Два брата Петр и Павел, ждали аудиенции Императора Деодоны. Павел — старший брат. Худощавый, жилистый брюнет, с добрыми глазами. Любимец народа. Петр — младше старшего на каких-то пару лет, вобравший в себя любовь родителей и знати. Блондин, спортивного телосложения, среднего роста и с надменным взглядом. Любитель праздников и шумных балов.

Павел нервно ходил, перед дверью в покои отца, а Петр же напротив, сидел на ажурном стуле, щедро украшенном позолотой, закинув ногу на ногу, и читал сплетни в свеженапечатанной светской хронике. Нет. Это вовсе не значило, что принц не переживал. Напротив. Он был вне себя от волнения, а чтение самый удобный и быстрый способ отвлечься. Тем более такое пустое, как это.

«Графиня Елизавета Милавская вновь устроила провокационный бал в своем столичном особняке…» — или вот эта забавная новость — «Барон Мстислав Горников задолжал фабрике «Изысканный Башмак» оплату за полгода…».

Последняя новость должна была бы заинтересовать Имперскую Службу Подати, или как ее принято было называть в народе — ИСП. Аббревиатура была в почете у малограмотной общественности. Они часто любили, по мнению Петра, сокращать там, где этого делать не стоит, и расширять пустыми безделушками, там, где стоило бы проявить большую сдержанность.

Павел во время расхаживания вдоль стены, на которой висели портреты его с Петром предков, размышлял. Размышлял кронпринц о своем будущем и будущем семьи и всей Империи. Но больше всего тревожило Павла состояние Императора.

Родители. Он любил их, не смотря на те редкие встречи, что ему выпадали. Учителя, занятия, практические задания… все это съедало львиную долю времени наследника. Мать и отец, редко могли найти свободную минутку, даже чтобы просто поговорить. Завтрак? Увы, но этот прием пищи проходил у каждого по отдельности. Все вместе они собирались за столом лишь на публичных мероприятиях.

«Такова участь правителей» — говорил Павлу его наставник, профессор Нестеров Виктор Леонидович. Очень умный мужчина, который видел этот мир, насквозь… Возможно видел он даже слишком много, а потому не смог дожить до сегодняшнего дня.

Впрочем… впрочем и мать Петра и Павла, не смогла дожить до этого дня. Десять лет назад она ушла из жизни. Увы, но даже правитель может заболеть неизлечимой болезнью. И даже не он, а его близкие. Огромные ресурсы, потраченные на поиск лекарства… не принесли желаемого результата. Все зря? Быть может и да, но в процессе поиска лечения, все же было найдено решение других проблем… увы, но такова наука и таково движение прогресса.

«Не все то к чему мы стремимся — достигается. И не все то, что мы получаем — нами желанно» — говорил своему ученику Виктор Леонидович.

Петру в плане внимания родителей везло несколько больше. Младший. Он часто бывал в компании матери и отца. Чаще, чем Павел. Но таково бремя первенца. Принц же по праву снискал славу любимца публики. Смышленый, остроумный, с яркой внешностью… он рано начал нравится и противоположному полу. Природная красота, помноженная на обаяние и статус, быстро сделали Петра завидным женихом, еще в возрасте двенадцати лет.

— Как ты можешь читать этот мусор? — Бросил Павел своему младшему брату, останавливаясь и нависая над ним.

— Отстань. — Недовольно скривился Петр, демонстративно поднимая газету выше и стремясь спрятаться за ней от брата. — Каждый справляется со стрессом по-своему.

— Как думаешь, — тяжело вздохнув, сделал шаг назад Павел, — обойдется?

— Не знаю. — Погрустневшим голосом ответил Петр, недовольно складывая газету и бросая ее на журнальный столик. — Ты же слышал доктора. Состояние критическое, но шансы есть.

— Но при этом он изволил нас лицезреть. — Заметил старший брат, с опаской и тоской глядя на двери, ведущие в покои отца. — Может, обойдется?

— Может и обойдется. — Пожал плечами младший брат, вставая со стула и начиная прохаживаться, дабы размять слегка затекшие от долгого сидения ноги.

Уже больше часа братьям приходится ждать. Ждать известий — спасут отца или… о или оба предпочитали не думать. Нечего накликать беду, там, где есть надежда ее избежать.

— Ты сегодня странный. — Заметил Павел, с прищуром глядя на Павла. — Проблемы? Если нужна помощь, только скажи.

— Нет. — Соврал Петр, растянув губы в улыбке. Возможно, кого-то это и смогло бы обмануть, но только не Павла, прекрасно знавшего своего младшего брата. — Все под контролем.

Выяснять, что гложет брата, кронпринц не стал. Помощь он предложил, так что если понадобиться, Петр сам все расскажет.

«Нужно уважать право на ошибку у других. Даже если ты видишь, что человек наступит на грабли — не держи. Предупреди, но не держи» — говорил все тот же профессор Нестеров.

А Петра тем временем накрывали тяжелые мысли, от которых он бежал, читая газетный мусор. Двадцати трехлетний принц прекрасно отдавал себе отчет. Он знал, что отец может не выжить, а так же он знал, что Павел взойдет на престол после отца. Но справится ли старший брат с правлением? Умный, но слишком мягкий. Так считал сам Петр, так считали и его приятели. Да, собственно вся знать, считала Павла несколько бесхребетным. Слишком лояльным. Там где, по мнению элиты, требовалась жесткость, наследник предпочитал компромисс. Это воспринималось публикой как слабость.

Петр же был другим. Более резким, более амбициозным и… более публичным. Его любила знать, уважала и немного опасалась. Резкий нрав, цепкий ум, хорошая память. А еще Петр никогда не прощал обид. Это знали все. Ведь обидчик рано или поздно, платил. Кто деньгами, кто положением в обществе, кто своей свободой, а кто и головой.

Павел же… нет. Павел прощал. Давал вторые шансы и верил в людей. Верил в то, что они хорошие. Глупость, по мнению младшего брата. Но за эту «глупость» Павла и любил простой народ, который для наследника и был главным приоритетом, что в свою очередь заставляло нервничать элиту. Министры так и вовсе с опаской следили за практическим обучением наследника.

Возможно по этой причине глава кабинета Министров, князь Белостоцкий Вадим Никодимович, и общался намедни с Петром. Разговор они имели обстоятельный, конфиденциальный и… щекотливый.

Вот и ходит теперь Петр раздумывая над словами князя, пытаясь принять решение. Сначала конечно же была фаза отрицания. В первое мгновение принц и вовсе думал сдать главу кабинета министров в Тайную Канцелярию, но вовремя остановился. Это он сделать всегда успеет, а шанс… шанс будет только один.

Князь в своих доводах упирал на множество фактов о самом Павле, его решениях, поведении и прочности положения среди знати. Но все же самыми весомыми были аргументы о безопасности. По словам Белостоцкого Западная Конфедерация в составе одиннадцати стран ищут точки нестабильности. И если на трон взойдет нынешний наследник престола, та же Альбария может повлиять на знать и тогда история сделает очередную петлю и династия первых Императоров, вновь будет отодвинута от власти. А такого исхода Петру совершенно не хотелось. Четыреста лет. Четыреста лет прошло с момента, когда предки смогли вернуть себе трон Империи. Династия Основателей пришла в тот самый момент, когда власть продалась Конфедерации и Ханству и пытались изменить политический строй, превращая страну в вассала этих…

А на другой чаше весов был брат. Семья. Так вышло, что с самого детства, у Петра и Павла не было никого ближе друг друга. Павел, как старший всегда стремился помогать младшему брату и защищал его. Но годы шли, и Петр сам не заметил, как они отдалились друг от друга. Хотя Павел все еще с радостью был готов помочь своему брату.

Пока младший принц ходил по балам и очаровывал дам своими манерами, Павел учился. Учился управлению, изучал производственные цепочки империи. Увы, но для того чтобы произвести даже один ботинок, требовалась инфраструктура. Необходимо было добыть, или приобрести сырье, доставить его, обработать… и в то же время, на чем-то его доставить тоже было необходимо…

Чем больше кронпринц вглядывался в эти самые цепочки, тем больше он хотел рвать на своей голове волосы. Все было взаимосвязано и одно тянуло за собой все остальное.

Когда же Петру исполнилось восемнадцать, отец и его привлек к государственной деятельности, послав изучать финансовые потоки. А это молодому принцу пришлось по душе. Здесь, как и в высшем свете, важнее всего было то кто о чем говорит, кто какие интриги плетет, кто с кем дружит, и кто с кем враждует. На фоне его знания высшего света, предсказание движения финансовых потоков становилось более предсказуемым. Петр был, как рыба в воде в этой тематике.

Вот и получалось, что на наследнике в последние годы весели поручения отца в области развития инфраструктуры, производства, армии, аграрного сектора, инфраструктуры. А вот младшему брату достались инвестиции, финансы и общение с дипломатами. Он часто летал в страны Конфедерации, проводя переговоры о взаимных инвестициях и совместных проектах. Несколько раз касался и работы разведки, но те больше предпочитали работать со старшим братом.

Вот по тому-то принц и знал, что страны Конфедерации не упустят момента подмять под себя торговые пути, проходящие через Деодону. А знать… Петр не строил иллюзий и прекрасно понимал, что за власть, деньги эти властители судеб продадут родину, даже не моргнув глазом. Конечно же не все. Нет. Но очень многие из них. Особенно те, кто так томно вздыхает о высокой культуре Конфедерации, и ее «человечных» законах.

Двери в опочивальню правителя распахнулись, и оттуда показался осунувшийся личный слуга Императора. Старик со скорбью и усталостью, посмотрел на братьев.

— Ваши Высочества, Его Величество ждут Вас. — С поклоном, произнес Карпов Николай Сергеевич, который и сам в свое время нянчил обоих отпрысков своего повелителя.

Оба брата обернулись еще на звук открываемой двери. Вид Николая Сергеевича, говорил им больше, нежели любые слова. Петр недовольно поджал губы, а Павел, напротив, со смесью тревоги, скорби и боли, смотрел вглубь апартаментов отца.

Первым все же среагировал младший брат. Тронув за локоть старшего, он быстрым шагом пошел вперед. Павел же тихо выдохнул и последовал за Петром.

Фиолетовые портьеры были задернуты, укрывая опочивальню владыки Деодоны в мрак, слегка разгоняемый желтым светом электрических ламп в бра, что висели у изголовья огромной кровати. На стенах привычно висели лучшие картины художников империи, лучшей среди которых, весь род Основателей признавал обширную карту мира, на которой было выведено название: «Деодона». Это была центральная часть композиции.

И Павел, и Петр прекрасно помнили, как император, нянча своих детей на коленях, говорил им: «Запомните! Деодона — дар божий. Пока жива Империя, человечество будет живо. Но стоит только пасть Империи, наступит апокалипсис».

Эти слова отца, невольным эхом пронеслись в сознании братьев, когда они по очереди бросили взгляды на полотно неизвестного ныне художника. Главной жемчужине картинной коллекции больше тысячи лет.

— Отец. — Первым поприветствовал родителя Павел, встав на одно колено у изголовья его кровати.

— Отец. — Слегка кивнув головой, произнес и Петр, опускаясь на колено рядом с братом.

— Дети. — Тяжело растянул губы в намеке на улыбку Император. — Мой час настал.

В комнате повисла тягучая, словно патока тишина. Братья стояли мрачными. Петр отвел глаза в сторону, найдя глазами ту самую картину. Павел же взял отца за руку, избегая прямого взгляда родителя.

— Империи нужен правитель. — Произнес глава рода Основателей, после его зашелся в тяжелом кашле.

Павел с беспокойством смотрел на отца, в то время как Петр, избегал смотреть и на родителя и на брата. В душу, словно кол вонзили, заставляя ее кровоточить и выть от боли.

— Дети… — произнес Император, наконец-то откашлявшись. — Берегите Империю. Империя…

— Превыше всего! — Хором произнесли братья.

На это владыка Деодоны одобрительно прикрыл глаза. Братья ждали продолжения, вот только… Рука отца ослабла. Павел это сразу почувствовал, а глаза… глаза оставались по-прежнему закрытыми. Грудь более не вздымалась в дыхании, да и черты лица, как-то расплылись, расслабившись.

Петр еще не успел осознать произошедшего. Павел же не мог поверить, в то что случилось. Хотя прекрасно осознавал — однажды это случится с каждым.

— Ваши Высочества… — Раздался тихий старческий голос, полный боли и скорби от утраты. — Император умер.

В такт словам старого слуги вторили и показания приборов жизнеобеспечения, стоявшие в покоях властительного владыки, великой Империи.

— Ваши Высочества. — Вновь заговорил Николай Сергеевич, привлекая внимание замерших братьев. — Вы должны покинуть покои. Вас ждут придворные. Вам…

— Благодарю Николай. — Кивнул ему Павел, который с тоской отпустил руку отца и выпрямился. — Дальше мы сами. Пойдем брат.

Кронпринц протянул руку Петру, словно бы говоря «брат — теперь только ты и я, во всем этом мире». Но младшему от этого стало лишь тоскливей. Тем не менее, он все же пожал его руку.

Вместе принцы покинули опочивальню отца и вышли через соседнюю комнату на просторный балкон. Здесь уже стояли десятки видеокамер вместе с придворными журналистами, представителями высшей знати, министрами, советниками, главами государственных служб.

Павел уверенно прошел за трибуну, встав в кадр. Чуть постояв, невидящим взглядом бороздя горизонт, он словно опомнился и жестом пригласил встать рядом с собой Петра. Тот выдохнул, словно откидывая в сторону нечто, что терзало его разум, и подчинился немой просьбе брата.

— Имперцы! — Мягким, спокойным, но уверенным голосом, произнес Павел, глядя в объективы камер. — К сожалению, вынужден с прискорбием сообщить, что наш с Петром отец, Император Александр Федорович почил с миром. Его правление принесло мир и процветание в наши земли. За время правления Александра Федоровича, Деодона стала богаче, сильней и еще более уважаемой соседями. Никто из них не помышляет о нападении, и в этом есть заслуга не только нашей армии и специальных служб, но и личная заслуга почившего. Главное. Главное, что во время правления отца жить стало лучше населению страны. Не только знати. — Павел сделал вежливый кивок в сторону собравшейся публике. — Но и простым людям. Александр Федорович, нещадя живота своего трудился. Трудился на благо империи! На благо ее жителей! Ведь Деодона — это Дар Божий! Божий Дар всему человечеству, как любил он повторять!

Павел сделал паузу, за время которой внимательно оглядел присутствующих. К своему сожалению, он мало нашел в них сожаления. Увы. Там было больше вопроса «что теперь?», «что будет со мной?», «какую выгоду я смогу получить?». Проще говоря, каждого интересовала его собственная шкура. Это было грустно. Но таковы люди.

— Послезавтра состоится торжественное прощание с Императором и его похороны, согласно обрядам церкви. — Продолжил свою речь Павел.

Ему было больно. Очень больно, ведь эту речь, которую он сейчас произносил, заставлял его писать отец. Несколько лет назад. Он контролировал каждое слово своего отпрыска, а затем заставил выучить ее наизусть.

«Чтоб от зубов отскакивало» — назидательно говорил он сыну.

— Благодарю за внимание. — Закончил наследник трона свою речь, отходя в сторону и пропуская вперед брата.

— Жители Империи! Сегодня нас покинул великий человек, благодаря которому мы могли смотреть в спокойное, сытое и обеспеченное завтра. В связи с этим, с позволения своего брата, я хочу объявить траур. Почтите память нашего отца, вместе с нами.

Голос Петра был жестким. Не терпящим компромиссов. Он не столько обращался к народу, сколько приказывал. В глазах Павла это было глупо.

«Мне плохо, значит и вы должны страдать» — так это виделось наследнику престола. Но что-то говорить брату он не стал. Тот бы все равно сейчас не послушал. Петру, как впрочем, и Павлу, требовалось время, чтобы побыть наедине с самим собой.

Братья перебросившись общими фразами с присутствующими поспешили покинуть балкон. Пройдя несколько коридоров в тишине, нарушаемой лишь слугами, поспешно раскрывающими двери перед принцами, Петр и Павел остановились в небольшом кабинете, ранее бывшей рабочей зоной почившей матери молодых людей.

— Его больше нет. — Произнес Павел с неверием и тоской, глядя в окно, за которым раскинулась она! Столица Деодоны, прекрасный, современный город Константа.

— Нет. — Согласно кивнул Петр, открывая бар и доставая два низких бокала, а вместе с ними и выдержанный коньяк, высшей марки. — Но ведь это однажды случилось бы.

— Случилось. — Согласно вздохнул старший брат, разворачиваясь к брату. — Благодарю. — Произнес он, взяв бокал с янтарным напитком из рук Павла.

Не чокаясь, они залпом опорожнили посуду. Павел скривился от непривычки, Петр же лишь горько улыбнулся, наливая следующую порцию.

— Царствия небесного, Александру. — Произнес Петр, и братья вновь выпили.

Они молча стояли и смотрели в пустые бокалы, каждый думая о своем. Павел размышлял над бренностью и скоротечностью жизни, в то время как Петр думал о куда более приземленных вещах. Князь Белостоцкий ясно дал понять принцу, что шанс будет только один. Тот самый шанс, что не породит народных восстаний. А потомутянуть с ответом нельзя. Смерть Императора — это крайний срок. Значит и ответ давать Петру придется уже сегодня, а он еще не принял решения.

— И все же, Петр, что с тобой? — Спросил своего брата Павел. — Ты сегодня какой-то сам не свой. — Наследник растеряно огляделся по сторонам. — Я понимаю отец… но ты ведь и до этого какой-то мрачный был. Что происходит?

Вместо ответа, принц плеснул себе в бокал коньяка и опорожнив его, посмотрел в глаза брату. Он пытался найти там те самые признаки сильного правителя. Те самые, которыми он должен был бы обладать по представлениям Петра. Но увы. Там была лишь забота и участие. А еще скорбь. Это точно не то, что он желал там видеть.

Решение пришло само собой, отрезая все другие возможные пути. Пусть. Пусть его потом заклеймят потомки «братоубийцей», но это делает ради спасения страны, и ради спасения династии. Белостоцкий прав. Другого такого шанса не будет.

— Петр! — Позвал своего брата Павел. — У нас с тобой остались только ты и я. Все. Мама, отец… их нет. А эти… — наследник поморщился, имея в виду знать, — эти предадут при первой же возможности. Уверен! Они, уже сейчас, ищут способы поша…

— Павел, я пойду. — Оборвал речь брата принц, после чего стремительной походкой покинул кабинет матери, оставив наследника престола наедине с самим собой.

Он смотрел на закрытую белую резную дверь, покрытую золотыми завитками резьбы. Смотрел и слушал приглушенные коврами чеканные шаги младшего брата.

— Что это с ним? — Только и спросил себя Павел с тревогой в груди.

Он чувствовал. Чувствовал, что что-то не так. Но не мог… не мог поверить, что такое вообще возможно. Он помнил, что ради власти человек способен на все. Павел хорошо помнил уроки покойного профессора Нестерова. Но одно дело говорить об этих уроках, и совершенно другое поверить в то, что человек… единственный родной человек хочет тебе вонзить нож в спину… тяжело. Тяжело в такое поверить.

Два с половиной дня, отведенные на подготовку похорон — столица тихо бурлила, не забывая на вывеску показывать скорбь, в то время как торговый люд, стремился получить сверхприбыль, на беде Императорской семьи. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Для них прибыль, то единственное что имеет значение, все остальное уже не видится важным. Война, похороны, свадьба, день рождения — это все повод для сверхприбыли, так что…

Съезжалась знать со всей Империи. Каждый стремился урвать свою толику внимания будущего правителя и его брата. Выделиться, так чтобы его заметили, а там глядишь и карьера сложиться, будет и чин и власть и… и все будет.

Некоторые приезжали почтить гибель друга, командира, человека. Но таких было не очень много среди знати. Зато много среди военных. Они как никто другой уважали данную присягу и готовы были подтвердить ее наследнику престола. Но не все.

Как водится, были те кто служил и защищал, и те кто мнил себя великим полководцем, а были и те кто не стесняясь воровал. Такие особо радовались, прекрасно зная мягкость наследника. В их представлениях в будущем они смогут чувствовать себя более вольготно. Паркетные и боевые генералы, как их называли в народе.

Простой народ в основной своей массе скорбел. Женщины и мужчины одевали черные одежды, таким образом, символически выражая сочувствие сыновьям почившего императора. Павла любили за доброе сердце и отзывчивость. Но… любили его не в столице. Любили в глубинке.

Увы, но Константа — это не вся Деодона, а лишь ее часть. И там, за пределами дорожной развязки простиралась огромная страна, на просторах которой кронпринц и проводил большую часть своего времени в последние несколько лет. Заводы ведь сами себя не построят, как впрочем и школы, вузы… да и специалисты в различных направлениях, тоже как-то из воздуха не берутся. Приходится много трудится, чтобы они переезжали.

