Зал заседаний Имперского Совета был выдержан в мрачных, торжественных тонах. Я сидел рядом с отцом за длинным столом по левую руку от императора Годунова. Михаил с ним ранее встречался часто, но его образ никак не запечатлелся в памяти. Поэтому я с интересом первое время его рассматривал. Это был мужчина лет пятидесяти, с немного заострёнными чертами лица, чёрными, без единого намёка на седину волосы и светлой кожей. Но холодный, пронзительный взгляд серо-голубых глаз привлекал внимание. В радужке то и дело пробегали какие-то непонятные всполохи, говорившие о явной усталости и раздражении. Я не смог увидеть уровень магии, как и каких бы то ни было признаков болезни и надвигающейся кончины. Он словно экранировался от всех, а по собравшимся не было видно, что они в принципе были удостоены чести знать об этом.

С нами рядом расположились князь Пронский, Мстислаславский, Лебедев и несколько других лояльных моему отцу князей. По правую сторону напротив нас расположился род Орловых во главе с князем Олегом и его дочерью Ириной, единственной оставшейся в живых наследницей престола по праву крови. Ну и ещё человек пять из элиты, поддерживающих правящую династию. Остальные члены расположились по периметру на специальных трибунах, участвуя в обсуждении, так сказать, издалека.

Как только мы прибыли в столицу, нас с друзьями сразу же разделили. Их отправили под охраной к нашему родовому особняку, отреставрированному за неполный год моих злоключений после того варварского нападения на всю мою семью. Ну а мы с Пронским и Лебедевым в сопровождении отца направились к Императорскому дворцу, где проходило это нелепое собрание. Я даже не вслушивался в то, что говорят и о чём спорят, стараясь переварить случившееся возле двадцать седьмой колонны и проанализировать своё знакомство с Повелителем демонов.

— Ты не слушаешь, — пробормотал Павел, в отличие от меня вслушивающийся в каждые раздававшиеся со всех сторон реплики.

— Зачем? Всё равно решение принимает император, а это так, дань традиции, — пробормотал я. — Тем более, собрание Совета неполное. Нет трёх Светлейших князей и прямого наследника.

— Ну так они же главному демону чай носят и массаж уставших крыльев делают, — фыркнул Павел. — Опять же у главного демона сейчас такой стресс, его как простую шавку буквально выкинули с территории Империи. Даю на отсечение зуб того упёртого графа Овечкина, что он сейчас собрал вокруг себя всех преданных союзников и вымещает на них всю свою злость.

— Граф Овциевский, — поправил я Павла. — Это всё равно ни о чём не говорит. Официально они всё ещё носят титул и являются такими же наследниками, как и я. — Пожал я плечами и замолчал под пристальным взглядом нашего умирающего со слов моего отца императора. Сам я не заметил в нём никаких признаков надвигающейся кончины, но решил расспросить об этом отца после того, как завершится этот ничего не значащий, по сути, балаган.

— Уважаемые члены Совета, — взял слово князь Орлов. Он поднялся на ноги, обведя взглядом собравшихся в зале заседаний. Его я раньше не встречал, собственно, как и всю не имеющую силы и власти императорскую чету. Это был высокий, худощавый мужчина с острым, надменным лицом и аккуратной седой бородкой. Тёмные, почти чёрные глаза с тяжёлым, пронизывающим взглядом остановились в это время на моём отце. — Вопрос не в личных заслугах. Вопрос в стабильности. Империя переживает демоническую угрозу, раскол, неопределённость. Сейчас нужен символ преемственности, чистоты крови и незыблемости традиций. Княжна Ирина — прямой потомок императорской династии по женской линии. Её право — бесспорно. Её воспитание безупречно. Она — воплощение самого духа империи.

— Как по мне, так это не самый удачный вариант. Во время войны с демонами она, под руководством своего чересчур бойкого отца, вряд ли сможет вытащить на себе целую страну, — подал в очередной раз голос Павел. — Хотя я понял: дочурка так, в качестве символа, а страной хочет рулить этот индюк. А между тем, его даже ты, разумеется, при моей поддержке, раздавишь как блоху. Он же едва наскрёб на пятый уровень, слабак. Но самоуверенный, может быть опасен. Так, запишем в столбец неугодных лиц, — пробормотал артефакт и чем-то зашелестел.

— Князь Орлов прав, — на ноги поднялся князь Голицын, один из сторонников так называемой правящей династии. Он пристально посмотрел на меня и усмехнулся. — Мы не можем рисковать. Заслуги юного Уварова, конечно, велики, но что он из себя представляет, кроме того, что он сын Светлейшего князя, отказавшегося от права наследования? После нападения на дом Уваровых о нём ничего не было слышно целый год, и сомневаюсь, что он занимался обучением экономики и дипломатии.

Я фыркнул и откинулся на спинку стула, сложив на груди руки, искоса глядя на своего отца. Он выглядел задумчивым, но ничего не ответил на эту наглую провокацию. Хотя вот, судя по взгляду Лебедева, тот уже достиг точки кипения.

