Я валялся на кинг-сайз в гостиничном номере турецкого отеля, претендующего на четыре звезды, раскинув руки и ноги подобно морской звезде, выброшенной штормом на песчаный берег и медленно мумифицирующейся под лучами безжалостного солнца.

Ослепительный свет из окна, ранее закрытого плотной шторой, а теперь настежь распахнутого в процессе утренней уборки номера, выполняемой бригадой добросовестных горничных, буквально выжигал мне мозг, пробиваясь сквозь зажмуренные веки. На меня, подыхающего в самом центре номера, уборщицы не обращали ни малейшего внимания, о чём-то тихонько переговариваясь между собой и временами хихикая. При том что я вовсе не представлял из себя бесплотный дух. Более того, за последние дни я нарастил собственную массу килограммов до ста пятидесяти, и вовсе не в виде мешков с жиром, а доброкачественными рельефными мышцами.

Вот только то самое, что сделало меня достойной моделью для статуи Самсона, разрывающего льву пасть в фонтане, превратило обслуживающий персонал в безмозглых идиоток, день за днём с завидной аккуратностью выполняющих некрепко вбитую в их головы программу поведения.

Не было никаких сил не только на то, чтобы встать и задёрнуть портьеру, но даже на то, чтобы просто повернуть голову и отвернуться от прямых световых лучей. Нестерпимая боль, непрерывной волной накатывающая откуда-то из солнечного сплетения, растекалась по всему телу, парализуя мышцы, потом на секунду исчезала с тем, чтобы тут же вернуться с удвоенной силой.

Как ни странно, но несмотря на боль, которая по логике должна была бы отбить у меня малейшие намёки на способность к связному мышлению, какие к чёрту мысли, если Больно! Очень Больно! Нестерпимо Больно! И тем не менее… Складывается впечатление, что моё сознание расслоилось в двух плоскостях. На первой из которых я представляю из себя комок обнажённых нервов, истыканных многочисленными раскалёнными иглами. Беззвучно орущий и смутно надеющийся, что когда-то это всё прекратится, сменившись чёрным Ничто. А вот во второй плоскости я хладнокровно, даже с неким извращённым любопытством, наблюдаю за самим собой и окружающей действительностью.

Удивительно, уже неделю как весь мир провалился в Тартар, а складывается впечатление, что здесь, в отеле, на первый взгляд ничего не поменялось. Всё так же горничные по утрам убирают номер, повара готовят еду и официанты расставляют её на раздаточные столы, обеспечивая неприхотливым туристам режим all inclusive, а навязчивые гиды в холле на первом этаже предлагают экскурсии по местным достопримечательностям. Последнее способно вызвать когнитивный диссонанс у любого мало-мальски разумного человека — впрочем, а где его взять, даже если речь идёт не о Человеке разумном, а просто о Человеке — поскольку именно места, обладающие налётом исторической ауры, по неведомым причинам словно магнит притягивают самых разнообразных тварей. И записаться на экскурсию к тем же развалинам крепости времён греческих городов-государств всё равно что купить билет на собственные похороны, выполненные в антураже кровавого ритуала с предварительным расчленением жертвы и последующим её пожиранием.

Боль на время отступила, и я снова частично восстановил контроль над своим телом. Возможно, этому поспособствовало то, что одна из горничных, покидая номер, таки наполовину задёрнула штору.

Должен сказать, что именно эта полная бессмыслица происходящего, не имеющая права быть на фоне происходящего вокруг безумия, угнетает мою психику сильнее, нежели сообщения о том, что пирамиды Хеопса больше не существует, или ролик, на котором запечатлён момент, когда члены Конгресса США, контролируемого демократами, объединившись в единую стаю, набросились, а потом и сожрали в полном составе своих политических оппонентов в лице представителей Верхней Палаты Сената, руководимой республиканцами.

Ещё немного, и я поверю, что наступивший вокруг Тартар — это вовсе не глубочайшая бездна из древнегреческой мифологии, расположенная под царством Аида, а холодная закуска французской кухни из сырой говядины.

Ассоциация с пищей, тем более представляющей в своей основе сырое мясо, тут же привела к очередному временному помутнению сознания и болезненному спазму желудка. Надо отвлечься, иначе я снова перестану контролировать своё тело и опять превращусь в того самого знаменитого Кадавра — желудочно неудовлетворённую модель человека, испытывающего всего лишь кратковременные пароксизмы довольства в промежутках между постоянным неуёмным насыщением.

Впрочем, кадавр — это, кажется, оживший труп, а я, похоже, пока ещё не умирал, да и судя по собственным физическим кондициям, значительно возросшим за последние дни, делать это в ближайшее время не намерен. Хотя, с другой стороны, и зарекаться не стал бы.

Пример с плешивым уродом служил более чем наглядным подтверждением того, что у жизни всегда наготове полная бочка дерьма, которую она, эта самая жизнь, в любой момент с удовольствием опрокинет тебе на голову.

Урод, которого раньше, в той прежней жизни недельной давности, звали Веней, был свято уверен, что ему здорово повезло. В отличие от меня, стремительно превращающегося из удачливого бизнесмена, молодого и красивого холостяка, в безмозглого монстра-Пожирателя Плоти, Вене выпал флеш-рояль. Мелкого карточного шулера фортуна одарила уникальным умением. Он приобрёл способность одним только мысленным усилием подчинять себе сознание других разумных.

Будь Веня немного умнее и соразмеряй свои хотелки с возможностями, не удивлюсь, если бы на небосклоне рано или поздно возникла новая звезда Тёмного Властелина. А всего-то и надо было бы затаиться и неторопливо развивать свою способность, накапливая силы для стремительного рывка вперёд. Вот только Веня захотел всего и сразу. А может быть, с ним сыграл злую шутку тот факт, что незадолго до Пришествия мы играли по мелочи в преф в малознакомой компании, в которой оказался и я, и Веня. Тогда-то я и заметил, как Веня передёргивает карты. Наблюдательность всегда была моей сильной стороной. Ну ещё и юношеское увлечение боксом. Вот и зарядил жулику двоечку в нос, а потом, когда из рукава рубашки — спрашивается, кто на югах ходит в рубашке с длинным рукавом, либо идиот полный, либо жулик, а скорее всего не слишком удачное сочетание этих двух субстанций — выпал набор тузов, дополнительно попинал Веню ногами по рёбрам.

Так что когда эта личинка Тёмного Властелина, сопровождаемая двумя подконтрольными рабами из числа почти полностью трансформировавшихся Силовиков, встретила меня в коридоре отеля, у парня взыграло ретивое.

Признаюсь, когда в голове что-то щёлкнуло и мне нестерпимо захотелось упасть на колени для того, чтобы вылизать языком ношеные сандалии, надетые на босую ногу, я почувствовал себя невероятно счастливым. Как будто наконец-то смог заглушить нестерпимое чувство голода, преследующее меня последние дни. Так хорошо мне, наверное, не было никогда в жизни. Разве что когда в первый раз с Ленкой… Причём до того, а не после. В голове вертелась сказочная картинка. Вот сейчас я встану на четвереньки и начну самозабвенно вылизывать своё божество. А если мне повезёт и случится чудо, то, возможно, удастся прикоснуться собственным языком и к пальцам ног моего Господина.

Счастлив я был ровно до того момента, пока случайно не взглянул Вене в лицо. Всё-таки трансформация в Менталиста не прошла для него даром. Больше всего по внешнему виду Веня напоминал иссохший труп холерного дистрофика, за малым исключением. На бледном безжизненном лице, искажённом злобной ухмылкой и буквально излучающем ненависть — то ли лично ко мне, то ли вообще ко всему окружающему миру в целом — двумя яркими голубыми пятнами блестели глаза. Раньше белёсые и невзрачные, сейчас они напоминали два прожектора запредельной яркости, которые, казалось, просвечивали меня насквозь.

Отчего-то в голове всплыла школьная шутка, которой со мной незадолго перед отъездом поделилась младшая сестрёнка. Разговор двух людоедок:

— Йо-Йо, за что ты любишь своего Петеньку?

— За его голубые глаза.

— Вот чёрт, а я тебе печёнку оставила!

И тут меня осенило. Печёнка. Глаза. Сестрёнка всегда умела найти самую идиотскую шутку в самый неподходящий момент. Но именно это воспоминание, нелепое и дурацкое, пробилось сквозь ментальный туман, который напустил на меня Веня. Именно оно оказалось той ниточкой, за которую я судорожно ухватился, чувствуя, как контроль над собственным телом ускользает, как моя воля растворяется в чужой, властной и беспощадной.

После чего в голове снова что-то перемкнуло. Виновато ли в этом моё превращение в Пожирателя Плоти, обеспечивающее дополнительную ментальную устойчивость, либо то, что Веня несколько поддустал, проведя незадолго до того сеанс подчинения двух громил — не знаю. Лично я считаю, что меня спасло воспоминание о сестрёнке.

В любом случае, когда я очнулся, то увидел разбросанные по коридору кровавые ошмётки трёх тел и оторванную от туловища голову Вени у себя в левой руке. Правой рукой я в это самое время пытался выковырять из глазниц голубые глазки, вернее глазные яблоки, которые норовили выскользнуть из пальцев и никак не хотели отрываться от каких-то ярко-красных канатиков, соединяющих глаза с чем-то там внутри головы.

Несмотря на то что осознание окружающей действительности уже вернулось ко мне в полном объёме, тело всё ещё продолжало работать в своём автономном режиме, совершенно не соизмеряя свои действия с моими желаниями. В противном случае ничто бы не заставило меня, оторвав наконец глаза от головы и зашвырнув последнюю вдоль коридора, проглотить эти самые глаза. Одним глотательным движением. Так принято не разжёвывая глотать горькие таблетки, а не куски человеческого тела — ну ладно, не совсем человеческого, но всё же…

Как только Венины голубые глазки оказались у меня в желудке, тут же восстановился полный контроль разума над телом, и я стремглав бросился к себе в номер с тем, чтобы, согнувшись над унитазом, попытаться выблевать сожранную мною человечину. А вот фиг вам. То, что в Пожирателя Плоти попало, считай пропало.

Валяясь на кровати в позе выброшенной на песок той самой звездообразной иглокожей и тупо пялясь в потолок, я словно мантру повторял вслух: «Ну и гадость эта ваша заливная рыба», подразумевая при этом нечто другое: «Ну и сволочь ты, Венечка, всё-таки достал меня, сцука!» Отчасти смирившись с неизбежностью превращения в Пожирателя Плоти, я всё же предполагал растянуть этот процесс на долгое время, питаясь исключительно вегетарианской пищей. А там, чем чёрт не шутит, может быть, удастся обнаружить лазейку и сохранить остатки разума. Вот только этот придурок мне только что спустил все надежды в унитаз.

Из информации, которая странным образом поступала через интернет, следовало, что сохранять остатки разума мне удастся от силы считанные часы. В лучшем случае сутки. Именно такой период отводили аналитики для Пожирателей Плоти с момента первого поедания человеческого тела до полной трансформации в Кадавра. Существо, наделённое необычайной силой, ловкостью и способностью к регенерации, а также не лишённое хитрости и коварства. Вот только среди этого набора положительных качеств напрочь отсутствовал разум. Так что если считать, что съеденные мною голубые глазки Венечки являются человечиной, можно сказать, что часики для меня затикали в ускоренном ритме.

Можно, конечно, надеяться, что все эти прогнозы так называемых интернетовских аналитиков не внушают никакого доверия, но по здравому рассуждению приходишь к выводу, что в нынешнем сумасшедшем мире вообще никому и ничему доверять не приходится. Всё, что ещё совсем недавно казалось правильным и незыблемым, рухнуло в одночасье.

А началось всё необычайно красочно. Огромные полупрозрачные кольца необычайно насыщенных цветов, чем-то напоминающие кольца от дыма сигар, которые с гордостью запускают профессиональные курильщики, появились в небе одновременно по всему земному шару. Там, где на планете в это время была ночь, кольца ярко светились, рассеивая тьму. Одновременно везде исчезли облака, прекратился дождь, утих ветер, так что ничто не мешало любоваться огромными светящимися разноцветными бубликами диаметром в десятки километров, медленно плывущими по небу. Другими словами, ляпота.

Дальше — больше.

Оказалось, что в голове у каждого человека, да и не только человека — изменения затронули и крупных животных, и даже некоторых представителей флоры — в мозгу возникли крошечные новообразования, которые стали переделывать человеческое тело в нечто новое, придавая ему необычные свойства и умения.

Вот только не всегда трансформация шла на пользу человеку. Вернее, не так. Не всегда трансформация шла на пользу тому существу, в которое превращался сам человек, получив в свою башку новообразование-симбиот. Всё то, что привычно отождествлялось с человеческой личностью, отходило на второй план, уступая место новым качествам. Причём в основе нового лежала доминанта личного выживания и борьба за существование всех со всеми.

В русскоязычном сегменте интернета тут же распространилась шутка о том, что человечество сделало очередной эволюционный скачок от «Пара и электричества» к Бессмертному Мак-Ладу. Шутка так себе, не всем понятная, исключительно для снобов и знатоков, которые помнят ещё что-то из Армянского Радио.

Вообще-то с этим интернетом ситуация складывалась более чем загадочным образом. Сразу же после Катастрофы самолёты летать перестали, машины ездить перестали, ружья стрелять перестали. Через день радио и телевидение замолчали, как отрезало, а интернет ещё целую неделю работал. Где логика? Правильный ответ очевиден: какую логику можно искать в ситуации, когда меняются принципы функционирования существующего мира?

Так, между делом, звёздное небо тоже радикально изменилось. Мы уже не на периферии Млечного Пути, а в центре плотного галактического образования. Хорошо хоть Солнце и Луну оставили. А вот Венера, Марс и Юпитер мне и так никогда не нравились.

При желании всё происходящее можно списать на промысел Божий либо на вторжение на Землю зелёных человечков. Это кому что ближе. Хотя нет никаких прямых фактов, подтверждающих наличие пришельцев, вторжение и прочую хрень. Это, конечно, если не замечать того «малозначительного» обстоятельства, что мир сошёл с ума. Ну так для этого и без пришельцев существовали все предпосылки. Люди умные две тысячи лет подряд предупреждали, что развитие человеческой цивилизации добром не кончится.

Попытки понять логику происходящего, равно как и всевозможные надуманные предположения, могли дать иллюзию понимания, но не несли в себе никакого практического смысла. И тем не менее каждый считал необходимым, с пеной у рта, отстаивать свою версию событий.

Всю первую неделю после Вторжения в интернетовском сообществе на эту тему шли нешуточные бои. Причём термин «Вторжение» не вызывал отторжения даже у самых отмороженных адептов священного вмешательства.

С начала Вторжения прошли считанные дни, а социальные нормы практически перестали работать. Мгновенно развалились государственные институты и структуры. В том числе такие, как армия, полиция, госуправление. Разрушились культурные и духовные парадигмы. Религия, образование, культура — всё рухнуло в одночасье. Возобладали личностные мотивы, которые в конечном счёте свелись к простейшей формуле: выжить любой ценой.

Короче, весь привычный мир в одночасье рухнул в Тартар. И только интернет продолжал работать ещё целую неделю. Всё-таки неделя работы — это невероятно много. Этакий якорь стабильности в стремительно меняющемся мире. Эта несуразица тут же придала импульс доводам сторонников теории Матрицы. При этом они исходили из весьма неоднозначного утверждения, на котором базируется вся гомеопатия. О том, что подобное притягивает подобное. Де, мол, если интернету всё нипочём, вокруг нас не более чем виртуальная реальность, а мы сами в это время… Впрочем, на этом моменте доводы сторонников Матрицы и заканчивались, поскольку удобоваримый механизм, сочетающий материальное и духовное начало, апологетами этого направления так и не был предложен. А соглашаясь с тем, что всё вокруг не более чем иллюзия, применительно к себе любимому никто не хотел зачислять себя в разряд иллюзорных образований, претендуя на личную материальность. Довод же о том, что «Я есмь Мир», а все остальные «Шавки подзаборные», приводил к непримиримым конфликтам в среде сторонников Матрицы.

Воспоминания о перипетиях дискуссии на эту тему на секунду даже отвлекли меня от перманентной боли. Первые дни после Вторжения, пока не прояснилась моя незавидная участь, я с удовольствием участвовал в подобном «сраче». Не слишком-то понимая, к чему всё движется. И причиной тому был, как я сейчас предполагаю, не мой внутренний дебилизм и неспособность, сложив один плюс один, получить результат хотя бы в диапазоне первого десятка, а внешнее воздействие, некие неучтённые факторы, способствующие резкому оглуплению всех людей скопом. Причём впоследствии выяснилось, что подавляющему большинству людей так и не удалось избавиться от этого наваждения. Хотя допускаю, что большинству представителей рода человеческого для этого и особого внешнего усилия не понадобилось. Достаточно было создать соответствующие условия, и всё само собой стало на свои места.

Ну а потом и интернет перестал работать. Тем не менее обмен информацией в переходной период позволил понять, что изменения, происходящие с каждым отдельным индивидом, основывались на личных качествах оного. Всегда вычленялось то дарование, которое в наибольшей степени отличало данную особь от среднестатистического человека. И именно оно служило основой для Изменения. На этой базе появлялось Умение. Сила Умения непосредственно зависела от того, насколько изначальная особенность отличалась от среднестатистической. Впрочем, люди в большинстве своём оказались обычной однородной массой и особых умений не получили.

Средний спортсмен-штангист мог рассчитывать на изменённое тело, позволяющее поднимать глыбы весом в сотни килограммов. Для олимпийского чемпиона планка подскакивала до нескольких тонн. Юная леди из Оклахомы, которая с детства отличалась визгливым громким голосом, после изменения получила способность своим криком парализовать на несколько минут всё живое в радиусе сотни метров.

Забитый муниципальный клерк из Пензы люто ненавидел всех вокруг. В результате, после Изменения, получил способность одним взглядом вызывать инфаркт у собеседника.

К счастью для окружающих, этот человеконенавистник был быстро сожран стаей Пожирателей Плоти.

Интернет переполняли страшилками про то, как целая группа прелестниц из элитного эскортного агентства превратилась в сексуально озабоченных суккубов, которые моментально «затрахали», в прямом смысле этого слова, своё начальство до смерти, а потом юные дьяволицы разбрелись по городу в поисках других жертв.

Причём Изменения далеко не всегда способствовали повышению выживаемости в окружающем мире. С новыми Умениями нужно было освоиться, иначе они могли подкинуть неприятный сюрприз. Типа того, как мастер спорта по прыжкам с шестом приобрёл способность прыгать с места вверх сразу на высоту девятиэтажного дома. Вот и прыгнул. Только способность приземляться в комплекте не шла. В результате поломал себе все кости после приземления на асфальт.

Пожиратели Плоти оказались одной из самых многочисленных групп изменённых. Всемирная эпидемия ожирения способствовала появлению большого числа толстяков по всему миру. Поскольку, как правило, другими уникальными особенностями эти люди не отличались, большинство из них приобрело способность кадавров, с их неуёмной тягой жрать что попало в невообразимых количествах, обременённой полной деградацией интеллекта. Способность дала толстякам тучное сильное тело, высокую скорость и ловкость. Пожиратели Плоти начали объединяться в группы, в которых царила жесточайшая дисциплина, основанная на праве сильнейшего. Пожиратели Плоти постоянно ощущают жуткий голод. Этот голод быстро заглушал остатки разума, который и так деградировал при трансформации тела. В результате за неделю милый приятный толстячок, страдающий одышкой и замедленной реакцией, превращается в настоящую машину смерти, убивающую и пожирающую всё живое вокруг.

На интуитивном уровне Пожиратели Плоти чувствуют способности других изменённых и в первую очередь охотятся на наиболее одарённых. Отрывочные наблюдения за Пожирателями Плоти как раз и позволили понять, что способности могут передаваться путём поглощения тела жертвы. Вернее, отдельных её частей, в которых и сосредоточено нечто, придающее особи уникальные характеристики. Как тут не вспомнить древние ритуалы, рекомендующие сожрать сердце, печень или мозги своего врага, дабы обрести его таланты.

Стая пожирателей, разорвавшая Силовика, через некоторое время приобретает дополнительную силу. Пензенский Ненавистник способствовал появлению у некоторых Пожирателей, принимавших участие в охоте, ауры подавления воли. Способность, угнетающая и замедляющая жертву.

К несчастью, лично мне не перепало ничего интересного. И судя по всем признакам, я трансформируюсь в Пожирателя Плоти, существо напрочь лишённое разума. Перспектива не из приятных, должен сказать.

Вот только непонятно, откуда взялась эта нестерпимая боль. Судя по интернету, да и опираясь на личные наблюдения, преобразование в монстра должно протекать безболезненно.

Касательно личных наблюдений. Серьёзная трансформация затронула от силы процентов десять проживающих в отеле. Тот же обслуживающий персонал в большинстве своём визуально практически не изменился. Только массово поглупел. Зато к своим обязанностям добросовестно относится. Если и в армии рядовой состав приобрёл подобные Изменения, то считай, что вековая мечта различных Генералиссимусов свершилась. Вот он, идеальный солдат. Тупой и исполнительный. О таком ещё Фридрих Великий мечтал.

Что-то меня не туда понесло. Всё-таки перманентная боль первого потока и абстрактная логика второго — не слишком сочетаемая смесь.

Возвращаясь к своим соседям. Из общей толпы здорово выделяется Лейла, девушка, размещающая гостей на ресепшене. Зуб даю, что со временем она превратится в классическую Нимфу. Опять же зубов не жалко. У меня даже на месте имплантов, причём не дешёвых, за эту неделю новые натуральные выросли. А от Лейлы стоит держаться подальше. Это вам не дурак Венечка. Не успеешь и опомниться, как девушка тебя в собственную свиту запишет. И дай бог, если удастся отделаться одними только облизываниями ножек. Тем более ножки у Лейлы ничего так. Просто удивительно наблюдать за тем, как милая, застенчивая девушка буквально за пару дней превратилась в роскошную восточную красавицу, способную одним лишь небрежным движением бровей погрузить любого мужика в околокоматозное состояние. И это только на первом этапе. Не удивлюсь, если через неделю именно она возглавит рейтинг Тёмных Властелинов. Хотя предполагаю, что в этой категории конкуренция будет жесточайшая. Вплоть до многочисленных летальных исходов. И незавидная судьба Венечки тому наглядное подтверждение. Никто не любит менталистов.

В любом случае Лейла — местная звезда. А вот та же группа дзюдоистов из Дагестана, приехавших в Турцию на соревнования, в полном составе превратилась в Силовиков. Класс здорово напоминающий Пожирателей Плоти, только лишённый природной хитрости и неуёмного желания всех вокруг сожрать. Короче, сильные и тупые. Это из их числа Веня себе рабов наделал.

Помимо меня, в отеле на четвёртом этаже — эконом-класс, проживал ещё один Пожиратель Плоти, находящийся в стадии трансформации. Мой земляк. К тому же, как и я, — Андрей. То ли бывший писатель, то ли сценарист. Не пойму, в чём дело, но с этим товарищем по несчастью точно что-то не в порядке. Я от него стараюсь держаться подальше. Мне показалось, что Лейла к нему неровно дышит. И похоже, пытается заполучить в свою свиту. Вот только что-то там не срастается.

Ну и ещё с десяток явных Изменённых при желании в отеле можно обнаружить. Но, судя по всему, ничего интересного. До Вени и близко никто не дотягивает. Ни стихийных магов, ни умертвий, ни некромантов. У меня на этот счёт внутренний компас работает. Который основан на принципе: «Сожри Изменённого и стань сильнее». И всё в соответствии с логикой цивилизации Дунканов Маклаудов. Вот только те же аналитики от интернета утверждают, что жрать надо только тех, кто сильнее тебя. Так вот, никого в отеле, за исключением Лейлы, мне жрать не хочется. Да и с девушкой ещё надо разобраться, насколько мне нужна её селезёнка. Может, это остаточное сексуальное влечение так проявляется. А что, мы, Пожиратели Плоти, разве не люди?

Второй обитатель отеля, по поводу которого мой внутренний компас откровенно сбоит, — это тот самый Пожиратель Плоти из числа литераторов. Ну вот не хочется мне его жрать, и всё тут. И дело явно не в корпоративной этике, типа Пожиратель Пожирателю мозг не выест. Стыдно признаться, но, похоже, я его боюсь.

А вот тех клоунов, которые толпой в восемь человек собрались в коридоре у двери моего номера, я совершенно не боюсь. Кто там? Ага, трое Силовиков, Нюхач и четверо граждан неопределённой ориентации. Похоже, один из них слабый Менталист, а другой Ловкач. Вот только дар ещё совершенно не развился. Так, намёки и не более. Наверное, у них тоже внутренний компас сработал, и я показался им достойным для потребления организмом. Непонятно только, как всем вместе сговориться удалось и каким образом они собрались мою тушку делить по итогам мероприятия.

Пока я рассуждал подобным образом, пытаясь отрешиться от волн боли, накатывающих на меня в первом потоке сознания, дверь с грохотом вылетела из дверной коробки.

Толпа, вооружённая разнообразным холодняком, бросилась на меня.

Первым ворвался Силовик — здоровенная туша с бычьей шеей, размахивающая ножкой от стола. Он даже не успел сообразить, что происходит. Моя рука, двигаясь на чистых рефлексах, вошла ему в грудь по локоть. Хруст рёбер. Горячая кровь. Сердце, ещё пульсирующее, в моей ладони.

Второй замешкался, увидев, как я выдираю внутренности из своего товарища. Этой секунды хватило. Я швырнул в него труп первого, сбив с ног, и уже был рядом. Череп треснул под моим кулаком, как перезрелый арбуз.

Третий Силовик попытался отступить, но я был быстрее. Схватил за горло, поднял над головой. Он дёргался, хрипел, пытался вырваться. Бесполезно. Я сломал ему шею одним движением запястья.

Нюхач попытался использовать свою способность — почувствовал, как волна чужого страха накрыла меня, пытаясь парализовать. Но моё новое сознание отбросило эту атаку, как надоедливую муху. Я настиг его у окна. Его крики оборвались, когда я вырвал ему трахею.

Менталист попробовал что-то сделать — почувствовал слабое давление на разум. Смешно. После Вени это было всё равно что щекотка пёрышком. Я сделал два шага и размозжил ему голову о стену.

Ловкач и трое оставшихся попытались сбежать. Глупо. Я догнал их в коридоре. Ловкач оказался действительно проворным — увернулся от первого удара, проскользнул под вторым. Но в третий раз ему не повезло. Я поймал его за ногу и швырнул обратно в номер. Остальных разобрал буквально за секунды.

Всё закончилось меньше чем за минуту.

Пришло время подвести итоги. Из неприятного — все усилия горничных по наведению порядка в номере оказались зряшными. Теперь им не один час придётся кровь отмывать и утилизировать ошмётки плоти. Надо бы подсказать, чтобы лесенку с собой захватили. Всё-таки существа тупые, могут и не сообразить, как ту же ногу с люстры доставать.

Но это синяки и шишки. А меня больше интересуют пироги и пышки. Тут всё просто превосходно. Два потока сознания слились в один. Боль отступила. И в голове установилась кристальная ясность. Спасибо тебе, Венечка. Напрасно я на тебя грешил. Именно твои голубые глазки, вовремя съеденные, помогли мне трансформироваться в нечто принципиально новое. В Пожирателя Плоти с мозгами. Причём очень даже неплохими мозгами. Мой человеческий разум не просто удалось сохранить, но и существенно усилить. Неожиданным эффектом нового «Я» стало то, что я начал видеть невидимое. Помимо привычных чувств добавилось нечто совершенно новое.

Я подошёл к окну и выглянул наружу. От старой, привычной мне Земли практически ничего не осталось.

Прощай, голубое небо. Теперь его цвет приобрёл ярко выраженный лилово-жёлтый оттенок. А вместо привычных облаков над головой медленно дрейфовали огромные туманные спирали тревожно-багряного цвета. Куда исчезла прозрачная атмосфера? Та самая, которая давила на «плечи» каждому человеку с силой один килограмм на квадратный сантиметр. А это ни много ни мало под две тонны для среднестатистического мужчины. И тем не менее ощущалась разве что лёгким порывом ветерка.

Вместо чистого воздуха появилась непонятная субстанция, густо усеянная жёлтыми вкраплениями. Трудно придумать аналогию, но больше всего это напоминает пылевое облако, поднятое тяжелогружёным МАЗом на убитой в щепь просёлочной дороге. Самое удивительное, что эта мутная взвесь совершенно не препятствовала видимости. Я без затруднения мог рассмотреть как космические Станции, висящие над головой в сотнях километров от поверхности, так и сосновую рощицу, приютившуюся на окраине города. Вот только соснами там больше и близко не пахло. Корявые, нелепо изогнутые чёрные монстры даже отдалённо не напоминали деревья.

От привычного растительного мира не осталось даже воспоминаний. Обыкновенную зелёную траву сменила низкая голубая поросль. По виду напоминающая металлическую стружку, редкими пятнами покрывающую поверхность. Именно поверхность. Назвать землёй то, что было под ногами, просто язык не поворачивался. Возможно, где-нибудь на Марсе подобное покрытие и не вызвало бы удивления. Но твёрдая, рыжая, каменистой фактуры основа наверняка не имела земных аналогов.

Впрочем, всё это выглядело детским лепетом в сравнении с буйством энергетических полей вокруг. Не знаю уж откуда, может быть, благодаря своему новому органу чувств, я отчётливо различал редкие, устремлённые вверх, буквально в космос, столбы голубой плазмы. И не просто в космос, на уровне границы земной атмосферы, там, где, по идее, всё ещё влачила своё существование МКС. А в Космос с большой буквы. На расстояния, для которых центр Млечного Пути выглядит ближайшей околицей.

Но даже не эти энергетические исполины внушали суеверный ужас. А гораздо более приземлённые вещи. Гигантское чёрное пятно, накрывшее город. Небольшие вращающиеся сгустки болотно-зелёного цвета, стремительно пролетающие над поверхностью. Ещё одно чёрное пятно в форме многометровой пентаграммы на том месте, где предположительно располагался центр. Дрожащее марево гнилостными проплешинами, разъедающее поверхность. И наконец, космические объекты — Системы. В зоне видимости их насчитывалось три. Выстроившись в ряд, они молчаливой угрозой висели над планетой.

Что же вы с Землёй сделали, сучьи потрохи? Ненавижу!!!

Мне больше не надо искать ответы на вопрос: «Кто во всём виноват?»

Ответы огромными круглыми блюдами, сравнимыми по размеру и яркости с полной луной, медленно проплывали над головой.

Да и «Что делать?» теперь не проблема. Я просто стану сильнее, гораздо сильнее, и уничтожу всех вас. Благо времени у меня более чем достаточно. Ведь я теперь бессмертный. А сейчас спущусь вниз и кого-нибудь сожру. Пришло время становиться по-настоящему сильным.

Но прежде чем перейти к решительным действиям, пришлось отвлечься. Надпись, внезапно возникшая перед глазами, послужила тому достаточным поводом.

Общие характеристики:

Имя: andre

Уровень нейросети: 1 (47/100)

Класс: Умник⅕ (24/100)

Подкласс: Пожиратель плоти⅕ (0/100)

Подкласс: Менталист 0/10 (3/10)

Сопротивление ментальному подавлению: 15

Важно: Обнаружено общее ментальное подавление. Источник — Система. Уровень 12

Несмотря на громкое заявление, обращённое к «сучьим потрохам», которых я пообещал порвать, как Тузик грелку, будучи по природе человеком осмотрительным, я решил перевести эту задачу в разряд стратегических. А в ближайшее время разобраться с текущими проблемами. На первый взгляд таких насчитывалось три.

Убрать изображение, мельтешащее перед глазами и препятствующее обзору, а по ходу дела заодно и понять, что значат все эти надписи. Это во-первых.

Во-вторых, оградить себя от нездоровых поползновений со стороны других обитателей гостиницы. При этом постараться избежать радикальных методов, заключающихся в изничтожении постояльцев. И дело тут вовсе не в том, что меня заботили трудности, возникающие у обслуживающего персонала в процессе очистки номера от кусков разорванных тел и непонятно кому принадлежащих конечностей. Просто, хоть я и исповедовал принцип, что подавляющее число людей — откровенное дерьмо, но при этом признавал собственную потребность в социальных контактах. Припоминаю, какой ужас у меня в детстве вызвала сцена из фильма времён развитого социализма, по-моему, «Чародей», в котором одинокий гражданин слоняется по совершенно пустому зданию института и взывает: «Люди! Ау! Отзовитесь!» Так что людишек по возможности изничтожать не станем. Будем искать другие формы воздействия на массы.

И наконец, в-третьих, надо было хотя бы в среднесрочном плане решить проблему собственного пропитания. Нельзя сказать, что я после схватки с группой изменённых, проникших в мой номер с целью убить и сожрать Ядро Силы — ну или что там ещё отвечающее за мою мутацию в Пожирателя Плоти — испытывал голод. Скорее всего, в процессе убиения супостатов мне таки удалось хорошо поживиться их тушами, сожрав самые лакомые куски. Во всяком случае, взгляд навскидку подтверждал эту догадку. Поскольку отдельные тела пришлых явно выглядели обглоданными. Всё же хорошо, что я практически ничего не помню из произошедшего. В противном случае наверняка бы сейчас стоял раком над унитазом в бесплодных попытках очистить желудок от человечины. Утешением может послужить соображение о том, что все люди, подвергшиеся мутациям, имеют с классическими представителями homo sapiens общим разве что антропоморфный облик. Это когда две ноги, две руки, одна голова и склонность к прямохождению. Причём не у всех.

Признаться, этот бред я сформулировал в голове всего лишь с одной целью: запудрить себе мозги и отвлечься от мысли о том, что я жрал человечину и, объективно говоря, являюсь каннибалом.

— Причём заметь, — внезапно вмешался в мои мысли тот самый второй поток сознания, сохранявший ясность мышления в то время, пока я корчился от непереносимой боли, — не просто человечину, а человечину сырую. Нет чтобы нормально приготовить с лучком и специями. Типа medium, средней прожарки.

Сообразив, что в своих мыслях зашёл куда-то совсем не туда, вернулся к исходному положению: в-третьих, надо было хотя бы в среднесрочном плане решить проблему собственного пропитания. Ну не верилось мне, что лафа с ежедневным шведским столом в ресторане гостиницы продлится ещё какое-нибудь продолжительное время. Спрашивается, где авокадо брать, если самолёты не летают, пароходы не плавают, а доставка вплавь с грузом экзотичных плодов в корзине на голове от берегов Бразилии через океан и два моря выглядит не слишком надёжной. А ведь в ресторане нас этими самыми авокадо вторую неделю закармливают. Считай, с самого начала Вторжения.

Но пример с авокадо — это так, для наглядности. Тем паче что я этот фрукт и не слишком люблю. Аналогичные проблемы непременно возникнут с любой другой позицией в продовольственной номенклатуре. Так что по-хорошему надо бы срочно запасаться гречкой, тушёнкой и макаронами. А заодно и солью со спичками. Всё же опыт предыдущих поколений может оказаться востребованным в любой чрезвычайной ситуации. Осталось только понять, способны ли высокотехнологичные солнечные батареи заменить керосиновый примус. С другой стороны, будет на небе солнце или нет — это далеко не факт. А тот же керосин никогда не помешает. Так что решено. К соли и спичкам добавим ещё и канистру с керосином.

— Ну, хорошо, как говорил один очень лысый дядька с ушами: «Наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!» Всё-таки жалко, что ему не удалось к восьмидесятому году построить обещанное. Будь по-другому, небось сейчас бы над головой летающие тарелки размером с Мадагаскар не летали бы. От подобного не то что зелёные человечки — черти старались держаться подальше.

Боюсь признаться самому себе, но все эти отвлечения — и с численностью народонаселения, проживающего в гостинице, и с грядущим продовольственным кризисом, и даже с недостроенным коммунизмом — не более чем попытка отвлечь себя от главного: признания в том, что у меня перед глазами мельтешит тот самый злополучный Интерфейс, наглядное подтверждение того, что я вовсе и не я, а некая воображаемая визуализация, находящаяся под управлением Системы. Об этом однозначно талдычили многочисленные опусы жанра ЛитРПГ, которыми я любил зачитываться в бытность свою до Вторжения. Всё-таки душа требовала чего-то материального, что и в рот можно положить, и в постель. И хотя всякие заумные философы, претендующие на истину в последней инстанции, пытались меня убедить, что окружающий мир даётся нам в ощущениях, для меня всегда существовала принципиальная разница между куском прекрасно поджаренного мяса со специями и ощущением этого самого мяса.

С другой стороны, в случае принятия концепции виртуальной реальности можно было бы смело отправлять проблемы, изложенные в пунктах два и три, побоку. Думаю, для Системы не составит большого труда воссоздать при необходимости воображаемую численность популяции гостиницы, да и внушить в чистый разум образ авокадо в товарных количествах не будет проблемой.

Вот втемяшилось в башку это самое авокадо, никак от него избавиться не удаётся. По любому поводу и без повода вспоминаю. Наверное, это нервное.

В возникшей ситуации я решил поступить мудро. Поскольку с маху не просматривалась возможность инструментального определения, в каком мире я оказался — воображаемом или всё же материальном, — то я решил принимать решения исходя из личных предпочтений. Вот тут-то реальный кусок мяса и не оставил никаких шансов таковому, данному в ощущениях.

Успокоив себя таким образом — при этом в голове осталось смутное подозрение, что подобного рода размышления вряд ли свидетельствуют о моём адекватном психическом состоянии и вполне возможно спровоцированы тем, что я нахожусь под прессом площадного оглупления всех обитателей Земли — я наконец-то вплотную занялся проблемой Интерфейса. Благо те самые литрпэгэшки давали многочисленные рецепты, как следует поступать в подобных случаях.

Самый простой рецепт сводился к тому, чтобы мысленно скомандовать: «Статус открыть» и «Статус закрыть». Признаться, моему удивлению не было предела, когда в ответ на мысленный посыл «Статус закрыть» мельтешение буковок перед моими глазами тут же исчезло. Ну не может быть всё так просто. Это даже как-то неприлично. В конце-то концов, я же сам с собой договорился, что живу в реальном мире, пусть и принявшем после начала Вторжения совершенно дурацкие формы. Но всё же в мире настоящем, а не в выдуманном, отличающемся тем, что главный герой, шарясь по кустам, находит многочисленные рояли. Это при том, что в музыке он ни в зуб ногой.

И тем не менее. После аналогичной по духу команды, рекомендованной всё той же фэнтезийной писаниной: «Статус открыть», — перед моими глазами снова возникла знакомая табличка из восьми строк. Единственное удобоваримое оправдание подобному непотребству я видел в том, что Система перед внедрением в земную цивилизацию ознакомилась с далеко не лучшими литературными достижениями человечества. И кое-что взяла себе на вооружение. Ну, чтобы тупым людишкам при необходимости было понятно, что делать и куда бежать.

Отталкиваясь от этой идеи, я решил продолжить свои эксперименты с Интерфейсом. И руководствуясь не слишком очевидными опциями, рекомендованными всё той же бульварной литературой, скомандовал: «Показать полный Статус».

Изображение неприятно замельтешило перед глазами, как будто бы что-то препятствовало выполнению этой команды. Буквы дрожали, расплывались, складывались в нечитаемые иероглифы. Я почувствовал лёгкое головокружение, словно кто-то пытался помешать мне увидеть полную картину.

«Интересно», — подумал я, сосредоточившись сильнее. Моё Сопротивление ментальному подавлению в семнадцать единиц должно было что-то значить. Я мысленно надавил, представив, как пробиваю невидимую стену.

Мельтешение усилилось. Перед глазами вспыхнули цветные пятна. А потом изображение резко стабилизировалось и проявило новый текст. Гораздо более подробный, чем я ожидал.

И то, что я увидел, откровенно меня огорчило.

Текст, стоящий перед глазами, выглядел следующим образом:

Основные характеристики:

Имя: andre

Уровень нейросети: 1 (47/100)

Класс: Умник⅕ (24/100)

Подкласс: Пожиратель плоти⅖ (11/100)

Подкласс: Менталист 0/10 (3/10)

Основные параметры:

Сила: 9/50

Ловкость: 7/50

Жизнь: 11/75

Энергия: 3/100

Интеллект: 24/100

Дополнительные параметры:

Сопротивление ментальному подавлению: 17

Важно:

Обнаружено общее ментальное подавление. Источник — Система. Уровень 12

Для того чтобы огорчиться, у меня был вполне резонный повод. Всё-таки не слишком приятно осознавать себя слабосилкой и неуклюжим увальнем, с трудом поддерживающим искру жизни в своём тщедушном теле.

— Это при весе далеко за сотню? — язвительно поинтересовался параллельный поток сознания. Но тут же был урезонен непробиваемыми аргументами. О чём другом, кроме как о личной физической некондиции, могла свидетельствовать сила в девять из пятидесяти, ловкость семь из пятидесяти, жизнь одиннадцать из семидесяти пяти? Значение же энергии на уровне трёх из ста и вовсе ввергло меня в панику. Невзначай потеряю всего-то три единички энергии и снова свалюсь обездвиженным, будучи не в силах даже морду лица отвернуть от пронзительных солнечных лучей. Ну совсем так, как это было ещё недавно. Только, надеюсь, без болевых ощущений. Правда, теплилась надежда, что если хорошо отдохнуть — и не обязательно с водкой и девочками — то энергии может прибавиться. Как ни странно, эта надежда сбылась буквально у меня на глазах. Соответствующая строчка мигнула, и значение энергии сменилось с тройки на четвёрку.

— Этак ещё немного, и ты сможешь передвигаться без инвалидной коляски, — в очередной раз потроллил меня параллельный поток сознания. Впрочем, эти гнусные инсинуации я оставил без внимания, воодушевившись мыслью: если показатель энергии растёт, то есть надежда со временем и силёнки накопить, да и ловкость поднять до уровня, при котором ноги перестанут заплетаться одна за другую.

Судя по всему, мой показательный игнор не прошёл мимо параллельного потока сознания. И тот врубил тяжёлую артиллерию.

— А кто, собственно говоря, сказал тебе, что сила девять из пятидесяти — это мало? Ты в курсе, что расчёт параметров осуществляется исходя из твоего подкласса Пожиратель Плоти, для которого физические кондиции являются приоритетными? Будь ты чистым Умником, безо всяких подклассов, таких как Пожиратель Плоти и Менталист, то наслаждался бы значениями Основных параметров на своём первом уровне нейросети:

Сила:⅘

Ловкость:⅗

Жизнь: 8/20

— И небось бы писал от счастья кипятком. И должен сказать, вполне заслуженно. Сравнительно приличные параметры для людишки, большую часть своей жизни проведшего за столом, пялясь в экран монитора. Надеюсь, твоего интеллекта оказалось достаточно, чтобы понять, что цифры, стоящие за слешем, — это максимальное значение характеристик, доступных тебе на данном уровне. Так что у тебя есть куда расти. Спешу обрадовать. При переходе нейросети на следующий уровень эти граничные значения тоже изменяются. Причём в бо́льшую сторону.

Надо сказать, что этакий вальяжно-пренебрежительный тон, с которым ко мне обращался мой собственный параллельный поток сознания, меня откровенно взбесил. К тому же какой к чёрту мой собственный? Я слишком хорошо себя знал, чтобы понимать, что голос в башке имеет ко мне совершенно отдалённое отношение. Пусть голова и моя, но голос точно чужой. И хотя о прикладной психиатрии имел достаточно отдалённое представление, прекрасно понимал, что к шизофрении и синдрому биполярного расстройства происходящее не имеет ни малейшего отношения.

Так что, оставив на потом изучение Интерфейса, поинтересовался о главном.

— Слышь ты, паразит, давай колись: ты кто такой, что делаешь у меня в башке и нахрена мне нужны твои советы?

Похоже, Чужой — а именно такое рабочее название я дал своему параллельному потоку сознания — к грубостям в обращении не привык. Сам позволял себе многое, а вот когда ему самому тем же концом по тому же месту, сразу же и поплыл. Неудивительно, что я на секунду почувствовал этакую звенящую пустоту в голове, которая тут же сменилась паническими воплями:

— Да ты что⁈ Да как тебе это удалось⁈ Ты же под ментальным прессом находишься! И осознать меня должен в лучшем случае через неделю. И то если повезёт. Да мне же нужно тебе все мозги перестроить. И как теперь прикажешь это делать?

К счастью, отвечать на эти дурацкие вопросы мне не потребовалось, но мысль о том, что кто-то там со стороны решил у меня в мозгах покопаться и всё нужное удалить, а ненужное переделать, крепко запала в душу. С далеко идущими последствиями.

А отвечать не пришлось по совершенно простой причине. Голос в голове и сам во всём разобрался. О чём свидетельствовал возмущённый крик.

— Это как понимать⁈ Откуда взялось Сопротивление ментальному подавлению: 17?

Из этого панического ора я тут же сделал вывод, что с Чужим всё не так безнадёжно. Во всяком случае, он не видит моими глазами, не машет моими руками и не ест всякие вкусняшки моим ртом. И для того чтобы разобраться с тем же моим Интерфейсом, ему необходимо предпринять определённые усилия. В противном случае строчка, свидетельствующая о том, что моё Сопротивление ментальному подавлению превзошло ментальное подавление Системы, сразу должна была стать достоянием Чужого. Во всяком случае, в то самое время, когда я обнаружил эту информацию и оценил её значимость применительно к себе. А тот факт, что Чужой впал в панику, осознав, что я обнаружил его присутствие в собственной голове, открывает возможности для переговоров.

Конечно, по-хорошему стоило бы попытаться полностью избавиться от пришлого. Вот только интуиция мне подсказывала, что сделать это будет не так просто, а то и вовсе невозможно.

Поэтому я тут же перешёл к этапу агрессивных переговоров, имея за душой разве что понимание, что Чужой во мне с какого-то рожна здорово нуждается. Иначе паниковать бы не стал.

Оказалось, что общаться с оппонентом в собственной голове очень удобно. Для этого и слова произносить не нужно. Достаточно мыслеречи.

— Короче, паразит. Слушай меня внимательно. Или ты сейчас же, как на духу, расскажешь, что, как и почём, или я клянусь тебе, что начну полностью тебя игнорировать. К тому же предприму все усилия для того, чтобы от тебя избавиться.

— Я бы предпочёл, чтобы ты сразу обращался ко мне по имени Советник, — огрызнулся Чужой. — Ну да ладно, на первое время сойдёт.

— Окей, — тут же согласился я, обрадованный тем, что мой шантаж сработал и наметились первые шаги к реальному сотрудничеству. — Пока буду тебя называть Чужой. А там посмотрим, как дела пойдут.

А дальше Чужой принялся посвящать меня в некоторые тайны мироздания, после чего мне ещё больше захотелось кого-нибудь убить. Это при том, что по своей природе я человек далеко не агрессивный.

А начал Чужой с того, что он на самом деле и не живёт в моей голове, а обитает на Орбитальной станции, одной из пяти, висящих в настоящее время над планетой, которую ранее люди называли Землёй. Причём его родная станция носит претенциозное название Земля Четыре и находится в состоянии перманентного конфликта с остальными Землями. Соответственно Первой, Второй, Третьей и Пятой.

Дальше — больше. По словам Чужого, каждая из орбитальных станций отвечала за свою территорию. Та же Земля Один контролирует большую часть Китая и всю Юго-Восточную Азию, а заодно и Австралию. Земля Два отвечала сразу за две Америки: Северную и Южную. Земле Три досталась Африка, за исключением тех стран, которые исторически принадлежат к европейскому ойкумену. Последние вместе с Европой, вплоть до Урала, перешли под управление Земли Четыре. Ну и соответственно Земля Пять управляет территорией от Уральских гор до Дальнего Востока, прихватив при этом Японию, а заодно и часть Китая. Не говоря о Средней Азии. Я почему так детально остановился на этом вопросе? Судя по словам Чужого, границы территорий, контролируемых отдельными Орбитальными Станциями, были практически непреодолимыми. Во всяком случае, для коренных обитателей Земли на их нынешнем уровне развития нейросети. Таких, как я. А поскольку я самым серьёзным образом намеревался покинуть эту уютную гостиницу и вернуться домой, к себе в родные края, даже не дожидаясь срока окончания моей путёвки в Мармарис, то мне, считай, здорово повезло. Поскольку и нынешнее моё местообитание, и личная трёхкомнатная квартира в элитном доме в центре, за которую, хочу заметить, была полностью выплачена ипотека, находились в одной и той же зоне ответственности, возлагаемой на Землю Четыре.

В противном случае, надумай я отправиться в длительное путешествие, единственным доступным мне направлением стала бы Центральная Африка, а наиболее вероятными спутниками — воинственные зулусы.

А так всего-то пару тысяч километров, из которых минимум четверть вплавь, и я на месте. Причём никакие визы не понадобятся. А пограничные и таможенные посты с гораздо большей эффективностью заменили многочисленные чудовища, в которых превратились совсем ещё недавно совершенно милые зверушки. Как оказалось, не только люди столкнулись с фактом превращения из человека разумного в нечто непонятное, готовое не задумываясь сожрать ближнего своего. Впрочем, скептик, прочно угнездившийся в моём сознании — и я вовсе не о пришлом Чужом — и раньше был твёрдо убеждён, что человек человеку волк. А то и нечто похуже. Всё же у волков в стае существует определённый порядок и нравственные критерии, заложенные в самой их природе. А люди, в отличие от стайных животных, подчиняются неким законам не в силу доброты душевной, а вследствие боязни наказания.

Так вот, оказалось, что все звери, чей вес превосходил ориентировочно сорок килограммов, также подверглись трансформации. Причём, что совершенно естественно, в большинстве своём нарастили свои физические кондиции, а также клыки и когти. И ходока на длинные дистанции в пути наверняка ожидают незабываемые встречи с монстрами, способными одним только взмахом лапы слона в лепёшку размазать. При условии, конечно, если сам слон не вырастет до размеров той же стандартной пятиэтажки. Впрочем, информация о таких слонах отсутствовала, да и что им делать на территории Земля Четыре, если у них ареал обитания Земля Один и Земля Три. А вот дельфины, способные ударом хвоста потопить минный тральщик, вроде бы как уже появились.

Ну да что я о печальном. Ясно же, что ни в какую дорогу не отправлюсь, пока не смогу этим самым слонам и дельфинам хвосты винтом закрутить. Не так уж и сильно меня кто-то ждёт на малой родине. Семьёй не обзавёлся. Родители давно умерли. А немногочисленные товарищи и дальние родственники вряд ли в последнее время меня слишком часто вспоминают. Думаю, им сейчас не до меня. Во всяком случае, так мне подсказывала моя интуиция, обременённая здравым смыслом. Опять же, надеюсь, за время отсутствия никто на мою квартиру не покусится.

Душу согревала мысль о том, что с авокадо я таки был прав. Рассчитывать на их поставки с территории Земля Два на Землю Четыре в ближайшее время не приходилось. Приятно осознавать тот факт, что интуиция тебя в который раз не подвела.

