© Сергей Казанцев, 2024

Все мы осознаём, что смертны. Каждый понимает, что придёт его время. Рано или поздно наступит конец земной жизни, что бы мы ни делали, как бы не старались. Таков исход любой жизни на планете земля. Люди научились относиться к этому философски. Придумали массу причин, почему так должно быть и куда мы после смерти все отправимся. Каждый пытается оставить после себя хоть что-то, чтобы напомнить живущим о своём существовании в прошлом. Самое простое – это отдаться инстинктам и отправить в будущее своё ДНК. Другие идут более сложным путём – строят страны, народы, здания, сооружения. Создают языки, обычаи, религии, обряды, законы. Занимаются наукой, исследованием, поиском неизвестных веществ, флоры, фауны, звёзд, галактик. Изобретают новые технологии, пишут музыку, картины или книги. Вот только новый эволюционный скачок перечеркнул всё достигнутое человечеством за долгое время. С исчезновением людей, всех их городов, домов цивилизация канула в лету. Теперь некому вспоминать, кто это построил, создал, написал, обнаружил.

– Пустой! – раздался крик Николая и тут же его перекрыл натужный кашель.

Крик вывел Женю из оцепенения и он, ещё раз взглянув на младенцев, сорвался с места, покидая квартиру-голубятню, чтобы поддержать Николая, которому приходилось нелегко на лестничной площадке. Среди пороховой гари на ступеньках лежали несколько трупов каннибалов. Некоторые из них успели добраться почти до верха лестницы прежде, чем пули АКМ Николая успокоили их навсегда. Снизу уже подтягивалась следующая группа, пока ещё осторожно, выглядывая на лестничный пролёт. Женя немедля взял их на мушку пистолета, который был в его руках, винторез так и продолжал висеть за спиной, доставать его не имело смысла.

Удивительно, но как только Женя направил дуло пистолета на косматые голову внизу, они тут же исчезли. Складывалось ощущение, что мезотермики испугались пистолета, но совершенно бесстрашно нападали на АКМ Николая. Или нападали они тогда, когда Женя находился в ванной, таким образом пытаясь защитить своих отпрысков? Сколько ещё каннибалов внизу, было затруднительно сказать. Но вряд ли их там слишком много. Крупные стаи ведут себя совсем по-другому. Когда их за сотню в стае, они прут сплошным потоком. Первые гибнут сразу, но прикрывают своими телами тех, кто позади, таким образом, они бы, несмотря на потери, давно вытеснили Женю с Николаем на крышу. Никакого боезапаса не хватит если за дело взялась крупная стая. А раз потеряв пяток членов стаи остальные избегают прямого контакта, тогда стая небольшая, и если надавить на неё чуток, то вполне возможно вытиснить до самого низа и полностью уничтожить.

Однако спускаться вниз и пытаться выкурить с открытых квартир запрятавшихся там каннибалов очень не хотелось. Тем более они нашли Аню, и сейчас первоочередной задачей было перенести её в безопасную квартиру. Там будет куда проще оказать ей медицинскую помощь, если в таковой она нуждается. А зачистить подъезд они могут в другой раз, перед этим подготовившись куда тщательнее.

– Аня в ванной! Вроде живая. Ты держи лестницу, я заберу её и уходим. Потом вернёмся. Зачистим по нормальному. – подождав, когда Николай перезарядится, крикнул Женя и, дождавшись утвердительного кивка, опять нырнул в квартиру, где содержались голуби.

Оглядевшись вокруг, Женя схватил пластмассовое ведро из-под каких-то строительных смесей. Внутрь положил шерстяной свитер, который выудил из многочисленных вещей внутри ванны. Именно в ведро Женя принял решение положить младенцев мезотермиков, ещё не до конца понимая зачем он это делает. Но решение было уже принято, и он действовал автоматически.

Оставить их здесь почему-то не поднималась рука, уж слишком они были похожи на человеческих детей. Поэтому, схватив первого, при этом заметив, что тельце младенца очень горячее, положил в ведро на свитер. Благо дети были очень мелкими по размеру, не больше щенков крупной собаки. В ведро они поместились легко, всего Женя насчитал девять младенцев, которых сверху укрыл капюшоном из-под зимней куртки. От детей мезотермиков шел такой ненормальный жар, что они буквально обжигали кожу ладоней. С этим ещё предстояло разобраться, а сейчас желательно делать ноги из этого подъезда.

Аня не проснулась, когда Женя попытался её осторожно разбудить. Пришлось одевать девочку самому, кто-то или она сама разделась прежде, чем лечь в ванную. Женя не решился нести спящую в летней майке Аню через крышу, где температура была минус двадцать пять или ещё ниже, да ещё в сильный, пронизывающий ветер. Поэтому надевал на безвольное тельце всё, что попадалось под руку, независимо от того, мужская это одежда или женская, главное – прикрыть открытые участки тела от мороза.

Далее, взвалив Аню на плечо, придерживая её рукой, Женя взял в другую руку ведро с младенцами и направился на выход. Николай к тому времени отбил ещё одну попытку каннибалов прорваться наверх, встретил Женю с энтузиазмом. Пропустил Женю наверх, а сам, прикрывая напарника, не торопясь последовал вслед за ним, постоянно держа низ лестницы под прицелом автомата.

До крыши добрались быстро. Двери на крышу были закрыты, препятствуя выходу стаи на крышу. Здесь они вздохнули более-менее свободно и, не оглядываясь, побежали сквозь снег к подъезду, где находилась квартира.

Рык воспринял пластмассовое ведро с младенцами мезотермиков враждебно. Пришлось прятать детей в ванной, хорошенько закрыв её, дабы собака не натворила беды. Настроен Рык был решительно. Аню уложили в соседней спальне – предстояло ещё выяснить, чем больна Юля. Она могла быть заразной, поэтому стоило соблюдать карантин.

Теперь появилась возможность решить сложную задачу. Выгрузить машину, поднять груз и людей наверх. Трудность заключалась в том, что электролебёдка находилась в квартире на третьем этаже этого подъезда. А подъезд с четвёртого по третий был завален хламом. Причём эту пробку из различного мусора, мебели, бытовой техники, которая была настолько плотной, придётся разбирать силами Жени с Николаем целый день. Следовательно, выгрузку и подъём груза с людьми наверх они вынуждены будут осуществлять вручную, что не добавляет скорости этому мероприятию.

Быстрым общим собранием было принято решение, что КАМАЗ необходимо подогнать вплотную к дому. Выгрузку осуществлять через люк кунга с помощью верёвок, которые скинут с квартиры пятого этажа. На пятый этаж груз поднять гораздо сложнее, тем более с помощью мышечной массы. Но другого выхода пока никто не видел. Долго обсуждать план – не было времени, люди слишком долго находились в неотапливаемом кунге и их необходимо срочно поднять наверх. Тем более было замечено ненормальное движение в соседнем доме. Где, как предполагалось, обжилась немаленькая стая каннибалов. Они пока не нападали, но чувствовалось, что ещё немного, и интерес стаи будет выше, чем страх холода на улице. Наивных не было, все понимали, что нападение – это всего лишь вопрос времени.

А вот времени у них не было от слова совсем. На дворе стояла зима, а значит темнело гораздо раньше, чем летом. Несмотря на то, что они выдвинулись ещё с утра в сторону дома, время пролетело очень быстро. Приближался вечер, и буквально через час или полтора наступят сумерки, а затем – кромешная темнота. На улице снежная метель набирала свою силу, небо заволокло плотными тучами, а значит, темнота будет абсолютной, звёзды не осветят ночь.

Первыми к выгрузке пошли девушки из гарема Евстафия. Их поднимали по одной, загрузив в сетку, с помощью которой Женя ловил каннибалок. Она была достаточно крепкой, чтобы выдержать хоть сразу всех девушек, но поднимать приходилось руками, когда ветер раскачивает груз, что добавляло сложности. Ладони практически сразу немели от холода, Жене с Николаем приходилось постоянно страховать друг друга. Метр подъёма – фиксация верёвки, для того, чтобы подстраховаться, если руки не выдержат, то груз рухнет с большой высоты. Чтобы отогревать ладони после подъёма очередного груза, пришлось даже разжечь небольшой костёр прямо в квартире, несмотря на риск пожара.

Как там справлялась практически в одиночку Люба, даже не хотелось думать. Вера не могла ей помочь, так как стоять на предположительно сломанной ноге не могла. Одна лишь попытка приподняться вызывала такую невыносимую боль, что Вера падала на пол, заливаясь беспомощными слезами. Алексей Владимирович, забравшись на крышу кунга, тоже не мог помочь девушке, так как осуществлял охрану периметра, крепко удерживая в руках укороченный автомат. Стрелок из него был так себе, но в упор мог попасть запросто, тем более из автоматического оружия.

Пять девушек подняли быстро, но к тому времени мужчины наверху устали: требовался небольшой перерыв. На улице, как назло, вьюга усилилась, а температура упала градусов на пять – десять ниже, чем была до этого. Курсантское форменное обмундирование плохо защищало от пронизывающего ветра. Снежный ураган набирал свою силу: ожидалось значительное увеличение скорости ветра и понижение температуры, это чувствовалось всем дрожащим от холода телом.

Пока Женя с Николаем отдыхали, появились первые признаки наступления ночи. Всё вокруг мгновенно потеряло краски, стало монотонным, чёрно-белым; неожиданно наступили сумерки, а за ними свет выключили окончательно, и видимость упала практически до нуля.

В машине имелись два заряженных фонарика, в своё время их курсанты использовали во время караульной службы, и они были достаточно мощными. Поэтому внизу освещение было хоть каким-то, у Жени же с Николаем имелись простые китайские фонарики, от которых света чуть-чуть да маленько. Правда, метель поднялась такая, что несмотря на яркий свет фонарей внизу, видимость была максимум несколько метров. С пятого этажа трудно было разобрать, что делается там внизу. Даже перекричать снежную бурю было сложно, поэтому все переговоры происходили через подёргивание верёвки. Один рывок, приняла сетку, три рывка поднимай.

Поднимая шестую пленницу Евстафия, снизу послышался еле слышимый из-за ветра первый одиночный хлопок, а затем до боли знакомая приглушённая автоматная очередь. Внизу заметался луч фонарика, но от этого видимость не стала лучше. По-прежнему летящие на большой скорости снежинки полностью закрывали обзор. Женя с Николаем не могли помочь находящимся внизу, так как не видели ничего из того, что там происходит, и куда стрелять, чтобы не поразить своих же.

К тому времени как мужчинам удалось поднять шестую девушку, профессор внизу уже не жалел патронов и стрелял длинными очередями. Хорошо, что используемый им патрон был самым многочисленным из боезапасов, загруженных в машину. Плюс они, ещё находясь в институте, снарядили все имеющиеся у них магазины, так что для Алексея Владимировича упрощалась задача – просто менять магазины, которых в кунге было сотни. Вот только беспорядочная и долгая стрельба очень настораживала. Такое могло случиться, если на машину напала крупная стая. И, несмотря на хороший боезапас, в одиночку профессор мог не справиться с большим количеством каннибалов. Тем более видимость была отвратительной, сложно в такой ситуации на скользкой крыше кунга нормально оценить обстановку вокруг.

Спросить у поднятой девушки, что там происходит, не представлялось возможным: все девушки, побывавшие в гареме у Евстафия, были немыми, могли лишь мычать. А стрельба снизу увеличила свой темп. К автомату профессора присоединились хлопки пистолета Любы. Чувствовалось, что внизу стало жарко и это не про температуру воздуха.

Николай, усадив очередную девушку на диван, покрытый белым инеем, отдался приступу кашля, который никак не хотел отпускать Николая: бронхи постоянно забивались слизью. Хорошо, что девушек перед поездкой хорошенько укутали в несколько слоёв тёплой одежды, не забыв надеть памперсы для взрослых, поэтому была надежда, что им не так холодно, как всем остальным. Женя, сбросив вниз верёвку с сеткой на конце, лёг на подоконник животом и, светя фонариком вниз, пытался разглядеть, что происходит около автомобиля.

– По ходу, у них там жопа! – послышался сквозь свист ветра вердикт Жени.

– Наверное, мне придётся спуститься, иначе не справятся! – подытожил своё умозаключение хозяин дома.

– Кхе, Кхе. Я один тут тоже не справлюсь! – послышался ответ Николая, но по его лицу было видно, что он согласен с Женей, и кому-то действительно необходимо спустится вниз, чтобы добавить огневую мощь.

Если внизу стая каннибалов продолжит свой натиск, то о разгрузке не может быть и речи. А при плохой видимости отбиваться приходится на подходах к машине, нет возможности остановить противника на дальних подступах, это было бы гораздо эффективней. Когда мезотермики появляются из темноты непосредственно на расстоянии вытянутой руки, на загрузку людей и имущества времени совсем не остаётся.

Получив негласное подтверждение от Николая, Женя вышел из квартиры и направился в соседнюю, где на балконе до сих пор находилась верёвочная лестница, по которой они с Николаем поднялись наверх.

Ветер многочисленными кристалликами льда бил прямо в лицо, куда бы Женя ни поворачивал голову, заставляя глаза держать закрытыми. Жидкость внутри глаза буквально замерзала от холода; приходилось спускаться, ориентируясь лишь на ощупь. Как при такой погоде профессор с Любой отбивают атаки каннибалов, совершенно непонятно. Мало того, что на дворе ночь и темно так, что не видно вытянутой руки, так ещё снежный буран ухудшает всё вдесятеро. Ветер поднялся такой силы, что стоять на ногах затруднительно, что уж говорить о прицельной стрельбе.

На втором этаже стало понятно, что машину поставили так, что Жени придётся спуститься сперва на землю, а уж потом вскарабкаться на крышу кунга по лестнице. Ступать на землю ох как не хотелось: на ней властвовали каннибалы. В любую секунду можно было ожидать выскочившего из темноты мезотермика, который может схватить тебя и откинуть подальше от машины поближе к своим братьям. Тогда ничто и никто тебе не поможет. Оттащат подальше в темноту, а там защитный костюм такой толпе будет не помеха, разберут на запчасти.

Но как бы не было грустно, пришлось пойти на риск и, словно Нил Армстронг, сделать первый шаг, вот только не на луну, а на безумно опасную землю-матушку, тут же провалившись по колено в снег. Прижавшись спиной к стене дома, Жене пришлось открыть глаза на всю ширь, чтобы оценить обстановку вокруг. Слева у него был балкон первого этажа и качающаяся на ветру верёвочная лестница, по которой он спустился. Справа бампер КАМАЗа, вставшего как можно ближе к стене дома, при этом бампер упёрся в стену. А значит, не получиться пройти между домом и машиной, чтобы не выходить на открытую площадку, где властвуют каннибалы, и тебя не защитит высота кунга.

– Эй! Меня не подстрелите! – крикнул Женя, безнадёжно пытаясь перекричать вой ветра и автоматные хлопки выстрела, шагнул вперёд раз и ещё раз, освещая свой путь фонариком.

Из темноты, свозь многочисленные снежинки вылетела длинная палка и, ударившись о грудь, где располагались карманы с пистолетом и обрезом дробовика, отлетела в сторону и упала в снег. Удар заставил остановиться, и более тщательно всмотреться в пространство впереди, стало ясно: его заметили и атаковали.

Практически вслед за палкой на тусклый свет Жениного фонарика вылетел тёмный силуэт. Винторез два раза легонько толкнул плечо и силуэт человека, потеряв упругость, завалился в глубокий снег. Пока падал убитый каннибал, в шлем Жени прилетело что-то твёрдое, то ли кусок кирпича, то ли камень. Шлем легко выдержал удар, смягчил его, спасая своего владельца. Но прилетевший из ночной темноты камень натолкнул на мысль, которая пробудила желание. Вдруг неимоверно захотелось опустить стекло шлема, чтобы сберечь глаза и переносицу, сейчас они были открыты, без защиты. И если каннибал окажется более расторопным и метким, чем его соратники, то легко не отделаешься. Летящий на такой скорости камень легко сломает кость черепа. Вот только если это защитное стекло опустить, то оно от тепла и влаги его дыхания мгновенно запотеет и тогда он станет абсолютно слепым. Поэтому Женя наклонил голову вниз, наблюдая за обстановкой исподлобья, таким образом подставляя под удар летящего предмета самую твёрдую часть шлема, усиленную металлической пластиной.

– Слева! – послышался крик Любы сверху.

Автоматически повернувшись в указанную сторону, Женя тут же успокоил ещё одного каннибала. Удовлетворённо подметив, что его заметили сверху и теперь в него случайно не выстрелят.

До лестницы, по которой ему предстояло подняться на крышу кунга, чтобы оказаться в относительной безопасности, Женя добрался за пять минут. За это время из темноты, куда не доставал лучик фонарика, в него прилетел не один камень или палка. Защитный костюм купировал удары хорошо, позволяя владельцу безнаказанно передвигаться в мире каннибалов.

Каннибалы нападали волнами, сперва шла агрессивная, не прекращающаяся атака, затем она неожиданно заканчивалась, наступал небольшой период тишины, после чего всё вновь повторялось. Жене пришлось стоя возле лестницы ждать, когда нападение захлебнётся, уж очень не хотелось поворачиваться спиной к появляющимся из темноты каннибалам. Некоторые из них умудрялись добегать почти до Жени, падая в белый снег непосредственно перед ногами. И обычно именно он успевал таких быстряков укладывать спать навсегда. Что будет, если повернуться к ним спиной, Женя не хотел предполагать.

Как только появилось явное окно между нападениями, Женя прыгнул на лестницу и, орудуя онемевшими от холода руками и ногами, полез наверх. На крыше КАМАЗа его встретили три снеговика, в буквальном смысле. Наверное, он сам выглядел не лучше, трудно оценить себя со стороны. Но одежда трёх человек, находившихся на крыше кунга, была покрыта толстым слоем снега и инея, особенно головы. Веру, как выяснилось, подняли на крышу, усадили на рюкзак с магазинами от автомата АК, вручили ей в руки автомат, чтобы не сидела без дела внутри кунга, а помогала профессору держать периметр вокруг КАМАЗа. Её за эти несколько минут снежная вьюга занесла таким слоем снега, что она превратилась в ледяную грушу с руками, в которых находился автомат АКС.

Следующую волну нападения мезотермиков отбили легко, практически не напрягаясь, укладывая в снег каннибалов, как только те подбегали к КАМАЗу в надежде допрыгнуть до засевших на крыше людей с автоматами. По всей видимости, стая поняла, что прибывшая подмога не позволит приблизиться к людям и осуществить задуманное. Поэтому в ход пошло всё: палки, деревянные плинтуса, инструменты (молотки, пассатижи, ключи и т.д.), бытовая посуда (сковородки, тарелки, пепельницы и многое другое), куски кирпичей – и это всё градом обрушилось на людей, находящихся на крыше кунга. К счастью, у каннибалов быстро закончился материал для метания. Единственный вред, который им удалось учинить такой акцией, это разбить бровь Алексею Владимировичу, девчонки успели принять лежачее положение. Кровь на морозе быстро свернулась и профессор, приложив снег к ране, продолжил находиться на своём посту.

Прошло минут десять. Со стороны каннибалов очередных атак не последовало. Складывалось ощущение, что стая ушла, потерпев не одно фиаско, потеряв более десятка своих членов стаи. Женя, переговорив с профессором и девчонками, собрался было подняться опять наверх, чтобы совместно с Николаем продолжить подъём людей и груза. Внезапно буквально в сантиметре от его головы пролетело что-то большое и массивное, заставив упасть на железо крыши кунга. Раздался глухой удар о стену дома. Затем прилетевший объект разбился и осыпался осколками на мягкий снег между домом и КАМАЗом. Один из осколков, отлетев от бетонной стены упал на крышу будки рядом с Женей. Осколок имел внушительный размер и по его очертаниям Женя понял, что всего в нескольких сантиметрах от его головы пролетел унитаз. Простой керамический унитаз, которые стоят в каждой квартире.

Все присутствующие, увидев, как Женя упал на крышу, приняв лежачее положение, последовали его примеру. Только, наверное, это спасло всех. Так как буквально через секунду на них обрушился град раковин, унитазов, столешниц и других массивных и тяжёлых предметов. Одно такое попадание гарантировано выведет из строя стрелка, если не убьёт на месте. Поразившись силе каннибалов, ведь наверняка бросают эти не лёгкие предметы с приличного расстояния. Никак не меньше как метров с десяти – пятнадцати, так как луч фонаря не пробивал снежную пелену, чтобы увидеть унитазных снайперов. Женя крикнул, что есть силы, перекрикивая завывания ветра, чтобы все срочно ныряли в люк, прятались внутри кунга.

Рядом взвыла Вера, один из отлетевших от стены дома внушительных осколков от керамической раковины упал ей на повреждённую ногу. Но несмотря на всё это, люди, насколько это было возможно, поползли к открытому люку по крыше кунга, куда незамедлительно буквально ныряли, не поднимая головы.

Женя понимал, что прямое попадание раковины или унитаза, его точно снесёт с крыши будки. Но если он будет находиться в лежачем положении, в него будет затруднительно попасть, всё из-за угла траектории полёта брошенного предмета. Отскочившие от стены осколки ему не страшны, защитный костюм легко защитит тело от этих ударов. Поэтому он остался лежать на крыше, наблюдая за обстановкой вокруг, ожидая, когда у стаи закончится тяжёлая артиллерия и они предпримут очередную попытку к нападению.

Сверху послышались хлопки выстрелов АКМ. Их Женя хорошо запомнил и не мог ни с чем перепутать. Мелькнула мысль, «А у Николая, что случилось? Неужели каннибалы как-то попали в подъезд?». Он помнил, что Николай ещё в четвёртом подъезде истратил больше половины своего боезапаса, пока прикрывал его с Аней и младенцами мезотермиков. А значит, у Николая осталось примерно четыре, максимум пять магазинов к автомату АКМ. Ещё у него имеются патроны в россыпь, Женя лично видел, как он пихал их по карманам, но если он подвергся атаке стаи, то кто же ему даст перезарядиться.