— Какой унылый сморчок. Даже нападки детские, — прокомментировал Павел. — Его в расстрельный список первым.

— В какой список? — тихо поинтересовался я, уже даже не следя за очередным витком обсуждений, обвинений и криков, воцарившихся вокруг.

— Как это в какой? — удивился артефакт. — Когда ты встанешь во главе Империи вместе со мной, Павлентием Первым Великим, нужна будет очень грамотная чистка и прополка. Вот, я уже набросал с десяток сорняков, ждущих своей очереди попасть под газонокосилку. — Передо мной материализовался листок со списком неугодных для Павла лиц.

Я бегло просмотрел список. Фамилии, титулы, уровень магии и даже краткие пометки: «слишком амбициозен», «потенциальный предатель», «идиот». Павел явно подошёл к вопросу с присущей ему кровожадностью.

— Ты планируешь устроить резню? — тихо спросил я. — Здесь же чуть ли не половина членов Совета. Знаешь, это не укрепление власти, а гарантия гражданской войны, — покачал я головой, передавая листочек отцу, когда он повернулся в мою сторону и вопросительно посмотрел на бумагу в моих руках.

— Это не резня, а хирургическая операция, хочу заметить, очень точечная и практически безболезненная, — немного обиженно просопел артефакт, а отец вернул мне листок, выразительно при этом хмыкнув. — Ладно, сохраним черновик. На всякий случай. Вечно ты пренебрегаешь моими неплохими и дельными советами. Где бы ты был, если бы не я? Вряд ли сидел бы сейчас здесь и слушал мерзкие оскорбления в свой адрес. О, этого дегенерата тоже надо внести, слишком негативно он отзывается в сторону твоего отца.

Список исчез. В зале в это время разгорался нешуточный спор. Лебедев всё-таки не выдержал и вскочил на ноги, тыкая пальцем в сторону Голицына.

— … целый год не было ничего про нас слышно? Может, тебе доложить, уважаемый князь, чем именно мы занимались, пока ты здесь, в столице, пиры устраивал и интриги плёл? Мы сражались! А Михаил лично уничтожил не один десяток демонических тварей, в то время как некоторые вели переговоры и искали выгоду, — он пренебрежительно посмотрел в сторону сидевших напротив него Орловых.

— Слабовато для Лебедева, — не удержался Павел. — Устал, бедолага, — громко вздохнул он. Я лишь покосился в сторону Дмитрия Игоревича, отмечая правоту Павла, но никак не прокомментировал реплику скучающего артефакта.

— Сражались? Если мне не изменяет память, война закончилась, а с последствиями может вполне разобраться отряд клириков и Стражей, — тонко, почти насмешливо вставила Ирина Орлова. Она говорила тихо, но её голос, холодный и чёткий заставил всех собравшихся замолчать. Я пригляделся, так и есть, она накинула небольшую сеть убеждения, чтобы все прислушались к её словам. Правда, на высшую знать это никак не распространялось, и отец лишь презрительно хмыкнул, реагируя на такие попытки манипулирования. А Годунов лишь прикрыл глаза и покачал головой.

— Ой, да тебе вообще лучше помолчать. — Поморщился Мстиславский. — И не пренебрегай правилами. Любое проявление магии в стенах этого дворца карается смертной казнью. Или ты думаешь, на тебя это не распространяется? А может, ты настолько наивная идиотка, что держишь всех за дураков, — князь взмахнул рукой, и сеть мягко развеялась. — Иди и дальше своими женскими делами занимайся, пока война не докатилась до твоего дома, а ещё лучше…

— Иван Фёдорович, это уже слишком, — повысил голос Орлов. — Это прямое оскорбление…

— Не смей перебивать Светлейшего князя, — холодно произнёс Мстиславский. В зале заметно похолодало, а стол, за которым мы все сидели, покрылся инеем.

— Ваша Светлость, — вновь подала голос Ирина в воцарившейся тишине, обращаясь непосредственно к Мстиславскому. — То, о чём вы все говорите, безусловно, ценный опыт. Для воина, кем вы и являетесь на службе императора. Но Империи нужен не просто солдат, ей нужен правитель. Стратег. Дипломат. Тот, кто знает, как управлять. Где доказательства, что князь Уваров обладает такими талантами?

Все взгляды как-то синхронно устремились на меня. Даже отец пристально на меня посмотрел с нескрываемым любопытством. Похоже, ему тоже было интересно, что же я отвечу. Мне было всё равно, что обо мне думают. Я уже был правителем. Раньше, в прошлой жизни. Не скажу, что мне это нравилось и мне хотелось повторить этот опыт, но сейчас другого выбора, как я понимал, не было. Все находившиеся здесь Светлейшие князья отказались от наследования в пользу своих потомков, лично возглавляя армию на своих Заставах. Но их дети ещё были слишком малы и даже дар не пробудили, чтобы претендовать на престол.

Я медленно поднялся. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Я чувствовал на себе тяжёлые, оценивающие взгляды более ста человек.

