Как там было в фильме? Упал, очнулся - гипс.
У меня получилось также. Ну, кроме одного. Вместо гипса я обзавелась мужем!
Эй, мужик, а ты ничего не попутал? Я тебя знать не знаю и вижу впервые. Чего ты там говоришь?
Ого! Ну да, такие вещи обо мне может знать только достаточно близкий человек.
Выходит, нехило я приложилась головой, раз забыла кое-что из своей жизни.
Вернее, кого-то...
– Мааам… Ну ты опять, что ли!
От возмущенного крика сына голова дергается вверх.
Черт!
Заснула, всё-таки. Сидя за столом, прямо за ноутом, используя клавиатуру в качестве подушки.
Так, это ж сколько я проспала?
Щурясь от яркого света, бьющего в окно, смотрю на часы.
Ага, восемь утра. Помню, что в полпятого ещё не спала. Потом я ещё в проекте дохренища чего успела сделать. На это ушел приблизительно час с небольшим.
Значит, вырубило меня, где-то, к шести утра.
– Мам! Ты вообще меня слышишь?! – перед лицом щелкают пальцы сына.
И сразу же материализуется чашка кофе, при виде которой я не могу сдержать радостный стон.
– Минуту, Тём, – хриплю со сна, вцепляясь в кружку. – И мамочка тебя не только услышит, но и вообще поймет, что означают те слова, которые ты мне говоришь.
Артем фыркает, но терпеливо ждет, пока я, закрыв глаза от наслаждения, в несколько больших глотков выпиваю крепкий кофе с ударной дозой сахара.
– Всё! – открываю глаза, ставлю пустую кружку на стол и, крутанувшись на стуле, разворачиваюсь лицом к своему самому любимому мужчине в моей жизни.
И, как обычно, в наиполнейшем умилении любуюсь своим самым крутым, как я считаю, проектом в своей жизни.
Тёмка у меня вымахал под два метра роста. Характер – золото. А красотой неописуемой пошел, само собой, в меня родимую, только с другим цветом волос.
От бывшего мужа, придурка-отца, слава Богу, ничего не досталось. Ну, почти. Даже фамилию Тёмыч поменял на мою девичью, как только ему стукнуло восемнадцать.
Помню, на мой осторожный вопрос, а стоит ли менять, мне тут же прилетело:
– Мамуль, нафига мне фамилия того, кого в последний раз я видел в два года.
Эх, повезет-то как той, которой достанется такое сокровище.
– Нам нужно серьезно поговорить, – знакомая песня, – каждый раз одно и то же. Ты понимаешь, что такой график вредит твоему здоровью? – ну… припев я, собственно говоря, тоже наизусть знаю.
И сына своего знаю прекрасно.
В лучшем случае, нотации продлятся минут десять.
– Ну, Тё-о-ом… – начинаю хныкать с мольбой в голосе и щенячьей преданностью во взгляде.
– Не-а, даже не начинай, – он скрещивает руки на груди и сурово смотрит на меня. – Сегодня не прокатит.
– Ладно, – бурчу вроде как обиженно, на что он только усмехается.
– Мам, я серьёзно. Сбавь обороты. Ты помнишь, что было вчера поздно вечером?
Поднимаю глаза к потолку, честно пытаясь вспомнить.
Получается с трудом.
Есть за мной такой косяк. Когда у меня горят сроки по проектам, я полностью погружаюсь в работу, забывая пить, есть и спать. Всем своим существом ныряю в мир чертежей, а реальный мир словно превращается в какое-то зазеркалье.
Вроде как и вижу в нём картинки, но потом, когда очухиваюсь, приходя в себя, примерно как сейчас, с трудом вспоминаю кто находился рядом со мной.
Что они говорили.
Да даже, что я им отвечала, будто стирается ластиком.
В такое время за мной всегда приглядывает мой сынуля. Моя единственная любовь и опора.
Нет, само собой, такие провалы во времени я себе позволяла не часто.
Просто в сентябре я решила сделать Артёмке подарок на Новый год. Да не абы какой, а путёвку в Тайланд.
Он копит на квартиру, поэтому лишних денег на путешествие у моего сына просто-напросто нет.
А мне захотелось стать, так сказать, Дед Морозом и воплотить в жизнь самую заветную мечту сына.
Вот и нахапала заказов, как собака блох.
А мы же не можем взять простенькие заказы, да, Ирина Тимофеевна? Нам же подавай интересные. Сложные. Такие, которые приводят вот к таким вот результатам. Когда превращаемся в ходячее зомби.
Господи, как была дурой в девичестве, так ею и осталась в свои сорок три.
Так, о чем это я?
Ах, да. Мне же надо вспомнить вчерашний вечер.
В башке начинают смутно мелькать воспоминания.
Тёмка, кажется, отсутствовал весь день. Появился под вечер. Вроде бы мы с ним о чем-то разговаривали. Вот только о чем?
Хоть убей, не помню.
– Могу немного напомнить, если хочешь, – с сарказмом врывается голос сына в мои безуспешные попытки вспомнить.
– Очень хочу, сыночка мой любимый, – в молитвенном жесте складываю руки и просяще улыбаюсь.
– Я вернулся домой в десять часов вечера. Это ты помнишь?
– Ага, – киваю как болванчик.
Не, ну правда же помню. Смутно, но это уже никому не нужные детали, не правда ли?
– Вернулся кое с кем, – загадочно произносит сынуля и выжидающе смотрит на меня.
Эм…
С кем это «кое с кем»?
Напрягаю мозг, хмурясь и прикусывая губу.
«Кисуль, знакомься. Это моя мама – Ирина Тимофеевна…»
– Вспомнила! Я вспомнила! – радостно вскрикиваю, и даже со стула вскакиваю, озираясь по сторонам. – Ну, и где она? Где кошка?
Моё великовозрастное дитя, двадцати пяти лет отроду, смотрит на меня в наиполнейшем шоке, круглыми, как блюдце, глазами.