Удар по спине заставил Женю вскрикнуть больше от испуга, чем от боли, которой в общем-то и не было: выгнутые пластиковые пластины наподобие рыбной чешуи, вшитые между слоями ткани, легко отразили удар. Рассуждения о Николае сразу покинули его, пришлось выгнуться, чтобы посмотреть, чем там в него попали. Рядом лежала кухонная вытяжка, какие обычно висят над газовой плитой.

– Получается, не докинули, раз угодили в меня, а не в стену дома», – подумал Женя, как луч фонарика уловил движение среди многочисленных снежинок.

О борт кунга ударилось что-то тяжёлое, заставив качнуться машину. Затем несколько ударов подряд, как будто несколько каннибалов достигли борта КАМАЗа и теперь бьют по будке, раскачивают автомобиль. Чтобы пристрелить наглецов, Женя пополз к краю будки. Вставать на ноги, когда над головой летают унитазы с воздушными вытяжками, – крайне неразумная идея.

Стрелять из винтореза вниз, находясь в лежачем положении, очень неудобно из-за его длины. Поэтому, достигнув края крыши кунга, Женя положил винтовку рядом с собой, достал пистолет из кобуры, что у него висел на ремне сбоку. Удерживая двумя руками рукоятку пистолета и фонарик, посмотрел вниз, освещая пространство внизу не очень мощным фонариком.

Тех нескольких секунд хватило, чтобы понять, что внизу, возле кунга никого нет. То есть возле машины отсутствовали каннибалы, раскачивающие КАМАЗ. Это могло означать что угодно. От того, что каннибалы, покачав машину, ушли, поняв, что не могут с ней ничего сделать, до того, что каннибалов вообще не было. Но как такое возможно?

Опять послышались несколько глухих ударов и кунг покачнулся. Внизу, внутри кунга, куда спрятались девушки с профессором, происходила какая-та суматоха. Кто-то там бегал, бился о стены внутри, раскачивая всю машину. До Жени стало доходить, кто мог устроить всё это, как шум прекратился, и наступила тишина.

Подсознание забилось в истерике, где-то в районе солнечного сплетения появился холодок, а живот свело от напряжения. Мир вокруг замер. Каннибалы, повинуясь новым событиям, как будто предвидя будущее, прекратили своё нападение. В сторону КАМАЗа перестала лететь домашняя сантехника, кухонная утварь и многое другое. Даже снежинки, что нёс беспощадный ледяной ветер, вдруг замерли, повиснув в воздухе. Женя всё понял и подкинул своё тело, стараясь как можно быстрее перевернуться на спину, чтобы быть лицом к люку кунга. Объёмный, многослойный защитный костюм имел один недостаток, в нём Женя был немного неуклюж. Это, конечно, компенсировалось защитными свойствами костюма, зачем быстро бегать и быть ловким, когда есть огнестрельное оружие. А камни, палки и другие предметы, что любили бросать в людей каннибалы, он хорошо отражал.

Быстро перевернуться не получилось, Настя к тому времени покинула кунг и стояла на крыше будки в непосредственной близости к своему мужу. Как она умудрилась освободиться от пут, что сковывали её движения, оставалось загадкой. В их надёжности Женя не сомневался, сам лично завернул Настю, усыплённую с помощью специального укола по рецепту профессора, в толстое, тёплое одеяло, перед этим надёжно связав её руки и ноги. Одеяло тщательно зафиксировал длинной верёвкой, намотав её в несколько слоев. После её поместили в один из стальных стаканов, для перевозки заключённых, находящихся в изоляции от других. Стакан запирался на ключ. Значит, она помимо того, что развязала все верёвки, умудрилась сломать стальную решётку или замок, запирающий железную дверь.

Но всё это мелочи: внутри кунга находились ещё люди, Люба, Вера с повреждённой ногой, Алексей Владимирович с подбитым глазом, четыре девушки из гарема Евстафия, которые вообще не могут оказать сопротивления в связи с их увечьями. Что теперь стало с ними, когда Настя освободилась? Выстрелов он не слышал, из кунга никто не пытался его предупредить, там была тишина, ни одного звука или движения, как будто все вымерли в одночасье.

Настя давно окрепла после тех ранений, что нанёс ей Евстафий, прежде чем отдать богу душу, но скорей всего дьяволу, туда ему и дорога. Поведение Насти, когда она находилась на лечении в клетке, куда её поместили после операции, было практически идеальным. Не было замечено агрессивного поведения, нападений на людей или попыток сломать решётку клетки. Теперь, когда Настя находилась на свободе, совершенно не отягощённая путами, Женя не знал, что от неё ожидать. Она стояла над ним, пристально вглядываясь в темноту ночи, не обращая на него внимания. Женя, стараясь делать это медленно, без резких движений, опустил пистолет, который до этого автоматически направил на жену. Страха не было, он улетучился, как только Женя увидел свою жену из прошлой жизни.

– Насть!? – тихонечко, почти шёпотом позвал её Женя, но шум ветра вернулся, время опять потекло в нормально режиме, а в след ему все звуки вокруг и летящие на хорошей скорости снежинки-льдинки, больно ударяющиеся о голую кожу лица.

– Насть!? – более уверенно и намного громче крикнул Женя.

Если бы она сейчас набросилась на него, он бы не стал сопротивляться. Но почему-то был практически уверен, что она не сделает этого, не сделает ему ничего плохого. Настя действительно не напала, лишь мельком взглянула на бывшего мужа, поразив его своим совершенно отрешённым взглядом. Женя до сих пор не мог привыкнуть к этому невозмутимому, лишённого каких-либо эмоций, лицу. И когда видел этот взгляд у Насти, почему-то обижался, чувствуя себя ненужным, брошенным. Бывшая жена, не разделяя эмоций своего мужа, прыгнула в пустоту ночи, мгновенно исчезнув в ночной мгле, где не находили себе места, мечась из стороны в сторону белые снежинки.

Женя долго смотрел в темноту. Он не знал хорошо это или плохо, что жена опять оказалась на воле. Мог лишь точно сказать, что в будущем он её обязательно опять поймает. А сейчас необходимо срочно заниматься людьми и грузом: это так и осталось в приоритете.

– Надо было кляп вставить, – послышался голос Алексея Владимировича.

Только сейчас Женя вспомнил, что внутри кунга, когда Настя высвободилась, находились люди.

– Алексей Владимирович!? Вы как? – повернув голову, поинтересовался Женя.

– Она, представляешь Женя, одеяло съела, буквально. Зубами разорвала в клочья, вместе с верёвками. Этого мы с тобой не учли. Я совершенно растерялся, когда она дверь выбила. Думал, что всё – конец, хотел было уже стрелять, да твой суровый нрав остановил. Не хотел после оправдываться, извиняться. А она только зыркнула на нас – и наверх, – не слушая Женю, распинался профессор.

– Девчонки целы!? – поинтересовался Женя, хотя уже понял, что Настя, освободившись, не напала на тех, кто был внутри кунга, а банально сбежала.

– Да, да, целы, конечно, – закивал головой Алексей Владимирович.

Потеря Насти совершенно не расстроила Женю. Можно сказать он вернул её в среду, откуда несколько месяцев назад изъял, а значит, она дома. Немного беспокоило, как её встретят каннибалы, что могут себе позволить швырять тяжёлыми керамическими изделиями, это, наверняка, не её стая. А она неминуемо с ними столкнётся, стоит ей отойти от КАМАЗа метров на тридцать.

Вглядываясь в снежную темноту, Женя пытался разглядеть признаки борьбы или хотя бы движения. Но разглядеть что-либо в эту ночь не представлялось возможным. Это была самая тёмная и снежная ночь, когда-либо виденная хозяином дома.

После того, как сбежала Настя, стая, оккупировавшая КАМАЗ, больше не нападала. Наступила так называемая тишина, если такую погоду вообще можно назвать тихой. Снежная вьюга продолжала свою смертельную карусель, заставляя мёрзнуть конечности и леденеть до резкой боли глазные яблоки. Скулы давно уже не чувствовали боли, наверняка, были обморожены.

Вера заняла боевой пост вместо Алексея Владимировича. А профессор с Любой приступили к совместной погрузке наложниц Евстафия, так было легче и быстрее. Женя, убедившись, что стая из соседнего дома отступила, начал свой долгий и трудный подъём на пятый этаж, ведь Николай действительно один не справится.

Как только тело почувствовало твёрдый пол под ногами, а не раскачивающуюся на ветру веревку лестницы, Женя сразу собрался, помня, что Николай буквально минут сорок назад в кого-то стрелял в этом подъезде. Просто так Николай не стал бы шмалять, не тот типаж, мужик он серьёзный, значит была причина. А причина в этом мире может быть только одной: Николаю угрожала опасность. Угроза всегда исходит от каннибалов и людей. Людей вокруг не наблюдается, а вот каннибалов сколько угодно.

Осторожно выглянув из квартиры на лестничную площадку, Женя осветил её, осмотрелся. Видимых причин беспокоиться не наблюдалось. Запах вокруг был обычным, немного отдавало пороховой гарью. Прислушался, стараясь не дышать, звуком была лишь метель снаружи здания. Поэтому он как можно тише, стараясь ступать на снежный иней вокруг, почти бесшумно начал движение. Прошёл мимо дверей лифта, ещё раз прислушался, принюхался и направился к двери квартиры, где находился Николай. Приготовившись обозначиться голосом, чтобы напарник не перепутал его с врагом и не выстрелил случайно.

В подъезде было темно хоть глаз выколи, единственным источником света, что разрезал своим тусклым лучиком почти осязаемую темноту, был мой фонарик. Который от холода сильно потерял свою мощность. Свет еле видимого лучика не особо освещал лестничный пролёт. Поэтому Женя не успел заметить, а тем более среагировать, когда снизу лестницы на него бросилась серая тень.

Неожиданный удар был настолько сильным, что тело подбросило вверх, почти под самый потолок. Затем корпус тела развернулся в воздухе под воздействием кинетической энергии. Ноги подкинуло вверх, а туловище под своей тяжестью потянулось вниз, расположив тушку параллельно полу. Женя буквально шмякнулся спиной о стену, смешно и громко крякнув на весь подъезд, мгновенно потеряв весь воздух из лёгких.

Каких-либо повреждений Женя вряд ли получил, пострадал лишь эмоционально, не на шутку испугавшись. Даже на миг показалось, что в штанах стало влажно и жарко. Далее тело никто не стал ловить, и Женя рухнул на пол, продолжая кряхтеть от таких нежданных встрясок организма.

– Блядь! – мат сам по себе выскочил из лёгких, разочарование в себе зашкаливало. Как можно было прое..ать каннибала, уму непостижимо. А главным огорчением было то, что пистолет легко выскользнул из ладони, на которые были одеты защитные перчатки и улетел куда-то в темноту.

Встать или хотя бы нормально лечь так, чтобы можно было скинуть винторез с плеча или достать другой пистолет ему не дали. Резкий и жёсткий удар ногой в голову заставил Женю на секунду потерять сознание. Каким бы крепким шлем не был, при таком ударе встряска мозгов обеспечена. Защитный фартук на шлеме не держит шею головы колом, он защищает её от укусов и ударов, сама голова при этом свободно двигается. Когда такой беспощадный удар достигает шлема, голова неминуемо откидывается, от чего головной мозг получает сотрясение.

– У-у-у ты ш-ш-шука! – теряясь от очередного удара в голову, крикнул Женя, пытаясь дотянутся до кобуры на груди, при этом встал на четвереньки и спрятал многострадальную голову, наклонив её к груди.

Фонарик вылетел из рук одновременно с пистолетом ещё при первом ударе и откатился в сторону, уперевшись линзой в стену. Темнота в подъезде сразу стала абсолютной. Так что Женя не видел того, кто на него напал. Однако силища у напавшего была богатырской, что ясно идентифицировало его как не человека. Без защитного костюма Женя давно бы лежал на бетонном полу подъезда с переломанными костями, скорей всего быстро остывая на таком холоде. Значит, на него напал каннибал, а там, где один мезотермик, жди группу ему подобных. Вполне возможно, что они находятся совсем рядом и ждут возможности, чтобы добраться до Жени.

В очередной раз придя в сознание после прямых ударов ногой по шлему, Женя, не вставая с пола, ухватился за ногу обидчика, прижал её к себе как родную, ограничивая движения нападающего. Удары ногами совсем выбили дух из Жени, поэтому он видел единственный путь, чтобы избавиться от мощных и хлёстких ударов – это схватить в свои объятия эти ноги. Сразу же по спине посыпались удары руками, его пытались поднять вверх, оторвать от ноги, но ногу Женя не отпускал, держался, как мог, ведь ногами удары были куда опаснее.

– Вот ты сука! Тварь ебаная! – закричал Женя, вжав голову в плечи, чтобы удары по голове были менее эффективны. Его подташнивало, после первых трёх хороших ударов в начале, и если тошнота прорвётся, то придётся нагадить себе в шлем. Этот Геракл вряд ли позволит снять его, чтобы проблеваться на пол подъезда.

Большие вопросы возникали по поводу «куда подевался Николай?». Если он по-прежнему находится в квартире, где они вдвоём поднимали наверх девушек гарема Евстафия, то он точно слышит возню в подъезде, возле входной двери в квартиру. Тем более Женя, не сдерживая себя, иногда громко матерился, особенно после болезненно прилетающих ударов. Было непонятно, почему он до сих пор не выглянул в подъезд и не пристрелил эту тварь. Чего он ждёт? Ведь долго держать ногу каннибала он не сможет, силы совсем не равны. Тем более это накладывало свои ограничения, когда обе руки заняты, сложно дотянуться до висящего на груди пистолета или охотничьего обреза.

Николай так и не появился, несмотря на то, что Женя, совсем не стесняясь, что есть мочи закричал на весь подъезд, взывая напарника о помощи. Пришлось принять тот факт, что спасение утопающего, дело рук самого утопающего. Как бы этот факт не был неприятен, необходимы были срочные меры, чтобы избавиться от напавшего из темноты подъезда каннибала. Хочешь что-то сделать хорошо или, например, как в данном случае, быстро, сделай это сам. Дождавшись небольшого перерыва со стороны каннибала, Женя, накопив в себе злости, решительно отпустил ногу твари из своего захвата. Затем, немедля, что есть силы оттолкнулся от неё, развернув тело на бетонном полу в положение на спину, а свои ноги приподняв, согнул в коленях, прижав к своему животу настолько, насколько это позволял защитный костюм.

Повинуясь инстинктам, так как зрение практически отсутствовало из-за темноты, с помощью двух рук Женя достал из нагрудных отделений пистолет и обрез дробовика. Которые направил в чёрную пустоту и как только почувствовал удар ногой в область левого бедра, нажал сразу два спусковых крючка. Пламя из дробовика осветило всю лестничную площадку, правда ненадолго. Но этой секунды Жене хватило, чтобы, увидеть и понять, кто находится на площадке рядом с ним.

Избиением Жени занимался, как и предполагал он, крупный мужчина. Одетый, словно полностью деградированный от спирта бомжара, то есть во всё подряд, что налезло на его большое тело. Ниже пояса свет не распространялся, но сверху на мужчине были два синтетических пуховика, синего и черного цвета – один женский, другой мужской, одетые порознь слева и справа, каждый в один из рукавов. Скреплялись два пуховика на крепком теле с помощью теплых женских колготок чёрного цвета. Каннибал просто обмотал их на поясе. На голове вместо шапки – яркое полотенце ядовито зелёного цвета. Как оно умудрялось держаться, разглядеть не удалось, но скорей всего тоже с помощью прозрачных женских колготок.

Картечь обреза не попала в модного уродца, это можно было отследить по пламени из ствола обреза, которое яркой струёй уходило в сторону от щёголя, не задевая его. Мелькнула мысль, что картечь наверняка бы нанесла уродцу ранения, не совместимые с жизнью, но не судьба.

Пистолетная пуля, судя по направлению небольшой, почти прозрачной струи горящего пороха из ствола пистолета, угодила каннибалу в живот. К сожалению, это его нисколечко не волновало, он продолжил нападение. Прежде чем свет от огнестрельного оружия погас, Женя успел увидеть, что стиляга замахивается для очередного удара. Ещё Женя заметил, что напавший каннибал не один: за его спиной маячило несколько неразборчивых теней.

Женя получил очередной скользящий удар в район ягодичных мышц, для этого и задрал ноги, чтобы спастись от ударов по многострадальному телу. Он, не медля, направил ствол обреза, хорошо, что их два, в область темноты, где, как показалось Жене, может сейчас находиться грудь модника в двух пуховиках, и, нажав на второй курок, почувствовал резкую боль в кисти, а затем небольшое онемение. Женя не удивился такому факту: патрон с усиленным зарядом, да ещё с пулей. Зрительно, во время вспышки вылетающего из ствола горящего пороха, подметил, что голова каннибала откинулась назад.

– Хедшот! – крикнул Женя от злости в надвигающуюся темноту и, выставив перед собой пистолет, пополз назад, к двери квартиры, где должен был находиться Николай.

Не дожидаясь, когда каннибалы, нападут на него первыми, Женя, несколько раз выстрелил в темноту лестницы подъезда. Пистолет освещал пространство не так ярко, как обрез, но глаза уже привыкли к такому странному освещению. Света пистолетных вспышек было достаточно, чтобы довольно подробно разглядеть лестничный пролёт. Осмотр дал понять, что на него пока никто не нападает, лестничная площадка была пуста.

Винторез, постоянно мешающий движению, так как находился в положении за спиной, был ещё хуже в плане освещения. Его длинный и толстый ствол не только работал глушителем звука выстрела, но ещё являлся гасителем пламени.

Дверь в квартиру оказалась плотно прикрыта. Пришлось встать на ноги, периодически стреляя в сторону лестницы, чтобы видеть, что там творится и не пропустить очередное нападение.

Железная дверь давно потеряла свой встроенный замок: Женя во время зачистки спилил все четыре ригеля. Теперь дверь не запиралась, и как и прежде открывалась наружу в подъезд. Как только пистолет встал на затворную задержку, говоря тем самым, что патроны закончились, Женя резким движением открыл её, нырнул в темноту квартиры не забыв прикрыть её за собой. Он оказался в такой же кромешной тьме, что и в подъезде: через окна в квартиру свет не проникал, там была ночь, очень тёмная ночь. Сперва это Женю озадачило, внутри должен был находиться Николай, у него имеется фонарик, и он вряд ли сидел бы в темноте.

– Николай!? – продолжая удерживать дверь за ручку, крикнул Женя.

Затем опомнился, ведь во время того, как он заходил в квартиру, напарник мог выстрелить.

– Это я! – запоздало предупредил он темноту.

Ответом Жени был удар в дверь снаружи. Каннибалы на лестнице опомнились и продолжили его преследование, натолкнувшись на закрытую дверь. Ручку двери снаружи пошевелили, Женя с трудом удержал её со своей стороны, понимая, что те, кто снаружи, без труда откроют незапертую дверь и у него вряд ли хватит сил удержать её.

– Николай, ты живой!? – крикнул Женя. Надежда на помощь со стороны всё ещё не покидала его.

Хотя где-то в подсознании он понял, что выкручиваться из данной неприятности ему придётся одному. С Николаем явно что-то случилось, и он не может помочь. Представлять, накручивать себя, с чем пришлось столкнуться Николаю, и куда он пропал, не было времени. Необходимо было срочно избавиться от группы каннибалов в подъезде, которые непонятно как попали внутрь.

Железная дверь несколько раз сотряслась от сильных ударов, затем снаружи затихли. Дверная ручка неумолимо, как бы ни старался Женя удержать её, поползла вниз, легко преодолевая человеческие усилия. Следовало бы её подпереть, но чем, видимость вокруг была нулевая, а полудохлый фонарик остался в подъезде. О том, что каннибалы проникнут в квартиру, не осталось сомнений и Женя, понимая это, отпустил ручку двери. Практически на ощупь, он примерно помнил расположение комнат в этой квартире, Женя нырнул в комнату, где они с Николаем поднимали груз наверх.

Он помнил, что слева стоит большой диван, на котором находятся пленницы Евстафия. Они, естественно, молчали, и Женя мог лишь догадываться, как они напуганы. Справа стена с телевизором на ней, а прямо должно быть открытое окно, из которого дует постоянный ветер. Именно к нему, используя дуновение ветра как направляющее, двигался Женя, совершенно ничего не видя.

Не успев сделать пару шагов, его ступня ударилась о что-то мягкое, лежащее на полу. Предмет был продолговатый, имел неровную форму. Наскоро проведя по нему ладонью в перчатках, препятствие для ног было определённо как труп человека. Почему труп? Потому что тело было неподвижно. Это точно был не Николай, а скорей всего убитый им каннибал. Напарник был гораздо крупнее лежащего на полу трупа.

Быстро перешагнув лежащее тело, Женя отработанным движением, совершенно не прилагая к этому усилий, перезарядил пистолет. Когда-то сделать такие манипуляции с пистолетом для него было затруднительной задачей, даже при свете дня. Теперь жизнь заставила быстро учится и даже толстые с защитными пластинами перчатки, и полнейшая темнота не помешали ему сделать это, совершенно не подключая к этому мозг.

То, что дверь в квартиру открыта и каннибалы осторожно, опасаясь огнестрельного оружия, преследуют его, Женя не сомневался. Оставался один очень важный вопрос: «Сколько каннибалов у него за спиной?». Если два-три, то он легко справится с ними с помощью восьми патронов в магазине ПМ. Если больше, то его риски увеличиваются пропорционально количеству особей.