— Меня с рождения, так же как и вас, обучали всем премудростям экономики и дипломатии, если вы не забыли о том, что я сын Светлейшего князя Уварова, — я пристально посмотрел на сжавшую губы княжну Орлову. — Но в отличие от вас всех, находившихся в тепле, безопасности и сытости, последний год моей жизни не был посвящён написанию трактатов по экономике или разучиванию придворного этикета. Я изучал то, что необходимо именно сейчас для нашей страны: искусство уничтожать демонов. Я учился не управлять счетами, не вести дипломатические беседы, а чувствовать врага за версту, разгадывать его планы и наносить удар первым.

В зале повисла тишина. Я прямо посмотрел на прищурившегося императора Годунова. Судя по всему, он всерьёз обдумывал то, о чём я говорил.

— Вы говорите о стабильности и традициях, князь Орлов. — Перевёл я на него взгляд. — Но демоны у ворот не будут читать вам учебники по геральдике и сверяться с таблицей престолонаследия. Им нужна сила. Напомнить вам всем, что именно с князем Уваровым было заключено это мнимое перемирие? Булгаков уважает исключительно силу, а вы ей, увы, не наделены.

В зале после моих слов воцарился самый настоящий хаос. Крики возмущения, одобрительные возгласы, гул десятков голосов. Отец кивнул и слегка улыбнулся. Значит, я всё сделал правильно.

— Хм, так себе вышло. Себя не похвалил, меня тоже. Но хоть назвал всех бесхребетными идиотами, — видимо, похвалил меня Павел.

— Я такого не говорил, — прошептал я, встречаясь с холодным, изучающим взглядом княжны Орловой. В её серых глазах не было ни страха, ни злости. Был лишь внезапно проснувшийся интерес. Похоже, она восприняла это как вызов.

— Тишина, — негромко произнёс император Годунов, поднимаясь на ноги. — Я вас услышал. О своём решении я сообщу сегодня вечером на ужине в Академическом саду. Преемник будет назначен, и моё решение не будет больше обсуждаться. Все свободны, — с этими словами в сопровождении четырёх охранников, вооружённых огнестрельным оружием, он покинул зал.

— Почему только охрана в столице владеет таким видом оружия? Ни у одного клирика или Стража я не видел подобного, — задал я давно мучающий меня вопрос. С тех самых пор, когда я очутился в этом мире в своей комнате.

— Потому что охрана в столице защищает людей от людей, — пожал плечами отец, провожая взглядом каждого, спешившего на выход человека. — А клирики и Стражи сражаются с нечистью и демонами, против которых обычное оружие малоэффективно.

— Да, сомневаюсь, что в битве с тем же Вапулой мне помог бы автомат, — пробормотал я. — Хотя, смотря какими пулями его зарядить. Но пока в битве с высшими демонами я могу полагаться только на свой кинжал.

— Ладно, пойдём ко мне в кабинет, нам нужно уже нормально поговорить, — проговорил отец и первым поднялся на ноги. Подождав, когда я встану, он направился в сторону выхода.

По длинным коридорам Императорского дворца мы достаточно быстро добрались до кабинета. Как только мы зашли внутрь и за нами закрылась дверь, отец резко повернулся ко мне и заключил меня в крепкие объятья.

— Миша, ну сколько можно влипать в неприятности? — прошептал он и отстранился, глядя мне пристально в глаза. — Я не могу заниматься своими делами, постоянно думая над тем, в какую передрягу ты снова влип вместе со своими друзьями.

— Ты меня сам так воспитал, — усмехнулся я и отошёл в сторону, садясь в кресло за столом.

— Мы с твоей матерью хотели не такой для тебя жизни, — выпалил он и, проведя рукой по волосам, сел напротив меня, всё так же внимательно разглядывая меня уставшим взглядом.

— Ты ничего мне так и не объяснил, — вздохнув, нарушил я тишину. — Что за цирк вы устроили в Зале Заседаний?

— И да, спроси про императора, — шёпотом проговорил Павел. — Этот старикан явно далёк от материала для работы твоего ручного бобра-некроманта.

— Это было… необходимо, — немного уклончиво ответил отец, приложив руку ко лбу. — Здесь, в столице, идёт своя война. И она идёт всегда, независимо от того, что переживает страна сейчас.

— Проверка? — мягко уточнил я.

— Практически. Император умирает, и сейчас назревает раскол на самых верхах. — Проговорил князь Уваров, отводя взгляд от меня и что-то рассматривая на своём пустом столе. — Миша, твоё выступление было правильным, но рискованным. Ты бросил перчатку не только Орловым, указав на их слабость.

— А что вы все от меня хотели? Чтобы я промолчал? — удивился я.

— Нет, ты всё сделал правильно, — он откинулся на спинку кресла, начиная постукивать пальцами по столешнице. — Стране именно сейчас не нужен дипломат, ей нужен сильный лидер, а княжна Ирина под покровительством своего отца им не является.