Молчит, даже не моргает.
– Кто? – спрашивает сын, отмирая.
– Кошка. Ну, та кисуля, которую ты вчера притащил домой. Блин, я думала, у тебя это уже прошло, – задумчиво произношу я, удивленно наблюдая за тем, как Артем начинает с силой тереть свои глаза.
Была у него такая фишка. В детстве он, лет до пятнадцати, пер домой всех дворовых бездомных кошек, которых потом мне приходилось пристраивать по родственниками, друзьям и коллегам по работе.
– Ма-а-ам… – убирает от лица руку и обреченно смотрит в мою сторону. – Кисуля… это, вообще-то, была моя девушка, которую я хотел с тобой познакомить.
– Ох ты ж бля… – резко захлопываю свою «варежку» ладошкой.
Бровь Артёма осуждающе ползет вверх.
– Бляха-муха! Я хотела именно это сказать! Клянусь! – быстро тараторю я. – А бляха, сам знаешь, это такая металлическая пластинка, которая служит…
– Да-да, знаю, – закатывает глаза, – которая служит для украшения сбруи, мебели или является пряжкой, застёжкой, – заученно произносит Тёмыч.
Нет, ну а что я могла сказать ребенку, когда в его детстве у меня вырывался мат?
«Блять» уже на вылете изо рта моментально теряло свое окончание в виде двух последних букв и резко превращалось в пряжку в тандеме с насекомым.
А когда от сына последовал вполне закономерный вопрос, что же означает первое слово в этом «прекрасном» выражении, пришлось открыть словарь и зачитать ему его значение.
Ну чо скрывать, частенько у меня это вылетало. Вот и заучили дословно с ним на пару, что же такое «бляха».
– Значит, мы познакомились с… Кисулей, да? – уточняю на всякий пожарный.
– Ну, можно сказать, что да, – загадочно иронизирует сын. – Я так понимаю, ты не помнишь, что сказала после моих слов «Кисуль, знакомься. Это моя мама»?
Стыдно так, что слов нет.
Поэтому просто отрицательно качаю головой.
– Дословно: «Тём, пусть она пока полакает молоко, окей? Я потом ей что-нибудь посущественнее дам поесть».
Тут уж я не сплоховала. Уже после первого предложения закрыла обеими ладонями себе рот. Так как перло из него сейчас кое-что похлеще «бляхи с мухой».
Делаю пару глубоких вдохов через нос.
Божечки, сын впервые привел какую-то девушку домой для знакомства со мной (что означало, что у них всё серьезно), а я так опростоволосилась.
Если она его вчера бросила, увидев такую чокнутую потенциальную будущую свекровь, я выброшусь в окно. Он же меня ни в жизнь не простит за такую подставу.
Хотя, нет. Сначала отправлю Тёмку в Тайланд, а потом можно и в окно.
– И что она? – чуть ли не скуля, интересуюсь у сына, имея в виду, бросила ли она его или есть ещё хоть какая-то надежда для меня не лететь с девятого этажа нашей квартиры.
– После твоих слов Кира попросила меня заодно показать ей лоток, чтобы случайно не нагадить там, где не надо, – с самым серьезным видом произносит Артём.
Да ладно?!
– А сказала она это в положительном ключе, или с посылом в далекие края тебя и твоей чокнутой мамаши? – затаив дыхание, жду ответа.
– Она поржала. Ей показалось это прикольным.
Кажется, Кира, да?
Так вот, Кира, я тебя уже люблю. Как будущая свекровь.
И я очень надеюсь, что это самое будущее наступит уже скоро.
У меня, конечно, хреновая интуиция, но сейчас даже она ревёт дурниной, что нам нужна такая сноха.
Не испугаться меня в виде зомби. Да ещё и съюморить после моих слов…
Не, надо брать. Срочно.
– Тёмыч, если ты на ней не женишься, – грозно взираю на своё дитя, – клянусь, я отрекусь от тебя! Хотя, нет, не отрекусь, – тут же исправляюсь, видя ироничный взгляд сына. – Так… Короче, если ты на ней не женишься, – чешу макушку, стараясь придумать, чем бы ещё его напугать. Понимаю, что нечем. – Короче, если ты этого не сделаешь, я сама на ней женюсь!
***
На следующий день просыпаюсь даже раньше сына. Варю себе спокойно кофе и только сейчас вспоминаю про встречу с заказчиком.
Матюгнувшись под нос, начинаю торпедой носиться по квартире, собираясь.
– Тём, где мой планшет?! – выбежав в коридор, ору в сторону ванной, где засел мой сын, жуткий любитель поплескаться в воде.
Ихтиандр, блин.
Благо я успела умыться и почистить зубы до его пробуждения. Если бы он первый туда зарулил, пришлось бы нестись на встречу только умытой (ага, в раковине на кухне). Свежесть и чистоту дыхания я бы смогла обеспечить себе только жвачкой.
– На кресле в зале… – невозмутимо ревет в ответ моя детина.
Да ты ж мой зайка, всегда знает, где я разбрасываю свои вещи.
Уже через десять минут я вылетаю на улицу, уткнувшись в телефон, чтобы проверить, как далеко от меня такси, которое я вызвала, выходя из квартиры.
То, что не смотрю себе под ноги, тут же прилетает мне ответочкой в виде скользкого места на дроге, на которое я умудряюсь наступить ничуть не хуже, чем в говно, когда летом отдыхала у подруги в гостях в деревне. Поскальзываюсь, громко вскрикнув.
Ноги начинают разъезжаться, чтобы усадить меня в шпагат. И это в лучшем, как я понимаю, случае. Сдуру начинаю борьбу со своими нижними конечностями, что приводит к худшему варианту – судя по траектории полета моего тела, сейчас будет столкновение моей бедовой головушки, на которую я даже шапку не надела, с землей.
Машу руками, пища что-то невразумительное, когда чувствую, что мне приходят на помощь.
