Простоквашино (КИНО)

Фильм «Простоквашино» основан на сюжете повести Эдуарда Успенского «Дядя Фёдор, пёс и кот».

Режиссёр Сарик Андреасян,

сценаристы Иван Новиков, Алексей Корда, Александр Вялых.

По лицензии ООО «Союзмультфильм»

© Юлианна Перова, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

В самой обычной московской квартире жила самая обычная московская семья: папа, мама и сын девяти лет. Каждый день солнце вливалось в высокие окна кирпичного дома, выхватывая и согревая лучами диван и стол, стеллажи со множеством книг, ковры, горшки с цветами и кухонный гарнитур, посуду и телевизор… Всё как у всех… ну почти.

Сейчас прямо посреди просторной гостиной здесь разместился ещё один «член семьи», которому в многоэтажке, в общем-то, делать было нечего – самый обычный советский «Запорожец». Впрочем, машина для этой семьи была таким же обожаемым питомцем, как собака или кошка. За ней ухаживали, её чинили, натирали до блеска и тщательно пылесосили салон. А любимым времяпрепровождением папы по выходным было чинить автомобиль.

Сегодня было именно так. Папа мальчика забрался под днище «запорожца» и что-то там увлечённо крутил. Сам мальчик, которого все звали Дядя Фёдор, потому что он был очень серьёзный и самостоятельный, устроился за рулём с ящиком инструментов, которые он время от времени подавал папе.

– Пап, а ты мне дашь порулить? – попросил мальчик. Он представлял себя настоящим шофёром, отлично знал правила движения и был уверен в своих силах. Почему детям не позволяют водить машину?

– Обязательно, сынок, – впопыхах пообещал папа и тут же добавил, спохватившись: – Как только повзрослеешь. То, что мы тебя Дядей Фёдором называем, это наша семейная шутка. И гаишники её не поймут, – пояснил он.

Дядя Фёдор только вздохнул в ответ. В это время раздались шаги и в комнату вошла его мама в фартуке, с тарелкой бутербродов в руках.

– А я вот не понимаю, почему у людей в большой комнате сервиз стоит, а у нас тут сервис! – возмутилась она.

– Римма, спокойно, – вздохнул папа. Он, в отличие от своей эмоциональной жены, относился к жизни философски. – Нервные клетки не восстанавливаются.

– А я спокойна, – не унималась мама. – Просто нам завтра в Сочи ехать. У меня первый за пять лет отпуск. Надо чемоданы собирать, а вы машину разобрали.

Грох! Мама нарочито громко опустила тарелку на капот, нервно развернулась и вышла, возмущённо хлопнув дверью.

– Похоже, надо идти за удобрением для мамы, – шепнул Дядя Фёдор, покосившись на дверь.

– За каким удобрением? – не понял папа.

– За цветами, – выдохнул сын. – Мама ведь от них всегда добреет.

Папа снова щёлкнул пальцами, но вместо ключа Дядя Фёдор сунул ему в руку бутерброд, ещё один взял себе и молча вышел.

Дядя Фёдор спускался по лестнице, жуя на ходу, и размышлял. Удивительно, как родители вообще находят общий язык при такой разнице характеров? В итоге каждый занят своим делом, а в магазин пришлось идти ему…

Большой серый полосатый кот, сидевший на подоконнике, проводил мальчика (точнее, его бутерброд) тоскливым взглядом. Дядя Фёдор лишь покосился на него. Он уже встречал пушистого соседа в подъезде, но не придавал этому значения. Наверное, чей-то питомец, гуляет сам по себе, как все коты. А вот ему родители зверушек заводить не разрешают… Хотя странно: животные людей делают лучше, это факт.

– Неправильно ты, Дядя Фёдор, бутерброд ешь! – вдруг раздалось рядом мурлыканье. – Ты его колбасой кверху держишь, а надо колбасой на язык класть. Так вкуснее.

Дядя Фёдор не задумываясь перевернул бутерброд вверх тормашками и довольно кивнул: действительно вкуснее. И только потом подумал: с ним говорит… кот?! Как такое возможно?!

– Ты говорить умеешь? – пробормотал обалдевший мальчик. У него в голове не укладывалось то, что самый обычный кот может вот так запросто болтать по-человечески.

– Естественно, – довольно отозвался кот, по-кошачьи растягивая слова. – Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь. Или из тебя шапку сделают, или воротник, а то и валенки сваляют. – И грустно вздохнул.

– Так ты, получается, кот учёный, как у Пушкина? – догадался Дядя Фёдор.

– Не у Пушкина, а у Сёмина, – вежливо поправил кот. – Так профессора звали, у которого я жил. Он язык зверей изучал. А меня – человеческому обучил. Такой вот культурный обмен, получается.

Такое умение точно заслуживало награды. Мальчик разломил бутерброд и протянул одну из половинок новому приятелю. Кот безошибочно чуял, где можно поживиться, и заискивающе спросил:

– А ты, случайно, не за молоком идёшь?

– Нет, надо цветы маме купить, – уныло пробормотал Дядя Фёдор.

– Жаль…

Мальчику и самому было жаль. Он с гораздо большей радостью поболтал бы с умным котом, чем слушал семейные споры.

– Но на сдачу можно молока взять! – вдруг пришла ему в голову идея.

– И чего стоим? – воодушевился кот и припустил вниз по лестнице за Дядей Фёдором, запихивая в пасть остатки бутерброда.

– А откуда ты знаешь, что меня Дядей Фёдором зовут? – поинтересовался мальчик, когда они шли с котом по улице, дожёвывая хлеб с колбасой.

Тот потянулся и заявил самодовольно:

– А я тут всех знаю. Я же на чердаке живу, мне сверху всё видно. Кто как бутерброд ест, кто как котлеты ест, кто сосиски… – Он показательно грустно вздохнул, погладив лапой живот, и произнёс с прозрачным намеком: – Что-то так есть хочется, что даже переночевать негде. Просто мой чердак сейчас ремонтировают…

Дядя Фёдор резко остановился: его осенило.

– Хочешь – пошли ко мне жить? – вдруг предложил он. Он не будет просить родителей купить ему котёнка, он просто приведёт в дом кота. Едва ли у них рука поднимется выставить его на улицу. Мама у него строгая, но всё же добрая.

– Нет, меня твоя мама выгонит, – как бы между прочим заявил кот.

– Ничего не выгонит, – решительно возразил мальчик, подходя к цветочному киоску и протягивая продавщице деньги, – может, папа заступится.

Дверь в квартиру приоткрылась, и внутрь заглянул Дядя Фёдор с большим букетом цветов в руках. Внутри было тихо.

Мальчик обернулся и незаметно подал знак. Кот – легко и элегантно, как все коты – вытянулся почти в струнку, просочился мимо его ног и прошмыгнул в квартиру, прямиком под диван.

Дядя Фёдор прислушался – тишина. Значит, не заметили. Тогда он сам прокрался в гостиную, пока его не застала мама. «Запорожец» стоял на прежнем месте. А из-под днища по-прежнему торчали папины ноги в тапках.

– Пап! – громким шёпотом позвал Дядя Фёдор

Папа попытался выпрямиться и по рассеянности забыл, где находится. Лоб тут же встретился с жёстким металлом автомобиля. Бац!

– Ой… – воскликнул папа больше от неожиданности, чем от боли. Надо быть внимательнее!

Ноги в тапках пропали, а потом из-под машины вылез взъерошенный папа в мятой рубашке с пятнами масла. Не самый удачный вид для преподнесения подарков, но что поделаешь!

– Вот, держи цветы, – произнёс сын, протягивая букет, и закричал на всю квартиру: – Мама! Давай, удобряй, – посоветовал он папе.

Послышались шаги, и в дверном проёме появилась мама.

– Вот это тебе, – гордо произнёс папа, – просто так, без повода. А не чтобы ты разрешила «Запорожец» оставить.

Дядя Фёдор вытаращил глаза и раскрыл рот, чтобы поправить, но не решился. Папа виртуозно умел подбирать неподходящие слова.

– Спасибо, конечно, – снисходительно улыбнулась мама. – Хоть немного вонь бензина перекроет… – Она взяла в руки букет, понюхала, но вдруг недовольно и непонимающе нахмурилась. – А это что за запах? – с подозрением спросила она.

– Фиалки? – беспечно предположил папа. Но мама была непреклонна.

– Фиалки котами не пахнут, Дядя Фёдор, – повернулась она к сыну, сердито сдвинув брови, – ты что, кота в дом притащил?

Мальчик сделал невинное лицо – мол, понятия не имею, о чём ты, – и подвинулся так, чтобы загородить диван и того, кто под ним скрывался. Но папа, как назло, заметил притаившегося там нежданного гостя.

– Ему жить негде… – растерянно, но с надеждой протянул мальчик.

Повисла пауза, все смотрели на кота. Тому стало неловко (да и что толку скрываться, раз тебя застукали?), и усатый гость решил покинуть-таки своё убежище. Он выбрался наружу и тут же спрятался за спиной Дяди Фёдора, испуганно поджав хвост и глядя на недружелюбных взрослых снизу вверх. Выгонят, к гадалке не ходи!

– Ну и что? – дружелюбно пожал плечами папа. – Подумаешь, кот. Один кот нам не помешает.

– Тебе не помешает, а мне помешает, – капризно возразила мама. – Вот какая от этого кота польза?

– А почему обязательно польза должна быть? – не выдержал папа. Порой слова жены ставили его в тупик. – Вот от этой картины на стене какая польза? – указал он на творение неизвестного художника в тяжёлой раме.

– От этой картины большая польза! – решительно заявила мама. Она приподняла раму и указала пальцем на совершенно неживописное «украшение» интерьера. – Она дырку на обоях загораживает.

Папа задумался. Лично его устраивало наличие в доме кота. Будет у Дяди Фёдора домашний питомец. Вот у него самого «Запорожец» есть…

– А если мы из него сторожевого кота сделаем? – предложил он первое, что пришло на ум. – Будет дом охранять, пока мы в Сочах. – Он принялся загибать пальцы для наглядности. – Не лает, не кусает, а в дом не пускает.

Но мама продолжала стоять на своём.

– Квартиру я на кота не оставлю. Но если тебе этот кот так нравится, выбирай. Или он, или я!

Папу застали врасплох. К такому выбору он точно не был готов. Папа растерянно переводил взгляд с жены на кота и обратно. Мама всё сильнее хмурилась и поджимала губы. Ещё немного – и будет скандал. И папа сдался, как поступал и прежде.

– Ну, я это… – пробормотал он, опустив взгляд, – тебя, конечно, выбираю. Тебя-то я давно знаю, а этого кота в первый раз вижу.

– Давайте его оставим? – не уступал Дядя Фёдор.

– Ага, – не унималась мама: она уже приняла решение и соглашаться ни с кем не собиралась, – ты с ним будешь играть, а мне шерсть по всей квартире собирать, лоток мыть и ещё ему готовить?

Но Дяде Фёдору тоже надоело всё время с ней соглашаться. На сей раз он решил пойти на принцип. Взрослые говорили, что быть принципиальным и отстаивать своё мнение, если оно справедливо, хорошо и правильно. Вот он и отстаивал.

– Послушайте, ведь я уже взрослый, я сам всё делать буду. Готовить ему не надо, он колбасу сырой ест, – честно пообещал он.

– Колбасу я тоже сырой могу есть… – усмехнулся в ответ папа, но тут же притих под строгим взглядом жены.

– Ну нет, – отрезала мама. – У вас уже есть с папой взрослое дело – полквартиры занимает, бензином воняет и в гости никого не пускает.

– А давайте машину выкинем и кота заведём? – нашёл выход сын. – Машину завести всё равно не получается.

Тут на защиту своего питомца встал уже папа.

– Э… сынок. Ну, это ты перегнул. На машине ездить можно, а на одном коте далеко не уедешь.

Ну вот, опять эти взрослые ничего слушать не хотят! Неужели для них правда нет ничего важнее поездки на курорт?! Таких поездок ещё много будет, а кот говорящий – на весь мир, наверное, один. Мальчик грустно опустил голову, встретился взглядом с растерянным котом… Нет уж. Он себя и кота в обиду не даст.

– Если вы его прогоните, я тоже уйду, – заявил он.

Грох! Как бы в подтверждение его слов одна из дверей «Запорожца» отвалилась и рухнула на пол.

– Все уйдём, – неожиданно поддержала мама, но совсем не так, как сын ожидал. – На вокзал, а потом в Сочи, там тебе и коты с дельфинами, и море с чурчхелой, но этого кота чтобы к утру дома не было!

Мама удалилась, гордо расправив плечи, оставив сына и мужа одних. Папа несколько секунд молчал, не решаясь посмотреть на мальчика, потом вздохнул, виновато развёл руками – прости, мол, я пытался – и тоже покинул комнату (видимо, пошёл уговаривать жену).

Дядя Фёдор был не из тех, кто сдаётся. Его с детства растили рассудительным и уверенным в себе. И раз взрослые не могут принять правильное решение, он сделает это сам. Он вполне в состоянии позаботиться и о себе, и о питомце. А раз родители этого не понимают… что ж, выхода у него нет.

Дядя Фёдор сел за стол, где обычно делал уроки, и достал из портфеля тетрадь в клеточку. Задумался. Посмотрел на фото в рамке, с которого улыбалась их счастливая семья, потом – на дремавшего рядом кота… и принялся за письмо.

– «Дорогие родители! – старательно выводил на листе мальчик, проговаривая каждое слово. – Папа и мама! Я вас очень люблю. И зверей я очень люблю. А вы не разрешаете мне их заводить и велите кота прогнать, это неправильно… Поэтому я решил – я вместе с котом ухожу…»

Много ли нужно, чтобы переехать жить на новое место? Собрать рюкзак – и только, делов-то! Главное, не забыть ничего важного: одежду, ботинки, фонарик, ножик… О еде вызвался позаботиться кот. Он старательно собирал бутерброды и бутылку молока на платке. Здесь возникла загвоздка: стопка оказалась слишком большой, а тряпица – маленькой, и узелок никак не желал сворачиваться. Кот старался и так, и сяк – ничего не выходило. Он задумчиво почесал лапой серое ухо, потом покосился на мальчика. Но тот был занят сборами.

Кот посмотрел на бутерброды и на бутылку, явно выбирая наиболее ценную поклажу. Потом аккуратно завернул хлеб с колбасой в ткань, пробил когтем крышку из фольги, закупоривавшую бутылку. Не пропадать же добру!

– «…Я не пропаду. Всё делать умею и буду вам писать. До свиданья. Ваш сын, Дядя Фёдор». – Мальчик поставил точку и аккуратно свернул листок. Кот залпом допил молоко из горлышка и поднял серый палец вверх:

– И кот.

В квартире было темно и тихо. Дядя Фёдор взвалил рюкзак на плечи и на цыпочках прокрался из своей комнаты через гостиную. Кот следовал за ним по пятам. За него можно было не волноваться: кошки ходят бесшумно. Мальчик тихонько положил записку на край стола и уже сделал шаг к дверям, когда с кухни донеслись голоса и шум. Там горел свет: родители снова спорили.

– Ну и как мы теперь поедем отдыхать? – донёсся капризный голос мамы из кухни. – Если мне запись концерта на завтра поставили?

– Так и поедем, – мягко пояснил папа. – Мы завтра с Дядей Фёдором на поезде, а ты потом на самолёте прилетишь.

И тут предательски заскрипел паркет.

– Дядя Фёдор, ты ещё не спишь? – мамин голос прозвучал у самой двери, заставив заговорщиков испуганно замереть. Ещё не хватало, чтобы их застукали! – Давай-ка в кровать.

Что ж, похоже, сбежать им по-тихому не дадут. Дядя Фёдор жестом велел коту возвращаться в комнату.

– Завтра поедем, – пообещал он. – У меня план есть.

Дядя Фёдор сидел на кровати в комнате и, чтобы убить время в ожидании удобного момента для побега, играл в шашки с котом. Тот оказался опытным игроком, успел за один ход «съесть» три его шашки и пробиться в дамки. Интересно, когда и где он успел так наловчиться? Тоже у профессора?

Папа заглянул в комнату сына без предупреждения, с дорожной сумкой в руках, и уставился на играющих мальчика и… кота.

– Не понял… – единственное, что он смог сказать, едва не потеряв дар речи от удивления. Кот спохватился, быстро смахнул шашку на пол и принялся гонять её туда-сюда, как мышку, прикидываясь обычным котёнком. А Дядя Фёдор как ни в чём не бывало развернул доску и картинно задумался, сделав вид, что играет сам с собой.

– Сынок, заканчивай, надо на вокзал ехать, – облегчённо выдохнул папа, потерев лоб. Чего только на нервах не померещится!

– А мама тебе не сказала? – спросил сын, не оборачиваясь и делая вид, что увлечён партией. – Я с ней на самолёте полечу. Я же никогда не летал…

Пока папа отвлёкся на разговор, ловкий кот подкрался к нему и закинул в сумку послание, составленное накануне. Первая половина плана приведена в действие – дело за второй. И главное – не вызывать подозрений. Поэтому Дядя Фёдор напустил на себя беспечный вид и сосредоточенно двигал шашки по доске.

– Да что там в этих самолётах? – отмахнулся папа. – В них же трясёт жутко.

– Это тебя трясёт жутко, потому что ты летать боишься, – возразил Дядя Фёдор с серьёзным видом. – А я – нет. Да и мама мне уже разрешила.

– Да? – растерянно переспросил папа и тут же добавил назидательно, копируя мамин тон: – Ну вот, а ты говоришь, что мы тебе ничего не разрешаем. Ну ладно, тогда до встречи в Сочи.

Вот это настоящий мужчина растёт, храбрец! Папа то ли одобрительно, то ли вдохновляющее пожал сыну руку и направился к двери. На пороге он обернулся, почувствовав на себе подозрительно выжидательный взгляд кота.

Зверь тут же опустился на пол и принялся невозмутимо вылизываться. Папа покачал головой – опять ему мерещится. Наверное, надышался выхлопами от «Запорожца»…

– А котика надо к реке отнести, – вдруг добавил папа. Кот вздрогнул и попятился. Догадка, пришедшая в его хитрую голову, была неприятной. Зачем кота нести к реке? Уж точно не купаться!

– Это зачем? – почуяв неладное, нахмурился Дядя Фёдор и приготовился встать на защиту нового друга.

– Там людей много гуляет, точно подберёт кто, – беспечно произнёс папа. Кот отвернулся и тихонько выдохнул. Пронесло…

Когда дверь за папой закрылась, Дядя Фёдор решительно захлопнул доску, подобрал рюкзак и тихо, чтобы не было слышно снаружи, сказал:

– А теперь и мы пойдём, пока мама не вернулась с работы.

– Дядя Фёдор, а чего ты всё это устроил? – недоумевал кот, когда они вдвоём шагали по улице. Мальчик тащил на плечах рюкзак, а кот – узелок с бутербродами. – Ушли бы ещё вчера.

– Нет, – возразил Дядя Фёдор и пояснил: – Теперь мама будет думать, что я с папой, а папа – что с мамой, и беспокоиться они оба не будут.

– Но ведь они через два дня встретятся в Сочи, всё поймут и начнут беспокоиться! – продолжал сомневаться кот.

Дядя Фёдор задумался. В чём-то спутник был прав. Родители всегда волнуются – на то они и родители.

– Я так думаю: когда ты на море отдыхаешь, беспокоиться приятнее, – нашёл он объяснение своему не слишком разумному поступку.

Усатый спутник подумал, а потом кивнул. Он ничего не понимал в курортах, но людям они почему-то очень нравились. Примерно как ему самому – колбаса.

Они какое-то время шли молча, а потом Дядя Фёдор спросил – ему очень нужен был чей-то мудрый совет:

– Ну, куда пойдём?

– Можно в деревню поехать, где мой профессор жил, – предложил кот первое, что пришло в голову. – Там много домов пустых, почти все жители за реку переехали, в пятиэтажку.

Он не слишком рассчитывал на этот вариант – просто выдвинул версию и поддерживал беседу, но Дядя Фёдор вдруг воодушевился:

– Отлично, пошли на автостанцию. Как деревня называется?

Вопрос застал кота врасплох.

– Не помню. Помню только, что название такое красивое – молочное… – Он задумался, перебирая в уме знакомые слова, пока они брели в сторону автостанции, и забормотал себе под нос: – Кефирово? Сметанино? Творогово?.. Айраново? Нет… Кумысово? Не похоже…

– Может, Простоквашино? – предположил Дядя Фёдор, указывая на табличку только что подъехавшего автобуса.

– Точно! – победно воскликнул кот, даже подскочив от радости, как будто сам вспомнил. – Простоквашино!

Дядя Фёдор решительно кивнул и вместе с Матроскиным забрался в автобус. К счастью, он был почти пустой: только какая-то бабулька-дачница дремала на переднем сиденье.

– Слушай, а как тебя зовут? – Дядя Фёдор решил задать неудобный вопрос, который мучил его с самого момента знакомства: – А то «кот» – это как-то слишком официально.

