауч.

Я делаю шаг ближе, но всё ещё молчу, пока они продолжают грызть друг друга. Что-то не так. Моя кишка чует это раньше, чем разум успевает понять. Даника снова идёт вперёд, глубже в лес.

Эбби следует за ней.

Но как только она ступает под сень деревьев — раздаётся металлический хруст.

Громкий щелчок.

Затем леденящий кровь вопль.

Я бегу.

Когда я достигаю поляны, Даника уже сидит на корточках в грязи, её руки в крови, пока она снова и снова кричит имя Эбби. Мой взгляд скользит туда, куда направлены её руки, и открывшаяся картина, будто из фильма ужасов.

Эбби извивается на земле, рыдая, её нога зажата в стальных челюстях медвежьего капкана. Он не ржавый и не старый, что означает, что его установили здесь специально для кого-то из нас. Хирургическая сталь блестит в ночи — зубья глубоко впились в плоть, механическая защёлка гудит. Кровь хлещет из её голени прерывистыми толчками.

— По-помоги… — хнычет Даника, поднимая на меня заплаканные глаза. Эбби выглядит так, будто вот-вот впадёт в шок — глаза выпучены, зрачки расширены настолько, что радужек не видно.

— П-по-жа… — она задыхается.

Что, нахуй блядь, я должен сделать?

Я опускаюсь на колени перед ними, сжимая металл руками.

— Придётся разжать это силой, — говорю я, глядя на Эбби. Она дрожит, стиснув зубы, но кивает, давая разрешение.

Не жду ни секунды — дёргаю ловушку.

Раздаётся пронзительный вопль.

Плоть рвётся, крови становится больше, но капкан не поддаётся.

Ебать!

Пробую снова.

Новый крик.

— Снимите это с меня! — вопит она.

Мои руки залиты её тёплой кровью, пот уже стекает по спине, но я снова впиваюсь пальцами и тяну изо всех сил.

Но всё, чего я добиваюсь, это сдираю кожу и плоть с её ноги, будто чищу картошку.

Бесполезно.

Она в ловушке.

Через густые ресницы я смотрю на Данику, она ждёт ответов, утешения, но мне нечего предложить.

Прежде чем я открываю рот, раздаётся свист.

Вспышка света.

Пуф.

Движение такое быстрое, что я лишь чувствую ветерок, когда оно проносится мимо и вонзается в плечо Эбби.

Она кричит, а я плюхаюсь на задницу.

Даника замирает.

Я лихорадочно осматриваю лес вокруг, но ничего. Ни движения, только вопли Эбби. Мне нужно, чтобы она заткнулась нахуй.

— Эбби, дорогая, тебе срочно нужно заткнуться, — говорю я как раз в тот момент, когда ещё один острый осколок стекла рассекает воздух.

БДЫЩ.

К счастью, он пролетает мимо моей головы и врывается в кору дерева рядом со мной.

— БЕГИ! — ору я Данике, затем, с каплей вины глядя на Эбби, беззвучно шевелю губами:

— Прости.

Она рыдает, окровавленные ладони прижаты ко рту, сдерживая новый крик.

— Пожалуйста, не бросайте меня, — умоляет она, пока алая струйка стекает по руке. — Пожалуйста…

Даника мотает головой, застыв в ужасе. Я щёлкаю пальцами. Нам пора двигаться.

— Даника, — пытаюсь до неё достучаться. — Беги.

Ещё один осколок пролетает мимо и вонзается Эбби в бедро, перерезая вену. Кровь хлещет на землю. Теперь она истечёт кровью быстрее. Хорошо.

— ДАНИКА! — ору я, встряхивая её. Она колеблется пару секунд, затем бросается бежать, а я следую за ней.

— Не оставляйте меня! — крики Эбби преследуют нас.

Даника всхлипывает, замедляя шаг, но я упираюсь ладонью в её спину и толкаю вперёд.

— Беги! — приказываю я.

Когда очередной осколок рассекает воздух между нами, я слышу, как он вонзается с мокрым хрустом. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что последний кусок стекла влетает Эбби в рот, пробивая затылок насквозь.

— Эбби! Нет! — хнычет Даника, падая на колени, когда тело её подруги обмякает.

Лес снова затихает, пока я подхожу к Данике. Моё тело действует на автопилоте: я опускаюсь рядом, руки в крови, и мы смотрим на жуткое зрелище перед нами.

И тут в моём кармане вибрирует телефон — один из спутниковых, выданных нам для съёмок. Достаю его и смотрю на экран.

Рыдания, сотрясающие моё тело, буквально грохочут в костях. Я падаю на землю, поднимая облако пыли. Костёр давно погас — в яме передо мной лишь несколько тлеющих углей. Единственный свет исходит от луны, бросающей уродливые тени на землю под моим дрожащим телом.

Эбби мертва.

Я только что видела, как умирает моя лучшая подруга.

И это точно не было ебучей случайностью.

Я прикрываю рот руками, пытаясь подавить очередной надрывный всхлип. Здесь есть кто-то. Кто-то, кто хочет нашей смерти. Но почему мы? Кто это делает?