За всем происходящим так же наблюдали и посольства других государств. Высокие делегации прибывали, прикрываясь высокой моралью. На самом же деле их цели были более прозаичными. Они прощупывали почву, хотели понять, лично убедится, останутся ли в силе действующие договора, или же возможны изменения. Зная нрав Павла, многие рассчитывали на получение скидок, преференций и послаблений.

Но так было не со всеми. Приехали на похороны и представители Ордена. Тайно, прикрываясь простыми людьми, они с любопытством ждали развязки, запущенной полгода назад комбинации. Они верили. Верили, что в этот раз им удастся победить Даодону.

Еще в вечер смерти императора, Петр дал свой ответ, при личной встрече. Кому сказать не поверят. Принц, как какой-то вор, скрываясь, выбрался из дворца, делая вид, что отправился заливать горе в каком-то дешевом баре. А там чуть в стороне от него сидел и князь Билецкий. Они не говорили, молчали.

Петр смотрел на князя и искал в себе силы решиться. Решиться на то, на что, казалось уже, пошел. Но как часто бывает, в последний момент младшего брата накрыли сомнения. И все же…

— Я согласен. — Выдавил из себя принц, и сразу после этих слов опрокинул бокал с каким-то пойлом, стремясь отвратным вкусом заглушить чувство мерзости, что ножом прошло по душе. Бессмысленно. Зря. Бесполезно.

А заговор против Павла, тем временем начал раскручиваться.

Тайная Канцелярия не спала. Она работала. Работала на износ. Кто-кто, а они прекрасно понимали, что похороны Императора Александра Федоровича, самый опасный момент для наследника. Знать может попытаться избавиться от наследника, так чтобы на трон взошел, уважаемый ими Петр, которого они считали не только сильным лидером… но и управляемым. Честолюбивость младшего брата, была хорошо известна в высших кругах, а потому не редко его мстительную натуру использовали в своих схемах различные силы.

Охранка копала. Копала, но…

Там работали патриоты. Работали те, кто действительно любил свою страну. И часть из них видела, что Империи нужен на трон Петр, а не Павел. Так считали далеко не все. Но тот, кто занимался охраной Петра, желал видеть на троне именно своего визави, а потому информация о встречах с главой кабинета министров, так и осталась неизвестной широкой общественности.

Широкий проспект, ведущий через площадь Единения к семейной усыпальнице императорской семьи, был до отказа забит людьми, одетыми в черные одежды. Черный цвет издревле считался цветом скорби, цветом смерти. Цветом, олицетворяющим отсутствие света, а значит и жизни. И это на фоне свежевыпавшего снега, который еще утром городские службы в авральном темпе расчищали и спешно вывозили за город, смотрелось особенно контрастно. Особенно символично.

Полиция, стояла в оцеплении, держа перед собой прозрачные щиты, не позволяя собравшимся прорваться к медленно идущей по улице длинной процессии состоящей из священнослужителей, высших руководителей Деодоны и представителей знати.

Гул. Крики. Кто-то скорбел, кто-то напротив был занят торговлей. Крутилась и другая публика, в поисках своей беспечной жертвы. Но за такими индивидами внимательно следили суровые мужчины и женщины в штатском, «пакуя» нарушителей правопорядка и уводя в неизвестном направлении.

Крыши ажурных, зданий, построенных в античном стиле, занимали снайперы из Имперской Службы Охранения подчиненной Личной Канцелярии Его Величества. Хотя и других представителей этой канцелярии при дворе Его Величества, хватало и в толпе, и подле самой процессии, что неспешно, соблюдая традиции, шествовала по площади.

Впереди шли священнослужители, распевая молитвенный ритуал, и махая кадилом, окутывая дорогу ароматами ладана, призванного отогнать злых духов. Суеверия? Однозначно. В этом были уверены оба брата, но в то же время это было данью традиции уважения к отцу и остальным предкам.

Петр и Павел шли в ногу, неся на плечах гроб почившего императора. Старший в такт шагам, подпевал священнослужителям, а младший шел молча, стараясь смотреть исключительно вперед. Даже мимолетный взгляд на брата, мог все испортить. Он боялся сорваться. Сорваться и рассказать, на какой отчаянный шаг ему приходится идти из-за слабости законного наследника престола. Но выбор сделан. Роли уже были определены, так что отыграть назад ничего не выйдет.

А вот Павел шел, молился Господу и думал. Он вообще в последние несколько дней слишком много думал. Сейчас мысли наследника крутились вокруг вопроса жизни и смерти. Вокруг предназначения. Его взгляд скользил по толпе людей, пришедших почтить память своего правителя. Скользил и не видел отдельных лиц. Нет. Он видел единый народ. Систему. Эти мысли увлекали будущего императора, и заставляли иначе смотреть на себя.

На территории кладбища, процессия подошла вплотную к огромной пирамиде. Согласно семейным легендам, ее возраст превышал возраст Деодоны. Намного превышал. По словам самого Основателя, они нашли ее в Константе, еще до того, как столица была построена, и буквально откопали.

Долгое время люди пытались понять изначальное предназначение этого строения, но так и не смогли определиться. Существовало великое множество теорий, предположений, научных гипотез, но все они были далеки от реальности.

Основатель же решил вопрос просто. Ему необходимо было создать величие, то самое величие, которое бы позволило его роду оставаться на троне долгие столетия. Так и появилась Императорская Гробница, которая была заботливо отреставрирована, и обросла множеством новых архитектурных деталей, повествующими о жизни и правлении Императоров Деодоны.

Конечно же, все эти истории были выверенными до запятой, и были призваны показать величие правителей Империи. В период, между трехсотым и восемьсот пятидесятыми годами, произошло две революции, в результате которых на троне успело побывать целых две династии, каждая из которых завышала свои достижения и всячески стремилась унизить чужие. Но четыреста лет назад, справедливость восторжествовала, и Основатели вернулись. Вернулись, спасая Империю.

С внутренним трепетом братья взирали на притрушенную свежим снегом усыпальницу их предков. И если Петр видел в этом символ вечной власти и могущества, то Павел — место захоронение предков, и не более. В какой-то момент, наследник престола даже поймал себя на мысли, что люди, в случае с этой пирамидой, ведут себя как орангутанги на высокотехнологическом объекте.

Конечно же, такой взгляд на историю порицался мировым научным сообществом, которое было уверено, что цивилизации людей не так уж и много лет. Но Павел смотрел вокруг и внутренне чувствовал, что это не так. А особенно остро он отзывался на утверждение, что человек произошел от обезьяны, хотя и списывал это неприятие на личные амбиции.

Тем временем двери склепа открыли, под монотонное пение священнослужителей. Из недр пирамиды дохнуло прохладой и затхлостью, которая свойственна всем усыпальницам. Братья одновременно шагнули вперед, продолжая движение.

— … Господь Всемогущий, Милостивый наш… — продолжали нараспев священники, шагая впереди процессии.

Петр невольно поправил ворот съехавшего в сторону пальто и поправил гроб отца на своем плече, мысленно отмечая, что после останется синяк. Но это воспринималось принцем, как мелочь. Так кто-то может реагировать на комара или муху. Неприятно, но не заслуживает внимания.

Павел же погруженный в свои раздумья, продолжал послушно переступать ногами, тихо подпевая служителям Триединого Бога, чьи голоса многократно отражались от стен, разносясь по всему строению.

Коридор, по которому двигалась процессия, шел вниз, заставляя людей опускаться все глубже под землю, словно живые несли тело в страну Мертвых, где это же тело обретет следующую жизнь. В это верили предки.

Тем временем процессия приблизилась к изысканному гранитному саркофагу, щедро украшенному тонкой резьбой и позолотой. На теле самого саркофага, изображались сцены из жизни Александра Федоровича. Его политические успехи, его достижения и вскользь упоминались провалы. Раньше так делать было не принято, но лет триста назад, предок братьев решил, что нужно быть честными для памяти своих потомков, дабы они не допускали ошибок своих предков.

По мнению Павла это было дельное замечание, а вот Петру было плевать. Для принца все эти темы казались далекими от реальности, и бессмысленными. Куда эффективней было бы устроить бал, или издать книгу. А не вот эта вся дань традициям, которая просто сжирала казну. Хоть он и был вынужден признать, что такие действия укрепляли власть. Но затраты…

Что касалось затрат на проведение подобных мероприятий, то они были колоссальными. Например, текущие похороны, согласно предварительному отчету семейного финансиста, составили порядка ста миллионов додаров. Павел, читая смету, лишь горько улыбался. Нет, ему не было жалко потраченных денег. Он вообще, как-то очень странно относился к этому универсальному предмету обмена. Просто эту сумму можно было бы потратить на модернизацию больницы для больных онкологией, или же на модернизацию научного центра, исследующего болезни иммунодефицита. Или еще на что-то полезное, для народа.

Но власть, она такая. Она требует особого статуса в глазах народа. Он должен быть лучше, успешней, выше. Именно на этом и основано все строения общества империи. На кастовости. На неравенстве. Есть те, кто правит и управляет, а есть те, кто подчиняется и исполняет приказы. Иерархия власти.

Крышка саркофага отодвинулась, и тело Императора Александра в открытом гробу, опустили на его дно. Священнослужители затянули апокрифы, а присутствующие в процессии два брата и вельможи, тихо, одними губами пытались повторять слова читаемой прощальной молитвы.

За спинами священников, что махая кадилами, нараспев читали молитвы, виднелись длинные проходы. Они разветвлялись, образовывая небольшие комнатки, в которых стояли похожие каменные гробы, внутри которых лежали предыдущие императоры Деодоны и члены их семей.

Вся гробница имела электрическое освещение, проведенное еще предыдущим правителем, который часто приходил сюда, пообщаться с предками и попросить у них совета, или помощи. Дедом Петра и Павла. Сомнительно, что они могли ему отвечать, но… во что только не верят люди, пытаясь объяснить то, что не понимают.

Петр впервые за весь день, скосил глаза на старшего брата. Тот стоял невидящим взглядом глядя на саркофаг. Больно. Больно идти на тот шаг, на который вынужден был пойти принц. Он чувствовал себя предателем. Хотя умом прекрасно понимал, что идет на единственно верный, вынужденный шаг. В противном случае Деодону ждет война. Возможно даже гражданская, а такое уже случалось в истории империи, и повторять подобный опыт не хотелось никому. Слишком кровавой оказалась цена гражданского конфликта…

Тем временем священнослужители закончили погребальные моления, и стали расходится. У саркофага остался лишь Владыка Симон, верховный чин церкви Триединого Бога. Теперь можно было подойти и в последний раз простится с покойным. Согласно поверьям, уже после погребения, он покинет мир живых, отправившись в свое сорокадневное путешествие по загробному миру, где ему изберут место, которое он заслужил при жизни.

Первым к отцу подошел Павел, как старший. Положив руку на край, идеально отшлифованного саркофага, кронпринц взглянул на белое как мел лицо мертвеца. Тоска. Боль утраты. Сожаление. Все это в одно мгновение пронеслось в голове будущего правителя.

— Покойся с миром! — Объявил Павел, после чего уступил место брату.

Петр склонился над телом отца. В душе у принца провели ножом по стеклу, вызывая едва ли не осязаемую боль, подобную зубной. Отец был важным человеком в его жизни. Тем самым, кто научил Его Высочество финансам, общению с придворными, да и самой жизни. Просто находясь рядом со своим родителем, еще мальчишкой, Петр впитывал знания. Знания, которые ему передавались отцом, как кошка их передает своим котятам.

— Прости. — Едва слышно прошептали его губы. — Прости. Если бы ты только сам сказал… может ты и хотел… — он замолчал на мгновение, чувствуя ком подступающий к горлу и давящий на глаза, — просто не успел.

Осенив отца, а затем и себя защитным кругом поставленными вместе указательным и средним пальцами правой руки, Петр отошел, давая возможность проститься с Императором подданным.

Еще одна традиция. Та, которая неизменно раздражала многих наследников, но та, которую никто из них никогда не отменит. Наследник престола должен стоять весь остаток дня здесь, встречая скорбящих людей, приходящих лично попрощаться с усопшим императором.

Павел воспринимал это испытание со смирением, ведь именно проверкой на него и была эта часть обряда захоронения правителя.

«Традиции — это испытания и уроки, которые наши предки даруют нам, сквозь поколения, а в вашем, Ваше Высочество, случае еще и тысячелетия» — говорил своему единственному ученику профессор Нестеров.

Кронпринц в дальнейшем не раз убеждался, что большей частью так и есть.

— Так и есть. — Одними губами проговорил Павел, все так же невидящим взором взирая на проходящих мимо людей, которые склонялись над саркофагом.

Стоять кронпринцу было тяжело. Зимнее пальто, уже давно было в руках слуги. Тому было хорошо, он с позволения Его Высочества, периодически отходил посидеть. А вот Павел, стоял. Стоял как тот самый стойкий солдатик, из детской сказки.

Мысли кронпринца постепенно вязли в киселе отстраненности. Он словно сделал шаг назад из реальности, парадоксально глядя на себя из себя со стороны. Невообразимая для мозга картина не удивляла Павла. Впрочем, эмоций в то время, как таковых у него и не было вовсе.

Петр свободный от традиций, постоял рядом с братом минут двадцать, после чего осенив себя кругом, отправился обратно во дворец. Охрана, следующая за принцем, отгоняла народ, чтобы тот своим видом не смущал высокую особу. А принц тем временем чувствовал уныние и раздражение. Он не знал, как именно будет осуществлено покушение на брата. Не знал, когда именно это сделают.

Во дворце Петр направился в свой рабочий кабинет. Зайдя в просторное светлое помещение, в котором из мебели были кожаные диван с парой кресел, журнальный столик на ажурных ножках и желтой мраморной столешницей, рабочий стол из красного дерева, удобное, эргономичное и в то же время помпезное кожаное рабочее кресло. Да у стены вольготно раскинулся длинный шкаф, заставленный книгами и папками с документами.

Пройдя через комнату, принц покосился на картины в модном стиле то ли модерна, то ли авангарда. Сев в рабочее кресло, он решительно придвинул к себе лежащие на столе документы, постепенно погружаясь в работу. Так было проще. Так не терзали душу сомнения. Так ничто не могло поколебать его решимости.

Финансовая отчетность регионов, сама собой затянула внимание Петра. Внимательно просматривая цифры, он сравнивал показатели, с выводами контрольной комиссии, которая проверяла стоимости услуг и товаров на момент проведения государственных закупок, а так же проверяя личные счета чиновников, ответственных за сами переводы. Так, например градоначальник небольшого городка Вязьков, что расположился в северном регионе столичной губерни, приворовывал, но держался в рамках, четко зная, за каким порогом последует неминуемое наказание. А так выходил своеобразный бонус к его окладу.

С одной стороны Петру такое было противно. Создавалось ощущение, что все эти чиновники, воруют прямо у него из кармана. Но было и понимание, что по-другому они просто не могут. Немножко там, немножко там, и вот они получают личные дивиденды от власти.

С другой стороны, принц помнил и слова отца, который ему объяснял, почему позволяет воровать у себя.

«Когда чиновник, ворует в рамках — в этом нет ничего страшного. Я вижу это даже полезным, ибо таким образом, он дает мне дополнительный рычаг давления на него. Оступится он где, предасть решит… мне доказательства искать не нужно, чтобы на допрос в Тайную Канцелярию его пригласить, а там он соловушкой споет так, что сердечко радоваться будет».

Последняя часть фразы, как нельзя лучше характеризовала покойного императора. Циничный, властный, манипулятор… но для людей он будет реформатором.

Петр в отличие от Павла не знал, что их отец пережил с три десятка покушений, сорвал десять государственных переворотов, и держал власть стальной рукой. Он не уговаривал. Он душил и принуждал к послушанию. Большая часть заговорщиков закончила свои дни на виселице, как последняя шваль, но часть… часть можно было использовать, и Александр Федорович превращал бывших врагов в покорных и преданных вассалов. Он был стратегом от бога, как любил говорить профессор Нестеров, правда Павел так и не смог сделать для себя вывод — дань ли это уважению, или же страх… страх за себя и свою семью… ответа уже не узнать.

Солнце спряталось за горизонт, а ему на смену вышел последний естественный спутник планеты — Месяц. Отражая от своей поверхности лучи солнца, он горел в небесах, словно прожектор, освещая и без того утопающий в электрическом свете столичный мегаполис.

Сколько поколений, сколько архитектурных решений, сколько культур смогла впитать в себя великая Константа, столица величайшей империи Деодона, что была дарована людям самим Богом! Несмотря на траурные настроения, народ тихо гулял. Тихо поминал заслуги и дары почившего государя. Были и те, кто ворчал, кто радовался, но делать это они предпочитали тихо. Так чтобы никто не смог их услышать.

Петр все продолжал работу над документами, а Павел… Павел наконец-то проводил взглядом последнего счастливчика, которому выпал шанс попрощаться с почившим императором. Едва спина этого счастливчика скрылась из вида в глубинах коридора, кронпринц облегченно выдохнул. Последний час дался сложнее всего. Ноги затекли от долгого стояния, и кажется даже отекли. Очень хотелось походить, поприседать — разогнать кровь по жилам.

Павел прошелся по усыпальнице, подгибая и разгибая ноги. Сделал небольшую разминку руками, после чего в очередной раз с грустью посмотрел на саркофаг с уже закрытой крышкой. Подойдя ближе, он осенил себя кругом Триединого Бога, после чего развернулся и направился на выход, с легкой благодарностью принимая из рук слуги свое пальто и на ходу одевая его.

Следом за Его Высочеством двигалась Императорская Служба Охранения. Они были едва заметными, не навязчивыми, мужчинами и женщинами, одетыми в строгие деловые костюмы с черными галстуками. Времена Императорской Гвардии давно уже минули, и само название теперь можно встретить лишь в учебниках по истории, да в романах тех лет.

Коридор пирамиды был пройден, и оставалось выйти в просторный зал, который располагался прямо у входа в эту древнюю императорскую усыпальницу. Но именно в этот момент случилось это. Точка равновесия сделала резкий рывок, заставляя прийти в движение всю вселенную.

Павел не слышал выстрела. Он только почувствовал, как неожиданно плечо обожгло болью. Болью, которая еще не успела дойти до сознания хозяина, а телохранители уже валили наследника престола на пол, закрывая своими телами. Дверь в пирамиду пришла в движение, стремясь закрыться, но именно в этот момент, часть охраны напала на своих коллег. Завязался бой. Бой, в результате которого, победителя судить не будут.

Стрельба. Предсмертные крики. Крики ярости, горечи и обиды.

Павел в тот момент плохо понимал, что происходит вокруг, он только-только был поднят на ноги охраной, которая потащила его на выход. Чья-то рука вколола в раненую руку кронпринца какой-то препарат, отчего организм взбодрился, а боль в руке напротив — притупилась.

Шаг, второй, третий. Рядом брызжет кровь. Кажется, даже несколько капель попала в рот Павла. Но он этого сейчас не видел и не понимал. Он вообще мало, что понимал в происходящем.

Тем временем, пока наследник престола хлопал ртом, руки охраны выпихнули его из ловушки, прямо перед тем самым моментом, как двери Императорского склепа закрылись за спиной кронпринца.

Только сейчас Павел начал осознавать, что происходит покушение на него. А нападет не кто-нибудь, а его собственная охрана.

Затравленным взглядом наследник пробежался по собственным телохранителям, которые спешили к нему. Начавшая было зарождаться паника, отступила под воздействием холодного разума, привыкшего все раскладывать по полочкам. Логика говорила, что верить нельзя никому. Если конечно Павел хочет жить. У него есть только один путь — бежать.

И он побежал, побежал от охраны. Во дворец идти было опасно, там тоже были бунтовщики. Сейчас ему нужна была передышка. Время. Время, чтобы найти верного человека и понять, кому можно доверять, а кому нет.

Забежав за угол, Павел прижался к стене и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, продолжая размышлять над обстоятельствами и спешно строить планы в поисках выхода.

Вновь звук выстрела остался для старшего брата за кадром. Лишь боль, что прожгла бок, сообщила о новом ранении. Но как-то странно. Словно отстраненно. Вот вроде бы и больно и в то же время нет.

Мир тем временем расплывался перед взглядом бывшего наследника престола великой Империи. Шаг. Еще один. Ноги подкосились, и он упал на холодный зимний асфальт, притрушенный грязным от ног пешеходов снегом.

Топот шагов. Чьи-то руки. Тьма.

Произошедшие два дня назад события в Константе, потрясли всю империю. Все! От мала, до велика! Пребывали в состоянии глубокого шока. Злые языки сразу начали шептать, что Петр лично принимал участие в покушении на своего брата, и едва ли не собственноручно стрелял в Павла, словно в зайца на охоте.