– Да по-разному, – буднично пожал серыми плечами тот. – И Барсиком звали, и Пушком, и «паразитом блохастым». Только мне всё это не нравится. Я фамилию хочу.

– Какую? – не понял мальчик. Новый знакомый всё чаще его удивлял.

– Серьёзную, – мечтательно промурлыкал кот. – Морскую. Я ж из морских котов. Бабушка моя на корабле плавала. И меня тоже к морям-океанам тянет. Только я воды боюсь.

– А давай мы тебе фамилию Матроскин дадим? – пришла Дяде Фёдору блестящая, как ему показалось, идея. – И морская, и с котами связано.

– И что же это в ней с котами связано? – непонимающе нахмурился кот.

– Ну, коты – они же полосатые, вот как ты, – со знанием дела объяснил мальчик. – И матросы тоже. У них ведь тельняшки.

Кот задумчиво почесал ухо.

– Матроскин? Матроскин… – забормотал он, примеряя на себя новую фамилию: как звучит? Хорошо ли? Солидно? – Позовите, пожалуйста, кота Матроскина к телефону? – И сам себе ответил изменившимся голосом, копируя телефонистку: – Кот Матроскин подойти не может. Он очень занят. На печи лежит.

– Ну как? – воодушевился Дядя Фёдор.

Матроскин выдержал паузу и важно кивнул.

– Нравится. В меру солидная, в меру полосатая.

Внезапно проснулся громкоговоритель в салоне и объявил голосом водителя:

– Остановка «Деревня Простоквашино».

Его слова застали путешественников врасплох: они едва успели подхватить вещи и пулей кинулись к дверям, пока те не успели снова захлопнуться.

– Стоп, машина! – командовал кот на бегу. Он уже успел вжиться в роль старого морского волка. – Опустить трап! Кот Матроскин покидает палубу.

Дремавшая бабулька сонно приоткрыла один глаз и, смерив взглядом говорящего кота, начала нервно креститься, бормоча под нос «свят, свят». Померещится же такое!

Дороги разводили Дядю Фёдора и его родителей всё дальше и дальше друг от друга. Мальчик с котом ехали в Подмосковье, а взрослые – в Сочи, мама – на самолёте, папа – на поезде, при этом оба были уверены, что сын тоже направляется на курорт, забыв блажь о том, чтобы завести кота.

Дверь купе, где глава семейства медитировал над стаканом чая, со стуком распахнулась, и внутрь втиснулась дородная проводница, усталая, но по-прежнему чувствовавшая себя красавицей. Ещё два стакана в блестящих подстаканниках со стуком опустились на столик.

– Тук-тук. А я вот вам ещё чайку принесла, – с лучезарной улыбкой произнесла она.

– Зачем вы мне столько чаю носите? – удивился папа. – У вас что, в вагоне туалет платный?

– Ну что вы! – кокетливо похлопала ресницами женщина. – Для такого видного мужчины у нас в вагоне всё бесплатно.

– Интересно. – Папа смерил её подозрительным взглядом. – Почему это я «видный»?

– Ну, видно же, что вы в Сочи один едете, – со знанием дела заявила проводница.

– У меня жена есть, – решительно заявил мужчина. Вот ещё новости! Он не допустит таких посягательств на его личное пространство! – И сын. А не видно их, потому что они на самолёте в Сочи прилетят.

Улыбка тут же исчезла с лица проводницы, как не было, она надменно хмыкнула и заявила нагловато:

– Ясно. Четыре стакана по восемь копеек… Сорок копеек с вас.

– Восемью четыре – тридцать два, – вежливо возразил папа.

– И что? – рявкнула обиженная проводница. Мужчина со вздохом покачал головой – нет, одинокие работники общепита неисправимы! – и полез в кошелёк.

Дядя Фёдор и кот, получивший звучную фамилию, неспешно спускались с холма по пыльной дороге, ведущей в деревеньку. Внизу, под крутым берегом, журчала речка; над цветущим лугом жужжали шмели и порхали бабочки; щебетали птички. В пышной зелени садов проглядывали тёмные покатые крыши домишек и силуэты печных труб. Красота, да и только!

На повороте им попалась потрёпанная и слегка покосившаяся, но заботливо подновляемая табличка указателя – «Простоквашино».

– Ну вот, пришли! – уверенно объявил Матроскин, остановившись посреди улицы. – Осталось дом выбрать – и можно жить!

Тут высокая трава под раскидистым дубом зашевелилась вовсе не от ветра, послышалось негромкое ворчание, и на дорогу выкатился лохматый комок. При ближайшем рассмотрении ком оказался вихрастым дворовым псом, какие в деревнях обитают почти в каждом дворе.

– Здравствуйте, а вы в деревню? Жить? – весело прогавкал он.

Путешественники разом обернулись и смерили пса удивлёнными взглядами.

– Обалдеть… – пробормотал кот, от удивления – почти по слогам, – собака говорящая.

Это было выше понимания усатого-полосатого.

– От говорящего слышу, – обиженно фыркнул пёс.

Дядя Фёдор уже устал удивляться, он просто принимал вещи такими, какие они есть. Поэтому он поспешил прервать разгорающийся спор между вечными соперниками за внимание людей – кошками и собаками.

– Добрый день, – вежливо вмешался он. – У вас что, в этой деревне все животные разговаривают?

– Не-е… только я, – беспечно отозвался лохматый «дворянин». – Меня профессор научил, у которого я дачу охранял.

– Это мой профессор! – снова вылез вперёд Матроскин. Ему совершенно не нравилось, что вместо того, чтобы заниматься важным делом – поисками дома, – его спутник тратит время на какого-то постороннего пса. – У него ещё хозяйка была, с веником, злая как собака!

– А где же сейчас этот профессор? – снова вежливо перебил Дядя Фёдор, игнорируя реплику кота. – Вот бы с ним познакомиться…

– Уехал в Афр ику, – сообщил пёс, разбив честолюбивые юношеские мечты о знакомстве с интересными соседями. – Язык слонов изучать. А я с хозяйкой остался. Только мы с ней характерами не сошлись, – признался он, грустно опустив хвост. – Я люблю, когда у человека характер весёлый – колбасно-угощательный. А у неё тяжёлый – венико-выгонятельный. В общем, мне жить сейчас негде, – с тоской вздохнул он и тут же спросил, с надеждой посмотрев на новых знакомых: – Можно с вами?

– Ещё чего! – проворчал Матроскин, увлекая за собой Дядю Фёдора. Ему вовсе не нужен был конкурент за тёплую лежанку и бутерброд с колбасой. – Мы и сами нигде не живём. Ты к нам через год прибегай, когда мы хозяйством обзаведёмся.

– Ты, Матроскин, помолчи, – с сердитым укором оборвал кота мальчик. – Хорошая собака никому не помешает. Тем более говорящая.

– Конечно, – саркастически заметил кот. Он не скрывал обиды: на кого его собираются променять! – Будет жуликам зубы заговаривать, пока милиция приедет.

– Пойдём с нами, – дружелюбно обратился Дядя Фёдор к псу. – Втроём веселее. Как тебя зовут?

– Шарик, – представился тот радостно. Его хвост снова завился колечком. – Я из простых собак. Дворянской породы – во дворе, значит, вырос.

– Ну, отлично, – поддержал мальчик и деловито представился: – Я Дядя Фёдор, кота ты знаешь. Пошли дом выбирать? Давайте разделимся, по деревне пройдём, каждый дом выберет, и решим, чей лучше.

На том и порешили – и разошлись в разные стороны.

Спустя примерно полчаса вся компания снова встретилась на перекрёстке в центре деревни. Матроскин прибежал первым.

– Нашёл! – радостно завопил кот, кидаясь навстречу спутникам. – Ух, шикарный домина, утеплённый, и печка там на полкухни!

– Что печка! – отмахнулся Шарик. – Я вот нашёл дом – двор широкий, и будка огромная, никакой дом не нужен!

– Не о том думаете! – пожурил Дядя Фёдор. – Главное в доме – окна большие, чтобы было куда смотреть. Пойдёмте, я как раз такой нашёл…

Скрипучая калитка вела в сад, окружавший небольшой добротный домик. На тёмных брёвнах над дверью красовалась табличка: «Дом свободный, живите кто хотите».

– Ну, это ж мой дом! – радостно взвизгнул Шарик. – Вон про ту будку я говорил!

– Какой твой?! – тут же возмутился Матроскин. – Это мой! Вон она – печка в полкухни! Я о такой каждую зиму мечтал!

– Вот и хорошо, – примирительно поддержал Дядя Фёдор, не позволяя спору вновь разгореться. – Получается, мы с вами и правда лучший дом выбрали!

Дверь оказалась не заперта и даже толком не закрыта. Когда новые жильцы пересекли порог, она гостеприимно скрипнула и хлопнула о косяк. Табличка, будто подтверждая, что дом больше не пустует, рухнула на крыльцо. В щель тут же просунулась серая лапа, схватила табличку и затащила внутрь. Не пропадать же добру! В хозяйстве всё сгодится.

Дом был старый, но добротный и просторный. Печка и впрямь была огромной, как и мечтал Матроскин. Мебель – тоже вся на месте. Вот только кругом царило запустение: пыль, паутина по углам.

– Хороший дом, – одобрительно покачал головой Дядя Фёдор, сдерживая чих. – Только прибраться надо…

В старом шкафу обнаружилась не менее старая радиола – возможно, ровесница дома. Мальчик подключил её к сети, покрутил ручки. Из динамика донеслось шипение, треск, а потом – прерываемый хриплыми помехами голос диктора:

– …специально для наших радиослушателей мы начинаем производственную зарядку! Поставьте ноги на ширине плеч и все вместе под музыку…

И закипела работа. Шарик с Матроскиным раздобыли метёлки и принялись убираться, вот только забыли договориться. Поэтому время от времени заметали пыль друг на друга, заставляя громко чихать. Дядя Фёдор взял тряпку и заботливо протирал мебель. На столе появилась скатерть, потом – самовар, пузатый чайник и вазочка с конфетами. Туда же отправились тарелки и чашки, которые кот обнаружил в картонной коробке в кладовой. Дом постепенно приобретал прежний уютный вид.

Матроскин наткнулся на старую ржавую миску и с довольным видом протянул Шарику, за что получил в награду недовольный взгляд. Отыграться, что ли, решил за то, что они теперь под одной крышей жить будут? «Все они, коты, одинаковые», – думал пёс, накручивая густую паутину на швабру. Он дёрнул так сильно, что пыльные тряпки попадали с печки прямо на голову кота. Тот громко расчихался и обиженно заворчал, покосившись на пса.

Шарик тихонько усмехнулся, но тут же сделал вид, что он ни при чём.

В это время Дядя Фёдор протирал старый сервант и изучал содержимое шкафов. Когда он сдул пыль со шкатулки, обнаруженной в одном из ящиков (правда, ничего особо ценного в ней не нашёл: только скомканный лист бумаги), та полетела в разные стороны. Досталось обоим смутьянам – кот и пёс дружно чихнули. Но именно это заставило их перестать ссориться.

– Будьте здоровы! – раздался чей-то незнакомый голос со стороны окошка.

Обернувшись, удивлённые новосёлы заметили немолодого худого мужчину в поношенном плаще, шапке набекрень и с сумкой на длинном ремне через плечо. Густые усы недовольно топорщились, а глаза горели любопытством и подозрительностью. Незнакомец доверия не вызывал, пусть и пытался выглядеть добропорядочным и дружелюбным. Дядя Фёдор поспешно на всякий случай спрятал находку обратно в комод и отряхнул руки.

– Спасибо… – растерянно пробормотал он, удивлённо глядя на незваного гостя.

– А ты, мальчик, чей? – прищурившись спросил мужчина, ткнув в него пальцем. – Ты откуда к нам в деревню попал?

– Ничей, – гордо и солидно объявил Дядя Фёдор. – Я сам по себе мальчик. Свой собственный.

– Так не бывает, чтобы дети сами по себе были, – назидательно заявил гость. – Дети обязательно чьи-нибудь.

– Это почему не бывает? – перебил Матроскин. – Я, например, кот – сам по себе кот! Свой собственный!

– И я! – поддакнул Шарик. Незнакомец покосился на зверей с ещё большим недоверием.

– А почему это вы разговариваете? – он как будто совсем не удивился, а скорее рассердился, что кто-то нарушает установленные правила. – Животным не положено.

Это привело собеседников в ярость. Шарик оскалился и зарычал, а Матроскин выпустил когти и зашипел. Дядя Фёдор решил, что ему пора вмешаться, пока не случилось драки. Им только не хватало в первый же день с соседями ссориться!

– Это их профессор Сёмин научил, – доверчиво объяснил мальчик. Однако кот был не таким дружелюбным, как его друг.

– А вы, собственно, почему интересуетесь? – Матроскин был не настроен говорить с незнакомцами, тем более такими бесцеремонными. – Вы не из милиции, случайно?

– Да нет, это почтальон тутошний, Печкин, – ответил за гостя пёс, – его каждая собака знает.

– Это я каждую собаку знать должен, – менторским тоном возразил гость. – Чтобы письма и прессу разносить. Вы, например, что выписывать будете?

– Я «Мурзилку» выписывать буду, – попросил Дядя Фёдор.

– А я что-нибудь про охоту, – добавил Шарик.

Матроскин промолчал. Почтальон вопросительно смотрел на него, ждал-ждал и наконец не выдержал.

– А вы?

– А я ничего не буду, – нехотя отозвался кот и важно добавил: – Я экономить буду…

– Могу вам газеты бесплатные приносить, – саркастически хихикнул Печкин и, заметив в вазочке конфеты, без зазрения совести туда полез. – В санитарных целях.

– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – прошипел Матроскин, захлопывая крышку вазочки, так грозно, что Печкин резко отдёрнул руку и даже от неожиданности попятился.

– При чём тут сыр, когда я конфет хотел, – произнёс он извиняющимся тоном. – А ещё говорят, что почта всё путает.

Солнце из жёлтого стало красным и покатилось к горизонту. Друзьям предстояло впервые переночевать на новом месте, причём совершенно одним, без взрослых. Дядя Фёдор устроился на старой кровати, Шарик – на коврике у двери, а Матроскин забрался на печь, где уютно свернулся клубочком.

А за многие километры оттуда укладывались на ночлег папа и мама Дяди Фёдора. Мама накручивала локоны на бигуди перед зеркалом: каждая женщина знает, что укладка, сделанная на ночь, держится дольше. Голова наутро будет раскалываться, но красота требует жертв. Папа в поезде безуспешно пытался попасть в туалетную комнату, чтобы умыться: зловредная проводница, которой так и не удалось его обаять, демонстративно заперла её на ключ, ссылаясь на «санитарную зону». И решительно ни один из родителей и подумать не мог, что мальчик вовсе не собирается на курорт…

Ночью в Простоквашино было тихо, ничего страшного и даже странного не произошло. Дядя Фёдор, пёс и кот встретились за завтраком. Мальчик с удовольствием уплетал кашу, Шарик тоже с аппетитом вылизывал миску до блеска. И только Матроскин оставался недоволен. Он ковырял в тарелке ложкой и вздыхал.

– Что это мы всё без молока и без молока? – печально промурлыкал Матроскин и нарочно громко вздохнул. – Так и умереть можно. Надо бы корову купить, – заявил он деловито.

– Надо бы, – поддержал Дядя Фёдор. – Да где денег взять?

– Надо что-нибудь продать, – беспечно предложил Шарик. Люди всегда так делали, когда были нужны деньги.

– А что? – поинтересовался кот.

– Что-нибудь ненужное, – брякнул пёс первое, что пришло в его лохматую голову.

Такое вопиющее легкомыслие рассердило Дядю Фёдора. Он стукнул кулаком по столу, заставив кота и пса разом замолчать и задуматься.

– Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное. А у нас денег нет.

– А давай, Шарик, мы тебя продадим? – вдруг предложил Матроскин.

– Это как так… – Шарик аж поперхнулся. Такого отношения он совсем не ожидал.

– Никого мы продавать не будем. – Дядя Фёдор понял, что пора поставить точку в бессмысленном споре, и добавил с заговорщицким видом: – Вчера, когда мы в доме убирались, я кое-что нашёл.

Мальчик направился к комоду, извлёк из ящика старую шкатулку и раскрыл. Внутри лежал тот самый листок, на поверку оказавшийся картой окрестностей. Один из углов был отмечен красным крестиком – точь-в-точь как в романах про пиратов и сокровища.

– Смотрите, – он ткнул пальцем в крестик. – Я думаю, тут клад зарыт. И мы пойдём его искать!

– Ура! – радостно завопил Шарик, потянув себя за уши с такой силой, что не удержался на табуретке и рухнул на пол. – Склад!

– А был бы котом, приземлился бы на лапы, – философски заметил Матроскин, проследив за ним недовольным взглядом.

Днём вся компания отправилась на поиски. Дядя Фёдор шагал впереди, сверяясь с «картой». Шарик нарезал круги, принюхиваясь к каждому кусту и кочке, будто действительно мог взять след, Матроскин замыкал колонну.

На одной из полянок мальчик замедлил шаг, огляделся и, уверенно кивнув, ткнул пальцем в листок.

– Здесь!

Пёс, который по инерции проскочил вперёд, тут же прибежал обратно и закрутился на месте, осматриваясь.

– Да, я сразу понял, что здесь, – хвастливо добавил Шарик. – У меня нюх стопроцентный.

– Ага, – хмыкнул кот. – Враньём попахивает.

Эту реплику кота мальчик проигнорировал. Он молча взял лопату и принялся за раскопки. Пёс с котом, не в силах чем-то ему помочь, устроились рядом и сосредоточенно наблюдали. Вот Дядя Фёдор уже погрузился в яму по пояс, а клада было не видать. Что будет, если он на километр закопан? Да и вообще: кому пришло в голову спрятать что-то ценное в лесу, в паре сотен метров от деревни, да ещё и так глубоко? Но раз так, наверняка там как минимум сундук золота.

– И как это я сам не додумался про клад? – размышлял Матроскин вслух, разведя лапами. – Теперь и корову купим, и в огороде можно не работать. Мы всё можем на рынке покупать…

– И в магазине, – добавил Шарик и объяснил: – Мясо лучше в магазине покупать.

– Почему? – удивился кот.

– Там костей больше, – мечтательно вздохнул пёс, наблюдая за летящими в стороны комьями земли…

– Подождите клад делить, может, тут ещё и нет ничего… – сердито напомнил Дядя Фёдор.

– Да, это называется сосать лапу неубитого медведя. Народная мудрость, – с готовностью поддакнул Шарик. Он вообще любил болтать – неважно о чём, – главное, побольше и почаще.

Матроскин покосился на него и укоризненно покачал головой.

– Ой, Шарик. Не с тем ты народом общаешься…

Дядя Фёдор перестал копать и вытер лоб тыльной стороной ладони. Она стоял в яме почти по плечи, а рядом уже высилась солидная гора земли. Надо сделать перерыв.

Он с силой вонзил лопату в глину под ногами… и в ответ послышался металлический звяк. На мгновение вся компания застыла от волнения и даже легкого испуга.

Первым пришёл в себя Шарик. Он спрыгнул в яму и принялся отчаянно рыть лапами землю. Дядя Фёдор присоединился к нему спустя минуту. И вот что-то блеснуло. Вся компания чуть не завопила от радости. Клад! Он всё-таки существует!

Спустя ещё полчаса на свет извлекли заляпанный комьями грязи старый сундук. Шарик тяжело дышал, вывесив язык, Дядя Фёдор вытирал пот. Но главное было сделано: у них в руках настоящий клад!

Матроскин подцепил лапой замок и скептически покачал головой.

– Предупреждаю: я замки вскрывать не умею, – заявил он на всякий случай, предупреждая вопросы. – У меня в семье только приличные коты были.

– Как говорит мой папа-инженер: «Авось что-нибудь придумаем», – заверил друзей Дядя Фёдор, засучивая рукава. Раз он теперь самостоятельный, придётся научиться всё делать самому, даже замки вскрывать.

Тук-тук. Звяк-звяк. Тачка подскакивала на кочках, а сундук – на тачке. Стук-стук.

Было тяжело, но награда того стоила. Поэтому Дядя Фёдор катил тачку в сторону дома, несмотря на её солидный вес, а пёс и кот шли следом с инструментами на плечах. Было темно и тихо. Все жители уже давно спали в своих постелях и десятый сон видели… все, кроме вездесущего Печкина.

– А чего это вы в сундуке из леса тащите? – с любопытством спросил он.

Матроскина всё больше и больше раздражал назойливый почтальон. Что он всё время лезет не в своё дело? Как будто своих мало!

– Это мы за грибами ходили, ясно вам? – заявил он, выступая вперёд и перегораживая соседу дорогу.

– Что это за грибы такие, что вы их в сундуке носите? – не отставал Печкин.

– Обычные грибы, – пожал плечами Дядя Фёдор, поддерживая игру кота. – Подсундучники.

– А замок вам зачем? – Печкин указал пальцем на сундук. Когда творилось что-то интересное, он просто не мог удержаться. Не отступит, пока всё не разузнает! Любопытство было сильнее его.