Кто-то сзади подхватывает под локоть и пытается предотвратить моё падение.
Но судя по сдавленному мату за спиной мужским хриплым басом, мой спаситель наступил на те же грабли тире ледяную скользкую гладь, что и я.
И как итог – теперь мы оба падаем.
Дальше как в тумане.
Просто громкий и болезненный «бум» и отключение сознания.
Прихожу в себя немного дезориентированная.
Упираясь правой рукой во что-то мягкое, с опаской сажусь на задницу всё ещё с закрытыми глазами. Затылок немного ноет, но не сказать, чтобы сильно.
Открываю глаза и с удивлением кошусь в сторону своей руки.
Оказывается, что я упиралась в довольно большое бедро, обтянутое темно-синей джинсовой тканью.
Разворачиваю голову, чтобы посмотреть на того, кто без какого-либо шевеления лежит со мной рядом.
Ого!
Я сама отнюдь не малышка с ростом в сто восемьдесят, но то, что валяется рядом со мной, ну о-о-очень длинное. И крупное.
Настоящий богатырь, бляха-муха!
Даже залипаю на какое-то время, разглядывая сей экземплярчик.
И очухиваюсь только тогда, когда понимаю, что не двигается он по одной-единственной причине – мужик в отключке.
Видимо, моё падение он смягчил (судя по расположению наших тел), а вот свою башку не уберег, серьезно приложившись ею об лёд.
Пыхтя как паровоз, суетливо начинаю вставать на колени, подползая к его бородатому лицу поближе. Стянув шарф со своей шеи, осторожно поднимаю его голову и под неё подсовываю ткань.
– Мужчина… Ау…
У-у-у, мать, похоже ты тоже нехило головой приложилась.
Ну какое, нафиг, ау?! Вы в лесу, что ли!
С отчаянием смотрю по сторонам в поисках людей, которые придут мне на помощь.
Никого. Наш небольшой двор пуст. Кроме наших двух тел, валяющихся на земле, вокруг ни одной живой души.
– Мужчина… Мужчина, приходите уже давайте в себя… Не пугайте меня так, – с тревогой бормочу я, возвращая всё свое внимание к мужику.
Облегченно выдыхаю, когда он, тихо застонав, открывает глаза.
Смотрит расфокусированным взглядом на меня. Моргает пару раз и начинает со стоном подниматься.
– Господи, ну и напугали вы меня, – говорю я, помогая принять ему вертикальное положение.
Мужик, хмурясь, ощупывает свой затылок. Взгляд становится осмысленным.
– Мужчина, вы в порядке? Может, вам скорую вызвать?
Он переводит свой взгляд на меня.
Внимательно смотрит, прищуривая темно-шоколадные глаза, которые сейчас кажутся совсем черными.
По позвонку пробегает ледяная дрожь, когда я засекаю в его взоре что-то странное. Даже толком не понимаю, что именно я вижу.
– Мужчина, может, всё-таки, скорую? – напряженно повторяю свой вопрос. – Вы прилично ударились головой и…
– Харэ тебе выкать, – прилетает неожиданно от мужика, который, скривившись, качает головой из стороны в сторону, будто проверяя, на месте ли она.
Эм… Чего?!
– Простите, я не совсем вас поняла, – отпрянув немного назад, с подозрением смотрю на него.
– Говорю, завязывай с выканьем, будто мы посторонние люди. Не смешно.
Так, походу, башку он себе знатно отбил.
– Мужчина, но мы с вами на самом деле незнакомы, – успокаивающим тоном, вкрадчиво и с улыбкой начинаю говорить я. – Я поскользнулась, начала падать, а вы пришли мне на помощь. Мы, правда, всё равно упали. И вы ударились головой.
– Ир, ну правда, завязывай, – он тяжело вздыхает.
А я впадаю в ступор. Округлившимися от шока глазами, взираю на этого богатыря.
Откуда он моё имя знает?
– Я не знаю, откуда вы знаете моё имя, но… – медленно начинаю говорить я, продолжая сидеть рядом. – А кстати, откуда?
– Наверное, потому, что я твой муж.
Повторный ступор.
Мужик тем временем встает сам на ноги и аккуратно дергает меня за руку наверх.
– Думаю, скорую я всё-таки вызову, – бормочу я и лезу рукой в карман пальто, надеясь, что не разбила при падении сотовый.
Блин, как же сказать оператору, чтобы скорую с дурки прислали?
Тут, походу, их клиент. Думаю, что с моим именем – это просто совпадение. Оно довольно распространенное, вот и подфартило ему угадать.
А может его жену тоже Ирой зовут. Тоже, в принципе, неплохая версия.
Кидает в жар, когда мою руку за запястье обхватывает мощная пятерня мужика.
– Я же сказал, не надо скорую. Давай лучше домой вернемся, и ты мне сама кровь смоешь с башки и обработаешь рану.
Так… Ладно.
Сопротивляться не будем. Хрен его знает, как отреагирует, если я пошлю его сейчас лесом.
Может он не просто отбитый на голову, но и бешенный.
Чуть не заработав косоглазие, повторно кошусь по сторонам.
И опять – никого.
– Хорошо, раз вы мой муж, – всё-таки делаю ещё одну попытку привести его в чувство, – докажите.
– Каким образом? – мою руку, гад, так и не отпускает.
– Ну, не знаю. Что-нибудь расскажите обо мне.
И тут я вспоминаю, что в сумочке, которая валяется сейчас где-то возле нас, лежит мой паспорт.
Бинго!
Я начинаю озираться по сторонам, улыбаясь. Он отпускает мою руку.
Вижу сумку. Подняв её, начинаю разворачиваться к мужику лицом.
Теперь-то точно смогу доказать, что я не его жена. Что-то сомневаюсь, что у нас с ней, помимо имени, отчество и фамилия будут одинаковыми.
– Да без проблем, – весело хмыкнув, начинает говорить мужик.
И после первых же предложений, волосы на моей голове начинают жить совершенно отдельной от меня частью моего организма.