Он добрался до открытого окна, вытянутая рука не упёрлась в стену, а провалилась в бездну, а вот пах, наоборот, ударился о подоконник. Женя, не теряя времени, присел на корточки и развернулся лицом в квартиру спиной к открытому окну, откуда завывал ледяной ветер. Он направил дуло пистолета в темноту, стараясь сделать это так, чтобы не задеть в случае стрельбы наложниц Евстафия, которых успели поднять наверх и уложить на большой диван. Сквозь ветер послышался звук непонятной возни, а затем до боли знакомый звук мычания одной из покалеченных девушек. Женя больше не мог ждать.

Первая вспышка выстрела показала, что в комнате, возле дивана, находятся две стоящие горизонтально человеческие фигуры. Второй выстрел был более точным, да и расстояние смешным. Третья вспышка дала исчерпывающую информацию о находящихся в комнате предметов и тел. На полу Женя насчитал три трупа без труда узнаваемых каннибалов, так одеваться могут только они. Слева, в углу буквально в метре от себя он заметил берцы Николая, далее свет не распространялся или не хватило угла обзора. Поэтому понять в каком состоянии напарник не представлялось возможным. Ещё боковое зрение Жени уловило дуло автомата АКМ недалеко от обуви Николая, а это был более весомый аргумент, чем его ПМ.

Ближнего к нему каннибала, а именно каннибалку, Женя положил на покрытый снегом пол третьим выстрелом. Второй мезотермик, мужчина, что принялся хозяйничать на диване, среди беспомощных девушек, оказался шустрее и успел спрятаться за диван. Но как только он присел, укрывшись за подлокотник дивана, в комнату буквально влетели ещё две особи. Передвигались они на четвереньках, что сильно затрудняло прицельную стрельбу по ним, цель была не стандартной. Скорость движения была столь высока, что Женя не успел среагировать, как они набросились на него.

Удары посыпались с разных сторон, Женя пытался стрелять в темноту, но скорей всего безрезультатно. Затем его подкинули в воздух, встряхивая словно тряпку. В совокупности с полной темнотой Женя мгновенно потерял ориентацию в пространстве. Он мог определить лишь где верх, а где низ, все благодаря закону всемирного тяготения. Его тело постоянно сталкивалось с потолком, стенами после чего падало обратно на пол. Как бы ни был хорош защитный костюм, к полётам и падениям с высоты он был не приспособлен. Внутренние органы сотрясались с такой силой, что грозились в ближайшее время оторваться, свободно перемещаясь внутри организма. Где теперь вход, окно, диван, неподвижно лежащий Николай – совершенно вылетело из головы. Женя был полностью дезориентирован. Даже если бы его сейчас оставили в покое, то он с трудом бы нашёл ближайшую стенку.

Избиение продолжалось довольно долго, его кидали, пытались оторвать руку или сломать ногу. Хорошо, что до каннибалов не дошло оторвать ему голову, так как скорей всего им бы это удалось. Фартук на шлеме, защищающий шею от ударов и укусов был наполовину оторван ещё в подъезде. А тросики, удерживающие шлем на костюме, пришли в полную негодность и держались на честном слове.

Иногда казалось, что его выкинули в открытое окно, так как полёт, напоминающий невесомость, длился слишком долго. А может это он терял сознание, погружаясь в состояние невесомости. Наверное, этим двум бывшим мужчинам, всё-таки удалось бы вытрясти душу из Жени. Защитный костюм, каким бы он не был прочным, всё же не может спасти тебя, когда трёп длится слишком долго. Помочь себе Женя не мог. От таких потрясений пистолет он потерял, обрез перезарядить в таких условиях не реально, а винторез слетел из-за спины и упал куда-то на пол, скорей всего порвали ремень.

И вот когда сознание стало покидать Женю, комната вдруг озарилась ярким светом. Женя подумал, что это ангелы спустились с небес за его грешной душой. Затем, буквально одновременно со светом, его слух оглушил грохот. До этого он почему-то не представлял, что огнестрельное оружие может стрелять так громко. Наверное, слух перед смертью сильно обострился.

Голень правой ноги обожгло, словно к нему приложились раскалённым металлом. Но боль длилась недолго, исчезла почти сразу, покинув место соприкосновения, оставив после себя тяжесть и слабость. Женя в очередной раз упал на пол. После бесконечных подбрасываний его многострадального тела он попытался оглядеться вокруг. Комната была хорошо освещена, из коридора квартиры работал мощный фонарь, луч которого слепил глаза, оттуда не прекращая стрелял автомат, не жалея патронов. Но для Жени всё вокруг вертелось как на каруселях, зрачки не могли сфокусироваться на каком-либо предмете. В темноте это головокружение переносилось легче. Сейчас при свете диван, трупы, стены, потолок, пол кружились с такой скоростью, что стало тошнить.

Вдруг ему стало плохо. Женя почувствовал приближение смерти, мочевой пузырь опорожнился сам по себе. По ногам потекли горячие потоки жидкости. Женя впервые испугался, паника накатила с такой силой, что он подпрыгнул, чтобы встать на ноги. Удержаться на ногах он не смог, его повело в сторону, заваливая тело на пол, а голень обожгла такая боль, что сознание, сжалившись над человеком, погрузило его во тьму.

***

Из полубессознательного состояния Юлю вывел громкий, но до боли знакомый звук. Этот звук всегда сопровождался тревогой и опасностью, и она проснулась, продолжая лежать с закрытыми глазами, укутавшись в толстое одеяло, которое промокло насквозь от её пота, прислушиваясь к звукам вокруг. Второй хлопок, раздавшийся где-то далеко, явно был звуком выстрела огнестрельного оружия. Это вывело её из сна окончательно. Сразу накатил кашель, разрывая гортань, которая пересохла во время глубокого, как смерть, сна.

Пошарив рукой в темноте, а в спальне она была абсолютной, несмотря на то, что Юля помнила, что шторы на окнах открыты. Юля нащупала угол тумбочки, стоящей рядом с кроватью. На её гладкой и отполированной поверхности должна была стоять стеклянная кружка с водой. Безумно хотелось пить, настолько сильно, что кружилась голова, а кровь в жилах казалась густой, как студень. Кружка оказалась на месте, и в ней действительно была вода, только холодная как лёд, от неё замерзло нёбо и свело болью зубы.

Сделав пару глотков, Юля поняла, что в комнате очень холодно. Тепло было лишь под толстым одеялом, куда она мгновенно залезла обратно. Такого не могло быть, печку обычно топили регулярно, а водяное отопление было проведено по всей квартире. Если так холодно, то почему никто не топит печку. Страшная мысль мелькнула в голове и она, завернувшись в тёплое одеяло, подскочила с кровати.

– Ник! Аня! – крикнула она в пустоту темноты, однако из уст вылетел лишь еле слышимый хрип.

В голове продолжали метаться мысли, создавая картины одну страшнее другой. Память заработала быстрее. Всплыли воспоминания, и до неё стало доходить, что она заболела, затем ей стало хуже, и сколько она была в беспамятстве, она не помнит. От работы мозга разболелась голова, особенно затылок и виски. Боль стала невыносимой, Юля присела на кровать и, крепко сжав, зубы застонала.

Боль не прошла, но приняла более тупую форму, давая возможность начать действовать. Первое, что сделала Юля, это нашла тумбочку, на которой стояла кружка с водой. Используя лишь кончики пальцев, нащупала внутри неё туристический фонарик, специально туда положенный вот на такие случаи.

Яркий свет резанул по глазам, по щекам побежали слёзы бессилия, боль в голове усилилась, закружилась голова. Боль стала пульсирующей, буквально разрывая черепную коробку. Юля опять застонала и, прищурив глаза, принялась перебирать упаковки с лекарствами. Найдя среди картонных коробочек знакомое название, она быстрым движением вынула оттуда три таблетки и закинула их в рот. Медленно пережёвывая, морщась от горечи, она запила лекарство холодной водой. Эти таблетки можно было просто проглотить, не испытывая горечь. Но у Юли так раскалывалась голова, что ей хотелось побыстрее избавиться от непереносимой боли. А измельчённое лекарство, как известно, быстрее впитывается в кровь.

Где-то возле дома, на улице, продолжали стрекотать автоматы, создавая тревожное состояние, оказывая угнетающее действие на психику. Свет фонарика дал возможность найти свою одежду, аккуратно сложенную на кресле по другую сторону от кровати. Юля оделась быстро: в комнате царил почти замогильный холод. Вдобавок ко всему, ныло всё тело от каждого движения. Боль словно, электрический ток, неслась по всем мышцам, жилам, костям. Пришлось пошевелиться, чтобы прекратить эту боль быстрее, опять замереть и приобрести пускай фальшивый, но покой.

Немного отдохнув, дождавшись, когда лекарство начнёт действовать, взяв всю свою волю в кулак Юля, насколько это было возможно, быстро покинула спальню. Каждый шаг давался с трудом, силы покинули её, мышцы почти атрофировались, отдышка стала постоянным спутником. В зале, где стояла печка, на которой догорала одна единственная свеча, слабо освещая пространство вокруг, никого не было. За железной дверью, где-то в подъезде раздалась автоматная очередь.

– Ник! Аня! – преодолевая хрип в горле, крикнула Юля, затем, подумав, добавила:

– Рык!

Из темноты коридора появилась собака, радостно виляя хвостом.

– Рык! А где дети? – немного успокоившись, восстановив дыхание, спросила собаку Юля.

Раз собака здесь, то в квартире безопасно, каннибалов уж точно не должно быть. Однако собака, повернув голову назад, откуда прибежала, злобно зарычала, приняв напряжённую стойку. Это могло означать, что угодно, но то, что позади собаки, прямо по коридору квартиры, где-то там, в темноте, присутствует опасность – это точно.

На фоне того, что в подъезде недавно стреляли, Юля поняла, что пришла беда. Вспомнив Академика и его банду, ей стало нехорошо, а присутствие опасности придало силы, даже голова на время перестала болеть. Ломота была лишь в сустававах рук и ног. Дойдя быстрым шагом до шкафа с оружием, Юля сперва обула тёплую обувь, накинула пуховик, натянула на голову вязаную шапочку, затем, открыв шкаф, приступила к экипировке и вооружению.

Прямо на пуховик надела разгрузку со снаряжёнными магазинами к автомату, ремень с кобурой и пистолетом. Немного подумав, услышав, как за дверью, где-то внизу подъезда опять стреляют, положила туристический фонарик в шкаф. Снарядившись большим и мощным фонарём, который периодически подзаряжался и светил так, что от попадания прямого луча в глаза можно было на время ослепнуть. Но главное, что его не надо было держать в руках, он свободно крепился за ремень сбоку на поясе специальными застёжками, освобождая руки, в которых у Юли был автомат АК-74.

Тяжесть снаряжения давила вниз, ноги буквально дрожали от нагрузки. Болезнь забрала почти все силы, сейчас Юля использовала последние резервы организма и держалась на одном лишь адреналине из-за страха.

Рык шёл впереди, хорошо освещаемый лучом мини-прожектора, висящего на боку у Юли. Юля была готова к любой опасности. Она поняла, что в дом проникли люди, какие они, хорошие или плохие, она не собиралась выяснять. Главное – они были чужими, значит, опасными. А с такими разговор короткий. Она помнила, как поверила и доверилась мужчинам в военной форме, и чем для неё и детей это закончилось.

К её удивлению, Рык остановился возле двери третьей спальни и, встав в стойку, ожидая, когда ему откроют дверь утробно и грозно зарычал. Проверив патрон в патроннике, переведя флажок на стрельбу очередью, Юля, встав поудобнее, потянула ручку двери на себя. Дверь оказалась закрыта изнутри.

Недоверчиво посмотрев на дверь, Юля ещё больше насторожилась. В памяти всплыло лицо Ары, искажённое недоумением, когда Юля зашла в комнату и застала того с обнажёнными детьми. Досада и злость извращенца, перед тем как она пристрелила того, надолго отпечаталась в памяти. Теперь в её воображении всплывали подобные образы, поднимая её демона изнутри. Через секунду, накрутив себя собственными фантазиями, Юля была практически уверена, что за закрытой дверью находится извращенец и дети в беде.

Но детский смех вывел её из равновесия. Смеялся Ник, так беззаботно и звонко, что она на миг остолбенела, так как ярость внутри неё ещё не утихла, а понимание того, что она чуть не совершила ошибку только пришло. На фоне детского смеха слышался озорной голос Ани, которая наверняка рассказывала что-то смешное.

– Ник!? Аня! – прохрипев как можно громче, Юля постучала кулаком в дверь.

Смех Ника прекратился, за дверью замолчали, но ненадолго, послышался голос Ани.

– Юля, а Рык с тобой?

Рык, услышав своё имя пару раз вильнул хвостом, но не поменял своей напряжённой позы, зарычал громче.

– Не пускай его! Юля, он кусается! Я сейчас дверь открою, а ты отгони его, я знаю, что он под дверью.

Непонимающе уставившись на Рыка, Юля попыталась успокоить собаку и отвести её от двери. Не тут-то было, Рык всегда был настойчивой собакой, а сейчас он был очень решительно настроен. На ногу Юли он отреагировал агрессивно, давая понять, что не даст себя прогнать и в любом случае попадёт в спальню, как только откроется дверь.

– Подожди, Аня! – теперь разозлилась Юля, используя автомат в руках как дубину, она замахнулась на собаку.

– А ну пошел отсюда! Ещё на меня ты не рычал! Щас как дам по ушам! – крик, больше похожий на хрип, вызвал очередную головную боль, особенно в висках. Но Рык отреагировал на замах автоматом, отошёл от двери, продолжая рычать и вести себя агрессивно.

В лицо через щель открытой двери обдало тёплым воздухом. Внутри спальни явно было натоплено. Хотя печка не топилась, по всей квартире было проведено центральное водяное отопление, зацикленное на одной единственной печке, стоящей на кухне. Имелась ещё одна печка, в бане, но она топилась отдельно и не могла прогревать отдельно взятое помещение.

Рык попытался прорваться в спальню, но люди оказались хитрее и быстрее, оставив собаку за дверью. Обняв детей, Юля огляделась. В комнате горело несколько свечей, от них было достаточно света, чтобы разглядеть всё вокруг. В углу находилось несколько бутылок разнообразной газированной воды. Небольшая кучка упаковок от бисквитов. Но в общем, в комнате царил порядок. Было видно, что дети в этой комнате совсем недавно, так как в случае пребывания в этой спальне детей хотя бы пару дней, мусора было бы куда гораздо больше.

Несколько горящих свечей не могли поднять температуру в спальне до комфортных восемнадцати и выше. А в помещении было действительно тепло, несмотря на отсутствие отопления. Юля специально подошла и потрогала трубы отопления, они были холодные. Не веря до конца в свои ощущения, списывая всё это на то, что у неё по всей видимости поднялась температура и её бросает в жар, ведь она наверняка ещё больна, Юля посмотрела на большую, как во всех спальнях, кровать.

– Рык злой! – причитал рядом Ник, пытаясь рассказать Юле какую-то историю, но она почти не слышала его: её внимание привлекло то, что она увидела на скомканном одеяле кровати.

Сперва её затуманенный болью мозг не смог идентифицировать то, на что она смотрела широко открытыми глазами. Да и откуда взяться человеческим младенцам в квартире. Затем ей показалось, что это галлюцинация, так как младенцы имели слишком маленькие размеры, они были не больше новорождённого котёнка. А их игры на кровати! Младенцы людей не могут бегать за друг другом, бороться и кусаться. Это привело к мысли, что дети нашли котят или щенков, вот только они почему-то лысые, с белой, почти прозрачной кожей и передвигаются как люди – на задних конечностях. Имеют пропорции человеческого тела, руки, ноги, головы с лицами, а не мордашками питомцев. Да и выглядели они неестественно, что-то было в них мультяшное, не настоящее. Наверное, такое впечатление создавали их глаза, которые были большими, блестящими, с глубоким и красивым рисунком зеленоватых зрачков.

Это зрелище мгновенно вылечило головную боль. Чем больше Юля смотрела на играющих друг с другом неведомых существ, очень похожих на маленьких человеческих детей, тем ей больше казалось, что она сходит сума. Может это посттравматический синдром? После того, как она потеряла ребёнка, её подсознание до сих пор винит себя, а на фоне продолжительной болезни у неё начались галлюцинации. Но параллельный детский лепет рядом, давал надежду, что всё виденное ей происходит взаправду. Она прислушалась к голосам детей.

Дети говорили одновременно, совершенно игнорируя друг друга, пытаясь донести до Юли именно свою историю. Несмотря на это она вполне воспринимала сказанное детьми. Из услышанного она поняла следующее: домой вернулись Женя с Андреем, с ними ещё какой-то мужчина. Сейчас они разгружают машину. За день до этого Аня, пока Юля болела, направилась кормить голубей в соседний подъезд. Там ей пришлось спрятаться от желтолицых в ванной комнате, где она нашла этих миленьких существ. Потом у неё закружилась голова и она легла в ванную отдохнуть, дальше ничего не помнит. Проснулась уже здесь в квартире. Судя по словам Ника, её принёс дядя Женя с неизвестным мужчиной. Хозяин дома помимо самой Ани принёс ещё пластиковое ведро, в котором были играющие на кровати гномики, потерявшие свою маму.

Общая картина прояснилась. Домой вернулся хозяин дома с Андреем после того, как пропали несколько месяцев назад. Юля, если честно, давно их схоронила, проревев в подушку не одну ночь. Предстояло выяснить, что так сильно их задержало. От мысли, что вернулся Андрей, у Юли на душе потеплело, на губах появилась улыбка. Незнакомый мужчина – это скорей всего Николай из СИЗО№1 за кем они, собственно, и отправились ещё осенью.

– Получается, что это парни стреляют в подъезде и на улице. Наверняка столкнулись с проблемами в виде каннибалов, – сделала заключение Юля.

Пока она болела, хозяйственную деятельность взяли в свои руки дети. И судя по холоду в квартире, не особо с этим справились. Хорошо, что еды и воды было достаточно, и они смогли этим воспользоваться. Голод и жажда были не страшны детям.

А вот про существ, похожих на людей, Юля ничего не поняла.

Откуда они взялись? Что это вообще? Опасны они или нет?

Было невероятное количество вопросов, на которые никто не мог ответить вразумительно и ясно. Со слов Ани она нашла их в ванной одной из голубятен.

Зачем девочка пошла туда одна?

Ведь Юля строго-настрого запретила выходить за дверь квартиры.

Силы в ногах почти иссякли. Тяжёлое вооружение давило вниз. Юля, так как присесть было больше некуда, дошла до кровати и присела на её краешек, с опаской наблюдая, как неведанные существа бегают по одеялу друг за другом. Сейчас, приглядевшись к ним поближе, Юля поняла, что перед ней точно не человеческие дети. Их лица хоть и напоминали человеческие, но разительно отличались – чего стоили только большие глаза, каких у людей попросту не бывает. Плюс нижняя часть черепа, а именно челюсти, пускай немного, почти не заметно, но всё же выпирали вперёд. При этом они кусали друг друга вполне сформировавшимися белыми зубками, которых у младенцев отродясь не было. Остальные пропорции тела были очень схожи с человеческими. Вот только вместо ногтей у этих деток были почти прозрачные длинные, невероятно острые коготочки.

У Юли горело лицо, когда она пыталась рассмотреть резвящихся на кровати странных существ. Играли они активно, но при этом не издавая ни звука, был слышен лишь шелест их коготков о ткань одеяла и простыни. Сперва она не обращала на это внимание, так как была поглощена зрелищем, краем уха слушая Аню и Ника. Но как только одно из созданий приблизилось во время своих игрищ к её ладони, которой она упёрлась в матрас кровати, Юля отдёрнула руку. Нет ей было не то что неприятно, эти милые существа не вызывали отвращения или другие негативные эмоции, даже наоборот. Просто кожу ладони обдал такой жар, словно Юля на миг погрузила её в раскалённое масло. Убрав ладонь, Юля мгновенно подскочила на ноги, осматривая руку. Ожёг отсутствовал, ладонь не болела. Дети, увидев реакцию Юли засмеялись, словно этого и ждали.

– Я тебе говорила, что это не гномики. Гномы не бывают такими горячими. Это наверняка дракончики, только совсем маленькие, – продолжая смеяться сказала Аня, обращаясь к своему младшему брату, после чего совершенно не опасаясь взяла в руки первое попавшееся существо, перед этим натянув рукава свитера на ладони.

– Много ты знаешь о гномах, – обиженно ответил ей Ник.

– Что это? – не прекращая удивляться, спросила Юля Аню, видя, как та спокойно держит в руках неведомое животное.

Аня пожала плечами, погладила зверюшку, при этом одёрнув руку от его горячей поверхности, ответила:

– Я не знаю. Говорю же нашла в ванной комнате у гулей.

Юля протянула ладонь и дотронулась до бледного тельца, находящегося в руках у Ани. Её догадка оказалась правдивой. Человекоподобное существо действительно было горчим. Более того, оно буквально полыхало жаром. Температура тела была столь высока, что ладонь с трудом выдерживала её. Аня, натянув рукава свитера на пальцы, постоянно перекладывала горячее создание с одной руки в другую, словно только что сваренную кукурузу. Вот и нашёлся источник тепла, в отдельно взятой комнате. Стало понятно, почему в этой спальне такая комфортная температура в отличии от других комнат. Эти девять похожих на людей дьяволёнка генерировали своими маленькими телами столько тепла, что его вполне хватало, чтобы прогреть помещение размером двенадцать квадратных метров.

– Ай! – Аня отбросила питомца на кровать, обнажила толстый рукав шерстяного свитера, по запястью у неё бежала тонкая струйка крови.

– Укусил, – удивлённо уставившись на кровь, сообщила девочка.