– А это чтобы всякие любопытные почтальоны туда свой нос не совали, – огрызнулся кот.

Печкин проводил компанию недовольным взглядом и побрёл восвояси.

– Они бы ещё с чемоданом пошли, – пробормотал он обиженно, покрутив пальцем у виска. Мало того, что говорящие, так явно не в своем уме. Интересно, это заразно?

Как и ожидалось, никакого ключа в шкатулке – да и во всём доме – не нашлось. Пришлось воспользоваться дедовским методом – ножовкой. Дело шло медленно. Дужка поддавалась плохо, пила отвратительно скрипела, а Дядя Фёдор выбивался из сил. К сожалению, помочь ему было некому. Единственное, на что были способны кот и пёс, – это держать лампу и вытирать ему пот со лба.

Но вот дужка переломилась, и замок, поддавшись, с грохотом рухнул на пол. Дядя Фёдор тяжело вздохнул, опустив пилу, а Шарик с Матроскиным со всех ног бросились к сундуку. Никто не знал, что окажется внутри, но все трое ожидали чего-нибудь ценного. Это же настоящий клад!

Первой на свет вытащили старую керосиновую лампу, такую же, как у кота. Потом – потёртый дырявый чайник.

– Это что за бесполезные ископаемые? – фыркнул кот.

Шарик продолжал с энтузиазмом рыться в сундуке, а гора старого хлама у их ног росла. Наружу летела треснутая посуда, потрепанная одежда, сапоги, помятый самовар…

– Один хлам… – обиженно ругался пёс. – У нас на чердаке такого склада полно.

– Да, обидно, – громко вздохнул Матроскин. – Все наши старания – псу под хвост.

Шарик недовольно покосился сперва на свой хвост, потом – на кота. А Дядя Фёдор заметил, как среди хлама на дне сундука что-то блеснуло. Мальчик нагнулся и вытащил на свет блестящий кругляшок. Ничего себе! Старинная монета, царский рубль! Вот это действительно – сокровище.

– Если бы все клады такие были, пираты бы не сокровища, а вторую работу искали! – продолжал ворчать кот, искоса взглянув на Дядю Фёдора, который с любопытством разглядывал находку…

– Видимо, золото-брильянты только в мультиках бывают, – расстроенно вздохнул Дядя Фёдор. Он и сам отчаялся. Казалось – вот она, удача… но нет.

– Эх, плакала моя коровка! – Матроскин сам готов был расплакаться. – За такое не то что корову – стакан молока не купишь.

Он взял монетку у мальчика и крутил её в лапах. Дядя Фёдор расстроился не меньше кота. Он впервые оказался в ситуации, когда надо что-то достать, а его этому никто не научил. Поэтому он стал вспоминать, что обычно в таких случаях делали взрослые. И его осенило.

– А давай у кого-нибудь корову напрокат возьмём? Чтобы попробовать? Может, этой монеты и хватит? Она всё-таки старинная, а значит – ценная.

– Мысль правильная, – подумав, согласился кот. – Если нам с коровой жить понравится, мы её насовсем возьмём!

– А почему это тебе именно чёрная корова понадобилась? – не унимался пёс, когда они втроём с Дядей Фёдором и Матроскиным брели по деревенской улочке. Ход мыслей кота ему был совершенно не понятен.

– Вот ты балбес, Шарик… – Матроскин закатил глаза. – Чёрную корову можно и ночью пасти. Потому что в темноте её не видно, значит – и волки её не увидят и не съедят.

– Нет, корова белая должна быть, – не соглашался Шарик. – В белой молока больше.

– Корову надо чёрно-белую брать, – Дядя Фёдор нашёл решение, которое устраивало всех, – чтобы на зебру похожа была. Тут тебе и красота, и польза.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут над улицей разнёсся истошный женский вопль:

– Стой! Стой, паразит пернатый!

Кот и пёс тут же сделали три шага назад, спрятавшись за спиной у самого надёжного члена команды – Дяди Фёдора. По двору с громкими криками носился кто-то в цветастом платье и грозно размахивал веником над головой.

– Это дом профессора Сёмина, – задумчиво и немного растерянно пробормотал Матроскин.

– А это хозяйка евойная, – поддержал Шарик. – Которая венико-выгонятельная.

– И лучше, чтобы она нас не видела… – в кои-то веки согласился с ним кот.

– Да не волнуйтесь, – махнул рукой Дядя Фёдор. Едва ли женщина такая уж злая, как её рисуют. Как папа говорит: «Нервные клетки не восстанавливаются»…

Мальчик обернулся, чтобы приободрить друзей, но позади никого не оказалось: кот и пёс буквально растворились в воздухе.

– А ну стой, комок с перьями! – снова послышался визг, потом – топот, и вот навстречу ему выскочила дородная дама с веником в руке.

Она заметила Дядю Фёдора и, замахнувшись своим орудием, кинулась прямо к нему. Дядя Фёдор сперва не понял, в чём дело, и размышлял: позвать на помощь или самому кинуться наутёк? Но тут прямо ему на макушку приземлилось что-то маленькое и растрёпанное. Галчонок! В клювике птички что-то блеснуло. Серебряная ложечка! Теперь всё встало на свои места.

Мальчик опередил даму с веником, схватил птичку и сунул за пазуху. Что бы этот галчонок ни сделал – обижать зверушек он не позволит.

– Ага, попалась, скотиняка сутулая! – победно завопила тётка, как труба в оркестре, и потребовала: – А ну, мальчик, давай его сюда для экзекуции.

– Не надо никаких экзекуций, – вступился за птичку мальчик. – Животные – наши друзья!

– Друзья серебряные ложечки не воруют! – заявила дама, уперев руки в бока.

Назревала склока, а этого не хотел никто. Если перессориться с соседями, не то что коровы – спокойной жизни им не видать.

– Давайте я его к себе заберу, – примирительно заявил Дядя Фёдор, отбирая у галчонка похищенную ложку и возвращая женщине, – и он больше ничего у вас воровать не будет.

– Ну, не знаю… – с сомнением протянула та. – Ложечка-то нашлась, а осадочек остался.

Возвращением похищенной части сервиза тут явно не обойдёшься, это Дядя Фёдор понимал без подсказки. Домохозяйка явно ждала чего-то в качестве утешения. Он сунул руку в карман и нашарил найденную старинную монетку. Ох и жалко было находки… Но ничего больше не нашлось. Мальчик вздохнул и протянул её женщине.

– Вот вам за моральный ущерб.

Глаза у той загорелись. Она схватила монетку, повертела её – и быстро спрятала в карман.

– Ладно, – она сменила гнев на милость, но назидательно погрозила пальцем: – Только чтобы я этого свинёнка перелётного больше тут не видела.

Довольная женщина удалилась, помахивая веником, а осмелевший галчонок высунул голову из-под рубашки, блестя хитрым глазом.

– Как же мы тебя звать будем? – задал он риторический вопрос.

– Разоритель, – тут же предложил Матроскин.

– По миру пуститель, – поддакнул Шарик. Дядя Фёдор, вынырнув из собственных мыслей, резко обернулся. Он некоторое время смотрел на друзей, появившихся неизвестно откуда, как только миновала угроза веника, а потом удивлённо спросил:

– Это ещё почему?

– Потому что мы на него последние деньги потратили, – сердито заявил кот. Ему и так хватало балбеса-Шарика, а тут ещё и комок перьев, от которого вообще непонятно, будет ли польза. – У нас теперь коровы не будет, а молоко – если только птичье…

– С такого, конечно, много не надоишь, – протянул Шарик, с сомнением глядя на галчонка.

– Что-нибудь придумаем, корова – дело наживное, – заявил Дядя Фёдор. – А бросить его в беде я не мог.

Любопытный Шарик протянул лапу, и птичка тут же схватила его за палец.

– Ай! – взвизгнул пёс, больше от неожиданности, чем от боли. – Ещё за лапу меня схватил!

Но этот вопль навел мальчика на мысль.

– Придумал! Давайте назовём его Хватайка?

– Кар! – каркнул галчонок, глядя на него умными глазёнками-бусинками, затрепыхал крылышками и взлетел в небо. Он как будто понимал, о чём говорили его новые друзья.

На далекий теплый Сочи спускался вечер.

Такси остановилось возле входа в гостиницу, где уже дожидался папа Дяди Фёдора с огромным букетом цветов. Дверца открылась, и навстречу ему выпорхнула мама.

– Привет, – улыбнулась она, увидев цветы и обнимая мужа. – Это мне?

– Ага, как положено – Дяде Фёдору мороженое, тебе – цветы, – процитировал папа героя известного фильма. – Правда, я мороженное съел, чтобы не растаяло.

– А разве Дядя Фёдор не с тобой? – недоверчиво нахмурилась мама, удивлённо и встревоженно оглядываясь. Что-то тут не клеилось. Что они опять с сыном задумали?

– Откуда ему тут быть – он ведь с тобой на самолёте летел? – Папа вёл себя так, как будто правда не понимал, что происходит.

– На каком самолёте? – сердитость с каждым словом уступала место панике. – Он с тобой на поезде поехал…

Повисла пауза. Мама и папа испуганно смотрели друг на друга и молчали. Оба не понимали, что происходит, где теперь их сын, и главное – как им теперь быть.

Галчонок расхаживал по подоконнику туда-сюда, склёвывая невидимых мошек. Рядом устроился Матроскин, подперев лапами голову, и не унимался:

– Ну, давай. Скажи – «кто там?». Кто там? – настойчиво повторял он. Но галчонок не поддавался дрессировке – то ли из-за лени, то ли правда не понимал, чего от него хотят.

– Кар! – только и отвечал он.

Матроскин устало выглянул во двор. Там Шарик старательно копал яму, потом прятал в неё кость и закидывал землёй обратно.

– От кого ты там кости прячешь? – крикнул кот в раскрытое окно. – От меня или от Дяди Фёдора?

– От археологов, – озадаченно почесав за ухом, предположил Шарик. – Я слышал, есть такие специальные люди, которые чужие кости ищут.

Матроскин закрыл полосатой лапой глаза.

– Ой, балбе-е-ес…

– Зато я с птицами не разговариваю, – привычно огрызнулся Шарик, продолжая копать.

– Это я его языку учу, – деловито и важно заявил кот. – Он же у профессора жил. Значит, к языкам должен способность иметь.

– Ты бы его лучше песне какой обучил или стихотворению, – укоризненно проворчал пёс.

– Песни я и сам петь могу, – недовольно и лениво промурлыкал Матроскин. – Только от них пользы нету.

– А от твоего «ктотама» какая польза? – С точки зрения Шарика, кот занимался бесполезной ерундой, чтобы убить время. Лучше б по хозяйству помог! Матроскин же считал, что пёс не в состоянии оценить полёт его стратегической мысли, и это его очень огорчало.

– А такая, – протянул он. – Уйдём мы в лес за дровами, придёт чужой человек, а галчонок ему: «Кто там?» И человек ничего воровать не станет.

Шарик поразмыслил ми нуту-другую. Слова кота звучали разумно. Он отряхнул лапы и направился к дому.

– Правильно. И кости целее будут, – убедил он сам себя, деловито отряхивая лапы, и повернулся к галчонку: – Хватайка! Скажи: «Кто там?»

В этот момент из-за угла показался Дядя Фёдор с удочкой в руках.

– Смотрите, я удочку на чердаке нашёл! – Мальчик с гордостью показал друзьям свой трофей. Стоило ещё покопаться: наверняка дом хранил множество других неожиданных сокровищ. – Пошли на речку, рыбы наловим, а то Матроскин совсем без питания отощает, – позвал он. – А Хватайку потом научим. Шарик, бери лопату.

Пёс удивлённо посмотрел на лопату и опустил уши. Он совсем ничего не понимал. Мало того, что слишком умный кот всех вводит в заблуждение, так он ещё и Дядю Фёдора этому научил. Как можно ловить рыбу лопатой?!

– А можно я тоже удочкой буду ловить? – спросил пёс.

– Да нет, это чтоб червей копать! – засмеялся Дядя Фёдор. Шарик облегчённо вздохнул. Но дурное настроение нужно было на кого-то выплеснуть, поэтому он повернулся к Матроскину и буркнул:

– Если рыбы не поймаем, червей будешь есть, понял?

Потом махнул лапой и пошёл прочь. Матроскин проводил его взглядом и сокрушённо покачал головой. Нет, это не лечится…

Папа сидел на краю кровати в гостиничном номере, а мама нервно ходила туда-сюда. У неё в голове не укладывалось, что сын мог их обмануть. Он никогда так не поступал! Почему? За что?

– Я не понимаю, почему он так поступил?! – воскликнула она, всплеснув руками.

– Римма, не нервничай! – Папа резонно считал, что жена порой сама себя накручивает, но никак не мог её переубедить. Поэтому выдал привычное: – Нервные клетки не восстанавливаются.

– Я не нервничаю, это почти истерика! – воскликнула мама ещё громче, с театральным трагизмом. Что ни говори, актриса она была – на зависть многим. – Срочно аптечку!

Папа раскрыл сумку и вытащил аптечку.

– Вот, от нервов – успокоительное… – приговаривал он, копаясь в залежах таблеток. В этот момент из кармашка выпал сложенный листок и спланировал на пол. Мама машинально подняла его и развернула, даже не взглянув на подпись.

– Это письмо! – произнесла она удивлённо, а тревога на миг сменилась радостью. – Дяди Фёдора!

Спустя полчаса они уже сидели в такси. Неунывающий водитель насвистывал, крутя баранку. Машина летела по извилистым улочкам, как по прямой.

Мама нервно комкала в руках письмо Дяди Фёдора.

– Где же он сейчас? – причитала она. – И как он там… один…

– Не один, а с котом, – успокаивающе поправил папа. – Я думаю, всё будет нормально. Он же самостоятельный. Помнишь, как он за сапогами через всю Москву ездил к той женщине с твоей работы?

– Помню, – со вздохом согласилась жена (она всё равно ни на минуту не переставала волноваться) и добавила ворчливо: – И перестань называть так мою маму.

– Но вы же работаете вместе, – развёл руками папа. Мама рассерженно отвернулась. Беспечность и манера папы ляпать не подумав ужасно её раздражала.

– Я дико извиняюсь, – таксист, которому надоела семейная перепалка на заднем сиденье, решил напомнить о себе, – что стал невольным участником вашего разговора. Вы, когда в милицию пойдёте, сразу к Хасику и Тимурчику.

– Они самые лучшие? – встрепенулся папа.

– Бери выше – единственные, – заверил таксист, заставив маму беспокоиться ещё сильнее. – Всё, приехали, – добавил он через минуту, резко надавив на тормоз.

Машина резко остановилась возле небольшого здания с вывеской «Милиция».

– Сколько мы вам должны? – холодно поинтересовалась мама.

– Зачем деньги, когда с ребёнком такие проблемы? – воскликнул таксист, эмоционально жестикулируя. – Просто в Москве своей скажите, что Арсенчик – лучший таксист Сочи. Ну давай. Хасику и Тимурчику привет!

Калитка скрипнула, и во двор шагнула знакомая худощавая фигура в поношенном плаще, шапке и с сумкой наперевес. Печкин считал, что почтальону любые двери открыты, потому что почту ждут все.

Дом оказался заперт. Печкин огляделся – никого нет, что ли? – и постучал. Сперва было тихо. После повторного стука по ту сторону двери кто-то зашевелился, послышалась возня, а потом изнутри донеслось:

– Кто там?

Печкин застыл в изумлении. Голос был совершенно незнакомый, писклявый и, казалось, не совсем человеческий, но голоса кота и пса он запомнил хорошо. К тому же шёл он не из-за двери, а как будто со стороны приоткрытого окна.

– Это я, почтальон Печкин, – представился Печкин. – Принёс журнал «Мурзилка».

Ответом была тишина. Почтальон выждал минуту и постучал снова.

– Кто там? – снова раздалось в ответ. Это было похоже на плохую шутку, а их почтальон не любил. Он вообще не любил шуток, особенно над ним самим. И с нажимом повторил:

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка».

Снова тишина. Почтальон начал сердиться. Кто над ним пошутить решил? Он постучал ещё громче и уже собирался высказать шутнику всё, что о нём думает, когда дверь откроется.

– Кто там? – опять повторил незнакомый писклявый голосок. Это было уже слишком, Печкин рассердился.

– Кто-кто! – рявкнул он, напугав галчонка. – Почтальон в драповом пальто! Мне журнал надо отдать!

Хватайка подскочил и скрылся за горшком с геранью. Потом осторожно высунул голову и подсмотрел одним глазом за незваным гостем. А вдруг схватит? Наверное, он опасный, раз такой сердитый и громкий. Надо подождать в надёжном укрытии. Может, уйдёт?

Но почтальон не собирался уходить: раз хозяев на месте нет, они непременно вернутся. Печкин опустился на ступеньки крыльца, подпёр голову руками и стал ждать.

И вот с улицы донеслись голоса, а вскоре появилась компания друзей. Впереди вышагивал Дядя Фёдор с удочками на плече, за ним – Шарик и Матроскин с ведром, полным рыбы. Их глазам предстала странная картина: на крылечке сидел задумавшийся почтальон, а по подоконнику рядом расхаживал туда-сюда галчонок. Вот он заметил муху и бросился её ловить. Тук-тук! – донеслось с окна.

– Кто там? – встрепенулся Печкин, подняв голову и изумлённо глядя по сторонам. Наверное, он сошёл с ума: с такими соседями немудрено.

– Это я, почтальон Печкин. Принёс журнал «Мурзилка»! – послышалось в ответ писклявое.

– Ура!!! – радостно воскликнул кот, бросив ведро с уловом и радостно размахивая лапами. – Заработала!

– Кто заработала? – отозвался почтальон, приходя в себя. Он только сейчас заметил, что рядом кто-то действительно есть, а не ему кажется.

– Моя система безопасности, – самодовольно мурлыкнул Матроскин. – «Умный дом» называется. Мы её как раз испытывали.

Это было уже слишком. Говорящие зверушки точно скоро его до психушки доведут. Кто тогда будет почту разносить… и ценные слухи заодно.

– Не по-человечески это – всякие системы на людях испытывать, – проворчал он. – Для этого животных применяют.

– Да ладно вам, товарищ Печкин. Не ругайтесь! – поспешил успокоить того Дядя Фёдор. В отличие от кота и пса, его самого почтальон не так сильно раздражал. – Пойдёмте лучше обедать, мы рыбы наловили.

– Рыбу это пусть коты едят, – продолжал возмущаться Печкин. Его нервы стоили гораздо дороже, чем ведро ухи. – Почтальонам для подержания сил лучше всего чай с конфетами подходит. Особенно с шоколадными!

Дядя Фёдор гостеприимно распахнул дверь и сделал пригласительный жест.

В кабинете в милиции было душно и жарко. Мама и папа Дяди Фёдора сидели за столом, глядя в пол. Оба считали себя виноватыми и не могли подобрать нужных слов. Два милиционера напротив – один маленький и щуплый, другой – крупный – задумчиво вертели в руках письмо Дяди Фёдора, старательно изображая бурную деятельность.

– Вай… Родителей не уважает, это плохо. – Старший из милиционеров, Тимур, взмахнул руками и, неодобрительно поцокав языком, покачал головой.

– Да, очень плохо, – согласился Хасик. Он вообще редко спорил.

– Но зато с характером, это хорошо.

– Да, очень хорошо!

Постоянное поддакивание Тимура изрядно раздражало.

– Слушай, у тебя своё мнение есть вообще? – буркнул он, потеряв терпение.

– Нет, брат! – махнул рукой Хасик. – Я же его после свадьбы жене отдал, она им лучше пользуется.

Тимур покачал головой – нет, напарник безнадёжен – и обратился к обеспокоенным родителям, которые тоже начали сердиться.

– Ладно, давайте ещё раз. Значит, у вас в Москве ребёнок пропал, а вы поехали отдыхать в Сочи и тут хотите его найти.

– Неправильно! – нервно, с нажимом возразила мама.

– Конечно, неправильно, слушай! – эмоционально взмахнул руками Тимур. – Правильно было там остаться и его искать.

Папа поспешил вмешаться, пока жена окончательно не расстроилась и не устроила скандал. Да и найти мальчика ругань совершенно не поможет. Папа сделал глубокий вдох – нужно было как можно скорее возвращать диалог в мирное русло.

– Понимаете, мы только тут узнали, что он из дома ушёл, – пояснил он.

– А-а, ясно, – кивнул Хасик. – Значит, у вас тут дом?

– Нет, тут у нас дома нет. – Странное поведение милиционеров начало сердить даже невозмутимого папу.

– А нужен? – воодушевился Хасик, и в его глазах блеснул алчный огонёк. – Если нужен, есть шикарный. Арсенчик цену шоколадную сделает…

– Вы лучше подскажите, как нам нашего мальчика побыстрее найти? – перебила мама чуть не плача.

– Надо сказать, что он сберкассу ограбил, – простодушно объяснил Хасик. – Тогда быстро найдут. Но, правда, потом опять долго не увидитесь.

– Хасик, успокойся, я тебе говорю, – перебил напарника Тимур и обратился к родителям: – И вы успокойтесь – будем искать вашего мальчика с применением нашей новейшей разработки.