— Какого хуя?! — кричит Крис за моей спиной, яростно мечась по пыльной земле.

Я не могу ответить ему. Я едва дышу. Грудь сжата так сильно, что начинается гипервентиляция.

— Это больше не ёбаная шутка. Я, блядь, вызываю копов, — рычит Крис, направляясь в темноту.

Я хочу попросить его остаться, умолять не бросать меня одну, но слова застревают в горле. Мир плывёт и кружится подо мной. Кажется, меня сейчас вырвет.

Слышу, как хрустят ветки, топот ног, хлопает дверца машины. Но всё это, как будто издалека. Я погребена в собственном горе.

— Какого чёрта тут происходит?! — доносится крик Криса.

Его рука впивается в мои волосы. Толстые пальцы запутываются в прядях, ногти царапают кожу головы. Он дёргает так резко, что моя голова запрокидывается. Я резко вдыхаю от боли, разливающейся по черепу. Холодный ночной воздух обжигает мокрые следы слёз на щеках.

— Где, блядь, мои ключи? — шипит Крис сквозь стиснутые зубы.

Он опасен. Он способен на убийство.

— О чём ты? — спрашиваю я между сдавленными рыданиями. Крис так перегнул мне шею, что говорить почти невозможно.

— Ключи, Даника. Где они? Я закончил с играми, — его хватка на моих волосах усиливается, и мне кажется, что с меня в любой момент могут снять скальп.

— У меня нет твоих ключей! — визжу я, царапая его запястье. Ногти впиваются в плоть, но он не ослабляет хватку. — Отпусти!

— Не отпущу, пока не отдашь мне ключи от машины, — он наклоняется ещё ниже, так близко, что я вижу безумие в его зрачках. — Я съёбываю отсюда нахуй, с тобой или без тебя.

Краем глаза я замечаю движение, но не решаюсь отвести взгляд от Криса. Его грудь бешено вздымается, пока он сверлит меня взглядом.

Его свободная рука сжимает моё горло, перекрывая дыхание. Паника охватывает меня мгновенно. Я царапаю и дёргаю его толстые пальцы, но бесполезно, он сжимает ещё сильнее.

— Я не сдохну здесь, — хрипит он, сжимая моё горло.

Лёгкие горят, глаза слезятся, я отчаянно борюсь за жизнь. Но он слишком большой, слишком сильный. Зрение заволакивает чернота, силы угасают.

Всё. Это конец.

Я закрываю глаза, позволяя тьме поглотить меня.

— Пожалуйста… — стонет Крис, и давление на горло слегка ослабевает.

Мне удаётся глотнуть немного воздуха. Совсем чуть-чуть, но достаточно. Медленно открываю глаза и застываю от ужаса.

Крис всё ещё держит меня в железной хватке, но за ним, фигура в жуткой клоунской маске. Белая пластиковая поверхность украшена гротескной мордой циркового уродца. Широкая ухмылка растянута до ушей, от неё мурашки бегут по спине.

Глазницы — пустые дыры, сквозь которые виден истинный монстр внутри. Наши взгляды встречаются — в его глазах азарт и голод к нашей боли. Что-то в них жутко знакомое, будто призрак прошлого явился за расплатой.

В руке клоуна большой нож, а остриё прижато к горлу Криса.

— Крис… — умоляюще шепчу я, дрожа.

— Даника… — успевает сказать он, прежде чем лезвие рассекает его горло.

Сначала это всего лишь тонкая красная полоска на его шее. Его зрачки расширяются. Я открываю рот, чтобы закричать, но звука нет. И тогда появляется кровь. Каскад алых брызг вырывается из глубокой раны. Каждый удар его умирающего сердца выталкивает новые струи крови, заливая моё лицо и грудь. Тёплая жидкость липнет к коже, пропитывая меня. Наконец, мои лёгкие набирают достаточно сил, чтобы выпустить оглушительный вопль, копившийся внутри.

Я кричу и кричу, пока кровь продолжает покрывать меня. Её вкус на языке металлический и густой.

Его тело с глухим стуком падает на землю. Его рука больше не сдавливает мою дрожащую фигуру.

Я открываю глаза.

Передо мной — зловещая чёрно-белая маска, теперь заляпанная кровью.

Клоун наклоняет голову и смеётся.

И я бегу.

Я упираюсь руками в землю, пытаясь выбраться из этой липкой алой жижи. Кровь Криса, медленно вытекающая из его тела, заливает всё вокруг. Она такая скользкая, что я чуть не падаю, но удерживаю равновесие и остаюсь на ногах.

Я бегу изо всех сил вверх по холму к машинам. Не оглядываюсь. Просто продолжаю перебирать ногами, заставляя тело двигаться, вперёд, вперёд, вперёд. Крис говорил, что ключей в его машине нет, поэтому я пробегаю мимо. Распахиваю дверь своей машины и в панике шарю глазами по подстаканнику.

Пусто.

Я точно оставила ключи там.

Где они?

Какого хуя?