Юля хотела обработать участок укуса. Кто его знает, чем могут болеть эти неизвестные животные, не дай бог бешенством. Но её отвлек звук длинной автоматной очереди, прозвучавший совсем близко к квартире, предположительно на этаж ниже.

– Брысь! Отстань! – это уже, Ник, пытаясь избавиться от запрыгнувшей к нему на плечи зверюшки, схватил ту за вполне человеческую ногу и откинул её назад на кровать.

Юля посмотрела в сторону, куда отлетело маленькое обнажённое тельце. Кувыркнувшись в воздухе, неизвестное создание приземлилось на пружинистый матрац. Отскочить от него не дали впившиеся в ткань когти. Уже через секунду оно уверенно стояло на матрасе кровати.

Мгновенно что-то неуловимое изменилось вокруг. То ли воздух поменял свою температуру, то ли появился еле различимый непонятный специфический запах. Но, что с уверенностью можно было сказать, обстановка вокруг приняла напряжённый характер. Все девять, до этого игривых мелких существ, перестали заниматься своими делами, замерли, глядя своими большими глазами в сторону Ани. Накатила сонливость, глаза сами по себе стремились закрыться, появилось желание упасть на пол и сладко заснуть. Юля, борясь со слабостью обратила внимание, что у некоторых большеглазых существ подёргиваются нижние челюсти, а коготочки входят и выходят из материи одеяла или матраца. Они сейчас были очень похожи на нетерпеливых котят, увидевших маму, пришедшую их покормить.

Если бы не головная боль, постоянно преследующая Юлю, она бы, наверняка, поддалась этой внезапно настигшей слабости. Легла там, где стояла и погрузилась бы в мир Морфея, как это начали делать дети. Но боль оставила её разум в тонусе, и она поняла, что происходит что-то неестественное. Да что там: весь мир вокруг, по сути, был крайне неестественным, похожим на сон безумца. Сумасшедшие людоеды, постоянное выживание, младенцы с ладонь размером, играющие на кровати. Как всё это можно воспринимать нормально?

Непонятные, человекоподобные зверюшки, разом одновременно пошевелились в сторону Юли и рядом стоящей в трансе Ани. Не мешкая, схватив за одежду со стороны спины Ника, который стал заваливаться и падать на пол, Аню – под руки, Юля, превозмогая слабость в подкашивающихся коленках, направилась к двери. Получалось это очень медленно, казалось, она не успеет дотащить детей до спасительной двери, но, к счастью, расстояние было совсем небольшим.

С трудом открыв дверь рукой, на которой повисла Аня, Юля почувствовала, как нечто упругое и сильное прорвалось в комнату, шмыгнув между ног. То, что это был Рык не вызывало сомнений. Собака всё это время находилась у двери и ждала своего шанса. Кричать что-либо Рыку не было сил. Юля кое-как держалась на ногах, а тут ещё и дети повисли своим неимоверно тяжёлым грузом на руках. Поэтому собака без труда прорвалась в спальню, а Юля, только оказавшись снаружи, захлопнула за собой дверь, чтобы существа неизвестной природы не смогли покинуть комнату и свободно разгуливать по квартире.

За дверью послышался злобный рык собаки, а затем жёсткий лай. Рык по всей видимости, принялся гонять найдёнышей с невероятными способностями по комнате. Юля до этого видела, как девять гномиков, по версии Ника, играли друг с другом, и это зрелище не вызывало сомнений, что Рыку будет сложно угнаться за этими существами, хотя в его распоряжении замкнутое пространство.

Как только Юля оказалась в коридоре, вне спальни, дети практически мгновенно пришли в себя. В их ногах появилась упругость, и они могли самостоятельно стоять. Только их сознание возвращалось очень медленно. Воспользовавшись этим, Юля схватила обоих безвольных детей за руки и повела их в баню. Там дверь можно было закрыть на ключ, не дав детям свободно ходить по квартире и открыть дверь в спальню, где Рык, судя по звукам, отчаянно гонял невиданных зверят.

Баня имела двойное предназначение. В ней непосредственно мылись и парились, а ещё это был последний оплот для того, чтобы скрыться от опасности, если в квартиру прорвутся каннибалы или люди, которых не ждали. Дверь в баню имела массивный вид и просто так её не сломаешь. Внутри имелся запас еды и воды примерно на месяц, оружие, боезапас к нему, вентиляцию, выходящую на улицу. Но главное, там находился люк в полу, открыв который, с помощью лестницы можно спустится в квартиру на этаж ниже. Открыть люк снизу не получится, Женя с Андреем сделали его таким, что открыть его можно только сверху, с бани.

Юля практически закинула детей в предбанник, так как они начали приходить в себя и хныкать, что Юля оставила Рыка наедине с их питомцами. Она закрыла тяжёлую дверь, задвинула засов и, взяв со стены ключи, провернула их два раза в замочной скважине. Положив ключи в карман куртки, усадила детей на скамейку за столом. Нашла свечи, расставила их и зажгла, прислушиваясь, как снизу хлопают пистолетные выстрелы. Не обращая внимания на вопли детей, вынула из шкафа несколько бутылок с замороженной внутри водой, такие же замороженные шоколадные батончики поставила, положила всё это на стол перед ними. В бане царил жуткий холод, растапливать печку было некогда, поэтому, используя банные большие полотенца укутала в них детей. Затем, проверив, что у детей всё есть, они надёжно заперты, зашла в парную, закрыв за собой двери на засов. Посидев немного на лавке и отдохнув, подошла к люку, чтобы спуститься вниз и помочь приехавшим через много месяцев отсутствия ребятам.

Спуск по верёвочной лестнице дался тяжело. Плюс в соседней комнате слышался странный шум. Там били что-то мягкое, похожее на человеческое тело, судя по звуку, это пугало до жути. Слышалось кряхтение, иногда мат до боли знакомым голосом. Удерживая коридор квартиры под постоянным прицелом, Юля на полусогнутых ногах добралась до зала, откуда доносились странные звуки.

Мощный луч фонарика осветил спину человека. Юля сразу поняла, что это жёлтолицые, их выдавала одежда, верней то, как она была одета: так люди не одеваются. Спина закрывала всё происходящее в помещении, а сам хозяин спины держал в руках что-то громоздкое, но не большое по размеру, обёрнутое в синее одеяло, сползшее до пола. Доли секунды Юли хватило, чтобы понять, что чудовище грызёт плоть, удерживая в руках укутанного в одеяло ребёнка. Короткая очередь прошила спину каннибала снизу вверх, заставив того тут же завалиться вперёд, освобождая путь лучу света.

Комната сразу осветилась полностью. Пол был завален мёртвыми телами, на ногах находилось двое тварей, что уставились на мощный свет фонаря своими неживыми глазами на застывших лицах. Защитный костюм Жени, хозяина дома, она узнала сразу, такое бросается в глаза. Женя не шевелился, его ногу удерживал в руках один из каннибалов. Времени на раздумья не было, и Юля подкинула автомат.

Первая длинная очередь ушла в направлении каннибала, что стоял от неё подальше. Вторую она послала в ближайшего недочеловека, когда он как раз подбросил Женю в воздух, дабы бросить тело в неё. Не успел – несколько пуль пробили ему грудь и живот, сложив пополам, заставив отпустить Женю и свободно упасть на пол. Раздался мат хозяина дома, он подскочил на ноги, но, не устояв на них, рухнул обратно на пол. Где замер, не подавая признаков жизни, чем сильно напугал Юлю. Ведь она стреляла не прицельно, практически от бедра, понадеявшись на небольшое расстояние, и могла вполне задеть одной из пуль Женю.

Быстрый осмотр поверг Юлю в шок. Она действительно попала хозяину дома в ногу. Чтобы определить, насколько рана серьёзна, необходимо было снять с Жени штаны, что было очень не просто. Перетянуть жгутом огнестрельное ранение прямо поверх штанов было невозможно. Защитные пластиковые пластины внутри штанины не давали доступа к плоти ноги. Они, как чешуя рыбы, вставали в распор. Даже если бы у Юли были ножницы, срезать штанину не представлялось возможным. Она знала, что внутри, помимо пластика, находятся ещё и стальные тросики.

Брюки на теле держались не только с помощью ремня, ещё существовали железные карабины, соединяющие брюки с защитной курткой. Это необходимо, чтобы защитный костюм являлся одним целым, предотвращая возможность оторвать конечности. Он защищал кости, сухожилия и мышцы от нагрузок, когда каннибал мог попробовать потянуть конечность на себя. Стальные тросики проходили по всему костюму, словно кольчуга, и скреплялись с друг другом карабинами, делая защитный костюм одним целым. Если бы Юля не помогала Жене надевать костюм, то она бы давно запуталась в этих хитросплетениях, но она, к счастью, представляла, как всё это устроено. Сняв залитые кровью брюки защитного костюма, она поняла, что пуля попала в голень правой ноги. Какие повреждения были получены, задета ли кость не понятно, но крови было много. Накинув на ногу ремень, снятый с ближайшего трупа, не успевшего остыть, Юля как можно сильнее затянула его, пытаясь остановить кровотечение. Далее наложила повязку из покрытых инеем полотенец взятых в ванной комнате, затянув всё это полоской оторванной простыни.

Оказав первую медицинскую помощь хозяину дома, Юля села на пол отдохнуть и огляделась в комнате с множеством трупов. Она вдруг вспомнила, что первым пристрелила каннибала, который вроде как ел ребёнка или ей так показалось.

Возле замершего на полу каннибала лежал окровавленный свёрток из толстого шерстяного одеяла, наполовину размотанный. Юле лень было вставать, и она, сидя на мягком месте, придвинулась к свёртку, помогая себе ногами и руками. Взялась за край одеяла и подтянула свёрток к себе.

Каннибал успел изуродовать лицо несомненно девочки. Он буквально выгрыз горло, нос, щёки. Белоснежные когда-то длинные волосы сейчас были алые от крови. Голова ребёнка при этом была размером гораздо больше, чем у младенца. Соответствовала примерно размеру подростка, да и сам свёрток из одеяла был великоват для ребёнка возрастом, когда их вот так укутывают, пеленают. Юля принялась разворачивать мертвое тельце.

Шоком это было трудно назвать, у Юли началась паника, истерика, как только она увидела тело молодой девушки без рук и ног. Она быстро отодвинулась назад, зажав себе рот рукой, чтобы не закричать. Её так не шокировал вид изувеченного лица, на такое она насмотрелась. А вот видеть труп калеки, который не может себе помочь даже в элементарных вещах, уж не говоря, чтобы постоять за себя, да ещё в это безумное время, сильно дестабилизировало психику Юли.

В комнате сквозь тяжёлое и хриплое дыхание Жени послышался незнакомый звук. Звук шёл со стороны дивана, покрытого инеем и снегом, задуваемым из открытого окна. Юля нехотя, тяжело, со стоном поднялась на ноги, опираясь на автомат, словно на трость. Луч фонаря осветил лежащих на диване несколько свёртков, частично занесённых снегом. Юля поняла, что перед ней лежит и теперь с опаской приблизилась к дивану.

На неё глядели несколько испуганных пар глаз. Их ресницы были покрыты льдом, губы синие от холода, но это были живые лица. Юля поняла, что перед ней ещё четыре свертка с калеками, такими же как и лежащая на полу убитая девушка.

– Женя!? – послышался голос из подъезда, голос был незнакомый, женский.

Юля подняла автомат и посветила в сторону коридора квартиры, где находилась открытая дверь в подъезд – каннибалы постарались.

– Коля!? – голос приблизился, скорей всего девушка увидела свет Юлиного мощного фонаря, подошла к открытой двери квартиры.

– Не стреляйте. Свои.

Юля, удерживая вход в зал квартиры под прицелом, дождалась, когда на свет вышла девушка. Высокая, плотная, но от этого не менее женственная фигура. Возрастом примерно одногодка с Юлей плюс минус год. Девушка зажмурилась от света, бьющего ей в глаза. Юля опустила фонарик. Девушки какое-то время разглядывали друг друга.

– Люба? – первая нарушила тишину незнакомка.

– Я Люба! Вы, наверное, Юля? Женя рассказывал.

Юля утвердительно кивнула головой. Затем тихо спросила.

– Поможешь? – указав лучом фонаря и кивком головы на Женю.

Практически не сговариваясь, девушки подхватили Женю и поволокли в подъезд. Затем на шестой этаж, это было так тяжело и долго, что казалось вечностью. Юле казалось, что в следующую секунду у неё кончатся силы и она упадёт прямо на лестнице без сознания. Но они всё-таки смогли дотащить полуживого хозяина дома до безопасного места, где имеются лекарства и медицинские принадлежности.

Юля осталась заниматься раненым, сил ещё раз спуститься у неё не осталось. А Люба, видя состояние новой подруги, молча пошла вниз за остальными.

Закинув в печь дров, заполнив её до отказа, Юля долгое время не могла разжечь огонь. Руки замёрзли, и пальцы потеряли чувствительность, спички с завидным постоянством падали на пол или ломались. Наконец-то небольшой огонёк подхватила воздушная тяга, и дрова в виде поломанных деревянных дверных наличников затрещали в печи. Далее Юля вылила в бак электрогенератора последние две полуторалитровых бутылки бензина, но завести самой электрогенератор ей оказалось не под силу. Пришлось дождаться новую знакомую и попросить её о помощи. Люба, дёрнув несколько раз тросик стартера, завела двигатель, таким образом обеспечила всю квартиру электрическим светом. Теперь, когда тепло наполняло замёрзшую квартиру, а освещение давало возможность больше не пользоваться фонариком, Юля обратила внимание на хозяина квартиры.

Только когда рана была промыта раствором воды и калия перманганата, по-простому марганцовки, стало ясно, что пуля прошла сквозь мягкие ткани, чудом не задев кость. Правда, от этого было не легче, пуля вырвала знатный кусок плоти на выходе. От этого остановить кровотечение было очень затруднительно. Рваная рана всегда содержит в себе массу сюрпризов. Хорошо было бы зашить всё это дело, но как это можно сделать с такой раной, Юля не представляла. Поэтому, хорошенько промыв рану марганцовкой и обработав её перекисью водорода, нанесла чистую повязку из тампонов и бинтов, сняла жгут из ремня.

Пока Юля возилась с Женей, Люба перенесла четырёх девушек и их погибшую подругу по несчастью в дом, расположив всех у печки, от которой шло тепло. Всё это они делали молча, у Юли не было сил говорить, а Люба была постоянно занята. Немного отогревшись у печки, Люба тихонько, почти шёпотом, заговорила.

– Там Коля раненый. Дышит. Я проверила, – кивнув головой на входную дверь, сказала Люба.

– Ты как? Сможешь помочь? Я одна его не вытяну, он крупный, – Юля, посмотрев усталыми глазами на девушку, поняла, что ей рано отдыхать и утвердительно кивнула головой, опять испытав жуткую боль. Было ощущение, что мозги не выдержат и лопнут внутри черепной коробки. Пришлось выпить ещё несколько обезболивающих таблеток.

Николая они тащили намного дольше, чем Женю, он оказался гораздо тяжелее хозяина дома. Оторвать его от пола не хватало сил у обеих девушек. Пришлось буквально волочь почти бездыханное тело по ступенькам лестницы. Николай дышал редко и почти бесшумно, в отличие от Жени. Уложив Николая на полу недалеко от печки, девушки почти полчаса отдыхали, тяжело дыша, разрываясь кашлем.

Как только у Любы появились силы, она рассказала в общих чертах, откуда они приехали, сколько ещё людей находится в машине, которая стоит возле дома. Пояснила, что шесть из семи человек там беспомощные, не смогут сами подняться наверх, как это сделала она. Юля, слушая всё это, поняла, что её мучения ещё не окончены. Сколько выдержит её многострадальный организм, она не знала, но понимала, что ещё немного и она скорей всего потеряет сознание или умрёт от невыносимой головной боли.

Подкинув в печку ещё дров, Юля зашла в свою спальню, где проглотила целую горсть обезболивающих таблеток. Голова продолжала кружиться, но боль понемногу отступала. Подойдя к двери спальни, где находился Рык с неведомыми, зверюшками она прислушалась. За дверью была тишина. Страх за собаку почему-то отсутствовал, Юля знала, что Рык – сильная собака и справиться с мелкими козявками ему не составит труда. Но определённые опасения всё же имелись, поэтому из любопытства она приоткрыла дверь.

Температура в спальне упала градусов на десять. Теперь оттуда не шёл жар как до этого. Свечи почти догорели и не давали достаточно света, чтобы осветить комнату. Заходить внутрь спальни, чтобы включить свет не хотелось, были опасения, поэтому Юля направила луч фонарика в щель двери.

На большой кровати, среди разбросанных подушек, скомканного одеяла, свернувшись калачиком, мирно спал Рык. Его спина и видимый бок равномерно поднималась и опускалась в такт дыхания. Бледные тельца, облепив собаку, кто на спине, кто под лапой, один обняв морду Рыка уткнувшись лицом в ухо, также мирно спали. Словно и не было непримиримой злобы со стороны Рыка к этим странным существам. Убедившись, что Рык жив-здоров, Юля аккуратно закрыла дверь спальни на ключ и с тяжёлым сердцем, понимая какой нелёгкий их с Любой труд ожидает, направилась на кухню. Таблетки начали действовать под ударной дозой обезболивающих, голова перестала беспокоить, во рту пересохло, а губы онемели.

Первой подняли Веру. Несмотря на то, что она не могла стоять на двух ногах, тем более ходить из-за повреждённой ноги, она вполне могла держать верёвку, сидя на полу, уперевшись здоровой ногой в диван, страхуя таким образом девчонок. Внизу Алексей Владимирович справлялся один, тем более каннибалы по странному стечению обстоятельств, как только Настя покинула их гостеприимную машину, прекратили своё нападение. Отпала необходимость отстреливаться.

Подъём девушек из гарема Евстафия, части груза, в основном медицинского характера проходил буднично, с длинными перерывами на отдых. Тяжёлый груз в виде оружия, боеприпасов, медицинского оборудования решено было оставить в машине. Каннибалы вряд ли на него позарятся, так что его можно будет поднять позже и в светлое время суток. Профессор, закрыв люк кунга, через который происходила погрузка, самостоятельно поднялся наверх по лестнице, которую поднял за собой, чтобы по ней никто не мог вскарабкаться. Хотя каннибалы научились проникать в дом и без помощи человека, но облегчать им задачу не стоило.

Профессор медицинских наук, пускай по большей части и теоретик, чем практик, быстро смог определить диагноз у пострадавших, а главное назначить все необходимое лечение. Женю пришлось оперировать, сшивать рану на ноге, вставлять дренаж, обкалывать обезболивающими и антибиотиками. Помимо огнестрельного ранения хозяин дома получил сотрясение головного мозга средней тяжести, трещину в плавающем ребре, многочисленные гематомы по всему телу. Каннибалы хорошо его потрепали, и он буквально чудом остался жив. Теперь из его комнаты постоянно доносился отборный мат: так он боролся с болью во всём теле.

Николаю досталось не меньше: вывих руки и кисти, трещина в двух рёбрах, трещина в нижней челюсти, тяжёлое сотрясение головного мозга. От чего он долгое время находился в беспамятстве, а когда очнулся, не мог вспомнить последние события.

У Юли оказалась ОРВИ. Пускай этот грипп был не простым, протекал очень тяжело, вполне возможно это был новый штамм, но при хорошем уходе и лечении это было не смертельное заболевание. По заявлению Алексея Владимировича, при пневмонии совсем другие симптомы, а следовательно, девушку следует изолировать, пока она не заразила остальных.

Дети, к большому счастью, оказались здоровы. Ну, разве что вес у них был недостаточный, но это поправимо, отдых и хорошее питание исправит это недоразумение.

Даже Рык подвергся медицинскому исследованию, от чего он пришёл в полное замешательство. Такие процедуры собаке пришлось пройти впервые. Но профессор настоял, на обследовании в обязательном порядке странных существ, что нашла Аня. И собаку, которая провела с ними совместно целые сутки вместо того, чтобы разорвать их.

Закончив первые исследования, профессор, светясь от счастья вышел из бани с горящими от азарта глазами. Баня, верней предбанник, был выделен ему под временную лабораторию. Предбанником служила бывшая комната, а самой баней была кухня в этой квартире. Так, что места для лаборатории профессору вполне хватало.

– Это просто невероятно! Эти существа само совершенство! Вы представляете, они имеют способности, как я и предполагал, контролировать температуру своего тела. Но чтобы до такой степени, я и подумать не мог. Впадая в спячку, они понижают её практически до нуля. Ведя активный образ жизни, они могут повысить её до фантастических для моего понимания высот. Как при этом белок в их крови не сворачивается – для меня загадка, ведь это практически невозможно.

Самое интересное, и я пока далёк от понимания – это процесс отдачи тепла в окружающую среду. Вы, наверное, заметили, что они генерируют его столько, что вполне хватает, чтобы поддерживать комфортную температуру в небольшом помещении. Такого в природе до сего дня не существовало. Нет такого вида, или я о таком не знаю. Я вот, например, в лаборатории, совершенно не топлю печь. У меня там всегда плюс восемнадцать или двадцать, в летней одежде можно ходить. Правда у такой генерации есть и обратная сторона медали: деткам приходится очень часто и обильно питаться. Но мне не жалко свои сто-сто пятьдесят миллилитров крови в сутки. Я готов отдать, это гораздо менее ресурсно, чем топить печь дровами. И на это способны всего лишь маленькие детки. Представляю, на что будет способна взрослая особь! Наверное, генерация тепла будет гораздо выше.

Заметили, как эти малыши усыпляют свою то ли жертву, то ли кормилицу, чтобы питаться кровью. Сам процесс гипноза или что это на самом деле, я ещё не понял, может, они выделяют какое-то вещество, заставляющее жертву уснуть, в окружающую среду – всё это предстоит ещё узнать. Далее их зубки делают очень маленькое отверстие в коже, такое отверстие не смертельно для жертвы, практически безболезненно и быстро заживает. Затем их слюна не даёт свернуться крови, и таким образом они насыщаются, при этом выпивая не больше нескольких миллилитров за раз, не принося вред своему корму.

