ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

На протяжении всей истории нашей славной человеческой расы существовало много известных ведьм:

Ведьма из Эндора, например, которая по приказу царя Саула вызвала призрак пророка Самуила (и получила очень плохие новости за свои усилия).

Ведьма из Стокгольма, Малин Матсдоттер, которая, будучи сожженной на костре, не вздрогнула, не закричала и не издала ни звука в знак протеста, когда пламя пожирало ее. Вместо этого она только улыбнулась.

Катрин Монвуазен, известная отравительница и абортистка из Франции XV века, которая готовила злые эликсиры из плодов, которые поставляло ее призвание.

Миссис Мазерсол, ведьма из Фенстантона, чье тело было наполнено зельями и символами, когда ее хоронили после казни, и, как говорят, набитое добычей тело позже скрылось с неизвестными лицами.

Но ведьма, о которой повествует эта история, современница, и некоторые называют ее Ведьмой Ларго.

Или, как ее чаще называли некоторые из ее ближайших соседей, "эта мусорная корзина в конце улицы".

Изобель Ригби было ее настоящим именем, хотя ее часто называли Иззи. Необычно лунно-бледная, особенно для климата Флориды, она щеголяла длинными блестящими волосами цвета воронова крыла, пронзительными темными глазами, костяком богини и была, одним словом (или несколькими словами, на самом деле), тем, что мужчины называют "той еще горячей штучкой".

Нет, давайте скажем это так: "той еще гребаной горячей штучкой".

Вид ее, стригущей свой газон в черных джинсовых шортах, обрезанных до ягодиц, очевидно, без бюстгальтера под узким топом... или на подъездной дорожке, моющей свой блестящий, серебристый "Лексус", на которой нет ничего, кроме сетчатого купальника с крошечными заплатками, прикрывающими - в основном - большие сливовые соски и подчеркивающими, а не скрывающими то, что, несомненно, должно было быть чисто выбритым лобком... да, один только вид стал причиной нескольких аварий в тупике - где все они проживали - и привел к случайному уничтожению двух почтовых ящиков и декоративного кашпо, а также отправил разносчика газет в больницу после того, как он врезался головой в заднюю часть стоящего на холостом ходу грузовика, водитель которого был настолько загипнотизирован, что едва услышал удар.

Все домохозяйки, очевидно, ненавидели ее.

Не из-за вышеупомянутой истории с "той еще гребаной горячей штучкой" или различных связанных с этим транспортных происшествий, настаивали они. Нет, настаивали они, это не имеет ничего общего ни с чем из этого.

И, настаивали они, это не вытекает из каких-либо слухов и домыслов относительно подозрительно молодого вдовства Иззи, и того, как ее муж - не старше сорока лет в то время, здоровый и спортивный и настолько физически подтянутый, что он сам привлекал к себе внимание, когда косил газон, загорелый и без рубашки - просто внезапно встал и упал замертво без предупреждения. Полная случайность. Внезапный сердечный приступ, инсульт, аневризма, что-то еще; в один день все было хорошо, а на следующий день все пропало. Оставив скорбящую Изобель, дом и все его содержимое, обе машины и значительную сумму денег, все просто так и законно.

Нет, настаивали домохозяйки. Это точно было не так. Не зависть к ее внешности, или ее деньгам, или ее свободе.

Они все, как и любой другой, у кого есть глаза или здравый смысл, должен был заметить, что она была чертовой ведьмой!

Всегда в черном - даже до того, как овдовела - с "готическим" макияжем, множеством серебряных украшений замысловатого дизайна и странными драгоценными камнями. То, как она никогда не загорала, не говоря уже о том, чтобы обгореть на солнце; с ее алебастровым цветом лица она должна была поджариться, как бекон. Ночью ее окна мерцали тем, что могло быть только светом свечей, занавески были достаточно прозрачными, чтобы пропускать немного света, но слишком непрозрачными, чтобы позволить кому-то заглянуть внутрь.

Конечно, ни одна уважаемая соседка-домохозяйка не попыталась бы сделать это, прижав свое лицо с ринопластикой и ботоксом в губах к стеклу. Или, по крайней мере, не призналась бы в этом.

Те, кто был в ее доме, сообщали, что он благоухал ладаном и запахами странных, дымных трав. Они сообщали о безделушках оккультного вида, выставленных на полках - кристаллах и кубках, декоративных фигурках, толстых книгах, которые, возможно, лучше было бы назвать "томами".

Кроме того, чтобы не требовалось дополнительных доказательств, у нее был кот. Огромная мохнатая зверюга с черным мехом и глазами, которые, казалось, светились желто-оранжевым светом тех старых уличных фонарей.

Ведьма.

Она была, без тени сомнения, чертовой ведьмой.

Поздним воскресным утром / ранним воскресным днем ​​в дорогом маленьком местечке с претенциозным названием "Таверна на Грине", затененное патио обеспечивало умеренно прохладное убежище от типичного душного летнего дня, при этом открывая обширные виды на первоклассное поле для гольфа Ларго и прилегающие теннисные корты загородного клуба. Белые кованые столы с круглыми стеклянными столешницами усеивали длинную изогнутую террасу, окруженную соответствующими белыми коваными стульями с неброскими узорами - никаких этих кричащих, безвкусных дерьмовых надписей "пожалуйста" и "спасибо" - пастельными подушками. Вазы со свежими цветами стояли по стойке смирно в центре каждого стола, в то время как официанты и официантки в прохладной, но накрахмаленной льняной униформе суетились взад и вперед.

Фарфор и столовые приборы звенели. Классическая музыка тихо лилась из скрытых динамиков. Разговоры бормотали, перемежаясь редким смехом. Мимозы, "Кровавые Мэри" и ароматные белые вина сопровождали киши, круассаны, яйца Бенедикт, тосты из кокоса и кардамона, фруктовый салат и разнообразную выпечку.

Бранч, другими словами.

Или, как любила говорить Джанет Брилл, "Это бранч, сучки!"

Джанет была самой дерзкой из ее лучших подруг, чьи мужья были партнерами в одной и той же престижной юридической фирме. Худая и угловатая неестественно рыжеволосая, она предпочитала короткие беззаботные прически, возможно, чрезмерное количество бирюзовых или изумрудных теней для век, акриловые ногти и обтягивающие платья-футляры в смелую диагональную полоску. Она говорила людям, что ей тридцать пять, по крайней мере, семь лет подряд, и никто не осмеливался спорить с ней.

Марджери Пенсон, напротив, была мягче и круглее - слишком кругленькая, часто жаловалась она, даже когда поливала свой французский тост сиропом. Пушистые каштановые кудри обрамляли ее ямочки на щеках, немного похожих на щеки бурундука; это было мило, когда она была подростком, но теперь вызывало у нее бесконечное раздражение. Вырез ее струящегося цветочного сарафана открывал намек на пышное декольте, а юбка доходила до ее колен с такими же ямочками.

Дорис Донаворт, их третья, опаздывала, но они начали без нее. Из всех них Дорис сделала больше всего работы над своим телом; все было подтянуто, подрезано и вставлено куда надо. Сочетание ее выдающихся грудных имплантатов и глупого платинового улья волос на голове, от которого она отказывалась избавляться, делало ее похожей, как указала Джанет, на жующую жвачку инопланетную девчонку из "Марс атакует".

Но, черт возьми, вот и Дорис, пробирающаяся сквозь суету бранча, возвышаясь как улей. Оборчатая блузка с открытыми плечами гарантировала, что все будут хорошо видеть ее инкрустированное бриллиантами ожерелье, а также ее сиськи; обтягивающая бедра юбка-карандаш придавала ей ту самую инопланетную девчонку из "Марс атакует".

Сегодня, однако, Дорис не выглядела своей обычной пластиково-идеальной собой. Ее ослепительная улыбка - еще больше имплантов - отсутствовала, какая-то угрюмость застилала глаза, и... и эти морщины беспокойства покрывали ее лоб?!

- Дорис! - Мардж вскочила. - Что случилось?

- Ты выглядишь так, будто кто-то застрелил твою собаку, - сказала Джанет. - А у тебя даже нет собаки.

Сев со вздохом уныния, Дорис махнула официанту, чтобы он принес вино, заказала фруктовую тарелку, омлет из яичного белка и круассан с шоколадным кремом, а затем повернулась к своим подругам и сбросила бомбу.

- Мне кажется, Гэри изменяет мне.

Они ахнули.

- Гэри? - воскликнула Джанет. - Ни за что!

- С чего бы это ты так думаешь? - добавила Мардж, широко раскрыв глаза.

- Ну... - Дорис заерзала с салфеткой, внезапно уклонившись от ответа. - Как часто вы делаете минет своим мужьям?

Джанет и Мардж моргнули и удивленно переглянулись.

- Эм-м-м... черт, - ответила Джанет, немного подумав. - Я не делала этого уже много лет. Ненавижу, когда он у меня во рту. Ты вообще когда-нибудь смотрела на пенис? Это самая глупая вещь на свете. И я не могу его сосать. На нем все еще могут быть капли мочи.

- Месяцы, если подумать, - сказала Мардж. - Он просто перестал спрашивать. Перестал спрашивать и о ручной работе. И он никогда не хочет, понимаете... - ее голос упал до шепота маленькой девочки. - Черт. Он боится, что я все еще могу забеременеть, а он никогда не хотел детей. Называет их "жопогоблинами". Хотя некоторое время назад он просил меня... - она резко спохватилась, ярко покраснев. - Ну, неважно.

- К черту это, Мардж, - сказала Джанет, с интересом наклоняясь вперед. - Выкладывай. Мы рассказываем тебе наше дерьмо, ты рассказывай нам свое.

Взгляд Мардж блуждал повсюду, но только не на них двоих.

- Он попросил меня засунуть ему в дырку члена мармеладного червяка.

Дорис выплюнула вино.

- Он что?

- Ты издеваешься над нами? - Джанет чуть не подавилась своей "Кровавой Мэри". Затем, ухмыляясь, она наклонилась еще ближе. - Итак, ты это сделала?

Покрытая сиропом вилка выпала из руки Мардж со звоном.

- Конечно, нет! - закричала она.

- Чушь! - закричала Джанет. - Ты это сделала! Я вижу, когда ты лжешь! Ты засунула мармеладного червяка в член Стюарта!

Несколько посетителей повернули головы, и их официант чуть не выронил шоколадный круассан Дорис. Он пришел в себя, поставил тарелки и поспешно отступил, слишком быстро отвернувшись, чтобы они могли увидеть, ухмыляется ли он.

- Скажи это немного громче, почему бы тебе не сделать это! - простонала Мардж, наклонив голову. - И это даже не то, о чем мы говорили.

- Да, ладно, - смягчилась Джанет. - Дорис, в чем дело?

Голые плечи Дорис поникли, и даже впечатляющие пики ее бюстов, казалось, также поникли.

- Ну, мы тоже давно ничего не делали. Ну, в сексуальном плане. Я имею в виду, он давно не был на мне. Я знаю, что он был под большим давлением в фирме, но... Иногда я становлюсь параноиком. Пару ночей назад мы оба были в постели, и я задумалась. Вот я, дом за миллион долларов, новенький "БМВ"... У меня вся эта прекрасная жизнь, и все это благодаря ему, но что он получает от этого? Так что... я подумала, что сделаю ему минет-сюрприз.

Они уставились на нее, Мардж широко раскрыла глаза, Джанет слегка сморщила нос от отвращения.

- Что? - спросила Дорис, защищаясь. - Большинству мужей это понравилось бы, не так ли?

- Я думаю... - Мардж замолчала.

- И? - подсказала Джанет. - Что случилось? Расскажи нам подробности!

- Я собиралась... Я стянула одеяло, стянула с него трусы, собиралась засунуть его в рот и начать сосать, но...

Покачав головой, она отвернулась.

- Черт возьми, Дорис! Не оставляй нас в подвешенном состоянии! Нельзя начинать такую ​​историю, а потом просто остановиться!

Джанет бросила на Мардж взгляд, намекая, что то же самое относится и к историям о члене с мармеладным червяком; рано или поздно правда должна выйти наружу.

- Он... его член... он странно пах. Пах как... как "киска". И я знаю, что это была не моя "киска", потому что последний раз, когда мы занимались сексом, был, хм-м-м, в ночь Суперкубка.

За столом воцарилась тишина. Они потягивали свои напитки и ковырялись в еде.

Наконец, Джанет, поставив свой стакан пустым, но с тающими кубиками льда и стеблем сельдерея, заговорила.

- Ну, черт, - резюмировала она. - Это проблема. Ты собираешься с ним разводиться?

Дорис побледнела.

- Разводиться с ним? А что еще, черт возьми, мне делать?

- Да, - сказала Мардж. - Мы все в одной лодке, не так ли? Наши богатые мужья дают нам жизнь Рейли: шикарные машины, шикарные дома, шикарные отпуска, и нам ничего не нужно делать. Черт, нам даже не нужно убираться; у нас есть горничные для этого!

- Давайте посмотрим правде в глаза, - сказала Дорис. - Мне бы чертовски не повезло. Нам всем бы так не хотелось. У нас нет никаких навыков.

- Да, - призналась Джанет. - У меня степень магистра искусств по истории искусств. С таким я не смогу устроиться и на автомойку.

Мардж выпила еще одну Мимозу.

- Нам придется работать в "МакДоналдсе" или "7-11" или еще где-нибудь.

- К черту это! - Джанет хлопнула по столу. - Ты можешь представить, как я готовлю картошку фри во фритюре? Испортить себе ногти? Черт, - она сердито посмотрела на поле для гольфа и густую зелень Флориды за ним. - То, что только что сказала Дорис, заставляет меня задуматься. Наши жизни - это кормушки, и мы должны продолжать в том же духе.

- Может, нам стоит начать быть более напористыми, чтобы наши мужья думали, что мы все еще их хотим? - предложила Мардж, затем поморщилась в видимой надежде, что никто больше не поднимет тему мармеладных червяков.

Джанет, однако, просто задумчиво кивнула.

- Нам нужно трахаться с ними каждый день, чтобы им не пришлось бродить по округе.

- Аминь, - сказала Дорис. - Член Гэри, пахнущий как пизда какой-то другой шлюхи, - мой звоночек. Я не собираюсь меняться на более молодую модель. Нам нужно перестать принимать все как должное.

- Ты правильно это сказала, - сказала Джанет. - Отныне я буду трахаться с Ларри каждую ночь, нравится ему это или нет. У него не останется спермы ни для каких других сук.

Мардж сделала долгую задумчивую паузу.

- Может, это не другие суки, просто всего одна сука.

Джанет и Дорис повернулись к ней.

- Что ты говоришь? - медленно и осторожно спросила Дорис.

- Я просто... это... ну... - Мардж заколебалась. - Я говорю об этом потому, что однажды я выглянула в окно кухни и увидела, как Стью уходит из дома Ригби...

- Иззи Ригби? - воскликнула Джанет. - Эта готическая пизда пусть лучше даже не смотрит на моего Ларри; я дам ей, черт возьми, по полной программе!

- Я спросила его, что он там делал, - продолжила Мардж, - и он сказал, что Иззи попросила его заменить один из ее прожекторов на заднем дворе. Помочь, понимаете. По-соседски. Я тогда ничего больше об этом не думала, но...

Джанет поднесла наманикюренную руку ко рту.

- Примерно неделю назад я видела там Ларри. Он сказал, что просто относил ее письмо, которое по ошибке попало в наш почтовый ящик. Тогда это звучало нормально... но сейчас?

- Это звучит как чушь, - сказала Дорис. - Наши мужья изменяют нам с этим мусорным мешком!

Все они смотрели друг на друга целую вечность. Но, снова, именно Джанет нарушила тишину.

- Итак... что мы будем с этим делать?

Бдительность и острый расчет были первыми шагами, которые они решили предпринять.

Они должны были убедиться.

Следующим вечером, когда муж Мардж, Стью, вернулся с работы - кстати, с опозданием на два часа - он сразу же принял душ.

Что было странно; обычно он принимал душ по утрам.

И пока он был в душе, она услышала шум мотора и выглянула в окно, чтобы увидеть, как серебристый "Лексус" Иззи Ригби въезжает в ее гараж.

"Он возвращается домой с работы с опозданием на два часа, а потом ОНА возвращается неизвестно откуда через пять минут?" - Мардж не понравился подтекст.

Стью вышел из ванной в халате Williams-Sonoma, вытирая полотенцем оставшиеся у него немногие волосы.

Мардж подошла к нему, сладострастно улыбаясь, и сказала:

- Вот мой большой, плохой, сексуальный муж-юрист...

Стью бросил на нее странный взгляд.

- А?

Она распахнула его халат и потрогала его мужские сиськи, затем скользнула рукой ниже.

- Марджери, что, черт возьми, ты делаешь?

- Тебе давно пора немного отдохнуть и расслабиться, - промурлыкала она, дразня его член и яйца, теплые и все еще влажные после душа.

Стюарт выглядел так, будто не знал, что думать, и просто стоял там, пока она опускалась на колени и собиралась взять его в рот.

Она сосала какое-то время, но его член не получал сообщения. Он просто висел там, как дурацкая сосиска.

Она села на пятки и подняла глаза.

- Что-то не так?

- Нет, детка, нет; ты молодец. Просто... это дело Левенторпа - нервотрепка, и оно меня так напрягает...

- Хочешь, я куплю мармеладных червяков?

- Нет, нет...

Она показала правый мизинец.

- Мизинец в задницу?

О чем она еще не рассказывала своим лучшим подругам и надеялась, что ей никогда не придется этого делать. Но, чего бы это ни стоило...