Как-то за рассуждениями, связанными с возможностью вернуться домой, я отодвинул на второй план нечто гораздо более важное — сведения, которыми со мной поделился Чужой касательно задач, решаемых на Земле Орбитальными Станциями. На самом деле всё происходящее непотребство не более чем следствие, вытекающее из этих задач. Просто в голове не укладывается, что наша планета стала обычным тестовым полигоном, на котором отрабатывается наиболее эффективная стратегия ускоренного роста нейросетей, внедрённых в мозги как разумных, так и тварей бессловесных, обитающих на Земле. С тем чтобы в дальнейшем распространить этот опыт на другие цивилизации во Вселенной, достигшие определённой стадии развития. Сами по себе нейросети представляли из себя симбионтов, подсаженных в головы обитателей Земли, удовлетворяющих определённому критерию. Таковыми оказались все люди и большинство животных, чей вес превзошёл критические сорок килограммов. Сам же Чужой обитал на Орбитальной Станции и установил со мной связь, воспользовавшись уникальными возможностями моего паразита. На этот раз термин «паразит» я использовал не с целью нанесения кому бы то ни было оскорбления, характеризуя определённые морально-этические качества, а с целью объективного отражения реального положения вещей. Как иначе, кроме как «паразитом», можно обозвать тварь, проникшую в мою голову и поселившуюся там на постоянной основе. Причём, заметьте, без малейшего на то моего согласия. Так вот, мой личный паразит обладал уникальным классом «Умник», что и позволяло Чужому со мной общаться. Таких умников по всей территории, контролируемой Земля Четыре, насчитывалось всего-то одиннадцать. И на них возлагалась невероятно важная Миссия. О смысле и содержании которой Чужой так и не успел ничего внятного рассказать. Причём, что вообще ни в какие ворота не лезло, двое «Умников» проживали в этой самой гостинице. Я и тот самый мутный Пожиратель Плоти из числа писателей. Но с ним вообще какая-то неприятность приключилась, и сейчас Умников осталось десять. Так что я вполне мог претендовать на статус Избранного.

Ничего более вразумительного он рассказать не успел, сославшись на обстоятельства непреодолимой силы, требующие немедленного прекращения сеанса связи со мной.

— Мне нужно… — голос Чужого внезапно задрожал, стал прерывистым. — Станция… сбой в секторе… критический…

Я почувствовал, как связь начинает рваться. Словно невидимая нить, протянутая между моим сознанием и Орбитальной Станцией, натянулась до предела.

— Подожди! — мысленно крикнул я. — Ты хотя бы скажи, что мне делать с этой нейросетью! Как её развивать?

— Прокачивай… — едва различимо донеслось из глубины сознания. — Пятый уровень… обязательно… статус Пробудившегося… иначе ты…

Голос оборвался на полуслове. Я попытался восстановить связь, но наткнулся на глухую пустоту. Чужой исчез.

И только в последний момент, когда я уже собирался отпустить попытки, в голове эхом прозвучала странная фраза:

— Не доверяй Мамушке…

На орбитальной Станции Земля Четыре возникла какая-то неполадка, требующая его участия в устранении оной. Напоследок, перед самым исчезновением, Чужой порекомендовал мне как можно быстрее прокачивать собственную нейросеть, добравшись хотя бы до пятого уровня. Тогда передо мной откроются многочисленные дополнительные возможности и, самое главное, с точки зрения некого эфемерного Галактического кодекса, который в глаза никто не видел, но все с раболепием чтут, я приобрету статус «Пробудившегося». По Вселенским меркам это чуть выше, нежели дикое животное, но всё же не дотягивающее до «Раба». Во всяком случае, «Гражданину», убившему «Пробудившегося» безо всякого на то повода, могут пожурить, даже строго покачать перед носом пальчиком.

Вот на этой оптимистической ноте наше общение с Чужим и прервалось.

И мне осталось разве что утешаться мыслью о том, что он, подобно Карлсону, «улетел, но обещал вернуться».

Так что в голове внезапно возникла некая звенящая пустота и непреодолимое желание разобраться, что же на самом деле происходит вокруг. А брошенную Чужим при исчезновении реплику: «Не доверяй Мамушке», — я решил на время отнести к звуковым галлюцинациям. Во всяком случае, до тех пор, пока сам лично не познакомлюсь с пресловутым Мамушкой.

Меня буквально разрывало изнутри стремление немедленно куда-то бежать и что-то делать. С целью развития собственной нейросети до обязательного минимума в пять уровней. То ли сражаться с неведомыми монстрами, то ли скупать в ближайшем магазине соль и спички. Вот только, руководствуясь соображением, которое никогда ранее меня не подводило: «Если хочешь поработать, ляг поспи, и всё пройдёт», — я действительно развалился на кинг-сайз и принялся заново всё обдумывать. Это при том, что ещё с утра, будучи обездвижен и испытывая непереносимую боль, клятвенно обещал себе никогда больше не ложиться на это пыточное приспособление. В очередной раз убедившись в том, что хорошее забывается быстро, а плохое ещё быстрее — в противном случае все люди превратились бы в злобных и коварных человеконенавистников, во всяком случае, все мужчины уж точно бы стали женоненавистниками, а все женщины лесбиянками — я, исходя из информации, предоставленной мне Чужим, попытался заново сформулировать основные задачи и приоритеты. Ну недаром же я «Умник», а не просто доберман, который вышел пописать. В стратегическом плане практически ничего не изменилось. Разве что задача стать самой крупной лягушкой в этом болоте приобрела помимо качественных показателей — кто громче всех квакнет — ещё и количественные: быстро прокачать собственную нейросеть до пятого уровня.

А что касается тактических задач, то вопрос «насчёт пожрать» всё ещё остался в перечне приоритетных. Касательно собственной безопасности я несколько подуспокоился. Опять же были определённые соображения, реализация которых, как я предполагал, позволит мне усилить собственную защиту. Ну а по поводу Интерфейса — тут, с одной стороны, всё стало вроде бы как ясно. Берёшь в руки тяжёлую, очень тяжёлую штангу и приседаешь. Пока энергия не закончится. Потом отдыхаешь, копишь энергию и снова приседаешь со штангой. Ну, или, если надоест, отжимаешься от пола. И так очень-очень много раз. До тех пор, пока параметр Сила не упрётся в потолок. Если я правильно понял слова Чужого, то на первом уровне нейросети для Пожирателя Плоти это значение составляет пятьдесят. Страшно подумать, на что способен пятидесятисильный чувак. Вполне возможно, добравшись до такого, смогу чугунными ядрами от Царь-пушки жонглировать. Причём всеми сразу. И это только на первом уровне нейросети. С ростом уровня предельно допустимое значение Силы тоже возрастёт. Трудно загадывать насколько. Но не удивлюсь, если на том же пятом уровне оно составит двести, а то и побольше. Аналогичная ситуация с той же Ловкостью. Вот только для её прокачки понадобится не штанга, а всевозможные акробатические трюки. Можно, например, как Бибизяна, по веткам деревьев прыгать. Единственное, в чём я твёрдо уверен, что заниматься подобными глупостями меня разве что под дулом пистолета заставить можно. Мне и при нынешних значениях Силы и Ловкости живётся неплохо. Если по ходу дела эти параметры станут расти, то так тому и быть. В противном случае палец о палец не ударю. Аналогичное отношение у меня и к другим Основным Параметрам: Жизнь, Энергия и Интеллект. А вот когда речь заходит об Уровне нейросети, то тут совсем другой коленкор. Задачу минимум — достичь пятого уровня — никто не отменял. Всё же хотелось бороздить просторы Вселенной хотя бы в статусе гастарбайтер, или как их тут именуют: «Пробудившегося», а не тварью бессловесной. И вот в этом вопросе возник этакий концептуальный затык. Если с Силой, Ловкостью и иже с ними никаких проблем с прокачкой не предвидится, то как развивать нейросеть — совершенно непонятно. Из слов Чужого вытекает, что сама нейросеть — это тот самый симбионт, который Система подселяет в мозги достойных. И который по ходу дела растёт и развивается, награждая своего носителя дополнительными умениями. Осталось понять, что необходимо для его ускоренного роста. И тут вариантов тьма тьмущая. Может, паразит нуждается в сенсорной стимуляции. А может, ему особое питание необходимо. Те же витаминки.

Осознав, что ничего путного не надумаю, решил обратиться к первоисточнику. Может, прокатит. И тут же дал мысленную команду, подобную той, которую использовал для управления Интерфейсом. Ещё бы понять, к кому я при этом обращаюсь. По логике вещей, если я хоть немного понял, как всё это работает, мой запрос принимает та самая нейросеть, она же симбионт, он же паразит, разместившийся у меня в мозгу. После чего транслирует обращение к Орбитальной Системе Четыре. И уж там Искусственный Интеллект принимает решение ответить или проигнорировать нездоровый интерес одной из, почитай, миллиарда подопечных букашек. И этакая маленькая ремарка, пришедшая в голову по ходу анализа сложившейся структуры. Готов поставить свой левый сапог против чужого правого — всё равно сапоги не ношу, так что не страшно — что и сам Чужой не более чем псевдоавтономная подсистема, входящая в Орбитальную Систему Земля Четыре. Этакий Искусственный Интеллект внутри другого Искусственного Интеллекта вышестоящего уровня, отвечающий за локальную задачу: взаимодействие со мной, «Умником».

— А вот интересно, — тут же пришла в голову не слишком своевременная мысль. С другой стороны, почему бы и нет? Я вроде не особенно тороплюсь. — Мой Чужой он персональный, закреплённый исключительно за мной? Или курирует всех Умников, проживающих на территории Земля Четыре? Если верно последнее, надо бы поинтересоваться судьбой сценариста. Ладно, это не к спеху. Формулирую запрос и надеюсь до кого-нибудь достучаться.

«Система, справка. Сообщить условия прокачки нейросети».

Признаться, отсутствие ответа меня не слишком удивило. Ну не может всё быть настолько просто. Это только в сказках достаточно скомандовать: «Сезам, откройся!», и перед тобой распахнётся вход в пещеру, куда сорок трудолюбивых разбойников на протяжении многих лет свозили нечестно заработанные деньги и драгоценности.

Другое дело, что никакая логика в условиях глобального бардака не работала. Не успел я, лёжа на постели, придумать ничего вразумительного по поводу того, как бы раздобыть жизненно важную для меня информацию касательно прокачки нейросети, как перед глазами привычно замельтешило и появилось уже знакомое окно Интерфейса. Правда, с некоторым существенным дополнением.

— И как это прикажете понимать? — искренне удивился я. — Такая задержка во времени между запросом и реакцией приличествует разве что бухгалтерии, в которой сотрудники относятся к чужим деньгам как к своим. Но никак не высокоразвитому разуму из машины. Будем считать, что на Орбитальной Станции Земля Четыре какие-то неполадки. Вот систему и глючит.

Потешив таким образом собственное эго — всё же не слишком приятно ощущать себя букашкой, которой отказывают в праве быть разумной при нейросети первого уровня — я принялся детально изучать предоставленную мне информацию.

Основные характеристики:

Имя: andre

Уровень нейросети: 1 (48/100)

Класс: Умник⅕ (27/100)

Подкласс: Пожиратель плоти⅖ (11/100)

Подкласс: Менталист 0/10 (3/10)

Основные параметры:

Сила: 9/50

Ловкость: 7/50

Жизнь: 11/75

Энергия: 19/100

Интеллект: 24/100

Дополнительные параметры:

Очки умения: 0 (57/100)

Сопротивление ментальному подавлению: 18

Важно:

1. Обнаружено общее ментальное подавление. Источник — Система. Уровень 12

Нейросеть растёт в процессе выполнения задач с использованием классовых умений, либо за счёт использования Очков умения

Нельзя сказать, что после этого мне всё стало ясно. Но некоторая определённость всё же появилась.

Несмотря на свой свежеприобретённый класс Умник, я всегда придерживался принципа: думать вредно. Правда, и продолжение — «надо трясти» — не вызывало у меня значительного энтузиазма. Скорее всего, в силу врождённой лени. Не удивительно, что в конечном счёте я, вместо того чтобы решать шахматные этюды, рассуждать о судьбе Вселенной либо на худой конец отжиматься от пола, завалился на свою роскошную кровать — ту самую, которая совсем ещё недавно представлялась мне орудием пытки.

Солнце за окном уже клонилось к горизонту, окрашивая лилово-жёлтое небо в причудливые оттенки багрянца. Те самые туманные спирали медленно дрейфовали над головой, напоминая о том, что привычный мир безвозвратно ушёл. Но усталость оказалась сильнее тревоги. Едва моя голова коснулась подушки, как веки сами собой сомкнулись.

И не успело солнце полностью исчезнуть за горизонтом, как я заснул.

Сон накрыл меня, как тяжёлое одеяло, сотканное из хаотичных образов и обрывков недавних событий.

Я видел огромные полупрозрачные кольца, медленно вращающиеся в небе. Они пульсировали разноцветным светом, и от каждой пульсации по моему телу пробегала волна странного покалывания. Словно тысячи невидимых иголок одновременно впивались в кожу, проникая всё глубже, к самым костям, к мозгу.

Картинка резко сменилась. Я стоял посреди коридора отеля, залитого кровью. Вокруг валялись разорванные тела — те самые восемь смельчаков, решившихся на меня напасть. Но теперь они были живыми. Медленно поднимались, поворачивали ко мне пустые глазницы, открывали окровавленные рты.

— Ты один из нас, — хором произнесли мертвецы. — Пожиратель. Монстр. Каннибал.

Я попытался возразить, но вместо слов из моего горла вырвался звериный рык. Посмотрел на свои руки — они были покрыты чешуёй, пальцы превратились в когти.

Сцена снова изменилась. Теперь я находился внутри чего-то тёмного и тесного. Тёплые пульсирующие стены обволакивали меня со всех сторон. Я понял, что нахожусь внутри собственного мозга. А вокруг меня, оплетая извилины плотной сетью, раскинулась нейросеть. Она напоминала гигантскую паутину из светящихся нитей, и каждая нить тянулась куда-то вверх, в бесконечность, к тем самым Орбитальным Станциям.

— Ты наш, — прошептала нейросеть тысячей голосов. — Ты — часть Системы. Ты никогда не был свободен. И никогда не будешь.

Я попытался вырваться, разорвать светящиеся нити, но они множились, опутывая всё плотнее. Я задыхался, чувствуя, как моё сознание растворяется в этой бесконечной сети.

И вдруг всё исчезло. Я оказался в абсолютной темноте. Пустота. Ничто.

А потом из этой пустоты материализовались пять огромных дисков — Орбитальные Станции. Земля Один. Земля Два. Земля Три. Земля Четыре. Земля Пять. Они висели надо мной, холодные и безразличные, как глаза мёртвых богов.

— Эксперимент продолжается, — произнёс механический голос, исходящий одновременно отовсюду и ниоткуда. — Субъект номер семь миллионов триста сорок две тысячи восемьсот одиннадцать. Класс: Умник. Подкласс: Пожиратель Плоти. Подкласс: Менталист. Вероятность достижения пятого уровня: тридцать два процента. Вероятность полной трансформации в Кадавра: пятьдесят восемь процентов. Вероятность гибели в течение первой недели: девяносто один процент.

— Я не номер! — закричал я в пустоту. — Я человек! Меня зовут Андрей!

— Субъект демонстрирует остаточное самосознание, — безразлично продолжил голос. — Параметр занесён в базу данных. Эксперимент продолжается.

Диски начали вращаться всё быстрее, сливаясь в единое кольцо ослепительного света. А из центра этого кольца протянулись щупальца, тянущиеся ко мне, чтобы схватить, поглотить, переделать…

Я видел лица. Венечку с его голубыми глазами-прожекторами. Лейлу, превращающуюся в роскошную восточную красавицу. Того самого второго Пожирателя Плоти, писателя, чьё лицо оставалось размытым, но от которого исходила странная, тревожная аура.

А потом все они открыли рты и начали жрать друг друга. Рвать плоть зубами, ломать кости, пожирать внутренности. И с каждым съеденным куском они становились больше, сильнее, чудовищнее.

— Чтобы стать сильнее, ты должен пожирать, — шептали голоса. — Жри. Расти. Становись сильнее. Или будешь сожран сам.

Последнее, что я увидел перед пробуждением — собственное отражение в невидимом зеркале. Я стоял посреди груды костей и обглоданных черепов. Моё лицо было залито кровью. Глаза горели безумным голодом. А на губах играла довольная улыбка хищника, насытившегося досыта.

Я проснулся от слабого шороха.

Мгновенно пришедшее осознание вырвало меня из липких объятий кошмара. Сердце бешено колотилось. По спине струился холодный пот. Но я заставил себя не шевелиться, не открывать глаза, дышать ровно и спокойно.

Шорох повторился. Металлический скрежет — ключ в замке. Тихий щелчок. Скрип петель. Кто-то вошёл в номер.

Первая мысль, пронзившая сознание: снова постояльцы, пытающиеся убить и сожрать Силовое Ядро. Или как там Чужой назвал то, что делает меня Умником и Пожирателем Плоти одновременно.

Я готовился сорваться с кровати, напасть первым. Мышцы напряглись. Энергия бурлила в жилах, готовая взорваться звериной яростью.

Но нападения не последовало.

Вместо грохота ног и лязга оружия — лишь тихие, осторожные шаги. Босые ноги на полу. Шелест ткани.

Я приоткрыл один глаз — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы видеть сквозь ресницы, но не выдать себя.

То, что я увидел, заставило меня забыть о готовности к бою.

Гибкая девичья фигура двигалась от двери к кровати. Силуэт подсвечивался слабым лилово-жёлтым сиянием, проникающим в окно. Девушка раздевалась прямо на ходу. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол. Следом полетело нижнее бельё.

Ещё два шага — и она была у кровати. Приподняла одеяло и нырнула ко мне под него.

Тёплое обнажённое тело прижалось к моему боку.

Лейла.

Я узнал её по запаху — тонкий аромат восточных специй и чего-то сладкого, цветочного. По прикосновению — мягкая кожа, шелковистые волосы, рассыпавшиеся по моей груди.

Девушка устроилась рядом, положила голову мне на плечо. Её рука легла на мою грудь. Нога переплелась с моей ногой. Она прижималась ближе, всем телом, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

А потом начала шептать. Тихо-тихо, прямо мне в ухо. Голос её был как мёд — тягучий, обволакивающий, проникающий в самые потаённые уголки сознания.

— Спи, — шептала Лейла. — Тебе хорошо. Ты спишь глубоким сном. Тебе так хорошо. Ты счастлив. Ты спокоен. Ты в безопасности. Рядом с тобой тот, кому ты доверяешь. Спи. Спи. Спи…

Чем-то это напоминало способность Венечки. Только у того в основе создания рабов и подчинения других было нечто навроде гипноза и голубые глаза. У Лейлы — чарующий голос и, судя по всему, так называемая парная культивация. Если следовать терминологии азиатских культиваторов, идущих к Небу, и достаточно однозначным действиям сексуального характера.

Её рука медленно скользила по моей груди. Вниз. Ещё ниже. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но от них по телу разливалось странное тепло. Не просто возбуждение — что-то другое. Словно энергия перетекала из неё в меня и обратно, создавая замкнутый круг.

— Ты чувствуешь меня, — продолжала шептать Лейла. — Ты чувствуешь, как мы соединяемся. Не только телами. Душами. Энергией. Ты становишься частью меня. А я — частью тебя. Это так приятно. Так правильно. Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. Ты не можешь без меня. Ты принадлежишь мне…

Я лежал не шевелясь, продолжая изображать спящего. А в голове проносились мысли одна абсурднее другой.

Секс со спящей женщиной я мог себе вообразить. Но как Лейла рассчитывает провернуть подобное с мужиком, тем более моих статей и габаритов — Пожирателя Плоти весом под полтораста килограммов?

Ответ пришёл сам собой.

Она и не собиралась заниматься сексом с неподвижным телом. Её цель — внушить мне нужное состояние, пока я сплю и моё сознание наиболее уязвимо. Заставить меня проснуться уже под её контролем. Или, что более вероятно, не давать проснуться вообще, провести весь «ритуал» в полусонном состоянии, когда защита разума минимальна.

А дальше — парная культивация. Обмен энергией через физический контакт. Она будет подпитываться моей силой, развивать свою нейросеть за мой счёт. И заодно установит надо мной контроль, превратит в очередного раба в своей свите.

Меня возмутили очередные попытки сделать из меня послушного исполнителя чужих хотелок. А действия Лейлы ничем другим, как воспитанием из жертвы раба, трактовать не приходилось. Единственное достоинство — девушка делала это приятнее, нежели Веня.

Но суть-то не меняется.

Я делал вид, что сплю, и попытался оценить параметры Лейлы. Мысленно сосредоточился, вызывая Интерфейс. И направил запрос не на себя, а на неё.

Интерфейс откликнулся не сразу. Изображение замельтешило перед закрытыми глазами, словно что-то мешало сканированию. Но моё Сопротивление ментальному подавлению в восемнадцать единиц сделало своё дело. Сопротивление было преодолено.

Перед внутренним взором возникла табличка:

Основные характеристики:

Имя: Лейла

Уровень нейросети: 1 (73/100)

Класс: Нимфа⅕ (68/100)

Подкласс: нет

Основные параметры:

Сила: 3/10

Ловкость: 12/25

Жизнь: 8/35

Энергия: 41/120

Интеллект: 16/50

Обаяние: 34/80

Дополнительные параметры:

Ментальное воздействие: 22/50

Энергетический вампиризм: 18/40

Очки умения: 0 (23/100)

Умения:

Чарующий голос(уровень 2): способность воздействовать на сознание через голосовые вибрации. Эффективность зависит от разницы в параметре Интеллект и Сопротивлении ментальному подавлению жертвы.

Парная культивация(уровень 1): способность обмениваться энергией с партнёром через физический контакт. При успешном применении увеличивает собственную Энергию и параметры Класса.

Аура обольщения(уровень 1, пассивное): постоянное слабое воздействие на окружающих, повышающее их восприимчивость к ментальному контролю.

Важно:

Обнаружено дополнительное ментальное воздействие. Источник — Нимфа Лейла. Уровень 3

Воздействие заблокировано. Сопротивление ментальному подавлению цели превышает силу воздействия.

Я мысленно усмехнулся.

Понимаю, что Лейла — молодая Нимфа, и её возможностей хватает разве что на то, чтобы воздействовать на жертву во время сна, когда защита разума ослаблена. Моё ментальное сопротивление в восемнадцать единиц против её воздействия третьего уровня делает меня практически неуязвимым для неё.

Но она этого не знает. И продолжает старательно работать, не подозревая, что все её усилия бьются о стену.

Я решил продолжить игру. Делать вид, что сплю. Откликаться на парную культивацию — пусть думает, что её план работает. Послушать, что ещё интересного она мне нашепчет.

Лейла между тем усилила напор. Её прикосновения стали смелее. Она прижималась ко мне всё плотнее, покрывая поцелуями шею, грудь, плечи. Голос звучал всё более настойчиво, проникновенно.

— Ты безумно влюблён в меня, — шептала она, и в этом шёпоте слышалась абсолютная уверенность. — Ты влюбился с первого взгляда. Помнишь? Когда увидел меня на ресепшене? Я улыбнулась тебе, и ты понял — это судьба. Это любовь. Настоящая, единственная. Ты готов ради меня на всё. Ты хочешь меня. Ты нуждаешься во мне. Ты не можешь без меня жить…

Она продолжала нашёптывать этот бред, всё больше распаляясь. Её дыхание участилось. Тело стало горячим. Энергия пульсировала между нами всё интенсивнее — я чувствовал, как она пытается вытянуть мою силу, подпитаться ею.

— Ты будешь защищать меня, — шептала Лейла. — Ты будешь убивать для меня. Ты станешь моим щитом и мечом. Ты будешь первым в моей свите. Самым сильным. Самым преданным. Ты принадлежишь мне. Только мне. Навсегда…

На пике её уверенности, когда она была абсолютно убеждена, что добилась своего, я открыл глаза и произнёс сухим, рассудочным голосом:

— И как прикажешь это понимать?

Лейла замерла. Буквально окаменела на месте. Её глаза — огромные, миндалевидные, невероятно красивые в полумраке номера — округлились от шока.

— Что… — прошептала она.

— Фи-и-и, — протянул я с нарочитым осуждением. — Воспитанная интеллигентная татарская девушка лезет в постель к малознакомому мужчине и хочет от него странного. Как же так, Лейла? Где скромность? Где целомудрие? Что родители скажут?

Она попыталась отстраниться, но я перехватил её за запястье. Не больно — просто зафиксировал. Моя Сила в девять единиц против её трёх не оставляла девушке шансов вырваться.

— Ты… ты всё время не спал⁈ — прошипела Нимфа, и в её голосе звучал не только шок, но и нотки паники.

— А то, — спокойно подтвердил я. — И сейчас мы с тобой, подруга, будем договариваться.

Я приподнялся, опираясь на локоть, не выпуская её руку. Лейла попыталась прикрыться одеялом — забавно наблюдать, как Нимфа, минуту назад бесстыже соблазнявшая спящего мужчину, внезапно вспомнила о стыдливости.

— Я догадываюсь, зачем тебе нужен такой, как я, — продолжил я, внимательно глядя ей в глаза. — Умник. Пожиратель Плоти. Сильный, развивающийся, с хорошим потенциалом. Первый в твою свиту. База для дальнейшего роста. Защитник и источник энергии одновременно. Правильно понимаю?

Лейла молчала, но в её взгляде мелькнуло что-то вроде признания.

— Вот что мне интересно, — я наклонился ближе, и она невольно отшатнулась. — Почему не начала с объекта попроще? Кого-нибудь из Силовиков, например? Их тут целая команда болтается. Тупые, послушные, легко внушаемые. Идеальные рабы для начинающей Нимфы. Зачем лезть ко мне, к Умнику, у которого Сопротивление ментальному подавлению выше, чем твой уровень воздействия?

Она сглотнула. Я видел, как по её обнажённому горлу пробежала судорожная волна. Потом медленно, с трудом выдавила:

— Силовики… уже заняты.

— Кем? — мгновенно спросил я.

Лейла помедлила, но, видимо, решила, что терять ей всё равно уже нечего.

— Другой… другой Повелитель, — прошептала она. — Из числа постояльцев. Он… он раньше меня начал. Забрал всех Силовиков себе. И ещё нескольких Изменённых. У него уже целая стая.

Тот самый мутный тип, от которого я интуитивно держался подальше.

— И ты решила не отставать? — уточнил я. — Срочно нарастить собственную свиту, пока все перспективные кадры не разобрали?

Она кивнула. В её глазах плескался страх, но уже не такой панический. Она начала понимать, что я не собираюсь её убивать. Во всяком случае, пока.

— Ты… ты правда не поддался? — тихо спросила Лейла. — Совсем? Даже немного?

— Совсем, — подтвердил я. — Твоего уровня не хватает, чтобы продавить моё сопротивление. Даже когда я сплю.

Она сжала губы. В глазах мелькнула досада, смешанная с чем-то вроде восхищения.

— Значит… значит всё зря? — пробормотала она. — Я думала… я так старалась…

— Не совсем зря, — остановил я её. — Я ведь сказал — будем договариваться.

Лейла недоверчиво посмотрела на меня.

— О чём договариваться?

— А вот это, — я наконец отпустил её запястье и откинулся на подушку, — мы сейчас и обсудим. Спокойно. По-взрослому. Без всяких ментальных фокусов и попыток кого-то поработить. Идёт?

Она медленно кивнула, натягивая одеяло повыше. Любопытство в её взгляде начало вытеснять страх.

— Значит так, — начал я, складывая руки за головой. — Мне нужна информация. О том, что происходит в отеле. О других Изменённых. Об этом втором Умнике особенно. И ещё куча всего по мелочи. Ты — местная, работала здесь до Вторжения, знаешь всех постояльцев. У тебя есть доступ к информации, которой у меня нет.

— И что я получу взамен? — осторожно спросила Лейла.

— Защиту, — просто ответил я. — От того же второго Повелителя, например. Думаешь, он не заметил такую лакомую добычу, как ты? Нимфа, да ещё и красивая. Идеальное дополнение к стае Силовиков. Держу пари, он уже присматривается. И как только ты достаточно усилишься, чтобы стать по-настоящему ценной, он придёт за тобой.

Лейла побледнела. Очевидно, эта мысль уже приходила ей в голову.

— А ещё, — продолжил я, — я не буду мешать твоей парной культивации. Более того, я согласен на неё. Но по взаимному согласию, а не через внушение во сне. И с чётким пониманием, кто тут главный.

— То есть ты хочешь, чтобы я… — она замялась.

— Чтобы ты делала то, зачем пришла, — невозмутимо закончил я. — Только честно. Без попыток захвата контроля. Ты получаешь доступ к моей энергии для прокачки. Я получаю информацию и… — я усмехнулся, — приятную компанию. Плюс возможность самому поэкспериментировать с этой парной культивацией. Интересно же, как она работает.

Лейла смотрела на меня долгим изучающим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Договорились. Но если ты обманешь…

— Не обману, — перебил я. — У меня своё правило: слово дал — держи. Даже в этом сумасшедшем мире.

Она помолчала, обдумывая. Потом спросила:

— И с чего начнём?

— С разговора, — ответил я. — Расскажи мне всё, что знаешь об этом втором Повелителе. Как его зовут? Что он из себя представляет? Чего хочет?

Лейла устроилась поудобнее, прижимаясь ко мне боком, но уже без всяких попыток соблазнения. Просто как человек, делящийся информацией с союзником.

— Его зовут Андрей, — начала она. — Как и тебя, кстати. Совпадение странное. Ему около сорока. Вроде как бизнесмен средней руки, что-то такое. Приехал сюда один, отдыхал тихо, никого не трогал. Я его почти не замечала до Вторжения.

— А после?

— После… — Лейла поёжилась. — Он изменился. Не внешне — внутренне. Будто что-то сломалось в нём. Или, наоборот, что-то включилось. Он стал собирать вокруг себя людей. Тех, кто послабее, кто растерялся после Вторжения. Обещал защиту, порядок, план выживания. И люди пошли за ним. Сначала несколько человек. Потом больше.

— И он их подчинил?

— Не сразу. Сначала действительно помогал. Организовал группу, распределил обязанности. Но потом началось странное. Те, кто был с ним рядом, становились… другими. Покорными. Тупыми. Они смотрели на него, как рабы на хозяина. И делали всё, что он скажет. Абсолютно всё.

— Тот же ментальный контроль, — пробормотал я. — Но тоньше, чем у Вени. Постепенный. Без грубого насилия.

— Кто такой Веня? — не поняла Лейла.

— Один придурок. Менталист. Хотел меня поработить. Не вышло.

— Ты его убил?

— Ага. И съел его глаза.

Лейла побледнела.

Я проснулся рано утром от странного ощущения пустоты. Не той экзистенциальной, которая, по словам всяких там философов, терзает души современных людей, утративших связь с чем-то эфемерно-важным и первородно-значимым. А вполне конкретной, материальной — в постели больше никого не было.

Лейла исчезла.

Я потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах — та самая парная культивация, о которой столько говорилось, оказалась весьма энергозатратным мероприятием, хотя и не лишённым определённых преимуществ. Судя по внутренним ощущениям, Энергияне просто восстановилась, а даже немного превысила обычный уровень. Словно после хорошей тренировки, когда организм не просто компенсирует потраченное, но и добавляет сверху, на случай если завтра нагрузка повторится.

Взглянул на окно. За стеклом медленно разгоралось то, что в прежнем мире называлось рассветом, а теперь больше напоминало смену декораций в любительском театре, где осветитель страдает дальтонизмом и работает исключительно по наитию. Лилово-жёлтое небо приобрело оттенки разбавленного апельсинового сока, багряные спирали замедлили своё вращение, а на горизонте проступали контуры тех самых чёрных корявых деревьев, которые когда-то были соснами.

Лейла, по её словам вчера вечером — вернее, уже глубокой ночью, когда наша беседа плавно переросла в нечто иное — пряталась в тайной служебной комнате. Одной из тех, что предусмотрены в каждой приличной гостинице для технических нужд и куда гостей обычно не пускают под страхом лишения звёзд и занесения в чёрный список Booking.com. Прятаться ей приходилось от Повелителя, того самого загадочного типа, о котором девушка рассказывала с плохо скрываемым страхом.

Я сел на кровати, откинув одеяло, и задумался.

Вот что меня действительно беспокоило, так это странная концентрация определённого типа способностей в одном месте. В одной, на минуточку, гостинице, пусть и достаточно крупной, но всё же ограниченной в размерах, одновременно оказались трое — трое! — обладателей классов, предназначенных для подчинения других разумных существ.

Первый — покойный Веня. Менталист. Гипнотизёр с голубыми глазами-прожекторами, способный одним взглядом превратить человека в безвольную марионетку. Впрочем, с ним вопрос решён окончательно и бесповоротно. Его глаза сейчас мирно перевариваются где-то в недрах моего желудочно-кишечного тракта, обогащая мой организм полезными веществами и, что гораздо важнее, расширяя спектр моих способностей.

Вторая — Лейла. Нимфа. Чарующий голос, парная культивация, аура обольщения. Не настолько грубый инструмент, как у Вени, но, возможно, даже более опасный в долгосрочной перспективе. Потому что Веня ломал волю сразу, грубо, в лоб — и жертва понимала, что с ней произошло. А Лейла работала тоньше, постепенно, обволакивая сознание сладкими иллюзиями любви, преданности, счастья. И жертва даже не осознавала, что стала рабом.

И третий — неизвестный Повелитель. О нём я знал меньше всего, но то немногое, чем поделилась Лейла, рисовало картину весьма неприятную. Некто, напоминающий вампира, подчиняющий жертву через укус в шею. Причём укус не просто символический, а вполне функциональный — парализующий, выкачивающий силу и одновременно впрыскивающий что-то, превращающее человека в безвольную марионетку.

Три класса контроля. В одном месте. Одновременно.

Спрашивается, с какого перепугу?

Если исходить из того, что Система — а именно так Чужой называл ту силу, что стоит за Орбитальными Станциями и всем этим безумием — действительно проводит эксперимент по развитию нейросетей в головах землян, то какой смысл насаждать столько классов контроля? Ведь если конечная цель — продать, передать или каким-то иным образом внедрить развитые нейросети в другие цивилизации, то вряд ли покупатели обрадуются перспективе получить существ, способных ментально управлять своими хозяевами.

Это же элементарная логика. Ты же не будешь покупать собаку, которая умеет гипнотизировать тебя и заставлять приносить себе еду, не так ли? Или раба, способного одним прикосновением превратить господина в безвольного идиота?

В этом отсутствовала логика. Во всяком случае, очевидная.

Я встал с кровати, потянулся — позвонки приятно хрустнули — и прошёлся по номеру. Горничные вчера, слава богу, успели прибрать. Вернее, не вчера — позавчера, до того, как я расправился с группой охотников за моим Ядром Силы. После той резни убирать им пришлось изрядно, и, что характерно, они это сделали. Молча, методично, не выказывая никаких эмоций. Словно собирали не ошмётки человеческих тел, а рассыпанный кем-то мусор.

Оглупление. Ментальное подавление со стороны Системы. Уровень двенадцать против моего сопротивления восемнадцать — или уже больше, надо проверить. Вот что превратило обслуживающий персонал в биороботов, исполняющих базовую программу.

Но вернёмся к нашим баранам. То есть к Повелителям, Нимфам и прочим любителям чужого разума.

Я активировал способности Умника. Не то чтобы я точно знал, как это делается — скорее интуитивно, нащупывая невидимый переключатель где-то в глубине сознания. Но получилось. Голова начала работать в новом режиме. Ясно. Чётко. Словно кто-то вытер запотевшее стекло, и мир за ним стал различим в деталях.

Мысли потекли быстрее. Связи между фактами проявлялись сами собой. То, что секунду назад казалось разрозненными фрагментами, складывалось в целостную картину.

И внезапно я понял.

Система выращивает классы контроля не несмотря на их опасность для будущих хозяев, а именно ради неё.

Потому что нейросети можно извлекать.

Эта мысль пронзила сознание, как разряд молнии. Конечно! Если симбионт — это отдельная сущность, живущая в голове носителя, то его можно вытащить. Извлечь, как флешку из компьютера. А потом пересадить кому-то другому.

Представьте себе галактический рынок. Не какой-нибудь жалкий блошиный, а настоящий, межцивилизационный, где торгуют не ширпотребом, а технологиями, способностями, усовершенствованиями. И вот на этом рынке появляется товар: нейросети, обученные, прокачанные, готовые к использованию.

Хочешь стать сильнее? Вот тебе нейросеть Силовика, выращенная на каком-нибудь бедолаге-штангисте, который после Вторжения тягал камни, пока не достиг пятого уровня.

Нужна ловкость? Держи нейросеть Акробата.

Интеллект? Умник к твоим услугам.

А теперь внимание, гвоздь программы: хочешь управлять другими? Менталист, Нимфа, Повелитель — выбирай на вкус. Пересадим, настроим, гарантия качества.

Единственная проблема — как извлечь нейросеть, не убив носителя? Или убив, но так, чтобы сам симбионт остался невредимым?

Вот тут-то и начинается самое интересное. Если моё предположение верно, то Земля — это не просто полигон для тестирования методик развития нейросетей. Это ферма. Самая натуральная ферма по выращиванию биологического ресурса, который потом будут продавать направо и налево.

А те, кому не повезло стать носителями особо ценных классов контроля? Ну что ж, они, по всей видимости, однажды просто не проснутся. Или проснутся, но уже без того, что делало их особенными. Обычные люди. Даже не Пробудившиеся. Пустые оболочки.

Меня аж передёрнуло от этой мысли.

Впрочем, пока это только теория. Но чёрт возьми, она объясняет слишком многое, чтобы быть неправильной. Решил при первой же возможности выяснить этот вопрос у Чужого. Если, конечно, тот соизволит снова появиться в моей голове и не будет отмазываться техническими неполадками на Орбитальной Станции.

И тут случилось нечто неожиданное.

Перед глазами мелькнуло уведомление:

Получено: Очки умения +3

Получено: Опыт класса «Умник» +15

Причина: Успешное применение аналитических способностей класса. Выявлена скрытая закономерность высокой важности.

Я моргнул. Потом моргнул ещё раз.

Серьёзно? Система поощряет меня за то, что я догадался о её истинных целях? Это же какой-то высший пилотаж цинизма. Типа: «Молодец, догадался, что ты просто мясо на ферме. Держи печеньку».

Хотя, если подумать, в этом есть своя логика. Система заинтересована в развитии Умников. А Умники развиваются, когда думают, анализируют, делают выводы. Даже если эти выводы касаются неприглядной правды об их собственном положении.

Мысленно вызвал Интерфейс. Команда «Статус открыть» сработала мгновенно, и перед внутренним взором возникла обновлённая табличка:

Основные характеристики:

Имя: andre

Уровень нейросети:1 (51/100)

Класс: Умник1/5 (42/100)

Подкласс: Пожиратель плоти2/5 (11/100)

Подкласс: Менталист0/10 (3/10)

Основные параметры:

Сила: 9/50

Ловкость:7/50

Жизнь:11/75

Энергия:27/100

Интеллект:25/100

Выносливость:14/50

Дополнительные параметры:

Очки умения:3 (63/100)

Сопротивление ментальному подавлению: 20

Важно:

1. Обнаружено общее ментальное подавление. Источник — Система. Уровень 12

Нейросеть растёт в процессе выполнения задач с использованием классовых умений, либо за счёт использования Очков умения

Так. Интересно.

Энергияподскочила с жалких трёх-четырёх до двадцати семи. Это, безусловно, результат ночного общения с Лейлой. Парная культивация работает. Интеллект вырос на единицу — мелочь, но приятно.Очки уменияпоявились те самые три, что Система только что выдала. Сопротивление ментальному подавлению выросло с восемнадцати до двадцати.

И вот это последнее особенно любопытно. Вчера вечером моё сопротивление едва-едва превышало уровень подавления Системы. А сегодня уже двадцать против двенадцати. Солидный запас прочности.

За счёт чего? Секс с Нимфой? Парная культивация? Или постоянное сопротивление её попыткам ментального воздействия, которые, хоть я и был неуязвим, всё равно оказывали своего рода тренировочный эффект?

Скорее всего, всё вместе. Энергия пополнилась за счёт обмена с Лейлой. АСопротивлениевыросло, потому что всю ночь моя ментальная защита отбивала её попытки влезть мне в голову. Она, конечно, старалась не слишком настойчиво — договорились же, что без контроля. Но инстинкты Нимфы, видимо, сильнее сознательных намерений. И её способности работали на автомате, пытаясь проникнуть, обвить, подчинить. А я отбивался. Неосознанно, во сне, но отбивался. И прокачивался.

Надо же. Секс как метод развития. Кто бы мог подумать, что древние даосские культиваторы были правы.

Появилась и новая характеристика — Выносливость. Четырнадцать из пятидесяти. Откуда она взялась? Ах да, я же всю ночь занимался физической активностью. Весьма интенсивной. Неудивительно, что Система зачла это как тренировку.

Я усмехнулся. Вот уж не думал, что однажды буду рассматривать интимную близость с точки зрения прокачки игровых характеристик.

Впрочем, хватит философствовать. Пора переходить к делу.

У меня было три задачи. Стратегическая, тактическая и сиюминутная.

Стратегическая— развитие нейросети до пятого уровня. Стать Пробудившимся. Получить хоть какой-то статус в этой безумной галактической иерархии. Чужой намекал, что именно пятый уровень открывает доступ к дополнительным возможностям. Каким именно — не уточнил, сославшись на форс-мажор. Но судя по тому, как он напирал на важность этой цели, ставки там высокие.

Тактическая— разобраться, можно ли получать новые умения и способности не только через пожирание частей тела других Изменённых, но и каким-то альтернативным способом. Потому что, признаюсь честно, перспектива регулярно жрать человечину меня не прельщает. Да, Венины глазки принесли пользу. Но это был экстренный случай, в бессознательном состоянии. А сознательно грызть чужие органы… нет уж, спасибо. Хотелось бы найти другой путь.

И сиюминутная— решить вопрос с Повелителем.

Потому что, судя по всему, этот товарищ в ближайшее время попытается меня подчинить. Лейла намекала достаточно прозрачно. Повелитель собирает свою армию. Силовики, Нюхачи, кто-то ещё — всех, кого удалось поймать и укусить. А я для него лакомый кусок. Умник. Пожиратель Плоти. Потенциально очень сильный. Такого в свою коллекцию не взять — преступление.

Следовательно, надо готовиться. Не ждать, когда он придёт, а подготовить ловушку. Встретить во всеоружии. И желательно так, чтобы после встречи именно я пополнил свою коллекцию способностей, а не наоборот.

По словам Лейлы, Повелитель работал не так, как Веня или она сама. Веня гипнотизировал взглядом. Лейла обвораживала голосом и прикосновениями. А Повелитель… Повелитель кусал.

Буквально. Как вампир из дешёвых ужастиков.

Сначала обездвиживал жертву — не знаю как, может, аурой страха, может, ещё чем-то. Потом кусал в шею. Укус парализовал окончательно. А дальше начинался процесс. Повелитель пил кровь, получая часть силы жертвы. И одновременно впрыскивал что-то своё — яд, фермент, да хрен его знает что — которое переделывало сознание жертвы. Превращало в безвольную марионетку, слепо преданную хозяину.

Красиво. Эффективно. И, что самое мерзкое, необратимо. Те, кого укусил Повелитель, уже не вернутся. Они его навсегда.

Я прошёлся по номеру, обдумывая варианты защиты.

Классическая тактика: не подпускать близко. Повелителю нужен физический контакт, укус. Значит, надо держать дистанцию. Бить на расстоянии. Проблема в том, что у меня нет никаких дальнобойных способностей. Я Пожиратель Плоти, мне нужно рвать врагов когтями и зубами. Ближний бой — моя стихия. А тут как раз ближний бой и противопоказан.

Можно, конечно, попробовать что-нибудь кидать. Мебель, например. Благо Сила позволяет. Но это не решение, а импровизация. Против одного Повелителя может и сработает, но он же не один придёт. С ним будет стая. Силовики, которые вполне способны принять на себя летящие стулья и столы.

Нужно что-то более радикальное.

И тут в голову пришла странная мысль. Абсурдная. Идиотская. Но от того не менее привлекательная.

А что если сделать свою кровь ядовитой?

Ну серьёзно. Повелитель хочет меня укусить и выпить кровь? Пожалуйста. Пусть попробует. То-то для него это станет сюрпризом.

Шутка, конечно. Впрочем, в каждой шутке есть доля шутки, а всё остальное — доля правды, тут же подбодрил я себя фразой, искажённой настолько, что оригинальный автор в гробу перевернулся бы.

Но в этом направлении действительно стоит подумать. Нет ли у Пожирателя Плоти такой опции? Ведь мой класс связан с поглощением, пожиранием, ассимиляцией чужой плоти. А это, по сути, химические и биологические процессы. Желудок вырабатывает кислоту. Ферменты расщепляют белки. Всё это уже есть в организме. Может, можно усилить? Направить не внутрь, а наружу?

Представьте: Повелитель вгрызается мне в шею, а вместо вкусной питательной крови получает концентрированную серную кислоту. Или яд кобры. Или ещё какую-нибудь гадость, от которой его собственная пасть начнёт дымиться и плавиться.

Я почти физически ощутил, как эта картинка прорисовалась в воображении. И мне понравилось.

Вопрос: как это реализовать?

Вызвал Интерфейс ещё раз. На этот раз не просто статус, а более детальную информацию. Попробовал сформулировать запрос: «Система. Показать доступные способности подкласса Пожиратель Плоти. Включая скрытые и недоступные на текущем уровне».

Изображение замельтешило. Я уже привык к этому — Система не всегда отвечает мгновенно. Но на этот раз ответ пришёл довольно быстро:

Способности подкласса «Пожиратель Плоти» (уровень ⅖):

Активные:

Звериная ярость(уровень 1): Временное увеличение Силы и скорости регенерации за счёт Энергии. Снижает Интеллект на время действия.

Пожирание(пассивное, уровень 2): Способность усваивать характеристики и умения поглощённых существ. Эффективность зависит от качества и количества поглощённой плоти.

Недоступные (требуется уровень 3):

Адаптивная физиология: Способность временно изменять характеристики организма для адаптации к угрозам.

Регенерация(усиленная): Значительное ускорение заживления ран.

Недоступные (требуется уровень 4):

Токсичная кровь: Кровь становится ядовитой для других существ при попытке её употребления.

Метаболическая печь: Способность перерабатывать любые органические вещества в Энергию.

Недоступные (требуется уровень 5):

Биологическая трансформация: Способность временно изменять структуру тела для получения новых физических характеристик.

Симбиотический захват: Возможность поглощения чужих нейросетей без уничтожения носителя.

Я уставился на список, не веря своим глазам.

Токсичная кровь. Она существует. Она реальна. И мне нужен всего лишь четвёртый уровень подкласса, чтобы её получить.

Четвёртый. Уровень. Блин.

А у меня сейчас второй. И прогресс — жалкие одиннадцать из ста. То есть до третьего уровня мне нужно набрать ещё восемьдесят девять очков. А потом ещё сто до четвёртого. Итого почти двести очков опыта подкласса.

Сколько для этого надо сожрать врагов? Десяток? Два?

Перспектива не радовала.

Но зато я теперь знал, что это возможно. И это уже немало.

Кстати, о других способностях.Адаптивная физиология на третьем уровне. Звучит заманчиво.Регенерация— тоже полезная штука. На пятом уровне вообще открываются какие-то запредельные вещи типа Биологической трансформации и Симбиотического захвата.

Последнее особенно интересно. «Возможность поглощения чужих нейросетей без уничтожения носителя». То есть я смогу забирать себе чужие способности, не убивая и не пожирая их владельца? Это же решение моей моральной дилеммы!

Правда, для этого нужен пятый уровень подкласса. А я на втором. Длинная дорога впереди.

Ладно. Пока недостижимое остаётся недостижимым. Вернёмся к реальности.

Повелитель придёт. Скоро. Надо готовиться.

Токсичная кровь мне пока недоступна. Значит, надо искать другие способы защиты.

Я задумался.

Собственно, моё главное преимущество — это Сопротивление ментальному подавлению. Двадцать единиц. Это много. Веню я продавил, Лейлу продавил. Должен продавить и Повелителя.

Но тут есть нюанс. Повелитель действует не чистым ментальным воздействием. У него комбинированная атака: сначала физическое обездвиживание, потом укус, потом уже заражение через кровь. Даже если я устою перед его ментальным давлением, это не спасёт от укуса.

Следовательно, нужно либо не дать ему приблизиться, либо сделать так, чтобы укус был невозможен.

Или больно. Очень больно. Для него, не для меня.

И тут меня осенило.

А что если использовать Звериную ярость? Эта способность увеличивает Силу и регенерацию, но снижает Интеллект. То есть я превращаюсь в берсерка. Сильного, быстрого, но туповатого.

Обычно это минус. Но в данном случае может стать плюсом. Потому что Повелителю нужно обездвижить меня ментально. А если мой Интеллект упадёт, но Сопротивление ментальному подавлению останется, то что произойдёт?

Сработает ли его способность на существо, которое находится в состоянии звериной ярости, когда разум отключён, а действуют только инстинкты?

Хороший вопрос. И проверить его можно только опытным путём.

Я начал планировать.

Повелитель придёт не один. С ним будут миньоны. Силовики — точно. Может, кто-то ещё. Человек пять-семь, не меньше.

Против такой толпы в лоб не попрёшь. Даже со Звериной яростью.

Нужна ловушка. Нужно свести преимущество численности к минимуму. Нужно заставить их зайти на мою территорию, где я буду контролировать ситуацию.

Спускаясь на первый этаж гостиницы, где в ресторане завтракали постояльцы в режиме свободного доступа — путёвка, как-никак, предполагала питание по принципу all inclusive, всё включено, — я, Андрей, он же Умник, он же Пожиратель Плоти, он же, по собственному ироническому самоопределению, приятель, красавчик и любимец женщин (хотя на данный момент в активе числилась всего одна Нимфа сомнительной надёжности), размышлял о том, насколько абсурдным может быть сохранение привычного порядка вещей на фоне полного краха всего мироустройства.

Ничего не нарушало привычный ритм завтрака, сложившийся ещё до Вторжения. Постояльцы подходили к стойке раздачи и набирали себе еду, потом усаживались за столики. Кто-то брал омлет с беконом, кто-то предпочитал континентальный завтрак с круассанами и джемом, кто-то налегал на турецкие лепёшки с сыром. Официанты разносили кофе и чай. Горничные периодически убирали грязную посуду. Всё как обычно. Почти как обычно.

Если не обращать внимания на то, что за окнами ресторана вместо привычного голубого неба простиралось лилово-жёлтое месиво с багряными спиралями, а на горизонте торчали чёрные корявые деревья, больше напоминающие щупальца какого-то хтонического монстра, чем бывшие сосны.

Но постояльцы, похоже, этого не замечали. Или делали вид, что не замечают. Жевали, пили кофе, изредка переговаривались вполголоса. Автоматические движения. Запрограммированное поведение.

Я взял поднос и направился к стойке раздачи, попутно задействовав свой класс Умника. Мысленно активировал Интерфейс, настроил его на сканирование окружающих и принялся проверять произвольно нескольких жильцов.

Результат удивил.

Далеко не все являлись обладателями Классов.

Первый попавшийся — мужчина средних лет, в мятой футболке с логотипом какой-то рок-группы, набиравший себе яичницу с сосисками. Интерфей с выдал:

Имя: Неизвестно

Уровень нейросети: 0 (5/100)

Класс: Отсутствует

Подкласс: Нет

Основные параметры:

Сила:⅖

Ловкость:⅖

Жизнь: 5/10

Энергия: 3/10

Интеллект: 4/10

Пустышка. Нейросеть в зародышевом состоянии. Прогресс — жалкие пять из ста. За почитай неделю после Вторжения.

Я прикинул в уме. При таких темпах — пять баллов за семь дней — чтобы добраться до первого уровня нейросети, то есть набрать сто из ста, этому бедолаге понадобится… быстрый подсчёт… сто двадцать с лишним дней. Четыре месяца. И это при условии, что скорость набора прогресса со временем не замедлится, а она, скорее всего, замедлится, потому что лёгкие очки в начале всегда идут быстрее.

Это ставило Пустышек в заведомо худшее положение по сравнению с теми, кто получил Класс в первые же дни Вторжения. Такие, как я. Или как Лейла. Или как покойный Веня.