Конечно, предстоит ещё многое узнать об этих существах, но то, что как я и предполагал, мезотермики размножаются – это хорошая новость. Плохая – мы совершенно не понимаем, как это скажется на само человечество. Вполне возможно, что это приведёт нас к закату. Детки пьют крови мало в связи с их небольшим размером, как это будет происходить, когда они станут взрослыми особями – неизвестно. Предстоит много работы, я прямо весь в предвкушении. Ведь я ожидаю столько узнать о новом виде, от одних лишь перспектив кружиться голова. Как же нам повезло получить для исследования не одну, а сразу несколько особей нового вида Мезотермикус.

Военная служба скучна и однообразна. Особенно когда ты находишься на боевом посту в нескольких метрах под землёй, за надёжно закрытыми многотонными дверями, больше похожих на прямоугольные люки в подводных лодках. а там, снаружи, над головой тех, кто на боевом посту, охраняет многоуровневая вооружённая караульная служба, состоящая из солдат срочной службы и офицеров. Здесь внизу, службу несли исключительно лишь офицеры.

Скучная, потому что с собой на пост нельзя взять телефоны – они всё равно не работают. Глубоко под землёй сотовая связь, а с ней и интернет отсутствуют как явление. Запрещены любые гаджеты, которые могли бы помешать выполнению служебного долга, а значит, не посмотреть закачанных фильмов, не послушать аудиокниг, которые помогли бы скоротать время.

Однообразная, потому что за всё время прохождения службы не происходило ничего нового. Иногда проводились штатные учения, проходили проверки и испытания оборудования. Всё это за много лет службы стало будничным, делалось машинально, каждое движение было заучено до автоматизма.

В этот раз Иман заступил на службу совместно с весёлым и жизнерадостным Степаном. Старшим у них был Ерофей Вениаминович, старый и опытный офицер. Его выслуги давно хватало, чтобы уйти на заслуженный отдых, пенсию, но старик не торопился покидать ряды вооружённых сил России. Наверное, его пугала гражданская жизнь, так как он не знал, как ею воспользоваться.

Эта смена проходила в штатном режиме. Каких-либо учений или проверок не ожидалось. Об этом руководство Татищевского ракетного соединения обычно узнавало заранее. Слухи сразу распространялись среди офицеров и к неожиданностям всегда были готовы.

На боевом дежурстве было принято быть вооружёнными. Поэтому получив своё табельное оружие, чем являлись пистолеты ПМ, простое и самое распространенное оружие среди офицеров, защитники родины отправились в сопровождении караула на пост.

Как было уже сказано, служба проходила спокойно без происшествий. Иман со Степаном играли в шахматы, а пожилой старший отдыхал, похрапывая в соседней комнате. Пока Степан обдумывал свой следующий ход, Иман, будучи человеком, дружившим со спортом и активным образом жизни, делал подходы к самодельному турнику. Хотелось уделать одного понтореза и подтянуться значительно больше, чем этот выпендрёжник, а для этого надо постоянно тренироваться, постепенно увеличивая нагрузку.

Что произошло наверху, в Татищево, области, стране, по всей планете Земля, Иман не знал. Толстый слой земли над головой и тяжёлая свинцовая дверь надёжно перекрыла многочисленный грохот огнестрельного оружия сверху, впрочем, и он длился не долго. Поэтому, делая очередной подход к турнику, он, еле ухватившись за перекладину трясущимися от усталости ладонями, тут же сорвался, услышав шум в комнате отдыхающей смены. Звук падающей на пол посуды заставил двух офицеров отвлечься от своих занятий и с тревогой посмотреть на дверь, за которой отдыхал Ерофей Вениаминович. Вечно ждать, что ситуация сама по себе разрешится и старший смены выйдет из комнаты с матюками, было совсем нецелесообразно. Поэтому спустя две минуты Степан, так как находился намного ближе к двери, встал из-за стола и молча проследовал к комнате отдыхающих, чтобы выяснить, что могло случиться.

Открыв дверь, потянув её за ручку на себя, Степан, не заходя в помещение, заглянул внутрь, при этом перекрыл своей широкой спиной обзор для Иман. В комнате было темно, свет в ней включали лишь для того, чтобы разогреть еду в микроволновке, совместно поесть, а остальное время там кто-то обязательно отдыхал. Послышался голос Степана, интересующегося у товарища майора, всё ли с тем в порядке. Затем тело взрослого мужчины, стоящего в дверях, неожиданно поглотила темнота, он буквально влетел внутрь, растворившись в тёмной комнате. Так как Степан удерживал рукой торец приоткрытой двери, то она с глухим хлопком закрылась вслед офицеру.

Иман смотрел на дверь, стоя возле турника совершенно не понимая, что сейчас произошло. Лишь через пару секунд как Степан исчез, из-за закрытой двери послышался душераздирающий крик мужчины и звуки борьбы. Гремела посуда, упал металлический шкаф, развалилась двухярусная кровать, глухие удары, звук рвущейся плоти, крики боли и захлёбывающиеся всхлипывания Степана. Всё это длилось от силы минуты три, после чего наступила абсолютная тишина. В этой тишине послышалось, как гудит люминесцентная лампа на потолке, как работают приборы связи, пусковой установки, издавая еле слышимый шелест. Иман застыл в растерянности совершенно поражённый произошедшим событием, его буквально парализовало так, что даже дыхание давалось с невероятными усилиями.

Ответить себе на вопрос, что произошло в комнате для отдыха, Иман не мог. Но то, как кричал Степан, как хрипел под конец, доносившиеся звуки оттуда, ясно давали понять, что это точно не шутка. Там, за закрытой дверью, борьба шла не на жизнь, а насмерть. Да и кто так шутит на боевом посту во время несения службы, когда все участники вооружены.

Тело Иман всё еще отказывалось подчиняться в полной мере своему хозяину, держа крепкого парня в оцепенении, когда пошевелиться – смерти подобно. Но способность размышлять вернулась. Внутри головы почти на космической скорости строились самые невероятные предположения, о том, что могло стрястись в комнате для отдыха.

Самое первое, что пришло в голову, это то, что Ерофей Вениаминович на старости лет поехал крышей. Второе, это то, что у пожилого офицера и молодого Степана имеются причины ненавидеть друг друга. Эти причины они тщательно скрывали от окружающих, да так, что их поставили на один боевой пост, пока гнев и ярость не выплеснулись вот таким способом. А может, Степан вообще не знал, что Ерофей Вениаминович затаил злобу на молодого офицера.

Оставался вопрос, почему тогда старый пердун не применил свой табельный пистолет. Зачем устраивать гладиаторские бои в полнейшей темноте с человеком, который в разы моложе и сильнее тебя. Степан на голову выше майора, тяжелее килограммов на пятьдесят, а это существенно для кулачных танцев в небольшом помещении, где особо развернуться негде. И тем не менее по странному стечению обстоятельств, судя по звукам, доносившимся из-за закрытой двери, Степан явно проиграл.

Ни в первом, ни во втором случае Иману не предвещало ничего хорошего. Если старик сошёл с ума, то его разум вряд ли вернётся в ближайшее время, а значит, он вполне может наброситься на него. А если майор таким образом избавился от своего врага, то он вряд ли оставит в живых свидетеля. Более того, может вообще подставить Имана, естественно, сперва убив его из пистолета Степана. Будет вполне логично всё выглядеть. Пока старый майор был на боевом посту, двое молодых, поссорившись друг с другом в комнате отдыха на почве, которую нетрудно будет придумать. Молодые, горячие, один проиграл в шахматы, другой был не согласен, пару фраз, чтобы унизить друг друга – и понеслась. Иман избил Степана, Степан, умирая, пристрелил Имана – вот и весь расклад. В общем, до Имана стало доходить, что он при любом раскладе в опасности, а значит, следует позаботиться о своей безопасности.

Тем более, Иман в нарушение устава для удобства занятия спортом, снял с себя верхнюю одежду, китель, рубашку, оставшись в белой майке и брюках. Отстегнул ремень, на котором висела кобура с пистолетом. Всё это лежало на стуле возле стола, за которым они со Степаном играли в шахматы.

Сделать первый шаг, было нереально тяжело, Иман даже прикрыл глаза и стиснул зубы. Казалось, что его движения делают столько шума, что старый хитрец всё слышит, что происходит за дверью. Второй шаг сделать было проще, до стула с одеждой и оружием оставалось каких-то метра полтора, как дверь в комнату отдыха резко распахнулась.

На пороге, наполовину скрытый в темноте комнаты, стоял старший смены. Узнать его можно было лишь по силуэту фигуры. Степан сильно отличался от майора, как было сказано выше. Майор был одет не по уставу, вернее не одет. По всей видимости, перед сном Ерофей Вениаминович разделся до семейных трусов и майки-тельняшки ВДВ с голубыми полосами. В них он и предстал перед Иманом. Но не это ввело в ступор спортсмена.

Как раз это было нормально, все раздевались до нижнего белья перед сном. Их боевой пост хорошо отапливался, на это государство не жалело электроэнергии. Имана парализовал общий внешний вид майора: тот был в тёмно-алой, почти чёрной крови, словно в ней купался. Голова, шея, плечи, руки, уж не говоря о нательном белье старика – всё было буквально пропитано кровью. Даже ноги покрывала толстым слоем тягучая, почти чёрная по цвету субстанция.

Он стоял на пороге, словно маньяк из американских ужастиков. В этот момент в его руках сейчас очень гармонично сочетался бы нож, топор, вилы, бензопила, но они к счастью, были пустыми. Самое главное, что пистолет в этих покрытых густой кровью руках отсутствовал. Иначе все догадки Имана о том, что Ерофей Вениаминович после убийства Степана захочет избавиться от свидетеля и подставить его были бы оправданы.

Теперь можно было бы с более точной долей вероятности предположить, что у старика просто-напросто очень конкретно поехала крыша. Такое неприятное событие, с одной стороны, намного упрощала задачу. Рукапашка – это не дуэль на пистолетах, до которого ещё добраться требуется. Драка для Имана была более привычна, чем судьба Пушкина и Дантеса. Иман был куда крепче и круче рослого Степана, и пожилому старичку справиться с ним без подручных средств совершенно не светило.

Они стояли молча, не двигаясь, замерев, смотря друг на друга. Разглядеть лицо майора Иман не мог, оно было полностью покрыто тёмно-красной кровью, которая продолжала капать с подбородка, волос, ушей. Какие мысли одолевают старика в дверях – понять было невозможно из-за отсутствия мимики как таковой. То, что это затишье ненадолго, говорили сами обстоятельства. Старый офицер, если уж тронулся умом, то скорей всего продолжит своё безумие.

Справиться со Степаном, майору скорей всего помогла внезапная, совершенно неожиданная атака. В сочетании с полной темнотой в комнате отдыха, без сомнения острого, режущего предмета, коим мог быть простой кухонный нож, отсюда столько крови. Естественно, Степан, оказавшись в кромешной темноте, когда за ним закрылась дверь в помещении, где двум мужчинам можно развернуться с трудом, не успел, да и не мог успеть отбиться от ножа. Он его попросту не видел, а острое лезвие можно воткнуть в плоть много раз, пока до сознания дойдёт, что происходит. Когда Степан осознал всю тяжесть создавшегося положения, было уже поздно, началась паника, а она никогда не приводит к положительному результату.

Сейчас руки майора были пустыми. Нож, скорее всего, выскользнул из рук во время борьбы с жертвой, так как кровь весьма скользкая субстанция, а в темноте старик не смог его найти.

В данное время внезапность для сумасшедшего утеряна, между Иманом и кровавым старичком было не меньше шести-семи метров. Да и помещение очень хорошо освещено, причём выключатель света, находится рядом с Иманом. Так что все преимущества у старшего смены отсутствовали.

Осознав, что у него все преимущества, Иман тут же приободрился. Несмотря на то, что он по-прежнему был в шоке после недавних событий. Испытывал пускай не такой явный, но всё же страх – не каждый день вступаешь в рукопашный бой с явно неадекватным противником и что от него ждать – одному богу известно. Взвесив все за и против, буквально за секунду принял решение добраться до своей одежды, висящей на спинке стула, забрать оттуда ремень с пистолетом, чтобы этот придурок не добрался до него раньше. Затем отработанным движением свалить старичка на пол. Естественно, надёжно связать по рукам и ногам бунтаря, а уже после этого подать сигнал тревоги наверх.

Убивать ненормального, скорей всего свихнувшегося майора, Иман не собирался. Не испытывал к этому пожилому человеку ненависть. Можно сказать даже уважал за возраст и как старшего по званию и должности. Но в силу своего характера в обиду себя давать не собирался. Когда план действий и их последовательность в голове была утверждена, Иман, не колеблясь, приступил к их осуществлению.

Это потом, через некоторое время, оглядываясь назад, он понимал, насколько ангел хранитель оберегал его в тот момент. Как самоуверенность, чуть не погубила Имана в первые минуты апокалипсиса. Но кто же знал в тот момент, что Ерофей Вениаминович уже не человек, а самый, что ни на есть настоящий зомби с невероятными физическими возможностями. И Степана он убил не кухонным ножом, а разорвал своими руками и зубами, буквально выгрыз человека изнутри, проникнув внутрь тела через брюшную полость.

Поэтому, как только Иман сделал свой первый решительный шаг в сторону стула с одеждой и оружием, майор мгновенно ожил и прыгнул. Прыгнул, это мягко сказано, дряхлый старик с пивным пузиком, словно вампир из тех же американских фильмов, буквально оторвался от пола и полетел в сторону стола, куда направлялся Иман. Это несколько обескуражило Имана, но не испугало, он приблизился к стулу и схватил с него ремень с коричневой кобурой, в которой находился табельный пистолет ПМ. В этот момент майор приземлился на поверхность стола, жестко поставив на него обе свои ступни. Кровь с поверхности его тела частично продолжила своё движение, обдав многочисленными каплями лицо Имана. Шахматная доска, находящаяся на поверхности стола подпрыгнула, раскидывая стройные ряды черных и белых фигур.

Мебель на боевом посту была старой, изношенной. Ножки стола давно расшатались, их приходилось периодически подкручивать и подклеивать. Они явно были не готовы, что на их многострадальное крепление свалится семьдесят или более килограммов. Только поэтому две ножки стола одновременно оторвались, мгновенно сложив стол в сторону Имана. Это событие повлияло на дальнейшие события кардинально. Ерофей Вениаминович, выкинув столь внушительный трюк с прыжком в длину, не удержавшись на поверхности стола, вслед за шахматной доской продолжил движение. Он пролетел мимо Имана и жёстко приземлился на кафельный пол.

Приземление майора оказалось не очень удачным, сопровождалось глухим, жестким звуком, словно на пол упал спелый арбуз. Ещё бы, когда человек со всего размаху, с высоты около двух метров бьётся о твёрдый, как камень, пол головой – именно такой звук и слышат все вокруг. Почему старый спринтер не выставил вперёд руки, чтобы смягчить столь жёсткий удар, осталось загадкой, так как спросить было больше некого. Рядом с Иманом лежал подёргивающийся в судорогах труп с буквально треснувшей пополам головой. С раскола виднелись желтоватые мозги, из которых хлестала кровь в разные стороны, а по полу быстро растекалась чёрная и вязкая лужа.

Иман долгое время находился в шоковом состоянии. Его мозг строил версии произошедшего, и тут же их отвергал. Он пытался хоть как-то логично объяснить себе, что произошло на боевом посту, но натыкался на то, что во всём, что произошло за последние несколько минут, отсутствовала какая-либо нормальная человеческая логика.

На кнопку тревоги он нажал лишь спустя полчаса, как понял, что не сможет объяснить ни себе, ни следствию причину агрессивного поведения майора. После чего прошёлся по всему помещению боевого поста, чтобы убедиться, что всё это ему не привиделось, не приснилось.

Осмотрев с расстояния, чтобы не вляпаться в кровь, тело Степана, а вернее то, что от него осталось, Иман ещё раз нажал на кнопку тревоги и вызова начальника караульной службы.

Прошло ещё минут десять, но никто не дал сигнала, чтобы он смог открыть тяжёлую свинцовую дверь. Открыть её самостоятельно он не мог, для этого должно прийти специальное разрешение и ключ – ни того ни другого на пост не поступило.

Тогда Иман схватил трубку стационарного телефона. Солдат, что обязан был сидеть на коммутаторе и соединить его с руководством, не отвечал. После нескольких попыток, Иман со злостью бросил трубку и сел на стул, почувствовав, как ужас заполоняет его душу.

В течение трёх дней Иман пытался связаться с поверхностью, самостоятельно открыть свинцовую дверь. Но терпел одну неудачу за другой. Затем погас свет, погрузив помещение с разлагающимися трупами в кромешную темноту. Хорошо, что автоматически сработали дизельные электрогенераторы, вернув в небольшое помещение, пускай аварийное, тусклое, но всё же освещение, не дав сойти сума Иману.

Только после того, как заработали электрогенераторы, Иман полностью осознал, что на поверхности произошла катастрофа. Может быть даже ядерная война, уничтожившая всё живое на поверхности. Наверное, старший смены как-то узнал об этом, поэтому и тронулся умом. Кто теперь сможет ответить на этот вопрос? И что теперь делать самому Иману? Отчаянье потихоньку заполняло его: не хотелось думать о том, что ему суждено в конце концов-то умереть здесь, взаперти, глубоко под землёй, от голода и жажды, среди разлагающихся сослуживцев, вынужденно вдыхая яд и смрад.

Спасли Имана на пятые сутки, когда он полностью погрузился в уныние, больше не пытаясь делать попыток вызволить себя из заточения. Неожиданно зазвонил телефон, и грустный уставший голос долго объяснял ему, что на самом деле произошло. Затем сообщили код для открытия двери, предупредив его, чтобы он открыл её только после того, как группа на броне подтвердит, что она на месте и ожидает его на поверхности. Наступили долгие минуты ожидания, а потом в дверь снаружи постучали чем-то металлическим. Только оказавшись на свежем, морозном, утреннем воздухе, Иман дал волю чувствам и заплакал, стараясь делать это так, чтобы суровые бойцы на броне не увидели его мимолётной слабости.

Уже на второй день после вызволения Иман приступил к новым своим воинским обязанностям. Его зачислили в группу зачистки, состоящую из пяти опытных бывших сослуживцев. Почему опытных? Пока Иман находился в заточении под землёй, эта группа вот уже как третий день занималась тем, чем ему только ещё предстояло. Сперва группа состояла из восьми человек. За два дня они потеряли трёх бойцов. Но остальные выжившие приобрели не заменимый и очень ценный опыт. Теперь они представляли, с каким врагом они вынуждены бороться. На, что способны эти твари, особенно если они в стае или их много. Как отличить человека от зомби, как они их называли. Первый из группы как раз погиб в тот момент, когда подпустил к себе слишком близко бывшего своего сослуживца.

Передвигалась группа исключительно на бронемашине «Выстрел» с боевым модулем БМ-2, нежно называемая бойцами «Листочек», в последствие так назвали всё подразделение. Сопровождал их бронеавтомобиль КамАЗ «Тайфун», это более вместительная машина, куда обычно помещали спасённых людей или загружали необходимые для будущей колонии грузы. Такую боевую группу остановить зомби не могли, да что там остановить – поцарапать броню, какой бы силой они не обладали, для их всё же человеческих тел было не под силу.

В задачи боевого подразделения входило выявление и спасение выживших в шахтах с пусковыми установками на боевых постах как наземного, так и подземного расположения, а также на военных складах и других военных объектах. По сути, они спасали таких же, как и сам Иман, попавших в связи с апокалипсом в очень затруднительное, а то и опасное для жизни положение.

Руководил всем майор Свищёв Руслан Константинович, единственный выживший из штаба гарнизонного наряда. Все остальные офицеры из дежурного подразделения либо перевоплотились, либо погибли в ближайшие минуты после апокалипсиса. Как Руслану Константиновичу удалось выжить, когда в дежурке началась карусель смерти, никто точно сказать не мог. Ходили лишь слухи, что майор лично перестрелял всех в помещении. Хладнокровно без эмоций, очень точными попаданиями в считанные секунды завалил сначала всех перевоплотившихся в зомби. Затем всё также спокойно перестрелял всех выживших укушенных зомби, даже тех, на ком была чужая кровь – всех двадцать восемь человек. Это потом выяснилось, что зомби-инфекция не передаётся через укус, но в тот момент Свищёв об этом не знал.

Далее он спас двух молодых офицеров, закрывшихся в оружейной комнате и уже с помощью них приступил к зачистке Таманской ракетной дивизии. С каждым днём пополняя своё подразделение десятью и более бойцами. Выжили в основном те, кто находился по тем или иным причинам в одиночестве, надёжно закрытые от внешнего мира. Таких везунчиков как Иман, было немного. Обычно если среди двух-трёх человек появлялся один перевоплотившийся в зомби, остальные были обречены, не успевали вовремя сообразить и среагировать на угрозу. А бывало так, что весь взвод перевоплотился, а один парень из Сибири, служивший на Таманской срочную, выжил. Приспичило его очень вовремя на дальняк по-большому, так и сидел там четыре дня, пока спасательная группа, в которую назначили Имана, не вытащила его оттуда.

Такая спасательная деятельность, стала возможной за счёт свободного доступа к огнестрельному оружию и боеприпасов к нему. Но главным фактом удачных вылазок групп в мир, где зомби полноценно царствовали, была бронированная техника, предназначенная для более суровых условий использования, чем десятки человеческих тел под колёсами. Зомби не могли ничего противопоставить тяжёлым многотонным машинам, вооружённым крупнокалиберными пулемётами. В случае необходимости бойцы могли зачистить здание от зомби, не выходя из безопасной брони. Тяжёлые и крупные пули прошивали бетонные и кирпичные стены насквозь.