- Нет, спасибо, дорогая, я устал, - он поднял ее на ноги. - Мне нужно перекусить, а потом лечь спать. Завтра большой день.

Поцеловав ее в макушку, что было самой неромантичной вещью, которую может сделать муж, он пошел на кухню, чтобы разогреть в микроволновке остатки ужина.

"Ну, это нормально? Вот дела", - подумала Мардж.

Она последовала за ним и налила себе бокал вина.

"Ни один муж не откажется от минета... Может, я делаю паршивый минет?"

Но он никогда раньше не жаловался.

Стю быстро поел, поставил посуду в раковину и рассеянно похлопал ее по плечу.

- Я вернусь в норму, как только это чертово дело закончится, - сказал он. - Спокойной ночи, люблю тебя!

А потом он пошел в их комнату, лег в постель, перевернулся и захрапел.

"Черт. Интересно, как дела у Джанет и Дорис..."

Джанет, как оказалось, чувствовала себя не лучше.

Она удивила своего мужа Ларри, встретив его у двери в пикантном пеньюаре, но все, что он сказал, было:

- Отличные шмотки, детка. Эй, как насчет Виски сауэр? Длинный день, понимаешь? Ой, и извини, что я снова опоздал, это чертово дело Левенторпа.

Она старалась ходить как можно сексуальнее, когда шла на кухню, чтобы приготовить ему напиток, но не могла не волноваться.

"Я потеряла свою привлекательность? Я стала страшная?"

Этого не может быть. Парни - даже молодые парни, вроде мальчика, чистящего бассейн, - все еще регулярно поглядывали на нее. Почтальон всегда здоровался с широкой улыбкой, а затем бросал взгляд прямо на ее промежность; с того дня, как он постучал, чтобы получить расписку в заверенном письме, а она носила обтягивающие леггинсы, ему всегда приходилось проверять наличие линий трусиков и верблюжьих лапок.

"Итак, черт возьми! Я все еще хороша собой, и я это знаю!"

Она сняла пеньюар, оставшись только в туфлях на высоком каблуке от Кристиана Лабутена, и отнесла Виски сауэр Ларри в гостиную.

Он сидел в своем кресле, подняв ноги.

- Вот твой напиток, милый, - сказала она медово-сладким голосом, ставя его на столик рядом с ним. Затем, приняв провокационную позу обнаженной, она спросила: - Нравится пейзаж?

Но, о чудо, единственный пейзаж, который Ларри мог оценить в тот момент, была черная пустота или фантастический ландшафт, существовавший за его закрытыми веками; мгновение спустя он храпел, как тысячефунтовый боров.

"Это какая-то ебучая херня..."

Она сама выпила бóльшую часть Виски сауэр и встала на колени у его кресла.

"Это его разбудит", - сказала она себе.

Она расстегнула штаны Ларри, расстегнула его ширинку и вытащила его член через этот нелепый "люк" в его трусах.

"Мертвое мясо, - подумала она, лаская его в руке. - Как пакетик с пудингом..."

Она обработала вялый ствол, затем провела кончиками пальцев по головке его члена, но...

"Ни за что. Черт возьми, я НЕНАВИЖУ сосать эти штуки".

Да и какая женщина стала бы? Так мерзко и унизительно, давиться этим, когда парень неизменно хотел трахнуть ее в глотку, черт возьми, почти задохнуться, рискуя, что лобковые волосы застрянут в ее зубах... не говоря уже об ожидании того, что придется получить струю соленой нагрузки...

"Фууу..."

Но она предположила, что Дорис права... лучший способ разжечь его желания и разбудить его - это немного "ротовой любви".

"Вот так..."

Она наклонилась, раздвинула и облизнула губы, но затем...

"Фу! Блять!"

Она учуяла очень отчетливый запах, исходящий от его члена.

И нет, это был не запах члена, не пот, не моча.

Это был запах пизды.

"Точно то же самое, что случилось и с Дорис..."

Теперь, говоря о Дорис, она подозрительно приподняла бровь, когда ее муж вернулся домой - тоже с опозданием на два часа - бормоча невнятные оправдания, что он измотан чем-то под названием дело Левенторпа, и сразу пошел спать, даже не потрудившись выпить или поужинать.

- Спокойной ночи, малышка...

Дорис едва могла ответить.

Она налила бокал вина и встала у окна, выглядывая на другие дома, угрюмо размышляя о том, как идут дела у Мардж и Джанет.

В доме Ригби было темно, если не считать приглушенного мерцания свечей. Слишком легко представить себе там Изобель Ригби, голую, бледную как луна, стоящую на коленях на ковре с пентаклями или какой-то другой ведьмовской фигней. С этим ее ужасным желтоглазым котом, смотрящим на нее. Однажды, пытаясь быть вежливой, Дорис попыталась погладить его, но мохнатый дьявольский ублюдок зашипел и ударил ее, пустив кровь. Черт возьми.

Мысли об Иззи не улучшили ее настроения, но укрепили ее решимость разобраться в сути этой заварушки с Гэри. Она не собиралась подвергать риску свой брак и свой чрезвычайно комфортный образ жизни. Уж точно не из-за какой-то шлюхи!

Она допила вино двумя большими глотками и пошла в спальню, решив получить какие-то результаты. Или, по крайней мере, какие-то ответы.

Перед тем как лечь спать, Гэри, очевидно, в спешке разделся, оставив свою одежду в безразличной куче на полу спальни. Неважно, что это был один из его костюмов Brioni за три тысячи долларов.

"Мужчины, - подумала она. - Какие свиньи".

Нахмурившись, Дорис взяла брюки и пиджак и начала вешать их на вешалки, чтобы они не помялись.

Затем она заметила один выбившийся волосок на его угольно-сером пиджаке.

Волосы были совсем не похожи на платиновый блонд Дорис.

Они были очень длинными, очень блестящими и очень, очень, очень черными.

Несколько сообщений, несколько часов и немного подготовительной работы спустя, они собрались на заднем дворе Джанет, экипированные и взвинченные, и готовые к действию.

И одетые как ниндзя, или настолько близко, насколько позволял их стильный гардероб. Темные оттенки, свободный крой, в них легко двигаться - ладно, отлично, штаны для йоги; на них были штаны для йоги. Удобные туфли без застежек. Топы с длинными рукавами. Солнцезащитные очки. Тканевые маски, оставшиеся со времен этой пандемической ерунды. Головные уборы: темно-синяя кепка Marlins, плотно надетая поверх окрашенного в рыжий цвет клина Джанет; шелковый платок цвета индиго и фиолетового с бахромой, повязанный на пиратский / цыганский манер вокруг каштановых кудрей Мардж; объемный кашемировый шарф-шаль, наполовину придавливающий платиновый улей Дорис и завязывающийся под подбородком.

- Мы выглядим нелепо, - пожаловалась Дорис.

- Надеюсь, нас никто не увидит, - сказала Мардж.

- Это главное, чтобы нас никто не увидел, - отрезала Джанет. - Или, по крайней мере, чтобы никто нас не узнал.

Дом по соседству с домом Джанет в настоящее время пустовал, предыдущие владельцы - просто очаровательная пара геев - переехали в Нью-Йорк. Дом по другую сторону от него принадлежал Изобель Ригби, а владельцы дома по другую сторону от него были в шестинедельном круизе. Заборы для обеспечения приватности разделяли дворы, в то время как более высокая и прочная подпорная стена изгибалась вдоль заднего края собственности, отмечая границу тупика и, по сути, границу района / жилой застройки. За ней травянистый склон вел к каналу, по другую сторону которого раскинулись зеленые просторы пока еще необработанных болот Флориды.

Почти в полночь в понедельник все было тихо, если не считать обычных ночных шумов и далеких городских звуков. Собака залаяла, но скучно и сонно. Сработала чья-то автоматическая система полива - хсссссс-чк-чк-чк-чк-хсссссс. Воздух был неподвижным и влажным, прохладнее, но не намного.

- Вперед, - сказала Джанет, быстро, резко и деловито.

Она сняла с плеча тяжелый нейлоновый рюкзак. Открыв его, она выдала пары нитриловых перчаток, как у врачей, мини-фонарики, рулоны клейкой ленты, складные карманные ножи и электрошокеры.

- О Боже, серьезно? - Мардж осмотрела электрошокер, закусив губу.

- Лучше иметь его и не нуждаться в нем, чем нуждаться в нем и не иметь его. Джанет похлопала по рюкзаку с довольной ухмылкой чеширского кота.

- Что у тебя там еще? - спросила Дорис.

- Мы должны быть готовы ко всему, - загадочно ответила Джанет. Она подняла горсть маленьких зашитых кожаных мешочков, наполненных песком. - Это, кстати, дубинки. Берешь его за этот конец, размахиваешь и бьешь прямо по голове.

Остальные уставились на нее.

- Что? - сказала она. - А что, по-вашему, мы собирались делать, идти туда и щекотать суку?

- Я не думала об этом, - забеспокоилась Мардж.

Джанет заткнула одну из дубинок за пояс.

- Да ладно тебе. Посмотри на улики. Они все возвращаются домой с работы на два часа позже, и у каждого одно и то же жалкое оправдание по какому-то делу...

- Левенторпа, - сказала Дорис.

- Да, - продолжила Джанет. - И примерно в то же время приезжает Мисс готические сиськи? Насколько нам известно, у них был четырехсторонний трах в том мотеле без купюр возле боулинга!

- Нет, - поморщилась Мардж. - Нет, не одновременно, нет, это просто, фу, мерзко!

- Три члена, три дырки, почему бы и нет?

- Грязная шлюха! - Дорис схватила дубинку. - Ей нравится секс вчетвером, я говорю, мы дадим ей это!

- Черт возьми, вот это настрой! - Джанет посмотрела на Мардж. - Ну? Что ты скажешь? Мы преподадим ей урок? Или ты предпочтешь, чтобы она сама засунула мармеладного червяка в уретру твоего мужа?

Лицо Мардж потемнело почти до темно-бордового цвета.

- Жаль, что я вам это рассказала, - проворчала она, но все же взяла предложенную дубинку.

- Блин, да! - Джанет застегнула рюкзак, взвалила его на плечо и хлопнула их по рукам. - Давайте сделаем это!

Заборы для приватности, возможно, были хороши для приватности, поскольку обеспечивали символический хлипкий визуальный барьер, чтобы люди могли загорать топлес или купаться голышом с правдоподобным отрицанием. Однако они были полным дерьмом для безопасности; панели можно было поднять и сдвинуть с минимальными усилиями, чтобы создать импровизированные ворота.

Что Джанет и сделала, за считанные секунды попав на задний двор пустующего дома. Она пошла первой, за ней следовала Мардж, а Дорис замыкала шествие - словно по негласному соглашению, что кто-то должен был следить, чтобы Мардж не облажалась. Они обошли спущенный бассейн и закрытую джакузи, повторили процесс с забором с другой стороны и обнаружили, что смотрят на тенистый сад Иззи Ригби с извилистыми дорожками, декоративными скульптурами, зеркальными шарами для наблюдения и изрядным количеством нетипичных для этого региона растений среди цинний, гибискусов и райских птиц.

- Как думаешь, что-нибудь из этого дерьма ядовито? - поинтересовалась Дорис. - Болиголов или что-то в этом роде?

- Она выращивает собственную кошачью мяту, - сказала Мардж. - Я слышала, как она говорила Лоис Паркер.

- Держу пари, это не все, что она выращивает сама, - сказала Джанет, разглядывая маленькую теплицу.

- Кошачья мята, - усмехнулась Дорис. - Этот ее кот - гребаный монстр. Что мы будем делать, если наткнемся на него?

- Ударь его током, - небрежно предложила Джанет, оглядывая темные окна.

- О, нет, не котенка, мы не можем ударить котенка!

- Мардж, пожалуйста, - сказала Дорис. - Не будь такой зефиркой. Чертов скотина разорвал мне руку в клочья! Мне чуть не пришлось ехать в отделение неотложной помощи.

- Забудь о коте, ладно? - Джанет взвалила рюкзак на плечи. - Я пойду первой. Считай до пяти, потом Мардж, потом еще пять, а потом ты, Дорис. Понятно?

Не дожидаясь подтверждения, она рванула во двор, быстро побежала и присела.

- Это только мне кажется, - пробормотала Мардж, - или ей это немного нравится?

- Заткнись и иди, - Дорис подтолкнула ее.

К тому времени, как они присоединились к Джанет на заднем дворике, который был покрыт тентом с фазами луны и созвездиями, имел такие же мягкие шезлонги и действительно хороший газовый камин, она уже взломала защелку на раздвижной стеклянной двери, как будто проделывала это уже сотню раз.

- И сигнализации нет, - прошептала она. - Глупая шлюха.

- Может, она использует свою магию, - сказала Дорис, жутко помахивая пальцами.

- Прекрати, - взмолилась Мардж. - Я знаю, что ведьмины штуки - это большая хрень, но они все равно меня пугают.

Внутри, что неудивительно, планировка перекликалась с планировкой их собственных домов, и у них не возникло никаких проблем с тем, чтобы сориентироваться, несмотря на выбор Иззи в декоре в стиле "Семейки Аддамс". Большие черные часы, гобелены и настенные украшения, канделябры, шкафы с редкостями, скрывающиеся в темных углах, и прочая таинственная всячина; она держала внешний вид в соответствии с общественными правилами, но внутри было другое дело.

Мардж вздрогнула. Дорис закатила глаза. Джанет проигнорировала атмосферу особняка с привидениями, делая тихие, но целенаправленные шаги к тому месту, где, как они все знали, будет располагаться роскошная главная спальня.

Она пахла, как и ожидалось, ладаном, старыми книгами и экзотическими специями... но поверх этих запахов накладывался нелепый аромат попкорна с маслом, как будто Иззи приготовила в микроволновке пачку на ночь, после тяжелого дня, когда она трахалась с чужими мужьями до бесчувственной вялости.

Кроме приглушенного тиканья часов, украдкой перистого шуршания из накрытой тряпкой клетки для птиц и их собственного поверхностного дыхания, в доме было почти сверхъестественно тихо. Они больше не слышали шуршания разбрызгивателей или чего-либо еще.

- Нам не следует здесь находиться, - прошептала Мардж, держа фонарик под подбородком, как это делают дети, рассказывающие страшные истории.

Это было не очень хорошо для нее, серьезно подчеркивая ее пухлые щеки и подчеркивая более чем намек на то, что было на пути к тому, чтобы стать двойным подбородком, но ни Дорис, ни Джанет не осмелились сказать ей это в тот момент. Джанет просто махнула ей жестом "хватит", и она снова выключила фонарик.

Они прошли по короткому коридору на цыпочках, Дорис особенно ожидала, что этот чертов кот выскочит из ниоткуда в классическом пугающем прыжке. Она, вероятно, намочит штаны, если это произойдет, ожидая этого или нет.

Но кот, очевидно, был выше таких банальных маневров. Не встретив сопротивления, они добрались до места назначения, где дверь была частично приоткрыта.

Спальня, каким-то образом, оказалась еще более темной и тихой, чем остальная часть дома, что, честно говоря, казалось невозможным. Как будто свет и звук просто поглощались и подчинялись. Затемняющие шторы от пола до потолка закрывали окна, толстый плюшевый ковер покрывал пол. Ему удалось одновременно передать впечатление сплошной непрозрачности и полной пустоты... как будто шаг через дверной проем приведет либо к сокрушительному столкновению с каменной стеной, либо к вечному падению в беззвездное пустое пространство.

Что по сути является окольным путем сказать, что в комнате было темно как в дерьме, темно, что не видно руку перед собой. Темнее темного. Темно, как в черной дыре Калькутты темно-о-о-о. Темнее, чем в темной заднице Сатаны. Выберите свою метафору. Там было чертовски темно.

Чертовски темно и чертовски тихо.

Достаточно тихо, чтобы вызвать мурашки по коже у трех бесстрашных полуночных незваных гостей, заставив их колебаться и сомневаться. Была ли эта сука Ригби вообще дома? Они не видели, как уехала ее машина, и, поспорим, весь вечер держали глаза открытыми, а также проверяли блаженно храпящих и дремлющих изменщиков-мудаков, за которых они вышли замуж. Но она точно не храпела. Или, если она вообще была там, дышала достаточно тяжело, чтобы ее было слышно.

Затем, как псих из рассказа По, Джанет щелкнула фонариком, чтобы получить самый слабый, тончайший луч, медленно направляя его в темноту. И, снова как в рассказе По, он упал прямо на свою цель.

Только целью было не какое-то жуткое старое ублюдочное глазное яблоко с катарактой. Оно освещало Изобель Ригби, лежащую на спине и крепко спящую посреди большой двуспальной кровати. Полностью непокрытую, полностью раздетую и - как уже было сказано ранее, "ту еще гребаную горячую штучку".

На фоне обсидианового блеска черных атласных простыней ее длинные полуночные волосы были почти невидимы, но ее лунно-бледная кожа почти светилась собственным перламутровым светом. Она спала на спине, вытянув одну гибкую ногу и согнув другую в колене, что давало им возможность ясно видеть ее гладко выбритый лобок и мягкие складки ее половых губ. Ее полные, упругие груди с большими сливовыми сосками покоились величественно. Ее невыразительный живот опускался в гибкую впадину, прежде чем набухнуть в роскошной колыбели ее бедер и таза. Ее левая рука лежала вдоль ее бока, ладонью вверх, пальцы свободно согнуты. Ее правая была наполовину засунута под подушку, теряясь в беспорядочных мотках ее волос.