Я стремительно разворачиваюсь. Залитый лунным светом, — сцена прямо из фильма ужасов, — Крис всё ещё раскинулся на земле, а его убийца сидит верхом, вцепившись коленями в его бока.

Оно приподнимается — лезвие огромного ножа сверкает в лунном свете — затем снова обрушивается вниз, вонзая клинок в грудь Криса. Кровь брызжет фонтаном. Оно снова поднимается, снова падает, снова закалывает его. Снова. И снова.

Я не могу просто оставаться здесь, как лёгкая добыча. Мне нужно съёбыватья отсюда.

Глаза лихорадочно осматривают местность в поисках чего угодно. И тут я вижу его — грузовик Джули. Он всё ещё погребён в дереве, куда и врезался в первую ночь. Мы так и не сдвинули его, чтобы полиция не обвинила нас в сокрытии улик. Возможно, это моя последняя надежда.

Я бегу вниз по склону, изо всех сил стараясь не терять скорость. Кровь начинает засыхать, делая кожу липкой. Но я не позволяю этому замедлить меня. Несусь к грузовику. Оглядываюсь, убийца в маске даже не заметил моего движения. Оно в бешенстве: снова и снова наносит удары уже давно мёртвому телу Криса. Столько ярости. Кто вообще мог нас всех так сильно ненавидеть? Я до этого даже не знала никого из них, кроме Эбби. Должно быть, это какой-то псих-маньяк.

Добравшись до грузовика, я распахиваю дверь и вваливаюсь внутрь. Ключи в замке зажигания. Просто, блядь, висят там. Я не задаюсь вопросами, просто поворачиваю ключ. Двигатель заводится с громким рокотом.

Решаюсь бросить взгляд в зеркало заднего вида. Там, в отражении, я вижу, как лицо зловещего клоуна резко поднимается, его безумный взгляд полон убийственного намерения. Оно прекращает атаку на труп Криса и встаёт, крепко сжимая в руке нож.

Блядь.

Включаю передачу и жму на газ. Грузовик буксует, застряв после аварии. Добавляю оборотов, наблюдая в зеркало, как маньяк в маске переступает через Криса и начинает медленное приближение. Я даю по газам. Шины пробуксовывают, затем цепляются за землю. Грузовик рывком устремляется вперёд, когда я разворачиваюсь к дороге. Ветки хлещут по бортам, но я не останавливаюсь.

Глаза снова скользят к зеркалу, фигура в маске становится всё меньше. Я не сбавляю скорость, пока не исчезают из виду: зловещая ухмылка маски, кровь, тела и юрты.

Несусь по дороге, пока позади не остаётся лишь темнота и лес.

Только тогда я позволяю себе вдохнуть.

Оглядываю салон машины и вижу телефон Джули в подстаканнике. Уверена, что он не работает, но я должна попробовать. Хватаю устройство, провожу пальцем, чтобы разблокировать. Оно включается мгновенно. Полный сигнал.

Какого хуя?

У нас ни у кого не было связи всё это время. Если её телефон работал, почему она не позвала на помощь? Но не это заставляет мою кровь стынуть в жилах.

Там, на фоне экрана телефона, на меня смотрит лицо призрака.

Призрака, которого я не видела с прошлого лета.

Почему у Джули стоит фото моего мёртвого парня как фон заставки?

Я съезжаю на обочину, пока весь мир кружится перед глазами. Зрение заволакивает туманом, грудь сжимается.

Джонатан. Мой Джонатан смотрит прямо на меня с экрана в моей ладони. Его зелёные глаза горят озорным огоньком. Но это фото, которого я не помню.

Какого хуя блядь тут происходит?

Открываю галерею.

Первое фото — Люси. То самое, что я нашла в полароидной камере.

Следом — видео. Запускаю его. Тут же болезненные крики наполняют тишину кабины.

— Признайся, что ты сделала! — раздаётся голос за кадром.

Лицо Сары, залитое слезами, заполняет весь экран, пока она всхлипывает и ноет. Раздаётся звук удара — и Сара кричит снова.

— Ладно! Прости! Я была молодой и не хотела никому зла! — всхлипывает она, но я не вижу, с кем она говорит, камера сфокусирована только на Саре. — Накануне я напилась. Я не планировала выходить на работу в таком состоянии, — рыдает она.

Судя по всему, это происходило прямо перед тем, как мы нашли Сару. Тот, кто снимал, наверняка и обрушил штырь, который её пригвоздил.

Неужели Джули всё это устроила? Но зачем?

— Ты допустила утерю и загрязнение улик по делу о смерти моего брата. Но «не хотела никому зла»? — женский голос за кадром буквально шипит от ярости.

Брат?

В мозгу что-то щёлкает.

Откровение, выворачивающее душу наизнанку.

Выхожу из видео, листаю фотографии назад, чуть больше чем на год. Кадр за кадром — Джонатан и Джули заполняют экран. Они смеются на пляже, в походе, даже готовят вместе. Один файл похож на видео. Кликаю и в динамике раздаётся стон удовольствия Джонатана.