Горючки на складах ГСМ было столько, что ею можно обеспечить, целый город Саратов на сутки точно. Как-никак Таманская ракетная дивизия – это ядерный щит России, а это не шутки. Имея всё это на руках как козырь, плюс толковое руководство майора Свищёва неминуемо привело к тому, что территория Таманской ракетной дивизии была зачищена от зомби в течение десяти дней.

Выживших оказалось не так много, как предполагалось поначалу, из нескольких тысяч военнослужащих под руководством Свищёва находилось всего девяносто семь офицеров и солдат. Иман был среди них. Далее комбат, как его именовали подчинённые, отдал приказ на зачистку от зомби и выявление и спасение людей в поселке Светлый, где проживали все офицеры и их семьи. Зачистка ожидалась долгой, сложной и довольно-таки опасной. Предстояло работать в непривычной обстановке, а именно в многоэтажных жилых домах. В Светлом в основном были пятиэтажки, но в них лестницы узкие, квартирки маленькие, в общем, не развернёшься.

Имана как одного из самых опытных офицеров на тот момент, плюс проявившего себя, свою смекалку и умение работать в самых сложных условиях, направили командиром в новосозданную группу. Группа в то время состояла из пяти бойцов и трёх водителей бронированной техники. Водилы шли плюсом по совместительству пулеметным расчётом в одном лице каждый. Ребята, сидевшие за рулём в этом подразделении, были опытными убивцами, от них очень многое зависело, особенно если требовалось прикрыть быстро ретирующуюся боевую группу.

Новое подразделение не участвовало в зачистке от зомби в Светлом, а в последствии в Татищево. Они не несли караульную службу или охрану объектов, не принимали участия в общественной деятельности, их работа была более тонкого характера. Можно сказать, что они занимались разведкой, вербовкой, а иногда, в случае необходимости, диверсиями. Следили за общим фоном вокруг колонии. Выявляли опасные направления или очаги, по возможности их уничтожали или хотя бы блокировали. Занимались поиском полезных ресурсов для колонии, организовывали их доставку в Татищево.

Особо важным направлением группы Имана было обнаружение выживших людей, контакты с ними. Иман всегда находил слова, чтобы убедить обнаруженных людей присоединиться к их колонии Тамань. Ему было, что предложить замученным, испуганным, иногда голодным людям.

Сложней обстояли дела с хорошо организованными общинами, которые их группа обнаруживала. Такие общины обычно были самодостаточны. Им не требовалась помощь, ресурсы они добывали самостоятельно. Тем более их после исчезновения человечества вокруг было полно, и не было причины из-за этого устраивать разборки, хватало всем в избытке. Убедить такое поселение о необходимости перебраться в более спокойное и безопасное место, всегда было затруднительно.

Иногда таким препятствием был старший объединения: почувствовав власть, он не хотел её терять, становиться обычным жителем Колонии Тамань. В других случаях это была группа мужчин, предпочитающих осваивать собственную колонию. Естественно, имея весьма явную наклонность к доминированию, они, пользуясь количественным превосходством, подавляли волю всех её участников и пользовались всеми благами своей власти. В таких случаях помогало устранение руководителя или группы доминантов общины. Остальные, потеряв наставника или тех, кто их держал в страхе, легко соглашались на переезд.

В наиболее тяжёлых случаях обнаруженной колонии создавались с помощью диверсии и манипуляций такие проблемы, что люди сами умоляли забрать их в безопасное и сытное место. Сам Иман не видел ничего плохого в своих действиях, искренне считая, что их боевое подразделение всегда поступает правильно. Чтобы колония Тамань процветала, ей жизненно необходимо как можно больше людей. Маленькие группы, общины вряд ли выживут в этом новом мире, тем более одиночки. Так что иногда его боевое подразделение вынуждено делать зло во благо общего выживания и процветания. Иман не считал себя чудовищем, так как на переговорах делал всё возможное, максимально корректно донося до оппонента, что другого выхода нет.

Первым заданием у только что созданной боевой группы было исследовать территорию птицефабрики Михайловская. Выяснить, много ли на территории зомби. Уточнить, есть ли у новой колонии возможность возобновить деятельность птицефабрики. По-простому, осталась ли живая курица на территории птицефабрики. Всё же как-никак прошло более десяти дней после того, как человечество по большей части исчезло с планеты земля. На улице стояла ранняя весна, и по ночам было весьма холодно. А птица, особенно одомашненная курица, довольно теплолюбивое создание. Небольшой промежуток времени, она, конечно, выдержит небольшой морозец. Но вот отсутствие кормов и воды, скорей всего, пагубно скажется на её популяции. Плюс не нужно забывать такой фактор как зомби. Перевоплотившиеся люди могут перебить всю птицу, за которой до этого ухаживали.

Сама операция предполагалась быть несложной. Группа Имана как обычно, уже отработанными действиями, подъехала на двух бронированных автомобилях к территории птицефабрики. Несколько громких звуковых сигналов спровоцировали десятка три зомби направиться в их сторону. Недолгая канонада из нескольких стволов сократила зомби больше чем наполовину. Остальные зомби, как обычно, поняв, что их убивают, быстро ретировались, попрятавшись по разным щелям. Теперь их на звуки двигателя и звукового сигнала не выманишь, придётся двигаться дальше, на территорию. А там просто несчитанная масса закоулков, где прячутся зомби в ожидании, когда человек подойдёт поближе.

Территория птицефабрики Михайловская очень большая. Помимо множества корпусов, где содержат птицу, имеется инкубаторий, забойный, перерабатывающий цех. Огромное количество хозяйственных построек: производство кормов, склады – в общем, это самое настоящее градообразующее предприятие, на котором работало до апокалипсиса около тысячи человек. Учитывая, что всё современное производство максимально автоматизировано и человек принимает минимальное участие в производстве, представите, насколько это крупное предприятие.

План был по своей сути до безобразия прост. Корпуса птицефабрики имеют прямоугольное строение, без окон. С двух сторон, в широкой их части у них находится вход и подъезд для грузовых машин. С помощью двух бронемашин эти два входа перегораживаются. Далее высаживается группа зачистки из шести человек и заходит внутрь птичьего корпуса, закрывая и блокируя дверь за собой. Проходя сквозь корпус, до следующего входа, подразделение анализирует на пригодность дальнейшего использования этого корпуса, делая видеосъемку установленными на шлемах видеокамерами. Если появится необходимость, вступают в контакт с зомби и зачищают корпус от опасного элемента. При обнаружении живых эвакуируют их, взяв с собой. С другой стороны, дверь так же надёжно блокируется, чтобы в отсутствие людей туда никто не мог проникнуть. По окончанию загружаются в бронеавтомобиль, ожидающий их с этой стороны, направляются к следующему корпусу. Так шаг за шагом, изолируя возможность проникновения в зачищенные корпуса, подразделение полностью освободит птицефабрику от зомби. Заодно получит информацию, какие корпуса полезны, где что находится и как это может использовать колония Тамань в будущем.

Поначалу зачистка проходила без особых происшествий. Зомби были почти в каждом корпусе, но их количество пока не удручало, шесть человек вооружённых до зубов легко с этим справлялись. А бронемашины с обоих концов корпуса с помощью пулемётов не давали другим зомби приблизиться к зачищаемому зданию.

Уже в первом корпусе стало ясно, что предприятие по производству птичьего мяса и яиц – живое. Во всех корпусах горел свет, внутри было тепло, даже жарко, что говорило, что электричество и отопление на птицефабрике работает. Несмотря на то, что центральное электроснабжение было отключено как полторы недели назад.

Многие клетки в птичниках были раскурочены, но большинство остались нетронутыми, а внутри клеток находились несушки, бройлеры, в зависимости от корпуса. Внешний вид птицы указывал на то, что курица не только жива, но сыта и здорова. Иногда казалось, что люди продолжают работать на фабрике, если бы не зомби, попадающиеся почти в каждом корпусе. Чуть позже выяснилось следующее.

В недалёком прошлом, незадолго до апокалипсиса птицефабрика Михайловская претерпела серьёзную, практически полную техническую модернизацию. За короткий срок было заменено всё техническое оборудование на новое, купленное в Германии. Бюджет области на это не поскупился, выделив кругленькую сумму.

Были установлены газовые электрогенераторы, обеспечивающие электричеством всю птицефабрику. Этот же газ обеспечивал отопление всех корпусов птицефабрики. Но самое главное – специально проложенная для этого предприятия газовая труба от Российской центральной газовой сети, была под давлением, в неё продолжал поступать газ. Где-то там далеко, на севере, сохранилась возможность подачи газа в трубу газовой магистрали, которая расходилась по всей России. Может, это происходило автоматически без участия человека, но фактом было то, что он присутствовал в трубе. А так как на фабрике было установлено новое с искусственным интеллектом оборудование, корпуса продолжали отапливаться и освещаться, корма и вода автоматически поступать в каждую клетку с птицей. Человек исчез, а автоматизированная система птицефабрики Михайловская этого не заметила, продолжая работать.

Проблемы возникли в разделочном цехе. Их ждали, это без сомнения, более того дали запечатать входную дверь с помощью цепи и крепких навесных замков. Совершенно не обнаруживая себя, давая спецгруппе углубиться внутрь помещения. До этого Иман и его архаровцы сталкивались не раз со стаями зомби, что ведут себя не так как все. Имели некоторые проблемы с ними, в них даже кидали тяжёлые предметы, но наличие огнестрельного оружия не давало им время более близко познакомиться с повадками этих ненормальных зомбаков. Какими бы хитрыми не были твари, сложно противостоять огневой мощи и боевой подготовке подразделения «Листочек». Если участок зачистки подозрительный или имеются основания полагать, что внутри тебя ждут-таки душегубы, то «Шмель» (реактивный огнемёт) и РГД-5 (ручная наступательная граната) тебе в помощь. И можно смело заходить, внутри даже микробы не выжили.

В этот раз Иман либо расслабился, зачистив десяток корпусов (группа пока не встретила серьёзного противника), либо потерял чуйку, так как зайдя в разделочный цех, не испытал чувства опасности, лишь сморщился от запаха протухшего мяса. Но это не удивительно, на конвейерах было полно тушек курицы и их частей, пролежавших тут несколько дней в тепле.

Как только входная дверь была заблокирована, подразделение, расположившись в боевом порядке, начало движение вдоль конвейеров. Неожиданно справа раздался звук заработавшего электродвигателя. Ближайшая лента понесла протухшие тушки бройлеров, укутанные в яркие целлофановые пакеты на длинный железный стол. Где их, скорей всего, упаковывали в картонные коробки вручную. Бойцы мгновенно остановились, приняли боевую стойку, рассредоточив стволы оружия так, чтобы ни один участок пространства вокруг не оставался без присмотра. Внезапно включившийся конвейер мог говорить как о сработавшей автоматике, так и человеческом факторе.

Немного постояв, не обнаружив явной угрозы, Иман решил проверить наличие человека в разделочном цехе. Сделать это можно было одним способом: командир подразделения крикнул как можно громче, стараясь перекричать работающее оборудование. На его призыв выйти и присоединиться к группе бойцов, что спасают выживших, никто не откликнулся. Тогда, списав всё на автоматическое срабатывание (может группа прошла мимо какого-то датчика), спровоцировав срабатывание электроники, бойцы пошли дальше, сохраняя боевой порядок.

Не успели они сделать и пару шагов, как теперь уже слева заработал другой конвейер с теперь уже висящими за лапки тушами воняющей курицы. И опять группа была вынуждена остановиться и принять боевую стойку. Еще раз позвав невидимого человека, и не дождавшись ответа, Иман подал знак рукой продолжить движение.

Следующий заработавший конвейер не внёс в строй суматохи и настороженности. До всех дошло, что они своим движением заставляют срабатывать скрытые от глаз датчики, которые автоматически запускают оборудование.

Раздался щелчок выстрела. Все АК-12 в подразделении имели ДТК закрытого типа (дульный тормоз компенсатор пламегаситель), что значительно уменьшало звук выстрела и его отдачу, а это ощутимо сказывалось на точности и кучности попадания в цель. Застонал замыкающий и завалился на гладкий пол. Группа мгновенно среагировала и рассредоточилась за укрытиями, естественно, разрушив таким образом боевой порядок строя. Иман не сразу сообразил, что выстрелил его боец. Показалось, что стреляли в замыкающего, только поэтому он лежит на полу и корчится. Мгновенно оценив ситуацию, сделав нехитрый анализ, он понял, что боец получил удар по голове прилетевшим из недр цеха предметом, похожим на большую шайбу. Скорей всего удар по шлему оказался для бойца неожиданным, и он среагировал, инстинктивно нажал на спусковой крючок. За то, что опытный боец держал палец на крючке, он, конечно, получит взбучку, но не в этом сейчас была проблема, кто-то же кинул эту болванку в его бойца, да ещё так метко.

Замыкающий прикрывал тыл, а, значит, по большей части его взгляд и лицо были направлены в противоположное направление от движения подразделения. От этого возникает нехитрое умозаключение, что тот, кто кинул круглую болванку, находится позади группы.

Коллиматорная точка прицела носилась от одного потенциального укрытия среди оборудования до другого. Негодяя, бросающего метко тяжёлые предметы или его коллег Иман не видел. Вдруг справа от него крикнул боец: «Контакт на час от входа!». Это было точно за спиной у Имана. Боец, как только закончил доклад практически мгновенно приступил к одиночной стрельбе. Одновременно закричали другие бойцы об обнаруженном противнике, застрекотали одиночные выстрелы автоматов, приглушенные банками (ДТК).

На плечи упало что-то тяжёлое, удар по пластику головного шлема свалил Имана на пол, поставив на четвереньки, на время дезориентировав, приведя почти к нокауту, настолько удар оказался тяжёлым. Больше ударов не последовало, тяжесть свалилась с плеч и легла рядом на пол в виде худощавой пожилой женщины с огнестрельным отверстием в скуле. Кто-то из верных бойцов успел пристрелить зомби, бросившегося на спину командиру. У мёртвой в руке находилась пластмассовая ручка от ножа для разделки мяса. Лезвие ножа, как выяснилось позже, не смогло проткнуть шлем, оно сломалось, оставшись торчать из него. Это, как не странно сыграло позитивную роль, так как если бы зомби ударил кулаком или твёрдым предметом по каске, скорей всего Иман был бы трёхсотым, а так лезвие ножа сыграло роль пружины, хоть и сломалось, но самортизировало, облегчив урон.

Встряхнув головой, приводя себя в чувство, Иман подскочил на ноги, затем присел и ушёл в укрытие в виде ленты конвейера. Несмотря на лёгкое головокружения после удара по шлему, он огляделся, пытаясь проанализировать обстановку. Вот тут и началось самое жуткое, от чего подразделение вполне могло закончить своё существование в воняющем тухлятиной цеху. Только тщательно подобранная боевая амуниция спасла группу «Листочек». Они всегда снаряжались с таким расчётом, что их противник не тупые зомби, а вполне соответствующие их боевому опыту люди, имеющие огнестрельное оружие, гранаты, мины и многое другое. Соответственно, бронежилеты были на всех, и это была не единственная защита. Руки, ноги, плечи были тоже покрыты прочными щитками, а голова новейшим, облегчённым боевым шлемом. В вот бронежилеты отнюдь не облегчённые, а соответствующего класса защиты, чтобы выдержать попадания осколков и других боеприпасов. Конечно, их броня не выдержит попадания пулемётной пули, но этого и не требовалось, помимо защиты в виде брони необходима была ещё и подвижность, так как зомби очень шустрые существа. Смысла нет перечислять всё защитное обмундирование бойцов подразделения «Листочек», можно сказать лишь только то, что оснащены они были по самому последнему слову боевой амуниции и вооружения.

Иман сразу увидел противника, теперь тот не скрывался. Зомби, выскочив, как черти из табакерки из своих укрытий, почти синхронно метнули в сторону его группы длинные металлические обрезки строительной арматуры. Сила броска, тяжесть этих металлических изделий, вполне хватило бы, чтобы проткнуть незащищённую плоть. Такие участки на бойцах, естественно, имелись, но точность арматурщиков (копейщиков) желала быть лучше. Попадание прутком в шлем, грудь, пах, спину вплоть до поясницы приводило лишь к временному замешательству бойца, всё же удар чувствовался даже сквозь броню. Вот если бы подразделение Имана беспечно, надеясь на силу огнестрельного оружия, пошла бы на зачистку, как это делают большинство солдат в колонии Тамань, то лежать бы им сейчас всем шестерым, напичканными железными прутьями, словно ёжики на солнечной поляне.

Послышались несколько голосов «Граната!» – и в сторону укрытий зомби полетело сразу несколько круглых предметов. Раздались хлопки взрывов, одновременно перекрываемые стрекотаниями выстрелов. Затем опять «Граната!» и опять всё по новой. Зомби, умеющие метко метать круглые предметы и не очень строительную арматуру были подавленны подразделением «Листочек» в течении пяти минут. Далее слышались одиночные выстрелы, добивающие противника. Результат данной бойни – двое бойцов трёхсотые (раненые), более двух десятков бывших работников цеха по разделке и упаковке куриного мяса лежали мёртвые. А некоторые не совсем целые: РГД 5 – это вам не шутки. Упав под ноги, она легко отрывает ступню. Правда и оборудование в цеху гранаты покрошили знатно, но это уже вынужденные потери, что, возможно, починят, что невозможно – заменят.

Потеря двух бойцов не отменила саму зачистку, тем более один был ранен легко, и его заменил один из водителей, а легко раненый занял его место. В подразделении старались, чтобы каждый был взаимозаменяем. Далее подобных стай зомби не наблюдалось, а одиночек и небольшие стаи они щёлкали как орехи. Зато обнаружили закрывшихся в инкубатории чудом спасшихся, выживших пяти человек. После удачной зачистки птицефабрика Михайловская перешла в ведомство колонии Тамань.

Пяти выживших работников и выделенных им в помощь двадцати спасённых гражданских не хватало, чтобы обеспечить работу градообразующего предприятия. Большинство пернатых пришлось пустить под нож и заморозить их тушки, чтобы в будущем употребить в пищу или пустить на консервы. Оставили всего три корпуса, где продолжили выращивать птицу и получать яйца.

Иман после удачной операции в благодарность от руководства получил в своё подчинение ещё десять бойцов, танк Т-90 и несколько армейских КАМАЗов с тентом на кузове для перевозки грузов. Далее его подразделение «Листочек» продолжило свою деятельность, пополняя новыми жителями колонию, обеспечивая её ресурсами, которые удавалось отбить у зомби и доставить в Татищево.

Странности на птицефабрике начались в конце лета. Сперва те, кто там работал, находили то одну, то сразу несколько пернатых мертвыми в своих клетках. Вообще-то никто бы не всполошился из-за нескольких мёртвых птиц, если бы не появились подозрения, что падёж курицы связан с вирусом. Ведь не просто так птаха взяла и умерла: на это всегда имеется причина. Местный самоучка ветеринар-орнитолог взял падшую птицу себе на исследования. Колония предоставила ему помещение, оборудование, книги, да и многое другое – инициатива учиться и постигать науку в колонии всегда приветствовалась и вознаграждалась.

Так вот этот ветеринар очень быстро выяснил, что куры дохнут не от вируса, которого все опасаются, а от зубов хищника. Кто-то повадился на куриную ферму, чтобы сделать, несколько проколов с помощью тонких, как иглы, клыков в шее пернатых, после чего высасывает их кровь. Более того, на шее мёртвой курицы имеются уже зажившие раны от укусов, что говорит о том, что хищник пил кровь с этой курицы не раз, оставляя её живой на долгое время, пока старая рана не затянется. Что это за хищник такой – ветеринар затруднялся ответить, утверждая, что животные с такими повадками не водятся на территории Саратовской области.

Те же ласки, норки, хорьки, соболя, горностаи, например, сбежавшие из обезлюдивших зоопарков, гипотетически могли добраться до куриной фермы и начать тут хозяйничать. Но все эти хищники питаются мясом, а не сосут кровь у жертвы. Даже крыса, вдруг решившая поменять свой богатый зерновой рацион, которого полно на птицефабрике, на мясо, им бы и питалось, убивая слабую птицу, что не может дать достойный отпор. Уж не говоря о таких зверях как лиса или волки, которые в силу своего размера вообще не могли попасть внутрь корпуса, где содержится птица.

Более того ни один из перечисленных хищников не сумеет открыть хитро запирающийся замок на клетках, тем более после себя аккуратно его закрыть, чтобы птица не разбежалась по корпусу. А вот появившееся кровососущее существо так делало постоянно, совершенно не видя в этом чего-либо затруднительного – клетки с мёртвой курицей всегда были закрыты.

Поползли слухи, про американскую чупакабру, теплолюбивых летучих мышей, неведомо как появившихся в наших широтах. В конце концов дошло до того, что одна из женщин, ухаживающая за свиньями, которых осталось не так много после зомби апокалипсиса (колония пыталась размножить столь ценный мясной продукт, восстановить свиную популяцию), утверждала, что лично своими глазами видела полупрозрачный дух ребёнка, который, усевшись на шею свиньи, сосал её кровь, прокусив вену под ухом. При этом свинья совершенно не сопротивлялась, более того похрюкивала от удовольствия, словно ей почёсывают бока. В подтверждение своих слов она показывала своё небольшое поголовье свиней, у каждой из которых имелось за ушами покраснение и заживающие отверстия на коже, похожие на те, которые оставляет после себя игла от шприца.