Видение. Скульптурная богиня. Сказочная принцесса а-ля Тим Бертон, если бы Тим Бертон делал готическую эротику.

Или, другими словами, помните голую космическую вампиршу из "Жизненной силы"? Что-то вроде этого, только еще больше.

"Та еще гребаная горячая штучка" определенно.

В течение бесконечного, завороженного момента они могли только смотреть.

Затем Дорис закричала:

- Украла моего мужа, да, сука? - и прыгнула на нее.

И все началось.

Джанет, к тому времени находившаяся в режиме шпионского боевика, остановила бы ее или дала бы ей знак подождать. Мысль о том, что эта пизда притворяется, сжимая пистолет под подушкой в ​​своей скрытой правой руке, имела мощную власть над ее разумом. Иззи, которая знала, что они были там все это время, выхватила бы его, обнажив зубы в дикой ухмылке, и намертво всадила бы Дорис в лоб пулю, вышибив ей мозги из ее улья.

Но Дорис, как только она начала, была слишком быстрой. Она схватила Иззи за руку и лодыжку и сдернула ее с кровати - сочетание атласных простыней и молочно-гладкой кожи помогало облегчить движение - прежде чем Джанет успела моргнуть.

И Иззи, как оказалось, не притворялась. Она действительно крепко спала, проснувшись от толчка и визга, когда Дорис швырнула ее голое, "то еще гребаное горячее" тело на пол.

Благодаря ковру, ее жесткое приземление не произвело ничего, кроме приглушенного удара. Джанет мельком увидела ее широкие, смущенные, удивленные глаза в лихорадочном колебании фонарика.

Мардж ахнула, болезненно взвизгнув на вдохе. Возможно, случайно она включила фонарик, добавив его тонкий луч таким образом, что темнота только заплясала безумно.

Дорис тем временем упала коленями на живот Иззи, вызвав кашляющий, запыхавшийся хрип. Она нащупала свою дубинку и замахнулась, наполненная песком кожа встретила бок головы Иззи скользящим ударом.

- Что за... - начала Иззи.

- Не давай ей говорить! - Джанет нырнула на атласную кровать, как ребенок с ползком, пролетела через матрас и съехала с края, и приземлилась на борющихся Дорис и Иззи.

- Я ни хрена не вижу! - заворчала Дорис.

Еще один резкий взмах дубинки пролетел в нескольких дюймах от Джанет; она почувствовала свист.

- Держи ее! Просто держи ее уже, черт возьми! - схватив пучок волос Иззи, Джанет скрутила его в своего рода толстый кабель, протянула его через нижнюю половину лица Иззи, втиснула в ее открытый рот и, по сути, заткнула ей его.

- Э-э-э, пфу! - выдавила Иззи.

- Вшивая пизда! - Дорис снова взмахнула дубинкой и на этот раз попала в цель, не вырубив Иззи, но, по крайней мере, оглушив ее на несколько секунд.

- Давай рюкзак! - рявкнула Джанет на Мардж, которая стояла, как олень в свете фар. - Мардж, давай рюкзак, там кляп-шар и наручники!

- Что там? - пронзительно закричала Мардж, хотя она хотя бы двигалась, открывая рюкзак и роясь в его содержимом.

В короткие сроки, хаотичные и смущенные, была борьба, схватка, но все же в короткие сроки, они закрепили ошеломленную и полубессознательную Изобель Ригби, красный резиновый кляп-шар застрял у нее в глотке, виниловые ремни туго застегнули ее голову. Ей также завязали глаза - ладно, это была маска для сна и что? Она сработала! И связали по рукам и ногам, используя все, от стяжек и клейкой ленты до черных липучек и меховых манжет.

Иззи извивалась на ковре, способная только как-то крутиться и нелепо дергаться. Она быстро фыркнула носом, который кровоточил, потому что в какой-то момент драки в него силой вставили локоть Джанет. Покрытая синяками и растрепанная, она могла только издавать сдавленные жалобные мычащие звуки.

- Боже мой, - пропыхтела Дорис, сидя спиной к краю матраса.

- Черт, - согласилась Джанет. - Хорошо, однако; мы ее поймали.

- Есть ли, эм-м-м, что-то, чем ты хотела бы поделиться с классом, Джанет? - спросила Мардж, встряхивая рюкзак.

- А?

- Помнишь тот день, когда ты говорила "мы рассказываем тебе наше дерьмо, ты нам свое"?

- Эй, да, - сказала Дорис. - Не хочешь объяснить, почему у тебя просто так оказался кляп-шар и наручники?

- Уверена, здесь есть анальные пробки и страпон, - добавила Мардж.

- О, не осуждайте меня, команда мармеладных червяков!

- Нет, серьезно! - Дорис наклонилась вперед. - Вы с Ларри...

- Можем мы пока оставить это? - Джанет направила свой фонарик на Иззи. - Немного более важные дела, да?

На этом они едва ли могли спорить, возвращая свое внимание к своей пленнице, образуя треугольник вокруг ее распростертого тела.

Иззи замерла, жадно слушая. Она знала, кто они, должна была знать, даже без их неряшливых ошибок в использовании имен. С другой стороны, ну, если они пришли, чтобы преподать ей урок о том, как трахаться с чужими мужьями, ей было бы полезно знать, о каких именно мужьях ей преподают урок.

- Ладно, слушай сюда, ты, грязный мусорный бак, - сказала Дорис, не слишком нежно подтолкнув Иззи ногой в бедро. - Мы знаем, чем ты занималась, и это, черт возьми, прекратится прямо сейчас, черт возьми, понятно?

- Да! - воодушевленная, Мардж шагнула вперед и слегка пнула Иззи по связанным лодыжкам. - Держись подальше от наших мужей!

- Думала, мы не узнаем? - добавила Джанет, вонзаясь носком туфли в ребра Иззи. - Думала, мы не заметим, как твоя вонючая пизда оставляла следы на их членах?

Изобель еще немного поерзала и забилась и снова начала мычать. Протест, отрицание, извинения - не имело значения. Кляп останется, чтобы не дать ей говорить, а также чтобы позвать на помощь. Если кто-нибудь вообще мог услышать, учитывая, насколько звукоизолированным казался дом.

Все, что она скажет, в лучшем случае будет ложью и ерундой. И если слухи о колдовстве действительно имели под собой хоть какую-то основу, последнее, что им было нужно, это чтобы она, типа, наложила на них заклинание, проклятие или сглаз.

- Всегда там, одетая как шлюха! - Мардж снова пнула лодыжку, подумала и снова пнула.

- Виляешь задницей! - Дорис топнула подошвой ноги по тазовой кости Иззи.

- Толкаешь эти старые сиськи всем в лицо! - Джанет сделала низкий удар под грудью, от которого вся грудная клетка Иззи закачалась.

Насмешки лились быстрее, удары приземлялись сильнее.

- И их тоже обслужила, членососка?

Пинок!

- Всех одновременно, по одному в каждую дырку?

Пинок!

- Спорим, ты даже позволяешь им лизать твою вонючую пизду, гребаная извращенка!

Пинок!

Джанет замерла, взглянув на Мардж.

- Подожди, тебе не нравится, когда тебе лижут?

- Фу, нет. Кому это нужно?

- Ну, - философски сказала Дорис, - многие парни просто не умеют это делать. Ты когда-нибудь пробовала с женщиной?

- Что?! - Мардж ужасно поморщилась.

- Ого, а ты? - закричала Джанет. - Дор-рр-рисс!

- Я не говорю, что я пробовала...

- Но ты именно это и сказала! Рассказывай!

- Я училась в колледже! Ну и что?

- Тебе лизали, или ты, или и то, и другое?

- О, Боже, вы обе такие отвратительные!

Мардж так сильно пнула колено Иззи, что оно склонилось вбок, заставив связанную женщину завыть через кляп.

- Разве мы не можем просто разобраться с этой шлюхой и пойти домой?

- Она права, - сказала Дорис и топнула Изобель по ее аккуратному белому животу, словно пытаясь оставить след на снегу.

Иззи взбрыкнула и забулькала.

- Осторожнее, - сказала Джанет. - Если она блеванет, это вылетит из ее носа. Затем она пнула ее грудь сбоку и запустила модифицированную реакцию Колыбели Ньютона (знаете, эти игрушки для стола руководителя со сферами, которые щелкают туда-сюда).

- Пусть она, черт возьми, подавится этим! - Дорис сделала еще один пинок. - Пинай, пинай, пинай, пинай! Сука, шлюха, сука, шлюха!

Пока Иззи издавала сдавленные стоны и крики, катаясь взад и вперед по ковру, пытаясь свернуться в клубок, чтобы избежать дальнейшего наказания, но только превращая ее сочно-зрелую и белую задницу полной луны в идеальную цель. Которая затем, довольно быстро, начала еще больше напоминать настоящую луну, испещренную темными синяками неправильной формы, как лунные моря.

Мардж, которая, очевидно, преодолела всю прежнюю сдержанность или нерешительность в пользу превращения в яростную мстительную гарпию, внезапно наклонилась и разорвала липучки на лодыжках Иззи, вызвав крик Джанет.

- Что ты делаешь? Не развязывай ее!

- Я хочу пнуть ее именно там, где она этого заслуживает! - сказав это, она раздвинула ноги Изобель, шагнула назад и пошла на пятидесятиярдовый филд-гол.

Этот милашка Джейсон Сандерс из "Майами Долфинс" был бы горд.

Звук удара был одновременно мясистым и хлюпающим, напоминая, как будто кто-то бил молотком по куску вырезки (что вполне уместно), в то время как кто-то одновременно бил кувалдой по арбузу. Сила удара вызвала сейсмические студенистые толчки от эпицентра, сотрясая плоть Изобель. И вид этого...

- Иии-йоуч! - взвизгнула Дорис, невольно вздрогнув всем телом.

- Аааугх! - согласилась Джанет, рефлекторно сжав колени. - Охренеть, Мардж!

Представьте себе, если хотите, горку поднявшегося, но не пропеченного теста. Мягкое, бледное, округлое. А теперь представьте, как вы бьете его. По-настоящему вбиваете в него кулак. Раскалываете его, расплющиваете. Выпускаете порывистый выброс дрожжевых газов.

Только в этом случае мягкий бледный холмик был лобком Изобель, а кулак - изящной купальной туфлей шестого размера Мардж. Который, как быстро поняла Мардж, к своему ужасу и отвращению...

- Я застряла... моя нога застряла... о боже - помогите, помогите - моя нога застряла!

...застряла на несколько дюймов во влагалище Изобель.

- Что значит застряла? - взвизгнула Дорис.

- Она застряла у нее в пизде! - завопила Мардж, которая потеряла равновесие и отскочила на ковер на своей обширной заднице, но нога все еще была прочно зажата на месте.

- Это, - заявила Джанет с чем-то вроде благоговения, - чертовски жестоко.

- Вытащите меня-яя-яя!

Ручейки крови, чернильные в свете трех фонариков, направленных на промежность, стекали по ее купальным туфлям и по внутренней стороне бедер Иззи.

Сама Иззи после одного монументального судорожного рывка обмякла, предположительно, потеряв сознание от шока и боли. Даже шестой размер, который находится на меньшей стороне размера женской обуви, намного длиннее и намного толще, чем средний пенис, и, несомненно, грубый, неприятный сюрприз, чтобы резко врезаться в "киску".

В конце концов Джанет пришлось удерживать тело Иззи на месте, пока Дорис обхватила руками Мардж сзади, чтобы помочь вытащить, прежде чем - с еще более хлюпающим, неряшливым звуком - нога Мардж выскочила, как непокорная пробка из бутылки. За этим последовал более обильный первоначальный поток крови, затем медленно текла темно-красная слизь.

Пока Мардж что-то бормотала и ворчала, пытаясь снять свой туфель, не касаясь его, Дорис и Джанет рискнули более внимательно осмотреть повреждения.

- Знаешь, в кулинарных шоу, когда они фаршируют курицу? - риторически спросила Джанет.

- По-моему, это больше похоже на свежую дорожную жертву, - сказала Дорис. - Ты точно ее здорово обработала, Мардж.

- Фуууу... фуууух... я собой довольна!

Джанет злобно посмотрела на Дорис.

- Ты думаешь о том же, о чем и я?

- Черт возьми, думаю, да!

Они вскочили и принялись за дело прежде, чем вы успели сказать "соревнование по надиранию пизды", смеясь безумно, по очереди. И не просто надирание пизды, но и топтание пизды; Дорис быстро и яростно топнула, вбивая каблук в измятую и мокрую массу, которая до недавнего времени была довольно прекрасным образцом женских гениталий. Джанет, тем временем, прицелилась немного ниже, словно пытаясь протаранить Иззи, прорвав барьер, разделяющий вагинальный канал от анального.

Мардж, то ли оправляясь от своей личной травмы, то ли у нее наконец-то сработала какая-то важная схема в мозгу, вскочила, чтобы присоединиться к вечеринке. Издалека это могло напоминать спазматическую комбинацию из топтания винограда, танцев в техасских ботинках, риверданса и попытки раздавить рой тараканов.

Звуки продолжали быть влажными и мульчирующими, как жуткими, так и хрящевыми, прерываемыми случайным звуком ломающейся тазовой кости и глубоким резонирующим хрустом вывихнутого бедра, сопровождаемым хлюпающим звуком разорванных внутренних органов и выпущенных кишок. Последнее, конечно, добавляло едкие запахи мочи и дерьма к и без того невыносимому смраду скотобойни.

Этот последний штрих оказался слишком сильным для Дорис.

- О, уф! - она отшатнулась назад, размахивая рукой перед лицом. - Это отвратительно; клянусь, меня вырвет.

Джанет и Мардж также прекратили свой топот по бордюру ведьмы-шлюхи. Они, как и Дорис, были выжаты от пота, пропитанные кровью от колен и ниже, и щедро забрызганные от колен вверх. Вся их обувь была покрыта запекшейся кровью, застывшими сгустками и комковатыми частицами. Ни один класс аэробики, горячая йога или тренировка на велотренажере никогда не были такими. Кардио, кор и день ног.

- Мы сломали ей пизду, - сказала Мардж. - Я слышала, как она треснула.

- Сломали - ничего не сказать, - сказала Джанет. - Мы ее, блять, разнесли в порошок! - она стянула маску и плюнула на Изобель. - Удачи тебе теперь с кражей чьего-либо мужа, сука!

- Да, кроме шуток; но хотелось бы посмотреть, как она попытается, - добавила Дорис. - Есть более симпатичные выбоины вдоль старой окружной дороги.

- Полагаю, она усвоила урок, ладно.

Нахмурившись, Мардж наклонилась над неподвижной женщиной, затем толкнула ее в плечо.

- Изобель? Иззи Ригби? Эй, проснись, ты меня слышишь?

- Э-э-э, Мардж... - Джанет переступила с ноги на ногу, издав еще более хлюпающий звук.

- Что?

- О, черт, - сказала Дорис тоном, полным осознания. - Она...

- Мертва? - закончила Джанет. - Конечно, так кажется.

- Нет, - настаивала Мардж. - Она не мертва, она не может быть мертва, мы ее не убивали, - она схватила Иззи за плечо и потрясла его, снова посылая студенистые толчки по ее впечатляющим молочным железам, но не вызывая никакой другой реакции.

- Она не дышит, - указала Джанет.

- Мы... нам... нам вызвать скорую помощь или что-то в этом роде? - рискнула предположить Дорис.

- Скорую? Ты с ума сошла? Посмотри на нее! Что бы мы им сказали? Она поскользнулась в ванной и случайно превратила свою собственную "киску" в жижу? Использовала боевую гранату вместо дилдо и, упс? Что, черт возьми, мы им скажем?

- Что... мы... нашли ее такой? Там был злоумышленник?

- Господи, Дорис, - Джанет сняла кепку, провела пальцами по волосам и надела ее снова.

- Полицейские могут быть тупыми, но они не настолько тупые.

- И посмотри на нас! - Мардж посмотрела на себя; даже в темной одежде, которую они выбрали, они могли бы повесить себе на шею таблички с надписью "ВИНОВНА".

- Ну, мы должны что-то сделать! - закричала Дорис. - Мы не можем просто оставить ее там!

- Успокой свои сиськи, - сказала Джанет. - У меня есть идея.

Теперь проницательный читатель, вероятно, уже догадался, к чему это идет, и лучше не будет никакой дерзости по поводу авторского вмешательства, как будто это что-то плохое, ленивое или непрофессиональное; черт возьми, Дж. Р. Р. Толкин сделал это в сцене с бочкой в ​​"Хоббите", так что просто оставьте свои мудреные замечания при себе.

Как было описано ранее, район, в котором происходит эта волнующая сцена праведной женской мести, представляет собой тупик, одну из тех улиц пригородного типа с высококлассным запланированным жилым комплексом без выхода на другом конце, но своего рода более широкую кольцевую развязку, а дома следуют за ней по кривой. В этом конкретном случае задние дворы этих домов разделены по бокам заборами для приватности, но ограничены по заднему краю более высокой стеной.

За которой, как вам уже сообщили, травянистый склон спускается к каналу, а затем зеленеет разросшаяся пока еще необработанная флоридская болотистая местность. Хотя, скорее всего, не пройдет много времени, прежде чем ее осушат, сравняют с землей и превратят в кондоминиумы и мини-моллы, потому что таков путь прогресса.

В любом случае, если говорить коротко, когда Джанет столкнулась с проблемой, что делать с женщиной, которую они только что забили до смерти, предложенное ею решение было простым и очевидным. Перекинуть ее мертвую задницу через стену и через канал. Выбросить ее в болото. Пусть аллигаторы и падальщики сделают все остальное. Проще простого.