— Да, блядь, детка. Так охуенно, — он блаженно стонет, запрокидывая голову, обнажая мускулистую шею. Кадык резко двигается при глотке.

Камера смещается, показывая Джули между его бёдер. Её голова движется вверх-вниз, губы сжаты вокруг его члена. Его рука вплетена в её тёмные волосы, направляя глубже. Она поднимает взгляд на камеру — зелёные глаза вспыхивают озорством. Те самые зелёные глаза, которые я знала так хорошо.

— Вот так, куколка, — голос Джонатана звучит за кадром. — Прими весь мой член, покажи, какая ты хорошая сестрёнка.

— Джулс, — шепчет он, кивая в сторону двери. На нём только баскетбольные шорты, обнажающие поджарое, но рельефное тело. Я не колеблясь соскальзываю с кровати и беру его за руку, позволяя вести нас в наше укромное место.

Туда, где они нас не услышат.

Где наша тайна в безопасности.

Где лишь луна станет свидетелем наших грехов.

Мы — единое целое. Созданы друг для друга, он моя вторая половина.

Две половины, рождённые из одной утробы.

В тишине мой брат ведёт меня через заднюю часть домика у озера, босиком и затаив дыхание. На мне только розовый шёлковый пеньюар и трусики, и прохладный летний воздух ласкает кожу. Соски твердеют под тонкой тканью. Высокая трава щекочет голые ноги, пока мы углубляемся на скользкую от росы тропинку между деревьями, приближаясь к озеру.

Мы не произносим ни слова, когда он подводит меня к скрипучему пирсу. Сердце стучит в такт плеску воды под нами. Я поворачиваюсь к нему, а он уже стягивает тонкие бретельки моего пеньюара. Оба заворожённо смотрим, как ткань падает к моим ногам.

Джонатан наклоняется ближе, оставляя нежный поцелуй на плече. Затем отстраняется, чтобы просто насытится моим видом. Всё тело дрожит под его взглядом.

— Ты охуенно прекрасна, — выдыхает он, дрожащие руки скользят по моим бёдрам. — Мне больше никто не нужен, моя куколка.

— И мне тоже, — шепчу я, делая шаг к нему. — Мне всё равно, что это неправильно.

Я убеждаюсь, что смотрю прямо в его глаза, свои же собственные отражения, когда произношу последнее:

— Я просто хочу тебя.

Джонатан прикасается ладонью к моей щеке, и я прижимаюсь к ней, как раз в тот момент, когда его губы грубо сталкиваются с моими. Он целует меня жёстко, жадно, оставляя синяки, словно хочет запечатлеть себя в каждой клеточке моего тела. Но мой брат уже и есть каждая частичка меня. Я задыхаюсь в этом поцелуе, пока он продолжает поглощать мой рот, наши языки переплетаются.

Затем он отстраняется, осыпая поцелуями линию моего подбородка, шею. С моих губ срывается стон, когда он опускается на колени, его губы скользят вниз по животу, язык пробегает по внутренней поверхности бёдер, прежде чем тёплый рот накрывает мою киску.

— Блядь, — стону я, двигая бёдрами против лица своего близнеца. Джо лижет меня сквозь тонкую ткань трусиков, затем отодвигает её в сторону и прижимает плоский язык к моей мокрой щели. Мои пальцы впиваются в его тёмные волосы, когда я выгибаюсь навстречу. Охуеть, он знает, как касаться меня, как поклоняться мне, он действительно был рождён для меня.

— Джонатан, — всхлипываю я, ноги дрожат, пока он стонет прямо в мою киску, и вибрация толкает меня ближе к краю.

Я больше не могу терпеть. Он мне нужен.

Дёрнув за пряди его волос, я отталкиваю его и смотрю вниз на своего брата, его губы блестят от моих соков. Пришло время отдать ему себя полностью, мне нужно больше, чем просто кончить. Больше, чем ласки и оральные утехи. Мне нужно, чтобы он был внутри, наполнял меня собой. Мы созданы, чтобы быть единым целым.

— Пожалуйста… — умоляю я.

Его брови расслабляются, глаза вспыхивают возбуждением, но сохраняют нежность.

— Уверена?

— Я всегда была уверена.

С этими словами я притягиваю его к себе, ухватившись за пряди волос, затем стягиваю шорты, обнажая его великолепный агрегат. Я заворожённо наблюдаю, как мой брат медленно проводит своей покрытой венами рукой по головке своего члена.

— Ты уверена? — вновь спрашивает он, будто я могу передумать. Джонатан снова целует меня, его рука охватывает затылок, когда он опускает меня на деревянный пирс.

Я киваю, стону в поцелуй и прижимаюсь промокшей промежностью к нему, давая почувствовать, как сильно я хочу, нет, нуждаюсь в нём. Я никогда не желала никого так яростно, как его. И если любить своего близнеца — грех, то я готова гореть в адском пламени ради глотка этого наслаждения.