Ветеринар, осмотрев свиней, подтвердил, что за ушами у хрюшек действительно имеются следы клыков неизвестного существа. Проколы он счёл очень похожими на те, что он наблюдает у падшей курицы, только по размеру крупней. Далее горе-ветеринар самоучка имел глупость рассказать столпившимся жителям колонии историю рассказанной его бабкой. История была незамысловатой и звучала примерно так:

– В одной семье на окраине села родилась девочка. Она была не единственным ребёнком, в те времена рожали помногу. Практически не отличалась от своих сверстников, была обычным игривым ребёнком. Когда в силу возраста настало время выпадать молочным зубам, они, как и у большинства детей, практически безболезненно покинули десна ребёнка. На их месте, как и положено, полезли постоянные, коренные. Вот тогда и выяснилось, что у девочки имеется странная патология. Вместо одного ряда зубов у девочки одновременно полезли два. Первый – обычный человеческий, с резцами, клыками, премолярами, молярами, а второй, скрывавшийся за первыми человеческими, напоминал тонкие белые иглы.

Долгое время родители скрывали эту странность от своих соседей, родственников. Но девочке с каждым днём становилось тяжелее говорить, и она замыкалась в себе. Вскоре в возрасте десяти лет она заболела. Это была странная болезнь. У неё выпали все волосы, кожа стала бледно-голубой, солнечный свет приносил боль глазам, а на коже ожоги в виде язв. Пришлось поселить девочку в погреб, в полную темноту, где она чувствовала себя хорошо, в своей среде.

В течение непродолжительного времени у девочки выпали человеческие зубы, оставив лишь ряд страшно острых игл во рту. Она не могла есть человеческую пищу, страдала от голода, мучилась жаждой, вода не давала ей облегчения. Она ужасно похудела, и семья готовилась, что их дочь рано или поздно покинет мир живых.

Чтобы их дочь не сошла с ума из-за странной болезни, любящий отец сделал для неё выход из подвала на улицу. Чтобы их дочка могла самостоятельно гулять по ночам, так как день с его солнечным светом причинял боль ребёнку.

Через неделю, как девочка начала гулять по ночам, родители заметили, что дочь в подвале ожила. Она невнятно бормотала песенки, стала активной, игривой. Родители не могли понять, откуда столь кардинальное изменение, ведь больной ребёнок по-прежнему не прикасалась к еде, что заботливые родители оставляли в подвале. Но, как и все любящие родители радовались, что их дочери становится лучше, отбрасывая в сторону нелогичность происходящего.

В селе поползли слухи, что дети, а именно младенцы стали болеть, чахнуть на глазах у родителей. Никто не мог понять, что происходит, поэтому жители села, скинувшись деньгами, пригласили врача из города. Врач, осмотрев младенцев, сделал заключение, что все осмотренные им младенцы страдали анемией, гематологическим синдромом, который сопровождается уменьшением содержания гемоглобина и эритроцитов в крови. Такое возможно либо от недоедания, либо от заболевания. Но так как дети питаются, со слов мам, хорошо, а признаки заболевания, которые приводят к такому диагнозу, отсутствуют, то он разводит руками и помочь ничем не может. Посоветовал кормить детей лучше, выписал лекарства и отчалил в свой город, оставив жителей одних с их горем.

Буквально через неделю после того, как доктор осмотрел младенцев, один из них отошёл в мир иной. Затем череда смертей стала посещать дома, где имелись грудные дети. Поползли слухи, а затем суеверный страх. Люди были напуганы настолько, что новость дошла до большого начальства в губернии.

В село были направлены доктора, криминальные следователи, взвод солдат с ружьями. Началось серьёзное расследование по факту смерти более десяти младенцев.

Врачи быстро определили, что ухудшение здоровья младенцев связанно с тем, что кто-то намеренно, в течение долгого времени, понемногу, чтобы дитя сразу не умерло, делает забор крови. Способ изъятия крови так же был установлен у всех младенцев: он был идентичен – это прокол за ухом, где проходит ярёмная вена. Естественно, под подозрение попали все родители младенцев села, кто ещё может иметь настолько тесный доступ к маленькому и беспомощному ребёнку. Тем более в те времена сектантство процветало, и этих сект на просторах России, да и не только развелось видимо-невидимо. Вот и подумали криминальные следователи из города, что они натолкнулись на очередную такую секту, где имеется ритуал младенческой крови.

Долгое время дознание, исследование и расследование ни к чему не приводило. Единственное к чему пришло следствие – это то, что никакой секты в селе отродясь не было, дело это не рук родителей. А к тому времени дети продолжали умирать, люди всё больше злились, страх и паника витали в воздухе. Следствие было вынуждено поставить солдат круглосуточно охранять оставшихся ещё живыми младенцев.

Вот с этого момента следствие стало получать странные доклады от солдат. Все служивые, практически без изменений, рассказывали одинаковые истории. Что ночью, примерно с часу до трёх по времени, они видели, как в окно спальни, где лежал младенец, заглядывала девочка с полностью лысой головой. Многие утверждали, что и бровей у неё не было. Возраст девочки примерно девять десять лет, очень худощавого телосложения, одета в какие-то лохмотья. Но заметив солдата внутри комнаты, девочка мгновенно скрывалась. Догнать её в ночной темноте не представлялось возможным, тем более её одежда, представляющая из себя лоскуты ткани, очень хорошо маскировала её в кустах и траве, куда она обычно убегала. Солдатам строго-настрого приказали не говорить жителям села о том, что они видели по ночам.

Теперь у следствия появился реальный подозреваемый, пускай не пойманный и не опознанный, но это был хороший след. К сожалению, кто-то, скорей всего из подвыпивших служивых, проговорился о ночной гостье к младенцам. И деревня взорвалась, люди вышли на улицу с вилами, косами, палками, возвещая округу: «Стрыга! Стрыга!» и направились на край села. Следователи, подняв всех солдат, последовали вслед разъярённой толпе.

В небольшом посёлке сложно что-либо утаить. Все знали, что на краю села живет семья, у которой имеется больной ребёнок, очень похожий под описание солдат. Девочка заболела давно, потеряла все свои волосы, а кожа и глаза не могут выносить солнечный свет. Ну чем не Стрыга?

Солдаты с большим трудом удержали разъярённых жителей, давая возможность следственной группе зайти в дом и провести дознание и обыск. Когда сокрушённые горем родители открыли подвал и впустили туда следователя с криминалистом, то те увидели следующее. Девочка в течение многих месяцев, находясь в темноте подвала, соорудила себе гнездо в виде шара примерно полтора метра в диаметре. Строительным материалом ей служила сухая трава, лоскуты ткани. Склеивающим материалом служила субстанция белого цвета, предположительно слюна. Вот внутри этого шара она и спала.

При первом осмотре было выявлено, что девочка сильно изменилась с тех пор, как её последний раз видели жители села. Человека она напоминала лишь частями тела: руками, ногами, головой, туловищем. Всё остальное было изменено радикально. Полупрозрачная кожа синеватого оттенка, с полным отсутствием волосяного покрова. Вместо ногтей – небольшие по размеру когти молочного цвета. Говорить ребёнок больше не мог: её челюсть изменила своё анатомическое строение, выдвинулась на несколько сантиметров вперёд. Человеческие зубы полностью исчезли, вместо них был ряд тонких и длинных, как игла, колючек, некоторые из них по длине превосходили остальные и имели канавку вдоль всей длины.

Следствию с трудом удалось вынести девочку через разгневанную толпу. Затем девочку увезли в Москву в известнейший на то время Медицинский Центр. Так её след затерялся. Семью, у которых родился этот странный ребёнок выгнали из села, дом их сожгли. Младенцы в селе перестали умирать.

Далее горе-орнитолог предположил, что в колонии завелось подобное существо. Кто-то явно об этом знает, но скрывает сей факт, что ставит под угрозу жизни не только животинок, но и детей колонии.

После таких слов самого ветеринара пришлось прятать от гнева людского, а руководителю майору Свищёву организовывать реальное расследование. В колонии не нужны слухи и суеверия, которые никогда не приносили ничего хорошего. К этой цели он привлёк Имана, недавно вернувшегося из Синеньких. Переговоры в недавно обнаруженной большой колонии, расположенной недалеко от поселка Синенькие, прошли неудачно, и требовалось время на подготовку, чтобы вернуться туда с более внушительными доводами.

Пока шла подготовка, готовилась техника, вооружение, боеприпасы. Иман, взяв с собой пару бойцов, приступил к выполнению странного задания под названием «Стрыга». Вся колония гудела, обсуждая всё новые и новые случаи, когда Стрыга посетила их птичник или загон с лошадьми или коровами. Многие утверждали, что сами подверглись нападению Стрыги и лишь чудом унесли ноги. Эту проблему требовалось срочно решить: люди стали впадать в мистический страх, в глазах появилась озабоченность и зачатки паники.

Так как, так называемая Стрыга или Стрыги посещали свинарник чаще всего и в основном в ночное время, то решено было посторожить нарушителей спокойствия сперва там. Для этого экипировались как обычно, но в этот раз взяли с собой военные приборы ночного видения, крепящиеся на шлеме, и промышленный строительный тепловизор. Он намного превосходит военные аналоги и отражает даже слабое изменение температуры.

Хорошенько выспавшись днём, Иман с двумя своими боевыми товарищами отправились на охоту. Вся операция проходила на территории колонии, где зомбак и противник отсутствует, поэтому особых проблем не ожидалось. Бойцы воспринимали всё это как прогулку, ночное приключение. Всего-то надо поймать, а лучше всего убить неведомую зверюшку. Положить её на стол комбату, а там разберутся, что это и как с этим бороться. Но, главное, эти действия должны прекратить панику в колонии. Ведь то, что можно убить, не может быть мистическим кровопийцей Стрыга.

Схему расположения засады продумали заранее. Двое бойцов должны находиться внутри свинарника, хорошенько замаскировавшись в тюках соломы, которую использовали как подстилку для свиней. Для этого рулоны соломы уложили так, чтобы внутри имелась пустота, где комфортно может разместиться пара мужчин. В связи с тем, что внутри свинарника свет на ночь выключался, оставляя лишь тусклое дежурное освещение, были установлены стандартные для подразделения «Листочек», полученные путём мародёрства склада электроники скрытые мини камеры Wi-Fi видеонаблюдения с аккумулятором, датчиком движения и ночным видением. А так как свиней невозможно контролировать, и они постоянно ворочаются по ночам, а то и передвигаются в зону, где можно испражниться, датчики движения пришлось заклеить, оставив только ночное видение. Изображение по средствам Wi-Fi передавалась на монитор военного ноутбука, находящегося у бойцов, спрятавшихся в рулонах соломы, такой ноутбук не давал свечения или бликов, оставляя охотников незамеченными. Иман находится снаружи прямо под открытым небом, благо, было начало сентября и на улице стояла прекрасная погода.

Сарай для свиней представлял собой обычный корпус, в котором раньше содержали цыплят до определённого возраста. Находился, естественно, на территории птицефабрики Михайловская. Корпус без окон, с двумя входами, которые по бокам были закрыты снаружи на засов специальной защёлкой, необходимо было нажать на рычаг ручки, чтобы засов можно было открыть – стандартная немецкая технология, устанавливаемая на всех корпусах такого типа. Двери крепкие, толстые, утеплённые, закрывались плотно, никаких щелей, таким образом поддерживался микроклимат внутри помещения.

Вентиляция, через которую гипотетически мог проникнуть хитрый зверёк, если он, конечно, совсем небольшой, на всех корпусах была стандартной. Естественно, везде она была принудительной и работала за счёт электродвигателей, которые нагнетали воздух снаружи, внутрь корпусов. Далее воздух проходил через различные фильтры и поступал в камеру, где он нагревался или остужался в зависимости от температуры снаружи. Затем очищенный и нагретый воздух обеззараживался, проходя по трубе с установленной мощной бактерицидной лампой, а в конце увлажнялся, насыщаясь водяным паром. Вся эта система была многоуровневой, с фильтрами, решётками разного диаметра, и так как повреждений обнаружено не было, то скорей всего Стрыга проникала в свинарник не через воздухозаборник.

Принудительно поступающий воздух снаружи естественным образом создает внутри хорошо изолированное от внешней среды корпуса излишнее внутреннее давление. И чтобы циркуляция воздуха была постоянной, насыщая внутреннюю среду корпуса свежим кислородом, по всей его длине, на крыше были установлены дефлекторы. По сути, дефлектор – это сквозная труба, соединяющая наружную среду с внутренним пространством корпуса. Так как давление внутри корпуса больше, чем снаружи, то воздух, а это в основном углекислый газ, поднимающийся навверх, постоянно выходит через дефлекторы наружу, не позволяя внешнему воздуху проникнуть в курятник, в данное время свинарник. Может показаться, что вот он способ проникновения зверюшки внутрь свинарника. Но не тут-то было. Дефлектор имеет настолько хитрую и сложную конструкцию, что внутрь сложно попасть дождевой воде, не говоря уже о насекомых или животном. Поэтому охотники разделились на наружное и внутренне наблюдение. Так как совершенно непонятно, как зверёк под странным названием Стрыга вообще проникает в свинарник.

Иман находился на бункере, эта такая ёмкость с комбикормом, обычно размещается возле самого корпуса, откуда автоматика подаёт корм животным. Сам бункер похож на оцинкованную пулю от автомата Калашникова размером с железнодорожную цистерну, поставленную острой своей частью на землю. Сверху бункера расположен люк и имеется огороженная площадка из толстых железных прутьев, с которой очень удобно наблюдать за окрестностями. Тем более решётчатая площадка находится гораздо выше самого свинарника и с неё крыша корпуса бывшего птичника просматривается идеально. Видна так же одна из дверей, над которой висела яркая лампочка, хорошо освещая окружающее пространство.

Расположившись в местах засады, бойцы привычно затаились, войдя в состояние, похожее на транс, когда тело почти онемело, а разум оставался чистым и ясным, слух острым. На самом деле находиться в таком состоянии – очень сложная работа и требует долгой тренировки и практики. Того и другого у подразделения «Листочек» было в избытке. Почти каждый рейд в город, который кишит зомби, приходится подолгу сидеть в засаде или ожидании. Вот и в этот раз бойцы и сам Иман были похожи на спящих.

Ночное зрение показывало, что крыша абсолютно пуста. Тепловизор указывал, что вокруг ни одной теплокровной души, на мониторе в большей степени преобладали синие, зелёные цвета, жёлтым светились лишь дефлекторы на крыше, фиксируя выходящий тёплый воздух.

Раз в полчаса Иман посылал сигнал по радиостанции, который слышали только бойцы через гарнитуру. Они отвечали тоже сигналом, подтверждая, что на месте и сними всё в порядке. Так прошло почти полночи – скукота неописуемая.

Ещё раз, уже привычно осмотрев территорию с высоты, Иман философски заметил, что всё без изменений. Где-то далеко раздалась автоматная очередь, затем еле слышимый рокот дизельного движка. Это, наверняка, развлекался патруль, обнаружив стаю или одиночного зомби. Вот кому весело жить, сидишь себе внутри брони, в полной безопасности, катаешься по определённому маршруту. Развлекаешься тем, что расстреливаешь зомби из автоматической крупнокалиберной пушки, или как сейчас из автомата.

Размышляя обо всём этом, Иман нажал несколько раз тангенту рации, это был своего рода ключ свой-чужой, чтобы отсечь другие рации в том числе и патруля. Бойцы знали этот код и должны были нажать свою последовательность, не повторяясь за своим командиром. Прошло несколько секунд ответа не последовало. Иман повторил свой код, но не стал дожидаться ответа, который, к сожалению, так и не поступил, а сразу приступил к спуску с бункера на землю.

Спуск занял от силы пару секунд, незачем топтаться по ступенькам, создавая лишний шум, когда можно, используя лишь силу своих рук и прочность тактических перчаток, просто соскользнуть сверху вниз на землю. Только ноги, почувствовав твёрдую почву, мгновенно увели своего хозяина в темноту, подальше от яркого уличного освещения на входе в корпус.

Оказавшись в темноте, в безопасности, Иман, опустив окуляр ночного видения, приступил к движению, он собирался пройтись вокруг корпуса с свиньями, чтобы найти подозрительное место проникновения Стрыги внутрь свинокомплекса. В то, что его бойцы уснули и прозевали посланный командиром код-пароль, он не верил, не тот случай, не те люди.

С другой стороны комплекса дверь и ворота были закрыты. Всё ещё не понимая, как могло произойти то, что произошло, Иман, дабы убедиться, что глаза его не обманывают, достал тепловизор и направил на ворота.

Лампочка над воротами горела красным огнём, там температура была высокой. Остальное: здание, ворота, дверь – имели темный, зелёный оттенок. Решив рискнуть, Иман, как можно сильнее согнув колени, добежал до двери, под освещённый лампочкой участок, одновременно посылая сигнал по радиостанции своим бойцам. Ответа изнутри не последовало, и он решительно подошёл к воротам свинокомплекса. Эти ворота он не видел с высоты бункера, поэтому это единственное подозрительное место, где кто-то мог проникнуть внутрь незамеченным.

Засов на воротах был на месте в закрытом положении, даже скрытая пломба в виде нитки была на месте, значит, ворота никто не открывал. Дверь для входа персонала, была также плотно закрыта, а вот нитка на щеколде отсутствовала. Исчезнуть просто так она не могла, закреплена была надёжно, так, что ветер не мог её унести, тем более его не было, на улице стоял полный штиль. Она могла упасть, только если её порвали, когда открывали дверь, а вот и она лежит на земле, разделённая на две части.

Открыть дверь было ещё сложнее, чем ворота. Там помимо щеколды, которую в принципе открыть не сложно, имелся какой-никакой, может и простенький, но всё же внутренний замок. Пускай его устройство самое примитивное, настолько, что его можно открыть плоской отвёрткой, но для животного он точно не по зубам. Для большинства людей это препятствие непреодолимое, что уж говорить о мифической, несуществующей Стрыге.

Иман потянул тяжёлую, с ладонь толщиной дверь на себя, она неожиданно поддалась и приоткрылась. Он лично, перед тем как взобраться на бункер, обошёл свинарник по кругу, проверил все ворота и двери, поставил сторожки в виде ниток, поэтому точно мог сказать, что всё было надёжно закрыто. Бойцы изнутри не могли открыть дверь, так как он закрыл их на наружные засовы и щеколды, собираясь открыть только утром. Пришлось признать этот факт, что дверь кто-то открыл снаружи, пользуясь тем, что Иман не мог видеть этот участок сидя на бункере. Открыть её мог только человек, имеющий ключи. Или он чего-то не понимает? Сложно представить, чтобы какая-то мифическая Стрыга смогла справиться со всеми этими трудностями.

Проникнув внутрь свинарника, Иман аккуратно прикрыл за собой тяжёлую дверь. Затем, стараясь делать все спокойно, без лишней нервотрёпки, постоянно контролируя обстановку вокруг, зафиксировал дверь с помощью пластиковых стяжек. Их группа всегда брала с собой – полезная вещь в хозяйстве. Теперь из свинарника просто так не выбежишь. Стяжки, конечно, не панацея, их срезать можно, но пока противник сообразит, потеряет уйму времени.

Рулоны сена, в которых схоронились бойцы, находились на другом конце корпуса. Чтобы узнать, что случилось с боевыми товарищами, Иман должен был пройти через весь корпус.

Зафиксировав автомат на спине, чтобы он не болтался, не шумел во время перемещения, Иман взял в руки пистолет. С этой игрушкой, оснащённой глушителем и коллиматорным прицелом намного проще управляться в огороженном загонами помещении. А патрон девять на девятнадцать миллиметров, бронебойный с непонятным индексом, достаточно мощный, чтобы остановить медведя, тем более в магазине их целых восемнадцать штук.

Стараясь двигаться осторожно, Иман направился в противоположную сторону корпуса со свиньями. Проходя мимо загонов, он мимолётно заглядывал в каждый из них. Делал он это инстинктивно, в поиске странностей или того, что его может насторожить.

Как так получилось, Иману сложно было ответить: он словно попал в другую реальность, контролировать события в которой было выше его сил. Заглянув в очередной загон со свиньями, он замер, можно сказать, оцепенел от увиденного. Страха совершенно не было, всё казалось обыденно нормальным, но подсознание кричало, что этого не может быть, потому что это невозможно. Внутри огороженного участка, где находилось около восьми взрослых свиней стоял его давно умерший дедушка. Свет в свинарнике был тусклый, но его вполне хватало, чтобы разглядеть старика в мельчайших подробностях – он словно светился изнутри.

Дед стоял посреди свиней и сильно ругался, на таком родном, но позабытом языке. Иман встал столбом, не понимая, что происходит, как дедушка оказался здесь.

Увидев внука, старик, сильно жестикулируя, стал ругаться ещё сильнее. Всё возмущение старца крутилось вокруг грязного животного – свиньи. Дед спрашивал, зачем Иман держит этих нечистых животных, где его бараны, что он пас всю свою жизнь. Внук не знал, что ответить дедушке. Не скажешь же ему, что почти всё стадо отец, сын дедушки, пустил под нож, чтобы отправить сына в Россию в Саратов выучиться на офицера, а дочерей выдать замуж.

Дедушка давно умер, и это Иман понимал, но не мог ничего поделать с этим видением. Он очень любил деда, а дед любил своего внука. Практически всё своё детство и юношество Иман провёл в горах с дедом, перегоняя многочисленное стадо с одного пастбища на другое. Он помнил, как дедушка берёг каждую овечку, практически не ел мяса, жил очень бедно, всё ради того, чтобы увеличить поголовье стада ради своего внука и внучек. Дедушка мечтал оставить своим детям самое большое стадо в этой местности. У него это получилось, труд всей его жизни, превратился в прекрасный кирпичный дом, больше похожий на замок, где сейчас жили родители. Воспитанного и выученного внука, шагающего по военной карьерной лестнице, обеспеченного жильём на чужбине. Внучек, удачно вышедших замуж и разъехавшихся со своими мужьями по всей России. Где теперь все? Живы ли родители? Как теперь сестрёнки? Дедушка, будучи простым пастухом, сделал всё, что мог, теперь их очередь.