Ну, в том смысле, что они зашевелились от шока и ужаса.
– Ирина Тимофеевна Спиридонова. Сорок три года. Есть сын от первого брака, который закончился разводом, когда Артёму было два года. Ну что ещё такого рассказать-то… А, по профессии – инженер-проектировщик. Работаешь сама на себя, уволившись три года назад с «НефтеТренда».
Мамочки!
Скорую, однако, мне нужно.
Так как мозг сломался совсем.
Откуда он всё это знает?!
Стоп, я отказываюсь считать себя сбрендившей.
Я точно знаю, что вижу этого мужика впервые. Точка.
Всему этому есть какое-то НОРМАЛЬНОЕ объяснение.
Решение приходит молниеносно.
Всё-таки придется вести его к себе домой. Там Тёма, и уж он-то подтвердит, что этот мужик мне никакой не муж.
– Предлагаю подняться ко мне в квартиру, – как можно равнодушнее произношу я.
Он жестом руки показывает, чтобы я следовала первой.
Задрав голову, мелкими шажками семеню в сторону двери подъезда.
Ну его нафиг. Ещё раз падать не хочу. Вот так приду в себя после очередного падения и окажусь не только замужем, но ещё с тремя, а то и больше, детьми.
Пока топаем, в голове мелькает мысль, как ещё можно проверить, не сбрендила ли именно я, а не он.
Как только мы заходим в подъезд, мужчина обгоняет меня и начинает подниматься по ступенькам к лифту первый.
Мысль с воплем унестись на улицу, убегая от этого сумасшедшего, гаснет, как только вижу, что у него реально затылок в крови.
Начинает грызть совесть, поэтому, лишь тяжело и обреченно вздохнув, топаю за ним.
Правда, успеваю потихоньку достать сотовый и отправить сообщение Лариске, своей лучшей подруге, с одним вопросом: «У меня есть муж?»
Убираю телефон себе уже в карман брюк, а не пальто.
Всю дорогу до квартиры мы оба молчим.
Как только заходим в прихожую, я пытаюсь по звукам определить, где моё дитя, которое сейчас спасет свою непутевую мамашу.
Ну ё-моё!
Судя шуму воды в ванной, мой Ихтиандр всё ещё плещется в душе.
Разочаровано выдохнув, разуваюсь и, скинув с плеч свое пальто, кидаю его на пуфик, стоящий рядом с дверью.
В отличие от меня, мужик вешает своё черное пальто спокойно на вешалку и идет в сторону зала. И главное, уверенно так идет. Как будто и вправду живет здесь.
Охреневшая в край, следую за ним.
Смотрю, как он падает на диван и откидывается назад, укладывая голову на спинку дивана и закрывая со стоном глаза.
– Щас аптечку принесу, – растерянно бормочу и улепетываю в кухню.
Рыская по шкафам, матерюсь как сапожник. Правда, про себя, так как судя по звукам, Тёмка соизволил наконец выйти из ванной и прошуровать в зал.
Ожидая, что там сейчас начнется шум и гам, ускоряюсь.
Да куда же сын положил аптечку?!
Напрягаюсь, когда слышу лишь тихий и спокойный бубнеж двух мужчин из самой дальней комнаты от кухни.
Ни хрена не понятно, что они там говорят.
У меня уходит ещё минут пять, прежде чем я нахожу эту чертову аптечку.
Хватаю её и практически бегу в зал.
При моем появлении они оба резко замолкают.
Застыв на месте, хмурюсь, когда вижу спокойного как удав, Тёмку.
Он смотрит на меня вопросительно.
Но не в том смысле, что «Мам, чо за мужика ты к нам привела?»
А в каком-то, немного осуждающем, мол, «Чего так медленно шла из кухни? Мужик тут кровью истекает, а ты как черепаха».
Немного разозлившись на сына, решаю сразу прояснить вопрос, который меня интересует больше всего. И только потом приступить к лечению незнакомца.
Ничего, потерпит ещё немного.
– Тём, скажи уже этому мужчине, – демонстративно киваю в сторону дивана. – Что знать его не знаешь.
Брови моего сына ползут вверх. Он смотрит на меня недоуменно и немного смущенно.
Ох, и почему мне кажется, что запахло чем-то нехорошим. Для меня, притом.
– Ма-а-ам, ты… прикалываешься, да? – медленно начинает говорить Артём, кидая быстрый сочувствующий взгляд на мужика. – Ну… Тебе не кажется, что сейчас неподходящее для этого время. Может, ты всё-таки, сначала, обработаешь рану Андрею, а потом уже…
– Кому? – перебиваю, пребывая в полном ах.. ахтунге.
– О, господи, – сын закатывает глаза, тяжело и обреченно вздыхая. – Андрею, мам! Твоему мужу! – и мой сын тыкает пальцем в мужика, смотрящего на меня с ухмылкой.
Типа, выкуси, дорогая! Моя взяла!
Пребывая в полном ступоре, чувствую вибрацию сотового в кармане.
Продолжая жестко тупить, вытаскиваю его на каком-то автомате и читаю в ватсапе пришедшую только что смс-ку от Лорки.
Там ответ на мой вопрос.
«Ага».
Всё, занавес!
С головой, походу, не дружу именно я. И дурку вызывать нужно тоже мне, а не этому незнакомцу.
Хотя… стоп. Получается, что очень даже знакомец, если и Тёмка и Лорка оба утверждают, что я замужем.
Обалдеть!
Поднимаю взгляд.
Сын и тот, что сидит на диване, пристально смотрят на меня.
Всматриваясь в шоколадные глаза… Андрея, замечаю, как жадно он ждет моей хоть какой-нибудь реакции.
Открываю рот, поперхиваюсь, а потом всё-таки выдаю ему свою реакцию:
– Ну, здравствуй… муж!
Безбожно тупя смотрю на мужи… Мужа.
Напрягаю мозги, чтобы хоть что-то вспомнить про него, но полнейшая пустота в голове.