— Но я не хочу быть императором, — простонал я, закрывая глаза. — В такой переломный момент садиться на трон равняется самоубийству.

— Да, я тоже, — в его голосе послышалась усмешка. Я открыл глаза и прямо посмотрел на отца. — Но и Орловым давать власть нельзя. Война слишком быстро в этом случае закончится.

— Но у тебя не будет выбора, ведь так? Мне ещё нет восемнадцати, и если Годунов спятит и объявит меня своим наследником, мне нужен будет регент, и им будешь ты. Что бы ты ни говорил ранее, — обратил я его внимание на этот немаловажный факт.

— Да, это будет проблемой, — протянул он слегка насмешливо. — И что ты предлагаешь?

— Чем болен Годунов? — прямо спросил я его. — Может, его можно будет вылечить, и тогда никаких проблем с престолонаследием перед нами не будет стоять. Я не увидел никаких проявлений болезни.

— Он был отравлен, — стал предельно серьёзен отец. — Тогда, когда его сын и ближайшее окружение, перешедшее на сторону Булгакова, исчезли — на дворец напали. Были убиты советники императора, придворные лекари и практически вся стража. Это было сделано тихо, а Годунов не придал этому огласки. Демонический яд, о котором никто из нас не слышал ранее, отравляет его. И мы ничего не можем сделать. Ему осталось несколько недель, может, месяц, пока яд не доберётся до его магического ядра. Об этом мы и сами узнали несколько дней назад. Круг посвящённых очень мал. Нам не нужен бунт и открытая конфронтация, пока император всё ещё жив.

— И что, сделать ничего нельзя? — покачал я головой, начиная вспоминать всё то, что мне было известно о демонических ядах. Оказалось, что практически ничего. Демоны никогда не нападали скрытно, предпочитая атаковать напрямую. — Вы уверены, что это именно рук демонов? Как-то это…

— Не похоже на демонов? Согласен, именно поэтому сегодня и состоялась это фиктивное заседание. Нужно было собрать всю элиту в одном месте. И во время сегодняшнего ужина мы с Мстиславским и Пронским должны будем проверить каждого на демонические знаки, ауру или наличие у них демонических артефактов, — немного подумав, ответил он.

— Вы знаете, как это сделать? — прямо спросил я.

— Да. И если я правильно понял из объяснений Пронского, ты задействовал какие-то скрытые демонические техники во время сражения около колонны. Не пей ничего на сегодняшнем приёме, — проговорил он, глядя мне в глаза. Я сосредоточенно кивнул. Хотя никакой демонической энергии в моём теле после того эксперимента не осталось, но отец прав, лучше не рисковать.

— Ты даже не спросишь, откуда у меня подобные знания? — тихо спросил я.

— У тебя есть очень интересный артефакт, мне о нём Рубцов рассказал, — улыбнулся он. — У меня есть нечто подобное, но он, в отличие от твоего, молчит.

— Ну вот не нужно мне приписывать эти сомнительные заслуги! — взвился Павел, буквально меня оглушая. — Я не забыл про свою угрозу начать тебя пытать…

— И он хорошо справляется. Тебе повезло с ним, — закончил отец.

— И я буду тебя пытать, чтобы ты и дальше изучал всё, что мне известно, включая эту мерзкую демоническую гадость, — протараторил Паша, резко меняя курс своих угроз. Он был явно польщён такому к себе отношению от Светлейшего князя Уварова.

— Так вы действительно уверены, что это демонический яд? — вновь задал я самый важный для себя вопрос.

— Да, я почувствовал отравляющую ауру, когда император передо мной раскрылся. И мы не знаем, чем ему можно помочь, — развёл в стороны руки князь Уваров.

— Ну если это демоническая отрава, так давай мы его напоим кровью твоей подружки и подожжём. С Курьяновым это тогда сработало, — предложил Павел. — О, а ещё лучше добавим в неё какую-нибудь часть тела бобра, они же к ядам устойчивы, и от гиены чего-нибудь откромсаем…

— Я сомневаюсь, что императору Российской Империи нужно найти клад, — отмахнулся я от артефакта. — А так идея здравая. Отец, вы не пробовали воздействовать на яд кровью феникса?

— Фениксов официально уже не существует, — резко произнёс отец и поднялся на ноги. — И мне бы хотелось, чтобы это так и оставалось.

— Но о них знают, мне кажется, уже все, кому не лень, — выдохнул я, следя за отцом, подошедшему к стеллажу с книгами и начинающему что-то внимательно там изучать. — Тем более у меня есть просто кровь в банке, доставшаяся от демонов вместе с моим кинжалом. И зачем всем знать, из чего мы сделаем противоядие? Скажем, что из бобра и парочки редких травок.

— Это вряд ли поможет, — покачал он головой. — Но процесс распространения сможет замедлить.