Его пальцы скользят под резинку моих трусиков, медленно стягивая их с бёдер. Его изумрудно-зелёные глаза пылают желанием. Я взвизгиваю, когда холодный воздух касается мокрой плоти, но он тут же согревает меня, пристраиваясь у входа. Нервное ожидание прокатывается по телу, когда член начинает медленно входить — растягивая, заполняя меня так идеально…

— Это будет больно, куколка, — предупреждает он, преодолевая внутренний барьер. — Но я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, обещаю. Доверяешь мне?

Я киваю. Я доверяю ему во всём. Джанатан — мой единственный.

Низкий стон вырывается из его груди, прежде чем он слегка отводит бёдра и затем резко входит. Раздаётся щелчок, и перед глазами вспыхивают звёзды от смертельной смеси боли и наслаждения. Я задыхаюсь в поцелуе, когда член заполняет меня полностью, разрывая сопротивление.

— Т-с-с, всё хорошо, Джулс, — успокаивает он, целуя уголки моих губ. — Доверься мне.

Пальцы впиваются в его плечи, когда он начинает медленно двигаться внутри. Пирс скрипит под нами. Жгучая боль сменяется чем-то глубже, темнее, грязнее, пока мой брат-близнец трахает меня.

Озеро наблюдает, а звёзды расплываются, когда мы движемся как единое целое.

— Блядь, Джулс, ты так хороша, — сквозь стиснутые зубы произносит он. — Так блядски хороша. Какая же ты послушная сестрёнка для меня.

Джо стонет, снова целует меня, затем отстраняется, чтобы взглянуть на то, как мы соединены. Я плотнее обвиваю его ногами, пряча лицо в сгибе его шеи, чувствуя, как тепло разливается внизу живота. Если уж кончать, то только вместе с ним.

Давление внизу живота внезапно разрывается, когда оргазм сотрясает меня. Рождённые вместе… мы кончаем вместе, наши имена срываются с губ, как грешные молитвы. Его член дёргается внутри, когда он продолжает заполнять меня тёплыми струями спермы.

Я не должна радоваться. Это должно казаться таким неправильным. И всё же я не могу сдержать довольной улыбки, расползающейся по лицу.

Он мой. Совершенно, блядь, мой.

Джонатан был моим с момента зачатия и останется моим, даже когда плоть истлеет на наших костях.

— Ебать, Джулс, прости, что не успел… Ты в порядке? — в его голосе искренняя тревога. — Я схожу за таблеткой, — стонет он, обмякая на мне, а я просто молча обнимаю его, не в силах ответить.

Мы лежим, сплетённые воедино, пока он не откидывает мои волосы и не целует в висок.

— Утром мне надо уехать, но я вернусь в воскресенье, — шепчет мой брат, и сердце сжимается — я знаю, куда он идёт и с кем будет.

Ненавижу, что он вынужден притворяться, будто любит её. Часть меня хочет убить его за то, что он возвращается к ней, но разум твердит: наша связь тайна. Пока что.

— Только не скучай слишком сильно, — шучу я, делая вид, что не разрываюсь изнутри при мысли о его уходе к этой… девчонке.

Когда Джонатан вернётся, я уговорю его бросить её. Это будет нетрудно, потому что она ему почти не нравится. Он использует её только для секса. Всё, что нужно, это убедить его, что мы созданы друг для друга. На хуй общество, на хуй правила, на хуй мнения, мы души, предназначенные друг другу навеки. Мой брат владеет не только моим сердцем и телом, но и каждой частицей меня: прошлой, будущей. Когда он вернётся, мы будем вместе.

Но он так и не вернулся. Воскресенье наступило и прошло, а его всё не было.

Я открываю глаза, озера больше нет. Ни лунного света, ни звёзд. И, главное, нет его.

Я совсем одна.

Моя рука всё ещё между бёдер, мокрая. Дыхание прерывистое, оргазм пульсирует во мне, как призрачная молния. Из уголка глаза скатывается слеза, потому что его нет…

Это не реально.

Уже нет.

Теперь у меня только ебучие воспоминания… ебучие записи… которые я пересматриваю, чтобы чувствовать себя живой. Чтобы чувствовать его.

Потому что Джонатан мёртв.

Он никогда не вернётся, и они все заплатят. Поднимаю руку, раздвигаю пальцы, между ними блестят прозрачные нити возбуждения. Догадалась ли она уже? Понимает ли Даника, что натворила?

Горло сжимается, когда я подношу пальцы к губам, вдыхая смесь горя, грязи и желания. Другая рука сжимает его подвеску: золотое «Babydoll», его прозвище для меня.

Грохот грузовика на грунтовой дороге вырывает меня из мыслей.

— О, Даника… Я знаю, что ты сделала прошлым летом, — шепчу в темноту.

Пришло время платить за грехи, сучка.

Святое блядское дерьмо!

Святое…

Джули — сестра-близнец Джонатана. Почему я раньше этого не увидела? У них совершенно одинаковые глаза. Она не просто любила его. Судя по содержимому её телефона, она была им одержима. И они были не просто братом и сестрой, они были… даже не могу заставить себя сказать это, подумать об этом. Это так неправильно. Мужчина, которого я, как мне казалось, знала… которого, как мне казалось, любила… был совершенно… другим. Судя по тому, что я вижу в её телефоне, похоже, Джули всё время тосковала по нему, пока он не умер.