Объяснив разгневанному старику, что свиней выращивает не он, умолчав, что сам давно употребляет свиное мясо, списывая это на то, что он воин, а сейчас повсеместно шла война. В суре «Аль – Бакара» в священном Коране, прямо сказано, что свинину можно употреблять в пищу во время войны. Он как мог, успокоил деда.

Далее, усевшись на солому, не обращая внимания на лежащих вокруг свиней, они стали говорить, вспоминая прошлое, обсуждая настоящее, мечтая о будущем. Иман рассказал любимому дедушке всё, что с ним произошло за последние месяцы. Дед слушал внимательно, не перебивая внука. Его очень огорчила новость о странном апокалипсисе и то, что Иман не знает ничего о своих родителях и сёстрах. Взяв с внука обещание, что тот обязательно выяснит судьбу своих родственников, напомнил, что это самое важное в жизни, так как их род очень древний. Затем, не много помолчав, напомнил Иману о том, как он водил внука высоко в горы, чтобы познакомить его с историей, которая связана с их семьёй.

Высоко в горах дедушка показал внуку исполинский курган из камней. С высоты соседней горы, курган напоминал развалившуюся пирамиду в очень запущенном состоянии. По словам деда, это была могила последнего «Вампол» – так горцы называли великанов, живущих в большой пещере высоко в горах. Последнего великана звали Ашаах. Этой могиле очень много лет, прошла не одна тысяча лет, прежде чем ровно уложенные камни развалились, превратившись в ничем не примечательную кучу камней. Возникла она на заре появления их рода.

Когда-то, очень давно, ещё до людей, такие, как Ашаах, господствовали на земле, а земля была населена великанами. Вампол не потребляли в пищу мясо: они были травоядными, имели поистине исполинские размеры, жили очень долго. Они строили города, развивали науку, у них было своё искусство, всё как у людей. Но пришла беда, неожиданно, в один миг – большинство Вампол сошли сума, это был их апокалипсис. Многие погибли, лишь небольшая горстка великанов смогла спастись высоко в горах.

Долгое время технологии древней цивилизации помогали великанам существовать на вершине горы. Но со временем оборудование пришло в негодность, а те, кто знал о нём хоть что-то, давно умерли. В горах мало пищи, а спуститься они не могли: к тому времени появились люди. Людей рожали те, кто сошёл с ума. Одна великанша могла родить целый народ, что и происходило повсеместно. После родов они обычно погибали, оставляя своих мелких и кровожадных отпрысков править на земле. Люди ненавидели и боялись великанов, и при каждом удобном случае, когда те спускались с горы, чтобы спастись от голода, пользуясь их неповоротливостью и крайней медлительностью, убивали, поедая своих прародителей. Люди в отличие от великанов были всеядными, но предпочитали мясо.

Прадед – прадеда и так много раз, имя которого затерялось в памяти, тоже был пастухом. Именно он нашёл Вампол Ашаах в горах. Как не странно, великан и человек подружились, храня свою дружбу в тайне от людей в долине. Далёкий родственник подкармливал Ашаах, так как тот был совсем слаб от истощения. Меняя своих баранов на зерно, он тайком на ослах доставлял его великану в горы. Но этого было недостаточно, чтобы исполин мог насытиться, поэтому он чах с каждым годом.

Довольно быстро Ашаах и пастух научились понимать друг друга, хоть их речь разительно отличалась, но они нашли общий способ общаться друг с другом. Их новым языком стал язык жестов, который они практически с нуля создали сообща. Вампол, которому было много лет, и на тот момент он был уже старцем, рассказал человеку об их цивилизации исполинов, об апокалипсисе, и кто такие люди. Теперь эти истории предаются из поколения в поколения устно, так как писать пастухи не умели.

Ашаах умер, пережив пастуха, что его встретил в горах и спас от голодной смерти. Теперь кости исполина находятся под грудой камней, а о его существовании и о некогда величественной цивилизации остались лишь легенды.

Иман помнил наизусть всё рассказанное дедушкой, но с удовольствием слушал эти истории ещё раз. Он опять, как в детстве, чувствовал себя уютно и спокойно рядом с дедом. Цель его нахождения в свинокомплексе, беспокойство о боевых товарищах ушло на второй, а может и на третий план. Время замедлилось, а может быть, исчезло вовсе, Иман просто лежал на соломе, улыбаясь, глядя в потолок, а рядом хрюкали свиньи, занимаясь своими делами.

Очнулся Иман внезапно, у него сразу появилось ощущение, что он, что-то не доделал или что-то не успел, а что именно – он забыл. Он по-прежнему сидел на соломе, без головной защиты, шлем с ночником лежали рядом на соломе. Дедушки рядом не было, он исчез так же неожиданно, как и появился. Растерянно оглядываясь, Иман привстал, мышцы затекли, как будто он сидел на соломе в неудобной позе долгие часы. Покрутив головой, чтобы размяться, он почувствовал, что-то влажное и липкое у себя на шее и плече, практически машинально провёл ладонью и посмотрел на неё. Света не хватало, чтобы разглядеть темные разводы на тактических перчатках, но он сразу понял, что это кровь. Быстро сняв перчатку, потрогал ладонью верхнюю часть шеи, убедившись в том, что это действительно кровь, уже почти свернувшаяся и от этого такая липкая. Проведя пальцами за ухом, сразу натолкнулся кончиками пальцев в районе мочки на припухлость, откуда по-прежнему медленно сочилась кровь.

Как? Стрыга? Неужели они действительно существуют? Вдруг пронеслось в голове. Память мгновенно восстановилась, он полностью вернулся в прежнее состояние. В одно мгновение резким движением он присел на корточки, надел шлем на голову, нащупал пистолет в соломе.

Опять наваждение, словно пелена перед глазами, накрыло его, земля под ногами поплыла. Иман, испугавшись, присел на мягкую солому. Пришла мысль, что он слишком быстро подскочил на ноги, отсюда перепад кровяного давления. А может, это мистические кровопийцы лишили его крови и её теперь недостаточно, чтобы организм функционировал в обычном режиме. Как же хитро они его провели! Иман совершенно не заметил, да и не почувствовал, как его обескровили.

Уже сидя на соломе, он поднял голову и увидел перед собой что-то непонятное. В сумерках плохого освещения в загоне происходили мерцания. Источников этого сугубо неизвестного для Имана явления было несколько. Свечение из горизонтальных полос бледно-голубоватого оттенка медленно, волнообразно перетекали в черный, как бы затухая. Эти полосы голубоватого цвета двигались сверху вниз, однозначно размывая силуэты существ, что за ними скрывались. Как только Иман не напрягал зрение, разглядеть то, что постоянно, волнообразно, мерцает в темноте, он не мог. Лишь с большим трудом ему удалось заметить на уровне своих глаз висящие прямо в воздухе узоры зрачков, проваливающиеся в бездну бесконечности. Это зрелище завораживало и успокаивало одновременно, словно тихая и спокойная музыка.

Пистолет в ладони вдруг стал неподъёмно тяжёлым, пальцы не смогли его удержать, и его ладонь выскользнула из рукояти. Иман упал на солому. Ему решительно захотелось поднять оружие, встать, и, наконец-то, избавиться от наваждения. Может, даже прикончить в отместку одну из тварей, что стояли перед ним. Но неожиданно понял. Что из всего задуманного не может сделать ничего. Тело совершенно его не слушалось, словно не принадлежало ему. Иману оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим, ожидая своей участи.

Внутри головы раздался голос дедушки, верней голоса дедушки – он разговаривал сам с собой и одновременно с ним. Голос родного человека сопровождался сном, при этом Иман не спал и видел лежащих вокруг свиней, мерцающие в темноте фигуры, понимал, кто он и где находится. Во сне он был ими. Кем ими он не мог сказать, так как не знал человеческого их названия. Себя они называли не словом, а эмоцией, то есть их форму жизни можно было почувствовать, но не произнести вслух.

Это была хорошая эмоция, но не человеческая, больше похожая на воодушевление. Во сне он полностью прочувствовал их сущность, возможности, их взгляд на окружающий мир, это как побывать в шкуре другого существа, принципиально отличающегося от человека. Его человеческие знания об окружающем мире буквально рухнули на глазах. Все его предрассудки, социальность, принадлежность к определённой группе, манерность, воспитанность оказались чужды реальности, природе бытия. Пришло понимание, что всё, что в него вложено, вбито, воспитано, научено не является им, но одновременно делает его рабом и индивидуальностью в социуме. Ощутить, понять всё это было очень странное чувство, так, наверное, чувствовали себя Адам и Ева съевшие яблоко знаний, что им рекомендовал сатана. Осознание того, что нет добра и зла давало внутреннюю свободу и одновременно хаос в душе.

Они были совершенно другими. Психология идеального и теперь доминирующего хищника не оставляли человечеству ни единого шанса. Всё оружие человечества, их якобы большие мозги, позволившие построить цивилизацию, уничтожив на своём пути большинство хищников, перед возможностями этого вида меркли и были смешными. Как ты будешь противостоять прайду львов, если они могут манипулировать твоим сознанием и оставаться невидимыми. Такой лев будет жить в твоём доме, питаться твоими домочадцами, а ты об этом даже не узнаешь, более того ты не поймёшь, что пришла твоя очередь. Соседи не забьют тревогу, родственники не заметят вашего исчезновения. Это было слишком для Имана.

Если брать в качестве преимущества человеческий интеллект, как ни говори, а люди стали доминировать на земле не просто так, то эти существа с непроизносимым названием, обладали интеллектом другого уровня. Сейчас, те существа, что проявились перед Иманом, были гораздо глупее него. Естественно, они не получили тот груз знаний и опыта, что он, не учились в школе, не оканчивали институт, но их потенциал был настолько велик, что они в ближайшие годы нагонят человечество и перегонят, совершенно не напрягаясь. Всё это связано с их способом передачи информации друг другу. Люди это делают с помощью книг, личным примером, устной речью. Что очень сильно растягивается по времени и возможностям, не все знают другие языки, не все могут позволить себе учёбу. А они?

Представьте себе: вам задают вопрос «Что такое дерево? Опиши его?». Уверен, что каждый человек это сделает стандартно. Ствол, ветки, листья или иголки, корневая система, кто-то добавит что-то своё, но незначительное, общая концепция будет понятна. А теперь на вопрос «Что такое дерево? Опиши его?» в ваш мозг прилетает файл, картинка, которую вы видите полностью открытой и доступной. В этой информации множество разных деревьев, общая информация о климате произрастания каждого дерева, срок жизни, способ размножения. Далее чуть подробнее о каждом дереве, структура коры, древесины, болезни, симбиозы с другими живыми организмами. Запахи, которые вы ощущаете, и ваш мозг их запоминает. Полезные свойства плодов, коры, смолы и так далее. В общем, полный спектр информации о сотнях различных деревьях, и вы узнаёте это сразу мгновенно, без многочасовой зубрёжки. Каждый файлик из сотен тысяч ложиться на свою полочку, из которой эту информацию можно достать мгновенно. Как вам такая способность? Тут искусственный интеллект отдыхает.

Естественно, сначала эту полную информацию о деревьях один из них должен получить, а значит, кто-то её должен предоставить. Затем эти знания очень быстро распространятся среди них. Сейчас они понятия не имеют, что такое автомобиль. Но стоит им показать весь процесс его изготовления, начиная от чертежа, заканчивая химическими жидкостями, расходниками, и буквально на следующий день всё эти существа в округе будут знать об автомобиле всё, а имея технические возможности полностью восстановить процесс производства, если оно им, конечно, надо.

Перед Иманом стояла стая идеальных хищников, которая, осознав себя, решила пойти на контакт с человеком. Им нужны были знания, они жаждали их получить, понимая, что в скором времени таких как они будет много, и конкуренция за пищу сильно возрастёт, а значит, война неизбежна. Знания человечества предоставят им такое неоспоримое преимущество перед соплеменниками их вида, что они, контролируя передачу информации, смогут господствовать не только над всеми биологическими видами, но и над подобными себе. Проще говоря, эта стая сообразила, что те знания, что человечество получало за всю свою многотысячную историю, они могут получить за одно или пару поколений. А дальше, используя свой своеобразный мозг, сделать реально быстрый цивилизационный скачок, который отделит их даже от человечества на недосягаемую высоту.

Условия, которые предлагали они, были весьма специфические, можно сказать, даже унизительные. Но Иман понимал, что в свете открывшейся для него информации, это действительно единственный выход, иначе колония Тамань не выживет. Зомби – это меньшая из проблем ввиду того, что грядёт в будущем. Конечно, осознавать, что тебя используют как пищу, очень неприятно. Кто хочет быть коровой или свиньёй. Понятное дело, что по их заверениям они не собираются убивать свой корм, кровь можно брать в лаборатории, с каждого понемногу, это очень гуманно и не сильно ослабит людей, особенно если их много. Но как же это задевает гордость.

С другой стороны, именно одомашненные животные процветают на планете земля с помощью человеческой цивилизации. В дикой природе миллиарды кур, миллионы овец, свиней, коров не выжило бы, на такое количество животных требуется искусственное производство кормов. Вот и выходит, что все виды, которыми питается человечество, преуспевают. Это не только млекопитающие, то же самое относится к растениям, грибам, плодовым деревьям. В том числе к насекомым – пчёлы, шмели и многие другие. Всё, что человечество использует во благо себе оно постоянно селекционирует, улучшает, увеличивает поголовье.

В грядущем мире человек для них – идеальная корова. Корова, которая сама себя прокормит, вырастет и заготовит еду, создаст машины, чтобы производить больше пищи, и, значит, увеличит своё поголовье. За такой коровой не нужен уход, она сама себя вылечит, оденет, выучит, построит дом, обеспечит всем необходимым. Ей не нужен пастух или сторож, люди сами могут защитить себя от опасности. Безупречный план.

Взамен они помогут людям защитить колонию от нашествия других хищников, подобных им. Которых в ближайшем будущем станет намного больше, что неизбежно приведёт к дефициту корма. Голодные хищники вынуждены будут эмигрировать со своих охотничьих угодий. И вопрос времени, когда они обнаружат такой лакомый кусочек как колония Тамань.

Используя свои природные преимущества, они помогут в захвате других колоний. В этом они были солидарны с Иманом: чем больше людей, тем лучше, проще вести хозяйство, больше еды для всех. Гипноз поможет захватить под контроль колонии, поселения без использования оружия. А это намного лучше, чем воевать или устраивать диверсии. Зачем воевать, когда можно обойтись без этого и при этом сохранить драгоценный ресурс в виде человека.

Со свинарника Иман вышел совершенно другим человеком. Им был заключён договор с дьяволом во плоти. Это сильно повлияет на будущее колонии, она действительно станет процветать. Дьявол и человек выполнили свои обязательства, данные друг другу.

***

Иман замолчал, строго глядя в глаза Жени.

Рисунок обоев ожил, а затем медленно изменил свои краски. У окна буквально материализовалось существо небольшого роста, оно на самом деле было красивым, не зря им так сильно восхищался профессор Алексей Владимирович. Взрослая особь мезотермика сильно отличалась от детей, что сидели в клетке у профессора в медицинском кабинете. Те были какие-то неказистые, а у окна стоял идеально сложенный, с перламутровой переливающейся золотистым оттенком кожей, ухоженный самец. Его глаза действительно завораживали, они были огромны, а рисунок зрачка – поистине колодец в бездну.

– Евгений, раз вы всё поняли, то я просто сообщу вам решение Эла, так мы называем тех, кого вы именуете «Мезотермик». Эла в переводе на русский означает верховный. Иман указал на мезотермика, стоявшего у окна.

– Они решили вас не брать в колонию Тамань, сочтя вас опасным и неблагонадёжным. Всех остальных людей в вашем доме мы уже погрузили в машины. Карту Евстафия, как вы уже догадались, мы тоже забрали. Ваше оружие, продукты, да и всё остальное нам совершенно не нужно.

Женя посмотрел на Николая и Юлю, но не обнаружил их на месте. Как он упустил момент их исчезновения, он не помнил. Поэтому опять зевнул так, что свело скулы, полагая, что его всё ещё держат под гипнозом.

– Собаку оставьте! – с трудом (челюсть побаливала от таких издевательств) со злостью перебил Имана Женя

– Ваша собака нам не нужна, – сказал Иман и встал вместе с напарником.

Далее они спокойно подошли к окну. Иман, подождав, когда напарник исчезнет за окном, повернулся к Жене.

– Профессора никто не убивал, он жив. Это он устроил стрельбу и один из Эла его вырубил. Вы правы насчет того, что незачем кого-то убивать, – после этих слов Иман исчез в окне.

Женя долгое время сидел в кресле, смотря на пустое открытое окно. После выключил газовую плитку и встал с помощью костылей. Добравшись до окна, он какое-то время наблюдал, как тяжёлая техника под домом разворачивается, вставая в колонну. Затем он поднял верёвочную лестницу, сложив её возле окна, закрыл стеклопакет.

Поднять с пола разбросанное оружие в его положении оказалось сложной задачей, но это пришлось сделать – теперь некому помочь. Далее он поднялся на крышу и подошёл к её бортику, наблюдая, как колонна машин исчезает за домами.

На душе было скверно, что очень это мягко сказано. Его в один миг лишили будущего. Сколько всего было запланировано. Он так привык к этим людям, что они стали для него родными. А теперь их у него забрали и увозят очень далеко. Он опять остался один, да ещё с повреждённой ногой, которая никак не хотела заживать. Все планы на будущее рухнули в один момент. Что теперь делать, непонятно.

Женя посмотрел вниз. Высоты девятиэтажного дома была достаточно, чтобы он скорее всего не почувствовал боли. Ему хотелось верить, что от такого падения он умрет быстро. Ком боли и негодования прилип к горлу. Вдруг стало невыносимо жалко себя, хотелось элементарно заплакать – может слёзы избавят его от боли потери близких людей. Но они почему-то не желали течь с его глаз.

Что-то ударило по ноге, не сильно, но достаточно, чтобы отвлечь Женю от созерцания места падения его тела внизу. На бортик крыши запрыгнули сразу несколько детёнышей мезотермиков, другие тёрлись в его ногах. По их поведению было понятно, что они обеспокоены и не понимают, что происходит.

– А вас какого чёрта не забрали!? – зло выкрикнул Женя.

Это напугало детёнышей, они отбежали от злого и большого человека с палками, но ненадолго. Буквально через несколько секунд сначала один, затем сразу несколько, ловко вскарабкались на Женины плечи. Так они постоянно делали с Аней и профессором, доверяя только им, катаясь на их плечах.

– Ну и нахрена вы мне нужны? – всё ещё злясь, но более мягко спросил непонятно кого Женя. Почувствовав щекой, что кожа у мезотермиков гладкая и тёплая.

Позади послышалось рычание собаки, Женя резко повернулся.

– Рык! Фу. Фу! Я сказал! – грозно предупредил собаку Женя, предполагая, что Рык рычит на мезотермиков, сидящих у него на плечах – никак ревнует.

Метров в пяти от Жени находился каннибал женского пола, он смотрел на хозяина дома своим ничего не выражающим взглядом. Именно на каннибалку рычал Рык, стоящий в стойке у неё позади. Женя не сразу узнал в этом комке грязной одежды свою жену – это была Настя. Последний раз, когда он её видел, полтора месяца назад, она выглядела на порядок лучше.

– Я думал, что придётся самому прыгать. А ты смотрю на помощь пришла? – спокойно спросил жену Женя, понимая, что каннибалка в ближайшие секунды набросится на него. Защититься он не сможет, все автоматы покидал в снег, тяжёлые они, когда ты на костылях. А под ногами, в его случае, одно и то же, что практически не досягаемо: пистолет он не успеет достать, слишком маленькое расстояние, а защитный костюм не спасёт при падении с девятого этажа.

Неожиданно мелкие на плечах задрожали, их температура тела обожгла щёки, а на теле мезатермиков появились мигающие точки фиолетового оттенка. Все детёныши как один повернулись в сторону Насти и замигали в унисон. Бывшая жена сперва присела на корточки, а затем опустилась на коленки, в таком положении Женя заметил, что живот у Насти большой, такой, как бывает у беременных женщин в последние дни перед родами.

– Вооот оно, что! Так ты дорогая на сносях? Нагуляла, значит, понимаешь ли и припёрлась как ни в чём не бывало. Знаешь, что!? Теперь я точно на развод подам! До этого как-то сомневался, а теперь точно заявление напишу, – возмущался Женя, хотя думал совершенно о другом.

Он понял, что детёныши мезотермика не дали его в обиду, погрузив его неверную в глубокий гипноз. Более того теперь он знал, что Настя родит таких же гипнотизёров, питающихся кровью, что сидели у него на плечах.

Что там Иман говорил о способности Мезотермиков?

Какая там концепция развития колонии Тамань, раз они решили добровольно стать, как сказал Иман, коровами? Это их выбор.

Почему я должен уподобиться им?

Карту он забрал. Идиот! А для чего фотоаппарат на телефоне существует? Болван!

Женя только начал понимать, что у него на плечах, и в животе у Насти сырой материал. Всё зависит от того, как воспитать этих существ, как поговаривал Алексей Владимирович. А значит, у него впереди масса работы. Он посмотрел вниз, куда недавно хотел прыгнуть и плюнул в пропасть высоты. Теперь умирать расхотелось, появившиеся новые планы, придали будущему краски и надежды. Женя решительно посмотрел в ту сторону, куда уехала колонна бронированной техники.

– Тамань, говоришь? Татищево? Потерпите девчата. Николай, держись. Я скоро заберу вас обратно, – загадочно улыбаясь, сказал Женя в пустоту.