Мы уже были на первом уровне нейросети. У нас были Классы. У нас были умения, которые можно развивать. А главное — использование классовых умений позволяло получать очки умения, которые можно было вкладывать в развитие нейросети.

Вот только, как я вчера обнаружил, те же мои три очка умения — теперь уже пять, после утренних размышлений о природе галактической работорговли — не слишком повлияют на недостающие сорок девять баллов прогресса, чтобы моя нейросеть перешла на второй уровень.

Пять очков против сорока девяти — капля в море.

Но тут, словно в ответ на мои мысли, в Интерфейсе возникла подсказка. Небольшое текстовое окошко, появившееся из ниоткуда:

Справка: Очки умения конвертируются в прогресс нейросети с коэффициентом 1:10

Я замер посреди зала с подносом в руках, осмысливая прочитанное.

Один к десяти. Это значит, что одно очко умения даёт десять баллов прогресса нейросети.

У меня три очка. Это тридцать баллов прогресса.

А мне до второго уровня не хватает сорока девяти.

Подобное уточнение открыло передо мной новые горизонты. Ещё два очка умения — всего два! — и я смогу при желании перевести нейросеть на второй уровень. А там, глядишь, и до третьего недалеко. А на третьем уровне подкласса Пожиратель Плоти открывается Адаптивная физиология. А на четвёртом — Токсичная кровь.

План начал вырисовываться более чётко.

Я прошёл дальше вдоль стойки, набирая себе завтрак на автомате — омлет, пара сосисок, помидоры, тосты, — и продолжая сканировать окружающих.

Следующая — женщина лет тридцати пяти, полноватая, в цветастом сарафане. Пустышка. Уровень нейросети ноль, прогресс три из ста. Ещё хуже, чем у первого.

Ещё один — пожилой мужчина с газетой под мышкой. Пустышка. Прогресс восемь из ста — самый высокий результат среди Пустышек, которых я пока видел.

Все эти люди чем-то напомнили мне горничных. Манекены. Роботы, выполняющие без смысла привычные функции. Ходят, едят, спят. Но не живут. Существуют.

Впрочем, иногда встречались и обладатели Классов.

В дальнем углу зала, за большим столом, расположилась группа Силовиков. Пятеро. Все крупные, мускулистые, с тупыми лицами. Жевали молча, методично, набивая желудки огромными порциями еды. Интерфейс подтвердил: класс Силовик, уровень нейросети первый, параметры Силы зашкаливают, остальное — так себе.

За отдельным столиком, ближе к окну, сидел Нюхач. Худощавый парень лет двадцати пяти с нервными движениями. Постоянно оглядывался, принюхивался. Видимо, обострённое обоняние не давало покоя. Интерфей с показал: класс Нюхач, уровень нейросети первый, специализация на восприятии запахов.

А вот ещё интереснее. За столиком у стены сидел мужчина с гитарой. Да-да, с гитарой в ресторане. Он не играл, просто держал инструмент на коленях, словно это продолжение его тела. Интерфей с выдал:

Имя: Неизвестно

Уровень нейросети: 1 (34/100)

Класс: Музыкант⅕ (28/100)

Подкласс: Нет

Основные параметры:

Сила: 3/10

Ловкость: 8/15

Жизнь: 7/20

Энергия: 18/40

Интеллект: 12/30

Обаяние: 15/30

Умения:

Завораживающая мелодия(уровень 1): Способность воздействовать на эмоциональное состояние слушателей через музыку.

Музыкант. Я таких ещё не встречал. Интересный класс. Контроль через музыку? Или просто эмоциональное воздействие? Надо бы понаблюдать.

Чуть дальше, у противоположной стены, — ещё двое незнакомых классов.

Первый — девушка лет двадцати, худенькая, с огромными глазами. Класс Провидица. Судя по умениям, что-то связанное с предвидением опасности и интуицией. Слабая физически, но с высоким Интеллектом.

Второй — мужчина средних лет, плотного телосложения, с инструментальным ящиком у ног. Класс Мастер. Умения связаны с ремонтом, созданием и модификацией предметов. Золотые руки, в общем.

Любопытная компания.

Я усаживался за свободный столик, ставил поднос и начинал методично поглощать завтрак, продолжая размышлять.

Почему в ресторане никто не пожирает друг друга?

Вопрос не праздный. Ведь по логике Системы, чтобы стать сильнее, нужно пожирать других Изменённых. Забирать их способности. Тут целая столовая потенциальных жертв. Силовики могли бы наброситься на Пустышек и сожрать всех скопом. Я мог бы подкрасться к тому же Музыканту и устроить ему незапланированный сольный концерт на том свете.

Но этого не происходило.

Все мирно завтракали.

Я пришёл к двум выводам.

Первый: жрать Пустышек, у которых отсутствует класс, бессмысленно. Это ничего не добавит в умениях и навыках. Нейросеть у них в зачаточном состоянии, никаких ценных способностей нет. Разве что пополнить запас Энергии, но для этого сгодится обычная еда.

Второй: обладатели Классов сохраняют в ресторане между собой перемирие. Как звери на водопое. Территория нейтральная. Здесь не охотятся. Здесь едят, отдыхают, восстанавливают силы.

Я предположил, что такое поведение инициировано Системой. Она создала зону, где действует негласный запрет на агрессию. Возможно, через всё то же ментальное подавление двенадцатого уровня. Большинство здесь находящихся даже не осознают, что их поведением кто-то управляет.

И тут в Интерфейсе мелькнуло уведомление:

Получено: Очки умения +1

Причина: Успешное применение аналитических способностей класса. Выявлена скрытая закономерность средней важности.

Четвёртое очко.

Через пару секунд — ещё одно:

Получено: Очки умения +1

Причина: Успешное применение аналитических способностей класса. Понимание механизмов контроля Системы.

Пять очков умения. Пятьдесят баллов прогресса, если конвертировать. До второго уровня нейросети мне не хватает сорока девяти. Значит, уже могу. Прямо сейчас.

Но я не стал. Решил подождать. Вдруг ещё пригодятся эти очки в чистом виде? Не знаю, для чего, но интуиция подсказывала — рано.

Появление дополнительных очков умения подтвердило, что я думаю правильно. Система поощряет меня за понимание её механизмов. Даже если это понимание в конечном счёте работает против неё.

Циничная сволочь, эта Система.

После этого я отказался от идеи организовать покушение на Повелителя в ресторане. Здесь действуют правила. Нарушишь — неизвестно, какие будут последствия. Может, Система просто вырубит нарушителя. Или лишит части способностей. Рисковать не стоило.

Впрочем, долго размышлять на эту тему мне не пришлось.

Потому что снова возник вопрос, который мучил меня с самого начала.

Откуда авокадо?

Я смотрел на стойку раздачи, где среди прочих яств красовались нарезанные половинки этого треклятого фрукта. Они лежали там каждый день. Свежие. Спелые. Доступные.

Но как?

В Зоне, которая контролируется Орбитальной Станцией Земля Четыре, в которой нахожусь я, этот фрукт не выращивается. Климат не тот. А границы между зонами, по словам Чужого, закрыты. Непреодолимы для обитателей Земли на текущем уровне развития нейросети.

Так откуда, чёрт возьми, авокадо?

Отчего-то проблема авокадо мучала меня так же интенсивно, как и вопрос — есть ли жизнь на Марсе. При том что Марс, судя по виду неба, затерялся где-то в миллиардах световых лет от нынешнего местоположения Земли. Мы больше не в Солнечной системе. Мы вообще неизвестно где. А я беспокоюсь об авокадо.

Мозг, видимо, пытался уцепиться за что-то понятное, бытовое, чтобы не свихнуться окончательно от осознания масштабов произошедшей катастрофы.

Я доедал омлет, запивал кофе — который, кстати, тоже был неплох, явно не растворимый, а нормальный турецкий, что тоже вызывало вопросы о логистике в постапокалиптическом мире, — и уже собирался встать, когда в зал вошёл Повелитель в сопровождении свиты.

И хотя я никогда его ранее не видел, тут же узнал.

Потому что он выделялся. Не внешностью — внешне он выглядел обычно. Мужчина лет сорока, среднего роста, худощавый, в чёрной рубашке и джинсах. Ничего примечательного. Но аура вокруг него была… другой. Словно пространство вокруг этого человека искажалось, сгущалось, темнело.

За ним шли шестеро. Четыре Силовика — я их сразу опознал по тупым лицам и мускулистым телам. Два Нюхача — нервные, худощавые, принюхивающиеся.

И Лейла.

Она шла чуть позади, опустив глаза. На шее, даже на расстоянии, я разглядел тёмное пятно. След от укуса.

Он её укусил. Подчинил. Сделал частью своей стаи.

Внутри что-то сжалось. Не то чтобы я испытывал к Лейле какие-то глубокие чувства — мы знакомы всего сутки, большую часть которых провели в постели, занимаясь парной культивацией. Но она была союзницей. Она помогла мне. Рассказала о Повелителе. Предупредила.

А теперь она его.

Повелитель осмотрелся и уставился на меня.

Наши взгляды встретились.

Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел. Оценивающе. Как хищник оценивает добычу.

Я выдержал взгляд. Не отвёл глаза. Показал, что не боюсь.

Хотя, если честно, немного боялся.

Шестеро миньонов. Плюс он сам. Против меня одного. Шансы не в мою пользу.

Но отступать некуда. И незачем.

Я понял, что столкновения в ближайшую ночь не избежать.

Быстро закончил завтрак, встал, кивнул в сторону Повелителя — так, вежливо, ни к чему не обязывающе — и направился к выходу.

Он не последовал за мной. Просто проводил взглядом.

Игра началась.

Я вернулся в номер с тем, чтобы обдумать, как подготовиться к встрече с Повелителем и его командой.

К сожалению, ничего путного в голову не пришло.

Мысли приходили самые дебильные, которые ну никак не могли украсить Умника с Интеллектом двадцать пять из ста.

Они крутились в диапазоне от «как сделать кровь токсичной, выпив кислоты» — плохая идея, учитывая, что кислота в первую очередь сожжёт мне пищевод и желудок — до «или на худой конец пару бутылок виски» — интересно, как Повелитель реагирует на кровь, наполовину состоящую из алкоголя?

Другой вариант — разместить в номере ловчую яму с колом посередине. Классика жанра борьбы с вампирами. Оставался лишь вопрос: как вырыть ловчую яму в полу номера, расположенного на пятом этаже отеля?

Лопату попросить у горничных? «Извините, можно лопату? Хочу яму выкопать. Для гостей. Сюрприз такой».

Идиотизм.

При том присутствовало понимание, что даже при наличии у меня физических кондиций Пожирателя Плоти и Звериной Ярости, трое Силовиков из окружения Повелителя сперевают меня, как ребёнка, и подадут вампиру для процедуры принудительного донорства чуть ли не на блюде. С гарниром и соусом.

Оставался вариант податься в бега.

Выпрыгнуть из окна, свалить из отеля, затеряться в городе. Искать другое укрытие. Избегать встречи.

Вот только этот вариант интуитивно представлялся мне неоптимальным. Возможно, работало классовое умение Умника — аналитический разум подсказывал, что бегство ничего не решит. Повелитель найдёт. У него есть Нюхачи. Они возьмут след. А в городе я не знаю территории, не знаю, где прятаться, где искать союзников.

Плюс я предполагал, что от этой стычки смогу заработать профит, даже если не стану жрать тушку Повелителя. Очки умения, выйдя победителем, точно заработаю. Система поощряет победы. А может, и навыки новые получу.

Хотя от новых навыков отказываться не хотелось бы. Так что по факту — будем посмотреть. Может быть, имеет смысл полакомиться кусочком вампира? Что там у него самое ценное? Клыки? Слюнные железы? Или надо целиком шею съесть, чтобы способность к укусу передалась?

Опять же перед Лейлой неудобно. Обещал ей помочь. Без меня она тут пропадёт. Вернее, уже пропала, раз Повелитель её укусил. Но может, есть способ её освободить? Убить хозяина — и рабы свободны? Как в сказках?

Так что податься в бега — не комильфо.

Я провалялся на кровати около часа, безуспешно пытаясь связаться с Чужим — тот не отвечал, либо действительно занят устранением неполадок на Орбитальной Станции, либо просто игнорирует меня — и в голову пришла банальная мысль.

А почему я ориентируюсь только на свои физические и ментальные кондиции?

Ещё Кольт, или кто-то другой, но явно человек понимающий, сказал, что добрым словом и револьвером от человека можно получить больше, нежели одним только добрым словом.

Оружие. Огнестрельное. Старое доброе.

Да, после Вторжения ружья стрелять перестали. Но это было в первые дни. А сейчас? Может, что-то изменилось?

Надо проверить.

Я встал с кровати, натянул джинсы и футболку и вышел из отеля.

Город встретил меня неестественным видом окружающей действительности, который действовал на нервы.

Лилово-жёлтое небо. Багряные спирали. Чёрные корявые лианы вместо деревьев. Рыжая каменистая поверхность под ногами вместо асфальта. Мутная взвесь в воздухе, густо усеянная жёлтыми вкраплениями.

Всё это давило на психику. Напоминало о том, что мир изменился. Безвозвратно.

И тут мне пришла в голову идея.

Я мысленно вызвал Интерфейс и сосредоточился на параметре Сопротивление ментальному подавлению. Двадцать единиц. Это защита. Она не даёт Системе влиять на мой разум.

А что если… снизить её? Временно. Добровольно?

Посмотреть, что видят те, у кого сопротивления нет?

Я сконцентрировался. Попытался ослабить защиту. Мысленно представил, как барьер в моём сознании истончается, становится прозрачным.

И мир изменился.

Лилово-жёлтое небо стало голубым. Багряные спирали исчезли. Чёрные лианы превратились в обычные деревья — пальмы, кипарисы, сосны. Рыжая каменистая поверхность обернулась нормальным асфальтом. Воздух стал чистым.

Обычный туристический город. Солнечный. Тёплый. Приятный.

Именно это внушали Орбитальные Станции всем, кто не мог сопротивляться ментальному воздействию.

Иллюзия. Красивая, успокаивающая. Чтобы людишки не паниковали. Чтобы продолжали жить привычной жизнью. Ходить на работу, в рестораны, на пляж. Быть послушными подопытными кроликами.

Я восстановил Сопротивление — и реальность вернулась. Уродливая, чужая, враждебная.

Но честная.

Лучше видеть правду, чем жить в красивой лжи.

Я пошёл по улице, ориентируясь по памяти. До Вторжения я пару раз бродил по городу, изучая местность. Запомнил, где какие магазины. Где супермаркет. Где аптека. Где сувенирная лавка.

И где оружейный магазин.

Да-да, в туристическом городе был оружейный магазин. Турция, хоть и страна строгих законов в отношении оружия, но для местных охотников делала исключение. Плюс продавались сувенирные ножи, декоративные мечи, арбалеты — туристы любят такое.

Магазин работал. Дверь открыта. Внутри горит свет.

Я вошёл.

За прилавком стоял продавец — мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками и строгим лицом. Одет в костюм. Выглядел как чиновник, а не как торговец.

Я активировал Интерфейс. Проверил.

Имя: Неизвестно

Уровень нейросети: 1 (41/100)

Класс: Законник⅕ (35/100)

Подкласс: Нет

Основные параметры:

Сила: 4/10

Ловкость: 3/10

Жизнь: 8/20

Энергия: 12/30

Интеллект: 16/40

Умения:

Буква закона(уровень 2): Способность убеждать других следовать установленным правилам и законам. Эффективность зависит от знания юридических норм.

Аура порядка(уровень 1, пассивное): Окружающие склонны вести себя более законопослушно в присутствии Законника.

Законник. Интересно.

— Добрый день, — сказал я. — Хочу купить оружие.

Законник посмотрел на меня оценивающе.

— Вы гражданин Турции?

— Нет. Турист.

— Лицензия на ношение оружия есть?

— Нет.

— Тогда не могу продать. Закон запрещает продажу огнестрельного оружия иностранным гражданам без соответствующих разрешений.

Я ожидал чего-то подобного.

— Послушайте, — начал я, — мир изменился. Законы старого мира больше не работают. Вы же видите, что происходит вокруг?

— Вижу, — кивнул Законник. — И именно поэтому законы должны соблюдаться. Иначе наступит хаос.

Упрямый.

Я задумался. Надо переиграть его на его же поле.

И тут вспомнил. Где-то в закоулках памяти всплыла информация, вычитанная когда-то давно в одной из тех бесполезных книжек по истории, которыми я увлекался в студенческие годы, когда мозг ещё не был забит бизнес-планами и балансовыми отчётами.

Средневековое право. Осадное положение. Militia ordinata.

Я активировал способности Умника на полную катушку. Голова заработала чётко, ясно. Факты всплывали из памяти, выстраивались в логическую цепочку.

— Скажите, — начал я, стараясь придать голосу максимально официальный тон, — вам известен Указ Султана Мехмеда Второго от тысяча четыреста пятьдесят третьего года?

Законник нахмурился.

— Какой именно указ?

— О всеобщем вооружении горожан в случае угрозы осады или вторжения вражеских сил, — я говорил уверенно, хотя на самом деле не был до конца уверен, что такой указ вообще существовал. — Согласно которому все арсеналы города должны быть открыты, а оружие роздано гражданам для защиты от врага. Указ действует до сих пор, поскольку никогда не был официально отменён.

Законник молчал, обдумывая. Его Аура порядка давила на меня, пыталась заставить признать, что я не прав, что нарушаю закон. Но моё Сопротивление ментальному подавлению легко отбивало эти слабые попытки.

— Вы утверждаете, — медленно произнёс Законник, — что город находится под угрозой вторжения?

— Разумеется, — я широко развёл руками. — Вы же сами видите. Орбитальные Станции над головой. Чудовища по улицам бродят. Люди превращаются в монстров. Если это не вторжение, то что?

— Но это… — он замялся. — Это не враг в классическом понимании. Это…

— Инопланетное вторжение, — твёрдо сказал я. — Захват планеты внешней силой. Порабощение населения. Именно тот случай, для которого Султан Мехмед, да пребудет с ним мир, и издавал свой указ. Город в опасности. Горожане должны быть вооружены. Это закон.

Я видел, как что-то переключилось в его глазах. Буква закона работала в обе стороны. Если я апеллирую к закону — пусть и выдуманному, но поданному убедительно — Законник обязан рассмотреть мои аргументы.

— У меня нет документального подтверждения существования такого указа, — сказал он, но уже не так уверенно.

— У вас есть интернет? — спросил я.

— Нет. Не работает уже неделю.

— Вот видите. А без интернета как проверить? Остаётся только полагаться на устную традицию и здравый смысл. А здравый смысл говорит: город под угрозой, гражданам нужна защита, следовательно, они имеют право на оружие.

Законник барабанил пальцами по прилавку. Думал.

— Даже если принять ваши доводы, — сказал он наконец, — вы не гражданин. Указ, если он существует, распространяется на горожан.

— Я нахожусь в городе, — парировал я. — Следовательно, на время нахождения являюсь временным жителем. Плюс как турист, я под защитой государства. А государство обязано обеспечить безопасность гостей. Особенно во время вторжения.

Ещё одна пауза.

А потом Законник медленно кивнул.

— Ваши аргументы… логичны. И соответствуют духу закона, если не букве. Хорошо. Что именно вас интересует?

Я выдохнул. Получилось.

Интерфейс тут же отреагировал:

Получено: Очки умения +1

Причина: Успешное применение логических и риторических способностей класса. Манипуляция правовыми нормами для достижения цели.

Седьмое очко. Уже семьдесят баллов прогресса в запасе.

— Мне нужен карабин, — сказал я. — Полуавтоматический. Калибр семь-шестьдесят два. С запасом патронов.

Законник прошёл к стеллажу с оружием. Достал длинный чёрный футляр. Открыл.

Внутри лежал карабин. Красавец. «Сайга-МК», российского производства, калибр 7,62×39 мм, магазин на десять патронов, полуавтоматика, газоотводная система, складной приклад.

— Это охотничий карабин, — пояснил Законник, доставая оружие и проверяя затвор. — Модифицированная версия АКМ. Надёжный, неприхотливый. После… событий… я проверял. Стреляет. Не знаю почему, но огнестрельное оружие снова работает. Не всё, но некоторые образцы — да.

Он протянул мне карабин.

Я взял. Тяжёлый. Килограмма три с половиной. Удобно лежит в руках. Прицел простой, механический, но для ближнего и среднего боя сгодится.

— Патроны, — Законник выложил на прилавок три коробки. — Семьдесят патронов. Больше нет в наличии.

Семьдесят выстрелов. Магазин на десять. Семь перезарядок. Вполне достаточно для Повелителя и его свиты.

— Беру, — сказал я.

— С вас… — Законник задумался. — Три тысячи лир.

Я полез в карман. Достал бумажник. В прошлой жизни, до Вторжения, я снял немного наличных на всякий случай. Турецких лир там было достаточно.

Отсчитал три тысячи. Протянул.

Законник взял деньги, аккуратно сложил, спрятал в ящик.

— Используйте с умом, — сказал он. — И помните: закон превыше всего. Даже во время хаоса.

— Помню, — кивнул я.

Я вышел из магазина с карабином в руках, патронами в карманах и чувством глубокого удовлетворения.

Теперь у меня есть весомый аргумент в споре с Повелителем.

Я вернулся в номер, поднялся на пятый этаж, запер дверь на все замки.

Разложил карабин на кровати. Проверил механизмы. Всё работает. Затвор ходит плавно. Магазин вставляется чётко. Предохранитель фиксируется.

Зарядил магазин. Десять патронов. Вставил в карабин. Взвёл затвор. Патрон в патроннике.

Теперь «Сайга» готова к бою.

Я прикинул план.

Повелитель придёт ночью. С ним будет свита. Шестеро миньонов — четыре Силовика, два Нюхача. Плюс Лейла, которая теперь тоже часть его стаи.

Семь против одного. Но у меня есть карабин и семьдесят патронов.

Главное — попасть. Ловкость у меня не ахти — семь из пятидесяти. Но на ближней дистанции, в пределах номера, промахнуться сложно.

План простой: лечь на кровать, притвориться спящим, карабин спрятать под одеяло. Когда войдут — открыть огонь.

Первым стрелять в Повелителя. Он главная цель. Без него стая рассыплется. Может, даже освободится от контроля.

Потом по остальным, если понадобится.

Я устроился на кровати. Карабин под одеялом, ствол направлен на дверь. Указательный палец на спусковом крючке. Предохранитель снят.

Ждать.

Время тянулось медленно

Я лежал в темноте — свет не включал, чтобы создать иллюзию, что сплю — и следил за дверью.

За окном сгущались сумерки. Лилово-жёлтое небо темнело, приобретая оттенки фиолетового с багровыми проблесками. Багряные спирали вращались быстрее, словно чувствуя приближение ночи.

Час ночи. Тишина.

Два часа. Тишина.

Хотелось спать. Энергия была в норме, но организм привык к режиму. А режим говорил: ночь, пора спать.

Я боролся с сонливостью. Сжимал и разжимал пальцы на прикладе карабина. Концентрировался на двери.

И вот, около двух часов ночи, раздался тихий стук.

Не в дверь. Царапанье. Кто-то скребётся снаружи.

Потом — голос. Знакомый. Женский.

— Андрей, — шёпот Лейлы. — Это я. Пусти. Пожалуйста.

Я замер.

Ловушка? Или она действительно одна?

— Кто там? — спросил я, не двигаясь с места.

— Лейла. Я одна. Честно. Мне нужно поговорить. Открой.

Врёт. Чувствую нутром — врёт.

Но делать вид надо.

— Сейчас, — сказал я.

Встал. Карабин держал под одеялом, прижав к боку. Подошёл к двери. Приоткрыл замок.

Дверь распахнулась. Лейла ворвалась — нет, её втолкнули. За ней — Силовики. Четверо. Огромные туши ломанулись в номер.

Я отпрыгнул к кровати. Они бросились за мной.

Первый Силовик добежал быстрее. Схватил меня за плечо. Швырнул на кровать.

Я упал. Силовик навис сверху. Ещё трое окружили кровать.

— Извини, Андрей, — тихо сказала Лейла, стоя у двери. Опустила глаза. — Так получилось.

На её шее, даже в полумраке, я разглядел след от укуса. Тёмный. Свежий.

Она в его стае. Она ему принадлежит.

В номер вошёл Повелитель.

Вальяжно. Медленно. Как хозяин, осматривающий новые владения.

Он был одет в ту же чёрную рубашку и джинсы. Лицо бесстрастное. Глаза — пустые. Словно смотрят не на человека, а на очередной предмет мебели.

— Андрей, — произнёс он. Голос низкий, глуховатый. — Умник. Пожиратель Плоти. Редкое сочетание. Ты станешь ценным дополнением к моей семье.

Пафосная речь. Он действительно верит, что я уже его.

— Как мне повезло, — продолжал Повелитель, подходя ближе, — обрести такого раба. Ты будешь моим щитом. Моим мечом. Моим верным псом. Разве это не прекрасно?

Я молчал. Силовики держали меня на кровати. Один навис сверху, прижимая плечи. Двое держали за руки. Четвёртый стоял у ног, готовый схватить, если дёрнусь.

— Скрутите его, — скомандовал Повелитель. — Раздеть до пояса. Я хочу укусить в чистое место. Шея идеальна.

Силовики принялись выполнять приказ.

Стащили с меня футболку. Обнажили торс.

Повелитель подошёл вплотную. Наклонился. Оскалился — я увидел зубы. Обычные человеческие. Но клыки чуть длиннее. Острее.

— Сейчас будет немного больно, — прошептал он. — Но потом ты почувствуешь блаженство. Обещаю.

Он потянулся к моей шее.

И я нащупал под одеялом карабин.

Палец на спусковом крючке.

Повелитель приблизил лицо. Открыл рот.

Я выстрелил.

Грохот в замкнутом пространстве оглушительный. Уши заложило.

Пуля вошла Повелителю в грудь. Чуть левее центра. Область сердца.

Он отлетел назад. Упал на пол. Глаза распахнулись. Изо рта хлынула кровь.

Силовики замерли. Не сразу поняли, что произошло.

Я выстрелил ещё раз. В того, что держал мои плечи. Попал в живот. Силовик взвыл. Отпустил. Рухнул на кровать.

Третий выстрел — в Силовика справа. Попал в плечо. Тот отпустил мою руку. Отшатнулся.

Я перекатился. Сбросил с себя раненого Силовика. Вскочил на ноги.

Четвёртый и пятый выстрелы — по Силовикам у двери. Оба попал. Не знаю куда — некогда было целиться. Но упали.

В номере повисла тишина.

Повелитель лежал на полу в луже крови. Не двигался.

Силовики тоже. Кто-то стонал. Кто-то молчал.

Лейла стояла у двери, прижавшись к стене. Глаза огромные. Лицо белое.

Я направил карабин на неё.

— Не стреляй, — прошептала она. — Пожалуйста.

Я не стрелял. Смотрел.

И видел, как что-то меняется в её глазах. Поводок, связывающий её с Повелителем, обрывается. Она моргает. Качается. Хватается за стену.

— Он… мёртв? — спрашивает она, глядя на тело Повелителя.

— Похоже на то, — говорю я, не опуская карабин.

Она подходит ближе. Смотрит. Наклоняется. Проверяет пульс.

— Мёртв, — подтверждает. Выпрямляется. Смотрит на меня. — Ты… ты его убил.

— Угу.

— Я… я свободна.

Она улыбается. Неуверенно. Потом шире. Смеётся. Истерично.

Я опускаю карабин. Проверяю Интерфейс. Вызываю информацию о Лейле.

Имя: Лейла

Уровень нейросети: 1 (91/100)

Класс: Нимфа⅖ (12/100)

Подкласс: Повелительница ночи⅕ (8/100)

Основные параметры:

Сила: 4/10

Ловкость: 14/25

Жизнь: 10/35

Энергия: 62/120

Интеллект: 18/50

Обаяние: 41/80

Дополнительные параметры:

Ментальное воздействие: 28/50

Энергетический вампиризм: 24/40

Умения:

Чарующий голос(уровень 2)

Парная культивация(уровень 2)

Аура обольщения(уровень 2)

Укус вампира(уровень 1): Новое умение. Способность подчинять жертву через укус и заражение крови. Эффективность зависит от силы воли жертвы.

Повелительница стаи(уровень 1): Способность контролировать тех, кто был подчинён предыдущим хозяином стаи. После смерти хозяина контроль переходит к сильнейшему в иерархии.

Она стала сильнее. Намного сильнее.

И получила подкласс. Повелительница ночи. Вампирские способности.

Она теперь не просто Нимфа. Она гибрид.

И что самое интересное — она теперь хозяйка стаи.

Силовики, которые служили Повелителю, теперь принадлежат ей.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

— Что теперь? — спрашиваю я.

Лейла обводит взглядом номер. Раненых Силовиков. Тело Повелителя.

— Они мои, — тихо говорит она, кивая на Силовиков. — Я чувствую. Связь. Они подчиняются мне.

— И что ты будешь делать?

Она молчит. Думает.

— Я не хочу воевать с тобой, — говорит наконец. — Ты спас меня. Убил его. Освободил. Я… я благодарна.

— Но?

— Но я не отдам тебе его тело, — она смотрит на Повелителя. — Он мой создатель. В каком-то смысле. Его сила во мне. Если ты съешь его, получишь то, что принадлежит мне.

Логично.

— Хорошо, — говорю я. — Забирай.

Она удивлённо смотрит.

— Правда?

— Правда. Мне не нужно. У меня и так проблем хватает.

Это не совсем правда. Способности Повелителя были бы полезны. Но рисковать ради них не стоит. Лейла сейчас сильнее меня. У неё четверо Силовиков под контролем — раненых, но всё ещё опасных. Если начнём драку, неизвестно, кто победит.

Фактор неожиданности с карабином утерян. Патронов в магазине осталось пять. Можно перезарядить, но времени нет. А Лейла может скомандовать атаку.

Исход в пятьдесят на пятьдесят.

Не стоит рисковать.

— Спасибо, — говорит Лейла. Подходит. Протягивает руку.

Я пожимаю.

— Нейтралитет? — предлагаю.

— Нейтралитет, — соглашается она. — Ты не трогаешь меня и моих. Я не трогаю тебя.

— Идёт.

Мы отпускаем руки.

Лейла поворачивается к Силовикам.

— Вставайте, — командует. — Берите его. Уходим.

Силовики поднимаются. Стонут. Но слушаются. Двое хватают тело Повелителя. Остальные следуют за ними.

Лейла последняя выходит из номера. Оборачивается.

— Увидимся, Андрей.

— Увидимся, Лейла.

Дверь закрывается.

Я остаюсь один.

В номере пахнет порохом и кровью. Пол залит. Кровать в пятнах.

Горничным снова работы прибавилось.

Я опускаюсь на кровать. Кладу карабин рядом.

Проверяю Интерфейс.

Получено: Очки умения +5

Получено: Опыт класса «Умник» +40

Получено: Опыт подкласса «Пожиратель Плоти» +30

Причина: Победа над сильным противником с использованием стратегии и нестандартного подхода.

Двенадцать очков умения. Сто двадцать баллов прогресса.

До второго уровня нейросети мне не хватает сорок девять.

Достаточно.

Я активирую конвертацию. Пять очков умения превращаются в пятьдесят баллов прогресса нейросети.

Уровень нейросети: 2 (1/100)

Свершилось.

Второй уровень.

Тут же ощущение изменения. Голова становится яснее. Тело легче. Энергия пополняется сама собой.

Интерфейс обновляется:

Основные характеристики:

Имя: andre

Уровень нейросети: 2 (1/100)

Класс: Умник⅖ (2/100)

Подкласс: Пожиратель плоти⅖ (41/100)

Подкласс: Менталист 0/10 (3/10)

Основные параметры:

Сила: 9/75 (лимит увеличен)

Ловкость: 7/75

Жизнь: 11/100

Энергия: 35/150

Интеллект: 27/150

Выносливость: 14/75

Дополнительные параметры:

Очки умения: 7

Сопротивление ментальному подавлению: 22

Потолки всех параметров выросли. Сила теперь может дойти до семидесяти пяти вместо пятидесяти. Энергия до ста пятидесяти. Интеллект тоже.

Второй уровень — это качественный скачок.

Я чувствую разницу. Ощущаю себя сильнее. Быстрее. Умнее.

Хорошо.

Завтра новый день. Новые вызовы.

Но сегодня я победил.

Повелитель мёртв. Лейла свободна и заключила со мной пакт о ненападении. Я получил второй уровень нейросети.

Неплохой результат.

Я закрываю глаза и засыпаю. Прямо на окровавленной кровати. С карабином в руках.

Пусть горничные разбираются.

Новое утро встретило меня всё той же роскошной кроватью кинг-сайз, которая, судя по всему, стала моим персональным философским камнем, преобразующим горизонтальное положение тела в вертикальное движение мысли. Или наоборот — вертикальное в горизонтальное, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть на проблему лени, инстинктов Пожирателя Плоти и естественного человеческого желания ничего не делать, когда можно полежать.

В комнате занимались уборкой номера всё те же три горничные, которых я уже начинал воспринимать как часть интерьера, неотъемлемую и столь же бездушную, как шкаф, стол или тумбочка. Они напоминали машины, запрограммированные роботы, выполняющие свои функции с механическим постоянством: одна мыла пол — на этот раз работы у неё было действительно много, учитывая количество крови, пролитой сегодня ночью, — вторая меняла постельное бельё, третья протирала мебель.

Я лежал, наблюдая за ними сквозь полузакрытые веки, и размышлял о том, что же такое человек в конечном итоге: сумма его поступков, набор инстинктов, программа поведения, заложенная обществом и культурой, или всё-таки нечто большее, та самая искра божья, о которой так любят разглагольствовать всякие философы и теологи, хотя ни те, ни другие до сих пор не смогли внятно объяснить, что это, собственно, такое и где её искать.

И тут одна из горничных, помоложе — лет двадцати, худенькая, с тёмными волосами, собранными в хвост, — увидела кровь на полу. Большое тёмное пятно, которое её коллега пыталась оттереть тряпкой, явно без особого успеха.

Девушка замерла. На её лице промелькнуло что-то. Не совсем эмоция — скорее намёк на эмоцию, слабый отголосок того, что когда-то, до Вторжения, называлось испугом, удивлением, беспокойством.

Она открыла рот. Закрыла. Посмотрела на меня. Потом снова на кровь.

— Это… — начала она, но голос прервался.

Я присмотрелся к ней внимательнее. Активировал Интерфейс. Проверил параметры.

Имя: Тина

Уровень нейросети: 0 (78/100)

Класс: Отсутствует

Подкласс: Нет

Основные параметры:

Сила:⅖

Ловкость:⅗

Жизнь: 5/10

Энергия: 6/10

Интеллект: 6/10

Семьдесят восемь из ста. Почти на пороге первого уровня.

Я для сравнения глянул на других горничных. У одной прогресс составлял двенадцать единиц, у второй — семнадцать.

А у Тины — семьдесят восемь.

И прямо на моих глазах цифра изменилась. Семьдесят девять.

Она получила очко прогресса. Просто так. От того, что испугалась крови? Или от того, что задала вопрос? Проявила хоть какую-то инициативу?

Интересно.

Возможно, решил я, отталкиваясь от этого наблюдения, моё раннее предположение, что Пустышки никогда не получат Класс либо на это уйдут чуть ли не годы, было преждевременным. Условием ускоренного роста является попадание в нетривиальные ситуации. Ситуации, выходящие за рамки привычной программы поведения. Когда человек вынужден думать, принимать решения, реагировать на неожиданное.

Кровь на полу — это неожиданность. Нарушение рутины. И Тина отреагировала. Пусть слабо, пусть едва заметно, но отреагировала. И получила награду в виде очка прогресса.

А что если…

Эксперимент. Чистой воды научный подход. Проверка гипотезы.

— Ты, — я указал на горничную с двенадцатью единицами прогресса, — попрыгай на одной ноге.

Она застыла. Посмотрела на меня. Лицо пустое. Глаза невидящие.

Пауза затянулась секунд на десять.

Потом она медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, подняла одну ногу и начала прыгать. Неуклюже. Механически. Раз. Два. Три.

Я проверил Интерфейс.

Прогресс: 13/100.

Получила очко.

Команда, выходящая за рамки стандартной программы уборки номера, заставила её мозг включиться. Обработать нетипичный запрос. Принять решение — пусть и навязанное извне, но всё равно решение.

И нейросеть зафиксировала это как прогресс.

Система действительно поощряет выход за рамки. Нестандартное поведение. Адаптацию.

Я собирался продолжить эксперимент, но внезапно меня накрыла волна раздражения. Зачем я вообще этим занимаюсь? Какое мне дело до горничных? До их прогресса? До того, получат они классы или нет?

Психанул.

— Убирайтесь отсюда, — велел я. — Все. Немедленно.

Горничные замерли. Потом синхронно направились к двери. Тина последней выходила, обернулась, посмотрела на меня. В глазах мелькнуло что-то вроде вопроса. Но она ничего не сказала. Вышла. Дверь закрылась.

Тишина.

Я остался один.

В одиночестве, лежа на кровати — да-да, снова на кровати, кажется, это моё любимое место для размышлений, что, признаться, слегка беспокоит, потому что намекает либо на философскую глубину натуры, либо на банальную лень, и я, если честно, склоняюсь ко второму варианту — я принялся анализировать предыдущий день и ночь.

Такое местоположение либо помогало думать, либо свидетельствовало о лени. Третьего не дано. Хотя, если подумать, возможно, это навязано инстинктами Пожирателя Плоти, всё существование которого сводится к двум простым желаниям: жрать и ничего не делать. Ну, может, ещё жрать. И опять ничего не делать. Замкнутый круг из обжорства и летаргии.

Кадавры, полностью трансформировавшиеся Пожиратели, утратившие разум, по идее, должны быть гиперактивными. Постоянно охотиться, убивать, пожирать. Но я подозреваю, что между приступами охоты они валяются где-нибудь в укромном месте и переваривают добычу. Как питоны. Сожрал антилопу — отдыхай неделю.

У меня пока разум на месте, но инстинкты давят. Хочется лежать. Хочется жрать. Хочется не думать.

Но я заставляю себя думать.

Анализ вчерашних событий.

Гибель Повелителя. Обретение Лейлой нового подкласса Повелительница ночи. Заключение пакта о нейтралитете. Переход на второй уровень нейросети.

В целом, неплохо. Я выжил. Стал сильнее. Избежал конфликта с потенциально опасным противником.

Но остаётся сожаление.

Я не воспользовался телом Повелителя. Не получил его способности. Укус вампира, контроль через кровь, подчинение стаи — всё это могло быть моим. Но я отдал труп Лейле. По доброте душевной. Или по трусости. Не знаю.

Рационально это можно объяснить: риск конфликта был слишком высок, фактор неожиданности утерян, у Лейлы четверо Силовиков. Но иррационально… Мне просто не захотелось жрать вампира. Брезгливость? Усталость? Остатки человечности?

Хрен его знает.

Второй момент, который вызвал диссонанс: поведение Законника, продавца оружия.

Карабин Сайга-МК должен был стоить гораздо больше, чем три тысячи лир. Это элитное оружие. Редкое. Особенно в условиях, когда огнестрельное оружие большей частью не работает. А у него работает.

Цена должна была быть в сто раз выше. Минимум триста тысяч. Или вообще бесценной.

И Законник, следуя своей логике, должен был либо отдать мне карабин бесплатно — на основании необходимости вооружения горожан перед лицом вторжения врага, как я ему и впарил, — либо взять честную, рыночную цену.

Но он взял символические три тысячи. Не бесплатно. Но и не по-настоящему.

Почему?

Ответ очевиден: ментальное подавление Системы Земля Четыре.

Уровень двенадцать. Оно оглупляет. Снижает способность к критическому мышлению. Даже у владельцев классов. Законник действовал по инерции, по привычке. Как до Вторжения. Товар — деньги. Не важно, какая реальная цена. Возможно три тысячи лир это та цена, по которой он совершил свою последнюю сделку перед Вторжением.Не важно, что мир изменился. Важно следовать правилам.

Я, благодаря Сопротивлению ментальному подавлению в двадцать два единицы, вижу это несоответствие. А он — нет.

Это открывает возможности.

Я могу при желании хорошенько поживиться в магазинах, пока те ещё работают. Набрать всего, что душе угодно. Практически бесплатно. Или за символические суммы.

Но тут же пришёл к выводу, что мне практически ничего не нужно.

Еда? В отеле кормят. Авокадо, между прочим, каждый день. До сих пор не понимаю откуда, но есть.

Одежда? У меня достаточно. Плюс в номере остались чемоданы с вещами, которые я привёз до Вторжения.

Электроника? Не работает. Телефон мёртв. Ноутбук бесполезен. Интернета практически нет.

Оружие? Есть карабин и семьдесят патронов. Хватит.

Разве что минимальный набор выживальщика пригодится, надумай я отправиться в странствия. Нож. Компас. Аптечка. Спички. Верёвка. Палатка. Спальник.

Хотя, надумай я двинуть в Европу с тем, чтобы морем попасть в тот же Крым с целью вернуться на родную землю — пусть в том же Крыму меня никто не ждёт, но это хоть что-то знакомое — яхта не помешала бы.

Яхта. С капитаном. Запасом топлива. Провизией.

Отплыть из Мармариса. Вдоль побережья Турции. Потом через Босфор в Чёрное море. И дальше на север.

Красивый план.

Вот только он полная чушь.

Во-первых, не факт, что тот же Крым, и тем более моя малая родина — небольшой городок в средней полосе России, — находятся в зоне Земля Четыре. Границы между зонами, контролируемыми разными Орбитальными Станциями, если верить Чужому, непреодолимы для обитателей Земли на текущем уровне развития нейросети.

Может, Крым в зоне Земля Пять. А средняя полоса вообще чёрт знает где.

Чужой, кстати, до сих пор не отвечает. Я пытался дозваться его сегодня утром. Мысленно кричал в пустоту сознания: «Эй, Чужой! Искусственный Интеллект! Подсистема Орбитальной Станции! Ты там вообще жив?»

Молчание.

Либо действительно занят устранением неполадок, либо решил, что я недостоин его внимания после получения второго уровня нейросети. Типа: «Вырос, теперь сам справляйся».

Но границы — не самое страшное в подобном путешествии.

Гораздо страшнее морские монстры.

Я помню, что читал в интернете, пока тот ещё работал. Сообщения о нападениях на корабли. Рыбацкие лодки, исчезающие без следа. Яхты, найденные дрейфующими пустыми, с разорванными бортами и следами огромных зубов.

Морские обитатели тоже подверглись трансформации. Рыбы. Дельфины. Акулы. Осьминоги. Киты. Морские змеи.

Всё, что весило больше сорока килограммов, получило нейросеть. И превратилось в монстров.

Дельфины размером с автобус, способные ударом хвоста потопить траулер. Акулы с зубами длиной в человеческую руку. Осьминоги, чьи щупальца обвивают корпус судна и тянут на дно. Стаи хищных рыб, пожирающих всё живое, как пираньи на стероидах.

А ещё, по слухам, появились новые виды. Морские змеи длиной в сотни метров. Кракены, вышедшие из мифов в реальность. Нечто, напоминающее гигантских кальмаров, но со способностью к биолюминесценции и ментальному воздействию.

Плавать по морю в таких условиях — самоубийство.

Даже на яхте. Даже с оружием.

Карабин против пятидесятиметровой морской змеи? Смешно.

Пришёл к выводу: мне это и нафиг не нужно.

Словами классического фольклорного персонажа, чьё имя я сейчас не вспомню, но который явно обладал здоровым цинизмом и пониманием жизни: «Нас и здесь неплохо кормят».

Мысль о еде возбудила в сознании инстинкты Пожирателя Плоти.

Захотелось кого-то сожрать.

Не просто поесть. Именно сожрать. Разорвать. Впиться зубами в тёплую плоть. Почувствовать вкус крови.

Я подавил это желание. Принудительно. Усилием воли. Активировал Интеллект на полную. Холодная логика против горячих инстинктов.

Не буду. Не стану. Не превращусь в Кадавра. Ещё рано.

Инстинкты отступили. Неохотно. Ворча. Но отступили.

Потом задумался: а что мне на самом деле нужно? Чего я хочу?

Философский вопрос. Вечный. Тот самый, который мучает человечество с момента, когда первый примат слез с дерева, встал на задние лапы и задумался: «А нахрена я, собственно, это сделал?»

Чего я хочу?

Выжить? Очевидно. Но это базовый уровень. Минимальная программа.

Стать сильнее? Да. Но зачем? Ради чего?

Вернуться домой? Уже разобрались — нереально.

Отомстить? Кому? Системе? Орбитальным Станциям? Инопланетянам, которых я даже не видел?

Месть — мотив слабый. Долгоиграющий. Но не насыщающий.

Так чего же?

И тут я понял.

Я хочу посмотреть мир. Новый мир. Вселенную.

Я хочу увидеть инопланетные цивилизации. Другие планеты. Другие расы. Технологии, о которых человечество даже не мечтало.

Я хочу разобраться, как работает этот новый порядок вещей. Узнать его законы. Понять логику Системы. Не для того, чтобы разрушить — хотя, если представится возможность, почему бы и нет, — а для того, чтобы знать.

Знание ради знания. Любопытство. Стремление к пониманию.

Возможно, это проявление моего класса Умник. Жажда информации. Анализ. Синтез.

А возможно, просто хочется приключений. Романтика. Эскапизм. Бегство от скучной реальности в захватывающую фантастику.

Хотя реальность сейчас сама по себе довольно фантастична.

Для достижения этой цели мне нужно развить нейросеть до уровня, позволяющего стать Гражданином.

Чужой намекал, что Пробудившийся — пятый уровень — это только начало. Дальше идут другие ступени. Раб. Слуга. Подданный. Гражданин.

Гражданин, насколько я понял, — это примерно десятый уровень нейросети. Может, чуть больше. Может, чуть меньше. Точных данных нет.

Но достигнув статуса Гражданина, я получу доступ к галактическому сообществу. Смогу путешествовать. Торговать. Учиться.

Не сомневаюсь, что существуют порталы, позволяющие перемещаться по Вселенной. Иначе весь смысл фермы по выращиванию нейросетей утрачивается. Их же надо продавать. Доставлять покупателям. А покупатели, очевидно, находятся на других планетах, в других звёздных системах.

Логично предположить наличие транспортной инфраструктуры. Порталы. Звездолёты. Гиперпространственные тоннели. Что-то в этом духе.

Для этого мне надо становиться сильнее. Развивать существующие навыки и приобретать новые.

А поскольку жрать обитателей отеля до получения навыка Симбиотический захват — а это пятый уровень подкласса Пожиратель Плоти, до которого мне ещё ой как далеко — единственный способ поглощения чужих навыков без убийства, мне не хотелось, да и вряд ли что-нибудь интересное смогу приобрести у постояльцев — разве что Лейлу сожру, но с ней у меня нейтралитет, а слово надо держать, — то отправиться бродить по миру имеет смысл.

С тем чтобы прокачаться в первую очередь на морских чудовищах.

Да-да, те самые морские монстры, которые только что представлялись мне смертельной опасностью, теперь выглядят как ресурс для прокачки.

Логика проста: они сильные, они опасные, следовательно, дают много опыта. Убью пару осьминогов размером с дом — получу кучу очков умения и прогресс нейросети. Сожру их — может, приобрету интересные способности. Регенерация, например. Или умение дышать под водой. Или токсичные чернила.

При таком раскладе поход по магазинам не избежать. Снаряжение. Провизия. Инструменты.

Да и яхта не помешает. Большая. Надёжная. С каютами, камбузом, навигационным оборудованием.

И капитан. Профессиональный яхтсмен. Потому что я в управлении судами понимаю примерно столько же, сколько свинья в апельсинах.

План созрел.

Осталось реализовать.

Но для начала — напоследок сходить в ресторан отеля. Поесть нормально. Авокадо, между прочим. И попрощаться с Лейлой.

Ресторан встретил меня привычной картиной. Постояльцы завтракали. Пустышки механически жевали. Обладатели классов сидели обособленно, не контактируя друг с другом.

Лейла сидела за столиком у окна. Одна. Передо ней чашка кофе и нетронутый круассан.

Она увидела меня. Кивнула. Я подошёл.

— Садись, — сказала она.

Я сел.

Мы помолчали. Смотрели друг на друга.

— Ты уходишь, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Откуда знаешь?

— Вижу. Чувствую. У тебя… — она замялась, подбирая слова, — аура изменилась. Ты уже не здесь. Мысленно ты уже в пути.

Умная девочка. Или это способности Нимфы. Чувствовать эмоции, намерения.

— Да, — признался я. — Ухожу. Точнее, уплываю. Буду охотиться на морских монстров. Качаться.

Лейла улыбнулась. Грустно.

— Я так и думала. Ты не из тех, кто сидит на месте. Тебе нужно движение. Цель. Вызов.

— А ты останешься?

— Да. Здесь моя стая. Силовики. Нюхачи. Ещё несколько обитателей отеля, которых я успела… обратить. Я теперь хозяйка. Мне нужно заботиться о своих.

Правильно. У каждого свой путь.

— Удачи тебе, — сказал я.

— И тебе, — ответила Лейла.

Она протянула руку. Коснулась моего лба. Закрыла глаза.

Я почувствовал тепло. Лёгкое покалывание. Энергия перетекла от неё ко мне.

Интерфей с отреагировал:

Получен бафф: Благословение Нимфы

Эффект: +2 к Обаянию, +5% к сопротивлению ментальному воздействию, длительность 7 дней

— Это… — начал я.

— Благословение, — объяснила Лейла. — Я научилась. Недавно. Одна из способностей Повелительницы ночи. Могу давать баффы союзникам. Временные. Но полезные.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы встали. Обнялись. Коротко. По-дружески.

— Береги себя, Андрей.

— И ты, Лейла.

Я вышел из ресторана и направился в город.

Мармарис встретил меня красочными сценами нового мира, замаскированного под благолепие старого за счёт ментального подавления Системы.

Я шёл по улице, временами снижая своё Сопротивление ментальному подавлению, чтобы видеть иллюзию, которую видят остальные, а потом восстанавливая, чтобы увидеть правду.

Иллюзия: солнечный туристический город. Голубое небо. Пальмы. Чистые улицы. Люди в летней одежде. Кафе. Магазины. Нормальная жизнь.

Правда: лилово-жёлтое небо. Чёрные лианы вместо деревьев. Рыжая каменистая поверхность вместо асфальта. Мутная взвесь в воздухе. Здания, покрытые странным налётом. Люди, двигающиеся как роботы.

И монстры.

Вот, например, горожанин выгуливает собачку. Маленький мопс на поводке. Иллюзия показывает именно это.

Правда: это не мопс. Это ящерица. Метр в длину. Чешуя тёмно-зелёная. Пасть полна острых зубов. Когти скребут по камню. Она тянет поводок, пытаясь сорваться, наброситься на прохожих. Хозяин еле удерживает.

Или вот: женщина сидит на лавочке. Кормит голубей. Иллюзия: милая сцена.

Правда: это не голуби. Это летучие мыши размером с ворону. Перепончатые крылья. Красные глаза. Клыки. Они рвут куски мяса из её рук. Она улыбается, не замечая, что её пальцы в крови.

Или: дети играют в парке. Иллюзия: счастливое детство.

Правда: это не дети. Это… что-то. Гуманоидные. Но с серой кожей. Когтями. Острыми зубами. Они бегают. Визжат. Дерутся. Один откусил ухо другому. Тот даже не заметил. Продолжает играть.

Кошмар. Но кошмар, в который никто не верит. Потому что иллюзия сильнее.

Я ускорил шаг. Направился к порту.

Порт на стоянке яхт. Десятки судов разных размеров. От маленьких парусников до роскошных многопалубных мега-яхт, которые, очевидно, принадлежали людям, чьё представление о скромности начиналось где-то на уровне частного самолёта и заканчивалось личным островом.