– А что за разработка? – встрепенулась мама.

Тимур расправил плечи, гордо выпятил грудь и объявил:

– Объявление в газету дадим, что пропал мальчик! Газеты вся страна читает.

– Можно ещё в начале крупно написать: «СЕНСАЦИЯ», – прибавил Хасик.

– А это зачем? – непонимающе нахмурился папа.

Хасик посмотрел на него так, будто тот вчера родился.

– Такие объявления всегда на первую страницу вешают, отвечаю, – заверил милиционер. Тимур покосился на напарника и сокрушённо покачал головой. И за что ему такое наказание?!

– Спасибо вам большое, – холодно произнесла мама. Если такие «специалисты» будут их мальчика искать, они и до Нового года не справятся. – Только у нас фотографии его с собой нет.

Но сочинские милиционеры были не из тех, кто легко сдаётся. Хасик вытащил лист бумаги, карандаш и радостно глянул на посетителей.

– А мы его фотографию нарисуем. У меня руки из золота… растут, – добавил он, покосившись на напарника, и потребовал важным тоном: – Диктуйте приметы.

Художник из Тимура был – не Репин и даже не Пикассо. Портрет Дяди Фёдора получился такой, что по нему можно было запросто задержать с десяток беспризорников или жуликов, но это было больше, чем ничего. Поэтому мама с папой согласились и на такой. Им оставалось только ждать.

Солнце взошло над верхушками деревьев, а простоквашинцы уже были на ногах. Дядя Фёдор умывался холодной водой. Шарик с разбега нырнул в бочку с дождевой водой – и тут же выскочил оттуда и отряхнулся, довольно ворча и рассыпая множество брызг. Матроскин предпочитал умываться языком, а воду, как и большинство котов, недолюбливал.

После завтрака все втроём отправились приводить в порядок заброшенный огород. Он так зарос сорняками, что работы хватило бы с лихвой на несколько дней, но друзья не унывали. Особенно старался Шарик. В отличие от Дяди Фёдора, тяпку он не взял, а начал активно рыть землю лапами, так что комья летели во все стороны. Так не только сорняков, но и овощей с огорода можно было лишиться.

– Шарик, мы огород пропалываем, – напомнил Дядя Фёдор, неодобрительно покачав головой. И почему собаки так любят копать по поводу и без повода? – А не линию метро прокладываем.

– Да знаю я, – виновато признался Шарик. – Это я так стараюсь просто.

– А можешь в другую сторону стараться? – сердито нахмурился мальчик, отряхиваясь. – А то ты сорняки выкапываешь, а меня закапываешь.

Шарик послушно повернулся к нему мордой, но работу не бросил, и теперь комья полетели в недовольно шипевшего кота.

– Эх… – снова начал причитать тот. – А вот если бы у нас корова была, можно было бы прямо в доме стараться. На печке…

– Это почему это? – фыркнул пёс.

– Да потому. Корова бы все сорняки съела, садовая ты голова! – Матроскин постучал лапой по лбу для наглядности.

И тут как по волшебству во двор, трепыхая крылышками, влетел Хватайка с чем-то блестящим в клюве. Опять что-то стащил?

– Что-то у меня в ушах звенит, – протянул кот, мотая головой и морщась. И тут заметил кружащего над ними галчонка. – Ой, смотрите, колокольчик, как у коровы! – ткнул он лапой в птичку.

– Да надоел ты уже! – огрызнулся Шарик, вздыбив шерсть. – Корова-корова, корова-корова. Ты вообще другие слова знаешь?

Но кот на этот раз даже спорить не стал. Он посмотрел куда-то вдаль, а потом вдруг запрыгал на месте, радостно голося:

– Коро-о-ова! Ура-а-а! Сама пришла!

Все разом обернулись… и действительно: вдоль забора невозмутимо брела самая настоящая корова! Галчонок летел перед ней, позванивая колокольчиком.

– Возьмём её себе? – требовательно попросил Матроскин.

– Погоди, Матроскин, – резонно возразил Дядя Фёдор. – Нельзя просто так чужих коров забирать. Это коровокрадство какое-то получается. Ты что, в тюрьму захотел?

– А что? – хихикнул Шарик, которому в кои-то веки удалось поддеть кота. – Ему в тюрьме удобно – даже одежду получать не надо. Он уже в полосочку!

Матроскин не обращал внимания на ехидные замечания пса и продолжал обнимать корову, ласково гладя её по морде. Его заветные желания сбывались одно за другим! Жизнь определённо налаживалась.

– Она же сама к нам пришла! – не унимался кот. – Так что это никакое не коровокрадство. Это коровоприютительство. А такой статьи нету. Пока ещё.

Но Дядя Фёдор был непреклонен. Он много умных книжек прочитал и в правилах поведения многое понимал, несмотря на юный возраст.

– Статьи, может, и нет. А хозяин у коровы есть. И он её искать будет.

– А если она дикая? – продолжал спорить Матроскин. Он уже убедил себя, что корову нужно оставить, а значит – никто его отговорить не сможет. – Из леса пришла. А что? Горные бараны же бывают. А это… лесная корова.

В этот момент за забором послышались шаги и мелькнула маленькая сутулая фигурка в платке. Следом за коровой семенила сухонькая старушка.

– Вот ты где, проказница! – отдуваясь, пролепетала она. – Насилу догнала.

– А это кто тогда? – укоризненно шепнул Дядя Фёдор ошарашенному коту. – Лесная бабушка?

– Ой, это ж баба Зина, соседка профессорова! – радостно закричал Шарик. Он, похоже, всех в деревне знал в лицо и по имени. Вот это память! – Она меня через забор костями подкармливала. И колбасой. И котлетами.

– Ты дома-то вообще ел? – недовольно проворчал кот. Его раздражало, когда кто-то (ну, кроме Дяди Фёдора, конечно) оказывался умнее его самого.

– Зачем дома есть, когда тебя через забор кормят? – весело отозвался Шарик, не заметив подвоха, и приветливо гавкнул: – Здрасьте, баб Зин! Знакомьтесь, это мои друзья – Матроскин и Дядя Фёдор.

– Ой, здравствуйте, ребятки! – заулыбалась старушка. – Хорошо, что я вас нашла. Выручайте – уехать мне надо на всё лето, а корову оставить не с кем. Подружки мои все за реку переехали, – махнула она рукой.

Все трое повернулись и невольно вздрогнули. На том берегу речки на холме виднелись покосившиеся кресты и оградки деревенского кладбища.

– Да не туда! – заверила баба Зина, махнув рукой в другую сторону. – В пятиэтажку.

И действительно, если присмотреться, ещё дальше высился новый дом.

Матроскин скорчил задумчивую физиономию, стараясь не показывать свою заинтересованность. Он быстро смекнул, что его мечта о корове может вот-вот сбыться, но сразу соглашаться было нельзя: слишком подозрительно.

– Так уж и быть. – Он нехотя махнул лапой, сделав вид, что ему больше делать нечего, как коров чужих пасти. Но в душе кот ликовал. – Не бросать же в беде соседей. А как её зовут-то, корову вашу?

– Да так и зовут – Корова. Чего выдумывать? – развела руками старушка.

– Я её Мурка буду звать, – промурлыкал кот, довольно улыбаясь и обнимая морду коровы. – В честь своей бабушки.

Раз теперь у них ещё один жилец – его нужно чем-то кормить. Корове нужно сено. Много сена. Мурка оказалась довольно прожорливой. Теперь к прочим домашним обязанностям Дяди Фёдора прибавилась ещё одна – заготовка. Поэтому каждое утро он брал косу, вилы – и отправлялся на луг. Он всё косил и косил, стог рос и рос, порой делаясь выше него ростом… но с той же скоростью уменьшался: корова, которой теперь не нужно было самой бродить и искать себе пропитание, просто ела скошенную траву. Словом, запастись впрок не очень получалось. Дядя Фёдор выбивался из сил… а кот и пёс тем временем лежали на нагретом солнцем полу комнаты и слушали радио…

– …Мы передаём привет всем труженикам села и желаем успехов в их тяжёлой, но важной работе. А следующая песня… – зазвучал из динамика голос диктора.

Из коридора донеслись тяжелые шаги, и в комнату вошел утомлённый Дядя Фёдор. Он убавил громкость приёмника и хмуро смерил взглядом лентяев.

– С каждым днём всё больше маму понимаю, – вздохнул он. – С работы приходишь, а дома – два бездельника. Пойдёмте тоже сено косить. А то эта корова ест как бегемот.

– Я попрошу коровку мою бегемотом не обзывать! – вступился за Мурку кот.

– Хорошо устроился! – сердито отозвался Дядя Фёдор. – Коровка твоя – а сено, значит, я кошу.

– Ну? Мы же тебе объясняли, Дядь Фёдор! – по привычке начал спорить Матроскин. Он и мысли допустить не мог, что с коровой придётся расстаться. – Не можем мы косить, у нас вон… – они с Шариком разом подняли лапы вверх, – …лапки.

– Ясно, – выдохнул Дядя Фёдор. – Тогда надо письмо на тракторный завод писать. Чтоб нам трактор выслали. А то ещё ж сено запасать…

– Точно! – воскликнул Шарик, вскакивая. Хоть у кого-то в этом доме в голове умные мысли водятся. – Дядя Фёдор, ты – гений! Как я сразу не вспомнил?

– Всегда удивлялся, откуда у собак столько неоправданного оптимизьма берётся, – недовольно вздохнул Матроскин, махнув лапой.

– Трактор же у профессора нашего в сарае стоит! – продолжал рассказывать Шарик. Он говорил взахлёб, едва в словах не путался. – Эх, жалко, что он в Африку уехал…

– Так давайте у хозяйки спросим, может, она даст? – воодушевился Дядя Фёдор.

– Дать она только пинка может, – грустно опустил уши пёс. – Или веником. А трактор – ни за что.

– Значит, надо его как-то незаметно из сарая выкатить, – невинным голоском предложил кот.

– Это называется «угнать», – отрезал Дядя Фёдор. – Так нельзя. Или это «трактороприютительство»? – добавил он саркастически, скрестив руки на груди.

– Профессор нам бы его обязательно дал, – уныло протянул Матроскин. – Поэтому мы трактор сейчас возьмём, а спросим у него, когда вернётся. Это «задним числом» называется.

– Ясно. Сам придумал? – хмыкнул Дядя Фёдор.

– Я полгода в бухгалтерии жил, там все так делали, – заверил его кот. – А ещё в шапках прямо в кабинете сидели. В пыжиковых. Я оттуда и ушёл, потому что одна женщина в толстых очках меня всё время на голову надеть пыталась.

– Никаких задних чисел, – сурово перебил Дядя Фёдор. Он был категорически против любых нарушений. – Воровать – это плохо. Понятно вам?

Он бросил сердитый взгляд на кота и пса, те неуверенно закивали. Они редко видели мальчика сердитым и понимали, что если такое случилось – то неспроста.

Впрочем, его слова на них не слишком подействовали. То, что влетело в одно ухо, довольно быстро вылетело в другое. К тому же они не насовсем трактор берут, а на время только…

В тот же вечер Матроскин с Шариком засели в кустах возле дома профессора и наблюдали за домохозяйкой, гоняющей чаи в саду.

– Наверное, Дядя Фёдор расстроится, если мы трактор угоним, – шепнул Шарик Матроскину.

– Зато обрадуется, когда мы сена накосим, – отозвался тот так же тихо. – Такие вот эмоциональные качели.

– Качели – это хорошо, – поддержал пёс. – Их все дети любят.

Женщина вздрогнула и обернулась на шум.

– Так, это кто у меня там? – ворчливо спросила она.

– Это я, почтальон Печкин! – раздался в ответ голос Хватайки.

Пока женщина непонимающе оглядывалась, на стол приземлился галчонок, блеснул хитрым глазом, потом вдруг схватил ложку и улетел.

– Ах ты жульё пернатое! – взвизгнула женщина, попытавшись схватить воришку, но тот ловко увернулся и выскочил через окно на улицу. – А ну стоять! – завопила хозяйка дома и бросилась в погоню.

Галчонок усердно хлопал крылышками, увлекая женщину всё дальше и дальше от дома, а Шарик с Матроскиным, дождавшись, пока она исчезла из виду, покинули свою засаду и прошмыгнули к сараю. Деревянный засов поддался быстро. Пёс и кот распахнули двери. Внутри стоял новенький красавец-трактор.

– Чур, я за руль сяду! – вызвался Шарик.

– Нет, за руль сяду я! – не уступал кот. – Я месяц в кабине КАМАЗа жил. А у тебя из транспортного опыта только то, что тебя один раз самокатом переехали.

Но Шарик не слушал и всё равно забрался в кабину. Ещё ему всякие полосатые говорить будут, что делать!

– Подумаешь! – фыркнул пёс. – Тут вон – инструкция есть. Я её прочитаю и всё пойму, – он внимательно уставился на надпись и озадаченно почесал лохматую голову. – Что-то ничего не понимаю. Что за «тыр-тыр»? Какой Митя?

Матроскин, который забрался в кабину следом, внимательно изучал инструкцию. Сверху там действительно красовалась надпись: «Тр-Тр Митя Продуктовый, 20 л. с.».

– И чего непонятного? – хмыкнул Матроскин и заявил уверенно: – Просто же всё, как арбуз. «Тыр-тыр» – сокращённо «трактор», «Митя» – модель инженера Тяп-кина. Который профессору этот трактор прислал.

– Допустим. А что такое «двадцать лы сы»? – поинтересовался Шарик недоверчиво.

– «Лы сы» – это лошадиные силы. Значит, он перетянет двадцать лошадей, если они будут тянуть в одну сторону, а он – в другую, – объяснил кот.

– Ничего себе! – Шарик снова озадаченно почесал затылок. – Это сколько же ему сена надо?

– Гляньте на него! – всплеснул лапами Матроскин. – А ещё за руль просился. Какое сено? Написано же – продуктовый. Значит, на продуктах работает.

Договорить они не успели: за дверью послышался шорох. Шарик с Матроскиным едва успели спрятаться, когда открылись ворота и на пороге возникла хозяйка дома. Рядом с ней стоял взволнованный Дядя Фёдор.

– Я сама-то на нём не езжу, а профессора пока нет, – призналась женщина, отдуваясь. – Так что пользуйтесь на здоровье.

– Спасибо вам большое, – искренне поблагодарил мальчик. – А то корове надо много сена запасать. Кстати, вот вам – арендная плата, – добавил он, передавая женщине трёхлитровую банку молока.

– Спасибо. – Женщина заулыбалась, на её щеках заиграл румянец. – Ну, разбирайтесь тогда, а я пойду.

Когда женщина ушла, Дядя Фёдор обошел трактор и заметил притаившихся в тёмном углу кота и пса.

– Та-а-ак! – Мальчик упёр руки в бока и смерил недовольным взглядом двух «угонщиков». – А вы что тут делаете?

Шарик с Матроскиным растерянно переглянулись: их застали врасплох, прежде чем они успели придумать правдоподобное объяснение.

– А мы… – попытался оправдаться кот, – догадались, что ты пойдёшь к хозяйке трактор просить, и пришли тебе помочь.

– Да, заранее. Передним числом, – закивал Шарик.

Дядя Фёдор скептически покачал головой, но ничего не сказал.

– Да правда! – продолжал честно врать кот. – Вот как раз выяснили, что трактор этот на продуктах работает.

– Интересно… – протянул мальчик, забыв о сердитости и доставая из кармана большой бутерброд с колбасой. – Сейчас проверим.

– Колбасой вниз кидай! – напомнил кот.

Мальчик с сомнением посмотрел на бутерброд, а потом размахнулся и закинул его в бак. У трактора тут же загорелись фары и заурчал мотор. Точь-в-точь как довольный сытый кот!

– Ну ладно, поехали. Догадливые вы мои, – похвалил Дядя Фёдор, забираясь в кабину.

Мотор затарахтел веселее, и трактор выкатил из сарая.

Мама и папа вернулись в гостиницу, но уверенности и спокойствия не прибавилось. Мама только сильнее волновалась. Нужно было срочно возвращаться в Москву. Какой уж тут отпуск!

– Билеты взял, поезд через три часа, – отчитался папа, заходя в комнату с билетами в руках. – Поехали на вокзал?

– Лучше на пляж пойдём, – устало махнула рукой мама. – Прилечь на дорожку.

Такого поворота папа совсем не ожидал.

– На пляж? – растерянно переспросил он. – Я думал, ты переживаешь.

– Конечно, переживаю! – подтвердила мама. – Внутри. А снаружи мне загореть надо. И купальники выгулять. Я этого отпуска пять лет ждала.

– Я теперь многое поняла, – со вздохом призналась она, когда они лежали в шезлонгах возле кромки воды. – Когда Дядя Фёдор найдётся, я для него няню заведу. Он тогда никуда не убежит.

– У Пушкина тоже няня была, и чем всё кончилось? – насмешливо напомнил папа.

– Только сына я тебе портить не дам, – отмахнулась мама и заявила сурово: – Никаких кошек. Максимум – черепашка. В коробочке… – Она бросила взгляд на часы. – Так, всё. У меня смена купальника.

Она подобрала пляжную сумку и решительно поднялась с кресла.

– Да-а. И зачем люди на неделю в Сочи ездят, если можно за день всё успеть? – задумчиво протянул папа. Ему все больше казалось, что они приехали не за отдыхом, а потому что дома скопилось слишком много вещей, которые больше некуда надеть.

А в Простоквашине продолжались рабочие будни. Впрочем, теперь троим друзьям стало намного легче. У них появился трактор, всерьёз облегчивший хлопоты по хозяйству… впрочем, его тоже нужно было кормить, причём самой обыкновенной едой. Дядя Фёдор, как самый опытный, управлял машиной, а Шарик таскал с собой ведро котлет, которые в нужный момент закидывал в бак. И о себе, впрочем, тоже не забывал. Галчонок Хватайка всюду сопровождал компанию. И только Матроскин большую часть времени проводил дома: доил корову. Молока было столько, что впору его продавать. Свободных вёдер и банок в доме уже не осталось.

К новым соседям все уже привыкли и не обращали внимания на необычную компанию – только привычно здоровались. Казалось, успокоился даже вездесущий Печкин… Но мир длился недолго. Когда почтовая машина в очередной раз привезла в отделение газеты, в одной из них оказалась прелюбопытная заметка. Под заголовком «Пропал мальчик» красовался кривоватый рисунок какого-то не то бандита, не то бомжа, отдалённо напоминавшего Дядю Фёдора, а дальше следовало описание.

Цепкий взгляд почтальона сразу выхватил заметку из общего вороха информации. Печкин даже на время забыл, что давно пора разносить почту. Он положил стопку газет на стол и начал внимательно изучать «фоторобот». Уж не его ли соседа ищут? Слишком всё хорошо складывалось… В любом случае надо проверить.

– Пропал мальчик… – прочитал он вслух. – Девять лет… Так-так-та-а-ак… – Мысли понеслись вскачь, в голове почтальона зрел план. Он оторвался от заметки и, прищурившись, устремил хитрый взгляд в пространство. Он сразу догадался, что со странным мальчиком без родителей что-то не так… И вот оно – подтверждение! Что ж, он во всём разберётся. И если он не ошибся (а скорее всего, он не ошибся), поможет вернуть ребёнка родителям. Потому что по правилам так и должно быть, а нарушать правила нельзя. Иначе кругом будет один сплошной бардак. Во что тогда превратится их тихая деревня?..

Очередным утром Дядя Фёдор привычно подошёл к умывальнику и обнаружил там не воду из колодца, а что-то белое с кислым запахом. Мальчик подозрительно нахмурился, принюхался, потом осторожно окунул палец и облизнул его.

– Ну, это уже перебор, – поморщился он, отряхивая руки.

Когда он вошёл в комнату с твёрдым намерением отчитать кота за самоуправство, Матроскин сидел за столом с невинным видом, попивая из кружки молоко.

– Матроскин! – сердито кликнул мальчик кота. – У нас и так молоко по всему дому. Ещё и простокваша в умывальнике?

– Ну, а что? – невозмутимо отозвался Матроскин. – Мы в Простоквашино, в умывальнике – простокваша. Всё логично.

– Да? – продолжал возмущаться Дядя Фёдор. Теперь он понимал Шарика. – А умываться как?

– Ой. Умываться и в речке можно, – отмахнулся кот.

– Интересные вы люди – кошки, – хмыкнул Шарик. – А зимой? Тоже в речке?

– Зимой снег кругом – не запачкаешься, – ответил Матроскин и добавил самодовольно: – И вообще, некоторые языком умываются.

– А некоторые и мышей едят! – саркастически заметил Шарик.

Дяде Фёдору все это надоело.

– Так, ну всё, Матроскин, – решительно заявил он. – У нас не дом, а молочный завод какой-то.

– А что? – с лёгкой обидой заявил кот. – Может, я этим молоком прославлюсь?

Свой портрет на бутылках нарисую и буду на рынке продавать.