Леденящий, всепоглощающий страх превращает мои вены в лёд.

Она знает.

Она знает, что случилось.

Она должна знать. Вот почему я здесь. И почему здесь Эбби. Джули всё это организовала, чтобы отомстить нам. А как же остальные? Они не имеют никакого отношения к смерти Джонатана… Так ведь?

Умный человек сбежал бы. Невиновный человек вызвал бы полицию и привёз бы их сюда. Сука! Я и так достаточно потеряла за эти выходные, и не позволю Джули отнять у меня ещё что-нибудь.

Заведя машину и резко развернувшись, я быстро направляюсь обратно к лагерю. Если она хочет конфронтации — она её получит. Я отправляю все улики, которые быстро нахожу в её телефоне, на единственный номер, который я помню наизусть, не снимая другой руки с руля. Если я не выберусь отсюда, по крайней мере, будут доказательства того, что сделала Джули.

Я умоляю их вызвать полицию, прислать помощь, но в это время ночи, кто знает, спит ли вообще моя сестра. Мы с ней мало общались в последнее время. Сестра не одобряла некоторые мои жизненные решения. Всё достигло апогея, когда она сказала, что не может смотреть, как я трачу жизнь попусту. Если бы я только могла сказать ей правду — объяснить, как чувство вины и боль съедают меня заживо. Надеюсь, она всё ещё достаточно переживает за меня, чтобы помочь.

Грунтовая дорога петляет среди древних деревьев, пока, выйдя из последнего поворота, я не различаю отчётливые очертания юрт на фоне ночного неба. Вот оно.

Припарковав грузовик посреди дороги для удобства, если понадобится быстро выехать, я кладу ключи и телефон в центральную консоль и вылезаю из машины. Здесь жутко тихо. Единственный звук — это стрекот цикад. Земля застыла в это время ночи. Я осматриваю лагерь. Тело Криса лежит там, где он упал — омытое тёмной лужей холодной крови. Его бледное лицо пустое, невидящие глаза смотрят прямо на луну над головой.

Так много смертей.

Так много боли.

Джули нигде не видно.

— Эй! — кричу я, маня её из укрытия. — Джули?

Тишина.

Я делаю неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. Гравий хрустит под моими ботинками.

— Я просто хочу поговорить с тобой! — кричу я в темноту.

— Поговорить? — голос Джули тихий и гладкий, словно тёплое прикосновение к моей коже.

Я резко разворачиваюсь и вижу её в дверях дальней юрты. Её соблазнительный силуэт купается в золотистом свете, льющемся изнутри.

Что она делала там, пока вокруг лежали мёртвые тела?

— Ты хочешь поговорить, Даника?

Что-то в её последних словах тревожит. Она словно хищник, заманивающий меня обещанием безопасности, и втайне готовящийся к нападению. Мне нужно оружие, но я вижу только палки и камни. Ебучий случай.

— Я знаю, что Джонатан был твоим братом, — говорю я ей, лихорадочно осматриваясь вокруг в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы защититься. — Я знаю, что ты его любила.

Джули усмехается, отталкиваясь от дверного косяка и спускаясь ко мне по ступенькам.

— Я не любила его, Даника. Он был моей второй половинкой. Мы делили утробу, рождение, делили наши жизни, нашу любовь… всё!

Она теряет контроль. Её ярость раскалена и физически ощутима.

Что-то металлическое блеснуло справа — нож. Он торчит прямо из груди Криса.

Джули ближе. Если я рвану к нему, она опередит меня.

Нужно продолжать разговор.

— Я понимаю, почему ты на меня злишься, Джули. Почему ты хочешь причинить мне боль. Но причём здесь остальные? — я разворачиваюсь, обходя кострище, стараясь держать дистанцию между собой и этой психованной стервой.

Её смех бессердечный, холодный.

— Ты правда не знала, что Эбби трахается с твоим парнем?

Её слова бессмысленны. Эбби и Джонатан? Разве я не узнала бы? Они почти не разговаривали.

— Джонатан бы так со мной не поступил, — возражаю я.

Джули подходит на шаг ближе, так близко, что я почти вижу белки её глаз, отражающиеся в мягком лунном свете. Я отступаю назад, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию между нами.

— Джонатан отчаянно нуждался во мне. Наши души всегда должны были соединиться в одну, понимаешь ли. Но я была девственницей и боялась, что это осудят, если я сдамся и пересплю с тем, в кого была влюблена всю свою жизнь, — она говорит о нём так нежно и легко. Как будто трахнуть своего брата-близнеца — это не какая-то извращённая хуйня. Она совсем ёбнулась. — Джо использовал тебя, а когда ты не выходила, он использовал Эбби. Вы двое были просто тёплыми дырочками, в которые он вставлял свой член, представляя, что это я.