Или, возможно, они могли бы поджечь ее дом, списать это на заблудившуюся свечу - у усопшей действительно было много свечей, - оставить ее тело там гореть и назвать это благом. Но другие факторы, например, распространится ли огонь, угрожая их собственным домам, или пожарные прибудут вовремя, чтобы найти какие-либо улики и так далее и тому подобное, стали бы сдерживающим фактором для такого варианта.

Следовательно, это было выбрасывание тела на болото, с поправкой они придумают, что делать с самим местом преступления в другое время. После того, как они избавятся от своей одежды, инструментов, оружия и секретного арсенала извращенных секс-игрушек Джанет. После того, как они примут душ, отмоют и отскребут каждый дюйм себя этими антибактериальными салфетками. После того, как они запьют несколько валиумов стаканом или двумя коктейлей, чтобы взять под контроль свои взвинченные нервы, а затем прокрадутся в свои кровати рядом со своими блаженно спящими ничего не подозревающими мужьями.

А дальше, ну, им просто нужно будет посмотреть, как все пойдет.

И они так и сделали.

Они заплатили за это в течение следующих нескольких дней; это было точно. Наряду со стандартными болями в мышцах и суставах от стольких напряженных упражнений, каждая из них умудрилась облажаться по-разному.

Дорис, например, должно быть, повредила что-то в пояснице, когда изначально выдернула Изобель из кровати и швырнула ее на пол; на следующее утро она едва могла ковылять. Она сказала Гэри, что "неправильно спала", - универсальное оправдание. Он, опоздав на работу, просто сказал ей принять пару таблеток Адвила, пока он глотал свой кофе и выбегал за дверь.

Мардж, тем временем, проснулась после того, как Стюарт уже ушел, и обнаружила, что ее правая нога полностью распухла, побагровела и пульсировала как в аду. Позже она посетила отделение неотложной помощи, солгала о том, что споткнулась на ступеньках крыльца, и вернулась домой с временным гипсом на двух сломанных пальцах. Плюс ортопедический поддерживающий ботинок, несколько таблеток Перкоцета и инструкции держать ногу приподнятой.

Что касается Джанет, то во время того, как она тащила тело Иззи в болото, ее укусили, ужалили, поцарапали или задели что-то, что вызвало чертовски плохую реакцию. От уха до плеча она была покрыта опухшими, зудящими красными рубцами, против которых ни лосьон с каламином, ни крем с гидрокортизоном ни черта не помогали. Ларри, беспокоясь, что это может быть заразно (хотя на самом деле просто сошел с ума от ее постоянного ворочения и яростных попыток не чесаться), спал в гостевой комнате всю оставшуюся неделю.

Очевидно, все это мешало им встречаться и, конечно, выходить из дома или заниматься какими-либо обычными делами. Они пытались поддерживать видимость "вести себя нормально, вести себя непринужденно" и общались посредством тщательно продуманных звонков и текстовых сообщений.

И, конечно, неусыпно следили за окрестностями, особенно за домом Ригби. Ожидая неизбежных вопросов или замечаний о том, видел ли кто-нибудь Иззи в последнее время, или, может быть, приедет полиция, или целое расследование с записью места преступления и новостными фургонами, заполонившими тупик.

Ничего из этого не произошло. Поскольку Иззи, помимо своих бурлескных шоу с уборкой газона / мойкой машин, в основном держалась особняком, все, должно быть, просто решили, что она уехала в отпуск, не сказав ни слова. Не то чтобы она когда-либо просила кого-то из них поливать ее растения или проверять почту в прошлом. У нее также не было даже еженедельных услуг горничной, не говоря уже о домработнице с проживанием, как у Паркеров. Скопившиеся газеты могли намекнуть на что-то неладное, но, а) люди все время забывали забирать почту, и б) у кого вообще сейчас есть доставка газет? Какая архаика! Накопление коробок от различных служб доставок могло бы иметь аналогичный эффект, но пока это, похоже, тоже не вызывало беспокойства.

Но был еще вопрос о коте.

Мардж, в частности, беспокоилась о судьбе бедного осиротевшего и брошенного котенка. Дорис высказала мнение, что она надеется, что дьявольский ублюдок умрет от голода. Джанет было все равно, разве что она указала, что они все равно не видели кота; насколько им было известно, он мог умереть несколько месяцев назад, или сбежать, или Изобель избавилась от него. Нет смысла беспокоиться о чем-то столь легкомысленном.

- Главное, - напомнила она им, - убедиться, что никто ничего не заподозрит, и убедиться, что мы держим наших мужей пьяными и счастливыми, чтобы эта хрень больше не повторилась.

Легче сказать, чем сделать, учитывая, что никто из них не был в состоянии или настроении для сексуальной атлетики, пока они не оправились от своих различных недугов и травм. К тому времени...

- Гэри не вернулся домой до восьми часов вечера вчера, - сообщила Дорис, когда они наконец почувствовали себя достаточно хорошо, чтобы встретиться в "Букете маргариток" в следующий четверг.

- О Боже, Стюарт тоже! - Мардж прикусила губу. - Он сказал, что его задержали на встрече...

- Все еще ссылается на это чертово дело Левенторпа? - мрачно сказала Джанет. - Ларри скормил мне ту же фразу.

- И... - Дорис залпом освежила мозги замороженным текиловым слашем. - Я нашла еще один длинный черный волос на его спортивной куртке.

- Но, но, но, - пробормотала Мардж. - Мы, мы, мы, мы...

Джанет бросила на нее сердитый взгляд, и она затихла.

- Мы ничего не знаем.

- Нет, ну ладно, извините, - смутившись, она судорожно откусила кусочек тортильи.

- А что, если... - Дорис поджала губы. - А что, если мы... ошибались?

- Чушь! - заявила Джанет. - Мы не ошибались! Они все изменщики, и мы это знаем!

Двое других зашикали на нее, оглядываясь по сторонам, но другие посетители были полностью поглощены своими маргаритами, чипсами и сальсой, тако с креветками и оживленной беседой, пока Джимми Баффет лил из верхних динамиков.

- Может, это была не она? - кротко предположила Мардж.

- Я нашла ее чертовы волосы! - прошипела Дорис.

- Ну, но... разве мы действительно знаем наверняка, что это были ее волосы?

- Что за херню ты несешь, Мардж?

Джанет откинулась назад и скрестила руки на груди. Ее голос был низким и ядовитым.

- Ты хочешь сказать, что они трахаются с какой-то совершенно другой черноволосой сукой, а мы отпиздили не ту?

- Ладно, мне следует отнести его в лабораторию и заставить их провести ДНК-тест? - усмехнулась Дорис.

- Погоди, ты имеешь в виду, что он у тебя? - спросила Джанет. - Образец волос?

- Этот, а не первый, - она полезла в сумочку и положила на стол пакетик.

Конечно же, внутри был закручен очень длинный, очень блестящий, очень черный волос.

- Но я не могу отнести его в лабораторию, - продолжила Дорис, - не без кучи вопросов.

- Кого еще мы знаем с такими волосами? - Джанет уставилась в пространство, рассеянно почесывая свою все еще пухлую шею. - Большинство наших служанок - кубинки; вы же не думаете...

- Миссис Альварес лет шестьдесят! - сказала Дорис.

- Тогда что насчет девушек помоложе, которые иногда приходят работать?

- Э-э-э, эй... - нерешительно сказала Мардж. Она открыла пакетик и достала волосок. - Это, хм-м-м, я почти уверена, что это конский волос.

- Что? - выпалили Дорис и Джанет.

- Я выросла в Веллингтоне; это, по сути, конная столица мира. Когда я была подростком, я подрабатывала заплетчицей на выставках. Я, должно быть, заплела тысячу грив и хвостов. Это конский волос.

- Какого черта... - начала Джанет.

- Какого черта... - начала Дорис.

- У Гэри на пальто были конские волосы? - закончили они в унисон.

Глаза Мардж расширились.

- Дело Левенторпа!

- Что? - хором спросили они.

- Дело Левенторпа! - повторила она. - То, которое так их напрягает! Стюарт недавно говорил об этом, а я слушала только вполуха - потому что, знаете ли, успокоительное действовало - но Левенторпы из Сарасоты, и их большой судебный процесс как-то связан с ипподромом там!

Прошло много времени, пока Джанет и Дорис усваивали эту новость. Джимми Баффет уступил место "Бич Бойс" - "Бермуды, Багамы, давай, красотка". Студентки за соседним столиком праздновали двадцать первый день рождения одной из своих. Несколько поколений семьи, отдыхающей там, спорили о том, куда пойти завтра. Никто не обращал внимания на их трио.

Что, честно говоря, было как раз кстати, потому что Дорис положила ладони на стол и наклонилась вперед, несмотря на боль в спине, с убийственным блеском в глазах.

- Ты намекаешь, - холодно сказала она, - что мой муж трахает лошадь?!

- Нет! - проблеяла Мардж. - Просто волосы могли появиться из конюшни или с ипподрома...

- Ладно, как скажешь, - сказала Джанет. - Но даже если забыть о конских волосах, факт в том, что они кого-то трахали! Помните, как воняли их члены? - она замолчала и повернулась к Мардж. - Разве лошадиная пизда пахнет как человеческая пизда?

- О Боже, мы действительно об этом говорим?

- Ты начала с лошадиных штучек! Так что, так ли это?

- Ну... нет... я так не думаю... Я имею в виду, я думаю, мы бы смогли заметить разницу...

- Что, ты так и не учуяла запаха, пока заплетала им хвосты?

- Джанет! Мерзость! Я не ходила вокруг, обнюхивая их! Поверь мне, было достаточно плохо, когда они пукали или какали!

- Ну, может, нам стоило хорошенько понюхать пизду Иззи, прежде чем мы превратили ее в фарш! - вскипела Дорис. - Тогда мы бы точно знали, можем ли мы ее исключить!

Официантка, которая подходила, чтобы спросить, не нужно ли им еще чего-нибудь, остановилась и медленно затихла.

- О, черт возьми, - простонала Джанет. - Нам нужно перестать говорить об этом, особенно на публике!

Не то чтобы его жена была непривлекательной. Далеко не так! Она была довольно привлекательна, по-своему. Он знал, что ему повезло больше, чем многим мужчинам, чьи жены скатились или совсем распустились.

Она все еще тратила время, прилагала усилия, выглядела чертовски хорошо, не давала ему ничего, за что можно было бы стыдиться, когда они выходили вместе. Если она не была зрелой студенткой, как те девушки, которые слетались во Флориду каждую весеннюю неделю, ну ладно; он сам уже не был молодым парнем из студенческого братства.

И если она не была "той еще горячей штучкой", куском напыщенного динамита, как некая вдова на улице, ну...

Важно было то, что она была его женой. Она была добра к нему. Они построили прекрасную, комфортную, успешную жизнь вместе. С домом, машинами и деньгами; без всяких детей, которые все портили.

Боже, одна только мысль о том, что придется раскошелиться на уроки танцев, брекеты или колледж, заставляла его морщиться.

Нет, у него была выгодная сделка, и он это знал. Ценил это. Может быть, он не показывал этого так, как следовало бы, но разве это не было частью этой территории?

Время шло, годы брали свое, и через некоторое время все просто стало казаться каким-то обыденным. Все было не таким свежим, захватывающим и новым. Искры потухали; пламя угасало. Люди впадали в ступор или колею. Стали самодовольными. Рутинными.

Другими словами, им стало скучно.

И это случилось. Как так? Назовите это кризисом среднего возраста, если вам нужно. Ничего серьезного, определенно ничего, из-за чего можно было бы бросить жену - Боже, нет; он был юристом, он знал, как шли эти истории! Но, безвкусная интрижка состоялась, странное место действия, когда он посещал конференцию за городом, вкусный побочный продукт...

Когда это было прямо там, на виду, предлагалось для взятия? Готовое к употреблению, как говорилось в рекламе нагетсов. К тому же его жена вообще не особо увлекалась сексом. Поначалу, черт возьми, да, они не могли насытиться друг другом. Несколько раз в день, в каждой комнате дома. Трахались, проехав пол-Европы в отпуске. Лапали друг друга на балконе театра во время постановки, и занимались сексом в машине по дороге домой. Зарабатывали свои значки, стоя в тесноте туалета самолета. Пробирались наверх, чтобы сделать это во время поминок дяди, пока остальные члены семьи пили и плаксиво сентиментальничали.

Однако с годами они просто постепенно делали это все реже и реже. Пару раз в неделю, потом раз в неделю. Может быть, специальный дополнительный сеанс на его день рождения или годовщину. А может и нет. Больше хлопот, чем оно того стоило. Они были занятыми людьми с занятой, активной жизнью; втиснуть секс в их график было не способом поддерживать домашний огонь.

К настоящему времени у него возникло ощущение, что она просто больше не хочет его. Он не мог вспомнить, когда она в последний раз позволяла ему лизать ее или испытывала настоящий оргазм, и он мог быть на сто процентов уверен, что она не притворяется.

Все это, честно говоря, не слишком способствовало его либидо или эго. Может быть, у него больше не было выносливости и воодушевления парня двадцати с небольшим... может быть, он поддался "средневозрастному разбросу", вызванному изысканной едой, изысканным алкоголем и нечастыми посещениями спортзала... может быть, его линия роста волос была не такой, как раньше, не говоря уже о седине... Черт возьми, он собирался сделать это. Кататься на этой сексуальной волне, пока она длится.

Если бы она не убила его, во-первых. Честно говоря, между тем, как он вел себя, и стрессорами в офисе, было чудом, что у него еще не случился сердечный приступ или инсульт, или не развилась язва.

Все это было, учитывая все обстоятельства, вероятно, хорошо, что его вкусный побочный продукт не был доступен бóльшую часть недели. Он мог использовать время простоя, чтобы отдохнуть и восстановиться, и сосредоточиться на работе. Этот случай Левенторпа действительно надрал ему задницу.

Теперь, подождите минутку, вы, возможно, думаете: кто-то облажался. В предыдущем отрывке не указано, какой из мужей это был. Гэри? Стюарт? Ларри? Может быть, любой из них!

Точно.

Может быть, любой из них.

Могут быть, с небольшими вариациями в конкретных деталях, все трое...

К воскресному бранчу - "Это бранч, сучки!" - каждая из них оправилась от своих разнообразных травм и недугов и чувствовала себя достаточно презентабельно, чтобы показаться в приличной компании. Мардж освободилась от своего гипса, Дорис больше не ковыляла, как старушка, а опухшая красная сыпь Джанет сошла.

Также действительно казалось, что дело Левенторпа было причиной многих поздних часов работы их мужей. С приближением первого большого судебного заседания, а также новых событий, связывающих ипподром с организованной преступностью и местными политиками, заставляющими СМИ проявлять интерес, все в фирме были в напряжении.

- Как вы думаете, может быть, просто может быть, - робко начала Мардж, тыкая в блинчик с клубникой, наполненный заварным кремом, - мы могли ошибиться?

- Давайте не будем обсуждать это здесь, - Джанет бросила взгляд на Дорис. - Поскольку некоторые из нас не могут держать это внутри.

- Мы внутри, - едко ответила Дорис, указывая на террасу вокруг них.

- Вы знаете, что я имела в виду. На днях в заведении "Букет маргариток"...

- Я дала той официантке сто баксов чаевых, чтобы она не лезла в чужие дела.

- Ну, и ты как бы пригрозила связаться с иммиграционной службой, - сказала Мардж.

- Я не угрожала... Я просто... намекнула. В любом случае, кого это волнует? Она будет держать рот закрытым, и ей все равно никто не поверит.

- Я очень надеюсь, что ты права, - сказала Джанет. - Даже если наши мужья юристы, нам не нужны хлопоты.

- Но разве мы? - продолжила Мардж. - Я имею в виду, не могли ошибиться?

- Возможно, - призналась Джанет. - Но ведь сработало, не так ли? Не знаю, как вы двое, но последние несколько ночей я трахалась с Ларри как раньше. Даже стиснула зубы и дважды отсосала ему.

Дорис кивнула.

- Я подрочила Гэри в душе, позволила ему трахнуть мои сиськи, и мы сделали это по-собачьи, пока смотрели "Гамбит королевы".

- Шахматное шоу с той горячей цыпочкой ведущей? - спросила Мардж.

- Шахматное шоу, точно, - сказала Джанет. - А как насчет тебя, Мардж? Какие-нибудь извращенные действия с мармеладным червяком в последнее время?

Она покраснела и наколола клубнику на зубцы вилки.

- Ты можешь, пожалуйста, прекратить?

- Ладно, ладно, давай рассказывай. Вы со Стью завелись?

Не встречаясь с ними взглядом, Мардж кивнула.

- Я... я... даже села ему на лицо.

- Что-о-о...

- Потом, когда мы на самом деле, знаете ли, трахались, он хотел оставить свет включенным, - она вздрогнула и покачала головой.

- Гэри такой странный, но все наоборот, - сказала Дорис. - Бóльшую часть времени предпочитает выключенный свет. Вот почему мне пришлось подстерегать его в душе и перед телевизором. Он говорит, что делать это в темноте романтичнее. Глупо, да? Я имею в виду, он заплатил за все это, - она обвела себя руками в охватывающем жесте, - так что он должен был видеть, что он получает за свои деньги. Он также странно относится к зеркалам и видео.

- Может, он застенчив, - сказала Мардж. - Некоторые люди такие, знаете ли. Они ненавидят чувствовать себя выставленными напоказ, или быть осужденными, или устраивать шоу.