– Хе! – хихикнул Шарик. – Кто ж будет молоко с котом покупать? На молоке корова должна быть нарисована. А кота надо на дешёвых сосисках рисовать. Для честности.

– Поживём – увидим, – проворочал кот и умолк. Ему и так не нравилось, когда его гениальные идеи подвергают сомнению, а тут ещё и Дядя Фёдор тоже с ним не согласен. Несправедливо это! Ничего, они ещё поймут, что ошиблись!

Сердитое молчание прервал дикий вопль Печкина, доносившийся снаружи.

– Помогите! Товарищи звери! Кто-нибу-у-удь!

Друзья переглянулись и, разом вскочив из-за стола, кинулись на улицу.

Выбежав во двор, компания, к своему удивлению, обнаружила почтальона, почему-то сидевшего на самой верхушке раскидистой яблони. Под яблоней бродила, как грозный часовой, корова Мурка, сердито поглядывая на незваного гостя.

– Ничего себе, какой фрукт у нас созрел в августе месяце! – покачал головой пёс.

– Я этот фрукт знаю, – махнул лапой Матроскин, разом позабыв о своей обиде. – Он вредный и с гнильцой.

– Сами вы – с гнильцой! – огрызнулся почтальон. – Это меня корова ваша сюда загнала. Вон у меня сколько дырок на штанах! – Печкин демонстративно запустил руку в карман, просунув пальцы в дырочки. – А я, между прочим, по делу к вам пришёл.

Определённо надо во всём разобраться. А для этого первым делом снять «пострадавшего» с дерева. Мальчик взял корову за верёвочку и аккуратно отвёл в сторону, постаравшись переключить её внимание на вкусные цветочки на другом конце двора.

– Знаем мы ваши дела, – скептически заметил Матроскин. Печкин был последним в деревне человеком, которому он стал бы доверять. – За яблочками нашими небось полезли. А назад никак, косточки-то уже старые.

– Я вас попрошу, гражданин кот, косточки мои не перемывать! – обиженно проворчал почтальон. – У вас вообще один год за четыре считается. Так что ещё неизвестно, кто из нас старее.

– А вам удобно так ругаться? – перебил Дядя Фёдор, которому надоело слушать перепалку. Он подошел к дереву и помог почтальону спуститься на твёрдую землю. – Может, лучше дома, за чаем… в спокойной обстановке?

– Спасибо, – поблагодарил Печкин. – Подайте-ка мне мою сум… Ах ты! – гневно воскликнул он, увидев, что корова, воспользовавшись заминкой, невозмутимо доедала её содержимое. Для неё, похоже, не было никакой разницы между сеном и бумагой. – Ты что делаешь?! Ты зачем все мои газеты съела?! Как я их теперь разносить буду? – в отчаянии заорал почтальон.

Корова тут же подняла голову и зыркнула на почтальона исподлобья, заставив попятиться.

– Да уж. Теперь вместо газет Муркино молоко разносить надо, – предположил Шарик. – Может, там какие-то буквы и останутся.

Тем временем Дяде Фёдору удалось отобрать у коровы сумку и то, что осталось от её содержимого.

– Так какое у вас важное дело было? – поинтересовался он, протягивая Печкину его «сокровище». Тот смерил тоскливым взглядом опустевшую сумку.

– Уже никакое, получается. Корова ваша моё дело скушала, – огорчённо протянул он и, опустив голову, поплёлся к калитке.

– Точно за яблоками приходил, – буркнул себе под нос Матроскин. В этот момент удивлённый голос Дяди Фёдора привлёк его внимание.

– Смотрите!

Мальчик держал в руке обрывок газеты с уцелевшим кусочком статьи под заголовком: «Пропал мальчик!».

– Вот он зачем приходил! – понял Дядя Фёдор.

– Получается, хорошо, что моя Мурка все его газеты съела, – похвалил корову Матроскин. – А то он бы тебя родителям выдал.

– Да. Но плохо, что мама с папой за меня волнуются, – вздохнул Дядя Фёдор. Всё-таки нехорошо с ними получилось. – Даже не отдохнут нормально… – И тут ему в голову пришла идея. – Надо им письмо написать! Подождите! – окликнул он уходящего Печкина и бросился его догонять.

Поймать почтальона удалось только у самого забора.

– Товарищ Печкин! – отдуваясь после бега, сбивчиво попросил Дядя Фёдор. – А можно через вас письмо отправить? Это очень срочно.

– Не знаю, – обиженно проворчал тот. Он только что пережил такой позор, что вспомнить стыдно. Очень уж хотелось хоть как-то отыграться за произошедшее на хозяевах коровы. Пусть в следующий раз лучше её воспитывают.

– Как это – не знаете? – удивился мальчик.

– А так это. – Печкин обернулся и объяснил слегка капризно: – Как почтальон, я обязан у вас письмо принять. А как человек, я на вас с вашей коровой обиделся.

– Но вы же больше почтальон, чем человек? – поинтересовался подошедший Матроскин.

Против правды не пойдёшь. Печкин пообижался-пообижался – да и согласился с доводами настырного кота.

– Приносите своё письмо, – вздохнул он и добавил, взглянув на часы: – Но… выемка корреспонденции через полчаса. А следующая только через неделю: я почтовый ящик красить буду.

– Эх… – Дядя Фёдор озадаченно почесал затылок. Как успеть завершить такое важное дело: написать, запечатать и опустить в ящик – всего за полчаса?! – А можете вы на утро выемку перенести? Или хотя бы на час.

– Как человек – могу. Но я же больше почтальон, – вернул колкость Печкин. – Так что у вас двадцать девять минут осталось.

– А вам на работе случайно не приплачивают – за вредность? – проворчал кот, скрестив лапы.

– Уже двадцать восемь минут, – напомнил Печкин, не обращая внимания на едкий комментарий. Ещё всякие лохматые будут указывать, что ему делать!

– Пойдём, а то вообще не примет, – одёрнул кота Дядя Фёдор и направился к дому. У него уже созрел план. Он раздобыл конверт и аккуратно подписал его. Главное – не напутать с адресом, иначе письмо будет идти слишком долго, а может и вообще не достичь адресата.

– Так… город Сочи, гостиница «Жемчужина». Римме и Диме Свекольниковым. – Он вытащил чистый лист и принялся за работу, продолжая наговаривать себе под нос, чтобы ничего не забыть: – «Дорогие мои папа и мама. Мы с Шариком и Матроскиным живём в деревне, тут хорошо. Просто замечательно. У нас есть свой дом, он тёплый. А ещё трактор есть и корова…»

Он мечтательно взглянул в окно и тут… о, нет! Только не это! Прожорливая корова обнаружила сушившееся на верёвке бельё и с невозмутимым видом жевала простыни.

– Мурка! А ну фу! – закричал он, замахав руками. Неужели постельное бельё такое вкусное?! – Фу, говорю!

Мурка даже ухом не повела и продолжала жевать. Вот же упрямая! Дядя Фёдор сперва даже растерялся. Он покосился на часы: те показывали без четверти семь. Времени совсем мало! Но не позволять же корове сожрать простыни и скатерти! Это уже ни в какие ворота не лезло. Что же делать?

Размышлял он всего пару секунд. Спасение имущества в итоге перевесило. Мальчик бросил недописанное письмо и кинулся к выходу. По дороге ему под ноги подвернулся кот, который как раз собирался спрятать вырученные на рынке деньги в трёхлитровую банку-копилку.

– Матроскин. Допиши за меня письмо, а? – попросил Дядя Фёдор, кидаясь к дверям.

– Я? – ошарашенно переспросил кот. Он много что умел, но о подобном его ещё ни разу не просили. – А что писать-то?

– Ну там… «У меня всё хорошо» и всё такое… – махнул рукой Дядя Фёдор и выскочил во двор.

Матроскин в недоумении опустился за стол и взял лапой карандаш. Действительно, о чём можно написать родителям Дядя Фёдора, чтобы те не волновались?

– «В общем, всё у меня хорошо. Только одна проблема…» – начал он. Он никогда раньше не писал писем, так что учиться пришлось на ходу. Кот почесал карандашом за ухом и продолжил. За одно предложение зацепилось другое, и Матроскин наконец так увлёкся письмом, что не замечал, как во дворе Дядя Фёдор безуспешно боролся с коровой за простыню (Мурка пока побеждала с разгромным счётом).

В этот миг полёт его мысли был прерван истошным воплем со двора:

– Матроски-и-ин! Помогай!

Кот выглянул в окно и ужаснулся. Ненасытная корова почти дожевала простыню! Это никуда не годилось. Как ни любил он свою Мурку, а такого хулиганства даже ей позволить не мог. Он со всех ног кинулся во двор, бросив на столе недописанное письмо, и в дверях столкнулся с Шариком, которого едва не сбил с ног.

– Шарик, там письмо на столе! – только и успел крикнуть кот. – Допиши быстренько.

– А что писать? – опешил пёс.

– Что всё хорошо.

Шарик пожал плечами. Проводив выскочившего на улицу кота, сел за стол, задумчиво посмотрел на листок, потом взялся за карандаш.

– «В целом, я живу прекрасно, – продолжил письмо Шарик, проговаривая всё вслух. – Настолько, что даже на днях…»

Шарик увлёкся сочинительством и потом уже сам не помнил, что написал, но ему удалось закончить письмо. Когда Матроскин и Дядя Фёдор сумели наконец одолеть жадную Мурку и отобрать простыню, пусть и пожёванную, но почти целую, пёс уже вкладывал сложенный листок в конверт. Часы показывали без двух минут семь. Времени в обрез.

– Всё, Шарик. Пора.

Он схватил конверт, едва успев поблагодарить пса, и бегом кинулся на почту. Пробегая мимо забора, он на ходу протянул незапечатанный конверт корове. Та лизнула его по краю, а мальчик на бегу запечатал.

Почта располагалась в конце улицы, до неё было минут пять спокойным шагом, но этих пяти минут у него не было: нужно было бежать со всех ног. Запыхавшийся Дядя Фёдор подбежал к ящику для сбора писем, когда Печкин с большим холщовым мешком уже стоял рядом, собираясь забрать корреспонденцию.

– Вот, держите! – выдохнул Дядя Фёдор и протянул конверт. – Успел!

– Письма только из ящика забирают, – заупрямился Печкин. – Порядок такой.

Дядя Фёдор недовольно покосился на почтальона – странный он какой-то, – но ничего не сказал, а послушно опустил письмо в ящик.

Печкин всё это время внимательно смотрел на часы. Когда часовая стрелка замерла на семи, а минутная – на двенадцати, он деловито вытащил заслонку и подставил под ящик мешок. В него выпало всего одно письмо. Ему предстоял долгий путь: сперва – в кузове почтового грузовика на сортировочный пункт, где автоматический сортировщик раскидывал тысячи таких же конвертов по разным мешкам.

В это время мама и папа в Сочи, забыв про отдых, спешно собирались на вокзал. Из-за вечных волнений мамы они едва не опоздали. Дорога в Москву было полна грусти и тревог. Папа пытался подбодрить маму (как правило, безуспешно) и хотя бы немного отвлечь.

– Я в газете вычитал, что у нас более трёх с половиной тысяч почтовых вагонов! – с восторгом заявил он, увидев за окном вагон с надписью «Почта». – Какая большая у нас всё-таки страна!

– Да-а. Целый вагон писем, которые кто-то очень ждёт. Впечатляет, – скептически заметила мама.

В этот момент с грохотом отъехала в сторону дверь, и на пороге возникла проводница с двумя стаканами чая в неизменных подстаканниках. Женщина окинула маму оценивающим взглядом, явно сравнивая с собой (и безусловно осталась уверена, что по части внешности эта нервная дамочка ей и в подмётки не годится), а потом нарочито недовольно фыркнула:

– Ваш чай. Холодный. И несладкий. Счастливого пути, – заявила она таким же, как температура напитка, тоном.

Впрочем, ни папа, ни мама на её тон внимания не обратили.

В момент, когда письмо Дяди Фёдора достигло наконец Сочи, его родители уже вернулись домой в Москву. Когда конверт лёг на конторку администратора гостиницы, мама со звоном опустила ключи на тумбочку в коридоре. На мгновение в её сердце блеснул огонёк надежды, она внимательно осмотрелась и прислушалась, ожидая, что вот-вот сын выйдет их встречать… Но в квартире было тихо и пусто.

Комната Дяди Фёдора выглядела такой же, как и накануне их отъезда. Папа по привычке щёлкнул пальцами, как делал раньше, чтобы попросить сына принести инструменты, но спохватился. Они так привыкли везде и всегда быть вместе, а тут впервые разминулись. Родители со страхом поняли, что не справляются без своего самостоятельного и серьёзного мальчика. Всё буквально из рук валится!

Мама задумчиво рассматривала фотографии на полке, потом – рисунки на стене. Вот они втроём, а вот – кот и собака. На глаза мамы навернулись слёзы. Она старалась не замечать, что Дядя Фёдор очень любит животных, она не позволяла ему держать питомцев. Как же он, наверное, скучал! А теперь он неведомо где… как он там? Всё ли с ним хорошо? Да как может быть хорошо, когда ребёнок совсем один?!

В её мысли ворвался резкий звонок телефона. Мама быстро взяла себя в руки, вытерла слёзы и поспешила в гостиную.

– Алло? – Лицо её просветлело, она прикрыла трубку ладонью и обратилась к мужу громким радостным шёпотом: – Это из милиции!

– Первый раз вижу, чтобы так милиции радовались, – задумчиво прокомментировал подошедший папа.

– Да нет же! Это Тимур и Хасик, из Сочи, – нетерпеливо и привычно капризно возразила мама, вслушиваясь в голос на том конце провода, а потом сообщила уже спокойнее: – Дядя Фёдор нам туда письмо написал, и его им передали.

На том конце провода два весёлых сочинских милиционера держали в руках конверт. Тимур прижимал трубку плечом, чтобы освободить руки. Так и читать удобнее, и у любопытного Хасика не получится письмо отобрать.

– Мама-джан! – не слишком разборчиво от любопытства говорил милиционер. – Мы вот спросить хотели – можно ваше письмо вскрыть и вам прочитать? Или его вам по почте отправить?

– Ой, ну конечно можно. Вскрывайте и читайте скорее! – нетерпеливо попросила мама.

– Это хорошо, – успокоенно выдохнул Тимур и признался: – А то мы уже вскрыли. Переживаем просто мощно. Ну, слушайте.

Папа и мама прильнули к трубке с двух сторон.

– «Дорогие мои папа и мама, – торжественным тоном начал зачитывать милиционер. – Мы с Шариком и Матроскиным живём в деревне, тут хорошо. Просто замечательно. У нас есть свой дом, он тёплый. А ещё трактор есть и корова. Я по вам очень скучаю».

– Видишь? – развёл руками папа. – Зря ты переживала. Всё нормально с ним.

– «Всё у меня хорошо, – продолжал Тимур, напрягая зрение, чтобы разобрать каракули кота. – Только одна проблема – здоровье моё не очень. То лапы ломит, то хвост отваливается. Это потому, что жизнь моя была сложная, полная лишений и выгоняний».

Папа и мама настороженно переглянулись. Слова сына звучали немного странно.

– «Но сейчас у меня всё есть – и колбаса, и молоко в мисочке на полу, – читал дальше Тимур тем же тоном, как будто не замечал нелогичности текста. – Мышей теперь ловлю просто для развлечения – на удочку или пылесосом».

Мама осела на диван, схватившись за голову. Она живо представила себе, как её сын гоняется с пылесосом за мышами и лакает из миски молоко. У неё чуть сердечный приступ не случился. Кто-то явно сошёл с ума: или Дядя Фёдор, или странные сочинские милиционеры. Или они просто над ними издеваются…

– А вы там точно всё правильно читаете? – настойчиво поинтересовался папа, перехватив у жены трубку.

– Обижаешь, папа-джан! – вклинился Хасик. – У нас висшее юриспрудическое оборзевание. Давай дальше, Тимурчик.

– «А в целом, я живу прекрасно, – продолжал Тимур. – Настолько, что даже на днях линять начал. Старая шерсть с меня сыплется – хоть в дом не заходи. Зато новая растёт – чистая, шелковистая. Просто каракуль».

Теперь уже у папы закружилась голова, когда он представил Дядю Фёдора, заросшего шерстью. Он выронил трубку и начал отчаянно тереть виски.

– Алё. Что там у него там повысилось? – испуганно переспросила мама.

– Лохматость, – повторил Тимур чётче. – Он теперь может зимой на снегу спать. Но вы не волнуйтесь. Хасик-джан, ты в девять лет сколько раз в день брился? – поинтересовался он у напарника.

– Два – утром и вечером, – доложил тот.

– Как девочка, что ли? Я два раза только утром, – непонимающе поморщился Тимур и снова обратился к собеседнику на том конце провода: – Короче, нормальная у вашего мальчика лохматость. Среднестатистическая.

– К тому же это письмо три разных личности писали, – опять встрял Хасик, которому очень уж хотелось поговорить. – Ми это установили с помощью дактилоско… дастилокто… дакто… Да кто придумывает слова такие, слушай?! По почерку видно, короче.

– Вы давайте там, не переживайте, – быстро произнёс Тимур, не позволяя напарнику запутать собеседников непонятными словами.

– Да, нервные клетки не восстанавливаются, – по привычке добавил папа. Мама сердито пихнула его локтем в бок. Когда он наконец сменит пластинку?

– Легко вам говорить! – воскликнула она. – У вас сын не пропадал.

– Это да, тут у нас в Сочи в основном папы пропадают, – подтвердил Тимур. – А не переживать говорю, потому что на конверте обратный адрес есть. Деревня Простоквашино.

– Что ж вы раньше молчали! – воскликнула мама нетерпеливо, готовая сорваться с места сию же секунду. – Мы сейчас же в эту деревню поедем.

– Быстро радуешься, мама-джан! – укоризненно заявил прорвавшийся к трубке Хасик. – Мы тут справки навострили – таких Простоквашин… Простоквашинов… Простокваши их…

Тимуру наконец удалось выхватить у болтливого напарника трубку.

– Короче, таких деревней всего двадцать два, – ответственно доложил милиционер. – А вас просто – два. Это вы долго будете ездить.

– И что же нам делать? – растерянно пробормотала мама.

– Я знаю! – нашёл выход папа. – Мы во все эти деревни телеграммы пошлём. Местным почтальонам. И спросим – есть ли у них такой мальчик.

– Точно! Какой ты у меня молодец! – восторженно всплеснула руками мама, с любовью глядя на мужа и целуя его в щёку. Какой он у нее всё-таки умный!

– Да, принять бы тебя на пятнадцать суток… к нам в отдел – мы бы все висяки закрыли, – пробормотал Тимур и со вздохом продолжил: – Ладно, диктую список деревень. Простоквашино Свердловского района. Простоквашино Куйбышевского района…

Папа пропустил последний комментарий мимо ушей и, взяв ручку, начал старательно записывать…

Матроскин бережно складывал в сумку бутылки с молоком и мурлыкал себе под нос. Он, как и всякий кот, обожал петь песни.

– «А я всё чаще замечаю, что меня как будто кто-то подменил»… Это я здорово придумал: деньги от продажи молока в банке хранить, – протянул он, ласково поглаживая трёхлитровую банку с накоплениями. – И на виду, и никакие вредители не доберутся.

Тут ему в спину ткнулось что-то холодное, круглое и металлическое. И без слов было понятно, что это такое. Ружье! Чьё? Откуда? У кота душа ушла в пятки, и он замер на месте как вкопанный – разве что лапы не поднял. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

– Матроскин! – рявкнул Шарик. – Дай денег.

Кот облегчённо вздохнул. И тут же разозлился. Этот лохматый сдурел оружие на других направлять?!

– Ты нормальный? – Кот покрутил лапой у виска, проглотив страшные проклятия, которые уже готов был обрушить на голову пса. – Кто ж ружьё на людей направляет?

– Да оно не заряжено, – со смехом махнул лапой пёс. – Я его на чердаке нашёл. А патроны – не нашёл. Надо их купить. А на охоту без патронов неинтересно ходить.

– Сдалась тебе эта охота! – брезгливо отозвался кот. – Мясо можно и в магазине купить. Сам говорил – там костей больше.

– А я, может, и не из-за мяса, – продолжал отстаивать свое мнение пёс. – У тебя вон корова есть, у Дяди Фёдора трактор. Мне тоже своё дело нужно.

– С ружьём на невинных зверушек? Хорошее дело, ничего не скажешь! – укоризненно заявил Дядя Фёдор, как всегда неожиданно застукавший кота и пса «с поличным». Ну ничего от него не скроешь!

– Много вы понимаете! – обиженно фыркнул Шарик. – Звери – они, может, для того и созданы, чтобы на них охотиться. А во мне инстинкт проснулся. И меня в лес потянуло со страшной силой!

– Скажи, Шарик, а ездовых инстинктов у тебя, случайно, нету? – хозяйственно поинтересовался Матроскин. – А то мог бы нам молоко на рынок возить. Бесплатно.

Эта идея, впрочем, совершенно не устраивала Дядю Фёдора. У него родилась другая, гораздо лучше.