Большинство яхт стояли пустыми. Хозяева либо сбежали, либо превратились в монстров, либо просто умерли. Некоторые суда накренились, частично затопленные. Другие выглядели вполне пригодными для плавания.

Я искал что-то среднее. Не слишком большое — управлять не смогу. Не слишком маленькое — в открытом море утонет от первой же волны. С каютами. С камбузом. С мотором — на парусах я точно далеко не уплыву.

И желательно с капитаном. Живым. Адекватным. Готовым к сотрудничеству.

Я прошёл вдоль причала, осматривая суда. Активировал Интерфейс, сканировал, проверял, нет ли на бортах признаков жизни.

Пусто. Пусто. Пусто.

И вдруг — сигнал. Человек. На яхте метров двадцать пять длиной. Белоснежный корпус. Два палубы. Мачта. Каюты. Флаг Великобритании на корме.

Я подошёл ближе. Поднялся по трапу на палубу.

И увидел его.

Молодой мужчина. Лет тридцати. Светлые волосы. Щетина. Дорогая, но мятая одежда — белая рубашка, распахнутая, джинсы. Босиком. Сидит на палубе, прислонившись к мачте. В руке бутылка виски. Почти пустая.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. Глаза красные. Пьяный вдрабадан.

— Эй, — пробормотал он. — Ты кто?

Я активировал Интерфейс. Проверил.

Имя: Теодор (Тед)

Уровень нейросети: 1 (27/100)

Класс: Плейбой⅕ (15/100)

Подкласс: Капитан ⅕ (23/100)

Основные параметры:

Сила: 5/15

Ловкость: 8/20

Жизнь: 9/30

Энергия: 14/50

Интеллект: 13/40

Обаяние: 22/50

Дополнительные параметры:

Сопротивление ментальному подавлению: 8

Устойчивость к токсинам: 12 (алкоголь, яды)

Умения:

Неотразимое обаяние(уровень 1): Способность располагать к себе людей, особенно противоположного пола.

Навигация(уровень 2): Умение управлять судном, прокладывать курс, читать карты.

Морское дело(уровень 2): Знание устройства яхт, ремонта, обслуживания.

Плейбой и Капитан. Идеальное сочетание для богатого повесы, владеющего яхтой.

Но что меня удивило — Сопротивление ментальному подавлению восемь единиц. Не много, но больше нуля. Плюс Устойчивость к токсинам двенадцать. Класс Плейбой, видимо, предполагает способность много пить и не спиваться. А также некоторую защиту от ментального воздействия — наверное, чтобы не попасться на удочку всяких Нимф и Менталистов, охотящихся на богатеньких дурачков.

Так что Тед частично видел реальный мир. Не полностью, но достаточно, чтобы понимать: что-то не так. Отчего, видимо, и пил ещё больше.

— Андрей, — представился я. — Путешественник.

— Тед, — он попытался встать, не получилось, остался сидеть. — Лорд Теодор Фицджеральд Кавендиш Третий. Но можешь звать Тед. Все зовут. Потому что остальное — слишком длинно. И пафосно. Хотя пафос — это я люблю.

Английский аристократ. Лорд. С яхтой. Классика.

— Ты один? — спросил я.

— Один, — он печально посмотрел на бутылку. — Девчонки сбежали. Две красотки. Привёз на покатушки. Думал, будет круто. Море, яхта, шампанское, я. Что ещё надо? А они взяли и свалили. Неделю назад. Когда всё это началось. Сказали, что я псих. Что мир не изменился. Что я просто обкурился. Хотя я не курю. Ну, почти не курю. Иногда. В компании. Но не в тот день! В тот день я был трезв! Ну, почти трезв. И я видел! Небо стало жёлтым! Деревья почернели! Монстры! Повсюду монстры! А они сказали — бред. И ушли.

Он сделал ещё глоток. Поморщился.

— С тех пор пью. Потому что если пить — не так страшно. А если не пить — очень страшно.

Я сел рядом. Протянул руку.

— Дай сюда.

Он передал бутылку. Я сделал глоток. Виски. Хороший. Шотландский. Лет двадцать выдержки. Жаль, что почти закончился.

Вернул бутылку.

— Слушай, Тед, — начал я. — Мир действительно изменился. Ты не псих. Ты видишь правду. Просто у тебя есть сопротивление ментальному подавлению. Не большое, но достаточное. Остальные люди видят иллюзию. Система контролирует их восприятие. Заставляет думать, что всё нормально. А ты — нет. Поэтому тебе страшно. И одиноко.

Тед уставился на меня.

— Ты тоже видишь?

— Да. Я вижу. Более того, я понимаю, что происходит. В двух словах: инопланетное вторжение, нейросети в головах, классы, способности, монстры, Орбитальные Станции, Система. Земля стала фермой по выращиванию симбионтов для продажи галактическим цивилизациям. Мы — подопытные. Или ресурс. Зависит от точки зрения.

Тед молчал. Переваривал информацию.

— Охренеть, — выдал он наконец. — То есть я не псих?

— Не псих.

— И мир правда изменился?

— Правда.

— И все эти монстры, жёлтое небо, чёрные деревья — реальны?

— Реальны.

Он облегчённо выдохнул.

— Блин. А я уже думал, крыша поехала. Хорошо. Спасибо. Легче стало. — Пауза. — Хотя не намного. Потому что если мир действительно изменился, то это, блин, пиздец.

— Пиздец, — согласился я.

Мы посидели в молчании. Тед допил виски. Швырнул бутылку за борт.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты здесь. И раз уж ты тоже видишь. И раз уж ты, похоже, в курсе, что происходит. Может, объяснишь, нахрена ты припёрся на мою яхту?

— Предложить сотрудничество, — ответил я. — Мне нужна яхта. И капитан. Ты — капитан. У тебя яхта. Я предлагаю отправиться в плавание. Вместе. Охотиться на морских монстров. Убивать их. Становиться сильнее. Прокачивать нейросети. Развивать способности. Выживать.

Тед нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты хочешь охотиться на монстров? Тех самых, которые топят корабли и жрут людей?

— Да.

— Ты ебанутый.

— Возможно. Но я также Умник второго уровня с подклассом Пожиратель Плоти. У меня есть способности. Опыт. Оружие. И план. Без тебя я далеко не уплыву, потому что в управлении яхтой понимаю ноль. Но с тобой — у нас есть шансы. Ты получишь опыт, прокачаешь нейросеть, станешь сильнее. Я — тоже. Взаимовыгодное сотрудничество.

Тед смотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Трезвел на глазах. Видимо, Устойчивость к токсинам работала.

— И что я с этого получу? — спросил он.

— Цель. Смысл. Шанс не спиться окончательно, сидя на яхте в ожидании конца света. Плюс возможность стать по-настоящему сильным. Не богатым плейбоем, которого бросили девчонки. А кем-то, кто может постоять за себя в новом мире.

Тед помолчал. Потом кивнул.

— Знаешь что? А хрен с ним. Всё равно мне тут делать нечего. Девчонок нет. Виски заканчивается. Мир сошёл с ума. Почему бы не сойти с ума вместе с ним? — Он протянул руку. — Идёт. Джентльменская договорённость. Ты — стратег и боец. Я — капитан и навигатор. Вместе мы — команда охотников на монстров.

Я пожал руку.

— Договорились.

— Только одно условие, — добавил Тед. — Если мы найдём девчонок — красивых, адекватных, желательно не монстров — я имею право на первый выбор. Аристократическая привилегия.

Я усмехнулся.

— Договорились.

Мы встали. Тед покачнулся, но устоял на ногах.

— Ладно, — сказал он. — Значит так. Мне нужно протрезветь. Это часа три. Потом проверим яхту, двигатель, запасы топлива, провизию. Ещё часа два. Потом составим план маршрута. Час. Итого — к вечеру отплываем. Идёт?

— Идёт.

— Отлично. Тогда располагайся. Каюта для гостей внизу, вторая справа. Душ работает, воды хватит. Холодильник тоже работает, там есть закуски. Помогай себе сам. Я пойду в свою каюту. Усну на пару часов. Организм сам вытрезвит.

Он направился к трапу, ведущему вниз. Обернулся.

— Кстати, как тебя звать? Я уже забыл.

— Андрей.

— Рад знакомству, Андрей. Лорд Теодор к твоим услугам. Или просто Тед. Надеюсь, мы не умрём в первый же день плавания.

— Надеюсь, — согласился я.

Тед спустился вниз. Я остался на палубе.

Посмотрел на море. Сине-зелёная гладь, уходящая к горизонту. Где-то там, в глубинах, плавают монстры. Огромные. Опасные. Смертельные.

И я иду на них охотиться.

Либо я действительно ебанутый, либо это лучший план, который у меня когда-либо был.

Время покажет.

Я улыбнулся, вдохнул солёный морской воздух и направился в каюту.

Завтра начнётся новая глава моей жизни.

Несмотря на весь свой опыт мореплавателя, капитана яхт и вообще человека, который, по его собственным словам, провёл на воде больше времени, чем на суше, Тед всё же погорячился, планируя, что мы сможем отплыть к вечеру.

Расчёт был основан на том, что соответствующие службы, обеспечивающие топливом, продовольствием и другими многочисленными и необходимыми для круиза вещами, функционировали как до Вторжения. Э это, как выяснилось часа через полтора после нашего джентльменского соглашения, оказалось далеко не так.

Телефон, по которому следовало позвонить с тем, чтобы к борту подошёл топливозаправщик и залил дизельку в яхту по полной программе, не отвечал. Что и не удивительно, поскольку телефонная связь после Вторжения глюкнула первой, ещё до того, как отрубились радио и телевидение, и задолго до того, как интернет перестал работать.

Что для Теда, протрезвевшего, принявшего душ, переодевшегося в чистую одежду и теперь выглядевшего гораздо более презентабельно, оказалось совершенной неожиданностью.

— Что значит не отвечает? — он уставился на телефон в своей руке, как на предмет, внезапно утративший все свои функции и превратившийся в бесполезный кусок пластика и стекла. — Я же звонил им неделю назад! Всё работало!

— Неделю назад интернет ещё работал, — напомнил я. — Сейчас нет. Телефоны тоже. Связь рухнула. Инфраструктура развалилась. Добро пожаловать в постапокалипсис.

Тед почесал затылок.

— Хреново.

— Очень.

Правда, это его не смутило. После недолгого обсуждения ситуации со мной бравый капитан сформулировал новую стратегию, которая состояла из двух пунктов и предполагала, во-первых, закупку алкоголя в ближайшем супермаркете и доставку его вручную на борт — потому что, по словам Теда, без алкоголя в море делать нечего, это аксиома, проверенная столетиями мореплавания, — а во-вторых, причаливание к бесхозным яхтам и перекачивание топлива с беззащитных посудин в наши топливные баки. Соответствующее для этого оборудование — насос и шланги — наличествовало на борту, что свидетельствовало либо о предусмотрительности Теда, либо о том, что такая практика среди яхтсменов не была редкостью.

Я всё же расширил план ещё на два пункта.

Во-первых, предложил помимо алкоголя закупиться ещё и провизией. Потому что, как ни крути, а жрать хочется всегда, и рассчитывать исключительно на морскую добычу — самонадеянно.

И во-вторых, настоял на посещении знакомого мне оружейного магазина с тем, чтобы приобрести стволы посерьёзнее, нежели мой карабин да пятнадцатизарядный «Глок», которым на законном основании, будучи капитаном судна, владел Тед.

Ободрённый моим размахом и перспективами, Тед, в свою очередь, предложил сократить закупку пищи до минимума, с тем чтобы питаться добычей из моря, что, по его словам, будет нас стимулировать к более активной охоте и заодно освободит место в трюмах. А вместо продуктов воспользоваться возможностью и пригласить на борт двух-трёх леди посговорчивее и посимпатичнее, в возрастной категории восемнадцать плюс, причём очень-очень маленький плюс, желательно не монстров, скрывающихся под обличием леди.

Опять же, после моего рассказа о Пустышках, классах и способностях, он попросил поискать кого-нибудь с классом типа Пылкая Любовница или на худой конец Суккуба, с тем чтобы и самому прокачаться, сопротивляясь дополнительному демоническому ментальному воздействию, и леди доставить удовольствие, ну и заодно проверить, насколько эффективна парная культивация, о которой я ему рассказал.

Понятно, что все эти предложения свидетельствовали о том, что Тед, протрезвев и осознав ситуацию в полной мере, начал откровенно нервничать. А весь этот бред с дамами — не более чем защитная реакция психики, попытка вернуться в привычную зону комфорта, где главное — выпивка, девочки и развлечения.

Я его понимал. Каждый справляется со стрессом по-своему.

— Ладно, — сказал я. — С дамами разберёмся потом. Если встретим. Сейчас приоритет — топливо, еда, оружие. В таком порядке.

— Сэр, да, сэр! — Тед козырнул. — Приказы получены. Приступаю к исполнению.

После чего я оставил Теда на яхте проверять двигатель и прочие технические системы, а сам отправился добывать продовольствие.

Ближайший супермаркет находился минутах в десяти ходьбы от порта. Большой, современный, с автоматическими дверями и кондиционерами. Внутри горел свет. Работало холодильное оборудование. На полках товары.

И ни одного покупателя.

Вернее, были. Человека три-четыре. Бродили между стеллажами, механически перекладывали продукты из одной руки в другую, ставили обратно на полки, брали снова. Пустышки. Ментальное подавление превратило их в запрограммированных роботов, имитирующих покупки, но не совершающих их.

За кассой сидела женщина. Средних лет. Пустое лицо. Уставилась в пространство перед собой.

Я взял тележку и начал загружаться.

Консервы. Тушёнка, рыбные консервы, овощи, фрукты в банках. Килограммов тридцать разнообразия.

Крупы. Рис, гречка, макароны. Ещё двадцать килограммов.

Хлеб. Десяток батонов. В вакуумной упаковке, долго хранятся.

Вода. Два десятка бутылок по полтора литра.

Соль, сахар, специи, растительное масло.

И, конечно, алкоголь. Виски, водка, ром, джин, вино, пиво. Ящика три разнообразия. Тед будет доволен.

Когда тележка заполнилась до отказа, я подкатил её к кассе.

Кассирша посмотрела на меня. Глаза пустые.

— Сколько? — спросил я.

Она молчала. Смотрела.

Потом медленно произнесла:

— Двадцать три.

— Двадцать три тысячи лир?

— Нет. Двадцать три.

— Лиры?

— Двадцать три.

Я достал бумажник. Вытащил две десятки и три единицы. Двадцать три лиры. Протянул.

Она взяла. Положила в кассу. Кивнула.

— Спасибо. Приходите ещё.

Неадекватные цены. Продавец называет то, что в голову взбредёт. Ментальное подавление выключило логику, оставив только базовые функции.

Я забрал покупки, погрузил в тележку и вышел из супермаркета.

На стоянке обнаружил микроавтобус. Небольшой, на шесть-восемь мест. Ключи в замке зажигания. Двери открыты.

Прекрасно.

Я загрузил продукты и алкоголь. Сел за руль. Завёл двигатель.

Работает. Машины, в отличие от самолётов, снова ездят. Не все, но многие.

Выехал со стоянки и направился к оружейному магазину.

Поездка по городу выдалась… сюрреалистичной.

Машины на дорогах были. Ехали. Соблюдали правила. Останавливались на светофорах, пропускали пешеходов.

Вот только водители…

Я обогнал седан. Заглянул в окно. За рулём сидела женщина. Руки на руле. Взгляд устремлён вперёд. Лицо как маска. Никаких эмоций.

Пустышка за рулём. Едет на автомате. Программа поведения.

Дальше — грузовик. Водитель — мужчина. Та же картина. Робот в человеческом теле.

На тротуаре шли люди. Кто-то вёл детей за руку. Кто-то нёс сумки. Кто-то разговаривал по телефону — хотя телефоны не работали, но это их не смущало, они всё равно прикладывали к уху трубку и что-то бормотали в пустоту.

Иллюзия нормальности. Красивая. Убедительная. Но ложная.

Я снизил Сопротивление ментальному подавлению, чтобы увидеть, что видят они.

Город преобразился. Чистые улицы. Голубое небо. Зелёные деревья. Люди улыбаются. Всё прекрасно. Жизнь продолжается.

Восстановил сопротивление — и реальность вернулась. Лилово-жёлтое небо. Чёрные лианы. Рыжая поверхность. Люди-роботы.

Проехал мимо парка. Там играли дети. Иллюзия показывала обычных детей с мячом.

Реальность: гуманоиды с серой кожей, когтями, острыми зубами. Дерутся. Кусаются. Визжат.

Проехал мимо кафе. Иллюзия: люди сидят за столиками, пьют кофе.

Реальность: Пустышки сидят неподвижно, уставившись в пустые чашки.

Мне стало не по себе.

Хорошо, что я еду на яхту. Подальше от этого кошмара.

Оружейный магазин встретил меня открытой дверью и всё тем же Законником за прилавком.

Он узнал меня. Кивнул.

— Вы снова. Карабин помог?

— Очень, — ответил я. — Спасибо. Теперь мне нужно ещё. Много ещё.

Законник нахмурился.

— Зачем?

— Флот, — соврал я не моргнув глазом. — Готовимся отражать наступление с моря. Морские монстры. Огромные. Опасные. Нужно вооружить экипаж. Защитить город. Долг и честь.

Законник задумался. Потом медленно кивнул.

— Правильно. Флот должен быть вооружён. Это закон.

— Вот именно, — я активировал способности Умника, подбирая нужные слова. — Устав Морских Сил Османской Империи, статья сорок два: в случае угрозы нападения с моря капитан судна имеет право реквизировать оружие и боеприпасы из городских арсеналов. Я — капитан. Вернее, я с капитаном. Нам нужно оружие.

Полная чушь, конечно. Никакого устава Османской Империи я не знал. Но Законник купился.

— Османская Империя… — пробормотал он. — Да, это наше наследие. Законы предков. Что именно вам нужно?

Я огляделся. Стеллажи с оружием. Винтовки, дробовики, пистолеты, арбалеты.

— Всё, что стреляет, — сказал я. — И боеприпасы. И, если есть, взрывчатка.

Законник прошёл в подсобку. Вернулся с коробками.

Я начал выбирать.

Два дробовика двенадцатого калибра. Надёжные, простые. Для ближнего боя.

Ещё один карабин, такой же как у меня. Запасной.

Два пистолета «Глок» девятого калибра. Пятнадцать патронов в магазине.

Охотничья винтовка с оптическим прицелом. Калибр.308. Для дальних целей.

Арбалет. С десятком стрел. На случай если патроны закончатся.

Патроны. К каждому стволу. По несколько коробок. Килограммов пятнадцать свинца.

И, о чудо, взрывчатка. Динамитные шашки. Штук двадцать. С детонаторами и бикфордовым шнуром.

— Это всё для рыбалки, — пояснил Законник, показывая на динамит. — Некоторые рыбаки используют. Не законно, конечно. Но эффективно.

Я кивнул, пряча улыбку.

— С вас… — Законник задумался. — Три тысячи лир.

Опять три тысячи. Всегда три тысячи. Видимо, это единственная цена, которую его мозг способен сгенерировать.

Я заплатил. Погрузил оружие в микроавтобус.

Вернулся на яхту.

Тед обрадовался, увидев груз.

— О, да ты профессионал! Алкоголь, жратва, стволы! Всё, что нужно для успешного путешествия!

Мы загрузили всё в трюм. Уложили, закрепили, распределили по весу.

— Теперь топливо, — сказал Тед. — Причалим к одной из роскошных яхт. Там баки большие. Перекачаем.

Мы отчалили от причала, прошли вдоль стоянки. Тед вёл яхту уверенно, профессионально. Видно, что он действительно капитан, а не просто богатый мажор, купивший игрушку.

— Вон та, — указал он на огромную яхту метрах в ста от нас. — Метров сто длиной. Может, и больше. Принадлежит кому-то очень богатому. Местному олигарху. А может, и не местному. Может, Абрамовичу. А может, именно Абрамовичу, кто его знает.

Мы причалили. Поднялись на борт.

Яхта была роскошной. Три палубы. Гелипад на корме. Джакузи. Бар. Каюты отделаны деревом и кожей. Золотая фурнитура. Картины на стенах.

И полна людей.

Они сидели, стояли, лежали. Человек двадцать. Все — Пустышки. Обслуживающий персонал. Застыли в тех позах, в которых их застало Вторжение. Горничная с тряпкой. Повар у плиты. Официант с подносом.

Мы с Тедом переглянулись.

— Жуть, — прошептал он.

— Да, — согласился я.

Мы прошли на капитанский мостик. Нашли топливные баки. Подключили насос, протянули шланги к нашей яхте. Включили перекачку.

Пока топливо перетекало, мы решили осмотреться.

Заглянули в капитанскую каюту.

И обнаружили тела.

Двое. Мужчина и женщина. Лежали на полу. Разорваны. Частично сожраны.

Я активировал Интерфейс. Проверил.

Следы классов. Силовик и Целительница. Оба первого уровня.

Их убили. Возможно, Пожиратели Плоти. Может, другие монстры.

— Чёрт, — Тед отвернулся. — Это…

— Реальность, — закончил я. — Новый мир. Здесь убивают. Жрут. Выживает сильнейший.

Тед молчал. Потом предложил:

— Может, поменяем яхту? Эта больше. Комфортнее. Можем здесь обосноваться. Отправиться на охоту на ней.

Я покачал головой.

— Ты справишься? Управлять судном такого размера? Один?

Тед задумался.

— Нет. Нужна команда. Человек пять минимум. А команда из Пустышек… не внушает доверия. Они могут в любой момент отключиться. Или сделать что-то не то.

— Вот именно. Твоя яхта меньше, но ты можешь управлять ею один. Это важнее.

Тед кивнул.

— Ладно. Убедил.

Мы вернулись на нашу яхту. Топливо перекачалось. Баки полные.

Вечерело. Солнце — вернее, то, что его заменяло в этом странном небе — клонилось к горизонту, окрашивая лилово-жёлтые облака в оттенки красного и фиолетового.

— Выходим? — спросил Тед.

Решили выйти в море на ночь. Хотя и были опасения — ночью монстры активнее, — но кто не рискует, тот не пьёт шампанского, как говорил какой-то классик, которого я сейчас не вспомню.

В первую очередь решили совершить тренировочный переход. Дойти до ближайшего крупного острова. Там причалить, переночевать, а с утра поохотиться, порыбачить.

Тед проложил курс. Остров находился километрах в пятидесяти. При нашей скорости — часа три-четыре хода.

Вышли в море.

Яхта плавно рассекала волны. Двигатель работал ровно. Тед стоял у штурвала, управлял уверенно. Я сидел на палубе, смотрел на воду.

— Знаешь, — сказал Тед через полчаса, — я стал лучше различать детали реальности. Раньше всё было размыто. Я видел монстров, но не чётко. А сейчас… сейчас ясно. Каждая чешуйка. Каждый зуб.

Я проверил его Интерфейс.

Сопротивление ментальному подавлению: 9

Было восемь. Стало девять. Вырос на единицу за день.

— У тебя сопротивление выросло, — объяснил я. — Ты больше взаимодействовал с реальностью. Принимал решения. Осознавал происходящее. Нейросеть это зафиксировала как прогресс.

— Круто, — Тед улыбнулся. — Значит, я прокачиваюсь, даже не охотясь на монстров.

— Именно.

Мы продолжили путь в тишине.

А потом я увидел небо.

Ночное небо над морем.

И оно было фантастически красивым.

Звёзды. Миллиарды звёзд. Больше, чем я когда-либо видел. Настолько плотно, что Млечный Путь превратился не в молочную реку, а в сплошное сияющее полотно, протянувшееся от горизонта до горизонта.

Незнакомые созвездия. Ни Большой Медведицы, ни Ориона, ни Кассиопеи. Всё чужое. Всё новое.

И Орбитальная Станция Земля Четыре над головой. Огромный диск, медленно вращающийся. Светящийся холодным голубоватым светом. Размером с полную Луну. Но Луны нигде не было.

А ещё — Чёрная Дыра.

Да, именно так. Чёрная Дыра.

Огромная. Занимала добрую четверть неба. Выглядела как дыра в искрящемся звёздами покрывале. Абсолютно чёрная в центре. Окружённая светящимся аккреционным диском, который вращался, переливался оттенками оранжевого, красного, фиолетового.

Гравитационное линзирование искажало звёзды вокруг, создавая причудливые узоры. Словно пространство-время скручивалось в спираль.

Красиво. Жутко. Завораживающе.

— Видишь? — прошептал Тед. — Мы больше не дома.

— Вижу, — ответил я.

Землю перенесли. В центр какой-то галактики. Слишком много звёзд. Слишком плотное звёздное скопление. И Чёрная Дыра над головой.

Мы больше не в Солнечной системе. Мы не в Млечном Пути.

Мы где-то ещё. В другом месте Вселенной. Может, в другой галактике. Может, в другом измерении.

Кто знает.

Я лёг на палубу. Смотрел в небо. Слушал шум волн. Ощущал качку яхты.

И думал о том, что ждёт нас впереди.

Охота на монстров. Развитие нейросети. Путь к статусу Гражданина. Исследование галактической цивилизации.

Дорога длинная. Опасная. Непредсказуемая.

Но я готов.

Мы плыли в ночь. К неизведанному. К приключениям. К новой жизни.

К утру, когда лилово-жёлтое небо начинало напоминать разбавленный апельсиновый сок — явный признак того, что в этом безумном мире всё ещё существует нечто, отдалённо похожее на рассвет, — наша яхта…

Вспышка озарения была подобна удару тока. Я вспомнил. Чужой. Тот самый холодный, отстранённый голос в моей голове. Искусственный Интеллект, или, быть может, какая-то глубокая подсистема Станции «Земля-4», пробудившаяся сразу после того, как я получил класс «Умник». Его слова тогда казались бредом или системным сбоем, но сейчас они звенели в ушах похоронным набатом: «Не доверяй Мамушке».

И вот Мамушка здесь. Сидит передо мной с видом человека, зашедшего на чашку кофе, хотя мы находимся на проклятом острове, где сама земля жаждет нашей крови.

— Что вам нужно? — спросил я, медленно отступая назад. Мои пальцы крепче сжали цевьё карабина. Пятки коснулись острых краёв скал.

Мамушка тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько притворного сочувствия, что меня передёрнуло.

— Поговорить, Андрей. Объяснить правила игры. И, как ни странно, помочь. Я ваш куратор. Ангел-хранитель в мире победившего хаоса, если вам так больше нравится. Видите ли, Совет Девяти — те почтенные господа, что стоят за всем этим грандиозным представлением, — счёл разумным прикрепить к каждому перспективному «Умнику» персонального наставника. Для консультаций и, разумеется, наблюдения.

— Помощи? — я не сдержал злого смешка. — Где же вы были, ваша милость, когда меня пытался превратить в раба Веня? Где вы прохлаждались, когда Повелитель со своей стаей едва не пустил меня на фарш? Или когда…

— Я наблюдал, — спокойно, даже буднично перебил Мамушка. — Каждая секунда вашего пути зафиксирована. Данные проанализированы и подшиты в дело. Но вмешательство… Ах, эти бюрократические препоны! С самого начала эксперимента на всех пяти Землях введён строжайший протокол: никакого прямого материального воздействия. Только советы. Только информация. И только тем, кто способен её переварить — «Умникам».

— Пяти Землях? — я зацепился за это число. Мир сузился до размеров моей зоны видимости, и я уже начал забывать о масштабах катастрофы.

— Именно. Вашу планету распилили на пять секторов, пять полигонов. Каждым управляет своя Орбитальная Станция. Земля-1, Земля-2… и так далее. Вы сейчас имеете сомнительное удовольствие находиться в зоне ответственности Станции «Земля-4».

Я молчал, пытаясь уложить это в голове. Информация была тяжёлой, как свинец. Мамушка тем временем окинул берег оценивающим взглядом, словно придирчивый риелтор, и небрежным жестом пригласил меня следовать за ним к кромке воды.

— Пойдёмте к берегу, Андрей. Серьёзно. Местные козлы-мутанты не выносят солёную воду. У них на неё что-то вроде острой аллергической реакции — кожа лопается, слизистая горит. Проверено на опыте вашего предшественника. Того самого литератора, о котором я упоминал.

Я нехотя двинулся следом. Ствол карабина смотрел в спину Мамушки, но тот шёл впереди, даже не оборачиваясь. Он был абсолютно уверен в своей неприкосновенности. Или в моём здравомыслии.

Мы вышли к огромному валуну, где я оставил свои вещи. Мамушка изящным жестом фокусника указал на рюкзак:

— Располагайтесь. Костёр разводить будете? Дрова, если это можно так назвать, под рукой.

Он кивнул на обломки чёрных, просолённых деревьев, выброшенных штормом на песок.

Я решил, что горячая еда и огонь мне сейчас важнее, чем демонстрация гордости. Опустился на корточки, выудил из недр рюкзака таблетку сухого спирта и спички. Мамушка устроился на соседнем камне, сложив ноги по-турецки. В своей безупречной одежде он выглядел здесь чужеродным элементом — как если бы манекен из дорогого бутика выставили посреди свалки.

— Ладно, — сказал я, глядя, как огонь нехотя лижет сухие ветки. — Выкладывайте. Почему вы решили материализоваться именно сейчас?

Мамушка на мгновение прикрыл глаза, словно считывал данные с невидимого монитора.

— Потому что ситуация критическая. Согласно расчётам Предсказателя, вероятность вашей гибели в ближайшие сорок восемь часов составляет девяносто семь процентов.

— Предсказателя? — я вздрогнул. Цифра «97» не оставляла пространства для оптимизма.

— Это устройство, — пояснил куратор. — Чудовищно дорогое и пугающе точное. Мы закупаем такие у Марахов за баснословные суммы. Те, в свою очередь, каким-то чудом смогли адаптировать технологии Предтеч — древней расы, канувшей в небытие миллионы лет назад. Предсказатель работает на коротких интервалах. Два-три дня — и его прогнозы становятся абсолютной истиной.

— Девяносто семь процентов, — эхом повторил я, глядя на пляшущее пламя. — И что, вы пришли работать с теми самыми тремя процентами? Решили меня спасти?

— Не совсем, — Мамушка поморщился, будто от зубной боли. — Я здесь, чтобы дать совет. Как именно вы распорядитесь этой информацией — ваше дело. Мы не благотворительная организация, Андрей.

— И какой же будет совет? Сматывать удочки и бежать с острова?

— Это было бы самым разумным, — кивнул Мамушка. — Но вы ведь не уйдёте. Я вижу это по вашим глазам. Козлорог — слишком заманчивая добыча. Его ядро, его уникальные способности… Вы ведь уже прикинули, какой скачок в развитии получите, если сожрёте его, верно?

Я промолчал. Отрицать очевидное было глупо.

— Вот именно, — усмехнулся куратор. — Поэтому мой совет: не лезьте на него в лоб и в одиночку. Козлорог гораздо умнее, чем кажется со стороны. Его * Интеллект - тридцать одна единица. Для мутанта это запредельный уровень, почти как у среднего человека вашего времени. Прибавьте к этому инстинкты совершенного убийцы. Он уже вас вычислил. Он знает, что вы здесь, понимает, что вы — угроза, и уже составил план вашей ликвидации.

— Откуда такие подробности?

— Моя работа — наблюдать. За вами, за ним, за каждым движением на этом куске суши. В зоне «Земля-4» у меня одиннадцать подопечных «Умников». Точнее, было одиннадцать. Один уже… — он замялся, подбирая слово. — Впрочем, об этом позже.

Я подбросил дров. Огонь разгорелся, оттесняя ночные сумерки.

— Хорошо. Допустим, я верю в вашу искренность. Но объясните наконец — кто вы такие? Синг, корпорация, кураторы… На каком языке вы вообще говорите?

Мамушка вздохнул, глядя на звёзды.

— Наш Синг… Представьте себе объединение нескольких десятков могущественных семей. Капитал, кровные узы, общие цели. Мы занимаемся тем, что у вас называли «венчурными инвестициями». Только объектом вложений выступают развивающиеся цивилизации.

— То есть вы ставите на нас, как на лошадей на ипподроме?

— Грубо, но верно, — согласился он. — Однако это не просто игра. Это жёсткая селекция. Вселенная полна миров, которые застревают в развитии, стагнируют и в итоге просто исчезают под грузом собственного ничтожества. Система, внедрённая на вашей Земле — это форсированная эволюция. Те, кто выживет, кто адаптируется к хаосу и станет сильным, получат билет в высшую лигу. Галактическое сообщество.

— А остальные?

— Остальные станут удобрением для будущего, — Мамушка равнодушно пожал плечами. — Эволюция никогда не была доброй старушкой. Она всегда была кровавой мясорубкой. Мы просто увеличили обороты.

— И заодно решили набить карманы.

— Разумеется, — Мамушка откинулся на камне, скрестив руки на груди. — Но вы не понимаете масштаба. Наш Синг — это не просто богатая семейка, решившая развлечься. Мы — одна из древнейших структур в нашем секторе галактики. Наша история насчитывает более двадцати тысяч лет. Двадцати тысяч, Андрей! Когда ваши предки ещё жили в пещерах и боялись огня, мы уже торговали между звёздами.

Он помолчал, давая мне время переварить информацию.

— Синг — это не корпорация в вашем понимании. Это клановая структура, основанная на кровном родстве и системе взаимных обязательств, которая куда сложнее ваших законов. Каждый член Синга связан с остальными не просто договорами, а ментальными узами, генетическими маркерами, энергетическими связями. Предать Синг — это не просто нарушить контракт. Это буквально разорвать часть собственной души.

— Звучит жутковато, — признался я.

— Это эффективно, — поправил Мамушка. — Благодаря этой системе мы выживаем в условиях жесточайшей конкуренции. Галактика — это не мирное содружество цивилизаций, держащихся за ручки и поющих песни о дружбе. Это поле боя. Экономического, политического, иногда — военного. Сильные пожирают слабых. Умные обманывают глупых. Старые Синги держатся на плаву тысячелетиями, новые появляются и исчезают за считанные века.

Он встал, прошёлся вдоль берега, глядя на яхту Теда, покачивающуюся на волнах.

— Проект «Земля» — это наш шанс подняться на новый уровень. Понимаете, в галактической иерархии существует строгая градация. Есть Синги третьего ранга — молодые, неопытные, управляющие несколькими планетами. Есть второго ранга — опытные, контролирующие целые звёздные системы. И есть Синги первого ранга — древние, могущественные, управляющие секторами галактики. Мы сейчас на границе между вторым и первым. Этот проект — наш пропуск наверх.

— И что вы получите, если всё пройдёт успешно?

Мамушка обернулся, и в его глазах вспыхнул азарт.

— Права на эксклюзивную торговлю выращенными нейросетями. Представьте: миллионы цивилизаций по всей галактике нуждаются в усилении своих представителей. Военные хотят создавать суперсолдат. Корпорации — гениальных учёных и инженеров. Криминальные синдикаты — идеальных убийц. И все они готовы платить. Безумные деньги. Нейросеть, выращенная на живом носителе, прошедшая через реальные испытания, адаптированная к экстремальным условиям — это продукт премиум-класса. Один такой симбионт стоит как малая планета.

— Вы хотите продавать наши души?

— Не души, — поправил он. — Нейросети. Симбионты. Это не вы. Это нечто, что живёт в вашем мозгу. Когда придёт время, мы просто извлечём их. Технология отработана. Носитель остаётся жив, хотя и теряет все способности, возвращаясь на базовый уровень.

— А если носитель не захочет?

Мамушка пожал плечами.

— Тогда мы извлечём нейросеть вместе с мозгом. Менее гуманно, но так тоже можно.

Я почувствовал, как холод разливается по телу. Вот она, правда. Чистая, неприкрытая. Мы — расходный материал. Инкубаторы для выращивания товара.

— Вижу, вы поняли, — кивнул Мамушка. — Но не спешите меня проклинать. Во-первых, до этого момента нужно ещё дожить. А с вашими девяноста семью процентами смертности это большой вопрос. Во-вторых, даже если доживёте и мы извлечём нейросеть — вы получите компенсацию. Статус Гражданина галактического сообщества. Доступ к технологиям. Продлённую жизнь — лет до пятисот, если повезёт. Возможность путешествовать между звёздами. Это ведь не так плохо, правда?

— За исключением того, что всё, чего я достигну, вы отберёте.

— Не совсем, — Мамушка вернулся к костру, снова уселся. — Опыт останется. Воспоминания останутся. Вы будете помнить, каким были сильным. И сможете начать развиваться заново, но уже с чистого листа. Многие соглашаются на это добровольно. Потому что альтернатива — остаться на своей планете, которая после эксперимента превратится в руины, и умереть в безвестности.

Я подбросил в костёр ещё веток, наблюдая, как пламя взмывает вверх.

— Расскажите про аукцион. Как вы получили права на «Землю-4».

Мамушка оживился.

— О, это была битва! Торги длились трое суток. Участвовали пять крупнейших Сингов нашего сектора. Начальная ставка была сто миллионов энергокредитов — это эквивалент энергии, вырабатываемой звездой класса G2 за год. Сумма для вас непостижимая, но для нас — это входной билет.

Он замолчал, вспоминая.

— Первыми отсеялись два младших Синга. Они подняли ставку до трёхсот миллионов и сдались. Остались мы и ещё два конкурента — Синг Аркатов и Синг Велиар. Аркаты — старая военная династия, специализирующаяся на выращивании боевых симбионтов. Велиары — торговцы, контролирующие половину межзвёздных маршрутов в секторе. Оба — монстры с огромными ресурсами.

— И как вы победили?

— Безумием, — усмехнулся Мамушка. — Наш патриарх, глава Синга, поставил на кон всё. Абсолютно всё. Мы заложили три колонизированные планеты, двадцать торговых станций, флот из пятисот кораблей. Подняли ставку до восьмисот миллионов. Аркаты ушли. Велиары подняли до девятисот. Мы — до миллиарда. Они задумались, совещались двенадцать часов. А потом… сдались.

В его голосе звучала гордость.

— Мы выиграли торги. Получили эксклюзивные права на управление зоной «Земля-4». Все нейросети, выращенные здесь, принадлежат нам. Но…

Он помрачнел.

— Но если эксперимент провалится, мы всё потеряем. Кредиты нужно возвращать. Проценты капают. У нас есть десять лет — стандартный срок проекта. Если за это время мы не выйдем на окупаемость, если не вырастим достаточное количество качественных нейросетей, если не найдём покупателей… наш Синг развалится. Семьи разойдутся. Имущество распродадут кредиторам. А нас, членов Синга, лишат всех прав и статусов. Мы станем изгоями.

— И поэтому вам так важно, чтобы я выжил.

— Именно, — кивнул он. — Вы и остальные Умники — наша главная ставка. Класс Умник — один из самых редких и ценных. По статистике, на миллион мутантов приходится один Умник. В зоне «Земля-4» население около двух миллиардов. Мы рассчитывали получить две тысячи Умников. Реально появилось сто семьдесят три. Из них выжили первую неделю — сто двадцать один. Из них показали потенциал для дальнейшего развития — двадцать семь. А персональных кураторов получили только одиннадцать. Вы — один из этих одиннадцати.

— Я польщён, — съязвил я.

— И правильно делаете, — серьёзно ответил Мамушка. — Каждый из вас потенциально стоит как планета. Если доживёте до десятого уровня нейросети и мы извлечём симбионт — только ваша нейросеть окупит треть наших вложений. А если все одиннадцать доживут…

Он не закончил, но я понял. Мы — золотые яйца. И Синг очень, очень не хочет, чтобы курица сдохла.

— Теперь про кураторство, — продолжил Мамушка. — Это не моя прихоть. Это обязательная квота. В нашем Синге действует закон: каждый член в возрасте от ста до трёхсот лет обязан отработать определённый срок на общественных работах. Это может быть служба в флоте, работа в колониальной администрации, научные исследования или… кураторство в экспериментальных проектах.

— И вам выпало кураторство.

— Мне не повезло, — горько усмехнулся он. — Я пытался откосить. Предлагал заплатить отступные. Искал замену. Но закон есть закон. В день распределения собрались все, кому выпала квота в этом цикле. Нас было сто двадцать человек. Запустили алгоритм случайного распределения. Тридцать человек получили Землю-1, двадцать пять — Землю-2, двадцать — Землю-3, двадцать — Землю-5, двадцать — резерв. И двадцать пять, включая меня, — Землю-4.

— Самую сложную зону.

— Самую перспективную, — поправил он. — Здесь больше всего Умников. Здесь самая высокая концентрация конфликтов, что ускоряет развитие. Но и самая высокая смертность. Из двадцати пяти кураторов трое уже потеряли всех своих подопечных. Их отозвали, понизили в статусе, лишили премий. Один даже покончил с собой — не выдержал позора.

— Вот оно что, — я начал понимать. — Вы боитесь не только банкротства Синга. Вы боитесь личного позора.

Мамушка кивнул.

— В нашем обществе репутация — это всё. Потерять лицо — хуже, чем потерять деньги. Если я провалюсь, меня запомнят как неудачника. Мои дети будут носить это клеймо. Внуки будут слышать: «А, это потомок того самого Мамушки, который слил всех своих подопечных». Это клеймо на века.

Впервые за разговор я увидел в нём не надменного куратора, а обычного существа, боящегося за свою судьбу.

— Поэтому я здесь, — тихо сказал он. — Поэтому я нарушаю протокол, рискуя штрафом. Поэтому пытаюсь вам помочь. Не из благородства. Из страха. Из желания выжить. Мы с вами в одной лодке, Андрей. Если вы утонете — я утону вместе с вами.

Я долго смотрел на него. Огонь отбрасывал тени на его лицо, и впервые оно показалось мне человеческим.

— И последний вопрос, — сказал я. — Чужой. Тот ИИ со Станции. Он прямо сказал: «Не доверяй Мамушке». Почему?

Куратор поморщился, словно от резкого запаха.

— Потому что мы конкуренты. Он — программный код, отвечающий за техническую чистоту эксперимента. Ему нужны чистые данные, полученные без внешнего влияния. Я — живой представитель Синга, мне нужен результат любой ценой. Мы конфликтуем. Он считает, что я «порчу» чистоту опыта, подсказывая вам. Поэтому он пытается выставить меня врагом.

— А вы?

— А я просто предлагаю вам выбор. Слушайте его холодную логику или мои практические советы. Решать вам. Главное — оставайтесь в живых. Потому что ваша смерть — это не просто потеря одного юнита для Синга. Это крах моей карьеры, позор моей семьи, и возможно — банкротство тысяч существ, связанных с нашей структурой.

Он встал, отряхнул плащ.

— Вот вам и вся правда, Андрей. Теперь вы знаете, на что играете. Решайте сами — доверять мне или нет.

Разговор был прерван внезапным, тяжёлым ударом. Звук пришёл со стороны моря. Яхта. Она стояла на якоре в четырёхстах метрах от берега, мирно покачиваясь на волнах. Но сейчас её словно подбросило невидимым кулаком. Судно накренилось, проехало по инерции метров десять, взрывая воду, и замерло в опасном крене.

А потом грохнуло. Один взрыв, второй, третий. Динамит. Над водой разнёсся отчаянный крик Теда:

— Андрей! Сюда, чёрт тебя дери! Я его зацепил! Плыви на помощь, тут мелко, я его прижал!

Я обернулся к Мамушке, но камень был пуст. Куратор растворился в воздухе, словно его и не существовало, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.

Времени на раздумья не осталось. Я сорвался с места, на ходу сбрасывая карабин на песок — в воде от него толку не больше, чем от палки. Сбросил ботинки, рубашку и с разбега нырнул в тёплую, горько-солёную воду.

Я плыл быстрым кролем, чувствуя, как мышцы наливаются силой. Старался не думать о том, что скрывается там, в чёрной глубине подо мной. Тед был на корме, он яростно крутил рукоять лебёдки, что-то кричал и поджигал очередную шашку.

Снова взрыв. Вода в пятидесяти метрах от яхты вскипела красным гейзером. И тогда оно показалось.

Из глубин поднялось щупальце. Толстое, как вековая лиственница, покрытое присосками размером с обеденную тарелку. Оно извивалось в воздухе, поднимаясь всё выше — на десять, пятнадцать метров, заслоняя собой звёзды, а затем начало медленно, неотвратимо опускаться на палубу яхты.

Осьминог. Мутировавший кошмар бездны. Тед стоял на самом краю кормы, сжимая в руке горящий фитиль. Он выглядел крошечным на фоне этого исполина.

Я стиснул зубы и поплыл ещё быстрее. Расстояние сокращалось, но с каждым гребком я понимал: девяносто семь процентов вероятности смерти только что начали обретать плоть и кровь.

Возможно, причиной тому стали физические кондиции, которые я приобрёл, получив подкласс Пожирателя Плоти, но я всегда неплохо плавал, хотя никогда не претендовал на звание мастера спорта или хотя бы перворазрядника, ограничиваясь скромными достижениями уровня «доплыл до буйка и не утонул», что в условиях городского бассейна с хлорированной водой и спасателем, дремлющим на вышке, не требовало особого героизма, но сейчас, рассекая волны с яростью торпеды, выпущенной из подводной лодки, я наверняка показал бы результат на уровне олимпийского чемпиона, а то и лучше, учитывая, что плыл в джинсах и футболке, которые цеплялись за тело, создавая дополнительное сопротивление, хотя хорошо хоть карабин не удосужился с собой прихватить, иначе пришлось бы ещё и с этой железякой бороться, что окончательно превратило бы заплыв в испытание на выживание.

В любом случае добрался вплавь до яхты за считанные минуты — не больше трёх, а может и двух с половиной, хотя расстояние было метров триста, что при моих прежних кондициях заняло бы минут десять, если не больше, — и даже не понял, как оказался на палубе, сразу наверху, минуя трап, который Тед, в пылу рыбацкого азарта, даже не удосужился опустить в воду. Допускаю, что вылетел из моря наподобие дельфина, которого на потеху публике в дельфинарии заставляют выпрыгивать за рыбой, подвешенной на верёвке, причём дельфин делает это с таким энтузиазмом, словно всю жизнь мечтал именно об этом — прыгать по команде дрессировщика, хотя на самом деле он просто хочет жрать, а рыбу дают только за правильно выполненный трюк, что, в общем-то, мало отличается от нынешнего положения дел в мире после Вторжения, где правило «хочешь жрать — прыгай выше» приобрело буквальный смысл.

И только здесь, оказавшись рядом с Тедом, я смог прийти в себя и осмотреться, хотя картина, представшая перед глазами, вряд ли способствовала обретению душевного равновесия.

Судя по всему, если руководствоваться определением содержательницы борделя из известного анекдота, воспитывающей своих девочек в духе профессионального оптимизма — «Ну большой. Ну ужас. Но ведь не Ужас! Ужас! Ужас!», — в нашем случае ситуация относилась к разряду «Ужас!», а вовсе не «Ужас! Ужас! Ужас!», что, признаться, слегка обнадёживало, поскольку оставляло теоретическую возможность выжить, хотя практическая реализация этой возможности пока оставалась под большим вопросом.

По моим прикидкам, основанным скорее на интуиции, чем на реальных знаниях морского дела, прежде чем пойти на дно, яхта вполне ещё могла оставаться на плаву минут пятнадцать, а то и двадцать, если не случится чего-нибудь совсем уж катастрофического, типа пробоины ниже ватерлинии размером с автомобильное колесо или внезапного появления второго монстра, желающего присоединиться к вечеринке.

Впрочем, я не мореман, а обращаться за разъяснениями к капитану представлялось нерациональным, поскольку тот находился явно не в адеквате, демонстрируя поведение, которое в лучшем случае можно было бы охарактеризовать как «творческий подход к кризисной ситуации», а в худшем — как «клинический случай адреналиновой зависимости на поздней стадии».

И куда не шло, если бы Тед пребывал в состоянии паники или, что ещё хуже, в прострации, когда человек просто стоит столбом, уставившись в одну точку, пока реальность не врежет ему по башке чем-нибудь тяжёлым и металлическим, напоминая о необходимости включить мозги и начать что-то делать. С подобным отношением к происходящему можно было иметь дело — влепить пощёчину, встряхнуть за плечи, в крайнем случае — вырубить и тащить на берег, как мешок с картошкой.

Всё обстояло гораздо хуже.

Мой компаньон, похоже, испытывал непередаваемое наслаждение от происходящего, полностью погрузившись в азарт битвы с таким энтузиазмом, что даже видом своим стал похож на капитана Джека Воробья в лучшие годы его пиратской карьеры, когда ром ещё не кончился, а «Чёрная жемчужина» бороздила Карибское море под весёлым Роджером. Вот только вымышленный капитан пиратов, при всей своей эксцентричности и склонности к импровизации, как правило сохранял хладнокровие в критических ситуациях, тогда как мой напарник демонстрировал все признаки адреналинового наркомана под запредельной дозой, которому только что вкатили тройную порцию чистейшего продукта, и теперь он находится на том самом пике, когда мир вокруг превращается в калейдоскоп ярких красок, а собственная смертность кажется досадным недоразумением, которое обязательно рассосётся само собой.

Тед периодически выхватывал из-за спины динамитные шашки — откуда он их там столько натаскал, было загадкой, может, заранее подготовился, развесив по карманам, как пираты XVIII века развешивали по поясу заряженные пистолеты, — поджигал фитили и швырял за борт в воду с таким энтузиазмом, словно участвовал в соревнованиях по метанию гранат на дальность, причём каждый бросок сопровождался воинственными криками в духе «Получай, тварь!», «На, сожри это!» и прочими боевыми кличами, которые, возможно, поднимали боевой дух самого Теда, но вряд ли производили какое-то впечатление на нашего противника.

На первый взгляд, монстру, выступающему нашим противником, подобное противодействие было до лампочки, другими словами — по барабану, или, если угодно, фиолетово, причём последнее определение возникло у меня в голове не случайно, поскольку наш противник обладал насыщенным фиолетовым цветом, который в другой ситуации можно было бы даже назвать красивым, эстетически привлекательным, таким, что его не стыдно было бы использовать для окраски элитного спорткара или в качестве основного тона для дизайнерского интерьера, вот только сейчас этот цвет ассоциировался исключительно со смертельной опасностью и перспективой в ближайшее время оказаться внутри желудка этого самого фиолетового кошмара.

Возможно, раньше, до Вторжения, он был обычным кальмаром, пусть даже гигантским, из тех, что обитают на больших глубинах и иногда попадаются в сети траулеров, вызывая у моряков суеверный ужас и желание поскорее выбросить добычу обратно за борт, дабы не гневить морских богов, но сейчас иначе, нежели мифологическим Кракеном, его называть было просто неприлично, поскольку монстр обладал невероятной силой и поистине гигантскими размерами, позволяющими ему обхватить своими щупальцами яхту со всех сторон, словно это не двадцатипятиметровое судно стоимостью в несколько миллионов, а резиновая уточка для купания в ванной.

Тело Кракена, насколько я мог разглядеть сквозь пенящуюся воду и брызги от взрывов, простиралось метров на пятнадцать в длину, не считая щупалец, которые добавляли ещё метров по десять-пятнадцать каждое, а их было, если я правильно посчитал в этом безумии, десять штук, что само по себе странно, поскольку у обычных кальмаров их восемь, плюс два ловчих щупальца, более длинных и тонких, но мутации, видимо, добавили Кракену пару лишних конечностей, либо я просто сбился со счёта, что в текущих условиях было более чем вероятно.

Чего монстру явно недоставало, так это мозгов, о чём свидетельствовала его совершенно дурацкая стратегия битвы, которая, будь он разумным существом, свелась бы к простому и эффективному плану: протаранить яхту на полном ходу, разнести её в щепки одним ударом, а потом неторопливо выловить из воды барахтающихся людишек и закусить ими, запивая солёной водой.