- Ну да, - сказала Джанет, - некоторые люди любят устраивать шоу. Играть в игры, разыгрывая всякие роли, добавлять остроты.

Дорис фыркнула.

- Я просто не понимаю. Притворяться кем-то другим? Притворяться, что ты с кем-то другим? Я бы оскорбилась.

- Сука, пожалуйста, что ты думаешь, он делал, когда трахал тебя сзади, наблюдая за тем ​​шахматным шоу с той горячей цыпочкой? И, что, ты никогда не представляла, что это Идрис Эльба или Крис Эванс на тебе? Или под тобой? Черт, я бы оседлала Идриса Эльбу, как звезду родео!

- Потише, - хлопнула в ответ Дорис, кивнув головой в сторону соседнего столика седовласых вдов, которые остановились во время своего бранча.

Джанет одарила их слащавой извиняющейся улыбкой.

Вдовствующие ухмыльнулись и вернулись к еде, но не раньше, чем одна из них, крошечная ангельская бабуля, наклонилась и театрально прошептала:

- Дуэйн "Скала" Джонсон, дорогуша. Я бы выплюнула свои зубные протезы ради него так быстро!

Клубника соскользнула с вилки Мардж и шлепнулась ей на тарелку. Дорис хихикнула. Джанет щелкнула пальцами-пистолетами и кивнула маленькой старушке.

Несколько мгновений спустя весь стол вдовствующих был вовлечен в оживленный спор об относительных достоинствах таких звезд, как Харрисон Форд и Джордж Клуни, по сравнению с покорителями сердец прошлых лет, такими как Кэри Грант и Кларк Гейбл.

- Видите? - сказала Джанет, поворачиваясь к Дорис и Мардж. - Надежда на будущее, прямо здесь. Когда-нибудь это будем мы.

Дорис достала компактное зеркальце и проверила, нет ли гусиных лапок.

- Не скоро, если мне есть что сказать по этому поводу.

- Если тебе с доктором Шмидтом есть что сказать по этому поводу, - поправила ее Джанет.

- Черт возьми, точно!

Мардж прочистила горло.

- Так что, я полагаю, никто из вас не думает, что мы ошиблись?

Они пожали плечами.

- Даже если бы и так, - сказала Дорис. - Кого это волнует? Как сказала Джанет, это сработало. Мы вернули наших мужей...

- За исключением того, что Гэри трахнул лошадь, - сказала Джанет.

- Я вытащу эту сельдерейную палочку из твоей Кровавой Мэри и засуну ее тебе в нос...

- Шучу, шучу, черт возьми. Но да, суть в том, что теперь все должно быть хорошо. Мы в безопасности, - сказав это, она заказала еще выпивку.

Бутылку белого зинфанделя доставили на стол вдовствующих, и они все наслаждались остатком своего воскресного завтрака.

Но в воскресенье ночью...

Мардж всплыла на звук бормотания и шептания Стюарта. Она перевернулась на бок, приподнялась на локте и уставилась на него в рассеянном свечении цифровых часов на его тумбочке. За закрытыми веками его глаза судорожно двигались, глубоко в муках сна.

- Да, ущипни их, - сказал он. - Ущипни их сильнее. Покрути их.

По крайней мере, так она думала, что он сказал, но она, должно быть, ослышалась.

- Сильнее! Я плохой мальчик, грязный плохой мальчик!

Она села полностью. При этом она заметила отчетливую выпуклость под одеялом с его стороны кровати. Его голова болталась из стороны в сторону на подушке. Он влажно причмокнул губами.

- Ноги, дай мне облизать твои ноги, пососать пальцы ног...

- Стюарт? - прошептала она, толкая его в плечо.

- Я грязная собака, твоя грязная собака, делай что хочешь, наступай мне на яйца...

- Стюарт?!

- Я так скучаю по тебе, Боже, пожалуйста... я хочу засунуть мой язык тебе в задницу...

Он застонал, его бедра дернулись, и у него вырвался долгий вздох. Его тело расслабилось на матрасе. Выпуклость под одеялом спала. Она заглянула - на самом деле она не хотела этого делать, но ей пришлось - и, конечно же, спереди его пижамных штанов расползалось влажное пятно.

"Фу, мерзость, он действительно только что кончил?"

Очевидно, что он это сделал.

"Но это был сон; это был всего лишь сон. Ничего особенного. Время от времени всем снятся нехорошие сны. Это ничего не значит. Это не значит, что он думал о... ней".

Тем не менее, она внезапно вздрогнула, покрывшись мурашками по всему телу, с несомненным ощущением того, что она не одна. Что за ней наблюдают. Под пристальным, враждебным присутствием злонамеренных глаз. Прижав простыню к груди, она медленно оглядела комнату.

Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то бóльшее, чем знакомые очертания мебели и тонкий прямоугольник ночника, очерчивающий дверь в ванную. Затем краем глаза она уловила едва заметное движение, и повернулась, чтобы заметить мимолетный проблеск тени, ускользающей из окна спальни.

Мардж ахнула. Ее первым побуждением было, как маленький ребенок, лечь, натянуть простыню на голову, крепко закрыть глаза и ждать, пока все будет хорошо. Вторым ее побуждением было разбудить Стюарта и заставить его проверить, нет ли грабителей, пока она ждала с телефоном в руке и уже нажатой кнопкой 9-1-1. Она выбрала вариант номер один, и постепенно засыпая, была уверена, что к утру она забудет или будет убеждена, что все это ей приснилось или привиделось.

Тем временем, через дорогу...

Джанет раздраженно пошевелилась, почувствовав не слишком тонкое поглаживание ее сисек.

"Господи Иисусе, опять?"

Но ведь она сама навлекла это на себя, не так ли? Заставив Ларри возбудиться на нее, напомнив ему, на какой чертовски крутой заднице ему повезло жениться... стоит ли удивляться, что теперь он не может насытиться?

Черт, он уже ранее в ту ночь целовался с ней, пока - сюрприз, сюрприз - не получил еще один стояк. А поскольку она была такой чертовски сексуальной, и он просто не мог с этим совладать, как он ей сказал, то это была ее обязанность что-то с этим сделать, верно? Так она и сделала; это заняло не больше двух минут. Затем он снова довольно захрапел, пока она быстро потирала его, представляя, как скачет на Идрисе Эльбе, как звезда родео, прежде чем задремать.

А теперь...

Поглаживание становилось все более настойчивым.

Может быть, если она притворится спящей, он поймет и оставит ее в покое?

А может быть, и нет, так как затем она почувствовала вес и давление тела, ползущего по ее телу, пока она лежала на спине.

"Правда, Ларри? Черт возьми, серьезно?" - хотела она сказать, хотя не могла заставить себя заговорить.

Или пошевелиться. Или открыть глаза.

Давление усилилось, давя на ее ребра, мешая сделать хороший глубокий вдох. Окутывая. Душа. Придавливая. Сдавливая. Как будто вместо того, чтобы полностью опуститься на нее, он сгорбился, присев прямо на ее грудь.

Лапание также усилилось, превратившись в своего рода жадное, разминающее ощупывание. Ему нужен был маникюр; должно быть, он грыз ногти до заноз из-за всего этого стресса на работе. Острые края кололи и царапали ее кожу.

"Если я захочу пирсинг соска", - попыталась она сказать с сарказмом, но все еще не могла говорить или двигаться.

Или дышать... втягивать воздух в легкие стало настоящим трудом. Она поймала себя на мысли, разве не так пытали людей в Средние века? Клали на человека доску и наваливали на нее все больше и больше камней, пока он не умирал? Она была почти уверена, что читала об этом или видела в "Игре престолов" или еще где-то.

"Отвали от меня, - хотела она потребовать. - И тебя не убила бы потеря сорока фунтов, ты, гребаный бегемот!"Конечно, она также не могла этого сказать.

Прямо когда она думала, что ее грудная клетка прогнется, вес поднялся. Поднялся сразу, как будто исчез, и она снова могла видеть, двигаться и дышать.

- Какого черта, Ларри? - пропыхтела она, поворачиваясь к нему.

Где он крепко спал, не успев даже сменить позу.

На три дома дальше...

По мнению Дорис, необходимость вставать с кровати посреди ночи, чтобы пописать, была одним из чертовски убедительных аргументов против существования доброго и всеведущего Бога.

Она изо всех сил старалась игнорировать это, надеясь, что желание пройдет, но, конечно, это только делало его более насущным, и все, о чем она могла думать.

Наконец, сдавшись, она откинула одеяло и босиком пошла по ковру, голая, за исключением футболки большого размера с надписью "Кайф с доставкой" спереди, напечатанной блестками каллиграфическим шрифтом. Надпись растянулась до искажения на увеличенных силиконом вершинах ее личного горного хребта, опережая ее, пока она направлялась в ванную.

Когда она вытиралась, она также поймала каплю орехового молока Гэри, которое само по себе сладко просачивалось вниз по течению. Ее "киска" была продуктивно наполнена; он действительно был там сегодня.

Конечно, ей пришлось подстрекать и почти пристыдить его. Он был настроен на то, чтобы все делать медленно и нежно, с обилием прелюдий и частыми паузами для поцелуев, ласк и разговоров в постели.

"Ни у кого нет на это времени", - сказала она себе.

Если она хотела, чтобы он действовал быстрее и сильнее, врезался в нее как отбойный молоток, кончил и вырубился в изнеможении, то, черт возьми, именно это он и сделает. Секс-бомба или нет, женщине все равно нужен ее прекрасный сон.

Она закончила, вымыла руки и осмотрела свое отражение, думая, что, возможно, пришло время записаться на еще один прием к доктору Шмидту, чтобы что-то сделать с морщинами на лбу. Затем она выключила свет в ванной, прежде чем открыть дверь в...

Как вдруг!

Что-то прыгнуло на нее из темноты, что-то с огненными глазами и дикое, шипящее и плюющееся, как корзина кобр.

Поскольку это пугало, это, конечно же, был чертов кот, огромный дьявольский ублюдок Изобель Ригби.

Но в тот момент Дорис была слишком поражена, чтобы оценить это, увидев, как у нее на мысе "Кайфа с доставкой" вцепилась злая масса меха и мышц, задние когти впились так глубоко, что рисковали проколоть ее имплантаты, передние когти царапнули ее лицо.

Дорис взвизгнула, споткнулась, поскользнулась на коврике и плюхнулась в ванну. Позже она будет благодарна, что это было стекловолокно, а не фарфор, и она не расколола себе череп; прямо сейчас у нее были более насущные проблемы.

Например, этот чертов кот пытался содрать с нее кожу!

К тому времени, как Гэри включил свет в ванной, кот убежал и исчез, оставив Дорис рыдать реками слез и крови.

- Что за дерьмо, черт возьми?

Таким красноречивым выводом подытожила Джанет, когда в понедельник утром, после того как все их мужья ушли на работу, она и Мардж встретились у дома Дорис в ответ на ее сообщение.

- Это все сделал кот? - спросила Мардж. - Кот Изобель?

- Нет, это был гигантский разъяренный черный меховой адский монстр какой-то другой ведьмы, - резко ответила Дорис.

Которая выглядела, надо сказать, как человек, который врезался лицом в полку с бокалами для шампанского, за исключением осколков разбитого стекла. Несколько порезов потребовали наложения швов, она была обмазана антибактериальной мазью от линии роста волос до линии шеи, а ее свободный верх обнажал марлевые подушечки, приклеенные на уродливые борозды, испещрявшие ее грудь.

- Тебе нужно было сделать прививку от бешенства?

- Прививку от столбняка, и мне сказали связаться с владельцем, чтобы узнать, вакцинировано ли животное.

- Э-э-э, это может быть сложно, - сказала Джанет.

- Ни фига себе, Шерлок.

- Ну, но что случилось? - Мардж огляделась. - Как он попал внутрь? Вышел наружу? Что сказал Гэри?

- Да, что ты ему сказала?

- Я, черт возьми, не знаю, - Дорис подняла ручное зеркальце, как будто повреждение могло волшебным образом уже зажить, поморщилась и поставила его обратно. - Я была слишком напугана, чтобы беспокоиться об этом. Он не видел кота, но он был готов пойти к этой суке - я быстро это пресекла, поверьте мне.

- Хорошо, - сказала Джанет. - Последнее, что нам нужно, чтобы кто-то там шнырял. Я уже слышала, как некоторые говорили, что не видели ее целую неделю. Но рано или поздно кто-нибудь проверит. Нам придется с этим разобраться, когда мы пойдем туда.

- Как? - Мардж заломила руки. - Все это зашло слишком далеко!

- О чем ты говоришь? - спросила Джанет. - Теперь это просто чертов бродячий кот. Если он снова появится, мы позвоним в службу контроля за животными или... ударим его лопатой, кого это волнует?

- А что, если... что, если это не просто кот? - Мардж сглотнула. - Прошлой ночью у моего окна была тень. Я подумала, что это может быть бродяга, и собиралась разбудить Стью, но потом она исчезла.

- И что? - Дорис пожала плечами. - Наверное, ветка дерева, развеваемая ветром.

- Да, у нас и так достаточно поводов для беспокойства, чтобы теряться из-за теней или странных снов, - сказала Джанет. - Кстати, у меня было что-то вроде огромного груза, который давил мне на грудь, так что я едва могла дышать.

- Но, видите ли, вот что я говорю... а что, если это был не сон? А что, если тень у моего окна не была ничем? А что, если все это связано? И кот тоже. Связано с... с Изобель и... и с тем, что мы сделали?

- Боже, - Дорис попыталась ущипнуть себя за переносицу, наткнулась на мазь и жгучую царапину и поморщилась. - Что тогда? Иззи действительно была ведьмой и... если она...

- Мстит нам из могилы? - закончила Джанет.

- Я знаю, это звучит странно...

- Мардж, послушай меня, - Джанет боролась с терпением, несмотря на сильное желание схватить ее и встряхнуть немного здравого смысла в ее мягкосердечный мозг. - Даже если это было возможно и правда, она заслужила то, что мы с ней сделали, понятно?

- Но она заслужила?

- Она чертовски заслужила! - вмешалась Дорис. - Ты забыла, что она трахалась со всеми нашими мужьями?

Мардж начала плакать.

- А что, если мы ошибались?

- Как мы могли ошибаться? - Джанет отшатнулась.

- Может, это была не она! Может, она была невиновна!

- Черт возьми, Мардж, - вздохнула Дорис. - Это никуда нас не приведет.

Джанет кивнула.

- Да. Важно то, что...

- Это я трахалась с Гэри! - взвизгнула Мардж, затем закрыла лицо руками и начала истерически рыдать.

Джанет посмотрела на Дорис.

Дорис посмотрела на Джанет.

Они долго смотрели друг на друга, пока Мардж возилась со своим водопроводом.

- Она сейчас сказала... - начала Дорис.

- Именно то, что она сказала, - закончила Джанет. - Я думаю, именно это.

Джанет потребовалось почти двадцать минут и чашка чая с добавлением бурбона, чтобы успокоить Мардж достаточно, чтобы говорить связно.

В это время Дорис мерила шагами кухню, сердито и хмуро глядя на нее, явно на грани того, чтобы сойти с ума. Но она держала это при себе, позволяя Джанет выведать подробности, даже когда эти подробности показали, что это не было одноразовой связью. Скорее, это был постоянный роман, тянущийся еще с барбекю на День независимости и вечеринки в квартале прошлым летом.

- Все остальные пили, танцевали и отрывались, - сказала Мардж, со слезами на глазах избегая зловещего взгляда Дорис. - Мы просто... ты знаешь, я никогда не была тусовщицей, и... и, ну, он тоже... так что мы просто разговорились и... обнаружили, что у нас гораздо больше общего, чем мы когда-либо думали, и...

И, как гласит история, одно привело к другому, пока вскоре они не стали тайно проводить время после обеда один или два раза в неделю. Пока Гэри плел паутину лжи своим коллегам о встречах с клиентами и визитах к стоматологу, в то время как Мардж плела похожую паутину своим подругам о походах по магазинам и благотворительной деятельности.

- Где вы встречались? - спросила Джанет. - У вас дома? Конечно, не здесь...

Дорис издала звук, который был чем-то средним между рычанием и скрежетом зубов.

- У его... его брата есть маленький пляжный домик, который они все время хотят сдавать в аренду...

- Этот жирный мудак! - взорвалась Дорис. - Я все время просила его отвезти меня туда на выходные, а он все время находил кучу оправданий! А теперь я узнаю, что это было для того, чтобы прикрыть его трах с одной из моих лучших подруг? Сукин сын!

Мардж съежилась.

- Эй, успокойся, - посоветовала Джанет. - Ладно, да, он полный мудак, и, возможно, мы немного поторопились, предположив, что он развлекается с Иззи, когда на самом деле он развлекался с... Мне даже трудно поверить, что я это говорю... с Мардж... но факт остается фактом...

- Факт остается фактом, мы убили ее, - пробормотала Мардж. - Когда она даже не была виновна во всем, за что мы думали, что убиваем ее. Мне так жаль, Дорис! Я просто... я просто ничего не могла сказать... я была... я знала, что ты расстроишься... поэтому я молчала и... и позволила тебе думать, что это Иззи, когда это была я с самого начала!

- Я должна свернуть твою тупую толстую голову с бурундушечьими щеками прямо с твоей шеи, - сказала Дорис со смертельной угрозой. - Как ты могла такое сделать, бегать с моим мужем за моей спиной? Позволить мне винить в этом кого-то другого... винить ее так сильно, что я помогла ей затоптать пизду до смерти?

Джанет подняла руки, как футбольный арбитр.