— Кстати, я сейчас открыл справочник, составленный моим прапрахозяином с контактами хороших и полезных людей, — заговорщицки прошептал артефакт. — Так и знал, что видел что-то подобное. Это, конечно, в корне разнится с моим планом стоять рядом с престолом в качестве первого артефакта-советника, но вполне может помочь тебе разрулить эту проблему. Только мне интересно, почему великий князь Уваров сам не подумал об этом. Сомневаюсь, что он не знает об этом человеке…

— Да говори уже, — процедил я, кивая на перстень.

— За восточной границей на небольшой территории собственных земель, не относящихся ни к одному из государств, живёт мастер ядов. Я с ним виделся один раз. Страшный тип, конечно, но он может яд сварить даже из лапы гиены и волоса бобра, ну и сразу приготовить противоядие из валяющихся на земле трав. Я думаю, он в состоянии справиться с такой ерундой, как демонический яд, — быстро проговорил Павел.

— Павел говорит, что на востоке живёт мастер ядов…

— Нет, — перебил меня отец, поднимая руку. — Я знаю, но он не согласится нам помогать.

— Эм, почему ты так уверен, — осторожно поинтересовался я, поднимая со стола записку, оставленную Павлом с координатами этого таинственного мастера.

— Потому что этот мастер ядов — твой дед. И когда он уходил из столицы, клятвенно заверил, что не хочет знать ни меня, ни твою мать, ни Годунова. Мы расстались не очень, хм, хорошо, — осторожно проговорил он, опустив глаза.

— Но я думал, что он умер. Ты сам так говорил, — ошарашенно ответил я, вспоминая всё, что знал о своём деде — князе Уварове.

— Так было проще, — усмехнулся отец. — Так что, сомневаюсь, что он нам сможет помочь. Ладно, я подумаю над тем, что сделать с кровью феникса, и свяжусь с матерью Милы. А ты собирайся на ужин вместе со своими друзьями. Ты себе сейчас нарисовал очень яркую и красивую мишень, не думаю, что заговорщики, кем бы они ни были, смогут пройти мимо.

— Да, отличный план, — протянул я, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета. — Паша, узнай там в своих многочисленных архивах про мастера ядов. Почему-то мне кажется, что нам придётся к нему обратиться за помощью.

У входа в поместье меня встретил наш дворецкий Андрей. Он единственный, кто выжил после той бойни. Как я понял из короткого рассказа, его нашёл мой отец и передал в руки столичным лекарям. Его удалось тогда выходить, но раны оказались очень серьёзными и до сих пор давали о себе знать. Его правая рука практически не двигалась, и сам уже не молодой мужчина прихрамывал на левую ногу. Но отец оставил его в поместье, а сам Андрей не спешил покидать это место, ведь когда-то клялся служить роду Уваровых во что бы то ни стало.

— Ну, чем занимались, пока меня не было? — жизнерадостно спросил я, как только вошёл в гостиную. Все мои друзья находились здесь и хмуро переглядывались между собой в абсолютной тишине. — Что не так? — выдохнул я и прошёл внутрь, садясь на диван рядом с Милой и обводя взглядом просторное помещение.

Поместье отреставрировали. Теперь ничто не напоминало о том, что здесь произошла самая настоящая трагедия, унёсшая с собой множество жизней. Да и то, что дом горел, было незаметно. Единственное, что теперь всё было словно чужим и безжизненным. Это точно был уже не тот особняк, где провёл своё детство Михаил Уваров.

— Ну? — я уставился на Романа, расположившегося напротив меня. Он покачал головой и слегка наклонился в мою сторону.

— Миша, мы, конечно, знали, что ты не обычный смертный, как я или Сергей. Но мы, кажется, забыли, что ты сын Светлейшего князя, приближённого к престолу, когда согласились составить тебе компанию в столице, — подбирая каждое слово, проговорил он, косясь на Милу, безмолвно прося помощи.

— И мы чувствуем себя чужими, — тихо пролепетала девушка. — Ты пойми, нам здесь не место. Роман и Сергей из обычных семей, живущих в глуши Империи, а я долгое время воспитывалась в деревне у своей бабушки. Да и до этого не сказать, чтобы родители стремились проводить время в высшем свете. Мы… Не знаем, как себя вести, — покачала она головой и откинулась на спинку дивана, закрывая лицо руками.

— А как ведут себя в бассейне с пираньями? — усмехнулся я. — Здесь такое же поле боя, только с демонами слегка проще, они не улыбаются тебе в лицо, подливая в твой бокал яд, пока ты этого не видишь.

— Мы не об этом, — сжал губы Сергей. — Вокруг нас постоянная охрана. Я даже за ворота не могу выйти, чтобы прогуляться в одиночестве. Но не в этом дело. Я не знал, за какую ложку хвататься, чтобы позавтракать чудесным омлетом, — вспылил он.

— Омлет едят вилкой, — прикрыл я на секунду глаза. Я знал, что у них будут проблемы, но не думал, что они начнутся сразу же после появления здесь.

— А ко мне приставили фрейлину, или как это называется, — простонала Мила. — И у неё в голове одни только тряпки и укладки, а я хочу просто отдохнуть! Зачем она вообще мне нужна?