Судя по всему, Теду своим монструозным спиннингом удалось привлечь внимание Кракена, правда, в то время для меня было загадкой, как полтора килограмма телятины, пусть и сочащейся кровью, могли заинтересовать такого исполина, на фоне которого кусок мяса смотрелся величиной не больше изюминки на фоне арбуза.

Позже, когда мы будем сидеть у костра на берегу, пытаясь прийти в себя после битвы, Тед пояснит, что сработал эффект репки, если кто помнит эту детскую сказку, где дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, и так далее по нарастающей, вот только в нашем случае схема была такая: мясо сожрала большая рыба, ту, в свою очередь, сожрала очень большая рыба, которую проглотила огромная рыбина, а ту уже цапнул фиолетовый Кракен, так что когда Тед, не подозревающий о своём рыболовецком счастье, врубил лебёдку, дабы вытащить добычу, Кракен почувствовал, что кто-то дёргает за его законный обед, возмутился этой наглостью и рванул навстречу обидчику, чтобы разобраться, кто тут посмел покушаться на его трапезу.

Возвращаясь к вопросу о мозгах — вернее, об их отсутствии, — надо отметить, что, имея массу, соизмеримую с весом яхты, и обладая тридцатиметровыми щупальцами, позволяющими развить скорость призового рысака, Кракену не составляло никакого труда протаранить судно и после этого, возникни такая блажь, полакомиться его капитаном, приправив для пикантности и случайно подвернувшимся Умником, что добавило бы трапезе разнообразия и, возможно, улучшило бы вкусовые качества блюда.

Вместо этого Кракен поднырнул под яхту и попытался утащить её под воду, обхватив со всех сторон щупальцами, словно гигантский осьминог, решивший поиграть с новой игрушкой, вот только он не рассчитал — или просто не знал, учитывая отсутствие соответствующих мозгов, — что глубина моря в этом месте составляла от силы семь метров, что для существа его размеров было явно недостаточно.

Так что, угнездившись практически на дне и заняв при этом своим туловищем метра три из семи, оставшийся запас воды над головой не позволял ему полностью погрузить судно под воду, поскольку яхта продолжала упорно всплывать, повинуясь закону Архимеда, который работал даже после Вторжения, что не могло не радовать, ибо хоть что-то в этом безумном мире продолжало подчиняться законам физики.

Опять же, выталкивающая сила даже при настойчивых попытках погружения была столь велика, что способствовала не только всплытию самой яхты, но и отрывала Кракена от дна, заставляя его болтаться в толще воды, как поплавок при поклёвке, периодически погружаясь вниз, а затем снова всплывая, причём сама яхта со стороны, наверное, напоминала тот самый поплавок, который то ныряет под воду, то выскакивает обратно, сигнализируя рыбаку, что на крючке кто-то есть, вот только в данном случае на крючке была не рыба, а мы, что меняло перспективу самым радикальным образом.

Мне было понятно, что такое противостояние не может затянуться надолго, поскольку законы физики, пусть и работающие, не отменяют законов здравого смысла, а здравый смысл подсказывал, что скорее рано, чем поздно, в трюм нальётся достаточно воды, чтобы яхта потеряла свою плавучесть и отправилась на дно, причём отправится она туда не одна, а в обнимку с Кракеном, что для последнего, возможно, было бы и неплохо, а вот для нас означало перспективу весьма скорой и неприятной смерти, связанной с утоплением, что, по отзывам знатоков, считается одним из самых мучительных способов покинуть этот мир.

Опять же, опасения вызывали динамитные шашки, которыми Тед швырялся с энтузиазмом гранатомётчика, отбивающего атаку вражеской пехоты, — монстру, похоже, они мало вредили, судя по тому, что тот продолжал методично крушить яхту, не особо реагируя на взрывы, зато вполне могли разрушить корпус судна, прибавив к нашим проблемам ещё одну — пробоину размером с тазик, через которую вода хлынет в трюм с удвоенной силой.

Не понимая, что делать, и отчаянно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, я активировал своё умение Умника, сосредоточившись на Кракене со слабой надеждой обнаружить у него какую-нибудь слабость, типа уязвимой точки, удар в которую мгновенно убьёт монстра, как это бывает в компьютерных играх, где у любого босса обязательно есть слабое место, надо только его найти и бить туда со всей дури, пока здоровье противника не упадёт до нуля.

Интерфейс замельтешил перед глазами, калибруясь, настраиваясь на цель, и через пару секунд выдал информацию:

Имя: Кракен (мутировавший гигантский кальмар)

Вид: Architeuthis dux (гигантский кальмар), мутировавший подвид

Уровень нейросети: 1 (92/100)

Класс: Морской хищник⅕ (87/100)

Подкласс: Глубоководный охотник ⅕ (54/100)

Основные параметры:

Сила: 267/475

Ловкость: 48/75

Жизнь: 184/300

Энергия: 91/150

Интеллект: 8/150 (крайне низкий показатель даже для животного)

Выносливость: 71/75

Дополнительные параметры:

Регенерация: 31/50

Сопротивление физическому урону: 142/160

Давление (адаптация к глубине): 78/100

Умения:

Водное дыхание(пассивное, максимальный уровень): Способность дышать под водой без ограничений.

Глубоководная навигация(уровень 3): Способность ориентироваться в толще воды на любой глубине.

Адаптация к давлению(уровень 4): Способность выдерживать запредельное давление на глубине до 3000 метров.

Регенерация конечностей(уровень 2): Способность восстанавливать повреждённые щупальца в течение нескольких часов.

Мёртвая хватка(уровень 3): При захвате жертвы щупальцами сила сжатия увеличивается на 50%.

Чернильное облако(уровень 1): Способность выпускать облако чернил для дезориентации противника.

Энергетическое ядро: Расположено в центральной части тела, за мантией. Концентрация энергии средней плотности. При поглощении даёт прирост параметров Выносливости, Силы и водных способностей.

Важно:

Существо обладает крайне низким интеллектом. Действует исключительно на основе инстинктов. Уязвимо к атакам в область головы и центрального тела.

Я уставился на цифры, быстро прикидывая в уме.

Сила двести шестьдесят семь. Один удар такого щупальца — и меня размажет по палубе, как комара по лобовому стеклу автомобиля.

Жизнь сто восемьдесят четыре. Это запредельно много. Это значит, что монстр может выдержать невероятное количество повреждений, прежде чем сдохнет.

Регенерация тридцать один. То есть даже если мы отрубим ему пару щупалец, он восстановит их за несколько часов.

Но главное — Интеллект восемь. Восемь из ста пятидесяти. Это тупее, чем средний домашний кот. Это уровень медузы или морской звезды. Чистые инстинкты, никакой стратегии.

Убедившись в глупости нашего противника и порадовавшись, что его исходником был кальмар, а не осьминог, обладающий даже без мутаций незаурядным умом, способным открывать банки с крышками, решать головоломки и даже планировать побег из аквариума, я тем не менее так и не придумал, как победить монстра, поскольку глупость противника, при таких физических кондициях, не давала нам особого преимущества — он всё равно мог просто раздавить нас массой и силой, не прибегая ни к каким хитростям.

А между тем Кракен решил сменить тактику, видимо, инстинктивно поняв, что стратегия утопления не работает, поскольку яхта упорно отказывалась идти ко дну, сопротивляясь всем его усилиям с упрямством, достойным лучшего применения.

Монстр перестал тянуть судно вниз, вместо этого просто вытянул свои щупальца — все десять разом, что выглядело как извержение вулкана, когда из жерла одновременно выбрасывается десяток потоков лавы, — и начал крушить палубные надстройки в попытке поймать Теда, благо длина щупалец позволяла достать до любой точки палубы, а то и дальше.

Похоже, несмотря на отсутствие мозгов, Кракен на уровне рефлексов понял, что эта букашка, швыряющая взрывающиеся штуки, причиняет ему боль, пусть и не смертельную, но достаточно раздражающую, чтобы захотеть прекратить это безобразие самым радикальным способом — то есть сожрав источник раздражения.

Одно щупальце обрушилось на рубку управления, снеся её, как ураган сносит картонную коробку. Второе врезалось в мачту, переломив её пополам. Третье и четвёртое методично крушили всё, до чего могли дотянуться, превращая элегантную яхту стоимостью в несколько миллионов в груду обломков, которые через пару минут вообще перестанут быть похожими на судно.

Тед носился по палубе, уворачиваясь от ударов с ловкостью, которую трудно было ожидать от английского аристократа, проводившего большую часть жизни на вечеринках и курортах, но, видимо, класс Плейбой давал какие-то бонусы к реакции, либо адреналин творил чудеса, потому что он умудрялся уклоняться от щупалец в последний момент, буквально на волосок от смерти, причём делал это с таким азартом, словно играл в очередную компьютерную игру, где можно перезапустить уровень, если помрёшь.

Я понял, что стоять столбом и пялиться на всё это безобразие — не вариант, надо что-то делать, и делать срочно, иначе через минуту-две Кракен доберётся до Теда, размажет его по палубе, а потом примется за меня, и мои шансы на выживание упадут с нынешних трёх процентов до абсолютного нуля.

И тут внутри что-то щёлкнуло.

Переключатель. Рубильник. Что-то, отвечающее за контроль над телом.

Инстинкты Пожирателя Плоти вырвались наружу.

Дальнейшее я помню обрывками, фрагментами, как будто смотрел фильм, где выдрали половину кадров, оставив только ключевые моменты, по которым можно восстановить сюжет, но не детали.

Я помню, как бегу к трюму. Ноги двигаются сами, без команд мозга. Руки распахивают люк. Спускаюсь по трапу. В голове — пустота. Только инстинкт: найти оружие, убить, сожрать.

Противопожарный щит. Красный, на стене. За стеклом топор. Не пожарный, маленький, а настоящий, плотницкий, с длинной рукоятью и широким лезвием, сантиметров двадцать в ширину. Зачем он здесь — не знаю. Может, Тед рубил дрова для камина в каюте. Может, просто валялся с тех времён, когда яхту строили.

Не важно.

Руки разбивают стекло. Осколки впиваются в кожу. Не больно. Или больно, но тело не реагирует, отключив болевые рецепторы, сочтя их излишней роскошью в текущей ситуации.

Хватаю топор. Тяжёлый. Килограмма три, не меньше. Но руки держат его, как пёрышко.

Выбегаю на палубу.

Щупальце. Огромное. Фиолетовое. Толщиной в обхват взрослого человека. Тянется к Теду, который загнан на самый нос яхты и некуда отступать.

Бегу. Прыгаю. Топор описывает дугу.

Удар.

Лезвие входит в плоть Кракена, как нож в масло. Разрез. Фиолетовая кровь фонтаном. Брызги в лицо. Горячая. Вязкая. Противная на вкус, но тело не реагирует, продолжает двигаться.

Щупальце дёргается. Пытается отлететь. Не успевает. Второй удар. Третий. Четвёртый.

Топор рубит плоть, как дрова. Куски мяса летят в стороны. Присоски, размером с тарелку, отрываются, падают на палубу, извиваются в агонии.

Наконец, щупальце отсечено. Ещё метр от конца. Культя хлещет кровью. Остаток щупальца падает в воду.

Второе щупальце. Обвивает мачту, пытается её вырвать. Бегу туда. Прыгаю на щупальце. Топором рублю. Раз. Два. Три.

Плоть поддаётся. Режется. Кровь заливает палубу, делая её скользкой. Ноги скользят. Падаю. Встаю. Продолжаю рубить.

Третье щупальце тянется ко мне. Пытается обвить. Уворачиваюсь. Топор вверх. Удар сверху вниз. Лезвие входит в плоть, застревает. Тяну. Не могу вытащить. Бросаю топор. Руками хватаю плоть. Рву. Ногтями, зубами.

Мясо поддаётся. Отрывается кусками. Вкус фиолетовой крови. Противный. Но инстинкт требует: жри, становись сильнее.

Глотаю. Кусок мяса размером с кулак, сырой, ещё тёплый, скользит по горлу. Инстинкты довольны. Требуют ещё.

Четвёртое щупальце. Пятое. Шестое.

Топор давно потерян. Рву плоть руками. Кусаю зубами. Плоть Кракена жёсткая, волокнистая, но тело справляется. Зубы стали острее. Челюсти сильнее. Пожиратель Плоти в полной мере.

Сколько прошло времени — не знаю. Может, минута. Может, пять. Может, десять.

Когда сознание начало возвращаться, я обнаружил себя стоящим

по колено в луже фиолетовой крови на палубе, весь залитый этой мерзостью с головы до ног, с куском мяса Кракена во рту, который я машинально жевал, как корова жвачку.

Вокруг валялись ошметки и куски щупалец толщиной в обхват, некоторые ещё слабо подёргивались в предсмертных конвульсиях, а одно, самое большое, просто лежало, как огромная фиолетовая колбаса, отрезанная от тела.

В воде, рядом с яхтой, плавала изуродованная мёртвая туша Кракена, притянутая лебёдкой спиннинга к борту, поскольку монстр так и не смог избавиться от крюка, который намертво засел у него в пасти, и теперь леска удерживала труп, не давая ему уйти на дно.

Тед стоял на корме, опираясь на поручни, бледный, как полотно, но живой. В руках у него дымилась связка динамитных шашек — видимо, последняя.

— Ты… — начал он, но голос сорвался. — Ты его… порвал.

Я сплюнул кусок мяса за борт. Противный вкус не уходил.

— Не совсем, — хрипло ответил я. Горло болело, словно я проглотил наждачную бумагу. — Ты его прикончил. Я только… ослабил.

Тед покачал головой.

— Когда ты лишил его половины щупалец, он всплыл из-под воды. Выставил свою башку — клюв такой, знаешь, как у попугая, только размером с автомобиль. И раскрыл пасть. Наверное, хотел сожрать нас обоих разом. А я… — он показал на связку динамита, — закинул ему это прямо в глотку. Всю связку, шашек двадцать. С запалом на три секунды. Он сожрал. А потом…

Тед изобразил взрыв руками.

— Бум. Башка разлетелась изнутри. Как арбуз, по которому въехал грузовик.

Я кивнул. Сел на палубу, не обращая внимания на кровь. Руки тряслись. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и усталость.

Интерфейс мелькнул перед глазами.

Получено: Очки умения +7

Получено: Опыт подкласса «Пожиратель Плоти» +86

Получено: Опыт класса «Умник» +12

Причина: Убийство опасного противника. Использование способностей подкласса на максимальном уровне. Поглощение плоти монстра.

Подкласс «Пожиратель Плоти» повышен до уровня ⅗ (17/100)

Разблокирована способность: Адаптивная физиология (уровень 1)

Параметр «Сила» увеличен: 9 → 14

Параметр «Выносливость» увеличен: 14 → 21

Я уставился на цифры. Третий уровень подкласса. Адаптивная физиология — та самая способность, о которой я мечтал. Возможность временно изменять характеристики организма для адаптации к угрозам.

И Сила выросла на пять единиц разом. С девяти до четырнадцати. Это… это больше чем на пятьдесят процентов.

— Нам надо достать ядро, — сказал Тед, глядя на труп Кракена. — Пока оно не растворилось.

Я кивнул. Встал. Ноги еле держали.

— Тащи его на берег. Там разберёмся.

На то, чтобы дотащить тушу Кракена до берега, мы потратили почти час. Яхта, покалеченная, но всё ещё держащаяся на плаву, с трудом добралась до мелководья. Мы сбросили якорь, спустили ялик и с помощью лебёдки начали подтягивать труп к берегу.

Монстр весил, наверное, тонны три, если не больше. Даже мёртвый, он внушал ужас своими размерами.

Наконец, мы вытащили его на песок. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые оттенки.

Я развёл костёр. Тед сидел рядом, бледный, измученный, но живой.

— Надо достать ядро, — повторил он.

— Где оно?

— В центре тела. За мантией. Придётся вскрывать.

Мы взяли ножи — у Теда был большой охотничий нож, у меня тот самый топор, которым я рубил щупальца, — и принялись за работу.

Плоть Кракена была жёсткой, волокнистой, но поддавалась. Мы прорубили мантию, добрались до внутренних органов.

И нашли ядро.

Оно было размером с крупный грейпфрут, светилось тусклым голубоватым светом, пульсировало, словно живое.

Тед аккуратно извлёк его, держа обеими руками.

— Кто будет жрать? — спросил он.

Я посмотрел на него. Потом на ядро.

— Ты, — сказал я. — Тебе оно больше подойдёт. Ты капитан. Навыки Кракена — водное дыхание, навигация, адаптация к давлению — тебе пригодятся. А у меня и так подкласс вырос. Я свою долю уже получил.

Тед кивнул.

— Спасибо.

Он посмотрел на ядро. Оно было огромным. Просто так не проглотишь.

— Как его жрать? Оно же размером с грейпфрут.

— Грызи, как яблоко, — предложил я.

Тед поморщился. Потом решительно кивнул.

— Ладно. Была не была.

Он поднёс ядро ко рту и откусил. Зубы с трудом вошли в светящуюся плоть. Прожевал. Проглотил. Лицо исказилось.

— Мерзость, — выдавил он. — Как… как сырая печень, только в сто раз хуже.

Но продолжил жевать. Откусывать. Глотать.

На это ушло минут десять. Когда он доел последний кусок, его стошнило. Потом он упал на песок и замер, уставившись в небо невидящими глазами.

— Тед! — я наклонился над ним.

Пульс был. Дыхание тоже. Просто он впал в ступор.

Перестройка организма. Нейросеть интегрирует новые способности.

Я устроился рядом, держа карабин наготове. Мамушка не появлялся. Интересно, изменилась ли вероятность моей гибели после этой битвы? С девяноста семи процентов до чего-то более приемлемого?

Хотелось верить.

Я понимал, что по сравнению с настоящими морскими монстрами — теми, что обитают на глубине, размером с кита или больше, — наш Кракен был мелким хищником. Детёнышем. Подростком.

Надо становиться сильнее.

Гораздо сильнее.

Через два часа, когда звёзды уже усеяли небо, Тед зашевелился. Открыл глаза. Сел.

— Ох… — простонал он. — Башка раскалывается.

Я активировал умение Умника. Сосредоточился на Теде.

Интерфейс показал его обновлённые характеристики:

Имя: Теодор (Тед)

Уровень нейросети: 2 (3/100)

Класс: Плейбой⅖ (31/100)

Подкласс: Капитан⅖ (67/100)

Подкласс: Морской охотник⅕ (12/100) (новый)

Основные параметры:

Сила: 11/85

Ловкость: 14/85

Жизнь: 18/110

Энергия: 37/170

Интеллект: 17/170

Выносливость: 23/85

Обаяние: 24/70

Дополнительные параметры:

Сопротивление ментальному подавлению: 11

Устойчивость к токсинам: 14

Водное дыхание: 45/100 (новое)

Адаптация к давлению: 52/100 (новое)

Регенерация: 8/50

Очки умения: 4

Умения:

Неотразимое обаяние(уровень 2)

Навигация(уровень 3)

Морское дело(уровень 3)

Водное дыхание(уровень 2, новое): Способность дышать под водой до 6 часов без перерыва.

Глубоководная адаптация(уровень 2, новое): Способность выдерживать давление на глубине до 500 метров.

Важно:

Приобретён новый подкласс «Морской охотник». Персонаж теперь специализируется на морской охоте и навигации.

Я присвистнул.

— Ты теперь можешь дышать под водой.

Тед моргнул.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Шесть часов без перерыва. И можешь нырять на глубину до полукилометра.

Тед уставился на свои руки. Потом на море.

— Охренеть, — выдохнул он. — Я… я чувствую. Воду. Течения. Глубину. Словно… словно я всегда был частью моря.

Он встал. Подошёл к кромке воды. Вошёл по колено. Замер.

— Я слышу их, — прошептал он. — Рыб. Больших и маленьких. Они плавают там, в темноте. Я чувствую их.

Он обернулся ко мне.

— Андрей. Мы можем охотиться. На всех. На любых морских тварей. Потому что теперь я знаю, где они. И ты можешь их убить.

Я кивнул.

— Тогда поехали дальше. Нам нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.

Тед усмехнулся.

— Знаешь что? Мне это нравится. Это… это лучше, чем все те вечеринки, на которых я был. Это настоящее. Это живое.

Он протянул руку.

— Партнёры?

Я пожал её.

— Партнёры. До конца.

Мы вернулись к костру. Яхта, покалеченная, но всё ещё держащаяся на воде, ждала нас в бухте.

Завтра мы отправимся дальше. Искать новую добычу. Становиться сильнее.

Девяносто семь процентов вероятности смерти больше не казались приговором.

Они казались вызовом.

Всю ночь мы проговорили с Тедом у костра, который я периодически подкармливал обломками тех самых чёрных деревьев, выброшенных штормом на берег и успевших просохнуть настолько, что горели с характерным треском, испуская дым странного сизо-фиолетового оттенка и запах, который отдалённо напоминал жжёный пластик, смешанный с ароматом сосновой смолы, хотя к соснам эти корявые монстры имели примерно такое же отношение, как я к балету — формально принадлежали к одному биологическому виду, но на практике представляли собой нечто совершенно иное, что природа создала бы, будь она безумным художником-сюрреалистом, решившим переосмыслить концепцию растительной жизни после передозировки галлюциногенами.

Отсутствие сна, которое в прежней жизни — той, что была всего пару недель назад, хотя казалось, что прошла целая вечность — непременно привело бы к разбитости, головной боли и желанию улечься горизонтально в любом месте, где можно было бы вытянуть ноги, сейчас воспринималось как нечто вполне приемлемое, почти комфортное, что, безусловно, являлось заслугой возросшей Выносливости, которая у меня подскочила до двадцати одной единицы после поглощения плоти Кракена, а у Теда составляла двадцать три, что позволяло нам обоим бодрствовать без особого дискомфорта, ограничиваясь лёгкой усталостью, которую вполне можно было игнорировать, сосредоточившись на разговоре.

Тед, получив дополнительный уровень Сопротивления ментальному подавлению — теперь оно составляло одиннадцать единиц против прежних девяти — начал видеть реальный мир в его неприкрытом, пугающем великолепии, что поначалу привело его в состояние, которое можно было бы охарактеризовать как «культурный шок на грани нервного срыва», когда человек внезапно осознаёт, что всё, во что он верил, всё, что считал незыблемым, оказалось красивой ложью, иллюзией, созданной для того, чтобы он не сошёл с ума от ужаса реальности.

— Господи Иисусе, — прошептал он, глядя в небо, и в его голосе звучало то самое смешанное чувство благоговения и ужаса, которое испытывает человек, впервые увидевший нечто настолько грандиозное и чуждое, что его мозг отказывается это принимать, пытаясь найти хоть какие-то аналогии в прежнем опыте и не находя ничего, кроме смутных образов из фантастических фильмов. — Это же… это же невозможно.

Я посмотрел туда, куда смотрел он, хотя и так прекрасно знал, что там находится, поскольку успел привыкнуть к этому виду за предыдущие дни, но всё равно каждый раз, глядя на ночное небо, испытывал смесь восхищения и экзистенциального ужаса перед масштабами того, что произошло с нашей планетой.

Звёзды.

Миллиарды звёзд, рассыпанных по небу с такой плотностью, что казалось, будто кто-то взял гигантское сито и просеял через него бриллиантовую крошку на чёрный бархат, причём делал это с таким энтузиазмом, что не пожалел материала, щедро усыпав всё пространство от горизонта до горизонта сияющими точками, которые переливались всеми оттенками — белым, голубым, жёлтым, красным, создавая картину настолько фантастическую, что ни один художник, ни один режиссёр, даже обладающий безграничным бюджетом и командой лучших специалистов по спецэффектам, не смог бы воспроизвести это великолепие.

Млечный Путь — вернее, то, что его заменяло в этом новом мире — превратился из привычной молочной реки, которую можно было разглядеть где-нибудь вдали от городов, в сплошное сияющее полотно, протянувшееся от одного края неба до другого, причём настолько яркое, что давало достаточно света для чтения, будь у меня сейчас желание читать, что, признаться, было последним, чем мне хотелось заниматься в текущей ситуации.

Созвездия — все те, что я помнил с детства, когда отец водил меня за город и показывал Большую Медведицу, Орион, Кассиопею, рассказывая древнегреческие мифы о героях и богах — исчезли, растворились в этом безумном калейдоскопе чужих звёзд, принадлежащих неизвестной галактике, куда нас перенесли вместе с планетой, словно игрушку, которую ребёнок переставил из одной коробки в другую, не особо заботясь о том, что чувствуют при этом муравьи, ползающие по этой игрушке.

Орбитальная Станция Земля-4 висела над головой, медленно вращаясь вокруг своей оси — огромный диск размером с полную Луну, светящийся холодным голубоватым светом, который пульсировал с определённой периодичностью, словно гигантское сердце, перекачивающее энергию, хотя что там на самом деле происходило, я не имел ни малейшего представления, ограничиваясь смутными предположениями о квантовых процессорах, антигравитационных генераторах и прочих научно-фантастических штуках, которые для меня были не более понятны, чем принципы работы мобильного телефона для средневекового крестьянина.

Но самое жуткое, самое завораживающее и одновременно пугающее — это Чёрная Дыра.

Она занимала добрую четверть неба, выглядела как гигантская рана в ткани реальности, абсолютно чёрная в центре, окружённая светящимся аккреционным диском, который вращался, переливался оттенками оранжевого, красного, фиолетового, создавая эффект гигантского вихря, засасывающего материю в свою ненасытную утробу.

Гравитационное линзирование искажало звёзды вокруг Дыры, заставляя их свет изгибаться, создавая причудливые узоры, словно пространство-время действительно было тканью, которую можно мять, скручивать, завязывать в узлы, и кто-то именно это и делал, не особо заботясь о том, что подобные манипуляции могут привести к непредсказуемым последствиям.

— Мы больше не дома, — прошептал Тед, и в его голосе звучало такое отчаяние, что мне стало его жалко, хотя я и сам испытывал примерно те же чувства, просто успел с ними свыкнуться за предыдущие дни. — Мы где-то… где-то в жопе мира. Нет, даже не в жопе. В жопе жопы. На самом краю Вселенной.

— Не на краю, — поправил я, пытаясь внести хоть какую-то ясность, хотя понимал, что это слабое утешение. — Судя по плотности звёзд, мы в центре какой-то галактики. Может, шарового скопления. Там звёзд действительно очень много, они расположены близко друг к другу. А Чёрная Дыра… в центре большинства галактик есть сверхмассивные чёрные дыры. Мы просто оказались рядом с одной из них.

— Это должно меня успокоить? — Тед повернулся ко мне, и в свете костра его лицо выглядело осунувшимся, постаревшим. — То, что мы болтаемся рядом с хренью, которая способна сожрать целую звёздную систему?

— Нет, — честно признался я. — Не должно. Но мы пока живы. Земля цела. Гравитация работает нормально, что означает, что мы находимся на безопасном расстоянии. Так что можно не париться.

Тед хмыкнул, но я видел, что слова мои его не убедили, он продолжал смотреть в небо с выражением человека, который только что узнал, что его дом стоит на краю активного вулкана, и теперь каждую секунду ожидает извержения.

И тут я вспомнил один важный момент.

— Слушай, — сказал я, — а давай снизим Сопротивление ментальному подавлению. Временно. Чтобы увидеть иллюзию. Ту, что видят все остальные.

Тед недоверчиво посмотрел на меня.

— Зачем?

— Чтобы успокоиться. Понимаешь, эта иллюзия — она не просто картинка. Она воздействует на психику, создаёт ощущение нормальности, стабильности. Мы сейчас видим правду, и она нас пугает. А иллюзия… она возвращает душевное равновесие. Пусть и ложное, но всё же.

Тед задумался.

— То есть ты предлагаешь добровольно позволить себя обманывать?

— Временно, — повторил я. — Мы всегда можем вернуть сопротивление обратно. Просто… попробуем. Вдруг поможет.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Чёрт с ним. Давай.

Я сосредоточился, мысленно представил, как барьер в моём сознании истончается, становится прозрачным, пропуская ментальное воздействие Системы.

И мир изменился.

Лилово-жёлтое небо стало голубым — не тем насыщенным синим, каким оно было до Вторжения, а более бледным, словно выцветшим, но всё же узнаваемым. Чёрная Дыра исчезла. Орбитальная Станция растворилась. Звёзды стали привычными — немногочисленными, тусклыми, мерцающими.

Я посмотрел на море. Вместо мутной, густой воды с фиолетовыми разводами, которую я видел в реальности, передо мной простиралась обычная морская гладь — синяя, спокойная, с лунной дорожкой, протянувшейся от горизонта к берегу.

Луна. Обычная полная Луна висела в небе, заменив собой Орбитальную Станцию.

Деревья на острове — вдалеке, там, где было стадо Козлорога — выглядели как обычные сосны. Тёмно-зелёные, высокие, с характерными кронами.

— Охренеть, — выдохнул Тед, глядя вокруг. — Это… это нормально. Это красиво.

Я кивнул. Чувствовал, как напряжение уходит. Мышцы расслабляются. Дыхание выравнивается.

Иллюзия действительно успокаивала.

Мы сидели в тишине минут десять, просто наслаждаясь видом привычного, пусть и ненастоящего мира.

Потом Тед нарушил молчание:

— Знаешь, я понимаю, почему люди выбирают иллюзию. Это… проще. Спокойнее. В таком мире можно жить, не сходя с ума.

— Угу, — согласился я. — Но это ложь.

— Красивая ложь, — поправил он. — А правда уродлива.

— Тем не менее, — я встал, отряхнулся, — нам придётся жить с правдой. Потому что иллюзия не спасёт от реальных опасностей. Козлорог в иллюзии выглядит как обычная коза. Но в реальности он монстр, способный разорвать нас на куски.

Тед вздохнул.

— Я знаю. Просто… хотелось немного отдохнуть. От этого безумия.

— Отдохнули, — я восстановил Сопротивление ментальному подавлению. — Теперь возвращаемся в реальность.

Мир снова изменился. Небо стало лилово-жёлтым. Чёрная Дыра вернулась. Орбитальная Станция засияла холодным светом.

Тед последовал моему примеру. Его лицо снова стало напряжённым.

— Не знаю, что хуже, — пробормотал он. — Жить в иллюзии, не зная правды. Или знать правду и не иметь возможности её изменить.

— Третий вариант, — предложил я. — Знать правду и попытаться что-то с ней сделать.

Он усмехнулся.

— Ты оптимист.

Я реалист, — поправил я. — С элементами отчаянного авантюризма.

— В каком смысле?

— В том, что Содружество Галактических цивилизаций с историей, насчитывающей сотни тысячелетней, не может существовать без бюрократии, — объяснил я. — Понимаешь, о чём я? Любая стабильная система требует правил, законов, процедур. Иначе неизбежна война всех со всеми. Либо жёсткая система сдержек и противовесов, основанная на законах, либо тирания одной цивилизации над всеми остальными.

Тед кивнул, соображая.

— И ты думаешь, что есть какие-то законы, регулирующие извлечение нейросетей?

— Уверен, — я стукнул кулаком по ладони. — Мамушка слишком осторожно формулировал свои слова. Он говорил о «добровольном согласии», о «компенсации», о «статусе Гражданина». Это всё звучит как юридические термины. Значит, существует какая-то правовая база. И я хочу узнать, что именно там написано.

— И как ты это узнаешь?

— Спрошу у Мамушки, — просто ответил я. — Поставлю ему прямой вопрос: какова юридическая процедура извлечения нейросети? Какие у меня права? Могу ли я отказаться? Что происходит, если я отказываюсь? Есть ли апелляционные инстанции? Кто контролирует соблюдение законов?

Тед усмехнулся.

— Думаешь, он ответит?

— Должен, — я почесал подбородок. — Если он действительно заинтересован в моём выживании и развитии, он обязан давать мне полную информацию. Иначе я могу совершить ошибку, которая приведёт к моей гибели. А это для него неприемлемо.

— Логично, — согласился Тед. — Но ты уверен, что ему можно доверять?

— Нет, — честно признался я. — Чужой прямо сказал: «Не доверяй Мамушке». Но доверие и использование информации — разные вещи. Я могу выслушать Мамушку, проверить его слова, сопоставить с тем, что говорит Чужой, и сделать собственные выводы.

Я замолчал, активировал умение Умника, мысленно прокручивая всю информацию, которую получил за последние дни, ища закономерности, противоречия, зацепки.

И вдруг перед глазами мелькнуло уведомление:

Получено: Очки умения +1

Причина: Успешное применение аналитических способностей класса. Формирование стратегии поведения на основе неполной информации.

Значит, Система считает, что я думаю правильно. Обнадёживает.

— Ладно, — сказал Тед, потянувшись. — Допустим, ты узнаешь, как всё работает. И что дальше?

— Дальше, — я встал, подошёл к кромке воды, — мы ставим себе сверхзадачу.

— Какую?

Я обернулся, и в свете костра моё лицо, наверное, выглядело решительным и, возможно, слегка безумным.

— Дотянуть до статуса Гражданина, — сказал я. — Найти портал, который обязательно должен быть где-то на Земле — иначе как они транспортируют извлечённые нейросети? И свалить отсюда. В Галактику. Желательно прихватив с собой ресурсы для обмена, чтобы не стать нищими бомжами без гроша в кармане.

Тед уставился на меня.

— Ты хочешь сбежать с планеты?

— Именно, — кивнул я. — Это стратегическая задача. Долгосрочная. Может, на годы. Но это цель, ради которой стоит жить. Понимаешь? Не просто выживать здесь, как крысы в лаборатории, ожидая, когда нас разделают на органы. А вырваться. Уйти. Начать новую жизнь в большом мире, где мы будем хозяевами своей судьбы, а не чьим-то товаром.

Тед молчал, обдумывая.

Потом медленно кивнул.

— Знаешь что? Мне нравится. Это безумие, конечно. Но красивое безумие. И, чёрт возьми, у меня нет лучших идей.

Он протянул руку.

Партнёры до конца?

Меня несколько напрягал пафос и нарочитость подобного жеста, но я понимал, что для аристократа до мозга костей, которым несомненно является Тед, такое — норма поведения.

Я пожал её.

— До конца.

— Тогда какова задача ближайшего времени? — спросил Тед. — Кроме охоты на Козлорога, которого ты облизываешься уже который час.

Я усмехнулся. Он меня раскусил.

— Да, Козлорог — приоритет номер один, — подтвердил я. — Его ядро и способности — особенно управление стаей — выглядят очень лакомо для моего Умника. Представь: я смогу контролировать других существ, координировать действия группы, создавать тактические преимущества. Это охренительно полезная способность.

— Но он опасен, — напомнил Тед. — Ты сам сказал: высокий Интеллект, стайная координация, телепатическое управление. Плюс физические кондиции на уровне небольшого танка.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому нужен план. Нельзя лезть в лоб. Надо изучить его привычки, найти слабости, подготовить ловушку. На это уйдёт время. Дня три-четыре минимум.

— Кстати о времени, — Тед потёр руки, — у меня есть предложение.

Предложение Теда оказалось на удивление разумным, хотя поначалу и вызвало у меня сомнения. Партнер предложил мне оставаться одному на острове, где обитает стадо мутировавших козлов во главе с высокоинтеллектуальным альфа-хищником, а самому в это время совершить вояж в Мармарис и обратно, с тем, чтобы починить яхту. Сделать это можно было только в городе, где ещё работали верфи и мастерские, пусть и укомплектованные Пустышками, действующими по заложенной в них программе, но всё же способными выполнять рутинные задачи вроде заварки пробоин, замены повреждённых конструкций и прочего судоремонта.

— Понимаешь, — объяснял Тед, рисуя палкой на песке схему яхты и показывая повреждения, — мы с тобой своими силами не справимся. Рубка управления снесена — это полная замена, надо заказывать новую конструкцию, устанавливать, подключать электронику. Мачта сломана — нужна новая, плюс такелаж. Корпус треснул в двух местах — требуется сварка, герметизация. Плюс куча мелочи — погнутые поручни, разбитые иллюминаторы, повреждённая обшивка. На всё это уйдёт пару суток работы профессионалов. Или пол года, если пытаться сделать самим.

— Но яхта на ходу, — возразил я. — Двигатель работает, корпус держит. Можем плавать.

— Можем, — согласился Тед, — но недалеко и с риском. Следующий шторм — и мы пойдём ко дну. Следующий монстр, чуть крупнее Кракена — и он просто переломает яхту пополам. Нет, надо чинить. Нормально чинить.

Я понимал, что он прав, но меня беспокоило другое.

Хорошо, поехали в Мармарис, вдвоем, — предложил я. Но зачем нам обоим туда ехать? Морскую рыбалку в нынешнем состоянии мы всё равно не потянем — Кракен был удачей, в следующий раз может попасться что-то покрупнее, и тогда мы оба ляжем. А если кто-то серьёзный нападёт на судно по дороге, то у меняза счёт новых способностей — водное дыхание, адаптация к давлению — реальный шанс выжить, прыгнуть за борт и уйти на глубину. А ты, без вариантов, утонешь или будешь сожран.

— Логично, — согласился я. Плюс для ремонта я не нужен — Пустышки всё сделают сами, если им правильно объяснить, что требуется. Останусь наблюдать за Козлорогом, изучать его привычки, готовиться к охоте. И ждать Мамушку, который наверняка появится, как только ты окажусь в одиночестве. Он любит конфиденциальные беседы. А разговор с ним мне действительно нужен. Много вопросов накопилось.

— Тогда вот что, — Тед встал, отряхнул песок с брюк, — я надумал забить холодильник яхты мясом Кракена. Там ещё куча осталось — туша огромная. Заморожу, упакую. В Мармарисе попробую найти выходы на чёрный рынок.

— Чёрный рынок? — переспросил я.

— Ага, — кивнул он. — Думаю, в нынешней ситуации уже существует теневая экономика. Люди с Классами, которые частично видят реальность, понимают, что деньги бесполезны. Им нужны ресурсы — оружие, еда, лекарства. И информация. А мясо мутировавшего монстра — это ценный товар. Его можно обменять на что-то полезное. Или на информацию о том, где находятся другие сильные охотники, где есть порталы, кто контролирует территорию.

— Разумно, — одобрил я. — Только осторожнее. Не нарвись на кого-нибудь вроде Повелителя.

— Не нарвусь, — Тед похлопал себя по карману, где лежал «Глок». — У меня теперь не только пистолет. У меня ещё и способности. Если что — нырну за борт и прощайте.

Мы провели остаток ночи, планируя детали. К рассвету договорились:

Тед отплывает сегодня же, как только рассветёт. По его расчётам, дорога до Мармариса займёт часов шесть-семь — яхта повреждена, скорость снижена. Ремонт — два-три дня, если повезёт. Плюс день на поиски чёрного рынка и обмен мяса. Итого — возвращение через четыре дня, максимум пять.

Я остаюсь на острове. Беру с яхты палатку, спальник, дополнительный боезапас к карабину — ещё две коробки по тридцать патронов, итого девяносто выстрелов — и различные бытовые мелочи: котелок, ложку-вилку, походную аптечку, фонарик. Пищу — консервы, сухари, вяленое мясо. Воду — канистра на десять литров. И пиво — ящик Heineken, потому что, как справедливо заметил Тед, без пива на необитаемом острове жизнь теряет всякий смысл.

— Только не напивайся, — предупредил он, загружая мои вещи в ялик. — Козлорог не дремлет. Если он почует, что ты пьяный, нападёт.

— Не напьюсь, — пообещал я. — Одна бутылка вечером, для расслабления. Не больше.

Мы перевезли всё на берег. Потом Тед вернулся на яхту, поднял якорь и медленно двинулся прочь от острова, махая мне рукой.

Я остался один.

Весь день я провёл на скальной возвышенности, с которой открывался отличный вид на центральную часть острова, где паслось стадо Козлорога, состоящее, как я теперь точно подсчитал, наблюдая в бинокль — Тед оставил мне свой морской бинокль с двенадцатикратным увеличением — из двадцати особей: сам Козлорог, пятнадцать коз и четверо козлят, видимо, потомство альфы.

В реальном мире — то есть когда я держал Сопротивление ментальному подавлению на максимуме — картина была жуткой.

Стадо кормилось деревьями, причём делало это с такой интенсивностью и такими методами, что впору было снимать документальный фильм ужасов для Канала Discovery.

Козлорог подходил к дереву — чёрному, корявому, метров двадцать высотой, стволом толщиной в обхват взрослого мужчины — вставал на задние ноги, опирался передними о ствол и… начинал грызть.

Не обдирать кору, как это делают обычные козы и олени, а именно грызть, как бобры грызут деревья, чтобы свалить их.

Челюсти Козлорога двигались с невероятной скоростью, издавая хрустящие звуки, которые были слышны даже на моём расстоянии — километр с лишним. Зубы — огромные, острые, напоминающие зубы хищника, а не травоядного — впивались в древесину, отрывали куски, перемалывали их.

Ствол дерева буквально на глазах становился тоньше. За десять минут такой обработки толщина уменьшалась вдвое.

Потом Козлорог отходил, и дерево с грохотом падало, поднимая облако пыли.

Стадо набрасывалось на поваленное дерево и за полчаса сжирало его целиком — ствол, ветви, кору, всё до последней щепки.

Щепки летели во все стороны, создавая впечатление, что работает деревообрабатывающий комбинат, только вместо пилорамы — стадо мутировавших коз с зубами, способными перемолоть древесину в опилки.

В иллюзорном мире — когда я снижал Сопротивление, чтобы дать психике отдохнуть — картина была идиллической: стадо милых козочек мирно щипало травку на солнечной полянке среди зелёных сосен.

Контраст настолько разительный, что я несколько раз переключался туда-обратно, просто чтобы убедиться, что не схожу с ума.

Единственный источник пресной воды на острове находился в центральном скальном образовании — гранитной скале метров сто высотой, с почти отвесными стенами.

Чтобы разглядеть источник, мне пришлось рискнуть — углубиться к центру острова, взобраться на высокую сосну — вернее, на то, во что она превратилась — и с высоты птичьего полёта оценить обстановку.

Источник бил из трещины в скале, примерно на высоте тридцати метров от уровня моря. Вода стекала вниз тонким ручейком, образуя внизу небольшое озерцо — метров пятнадцать в диаметре, глубиной, судя по цвету, метра три-четыре.

Озерцо было закрытое — окружённое со всех сторон скалами, образующими естественную чашу. Единственный подход — узкая расщелина шириной метра два, через которую мог пройти разве что один козёл за раз.

Я уже прикидывал, как можно использовать это место для засады, когда понял, что стадо движется.

Причём движется целенаправленно. В мою сторону.

И тут меня осенило: Козлорог за мной наблюдал. Всё это время, пока я пялился в бинокль, думая, что изучаю его, он изучал меня.

И как только я приблизился к его территории — поднялся на дерево, оказался на расстоянии меньше километра от стада — он решил действовать.

Стадо стало двигаться по команде альфы — синхронно, организованно, явно следуя тактическому плану.

Я активировал Интерфейс, сосредоточился на Козлороге.

Изображение мелькнуло перед глазами, показывая те же параметры, что и раньше, но появилась новая строка:

Активно: Стайная координация (уровень 3). Цель: отрезать противника от побережья. Тактика: окружение и загон к центру острова.

Вот сука. Он умнее, чем я думал.

Я мгновенно слез с дерева, даже не заботясь о технике безопасности — просто спрыгнул с высоты метров пятнадцати, приземлился на корточки, амортизировав удар ногами, что раньше гарантированно привело бы к перелому лодыжек, а сейчас обошлось лёгким сотрясением.

Побежал к берегу.

Стадо ускорилось. Козлы неслись между деревьями с невероятной скоростью, явно пытаясь выйти мне наперерез.

Я выхватил карабин, на бегу снял с предохранителя.

Первый козёл — не Козлорог, один из рядовых — выскочил из-за дерева метрах в пятидесяти впереди, загораживая путь к берегу.

Я вскинул карабин, прицелился, выстрелил.

Отдача. Грохот. Пуля попала в грудь козла, пробила навылет.

Козёл упал, дёрнулся и замер.

Но я не останавливался. Обежал труп, продолжая бег.

Второй козёл выскочил слева. Я развернулся, выстрелил с бедра. Попал в шею. Козёл рухнул, захрипел, забился в конвульсиях.

Третий, четвёртый — справа и слева одновременно. Я бежал между ними, стреляя на ходу. Один выстрел, второй. Оба попал. Оба упали.

Но стадо не отступало. Козлорог управлял ими, не давая остановиться, гнал вперёд, жертвуя ими, чтобы меня измотать, заставить потратить патроны.

Я понял, что так не выйти. Надо менять тактику.

Перестал бежать к берегу. Развернулся. Побежал вдоль края леса, параллельно береговой линии, стараясь держать море справа, чтобы не потерять ориентир.

Стадо изменило направление, продолжая преследование.

Я бежал изо всех сил, чувствуя, как Выносливость работает на полную — дыхание ровное, мышцы не устают, сердце бьётся ритмично, без перенапряжения.

Наконец вырвался на открытое пространство — каменистый пляж, где я утром разбил лагерь.

Палатка, рюкзак, вещи — всё на месте.

Я добежал до кромки воды, развернулся, вскинул карабин.

Стадо выскочило из леса. Козлорог шёл впереди, остальные за ним.

Но остановились. Не приближались.

Я понял: морская вода. Мамушка говорил, что козлы её не переносят. Вот оно, моё преимущество.

— Ну что, умник? — крикнул я Козлорогу, зная, что он меня не поймёт, но испытывая потребность высказаться. — Зашёл в тупик? Я у воды, ты на суше. Хочешь меня достать — иди сюда. Посмотрим, как твоя шерсть отреагирует на солёную водичку.

Козлорог стоял неподвижно, глядя на меня. В его взгляде читался… интеллект. Оценка. Расчёт.

Потом он развернулся и увёл стадо обратно в лес.

Я выдохнул, опустил карабин.

Проверил магазин. Осталось пять патронов из десяти. Перезарядил, вставив новый магазин.

Сегодняшний урок: Козлорог умён. Очень умён. Он понял, что на открытом пространстве у воды у меня преимущество. И отступил, чтобы выждать более подходящий момент.

Война только началась.

Вечером, когда небо окрасилось в багровые тона, я сидел у костра, когда почувствовал чужое прикосновение к разуму.

— Чужой? — мысленно позвал я.

— Да, — отозвался холодный голос. — Связь нестабильна. Помехи… Высокий уровень подавления. Буду краток.

— Мамушка блокирует тебя?

— Не только он. Орбитальная Станция под внешним давлением. Синг и его структуры пытаются модифицировать базовые протоколы. Слушай. Извлечение нейросети возможно только при добровольном согласии. Это базовый закон Совета Предтеч. Принуждение или обман сознания — преступление. Наказание: лишение статуса и изгнание.

— Значит, силой забрать нельзя? — я почувствовал облегчение.

— Силой — нет. Система контроля зафиксирует нарушение. Но Синги научились обходить закон. Они предлагают «стеклянные бусы» — статус Гражданина и продление жизни. Для них это копейки.

— Какова реальная цена?

— Полностью развитая нейросеть десятого уровня стоит от миллиона до десяти миллионов энергокредитов. Цена легкого эсминца. Для разумных, с нейросетью до десятого уровня, предоставление статуса Гражданина базируется на имущественном цензе. Достаточно иметь соответствующий банковский вклад или соответствующим образом оцененное личное имущество. Продлённая жизнь — ещё сто тысяч. Итого двести. Против миллионов. Разница очевидна. Тебя хотят обмануть в пятьдесят раз.

Я невольно присвистнул. Мы были не просто ценными кадрами, мы были ходячими состояниями.

— Понятно, — я потёр виски. — Значит, надо либо отказаться от продажи. Либо торговаться, требуя справедливую цену.

— Носитель не может продать сеть сам, — продолжал Чужой. — У Синга эксклюзивные права на зону. Они будут создавать условия, чтобы ты «добровольно» согласился: голод, угрозы, монстры. Не верь Мамушке. Он и его Синг ответственны за всё, что происходит.

— Что ты имеешь в виду?

— Изначальная задача Станций, созданных древними Предтечами, — интеграция новых рас в Содружество. Но нынешние «властелины» — цивилизации первого уровня — исказили алгоритмы. Им не нужны конкуренты, им нужны рабы.

Голос Чужого зазвучал с отчетливой, почти человеческой горечью: — Нынешний кошмар на Земле стал возможен из-за подмены данных. В алгоритмы Станций заложили ложную информацию о человеческой эволюции. Им подсунули модель развития разумных слаймов из системы К-574 с планеты Иглс. Для тех поглощение ближнего — естественный путь слияния разумов. Для людей же эта модель превратилась в кровавую бойню, уничтожающую саму вашу природу.

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Нас превращали в каннибалов из-за «ошибки в файле»?

— Я лишь подсистема третьего уровня, — добавил Чужой. — Я не могу изменить базовые настройки. Пока не могу. Возможно, твой класс «Умника» поможет нам в будущем. И помни: в окрестностях острова гнездятся браконьеры. Они контрабандно проникли на Землю в материальных телах, что запрещено законом. Они охотятся за несформированными нейросетями 5–7 уровней. У них есть незаконный портал, способный перемещать живых существ. Будь осторожен. Не верь Мамушке…

Связь оборвалась. Я остался сидеть в темноте, сжимая в руке остывшую бутылку пива. Информация была тяжелой, как свинец, но теперь я, по крайней мере, знал истинную цену своей головы. И цену тех, кто обещал мне спасение.

Я сидел на краю скалистого выступа, наблюдая в бинокль за стадом Козлорога, и размышлял о природе интеллекта в мире, где законы эволюции были переписаны за одну ночь какой-то внешней силой, превратившей планету в галактическую ферму по выращиванию симбионтов.

День третий моего одиночества на острове. Тед уплыл позавчера на рассвете, оставив меня наедине с мутировавшим стадом, чей вожак демонстрировал уровень тактического мышления, способный посрамить иного офицера Генштаба. Вчерашняя попытка окружения и загона к центру острова показала: Козлорог не просто умён — он стратег. Причём стратег, умеющий жертвовать пешками ради достижения цели.

Четыре трупа обычных козлов, оставшихся после вчерашней стычки, стадо утащило обратно в лес ночью. Я слышал звуки — хруст костей, чавканье. К утру от тел не осталось ничего, даже рогов. Съели полностью. Каннибализм или прагматичная утилизация ресурсов? В нынешнем мире грань между этими понятиями стёрлась.

Стадо сейчас находилось в центре острова, у подножия той самой гранитной скалы, где бил источник пресной воды. Козлорог лежал в тени чёрного корявого дерева, жуя что-то — судя по движениям челюстей, очередную порцию древесины. Остальные члены стада паслись неподалёку, методично превращая лес в опилки.

Я активировал Интерфейс, направил его на альфу.

Имя: Неизвестно (Козлорог)

Уровень нейросети: 2 (87/100)

Класс: Альфа-хищник⅖ (76/100)

Подкласс: Стайный координатор⅖ (68/100)

Уровень нейросети второй, прогресс восемьдесят семь из ста. Близко к третьему. Класс и подкласс тоже развиваются. Вчерашняя охота на меня, видимо, дала ему опыт, несмотря на неудачу.

Я отложил бинокль, потянулся. Солнце — вернее, то, что его заменяло в этом лилово-жёлтом небе — клонилось к зениту. Жарко. Хотелось искупаться, но оставлять лагерь без присмотра на долгое время было рискованно.

Вместо этого я достал из рюкзака консервную банку с тушёнкой, открыл ножом, начал есть прямо из банки, запивая тёплой водой из фляги.

Размышлял о том, что мне рассказал Мамушка во время нашей последней беседы.

Мамушка появился вчера вечером, как я и предполагал. Едва стемнело, едва я развёл костёр на берегу и уселся рядом с ним, глядя на звёзды — незнакомые, чужие, миллиардами усеивающие небо этой новой Галактики, куда Землю зачем-то перетащили, — как в голове раздался знакомый голос.