Народ роптал и грозился устроить бунт. Соседи Деодны не спали, и спустя четыре часа после происшествия, начали засылать своих эмиссаров, которые искали желающих возглавить демонстрации, что в дальнейшем смогут сыграть свою, дестабилизирующую, основы государства, роль. Но к их беде, Тайная Канцелярия не спала и отлавливала таких посланников вражеской разведки. Не всех удавалось поймать, да и диверсанты, умело скрывались. Работники плаща и кинжала вели свой незримый для простых обывателей бой.

Ко всему прочему, еще пятого декабря, некоторые горячие головы в Халифате Южных Пустынь начали собирать отряды готовые совершить «набег» на земли Империи, где, по мнению большинства, в том числе и скептиков, со дня на день, должна начаться ожесточенная борьба за власть, а быть может и вовсе гражданская, кровопролитная война. А потому готовились к провокациям и пограничные войска, куда в спешке были отправлен дополнительный войсковой контингент, должный усилить группировку.

Да. С одной стороны, все аналитики видели, что был Петр. Но в их глазах, были и представители предыдущих династий. Были и другие претенденты, которых готовили уже не одно десятилетие. Да, у таких представителей чужих интересов, нет столько силы, сколько потребовалось бы… но по мнению многих, в качестве марионеток на престоле, такие фигуры могли оказаться даже более интересными вариантами для большей части заинтересованных сторон. Вопрос лишь в том, кого поддержит армия и флот?

Видеозапись заседания безопасности Империи появилась только ранним утром шестого декабря на всех телеканалах Деодоны. Раньше никак. Требовалось дать время всем службам попытаться найти Павла. Живого или мертвого. Хотя, к чему умалчивать? Шансов найти законного наследника живым — стремились к нулю. К тому моменту люди заговорщиков, которых смог собрать князь Белецкий, контролировали весь процесс поисков, а потому… стоило только найти Его Высочество, как было бы доделано то, что не удалось снайперу. Благо история не знает сослагательного наклонения.

На заседании Совета Безопасности, Министр Обороны и Министр Гражданского Правопорядка, выдвинули единственное решение, которое обезоружит горячие головы и не позволит Империи скатиться в гражданскую междоусобицу.

— Единственным решением, совет видит коронацию Петр Основателя. — Подвел итог всем высказываниям глава Тайной Канцелярии князь Меньшиков Георгий Романович.

Кто-кто, а он прекрасно понимал, что произошло. И мягко говоря, был крайне недоволен произошедшим, чувствуя в этом и свою личную вину. Не доглядел, но… еслибы он уперся, и хоть как-то заикнулся против, то пост был бы утрачен, а вместе с ним и голова. И хорошо, если только его, а не всей семьи. А такие эксцессы уже случались в истории Деодоны. Это не считая последствий для самой империи.

«Выбор без выбора» — с кривой усмешкой произнес он самому себе, едва только получил распоряжение прибыть в кратчайшие сроки в зал заседаний в императорском дворце.

А уже утром все заголовки новостных изданий, по всему миру, гласили приблизительно одно и то же: «Следующим Императором Деодоны станет Петр, младший сын Александра из династии Основателей!» — Правда с разной интонацией и разным вниманием к деталям, создавая для своих читателей мнение, которого в будущем им необходимо будет придерживаться.

Вот только… тело Павла так и не было найдено, а значит, империю ждала борьба за власть. Петр это осознавал в полной мере, но уже к вечеру шестого декабря, читая краткую сводку от Тайной Канцелярии, он видел, что если бы не объявление его скорой коронации, бунт начался бы уже сегодня, а так есть все шансы не допустить раскола.

А сегодня, с самого утра Петр читал сводки новостей, и раздавал приказы своему секретарю. Требовалось провести ряд мероприятий, которые будут способствовать стабильности в регионах. Столицу власть принца держала в ежовых рукавицах, а вот остальную часть империи…

Именно регионы были самым «слабым» звеном в цепочке власти. Именно там, был возможен бунт, проведенный либо самим Павлом, если он, конечно, все еще жив, либо же иностранными службами. А те не спали. Тайная Канцелярия докладывала, что там уже пошли осторожные разговоры об отсоединении и даже об упразднении монархического строя, с целью создания демократического общества.

Такие новости заставляли будущего правителя сжимать зубы от гнева и глубоко дышать, стремясь обуздать взбунтовавшиеся эмоции.

— Ваше Высочество, разрешите? — После короткого стука и разрешения, заглянул секретарь в кабинет Петра.

— Что у тебя? — Бросил принц, подняв тяжелый взгляд на сорокалетнего мужчину, который занимал должность помощника младшего сына императора, на протяжении уже пяти лет.

— Ваше Высочество, его светлость князь Меньшиков Григорий Романович, просит личной аудиенции. — Доложил Иван Степанович Прихожий, манерно поклонившись, придерживая рукой лацканы пиджака. На это Петр изогнул бровь, задавая подчиненному немой вопрос. — Ждет в приемной, Ваше Высочество. Прикажете пригласить? — Понятливо произнес Иван Степанович.

— Зови. — Чуть помедлив, махнул рукой с зажатой в ней ручкой с золотым пером, будущий Император, после чего отодвинул в сторону доклады министерских канцелярий по текущим делам. Прежде чем взойти на трон, требовалось как можно скорее понять текущее состояние империи. Все же за последние несколько месяцев болезни отца, контроль был большей частью сосредоточен в руках Павла.

Помощник скрылся за дверью, а спустя двадцать-тридцать секунд, после короткого стука вновь появился, открывая двери князю Меньшикову.

— Ваше Высочество. — Коротко поклонился Старший Советник Императора при Тайной Канцелярии.

— Князь. — Приветственно кивнул Петр, и сделал приглашающий жест рукой, указывая на мягкий уголок своего кабинета. — Иван, принеси мне кофе, и князю… — Распорядился принц, выразительно посмотрев на Меньшикова.

— Крепкий кофе. — Благодарно кивнул он, следуя в предложенном направлении следом за будущим императором.

— Один момент. — Поклонился секретарь и спешно удалился, прикрыв за собой створки белых лакированных дверей, щедро украшенных позолотой.

— Надеюсь, ваш визит не связан с какой-то неприятной новостью? — С вежливой улыбкой, произнес Петр, сев в кресло.

Визита такого гостя в ближайшее время младший сын императора не ожидал, а потому невольно вынужден был насторожиться. Пока не пройдет коронация, возможны разного рода эксцессы. В особенности, если, к примеру, лояльные Павлу люди, найдут его раньше заговорщиков. В таком случае, при определенных обстоятельствах, есть все шансы оказаться в подвалах охранки, чего, конечно же, никому не хотелось.

— Мой визит всегда имеет в своей основе не самые лучшие новости, Ваше Высочество. — Улыбнувшись краешком губ, признался Григорий Романович, садясь напротив будущего Императора. — По крайней мере, в этом уверена большая часть знати нашей великой империи.

— И их можно понять. — Кивнул на эти слова Петр, вежливо улыбнувшись. С таким утверждением в данный момент времени он был и сам согласен. — Внимательно слушаю вас.

Князь Меньшиков, быстро осмотрелся по сторонам, словно стремясь дополнительно убедиться, что никого нет в комнате. Что же касалось специальных средств, которые могли бы записать разговор, то кому как не главе Тайной Канцелярии знать, как с этим бороться.

— Давайте все же подождем напитки, прежде чем начнем. — Натянуто-вежливо, улыбнулся князь, жестом показав на свое левое ухо.

— Раз вы настаиваете… — понятливо протянул будущий император. — Давайте тогда вы мне расскажете, что у нас на юго-западе Империи происходит, а то доклады, которые я читал этим утром выглядят двояко. Хотелось бы услышать версию человека, который не будет пытаться прикрыть свои просчеты.

— Там проблем нет. — Спокойно ответил Меньшиков, тем не менее, сидя как на иголках. — Армейские корпуса, флот, авиация, градоначальники и наместники, все на вашей стороне. Пограничники усилены подкреплениями, так что любые провокации со стороны, многое себе возомнивших соседей, будут пресекаться.

— Это отличная новость. — Позволил себе улыбку Петр. — Информационные технологии, инновационные проекты, кинопроизводство… это крайне важная часть империи.

— А еще золото, серебро, никель, алюминий, драгоценные камни, исследовательские лаборатории, научные центры. — Добавил Григорий Романович.

— Точно. — Довольно улыбнулся Принц, после чего стал предельно серьезным. — Но сила Империи в ее целостности. Что с Северо-востоком?

— Вы правы, Ваше Высочество. Сила Деодоны в ее целостности. — Ответил князь, замолкая, так как в этот момент в кабинет вошел Иван Степанович и услужливо поставил поднос с двумя аккуратными фарфоровыми чашечками ароматного, бодрящего напитка.

Поклонившись хозяину кабинета и князю, помощник удалился, осторожно закрыв за собой двери, оставляя высоких особ наедине.

— С вашего позволения, Ваше Высочество. — Произнес Старший Советник Императора при Тайной Канцелярии, доставая из внутреннего кармана своего бархатного пиджака небольшое устройство, размером с монетку. — Чтобы наш разговор оставался между нами.

— Конечно. — Благосклонно кивнул Петр.

— Ваше Высочество, — включив устройство и положив его на журнальный столик, произнес Меньшиков, — дела на северо-востоке у нас идут плохо. Как Вам наверняка известно, там сосредоточены: энергетическая и тяжелая промышленности. Там же осуществляется основная часть добычи и первичной переработки: нефти, газа, титана, урана, угля и крупнейшее месторождение лития в мире. Лакомый кусок для очень и очень многих.

— Как справедливо бы заметил мой брат, без юга-запада, это лишь часть технологических цепочек. Григорий Романович, не тяните. — Поморщившись, попросил будущий император. Кому-кому, а ему напоминать о таких вещах не стоило.

— Зреет бунт, Ваше Высочество. — Тяжело вздохнул, князь Меньшиков, отводя свой взгляд в сторону. — Мы делаем все, что в наших силах, но… — он замолчал, слегка прищурился, и поднял свой взгляд на принца, — давайте на чистоту. Многие не в восторге от всего произошедшего. Многие. Очень многие считают вас причастным к покушению на Его Высочество Павла.

— Это обвинение? — Резко напрягся принц, пристально глядя в глаза собеседника.

— Нет, Ваше Высочество. Это констатация факта. Этим захотят воспользоваться наши враги. — Прояснил ситуацию, Меньшиков.

— Я понимаю. — Прикрыв глаза, ответил Петр, чувствуя внутри себя стыд и одновременно с этим раздражение. — Но я так и не услышал от вас, что там. — С нажимом произнес будущий Император, мстя за мгновение испуга, которое невольно пришлось пережить.

— Мы работаем, но групп заговорщиков слишком много. Более того, там сейчас сконцентрирована основная часть резидентуры наших уважаемых партнеров, — криво усмехнулся Григорий Романович, подчеркивая сарказм, — как с запада, так и с юга. Есть не нулевой риск, реального бунта, управляемого из-за границы Деодоны. За прошедшие сутки, нами было сорвано проведение уже трех демонстраций, и задержаны провокаторы представляющие интересы разных сторон. Все они уже дали детальные показания. Все зацепки отрабатываются. Пока ситуация еще под контролем. Пока. — Он поднял указательный палец, акцентируя внимание принца. — Пока, мы еще справляемся. Но если появится коалиция «желающих помочь», потенциальным бунтовщикам. Если появится лидер, или даже лидеры способные вести народ за собой… мы можем оказаться бессильны. И тогда прольется кровь.

— Вам нужно, какое-то разрешение? — Сложив ладони домиком, спросил Петр, хмуро глядя на главу Тайной Канцелярии. Озвученное положение дел, не внушал оптимизма, а скорее настраивал на неизбежные последствия государственного переворота. — Ввод комендантского часа, еще какие-то меры по ужесточению?

— Ваше Высочество, — осторожно ответил князь, прекрасно понимая, что шагает сейчас по тонкому льду, — если мы сейчас начнем вводить репрессивные меры, все может вспыхнуть. Вплоть до кровопролития, а после него…

— Дороги назад не будет. И оставить все как есть, плохой вариант. — Кивнул младший сын покойного императора, и откинулся на спинку кресла, погружаясь в недолгие размышления. — У вас есть предложения?

— И да, и нет. — Честно ответил Меньшиков. — Лояльность работающих у меня людей на данный момент находится под вопросом. Необходима проверка всех кадров на ключевых местах, по всей Империи. Многие могут по той, или иной причине…

— Я понимаю. — Кивнул Петр, раздраженно ослабляя красный галстук. Ситуация оказалась еще хуже, чем он думал. — Проверки одобряю. Так же приказываю увеличить количество ваших людей в северо-восточных регионах империи.

— Благодарю Ваше Высочество. — Поклонился Меньшиков не вставая с кресла.

Будущий император поднялся на ноги и неспешно подошел к своему столу, после чего нажал на кнопку селектора.

— Иван!

— Да Ваше Высочество? — Отозвался Прихожий.

— Зайди, нужно подготовить приказ. — Произнес принц, после чего вернулся к князю. — Так же, вам в помощь выделим армейские кадры, и скорее всего, привлечем к работе полицию. Надеюсь этих мер, будет достаточно?

— Будем надеяться. — Ответил Меньшиков, прикрыв глаза. — Со своей стороны, готов вас заверить, что приложу все силы, дабы не допустить.

— Уж, будьте любезны, князь. — Строго посмотрел на старика Петр. Он хотел еще добавить, что от этого зависит занимаемая им должность, но все же воздержался. Терять такого союзника, тем более сейчас — откровенная глупость.

Пока предатель, пытался взять вожжи власти над великой Деодоной, его родной брат лежал на носилках и смотрел в ржавый потолок грузового вагона. В ушах стоял умиротворяющий стук пересчитываемых поездом шпал. А еще напоминали о себе ноющей болью плечо и правый бок. По словам врача, который «штопал», а по иному и не скажешь, кронпринца, тому очень и очень повезло. Если бы только пуля прошла чуть правее, то… а дальше Павлу и слушать не хотелось. Не случилось? Вот и слава Триединому.

Под мерный стук колес, бывший наследник императорского престола, с грустью размышлял над произошедшим. Покушение. Вполне ожидаемое покушение, к которому охрана была готова. Вот только… никто не был готов, что будет разделена сама императорская служба охранения. Что одни будут за Павла, а другие окажутся в рядах заговорщиков. Такое возможно лишь в том случае, если кто-то решил возвести на престол младшего брата. А значит…

Что это значит, думать не хотелось, но мозг с полным хладнокровием и безразличием, продолжал проводить анализ.

Значит, брат, скорее всего, причастен. Пусть косвенно, пусть молчаливым согласием, но причастен. Без предварительного договора, никто бы подобные действа проводить не стал. Хотя и проще было взять какой-то из родов, что косвенно связан дальними родственными узами с Основателями, или же двумя другими династиями, что стояли у руля великой империи, но за такими не пошли бы люди покойного Императора. А значит покушение дело семейное.

Павлу было больно от такой мысли. Последний родной человек, которому кронпринц доверял как самому себе. На которого… хотя чего греха таить. Не так устроен мозг у Павла. Совсем не так. Все он знал, все видел и все понимал. Но… он просто не хотел верить в это.

— Вот тебе и очередной урок. — Едва заметно, с каким-то внутренним сарказмом и горьким надломом, прошептал губами кронпринц.

Да. Это был именно урок. Урок, который ему преподала сама жизнь. Профессор Нестеров, часто повторял фразу: «самый строгий учитель — сама жизнь, ведь за невыученный урок, она карает своим уходом».

Кронпринц не стремился погрязнуть в жалости к самому себе, или же самобичевании. Не так он был воспитан. Нет. Совсем не так.

Честность с самим собой. Вот его кредо, если угодно. Вот одно из главных правил истинного правителя. Он знал, что во всем произошедшем виноват сам. Все видел, но верил в лучшее. Ошибка? Или сознательный шанс? Шанс на правильный выбор своему брату? Справедливы будут оба варианта.

Стоял теперь вопрос: «что делать дальше?». Было несколько путей, которыми мог пойти несостоявшийся монарх. Можно просто развернуться и уйти, сыграв в обиженку. Можно уехать в другую страну, попытаться затеряться среди чужих людей, и прожить тихую, спокойную жизнь. А можно поднять народ, армию и попытаться отбить свой трон. Вот только…

Брат действовал быстро. И винить его в этом было бы глупой затеей, ведь это было логично и правильно с точки зрения сохранения самого государства. Павел это прекрасно понимал. Петр теперь официально станет императором Деодоны. До коронации остается неделя. Неделя, в течение которой необходимо предпринять какие-то действия, или же не делать ничего. А по сути, необходимо сделать выбор. И чем быстрее, тем лучше.

Можно было бы пойти и третьим путем. Просто признать за Петром право на трон, отказавшись официально от престола, и… просто жить, помогая брату. Это было бы самым лучшим решением. Это, могло сохранить множество жизней народа империи. Вот только…

В этом выборе, слишком многое зависит от того, кто именно привел брата к трону. Если, к примеру, кто-то из кабинета министров, то лучше даже не пытаться. Если кто-то из силовиков — есть шансы. А это время и… вилка сложного решения для младшего сына покойного императора. А значит этот вариант, хоть и желанный, но излишне рискованный. Да и как выяснить за пару дней, кто именно стоит за кулисами заговора, когда желающих наберется не меньше сотни. И каждый из них мог выступить организатором, или же быть побочным звеном. Такие дела так быстро не распутываются.

— О чем, задумались, Ваше Высочество? — Раздался рядом с Павлом тихий и вкрадчивый голос, личного телохранителя покойного Императора.

— О вариантах. — Скосив глаза на крепкого мужчину, одетого в строгий черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком, ответил кронпринц.

— И каковы они? — Позволил себе полюбопытствовать тот.

— Печальны. — Тяжело вздохнул Павел, тут же пожалев об этом, ибо боль в ране острой вспышкой пронзила сознание. — Ух!

— Вы поосторожней. — По-отечески посоветовал телохранитель. — Какое бы решение, вы не приняли, оно будет правильным. А я… я с вами док конца. И рану постарайтесь не тревожить.

— Спасибо, Леонид. — Прикрыв глаза, ответил Павел, мысленно возвращаясь к прерванным размышлениям.

Невольно кронпринц вернулся мыслями к предназначению. Вернулся и лишь растянул губы в кривой саркастичной улыбке. Простая мысль, которая поражает многих, кто потерпел неудачу: «не судьба» — мгновенно проскочила в его мыслях, а после улетучилась.

Он знал. Прекрасно знал, что судьба строится исключительно из сделанных им выборов. На занятиях по философии, профессор Нестеров, как-то сказал своему единственному ученику: «у всего. Всегда. Есть причина. Причина, которая определяет вилку выбора. А уже сам выбор, формирует последствия. Да, да, Павел. Те самые последствия, которые становятся новой причиной. Это цикл. Спираль нашей жизни».

— Ваше Высочество, поезд прибывает. — Вырвал его из размышлений голос Гранатова Леонида Федоровича. — Остановка короткая, нужно успеть.

— Помоги, пожалуйста. — Попросил в ответ Павел, протягивая руку.

Бывший телохранитель отца, что уже как пару лет числился в отставниках, ухватил кронпринца за руку и бережно помог подняться кривящегося от боли кронпринца.

— Покажите! — Требовательно произнес он, стремясь осмотреть повязки. — Нужно убедиться, что швы не разошлись.

Бывший наследник послушно предоставил такую возможность Гранатову, который нянчился с братьями, еще в бытность их детьми. И даже пару раз давал пострелять из своего пистолета. Отставник внимательно осмотрел повязки, и удовлетворенно хмыкнув, накинул на плечи Павла черное, зимнее, меховое пальто.

— На всякий случай, Ваше Высочество, напоминаю. — Решил повторить план предстоящих действий Леонид Федорович. — Сейчас выходим, и двигаемся в сторону девятой платформы. Там будет надземный переход, который позволит покинуть территорию вокзала. Вы играете роль, перебравшего…

— Помню. — Согласно моргнул Павел, перебивая Леонида Федоровича, и борясь с легким головокружением. — Лицо желательно скрывать. Доверяюсь тебе — ты меня выводишь.

— Все верно, Ваше Высочество. — Кивнул головой телохранитель, вновь растягивая губы в ободряющей улыбке.

После мужчина прислушался, и покрепче схватил Павла за здоровую руку. Из-под пола донесся скрежет тормозов, от которых по спине кронпринца пробежали невольные мурашки. Вагон дернулся, заставляя незапланированных пассажиров, покачнуться, но благодаря Гранатову оба устояли.

— Идемте! — Скомандовал отставник и с натугой открыл боковую дверь вагон.

Бегло осмотревшись, он спрыгнул на землю, и помог спуститься подопечной особе. Кривясь от боли в ранах, Павел неотступно следовал за Леонидом Федоровичем. По сторонам он не смотрел. Вместо этого, как ему и предписывалось, опустил голову, словно успел перебрать, а теперь его охранник старается без приключений доставить загулявшего молодого господина домой.