— Потому что ты незамужняя девушка, живущая в доме с неженатыми мужчинами. Нас с Сергеем не нужно брать в расчёт, мы ещё не вступили в возраст совершеннолетия. А вот Роман и мой отец могут вызвать огромную кучу сплетен и слухов, находясь рядом с тобой в одном поместье, если за тобой никто не станет приглядывать, — терпеливо пояснил я. — Послушайте, это всё неважно. — мягко произнёс я, видя их растерянность и расстройство, и теперь не знал, что нужно сделать, чтобы привести их в нормальное состояние. — Вы думаете, я с детства знаю, какой вилкой есть омара? Меня этому учили. И да, за мной тоже ходила куча скучных гувернанток, от которых я прятался в большом зале на тренировках. Это — неотъемлемая часть воспитания и этикета. Поэтому тебе придётся немного потерпеть ту девушку, приставленную к тебе моим отцом, — слегка приобнял я Милу, заставляя её открыть лицо и посмотреть на меня.

— А он неплохо подготовился и всё продумал, прежде чем тащить тебя домой, — проговорил Сергей и вздрогнул, когда на его коленях материализовался Иннокентий, осматривающий бездумным взглядом гостиную.

— Скорее отдал некоторые распоряжения. Ребята, охрана здесь не для того, чтобы вас ограничивать. После того, что здесь случилось меньше года назад, отец не потерпит даже малейшего риска для гостей, кем бы они ни являлись. Не говоря уже о близких друзьях и членах семьи. Вы не чужие. Вы больше чем друзья, и мой отец это понимает, как никто другой.

В комнате повисла тишина. Роман первым нарушил её, тяжело вздохнув.

— Ладно. Ты прав. Просто… всё это как-то непривычно. Ощущение, что на тебя все смотрят и оценивают каждый твой шаг.

— Так оно и есть, — пожал я плечами. — И будут смотреть ещё более тщательно, пытаясь узнать всю вашу подноготную и происхождение. А после того, что произошло на этом Совете, так и подавно. Многие захотят узнать о моих слабых местах и разумно сделают вывод, что одна из них — это вы. — Невесело усмехнулся я. — Но и прятать вас, заперев в поместье, в мои планы не входит. Мне нужна ваша помощь, если вы, конечно, не против её оказать.

— А что произошло на Совете? — оживилась Мила, посмотрев мне в глаза. — Что-то решили? Ты станешь наследником?

— Император объявит решение на ужине. А в Совете я, кажется, нажил себе кучу врагов. Кстати, ужин пройдёт сегодня, и вы все будете меня сопровождать. — Серьёзно проговорил я, обводя вновь притихших друзей сосредоточенным взглядом. Они, как никто, знают и могут определить демоническую сущность в человеке. И эта их способность может не просто помочь, но и сохранить не только мою жизнь.

— Миша, нет. Мы же опозоримся! Я в жизни не была на императорских приёмах! — воскликнула Мила и замахала руками. — Я даже под пристальным взглядом твоего дворецкого себя неуверенно чувствую, и мне постоянно кажется, что я всё делаю не так.

— И я тоже, — поддержал её Сергей. — Я там, наверное, буду есть суп вилкой, когда не смогу определиться с той ложкой, необходимой для этого таинства поглощения пищи.

— Не будете, — я встал на ноги, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Мне бы хотелось бросить всё и просто завалиться спать, потому что после приключений на Северной Заставе, я всё-таки как следует не смог отдохнуть. Но пока времени для этого не было. Отец постарался наказать меня за самонадеянность в спасении Лебедева и бросил в самый центр пруда с крокодилами. — Паша, у тебя ничего не завалялось, что могло бы нам помочь.

— Я тебе барахолка на центральном рынке или уважающий себя артефакт? — отозвался он немного ворчливо. — Конечно, есть. Между прочим, самая настоящая реликвия. Целый трактат: «Как не быть съеденным на званом ужине, или искусство выживания при дворе для чайников». Со всеми актуальными дополнениями, разумеется. Специально составлял для одного хозяина, когда тот решил кое-что украсть из императорского дворца во Франции несколько десятков лет назад.

Перед моими друзьями в воздухе материализовались три изящные, тонкие книжицы в кожаном переплёте.

— Надеюсь, это обычная кожа, — протянул я, беря в руки одну из них.

— Да, надейся, — хихикнул Павел, но ничего пояснять не стал.

— Это что? — осторожно взял тетрадь в руки Роман, начиная сразу же листать старые, пожелтевшие от времени страницы.

— Краткий, иллюстрированный и максимально ёмкий курс выживания. — Пояснил я, ознакомившись с одной из частей составленного Павлом справочника. — Основные правила этикета, список главных запретных тем и несколько изящных фраз для поддержания беседы. В принципе, должно хватить, чтобы не привлечь лишнего внимания, — подытожил я, протягивая книгу насупившемуся некроманту.