- Давайте не будем сходить с ума, а? Слушайте, если это поможет, я трахаюсь со Стюартом уже около полугода за спиной Мардж.

Дорис резко остановилась.

- Что... ты... что? - запинаясь, пробормотала Мардж.

- Это правда, - Джанет сделала глоток бурбона прямо из бутылки. - Оказывается, он любит всякие извращения, да? Быть принимающей стороной. Вот почему у меня есть все эти секс-игрушки, дилдо, анальные пробки, страпоны и прочее. И вот почему я так смеялась над мармеладным червяком; он даже не упомянул об этом...

Резким движением Мардж выплеснула содержимое своей чашки в лицо Джанет.

- Ты... ты шлюха!

- Эй! - она смахнула чай и бурбон с глаз. - В чем дело? Это ничем не отличается от тебя и Гэри! Если он не получает извращений дома...

- О, ну что ж, в таком случае! - Дорис повернулась к Джанет, уперев кулаки в бедра. - Полагаю, ты не будешь возражать, что я трахаюсь с Ларри!

Проходивший мимо незнакомец, увидев элегантную пожилую пару, прогуливающуюся рука об руку, в то время как в других руках они держали концы поводков, ведущих к ошейникам двух изнеженных и тщательно ухоженных чистокровных мальтийских болонок, мог бы с удивлением оглядеться и задаться вопросом, какого черта сэр Иэн МакКеллан и дама Хелен Миррен делают именно в Ларго, штат Флорида, а не где-нибудь еще.

Но это были всего лишь Арчи и Лоис Паркер, которые вывели своих любимых щенков Шанель и Меренгу на неспешную утреннюю прогулку. Их дом на просторном угловом участке с изысканно ухоженным ландшафтом можно было назвать почти особняком, и его публиковали в журналах. У них была домработница, работающая по найму, садовник, работающий по найму, помощники по найму для всех вышеперечисленных, а также грумер по вызову и "надсмотрщик за транспортным средством", чьей главной обязанностью был уход за гордостью и радостью Арчи, черно-бордовым "Бентли" 1959 года. Лоис, более современно мыслящая, раз в два года пересаживалась на новый кабриолет "Порше"; нынешний был золотистого цвета, мурлыкал как гепард и, как и гепард, ездил очень быстро. Так что, в принципе, даже по меркам этих богатых высококлассных пригородов, Паркеры были, прямо скажем, чертовски богаты. Они также были, в кажущейся прямой противоположности, очень милыми. Не говоря уже о том, что были совершенно счастливы вместе и все еще полностью влюблены, даже после шестидесяти лет брака.

Проживая здесь так долго, они видели, как приходили и уходили многие семьи, и начали считать себя своего рода почетными крестными феями для района. Милосердные, но полуотдаленные надзиратели, добрые, услужливые, когда это было необходимо, иногда снисходительные, но в целом ненавязчивые и не осуждающие. Большие сторонники искусства, они были щедрыми благотворителями нескольких галерей, театров и концертных залов. Не имея собственных детей, они основали фонд для предоставления стипендий талантливым, но неимущим студентам.

Циники настаивали, что никто настолько богатый не может быть таким милым, и провели десятилетия в ожидании, когда упадет другая туфля, вынесут грязное белье, раскроется грязная правда. Но пока что ничего не вышло; многие из этих циников допились до ранней, горькой могилы из-за этого.

Потому что, видите ли, они действительно были такими славными, такими счастливыми и такими влюбленными. А также крепкими, здоровыми, подтянутыми и довольно привлекательными. Странно, да, но это так.

Арчи и Лоис болтали во время прогулки, им все еще было о чем поговорить, они часто обменивались кокетливыми репликами и ласковыми жестами. Шанель и Меренга скакали рядом, казалось, паря на своих развевающихся юбках из шелковисто-белого меха, как это делают такие породы. Хотя собаки дружелюбно обнюхивали все, что попадалось им на глаза, и любили резвиться и когда их гладили, они никогда не лаяли и не рычали. И - положа руку на Библию - никто никогда не видел, чтобы они сгорбились, чтобы писать или какать во время одной из таких экскурсий.

Проходя мимо дома Ригби, Арчи взглянул на него и задумчиво пробормотал "хм-м-м", а затем спросил:

- Дорогая, ты слышала что-нибудь об Элеоноре в последнее время? Кажется, я давно ее не видел.

Лоис нежно сжала его руку.

- Изобель, дорогой.

- Прости?

- Изобель Ригби. Ты снова думаешь о "Битлз".

- А, так и есть. Конечно. Ну что ж. Да. Изобель.

- И нет, нет, не видела, уже больше недели. Полагаю, она, должно быть, уехала из города, хотя я не помню, чтобы она об этом упоминала.

- Может быть, она встретила нового парня, - предположил Арчи. - Прошло, сколько, три года, в конце концов?

- М-м-м, уже около четырех, но может быть. Такая милая девушка, такое горе овдоветь в таком юном возрасте. Или она просто на одной из тех конференций, на которые ездит. Что это было в Новом Орлеане?

Он усмехнулся.

- Какой-то оккультный симпозиум, не так ли?

- Да, да, теперь я вспомнила. Знаешь, я однажды попросила ее погадать мне по ладони.

- О? Что она тебе сказала? Какой-то высокий, красивый негодяй, который собирался сразить тебя наповал?

- Я полагаю, что это уже было давным-давно, - она остановилась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. - Нет, она сказала мне, что моя любовь и моя линия жизни были исключительно сильны и неразрывно переплетены.

Арчи поднял их соединенные руки, перевернул ее руки в свои и поцеловал ее ладони.

- Как будто нужна гадалка, чтобы это узнать!

Они пошли дальше. Их маленькие собачки не сделали никаких зловещих предупреждающих знаков, которые вы видите, как собаки постоянно делают в фильмах ужасов; никакого нытья или дрожи в присутствии зла, никакого скаления своих крошечных зубов на ведьмин дом, никакого натягивания поводков, ничего. Просто бежали своей веселой дорогой.

Однако, когда они приблизились к дому Донаворт, их бодрое собачье настроение изменилось. Они колебались, навострив уши, склонив головы набок, темные глаза устремились на дом.

- Почему, что, черт возьми... - начала Лоис, глядя на щенков. - Что случилось, малыши?

- Ты что-нибудь слышишь? - Арчи тоже наклонил голову. - Звучит как...

Прежде чем он успел сказать "крики" или "вопли" или что бы он там ни сказал, входная дверь Донаворт распахнулась, и на крыльце и на лужайке вспыхнула трехсторонняя драка цыпочек.

Сама Дорис Донаворт была одним из участников; двое других - Мардж Пенсон из квартала выше и Джанет Брилл с другой стороны улицы. И да, они кричали, вопили, и выкрикивали ругательства достаточно мерзкие, чтобы ухоженная зеленая трава завяла и пожелтела под ними. Они также били, шлепали, таскали за волосы, рвали одежду и швыряли все, что могли достать из декора крыльца и дворовых безделушек.

- Вот это да! - ахнула Лоис.

- Я говорю, - согласился Арчи. - Не каждый день такое увидишь, не правда ли?

Когда все было сказано и сделано, воздух прояснился, а пыль улеглась, каждая из трех женщин согласилась не выдвигать обвинений. Они также не хотели советоваться со своими адвокатами; их соответствующие адвокаты, за которыми они были замужем, были настолько в немилости, что рисковали оказаться в Собачьей Нарнии.

Тихий тупик никогда не видел подобного зрелища с полицейскими машинами и фельдшерами, сквернословием, насилием и частичной наготой. Даже появился фургон новостей, привлеченный заманчивой перспективой застать обеспеченных белых людей, устраивающих шумную бурю дерьма для разнообразия. Зеваки стекались со всех кварталов, соседи быстро и яростно распространяли сочную грязь. Было загружено множество видео, снятых на мобильный телефон, с множеством реакций в виде смайликов "вау" и "смеющееся лицо". До ужина в тот вечер, казалось, весь штат Флорида, бóльшая часть страны и значительная часть мира жадно впитывали грязные подробности этой тройной измены, а интернет-остроумцы создавали мемы, диаграммы Венна и блок-схемы, изображающие, кто на ком был женат и кто с кем трахался.

Это был, особенно для сонного, медленного новостного дня понедельника, сенсационный проблеск в кастрюле. Паркеры и их щенки, как ключевые очевидцы на месте событий, мгновенно стали любимцами СМИ, вызвав многочисленные "сердечные" реакции и собственные мемы, и их быстро осаждали предложениями агентского представительства, интервью в ток-шоу, коммерческой поддержки и так далее.

Все это, конечно, было интересно, но будучи по-настоящему приятными людьми, Паркеры отказались, заявив, что они не хотят извлекать выгоду из такой неудачной ситуации и искренне надеются, что вовлеченные стороны смогут уладить все к лучшему. Безумие, правда? Любой другой выдоил бы эту знаменитую дойную корову досуха! Некоторые люди. А что вы бы собирались сделать?

В любом случае, тихий тупик стал более чем тихим в ту ночь. Поскольку некоторые дома уже пустовали из-за отдыхов и отпусков (а некая "та еще горячая штучка" была позорно растоптана и сброшена на болото, хотя вряд ли кто-то об этом знал), и три дома находились в ледяной хватке самого эпического Молчаливого наказания, когда-либо обрушенного на человечество, пук одной мухи разнесся бы эхом, как пушечный выстрел.

Даже мягкий климат Флориды не мог ничего поделать с холодом, нависшим над улицей. А внутри этих трех домов, в частности, настроение было совершенно холодным. Мы говорим о холоде Ледникового периода. Мы говорим о той сцене в "Послезавтра", где парень с вертолета открывает дверь и мгновенно замерзает. Трое мужей были сосланы в гостевые комнаты или на диваны, в то время как три жены забаррикадировались в хозяйских апартаментах. Любые возражения - на том основании, что они все тоже изменяли, и поэтому вряд ли были невинными сторонами в этом беспорядке - были решительно отклонены.

Ходили слухи, что адвокаты по разводам кружили, как акулы или как стервятники (хотя, честно говоря, это было больше похоже на то, как чайки толпой налетают на ничего не подозревающего придурка с хрустящей свежей горячей картошкой фри). Друзья и знакомые, которые не выходили на связь целую вечность, внезапно обратились с "озабоченностью" и "поддержкой" (или, честно говоря, потому что их возбуждал скандал, и они хотели узнать подробности).

Среди всей этой суеты никто не обратил особого внимания на большого черного кота, крадущегося вокруг.

Однако кот действительно обратил на это очень пристальное внимание.

Мардж, охваченная чувством вины, стыда и раскаяния, плакала, пока не уснула, а потом снова проснулась.

Она не хотела заводить роман. Просто... ну... что со Стюартом, мармеладным червяком и всем остальным... когда все, чего она хотела, это чтобы ее обнимали, держали на руках и занимались с ней медленной нежной любовью, при выключенном свете, чтобы ей не приходилось так беспокоиться о своем животике или бедрах... и оказалось, что Гэри был того же мнения, устав от Дорис с ее искусственной одержимостью совершенством и потребностью в "Кайфе с доставкой"... стоит ли удивляться, что они нашли утешение и успокоение друг в друге?

Точно так же она не хотела причинять Изобель боль, не говоря уже о том, чтобы убить ее таким ужасным и отвратительным способом. Она просто... увлеклась и забылась... и слишком боялась признаться и разрушить браки и дружбу. Она была слабачкой, и она это знала; кроткой и робкой, а теперь невинная женщина умерла, а еще шесть жизней рушились.

И Стюарт пошел к Джанет за своими извращенными желаниями?! Одна из ее лучших подруг? Жена одного из его лучших друзей и коллеги по работе? Джанет, с ее сумкой похотливых трюков БДСМ?

Образы заполнили ее разум: Стюарт, связанный, с кляпом во рту и с завязанными глазами, пока Джанет шлепала его, щипала его за соски, наступала на его яйца и трахала его в задницу разнообразными способами с огромным узловатым дилдо.

"Ублюдок! Мразь!"

И он осмелился бросить на нее этот обиженный, угрюмый, преданный взгляд, когда он направлялся в гостевую комнату!

Часть ее жаждала подойти к нему, извиниться и дождаться извинений в ответ.

Другая часть ее жаждала так же сильно подойти к нему и разбить ему голову одним из его дурацких трофеев для гольфа, а затем засунуть его ему в зад и посмотреть, как ему понравится.

Она судорожно металась, плакала еще немного и размышляла о пузырьке с таблетками, в котором оставалось несколько перкоцетов, когда, снова, краем глаза она заметила темное движение в окне.

На этот раз она поднялась с незаправленной кровати и пошла посмотреть, был ли это бродяга, или просто дерево на ветру, или что-то еще.

Темная фигура посмотрела на нее сверкающими желто-оранжевыми глазами.

Ее сердце пропустило удар. Потом она поняла, что это был кот, кот Изобель. Тот, который напал на Дорис и выцарапал ей лицо, черт возьми.

Но теперь он не казался враждебным или угрожающим. Он моргнул и мяукнул, как будто грустно и потерянно. Передняя лапа похлопала по стеклу.

"Бедняжка... вероятно, испуганный, голодный и сбитый с толку... остался совсем один, чтобы заботиться о себе больше недели... скучая по своему человеку..."

Она снова задохнулась, шмыгнула носом, вытерла слезы. Это тоже была их вина, ее вина. Еще одна жизнь рушится из-за лжи, секретов и предательств.

- Эй, киса, - проворковала она. - Эй, киса-киса, кто хороший котик?

Кот мяукнул, тихо и жалобно.

Если бы она могла открыть раму, не задев кота, может, она смогла бы занести его в дом, дать банку тунца... Окно открылось достаточно легко, но кот спрыгнул во двор. Мардж наполовину высунулась из окна, издавая уговаривающие звуки.

- Хорошая киса-киса, все в порядке...

Он пытливо замяукал, пушистый хвост закрутился в вопросительный знак, но он не убежал.

- Вот, смотри, - сказала она, натянув ночнушку и закинув ногу на подоконник. - Я выйду и заберу тебя, и ты будешь здесь в безопасности, как насчет этого?

- Ммм-ррр-ррр?

- Хороший котик... милый котик... - она пролезла и встала во влажной траве, протянув руку и потирая пальцы большим пальцем в манящем жесте.

Кот настороженно наблюдал за ней, но позволил ей приблизиться почти на расстояние вытянутой руки, затем проскользнул немного дальше. Мардж последовала за ним, отбросив все остальные заботы, намереваясь сделать что-то, пусть даже незначительное, чтобы попытаться искупить свои ужасные проступки.

Шаг за шагом они пересекли двор, направляясь к сараю, где хранились газонокосилка и другие садовые вещи. Пару раз Мардж удалось подойти достаточно близко, чтобы коснуться густой шерсти кота, и однажды он коснулся головой о ее руку, прежде чем отшатнуться. Воодушевленная, более решительная, чем когда-либо, она продолжила.

Уф, но в сарае был плесневый, мульчирующий, смутно гнилостный запах; может быть, лопнул мешок с удобрением или подкормкой для растений? К тому же дверь была приоткрыта. Парень из их еженедельной службы по уходу за территорией, должно быть, не закрыл ее на защелку после своего последнего визита.

- О, котик, - сочувственно сказала Мардж. - Ты здесь остановился? Бедняжка!

Конечно, кот проскользнул в дверь. Чувствуя себя хуже, чем когда-либо - здесь не место животному, среди полок с гербицидами и инсектицидами! - Мардж вошла...

И влажная, липкая рука зажала ей рот.

Джанет сказала себе, что она слишком зла, чтобы спать. Что, возможно, было правдой - она была очень зла, - но она также знала, что не хочет признаваться ни в каких других эмоциях.

Таких, как, скажем, страх. Не страх юридических проблем, или потери мужа, или потери подруг, или даже возможной тюрьмы, если дерьмо действительно всплывет на поверхность; со всем этим она могла справиться.

Но сон, который она видела прошлой ночью? Сон о том, как сокрушительный, давящий вес прижимает и обездвиживает ее? Делает ее беспомощной? Парализованная, беспомощная, тупая жертва?

Да, именно это не давало ей закрыть глаза, но лучше сосредоточиться на гневе, ярости и чистой бурлящей ненависти. Лучше сосредоточиться на желании промаршировать в гостиную, где Ларри спал на их роскошном секционном диване, выдернуть его вонючий отросток с корнем, бить его им по лицу, пока он не взмолится о пощаде, а затем скормить ему отрезанный кусок мяса. Или насладиться удовлетворяющими воспоминаниями о предыдущей схватке, когда она нанесла несколько исключительных ударов, включая жестокий двухкулачный твистер по нелепым базумбам Дорис.

Она также дала слабачке Мардж изрядную долю сучьих пощечин, когда Мардж набросилась на нее вся в ярости из-за Стюарта. На самом деле, Мардж должна была благодарить ее; Бог знает, эта дурочка никогда не смогла бы справиться с его извращенными потребностями самостоятельно. Если бы она согласилась на мармеладного червяка, она бы окончательно потеряла контроль, затем он бы умолял, чтобы она засунула ему в дырку члена живую шипящую змею.

Определенно лучше погрузиться в такие мысли, такие яростные, мстительные, жестокие мысли. Мысли, которые доказывали, что она крепка, сильна, бесстрашна и способна.

Что касается Изобель, ну, упс, они плохие. Но даже если эта готическая шлюха не трахалась с их мужьями, она наверняка трахалась с чьими-то еще. Или увлекалась еще более худшими вещами, кровавыми жертвенными играми, сатанинскими штучками, по сравнению с которыми то, что Джанет и Стюарт устроили в мотеле без купюр у боулинга, выглядело бы нормально.