– А давай мы тебе фоторужьё закажем? – предложил он. – Экспресс-доставкой! Я в журнале объявление видел. Это и охота, и звери целые останутся.

– Ух ты! Здорово ты придумал! – озадаченно протянул Шарик. Ему самому такое и в голову бы не пришло. – Только оно, наверное, дорогое, – добавил он с грустным вздохом.

– Ничего, потянем, – заверил мальчик пса и распорядился: – Матроскин, выдай-ка нам из своего молочного банка денег.

– Добрались всё-таки, вредители, – проворчал кот, прижимая к себе своё сокровище – банку с деньгами. – Нет от вас никаких доходов. Расходы одни.

На следующий день с самого утра мама и папа уже были на почте. Папа старательно заполнял бланк телеграммы, а мама внимательно следила, чтобы он ничего не забыл.

– Вроде всё, – решительно кивнул он. – Отправляем?

– Прочитай, что получилось, – обеспокоенно потребовала мама.

Папа пожал плечами и начал читать:

– «Уважаемый почтальон! Мы ищем мальчика. Девять лет…» – Слова со стуком пропечатывались на телеграфной ленте.

– «…рост метр двадцать, глаза голубые…» – повторяла за ним телеграфистка.

Телеграммы разлетелись по указанным многочисленным адресам, привлекая внимание местных почтальонов. Почтальон Вилкин за завтраком, с аппетитом жуя бутерброд и прихлёбывая чай из стакана, изучал телеграмму.

– «…зовут Дядя Фёдор. Живёт в доме с котом…» – читал он.

Другой его коллега, постарше, в фуфайке и очках с толстыми линзами близоруко прищурился, поднеся телеграмму к свету, сочившемуся через мутное окошко.

– «…собакой и коровой. И чёлка у него, как будто эта корова его лизнула», – вторил ему почтальон из другого отделения.

Почтальон Ложкин в ещё одной деревне под названием Простоквашино так же задумчиво изучал сообщение.

– «Если в вашей деревне такой есть…»

Из старого деревенского туалета через прорезанное в дверце сердечко-окно доносился голос (кто-то читал там вслух):

– «…напишите нам, это наш сын. Мы по нему очень скучаем».

Такая же телеграмма достигла и Печкина.

– «Вознаграждение – велосипед». Хм…

Печкин призадумался, сжимая в ладони телеграмму и глядя вдаль. Слова родителей звучали обнадёживающе, а образ желанного велосипеда уже стоял перед глазами, как настоящий.

– …а теперь прогноз погоды, – вклинился в его мысли голос диктора Всесоюзного радио. – Через два дня в центральный регион придёт мощный циклон. Ожидаются дожди, сильные грозы, возможно, ураган и смерч. А сейчас весёлая песня для всех, кто работает в поле.

Печкин приглушил радио и принялся выдвигать один за другим ящики стола и рыться в них. Наконец с победным смешком он извлёк оттуда складной метр, растянул его и, спустив до пола, задумчиво изучал деления. Его подозрения с каждым днём только подтверждались. Он знал, что мальчика будут искать родители, дети сами по себе не бывают. Теперь эта телеграмма… Надо проверить.

– Метр двадцать, значит… – повторил он себе под нос.

– Что меряете, Игорь Иваныч? – раздался за спиной любопытный голос соседки. – Ремонт затеяли?

Печкин вздрогнул и обернулся: в дверях стояла хозяйка профессорской дачи.

– Нет. Это я велосипед себе затеял. Только надо «дядю» одного измерить. Для уверенности… – Он резко осёкся, понимая, что говорит не сам с собой и его план кто-то может узнать. – А мы, вообще-то, ещё закрыты.

– Да я просто посылочку очень жду. А вы всё не приносите, – призналась женщина. – Может, затерялась где-то?

– Гражданочка. Это почта! – резко бросил Печкин, удивив и даже немного напугав посетительницу. – Тут ничего не теряется. Вон ваша посылка.

Печкин нервно ткнул пальцем в коробку в дальнем углу. Женщина кивнула, но, приглядевшись, отрицательно покачала головой.

– Это не моя, – поджав губы, немного обиженно заявила женщина. Ей вовсе не понравилось, что сосед её игнорирует и вообще пренебрегает своими обязанностями. – Я в восьмом доме живу. А эта посылка – в третий. Где мальчик с трактором живёт.

– Мальчик, говорите? – прищурился почтальон. – А мне как раз к нему и надо! – Он вскочил со стула, радостно чмокнув соседку в щёку, чем ещё больше изумил. – Если он ростом метр двадцать – значит, он и есть Дядя Фёдор! И тогда велосипед у меня в кармане… Ой. Говорят так вообще про велосипеды?

– Вы бы отдыхали почаще, товарищ Печкин, – пробормотала ошарашенная женщина, проводив почтальона взглядом. Нет, он точно сумасшедший. Вроде тихий, а порой такое с ним творится…

Женщина явно осталась недовольна, но спорить с упрямым почтальоном – только зря время терять. Она ушла, нервно стуча каблуками, а Печкин проводил её взглядом, складывая метр и запихивая его в карман. Главное, чтобы на этот раз ему никто не мешал…

Вся компания сидела на крыльце в ожидании посылки. Точнее, сидели Матроскин и Дядя Фёдор и наблюдали за Шариком, который сновал туда-сюда перед калиткой, время от времени беспокойно поглядывая вдаль: не идёт ли почтальон.

– Ну чего этот Печкин так долго? – возмущался пёс. – Вот придёт, я его из своего фоторужья так… сфотографирую. Очень некрасиво.

– А ты отвлекись чем-нибудь, – посоветовал Дядя Фёдор, чтобы немного успокоить нетерпеливого друга. Папа говорит, когда специально ждёшь, время долго идёт.

– И то верно, – поддержал Матроскин, которому суетливый пёс тоже изрядно надоел. – Иди вон дров наколи. Чтобы энергию в полезное русло направить.

– Не буду я дрова колоть, – огрызнулся Шарик. – У меня предвкушательная энергия. А не дроваколотельная.

Но вместо шагов почтальона вдруг со стороны поля донеслось развесёлое «Му-му-му-му» на мотив известного шлягера, а через минуту появилась приплясывающая корова. Выглядела она странно.

– Чему это она так радуется? – удивился пёс. – Как будто ей фоторужьё привезут, а не мне. Может, у неё праздник какой? – продолжал рассуждать он. – День кефира. Или коровий Новый год.

– Му-му-му-му! – продолжала музицировать корова, задрав голову.

– При чём тут Новый год? – всплеснул лапами кот. – Просто её доить пора. Вот её и распирает.

Кот схватил корову за верёвочку и повёл в сторону сарая.

– Жалко, что мы её говяжий язык не понимаем, – вздохнул Шарик. – Только догадываться приходится.

Матроскин тем временем закончил дойку и похлопал корову по круглому боку. Та больше не плясала и не пела, а спокойно стояла.

– Ну вот, я же говорил! – самодовольно заявил кот. – Просто подоить надо.

Но надо было снять пробу. Кот взял заранее приготовленную большую кружку, от души зачерпнул молока из ведра и выпил залпом, так что на морде остались белые усы. Матроскин причмокнул от удовольствия, но потом непонимающе нахмурился.

– Вкус какой-то у молока странный… – задумчиво облизываясь, протянул кот. – Или это у меня вкус странный?

Шарик колол во дворе дрова, когда послышался звон, грохот – и вот из сарая приковылял Матроскин с ведром на голове. К ручке его были привязаны ленточки, так что «головной убор» теперь напоминал бескозырку. В лапе кот держал колокольчик, в который он звонил, будто в рынду.

– Поднять паруса! Отдать швартовы! Полный вперёд! – заорал Матроскин во всё горло, а потом вдруг… запел!

Шарик смотрел на Матроскина, как на умалишённого, озадаченно почёсывая за ухом.

– Сначала у нас корова помешалась, а теперь ещё и кот с ума сошёл.

А вот Дядя Фёдор переполошился не на шутку.

– Беги, в скорую звони!

Шарик ошарашенно кивнул и убежал.

– Только не говори им, что ты пёс! – крикнул мальчик ему вслед.

По тихим улочкам Простоквашина во всю прыть нёсся Шарик. Он едва не проскочил мимо телефонной будки на углу. Затормозил, поднимая тучи пыли. Пёс зачем-то похлопал себя по бокам, как делают люди, потянул за шерсть, потом хлопнул себя по лбу и кинулся обратно. Какой же он дурак: у него же нет карманов! А как звонить без монетки?

Во дворе уже творилось что-то невообразимое. Кот вскарабкался на перевёрнутое ведро и лихо отплясывал вприсядку, распевая во всё горло:

– Жили у бабуси два весёлых гуся, один серый, другой белый – Петя и Маруся.

Когда калитка распахнулась и во двор влетел запыхавшийся Шарик, Матроскин резко обернулся, но потерял равновесие. Ведро накренилось и с грохотом повалилось на бок. Матроскин, размахивая лапами, рухнул на землю, и ведро накрыло его сверху.

– Вот, а ещё говорил, коты на лапы всё время падают! – прокомментировал пёс.

– Ты чего прибежал? – окликнул его Дядя Фёдор. – Вызвал?

– Нет, – выдохнул Шарик, тяжело дыша после бега. – Есть две копейки?

– Скорая и милиция бесплатно, – напомнил мальчик.

– Точно, – хлопнул себя по лбу пёс и снова сорвался с места.

Вот же он балбес! Следом послышался грохот и звон, Матроскин поднялся, пошатываясь, и с тяжёлым вздохом стянул с головы ведро. Вид у него был неважный, если не сказать – болезненный. Он опустил ведро на землю и рухнул сверху, держась за голову.

– Ничего себе наша корова молоко даёт! – протянул кот, потирая голову. – Забористое. После него под забором проснуться можно.

Из сарая показалась корова и, подойдя к коту сзади, виновато ткнулась мордой ему в спину. Матроскин по привычке внимательно осмотрел её и заметил неладное. Он протянул лапу и вытащил из-за уха Мурки застрявшую там веточку хмеля. Всё стало ясно как день!

– Кажись, хмель зацвёл, – догадался он. – А эта дурёха его наелась.

– Матроскин, ты, пожалуйста, это молоко вылей, – распорядился Дядя Фёдор. – Пока мы всей деревней на «Голубой огонёк» выступать не уехали.

И тут на пороге появился долгожданный гость – Печкин. Обычно его появление вызывало недовольство, но только не сейчас. На этот раз он должен был принести хорошие новости – посылку.

– Всем добрый день! – крикнул он из-за забора. – На ваш адрес посылка пришла.

– Ой, как здорово! – обрадовался Дядя Фёдор. Теперь Шарик грустить больше не будет. – Давайте её нам скорей.

– Не спеши, мальчик. Я вам её не отдам, потому что у вас документов нету, – возразил почтальон и подозрительно прищурился. – Или есть?

– Усы, лапы и хвост – вот мои документы! – заорал кот, кидаясь вперёд.

– Ваши документы, гражданин кот, вы ветеринару покажете, – погрозил пальцем Печкин. – А мне документы мальчика нужны. Подтверждающие, что он – Дядя Фёдор, рост… – он снова прищурился, прикидывая в уме. – Метр двадцать, и чёлка стоит, как будто корова лизнула.

Как бы в подтверждение его слов корова лизнула Дядю Фёдора в лицо, встопорщив ему чёлку. Мальчик тут же попытался её пригладить, но получилось не сразу.

– А если документов нету, то сейчас я буду вашего мальчика измерять. Для подтверждения личности, – заявил он.

– Это он убедиться хочет, что я – это я, – шепнул мальчик на ухо Матроскину. – Чтоб родителям моим обо мне сообщить.

– Ой-ой! – перепугался кот. – Тогда они тебя в Москву заберут, и мы тут с Шариком без тебя пропадём. Не надо никого измерять! – громко заявил Матроскин, решительно вклиниваясь между ними и как бы невзначай демонстрируя когти. – Забирайте свою посылку. Нам это мыло всё равно не нужно.

– Куда вам столько мыла? – усмехнулся Печкин. – Вы что, баню открываете?

Печкин попытался обойти кота, но тот не собирался его пропускать. Ещё чего! Будут какие-то подозрительные типы их мальчиков измерять!

– Нет. Это моя тётя прислала, – не унимался Матроскин. – Она на мыльной фабрике испытателем работает. Мыло испытывает. Ей ещё в автобус садиться нельзя. Особенно в дождь.

– Это ещё почему? – непонимающе спросил почтальон.

– А в дождь она вся мыльной пеной покрывается, – продолжал фантазировать кот. – Людей в автобусе много, как они надавят, так она и выскальзывает.

– Зря убегаешь, мальчик! – крикнул Печкин, которому уже надоело гоняться за настырным Дядей Фёдором. – Я к вам теперь каждый день с этой посылкой ходить буду. Пока тебя не измерю. Работа у меня такая.

– А обед на вашей работе есть? – поинтересовался Матроскин. – Давайте молочка парного попьём. Я только что Мурку подоил. А потом уже и померяете.

Кот быстро взглянул на Дядю Фёдора и хитро подмигнул. Мальчик удивлённо нахмурился. Что он задумал? Хорошо, что Печкин ничего не заметил: слишком был занят собой, приводил в порядок одежду и утирал пот шапкой. Он привык действовать по инструкции и не слишком доверял хитрющим соседям: наверняка те что-то задумали. Однако кто он такой, чтобы от дармового угощения отказываться?

– Молочка я с удовольствием выпью, – с охотой согласился почтальон, назидательно подняв палец вверх. – Молоко – оно очень полезное. Особенно бесплатное.

В смысле парное. Дайте мне самую большую кружку.

Дядя Фёдор поспешно нырнул в дом. Всё шло по плану… И тут возвратившийся Шарик заметил посылку. Его глаза загорелись восторгом и предвкушением.

– Вот оно, наконец-то приехало! – радостно взвизгнул пёс, кидаясь к ящику и обнимая его.

Печкин поморщился и поскорее отодвинул ящик подальше. Ещё не хватало, чтобы его стащили. Если уж отдавать посылку – то по всем правилам, по документам. А если нет документов – нет и посылки. Так-то.

– Так, лапы прочь от казённой собственности! – рявкнул он так резко, что пёс от неожиданности отшатнулся.

– А чего это вы на меня так ругаетесь? – обиделся он. – Может, вас надо за ногу укусить? Для профилактики?

– Так, Шарик, никого кусать не надо, – распорядился Матроскин и повернулся к почтальону: – Идите лучше молоко пить. С конфетами.

– С конфетами? – воодушевился Печкин. Он ловко подхватил ящик под мышку и шагнул через порог.

– А ты что, уже больше не сумасшедший? – удивлённо шепнул Шарик коту.

– Я и раньше не был, – важно подтвердил Матроскин, подмигнув Шарику. – Я вообще отродясь ничем не болел. Кроме бешенства.

Шарик проводил кота недоумевающим взглядом. Тик у него, что ли?

Тем временем Дядя Фёдор раскочегарил самовар, выставил на стол чашки и вазочки с конфетами: все знали, какой почтальон сладкоежка. Печкину налили самую большую кружку молока, как дорогому гостю. Тот совсем подобрел, однако бдительности не терял и глаз с посылки не спускал.

– А чего это вы переглядываетесь? – вдруг насторожился он, запихивая конфету в карман. – Думаете, я вам посылку за кружку молока отдам? И за конфету шоколадную? За две, – поправился он, пряча ещё одну. – Нет уж. Я вам не дурачок какой-нибудь, – заявил он гордо, для наглядности постучав по столу.

– Кто там? – тут же послышалось со шкафа.

– Это ты, говорилка, там! – погрозил галчонку почтальон. – А я – тут.

Печкин сделал ещё один большой глоток и весело заулыбался. В теле появилась приятная лёгкость, настроение поднялось. Когда через открытое окно с улицы долетел звук сирены скорой помощи, почтальон вдруг вскочил и начал задорно приплясывать под неё, как под музыку. Матроскин мысленно ликовал: сработало! Вот от его молока какая польза, а Дядя Фёдор его вылить хотел…

– Какая у вас музыка… – мечтательно протянул он. – Танцевательная.

В этот самый момент разговор прервал громкий настойчивый стук в дверь.

– Кто там? – снова крикнул Хватайка.

– Это я, почтальон Мылов, пришёл вашу тётю с молоком мыть! – заплетающимся языком пробормотал Печкин, махнув рукой. – Давайте мне самую большую кружку!

Но его никто не слушал. Когда Дядя Фёдор открыл дверь, не пороге стояли два крепких санитара.

– Это у вас тут кто-то с ума сошёл? – спросил один из них.

– Вот, нашему почтальону плохо стало, – развёл руками мальчик.

– Неправда, это кот мне какое-то странное молоко налил! – возразил почтальон, ткнув пальцем в Матроскина.

Санитары покосились на кота и пса, но те вели себя совершенно обычно. Матроскин старательно вылизывал лапу, а Шарик подошел к одному из гостей и принялся с подозрением обнюхивать его брюки. Мальчик, конечно, казался не по годам серьёзным, но в этом не было ничего странного: дети, которые много читают, взрослеют быстрее других.

Санитары переглянулись. Неадекватно себя вёл только почтальон.

– Товарищ почтальон, а давайте вы с нами сейчас проедете? – вежливо, но настойчиво предложил один из них, сделав знак своему напарнику, и они попытались подхватить Печкина под руки.

– Только мне посылку надо забрать! – упирался почтальон. – В ней мыло, и тётя из автобуса выскальзывает.

Но санитары не слушали. Им такие «нормальные» частенько попадаются. В больнице разберутся, с кем и что не так. А они свою работу хорошо знают. Поэтому мужчины решительно потащили Печкина к машине, несмотря на протесты и попытки вырваться. Дядя Фёдор в сопровождении кота вышел их проводить, а Шарик, оставшись один, сразу же кинулся к оставленной без присмотра посылке.

– Когда я на почте служил ямщиком, был молод, имел я силёнки… – продолжал горланить Печкин.

– Не переживайте, через пару дней ваш почтальон будет как новенький, – обернувшись, пообещал санитар Дяде Фёдору.

– Точнее, как старенький, – поправил второй. – Новеньким он уж очень давно был.

Хлоп! Захлопнулась дверь машины, заурчал мотор – и скорая покатила по улице, унося с собой буянившего почтальона. Дядя Фёдор и Матроскин проводили её взглядами, кот – довольным, мальчик – с сомнением.

– Не слишком мы с ним? – задумчиво протянул Дядя Фёдор, глядя им вслед.

– Ничего, – махнул лапой Матроскин. – Отдохнёт, обстановку сменит. Плюс питание бесплатное.

– Но всё равно ты это молоко куда-нибудь вылей, – напомнил мальчик. Ему выше крыши хватило двух захмелевших. – Чтобы беды не было.

В это время из дома донёсся счастливый лай, и миг спустя наружу выскочил Шарик в обнимку с фоторужьём.

– Смотрите! – Глаза пса восторженно сияли, а в голосе звучала гордость. – Моё фоторужьё приехало! Начинаем фотоохоту.

– Смотри, Шарик, от радости не лопни, – со скепсисом покачал головой кот. Как мало собаке надо для счастья – на охоту сходить!

Первым, кто попался Шарику в лесу, был заяц. Тот мирно щипал травку на полянке, но заслышав шорох, сорвался с места и пустился наутёк. Любой заяц знает, что от собак, а тем более – от охотников, добра не жди. Вот и улепётывал во все лопатки.

Пёс кинулся следом, вскинув ружьё. Жаль, что не получилось подкрасться незаметно! Наверное, стоит потренироваться. Такой кадр испортился!

Шарик бросился вдогонку. Сперва он пытался поймать бегущего зайчишку в объектив, но потом понял, что так только сильнее отстаёт, плюнул, закинул ружьё за спину и помчался уже на всех четырёх. Сперва дичь надо поймать, потом уже ей фотосессию устраивать.

Но заяц, вместо того чтобы рвануть в чащу, кинулся в деревню и проскочил в калитку первого попавшегося дома – того самого, где обитали друзья. Дядя Фёдор как раз пилил дрова вместе с Матроскиным, когда туда ворвался перепуганный зверёк. Мальчик подхватил на руки зайчишку, который весь мелко дрожал от страха.

– Не бойся, маленький. – Дядя Фёдор ласково погладил зверька по голове, успокаивая. – Ты откуда бежишь?

В следующую секунду во двор влетел Шарик, тяжело дыша и вывесив язык. Заметив «модель» на руках у Дяди Фёдора, он, шатаясь, выпрямился и навёл на них объектив фоторужья. Щёлк! Матроскин тоже бесцеремонно влез в кадр, принимая эффектную позу. Щёлк! Щёлк!

– До чего ж дичь глупая пошла! – задыхаясь, выговорил Шарик и вытер лапой лоб. – Я полдня за ним гонялся, чтоб сфотографировать.

Птичка не вылетела, но зато яркая вспышка чуть не ослепила всех троих.

– Правильно! – протянул Матроскин, погрозив ему пальцем. – Теперь ты за ним ещё полдня бегать будешь.

– Это почему это? – удивился Шарик.