Такая картина, с разной периодичностью имела место быть на территории империи. Молодежь. Бурлящая молодая кровь аристократии, требовала праздника, гуляний, и… порой молодые люди неверно рассчитывали свои силы. Попасть в таком состоянии в светские хроники, было бы бесчестием, а потому лица выпивохи, старались скрывать.

Вот одного из таких гуляк и изображал тот, кого искали по всей империи, все службы без исключений.

Территорию вокзала удалось покинуть без происшествий. А дальше, Леонид Федорович уверенной походкой подвел Павла к машине, открыл ее с ключа, который подхватил из-под подкрылка.

— Назад, ложитесь. Постарайтесь устроиться, так, чтобы езда не растревожила ваши раны. — Уйдя от правил этикета, шепнул телохранитель.

Подопечный послушно упал на заднее, сидение, осторожно проползая в салон автомобиля целиком, и замер.

Гранатов тем временем, закрыл пассажирскую дверь, и впрыгнув за руль, завел машину, после чего та заурчала двигателем и плавно сдвинувшись с места, покатила по тихим, ночным улочкам зимнего Сосновска, который располагался в шестистах километрах севернее Константы.

Где-то через час, автомобиль выскочил на шоссе, покидая город, и быстро набирая скорость, двинулся на восток. Леонид Федорович уверено вел транспорт, часто заглядывая в зеркала заднего вида, пытаясь понять, следят за беглецами, или нет.

— Чисто, Ваше Высочество. — Наконец-то нарушил, затянувшуюся тишину телохранитель. — Через двадцать километров будет заправка, там обычно камеры не работают, сможем остановиться перекусить.

Через десять минут, Гранатов сбавил скорость, а затем и съехал с дороги. Быстро оглядевшись через окна, он велел Павлу ждать, а сам ушел. Вернулся отставник аж через двадцать минут. Кронпринц же это время провел в наряженной дреме. Сон пытался взять свое, но несостоявшийся правитель великой Империи, раз за разом вскидывался, отгоняя сонливость прочь.

— Выходите, Ваше Высочество. — Выдернул из сладкой дремы, голос Леонида Федоровича. — Переоденетесь, покушаете.

Кронпринц осторожно вылез, с сарказмом отмечая, что чувствует себя, каким-то беспомощным, жалким… а еще это ватное состояние.

Одежду Гранатов принес подопечному простолюдинскую. Джинсы, худи, объемный пуховик, да теплые и удобные, зимние кеды. Самому переодеваться, да еще и на улице, было тяжело, а потому телохранитель, всячески помогал Павлу, справиться с этой непростой задачей. Осложняли процесс не только раны, но и холод вместе с ознобом.

А потом был легкий перекус какими-то бутербродами с горячим шоколадом. Кронпринц ел не чувствуя вкуса, неустанно позевывая и не особо вдумываясь во все происходящего. С момента как он упал на заднее сидение в машине, мир стал видеться, словно из-за стекла. Мысли странно прыгали с одного на другое, не в силах сосредоточится на чем-то конкретном. Да и холодно было. Настолько холодно, что его даже начинало потряхивать. Да и общее состояние тела было ватным.

— Ваше Высочество? — Шепотом спросил Леонид Федорович, заглядывая в глаза кронпринцу, а после осторожно пробуя рукой лоб подопечного. — Да у вас жар! Скорее в машину.

Уложив обратно на заднее сидение Павла, Гранатов вновь убежал куда-то. А уже как телохранитель вернулся, Павел не помнил, ибо сон все же смог сморить его, забирая в свои тесные объятья.

Отставник с беспокойством, заставил выпить подопечного жаропонижающее, после чего вернулся за руль. Впереди было еще не менее стони километров до частного аэродрома, а там, еще пять часов полета и Леонид Федорович сможет доставить Павла в Вольноград, где его уже ждут те, кто готов бороться за то, чтобы Империю возглавлял законный наследник.

Не все представители знати желали видеть на троне Петра. Были и те, кто успел по достоинству оценить работу законного наследника престола. Инновации, которые тот успел ввести за семь лет работы, были ощутимыми.

Депрессивные регионы медленно, но уверенно стремились выйти из этой зоны. Рабочие места, достойная оплата, переквалификации, и повышение профессионализма, через прохождение соответствующих курсов. Павел делал упор именно на профессионализм рабочих. На их высокую квалификацию.

Государственные гранты на модернизации и на открытие недостающих направлений в длинных технологических цепочках по всей Деодоне, что должно было снижать зависимость от импортных товаров. Три завода оптоволокна. Промышленный комплекс по сбору, переработке мусора. Три военных завода по производству беспилотных систем. Два завода аграрно-промышленных беспилотных систем. Три завода полного цикла сборки автомобилей. И даже один станкостроительный завод. А еще множество мелких производств и частных аграрных инициатив.

В общей сложности рабочие места должны были получить около полумиллиона населения. А вместе с тем, должна была вырасти и покупательская способность. Ведь каждый завод — это целая инфраструктура обеспечения. Транспорт, питание, здоровье, отдых и прочее.

Он, как и его отец, стремился максимально снизить зависимость от импортных поставок, а значит и от чужого влияния.

Вот за это кронпринца и любил простой народ. За заботу о себе и его же доброту. И были среди знати те, кто поддерживал начинания и устремления будущего правителя. И сейчас они готовы следовать за истинным Императором до конца.

Будущий император, мерил шагами отцовский кабинет, в который недавно переехал. Как оказалось, работы у правителя куда больше, чем Петру казалось ранее. Даже видя, сколько и как приходится работать родителю, даже принимая непосредственное участие в его деятельности, он не осознавал ту колоссальную нагрузку, что сейчас легла и на его плечи.

Но выход из сложившейся ситуации, для принца лежал на поверхности. Делегирование задач. Следовательно… помощники. Ему нужны помощники, которые будут выгребать всю рутинную мелочевку, недостойную его внимания, создавая лишь отчеты для ознакомления, которые можно будет бегло пробежать глазами, вытягивая ключевую информацию. А вот с ней уже можно будет работать дальше.

В этом вопросе было все не просто. С одной стороны помощники отца продолжали свою деятельность, с другой — доверять им Петр не мог. Просто не мог позволить себе такой риск. Опытные акулы бюрократии, сожрут молодого Императора, и даже не подавятся, как говорится. О чем речь, если он сам, вряд ли заметит, как станет марионеткой в руках этих старых бюрократов, собаку съевших на правильном позиционировании информации, а если точнее то ее интерпретации.

Нет. Такие опасные кадры ему были совершенно ни к чему. Но и уволить их вот так сразу нельзя. Дела нужно у них принять тонко. Мягко отстранить. Затереть куда-то на задний план, а после и проводить на заслуженную пенсию.

По мнению Петра, выходила забавная аллюзия. С одной стороны кадры решают все. Хорошие, опытные специалисты на вес золота. А вот с другой… верность становится залогом безопасности и эффективности. И профессионалы, которые умелей своего командира… крайне опасный актив. Лучше тупее, но надежней. Хотя и в этом варианте существует масса минусов. Вот и пытался будущий правитель нащупать ту самую точку равновесия между своими: «хочу, могу и необходимо».

Принц уже озадачил Ивана Степановича, подобрать себе команду исполнительных и профессиональных сотрудников. А вот Прихожего, будущий Император сделает главным. Это обеспечит дополнительный камешек в чашу личной преданности Петру. Ведь только благодаря ему, Иван Степанович получит влияние, власть и уважение, а значит, будет заинтересован оставаться верным и преданным человеком, на которого можно положиться. Пока Его Высочества у власти, все будет хорошо и у старшего помощника, а вот если произойдут изменения…

Что же касалось профессионализма, то он у будущего старшего помощника был. И заслуживал довольно высоких оценок. Правда, мнение это было субъективное, но все же.

Селектор на рабочем столе пискнул, сообщая, что Прихожий хочет что-то сообщить. Раздраженно подойдя к столу, Петр нажал кнопку приема вызова.

— Да. — Твердо и даже отстраненно спросил принц, прекрасно зная, что кроме Ивана Степановича его может слушать и возможный посетитель.

— К вам Его Светлость Князь Белостоцкий Вадим Никодимович. — Сообщил помощник.

Петр на пару секунд задумался, стоит ли сейчас видеться с соучастником заговора, или все же лучше отложить их встречу до того времени, когда он окончательно укрепиться на троне? Вот только осознание, что вопрос может касаться текущих государственных вопросов, заставили младшего сына покойного императора, склониться к решению, принять Князя.

— Пусть проходит. — Распорядился Петр, а после добавил. — И принеси мне кофе, а князю по его желанию.

— Будет сделано, Ваше Высочество. — Отозвался Прихожий и связь селектора оборвалась.

Император Александр предпочитал принимать своих посетителей сидя за рабочим столом. По этой причине там наличествовал стол помощник, у которого стояло в два ряда восемь кожаных и не очень удобных кресел, в которых размещались посетители.

Такое Петру было не привычно, так как сам он предпочитал вести беседу либо в присутствии представителей министерства финансов в конференц-залах, либо же удобно устроившись в своем мягком уголке. Вот теперь пришла пора менять свои привычки, дабы соответствовать высокой должности.

— Приветствую Ваше Высочество. — Первым, как и положено по этикету, поздоровался вошедший в кабинет князь Белостоцкий, отвесив легкий церемониальный поклон.

— Приветствую. — Намерено сухо, кивнул Петр, жестом приглашая посетителя присесть за приставной стол. Дождавшись, когда Вадим Никодимович займет место впритык с рабочим столом, принц посмотрел на дверь, в которую в этот момент уже входил верный Иван Степанович, неся в руках поднос со свежезаваренным кофе и чайничком с чаем. — Что привело вас сегодня?

— Ваше Высочество, — стрельнув глазами на Прихожего, произнес князь, — дело сугубо государственной важности. — Глава кабинета министров дождался, пока помощник принца удалится, после чего молча достал небольшой конверт. — Здесь информация по вопросу, который вы мне задавали ранее.

Петр с любопытством покрутил белый, пухлый конверт, после чего, глядя на князя, осторожно вскрыл его, высыпав на стол флешку, несколько фотографий, и спрессованный вакуумный пакет, внутри которого, какой-то умелец смог упаковать окровавленную рубашку. Вздернув брови в немом вопросе, будущий император воззрился на князя.

— Ваше Высочество, это именно то, что удалось собрать нашей команде на данный момент. — Произнес Белостоцкий и, оглядевшись по сторонам, добавил. — Рекомендую вам в кратчайшие сроки ознакомиться.

Подозрительно прищурившись, Петр, тем не менее, внимательней взглянул на предоставленные распечатанные фотографии. Там было отчетливо видно лицо хорошо знакомого ему человека. Слегка постаревший Леонид Федорович, бывший глава охраны отца. А вместе с ним был и еще кто-то. Со стороны создавалось впечатление, что бывший телохранитель Императора ведет нового подопечного домой после бурных возлияний. Вот только…

Фигура неизвестного мужчины, принцу была хорошо знакома, хотя он и допускал вероятность своей ошибки.

Вадим Никодимович тем временем терпеливо ждал, пока будущий император ознакомится с принесенными вещами.

Рубашку Петр даже распечатывать не стал, а вот накопитель памяти, он вставил в свой ноутбук. Внутри флешки оказались файлы видеозаписей с камер наблюдения, но ни в одном из видео, не было видно лица сопровождаемой Гранатовым особы. Все это навевало странные мысли и предположения. Но в то же время, стало понятно, почему снайпер из Имперской Службы Охранения не убил спасшего брата человека. Мало кто из сотрудников смог бы это совершить, даже имея прямой приказ. Леонид Федорович для многих из них стал роднее отца. А большую часть подбирал и «растил» лично, как он, помнится, любил говорить.

— Это все? — Изогнув бровь, спросил принц, пристально глядя в глаза главы кабинета министров Деодоны.

— Да, Ваше Высочество. — Степенно кивнул он. — Если на этих кадрах, Его Высочество Павел Александрович, то восьмого числа он прибыл в Вольноград.

— Очень ценная информация. — Кивнул Петр, все еще не понимая, чего от него хочет князь. — И? Почему вы не решаете вопрос?

— Мои люди… — Произнес Белостоцкий, явно не желая признаваться. — Не способны осуществлять свою деятельность в том регионе.

— Отчего так? — С легкой улыбкой, полюбопытствовал будущий Император, склонив голову к плечу. — Мне казалось, что у Главного Министра Деодоны, свои люди есть едва ли не в каждом закоулке нашей империи.

— Люди есть, Ваше Высочество. Но… Меньшиков. — Едва ли не прошипел фамилию Старшего Советника Императора при Тайной Канцелярии, Вадим Никодимович. — Он там всех проверяет. Роет носом землю, врагов ищет. Никто не хочет действовать в таких обстоятельствах.

— Да. Он этим и должен заниматься. — Кивнул головой Петр и опустил голову набок к другому плечу, по-новому рассматривая князя Белостоцкого. Чего-чего, а вот такой реакции на Григория Романовича он не ожидал. А значит, глава Тайной Канцелярии принцу нужен еще больше, чем он думал ранее. Система сдержек и противовесов. Вот и положено начало выстраивания необходимой архитектуры управления. Жаль только не везде и всех можно оставить на своих местах.

— Пока он там, мои люди бессильны. — Развел руками князь Белостоцкий, констатируя свое бессилие перед человеком, от имени которого вздрагивали все внутренние и внешние враги Деодоны.

— Ситуация. — Задумчиво протянул Петр, направив свой взгляд к тяжелым портьерам, за которыми скрывался отличный вид на центральную часть Константы. — Меньшикова не проинформируешь. Людей под это дело не вытащишь. А в его команде, у вас своих нет?

— Нет. — Недовольно дернув щекой, вынужден был в очередной раз признать свою слабость в данном вопросе Вадим Никодимович. — Ваше Высочество! Вы лучше скажите, что делать будем?

Перед Петром открылась очередная вилка решений, которая предопределит дальнейший ход, разворачиваемых событий.

Первый вариант, просто оставить все как есть. Второй — попытаться избавиться от брата. Окончательно.

И оба варианта имели как свои плюсы, так и свои минусы. В первом варианте, вероятнее всего брат соберет вокруг себя людей, и начнет действовать. Во втором — будет бунт. Тот самый бунт, который придется давить жесткой рукой, заливая улицы кровью.

Кровь, вероятно, прольется в обоих случаях. Но… зная своего брата, и учитывая, что до коронации остается всего ничего…

— Ничего не будем делать. — Наконец-то принял решение Петр, откидываясь на массивную спинку своего кресла. — Главное затянуть время. После четырнадцатого декабря он уже не будет для нас угрозой.

— Вы уверены, Ваше Высочество? — С сомнением спросил князь Белостоцкий. — Возможно, стоит привлечь сторонних специалистов, под чужим флагом?

— Возможно. — Не стал спорить с опытным политиком принц. — Но давайте этот шаг, мы оставим на самый крайний случай.

— Я правильно понял, Ваше Высочество, что вы одобряете оба направления действий? — На всякий случай уточнил глава кабинета министров.

— Все верно князь. Все верно. — Легонько кивнул головой Петр, задумчиво глядя сквозь своего собеседника, который так и не притронулся к остывающему в его же чашке чаю. — Если у вас все, то на этом и закончим.

— Как прикажете, Ваше Высочество. — Поднявшись из-за стола, поклонился Белостоцкий, после чего покинул кабинет будущего императора, оставив того в тяжелых раздумьях.

В уши врывались крики толпы, погружая в какое-то странное состояние. Кронпринц вроде бы был здесь, и в то же время где-то далеко. Он стоял вместе с Леонидом Федоровичем, чуть в стороне от бушующей энергией протеста толпы. Обезличенные, объединенные едва ли не в одно сознание, люди перекрикивали друг друга, потрясая поднятыми вверх кулаками.

Толпа не видела, но в ней уже орудовали люди Меньшикова, вылавливая заводил, вот только… сотрудников явно не хватало, нужно было присылать подкрепление. Кто-то слишком хорошо подготовился. Внимательный взгляд мог выловить и ребят, которые не проявляли активности, но чутко координировали действия заводил. Но вот сотрудники охранки обходили таких личностей, не видя в них опасности. Быть может, не замечали их? Или… возможно дело в чем-то другом?

Павел смотрел на это все не просто так. Он анализировал звучащие лозунги и кричалки. Смотрел, как на них реагирует толпа. Он на ходу учился управлению большой массой людей. Ведь одно дело знать теорию, и совсем другое — применить ее на практике.

А ведь именно это, этой ночью, и требовалось от законного наследника престола.

Но пока было рано. Кронпринц как никто другой знал, что у любого товара есть последовательная производственная цепочка. И очень прекрасно он осознавал, насколько в жизни все взаимосвязано. Он видел эти связи. Чувствовал их. Вот только перевести эти ощущения в словарные выражения, было для него слишком сложной затеей. Едва он начинал пытаться осмыслить их, как терялся фокус восприятия, и какое-то особенное сосредоточение.

Леонид Федорович стоял рядом, хмуро наблюдая за окружением. Он как никто другой осознавал, что стоит только этой толпе узнать в его подопечном законного наследника престола, как все может пойти совершенно не тем путем, который у себя в голове нарисовал будущий император. Впрочем, далеко не факт, что все пойдет и тем путем, который нарисовал у себя в голове старый телохранитель. Но у него работа была такая. Предвидеть во всем плохой исход, и быть к нему готовым.

Преданные истинному наследнику люди, постепенно прибывали на площадь. Они не кричали кричалок, не держали в руках транспаранты. Нет. Они ждали. Ждали того момента, когда их будущий правитель проявит себя. И вот тогда… тогда они будут действовать.

— Ваше Высочество, может уже пора? — Тихонько спросил своего подопечного Гранатов.

— Нет. — Сухо ответил Павел, наблюдая за тем, как людей становится все больше и больше. Поправив ворот кашемирового зимнего пальто, он пояснил. — Слишком мало людей.

— Но… — хотел было возразить Леонид Федорович, а чуть подумав, решил промолчать. В конце концов, кому как не будущему императору выбирать наиболее подходящий момент.

— Подождем. — Не отвлекаясь от созерцания толпы, произнес с легким нажимом кронпринц, на что бывший охранник почившего императора лишь едва заметно кивнул головой.

Толпа становилась больше с каждым часом. Навскидку опытный взгляд Гранатова насчитал порядка тринадцати тысяч человек. Хотя еще пару дней назад едва набиралось шесть тысяч. А здесь… площадь была забита, хотя и оставались еще пустующие зоны и так называемые коридоры.

Тем не менее, с каждым днем протеста количество любопытствующих увеличивалось. Что же касалось действий организаторов… здесь все было неоднозначно.

Почему-то люди Меньшикова их не трогали. Синегин и Самуилов оставались, словно вне поля видимости Тайной Канцелярии. Почему так, Гранатов откровенно не понимал. В отличие от Павла. Павел как раз все прекрасно понимал.

Трогать главных действующих лиц, прямо на площади — равносильно поднятию бунта. Пока в толпе работают заводилы, трогать этих двоих опасно. Опасно тем, что их быстро сделают мучениками, заменив на других, так называемых запасных, предводителей восстания. Вот и чистила охранка толпу от тех самых заводил, плавно подбираясь к более высокостоящим фигурам.

Проблема была лишь в одном. Во времени. И количестве людей. Кронпринц не знал, что изначально предводители будущей революции, планировали дождаться, когда соберется толпа в десять тысяч человек, но позже, видя, что людей становится все больше, видя, что охранка старательно работает в толпе, решили подкопить сил до пятнадцати тысяч.

— Ваше Высочество, — напряженно произнес Леонид Федорович, — может все же пора?

— Леонид, — напряженно ответил ему Павел, не поворачивая головы, — наши уже все на месте?

— Эм… — на пару мгновений потерялся от такого ответа старый телохранитель, — да. Уже час как.

— Хорошо. — Прикрыв глаза, произнес кронпринц.

Внешне нельзя было этого заметить, но Павел нервничал. Очень сильно нервничал. Внутри все дрожало. Он, как никто из здесь присутствующих, осознавал все последствия, как своей удачи, так и своего провала.

— Ваше Высочество…

— Еще подождем. — Жестко, жестче может даже чем следовало бы, произнес истинный наследник престола.

Гранатов, проглотил готовые сорваться с языка возражения. Ему было не привыкать, но и в то же время, он сам видел, что наследник Александра Федоровича, держит ситуацию под своим контролем и ждет нужный момент.

— Пора. — Неожиданно, произнес Павел, уверенной походкой направляясь к зданию градоуправления. Прямо туда, где стоял полицейский кордон, а чуть в стороне, метрах в тридцати, возвышалась сцена, с которой кричали свои речи предводители зарождающейся революции.