Странное ощущение. Помнить всю свою жизнь, но именно про него – ноль. Зеро.
Сомнения всё равно грызут. Что-то не сходится, но что?
И тут меня озаряет.
Иду в прихожку и обвожу её внимательным взглядом. Затем топаю в свою спальню, чтобы и там проверить свою догадку.
Ха!
Попались, голубчики!
Несусь назад в зал.
– Раз ты мой муж, то где твои шмотки? – наезжаю на незнакомца, сверля его торжествующим взглядом. – В квартире нет ни одной мужской вещи, за исключением вещей сына, которые я прекрасно знаю.
Кстати о сыне!
Перевожу на него обвиняющий взгляд, но Тёмка лишь качает головой и цокает осуждающе.
– Мам, вы вчера поругались с Андреем, и ты выставила его с вещами за дверь, – довольно спокойно отвечает любимый сынуля. – Если что, ты такое часто проворачиваешь. Меня эти ваши брачные игры, капец, как задолбали. Короче, я на работу, а вы давайте тут, миритесь уже.
Черт! Такое поведение в моем стиле. Я и с прошлыми двумя сожителями точно так же поступала. При любой ругани вышвыривала мужиков за порог со всеми их вещами.
Закусив губу, смотрю за сборами сына, который исчезает из квартиры уже через пять минут со словами:
– Мам, не теряй меня. Я буду ночевать у своей девушки.
Блин, Тём. Надеюсь, что ночевать ты будешь у той самой кисули.
Ну, а теперь возвращаемся к нашим баранам.
Растерянно смотрю на Андрея, медленно выдвигаясь в его сторону.
Муж, значит…
С какого перепуга я за него замуж-то вышла?
В прошлых отношениях такой херней ведь не занималась. Повстречались, произвели круговорот жидкостей в телах, так сказать, оздоровив их, и досвидос.
Чай, не девочка, чтобы в умилении стирать мужикам их грязные вонючие носки, кашеварить, не отходя от плиты, и бояться до усрачки, что он свалит к более молодой.
Интересно прям, что же такого вытворяет в постели этот Андрей с моим телом, что я решилась охомутать этого мужика, затащив его в ЗАГС?
При моем приближении муженек раздвигает ноги, видимо, для того, чтобы мне было удобно стоять, обрабатывая рану на его голове и наклоняется чуть вперед.
Встаю почти впритык и, открыв аптечку, достаю из неё нужные медикаменты. Итак, приступим.
Нервно веду плечами, чувствуя мужское тело настолько близко. Мураши и бабочки, походу, скооперировались и сделали стремительный марш-бросок по всему телу (что внутри, что снаружи).
Решаю, что пока изображаю медсестричку, нужно прояснить некоторые моменты.
– И давно мы женаты? – интересуюсь.
Смывая кровь, с осторожностью касаюсь его шевелюры. Кончики пальцев начинают ныть и покалывать.
Так, соберись, Ира!
У него просто волосы жесткие, вот тебе и колет. И вовсе это не от того, что тебе приятно к нему прикасаться.
– Около года, – глухо отвечает Андрей.
Тонкий свитер не спасает меня от горячего дыхания мужчины где-то в районе между грудью и животом, отчего резко перехватывает дыхание.
А когда делаю глубокий вдох, запах мужского тела и парфюма чуть не отправляют меня в нокаут, настолько меня ведет от него. Даже голова начинает кружиться.
– И как мы жили всё это время? – хрипло интересуюсь я, тяжело сглатывая.
Уж не знаю, какая бытовуха у нас была, но то, что в сексе было всё в ажуре, доказывает моя реакция на него.
Теперь я немного начинаю понимать, как мы оказались в ЗАГСЕ. Добровольно отказаться от мужика, от которого тебя так коротит, ну-у-у-у… Дурой надо быть. Видимо, я не совсем оказалась дурой, когда его встретила.
– Да нормально жили, – буркнув, Андрей тихо шипит от боли. – То тихо и спокойно, то мексиканские страсти.
– А можешь ещё что-нибудь рассказать про… Нас.
– А давай я про тебя лучше расскажу. Ты же до сих пор сомневаешься в моих словах. Вот и получишь доказательства, что я тебя знаю, как облупленную.
С каждым его словом степень шока становится всё выше и выше.
Он реально знает меня, как облупленную.
Хреново то, что я его не знаю. Не помню.
Как только я закругляюсь с обработкой раны, он замолкает.
Дергаюсь всем телом, когда Андрей кладет свои лапищи на мои бедра, задирая голову, чтобы посмотреть мне в лицо.
Сердце устремляется к горлу, начиная с такой скоростью б
– Можно провести эксперимент. Давай поцелуемся, вдруг это освежит твою память, – вкрадчиво начинает заливать он мне в уши, поглаживая мои ноги.
Низ живота будто кипятком ошпарили.
Хм-м-м, эксперимент, говоришь, провести.
А почему бы и не… да!
Я тетка взрослая, чего мне стесняться собственного мужа.
Наклоняю голову, закрывая глаза, и наши рты встречаются.
Мама дорогая, роди меня обратно!
Я снова проживу свою жизнь так же как эту (она, в принципе, очень мне нравится), но с одним единственным изменением.
Я хочу помнить всё, что связано с этим мужчиной. Каждую, бляха муха, минуту, которую мы провели и проведем, надеюсь, вместе.
Короче, женщиной я оказалась падшей. Единственное, что радует – «пала» я только ближе к ночи.
Весь день мы провели дома, и всё время о чем-то непринужденно и весело болтали. Я, можно сказать, заново знакомилась со своим мужем.
Андрей постоянно зажимал меня, приставая совсем уж нагло и целуя, кажется, с интервалом не больше, чем, наверное, тридцать минут. Наверняка завтра у меня будут не губы, а вареники.
Честное пионерское, я не собиралась наши с Андреем обнимашки и целовашки заканчивать в постели. Но случилось то, после чего я реально поверила в его историю о нас.