– Потому что это она, – продолжал объяснять Матроскин. – Зайчиха. И если ей фотки не понравятся, она тебя переснимать заставит.

В это время в Москве мама и папа Дяди Фёдора ждали новостей, но те всё не приходили. Мама, когда выходила на улицу – за покупками, на прогулку, – всякий раз тщательно обследовала почтовый ящик. Ничего нового. С каждым разом надежда таяла, а тревога росла. Ну как можно не волноваться?! Может, муж что-то узнал в её отсутствие?

Папа дома, как всегда, крутил гайки своему «Запорожцу» – то ли отвлечься пытался, чтобы не волноваться, то ли другого дела найти не мог.

– Ответов до сих пор нет, – продолжала причитать мама, всплеснув руками. – Я уже извелась вся.

– А ты отвлекись чем-нибудь, – донеслось из-под капота машины, как со дна колодца. – Когда специально ждёшь, время долго идёт. Я вот, чтобы успокоиться, машину ремонтирую.

– А меня это твоё спокойствие раздражает! – всплеснула руками жена. Как можно быть таким равнодушным?! У них сын пропал, а муж о ерунде думает!

Папа поднял голову, едва не стукнувшись затылком, и вздохнул, всплеснув грязными от масла руками:

– Получается, если я буду по квартире туда-сюда ходить и паниковать, тебе легче станет?

– Мне легче станет, когда Дядя Фёдор найдётся, – сердито возразила мама.

Её слова прервал настойчивый звонок в дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина в одежде почтальона.

– Добрый вечер. – Гость вежливо кивнул, доставая из сумки и протягивая ему пачку конвертов. – Вам тут письма пришли. И все от почтальонов. Вы что, какой-то опрос делаете? Я тоже поучаствовать могу, – добавил он с готовностью.

– У нас сын и кот пропали, – объяснил папа, забирая корреспонденцию и задумчиво её рассматривая. – Вы их, случайно, не видели?

– Сына и кота я видел сегодня, – кивнул почтальон и тут же добавил, заметив устремлённые на него взволнованные взгляды родителей: – Но это мои сын и кот. И они никуда не пропадали.

– Видишь, – назидательным шёпотом заметил папа, – когда кошки в доме есть, то и дети не пропадают.

Мама хмуро покосилась на него. Нашёл время для шуток!

– Так, давай быстрее письма читать, – перебила она. Она больше не хотела обсуждать кошачью тему ни с мужем, ни с сыном. С тех пор как незнакомый кот появился на их пороге, их просто преследуют неприятности. – А вам, наверное, уже пора. Вас дома дети с котами ждут, – нервно и не слишком вежливо поторопила она гостя.

– И то верно, – согласился почтальон и раскланялся. – До свидания.

Когда закрылась дверь, папа принёс в комнату стопку конвертов, и они начали вскрывать послания.

– «Пишет вам почтальон Простоквашино Свердловского района, Вилкин Василий… Вы спрашиваете, нет ли в нашей деревне мальчика Дяди Фёдора. Отвечаем: такого мальчика у нас нет. Есть один человек, которого зовут Фёдор Фёдорович. Но это дедушка, а не мальчик. И он вам, наверное, не нужен…» – Он задумался на минуту и продолжил читать с вдохновенным лицом: – «Края у нас хорошие. И много разных просторов. Приезжайте к нам жить. И работать. Поклон вам от всех простоквашинцев. С большим приветом… почтальон Вилкин».

Отрицательный результат, конечно, тоже результат, но в их случае – не обнадёживающий. Не успел папа с невесёлым вздохом отложить одно письмо, мама схватила следующее, надорвала конверт, развернула лист и продолжили чтение:

– Простоквашино Куйбышевского района. Почтальон Ложкин. «Вы пишете, что от вас ушёл дядя. Ну и пусть. При чём здесь мальчик? Или он ушёл мальчиком, а вырос в дядю? Тогда за кого вы обещали велосипед? Правда, ни мальчика, ни дяди у нас нету. Но вы всё равно напишите нам со старухой. А то у нас внуков нет, а переживать за кого-то надо… С уважением, почтальон Ложкин со старухой».

Очередное письмо отправилось в постепенно растущую стопку. Пачка нераспечатанных писем стремительно уменьшалась, не принося никаких новостей, и вместе с ней таяли надежды родителей Дяди Фёдора.

– Не найдём мы нашего мальчика, – с горечью вздохнула мама, опустив руки. – Уже двадцать одно письмо пришло! А про Дядю Фёдора – ни слова.

– Ничего, ничего, – ласково произнёс папа, обнимая ее. – Подождём двадцать второго. Найдётся! Я уверен, у него сейчас всё хорошо.

К вечеру поднялся сильный ветер, который рвал листья и ветки старых яблонь и густых кустов боярышника. Старый фонарь на перекрёстке мотался туда-сюда и скрипел, как несмазанная дверь. Ближе к полуночи заморосил дождь, который ещё через четверть часа перешёл в настоящий ливень.

Все простоквашинцы мирно спали… кроме одного. Тишину ночи разорвал истошный мяв. Потом вспыхнул свет, в комнату влетел Матроскин и принялся трясти Дядю Фёдора за плечо, истошно вереща.

– Вставайте! Вставайте! – орал он так громко, что удивительно, как крыша не рухнула.

Первым проснулся Хватайка, который спросонья подскочил и стукнулся головой об потолок, упал обратно в гнездо, нахохлился и принялся испуганно озираться.

– Кто там? – первым отозвался он со шкафа.

Такой шум и суета разбудили бы даже покойника – не то что пса и мальчика. Те недовольно уставились на кота, сонно хлопая глазами.

– Там у моей Мурки телёнок родился! – восторженно завопил Матроскин на самое ухо друзьям, так что те едва не оглохли.

Да и новости были такими неожиданными – даром что пришли среди ночи, – что они спросонья не сразу сообразили, что происходит.

Делать нечего – пришлось вставать и идти в сарай за убежавшим Матроскиным, разбираться, что случилось.

И правда, на соломе рядом с довольной Муркой устроилась её маленькая копия. Телёнок едва держался на слабых ножках, но старался казаться сильным. Корова заботливо вылизывала его шершавым языком.

– Смотрите! – Шарик удивлённо ткнул лапой. – Телёнок стоит. А днем не было.

– Видишь! – гордо замурлыкал Матроскин, как будто появление и коровы, и её потомства были исключительно его заслугой. – Не только простыни моя Мурка умеет жевать. Вот от неё какая польза!

Пёс озадаченно почесал ухо, а потом спросил:

– А вот интересно, чей он.

– Как это? – удивился кот. – Он наш.

– А вот и не наш! – гавкнул Шарик. – Корова у нас чья? Соседская. Значит, и телёнок – соседский.

– Шарик, Шарик, помолчи, пожалуйста, – отмахнулся Матроскин. Он и мысли допустить не мог, что придётся теленка кому-то отдавать. – Корова – соседская. А всё, что она даёт: молоко там или телят, это уже наше.

– Но брали-то мы одну корову. А теперь у нас две получилось! – не уступал Шарик, который, как всякий пёс, больше всего ценил честность и справедливость.

Дядя Фёдор слушал-слушал их перепалку, а потом покачал головой.

– Ой не пойму я, чего вы ссоритесь. Может, эта бабушка от своих подружек и не вернётся вовсе. А вернётся, может, мы у неё эту корову и купим, – продолжал рассуждать мальчик, покосившись на льющий за окнами дождь, сквозь серую стену которого едва виднелись и старое полузаброшенное кладбище, и новенькие пятиэтажки. – Всё равно ей уже тяжело за Муркой ухаживать.

– Что-то он дрожит, – взволнованно заявил кот, поглаживая телёнка. – Надо его в дом забрать. Хотя бы на время урагана.

– Пойдём… – вздохнул Шарик, накинув на шею телёнку верёвочку, и добавил, подумав: – Муркин сын.

– Надо скорей ему имя дать, – вмешался Дядя Фёдор. – А то ругательство какое-то, а не имя получается.

Шарик взял керосинку и побежал вперёд, освещая дорогу и прикрываясь лапой от сильного ветра. Дядя Фёдор шёл следом, ведя телёнка, а Матроскин подталкивал упиравшуюся скотинку сзади. Телёнок замёрз, перепугался и промок и никуда идти совершенно не хотел.

– Давайте поторопимся! – постоянно подгонял друзей кот. – Я хоть и морской кот, но воду не люблю. Особенно дождевую. Особенно холодную.

В доме друзья собрали все имеющиеся полотенца и принялись растираться сами и растирать телёнка.

– Может, Бобиком его назовём? – предложил простодушный Шарик. Ему на ум приходили исключительно собачьи клички.

– Ты ещё его Рексом назови! – насмешливо фыркнул Матроскин. – Или Тузиком. Тузик – съешь арбузик. Это же бык, не спаниель какой-нибудь. Ему нужно серьёзное имя. Например, Иван Фёдорович. И красивое имя, и обязывает.

– А кто такой Иван Фёдорович? – непонимающе спросил Шарик, покосившись на кота. Вечно тот умничает по поводу и без повода!

– Не знаю, – буркнул Матроскин. – Только так корабль назывался, на котором моя бабушка плавала. «Адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн».

Впрочем, Дядя Фёдор тоже был не в восторге от такого длиннющего имени.

Как его звать, если убежит? Пока выговоришь – он за горизонт удрать успеет.

– Одно дело – пароход, а другое – телёнок, – решительно возразил он и предложил другой выход: – Давайте каждый имя придумает и на бумажке напишет. Какую бумажку вытащим – так телёнка и назовём.

– Вот это правильно! – одобрил Матроскин. Какой же Дядя Фёдор у них всё-таки рассудительный!

– Я бы так все решения в жизни принимал, – согласился Шарик. – Только где столько бумажек взять.

Дядя Фёдор вырвал из тетрадки лист, разорвал на четыре части и одну отдал Шарику, а вторую – Матроскину. Осталось ещё две. Пока мальчик размышлял, как их поделить, телёнок схватил губами один из кусочков и живо его сжевал.

– Ну надо же! Посмотрите! Он весь в маму, – усмехнулся Дядя Фёдор, наблюдая за ним.

Начался мозговой штурм. Кот, пёс и мальчик расселись за столом при свете лампы и чесали головы. Умные мысли среди ночи рождались плохо, очень хотелось спать, но надо было решить вопрос до утра. Телёнок уже успел дожевать свою добычу, когда они наконец заскрипели карандашами. Вот свёрнутые комочки бумаги полетели в пустую кастрюлю. Дядя Фёдор перемешал их для верности и вытащил один наугад.

– Итак, торжественный момент! – воскликнул кот и повернулся к навострившему ушки телёнку: – Сейчас у тебя появится имя.

Дядя Фёдор развернул бумажку…

– Чайник! – удивлённо выдохнул он и непонимающе посмотрел на пса с котом.

– Ничего себе имечко! – пробормотал Матроскин, который был в не меньшем шоке, чем мальчик. – Всё равно что бык Сковородка. Или Котелок. Вы б его ещё Половником назвали!

– А мне понравилось слово, – пожал плечами Шарик. – Что-то в нём есть благородное, испанское.

– Испанский здесь только стыд, – проворчал Матроскин и пояснил, перехватив вопросительный взгляд Дяди Фёдора. – Я в книжке читал. Это когда за других стыдно.

– А ты что написал? – буркнул пёс.

– Стремительный! Оно морское и красивое, – гордо заявил кот.

– Но бык же у нас не морской! – продолжал спорить пёс. Чем его имя хуже, чем идея кота? – Морскими только свинки бывают. И котики.

– А ты, Дядя Фёдор, что придумал? – обратился к мальчику Матроскин. Ему самому изрядно надоела перебранка с недалёким псом.

– Я придумал – Гаврюша, – ответил тот. – Чтобы, когда он в большого быка вырастет, его никто не боялся.

– Это, конечно, не Стремительный Чайник… – задумчиво вздохнул кот, – но тоже хорошее имя.

– Ну-ка, Гаврюша, голос! – воодушевился Шарик. Ему версия дяди Фёдора как раз понравилась.

Телёнок запрокинул голову и громко протяжно замычал.

– Шарик, ночь на дворе, – со смехом пожурил его Дядя Фёдор, выключая свет. – Ты бы лучше команде «лежать» его учил. И «спать».

Ветер усилился вместе с дождём. Теперь это была настоящая летняя гроза: сверкали молнии, грохотал гром. Ветки яблонь колотили в окошки, будто деревья просили впустить их в дом. Сквозь стену ливня соседнего забора было не видать. Лужи на улице превратились в озёра, а старый уличный фонарь раскачивался так, что едва не падал.

Друзья в компании Гаврюши снова улеглись спать… только почему-то забыли запереть дверь (впрочем, они часто об этом забывали).

Вот она тихо скрипнула, но за шумом дождя этого почти не было слышно, и кто-то прошмыгнул внутрь. Жулики? Или кто пострашнее? Сутулая фигура подкралась к кровати, стараясь не стучать сапогами. Замерла, нависая над спящим Дядей Фёдором. Если бы в этот момент мальчик проснулся, то дара речи бы лишился от страха: незнакомый человек в доме, да и ещё в руках что-то подозрительное сжимает. Прямо как в страшилках!

Сверкнула молния, на миг осветив комнату через окно, и в её неверном блеске проявилась фигура… почтальона Печкина со складным метром в руках. Он довольно ухмылялся и правда немного напоминал сумасшедшего маньяка. Да и что ему делать среди ночи в чужом доме?

Под ногой предательски заскрипела половица. Печкин замер как вкопанный, даже дышать перестал, но никто не проснулся. Только Шарик приподнял одно ухо, но потом опустил его, перевернулся на другой бок и продолжил сопеть.

Почтальон выждал минуту-другую для верности и, подкравшись совсем близко к кровати, разложил метр и начал старательно измерять спящего мальчика.

– Сто двадцать сантиметров, – пробормотал он себе под нос и довольно ухмыльнулся. – Ровно велосипед…

Затем почтальон снова на цыпочках выбрался из дома, стараясь не ступать на скрипучие половицы. Хотя как их различить? Снова раздался скрип. Печкин замер, но все крепко спали… Ну, почти все. Печкин, довольный собой, направился к дверям и не заметил, как в глубине комнаты, возле печки, зашевелился телёнок Гаврюша. Он тихонько поднялся на ножки и, заметив чужака, сделал то, что делает испуганный бычок. Он наклонил голову с крохотными рожками и, разбежавшись, боднул незваного гостя прямо в зад.

– А-а-ай! – завопил Печкин, вылетая на улицу. Он неожиданности и боли он не сразу сообразил, что произошло, потерял равновесие, скатился по ступенькам и плюхнулся прямо в натёкшую у крыльца лужу. – С тыла зашли? Так нечестно!

Дверь скрипнула, послышался топот копытцев, и на пороге, грозно наклонив голову с короткими рожками, показался телёнок Гаврюша.

– Прочь, животное! – замахал руками почтальон. – Тебя в поликлинику надо сдать. Для опытов!

Гаврюша был с таким подходом совершенно не согласен. Он снова наклонил головку и прицелился. Печкин бегом бросился вниз по улице, а следом за ним проскакал сердитый телёнок.

Улочка перешла в грунтовку, уводившую в поле. Погоня продолжалась по раскисшей земле. Печкин, как белка, взлетел на одиноко стоящее дерево, на самую верхушку, и сидел там, прижавшись к стволу. Лишь когда телёнок промчался мимо и шум затих вдали, медленно спустился.

– Ишь ты, холодец на ножках! – расхрабрился Печкин, грозя телёнку вслед кулаком из своего убежища. – Советского почтальона голыми рогами не возьмёшь.

Шум и вопли подняли на ноги весь дом. Дядя Фёдор потёр глаза и поёжился. Входная дверь хлопала на ветру, внутрь заливал дождь. Издалека всё ещё доносились истошные крики Печкина. Мальчик огляделся.

Вроде бы всё на месте. Посчитал для верности: Шарик, Матроскин, Хватайка… Телёнок! Где Гаврюша?

– Вставайте! – встревоженно прошептал он, вскакивая с постели. – Гаврюша пропал!

– Кто? – сонно зевнул Шарик. Что ещё за новости? Уж не снится ли ему?

– Чайник, – проворчал Матроскин, ткнув пса в бок. – Вставай давай. Он же ещё маленький. Он потеряться может.

– Вот же глупый! – укоризненно приговаривал Дядя Фёдор, поспешно одеваясь. Он больше сердился сейчас на себя, чем на телёнка. Что с него взять? Он маленький! – Убегать из дома – это очень безответственно.

Медлить было нельзя ни минуты. Дядя Фёдор, Шарик и Матроскин выскочили из дома и бросились на поиски. Мальчик шёл вперёд с керосинкой в руках как был – без плаща и зонта, которые впопыхах позабыл надеть. За воротник рубашки заливал дождь, ноги промокли, но мальчик этого не замечал. Все его мысли были заняты пропавшим телёнком. Как он там, в темноте, один-одинёшенек? Он же ни разу за пределами двора не бывал!

– Гаврюша! Гаврюша! – звали наперебой Шарик с Дядей Фёдором.

– Шарик, ну что ты кричишь? – буркнул Матроскин. – Ты ж охотничий пёс. Возьми след!

– Тут воды столько, что это уже не охота, а рыбалка получается, – отмахнулся Шарик. – А я под водой следы искать не могу… – И снова гавкнул: – Гаврюша!

В деревне было тихо. Компания рыскала в поле, потом спустилась к реке, перебралась на тот берег и углубилась в лес. Следы теленка – если они и были – смыло ливнем. Куда идти? [де искать в такой темноте?

– Теперь я понимаю, что чувствовали мои родители, когда я сбежал, – вздыхал Дядя Фёдор. Ему было стыдно: и телёнка упустил, хотя в доме самый старший, и папу с мамой огорчил. – Надо обязательно им ещё письмо написать.

Шарик остановился, и, стащив с лапы сапог, вылил целый литр дождевой воды на обочину.

– Пойдёмте, – вздохнул пёс грустно. – Днём продолжим поиски.

– Это, получается, он всю ночь будет совсем один? – возмутился Дядя Фёдор. Как же они оставят малыша одного в ночном лесу, где темно, холодно и страшно?! – Гаврюша! Гаврюша!

Дядя Фёдор никого не слушал – он упрямо углублялся в чащу леса. Дождь заливал глаза, так что почти ничего не было видно, холодный ветер пробирал до костей, но он не сдавался. И тут в ответ на очередное «Гаврюша!» издалека донеслось тихое жалобное «Му-у-у».

Это прибавило Дяде Фёдору сил. Мальчик пошёл быстрее, потом побежал на голос, спотыкаясь и скользя по лужам. Приободрившиеся Шарик с Матроскиным бросились следом.

– Гаврюша! – позвал мальчик ещё громче.

«Му-у-у!» снова донеслось издалека. Громыхнул гром, рядом полоснула молния, ударив в высокую сосну. Дерево тут же занялось пламенем, и в его отблесках компания друзей увидела забившегося в чащу перепуганного телёнка. Дядя Фёдор кинулся ему навстречу. Ну, наконец-то! Вот он, целёхонек!

– Гаврюша, беги сюда! – продолжал уговоры Дядя Фёдор, успокаивая телёнка. Надо было поскорее увести его подальше от пожара.

Завидев своих, Гаврюша наконец угомонился и доверчиво лизнул мальчика в лицо. Дядя Фёдор с победным видом повернулся к довольным Шарику с Матроскиным… и вдруг сморщился и громко чихнул. Потом ещё раз. Мальчик отвернулся и украдкой вытер нос рукавом. Ещё чего не хватало! Вдруг Гаврюша снова испугается…

– А вот это уже нехорошо… – старательно скрывая беспокойство, прищурился Матроскин. Он не раз видел, чем это у людей заканчивается. Простудой!

Дождь всё лил и лил и заканчиваться не собирался – только усиливался. Хорошо, что крыша на почте крепкая, недавно перекрывали. В окошке запертого на ночь отделения горел свет, маня уютом. Печкин сидел в маленькой комнатушке один-одинёшенек и старательно отстукивал двумя пальцами текст на телеграфном аппарате. Делать это приходилось стоя, скрючившись в три погибели, потому что при попытке сесть давала о себе знать шишка, набитая зловредным Муркиным сыном. «Ну, ничего, – успокаивал себя Печкин, – скоро всё закончится. Приедут родители, заберут мальчика, и никто больше зверей-вредителей в деревне разводить не будет, снова станет тихо-спокойно…»

– «Родители Дяди Фёдора, это почтальон Печкин из Простоквашина Можайского района, – бормотал под нос Печкин, чтобы ничего не забыть. – Я нашёл вашего мальчика. Вы можете за ним приезжать. А мне привезите велосипед. Я на нём почту развозить буду…» – он на минуту прервался, чтобы проверить брюки. Сейчас на них зияла здоровенная дыра. – И от новых штанов я бы тоже не отказался, – добавил он себе под нос, прежде чем вернуться к делу.

Любое терпение бывает вознаграждено. Вот и маме с папой улыбнулась наконец удача, когда они уже почти отчаялись.