— А это зачем? — Мила закрыла тетрадь и прочитала название на обложке: — «Яды: как распознать и что делать, если вас всё-таки упорно пытаются отравить». Серьёзно? Яды? — уточнила девушка, изумлённо глядя на меня.

— Возможно, именно это будет лишним, всё равно без практики трудно будет опознать. Но у нас есть Сергей на этот случай, — кивнул я, бросая тетрадь на кофейный столик рядом с тем местом, где я стоял. — Да, наверное, всё же нужно будет сегодня соблюдать несколько правил: не есть и не пить ничего, что не буду есть и пить я. Никаких угощений от незнакомцев. Никаких прогулок в одиночестве по саду. Мы держимся вместе.

— Будто детей в детский сад собираешь, — рассмеялся артефакт, но мои друзья растерянно кивнули и расположились поудобнее на своих местах, вчитываясь в написанное мелким красивым почерком.

— Хорошо, — сказал Роман. — Это всё логично. И что могу сказать, будем учиться. А практика будет?

— Будет, — я кивнул, глядя на часы и вспоминая распорядок дня, утверждённый в нашем поместье. — Обед через час. Я попрошу Андрея Владимировича, нашего дворецкого, составить нам компанию. Он сыграет роль герцога, который будет придираться к каждой мелочи. А вы будете тренироваться.

— Да лучше бы я с демонами сразился, — простонал Сергей и отмахнулся от лезущего к его лицу Иннокентия, притянув книгу по ядам к себе. Кому, как не оборотню-некроманту первым проштудировать эту памятку. Он и так может по запаху распознать некоторые из них.

Я оставил их обогащаться знаниями дворцового этикета и подошёл к окну. За пределами особняка кованые ворота охранялись людьми нашей личной гвардии. Именно их я видел в тот день, когда очнулся в этом месте. Все были сосредоточены. Оно и понятно, сомневаюсь, что отец часто находился в родовом поместье. Поэтому можно сказать, что здесь впервые находится кто-то кроме слуг.

— Ты что-нибудь нашёл про моего деда? — тихо спросил я у Павла.

— Ничего, вообще. У меня есть только та информация, которой я поделился с вами. И ничего больше. Человек-загадка. Я впервые ощущаю себя бесполезным. И как информация о таком человеке, как твой дед, могла пройти мимо меня? — сокрушённо выдохнул артефакт и замолчал.

— Да ладно тебе, даже я не знал, что он жив, — отмахнулся я от стенаний перстня и пошёл к выходу из гостиной, где сразу же наткнулся на Андрея, ожидающего моих указаний.

— Ваша Светлость, — он слегка склонил голову и выжидательно посмотрел на меня. — Я слышал то, что вы говорили, и с радостью помогу вам обучить ваших друзей.

— Спасибо. Я хочу кое-что у вас спросить, — указал я рукой в сторону малой гостиной. Мы молча прошли внутрь, и я кивком головы показал, чтобы мужчина садился. Я видел, что ему было тяжело долгое время проводить на ногах, но он всячески старался делать вид, что его ничего не беспокоит.

— Сколько лет вы здесь работаете? — мягко поинтересовался я.

— Двадцать четыре года. Я начал работать на род Уваровых, когда мне только исполнилось шестнадцать, как и вашему отцу, — сдержанно ответил он. — Почему вы интересуетесь?

— Вы помните моего деда Владимира Уварова? — осторожно спросил я. — Мне больше не у кого узнать о нём, вся информация сгорела, а люди, которые его знали — мертвы. Сегодня я узнал, что он жив, но отец не хочет ничего о нём говорить.

— Я застал князя Владимира, — кивнул он. — Мне не было дано указаний не говорить о нём, да и всё, что с ним связано не секрет для большинства представителей высшей знати. Поэтому хочу уточнить, что именно вас интересует?

— Всё, — тихо ответил я. — Всё, что вы знаете и считаете важным. Но больше всего меня интересует, почему он ушёл?

— Ваш дед, князь Владимир Уваров, был очень сильным магом, а также хорошим алхимиком. Тогда только начали появляться первые слухи о первых появлениях демонов в нашем мире, — тихо начал Андрей. — Он искал способы противостоять демонической угрозе более щадящим, так сказать, методом, не причиняя вреда людям, в чьи тела вселялись эти монстры. Разрабатывал эликсиры, усиливающие магию, защитные составы для укрепления духа и способностей противостоять демонам.

— И как это относится к его уходу? — нахмурившись, спросил я.

— Мне неизвестно. Знаю только, что случился конфликт между только что вставшим на престол Василием Годуновым и вашим дедом, который закончился грандиозным скандалом. Владимир Уваров тогда отрёкся от титула и покинул Империю. Я мало чем могу помочь, — пожал плечами Андрей и поднялся на ноги, глядя в сторону выхода, склонив голову. Я обернулся, встречаясь взглядом со своим отцом.