Было приблизительно десять вечера. Муж был в зале, а я спокойно убирала со стола. И когда почувствовала на спине горячий взгляд мужчины, обернулась через плечо.
В дверях стоял Андрей, засунув руки в карманы своих джинс. Голова немного наклонена в сторону, а в шоколадных глазах такая животная похоть, что я чуть тарелку не роняю из рук, начинающих дрожать в этот момент.
И словно вспышка.
Где-то далеко в башке мелькает воспоминание .
Та же самая поза, тот же взгляд. Разве что одежда на нем была не такой, как сейчас, да и место какое-то другое. Лифт, что ли?
Вот в тот момент все сомнения отпали, и я…
Короче, мой бастион рухнул. И с кухни меня уже выносили на руках, на ходу в спальню срывая одежду.
Ночь прошла в каком-то пьяном сексуальном угаре.
Ох, что мы вытворяли с Андреем!
Проснулась я где-то в десять утра. Полюбовавшись минут пять на мужа, дрыхнувшего на соседней половине кровати, сползаю со своей половины.
Я же теперь, вроде как жена, так что решаю сварганить нам завтрак.
Где-то через полчаса слышу, как Андрей выползает из спальни и двигается в сторону кухни.
– Доброе утро, – чуть ли не мурлычу при виде этой горы мышц. – Завтрак почти готов. Ты, кстати, завтракаешь?
Он кивает, довольно улыбаясь, и подходит, чтобы тут же заключить в объятия.
– Доброе, – хрипит басом, целуя меня в макушку. – Я быстро в душ и будем завтракать.
Уходит, запираясь в ванной, а я включаю чайник.
Дверной звонок заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Удивленная, отправляюсь в коридор, чтобы открыть дверь нежданному гостю.
Тёмыч, ключи что ли, забыл?
Но эта оказывается не сын, а моя любимая подруга, Лариска, которая вчера подтвердила, что я замужем.
– О, привет, – запускаю её в квартиру.
– Привет, мать, – она тяжело дышит, прижимая руку к своей груди. – А чего у вас лифт не работает? Я пока поднялась, думала, легкие потеряю.
– Хрен его знает, чего он не работает. А ты что тут делаешь?
– Да я только с командировки прилетела. По пути домой решила к тебе заскочить, узнать, насколько сильно ты тут кукухой поехала.
– В смысле? – хмуро смотрю, как она, отдышавшись, начинает снимать сапоги.
Ничего ответить она мне не успевает.
Входная дверь снова открывается и на пороге появляется Артём.
При виде подруги он застывает, смотря на неё округлившимися глазами.
– Привет, Тёмыч, – улыбается Лорка.
– Здрасти, теть Ларис, – натянуто улыбается сын, заходя в прихожую и закрывая за собой дверь.
– А чего это твоя мать меня так пугает, не знаешь? – непонятно изъясняется подружайка, обращаясь непосредственно к Тёмычу.
Она начинает снимать пальто и в этот момент в прихожке появляется Андрей… В одном полотенце на бедрах, с влажными после душа волосами и сдавленными матами себе под нос при виде нашей тройки.
– Это кто? – вопрос Лорки вводит меня в ступор.
В смысле, КТО?
Муж мой, которого ты должна прекрасно помнить, в отличие от меня. Ты-то головой не стукалась об лед. Раз Тёмка его помнит, то и ты должна.
– Муж мой, – говорю я, переводя на Ларису удивленный взгляд.
– Какой нах… Нафиг муж?! – она в полном охренении смотрит то на меня, то на Андрея, то на моего сына. – Ещё вчера у тебя не было никакого мужа. Ты, вообще, откуда его взяла?!
У меня сейчас мозг взорвется!
Так я замужем или нет?!
– Я же у тебя вчера спросила, замужем ли я, и ты ответила «ага» в смс-ке, – растерянно обращаюсь к Лорке.
– Так я тебе несколько других отправила тут же. Они правда сразу не отправились, связь прервалась, – подруга достает телефон и тыкает мне его чуть ли не в лицо. – Всё улетело к тебе только через два часа и стоит непрочитанным.
Смотрю на экран.
Ирча: «У меня есть муж?».
Лора: «Ага».
Лора: «Щас».
Лора: «Размечталась!».
Лора: ржущий смайлик со слезами на глазах.
Вчера я даже и не вспомнила про эту дебильную привычку подруги – каждое слово в предложении писать отдельным сообщением в ватсапе.
Я успела прочитать только первое, а потом у меня, видимо, сел телефон. И я даже и не вспоминала о нем до этого момента.
– Ириш, я всё тебе могу объяснить…
– Мам, всё не так, как сейчас тебе кажется…
Голоса Андрея и Тёмки звучат в унисон. И так виновато, зараза, они звучат, что понимаю – не было никакой потери памяти у меня.
И такая злость меня накрывает.
– Мальчики, а вы чего натворили, а? – Лоркин взгляд мечется между Андреем сыном.
– Просто, один придурок решил подшутить. Уж не знаю зачем, – зло цежу сквозь зубы. – А второй, предатель такой, первого поддержал почему-то.
– Ма-ам… – начинает ныть мой сын.
– Артём, давай я сам всё твоей матери объясню. Моя же идея, мне и отдуваться, – решительно перебивает Андрей Тёмку, скрещивая руки на груди.
Встречаясь со мной взглядом, он приступает к объяснениям.
– Если уж совсем с самого начала, то я узнал о тебе, когда мой зам предложил тебя нанять. Проектный отдел не справлялся кое с какими чертежами по внутриплощадному газопроводу. И нам посоветовали тебя нанять. Ты пришла в мою фирму «Газстройвест», и вы с Геной и парнями сидели у них в отделе, когда я зашел.
Обалдеть, какое совпадение.
Ведь именно в эту компанию я вчера и торопилась, когда поскользнулась, чтобы показать, что я придумала для них.