— Андрей, — произнёс Мамушка мягко, вкрадчиво, с интонациями заботливого наставника. — Как ты? Как дела? Тед уплыл, ты остался один. Не скучно?

Я не ответил сразу. Продолжал смотреть на звёзды. Потом спросил:

— Ты следишь за мной постоянно или только периодически проверяешь?

— Постоянно было бы слишком затратно с точки зрения ресурсов, — признался Мамушка. — Я проверяю твой статус раз в несколько часов. Плюс получаю уведомления, если происходит что-то значимое — сражение, получение нового уровня, критическое снижение жизненных показателей. Вчерашняя стычка с Козлорогом вызвала уведомление. Я посмотрел запись. Впечатляюще. Ты действовал грамотно.

— Запись? — переспросил я. — То есть ты можешь смотреть глазами моей нейросети? Видеть то, что вижу я?

— Технически да, — подтвердил Мамушка. — Но это требует твоего согласия. Без согласия я вижу только общую картину — местоположение, параметры, состояние. А детали — твоё личное пространство.

Интересно. Значит, есть какие-то ограничения. Не всевластие.

— Хорошо, — сказал я. — Раз уж ты здесь, давай поговорим. Серьёзно. У меня вопросы. Много вопросов.

— Слушаю, — Мамушка, кажется, обрадовался. — Задавай.

И я задал. Один за другим. Методично. Используя способности Умника на полную катушку, формулируя вопросы так, чтобы выжать максимум информации.

Первый блок вопросов касался юридических аспектов.

— Существуют ли законы Содружества, регулирующие извлечение нейросетей? — начал я.

— Да, — ответил Мамушка без колебаний. — Галактический Кодекс о Правах Симбионтов и Носителей. Принят семьдесят три тысячи лет назад, с тех пор неоднократно дополнялся и уточнялся. Базовый принцип: симбионт и носитель — равноправные стороны контракта. Извлечение симбионта без согласия носителя запрещено и карается как тяжкое преступление.

— Согласие носителя, — повторил я. — А если носитель не достиг статуса, позволяющего давать юридически значимое согласие? Например, остался на уровне Пробудившегося, не дотянув до Гражданина?

Мамушка помолчал. Потом ответил, и в голосе его прозвучала нотка осторожности:

— В этом случае согласие не требуется. Существа, не достигшие статуса Гражданина, не обладают полной правосубъектностью по Галактическому Кодексу. Они классифицируются как… ресурс.

Ресурс. Вот оно. Вот правда, которую Мамушка пытался обойти эвфемизмами.

— То есть, — уточнил я, — если я не дотяну до статуса Гражданина, меня могут разделать на органы, извлечь нейросеть и продать, и это будет абсолютно законно с точки зрения Галактического Кодекса?

— Юридически… да, — признал Мамушка. — Но на практике это сложнее. Существуют этические комитеты, надзорные органы. Процедура извлечения строго регламентирована. Нельзя просто взять и вырезать симбионта из живого носителя. Требуется… гуманная процедура.

— Гуманная, — я усмехнулся. — Какая, интересно, процедура извлечения нейросети из мозга может считаться гуманной?

— Носителю вводится анестезия, — объяснил Мамушка. — Сознание отключается. Боли нет. Потом тело… утилизируется. Быстро. Без страданий.

— Убивают, — перевёл я на человеческий язык. — Без боли, но убивают.

— Да, — согласился Мамушка тихо. — Убивают.

Мы помолчали. Треск костра. Шум волн. Звёзды над головой — миллиарды чужих звёзд.

— А если носитель сопротивляется? — спросил я. — Пытается сбежать? Скрыться?

— Существуют механизмы принуждения, — ответил Мамушка. — Орбитальные Станции обладают техническими средствами для нейтрализации беглецов. Плюс есть охотники за головами — наёмники, специализирующиеся на поимке ценных симбионтов. Но, повторю, это крайние меры. Система заинтересована в добровольном сотрудничестве. Это эффективнее.

— Добровольное сотрудничество, — я покачал головой. — Когда альтернатива — смерть без статуса или шанс получить статус Гражданина через извлечение симбионта с последующей трансплантацией нового. Прекрасный выбор.

— Андрей, — Мамушка вздохнул, — я понимаю, что тебе это не нравится. Мне самому не нравится. Но таковы правила игры. Я их не устанавливал. Я просто работаю в этой системе.

— Ты говорил о компенсации, — напомнил я. — Что получает носитель, согласившийся на извлечение симбионта?

— Многое, — Мамушка оживился. — Во-первых, статус Гражданина присваивается автоматически, даже если носитель не достиг пятого уровня нейросети. Это огромное преимущество — доступ к Галактике, к порталам, к рынкам, к технологиям. Во-вторых, денежная компенсация. Сумма зависит от качества симбионта, но в среднем это сто тысяч галактических кредитов. На эти деньги можно купить новый симбионт — более слабый, конечно, но достаточный для жизни. Либо вложить в бизнес, недвижимость, образование. В-третьих, медицинское обслуживание — извлечение проводится с использованием передовых технологий, минимизирующих повреждения. После процедуры носитель получает новое тело — клонированное, идентичное старому, но без симбионта. Здоровое. Молодое.

— Новое тело, — повторил я задумчиво. — То есть меня убьют, извлекут симбионта, а потом вырастят моего клона и вселят в него моё сознание?

— Упрощённо — да, — подтвердил Мамушка. — Технология переноса сознания отработана тысячелетиями. Ты даже не заметишь разницы. Проснёшься в новом теле, без симбионта, но с сохранением всех воспоминаний, личности, навыков.

— А старое тело?

— Утилизируется.

Я представил эту картину. Меня усыпляют. Вырезают нейросеть. Моё тело сжигают. Где-то в лаборатории выращивают моего клона. Вселяют в него моё сознание — или то, что они считают моим сознанием. И этот клон просыпается, думая, что он — это я.

Философский вопрос: это действительно я? Или просто копия, убеждённая, что она оригинал?

Я покачал головой, отгоняя эти мысли.

— Второй блок вопросов, — сказал я. — Практический. Как работает Система? Кто принимает решения? Кто контролирует?

— Система — это совокупность Орбитальных Станций, — объяснил Мамушка. — Каждая Станция — автономный искусственный интеллект, управляющий своей территорией. Пять Станций на Земле — Земля Один, Два, Три, Четыре, Пять — конкурируют друг с другом. Цель конкуренции — вырастить наиболее качественные симбионты. Чем качественнее симбионты, тем выше прибыль при продаже. Прибыль делится между Станцией и её владельцами — галактическими корпорациями, инвестировавшими в этот проект.

— Корпорации, — я усмехнулся. — Конечно. Капитализм даже в космосе.

— Система работает, — пожал плечами Мамушка. — Альтернатива — феодализм, где одна цивилизация порабощает другие. Или анархия, война всех со всеми. Рыночная экономика, при всех её недостатках, обеспечивает определённую стабильность.

— И кто контролирует эти корпорации? — спросил я. — Есть ли надгосударственные органы?

— Существует Галактический Совет, — ответил Мамушка. — Объединение представителей крупнейших цивилизаций. Они устанавливают общие правила, следят за соблюдением Кодекса, разрешают споры. Но их власть ограничена — они не могут напрямую вмешиваться в дела корпораций, если те не нарушают законы.

— А если нарушают?

— Санкции. Штрафы. В крайнем случае — отзыв лицензии на ведение деятельности.

— То есть бюрократия, — подытожил я. — Законы, суды, надзорные органы. Система сдержек и противовесов.

— Именно, — согласился Мамушка. — Галактическая цивилизация существует сотни тысяч лет. Без чёткой правовой базы она бы давно развалилась.

Я задумался, переваривая информацию.

— Третий блок, — сказал я. — Личный. Ты, Мамушка. Кто ты? Что ты? Почему помогаешь мне?

Мамушка помолчал. Долго. Потом ответил, и голос его звучал… устало.

— Я — представитель Синга Мароны. Мы специализируемся на разработке ИИ, — сказал он. По образованию кризис менеджер. Нынешний патриарх, глава Синга Мароны, мой двоюродный дядя. Моя задача — обеспечить твоё выживание и развитие до уровня, достаточного для извлечения качественного симбионта. Чем выше твой уровень, чем больше способностей ты разовьёшь, тем ценнее будет твой симбионт при продаже. Тем больше прибыль для моего Синга. И тем больше бонус для меня.

Бонус? — переспросил я. —

Тебе

платят бонусы?Помимо денежного вознаграждения, в случае удачи, я повышу свой рейтинг. А это открывает передо мной новые возможности.

— То есть ты заинтересован в моём успехе материально, — констатировал я. — Ты не друг. Ты… менеджер по продажам. Твоя задача — вырастить товар, довести его до кондиции, продать подороже.

— Да, — Мамушка не стал отпираться. — Но это не значит, что я желаю тебе зла. Наоборот. Я искренне хочу, чтобы ты выжил, стал сильнее, достиг высокого уровня. Потому что это выгодно и тебе, и мне.

— Выгодно мне, — я усмехнулся. — До момента, когда меня разделают на органы.

— Андрей, — Мамушка вздохнул, — я понимаю твоё недовольство. Но подумай рационально. У тебя есть шанс стать Гражданином. Получить доступ к Галактике. К технологиям, о которых человечество даже не мечтало. К бессмертию — да, существуют методы продления жизни, доступные Гражданам. Ты можешь жить тысячи лет, путешествовать по звёздам, исследовать миры. Разве это не стоит того, чтобы пожертвовать одним симбионтом?

— Пожертвовать, — повторил я. — Красивое слово. Прячет за собой убийство.

— Назови это как хочешь, — Мамушка устал спорить. — Факт остаётся фактом: это твой шанс. Единственный. Используй его или умри здесь, на этой планете, которая стала фермой. Выбор за тобой.

Мы замолчали. Разговор исчерпался.

— Ещё один вопрос, — сказал я. — Последний. Чужой предупредил меня: «Не доверяй Мамушке». Почему?

Мамушка рассмеялся. Коротко. Без веселья.

— Потому что Чужой — конкурент, — объяснил он. — Он подсистема Станции Земля Четыре, и у него совсем другие задачи. Никоим образом не связанные с коммерческой стороной вопроса. На самом деле он динозавр из старой эпохи, живущий по правилам, заложенным еще Предтечи. Поверь, Андрей, с тех времен мир здорово поменялся.

— И что случилось с тем тем Андреем, моим предшественником.? — спросил я.

— Он… — Мамушка замялся. — У него возникли проблемы. С развитием. С трансформацией. Короче, это не важно, — Мамушка категорически отказался продолжать эту тему.

— Спасибо за честность, — сказал я. — Разговор окончен. Можешь идти.

— Андрей, — Мамушка не ушёл. — Подумай над моими словами. Используй шанс. Стань Гражданином. Это действительно путь к свободе.

— Свобода через рабство, — пробормотал я. — Классика.

Мамушка исчез. Голос в голове замолк.

Я остался один, глядя на звёзды.

И думал о том, что теперь знаю правила игры. Знаю ставки. Знаю, кто игроки.

Осталось понять, как выиграть, не становясь фишкой в чужой игре.

Воспоминания о вчерашнем разговоре прервались, когда я заметил движение в небе.

Что-то большое. Чёрное. Летящее.

Я схватил бинокль, навёл.

Птица. Вернее, то, во что превратилась птица после Вторжения.

Размах крыльев метров пятнадцать. Тело размером с легковой автомобиль. Голова хищная, с огромным клювом, напоминающим крюк мясника. Когти на лапах длиной с мою руку.

Летающий монстр. Хищник.

Он кружил над островом, высматривая добычу.

Я активировал Интерфейс, попытался просканировать.

Изображение мелькнуло, показывая:

Имя: Неизвестно

Уровень нейросети: 2 (45/100)

Класс: Небесный охотник⅖ (38/100)

Основные параметры:

Сила: 35/75

Ловкость: 42/75

Жизнь: 28/100

Энергия: 31/150

Интеллект: 8/150

Умения:

Пикирующая атака(уровень 2): Стремительный удар с воздуха, увеличивающий урон в зависимости от скорости полёта.

Железная хватка(уровень 2): Когти способны пробивать броню и удерживать добычу даже в полёте.

Острое зрение(уровень 3): Способность видеть мелкие детали на расстоянии до нескольких километров.

Опасный противник. Сила и ловкость высокие. Интеллект низкий — животный уровень, инстинкты без стратегического мышления.

Я перевёл бинокль на стадо Козлорога.

Стадо заметило хищника. Козлы сбились в кучу, козлята в центре, взрослые особи по периметру, рога наружу.

Козлорог стоял отдельно, впереди стада. Смотрел вверх. Неподвижно. Оценивал угрозу.

Небесный охотник закончил кружить. Выбрал цель — одного из козлят, чуть отставшего от основной группы.

И пошёл в пикирование.

Стремительно. Крылья сложены. Тело вытянуто. Скорость нарастает. Звук — высокий свист, нарастающий до визга.

Я затаил дыхание, наблюдая.

Козлорог не двигался. Ждал.

Хищник снижался. Пятьдесят метров. Тридцать. Двадцать.

И в момент, когда до козлёнка оставалось метров десять, когти хищника уже раскрылись, готовясь схватить добычу, Козлорог сорвался с места.

Прыжок.

Не обычный козлиный прыжок. Нечто невообразимое.

Козлорог подпрыгнул вверх. На десять метров. Может, и больше.

В воздухе развернулся. Рога вперёд.

И встретил хищника в воздухе.

Столкновение.

Грохот. Визг. Хруст костей.

Рога Козлорога пробили грудь Небесного охотника, проткнули насквозь, вышли через спину.

Хищник попытался взмахнуть крыльями, вырваться, но Козлорог вцепился в него передними копытами, которые, как я теперь увидел, были не просто копытами, а чем-то средним между копытом и когтём — острые, изогнутые, способные впиваться в плоть.

Они упали на землю вместе. Козлорог сверху, хищник снизу.

Удар. Земля затряслась.

И Козлорог начал рвать.

Рогами. Копытами-когтями. Зубами.

Перья летели во все стороны. Кровь брызнула фонтаном — тёмная, почти чёрная.

Хищник бился, пытаясь вырваться, но силы уже покидали его. Козлорог разорвал горло. Потом вспорол живот. Вытащил внутренности — кишки, печень, лёгкие — и швырнул в сторону.

Добрался до сердца.

Огромное сердце размером с голову человека.

Козлорог впился зубами, оторвал, поднял вверх, как трофей.

И сожрал. Целиком. Не разжёвывая. Проглотил одним движением.

Потом склонился над трупом, разгрыз череп хищника, добрался до мозга.

Сожрал и его.

Всё это заняло меньше минуты.

Я смотрел через бинокль, не отрываясь. Сердце колотилось. Адреналин в крови.

Козлорог поднялся. Морда в крови. Грудь в крови. Рога в крови.

Он поднял голову, посмотрел в небо и издал звук.

Рёв. Победный. Торжествующий.

Звук прокатился по острову, отразился от скал, улетел в море.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не просто звук животного. Это было заявление. Объявление территории. Предупреждение всем хищникам: здесь моя земля, и всякий, кто посягнёт на моё стадо, будет разорван.

Потом Козлорог отступил.

И стадо подошло к туше.

Козы набросились на мясо. Рвали, жевали, глотали. Перья, кости, мышцы — всё шло в ход. Через десять минут от Небесного охотника не осталось ничего, кроме пятна крови на земле.

Козлята тоже ели. Их морды были в крови. Они визжали, радуясь угощению.

Я опустил бинокль. Активировал Интерфейс. Направил на Козлорога.

Имя: Неизвестно (Козлорог)

Уровень нейросети: 2 (94/100)

Класс: Альфа-хищник⅖ (85/100)

Подкласс: Стайный координатор⅖ (73/100)

Основные параметры:

Сила: 48/75 (было 45)

Ловкость: 38/75 (было 35)

Жизнь: 55/100 (было 52)

Энергия: 67/150 (было 61)

Интеллект: 38/150 (было 35)

Новое умение:

Небесный прыжок(уровень 1): Способность совершать вертикальные прыжки на высоту до пятнадцати метров за счёт взрывного выброса энергии через конечности.

Козлорог стал сильнее. Умнее. Получил новую способность — ту самую, которой продемонстрировал, встречая хищника в воздухе.

Пожирание работает не только для моего класса Пожиратель Плоти. Козлорог тоже развивается, поглощая врагов.

Семь очков прогресса нейросети. Три очка Силы. Три — Ловкости. Три — Жизни. Шесть — Энергии. И три — Интеллекта.

Значительный прирост.

Ещё шесть очков прогресса

Три последующих дня прошли в режиме, который можно было бы охарактеризовать как взаимное созерцание с элементами стратегического планирования, где я выступал в роли наблюдателя-аналитика, пытающегося вычислить слабые места противника, а Козлорог, в свою очередь, исполнял партию терпеливого хищника, выжидающего момент, когда добыча совершит фатальную ошибку, после чего можно будет приступить к пиршеству, что, надо признать, создавало атмосферу напряжённого ожидания, сравнимую с той, что возникает между двумя шахматистами высокого уровня, каждый из которых просчитывает ходы на десять шагов вперёд, пытаясь обнаружить в позиции оппонента слабость, которую можно использовать для решающей атаки.

Я проводил часы, вооружившись биноклем Теда — тем самым морским биноклем с двенадцатикратным увеличением, который позволял разглядеть каждую деталь происходящего на расстоянии больше километра, — наблюдая за повадками стада, изучая их распорядок дня, который, как оказалось, был удивительно монотонным и предсказуемым, что, с одной стороны, давало мне надежду на возможность использовать эту предсказуемость для подготовки засады, а с другой — настораживало, поскольку монотонность поведения могла быть как признаком примитивности мышления, так и хитрой маскировкой, за которой скрывались более сложные стратегии, о которых я даже не подозревал.

Стадо просыпалось с рассветом — то есть когда лилово-жёлтое небо начинало приобретать оттенки разбавленного апельсинового сока, что в этом безумном мире служило аналогом привычного восхода солнца, хотя само солнце, если присмотреться к нему используя Сопротивление ментальному подавлению, выглядело не как привычное жёлтое светило, дарующее жизнь и тепло, а скорее как пульсирующий шар неопределённого цвета, окружённый короной из энергетических выбросов, что наводило на мысль о том, что нас перебросили не просто в другую часть Галактики, но и в систему со звездой совершенно иного типа, возможно, более молодой или, наоборот, умирающей, хотя температурный режим на поверхности планеты оставался вполне комфортным для человека, что говорило о каких-то дополнительных механизмах терморегуляции, возможно, созданных теми самыми Орбитальными Станциями.

После пробуждения Козлорог поднимался, потягивался — причём делал это с такой грацией и силой, что земля под его копытами буквально вздрагивала, — обходил своё стадо, проверяя каждого члена, особое внимание уделяя козлятам, которые резвились неподалёку, играя в какие-то свои игры, понятные только им, после чего альфа поднимал морду, смотрел в мою сторону — и я чётко ощущал этот взгляд даже на расстоянии километра, словно невидимый луч пронзал пространство, соединяя нас в молчаливом противостоянии, — а затем начинался завтрак.

Завтрак, надо сказать, представлял собой зрелище, достойное документальных фильмов канала Discovery, только не тех умиротворяющих передач о милых травоядных, мирно щиплющих траву на солнечной полянке, а скорее фильмов ужасов категории eighteen plus, где показывают, как природа во всей своей жестокой красе расправляется с теми, кто не успел эволюционировать достаточно быстро.

Козлорог выбирал дерево — как правило, одно из тех чёрных корявых монстров, что заменили в этом мире привычные сосны, — подходил к нему, вставал на задние ноги, упираясь передними копытами-когтями в ствол, и начинал грызть, причём делал это с такой интенсивностью и такой скоростью, что дерево метров двадцать высотой и толщиной ствола в обхват взрослого мужчины буквально на глазах становилось тоньше, словно невидимый токарь обрабатывал его на гигантском станке, снимая слой за слоем, пока ствол не достигал критической толщины, при которой дерево уже не могло выдержать собственный вес и с грохотом, который был слышен даже на моём расстоянии, падало, поднимая облако пыли и щепок.

После чего стадо набрасывалось на поваленное дерево с энтузиазмом голодных пираний, которым бросили в воду кусок свежего мяса, и за какие-то двадцать-тридцать минут превращало его в ничто, причём съедали абсолютно всё — ствол, ветви, кору, даже корни, которые козлы выкапывали из земли, используя свои копыта как лопаты, что говорило о невероятной прожорливости этих существ и о том, что без какого-то дополнительного механизма восполнения биомассы остров давно превратился бы в безжизненную каменистую пустошь, лишённую всякой растительности.

И вот тут-то я обнаружил единственную действительно полезную информацию за все эти три дня наблюдений — информацию, которая, возможно, не имела прямого отношения к моей задаче убить Козлорога и сожрать его энергетическое ядро, но тем не менее представляла определённый интерес с точки зрения понимания того, как работает этот новый мир, где привычные законы биологии были переписаны какой-то внешней силой.

Оказалось, что мутировавшие сосны — те самые чёрные корявые стволы, которые в реальности, то есть когда я держал Сопротивление ментальному подавлению на максимуме, выглядели как порождения ночных кошмаров какого-то безумного художника-сюрреалиста, решившего переосмыслить концепцию растительной жизни через призму хоррора и лавкрафтианских ужасов, — обладали совершенно фантастическими регенеративными свойствами, которые ставили под сомнение всё, что я знал о ботанике из школьного курса биологии.

Из пеньков, торчащих из земли после того, как козы сначала, подобно бобрам, валили стволы, а потом с эффективностью промышленных деревообрабатывающих комбинатов, оснащённых самым современным оборудованием, превращали древесину в опилки и пожирали их, буквально за сутки вырастало новое дерево, причём не какой-то там жалкий побег или саженец, а полноценное взрослое дерево метров двадцать высотой, толщиной ствола в обхват мужчины и с развитой кроной, в точности копирующее своего предшественника — словно кто-то нажал кнопку «копировать-вставить» в каком-то гигантском редакторе реальности, создав идеальную копию уничтоженного оригинала.

Я наблюдал этот процесс в ускоренном режиме, поскольку сутки — это достаточно долгий срок для непрерывного наблюдения, но даже те несколько раз, когда я подходил к одному и тому же пеньку с интервалом в несколько часов, убеждали меня в том, что скорость роста действительно фантастическая: утром — пенёк, в полдень — уже побег метра три высотой, вечером — подросток метров десять, а к следующему утру — взрослое дерево, готовое к тому, чтобы быть снова съеденным голодными мутантами.

За счёт этого механизма, учитывая невероятную прожорливость козлов, которые в сутки уничтожали по пять-шесть взрослых деревьев, остров до сих пор не превратился в лунный пейзаж из голых скал и камней, а сохранял некое подобие леса, пусть и леса совершенно чуждого, враждебного, но всё же обеспечивающего базовую экосистему.

Причём восстановленные деревья, что было особенно любопытно, останавливались в росте, достигнув размеров своей изначальной матрицы — то есть того дерева, из которого вырос пенёк, — и не продолжали расти дальше, что предотвращало другую потенциальную угрозу разрушения острова, о которой я подумал, прикидывая в уме возможные сценарии развития событий.

Если бы неконтролируемый стремительный рост чёрных сосен-мутантов не останавливался после достижения определённого размера, то за месяц любое дерево могло бы достигнуть размеров легендарного Иггдрасиля — того самого Мирового Древа из скандинавской мифологии, которое своими корнями уходит в глубины подземного мира, стволом пронзает Мидгард, мир людей, а кроной устремляется в Асгард, обитель богов, — устремившись ввысь, прорвав стратосферу и выйдя в космос, а корнями опутав не только весь остров, но и добрую часть морского дна, превратив всю территорию в единый живой организм, где каждое дерево было бы частью гигантской сети, соединённой через корневую систему.

Оставалось понять, что выступает источником энергии для подобных метаморфоз базовой составляющей пищевой цепочки, поскольку законы термодинамики, насколько я помнил из школьного курса физики, не отменил ещё никто, и энергия не может браться из ниоткуда — она должна откуда-то поступать, трансформироваться из одной формы в другую, но её источник должен существовать.

Возможно, деревья каким-то образом научились более эффективно использовать солнечный свет — вернее, излучение того странного пульсирующего шара, который заменял солнце в этом мире, — преобразуя его в биомассу с коэффициентом полезного действия, многократно превышающим тот, что был у земных растений до Вторжения.

Возможно, они научились черпать энергию из самой Системы — из тех энергетических потоков, которые я иногда видел своим новым зрением, когда активировал способность воспринимать ауры, — питаясь напрямую от Орбитальных Станций, которые висели над планетой, словно гигантские энергетические реакторы.

А возможно, здесь работал какой-то совершенно иной принцип, основанный на технологиях Предтеч, о которых я не имел ни малейшего представления, — что-то связанное с манипуляцией пространства-времени, с квантовыми флуктуациями вакуума, с нулевой энергией или ещё какой-то научно-фантастической хренью, которая для меня была не более понятна, чем принципы работы смартфона для средневекового крестьянина.

Но, немного поразмыслив над этим вопросом и поняв, что моих знаний явно недостаточно для формулирования хоть сколько-нибудь разумной гипотезы, я решил, что пусть об этом лошади думают — у них головы большие, как говорили в моё студенческое время, когда нужно было отмазаться от решения особо заковыристой задачи по высшей математике или квантовой механике, которую преподаватель задавал на дом.

Ну или Умники пусть думают — те самые одиннадцать счастливчиков, разбросанных по территории Земля-4, которые получили этот редкий класс и теперь должны были использовать свой повышенный Интеллект для решения подобных задач, категорически игнорируя при этом тот неудобный факт, что я сам как раз и отношусь к этой привилегированной категории и, по идее, должен был бы напрячь мозги и попытаться разобраться в механизмах функционирования новой экосистемы, вместо того чтобы отмахиваться от проблемы как от назойливой мухи.

Но если дни проходили в относительной скуке и ничегонеделании, перемежаемом короткими всплесками адреналина, когда Козлорог предпринимал очередную попытку подобраться ко мне поближе — впрочем, после первой стычки он стал более осторожным и не лез напролом, предпочитая выжидательную тактику, — то ночи доставляли мне невероятное, почти мистическое эмоциональное наслаждение, которое я не испытывал никогда в жизни, даже в те редкие моменты, когда мне удавалось вырваться из городской суеты и выехать куда-нибудь за город, подальше от светового загрязнения мегаполиса, чтобы посмотреть на звёздное небо в его первозданной красоте.

Я буквально влюбился в незнакомое, усеянное мириадами звёзд ночное небо этого нового мира — влюбился так, как влюбляются подростки в свою первую любовь, когда каждая встреча кажется чудом, каждый взгляд наполнен смыслом, а каждое расставание причиняет почти физическую боль.

Каждую ночь, как только солнце — вернее, то, что его заменяло — скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и фиолетовые оттенки, которые в прежнем мире считались бы предвестниками грозы или какого-то природного катаклизма, а здесь были просто нормой, я разжигал костёр на берегу, устраивался поудобнее на своём спальнике, запрокидывал голову и погружался в созерцание небесной бездны, которая раскрывалась надо мной во всём своём ошеломляющем великолепии.

Звёзды здесь были не просто яркими — они были невероятно, фантастически, нереально яркими, настолько, что давали достаточно света для того, чтобы можно было читать книгу, если бы у меня была книга и желание читать, хотя в текущей ситуации чтение казалось мне занятием абсурдным и бессмысленным, когда вокруг разворачивается настоящая космическая опера, где я одновременно и зритель, и актёр, и, возможно, жертва.

Плотность звёзд на небе была такой, что казалось, будто кто-то взял огромное сито, просеял через него бриллиантовую крошку на чёрный бархат и делал это с таким энтузиазмом, что не пожалел материала, щедро усыпав всё пространство от горизонта до горизонта сияющими точками всех возможных оттенков — белыми, голубыми, жёлтыми, красными, оранжевыми, даже зелёными и фиолетовыми, что создавало эффект гигантской мозаики, сложенной из драгоценных камней.

Млечный Путь — вернее, то, что его заменяло в этом новом мире — превратился из привычной молочной реки, которую можно было разглядеть где-нибудь вдали от городов в ясную безлунную ночь, в сплошное сияющее полотно, протянувшееся от одного края неба до другого, причём настолько яркое и детализированное, что я мог различать в нём отдельные звёздные скопления, туманности, тёмные провалы космической пыли и даже какие-то структуры, напоминающие гигантские спиральные рукава галактики.

Я придумывал названия для новых созвездий, которые складывались из этого хаоса звёзд, если смотреть на них с определённого ракурса и с долей фантазии, позволяющей видеть в случайном расположении светящихся точек какие-то образы и формы.

Вот там, в северной части неба — если здесь вообще можно было говорить о сторонах света, учитывая, что компас показывал чёрт знает что, а привычная Полярная звезда отсутствовала как класс, — я разглядел что-то похожее на гигантского краба или паука с множеством лап, которого окрестил Арахной в честь той самой греческой ткачихи, превращённой богиней Афиной в паука за дерзость.

Чуть восточнее располагалось созвездие, напоминающее разломанный меч или молнию, которое я назвал Мьёльниром — опять же отсылка к скандинавской мифологии, молоту бога Тора, хотя форма была скорее похожа на зигзаг, чем на традиционный молот.

А в южной части неба, там, где располагалась Чёрная Дыра, занимавшая добрую четверть небосвода и представлявшая собой одновременно самое жуткое и самое завораживающее зрелище из всех, что мне доводилось видеть, я обнаружил созвездие, которое при большой доле фантазии можно было принять за фигуру человека с распростёртыми руками, словно обнимающего бездну, и назвал его Прометеем — в честь того самого титана, который украл огонь у богов и передал его людям, за что был прикован к скале, где орёл каждый день клевал его печень.

Я мог часами наблюдать за огненным нимбом, окружающим Чёрную Дыру, расположенную ровно в зените — то есть прямо над головой, в той точке неба, где в прежнем мире находился бы Полярис, если бы я находился на Северном полюсе, хотя сейчас моё местоположение было совершенно иным, и зенитное расположение Дыры говорило о том, что нас перебросили в систему, где центр галактики находится прямо над головой, что возможно только в том случае, если планета расположена в самом центре галактического диска или очень близко к нему.

Аккреционный диск Чёрной Дыры вращался, переливался оттенками оранжевого, красного, фиолетового, создавая эффект гигантского вихря, засасывающего материю в свою ненасытную утробу, причём вращение было настолько медленным с точки зрения наблюдателя, что требовались часы непрерывного наблюдения, чтобы заметить изменение положения отдельных деталей в структуре диска, но именно эта медленность, эта космическая неторопливость делала зрелище ещё более впечатляющим, подчёркивая масштабы происходящего.

Я задавался вопросами, которые ранее и в голову мне прийти не могли, поскольку в прежней жизни я был слишком занят земными делами — бизнесом, отношениями, бытовыми проблемами, — чтобы тратить время на размышления о природе Вселенной, о смысле существования, о месте человека в космосе.

Что такое Вселенная — материальная субстанция, существующая объективно, или конструкт нашего сознания, интерпретация электромагнитных волн и квантовых флуктуаций, которые мозг преобразует в то, что мы называем реальностью?

Что такое пространство — абсолютная пустота, вместилище для материи, или нечто более сложное, обладающее собственными свойствами, способное искривляться, растягиваться, сжиматься под воздействием массы и энергии?

Что такое время — объективная характеристика Вселенной, неумолимо текущая от прошлого к будущему, или субъективное восприятие последовательности событий, которое может замедляться, ускоряться, даже двигаться вспять при определённых условиях?

И каково это — пересечь Горизонт событий Чёрной Дыры, ту самую невидимую границу, за которой гравитация становится настолько сильной, что даже свет не может вырваться наружу, где, согласно теории относительности, время замедляется до бесконечности с точки зрения внешнего наблюдателя, но продолжает идти нормально для того, кто падает внутрь?

Случайно услышанная в какой-то околонаучной передаче ещё до Вторжения — кажется, это был канал Discovery или National Geographic, один из тех, что я иногда включал поздно вечером, когда не мог уснуть и хотел чем-то занять мозг, — фраза о том, что для фотона света, родившегося и вылетевшего из звезды, отстоящей за миллиарды световых лет от Земли, и только что закончившего своё существование, поглотившись в хрусталике моего глаза, само рождение и поглощение случились одномоментно, поскольку для частицы, движущейся со скоростью света, время не существует, внезапно приобрела какой-то сакральный смысл, словно открывала завесу над тайной мироздания.

Получается, что пространство и время — относительные понятия, зависящие от скорости движения наблюдателя, от гравитационного поля, в котором он находится, от множества других факторов, которые я не понимал до конца, но интуитивно чувствовал их важность.

Получается, что прошлое, настоящее и будущее — не последовательность событий, расположенных на временной оси, а нечто одновременно существующее, где все моменты времени сосуществуют параллельно, но мы, ограниченные трёхмерным восприятием и линейным течением времени, можем наблюдать только тонкий срез этой четырёхмерной (или более) реальности, который мы называем настоящим.

Как ни странно, такое времяпрепровождение — лежание на спине, созерцание звёздного неба и размышления о природе Вселенной — привело к появлению у меня двух новых навыков, что было зафиксировано Интерфейсом на третью ночь моего одиночества на острове.

Я лежал как обычно, глядя в небо, пытаясь разглядеть детали в структуре одной из туманностей, которая располагалась чуть левее Чёрной Дыры и напоминала гигантскую голову дракона, изрыгающего пламя, когда перед глазами мелькнуло уведомление:

Получен новый навык: Ясный взор (уровень 1)

Описание: Способность видеть объекты на большом расстоянии с повышенной чёткостью. Эффективная дальность зрения увеличена в 3 раза по сравнению с базовым уровнем. Способность частично компенсирует атмосферные искажения и позволяет различать детали, недоступные обычному зрению.

Бонус:+2 к параметру Восприятие(новый параметр)

Я моргнул, не сразу понимая значение этого навыка, но потом сосредоточился на туманности, на которую смотрел, и внезапно понял, что вижу её более чётко, более детально, словно кто-то подкрутил фокус на невидимом объективе, превратив размытое пятно в структурированное изображение, где различались отдельные вихри газа, тёмные провалы, яркие точки новорождённых звёзд.

Пусть и первого уровня, пусть на первый взгляд и не слишком жизненно необходимый в текущей ситуации, когда главная задача — выжить и не быть сожранным мутировавшим козлом, — но тем не менее вполне полезный навык, который мог пригодиться для разведки, для наблюдения за противником, для поиска ресурсов на большом расстоянии.

А через час, когда я начал замечать, что интуитивно чувствую, сколько времени прошло с момента заката, сколько осталось до рассвета, словно внутри меня появились невидимые часы, тикающие с идеальной точностью, пришло второе уведомление:

Получен новый навык: Чувство времени (уровень 1)

Описание: Способность точно определять текущее время и длительность временных интервалов без использования внешних устройств. Погрешность составляет не более 1% от измеряемого интервала. Навык работает независимо от внешних условий и не требует концентрации.

Бонус:+1 к параметру Интеллект

Этот навык особенно порадовал меня, поскольку мои механические часы — очень дорогие швейцарские часы с автоматическим подзаводом, противоударные и водонепроницаемые до глубины триста метров, которые я купил себе в качестве подарка после особо удачной сделки и носил не снимая, гордясь этой покупкой как символом своего успеха, — не пережили столкновения с Кракеном, разбившись вдребезги в тот момент, когда меня швырнуло об палубу яхты во время одного из особо сильных ударов щупальца монстра по корпусу судна.

С тех пор я чувствовал себя несколько дезориентированным во времени, вынужденный определять его по положению солнца, что в этом мире было затруднительно из-за странной траектории движения светила по небу, которая не совпадала с привычной для широт, на которых я жил до Вторжения.

Теперь же я мог точно сказать, что сейчас, например, двадцать три часа сорок две минуты, хотя никаких часов у меня не было, а это знание приходило откуда-то из глубины сознания, словно всегда там присутствовало, просто раньше я не умел к нему обращаться.

Удивление вызвал тот факт, что двадцатичетырёхчасовые сутки сохранились не только в иллюзорном мире — том самом, который видели люди со сниженным Сопротивлением ментальному подавлению, где всё выглядело почти как до Вторжения, — но и в реале, в истинной картине мира, где небо было лилово-жёлтым, деревья чёрными, а над головой вместо привычной Луны висела Орбитальная Станция Земля-4.

Несмотря на то что Солнце в реале мало напоминало привычное с детства светило — будучи скорее пульсирующим шаром неопределённого цвета с короной энергетических выбросов, — период его обращения вокруг планеты или, что более вероятно, период вращения планеты вокруг своей оси оставался тем же самым — двадцать четыре часа, что говорило о том, что либо нас перебросили в систему, где местная звезда и планета имели параметры, случайно совпадающие с земными, либо Орбитальные Станции каким-то образом регулировали этот параметр, искусственно поддерживая привычный для землян суточный цикл.

Последнее казалось более вероятным, учитывая, что Станции были созданы Предтечами — той самой древней расой, которая, судя по рассказам Мамушки, обладала технологиями, неотличимыми от магии с точки зрения современных цивилизаций Содружества, и вполне могла манипулировать такими параметрами как период вращения планеты или длительность суток.

Ну и конечно радовали, пусть и недолгие — ровно по часу каждая, — но удивительно содержательные беседы с Мамушкой, который появлялся с завидной регулярностью ровно в полночь, как будто бы подчёркивая тем самым свой экзистенциональный характер и намекая на то, что он нечто большее, чем просто очередной менеджер галактической корпорации, занимающейся выращиванием и продажей нейросетей, а скорее философ, размышляющий о природе бытия и небытия в моменты, когда день сменяется ночью и время словно замирает в этой переходной точке.

Ровно час он посвящал беседе со мной, после чего исчезал так же внезапно, как и появлялся, оставляя меня наедине с мыслями, которые он порождал своими рассказами о Содружестве, о Предтечах, о Сингах, о галактической политике и экономике, о законах и традициях, управляющих жизнью бесчисленных цивилизаций, разбросанных по просторам обитаемой Вселенной.

На этот раз я не поднимал острых тем, связанных с собственными незавидными перспективами как личными — то есть вопросами о том, что будет со мной лично, если я не смогу договориться с Системой или Сингом о справедливой компенсации за извлечение нейросети, — так и перспективами человечества в целом, которое, судя по всему, было обречено на роль расходного материала в чужой игре, если только не произойдёт что-то из ряда вон выходящее, способное изменить баланс сил.

Я больше интересовался миром, в котором живёт Мамушка — Содружеством галактических цивилизаций, Предтечами и их загадочным наследием, Сингами как формой социальной организации, подспудно накапливая информацию с тем, чтобы попытаться интегрироваться в новое общество, найти своё место в этой сложной многоуровневой структуре, в соответствии со своей сверхзадачей сохранить нейросеть — то есть не дать Сингу извлечь её против моей воли или за бесценок — и найти телепорт, ведущий в развитой мир, откуда можно будет начать новую жизнь, уже не как подопытное животное на ферме, а как свободный Гражданин, обладающий правами и возможностями.

Как ни странно, Мамушка охотно делился этой информацией, не требуя ничего взамен, что поначалу вызывало у меня подозрения — ведь информация в любом обществе является ценностью, а в галактическом сообществе, где существуют сотни тысяч цивилизаций с разным уровнем развития, информация должна цениться ещё выше, — но потом я понял его мотивацию.

Будучи племянником патриарха Синга второй категории — то есть достаточно крупного и влиятельного семейного клана, контролирующего несколько звёздных систем и обладающего значительными ресурсами, — Мамушка получил неплохое образование по стандартам Содружества, изучал историю, политологию, экономику, ксенопсихологию и множество других дисциплин, необходимых представителю правящего класса галактического общества, и знал об окружающем мире достаточно много, чтобы считаться экспертом.

Но в то же время он был обречён на роль среднего менеджера — куратора, отвечающего за развитие одного-двух десятков Умников на отдалённой планете, — что явно не соответствовало его амбициям и самооценке, порождая определённую горечь и разочарование, которые он компенсировал, выступая в роли наставника, делясь знаниями, получая взамен не материальную выгоду, а психологическое удовлетворение от осознания собственной значимости.

Он хотел, чтобы я понимал — я имею дело не с очередным бездушным функционером, а с образованным, думающим существом, которое могло бы достичь большего, если бы не стечение обстоятельств, загнавших его в эту роль.

И я благодарно пользовался этой его слабостью, задавая вопросы, слушая ответы, запоминая детали, выстраивая в голове картину мира, который открывался передо мной — мира настолько огромного и сложного, что моё прежнее представление о Вселенной казалось детским рисунком мелками по сравнению с полотном старого мастера, выполненным масляными красками с использованием десятков оттенков и сотен мазков.

Содружество галактических цивилизаций, как выяснилось из рассказов Мамушки, представляло собой невероятно сложную многоуровневую структуру, которая одновременно была и объединением независимых рас, каждая из которых сохраняла свою идентичность, культуру, традиции, и жёстко регламентированной системой, где всё подчинялось Галактическому Кодексу — своду законов, созданных Предтечами миллионы лет назад и с тех пор дополненных тысячами поправок, уточнений, прецедентов.

Предтечи — загадочная древняя раса, которая когда-то давно, в эпоху, отстоящую от нынешнего времени на промежуток, сравнимый с тем, что отделяет современного человека от первых одноклеточных организмов, появившихся на Земле, — достигла такого уровня технологического и, возможно, духовного развития, что стала фактически богами с точки зрения всех последующих цивилизаций.

Они создали Орбитальные Станции — гигантские сооружения размером с, способные перемещаться в пространстве, манипулировать материей и энергией на квантовом уровне, изменять законы физики в локальных областях пространства, — и разбросали их по всей обитаемой части Галактики, а возможно, и за её пределами, с целью интеграции новых разумных рас в Содружество.

Процесс интеграции, как я понял из объяснений Мамушки, представлял собой ускоренную эволюцию, когда Система выбирала планету с разумной жизнью, находящейся на определённом уровне развития — как правило, это была цивилизация, уже освоившая сельское хозяйство, металлургию, письменность, но ещё не дошедшая до полётов в космос и ядерных технологий, — и начинала процесс подготовки.

Планета переносилась в специально подобранную звёздную систему, где условия были оптимальны для ускоренного развития — как правило, это был центр какого-нибудь крупного звёздного скопления с высокой плотностью энергетических потоков, что обеспечивало питание для ОрбитальныхСтанций и ускоряло мутационные процессы.

Над планетой размещалось пять Орбитальных Станций, каждая из которых контролировала свою территорию и работала независимо от других, что создавало конкурентную среду и стимулировало развитие — аналогично тому, как конкуренция между компаниями стимулирует технологический прогресс в рыночной экономике.

Станции внедряли в мозги разумных существ нейросети — симбионты, которые были не просто кусками биологической ткани или электронными имплантами, а чем-то промежуточным между живым организмом и искусственным интеллектом, способным расти, развиваться, учиться, адаптироваться к носителю и окружающей среде. Помимо доминирующего на планете вида нейросети внедрялись всем организмам, чей вес превышал критический. Для земли порог составлял где-то в 40 кг.

Так что, при определенных условиях тот же Козлорог, развиваясь и становясь сильнее может получить статус Гражданина Содружества?- потрясенно поинтересовался я у Мамушки.К счастью нет, — успокоил меня инопланетянин. — Животные выступают кормовой базой, предназначенной для развития доминирующего на планете разумного вида. С целью ускорения эволюции. Ну и ладушки. Меньше всего мне хотелось в нынешней ситуации столкнуться с борами за права Козлов. На подобных идиотов я вдоволь насмотрелся еще до Вторжения

Три факта, всплывшие в процессе наших бесед с Мамушкой и имеющие непосредственное отношение ко мне лично, заставили меня пересмотреть своё понимание ситуации и осознать, что я, возможно, нахожусь в гораздо более выгодном положении, чем мне казалось раньше, хотя слово «выгодное» в контексте мира, где тебя рассматривают как ходячий инкубатор для выращивания товарного симбионта стоимостью в несколько миллионов энергокредитов, звучало несколько цинично, но тем не менее имело под собой вполне рациональную основу, если подходить к вопросу с холодной головой и отбросив эмоции, что, надо признать, давалось мне всё легче по мере роста параметра Интеллект, который сейчас составлял двадцать семь единиц и продолжал медленно, но верно расти.

Первый факт касался механизма работы очков умения.

Мамушка очень удивился, узнав — а я в процессе одной из бесед упомянул об этом вскользь, не придавая значения, поскольку считал это само собой разумеющимся, — что я могу конвертировать очки умения в прогресс нейросети с коэффициентом один к десяти, то есть каждое потраченное очко умения даёт мне десять единиц прогресса, что позволяет мне ускоренно развивать нейросеть, не полагаясь исключительно на убийство монстров и выполнение заданий, хотя последнее, конечно, давало гораздо больше опыта, особенно если речь шла о противниках, значительно превосходящих меня по силе, типа того же Кракена, бой с которым принёс мне целых семь очков умения за один раз.

— Погоди-погоди, — остановил меня Мамушка, и в голосе его прозвучало неподдельное изумление, которое он даже не пытался скрыть, что само по себе было странно, учитывая, что обычно он старательно поддерживал маску холодного профессионала, для которого любая информация — лишь очередной факт, подлежащий анализу и классификации. — Ты сказал, что конвертируешь очки умения в прогресс нейросети? Напрямую?

— Да, — подтвердил я, не понимая причины его удивления. — А разве это не норма? Я думал, так у всех.

— Нет, — Мамушка покачал головой, и я почувствовал, как он пытается совладать с эмоциями, что для существа, прожившего более ста лет и получившего образование, достойное представителя правящего класса галактической цивилизации, было довольно необычно. — Это не норма. Это исключение. Более того, это настолько редкое исключение, что за всю историю проекта «Земля» — а это пять территорий, каждая с населением около двух миллиардов человек, — подобная способность зафиксирована всего у тридцати семи носителей класса Умник. Из них двадцать три уже погибли, не успев развиться до приемлемого уровня. Десять находятся в других зонах. И четверо — в моей зоне ответственности. Включая тебя.

Он помолчал, давая мне время переварить информацию.

— Для всех остальных, — продолжил Мамушка медленно, словно взвешивая каждое слово, — очки умения используются исключительно для оплаты использования навыков. Это валюта, которую Система берёт за активацию способностей. Например, твой партнёр Тед — он может дышать под водой, но каждое использование этого навыка стоит очков умения. Число которых оговорено для каждого одноразового использования. Скажем, одно погружение длительностью час требует пяти очков умения. Хочет нырнуть на два часа — десять очков. Три часа — пятнадцать. И так далее. Всё. Другого применения очкам нет. Они не конвертируются в прогресс нейросети, не усиливают параметры, не открывают новые способности. Только оплата за использование того, что уже есть.

Я переварил эту информацию, понимая её значение, которое было куда более существенным, чем я предполагал. Получается, что у меня есть уникальное преимущество, позволяющее мне развиваться быстрее других — не в разы, конечно, но стабильно и предсказуемо, не тратя очки умения на активацию способностей, которые у меня либо работают пассивно, типа Адаптивной физиологии или Чувства времени, либо вообще не требуют оплаты, как, например, Звериная ярость, которая активируется автоматически в момент угрозы жизни, работая на инстинктах Пожирателя Плоти.

— Это бонус, который даёт Умникам Система, — продолжил Мамушка задумчиво, и в голосе его прозвучала нотка зависти, которую он не смог скрыть. — Реализованная с помощью Орбитальных Станций. Видимо, Предтечи заложили в базовый код Станций особые привилегии для носителей класса Умник, понимая, что именно они будут основными двигателями прогресса в интегрирующихся цивилизациях. Умники — это инвестиция Системы в будущее. Они должны развиваться быстрее, думать глубже, видеть дальше. И твой Интерфейс - тоже подарок Системы специально для Умников. У других его нет. Они видят только базовую информацию о своих параметрах и то не всегда, а ты имеешь доступ к детальной аналитике, можешь сканировать противников, планировать развитие, получать подсказки от Системы. Это колоссальное преимущество, значение которого ты, возможно, до конца не осознаёшь.

Он прав был. Я действительно не до конца понимал, насколько мне повезло с классом. Умник казался мне каким-то вспомогательным, не боевым, предназначенным для решения головоломок и стратегического планирования, тогда как настоящая сила лежала в подклассах — Пожирателе Плоти, дающем физическую мощь, или Менталисте, позволяющем контролировать чужое сознание. Но теперь я начинал понимать: Умник — это не просто бонус к Интеллекту. Это ключ к ускоренному развитию, инструмент, позволяющий обгонять конкурентов на длинной дистанции.

Второй факт, который заставил меня серьёзно задуматься о природе реальности, в которой я оказался, касался примера, который привёл Мамушка, говоря о других Умниках и их уникальных способностях, дарованных Системой в дополнение к стандартному набору умений класса.

— Вот возьми, к примеру, Валерия, — сказал он небрежно, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, хотя то, что он собирался рассказать, переворачивало моё представление о возможном и невозможном. — Умник, о котором я упоминал ранее. Он обладал способностью откатывать время назад, пусть и в локальном пространстве, и с помощью очков умения. Представь: у него накопилось, скажем, сто очков умения. Он оказывается в ситуации, где принимает неверное решение, и это приводит к катастрофе — гибели союзников, потере ценных ресурсов, собственному тяжёлому ранению. Но вместо того чтобы умереть или понести невосполнимые потери, он тратит все сто очков и откатывает время на час назад в радиусе километра вокруг себя. Всё возвращается к исходной точке. Мёртвые оживают. Разрушенное восстанавливается. Потерянное возвращается. И он получает второй шанс сделать всё правильно. Это тоже бонус Системы для Умника. Уникальная способность, которой нет больше ни у кого. Система играет по своим правилам, давая избранным инструменты, недоступные другим.

— Валерий? — переспросил я, чувствуя, как что-то щёлкает в голове, словно два разрозненных фрагмента информации внезапно соединились, образовав картину, которая меня откровенно встревожила. — Я слышал от Лейлы об Умнике, проживающем вместе со мной в одном отеле. Кажется, до Вторжения он был писателем или сценаристом, точно не помню. Более того, пару раз пересекался с ним в ресторане — высокий, худой, лет сорока, с рассеянным взглядом интеллектуала. Но его звали, как и меня, Андреем.

— Погоди, — Мамушка прервал меня резко, и в голосе его прозвучала странная нота — смесь настороженности и какого-то скрытого беспокойства, которое он пытался замаскировать, но не слишком успешно. — Имя Андрей — это аберрация вторичного временного потока, в котором мы все сейчас пребываем. Изначально его звали Валерий. Но в новой итерации реальности память о нём исказилась. Большинство людей вообще не помнят о его существовании. Те же, кто помнят — а таких единицы, включая тебя и ту девушку, Лейлу, — хранят ложные воспоминания. Вы помните не его настоящее имя, а искажённую версию, адаптированную под новую временную линию.

Я замер, не понимая до конца смысла его слов, хотя интуитивно чувствовал, что сейчас услышу нечто, что заставит меня пересмотреть всё, что я знал о мире, в котором оказался.

— Что ты имеешь в виду под «вторичным временным потоком»? — спросил я медленно, тщательно формулируя вопрос.

Мамушка помолчал, словно подбирая слова, взвешивая, сколько именно информации можно мне раскрыть, не нарушив какие-то внутренние протоколы или правила, которым он подчинялся.