Леонид Федорович, шел следом, тщательно следя, чтобы к его новому подопечному никто не смог подобраться. Гранатов видел, как зашевелились люди Меньшикова, заметив Павла Александровича. Он видел, как они спешно, пытаются связаться с руководством. А еще он видел, как площадь берут в кольцо войска, пригнанные сторонниками Павла. План будущего императора, начинал претворяться в жизнь.

Часть сторонников кронпринца, по мере продвижения будущего правителя, присоединялись к нему, держась чуть позади. А он шагал. Шагал, скрывая боль в ранах, что красными вспышками, словно плетьми, порола его сознание.

Народ. Народ начал замечать пропавшего законного наследника престола. Кричалки начали стихать, заводилы в растерянности смотрели на своих кураторов, а оперативники Тайной Канцелярии все еще ждали приказов от начальства.

Лица революции в недоумении шарили взглядами по толпе, пытаясь понять что происходит. Самуилов же и вовсе перестав скрываться, пытался получить отчет от одного из кураторов заводил. Стоило же только Синегину увидеть, чем вызвана тишина народа, а это оказалось не сложно, как он дернул за рукав своего товарища по подрывной деятельности в интересах третьих лиц.

Тимофей Витольдович проследил за взглядом своего коллеги и в ступоре уставился на идущего сквозь толпу, как горячий нож сквозь масло, кронпринца. Впрочем, не заметить человека, перед которым все расступались и к которому все оборачивались, было не сложно.

— Задержать! — В отчаянье тихо прорычал в рацию Александр Николаевич Синегин и с полным ужаса взглядом посмотрел на своего подельника.

Самуилов Тимофей Витольдович пребывал в глубокой панике. К такому повороту событий никто из заговорщиков готов не был. Согласно данным разведки, законный наследник Деодоны получил тяжелые ранения, а значит, прямо сейчас должен был лежать в больничной койке, стараясь выкарабкаться из пут смерти. А еще за ним должны были бы охотится сторонники его брата.

Негласный наблюдатель от Ордена, тихо следил за происходящим из гостиницы. Окна его номера выходили на площадь, позволяя с высоты следить за происходящим.

За его спиной потрескивали съедаемые огнем поленья в камине. На деревянном журнальном столике уютно умостились бутылка дорогого коньяка и блюдо с черным, горьким шоколадом, и другими изделиями из него.

Джонатан Портман, с комфортом следил за исполнением плана, над которым работали лучшие аналитики последние двадцать лет. Это должно было стать соловьиной песней нынешнего правления, принеся лично ему огромные дивиденды, и продвижение в иерархии, но…

— Дерьмо случается. — Философски, произнес Портман, одним махом осушая свой бокал и беря со столика телефон. Он прекрасно знал, что планы живут лишь на бумаге, и ровно до того момента, пока не столкнуться с жестокой реальностью.

Порывшись в записной книжке, он набрал номер Синегина. Четыре длинных гудка, и вот с той стороны донеслось испуганное «слушаю».

— Очерняйте его. — Коротко приказал Джонатан, глядя на подопечного сквозь оконное стекло. — Натравите на него толпу. Объявите предателем. Акцентируйте внимание на его состоянии и слухах о ранении. Сделайте из него труса, бегущего от ответственности.

— Как прикажете. — Дрожащим от адреналина голосом отозвался Александр Николаевич, невольно сглотнув вставший в горле ком.

— Выполняйте. — Приказал Портман ледяным тоном, от которого Синегина даже через телефонную трубку обдало холодом, заставив поежиться.

Положив трубку, представитель ордена прошел к столу, и плеснул себе в бокал очередные пятьдесят граммов коньяка, после чего откинул крышку деревянной шкатулки, доставая оттуда дорогую сигару. Обрезав кончик, он зажал ее зубами, после чего взял со стола длинные спички, и чиркнув о коробок, поднес пляшущее в танце пламя к сигаре. Через пару секунд и несколько больших тяг без затягивания дыма в легкие, по комнате распространился сладкий аромат дорого табака, с легкой карамельно-коньячной примесью.

Эту сигару Джонатан планировал выкурить в случае успеха, но… проигрыш наступает лишь в тот момент, когда игрок сдался, а до тех пор, пока он дышит — игра продолжается, даже если кажется, что она уже закончилась.

Тем временем Синегин подбежал к Самуилову и что-то зашептал товарищу на ухо. По мере того как Тимофей Витольдович слушал своего коллегу, лицо революционера мрачнело. Но отступать им обоим было некуда. Ради своих семей… ради своих капиталов…

Да, ради этого, эти двое считали, что просто обязаны идти до конца.

— Смотрите! — Первым заговорил, подойдя к микрофону Александр Николаевич, указывая рукой на идущего к ним кронпринца. — Его Высочество Павел Александрович, собственной персоной. Тот самый, который якобы должен отходить от ран.

В то время пока Синегин говорил, его товарищ Самуилов, уже раздавал приказы кураторам, которые оперативно инструктировали провокаторов. И результат последовал едва ли незамедлительно. Один из кураторов, вынужден был выступить в роли заводилы, ибо требовалось оперативное вмешательство.

— Они хотят загнать нас в кандалы рабства! — Заорал он, надрывая глотку.

В тот же час, его возглас подхватили и его подопечные.

— Это хитрый план по закручиванию гаек!

— Они хотят превратить нас в рабов!

— Это все инсценировка!

— Трус!

— Он испугался ответственности!

— Трус!

— Предатель!

Толпа начала наполняться шумом. Провокаторы не спали и тут же начали выкрикивать новые обвинения.

— Они боятся власти народа!

— Власть Народу!

— Власть Народу!

— Власть Народу! — Подхватила толпа.

— Долой Узурпаторов! Долой Рабовладельцев!

— Долой Неравенство!

— Долой!

Сама же толпа еще не знала, как реагировать. Ведь большая часть людей, пришла именно из-за кронпринца. Именно из-за покушения на него они здесь собрались. И если это все и правда фарс…

Павел тем временем, все так же спокойно шел вперед. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни на секунду он не сбился с шага. Все так же уверенно и величественно, он шел к трибуне. К той самой трибуне, вокруг которой уже стоял заградительный отряд наемников, которые изначально были завезены для устроения беспорядков и стычек с полицией. Этим было все равно кого бить. Более того, часть из них была вооружена огнестрельным оружием, что по задумке организаторов, должно было резко поднять градус напряжения и позволить вмешаться в происходящее Конфедерации, а так же ее южным союзникам, крича о конвенциях и правах человека.

До трибуны оставалось шагов двадцать, там пространство было расчищено от посторонних. Но именно в этот момент вперед и вышли те, кто поддерживал законного наследника престола. А вместе с ними и переодетые в гражданку военные.

В передних рядах шел действующий полковник Орлов Виктор Эдуардович, средний сын его сиятельства графа Орлова Эдуарда Алексеевича, владеющего обширными землями на северо-востоке Деодоны. Семья Орловых была одними из крупнейших нефтедобытчиков страны. С ними могли посоревноваться только бароны Султановы, да графы Добровы.

А вместе с ним шли три взвода десантников, готовых вступить в бой. За поясом у каждого из бойцов, под теплыми пуховиками, надежно разместились саперные лопаты.

Но повинуясь властному жесту Павла, они замерли, готовые в любое мгновение столкнуться с наемниками из Свободных Земель.

Толпа же, все еще как-то вяло поддерживала кричалки провокаторов, которых вдобавок, все активней, тихо крутили оперативники Тайной Канцелярии. Все же к этому моменту один приказ им поступил: «продолжать задерживать провокаторов, к Павлу Александровичу не приближаться». Меньшиков тихо играл свою партию, преследуя свои цели во благо Деодоны.

Леонид Федорович тем временем, принял из рук подошедшего к нему Графа Андреева громкоговоритель и вложил его в требовательно протянутую руку кронпринца, который не удосужился даже повернуться к своему телохранителю. Поднеся к губам устройство, будущий император, прокашлялся, тем самым привлекая внимания близлежащей толпы к себе.

Люди постепенно начали затихать, готовясь внимать. Никак не желающих утихнуть провокаторов, тихонько пихали локтями под ребра, вынуждая заткнуться.

А тем временем, камеры дронов, уже летающих над площадью, сфокусировались на Павле, сразу же транслируя изображения на рекламные экраны по всему Вольнограду. Все же не зря, Граф Андреев являлся медиа магнатом северо-востока Деодоны и владел одной из крупнейших в стране медиа-корпораций.

— Деодонцы! — Разнесся голос будущего императора над толпой, эхом звуча из динамиков рекламных экранов. — Все вы прекрасно знаете, что я являюсь законным наследником престола Деодоны. — Кронпринц, посмотрел прямо в объектив камеры дрона, что завис прямо перед ним. Он словно заглядывал в глаза каждому, кто смотрел трансляцию. — Враги нашей родины не спят. — Продолжил он свою речь. Сейчас от него требовалась максимальная собранность. Каждое слово, каждый вздох и взгляд, войдут в историю в случае успеха, а если нет… — Они подло действуют из тени, страшась столкнуться с нами лицом к лицу. Они прибегают к подлости! К покушениям, шантажу и прочим подлым поступкам, порочащим честь и совесть человека.

Пока Павел говорил, его сторонники брали в плотное кольцо костяк революционеров, глуша им связь средствами радиоэлектронной борьбы. Полковник Орлов, тихо общался с предводителем наемников, «на пальцах» объясняя иностранному гостю, перспективы силового противостояния. Вторя словам среднего сына нефтяного магната, на груди наемников появлялись красные точки лазерных прицелов снайперов. И точек этих было много. Больше двух десятков, так точно.

— Плюс вся площадь окружена армейскими частями. — Добивал Германа Драбуша выходца из Свободных Земель полковник.

А толпа… нет… это уже была не толпа. Это уже был народ. Ведь толпа — она без Бога, она собирается, чтобы рушить, чтобы уничтожать, чтобы губить. А народ… народ, он с Богом. Он собирается, чтобы созидать, учиться, творить, улучшать, помогать…

Так вот. Народ слушал. Внимал голосу законного наследника. Того кто и стал главной причиной прихода большинства на площадь. А еще… еще голос того, кто всегда заботился именно о нем — о народе. Где-то из глубин собрания людей слышались согласные возгласы, где-то обозленные коварством врагов, а где-то и вздохи понимания.

— Враги совершили покушение на меня. — Продолжил тем временем Павел. — Я получил ранения, но смог выжить благодаря верным людям. Я не хочу крови. Видит Триединый — в первую очередь я хочу сохранить жизни. Жизни граждан Деодоны. Ваши жизни. — Он сделал паузу, тяжело вздыхая и невольно притронувшись к раненому боку, слегка скривив губы. Народ заметил. Заметил и оценил. — Я не знаю, участвовал ли мой брат в заговоре, или нет. И даже если да, уверен — он делал это в меру своего разумения во благо империи…

— Нет!

— Он предал вас, Ваше Высочество!

— Не верим в его невиновность!

— Он виновен!

Тут же отозвались люди, внимательно слушавшие речь кронпринца. Провокаторы и кураторы, спешили покинуть площадь. Действовать в тех условиях, которые образовались — не представлялось возможным. Связь с Синегиным и Самуиловым была потеряна. Пробиться к ним так же не представлялось возможным. Попытки завести толпу ныне уже не имели прежнего эффекта. Любое слово, сказанное против Павла Александровича, воспринималось народом как целенаправленное посягательство на нечто личное, а потому немало подстрекателей уже выхватила народной «любви».

Джонатан Портман со злостью наблюдал из окна своего номера за происходящим. Верный слуга тем временем паковал его чемоданы. Операция определенно была провалена. Он это видел отчетливо. Но… требовалось так же еще замести следы, и оказать Павлу Александровичу так называемую «медвежью услугу». Ведь игра… игра никогда не заканчивается. И проигрыш здесь и сейчас, всегда можно перевернуть в победу через три хода, а порой и раньше.

Сделав очередной маленький глоток коньяка, Портман двумя пальцами взял дольку шоколада и закинул ее себе в рот. Горько-сладкий вкус тот час наполнил рот, позволяя насладиться какофонией изысканного вкуса коньяка и черного шоколада с легкой кислинкой от цедры лимона.

Тем временем вызываемый Джонатаном контакт, поднял трубку.

— Слушаю. — Сухо раздалось в ней.

— Твой выход. — Коротко бросил наблюдатель Ордена, после чего оборвал вызов. Следом он с усилием переломил телефон пополам и бросил сломанные остатки в камин.

Ничего не подозревающий Павел продолжал свою речь.

— … И я готов был отказаться от власти в его пользу. — Произнес кронпринц, тщательно отслеживая реакцию людей. — Повторюсь еще раз! Я! Не хочу! Вашей Крови! — Павел обвел народ тяжелым взглядом и столь же тяжело посмотрел в камеру дрона. — Эти люди, — кронпринц повел рукой в сторону Синегина и Самуилова, которые затравленно смотрели по сторонам, начиная понимать, что без потерь им теперь не выйти и что-то яростно крича своей охране и наемникам, — вели вас именно к крови. Я не знаю, чьи интересы они представляют, но мы это обязательно…

Договорить он не успел. Речь была прервана прозвучавшими один за другим двумя выстрелами. Леонид Федорович еще на первом выстреле повалил своего подопечного, заставляя его кривиться от боли в потревоженных ранах и разошедшихся швах.

Бойцы Орлова уже собрались было атаковать, но наемники дружно подняли руки. А вот люди Меньшикова среагировали быстрее, четко определив и место выстрелов и цели, по которым они производились. Оперативники охранки уже неслись к нужному зданию, расположившемуся в семистах метрах от площади. Но найдут ли они там хоть что-то? Вопрос риторический. Особенно, когда работает профессионал.

— Ваше Высочество? — Испугано спросил Леонид Федорович, оглядываясь по сторонам. — Коля, семьсот метров, высотка двенадцатый этаж. Отправь людей проверить! — А это Гранатов уже кричал в рацию, выделенным ему подчиненным.

Как раз в том квадрате, должен был быть кто-то. Но и они, ничего там не найдут. А на старика в длинном плаще, опирающего на трость с котомкой в руках, они даже не обратят внимания. Тем более легко заметный тремор рук, обезопасит киллера от подозрений.

— Нормально. — Кривясь от боли, отозвался будущий император. — Я не закончил речь.

Поднявшись на ноги, Павел посмотрел на притихших подданных, которые и сами поприседали в момент выстрелов. Только короткие всплески тихих комментариев, доносились от собравшегося в кучу народа, еще не понявшего, что произошло.

Старший сын покойного императора, опустил взгляд на руку, которой прижимал болящий бок. Оторвав ладонь, он смог увидеть, что белоснежная рубашка уже начала пропитываться кровью, от разошедшихся швов. Ему бы неделю отлежаться…

— Да уж. — Обронил кронпринц, бросив взгляд в сторону, где располагалась сцена, с которой ранее вещали Синегин и Самуилов. Сейчас же два неудавшихся революционера лежали на ее полу, остывающими телами, которым вопросы задать уже не выйдет.

— Как видите, враг коварен. — Поднеся к губам громкоговоритель, который ему вновь подал Гранатов, произнес кронпринц, стараясь игнорировать боль. — Кто-то очень хочет погрузить нашу империю в гражданскую войну. Я этого не хочу, как не хочет такого исхода и любой другой гражданин Деодоны. Думаю однозначно присутствующие здесь представители Тайной Канцелярии, а так же полиции, помогут пролить свет на произошедшее после проведения расследования.

Площадь погрузилась в тишину. Павел стоял и боролся с головокружением и красными вспышками боли, что едва ли не ослепляли его. Он старательно прикрывал своим пальто, белую рубашку, нижняя часть которой уже пропиталась от крови и даже начала стекать на брюки.

— Что вы предлагаете? — Раздался одинокий крик из глубин народа, нарушая тишину. И тут же он был подхвачен одобрительными возгласами.

Павел поиграл скулами, пристально вглядываясь в лица.

— Мы не хотим быть под властью братоубийцы!

— Мы готовы воевать за вас!

И тому подобные выкрики раздавались со всех сторон.

— В связи со сложившимися обстоятельствами, и в целях соблюдения законности, я объявляю о всенародном референдуме. — Произнес Павел, тяжело вздохнув. — Народ. Именно Народ решит, кто из нас с братом, достоин власти.

От услышанного все присутствующие притихли. Притихла вся империя, которая в режиме онлайн наблюдала за речью законного наследника престола.

— А что будет, если большинство проголосует за Петра Александровича? — Раздался очередной вопрос из толпы.

— Мы не хотим!

— Нет! Лучше война!

Кронпринц, прикрыв глаза, вздохнул. Видит Триединый, видят предки — он пытался. Пытался не допустить войну и сохранить целостность Деодоны. Но… обстоятельства всегда оказываются сильнее намерений, и диктуют собственную волю.

— В референдуме будет два вопроса. — Тяжело вздохнув, уронил Павел. И от этих его слов отчетливо веяло обреченностью. Словно он уже заранее знал исход. — Каждая Губерния будет голосовать за своего правителя, а так же за сохранение или разделение Деодоны на две Империи. Империю Петра и Империю Павла.

Тишина вновь накрыла площадь и всю страну. Кронпринц стоял, опустив голову и борясь со слабостью, которая его одолевала. Но он нашел в себе силы продолжить.

— Референдум пройдет через месяц. Этого времени должно хватить на его организацию. Надеюсь, мой брат не станет препятствовать этому компромиссному решению, позволяющему нам избежать гражданской войны. А сейчас, я вас всех прошу разойтись по домам. Вернуться к своим семьям. Вы им нужны.

После этих слов, Павел покачнулся, но был быстро подхвачен заботливыми руками Гранатова, который в окружении десантников повел Павла прямо к зданию градоуправления.

— Кронпринцу плохо!

— Раны.

— Врача!

Тихо голосила между собой толпа, с редкими выкриками. Сквозь народ пробилось три человека, остановившиеся перед Леонидом Федоровичем и десантиками, которые не спешили пропускать вперед незнакомцев.

— Я доктор.

— Я врач.

— Я хирург.

Представились они. Гранатов прищурившись, посмотрел на них, пытаясь внутренней чуйкой определить, можно ли верить хоть кому-то, или же это агенты врагов кронпринца. Тяжело вздохнув и повинуясь интуиции, он позволил одному из врачей пойти с ними.

Уже внутри здания градоуправления, прямо в одном из кабинетов, он смахнул все с чьего-то рабочего стола, и уложил на него будущего императора.

— У него жар. — Быстро осматривая пациента, комментировал хирург. — Помогите снять пальто и рубашку.

Леонид Федорович вместе с еще несколькими бойцами помог раздеть Павла.

— Швы разошлись. — Констатировал хирург. — Так, мне нужна аптечка. Быстро! — Буквально в течение трех минут он получил желаемое. — Так, пошлите кого-то, нужны хирургические инструменты, необходимо заменить швы. Или вы в больницу?

— Нет. — Отрицательно покачал головой Гранатов, внимательно следя за действиями врача, который наложил Павлу временную повязку.

— Тогда шлите кого-то. — Кивнул хирург. — И вот, нужно взять в аптеке вот эти препараты…

Будущий император великой империи Деодоны, не смотря на поздний час, нервно мерил шагами отцовский кабинет, читая доклад Тайной Канцелярии. Происходящие события в Вольнограде вызывали беспокойство не только у самого принца, но и у князя Меньшикова. По словам Старшего Советника Императора при Тайной Канцелярии, за действиями толпы проглядывается чья-то умелая рука, хорошо натренированная в Свободных Землях.

— Есть подозрения… — Недовольно перекривлял Петр прочитанные строчки. — Так если есть, задержать… ага. Нельзя.

Он устало сел на край стола, продолжая читать. По мере прочтения, будущий император все отчетливее начинал понимать, что шансов избежать крови все меньше и меньше. Князь Меньшиков уделял особое внимание активности наблюдаемой у соседей. Они определенно готовились к большим беспорядком в самой Деодоне. К таким выводам глава Тайной Канцелярии приходил в виду активного поиска Конфедерацией подрядчиков для грузоперевозок в обход империи. Такое могло происходить, только в том случае, если они уверены в нестабильности действующих торговых путей.

Принца бесила вся складывающаяся ситуация. Если бы он только знал, чем обернется его решение спасти Деодону от слабого правителя, никогда бы не пошел на этот шаг.

Очень хотелось грязно выругаться, хоть на мгновение, забыв все чему его учили. Но нельзя. Нельзя позволять такого даже в собственных мыслях. Именно здесь, в голове и начинается формирование личности и пути. Позволишь слабость в своей голове — и обстоятельства съедят тебя снаружи.

«У всего есть последствия, сын» — Часто говорил покойный император и Петру, и Павлу. Видимо оба сына запомнили эти слова, но каждый их понял как-то по-своему.

Отведя взгляд от окна, за которым царствовала ночь, разгоняемая яркими фонарями, принц, тяжело вздохнув, бросил стопку документов на стол, и оперевшись одной рукой в пояс, помассировал переносицу. Он устал. Требовался отдых, а работы было еще много.