Я не могу позволить ей увидеть, как я смотрю на нож, но слегка поворачиваюсь, пытаясь приблизиться к единственному шансу выжить. Делаю шаг назад, но она делает шаг вперёд. Я замираю. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— А Люси? Сара? Они его тоже трахали, Джули?

Её глаза сужаются, жестокая ухмылка искажает верхнюю губу. Маска беззаботной красоты спадает, обнажая сломленное и чудовищное существо под ней.

— Ты, блядь, совсем не помнишь, да? Ты была пьяна, Даника! Ты была пьяна и села за руль. Люси ехала на мотоцикле слишком быстро по той извилистой горной дороге. Твоя пьяная задница никак не успела среагировать, когда она выехала из-за поворота.

Свет.

Свет, который я видела той ночью перед тем, как свернула. Я почти забыла о нём, настолько поглощённая горем, что подавила большую часть этих воспоминаний. Но она права. Там был мотоцикл. Вот почему я свернула. Вот почему мы разбились.

— Тупые малолетние суки, — продолжает Джули, пока я как можно медленнее отступаю назад. Мои пальцы так и норовят коснуться рукояти ножа. — Этот мудак продал выпивку, которой вы напились в те выходные, — она указывает на безжизненное тело Криса на земле.

Я его не помню, но она права — я была молода, глупа и пьяна. Я просто хотела повеселиться, потусить, и тут был маленький магазинчик, который, как мы все знали, продавал спиртное несовершеннолетним. Крис, наверное, там работал. Я никогда особо не обращала на это внимания.

Делаю ещё один шаг назад, когда её яростный взгляд падает на безжизненное тело Криса. Джули права, мы все виноваты.

— А Сара? — спрашиваю я, делая ещё один небольшой шаг назад. На этот раз мой каблук натыкается на что-то твёрдое, жёсткое. Труп Криса.

— О, эта ёбаная сука, — Джули закатывает глаза и сокращает расстояние между нами.

У меня нет времени думать. Я наклоняюсь, тяну за рукоятку. Она застряла, глубоко в его груди. Блядь! Я снова тяну, и на этот раз чувствую, как лезвие выскальзывает из окровавленных ножен. Развернувшись, я поднимаю оружие как раз вовремя, чтобы остановить Джули от нападения. Её глаза расширяются от ужаса и ярости.

— У них были доказательства, что Джонатан не был за рулём в ту ночь, ты знала об этом? — спрашивает Джули, обходя меня стороной, словно хищник, кружащий вокруг своей добычи. Я держу нож высоко. — Они могли бы надолго посадить вас с Эбби за то, что вы вытащили его тело из машины и подстроили сцену, будто он был за рулём.

Правда её слов обрушилась на меня, как ледяная волна, разбивающаяся о берег. Мои лёгкие сжимаются под тяжестью её слов.

Джули знает.

Знает, что я убила Джонатана.

Я убила человека, которого любила, а потом инсценировала это, чтобы он выглядел виновным. Я виновна не только в его смерти, но и в том, что испортила его репутацию. Я была хорошей, умной девочкой со стипендией. Я не могла сесть в тюрьму. Он уже был мёртв. Я полагала, что мои действия никому не навредят.

Я ошибалась.

— Сара была стажёром в лаборатории. Она скомпрометировала улики. Из-за её халатности ты осталась на свободе, пока все плевали на могилу моего брата и называли его преступником, наркоманом, который получил по заслугам. Но он этого не заслужил. Разве не так, Даника?

Прежде чем я успеваю ответить, она набрасывается на меня. Её тело сталкивается с моим, она прыгает на меня и валит на землю. Мы обе падаем в грязь, цепляясь за кожу и волосы друг друга, борясь на земле. Нож я всё ещё сжимаю в руке, но не могу им воспользоваться, верно? Джули переворачивает нас, прижимая меня бёдрами.

— Он был моим! Моим! — её голос эхом разносится по пустым просторам ночи вокруг нас, когда она кричит на мне сверху. Взгляд её глаз одновременно отчаянный и дикий. — И ты забрала Джонатана у меня.

Её кулак врезается мне в лицо с такой силой, что в глазах темнеет. Голова откидывается в сторону, но она не останавливается. Она бьёт меня снова и снова. Я чувствую, как её костяшки хрустят сквозь кожу, тепло покрывает кожу, а кровь брызжет мне на лицо. Пальцы сжимают рукоять ножа, и я чувствую, как моё сознание начинает ускользать. Мне кажется, я слышу что-то вдалеке, но всё кажется таким далёким.

— Ты забрала его у меня, а теперь умрёшь, сука! — выплёвывает Джули, продолжая атаковать.

Меня осеняет осознание: либо я, либо она.

И я не хочу умирать.

Подняв руку из последних сил, я вонзаю лезвие в спину Джули. Нож легко врезается в неё, и она вскрикивает от ужаса. Она дёргается, пытаясь высвободиться, но я крепко держу её. Тёплая, липкая кровь покрывает мои пальцы, когда я вытаскиваю лезвие и снова вонзаю его, ударяя её в спину один, два, три раза. Крики Джули наполняют ночной воздух.