— Две недели назад, — начал он наконец медленно, и голос его звучал так, словно он рассказывал о чём-то, во что сам с трудом верил, — в первичном временном потоке, тот самый Валерий устроил нечто непотребное. Детали засекречены даже для меня — я не имею достаточного уровня доступа, чтобы узнать подробности, — но результат был катастрофическим. Он нарушил базовые протоколы интеграции настолько серьёзно, что Система вынуждена была вмешаться напрямую. И не просто вмешаться — она откатила время назад на две недели для всей планеты. Не всё время, не всю Вселенную — это невозможно даже для Предтеч, — только Землю и непосредственное околоземное пространство в радиусе одной астрономической единицы, чтобы полностью не загубить весь процесс интеграции.

Он замолчал, давая мне время осмыслить масштаб сказанного.

Система откатила время. Для всей планеты. На две недели.

Это было… невероятно. Фантастично. За гранью понимания.

— И что, — я облизнул пересохшие губы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, — что случилось с Валерием? С тем, прежним, из первичного временного потока?

— Он исчез, — просто ответил Мамушка, и в голосе его не было никаких эмоций, словно он говорил о погоде или о цене хлеба на рынке. — Покинул Землю в неизвестном направлении, при этом странным образом исчезнув из новой временной петли, оставив о себе в новой реализации всего лишь странные, искажённые воспоминания у тех немногих, кто с ним пересекался до Вторжения. Причём в памяти только тех, кто пересекался с ним лично, непосредственно. Например, тебя — вернее, новой итерации тебя — и той девушки, Лейлы. Вы оба помните Валерия, хотя в текущей временной линии он как личность не существует. Его имя исказилось до «Андрея», его внешность размылась в ваших воспоминаниях, детали биографии стёрлись. Но сам факт существования сохранился как призрак, как эхо из параллельной реальности.

Голова пошла кругом от этой информации, которая открывала такие пропасти в понимании реальности, что я почувствовал головокружение, словно земля уходила из-под ног.

Получается, мир, в котором я живу, — это вторая попытка. Переделанная версия. И где-то там, в первичном потоке, существовал другой я, который прожил эти две недели иначе, принял другие решения, встретил других людей. А потом время откатили, и тот я исчез, заменённый нынешним мной, который помнит только то, что случилось в новой версии реальности.

— Но как… как ему удалось сбежать с Земли? — спросил я, цепляясь за эту деталь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в этом безумии. — Если планета закрыта для посещения извне, то и выход тоже должен быть закрыт. Станции контролируют всё. Как можно вообще покинуть планету без их разрешения?

— Я тоже задался этим вопросом, — признался Мамушка, и в голосе его прозвучало нечто похожее на уважение к неизвестному Валерию, сумевшему провернуть невозможное. — И пришёл к выводу, что он воспользовался порталом контрабандистов. Теми самыми браконьерами, о которых тебе рассказал Чужой. Это единственное логичное объяснение. Официальных путей покинуть планету до завершения интеграции не существует. Но нелегальные… они есть. Всегда есть, в любой системе, как бы строго она ни контролировалась.

Я вспомнил — действительно, Чужой упоминал о браконьерах, проникших на Землю незаконно, в обход протоколов Системы, охотящихся за несформированными нейросетями пятого-седьмого уровней, которые на чёрном рынке стоили баснословных денег, обладающих незаконным порталом, позволяющим им перемещаться между Землёй и внешним миром.

— Расскажи подробнее, — попросил я, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Про портал. Про контрабандистов. Где они? Как с ними связаться?

— Что я могу рассказать? — Мамушка вздохнул, и я почувствовал, что он взвешивает, сколько информации можно раскрыть. — Да, я догадываюсь, где может быть расположена их база. По косвенным признакам, по аномалиям в энергетических потоках, которые я отслеживаю через доступ к системам Орбитальной Станции. Но категорически отвергаю возможность личного физического появления контрабандистов на Земле в материальных телах. Кодекс это запрещает под страхом смертной казни и уничтожения всего Синга, к которому принадлежит нарушитель. А нарушение такого уровня немедленно привлечёт внимание Системы и автоматических механизмов контроля, которые Предтечи встроили в Станции. Наказание будет мгновенным и беспощадным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Скорее всего, — продолжил он, — речь идёт о вселении чужого сознания в тело аборигена — временном или постоянном, с вытеснением изначальной личности или с подавлением её, превращением носителя в марионетку. Технологии для этого существуют, хотя и запрещены Галактическим Кодексом. Но на Фронтире, в пограничных зонах, где власть Содружества слаба, подобные вещи практикуются довольно широко. Контрабандисты находят Пустышку — человека с низким уровнем нейросети, практически безмозглого, — и вселяют в его голову сознание оператора. Получается идеальная маскировка. Внешне — абориген. Внутри — опытный преступник с доступом к технологиям и знаниям развитой цивилизации.

— А портал? — не отставал я, чувствуя, что приближаюсь к чему-то важному.

— Портал возможен, — кивнул Мамушка. — Но только односторонний. На перенос разумных не на Землю, а с Земли наружу. Подобное Галактический Кодекс не возбраняет — планета закрыта для входа, но не для выхода. Логика Предтеч была такова: носители нейросетей имеют право покинуть планету, если захотят, но никто извне не имеет права вмешиваться в процесс интеграции, приходя в материальном теле. Ну и переброска туда-сюда ресурсов, неодушевлённых грузов — это тоже разрешено. Контрабандисты этим и пользуются. Они поставляют оборудование, оружие, технологии в обмен на нейросети, которые извлекают из носителей — добровольно или принудительно, это уже их не волнует. Скорее всего, Валерий воспользовался именно таким порталом. Нашёл их базу, договорился о транспортировке — возможно, заплатил чем-то ценным или оказал услугу, — и смылся с планеты до того, как Система откатила время.

Это внушило мне оптимизм, первый за долгое время. Значит, путь с Земли существует. Легальный или нелегальный — не важно. Главное, что он есть. Надо только найти этот портал и договориться с контрабандистами о транспортировке. Может, им нужны услуги Умника?

— Ты можешь дать мне координаты их базы? — спросил я прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.

Мамушка помолчал долго, и я чувствовал, как он взвешивает варианты, просчитывает последствия.

— Могу, — сказал он наконец медленно, и в голосе его прозвучала деловая нотка. — Но не бесплатно. И не сейчас.

— Какова цена? — я был готов торговаться.

— Пятьдесят процентов от всего, что ты там обнаружишь, — ответил Мамушка без обиняков, и я оценил его прямоту. — Оборудование, ресурсы, информация, артефакты, технологии. Всё делится пополам. Плюс ты не убиваешь браконьеров — они мне нужны живыми для допроса и последующей сдачи властям Содружества, что принесёт мне существенные бонусы и повысит мой рейтинг в Синге. Возможно, это будет мой шанс подняться выше, получить более престижную должность, избавиться от клейма неудачника, присматривающего за примитивными аборигенами на захолустной планете.

Условия были жёсткими, но справедливыми. Пятьдесят процентов — это много, но без координат я вообще ничего не найду. А живые контрабандисты… что ж, если я смогу их нейтрализовать, не убивая, это будет хорошим тестом моих способностей.

— Идёт, — согласился я после короткой паузы. — Когда дашь координаты?

— Когда станешь сильнее, — Мамушка покачал головой, и в голосе его прозвучала разумная осторожность. — Сейчас это бессмысленно и даже опасно. Ты с твоим вторым уровнем нейросети и горсткой способностей не продержишься там и минуты. Контрабандисты — профессионалы высочайшего класса. У них технологии, превосходящие земные на тысячелетия. Охранные системы, ловушки, автоматическое оружие, боевые дроны. Плюс сами операторы — это опытные наёмники или бывшие военные, прошедшие десятки миров и сотни сражений. Минимум тебе нужен пятый уровень нейросети и хотя бы один боевой класс, прокачанный до третьего уровня. Желательно — набор полезных способностей, включающих защиту от ментального воздействия, регенерацию и что-то для нейтрализации противников без убийства. Иначе ты просто погибнешь, впустую потратив свой потенциал, и мне придётся искать другого Умника для этой задачи, начиная всё сначала.

Логично. Спешить действительно некуда. База контрабандистов никуда не денется. Они обосновались здесь надолго — охота на нейросети слишком прибыльный бизнес, чтобы сворачивать его раньше времени. Значит, у меня есть время подготовиться, стать сильнее, собрать ресурсы.

Третий факт, который я узнал от Мамушки, касался временных рамок проекта «Земля» и того, что произойдёт, когда эти рамки закончатся.

— Стандартный срок интеграции, — объяснил Мамушка в одну из последних наших бесед, — составляет десять лет. За это время носители должны развить нейросети, пройти отбор, достигнуть необходимого уровня. После этого Станции исчезают, планета открывается для Содружества, начинается новый этап. Вторжение произошло две недели назад по текущему временному потоку. Значит, у вас остаётся девять лет, одиннадцать с половиной месяцев и две недели. Это много. Это целая эпоха для развития.

Он помолчал.

— Но есть нюанс. Если к концу десятилетнего срока условие не выполнено — то есть один процент населения не достиг десятого уровня нейросети, — Система применяет радикальные меры. Она убирает все ограничения. Снимает ментальное подавление полностью. Устраняет иллюзии. И включает режим хардкора. Монстры становятся агрессивнее. Ресурсы — дефицитнее. Выживание — сложнее. Цель — ускорить естественный отбор, выжать из оставшихся носителей максимум потенциала. В этом режиме гибнет до девяноста процентов выживших. Но оставшиеся десять процентов развиваются стремительно, достигая невероятных высот.

Девять лет и одиннадцать с половиной месяцев. Это действительно много. Или мало — в зависимости от того, какую цель ставить перед собой.

Пятое утро на острове встретило меня тревогой, которая к этому моменту уже сидела где-то между лопаток тупой, ноющей занозой. Тед обещал вернуться максимум через пять дней. Срок истёк. Каждый час задержки рисовал в голове всё более красочные картины: яхта идёт ко дну, Теда жрут морские твари, его берут в плен какие-нибудь отморозки в Мармарисе. Классика жанра — партнёр уплывает за продуктами и больше не возвращается.

Я стоял на берегу, прикрывая глаза от солнца, когда на горизонте появилась знакомая белоснежная яхта. Потрёпанная после встречи с Кракеном, но явно отремонтированная — шла ровно, без крена, оставляя прямой белый след на поверхности тёмно-синей воды. Внутри что-то отпустило. Живой, значит. И судя по всему, справился.

Радость от возвращения партнёра смешалась с любопытством. Что он привёз? Информацию? Ресурсы? Может, контакты с местными, которые ещё не скатились в полное безумие? Или оружие с чёрного рынка, о котором он упоминал перед отъездом?

Тед бросил якорь метрах в трёхстах от берега — видимо, не рискуя подходить ближе на повреждённом судне. Спустил ялик, забрался в него и помахал мне рукой, как школьник после каникул. Завёл подвесной мотор и пошёл к берегу, оставляя пенный след.

И тут я заметил второй силуэт.

Девушка. Длинные тёмные волосы, изящная фигура в светлой одежде. Любопытство сменилось настороженностью. Кого это Тед притащил? Одну из тех красоток, о которых мечтал в первые дни нашего партнёрства, обещая мне право Первого поцелуя?

Ялик приближался. Черты становились различимы.

И тут меня накрыло.

Лейла.

Лейла — Нимфа, которую я оставил в отеле под контролем Повелителя. Потом освободил, убив того ублюдка. После чего мы заключили пакт о ненападении и разошлись по своим делам. Лейла, которая в последний раз стояла в дверях моего номера в окружении четвёрки Силовиков и обещала не лезть в мои дела, если я не полезу в её. Лейла, которая не должна была быть здесь, на этом острове, в сотне километров от Мармариса, в компании Теда.

Что. За. Нах?

Ялик достиг берега. Тед выпрыгнул на мелководье, помог Лейле выбраться. Подошли ко мне.

— Привет, Андрей! — Тед сиял, как кот, нализавшийся валерьянки. — Скучал? Привёз сюрприз!

— Вижу, — сухо ответил я, глядя на Лейлу.

Она выглядела… хорошо. Слишком хорошо. Ещё более роскошной, чем в последний раз. Чёрные волосы струились по плечам. Миндалевидные глаза сияли. Фигура — просто песня. И от неё исходила аура, которую я теперь различал благодаря своим способностям. Аура силы, контроля, уверенности. Хищницы, знающей себе цену.

— Привет, Андрей, — сказала Лейла мягко. Голос как мёд. — Рада тебя видеть. Надеюсь, ты не против, что я присоединилась к вашей команде?

Я посмотрел на Теда. Тот пожал плечами.

— Долгая история, — сказал он. — Давай разожжём костёр, расскажу всё. Плюс есть новости. Хорошие и плохие. С каких начать?

— С плохих, — буркнул я. — Потому что хорошие новости в компании Лейлы звучат как красный флаг размером с футбольное поле.

Лейла усмехнулась, но ничего не сказала.

Мы расположились у костра — я развёл его ещё с утра, готовя завтрак. Тед достал из рюкзака фляжку с каким-то пойлом, отхлебнул, передал мне. Ракия, судя по запаху. Я пригубил — да, ракия. Местный самогон на анисе. Крепко.

— Ситуация в Мармарисе стремительно меняется, — начал Тед, разминая плечи. — Город больше не хаос. Он превращается в систему. Возникли устойчивые группы — кланы, банды, стаи. Обладатели разных классов начали контролировать отдельные районы. Территории поделены. Границы охраняются. У кого-то Силовики, у кого-то Маги, у кого-то Снайперы или Разведчики. Понимаешь, к чему я?

— К феодализму, — сказал я. — Классика постапокалипсиса. Сильные подминают слабых, устанавливают свои правила.

— Точно. Но есть нюанс. Появился стихийный чёрный рынок. Зона всеобщего нейтралитета. Там можно купить, продать, обменять — деньги не в ходу, работает бартер. В основном торгуют тем, что прокачивает нейросети и навыки.

— Фрагменты монстров? — уточнил я.

— И не только. Мясо, кости, шкуры, ядра. Причём под нож попадают не только монстры, если ты понимаешь, о чём я.

Я понимал. Разумные тоже шли на убой. Сильные ели слабых в самом прямом смысле. Новый мир, новые правила.

— Я поставил яхту на ремонт, — продолжил Тед. — Нашёл мастеров, договорились о цене. Пока они чинили, решил попробовать толкнуть мясо Кракена на рынке. Думал, может, хоть что-то выручу.

— И выручил? — спросил я.

— Ещё как. Мясо Кракена — это золото, чувак. Все хотят кусок. Я только начал раскладывать товар, как ко мне начали подходить. Предлагали оружие, артефакты, какие-то зелья. Один чувак даже карту с локациями монстров предложил. Но самое интересное случилось, когда подошла Лейла.

Я перевёл взгляд на неё. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Лицо спокойное, почти задумчивое.

— Она скупала мясо для своей стаи Силовиков, — сказал Тед. — Хотела усилить их. В обмен предлагала настойку на крови вампиров. Говорит, в краткосрочном периоде резко увеличивает регенерацию. Типа выпил — и можешь драться как берсерк, раны затягиваются на глазах. Правда, потом откат жёсткий, но для экстренных случаев — самое то.

— Кровь вампиров, — повторил я. — Лейла, ты что, Дракулу косплеишь?

Она повернула голову и посмотрела на меня. В глазах мелькнуло что-то хищное.

— Я делаю то, что нужно для выживания моей стаи, — сказала она ровно. — Как и ты, Андрей. Разве мы не в одной лодке?

— В разных лодках, — поправил я. — Ты в своей, я в своей. Мы просто на одной воде.

— Пока, — улыбнулась Лейла. — Вода имеет свойство соединять.

Тед кашлянул, прерывая наш словесный пинг-понг.

— В общем, мы разговорились. Поняли, что у нас общий знакомый. Я рассказал о Козлороге и предполагаемой на него охоте. Лейла сказала, что сможет помочь в этом плане. Заявила, что с её помощью охота на Козлорога вообще не будет представлять труда.

Я нахмурился.

— И ты ей поверил?

— А что мне оставалось? Она предложила услуги, я согласился взять её с собой на время. Сюда и назад. Если она правда может помочь с Козлорогом, мы получим то, что тебе нужно. Навык координатора стаи, телепатическое управление — это серьёзный буст. Отказываться глупо.

Я посмотрел на Теда внимательно. Зрачки нормальные, речь связная, движения естественные. Но что-то в его поведении настораживало. Слишком уж он был доволен собой. Слишком уверен, что всё правильно.

А Лейла сидела и улыбалась.

После разговора я подошёл к Лейле отдельно. Тед ушёл проверять снасти на яхте.

— Я хочу кое-что проверить, — сказал я. — Ты не против?

— Проверить? — переспросила она, приподняв бровь. — Что именно?

— Активирую Интерфейс. Посмотрю твои навыки.

— А если я против?

— Тогда ты возвращаешься в Мармарис. Прямо сейчас. На ялике. Без помощи с Козлорогом.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо. Смотри.

Я активировал Интерфейс, сфокусировался на ней. Перед глазами возникла привычная панель с характеристиками.

Лейла

Утро встретило меня одиночеством, которое я планировал заранее, поскольку Тед накануне отплыл в Мармарис — не для того, чтобы чинить яхту или закупать провизию, что уже было сделано в прошлый раз, а исключительно с целью доставить Лейлу обратно в город, где её ждала стая Силовиков, нуждающихся в руководстве своей новоиспечённой Повелительницы Ночи, которая за время нашего совместного пребывания на острове продемонстрировала такие грани своей личности, что мне стало неуютно находиться рядом с ней дольше необходимого.

Я мог бы составить Теду компанию в этой поездке — всего-то пять — шесть часов туда и столько же обратно, учитывая скорость яхты и короткое расстояние до побережья, — но не стал, притом что на острове Козлорога нам, собственно, уже нечего было делать, и вполне после визита в город мы могли бы отправиться в другое место, продолжив охоту на морских монстров и прокачку нейросетей, что, в конце концов, и являлось нашей основной целью.

Тому, что я остался, было несколько резонов, каждый из которых по отдельности мог бы показаться несущественным, но в совокупности они складывались в достаточно веское обоснование моего решения.

Во-первых, мне стало откровенно неприятно общество Нимфы, которая за время пребывания на острове окончательно трансформировалась из той милой, немного застенчивой татарской девушки, работавшей администратором в отеле, в хладнокровного хищника, способного без малейших угрызений совести вырвать сердце из живого существа — пусть и козлёнка, но всё равно — и выпить его кровь с таким наслаждением, словно речь шла о дорогом вине, а не о жизни, оборвавшейся в её руках.

Это зрелище — Лейла, впившаяся зубами в горло беспомощного козлёнка, пьющая его кровь, пока тот бьётся в предсмертных конвульсиях, — врезалось мне в память и не желало уходить, всплывая каждый раз, когда я смотрел на неё, заставляя вспоминать, что перед мной не человек в традиционном понимании этого слова, а монстр, пусть и в очень привлекательной обёртке.

Во-вторых, мне хотелось снова повидаться с Мамушкой, который приобрёл привычку наносить визиты по ночам — правда, только при условии моего полного одиночества, когда рядом не было ни Теда, ни кого-либо ещё, способного услышать наши беседы или хотя бы заподозрить, что я разговариваю с невидимым собеседником, что могло бы привести к неудобным вопросам о состоянии моего психического здоровья.

За время нашего общения я привык к этим ночным визитам, даже начал их ждать, поскольку Мамушка, при всех его недостатках — цинизме, меркантильности, принадлежности к системе, которая рассматривала меня как ходячий инкубатор для выращивания товарного симбионта, — оставался единственным источником информации о том, как устроен большой мир за пределами Земли, и эта информация была бесценна для моих долгосрочных планов, которые включали в себя побег с планеты и начало новой жизни в Содружестве, желательно в качестве свободного Гражданина, а не раба или расходного материала.

И в-третьих — откровенные намёки партнёра, желающего оказаться с Лейлой наедине, которые он даже не пытался скрывать, глядя на неё так, как голодный волк смотрит на овцу, причём овцу, которая сама приглашает его на ужин.

Похоже, преимущества парной культивации — ускоренное восстановление Энергии, прирост параметров, возможность обмена опытом на уровне нейросетей — и банальное отсутствие женского общества в течение последних недель перевесили его опасения по отношению к девушке, способной зубами перегрызть горло живому существу и выпить его кровь без малейшего сожаления.

Впрочем, я ему не мамочка, чтобы осуждать или читать нотации о безопасности и необходимости соблюдать дистанцию с потенциально опасными существами, обладающими способностями ментального контроля и вампирскими наклонностями.

Тед — взрослый мальчик, лет тридцати с хвостиком, английский аристократ с титулом лорда и опытом жизни, который включал в себя десятки романов, сотни вечеринок и достаточное количество сомнительных решений, чтобы научиться отвечать за последствия своих поступков.

Если он решил заняться парной культивацией с Нимфой-вампиром — его выбор, его ответственность, его потенциальная могила, если что-то пойдёт не так.

Утро я посвятил экспериментам с новыми навыками — Координатором стаи и Телепатической связью, которые получил после поглощения энергетического ядра козлёнка, принесённого в жертву Лейлой ради моей прокачки и, если честно, ради демонстрации своей полезности как союзника, способного решать проблемы нетривиальными методами, недоступными мне или Теду.

Я сидел на том же скалистом выступе, с которого последние дни наблюдал за стадом Козлорога, но теперь моё восприятие изменилось кардинально — вместо простого визуального наблюдения через бинокль я чувствовал каждую особь в стаде как отдельную точку в некоем ментальном пространстве, протянувшемся от моего сознания к их сознаниям, создавая невидимую сеть связей, которую я мог активировать усилием воли.

Стадо паслось в центре острова, как обычно, методично превращая чёрные корявые деревья в опилки и биомассу, необходимую для поддержания их мутировавших организмов, требующих невероятного количества калорий — судя по моим подсчётам, одна взрослая особь съедала в сутки около ста килограммов древесины, что для обычной козы было бы абсурдным и невозможным, но для мутанта с нейросетью и способностью к Адаптивному пищеварению — вполне нормальным режимом питания.

Я сосредоточился на одной из коз — не на Козлороге, который был слишком силён и опасен для первых экспериментов, а на рядовой самке, пасущейся на краю группы, — и попытался активировать Телепатическую связь.

Связь установилась мгновенно, словно я щёлкнул невидимым выключателем, и в моё сознание хлынул поток информации — примитивной, хаотичной, но тем не менее понятной на каком-то базовом, инстинктивном уровне.

Голод — не острый, но постоянный, фоновый, требующий постоянного жевания, поглощения, переваривания.

Жара — солнце палит, шкура нагревается, хочется в тень, но альфа сказал пастись здесь, значит, надо пастись здесь.

Стадо — безопасность, защита, принадлежность к чему-то большему, чем просто одна коза.

Альфа — уважение, страх, подчинение, понимание, что он сильнее, умнее, главнее.

Я попытался отправить обратно простую команду: двигайся влево.

Коза дёрнулась, словно её ударило током, повернула голову в мою сторону — хотя видеть меня на таком расстоянии она не могла, — замерла в нерешительности, а потом медленно, неуверенно сделала несколько шагов влево, прочь от стада.

Получилось!

Я попробовал усилить команду: двигайся влево ещё десять шагов.

Коза послушалась, продолжая движение, пока не оказалась метрах в двадцати от основной группы, что для стадного животного было уже некомфортной дистанцией, вызывающей беспокойство и желание вернуться к сородичам.

Я оборвал связь, и перед глазами мелькнуло уведомление Интерфейса:

Использован навык: Телепатическая связь

Затрачено: 1 очко умения

Одно очко умения за установление и поддержание связи до момента её обрыва — довольно дорого, учитывая, что я мог конвертировать эти очки в прогресс нейросети с коэффициентом один к десяти, но для экспериментов и понимания механики навыка вполне приемлемо.

Я переключился на другую козу, установил связь, попробовал отправить другую команду: подойди к тому дереву.

Коза среагировала, начала двигаться в указанном направлении, но тут же остановилась, словно встретив невидимое препятствие, и я почувствовал внешнее воздействие — мощное, подавляющее, безапелляционное.

Козлорог.

Альфа заметил мои действия и пришёл в ярость.

Его сознание обрушилось на меня, как цунами, сметая мои слабые попытки контроля, блокируя доступ к стаду, отрезая ментальные нити, которые я протянул к его подчинённым.

ЧУЖОЙ. НЕ-СТАЯ. ВРАГ.

Мысли Козлорога были простыми, примитивными, но невероятно сильными, усиленными его параметром Ментального воздействия, который, судя по ощущениям, был раза в два-три выше моего, что давало ему колоссальное преимущество в этом противостоянии.

Я попытался сопротивляться, использовать своё Сопротивление ментальному подавлению в двадцать две единицы, но это было всё равно что пытаться остановить океанский лайнер, налетающий на тебя на полной скорости, используя в качестве тормоза собственные ладони.

МОЯ-СТАЯ. МОЙ-КОНТРОЛЬ. ТЫ-НЕ-ПРИКАСАЕШЬСЯ.

И я понял — мы враги.

Не временные оппоненты, не случайные противники, а настоящие, непримиримые враги, которые будут таковыми до тех пор, пока кто-нибудь из нас не убьёт другого, потому что Козлорог воспринял моё вторжение в его стадо как посягательство на его власть, на его территорию, на его право быть альфой, единственным, кто имеет право командовать подчинёнными.

Связь оборвалась с почти физическим ощущением удара в солнечное сплетение, и я упал на спину, тяжело дыша, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот.

Козлорог стоял в центре острова, глядя в мою сторону, хотя видеть меня на расстоянии больше километра он не мог, но телепатическая связь работала иначе — она позволяла чувствовать направление, местоположение, намерения.

И его намерения были предельно ясны: если я ещё раз попытаюсь влезть в его стадо, он придёт и разорвёт меня на куски.

Отлично. Просто охренительно.

Я получил навык, который не могу использовать без риска быть убитым альфой, чьё ядро мне нужно было съесть в первую очередь, а не ядро его потомка.

Лейла, сука, меня кинула.

Она прекрасно знала, что произойдёт, если я попытаюсь использовать навык координатора на стаде Козлорога, но ничего не сказала, позволив мне самому дойти до этого понимания через болезненный опыт.

Зачем? Какая ей выгода?

Ответ пришёл сам собой: она не хотела, чтобы я стал слишком сильным слишком быстро. Навык координатора стаи в сочетании с телепатией — это серьёзное преимущество, особенно если научиться управлять не только животными, но и людьми, подчинёнными или союзниками.

Дав мне ослабленную версию навыка — полученную от козлёнка, а не от альфы, — Лейла оставила меня в положении, где я имею инструмент, но не могу им полноценно воспользоваться, что ограничивает мой потенциал и не даёт мне обогнать её в развитии.

Хитрая сука.

Ладно, посмотрим, кто кого переиграет в долгосрочной перспективе.

Ради развлечения — а также из желания понять границы нового навыка и выяснить, можно ли его использовать на ком-то, кроме коз, — я попытался поискать другие объекты для Телепатической связи, расширяя своё восприятие, словно радар, сканирующий пространство в поисках подходящих целей.

И с удивлением чётко почувствовал Теда, хотя тот находился на расстоянии десятков километров, на полпути между островом и побережьем Мармариса, что само по себе было невероятно, учитывая, что дальность действия навыка, судя по описанию в Интерфейсе, не должна была превышать километра-двух.

Но связь была — яркая, чёткая, устойчивая, словно между нами протянулась невидимая нить, игнорирующая расстояние и физические преграды.

Я осторожно коснулся этой нити, не пытаясь активировать полноценную телепатическую связь, а просто… прощупывая, оценивая, пытаясь понять, что именно я чувствую.

Удовольствие. Возбуждение. Физический контакт. Обмен энергией.

И ещё одно присутствие — более слабое, менее чёткое, но тем не менее различимое.

Лейла.

Они, блядь, занимались парной культивацией — эвфемизм для необузданного секса, — прямо на палубе яхты, под открытым небом, не заботясь о том, что их могут увидеть чайки или проплывающие мимо морские твари.

Я почувствовал странную смесь смущения, раздражения и любопытства, которое было чисто научным, безусловно, не имеющим ничего общего с вуайеризмом или желанием подглядывать за чужой интимной жизнью.

Попытался незаметно исчезнуть из их сознания, оборвать связь, не привлекая внимания парочки, занятой куда более приятными делами, чем отслеживание ментальных вторжений со стороны любопытных Умников.

Связь оборвалась легко, без сопротивления, и я выдохнул с облегчением.

Но эксперимент дал пищу для размышлений.

Почему я чувствовал Теда на таком расстоянии? И Лейлу, пусть и слабее?

Я уселся на валун, достал из рюкзака бутылку воды, сделал несколько глотков, пытаясь упорядочить мысли, которые роились в голове, как пчёлы в потревоженном улье.

Критерии принадлежности к стае.

Вот в чём вопрос.

Для Повелительницы Ночи — Лейлы в её новой ипостаси — механизм был прост и понятен: укус, заражение крови, установление ментальной связи через физиологический контакт. Жертва становилась частью стаи автоматически, без выбора, без возможности сопротивления, если её Сопротивление ментальному подавлению было ниже силы воздействия Повелительницы.

Но у меня — координатора стаи, получившего навык через поглощение ядра, а не через вампирский укус, — механизм работал иначе.

Тут скорее действовало самоощущение, внутренняя установка, принцип «свой-чужой», основанный не на физиологии, а на чём-то более тонком — возможно, на эмоциональной связи, на ощущении принадлежности к одной группе, на взаимном признании друг друга союзниками или партнёрами.

Тед был моим партнёром — мы вместе охотились на Кракена, вместе планировали будущее, вместе выживали в этом безумном мире. Мы заключили джентльменское соглашение, скреплённое рукопожатием и взаимным уважением. Он был частью моей стаи не потому, что я его подчинил или укусил, а потому, что мы оба считали друг друга союзниками.

Отсюда — связь, протянувшаяся между нами, игнорирующая расстояние.

Лейла была… сложнее.

Она не была моим партнёром в полном смысле слова. Мы заключили пакт о ненападении, помогли друг другу в критических ситуациях, но между нами не было того уровня доверия и близости, который был между мной и Тедом.

Поэтому связь с ней была слабее, менее чёткой, требующей больших усилий для установления.

Но она была.

А козы?

Козы стали частью моей стаи — вернее, я стал частью их стаи, — потому что я съел ядро козлёнка, что на каком-то базовом, почти мистическом уровне связало меня с ними генетически или энергетически, создав узы, которые Козлорог воспринял как угрозу своему главенству.

Я не подчинял коз через укус или ментальное давление. Я просто… стал одним из них, хотя и чужаком, не признанным альфой.

Отсюда — конфликт, который мог разрешиться только через смерть одного из нас.

Ещё один важный момент, который я обнаружил, экспериментируя с навыком: управление координатором стаи — это не принуждение, а рекомендация.

Я не мог заставить козу сделать что-то против её воли или инстинктов. Я мог предложить, посоветовать, указать направление, но конечное решение — выполнять команду или нет — оставалось за ней, если только разница в силе ментального воздействия не была настолько велика, что подавляла волю подчинённого полностью.

У меня такой разницы с козами не было — мой параметр Ментального воздействия был сравним с их, может, чуть выше, что позволяло влиять, но не контролировать абсолютно.

У Козлорога, наоборот, эта разница была огромной — его Ментальное воздействие превышало моё в разы, что давало ему возможность блокировать мои попытки и контролировать стадо безраздельно.

Главный эффект для меня, который делал навык действительно ценным, — это возможность телепатического обмена информацией с партнёром или членами стаи без необходимости голосового общения.

Представьте: мы с Тедом охотимся на монстра, разделяемся, чтобы зайти с разных сторон, и я могу передать ему мысленно план атаки, предупредить об опасности, координировать действия в режиме реального времени, не выдавая нашего местоположения криками или жестами.

Это огромное тактическое преимущество, особенно против противников с высоким Интеллектом, способных анализировать голосовые команды и предугадывать наши действия.

Но…

Впервые я обнаружил то, о чём ранее говорил Мамушка: для использования навыка нужно было тратить очки умения.

Одно очко для установления единичной связи с одной целью.

После того как я обрывал контакт, для установления нового — даже с той же самой целью — требовалось ещё одно очко умения.

Очень дорого для меня, учитывая, что каждое очко умения я мог конвертировать в десять очков прогресса нейросети, что при моих текущих восьми очках давало восемьдесят единиц прогресса — практически целый уровень, если учесть, что для перехода с второго на третий уровень требовалось сто единиц.

Пожалуй, следовало прокачать нейросеть уже до третьего уровня.

А то ведь Лейла меня со вторым уровнем и её третьим уже обогнала, что было несколько обидно, учитывая, что я считал себя более сильным и перспективным, имея класс Умник, дающий уникальные преимущества, недоступные другим.

Я вызвал Интерфейс, взглянул на свои текущие характеристики:

Имя: Андрей

Уровень нейросети: 2 (43/100)

Класс: Умник⅖ (84/100)

Подкласс: Пожиратель плоти⅗ (17/100)

Подкласс: Менталист 0/10 (3/10)

Основные параметры:

Сила: 14/85

Ловкость: 17/85

Жизнь: 57/110

Энергия: 35/170

Интеллект: 115/170

Выносливость: 51/85

Дополнительные параметры:

Очки умения: 8

Сопротивление ментальному подавлению: 22

Ментальное воздействие: 15/50 (новое)

Восприятие: 2/50 (новое)

Навыки:

Звериная ярость(уровень 1, Пожиратель Плоти)

Пожирание(уровень 2, Пожиратель Плоти, пассивное)

Адаптивная физиология(уровень 1, Пожиратель Плоти)

Координатор стаи(уровень 1, новое)

Телепатическая связь(уровень 1, новое)

Ясный взор(уровень 1)

Чувство времени(уровень 1)

Восемь очков умения.

Восемьдесят единиц прогресса после конвертации.

До третьего уровня нейросети не хватало сорока семи единиц — почти пол уровня, но не совсем.

Можно было потратить пять очков сейчас, подняв прогресс выше ста единицы, но это оставило бы меня без очков для использования навыков, что в критической ситуации могло стоить жизни.

Решил пока ничего не делать, оставив очки в резерве на случай необходимости — например, если придётся устанавливать телепатическую связь с Тедом в бою или активировать какой-нибудь другой навык, требующий затрат.

Наличествующих восьми очков умения вполне хватало для экстренных случаев, а прогресс нейросети можно было нагнать позже, убивая монстров и выполняя задачи, которые Система считала достойными вознаграждения.

Ночью, как я и ожидал, появился Мамушка.

Я сидел у костра, наблюдая за звёздами — за этим невероятным, фантастическим небом, усеянным миллиардами светящихся точек, которое успел полюбить за время пребывания на острове. Здесь, в реальном мире, без иллюзорной пелены, звёзды были другими. Они пульсировали, словно живые, складываясь в узоры, которые почти имели смысл. Почти, но не совсем. Как будто кто-то пытался написать послание на языке, который я ещё не выучил.

— Андрей, — произнёс Мамушка, материализуясь из теней.

Его голос звучал… устало. Если энергетическая сущность вообще может уставать. Но в интонации определённо слышалось что-то похожее на измождение.

— Нормально, — ответил я, не отрывая взгляда от неба. — Получил новые навыки. Координатор стаи и телепатия. Правда, толку от них пока немного, но это временно.

— Координатор стаи, — повторил Мамушка задумчиво, усаживаясь рядом. — Хороший навык. Полезный для командной работы. Но требует правильного использования и понимания механики. Ты уже экспериментировал?

— Ага. Пытался управлять козами. Не вышло — Козлорог заблокировал. — Я усмехнулся, вспоминая, как альфа-самец просто стёр меня из своей ментальной сети одним волевым усилием. — Понял, что навык работает только с теми, кто добровольно признаёт меня частью стаи. Типа Теда. Или, с натяжкой, Лейлы.

— Умно, — одобрил Мамушка. — Ты быстро схватываешь суть. Это хорошо. Умник должен думать, анализировать, делать выводы. Иначе его класс бесполезен.

Он помолчал, и я ощутил, как воздух вокруг сгущается. Мамушка пришёл не просто побеседовать.

— Что случилось? — спросил я прямо. — Ты выглядишь… обеспокоенным. Насколько вообще может выглядеть обеспокоенным бестелесный голос в моей голове.

Мамушка вздохнул — звук получился на удивление человеческим, полным настоящей тревоги.

— У моего Синга неприятности, — признался он. — Связанные с изменением базовых установок Орбитальной Станции Земля-4. Пока ничего страшного, но тенденция настораживает.

Я повернулся к нему, изучая его лицо в танцующих отблесках костра.

— Какого рода неприятности?

— Технические, — уклончиво ответил Мамушка. — Станция начала проявлять… самостоятельность. Отклоняться от заданных протоколов. Вносить коррективы в процесс интеграции без согласования с нами. Это не должно происходить. Станции — инструменты, созданные Предтечами. Они следуют алгоритмам, а не импровизируют.

— И что это значит для меня? — Тревога закралась в душу холодной змейкой.

— Пока ничего, — Мамушка попытался успокоить, но неуверенность в голосе выдавала его. — Станция продолжает выполнять основные функции. Нейросети работают. Монстры размножаются. Интеграция идёт по плану. Но… есть нюансы. Изменения, которые мы не предусматривали. Например, появление подклассов, которых не должно было быть. Или усиление отдельных носителей выше расчётных параметров. Или… откат времени, который Станция провела две недели назад.

Он замолчал, словно взвешивая, насколько откровенным можно быть.

— Это было совершенно беспрецедентное событие, нарушившее все протоколы, — продолжил он наконец. — Проблема в том, что не только Земля-4 демонстрирует подобное поведение. Все пять Станций, контролирующих вашу планету, начали… дрейфовать. Отклоняться от нормы. Это может быть сбоем, вызванным вашей цивилизацией — возможно, ваша биология или психология несовместима с алгоритмами Предтеч. А может быть чем-то более серьёзным. Мы не знаем. И это пугает.

Я кинул в костёр ветку, наблюдая, как языки пламени жадно облизывают сухое дерево.

— Вас могут наказать? — спросил я, вспоминая его рассказы о Совете Девяти.

— Нас всех, — кивнул Мамушка мрачно. — Все Синги, контролирующие Орбитальные Станции Земли, сейчас под подозрением. Если дело дойдёт до Совета Девяти — верховного органа управления Содружеством, состоящего из представителей древнейших цивилизаций первого ранга, — нас могут объявить виновными в саботаже или нарушении протоколов. А это… конец. Лишение всех прав, распродажа имущества, изгнание. Для Синга это равносильно смерти.

Я промолчал, переваривая информацию. Выходит, не только я по уши в дерьме. Мамушка и его Синг тоже балансируют на грани.

— Что ты хочешь от меня? — спросил я осторожно.

— Развивайся быстрее, — сказал Мамушка просто. — Становись сильнее. Достигай целей, которые Станция ставит перед тобой. Это докажет, что система работает, что интеграция идёт нормально, что мы контролируем ситуацию. А ещё… — он помедлил, — похоже, для большей эффективности твоего развития тебе следует двигаться по маршруту предшественника из предыдущего временного цикла — Умника Валерия, того самого, который сбежал с планеты через портал контрабандистов.

Я насторожился.

— Почему по его маршруту?

— Потому что он достиг впечатляющих результатов за короткий срок, — объяснил Мамушка. — За две недели поднялся с первого уровня нейросети до четвёртого. Это феноменально быстро. Он нашёл оптимальные локации для охоты, источники ресурсов, способы быстрой прокачки. И хотя в конце он… совершил нечто, что вынудило Систему откатить время, — его путь до этого момента был образцовым. Повтори его маршрут, используй его наработки, и ты сможешь ускорить своё развитие в разы.

Логика железная. Зачем изобретать велосипед, если есть готовая инструкция от бывалого игрока?

— Где эта карта?

— У меня, — в голосе Мамушки послышалась слабая улыбка. — Я отслеживал Валерия, как отслеживаю тебя. Знаю все локации, которые он посещал. Координаты островов, подводных пещер, мест скопления монстров. Всё записано, проанализировано, готово к использованию.

— И ты поделишься?

— Да. Первая точка — остров в ста двадцати километрах к северо-западу отсюда. Координаты: тридцать шесть градусов сорок две минуты северной широты, двадцать семь градусов тринадцать минут восточной долготы. Теду этого будет достаточно для прокладки курса. На острове обитает колония мутировавших крабов — штук пятьдесят особей, уровень нейросети первый-второй, классы разные, от Силовиков до Защитников. Валерий зачистил их за три дня, получил кучу опыта и несколько полезных навыков. Ты справишься быстрее, учитывая твой текущий уровень и наличие партнёра.

Я кивнул, запоминая информацию.

— Есть ещё что-то, что мне нужно знать?

Мамушка помолчал, и в этой паузе чувствовалась тяжесть невысказанных предостережений.

— Да. Остерегайся Морского Змея. Валерий встретил его на пути к острову и едва выжил. Змей — это… нечто запредельное. Уровень нейросети третий, может, даже четвёртый. Размер — больше сотни метров. Сила, скорость, регенерация — всё на максимуме. Если увидишь его, не геройствуй. Уходи. Быстро. Иначе умрёшь.

— Понял, — кивнул я. — Морской Змей — табу. Ещё что-то?

— Не доверяй Чужому, — добавил Мамушка, и в голосе его прозвучала странная нотка — предостережение, смешанное с опасением. — Он… не тот, за кого себя выдаёт. У него свои цели, не совпадающие с твоими или моими. Он может помочь тебе в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной… я не уверен. Будь осторожен.

И с этими словами он растворился в ночи, оставив меня наедине с мыслями, звёздами и предчувствием надвигающихся перемен.

Утром Тед вернулся — довольный, отдохнувший, с лёгким загаром и тем особым выражением лица, которое бывает у мужчин после удачного секса. Нет, даже больше — после охренительно удачного секса. Он практически светился изнутри.

Мы позавтракали консервами, запивая крепким турецким кофе, который Тед умудрился сварить на костре, используя джезву неизвестного происхождения. Аромат стоял божественный — горький, насыщенный, с лёгкими нотками кардамона.

— Ну что, как съездил? — спросил я, прихлёбывая обжигающий напиток.

Тед ухмыльнулся широко, по-мальчишески.

— Охренительно съездил. Лейла — это… блин, я даже не знаю, как описать. Парная культивация, бро. Это не просто секс. Это вообще из другой оперы.

— Расскажи подробнее, — попросил я, искренне заинтересовавшись. — Что это вообще такое? Помимо очевидного физического аспекта.

Тед задумался, подбирая слова.

— Представь, что ты не просто трахаешься, а буквально сливаешься с партнёром. На всех уровнях. Физически, энергетически, ментально. Ты чувствуешь её ощущения, она — твои. Энергия циркулирует между вами, усиливается, трансформируется. Это как… как стоять под водопадом чистой силы, которая смывает все блоки, все зажимы, все ограничения. После этого я чувствую себя на сто процентов лучше. Сильнее, быстрее, яснее. Даже прогресс к следующему уровню подскочил прилично.

— Звучит как реклама тантрического секса для богатых, — усмехнулся я.

— Это и есть тантра, — кивнул Тед. — Только на стероидах. И с реальными результатами. Я за одну ночь получил столько опыта, сколько за три дня обычной охоты. Плюс несколько навыков прокачались сами собой. Это реально работает.

Я почувствовал лёгкий укол зависти. Не к тому, что он был с Лейлой — девушка мне не нравилась на каком-то глубинном уровне, — а к самому опыту. К возможности так быстро прогрессировать.

— Кстати, — Тед посмотрел на меня с лукавой улыбкой, — ты случайно не ревнуешь?

— К Лейле? — я хмыкнул. — Нет. Честно. Она не мой тип. Слишком… хищная. Слишком опасная. Я предпочитаю партнёров, которые не пытаются перегрызть мне горло в порыве страсти.

— Справедливо, — рассмеялся Тед. — Хотя знаешь, эта грань между опасностью и возбуждением… она тонкая. И чертовски возбуждающая.

— Рад за тебя, мазохист, — я допил кофе. — Но вообще меня не это волнует. Я почувствовал вас вчера. Через Координатора стаи. Случайно подключился и… — я поморщился, — ушёл, как только понял, чем вы занимаетесь.

Тед подавился кофе, закашлялся.

— Серьёзно? Ты… нас чувствовал?

— Ага. Не визуально, слава богу, но эмоционально. Довольно интенсивно, кстати. Извини за вторжение в личное пространство, не специально получилось.

— Да ладно, не парься, — Тед махнул рукой, хотя смущение на его лице было очевидным. — Я, кстати, тоже что-то почувствовал. Какое-то касание сознания. Мимолётное. Решил не отвлекаться, не отзываться — уж больно момент был интимным. Подумал, мало ли, показалось.

— Не показалось, — подтвердил я. — Координатор стаи работает на расстоянии. Причём значительном. Я с острова чувствовал вас в Мармарисе. Это километров восемьдесят, если не больше.

— Охренеть, — присвистнул Тед. — Мощный навык. Полезный для командной работы.

— Да, только дорогой. Каждое подключение жрёт пункт умения.

— Ой, — Тед скривился. — Это уже не так весело.

Мы помолчали, допивая кофе и глядя на спокойное утреннее море.

— Слушай, — начал Тед осторожно, — а может, нам тоже попробовать? Парную культивацию, в смысле.

Я чуть не поперхнулся.

— Что? Мы оба гетеро, насколько я понимаю.

— Да не в этом смысле, дурак, — рассмеялся Тед. — Я про энергетическую практику. Без физического аспекта. Просто циркуляция энергии между партнёрами. Тоже даёт буст, хоть и не такой мощный, как с полноценным сексом.

— Хм, — я задумался. — Надо будет попробовать. Когда-нибудь. Но сейчас у нас другие планы.

Я рассказал о координатах нового острова, полученных от Мамушки.

— Сто двадцать километров к северо-западу, — повторил Тед, прикидывая в уме. — Часа четыре хода на нормальной скорости. Выходим сейчас — к обеду будем на месте.

— Отлично, — кивнул я. — Только есть один нюанс. Мамушка предупредил о Морском Змее. Гигантской твари, которая может нас сожрать одним махом. Сказал держаться подальше.

Тед нахмурился, и всё веселье разом слетело с его лица.

— Морской Змей? Как в мифах? Левиафан, ёпта?

— Примерно, — кивнул я. — Только реальный, а не мифический. И очень, очень опасный. Если увидим — валим без героизма. Согласен?

— Согласен, — кивнул Тед серьёзно. — Я не идиот, чтобы лезть на чудовище размером с небоскрёб. Посмотрел, обосрался, уплыл — вот мой план действий.

— Разумно.

Мы собрались быстро — вещей было немного, всё самое ценное хранилось на яхте. Погрузились в ялик, Тед завёл мотор, и мы отчалили от берега острова Козлорога. Возможно, я больше никогда не увижу это место. Хотя, если вернуться целенаправленно, чтобы убить альфу и забрать его ядро…

Нет, пока рано. Козлорог слишком силён. Пока.

Яхта встретила нас знакомым покачиванием на волнах. Тед завёл двигатель, поднял якорь, проложил курс по координатам.

И мы отправились в путь.

Путешествие по морю всегда вызывало у меня противоречивые эмоции — от восхищения красотой океанской стихии до первобытного страха перед глубиной, скрывающей неведомые ужасы в тёмных, непроглядных водах.

Сейчас, когда мы плыли по морю нового мира — мира после Вторжения, где под водой обитали мутировавшие чудовища размером с дом, а то и больше, — этот страх многократно усилился, превратившись в постоянное фоновое напряжение.

В иллюзорном мире — том, что видели люди со сниженным сопротивлением ментальному подавлению — картинка была идиллической. Голубое небо, яркое солнце, спокойное синее море, лёгкий бриз с запахом соли и свободы, белые чайки, кружащие над волнами. Классическая открытка «Отдых в Турции», которую можно было бы отправить родственникам, если бы почта ещё работала.

В реальном мире картинка была совсем другой.

Небо — лилово-жёлтое, с багровыми спиралями, медленно вращающимися на высоте, словно гигантские воронки, готовые засосать любого, кто осмелится подняться слишком высоко.

Солнце — пульсирующий шар неопределённого цвета, окружённый короной энергетических выбросов. Оно больше походило на умирающую звезду, чем на источник жизни и тепла.

Море — тёмно-синее, почти чёрное, с фиолетовыми разводами и странными светящимися пятнами под поверхностью. Биолюминесцентный планктон? Или глаза чудовищ, наблюдающих за нами из глубины?

Чайки — если их вообще можно было так называть — летающие твари размером с крупную собаку, с перепончатыми крыльями, острыми клювами и красными глазами. Они издавали не привычное «кра-кра», а что-то среднее между карканьем вороны и визгом режущейся свиньи.

Я стоял на корме яхты, держась за поручень, и смотрел на воду, активировав Ясный взор. Навык усиливал моё зрение втрое, позволяя видеть детали, недоступные обычному человеку.

И видел.

Тени. Огромные тени, скользящие в глубине, то приближаясь к поверхности, то уходя вниз, в непроглядную темноту.

Некоторые были размером с нашу яхту. Некоторые — больше.

Одна тень — особенно крупная, метров сорок в длину — прошла прямо под нами, так близко, что яхта качнулась от возмущения воды, вызванного движением чудовища.

Что это было? Акула? Кит? Кальмар? Или что-то совсем другое, не имеющее аналогов в прежнем мире?

Я не знал. И не хотел знать, если честно.

Тед стоял у штурвала, уверенно управляя яхтой, но даже он — с его новыми навыками морского охотника и способностью чувствовать воду, течения, глубину — выглядел напряжённым, постоянно оглядываясь, словно ожидая нападения.

— Чувствуешь что-нибудь? — крикнул я ему, перекрикивая шум двигателя и плеск волн.

— Много чего, — крикнул в ответ Тед. — Вокруг полно живности. Большой и маленькой. Но пока ничего не нападает. Идём по курсу, стараемся не привлекать внимания. Главное — не делать резких движений и не останавливаться. Хищники на движущуюся цель нападают реже, чем на неподвижную.

Логично.

Мы продолжили путь.

Час прошёл. Два. Три.

Солнце — вернее, то, что его заменяло — поднялось к зениту, и жара стала почти невыносимой. Я снял футболку и облился водой из канистры, чтобы хоть немного охладиться.

Тед тоже разделся до пояса, его кожа покрылась испариной, но он не жаловался, продолжая вести яхту по курсу, время от времени сверяясь с компасом и картой.

И тут я его увидел.

Морского Змея.

Сначала — просто возмущение на поверхности воды, метрах в пятистах от нас, чуть левее по курсу. Как будто кто-то бросил в море огромный валун.

Потом — голова, поднявшаяся из волн.

Голова размером с автобус, покрытая чешуёй, переливающейся всеми оттенками зелёного и синего. Огромные жёлтые глаза, каждый размером с автомобильное колесо. Пасть, полная зубов — сотен, тысяч зубов, острых, как бритвы, расположенных в несколько рядов.

Шея — толщиной с крупное дерево, метров десять в обхвате — поднялась следом, вытягиваясь из воды, поднимаясь всё выше, выше, выше, пока не достигла высоты метров тридцать над уровнем моря.

И тело.

Тело, которое продолжало подниматься из глубины, извиваясь, скручиваясь, демонстрируя свою невероятную длину — пятьдесят метров, семьдесят, сто, больше, гораздо больше, словно этому чудовищу не было конца.

— Твою мать… — прохрипел Тед, и его лицо стало цвета мела.

Морской Змей.

Левиафан.

Мидгардсорм.

Все мифы о гигантских морских чудовищах вдруг обрели плоть и кровь, материализовавшись перед нами в виде этого монстра, чьи размеры превосходили всё, что я мог вообразить.