Рабочий день будущего правителя начинался в шесть утра, а заканчивался далеко за полночь. Долго жить в таком режиме…

Нажав на кнопку селектора, он распорядился Прихожему, который вынужден был бодрствовать, как и его высокое начальство, принести чашку крепкого кофе.

Сев в рабочее кресло, Петру с тоской вспомнился такой мягкий и такой уютный диванчик в его старом кабинете. Но в то же мгновение юный правитель отогнал от себя предательские мысли, в очередной раз, напомнив себе о силе, которая начинается внутри его собственных мыслей. В последние дни он часто напоминал об этом себе.

Разбивая внутреннюю борьбу, словно хрупкое стекло, в дверь постучал верный Иван Степанович. Проскользнув к своему господину, он поставил на свободное место рабочего стола ажурную чашку крепкого кофе, после чего поклонился и вновь покинул кабинет, оставляя принца наедине со своими проблемами и не веселыми мыслями. Вот только не успела дверь закрыться, как Петр потребовал.

— Иван, задержись.

Личный помощник незаметно прикрыл глаза, после чего развернулся и вновь переступил порог кабинета, пройдя к столу, за которым сидел принц.

Петр тем временем, достал из ровно сложенных стопок с документами нужный листок, и бегло пройдясь по нему глазами, поднял свой уставший взгляд на подчиненного.

— Иван, как обстоят дела с помощниками? — Спросил он, беря чашку и отпивая бодрящего напитка.

— Ваше Высочество, — с легким поклоном ответил Прихожий, наверняка мысленно кляня господскую бессонницу, — на данный момент еще нахожусь в поисках…

— Вот здесь, — будущий император придвинул ближе к подчиненному лист с собственным приказом, — на работу принято уже три помощника. Я здесь вижу социальное направление, образование и здравоохранение. Это прекрасно, но нам нужно провести масштабные изменения, которые в частности будут касаться, как финансового сектора, так и сектора информационных технологий. Где те люди, которые должны быть в приоритете? И почему я не вижу помощника по делам со знатью?! — Последний вопрос, молодой правитель подкрепил ударом кулака по столу.

Иван Степанович мысленно сжался, отчаянно стремясь стать более незаметным. Он хорошо знал своего молодого господина. Накопившийся стресс, требовал выхода, и если ранее Петр мог позволить себе отправиться на вечеринку золотой молодежи, или же обратиться к сговорчивым и молчаливым дамам при дворе, то сейчас…

— Ваше Высочество! — Воскликнул Прихожий, глубоко кланяясь принцу. — Перечисленные вами направления крайне ответственные и на них принять не лояльного лично вам человека, было бы величайшей глупостью и оплошностью с моей стороны. А вы знаете, что подобное поведение для меня недопустимо.

— Да. Знаю. — Тяжело вздохнул принц, прикрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. — Но этот вопрос необходимо решить как можно скорее. Люди отца… ты и сам понимаешь.

— Конечно, Ваше Высочество. Не переживайте, еще пара тройка дней и штат будет полностью укомплектован. — Соврал Иван Степанович, мысленно сортируя и перебирая имеющиеся на данный момент личные дела тех, кто мог бы подойти на эту должность. Вот только все они сейчас отсутствовали в столице. Но ничего, помощник будущего императора уже видел пути, как можно выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Хорошо. Через три дня, устроим смотрины. И не забудь найти секретаря. Все же плохо, когда ты должен соединять единолично столько обязанностей. — Приказал Петр, с усилием подавив зевок.

Усталость. Злейший враг деятельного человека уже подтачивала его барьеры воли. Слуга и сам хотел бы уже устроиться где-нибудь, чтобы хоть часик поспать, но… такова цена за возвышение. Хотя, существует один…

Чуткий слух уставшего Ивана Степановича, уловил какое-то шевеление в приемной, а от того, слуга невольно стрельнул глазами, кого там принесло на ночь глядя.

— Ладно, иди. Думаю еще минут двадцать, и пойдем отдыхать. — Слегка ободряюще кивнул Прихожему на дверь Петр, беря в руки недочитанный отчет ведомства князя Меньшикова.

Поклонившись Иван Степанович быстро вышел в приемную, столкнувшись нос к носу с главой Тайной Канцелярии. Вид у Старшего Советника Императора при Тайной Канцелярии был еще более уставший чем у господина, хотя и говорили об этом лишь полопавшиеся капилляры в глазах.

— У себя? — Бросил Прихожему, Георгий Романович, затягивая ослабленный до этого галстук.

— Да, ваше сиятельство. — Поклонился уставший помощник, мысленно кляня этого страшного человека, который не спит по ночам. Слуга прекрасно понимал, что князя привело что-то срочное, а значит, через двадцать минут, отдыха не видать. Нажав на кнопку селектора, он доложил принцу о посетителе, после чего отправился к кофе машине, дабы приготовить заказанные господами напитки.

В тот момент он был полностью согласен с будущим императором — срочно необходимо найти секретаря. И обязательно женщину. Точно! Ту, которая будет и рот на замке держать, и когда надо стресс господину снимать. Но тихо, чтобы ни одна паскуда не узнала. Никто ведь не хочет понимать, что даже высокие чины, и правители, тоже люди, со своими базовыми потребностями…

Князь сидел за столом для посетителей, устало глядя на будущего правителя. Глава Тайной Канцелярии прикидывал все за и против, строил в голове структуру предстоящего разговора. Но вот Петр от подобного молчания впал в собственные размышления, в которых фигурировала мягкая постель, возможно в компании пышногрудой и услужливой дамы. Правда вот прямо сейчас, он затруднялся ответить самому себе, что было приоритетней: сладкий сон, или приятное времяпрепровождение с той самой воображаемой ныне дамой?

Силой воли, отодвинув посторонние мысли в сторону, будущий император взглянул на своего позднего посетителя. В этот момент открылась дверь, и в нее прошел пытающийся выглядеть бодрым Иван Степанович, неся в руках поднос с чашками для господ. Расставив кофе перед посетителем и Петром, слуга поспешно убрался из кабинета, плотно прикрыв за собой двери.

— Слушаю. — Первым нарушил тишину принц, прекрасно осознавая, что посетитель явился в столь поздний час, определенно не с лучшими вестями, особенно если брать в расчет недочитанный принцем отчет.

— Ваше Высочество, — глядя прямо в глаза будущего императора, произнес лишенным эмоций голосом князь, — сегодня решающая ночь в Вольнограде. Согласно донесениям разведки, одной из теневых компаний герцогства Мальстронг был оплачен наемный отряд из Свободных Земель. Прямо сейчас, на площади Единства, замечен Герман Драбуш, являющийся капитаном одного из отрядов, которые успели засветиться в государственных переворотах на территории Свободных Земель.

— Западная Конфедерация. — Прищурившись, произнес Петр, после чего устало потер переносицу и потянулся к чашке с остывающим кофе. — Что по провокаторам?

— Работаем. — Сдержано ответил Меньшиков, успев отпить бодрящего напитка и из своей чашки. Ночь обещала быть долгой. — Ваше Высочество, их слишком много.

— Как это понимать? — Холодно и с легкой угрозой в голосе, спросил принц, пристально взглянув на своего собеседника.

Вот только, главу Тайной Канцелярии, подобные выпады со стороны молодого правителя, не могли смутить.

— Враг хорошо подготовился. — Тем временем, невозмутимо ответил Георгий Романович, после чего неспешно отпил кофе. — За три дня, забастовок, мы уже задержали двести тринадцать человек. Часть из них придется отпустить, часть пока подержим. Да и сейчас продолжаются задержания.

— Отпустить? — Удивленно поднял бровь Петр.

— Да, Ваше Высочество. — Тяжело вздохнув, признал князь. — Не на всех присутствует доказательная база, а удерживать свыше сорока восьми часов, без подтверждения обвинений, мы не имеем право.

— Да, помню. — Раздраженно, отмахнулся от напоминаний Петр.

— Позвольте, предложить Ваше Высочество? — Осторожно произнес Меньшиков.

— Задействовать войска? — Усмехнулся принц, после чего откинулся на спинку своего кресла, неспешно делая несколько глотков кофе.

Требовалось обдумать предложение князя, который на вопрос будущего императора, лишь утвердительно кивнул, терпеливо ожидая ответа.

В этот момент телефон в кармане главы Тайной Стражи завибрировал. Опустив руку в карман, Георгий Романович посмотрел на экран.

— Ваше Высочество, на площади Единения замечен ваш брат, Его Высочество Павел Александрович. — Сразу доложил Старший Советник Императора при Тайной Канцелярии едва пробежавшись по строчкам срочного донесения в рабочем чате.

— Вот как? — Задумчиво произнес принц, все еще находясь в своих рассуждениях о возможном вводе войск в Вольноград для подавления народных волнений, вызванных деятельностью иностранных разведок. И винил в этом всем Петр именно Георгия Романовича, но последний ему был нужен, как противовес князю Белостоцкому. — Что?

— Ваш брат появился в Вольнограде. — Повторил Меньшиков, внешне оставаясь полностью невозмутимым. — Что прикажете?

Петр задумчиво покосился на ночь, царящую за черным провалом окна кабинета. Сделав пару глотков кофе, он посмотрел на Меньшикова, и чуть помедлив, приказал.

— Ничего не делать, пока что.

Глава Тайной Канцелярии быстро набрал текст сообщения, после чего положил свой телефон на стол. Уходить прямо сейчас, нужды не было. А так получится держать Его Высочество в курсе происходящих на севере событий.

Разница в четыре часа накладывали на происходящее свой отпечаток. И если Петр уже был уставшим, хотя время еще не успело перевалить за полночь, то там, в Вольнограде, было три часа ночи.

— Что там происходит? — Спустя пару минут, нарушил повисшую паузу хозяин кабинета.

Вторя будущему императору, завибрировал и телефон главы Тайной Канцелярии. Взяв в руки средство связи, Меньшиков бегло прочитал текст. Оторвавшись от телефона, он с прищуром обвел глазами кабинет, остановив свой взгляд на ноутбуке принца.

— Ваше Высочество, позвольте? — Попросил он, указывая рукой на компьютер. — Хочу включить вам прямую трансляцию.

— Конечно. — Заинтриговано кивнул Петр, подвигая ноутбук ближе к Георгию Романовичу.

Меньше минуты понадобилось главе Тайной Канцелярии, чтобы на экране появилась трансляция происходящих событий в Вольнограде. Чуть прибавив звук, Меньшиков повернул компьютер к его хозяину, и сам с любопытством наблюдая за происходящими событиями. Точнее, речью кронпринца.

— … Они подло действуют из тени, страшась столкнуться с нами лицом к лицу. Они прибегают к подлости! К покушениям, шантажу и прочим подлым поступкам, порочащим честь и совесть человека… — вещал с монитора Павел, уверенно глядя в объектив камеры.

Петр даже почувствовал, как его самого пробирает взгляд брата. В нем было много всего. И решительность и… сила. Да, та самая сила, которой, казалось бы, старший брат был лишен. Сила способная вести за собой.

— … Я не знаю, участвовал ли мой брат в заговоре, или нет. И даже если да, уверен — он делал это в меру своего разумения во благо империи…

А от этих слов кронпринца, младшему сыну покойного императора стало не только совестно, но и больно. Больно от того, что даже сейчас, старший заботился о младшем. А еще от осознания. Осознания во что втравил всю империю принц. А ведь Павел продолжал верить. Верить в то, что даже пойдя на предательство, Петр полагался не на низменное желание власти, а на заботу о Деодоне. И все же… все же для Петра это было слабостью со стороны брата. Той самой, которая и сподвигла пойти младшего сына на предательство старшего.

А вот реакция толпы наложила свой отпечаток на будущего императора. Они его не примут. Никогда не примут. А значит…

— … И я готов был отказаться от власти в его пользу. — Тем временем продолжал свою речь кронпринц, а принц и князь Меньшиков внимательно вслушивались в сказанные слова, ведь именно от этих слов зависело будущее империи, и ее народа. — Повторюсь еще раз! Я! Не хочу! Вашей Крови! — Взгляд Павла пронзал сквозь тысячи разделяющих километров, — … я не знаю, чьи интересы они представляют, но мы это обязательно…

Выстрел заставил встрепенуться обоих зрителей в императорском рабочем кабинете. Вот только причины были разные.

Петр думал, что сработала закладка князя Белостоцкого, в то время, как Меньшиков, схватил телефон, вызывая кого-то.

— Что происходит? — Напряженно нахмурив брови, потребовал отчета принц, глядя на главу Тайной Канцелярии, который еще и сам не успел узнать, что же там произошло на площади.

Но буквально через минуту, динамик в телефоне Старшего Советника Императора при Тайной Канцелярии, развеял туман неизвестности. Синегин и Самуилов. Оба убиты выстрелом снайпера.

— Нас подставили. — Мрачно, произнес Георгий Романович, глядя в глаза Петру. — Сработал снайпер, убравший представителей демократической революции.

— Павел. — Понимающе усмехнулся принц, сложив пальцы домиком. — Он перевернул своим появлением шахматную доску.

— Вероятно, так оно и есть. — Согласился с утверждением князь, активно читая сообщения в оперативном чате. — За вашим братом пошла местная служивая знать, а так же военные.

Новость для будущего императора была тревожной, но он виду не подал. Сейчас в нем боролись две противоположности. Одна, с облегчением вздыхала, что пули предназначались не брату. Что тот появился, и сейчас найдет выход из сложившейся ситуации. Другая же половина принца бесилась в черной зависти. Старший снова выжил! И власть… эта сладкая патока, снова под угрозой ухода из рук Петра. И последнее было недопустимо.

Нет! Только не тогда, когда он уже чувствует ее на кончиках своих пальцев. Несколько дней и Деодона будет его. Буквально пара дней!

— … Народ. Именно Народ решит, кто из нас с братом, достоин власти…

— Что? — Не сразу понял, что было сказано Петр. Он даже потянулся к ноутбуку, чтобы включить повтор, но не успел.

Народ в Вольнограде бушевал от слов Павла. Никто из них не хотел власти принца над собой. Это было больно. Это было горько и обидно.

— …Каждая Губерния будет голосовать за своего правителя, а так же за сохранение или разделение Деодоны на две Империи. Империю Петра и Империю Павла… — а дальше будущий император все слышал как в тумане. — … через месяц… мой брат не станет препятствовать… избежать гражданской войны…

Старший Советник Императора при Тайной Канцелярии молча смотрел на принца. Понять, что он думает, младшему сыну покойного императора не представлялось возможным, так как на лице Георгия Романовича не дрогнул ни один мускул. Князь ждал. Ждал, как отреагирует тот, кому до коронации оставалось несколько дней. От реакции Петра, так же зависела и судьба всей империи. Примет ли он спасительный для народа Деодоны шаг, который предпринял его брат, или напротив — отвергнет?

Принцу хотелось взбрыкнуть. Хотелось ударить по столу. Хотелось заорать. Он даже мысленно прокрутил у себя в голове такое поведение, но быстро откинул в сторону. Потом. Потом, когда он останется наедине с самим собой, можно будет сделать эмоциональный выброс, но сейчас требовалось принять решение… или нет? Или лучше подождать?

— Георгий Романович, — обратился к подчиненному принц, ослабляя свой галстук, — у вас все, или есть еще вопросы, требующие моего срочного решения?

— Кхм… — Выиграл себе время на раздумья Меньшиков. — Мы не пытаемся вернуть Его Высочество домой?

— Думаю, он и сам не согласится на этот шаг. — Тяжело вздохнул Петр, смотря в черноту окна. — Не трогайте его. Лучше разберитесь, кто из наших дорогих «партнеров», так настырно пытается раскачать империю.

— Ваше Высочество. Разрешите идти? — Поднявшись на ноги, и отвесив церемониальный поклон, спросил глава Тайной Канцелярии.

— Да. Идите. — Сухо, позволил принц, окончательно погружаясь в свои размышления.

Георгий Романович развернулся и направился к дверям. На самом выходе он остановился и обернулся к будущему императору. Чуть помешкав, глава Тайной Канцелярии все же покинул императорский рабочий кабинет.

Оставшись наедине со своими мыслями, младший сын покойного императора, даже не заметил, как к нему заглянул Прихожий и забрал грязную посуду. Да и на вопрос, о том может ли он быть свободен, Петр так же не отреагировал.

Референдум. Это слово крутилось в голове принца, словно частичка паззла. Он пытался найти место, куда можно пристроить этот кусочек, чтобы желаемая им картина сложилась и засияла переливом чудесных красок.

Амбиции. Именно они, по мнению Петра, делают человека выдающимся. Именно они открывают дорогу к грандиозному успеху. Принц был не лишен тщеславия. С рождения находясь вторым в очереди на престол, он, тем не менее, всегда был первым. Первым у родителей. Первым среди знати. Его уважали, как он считал. Ему подпевали. С ним считались. И главное — его боялись.

Хватит ли этого для удержания всей полноты власти над страной? Или быть может Павел прав, и стоит утешить народ, даровав им иллюзию выбора? Вопрос был хорошим. Будущий император прекрасно знал, что юго-запад империи на его стороне, впрочем, как и столица. А вот северо-восток… Это проблемный регион. Не зря иностранная разведка попыталась именно там начать раскачку. Служивые, работящие… им по-хорошему и бастовать то некогда… вот только…

— Братоубийца. — Прикрыв глазами, повторил одними губами Петр, слова услышанные в трансляции. Так его называл народ Деодоны.

Нет! Эти точно будут готовы воевать с ним. Надо будет, и под знамена вражеские встанут, чтобы всю страну погубить. А значит? Значит выбор только один? Разделить? Разделить наследие предков?

Принц поднялся из своего кресла и не спеша подошел к окну, выглядывая наружу. Там клубилась ночная темнота, разгоняемая ярким светом фонарей и фарами автомобилей, что ездили где-то за дворцовыми стенами. А вот на территории самого императорского дворца царила тишина. Освещенная. Одинокая. Тишина.

В этот момент Петр почувствовал себя одним в бескрайнем море. Букашкой. Песчинкой в пустыне. Передернув плечами, сбрасывая с себя наваждение, будущий правитель вернулся к своему креслу, и подхватив висящий на спинке пиджак, накинул его на плечи, после чего закрыл крышку ноутбука и отправился на выход.

Как говорили предки: «утро вечера мудрее». Стоит выспаться и подумать уже на свежую голову. Да и быть может, откроются, какие-нибудь новые факторы и данные. Нет. Определенно нет. Не стоит рубить с плеча. Лучше выждать. Подождать. Подождать так же, как охотник ждет свою добычу.

— Ваше Высочество? — Все же смог вырвать своего господина из тумана мыслей Иван Сергеевич.

Взгляд Петра немного прояснился и он с вопросом воззрился на подчиненного.

— Хорошей ночи, Ваше Высочество! — Поклонился Прихожий, после чего спешно отправился в сторону выделенных ему во дворце покоев.

Во сколько проснется теперь принц — вопрос открытый, а вот его помощнику встать придется снова в пять утра, тем более работы ему будущий император подкинул много, сильно срезав временные лимиты на выполнение задач.

Сам же Петр, вновь погрузившись в мысли, автоматически переставлял ноги, не особо глядя по сторонам. Добравшись же до постели, принц не раздеваясь, как есть в одежде, упал в мягкие объятия собственной кровати, отправившись в мир грез и сновидений еще в стремительном полете головы к подушке.

Произошедшие в декабре две тысячи двадцать третьего года события потрясли весь мир. Покушение на наследника престола, прямо на похоронах отца и последующее его исчезновение. Брат, который вынужден был принять бразды правления. Народные волнения и противоречивое появление законного наследника. А после и оно! То самое, роковое, предложение. И это все на фоне смерти двух именитых в западных кругах революционеров.

Здесь стоит отвлечься и все же взглянуть на саму Западную Конфедерацию. Еще каких-то четыреста пятьдесят лет назад, в тех землях правил закон джунглей. Сильный пожирал слабого, а слабый мог оказаться приманкой в мышеловке для сильного. Кто-то бы мог назвать это хаосом, но правда заключалась в том, что это нормальное положение вещей для тех, кто борется за личные благополучие, защиту и свободу. А еще за власть. Ту самую, сладкую власть.

И все это происходило на фоне того, как Орден брал государства под свой контроль. Да-да. Те самые, сказанные кем-то из них слова: «разделяй и властвуй», в действии. Но в официальных учебниках по истории можно было встретить, совершенно другие записи.

Так, например, достопочтимый Август Ласпий, в своих трудах писал: «Запад долгое время оставался фрагментированным. Десятки княжеств, герцогств, городов-государств, постоянно воевали между собой. Однако под угрозой растущей мощи Деодоны, местные правители заключили «Пакт о Равновесии» и сформировали Западную Конфедерацию — союз одиннадцати государств с единым Советом, разделением сфер влияния и негласным запретом на крупные военные конфликты.