Как будто любая из этой оккультной ерунды может быть реальной! Позерская пизда.

Одеяла казались слишком тяжелыми и стесняющими. Она попыталась их сбросить...

...но не смогла.

Ноги отказывались подчиняться ее воле. И руки тоже. И все тело отказывалось подчиняться, когда она пыталась сесть. Как будто одеяло было не только слишком тяжелым, но и было слишком туго заправлено по всему матрасу.

Кроме того, она даже не могла пошевелить головой, не могла поднять ее с подушки или повернуть из стороны в сторону.

"Какого черта, черт, нет, только не этот чертов сон снова, как это может быть этот чертов сон снова, когда я не сплю?"

И она не спала, она была в этом уверена! Глаза открыты и все такое!

Просто... неспособна пошевелиться... с огромным неумолимым весом, давящим на нее, вдавливающим ее глубже в кровать. Заставляя ее не дышать. Заставляя ее ребра болеть.

Этого не может происходить; должно быть, это сон.

У нее на груди сидел чертов слон?

Как она могла видеть сон, когда ее глаза были открыты, и она не засыпала?!?

Ее глаза были открыты, но внезапно она пожалела, что они открыты, поскольку пространство над ней сместилось и затвердело, приняв форму и вещество.

Бледная форма и влажная, липкая субстанция. Пахнущая плесенью. Капающая слизью. Присевшая на нее в позе горгульи на каком-то средневековом соборе. Основания ее рук давили на ее грудину с постоянно нарастающей силой.

Страх, который она так старалась отрицать, снова всплыл в спешке, принося с собой чувства обездвиженности, беспомощности и жертвенности.

"Кричи! Кричи, черт возьми!"

Крик? С каким дыханием? С какими рабочими голосовыми связками? Она не могла кричать больше, чем двигаться, бежать или сражаться! Не с этим... этим... этим липким, скользким, бледным, чудовищным существом, присевшим у нее на груди!

С длинными, чернильно-черными волосами, разбросанными вокруг его бледного, пятнистого лица. С глазами, темными как оникс, глазами, лишенными эмоций, сострадания или человечности.

С, несмотря на то, что она была довольно сильно затоплена и раздута, фигурой, которая была, одним словом (или двумя словами, на самом деле), тем, что мужчины называли "горячей штучкой".

Нет, давайте сделаем это несколькими словами: "той еще горячей штучкой".

Так же, как Джанет не могла кричать, она не могла и говорить, не говоря уже о том, чтобы произнести имя или молить о спасении. Ее зрение размывалось по краям. Ее легкие болезненно пульсировали от нехватки воздуха. Шипение дугой проносилось между сбоями в работе синапсов, когда ее сознание пыталось покинуть помещение.

Однако в качестве последнего прощального подарка ее сознание выдало уместную мелочь, связанную с происхождением и значением фразы "оседланная ведьмой". Дата появления фразы - 1600-е годы. Она относилась к кошмарному ночному ощущению, когда на тебе "ездит", то есть сидит злой дух, демон или ведьма.

Джанет в последний момент перед тем, как погрузиться в неизмеримую тьму, не нашла эту информацию особенно полезной.

Единственная причина, по которой Дорис спала, заключалась в том, что она нашла просроченные таблетки викодина, сувениры с того времени, как Гэри пришлось перенести обширную стоматологическую операцию несколько лет назад.

Они ему не понравились, он сказал, что они больше портят ему голову, чем помогают зубам, и вместо этого искал облегчения в масле медицинского канабиса. Он провел четыре дня в состоянии алкогольного опьянения, поглощая пудинги из стаканчиков и смотря канал, на котором крутили повторы старых игровых шоу 1970-х годов, а викодин был отправлен в дальний угол аптечки, чтобы покрыться пылью.

Дорис, рассуждая, что таблетки могли потерять силу из-за истечения срока годности, выпила четыре и запила их своей любимой ароматизированной водкой.

Ей это было нужно, черт возьми... мало того, что ее лицо все еще чувствовало себя так, будто его засунули в измельчитель бумаг, драка с Мардж и Джанет усугубила ее предыдущее растяжение спины, а также добавила новые травмы. Черт возьми, Джанет, она чуть сиськи ей не открутила! А Мардж, пай-девчонка Мардж, выдернула клочья волос Дорис прямо из ее головы, оставив рваные лысые пятна!

Так что, викодин и водка, вот что это было. Водкадин. Виководкадин. Как хочешь. Это заставило ее хихикать, заставило забыть о боли и состоянии ее любимого улья, и она накренилась на правый борт примерно через двадцать минут.

Десять минут спустя Дорис добралась до кровати и плюхнулась на нее по диагонали, одна нога свесилась с края, рот разинут в неподобающем рычании, сопя и пуская слюни, храпя так, чтобы переиграть любую рок-группу.

Неизвестную вечность спустя ее чувства начали вяло бороться одно за другим к осознанию.

Сначала пришел всепроникающий холод... на самом деле, забудьте о холоде; она чертовски замерзла! Неужели Гэри снова возился с кондиционером? Ее голая кожа покрылась гусиными мурашками. Ее соски могли бы быть гайками. Вслед за холодом пришел дискомфорт... поверхность под ней ощущалась скорее как твердый камень, чем как дорогой матрас с эффектом памяти. Затем наступили прежние боли, к которым присоединились мучительная головная боль и тошнота, столь же сильная, как любое из ее студенческих похмельев в дикие дни.

Кислый, вязкий, совершенно отвратительный слой полузасохшей слюны покрыл внутреннюю часть ее рта и горла, засох на губах, густой и липкий на языке и зубах. Запах, напоминающий запах лагеря для бездомных в подземном переходе, проник в ее ноздри - влажный бетон, ржавчина, жирный и едкий запах пота, старые газеты, тлеющий мусор, затхлая выпивка, плесень и грибок, слабый намек на разложение и едкий привкус мочи.

То немногое, что она могла услышать, также было далеко не обнадеживающим. Редкие перемещения плоти, далекие металлические лязги, неровное дыхание, приглушенные стоны, медленно стекающие капли, глухо отдающиеся эхом в замкнутом пространстве. Сквозь все это гудел пронзительный и настойчивый то нарастающий, то падающий вой, который проникал в уши Дорис и ее похмельную голову, как штопоры.

Неохотно, с усилием, она сумела разлепить свои липкие веки, уже морщась в ожидании ослепительно-резкого света.

Ей не стоило беспокоиться.

На самом деле, ей не стоило беспокоиться.

Была тьма как в могиле, и она не могла видеть ни черта.

"Где, черт возьми, я?" - подумала она.

Не оригинальный ответ, но совершенно нормальный и естественный. Никто не был бы в лучшей форме при таких обстоятельствах, а мозг Дорис (и без того никогда не отличавшийся особой остротой, честно говоря) все еще был довольно сильно пропитан эффектом ее ночного колпачка Виководкадина.

И, в целом, достаточно справедливый вопрос. Как и его последствия: что за чертовщина происходит?

"Я ослепла? У меня передозировка? Я была в коме? Я в больнице?"

Плюс, конечно, дополнительная злобная мысль:

"Если эти просроченные таблетки сделали это, я собираюсь засудить вечно любящую фармацевтическую компанию".

С усилием она работала над различными оральными и пищеводными компонентами, чтобы попытаться очистить ил достаточно, чтобы говорить. Но как только она это сделала, она испугалась; эти странные звуки - перемещение и дыхание, стоны и лязг, и больше всего этот чертов свист сверлильного штопора - едва ли производили впечатление какой-либо солидной больницы. То же самое касается запаха лагеря для бездомных, неподатливой поверхности, на которой она лежала, голой наготы и пробирающего до костей холода.

"Ох, черт! Это морг? Они что, думали, что я умерла?"

Но это тоже казалось неправильным... по крайней мере, в том, что касается звуков и запахов, если не наготы, твердой поверхности и холода.

Покопавшись в поисках какого-то полулогического объяснения, лучшее, что она смогла придумать, это, возможно, подземная парковка или подвал - и то, и другое редкость во Флориде.

Она собралась с духом и послала неуверенное, каркающее:

- Эй? Есть кто-нибудь?

В темноту.

Немедленно звуки перемещения и металлического лязга усилились, дыхание стало более частым, стоны - громче, а скуление - пронзительнее, настойчивее. Дорис съежилась, ожидая, что что-то еще здесь обрушится на нее, услышала еще более близкий металлический лязг и только тогда поняла, что ее заковали в наручники на запястьях и лодыжках.

Как... в темнице...

Которая, кстати, тоже довольно редка во Флориде. Сочетание высокого уровня грунтовых вод, рыхлой и влажной почвы и водоносной системы, состоящей из известняка и пористой породы, делает любые подземные строительные работы рискованным занятием.

Бóльшая часть штата также подвержена наводнениям, уязвима для ураганов и подвержена неожиданным провалам, которые открываются без предупреждения и погружают все в близлежащей местности на скоростном лифте в недра земли, что тоже не помогает.

Но это действительно было похоже на темницу, когда кольцо свечей, размещенных в ключевых точках, одновременно вспыхнуло мерцающей жизнью.

Это была круглая комната с грубыми каменными стенами и сводчатым потолком, поддерживаемым древними балками. Изогнутая лестница спускалась от арочной деревянной двери примерно на полпути. Пол был сделан из огромных плит, установленных в зацепленном узоре, скрепленных темным песчаным раствором. Ржавые цепи свисали с невидимых точек крепления высоко наверху. К некоторым были подвешены клетки. К другим - металлические крюки разных размеров. Из третьих - тяжелые наручники или ошейники, которые запирались на заколоченные болты.

Разнообразные орудия средневековых пыток занимали возвышенные платформы - дыба, колесо, железная дева, решетка, положенная на корыто с кусковым черным углем. Там были жаровни, столбы для порки и колодки. Пальцевые тиски, уздечки ругателя, Груша Мучений, Колыбель Иуды, грудорезы, коленорезки, головни, бичи и вилки еретика ждали наготове на грубо вытесанных деревянных полках.

Конечно, Дорис не знала, что это за предметы. Все, что она знала, и все, что ей нужно было знать, это то, что они могли означать только плохие, плохие новости.

Свечи, освещавшие эту мрачную сцену, были приземистыми, толстыми и белыми, с выгравированными оккультными символами. Они сидели в маленьких серебряных блюдах, закрепленных на ложах из грубо измельченных полудрагоценных камней и фрагментированных костей животных. Их янтарный свет также играл на злобно выглядывающих челюстях и глазницах бесчисленных черепов, вмонтированных в стены, рядах тускло поблескивающих бутылок и банок, полированных бронзовых статуэток отвратительно нечеловеческих рогатых фигур...

Ведьминское дерьмо, другими словами.

"Это не может быть правдой, - подумала Дорис. - Это наркотик. Я больше никогда не притронусь к викодину. Гэри был прав: он делает ненормальной твою голову".

Настоящая или нет, вот она, голая и лежащая на спине, с запястьями и лодыжками, прикованными крестообразно к кольцевым болтам, вбитым в пол, ноги выпрямлены, руки разведены в стороны.

Повернув голову в сторону звуков стонов, плотского перемещения и этого раздражающего скуления, она увидела Джанет и Мардж, обе тоже голые и обе тоже закованные в цепи, в других положениях, чем у нее.

Мардж сидела у стены, руки были вывернуты под неловким углом над головой, запястья были скованы и скрещены и прикреплены к крюку. Наручники на лодыжках, приваренные к прочному металлическому стержню, держали ее ноги так широко, что она могла бы попытаться сесть на шпагат. По сравнению с этим стремена у гинеколога выглядели удобными. Она была очевидным источником этого пронзительного и настойчивого скуления... это было самое близкое, что она могла получить к крику, учитывая, что кляп-шар искажал нижнюю половину ее лица. Это была не одна из тех красных резиновых стоп-слов / секс-игрушек с виниловыми ремнями; это была грубая железная сфера размером с бейсбольный мяч, которую вставляли так, что зубы, должно быть, трескались. Из уголков ее рта, рассеченных в улыбке Джокера из фильма "Бэтмен", сочилась кровь. Ее глаза были огромными, полными слез, ужаса и отчаяния. Джанет, тем временем, висела вверх ногами и связана по рукам и ногам на одном из свисающих крюков, длинная цепь, обмотанная за ее согнутыми коленями, поддерживала ее вес, другая цепь связывала ее запястья и лодыжки около поясницы. Должно быть, это было мучительно. Тем не менее, она продолжала извиваться и дергаться, как будто могла чудесным образом освободиться от смирительной рубашки Гудини. Поскольку она была с опущенной головой, ее лицо покраснело почти до того же цвета, что и волосы, хотя отчасти это могло быть связано как с яростью, так и с влиянием гравитации на кровоток. Она тоже была с кляпом во рту, но могла хрипеть и издавать гортанные звуки, что она делала еще более пылко, как только зажглись свечи и она увидела остальных.

Они обе устремили свои взгляды, Мардж в ярости, и Джанет в ярости, на Дорис.

Как будто она могла что-то сделать с этим дерьмовым дерьмом? Как будто у нее были ответы?

Как будто им в любом случае нужны были ответы... Они уже и так знали.

Невозможно или нет, это было очевидно, и они уже знали.

Еще до того, как дверь наверху лестницы открылась и в нее шагнула фигура в мантии и капюшоне, все трое знали.

И на всякий случай, если понадобятся еще какие-то доказательства, будь прокляты мантия и капюшон... невозможно было скрыть фигуру, которую, пожалуй, лучше всего описать как "ту еще горячую штучку".

- Иззи? - прохрипела Дорис, без всякой необходимости (и довольно разочаровывающе). Затем, как ни странно, добавила: - Но... но ты же мертва!

Если бы Джанет могла сделать фейспалм, она бы это сделала. Но ее текущее искривление помешало этому, так же как кляп не дал ей сказать что-либо внятное.

Серьезно, правда? Серьезно, Дорис?

"Иззи? Но... но ты же мертва! Иисус, мать его, Христос! - продолжая словами: - Мы убили тебя, почему ты здесь?"

- Мы убили тебя! - сказала Дорис.

Кляп также не дал ей скрежетать зубами. Почему из них троих именно она, Дорис Даклипс Донаворт, женщина-улей, единственная, кто может говорить?

С другой стороны, не похоже, чтобы она или Мардж справились бы лучше. Мардж хныкала бы, умоляла, рыдала и извинялась, в то время как сама Джанет, вероятно, позволила бы своему темпераменту взять верх и устроила бы бурю ругательств.

Нет, вычеркните "вероятно"... она бы точно так поступила.

Пока Дорис продолжала извергать чушь, одетая в мантию и капюшон "та еще горячая штучка" спускалась по ступеням темницы медленным, величественным, молчаливым, процессионным шагом. Мантия, как и ожидалось, была атласно-черной, с нависающим капюшоном, скрывающим лицо, и объемными рукавами, скрывающими руки, но время от времени сквозь них проглядывали проблески бледной плоти. Особенно босые ноги, украшенные сверкающими серебряными кольцами на пальцах ног.

Когда ни один из ее разговорных залпов не вызвал ответа, Дорис, к счастью, прекратила свое нытье, просто выжидая и наблюдая. Мардж, чей пронзительный вой действовал Джанет на нервы по крайней мере час, не прекратился. Наоборот, она еще больше заныла, пуская сопли из своего мокрого носа.

Вторая фигура, на этот раз поменьше и пушистая, скользила по лестнице, петляя между ног Иззи, как это делают кошки. Как эта сука не споткнулась об эту чертову тварь... Джанет хотела, чтобы она зацепилась, споткнулась и кувырком полетела вниз, сломав себе шею, раздробив череп, убив ее по-настоящему на этот раз.

Потому что единственным логичным объяснением было то, что она не была мертва, когда ее сбросили в болото. Только вырубилась. Откуда им было знать? Никто из них не был доктором, черт возьми!

Изобель и кот достигли пола темницы без спотыканий и неудач. Кот запрыгнул на центральную уродливую демоническую статую, чопорно сев между рогами. Подняв голову, навострив уши, обхватив хвостом передние лапы, он рассматривал прикованных женщин одну за другой. Его жуткие желто-оранжевые глаза поймали свет свечи, казалось, излучая собственное сияние.

Дорис, увидев кота, присоединилась к Мардж в категории плаксивых сопливых пузырей. Ее маска из струпьев царапин и швов и обломки крысиного гнезда в волосах делали ее похожей на лоскутную тряпичную куклу. Ну, лоскутную тряпичную куклу с гигантскими дурацкими сиськами "Барби".

"Мне следовало бы их сразу открутить, - подумала Джанет. - Держу пари, именно из-за них Ларри в первую очередь обнюхивал ее. Мужчины идиоты. Ведутся на силиконовые штуки. Гребаные свиньи, все они".

Двигаясь к центру комнаты, где замысловатые мозаичные плитки образовывали узор звезда-круг-пятиугольник, Изобель стояла, опустив голову и сложив руки, засунув их в объемные рукава. Еще больше свечей, эти тонкие кроваво-красные конусы, вставленные в отверстия, где сходились углы рисунка пола, вспыхнули в унисон, фитили горели высоким, вертикальным белым пламенем.

"Хороший трюк, но только трюк... она пытается напугать нас..."

И преуспевает в этом, если судить по струям свежей мочи и усилившемуся хныканью Дорис и Мардж.