– Наверное, Дядя Фёдор возвращаться домой не собирается… Когда он здесь был, у нас на него времени не было, – сокрушался папа. – То работа, то газета. А теперь кажется, что на двух детей бы времени хватило.

Мама поперхнулась, услышав его слова. Папа не понял, почему она так среагировала, но заботливо похлопал жену по спине. «На двух детей?!» – с волнением подумала мама.

Разговор не клеился, оба предпочитали молчать.

Нависшую было унылую тишину прервал резкий звонок в дверь. Родители Дяди Фёдора аж подскочили на месте от неожиданности. Неужели новости?

Мама со всех ног кинулась к двери и распахнула её. На пороге стоял насквозь мокрый почтальон: вода лила с него рекой.

– Добрый день! Вам срочная телеграмма, – произнёс он, протягивая листок. Мама и папа чуть не вырвали её из рук гостя, пробежали глазами… и не поверили им. Они вопросительно переглянулись.

– Ура! – Папа даже подпрыгнул от неожиданной радости и стиснул маму в объятьях. – Нашёлся!

– Скорее едем к нему! – распорядилась она.

– Ну я тогда, наверное, пойду? – осторожно напомнил о себе гость, который все ещё топтался в прихожей.

– Подождите, – остановил его папа. – А не поможете мне машину на улицу вынести?

– Стиральную? – непонимающе нахмурился почтальон.

– Нет. Обычную, – с улыбкой объяснил папа. – Но вы не волнуйтесь, у нас лифт грузовой, а машина – легковая.

Почтальон покосился на него с подозрением, но ничего не сказал. Доставлять куда-то машины его ещё никто не просил.

Дождь всё не унимался. Будто ему в тон по радио передавали только грустные песни.

– Прогноз погоды, – доносилось из динамика радиоприёмника. – В Сочи плюс тридцать, в Анапе плюс тридцать четыре. А в центральном регионе в ближайшие дни ожидается беспросветная чёрная зависть с дождями и грозами…

Обстановка в доме тоже царила унылее некуда, никто не веселился, не болтал. Дядя Фёдор лежал в постели под тремя одеялами, бледный, с кругами вокруг глаз. Шарик смачивал полотенце в тазике с водой и протирал лоб мальчика. Того трясло в ознобе. Матроскин заваривал чай и подавал Дяде Фёдору чашку за чашкой.

– Вот, это с малиной, – сообщил он.

Мальчик приподнял голову и сделал слабый глоток, потом опустил кружку на табуретку. Шарик снял полотенце с головы мальчика и потрогал его лоб.

– Горячий, – с тревогой нахмурился пёс. – Хоть блины пеки. И нос сухой, – добавил он, коснувшись его лапой.

– Да, кажется, я совсем разболелся, – гнусаво признался Дядя Фёдор.

– Уж лучше я бы сам заболел! – причитал Шарик чуть не плача. – Да не могу. Всё у меня заживает. Как на собаке.

– Это я виноват, – сокрушался вместе с ним Матроскин, опустив голову. – Не уследил за Гаврюшей.

Телёнок, будто чувствуя и свою вину в случившемся, подошел к Дяде Фёдору и лизнул ему руку, доверчиво заглядывая в глаза. Мальчик слабо улыбнулся. Ну как на него можно обижаться? Маленький ещё, глупенький…

– Когда температура высокая, надо врача вызывать, – прогнусавил Дядя Фёдор.

– Я сбегаю, позвоню, – спохватился Шарик и бросился к двери. Потом замер на миг, задумавшись, поискал что-то, а потом кивнул, хлопнув себя по лбу: – А! Скорая и милиция – бесплатно.

Пёс натянул резиновые сапоги и выскочил вон. Ливень на улице продолжал колотить. Шарик весь промок, но не замечал этого. Сперва он бежал на двух лапах, потом встал на четыре – так быстрее. И не важно, что сапог только пара. Впереди замаячила телефонная будка. Пёс рывком открыл дверь и протиснулся внутрь. Он наспех вытер об себя лапы и снял трубку. В ней вместо гудка стояла звенящая тишина. Пёс несколько раз отчаянно надавил на рычажок – ничего. Шарик готов был выть от безысходности. Что же делать?

– Бесполезно, товарищ Шарик, – вдруг послышалось снаружи. – Не работает он.

Шарик резко обернулся. На улице стоял Печкин в резиновых сапогах и дождевике до пят.

– Как так – не работает? – опешил тот.

– А так. Вы бы работали, если бы в вас молния попала?

Шарик поднял голову, проследив за жестом почтальона. И действительно: крыша будки вся почернела и обуглилась, из неё торчали обрывки проводов.

– Вот беда! – Пёс совсем растерялся. Как же теперь помочь Дяде Фёдору? – А как же теперь звонить?

– Телефон у меня в почте есть, – будто издеваясь, напомнил Печкин. – Но она закрыта уже.

Это был шанс. Шарик готов был забыть все выходки почтальона – только бы тот согласился помочь. Он бросил на Печкина умоляющий взгляд и взвыл:

– Мне в больницу надо позвонить! Пустите на минутку?

– Да хоть на час, – отозвался тот и погрозил пальцем. – Но завтра утром. Правила есть правила.

– Вот что вы за человек такой?! – разъярился Шарик. Шерсть у него на затылке поднялась дыбом, и он зарычал: – Там у нас Дядя Фёдор, можно сказать, при смерти.

– Неудивительно, – хмыкнул Печкин, ткнув в собеседника пальцем. – Это вы его довели.

– Почему это сразу мы? – ощетинился Шарик. – Просто кто-то ночью в дом пробрался и телёнка нашего выпустил. А он же ещё малыш совсем. День от роду. Мы его полночи под дождём искали, вот Дядя Фёдор и простудился!

– Телёнка? – Брови Печкина удивлённо поползли вверх, а потом снова опустились. Ему чуть ли не впервые в жизни стало стыдно. Он и рад был бы извиниться, но привычка и статус не позволяли. Как же быть? Он ведь не злой, он просто привык действовать по правилам. Он посмотрел на пса, на будку и решительно махнул рукой – пошли, мол.

Спустя минуту Шарик уже крутил диск телефона в закрытом отделении почты. Ему некогда было ни удивляться, ни даже благодарить.

– Алло! – заорал пёс в трубку, боясь, что его могут не расслышать. – Скорая? Приезжайте в Простоквашино, у нас тут мальчик девяти лет, температура очень высокая… Что? Как это? Подождите…

– Что говорят? – громким шёпотом спросил почтальон, наклоняясь к трубке.

Шарик опустил голову, уронил трубку и грустно вздохнул:

– Говорят, дороги размыло, ни одна машина не проедет…

В эту бурную ночь не только скорая помощь отказывалась выезжать по адресу, боясь застрять. В глубокой луже, больше похожей на озеро, буксовал маленький «Запорожец». Как его угораздило попасть в такую западню – неизвестно. Но фонари на улице не горели, а ливень был такой, что фары слепли.

– Проедет, проедет, – упрямо заявлял папа, отчаянно давя на педаль газа и заставляя колеса визжать, раскидывая грязь.

Он прильнул к рулю, прищурился, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь завесу проливного дождя. В такую погоду все дома сидят, телевизор смотрят, а ездят по дорогам исключительно на тракторе…

Машина продолжала буксовать, увязнув в луже почти по самые окна. Вода звонко стучала по крыше и примотанному к багажнику новенькому велосипеду. Только кому его отдавать? Они ни почтальона, ни мальчика своего до сих пор не нашли – да и сами в беду попали. Как бы их самих спасать не пришлось. При каждой попытке газовать «Запорожец» чуть-чуть выплывал, но потом тут же погружался ещё глубже.

– Надо было пешком идти, – проворчала мама. – А то когда мы доедем, Дядя Фёдор уже и правда дядей будет.

– Римма, нервные клетки не восстанавливаются, – привычно ответил папа, провожая взглядом пролетающего мимо галчонка. Он изо всех сил трепыхал крылышками, борясь с дождём и ветром, но тот постоянно сносил птичку в сторону.

Когда Печкин и Шарик ввалились в дом, на них в прямом смысле не было сухого места. Пёс выжимал лохматый хвост, висевший грустной тряпочкой, а почтальон – шапку, больше напоминавшую губку для мытья посуды.

– Что значит – не приедут?! – возмущённо заорал Матроскин, выслушав их сбивчивый рассказ. Как так можно? Люди болеют, а они отказываются ехать лечить?! Тоже мне, врачи называется! – У них там что, в клятве Гиппократа мелким шрифтом было написано «только не в ливень»?

– Не ругайтесь, товарищ кот, – вмешался почтальон, деловито вытаскивая из сумки коробочку. – Я вот аптечку захватил. Но там только бинт и зелёнка.

Он уныло посмотрел на Дядю Фёдора, у которого от озноба зуб на зуб не попадал.

– Матр-роскин, м-можешь меня ещё ч-чем-нибудь укрыть? А то х-х-холодно… – попросил он жалобно

– Сейчас, Дядя Фёдор. Потерпи, – заверил его кот, вскакивая на кровать и сворачиваясь калачиком на груди мальчика поверх одеяла. Он прикрыл глаза и начал громко урчать. – Мне бабушка рассказывала, что коты лечебным эффектом обладают.

– Это что, кто-то трактор ваш завёл? – Печкин удивлённо завертел головой.

– Нет. Это кот наш мурчать начал, – усмехнулся Шарик.

Тут в комнату с писком влетел растрёпанный комок перьев, который бухнулся на край стола и отряхнулся по-собачьи. Во все стороны полетели брызги, даже Шарик прикрыл голову лапами. Надо же! Он, значит, не только говорить научился!

– Рим-ма! Нерррвные клетки не восстанавливаются! – прокричал Хватайка.

– Чего? – Шарик от удивления разинул пасть. Никто таким словам их птичку точно не учил.

– Не нервничай, он тебе говорит, – объяснил Матроскин, но пёс только отмахнулся.

– А почему Римма? – продолжал спрашивать пёс.

– Этого я не знаю, – пожал плечами кот.

– Я знаю, – вдруг подал слабый голос Дядя Фёдор, приподняв голову от подушки.

На сельской дороге, посреди глубокой лужи и лупившего по стёклам и крыше ливня, «Запорожец» продолжал бороться за свободу. Папа отчаянно давил на педаль газа, брызги и грязь летели из-под визжащих колёс.

– Ну, вроде продвигаемся, – удовлетворённо кивнул папа, прислушиваясь к звуку мотора. Впрочем, никто его оптимизма почему-то не разделял. Даже погода.

– Да уж, – нервно поёжилась мама. – Только не вперёд, а вниз.

Машина в ответ погрузилась в лужу ещё на несколько сантиметров.

– Юмор в безвыходной ситуации – это хорошо, – похвалил папа. Пусть уж лучше острит, чем ругается. – Но трактор, конечно, был бы лучше.

И тут в сплошной пелене дождя мелькнули фары. Потом послышался звук клаксона и рычание мотора.

И вот к «Запорожцу» подкатил трактор Митя. Из кабины выскочил промокший Печкин и лихо зацепил тросом бампер застрявшей машины. Потом махнул кому-то рукой. Вновь зафыркал и затарахтел мотор. Липкая грязь полетела из-под колёс трактора прямо на плащ почтальона. Трос натянулся, но машина не двинулась с места.

– Ну что там? – поинтересовался почтальон, забираясь в кабину.

– Зря рыбными котлетами заправили, – покачал головой Шарик. – На них далеко не уедешь. У вас никакой еды нет?

Почтальон помолчал немного (уж больно жалко было любимых сладостей!), а потом с неохотой сунул руку в карман и извлёк пригоршню шоколадных конфет.

– Вот, трофейные! – заявил он, отвернувшись. От сердца отрывал ведь любимое лакомство! Знали бы эти звери, на какие жертвы он пошёл ради помощи соседу!

– Да уж. Не того мы Хватайкой назвали, – пробубнил пёс себе под нос, чтобы собеседник не расслышал.

Печкин размахнулся и лихо закинул конфеты прямо в бак трактора. Мотор взревел, трос натянулся сильнее… «Запорожец» шевельнулся и мало-помалу начал выбираться из лужи. Шарик чуть не завыл от радости. Получилось!

Когда Печкин, Шарик и родители Дяди Фёдора наконец добрались до дома, мальчик дремал в постели, а на одеяле, свернувшись калачиком, лежал на страже кот Матроскин.

– Молодцы, что кота к больному месту приложили, – похвалила удивлённая мама. – Не лекарства, конечно, но тоже помогает.

– Это не меня приложили, это я сам приложился, – немного обиженно промурлыкал Матроскин.

Мама от изумления чуть не подпрыгнула и уставилась на кота широко раскрытыми глазами. Она-то думала, что коты только по ночам на деревьях умеют орать.

– Ой. Вы и разговаривать умеете?

– Я всё умею, – продолжал хвастаться кот, которому всегда было приятно, когда его хвалят. – Могу малины принести. Или воды тёплой, чтоб жаропонижающее запить.

– Надо же! – восхитилась мама. – Не знала, что коты такие умные бывают.

Кот довольно замурлыкал, а Дядя Фёдор открыл глаза.

– Как ты, сынок? – ласково спросила мама, погладив его по голове. Как же всё-таки хорошо, когда вся семья в сборе! Но всё-таки плохо, что они так давно не виделись. Вот и сын в беду попал!

– Всё хорошо, мама, – слабым голосом заверил её мальчик.

– Так. Жаропонижающим тут не обойтись, – решительно произнесла мама, тщательно осматривая сына. – Принесите стакан воды и две ложки.

Матроскин тут же притащил кружку тёплой воды и две ложки.

– Народная медицина? – непонимающе уточнил Шарик. – На ложках ему играть будете?

– Наоборот – самая передовая, – возразила мама и обратилась к мужу: – Срочно аптечку!

Папа порылся в сумке и вытащил дорожную аптечку. Он никогда с ней не расставался: мало ли что может случиться. Да и жена постоянно волнуется. Поэтому успокоительные должны быть под рукой.

Мама безошибочно нашла нужное лекарство, быстро растёрла таблетки в порошок, перемешала с водой и протянула сыну.

– Пей, сынок. Это поможет, – заверила она.

Дядя Фёдор собрался с силами, приподнялся на локте и проглотил лекарство. Мама одобрительно погладила его по голове, а остальные собравшиеся внимательно следили. Дядя Фёдор морщился, но пил. Он понимал, что таблетки – не конфеты и не обязаны быть вкусными. У них задача другая.

– Вот, молодец, – похвалила мама. – Ложись. Ты… прости, что я твоего кота выгнала. Я не знала, что он такой смышлёный.

– И вы меня простите, – опустил глаза Дядя Фёдор. – Я больше никогда из дома сбегать не буду. Обещаю.

Мама не ответила: она только покрепче обняла сына. Как же хорошо, что они снова вместе. Может, она и правда была слишком строга? Она многое поняла.

Выглянуло солнышко, и всем разом полегчало.

Папа полировал любимую машину, хотя та и так уже блестела. Матроскин, ласково урча, чесал корову мягкой щёткой. Герой дня, маленький Гаврюша, возился рядом.

– Мы прощаемся с вами, дорогие радиослушатели, а наш эфир продолжит Муслим Магомаев, – возвестило радио. Заиграл любимый всеми москвичами шлягер «Лучший город Земли».

Дверь с лёгким скрипом открылась, на пороге появился Дядя Фёдор. Его здоровье ещё не полностью восстановилось, но ему явно уже стало лучше. Следом за сыном показалась мама, за ними – Шарик, склонившийся под тяжестью сумок. Он так и не понял, зачем люди таскают с собой столько вещей.

– Ты, сынок, как хочешь, но мы тебя в город заберём, – объявила мама. – Тебе уход нужен.

– А если ты кота хочешь взять, Шарика, или ещё кого – бери. Мы возражать не будем, – добавил папа.

Дядя Фёдор просиял. Об этом он только и мечтал! Он и подумать не мог, что придётся расставаться с друзьями.

– Ну, Матроскин, поедешь со мной? – подмигнул он коту.

– Я б поехал, если б один был, – задумчиво протянул кот, переглянувшись с псом. – Да коровы у меня, хозяйство. Запасы на зиму…

– А ты, Шарик? – обратился он к псу.

– Мы останемся, – ответил тот, виляя хвостом. – Ты лучше сам к нам приезжай. На каникулы.

– И вы приезжайте, – обратился к родителям Матроскин. – В отпуск.

– Ой. Отпуск! – воскликнула мама, покраснев. – Пойду Тимуру с Хасиком в Сочи позвоню.

– Вроде знаю, что речь про милиционеров, но всё равно есть в этой фразе что-то пугающее, – заметил папа с философским видом.

В милицейском отделении Сочи затрещал, надрываясь, телефон. Тимур и Хасик переглянулись. Трубку снимать не хотелось: наверняка опять припрягут к делу. Зачем портить такой хороший день? Но аппарат не унимался, и Тимур, как старший по званию, нехотя снял трубку. После дежурного «Алло!» настроение его сменилось на полностью противоположное. Звонили из Подмосковья.

– Вай, мама-джан! – радостно воскликнул он, как будто общался не с посторонней гражданкой, а с родной тётей. – Очень хорошо такие дела слышать! Сердцем за вас радуемся! Целую ваши мысли! Всё, больше не теряйте.

Тимур повесил трубку; пошли гудки.

– Ну, чё там? – кивнул Хасик, высунувшись из-за его плеча.

– Давай пиши рапорт на премию. – Тимур расплылся в довольной улыбке, потирая руки. – Мы красавчики, отвечаю, такое дело раскрыли!

– Извините, гражданочка, – бесцеремонно заявил Печкин, когда они с мамой вышли из здания почты. Радости – радостями, но и обещания выполнять нужно. – Получается, мальчик нашёлся?

– Да, спасибо вам большое! – искренне поблагодарила мама.

Почтальон хитро прищурился. На память он не жаловался… Не эти ли взволнованные родители велосипеды за мальцов дают?

– Можно и небольшое. Главное, с колёсами и педалями. Я такое «спасибо» у вас на крыше машины видел.

– Ой, как неудобно, – покачала головой мама и кивнула. – Пойдёмте скорее.

У машины возился папа, откручивая от багажника новенький велосипед. У Печкина аж глаза загорелись при виде никелевых зайчиков на блестящей краске и сияющих спиц на колёсах. Мечта!

– Вот ваш велосипед! – произнёс папа, наконец справившись с креплениями и торжественно вручая почтальону заслуженную награду.

В душе Матроскина закипал праведный гнев. Получается, он всем язвил, палки в колёса вставлял, а теперь его ещё и награждать собираются?!

– Не надо ему ничего давать! – вклинился в разговор кот, скрестив лапы на груди. – Он такой вредный!

– Извините, – Печкин не собирался так просто сдаваться. Надо было оправдаться, а то ещё, чего доброго, велосипед обратно отберут. Вон они какими друзьями стали теперь! – Я ж раньше почему вредный был? Потому что у меня велосипеда не было.

– А теперь вы, получается, вредный и быстрый будете? – фыркнул кот.

– Нет, теперь я резко добреть начну, – поглаживая железного коня, довольно протянул почтальон. – Может, зверушку какую заведу. Ты домой приходишь, а она тебе радуется.

Печкин погладил по пёрышкам опустившегося ему на плечо галчонка Хватайку. Птичка довольно прикрыла глаза.

Машина заурчала мотором и, рывком двинувшись с места, покатила по улочкам Простоквашина. Кот Матроскин, пёс Шарик и почтальон Печкин собрались у ворот и дружно махали ей вслед.

– Возвращайтесь скорей! – крикнул Матроскин, махая серой лапой.

– В наше Простоквашино! – поддержал Шарик, виляя хвостом.

– Мы обязательно вернёмся! – пообещал мальчик.

Машина катила по улице, всё сильнее отдаляясь и становясь меньше и меньше. Вот она превратилась почти в игрушечную. Дядя Фёдор, обернувшись, махал через заднее стекло друзьям, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

– Эх, забыли у Дяди Фёдора спросить, кого он за главного оставил… – сокрушался Шарик, когда они с Матроскиным, проводив Дядю Фёдора и назойливого Печкина, вернулись в дом.

– Не смеши мои усы. Меня, конечно! – самодовольно заявил кот.

– Чего это сразу – тебя? – фыркнул пёс. Ему не слишком понравилась идея оказаться под началом у ворчливого прижимистого кота. – Может, меня?

– У меня банка с деньгами – я главный, – уверенно заявил Матроскин.

– А у меня – ружьё, – выдвинул такой же весомый аргумент Шарик.

Матроскин закатил глаза.

– Вот она – благодарность. Приютили на свою голову – он теперь ружьём угрожает. Ну давай, – поднял он лапы вверх, – зафотографируй меня до смерти.

– Улыбочку! – победно усмехнулся Шарик, щёлкая затвором.

– Ай, вспышкой прямо в глаза! – жалобно мяукнул кот, прикрывая глаза. – Да прекрати ты уже!

В ответ затвор фотоаппарата щёлкнул ещё несколько раз подряд.