За столетия сложилась уникальная политическая культура: юридизм, культ документа и договора, бюрократический ритуализм. Каждый конфликт здесь решается не мечом, а свитком; каждое решение оформляется в трёх экземплярах, заверяется печатями и пересматривается на ежегодных съездах Совета».

Таким образом, за столетия своего существования Западная Конфедерация окончательно превратилась в пристанище юристов, дипломатов, архивистов и прочих мастеров бумажно-перьевой войны, так что шутливая фраза: "настоящая армия — это корпус нотариусов" — перестала быть лишь шуткой, отражая в себе сложившуюся реальность.

И Петра, и Павла наставники, когда речь шла о Западной Конфедерации, настоятельно учили: «Там интриги плетутся не в подземельях, а в переписке между канцеляриями. Из-за этого Конфедерацию прозвали "страной пергамента" — государством, где всё решают толкования и регламенты, а каждое действие должно иметь прецедент».

Таким образом, выстроенная заботливыми, невидимыми руками Ордена, система сдержек и противовесов, работает и по сей день, являя Западную Конфедерацию, как сложного, но стабильного игрока на мировой арене.

Вот только нигде не будет записи, что существует список решений, которые были приняты вопреки здравой логике. Которые интерпретируются и по сей день, как главное достижение, а не ошибка в развитии. Так, например, с легкой подачи ордена, была запущена всеобщая для Западной Конфедерации, подготовка так называемого массового сознания жителей, к тому простому факту, что Деодона — страна варваров и невежд. И что примечательно, так многие и думали. И роли не играли высокие достижения в науке и культуре. Нет. Это все не имело никакого значения. Варвары. И точка.

Возвращаясь же к декабрьской трагедии две тысячи двадцать третьего года, становится понятна и реакция Конфедерации, которая через свою прессу, и аффилированные с ней организации, начала продавливать простую мысль: «оба наследника Деодоны — враги своего народа». В качестве доказательства, раскручивали убийство Синегина и Самуилова. С трибун, всякие активисты, требовали независимого расследования, но… как всегда бывает в таких ситуациях, дальше призывов никто заходить не собирался.

В то же время, сам Орден внимательно следил за действиями Петра и Павла. И если Кронпринц занял выжидающую позицию, ибо предложение им сделано, то вот принц не спешил с ответом, словно тянул время.

И вот здесь свою роль смогли сыграть аналитики ДРА (департамента разведки Альбарии). Именно они, пользуясь тесными связями засланных в Деодону агентов влияния, смогли составить психологические портреты Петра и Павла. На базе собранной информации, новомодная, мощная программа, которую уже громко начали называть «Искусственным Интеллектом», смогла вывести прогноз, согласно которому, при разделении Деодоны на две части, имеется восьмидесяти процентная возможность, превратить юго-запад империи в очередную негласную колонию.

Едва получив такие интригующие предварительные данные, ДРА доложилась о своих выводах ОРЗК (Объединенная Разведка Западной Конфедерации). И пока высокое руководство имитировало принятие столь серьезного решения, прошла тихая сходка верхушки ордена, на которой и был рассмотрен предлагаемый ДРА сценарий и введены несколько корректировок с распределением уровней трактовки и посвящения вовлеченных в сценарий исполнителей.

Едва заседание Ордена, прошедшее под видом очередного благотворительного бала в столичной резиденции герцога Генри Мантрауса, было окончено, как сценарий отдали по цепочке посредников в реализацию. И вот уже спустя пару дней, ОРЗК приступила к подготовке.

Агенты влияния в самой империи получили свои приказы, плавно и незаметно вплетая новые вводные в продвигаемые ими нарративы. Если не знать куда смотреть, то вряд ли и удалось бы что-то заметить.

Единственное что портило весь сценарий — затянувшееся молчание Петра. От этого нервничать начинала вся страна, а некоторые представители южных стран, подумывали о том, чтобы все же воспользоваться еще раз моментом и попытаться «оттяпать» у Деодоны кусок земель. От подобного действа останавливало лишь опасение закрытия торгового пути, что больно ударит по всей экономике южных стран, сделав их товары не конкурентно способными. Но и здесь горячие головы видели решение, которое было даже поддержано ДРА.

Именно из Тьюстона проходило финансирование так называемых радикальных религиозных ячеек. Проще говоря — террористов, которые появлялись в разных частях мира, сея хаос и террор, благодаря чему местным правителям «приходилось» увеличивать финансирования государственной безопасности, в виду чего основные выгодополучатели отмывали миллиардные контракты.

Халифат Южных Пустынь был идеальным местом для размещения радикальных ячеек. Во-первых — религия халифата, как нельзя лучше передавала все те триггеры, которые были необходимы радикальным течениям, а именно превосходство одних над другими, обязательный рай праведникам, и ад грешникам. Причем грешниками в изначальной религии Халифата воспринимались все, кто относился к иной религии. Ну и дальше шло по мелочи. Убийство неверного — величайший духовный подвиг, как впрочем, и смерть в бою, суицид с принесением в жертву иноверцев…

Во вторых так же стоит упомянуть, сами порядки в самом Халифате, где ценятся преданность Халифу, а верным людям, можно больше остальных. Да и сами законы строятся не на основе даже мнимой справедливости. Проще говоря, люди Халифа имеют больше прав и свобод, всех остальных.

А потому и не редки случаи насилия над простым народом, который в результате таких действий попадает в секты. Якобы подпольные, но негласно одобряемые самим Халифом. Управляют такими сектами, как правило, родичи самого правителя Южных Пустынь, который имеет в этом не только свой интерес, но и очень даже шикарный процент дохода.

Например, когда того требовала ситуация, террористы совершили взрыв на крупнейшем нефтеперерабатывающем заводе Деодоны, что в свою очередь спровоцировало скачок вверх цен на топливо, таким образом принеся более чем внушительные дополнительные дивиденды Халифу.

Таким образом из Альбарии, нескольким ячейкам пришел приказ о подготовке ряда акций под флагами сторонников Петра в северо-западных землях империи и парочке более мелких, но под флагами сторонников Павла, в юго-восточных. Целью было ускорение затянувшегося раздела Деодоны, и конечно же не обошлось и без финансового интереса. На последствиях терактов, люди Халифа и джентльмены из Тьюстона, должны были получить приличные барыши.

На фоне этого, в Константу прибывали полномочные представители «цивилизованного мира», дабы выразить свое уважение будущему правителю Деодоны, а именно Петру Александровичу, из рода Основателей. Дипломаты, юристы, именитые представители культуры, науки, спорта — все они стремились прибыть в столицу Империи.

Кто-то из них просто шел за нововведенной модой, кто-то хотел попиарить свое имя за счет происходящих событий, что оказались едва ли не на первых полосах газет, но основной костях продвигал нарративы, которые им установили их кураторы, что и продвигали по карьере, этих людей.

Но главное, все эти люди, так или иначе, желали попасть на аудиенцию к Петру. Но он их настойчиво игнорировал.

Чем был занят человек, который вынужден был отложить собственную коронацию и просто тянущий время? Противоречивый вопрос. Одни бы сказали, что он заливал внутреннюю борьбу алкоголем. Другие же бы это интерпретировали, как тяжелые раздумья и поиск альтернативного пути, который мог бы позволить сохранить целостность империи… но правда была в том, что у Петра случился нервный срыв.

Буквально утром следующего дня, после исторической речи Павла, принц прибывал в расстроенных чувствах. Прихожий, видя состояние своего благодетеля, не придумал ничего лучше, кроме как подложить барышню под своего господина. И нужно признать, та сделала свое дело, но по глупости своей ляпнула в процессе снятия стресса: «вы так искусно доводите свои начинания до конца…».

И пусть смысл сказанного крылся в вульгарной распущенности момента, мозг Петра сказанные слова зацепили. И да. Он действительно собирался идти до конца. Но и крови он не хотел. А значит, ему необходимо было выиграть время, отложив, в том числе и свою коронацию.

Дни шли, а молодой правитель не видел решения, которое могло бы удовлетворить его амбиции. Ежедневная рутина работы с бумажками, заставляла его сбрасывать стресс по вечерам, и к его прискорбию, самыми эффективными средствами были интимная близость и алкоголь.

А потом, когда он стоял поздней ночью у окна в своих покоях, допивая коньяк, в то время как в его постели лежала обессиленная дама, к нему пришла мысль.

— Что позволено наследнику, не позволено правителю. — Беззвучно повторили мысль его губы, растягиваясь в хищной улыбке.

И с тех самых пор, Петр пустился во все тяжкие. Рабочий день резко сократился, устаканившись во времени с десяти утра до шести вечера. А вот после… после будущий правитель предавался тому, чего будет лишен, едва разрешиться ситуация.

Кто-то бы сказал, что принц поступает глупо. И был бы возможно даже прав. Кто-то бы лишь завистливо вздохнул. Ведь слухи, о том, что вытворял младший сын погибшего императора, ходили фантастические. И стоит отдать должное, мужчины хоть и говорили с осуждением, но чувствовалось в их голосах зависть. Да-да. Та самая зависть.

Но даже такое мнимое «затворничество», и такая отрешенность, не могли продолжаться долго. Собственно враги империи и не собирались пускать процесс на самотек. Невидимая рука режиссеров, приступила к действиям.

Двадцать седьмого декабря две тысячи двадцать третьего года, вгороде Самполь, расположенном на побережье Южного океана, неподалеку от границы с Халифатом, произошел теракт. Десять неизвестных взорвали градоуправление города, оставив четкое послание, что если Петр не вернет власть Павлу, подобное продолжиться по всей стране. И как-то совсем фоном, прошла новость о том, что взрыв задел стоящее рядом здание, в котором располагался офис ведущей компании в сфере цифровых решений.

И пока Меньшиков разносил подчиненных, двадцать девятого, а затем и тридцатого декабря, произошло еще два теракта, но на этот раз в Горнохолме и Леснограде, расположившихся в сердце северо-восточных земель Деодоны. Вот только там уже действовали, якобы сторонники Петра.

В Горнохолме неизвестные взорвали газораспределительную станцию, оборвав поставки в часть северо-восточных земель империи. В Леснограде же… там случилась трагедия. Трагедия, которую народ уже простить не мог. Та самая трагедия, которая заставила ситуацию в одно мгновение дойти до точки максимального напряжения.

Террористы сначала захватили младшую школу. Заложниками стали дети. А после… не взирая на переговоры, в тот момент, когда три группы спецназа уже врывались на территорию детского заведения, подорвали здание.

Информационное поле бурлило. Бурлило от разлитой ненависти между юго-западом и северо-востоком. Братоубийственная война, вновь стучалась в двери. И что было хуже всего для братьев, любой их выбор был уже предсказан, посчитан и вложен в сценарий. Сами того не осознавая, они стали лишь актерами в давно уже срежиссированном спектакле.

Хуже всего было, что вилка решений, которая оставалась у Петра с Павлом, сужалась с каждым часом их бездействия. Угнаться за развивающимися параллельно событиями становилось и вовсе не возможным. И даже традиционные новогодние праздники не смогли стереть среди народа ужасающие трагедии.

По всей империи начинали вспыхивать столкновения между сторонниками братьев. И чем дольше молчали оба, тем большую силу набирали последователи покойных Синегина и Самуилова…

Константа, столица Империи Деодона

4 января 2024 года

Время: 14:00

Петр

БЕЗ ВЫЧИТКИ

12 января 2024 года

Время: 14:00

Константа, столица Южной Деодоны

12 февраля 2024 года

Время: 13:15

Петр

Вольноград, столица Империи Павла

12 апреля 2024 года

Время 12:55

Павел

Дворец Короля, большой зал для совещаний

Солдмунг, столица Северного Королевства

12 июня 2024 года

Время 15:55

Пока Петр шел к своей цели — получения власти над миром и готовился к войне, Павел был занят совершенно иными вещами.

На внешнеполитической арене, команде императора Северной Деодоны удалось заключить ряд, крайне выгодных контрактов, не смотря на противодействие влиятельных структур из западной Конфедерации. Как говорится, их били их же оружием, то есть — личной выгодой и взятками.

Денег в самой Империи Павла было по-прежнему не много, а все что удавалось достать, сразу же шло в оборот. Министр экономики этим был крайне не доволен и ворчливо настаивал на взятии государственных займов, как было принято во всем мире. Но Павел был непреклонен.

— Мы не будем ничего брать в долг. — Сводя сурово брови, говорил он. — Лучше давайте наращивать живые торговые обороты.

— Может тогда, хотя бы налоги поднимем? — Робко подавал голос граф Андреев, косясь на министра экономики.

— Налоги поднять? — Прищурившись, переспросил однажды император, внимательно глядя на своих министров.

В тот день, как раз проходило очередное совещание. Министры были собраны для обсуждения дальнейшей стратегии развития государства. Как любил повторять Павел: «вы все хоть и курируете отдельные направления, но они все взаимосвязаны, и хотим мы с вами того или нет, но влияют друг на друга, а потому и решение необходимо вырабатывать сообща, дабы заранее быть готовыми к изменениям».

— А как наши граждане себя чувствуют? — Обратил свой пристальный взгляд император на министра социальной политики.

— Как чувствует? — Вдруг замялся министр, старательно отводя свой взгляд.

Министром социальной политики у Павла был представитель служивого сословия. Звали тридцатилетнего мужчину Иван Сергеевич Триумов. Он был худощав, подвижен… а еще, что главное было для Павла, предельно честен и ответственен.

— Ваше Величество… — осторожно вдохнув полную грудь воздуха, произнес Триумов, — народ наш чувствует себя по разному.

— Очень дипломатично. — По доброму усмехнулся правитель, поддерживая тем самым своего подчиненного. — Делаешь успехи, Иван. Но сейчас давай нам горькую правду.

— Про высший свет, вы вряд ли сейчас спрашиваете. — Улыбнулся приободренно министр соц политики. — Если говорить о семидесяти процентах, которые занимают люди с малым достатком, а это насекундочку рабочий класс в своей основной массе! А так же учителя и врачи…

— И стражи правопорядка! — Вклинился тут же министр государственной охраны правопорядка.

— И они тоже. — Благодарно кивнул Иван Сергеевич, поправляя галстук, который чувствовал на себе, как петлю от виселицы. — Плохо. В среднем в их среде заработок составляет не более двадцати-тридцати тысяч, что в условиях инфляции и цен даже на базовые продукты, коммунальные услуги…

— Мало. — Прикрыв глаза выдохнул император, после чего задумчиво пробарабанил по темному столу за которым сидели собравшиеся. — Плохо. Очень плохо.

— Ваше Величество. — Взял слово министр экономики. — В существующих условиях турбулентности, это нормально. Нет. Это не значит, что делать ничего не нужно. Напротив. Нужно. Но… я хочу сказать, что это естественно в сложившихся у нас условиях.

— Народ еще не обвиняет меня во всем этом? — Устало прикрыл глаза Павел, чувствуя вселенскую усталость.

А как ее ему не чувствовать. Он пашет целыми днями. Проводит переговоры, выводит решения. Проводит совещания. А еще вынужден мотаться по всей стране пытаясь контролировать выполнение своих же распоряжений. Оно ведь как? Если этого не делать, то тебе врать будут. А тут… никто и никогда не знает, когда он приедет, а потому вынуждены быть готовыми принять его в любой момент.

И конечно же люди Миши Меньшикова. Этих он дрессирует едва ли хуже своего отца. Если не лучше. Те регулярно вычисляют шпионов Петра и конфедерации.

— Финансово сейчас мы выделить им ничего не можем. — Наконец-то нарушил молчание Павел. В его глазах заблестел огонек, уже хорошо известный команде министров. Их правитель уже нашел выход, который влечет за собой целые комбинации решений. — Мы вынужденны будем ввести дополнительный налог. — Наконец-то нарушил повисшую тишину он.

Министры были несколько обескуражены. Не в правилах Павла было драть три шкуры с народа. Он напротив и сам, и других призывал, к работе на народ, словно именно тот господствует над ним, а не он над ними. Но при этом император часто повторял: «нет господ надо мной, и я не буду господствовать над другими. Мы должны быть одним целым».

— Да. Дополнительный налог с каждой коммерческой операции, в размере одного процента. Думаю, этого будет достаточно. — Кивнул своим мыслям Павел.

Министр экономики, быстро начал черкать в своем блокноте, проводя быстрые расчеты, по мере которых его брови взлетали все выше, а в глазах царило полное непонимание.

— Но… Это… слишком много. Народ, да и предприниматели всех уровней, будут крайне недовольны таким нововведением. — Выдавил из себя экономист.

— Зато люди. Люди будут довольны. — Тепло улыбнулся Павел, проведя рукой по столешнице. — Смотрите. — Он поднялся подходя к висящей у стены за его спиной доске, и взяв специальный карандаш, начал рисовать. — Вот налог. Он списывается со всех товаров и услуг. Да, в том числе и с каждой банковской операции. Это много. Это нагло. Я понимаю. Но! Куда идут эти деньги?

— В казну? — Осторожно предположил министр экономики.

— На социальные программы? — С надеждой спросил Триумов.

— Нет. — Отрицательно покачал головой император. — Мне не нужно объяснять вам текущее финансовое положение в империи. И раз мы сами не можем им помочь, то пусть они помогут себе сами. Просто объединившись. Не понимаете?

Понимать то министры может и понимали, но не могли поверить в то, что видели и слышали. А потому правителю Северной Деодоны, пришлось озвучить очевидное.

— Собранные средства, будут в равной степени разделены между всеми гражданами нашей империи. — Пояснил он, и замер на секунду, глядя на доску. — Нет. Не так. Между всеми гражданами нашей империи у кого имеется лишь одно гражданство. Да. Именно так.

Министры молча смотрели на Павла, активно переваривая его слова, пытаясь рассмотреть их с разных сторон.

Решение было элегантным, многогранным, но…

— Такое решение, будет требовать пошаговой информационной работы с населением. — Заметил граф Андреев.

— Само собой. — Кивнул император, делая соответствующую пометку на доске. — Что еще? Ну, же, господа! Смелее.

— Решаем токующую проблему двойного и более гражданства. — Подал голос министр промышленности.

— Увеличиваем покупательскую способность. — Мрачно добавил министр Экономики. — Но у нас есть большой риск, что люди перестанут работать, живя на полученные средства. По моим скромным прикидкам, на человека выходит порядка двухсот тысяч в год, что сейчас эквивалентно средней годовой заработной плате, о которой нам говорил Иван Сергеевич.

— Есть такой момент. — С серьезным лицом кивнул Павел. — А значит у нас может подскочить инфляция.

— Из-за роста зарплат. — Совершенно верно. — Кивнул на это император. — И в то же время, вырастет и годовая сумма.

— То есть, вы хотите сказать, что будут расти зарплаты, цены и доходы граждан? Но… этому же должен быть предел! — Возмутился граф Андреев.

На пять минут зал совещаний заполнили крики перебивающих и спорящих министров. Одни говорили аргументы за, другие искали подводные камни и говорили аргументы против. Павел же послушно записывал это все на доске, фиксируя слабые и сильные места выдвинутого им предложения.

— Ваше Величество! — Наконец-то тяжело дыша, красный от переполняющего его недовольства, произнес министр экономики. — Ваше Величество! Так нельзя. Нас же дельцы на виллы поднимут!

Павел, замолчал с хмурым лицом, глядя на своих министров, после чего широко улыбнулся.

— Да, Эдуард Алексеевич. Вы правы. — Кивнул Павел, после чего посмотрел на собравшихся которые с напряженным ожиданием смотрели на него. — А потому, мы снизим… свои хотелки. Сергей Львович, не забудьте донести о том, что мы снизили свои изначальные пожелания. Можете даже разыграть партию дебатов в этом направлении, таким образом, мол мы сдали свои позиции найдя компромиссное решение.

— Принял. — Кивнул Граф Андреев. — Но о чем вы, сейчас не понял.

— Честно. — Усмехнулся император. — Мы введем налог, который назовем «народный». Сам же налог будет точной копией налога на добавочную стоимость, но! — Павел поднял указательный палец, привлекая внимание к своим следующим словам. — Исключительно в размере в один процент. Что скажете на это Эдуард Алексеевич?

— Что скажу? — Повторил вопрос министр экономики. — Это очень элегантный ход. Сумма кратно снижается. Риск инфляции так же… да, рынок немного качнет, но в пределах полупроцента. Если наш дорогой министр Информации сопроводит введения этого налога сведениями, что народный налог будет равномерно распределен между всеми гражданами, а так же запустит серию передач, где на пальцах разжуются выгоды и пути увеличения дохода граждан при росте общей экономики…

— Это закроет множество текущих проблем. — Впервые за все время, подал голос Михаил Меньшиков.

— Но не решит проблему двойного гражданства. — Проворчал министр государственной охраны правопорядка.