Затем Иззи одной рукой с драгоценными кольцами расстегнула застежки своего одеяния, позволив мантии и капюшону соскользнуть на пол с атласным шепотом. Ее черные волосы мотками упали на плечи, и она держала голову опущенной, скрывая лицо.

Обнаженное тело, хотя и "той еще горячей штучки", теперь было скорее белым, чем бледным, покрытым влагой и зеленоватой плесенью, а также испещренным глубокими серо-фиолетовыми синяками. Ее кожа имела мягкую, рыхлую текстуру человека, слишком долго погружавшегося в ванну. Ее бедра и таз покоились под странным, косым углом, твердая округлая выпуклость с одной стороны предполагала вывих.

Мокрые внутренности свисали из опустошенного ущелья из раздавленной плоти, которая когда-то была ее пахом. Ее обесцвеченный живот каким-то образом выглядел одновременно впалым и раздутым, глубоко пропечатанным тем, что эксперты-криминалисты могли бы счесть следами ног (женский размер 8 и 1/2, такой же, как и вся модная обувь в шкафу Дорис). Другие следы, не полные следы ног, но явно оставленные носком и носком спортивной фирменной обуви с характерным протектором (женский размер 8; у Джанет было две пары, и они тоже не были дешевыми), предполагали, что кто-то провел весь чемпионат мира по футболу на ее груди. Большие, прежде сливового цвета соски приобрели оттенок и блеск сырой говяжьей печени.

Изобель подняла голову. Глазницы заполнили стеклянные, непрозрачные, бездушные шары. Ее подбородок обвис, оттянув ее рот криво разинутым. Она, казалось, не дышала, и от нее исходил запах плесени, болотной воды и гниения.

"Охренеть, - подумала Джанет (опять же, не оригинально, но понятно, учитывая обстоятельства). - Мертвая шлюха, с раздавленной пиздой, действительно мертва!"

Мардж перестала ныть и попыталась вместо этого закричать, но с этим гигантским железным шаром, застрявшим у нее во рту - ее челюсть мучительно растянулась, осколки сломанных зубов впились в ее мягкое небо, смешанный вкус ржавого металла и ее собственной крови покрыл ее язык и забил горло - лучшее, что она могла сделать, это приглушенный, булькающий вопль.

Она снова обмочилась. Чего она пыталась не делать; ее обнаженное положение с расставленными ногами было достаточно унизительным, чтобы не усугублять ситуацию. Но вид избитого, скользкого, гниющего трупа Изобель, каким-то образом все еще стоящего и двигающегося, подавил ее разум и волю, и ее мочевой пузырь отпустил.

На этот раз не тонкой струйкой, и даже не потоком. Он хлынул, как сломанный пожарный гидрант, разбрызгивая струи высокого давления. Она не была уверена, что она даже немного не обгадилась, но сейчас это едва ли имело значение.

Все, что она хотела сказать, извиниться, умолять и признать, как глупо они были неправы, застряло за ее кляпом. Она мокро, сопливо дышала через нос. Слезы текли из ее глаз, но не затуманивали ее зрение, когда Изобель-тварь медленно повернулась, как будто хотела рассмотреть их всех, одновременно давая им возможность хорошенько рассмотреть ее.

На то, что с ней случилось.

На то, что они с ней сделали.

Что они, трое, сделали с ней.

Потому что, как оказалось, не было никакой веской причины!

Дорис, единственная из них, кто мог бы закричать, не закричала; она была слишком занята, бормоча безумную чушь со скоростью мили в минуту. Может, она думала, что торгуется за право выпутаться из этой ситуации, может, она думала, что это имеет смысл. Она могла бы быть блеющей козой, громкой, но совершенно бессвязной.

В любом случае, это не имело значения. Изобель-тварь стояла над Дорис долгое, задумчивое мгновение, затем сделала странный грациозный прыжок с двойным коленом прямо на ее живот.

Блеяние превратилось в хлюпающий гейзер из рвоты, крови и желчи - и раздавленных внутренних органов, насколько знала Мардж, - вырвавшийся изо рта Дорис. Прежде чем фонтанирующий поток закончил падать на пол, Изобель снова поднялась, топая вверх и вниз по длине ее распростертого тела, заставляя выплескиваться еще больше мерзких полужидкостей, выталкивая ее имплантаты и превращая ее драгоценные груди в кривобокие сдувающиеся шары.

Иззи, возможно, невероятно, каким-то образом все еще была жива... но для Дорис, не было никаких сомнений. Полностью неживая. Мардж видела потрошеную рыбу на льду в супермаркете, менее неживую, чем Дорис.

Следующей была Джанет.

Джанет, подвешенная вверх ногами и связанная, безумно извивалась, но ей удавалось только крутиться вперед и назад на конце цепи, нечто среднее между боксерской грушей и человеческой пиньятой, пока Иззи приступала к работе.

Только это был не песок или набивка, которые высыпались, когда швы разошлись, и уж точно не конфеты, разлетающиеся повсюду, а счастливые дети суетливо пытались собрать их как можно больше.

Когда то, что осталось от Джанет, раскачивалось уменьшающимися дугами, капая, Мардж запоздало поняла, что ей следовало бы найти способ, если не сбежать, то хотя бы положить этому конец, прежде чем Изобель доберется до нее. Перспектива мукозного самоудушения (то есть вдыхания и утопления в собственных соплях), которая казалась невообразимо ужасной несколько минут назад, выглядела довольно хорошо по сравнению с этим.

Увы, ей не так повезло.

Изобель изящно перешагнула через перекладину между широко расставленными, закованными в кандалы лодыжками Мардж. Ее затуманенный взгляд остановился на съежившейся "киске" Мардж, такой уязвимой и открытой.

"Нет, нет, пожалуйста, нет, Боже, нет, пожалуйста", - пробормотал разум Мардж.

Иззи отвела назад покрытую плесенью и слизью босую ногу, серебряные кольца на пальцах ног поблескивали в жутком свете свечи.

Она замерла, словно смакуя предвкушение.

Затем пах Мардж, ее существо и вся вселенная взорвались сверхновой болью.

Коди Дженкинс ехал по своему маршруту, влажное флоридское утро уже заставило его рубашку прилипнуть к нему от пота, хотя солнце едва выглядывало из-за горизонта.

Он чертовски хотел, чтобы родители позволили ему купить электросамокат - он даже накопил достаточно, чтобы заплатить за него самому, Phantomgogo R-1 в огненно-красном цвете! - но они были непреклонны в том, чтобы заставить его ждать, пока ему не исполнится шестнадцать и он не получит права ученика. Дерьмовые законы штата.

Они, несомненно, еще будут настаивать и на том, чтобы он носил шлем. По крайней мере, теперь у него есть крутой, вместо той дурацкой штуки, которую он носил в детстве. И, он должен был признать, это действительно пригодилось, когда он был так очарован горяченькой готической цыпочкой, которая возилась по своему саду в практически пустом месте, что врезался в заднюю часть грузовика.

Но когда-нибудь, сказал он себе, он станет взрослым сам по себе, сможет принимать собственные жизненные решения и не будет слушать никого другого.

В такие ранние часы очень мало людей выходили на улицу. Бегуны, в основном, жаждущие пробежаться до того, как день станет изнуряющим. В некоторых домах горел свет, варился кофе, принимались души, еще один рабочий день и подготовка к школе.

Он также не был большим поклонником школы. Скучно. Он бы предпочел остаться на дистанционном обучении, как это было, когда все сходили с ума из-за пандемии.

Ну, за исключением того, что дистанционное обучение не давало столько возможностей для разглядывания цыпочек, а разглядывание цыпочек стало намного интереснее в старшей школе, чем в младшей. Теперь почти у всех девчонок были сиськи.

Ухмыльнувшись этой мысли, он бросил еще несколько газет, чаще всего попадая на дорожки, если не на крыльцо. Он действительно наслаждался некоторыми сиськами, и хотя в интернете их было несметное количество, настоящие в реальной жизни были чертовски лучше. Его главная цель на этот год не имела ничего общего со сдачей экзамена на английский язык для новичков, а была связана с тем, чтобы на самом деле заполучить голую грудь.

У дома Паркеров на углу - мистер Паркер всегда оставлял двадцать баксов на чай, а миссис Паркер была немного странной для старушки - он повернул направо, в тупик, где вчера произошло все это безумное дерьмо.

Ему просто не повезло, он пропустил это; это произошло через несколько часов после того, как он закончил свой маршрут. Ему пришлось узнать об этом из социальных сетей, как и почти все остальные, его телефон сообщил это ему, когда он застрял на уроке алгебры.

Хотя, должно быть, это было нечто. Три домохозяйки-милфы устроили апокалиптическую драку, а потом оказалось, что они все трахаются с мужьями друг друга! С полицией, репортерами и соседями, которые получают массу ушей и глаз от драмы высшей лиги! Черт.

Легко отслеживая, какие дома пустуют, в которых отдыхают или где лежат газеты, он проехал полквартала, прежде чем...

Что за?

...заметив что-то в одном из дворов, что-то сломанное и окровавленное...

...слишком большое, чтобы быть собакой или болотным оленем, возможно, сбитое машиной или растерзанное аллигатором, прежде чем выползти на лужайку и умереть...

Подъезжая ближе, он догадался, что это украшение на Хэллоуин, только до Хэллоуина было еще далеко.

Наконец не в силах отрицать, что да, это был труп, он остановился на своем велосипеде посреди улицы. Еще и ударился головой о бордюр и смутно признал, ладно, его родители были правы, шлемы - это хорошо.

Он поднялся на ноги и снова взглянул.

Да. Это действительно было так. Мертвое тело, мертвое голое тело, мертвое голое тело женщины.

Сиськи и все такое, но именно тогда он никогда не был менее заинтересован в женской наготе, потому что состояние сисек мертвой женщины и других непристойных частей было самым далеким от сексуальности, что он мог себе представить.

Отвернувшись от ужасного зрелища, его взгляд упал на еще один изуродованный труп на другой лужайке, а затем на третий. Каждый из них был более зверски изуродован, чем предыдущий, подчеркнутый кровавыми и графическими подробностями лимонно-золотым светом восходящего солнца.

Закрыв глаза руками, Коди Дженкинс начал кричать.

Второй день подряд тупик превращался в цирк. Но это было не безвкусное карнавальное представление; это было полноценным купольным цирковым выступлением, полным парада.

Правда, на параде были машины скорой помощи и новостные фургоны, а не марширующие слоны и клоунские машины, суматошная атмосфера была далека от возбуждения, и никто не продавал попкорн или сладкую вату, но общий эффект был не таким уж иным.

Весь район был оцеплен и перекрыт, жителям было приказано оставаться в своих домах, им не разрешалось выходить даже на работу или в школу. Прибывшим горничным, работникам бассейна, садовникам и курьерам отказывали, говоря вернуться позже.

Дома Брилл, Донаворт и Пенсон были настолько оклеены клейкой лентой, что напоминали решетки неоново-желтой паутины. Вертолеты гудели и болтались над головой. Тела на газонах были накрыты брезентом, хотя те соседи, которые отреагировали на крики разносчика газет, видели достаточно, чтобы это преследовало их в кошмарах годами (не то чтобы это мешало некоторым из них делать фотографии и транслировать видео). Сам разносчик газет, которому фельдшер скорой помощи дал что-то, чтобы "успокоить нервы", сидел в открытой задней части машины скорой помощи, как часто изображают выживших в конце боевиков. Его взгляд на тысячу ярдов был стеклянным, его реакции замедленными, и он дрожал, несмотря на солнечный свет и одеяло, накинутое на его плечи. Его родители на угловом блокпосту сходили с ума, требуя, чтобы их пропустили, чтобы они увидели сына. Внимательный полицейский поднял его упавший велосипед и убрал с дороги, но газеты были, по сути, потерей.

В трех ярдах бригады криминалистической лаборатории и бригады судмедэкспертов пытались расшифровать, с чем, черт возьми, они имеют дело. Женщины были опознаны, да. Женщины были явно мертвы (предварительная ссылка на "множественные тяжкие случаи тупых травм"). Но, хотя каждая находилась перед своим собственным домом, улики предполагали, что их убили в другом месте и бросили на их лужайках. Без указания того, как это произошло, никаких следов крови или отпечатков. Ни одна травинка не была потревожена, как будто тела материализовались из ниоткуда или упали с неба.

Синяки и ссадины на запястьях и лодыжках подтверждали теорию о том, что женщин держали живыми в стесненных условиях перед убийством. Также были указаны какие-то кляпы. В частности, в случае Мардж Пенсон указанный кляп был железным, значительного размера и втиснутым в рот жертвы с большой силой, выбив челюсть и раздробив несколько зубов.

Самым запутанным вопросом был вопрос гниения, который сбил с толку коронера. Трупы были свежими, в течение нескольких часов после смерти. Посмертная ригидность и синюшность только-только начали наступать. Тем не менее, следы плесени, грибка и образцы разлагающейся кожи и тканей были собраны из нескольких ран.

Несмотря на непостижимое количество повреждений, нанесенных интимным частям женщин, беглый осмотр до сих пор не обнаружил никаких признаков сексуального насилия, по крайней мере, в виде остатков семенной жидкости или чужеродных лобковых волос. (При других обстоятельствах это знание могло бы оказаться некоторым утешением для семей; на самом деле, когда кого-то находят с тазовой костью не просто сломанной, а раздробленной, как чертова головоломка, "по крайней мере, ее не изнасиловали" - не такой уж утешительный приз).

Мужья достаточно свободно признались в своих интрижках и поклялись сотрудничать всеми возможными способами, но громогласно отрицали какую-либо причастность к ужасной судьбе своих жен. Они, казалось, были в законном ужасе и страхе, когда выбежали из своих домов, услышав крики разносчика газет и желая увидеть то, что находится на их газонах.

Да, конечно, был преобладающий, саркастический, невысказанный ответ.

Их пришлось физически удерживать от того, чтобы они бросились к жертвам, соседи, которые смотрели достаточно сериалов об убийствах, чтобы знать, что вы не лезете на место преступления до прибытия полиции. Особенно не тогда, когда вы, очевидно, главные подозреваемые и могли просто попытаться испортить улики в надежде запутать расследование.

Если мужей действительно физически удерживали, возможно, немного тем, что футбольные судьи могли бы обозначить как "ненужную грубость", ну... в более широком плане вещей, это могло остаться незамеченным.

Арчи и Лоис Паркер были слишком воспитанными, чтобы задерживаться и глазеть среди остальной толпы, но Шанель и Меренга просто потребовали дополнительных прогулок тем утром, заставив их сделать еще один круг по тупику незадолго до полудня. Что еще могут сделать хорошие мама и папа для своих любимых драгоценных пушистых малышей?

Узнать о последних событиях было просто случайным бонусом.

Они отметили, как тела были убраны - "упакованы и помечены", как говорится, - в ожидании вскрытия. Они отметили, что специалисты по судебной экспертизе продолжали ползать по газонам с увеличительными стеклами и пинцетом, включая того, кто нашел то, что выглядело как запекшееся в крови серебряное кольцо, в траве под тем местом, где лежало тело бедной Мардж Пенсон.

Они услышали, как Гэри Донаворт, Стюарт Пенсон и Ларри Брилл, все еще в своей ночной одежде, были закованы в наручники и отведены в ожидающий их автозак, чтобы "отвезти их в центр города". Они увидели, как Коди Дженкинса - такого славного мальчика, всегда вовремя приносившего газеты, - забрали его родители, которые, будучи такими беспокойными, вероятно, отвели бы его прямиком к психотерапевту.

Они вежливо отказались от интервью; вчерашнего внимания СМИ было более чем достаточно, спасибо большое. Кроме того, на этот раз они увидели не больше, чем кто-либо другой, выйдя на улицу только тогда, когда узнали о первоначальном волнении.

Когда они петляли по изгибу тупика, незнакомая машина проехала через заграждение в верхней части квартала. Она ехала медленно и осторожно, лавируя между оставшимися транспортными средствами, как будто тот, кто был за рулем, оглядывался и задавался вопросом, что же могло произойти в таком престижном, приятном районе, чтобы оправдать такую ​​активность.

Затем она остановилась у обочины перед домом Ригби, работая на холостом ходу, пока тени за тонированными стеклами занимались мелкими делами.

- А, должно быть, это такси, - заметил Арчи.

Водитель вышел и открыл багажник, поставив на тротуар жесткий чемодан на колесах, когда с заднего сиденья вышла женщина.

Женщина с бледной кожей, длинными черными волосами и типом фигуры, который лучше всего описать как у "той самой горячей штучки". На ней были чулки в сетку, черная мини-юбка, шелковистая черная блузка с глубоким вырезом и блестящие черные ботильоны с серебряными застежками и милыми отворотами.

Она потянулась за переноской для кошек, ее пушистый обитатель выглядывал из сетки сверкающими желто-оранжевыми глазами.

- О, привет, Изобель, - сказала Лоис, весело помахав рукой. - Добро пожаловать домой!

Иззи Ригби повернулась к ним, улыбаясь, вся сияя светом, радостью и жизненной силой.

- Лоис! Арчи! Что-то случилось, пока меня не было?

Лоис прижала кончики пальцев к груди и взглянула в небо.

- Боже мой, я даже не знаю, с чего начать!

Арчи кивнул.

- Скажем так, ты пропустила все самое интересное!

- Ай-яй-яй... Какая жалость, - сказала Изобель. - Вам просто придется прийти позже и рассказать мне всю историю.

Затем, держа переноску для кошек в одной руке, а другой таща чемодан, она величественным, почти процессионным шагом двинулась к входной двери и исчезла внутри.