– Короче, я на тебя запал, – мрачно говорит Андрей. – А ты на меня даже внимания не обратила, – обиженно звучит его голос.
Ну, я реально отключилась, как только увидела их чертежи. Пофиг мне было, кто вокруг меня там ходит.
– Когда выяснил, что работаешь ты только дома и редко из него выходишь, пока не сдашь заказ…
Андрей внезапно замолкает и выглядит слегка смущенным.
– Мам, он квартиру над нами купил и переехал сюда, чтобы хотя бы случайно с тобой встретиться в лифте или во дворе, – встревает сын.
– Только толку никакого, – ворчит Андрей. – Ну, встретились мы с тобой в лифте однажды. А ты смотрела на меня как на пустое место.
Точно. Видимо, вот этот момент я и вспомнила вчера.
– Я даже к Артёму подошел. Сказал ему, так, мол, и так, влюбился в твою мать. Попросил совета, как к тебе подкатить. Он накидал мне инфы про тебя – что ты любишь, чем увлекаешься.
Ну, теперь то понятно, почему он так много знал про меня.
– Я ничего такого не планировал. Просто вчера как-то так всё совпало. Ты вышла, я следом. Увидел, как ты поскальзываешься и бросился на помощь. Когда очухался, ляпнул, что твой муж. Думал, ну ты теперь-то точно обратишь на меня внимание.
От всего услышанного мои глаза становятся всё круглее и круглее.
– А потом ты меня домой потащила. Благо, что ты на кухне задержалась, когда Артем появился из ванной. Я его попросил мне подыграть. Короче… как-то так.
Охренеть!
Это что творится?!
Моя крестная фея, что ли, из комы (в которую впала лет так двадцать назад) вышла? И решила подогнать мне за мои неудачи с противоположным полом за все эти годы вот этого шикарного мужика?
– Мам, ну я же видел, что он реально на тебе сдвинулся, – опять вмешивается сын, поддерживая Андрея. – Я пообщался с ним. Мне он понравился. У меня была уверенность, что и Андрей тебе понравится. Неужели ты думаешь, что я бы так поступил, если бы считал, что у вас ничего не выйдет?
Сдвинулся, это я так понимаю, на молодежном сленге «влюбился» означает.
Блин, и ведь не поспоришь с сыном.
Андрей мне, и правда, сразу вчера приглянулся, пока валялся рядом со мной на льду. Можно сказать, мой типаж прям по всем параметрам.
Но повыкаблучиваться всё-таки надо. Женщина я или кто? Не буду сразу же их прощать. Пусть заглаживают свою вину.
В прихожке стоит тишина.
Все смотрят на меня, а я изображаю непреступную крепость, окидывая своих мужчин сурово взглядом.
Сын смущенно мнется на пороге, а Андрей не сводит с меня прищуренных глаз.
– Если он тебе не нужен, – с восхищением произносит Лорка. – То я согласна забрать его себе.
– Обойдешься, – кидаю ей в ответ, пристально смотря в шоколадные глаза, которые светятся любовью.
– Уверена? – ржет подруга. – А можно хотя бы потрогать его? – и словно подкалывая меня, эта зараза даже шаг вперед делает по направлению к Андрею. – Ну, чтобы удостовериться, что такие мужики вообще существую на этом свете.
– Лора, – угрожающе произношу я, – руки прочь от моего… Мужа!
ЭПИЛОГ
– Ты на завтра к гинекологу записалась? – интересуюсь за завтраком у Иришки.
Что-то там её по-женски беспокоит. Говорит, как-то странно низ живота тянет.
– Угу, – мычит она, отвечая на мой вопрос, и отпивает кофе из кружки, которую я перед ней поставил. – Кстати, сегодня в обед не приеду к тебе.
С хера ли такие новости?!
– Да я просто подумала. Гинеколог всё равно отправит меня на узи. Поэтому я лучше сегодня его сделаю и приду уже к ней подготовленная. А свободное время у узистов было только в полпервого дня, – сонным голосом продолжает просвещать меня Ира.
Ага, в то самое время, когда мы собирались пообедать у меня на работе, заказав жрачку из ресторана.
Она только вчера вылезла из своего лунатного состояния, закончив проект.
Теперь пару дней будет спать на ходу, восстанавливаясь после недельного недосыпа.
По жене я жутко соскучился, поэтому и организовал наш обед. Но, так как на два часа дня была назначена важная встреча с японцами (которые могли припереться раньше), пришлось переносить его из ресторана ко мне в кабинет. Чтобы если что, не тратить время на дорогу, возвращаясь в офис.
Вижу, как она клюет носом, не в силах бороться со сном, и даже глаза закрывает время от времени.
– Иди в кровать и досыпай, – быстро принимаю решение, видя такое её состояние. – Я к двенадцати подъеду и отвезу тебя на узи.
Похрен на японцев.
Жена мне важнее. Да и, что-то очкую я, по поводу её непоняток со здоровьем.
Лучше сам услышу, чего там у неё не в порядке.
Ира кивает, встает, чмокает меня в щеку с закрытыми глазами и на автопилоте идет в спальню.
До обеда успеваю переделать хренову тучу дел. Всё-таки сгонял на работу, раздал сотрудникам пиздюлей и задания на оставшееся рабочее время. И даже договорился по телефону с японской делегацией о переносе нашей встречи на завтра.
Возвращаюсь домой, беру Иришку, и мы едем в клинику.
Смешно сказать, но она всю дорогу продолжает клевать носом, что-то невнятно мыча после того, как я что-то говорю ей.
Чтобы разбудить эту засоню, приходится закидывать её вопросами.
– У тебя есть хоть какие-то предположения по поводу твоей болячки?
– Неа… – Иришка громко зевает, ладошкой прикрывая рот. – Да наверное подняла просто что-то тяжелое.
– Это когда это ты что-то тяжелое поднимала? – с угрозой интересуюсь я. – Люлей вставлю за такие дела.