Оттолкнув её слабеющее тело от себя на землю, я делаю глубокий вдох. Поворачиваю голову и встречаюсь с полным боли взглядом Джули. Кровь скапливается вокруг её безжизненного тела, пока она умирает, обмякая в грязи.

Я не остаюсь смотреть, как свет покидает её глаза, — не могу. Отталкиваюсь от земли и поднимаюсь на ноги. А затем бегу.

Вдали гаснут огни. Красные и синие полосы раскрашивают небо между деревьями. Полиция. Должно быть, моя сестра получила сообщения, должно быть, она позвонила им. Облегчение захлёстывает меня, заставляя слёзы щипать глаза.

Я справлюсь, и выберусь отсюда..

Бегу изо всех сил.

Мои ноги слабеют, но я продолжаю идти, отчаянно желая помощи.

И тут я слышу их, вижу их — вскидываю руки, яростно размахивая ими.

Они видят меня и останавливаются, фары ослепляют и заставляют закрыть глаза рукой.

— Мэм, вы в порядке? — кричит офицер в форме, вылезая из машины.

— Пожалуйста, помогите. Там сзади девушка. Она убила их всех. Она пыталась убить и меня, — еле слышно выдавливаю я из себя сквозь рыдания. Не знаю, когда я начала плакать, но мои щеки горят от солёных слёз.

Он приближается ко мне осторожно, почти нервно. Но когда подходит ближе, я чувствую его силу и тепло. Зная, что я в безопасности, я падаю на землю, колени подкашиваются.

— Ого! — кричит он, прежде чем подхватить меня на руки. — Всё в порядке, я тебя держу, — его тёплые карие глаза смотрят на меня с таким состраданием — и я знаю, что всё будет хорошо.

Я обнимаю его за шею, позволяя отнести меня к машине. От него приятно пахнет тёплой ванилью. Вдыхаю его аромат и позволяю его мускулистой фигуре утешить меня.

— Не волнуйся, — шепчет он, осторожно усаживая меня на пассажирское сиденье и пристёгивая. Когда он наклоняется ко мне, его щетина царапает мою щеку и щекочет. — Теперь ты в безопасности.

Он дарит мне тёплую улыбку, и почему-то я ему верю.

Теперь я в безопасности.

Обойдя машину, он садится на водительское место. Я не могу оторвать взгляд от его жилистых предплечий. Его тёмные волосы короче, чем на макушке. Его кожа насыщенного загорелого оттенка идеально дополняет его смуглые черты лица. Я не могу не реагировать на него своим телом. Он мой спаситель — мой герой. Машина медленно катится по дороге, гравий хрустит под шинами. Когда мы делаем последний поворот, фары освещают лагерь и ужасы, творящиеся внизу. Земля покрыта кровью и расчленёнкой.

Это место пропитано смертью.

Но мой взгляд падает на пустой участок земли. Лужа крови покрывает землю там, где я ударила Джули ножом.

Но её тела и ножа нет.

Я знаю, что ты сделала. И я знаю, кто ты, Даника — кто ты на самом деле.

Хихикающая компания девушек, одетых в пастельные оттенки фатина, поднимает бокалы с шампанским. Щёки Даники заливаются румянцем, и она робко улыбается. Она благодарит их, обнимает брюнетку рядом с собой и прижимает её к себе. При этом бриллиант на её левой руке сверкает на свету. Прекрасная невеста и её подружки собрались, чтобы отпраздновать.

Фальшивая ёбаная сука.

Если кто-то и должен праздновать свою любовь, свою бессмертную преданность другой душе, так это мы с Джонатаном. Если вы не родились рядом с другим человеком, вы никогда не сможете понять, насколько глубока эта связь.

Он никогда не был мне просто братом — Джонатан был моей второй половинкой. Мы были созданы друг для друга — это было в нашей крови, в нашей грёбаной ДНК.

Но она отняла это у меня. Она убила мою любовь, моего брата, всё, что у меня было. Даника украла моё счастье. И теперь думает, что получит своё.

Не думаю, Даника.

Маленькая мисс Паинька разыгрывала невинную жертву. Я наблюдала за всем этим — Даника плакала и рыдала, как ебучий ребёнок, утверждая, что я заманила их всех в лес, потому что я какая-то психопатка. Ужасы тех выходных были опубликованы во всех газетах. СМИ не могли насытиться пикантными подробностями секса, наркотиков и убийств в горах. Данику неоднократно интервьюировали. Она сказала им, что я завидовала тому, что Джонатан провёл последние дни своей жизни с ней.

Эта ёбаная сука даже не потрудилась сказать им правду о том, кем был для меня Джонатан. Она изобразила меня как неуравновешенную и расстроенную сестру, а не как женщину, стремящуюся добиться справедливости для своей второй половинки, которую у неё украли. Её крокодильи слёзы и жалкая роль жертвы сработали — все поверили.

Особенно её рыцарь в сияющих доспехах — Блэйк Томпсон, полицейский, который первым прибыл на место преступления. И её жених.

Она планирует выйти за него замуж через два дня. Об этом писали во всех газетах:

[←6]