— Так давайте, добавим налог на это. — Пожал плечами Павел. — Почему нет? Пусть будет сумма. Небольшая, не маленькая. Просто сумма. А уже эту сумму мы будем тратить на содержания детских домов.

— Это получится порядка шестидесяти-семидесяти тысяч в год. — Подал голос министр Экономики.

— Достойно. — Разнесся хор голосов.

Правда, для всех присутствующих это были сущие копейки. По лицу Павла лишь несколько человек смогли заметить, что такая реакция министров была ему не приятна. Но он промолчал.

— С учетом средних зарплат, нормально. — Хмуро бросил император. — Разобьём выплаты на ежеквартальные. Сергей Львович, я очень на вас надеюсь. И так же надеюсь, что проект приказа уже завтра вечером будет у меня на столе.

— Будет сделано. — Тут же отозвался министр государственной охраны правопорядка.

Внедрение этого решения уже через несколько недель, после яркой и насыщенной, информационной компании, всколыхнуло мир.

— … дети с самого рождения начинают создавать свои накопления

— … мошенники будут эксплуатировать это в своих целях…

— … это просто немыслимо! Вместо того, чтобы просто выделить деньги на людей, они их с них собирают…

Новости пестрели самыми разными высказываниями и оценками. Враги империи нервно искали подвохи, двойное и тройное дно, стремясь превратить Павла в безумца, умалишенного, самодура… и это сейчас были цитаты.

Для власти стран Конфедерации это был опасный президент. Впрочем, как и для властей восточных государств. Но! Больше всего возмущены были народы Свободных Земель, у которых согласно официальным данным была демократия. Местным властям пришлось гасить волнения пространными обещаниями «рассмотреть», «обдумать», «посчитать», «вот как только, так сразу»…

Понятное дело, никто ничего делать не намеревался. Вместо этого вливались финансы в информационную составляющую. Поддельные видео, заказные передачи… все это резко заполнило эфиры. Но…

Чего они отнять не смогли — речь шла именно о Северной Деодоне и ее императоре. Том самом Сумасшедшем реформаторе…

А сам Павел на месте не стоял, и продолжал шокировать собственный народ, аристократов и все мировое сообщество.

Стоило лишь продержаться два квартала после введения повышенных пошлин, как нищее, едва сводящее концы с концами государство, начало активно развиваться. Мария, по просьбе своего благоверного, занялась инфраструктурной модернизацией страны, возглавив разработку новых стандартов, которые позволят сделать города Северной Деодоны не только современными и передовыми, но и сохранить их историческое наследие.

Глава Тайной канцелярии, даже выделил специальный отдел под это направление, дабы контролировать деятельность местных властей, и едва ли не за руку ловить их на воровстве и взятках, что неизменно приводило либо к переезду на должность заключенного, либо же к манипулятивному управлению, под страхом отправки на исправительные работы.

Законадательная отрасль так же стала притерпевать изменения. Простое содержание под стражей, императором было признано не состоятельным, и порой даже вредным, а потому…

— … они совершили акт преступления над законом. — Говорил на одном из совещаний Павел, глядя строгим взглядом на собравшихся. — Чем совершили вред государству, обществу и себе самим. А потому, считаю целесообразным назначать не срок, а объем качественно произведенного, или добытого ими конечного продукта, который пойдет на пользу всем. От добычи угля в наших шахтах, до производства. Думаю, это не только позволит получить новую профессию, но еще и принесет существенный вклад в государственно развитие…

Суть самого предложения свелось к тому что, года на которые осуждали раньше — заменялись на объем условного товара конечного потребления, которое можно произвести за этот срок. Качественно. Цифра бралась средняя. Не предельная. А потому, у правонарушителя были все шансы «выйти» раньше срока. Если конечно он осилит объем и не просядет по качеству.

В плане Павла и Марии это был один из тех самых пунктов, необходимых для плавного перевода Империи с полной монархией, к Империи Равных с динамической демократией.

И вновь новый шквал в информационной среде. Как бы не желали противники, но они говорили о том, кого хотели забыть. Да, они его осуждали. Да, они придирались к каждому его слову. Они много к чему придирались, но…

Спустя полтора года, император Северной Деодоны нанес следующий удар. Первые трое суток в информационном пространстве царила суета и путаница. Никто не знал, как на это реагировать…

19 сентября 2029 года

Константа,

Столица Южной Деодоны

Петр

Привет от младшего брата, Павлу пришел не сказать, чтобы неожиданно, но… Император Северной Деодоны действительно не ждал такого хода. И как-то так получилось, что увлекшись построением, он едва не пал жертвой тщеславия, о котором себе регулярно стремился напоминать.

Глупо было бы считать себя самым умным, и что однажды, кто-то не свяжет все воедино. Оно ведь как в геометрии. Если есть две точки, через них всегда можно провести линию. А три, это уже даже направление движения целой системы. Вектор.

Тем не менее, император отчаянно делал вид, что не замечает начавшихся шепотков за его спиной. Делал вид, что не замечал, а сам тем временем в авральном режиме готовился к последствиям.

Кто-то другой на его месте, вероятно, начал бы бороться. Сражаться. Атаковать своих злопыхателей. Заставил бы того же Михаила Меньшикова достать папочки компромата, и приструнить распоясавшихся подопечных. Кто-то другой, да тот же Петр, вероятно бы так и поступил. Но Павел…

Трехзаконие для него стало не просто откровением. Оно стало путеводной звездой. Компасом как жить, как мыслить, как поступать.

«Понимать, Чувствовать, Быть».

Именно единение этих трех аспектов, по словам Митрофана давали то самое веданье о котором так много говорили предки.

«Что ты можешь чувствовать, если не понимаешь? Как ты можешь быть, без понимания? А чувствовать? Как ты можешь истинно чувствовать, не понимая, что ты чувствуешь? И как можно быть, не чувствуя? А быть? Как можно быть, не понимая или не чувствуя?». — Старался разжевать правителю монах.

— Я есть Всё. Всё есть Я. Аз Есьм. — Задумчиво бубнил иногда Павел себе под нос, затуманенным взором водя по столичным улочкам, вид на которые открывался из его кабинета, или окна его автомобиля.

А порой, этот же вопрос император задавал себе и во время редких прогулок по оживленным городским улочкам. Он мыслил. Думал. Анализировал. Прикидывал. Моделировал.

Понимать. Чувствовать. Быть.

Как это?

Это легко и очень сложно одновременно. Чувствовать единство со всем, сопереживать всему, понимать логику происходящего, логику взаимозависимости и взаимосвязности. И поступать исходя из этой логики. Мыслить исходя исключительно из нее.

— Ваше Величество. — В конце очередного рутинного совещания, взял слово Александр Николаевич Синегин, занимающий в тот момент пост министра сельского хозяйства. — Позвольте один вопрос.

— Конечно, Александр Николаевич. — Кивнул министру Павел не отрываясь от своего блокнота, но из-за затянувшейся паузы все же оторвался от записей и посмотрел на Синегина, а после и на остальных присутствующих, которые с каким-то затаенным ожиданием смотрели на императора. — Есть еще какая-то проблема? Прошу простить. — Император улыбнулся. — Вопрос. У вас был вопрос. Слушаю.

— Ваше Величество, — неловко проговорил министр сельского хозяйства, — вы вероятно знаете, — тут Александр Николаевич покосился на княжича Меньшикова, который с любопытством гурмана взирающего на деликатес, смотрел на него, — ходят разные… слухи. Вы и правда, планируете отменить деньги? Узурпировать свою власть, чтобы отобрать всё у нас?

Едва министр произнес это, как большая часть собравшихся, нервно усмехнулась. Сейчас, когда этот вопрос был озвучен в такой вот форме, он звучал… наивно? Глупо? Или все вместе? Но тем не менее, понимание нелепости вопроса, не снимало остроты и важности.

— Простите, что? — Изогнув бровь, спросил его Павел, после чего обвел взглядом остальных. — Вы слышите, что вы говорите, и насколько оно логично. Стесняюсь спросить, Александр Николаевич, что вас сподвигло задать мне этот вопрос?

В зале совещаний повисла звенящая тишина. Никто не спешил отвечать. Никому не хотелось выглядеть идиотом. Но… некоторые из министров и советников, ясно поняли для себя — правда где-то рядом.

Тогда все сослались на шутку и разошлись. Разошлись, чтобы встретиться позже. Зачем? Так ответ очевиден. Ничто не ново под луной, как и заговор против своего правителя. Всегда ведь хочется стать на ступеньку выше и самому взирать на всех с новой высоты. Ловить восхищенные взгляды, видеть, как люди преклоняются перед тобой. Да-да. Именно тобой. Не твоим статусом, не твоим положением, а именно тобой. Ведь статус и положение, это неотъемлемая часть тебя.

Так размышляли в глубинах своих душ собравшиеся на том импровизированном заседании «тайного правительства», как они себя изредка уже называли.

Неоднородная масса вельмож, объединенных общим возмущением но разными целями, много спорили и сотрясали воздух пустыми фразами, и полными отчаянья формулировками. Быть может на том и окончилось бы все, не будь ситуация столь щепетильно-опасна дли личной безопасности каждого из собравшихся.

Что необходимо для успешного заговора? В первую очередь идея. Затем… харизматичная личность, вокруг которой объединятся остальные? Или же достаточно авторитетная? Или управляемая (в тайне) каждой из заинтересованных сторон? Компромиссная? И конечно же финансы. Без них, увы, машина революции будет жить лишь во влажных фантазиях диванных революционеров.

Фигурой, которая начала объединять всех вокруг себя стал… Министр финансов. Граф Орлов. Причина оказалась достаточно банальной. Возражать ему, по отдельности желающих не было, ибо богатства графа были довольно весомыми, а его ведущая роль в нефтяном консорциуме, довлела над остальными. Он в тот вечер резко оборвал царящий хаос споров.

— Господа! — Перекрикивая толпу, произнес в микрофон Эдуард Алексеевич. — Я скажу, а вы послушайте.

Придавив постепенно стихающий зал собственным голосом и авторитетом, Орлов, подобно птице, соответствующей его фамилии, обвел взглядом собравшихся, после чего вновь поднес к губам микрофон.

— Наш император, конечно хорош. Он многого смог добиться и смог вывести нас из сложной ситуации. Вы все это прекрасно знаете, и с этим фактом не имеет смысла спорить. Но как вы все знаете, некоторые правители, могут увлекаться. Могут верить в свою исключительность. Да. — Усмехнулся Эдуард Алексеевич. — Некоторые и правда особенные. Они выделяются своими достижениями. Но! Лишить нас денег? Уравнять нас всех с плебсом?

Зал притих, внимательно слушая министра экономики. Слова были им близки. Да собственно все это уже не один десяток раз сегодня произносилось в совершенно разных интерпретациях. Но куда вел, что собирался предложить Орлов? Вот что интересовало всех поголовно.

— Я против. Как и вы. Иначе бы мы не собрались здесь. — Он внимательно посмотрел на всех присутствующих. — И все вы прекрасно понимаете, что свергнуть Павла Александровича мы уже не сможем. За ним стоят люди. Будут бунты, а наши «доброжелатели» только этого и ждут.

— Но ведь можно с ними договориться! — Выкрикнул кто-то из толпы, но ему тот час кто-то наступил на ногу.

— Договориться. — Пожевал губами, словно пробуя на вкус, Граф Орлов. — Договориться конечно можно, но как часто повторяет Павел Александрович, у всего есть цена. И знаете, он во многом прав. И от того, даже мне сейчас, как-то неловко произносить это, но… у нас остается лишь один ход, который может изменить суть всей игры. Так сказать, перевернем доску.

— Что конкретно вы предлагаете? — Подал голос Граф Андреев, который во многом происходящем винил в том числе и самого себя. Ведь это он тогда помог… поддержал императора… а ведь…

— Ликвидация. — Он сурово посмотрел на всех собравшихся. — Ликвидация императора. Ответственность за это повесим на Южан. Сами же тем часом объявим о посмертных реформах, которые закладывал Павел Александрович.

— Это каких же? — Густым басом, спросил Барон Султанов, являвшийся одним из тройки нефтедобытчиков.

— Демократически-монархических. Сохраним свой статус и постановим выборные органы власти из представителей благородных сословий. Голосовать разрешим всем. — Тут же ответил ему Эдуард Алексеевич.

А дальше пошли оживленные обсуждения как сподручнее всего будет устранить Павла и Марию. Оставлять в живых женщину, носившую под сердцем ребенка императора, никто не собирался. Опасно. Опасно для их власти. Абсолютной власти.

Забавно, но пока еще шли обсуждения, начали строиться мосты для интриг, которые обещали вспыхнуть с новой силой уже после революционно-террористической акции. Благородное сословие споро выстраивала пирамидки влиятельных групп. Они объединялись, чтобы доминировать друг над другом.

Время полноводной, бурной рекой, потекло вперед. И пока заговорщики тайно готовили покушение, собираясь в своих узких кругах, Павел продолжал авральную подготовку.

Он на собственном опыте знал, что делают благородные, ради власти. Ведь именно так и пала Деодона, разделившись на Северную и Южную. А теперь вопрос уже не в том — выдержит ли, а в — выживет ли кто-то?

Павел чувствовал. Чувствовал, как пружина событий сжимается, грозясь разжаться в любой момент. Он спешил. Спешил изо всех сил.

Организованные еще в начале его правления динамичные профсоюзы уже плотно вошли в обиход. Чиновники, которые таким образом быстро решали «текучку», лишь оставляя свои подписи на сметах, довольно быстро освоились. Хотя и здесь не обошлось без шероховатостей, но служба младшего Меньшикова работала в этих направлениях.

Важно было не это. Важно то, что люди начали заниматься самоуправлением. И теперь предстояло осуществить следующий шаг. Самый сложный по мнению Павла и Марии. Им предстояло провести Реорганизацию.

— Машь, ты же понимаешь, что мир живет в синергии. Даже там, где мы по своей привычке продолжаем строить иерархии — лежит синергия. — Говорил император своей супруге, в один из вечеров, когда они вместе сидели у потрескивающего камина. Мария качала на руках уснувшую дочь, а Павел, любуясь своими девочками, продолжал начатый ранее разговор.

— Да. Понимаю. — Нежно улыбаясь, ответила ему супруга, поправляя пеленку дочери.

— А потому, даже иерархия, сохраняет в себе элементы синергии. Просто… просто… — он на секунду замолчал, подбирая подходящее слово, которое бы разом передало его мысль, — точно! Машь! Иерархия это потерявшая связь с целым синергия.

— Паш, может, хватит уже этих твоих аллегорий? — Устало улыбнулась женщина, чьи мысли в последние месяцы крутились большей частью вокруг дочери, нежели вокруг государственных дел, хотя и на них императрица находила внимание.

— Нет, не хватит. — Упрямо опустив лоб, ответил ей правитель Северной Деодоны. — Я вообще к чему веду. Помнишь, мы говорили о самоорганизации?

— Конечно. — Кивнула женщина. — Это же основа…

— Да, все так. — Поспешно перебил ее Павел, спешащий высказаться, пока мысль не успела скрыться. — Как в организме человека. А мозг… ты помнишь, как мы обозначили?

— Как аналитический центр, вместе с нервной системой. — Кивнула девушка.

— Вот именно. А ведь он лишь синхронизатор. — Хлопнул в ладоши император, от чего его дочь заворочалась в руках матери.

Мария с осуждением посмотрела на увлекшегося супруга. Тот же, поймав гневный взгляд жены, виновато выставил ладони перед собой.

— Хотим мы того или нет, нам необходим механизм синхронизации всей системы. — Пояснил свою мысль Павел. — К примеру, сложность в логистике. Необходим мост, или дорога. Кто даст этот вывод? Кто поймет эту причину?

— Аналитический институт. — Пожала плечами императрица, после чего с любовью посмотрела на личико мирно спящей дочери.

— Да. Но я все никак не могу уложить у себя в голове. — Честно признался он, почесав пальцем висок. — Его задача соединять информацию и транслировать ее всем. Но при этом у меня остается вопрос причинности.

— Ты опять? — Устало подкатив глаза к потолку, спросила его супруга. — Ты. Ты будешь первопричиной, которая запустит. Какое-то время понадобиться на отладку, а дальше система начнет работать, поддерживая стремление к равновесию в своей структуре. Ты же сам говорил, что этот процесс никогда не останавливается…

— Да. — Кивнул император, сложив пальцы домиком, и глядя на пляшущие огоньки пламени. — Кстати, только сейчас понял. Пламя ведь тоже пляшет по спиралям. Забавно. — Он вновь вернул свой взгляд на супругу. — Машь, мне очень важно понять механизм. Почувствовать, как оно будет работать. Ты же знаешь, что понимания не появится, пока нутром не почуешь, как. А для этого нужно… нужно… словно стать самой системой…

Тот разговор был одним из множества. Павел с присущей ему системностью мышления штурмовал проблему, готовя инновации, которые должны были перевернуть игральную доску.

И пока мысли императора штурмовали глубокие… темы, его деяния были более приземленными и точеными. Ежедневная рутина, постоянно была разбавлена и иными свершениями. Так, невзирая на свое непонимание, как именно этот механизм будет работать, Павел доверился своему чутью, следуя древней народной поговорке «делай что должно, и будь что будет».

И так появился и начал напрямую работать огромный аналитический институт. Да-да. Не профсоюз, а именно полноценный институт, в который, тем не менее, были включены все аналитики страны. Так называемым вахтовым методом, согласно своей специализации, они должны были заниматься ничем иным, как выявлением проблем, и отсылкой их в профсоюзы, дабы те вырабатывали решения.

Переживания Императора можно было легко понять. Он очень не хотело допустить ошибку, которую не единожды допускали в истории — он хотел менять не обертку, а он хотел изменить саму суть. И здесь, ему очень важно было, чтобы выстраиваемая им динамическая демократия не скатилась в очередную иерархию. И вот здесь, в аналитическом институте, он видел первую проблему, когда часть решит, что она важнее других частей для целого… ошибка. Ужасная ошибка. Когда подобное происходит в теле человека образуется онкология. То, чем, по мнению Императора Северной Деодоны была больна вся цивилизация.

Возможно, некоторые вещи постигнуть без действий все же невозможно. По крайней мере, не всем. Как говорил императору Митрофан: «Нет ничего совершенного, неизменного или Абсолютного. Это всё лишенные жизни вещи. Все меняется, все движется. И даже Он! Динамичен, един и постоянен».

И Павел понимал. Понимал разницу между «неизменный» и «постоянный». В первом он видел статичность. Во втором — регулярность процессов, их надежность. Два слова, которые могли бы быть синонимами, но как далеки исходные их точки. Это как Смерть (Неизменность) и Жизнь (Постоянство).

У всего в этом мире есть выбор. Тем более у истории. Да, куется она из мелких выборов людей. Здесь один посмотри, другой проследит за взглядом его, там девушка красивая пройдёт, и вот уже засмотревшийся споткнулся, упал, а некая Аннушка масло подсолнечное на рельсы пролила…

У Павла были верные люди. Те самые, которые не смотрели на звании, чины, привилегии. Ведь именно таких людей император отчаянно тянул к себе. Он искал их. Надеялся. И… это дало ему свои плоды.

Император в тот день, как раз ехал на очередную презентацию и его мысли были заняты распределением задач между помощниками, чтобы освободить время в своем графике для встречи с профсоюзом вычислительных технологий и конечно же время для семьи. Все же видеть собственную дочь лишь спящей на руках жены, было правителю несколько обидно.

— Ваше величество, — тихо произнес верный Гранатов, сидящий на переднем сидении автомобиля, — Михаил мне здесь новости не совсем приятные прислал…

— Покушение? — Мгновенно выплыл из своих размышлений Павел, невольно косясь на бронированное стекло машины.

— Да. — Коротко ответил Леонид Федорович. — На текущем выступлении.

— Предлагаешь отменить? — С прищуром глядя на затылок главы службы охраны, полюбопытствовал он, впрочем отменять ничего не собираясь.

— Нет. Просто считаю, что вы должны знать о риске и…

— Более внимательно и уважительно относится к твоим просьбам и требованиям. — Растянул губы в улыбке Павел.

— Да.

Вот тогда-то Император Северной Деодоны и узнал, что как минимум двое остались на его стороне. Гранатов и Меньшиков-младший. Правда, Михаил…

Покушение к слову, было предотвращено, заставив нервно оглядываться зачинщиков. Но… По приказу императора, Глава Тайной Канцелярии, как и Гранатов, активно делали вид, что ищут следы и подозревают, что всему виной происки Южан.

Михаил же… княжич Меньшиков имел очень любопытный разговор со своим отцом на нейтральной территории. О чем говорили эти двое, доподлинно неизвестно, да и вряд ли кто-то расскажет. Слухи же ходили разные. Сколько в них правды? Судить об этом точно не возьмется ни кто, а сами Меньшиковы в силу специфики своих должностей — ни с кем не поделятся.

14 июня 2031 года

Время: 14:25

Вольноград, столица Северной Деодоны