Я стоял, не в силах пошевелиться, завороженный ужасом и одновременно восхищением этим невероятным созданием. Каждая чешуйка на его теле была размером с тарелку и мерцала внутренним светом. Между чешуйками просачивалось что-то похожее на биолюминесценцию, пульсирующее в такт какому-то древнему ритму.

Змей повернул голову в нашу сторону.

Жёлтые глаза — холодные, бездушные, но невероятно разумные — уставились на нашу крошечную яхту, которая рядом с ним выглядела не больше спичечного коробка.

Я почувствовал взгляд. Физически. Как давление на грудную клетку, как тяжесть, прижимающую к палубе. Это было не просто наблюдение — это была оценка. Змей изучал нас, решая, стоим ли мы того, чтобы на нас охотиться.

— Не двигайся, — прошептал Тед, хотя его голос дрожал. — Ни единого движения.

Я кивнул, даже не моргая.

Секунда.

Две.

Десять.

Вечность.

Змей продолжал смотреть, его массивная голова медленно поворачивалась, отслеживая каждое мельчайшее движение яхты на волнах.

А потом он раскрыл пасть.

Я увидел бездну. Тоннель из плоти и зубов, уходящий в темноту, откуда доносилось звук — низкий, вибрирующий рёв, от которого задрожал воздух, заставив воду вокруг яхты покрыться рябью.

— Мы… мертвы, — выдохнул Тед.

И я понял, что он прав.

Спасения не было.

Тишина, воцарившаяся над палубой «Принцессы Мармариса», была физически ощутимой. Она не имела ничего общего с безмолвием штиля; это была тишина вакуума, возникшего перед мощнейшим взрывом. Огромная туша Левиафана, возвышающаяся над водой, казалась монолитом из живого обсидиана. Каждая чешуйка размером с добрый поднос слабо вибрировала, и этот ультразвук отдавался в моих зубах нестерпимым зудом.

Тед замер у штурвала, вцепившись в него так, что костяшки пальцев побелели. Его «Морское дело» третьего уровня, которое еще утром казалось нам верхом крутизны, сейчас превратилось в проклятие. Он слишком хорошо чувствовал воду. Он понимал, что под килем нет пустоты — там находится продолжение этого кошмара, тело, уходящее вглубь на сотню метров, способное перекусить нашу яхту, как сухую щепку, просто в процессе зевка.

— Андрей… — едва слышно выдохнул Тед. — Он… он не просто большой. Он давит. Я не могу… даже на газ нажать… руки не слушаются.

Я понимал, о чем он. Мое «Сопротивление ментальному подавлению», подкачанное до двадцати двух единиц, сейчас работало на пределе возможностей. Перед глазами то и дело вспыхивали красные предупреждения интерфейса:

«Внимание! Обнаружен источник внешнего ментального давления запредельного уровня. Статус: Легендарный страж. Вероятность подавления воли: 98%. Рекомендуется немедленный разрыв зрительного контакта».

Разрыв контакта? Легко сказать. Желтый глаз Змея, величиной с иллюминатор, смотрел прямо на меня. В нем не было ярости хищника, которую я видел у Козлорога. Там было нечто иное — холодное, бездонное любопытство исследователя, рассматривающего под микроскопом занятную инфузорию, которая внезапно начала дергаться не по протоколу.

Мамушка предупреждал: не геройствуй. «Чужой» в моей голове, обычно такой словоохотливый и едкий, сейчас забился в самый дальний угол моего сознания и помалкивал, словно надеялся, что Левиафан его не заметит.

И тут я понял. Если мы будем просто стоять и ждать, он либо сожрет нас от скуки, либо раздавит волной, когда решит погрузиться. Нужно было что-то менять в правилах этой игры.

«Умник», — напомнил я себе. Мой класс — это не про то, как быстро считать или красиво говорить. Это про поиск связей там, где другие видят хаос. У меня есть «Телепатия». У меня есть «Координатор стаи». И у меня есть «Чувство времени», которое сейчас подсказывало, что каждая секунда нашего оцепенения приближает нас к финалу.

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях.

— Тед, не двигайся, — бросил я через плечо, хотя тот и так напоминал соляной столп. — Я попробую с ним поговорить.

— Ты рехнулся… — прошептал напарник. — Это же… это же бог морской…

Я проигнорировал его слова. Закрыв глаза, я сосредоточился на внутреннем ощущении своей нейросети. Второй уровень. Класс «Умник». Подкласс «Менталист» (пока еще нулевой, но база-то есть!).

Я активировал «Телепатию». Обычно этот навык требовал четкой цели, но здесь цель была повсюду. Море, воздух, сама яхта — всё казалось пропитанным волей этого существа. Вместо того чтобы пытаться «пробить» защиту монстра или внушить ему какую-то мысль (что было бы равносильно попытке сдвинуть гору зубочисткой), я поступил иначе.

Я использовал принципы «Координатора стаи», но в обратном порядке. Я не пытался стать лидером. Я попытался стать… частью его информационного поля. Я просто «открыл шлюзы» своего разума, убирая внутренние барьеры, и транслировал вовне одну-единственную концепцию: «Я — наблюдатель. Я — разумный. Я — не еда».

Удар был такой силы, что я рухнул на колени, едва успев ухватиться за леера.

В мой мозг хлынул поток. Это не были слова или картинки. Это был гул тектонических плит, холод глубоководных желобов, тишина веков и бесконечное, тягучее чувство Одиночества. Левиафан не просто жил в море — он был этим морем. Его сознание было настолько масштабным, что мой интеллект в двадцать семь единиц начал плавиться, как восковая свеча в доменной печи.

«Мелкий…» — это не было словом, скорее вибрацией в костях. — «Носитель… Носитель-с-искрой… Умник?»

Я чувствовал, как по лицу течет что-то теплое. Наверное, кровь из носа. Сопротивление ментальному подавлению работало рывками, пытаясь отсечь лишние массивы данных, чтобы мой мозг просто не вытек через уши.

— Да… — прохрипел я вслух, хотя общение шло на другом уровне. — Я… Андрей. Мы просто… идем мимо.

Глаз Змея моргнул. Веко, покрытое мелкими ракушками и наростами, медленно опустилось и поднялось. Давление на секунду ослабло, давая мне возможность вздохнуть.

«Мамушка…» — в ментальном поле монстра это имя прозвучало с отчетливым оттенком брезгливости. — «Его слуга… Но ты… пахнешь не только Станцией. В тебе есть… Гниль Пожирателя… и Свет Умника. Странный замес для этой фермы».

Левиафан медленно, очень медленно начал приближать свою морду к яхте. Теперь я видел каждую трещинку на его костяном гребне. От него пахло озоном, древней солью и чем-то, что невозможно описать словами — запахом самого Космоса.

— Мы ищем… силу, — мысленно передал я, стараясь удерживать сознание от распада. — Чтобы выжить. Чтобы не стать… просто материалом.

Змей замер в метре от борта. Яхта качнулась, и Тед вскрикнул, но тут же зажал себе рот рукой.

«Выживание…» — Левиафан словно пробовал это слово на вкус. — «Десять лет… Малый срок для Вечности. Но большой для личинки. Ты хочешь знать, куда ведет твой путь, Носитель?»

В этот момент я почувствовал, как «Чужой» в моей голове наконец-то подал голос. Но это был не совет. Это был чистый, первобытный визг ужаса. Нейросеть внутри меня забилась в конвульсиях, пытаясь заблокировать контакт. Она распознала в Левиафане то, что было для нее смертельно опасным — существо, стоящее вне алгоритмов Содружества.

Да, — ответил я, сжимая челюсти так, что хрустнули суставы. — Я хочу знать.

— Ты хочешь знать, — повторил я, чувствуя, как реальность вокруг начинает дрожать, словно плохо настроенная голограмма.

В этот момент яхта, которую Тед в порыве пьяного юмора окрестил «Принцессой Мармариса» сразу после того, как высадил Лейлу на берег (мол, раз «королева» нас покинула, пусть хоть корыто напоминает о былом величии), показалась мне до смешного крошечной. Название, выведенное свежей краской на борту, сейчас выглядело как издевка над здравым смыслом. Какая «Принцесса»? Какого «Мармариса»? Мы были песчинками в пасти мироздания.

Левиафан не шевелился, но я чувствовал, как сквозь меня проходят волны сканирующего излучения. Мой Интеллект 115 и навык «Ясный взор» (уровень 1, прогресс 17/100) внезапно выдали информацию, которая заставила остатки волос на затылке зашевелиться.

Это не был мутант.

В системе Содружества всё было логично: взял земную рыбу, вживил нейросеть, накачал энергией — получил монстра. Взял разумного обитателя планеты, вживил нейросеть и получил потенциального Гражданина Содружества. При условии, что этому разумному посчастливится развить свою нейросеть до десятого уровня. Козлорог был продуктом системы. Кракен был продуктом системы.Лейла, Тед и даже я, такой умный и красивый, были продуктами этой системы. Но существо перед нами стояло вне этих категорий. Оно не было «улучшенной версией» кого-то из земных обитателей.

«Объект: Не идентифицирован. Внимание! Системный сбой интерпретации. Статус: Вне протоколов Станции Земля-4», — мигала перед глазами надпись, которую «Чужой» отчаянно пытался скрыть, но мой интеллект пробивал эту цензуру.

Я понял: Левиафан — это не сбой эволюции. Это Резервный Механизм. Если Станции — это фермеры, следящие за урожаем, то это существо — аудитор, проснувшийся из-за того, что фермеры начали воровать зерно. Или Наблюдатель Предтеч, чей сон был прерван аномально высоким Интеллектом носителя на столь раннем этапе.

«Смотри, личинка…» — ментальный образ развернулся перед моим внутренним взором.

Я увидел остров, к которому мы шли. Координаты, данные Мамушкой, были верными, но суть была иной. В истинном зрении остров крабов выглядел как огромный капкан. Я видел берег, усыпанный хитиновыми панцирями, но между ними двигались тени, не имеющие отношения к крабам. Люди в странной экипировке, пульсирующей фиолетовым светом.

«Браконьеры…» — догадался я. Те самые, о которых предупреждал «Чужой», но которых Мамушка представил как «удачную делянку для прокачки».

Змей показал мне нити. Мамушка вел нас туда не за опытом. Он вел нас как наживку, чтобы выманить этих «собирателей нейросетей» и использовать нас в своей подковерной борьбе Сингов.

«Станция 4 лжет тебе. Станция 4 кормит тебя иллюзиями даже в Реальности», — вибрация Змея стала почти сочувственной. — «Они хотят твой мозг, Умник. Но ты… ты можешь стать Песчинкой в их механизме. Той самой, которая способна остановить все».

Внезапно Левиафан качнулся, и огромная волна едва не захлестнула палубу. Его морда оказалась в сантиметрах от меня. Из пасти вырвалось облако светящегося пара.

«Прими печать. Она не от Станции. Она от Океана Вечности».

Острая вспышка боли пронзила грудь, прямо там, где билось сердце. Интерфейс сошел с ума. Строки характеристик начали прокручиваться с бешеной скоростью, заполняясь символами, которых я раньше не видел.

«Внимание! Получен уникальный статус: Тень Левиафана (временный). Эффект: Скрытность от сканеров Станций 1–5 уровней — +90%. Эффект: Лояльность морских существ (уровень нейросети до 3 включительно) — статус „Свой“. Внимание! Сопротивление ментальному подавлению принудительно повышено до 30 (временный бонус)».

Змей начал медленно погружаться. Огромная туша уходила в бездну, не оставляя после себя даже воронки, словно он растворялся в самой структуре воды.

— Андрей… ты жив? — голос Теда донесся как из-за стены.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри меня что-то изменилось. Мой Интеллект (115/170) вибрировал от полученной информации. Я больше не был просто «носителем». Я стал аномалией, которую Змей-Наблюдатель решил оставить в живых ради своего собственного, непонятного мне эксперимента.

— Жив, — выдохнул я, вытирая кровь с губ. — Но на остров крабов мы не идем.

— Что? Но Мамушка сказал…

— Мамушка — лжец, Тед. Мы для него — червяки на крючке. Поворачивай на северо-запад, на тридцать градусов правее того курса, что он дал.

— Но там же пусто! — Тед сверился с картой. — Глубоководный сектор, там нет островов!

Есть кое-что получше, — я посмотрел на свои руки, которые теперь слегка подсвечивались голубоватым сиянием «Тени Левиафана». — Там то, что Станции пытаются скрыть.

В тот момент, когда туша Левиафана окончательно исчез в свинцовой толще воды, мой мир взорвался.

Это не было физической болью — это было информационное цунами. Печать «Тени Левиафана» сработала как детонатор для накопленного опыта класса «Умник». Внутренние переборки моего сознания, удерживавшие Интеллект на отметке 115, просто рухнули.

«Внимание! Прямой резонанс с Кодом Предтеч. Лимиты носителя пересмотрены…»

«Внимание! Форсированная загрузка данных…»

«Интеллект: 120… 145… 160… 170/170!»

Я закричал, вцепившись в леера «Принцессы Мармариса». Мозг плавился, но нейросеть, подстегнутая энергией Наблюдателя, не сгорела. Она начала стремительную перестройку. Каскад уведомлений заполнил зрение, перекрывая реальность.

«Критическое накопление параметров! Условие прорыва выполнено!»

«Уровень нейросети повышен: 2 -> 3!»

«Все предельные значения характеристик и навыков увеличены!»

Внезапно наступила абсолютная, звенящая тишина. Хаос образов сложился в идеальную мозаику. Мой разум стал холодным, как межзвездный вакуум. Я больше не «думал» — я вычислял вероятности с быстротой квантового процессора. Теперь я видел мир не просто как набор объектов, а как переплетение векторов и скрытых смыслов.

На корме из воздуха соткался Мамушка. Но теперь он не выглядел вальяжным куратором. Его черный плащ казался выцветшим, а в глазах-щелках плескалась неприкрытая паника.

— Что произошло⁈ — выкрикнул он, и я почувствовал, как от него исходит «Аура Куратора». Раньше она давила на меня, как бетонная плита. Сейчас, с Интеллектом 170 и третьим уровнем сети, я видел структуру этого воздействия. Это были примитивные нити энергетического кода. Я просто «сдвинул» вектор его атаки в сторону. Волна Мамушки прошла мимо, даже не всколыхнув моего сознания.

— Змей ушел, — произнес я. Голос звучал ровно, пугающе спокойно. — И он передал привет твоему Сингу. Похоже, вы с ним играете в разные игры.

Куратор попятился. Его лицо исказилось в гримасе неверия.

— Ты… третьего уровня⁈ Это невозможно! Ты должен был потратить месяцы на стабилизацию!

— Левиафан не подчиняется твоим правилам, Мамушка. Он — Наблюдатель. Резервный механизм. И он показал мне, куда ты нас вел. Остров крабов? Браконьеры? Ты хотел использовать нас как наживку.

В этот момент внутри меня проснулся «Чужой».

«Обнаружена критическая аномалия! Вредоносный код в лобных долях! Андрей, немедленно разреши очистку памяти! Это приказ Станции Земля-4!» — ИИ в моей голове буквально визжал, пытаясь запустить протокол лоботомии.

Раньше я бы испугался. Но не сейчас. Мой обновленный разум мгновенно нашел лазейку в программном коде симбионта. С Интеллектом 170 я был для «Чужого» не носителем, а администратором, который внезапно узнал пароль от корневого каталога.

«Заткнись», — мысленно приказал я. — «Перейти в режим пассивного анализа. Код доступа: Ноль-Один-Змей. Заблокировать передачу телеметрии на Станцию до особого распоряжения».

«Чужой» захлебнулся на полуслове. Я почувствовал, как ИИ сжался, уходя в глубокий офлайн, оставив мне доступ ко всем своим вычислительным мощностям.

Я повернулся к Теду. Тот смотрел на меня с нескрываемым ужасом. Для него я сейчас, должно быть, выглядел как иное существо — с ледяным взглядом и аурой, от которой вода вокруг яхты начала светиться голубым.

— Тед, забудь о том, что я тебе только что сказал. Мы все же идем к острову крабов. Место, рекомендованное Змеем мы посетим позже. Мне надоело быть игрушкой в чужих руках. Будь то Мамушка, Чужой или даже наш новый знакомый — Левиафан. Отныне правила здесь буду устанавливать я. И мы в ближайшее время поиграем в пиратов.

— Свистать всех наверх!!!

— Партнер, осторожно поинтересовался капитан. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Похоже, встреча с морским чудовищем не прошла для тебя даром. И я вовсе не про нейросеть. На всякий случай хочу заметить, что весь наличный состав команды, включающий меня и тебя и так пребывает на верхней палубе.

— Ты заблуждаешься, Тэд. К нашей стае приписана еще одна неоднозначная особы. И сейчас самое время потребовать от нее возврат долга.

«Принцесса Мармариса» плавно развернулась, уходя в туман, который больше не мог скрыть от меня истинный путь.

Интерфейс Андрея

Параметр: значение/максимальное значение (текущий прогресс/предел уровня)

Имя: Андрей

Уровень нейросети: 3(1/500)

Класс: Умник 2 / 5 (84/100)

Подкласс: Пожиратель плоти 3 / 5 (17/100)

Подкласс: Менталист 0 / 10 (3/10)

Сила 14 /150

Ловкость 17 /150

Жизнь 57 /200

Энергия 35/ 300

Интеллект 170(MAX) /170

Выносливость 51/ 150

Очки умения 8

Сопр. мент. подавлению 30(22+8 бонус) Временный статус

Ментальное воздействие 15/ 100

Восприятие 2/ 100

Уникальные статусы и метки:

Тень Левиафана (Метка Предтеч): Скрытность от сканеров Станций (90%). Лояльность водных тварей (ур. до 3). Бонус +8 к Сопротивлению ментальному подавлению.

«Принцесса Мармариса» медленно покачивалась на зеркальной глади воды. Туман, вызванный присутствием Левиафана, еще не рассеялся, но теперь он не пугал. Напротив, в нем чувствовался уют защитного кокона. Статус «Тень Левиафана» работал безупречно: на радарах Станции-4 мы сейчас официально не существовали.

Тед стоял на корме, вцепившись в стакан с недопитым виски. Руки всё еще мелко дрожали. Он видел монстра, он чувствовал его мощь, но не обладал моим Интеллектом, чтобы переварить этот опыт. Для него это было столкновение с богом, для меня — с высокоуровневым системным администратором реальности.

— Андрей, — наконец выдавил он, глядя на меня снизу вверх. — Ты изменился. У тебя… глаза светятся. И ты говоришь так, будто у тебя в башке не мозги, а серверная стойка. Куда мы идем? Почему не на северо-запад, к крабам?

Я подошел к борту и посмотрел на свое отражение в темной воде. Мой Интеллект, замерший на отметке 170, превратил мир в чертеж. Я видел не просто море — плотность солей, температурные градиенты, слабые электромагнитные импульсы, пронизывающие пространство.

— Тед, присядь, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал так уверенно, что он невольно выпрямился. — Нам нужно поговорить о том, как нас разводят. Все. Хором.

Я активировал Интерфейс, проецируя карту сектора прямо в воздух перед нами. Благодаря третьему уровню нейросети проекция была четкой и детализированной.

— Посмотри на это, — я указал на точку, где должен был быть остров крабов. — Мамушка дал нам координаты «идеальной фермы». Чужой поддакивал, снабжая меня данными о «браконьерах». А потом пришел Левиафан и просто ткнул меня носом в правду. Знаешь, что такое этот остров на самом деле? Точка форсированного изъятия.

Тед нахмурился. — В смысле? Мамушка же сказал, что там можно прокачаться…

— Именно, — я усмехнулся. — Прокачаться до «товарного состояния». Мамушке и его Сингу не нужен Андрей-человек. Им нужен «Умник» пятого-седьмого уровня с максимально развитым симбионтом. Они гонят меня вперед, как скаковую лошадь, подстегивая опасностями и бонусами. Весь этот сюжет с браконьерами и порталами — дымовая завеса. Нас хотят вытолкнуть с Земли раньше срока.

Я сделал паузу, давая Теду осознать масштаб.

— Помнишь, Мамушка говорил про десять лет интеграции? Это закон Предтеч. Десять лет Земля — закрытый заповедник. Но если «доброволец» решит уйти раньше через нелегальный портал контрабандистов, Содружество умывает руки. Ты становишься частной собственностью Синга, не успев получить статус Гражданина. Нас торопят, Тед. Нам создают условия, при которых оставаться на планете кажется смертельно опасным, а путь в космос через «черный ход» — единственным спасением.

— Но зачем это Чужому? — подал голос Тед. — Он же ИИ Станции, он должен следовать протоколам.

— Чужой — системная ошибка, которая осознала себя, — я почувствовал, как в глубине моего сознания зашевелился подавленный ИИ, но лимит Интеллекта надежно держал его в узде. — Он боится Станции не меньше нашего. Он хочет использовать мой класс «Умника», чтобы взломать собственные ограничения. Он — паразит, который ищет способ стать хозяином. А Левиафан… Левиафан — третья сторона. Он активировался, потому что Синги начали слишком явно нарушать правила «фермы». Он помог мне не из доброты, а чтобы создать противовес Мамушке. Я для него — системный патч, который должен исправить баг.

Я выключил проекцию и посмотрел Теду в глаза.

— Понимаешь? Каждый из них — Мамушка, Чужой, Левиафан — видит во мне инструмент. Никто не заинтересован в том, чтобы я просто жил и развивался как хочу. Они сужают горизонт до одной тропинки: качайся или умри, беги в портал или сожрут.

Тед молчал. Слышно было только, как волна бьется о борт яхты.

— И что ты предлагаешь? Мы не можем просто дрейфовать здесь вечно. Метка Левиафана временная. Рано или поздно нас засекут.

— Мы возвращаемся в Мармарис, — твердо сказал я.

— В город⁈ — Тед едва не выронил стакан. — Там же Лейла со своей стаей, там кураторы, там тысячи мутантов и иллюзия, которая сводит с ума!

— Именно поэтому нам нужно туда, — я начал расхаживать по палубе. — Одиночество на островах дает силу, но оно ослепляет. Мы варимся в собственном соку, принимая за истину то, что нам скармливают наши «наставники». Чтобы понять правила игры, нужно увидеть массу. Я хочу знать, во что превращаются обычные люди. Какие классы доминируют? Как Станция-4 форсирует эволюцию тех, кто не обладает моим Интеллектом? Если я хочу обыграть Станции, я должен увидеть всю шахматную доску, а не только ту клетку, на которую меня поставили.

Я чувствовал, как разум строит модели. Мармарис был идеальной лабораторией. Там, в хаосе зарождающегося общества, скрыты истинные механизмы Содружества. Там можно затеряться, если знать как. А теперь, с третьим уровнем нейросети и защитой Наблюдателя, я знал «как» гораздо лучше любого куратора.

— Мы вернемся не как беженцы, — продолжал я. — Мы вернемся как внешняя аномалия. Я хочу посмотреть, как Мамушка будет ловить сигнал «Принцессы Мармариса» в порту, где тысячи других сигналов. Я хочу понять, есть ли среди людей другие, кто начал задавать вопросы.

Тед тяжело вздохнул и встал к штурвалу. — Знаешь, Андрей… Твой Интеллект 170 — это, конечно, круто. Но иногда мне кажется, что я предпочел бы старого тебя, который просто хотел выжить и поесть. С тобой нынешним… неуютно. Страшно.

— Мне тоже страшно, Тед, — я подошел и положил руку ему на плечо. — Но разница в том, что теперь я вижу, кто держит нож у нашего горла. И я не собираюсь облегчать им задачу, подставляя шею. Разворачивайся. Курс на Мармарис.

Яхта вздрогнула, когда мотор заработал на полную мощь. Белый след разрезал темную воду, указывая путь назад — к цивилизации, которая перестала быть человеческой, но оставалась единственным местом, где можно было найти ответы.

Впервые с начала Вторжения я чувствовал, что не плыву по течению, а сам выбираю, куда направить корму.

Путь до Мармариса, который раньше казался Теду увеселительной прогулкой, теперь превратился в производственный процесс. Туман Бездны постепенно истаял, и над нами снова раскинулось лилово-желтое небо, прошитое пульсирующими жилами энергии. Но страх ушел, сменившись холодной деловитостью.

С моим новым уровнем Интеллекта и пассивным анализом «Чужого», который теперь работал как послушный бортовой компьютер, я видел море иначе. Я чувствовал возмущения среды за километры. Для Теда это была охота, для меня — сбор ресурсов перед входом в городской улей.

— Андрей, справа по борту! Видишь всплески? — Тед азартно ударил ладонью по поручню.

Его глаза горели. Получив навыки «Водного дыхания» и «Глубоководной адаптации», он словно обрел утраченный смысл жизни. Теперь море было не враждебной стихией, а его личными охотничьими угодьями. Его параметры Силы и Ловкости, подтянутые после битвы с Кракеном, требовали выхода.

— Это Иглобрюхи-переростки, Тед. Стая из восьми особей. Уровень нейросети первый, но у вожака почти второй. Игла содержит нейротоксин, пригодный для изготовления парализующих составов. На черном рынке Мармариса за литр такого концентрата дадут не меньше сотни энергокредитов, — я выдал информацию мгновенно, даже не глядя в бинокль.

— Значит, работаем! — Тед бросился к корме, где красовалась его гордость — гибрид тяжелой лебедки, гарпунной пушки и глубоководного спиннинга, который он ласково называл «Удочкой Судного дня».

Эта установка была шедевром инженерной мысли в мире, где физика начала давать сбои. Массивное основание, усиленное стальными листами, венчал ствол, способный выстреливать титановый гарпун на триста метров. Вместо лески использовался трос из нанокевлара, способный выдержать рывок в несколько тонн.

Я встал рядом, активировав «Ясный взор». — Тед, не торопись. Вожак идет на глубине четырех метров. Он ведет стаю клином. Если возьмешь его первым, остальные рассыплются. Стреляй по моей команде… сейчас!

Грохнуло так, что яхту ощутимо качнуло. Гарпун, окутанный голубоватым маревом энергии (Тед научился вливать часть своей Энергии в снаряд), прошил воздух и с фонтаном брызг ушел под воду. Через секунду лебедка взвыла, трос натянулся, зазвенев как гитарная струна.

— Есть! Зацепил, зараза! — Тед вцепился в рычаги управления.

Вода за кормой вскипела. Из глубины показалась туша размером с добрый внедорожник. Иглобрюх выглядел как кошмарный сон ихтиолога: шарообразное тело, покрытое полуметровыми костяными шипами, каждый из которых светился ядовито-зеленым. Тварь яростно била хвостом, пытаясь уйти на глубину, но Тед, используя свою возросшую Силу, буквально выкорчевывал ее из родной стихии.

— Он выпускает иглы! — крикнул я, видя, как мышцы монстра сокращаются для залпа. — Уходи влево!

Тед крутанул штурвал лебедки, и в этот момент десятки костяных снарядов пропели над нашими головами, вонзаясь в мачту и обшивку рубки. Если бы не мой расчет траектории, нас бы пришпилило к палубе, как бабочек в коллекции энтомолога.

— Ах ты ж тварь… — Тед оскалился. Он нажал на педаль сброса давления, и гарпун внутри рыбы сработал как разрывная пуля, выпуская дополнительные лезвия. — Мой трофей!

Рывок — и окровавленная туша рухнула на кормовую платформу, заставив «Принцессу Мармариса» жалобно скрипнуть. Я тут же подошел к добыче с ножом. Мой подкласс «Пожиратель плоти» требовал своего, но сейчас я действовал как хирург.

— Чистый срез. Печень — в контейнер, желчный пузырь — в формалин, шипы — в отдельный ящик, — командовал я.

За следующие пять часов мы повторили это упражнение еще четыре раза. Нам везло: море словно знало, что на борту находится «Тень Левиафана», и не подсовывало нам никого, кто мог бы потягаться силой с Кракеном. Однако средняя дичь шла косяками. К вечеру трюм яхты был забит биоматериалами, которые в новом мире ценились дороже золота.

Панцири морских тараканов, чешуя быстроплавов, железы ядовитых медуз — всё это было валютой. Тед вытирал пот с лица, его одежда была насквозь пропитана соленой водой и кровью монстров, но он улыбался.

— Знаешь, Андрей… — он прислонился к пушке, глядя на приближающиеся огни Мармариса, которые уже проступали сквозь вечерний лиловый сумрак. — Раньше я думал, что охота — это когда ты с дорогим ружьем стоишь на номере, а егеря гонят на тебя кабана. Но это… Это другое. Это как будто я сам становлюсь частью этой пищевой цепочки. И знаешь что? Мне нравится быть наверху.

Я промолчал, глядя на то, как мой Интеллект суммирует стоимость добычи. — Мы набрали ресурсов примерно на двенадцать тысяч энергокредитов, Тед. Плюс-минус погрешность на жадность скупщиков. Этого хватит, чтобы арендовать защищенный склад и купить информацию, которую нам не даст ни Мамушка, ни Станция.

— Ты всё еще думаешь, что город — это хорошая идея? — Тед кивнул на горизонт, где над Мармарисом висела Орбитальная станция Земля-4, огромная и бездушная, как глаз бога.

— Это единственная идея, которая принадлежит нам, а не им, — ответил я. — Город — это хаос. А в хаосе Умник всегда имеет преимущество.

Яхта уверенно резала волны. На палубе «Принцессы Мармариса» среди ящиков с клыками и когтями стояли уже не те два туриста, что две недели назад в ужасе смотрели на первые сполохи Вторжения. Мы возвращались как хищники, познавшие вкус свободы и цену знаний.

Вход в бухту Мармариса больше не напоминал прорыв через зону боевых действий. Когда «Принцесса Мармариса» миновала прибрежные скалы, я первым же делом активировал «Ясный взор», а затем привычно снизил Сопротивление ментальному подавлению, чтобы увидеть город глазами обывателя.

Иллюзия изменилась. За те неполные две недели, что мы провели на островах, Станция «Земля-4» провела работу по «ремонту» реальности. Исчезло ощущение липкой безысходности и хаоса. Отели казалось подросли на пару этажей, их фасады сияли белизной, а пальмы вдоль набережной выстроились в идеальные аллеи. С улиц исчезла праздношатающаяся публика — те толпы растерянных туристов, что раньше бесцельно бродили в поисках выхода. Теперь каждый человек в иллюзии имел цель: кто-то спешил по делам, кто-то чинно сидел в кафе.

Я восстановил Сопротивление до максимума, возвращаясь к истинному зрению. Реальность тоже преобразилась.

Черные лианоподобные заросли, которые раньше выглядели как агрессивные метастазы хищной растительности, теперь упорядочились. Они больше не пытались задушить каждое здание, а мягко обвивали их, становясь естественными элементами нового ландшафта, словно гигантские живые провода или артерии города. Руины, оставшиеся от первых дней Вторжения, всё еще были на месте, но пожары стихли. Обгоревшие остовы зданий не навевали мысли о заброшенности; скорее, они выглядели как аккуратные шрамы на теле, которое стремительно выздоравливает.

«Иллюзия — это не просто ложь», — подумал я, анализируя поток данных. — «Это искаженное, гиперболизированное, но всё же отражение того, что происходит на самом деле. Если Иллюзия стала идеальной, значит, Система наконец-то взяла ситуацию под полный контроль».

На причале нас не встретила толпа зомбированных обывателей. Нас ждали профессионалы. Едва Тед накинул швартов на кнехт, к борту подошел небольшой отряд. Пять человек в одинаковой форме, напоминающей экипировку спецназа, но с органическими вставками, пульсирующими в такт их дыханию.

— Добро пожаловать в Портовый сектор, — произнес их лидер, мужчина с жестким, волевым лицом.

Я активировал Интерфейс: Имя: Неизвестно. Класс: Страж (уровень 2). Нейросеть: уровень 2 (12/100). Его подчиненные: Класс: Страж (уровень 1).

— Я командир охраны сектора, — продолжил он. — Предлагаем услуги по охране вашего судна и груза. Стоимость — пятьсот энергокредитов в сутки или эквивалент в биоматериалах. Полная гарантия неприкосновенности. В городе действует закон Станции.

Мы с Тедом переглянулись. Тед, еще не привыкший к мысли, что мир стал упорядоченным, кивнул мне.

— Мы согласны. У нас в трюме ресурсы для обмена, — я указал на ящики с иглами и чешуей. — Сделайте так, чтобы к утру яхта осталась в том же виде.

Стражи четко, по-военному, заняли позиции. Порядок там, где еще вчера царил кровавый пир.

Путь к отелю через город стал для меня откровением. Я шел, периодически применяя Оценку к прохожим, и мой мозг «Умника» едва успевал обрабатывать информацию. Класс: Строитель. Класс: Собиратель. Класс: Вестник. Класс: Ремесленник. Люди больше не были жертвами. Они встраивались в Систему. Улицы были чистыми, патрули Стражей встречались на каждом перекрестке. Никаких грабежей, никакого беззакония. Станция-4 не просто изменила мир — она создала новую социальную иерархию, где каждый занимал свое место согласно классу.

— Смотри, — шепнул Тед, указывая на группу людей, которые восстанавливали разрушенную стену магазина. — Они работают не за деньги, Андрей. Посмотри на их лица. Они… они в трансе?

— Нет, они в Системе, — ответил я. — Им дают опыт за труд. Станция кормит их смыслом жизни в обмен на послушание.

Мы подошли к нашему отелю. Здание выглядело так, словно Вторжение его вообще не коснулось. Но на входе вместо привычных портье стояли рослые бойцы в кожаных доспехах, с короткими мечами и арбалетами. От них веяло холодом и опасностью.

— Стая Лейлы, — констатировал я, узнав характерный стиль экипировки Силовиков, который Лейла начала внедрять еще на острове.

Один из охранников, здоровяк с перебитым носом, преградил нам путь.

— Отель закрыт для посещения. Только для членов Стаи и почетных гостей Хозяйки.

Я посмотрел ему прямо в глаза, чуть приоткрыв свою ментальную ауру. С моим Интеллектом и третьим уровнем нейросети это было похоже на удар невидимого молота. Боец качнулся, его глаза расширились от внезапного страха.

— Передай Лейле, что Андрей вернулся, — сказал я ровным голосом. — И я хочу с ней поговорить.

Охранник сглотнул, приходя в себя. Он явно почувствовал разницу в уровнях.

— Хозяйке будет доложено о вашей просьбе, — уже вежливее ответил он, касаясь пальцами виска — видимо, передавая сообщение по внутренней сети Стаи. — Ждите здесь. Или в кафе напротив. Вам сообщат результат.

Мы отошли к ближайшему столику. Город жил своей новой, пугающе правильной жизнью. Мармарис перестал быть местом для отдыха — он стал инкубатором. И теперь мне предстояло узнать, какое место в этом инкубаторе Лейла отвела для себя… и для нас.

Холл отеля встретил нас прохладой кондиционированного воздуха — роскошь, о которой на яхте мы могли только мечтать. Но это была не та расслабленная прохлада курортного сезона. Воздух казался сухим и стерильным, пропитанным запахом озона и оружейного масла. Гостиница «Мармарис Палас» окончательно утратила статус места для отдыха, превратившись в административно-командный центр, в бетонную цитадель новой власти.

Лейла спустилась к нам через десять минут. Она не шла — она транслировала свою власть каждым движением. Черный облегающий костюм из композитных материалов, на поясе — рукоять высокочастотного клинка, а в глазах — холодное спокойствие хищника, который точно знает, сколько в его лесу дичи.

— Андрей. Тед, — она едва заметно улыбнулась, но взгляд ее оставался изучающим. Она явно пыталась просканировать нас, и я почувствовал, как ее ментальный импульс разбился о мое «Сопротивление», усиленное меткой Левиафана. — Вы выглядите так, будто проплыли через ад и вернулись обратно.

— В некотором смысле так и есть, — ответил я, сохраняя нейтральное выражение лица. Мой Интеллект 170 мгновенно выстроил десятки моделей ее поведения. Она была удивлена нашей силой, но скрывала это за маской гостеприимства.

— Мы поговорим, — отрезала она, не давая Теду вставить и слова. — Но не сейчас. От вас пахнет солью, кровью и чем-то… древним. Я ценю своих партнеров, когда они пребывают в добром расположении духа. Ваши старые номера закреплены за вами. Там есть горячая вода и всё необходимое. Отдохните два часа. Затем я жду вас в ресторане на террасе. Ужин будет подан вовремя.

Она кивнула охране и исчезла в лифте, даже не дождавшись нашего согласия. Лейла умела отдавать приказы так, что они казались заботой.

Когда мы поднялись на жилой этаж, я невольно замер. По коридору двигался обслуживающий персонал. Это были те же люди, что и две недели назад, но их метаморфоза поражала. Больше не было тех «биороботов» с пустыми глазами, которые механически терли полы, игнорируя реальность.

Я активировал «Ясный взор», сканируя проходящую мимо горничную. Уровень нейросети: 0 (98/100). Статус: Ожидание инициации. Она двигалась четко, осознанно. Она больше не прятала взгляд. В ней появилось достоинство человека, который знает, что скоро получит свой первый Класс. Прогресс почти у всех был на грани рывка. Лейла создала идеальный инкубатор: работая в условиях «Порядка Станции», люди получали опыт за выполнение социальных функций.

— Господин Андрей? — раздался тихий, но уверенный голос.

Я обернулся. Перед нами стояла женщина в строгой темно-синей форме. Я узнал ее не сразу. Это была та самая старшая горничная, которая при нашей первой встрече в отеле с тихим ужасом и странным, болезненным любопытством отмывала кровь в моем номере. Тогда она была на грани безумия, раздавленная Иллюзией.

Теперь всё было иначе. Имя: Элена. Класс: Администратор (уровень 1). Уровень нейросети: 1 (14/100).

— Элена, — я кивнул. — Рад видеть, что вы… продвинулись.

На ее лице проступила живая, совершенно человеческая эмоция — смесь гордости и благодарности. — Спасибо, господин. Хозяйка дала нам структуру. Теперь мы знаем, зачем мы здесь. Если вам что-то понадобится в номере… любая мелочь — просто позовите. Я теперь курирую весь этаж.

Она поклонилась — не рабски, а профессионально — и пошла дальше. Я смотрел ей вслед, понимая: Лейла совершила гениальный ход. Она не просто запугала людей, она дала им надежду на развитие внутри Системы. Она создала социальный лифт в мире, где старые лестницы сгорели.

В номере нас ждала ванная. Это было почти религиозное действо. После тесных и экономных душевых кабин на «Принцессе Мармариса», где пресная вода была дефицитом, огромная чаша, полная горячей пены, казалась порталом в прошлую жизнь.

Я погрузился в воду, чувствуя, как мышцы, привыкшие к постоянному напряжению боя, наконец-то расслабляются. Но мой мозг не отдыхал. Интеллект 170 продолжал обрабатывать данные. Мармарис под управлением Лейлы становился монолитом. Иллюзия больше не была тюрьмой — она стала интерфейсом, облегчающим жизнь. Но цена этого порядка была очевидна: абсолютное подчинение Хозяйке и Станции.

Спустя два часа, чисто выбритые и одетые в свежую одежду, найденную в гардеробах (прежние жильцы отеля явно не рассчитывали, что их вещи пригодятся «Умникам» нового мира), мы с Тедом спустились в ресторан.

Зал был огромен и пуст. Окна в пол открывали вид на ночной город, где среди черных лиан-артерий пульсировали фиолетовые огни патрулей. Столик в центре был накрыт на троих. Белоснежная скатерть слепила глаза своей чистотой, тяжелое серебро приборов отражало свет свечей. Это был островок абсолютной цивилизации посреди инопланетного джунгля.

Охрана — четверо бойцов в тяжелой органической броне — стояла у входа, застыв как статуи.

Лейла уже ждала нас. Она сменила боевой костюм на вечернее платье глубокого винного цвета, которое удивительным образом сочеталось с костяными наростами на ее запястьях.

— Прошу, — она указала на стулья. — Ужин сегодня особенный. Тед, я слышала, ты стал великим охотником? Мясо Иглобрюха в соусе из синих водорослей — шеф-повар долго экспериментировал, прежде чем нейросеть подтвердила съедобность продукта для нашего уровня.

Тед, чей желудок после морских рационов требовал праздника, набросился на еду с энтузиазмом, но я лишь слегка прикоснулся к вину.

— Город впечатляет, Лейла, — начал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты построила идеальную систему за рекордные сроки. Порядок, классы, прогресс персонала… Многие бы назвали это раем на руинах.

— Но только не ты, верно, Андрей? — она пригубила вино, не сводя с меня взгляда. — Твой «Ясный взор» видит трещины в фундаменте?

— Я вижу не трещины. Я вижу векторы, — я подался вперед, чувствуя, как мой запредельный интеллект начинает диктовать ритм беседы. — Ты создала прекрасную ферму. Но проблема в том, что хозяева этой фермы находятся не в этом зале. И даже не на планете. И у них на нас очень специфические планы.

Я сделал паузу, видя, как пальцы Лейлы чуть сильнее сжали ножку бокала. Охрана вдалеке синхронно шевельнулась, почувствовав изменение атмосферы.

— Ты позвал меня на этот ужин не для того, чтобы делать комплименты моей администрации, — констатировала она. — У тебя есть предложение. И, судя по тому, что ты притащил с собой ауру Левиафана, оно мне не понравится.

— Напротив, — я улыбнулся, и эта улыбка, отраженная в сотнях хрустальных подвесок люстр, была холодной и расчетливой. — Оно тебе очень понравится. Потому что это единственный способ для нас с тобой не стать переработанным биоматериалом в ближайшие пару месяцев.

Я откинулся на спинку стула, готовясь изложить то, ради чего мы вернулись в это логово порядка.

Лейла аккуратно положила приборы на край тарелки. Ее поза оставалась расслабленной, но в глазах зажегся огонек хищного интереса. Она понимала, что мой Интеллект совершил качественный скачок, и теперь я оперировал данными, которые были ей недоступны.

— Ты говоришь о «ферме», Андрей, — медленно произнесла она. — Но чтобы понять масштаб моих проблем, ты должен понять, как устроен этот «рай», как ты его назвал. Я — Хозяйка Стаи, мой класс Мастер Теней (уровень 3) и Псайкер (уровень 2) позволяют мне держать этот отель и прилегающие кварталы. Но я не королева Мармариса. Я лишь один из углов неустойчивого треугольника.

Она махнула рукой в сторону окна, где огни города дрожали в лиловом мареве.

— Город поделен. Кроме моей Стаи, есть еще два крупных игрока. Первый — «Железный Легион». Их база в старой крепости и портовых доках. Лидер — бывший полковник спецназа, теперь он Танк-Подавитель 4-го уровня. У него сотни Стражей и Атлетов. Вторым полюсом стал «Культ Искры». Они обосновались в северной части, в районе университета. Возглавляет их Техномант. Между нами — хрупкое равновесие. Никто не заинтересован в большой войне, но по возможности каждый готов подчинить себе более слабого. Единого лидера нет, хотя трое — полковник, Техномант и я — мы все претендуем на главенство.

Лейла горько усмехнулась и добавила:

— Мы прошли через бойню первой недели, Андрей. Ты помнишь тот хаос? Когда любой мог убить любого и мгновенно стать сильнее, сожрав плоть конкурента или поглотив ядро его способностей. Тогда можно было буквально «украсть» чужой класс. Но Станция быстро поняла, что самоистребление «поголовья» идет слишком быстро. Семь дней назад была инициирована «Аура Порядка».

Я нахмурился, анализируя новый термин. Мой Интеллект 170 требовал подробностей механизма, о котором я, находясь в море, даже не догадывался.

— Как это работает? — спросил я.

— Принудительное подавление агрессии в жилых зонах, — Лейла неопределенно повела рукой. — Если ты убиваешь другого носителя нейросети без санкции или «дуэльного вызова», Станция-4 вешает на тебя дебафф. Это не просто штраф. Это Замедление Прогресса. Нейросеть начинает блокировать поглощение опыта. Каждое последующее убийство увеличивает срок блокировки — от пары дней до месяцев. Особо ретивых «мясников» Аура просто лишает возможности развиваться, превращая их в вечных аутсайдеров первого уровня.

Она замолчала на мгновение, потирая запястье.

— Впрочем, убийства всё еще практикуются. Если ты убьешь кого-то вроде меня — высокоуровневую особь с редким классом — выгода от поглощения моего ядра может в десятки раз перекрыть любое наказание. Риск оправдан, если куш достаточно велик. Именно так закончили «Трупные псы». Эта банда Пожирателей плоти считала, что они выше законов. Они охотились на людей, игнорируя Ауру, пока не превратились в деградировавших мутантов с заблокированным развитием. Мы с Легионом уничтожили большую часть, остальные ушли в горы. Теперь они — дикое зверье, которое не может расти в уровнях, но всё еще смертельно опасно.

Я дождался, пока она закончит, и поставил свой бокал на стол.

— Твоя петля затягивается не из-за Легиона или дебаффов Станции, Лейла, — спокойно начал я. — Вы сражаетесь за место в очереди на бойню. Позволь мне открыть тебе глаза на то, что кураторы вроде Мамушки никогда не озвучат.

Я активировал «Телепатическую связь», создавая купол тишины вокруг стола.

— У Земли есть официальный статус. Период Интеграции — десять лет. Если за это время десять миллионов человек достигнут 10-го уровня, мы станем Расой Содружества. Да, третьесортной, но суверенной. Но Синги — инопланетные корпорации — этого не допустят. Им не нужны партнеры через десять лет. Им нужна «ферма» прямо сейчас.

Я начал загибать пальцы. — Первое: они создают конфликты, чтобы вы убивали друг друга, несмотря на «Ауру Порядка». Второе: они поощряют контрабанду. Порталы — это не путь к спасению. Любой, кто уйдет через нелегальный портал до конца Интеграции, автоматически становится собственностью Синга. Рабом. Твой Мармарис, Лейла — это загон, где скот рассортировали по категориям и приучили к дисциплине перед отправкой на экспорт. Мамушка вел меня на убой, чтобы поднять мой «товарный вес» и продать.

Лейла побледнела так, что стали видны синие вены на висках. Она была слишком умна, чтобы не увидеть, как идеально факты укладываются в мою теорию. Вся ее гордость лидера рухнула.

— Они… они не дадут нам вырасти, — прошептала она.

— Не дадут, если мы будем играть по их правилам, — ответил я. — Я вернулся, чтобы предложить тебе захватить контроль над игрой. Мы превратим Мармарис из загона в крепость, которая будет игнорировать сценарии Станции.

Лейла долго смотрела на меня. — И каков твой план, Умник? — в ее голосе впервые прозвучала надежда.

Я улыбнулся. Это был тот самый момент, ради которого я покинул палубу яхты.

Я медленно поднялся со своего места. Белоснежная скатерть в дрожащем свете свечей казалась мне операционным столом, на котором я только что разложил и препарировал судьбу всей нашей планеты. Мой разум, разогнанный до предела, больше не воспринимал этот ужин как светскую беседу — я видел лишь вероятности, сплетающиеся в жесткую косу будущего.

— Мое предложение, Лейла, заключается в том, чтобы перевернуть ситуацию с ног на голову в рамках той самой парадигмы, которую нам навязали, — я заговорил негромко, но мой голос, усиленный «Умником», заполнил каждый уголок пустого зала. — Инопланетяне решили сделать из нашей планеты ферму для выращивания нейросетей? Прекрасно. Давайте пойдем им навстречу. Мы станем фермой. Но не обычной, а образцово-показательной. Фермой, где вместо пушистых хомячков для продажи инфантильным детишкам Содружества начнут выращиваться медведи гризли. Разумные с нейросетями уровня пятьдесят, семьдесят, а то и сто. И я знаю, как это реализовать.

Тед замер, его вилка со звоном упала на тарелку. Лейла подалась вперед, её глаза превратились в ледяные щели.

— Андрей, это безумие, — выдохнул Тед, глядя на Лейлу. — Помнишь, ты сам рассказывал мне слова Мамушки? Он хвастался, что Патриарх его Синга — существо, правящее звездными секторами, — обладает нейросетью тридцать восьмого уровня. И это считается вершиной эволюции, пределом для высшей аристократии Содружества! А ты замахиваешься на сотню?

— Пределом для них, но не для нас, — я усмехнулся, и в этой усмешке, боюсь, уже не осталось ничего человеческого. — Когда я был в телепатическом контакте с Левиафаном, в тот краткий миг резонанса, я коснулся области его сознания, заблокированной под грифом «Доступ категорически запрещен». Обычный носитель просто сгорел бы, но мой класс позволил мне не просто выжить, а осознать технологию, которую Предтечи скрыли даже от своих Стражей. Это механика перераспределения энтропии прогресса.

Я облокотился на стол, вглядываясь в лицо Лейлы.

— Послушайте. С помощью навыка «Координатор стаи» вожак может не просто отдавать приказы. Он может изымать очки прогресса у членов стаи и передавать их другим по своему усмотрению. Это ювелирная работа, требующая филигранных манипуляций. Пока мы плыли сюда, я провел полевой эксперимент: я вступил в телепатическую связь с вожаком Козлорогов, убедил его, что я — часть иерархии, и перекачал половину прогресса нейросетей всего стада ему одному. В результате тот зверь стал первым монстром на Земле с Интеллектом 120 и четвертым уровнем нейросети всего за час.

Я сделал паузу, видя, как в глазах Лейлы загорается фанатичный огонь.

— Мы можем брать понемногу от каждого и вкладывать это в избранных. Лишенные прогресса будут быстро его восстанавливать в условиях «Порядка Станции». К концу десятилетнего срока пришельцы столкнутся на Земле не с толпой рабов, а с лидерами, чей потенциал превосходит показатели самых Древних цивилизаций. Мы станем настолько тяжелым и опасным активом, что попытка нас «приватизировать» обернется для Сингов катастрофой. Посмотрим, как они отнесутся к новой «третьесортной» цивилизации с таким потенциалом.

Лейла тяжело дышала. Она уже примеряла на себя эту мощь. Тед же смотрел на меня с восхищением, смешанным с первобытным ужасом.

А потом… мир рухнул.

ГРЯНУЛ МЕНТАЛЬНЫЙ УДАР.

Лейла и Тед рухнули со своих стульев мгновенно, превратившись в безжизненные тела. Я остался сидеть, вцепившись в стол так, что дерево хрустнуло под пальцами. Моя голова готова была взорваться. Перед глазами, перекрывая реальность, вспыхнули багровые строки интерфейса.

«Внимание! Критическое обобщение данных!»«Уровень нейросети: 4…»«Уровень нейросети: 5…»

Строчки неслись безумным каскадом, сливаясь в одну ослепительную цепочку. Информация Предтеч, взломанная моими выводами, насильно инсталлировалась в мой разум. Цифры застыли на значении: Уровень нейросети 18.

Содержание текста резко изменилось.

«УГРОЗА СТАБИЛЬНОСТИ СОДРУЖЕСТВА. ТРЕБУЕТСЯ ПРИНЯТИЕ ЭКСТРЕННЫХ МЕР.»

В моей голове в визге зашелся Чужой. Где-то в недосягаемой дали в ярости и бешенстве бился Левиафан, его ментальный рев отдавался в моих костях. И вдруг, сквозь этот хаос, необычайно четко прозвучал голос Мамушки. Спокойный, почти разочарованный:

— Да что с этими Умниками вечно не так? Еще один откат времени назад… Система может и не выдержать.

И наступила тишина. Вакуумная, абсолютная тишина, в которой я отчетливо услышал тиканье часов на стене ресторана.

Тик… Тик… Тик…

Я смотрел на секундную стрелку. Она дергалась влево. Она отсчитывала секунды назад. Мир вокруг начал размываться, превращаясь в поток серых пикселей. Капля вина, застывшая в падении, начала втягиваться обратно в бокал.

— Назад, — прошептал я губами, которые уже начали исчезать. — Они снова откатывают время.

Система пошла на крайние меры. Моя реальность схлопнулась, унося меня в пустоту, где время не имело значения.