– Да у меня карандаш закатился под тумбочку. Не буду же я тебя ждать до вечера, вот и приподняла её. Блин… да она вроде бы и не сильно тяжелая была, – бормочет она тихо под нос, ничуть не испугавшись моего грозного тона и самой угрозы.
– Узнаю ещё раз, что тягаешь тяжести, готовь свою очаровательную задницу для моего ремня. Поняла?
Иришка лишь закатывает глаза и пренебрежительно фыркает.
Окончательно жена походу просыпается только тогда, когда мы подходим к нужному кабинету.
– Напомни мне, когда я дала согласие, чтобы ты поперся со мной на узи? – по глазам Иры вижу, что реально не помнит.
Закатываю глаза и лишь качаю головой.
До сих пор не могу привыкнуть, что эта женщина живет, как будто на два мира. Реальный и тот, который существует в её симпатичной белобрысой башке.
Ответить на её вопрос, правда, не успеваю. Нас приглашают в кабинет.
Узистка недовольно зыркает в мою сторону, но я демонстративно выгибаю бровь с посылом «Да мне похрен» и падаю на стул, стоящий прямо напротив кушетки.
Что за бред – не пускать законного мужа с женой на узи.
Ага, щас!
У моей жены какая-то там хрень и я хочу одним из первых слышать, с какой болячкой нам придется бороться.
Когда в регистратуре сказали, что меня не пустят, я быстро вышел на главного этой больнички. Связи у меня, слава Богу, имеются неплохие. Короче, к тому моменту, как мы сюда подошли, медичку уже просветили, чтобы не вякала по поводу моего присутствия.
Ира укладывается на кушетку и начинается осмотр.
Ну… теперь понятно, почему мужей не пускают.
Охренеть, как «весело» сейчас проходит узи!
Мужики, если интересно, загуглите. Уверен, вы тоже будете впечатлены.
Закинув ногу на ногу и ерзая на стуле, пытаюсь скрыть стояк.
Ирка, видя мое состояние, ещё и строит мне глазки, зараза такая.
И как-то получается, что мы с ней не особо прислушивается к тому, чего там лепечет узистка.
Какие-то размеры диктует медсестре.
– Размер бедра… – ну, голос спокойный, значит всё окей, правильно же?
Стоп.
Какого, нахрен, бедра?!
Эта же мысль появляется в глазах моей жены.
Пару секунд мы недоуменно смотрим друг на друга, после чего синхронно переводим взгляд на врачиху.
– Стопэ, дамочка! Какое бедро? – успеваю первым поинтересоваться я, прерывая поток каких-то цифр.
– Как – какое? – искренне удивляется врачиха. – Бедро ребенка.
Отупение. Полное.
По глазам Иры вижу, что она тоже в ахере.
Через пятнадцать минут, которые мы с Ирой провели в полном молчании, мы выходим из кабинета.
Охуевшие и немного дезориентированные.
Первой накрывает жену.
– Тринадцать недель… Это же… О, Господи!.. Я не могу… Я же не могу больше забеременеть… – возбужденно начинает лепетать Ира, с паникой осматриваясь по сторонам.
Взгляд практически невменяемый.
Соображаю, что её вот-вот совсем истерика накроет.
Быстро собираю себя в кучу, хотя сам немного не алё. Мозги кипят от ну уж совсем неожиданной новости, но нужно первым делом Иришку успокоить.
Ей ведь нервничать, кажется, совсем теперь нельзя.
– Отставить панику! – рявкаю на весь коридор, встряхивая её слегка за плечи.
Она махом затыкается и смотрит на меня, хоть и испуганно, но уже не так, словно кукухой поехала.
– Андрей, я не планировала снова становится мамой в сорок четыре года! – шепотом орет она, широко округляя свои глазища.
Я в свои сорок девять тоже думал, что уже отстрелялся в этом направлении.
У меня двое взрослых дочек, у Иришки – Тёмыч. И мы оба с женой были вполне довольны количеством детей в нашей семье.
– Это снова… Пеленки, бессонные ночи… О, Господи! Да я вообще не должна была забеременеть!
Ну, мы так-то не предохранялись.
– Я вообще должна быть в климаксе! – эмоционально восклицает Ира, а в её глазах появляется слезы.
– Да с хера ли?
– Мне мой гинеколог так сказала! У меня с сорока двух лет прекратились критические дни. И она сказала, что я попадаю в какой-то там процент женщин, у которых наступает ранний климакс. Я же поэтому и не стала предохраняться с того времени!
– Ну, раз так получилось, значит, это судьба – обзавестись нам с тобой киндером, – успокаивающе глажу её по плечам.
– Но… Андрей, она же говорила… – лепечет беспомощно Иришка.
– Ну, хочешь, поедем к ней, и ты ей в глаз дашь? – на полном серьезе спрашиваю её.
Она пару секунд смотрит на меня в шоке, после чего всё-таки немного расслабляется и прыскает, закатывая глаза.
– Ага, а потом она на меня в суд подаст. Я ещё и виновной останусь, хотя так-то она виновата, что неправильный диагноз мне поставила.
– Да похрен, – небрежно пожимаю плечами. – В качестве компенсации подгоню ей какую-нибудь крутую тачку.
Иришка смотрит растерянно на меня, выдыхая и, наверное, смиряясь с новостью.
А я…
Я в принципе, рад.
Да, нам с ней под сраку лет, но если подумать, то я очень даже не против иметь от Иришки ребенка.
– Мы… Мы же справимся, да? – шепчет Ира, обнимая меня за талию.
Прижимается и задирает голову вверх, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Само собой. Ты что, ещё не поняла за то время, что мы вместе, что я могу справиться, с чем угодно? – весело и игриво произношу я, поигрывая бровями.
Но Иришка даже не улыбается. Смотрит пронзительно и слегка взволновано.
Видно, что о чем-то думает.
А потом кивает каким-то своим мыслям и серьезно говорит:
– Да. Мой МУЖ может справиться с чем угодно!