— Андрей, оставь нас, — коротко приказал князь Уваров и зашёл внутрь помещения, вставая рядом с небольшим баром. Открыв его, отец внимательно посмотрел на расставленные бутылки и молча захлопнул дверцу. — Отец в то время работал над «Эликсиром Зари», как он его тогда назвал. Он был способен очищать разум и душу от демонической ауры. Так, по крайней мере, планировалось. — Немного отрешённо проговорил он, всё ещё не поворачиваясь в мою сторону.

— Что случилось? — не удержался я.

— Проектом заинтересовался Совет. Они увидели в нём инструмент контроля. Помимо тех свойств, что пытался извлечь из эликсира отец, он обладал и другими свойствами. На время он лишал воли, подавлял личность и усиливал магию, — повернувшись, наконец, ко мне, ответил отец.

— В общем, это было практически идеальным оружием, — покачал я головой.

— Да, наверное. Князю Орлову, тогда ещё молодому и амбициозному дальнему родственнику императора, было поручено убедить твоего деда передать разработки Совету.

— И он отказался. — Подытожил я.

— Естественно. И тогда они просто попытались выкрасть образцы и черновики из лаборатории. Те недоумки что-то задели, и произошёл пожар. В общем, отец очень обиделся и пошёл на конфронтацию с императором, — он сел в кресло и провёл рукой по лицу.

— Как-то мелко для грандиозного скандала, о котором ты говорил, — нахмурился я, сложив на груди руки.

— Я просто продолжил ту историю, что рассказывал тебе Андрей. И это официальная версия того, что произошло, и почему Светлейший князь Уваров отказался от титула, семьи, назвав всех бесхребетными никчёмными дегенератами. Ну и покинул пределы Империи, заявив громогласно, что вернётся только тогда, когда Годунов помрёт, как он надеется, жуткой и мучительной смертью, — усмехнулся отец, принимая чашку с горячим чаем с подноса, принесённого одной из служанок.

— Что, так и сказал? — удивился я, недоверчиво глядя на отца.

— Дословно, — хмыкнул он.

— Так что на самом деле произошло? — упрямо повторил я.

— Твой дед возглавлял особый отдел при дворе. Занимался, мягко скажем, деликатными вопросами устранения некоторых проблем. — Немного подумав, всё же ответил отец. — Однажды произошёл несчастный случай, и погибло много людей. Не по вине моего отца. Просто так совпало. Там вообще случилась череда неудач и мелких предательств. Исчез сильный артефакт «Слеза Дракона». Годунов едва не лишился трона. Мне пришлось тогда сделать очень непростой выбор, и я публично осудил методы отца и встал на сторону императора. Это был скандал, но его замяли. Но твоему деду это всё не слишком понравилось. Ему вообще Василий Годунов как кость в горле стоял. Он считал его несмышлёным мальчишкой, недостойным управлять великой страной.

— Да уж, теперь твои слова про то, что вы расстались не очень хорошо, достаточно ёмко отражают всю суть проблемы, — я закрыл глаза, разваливаясь в кресле.

— Я же говорил тебе, что он нам не поможет, — услышал я голос отца. — Да он, когда узнает, что Годунов при смерти, то лично закажет самый красивый венок и отправит первым же стационарным телепортом.

— Знаешь, — задумчиво протянул я. — После того, что ты мне сказал, я понял, что дед действительно единственный, кто может нам помочь. Этот его эликсир можно неплохо модифицировать и спасти жизнь нашему императору. Жаль только, что он, скорее всего, прибьёт нас гвоздём к полу при первой же встрече.

— Ты действительно хочешь с ним встретиться? — напряжённо спросил отец. — Это опасно.

— Да, для тебя. Но лично я ему ничего не сделал, и я являюсь не только твоим сыном, но ещё и его внуком. Поэтому у меня есть больше шансов найти с ним точки соприкосновения, — я хлопнул ладонями по ручкам кресла и резко поднялся на ноги, глядя на часы. — Уже обед. Пойду посмотрю, что происходит в обеденном зале. Ты со мной?

— Нет, мне нужно идти. Я просто забежал проверить, что с тобой всё в порядке, — мягко улыбнулся он, продолжая сидеть на своём месте, когда я вышел из малой гостиной, направляясь в столовую.

— Ужин при дворе всегда начинается с рыбы, даже если суп подают первым, — раздался голос моего дворецкого, когда я вошёл. В это время Роман как раз отодвинул от себя тарелку и вопросительно посмотрел на Андрея. — Это неоспоримое правило. Можно сказать, что так демонстративно отказавшись от блюда, вы лично нанесли оскорбление всему императорскому дому.

— Но почему? — тихо спросил наш оборотень, владеющий магией разрушения, и перевёл взгляд на тарелку.

— Потому что прадед нашего императора утонул в супе, — без тени улыбки парировал дворецкий. — При дворе не задают вопросов «почему», молодой человек, а просто запоминают все тонкости и нюансы. Но вы правы, ужин в Академическом саду не является обычным званым ужином. Там будет фуршет. Так что, пройдёмте в большую гостиную.

— А мне он нравится, — восторженно прокомментировал Павел увиденное. — Это самое настоящее искусство так изысканно кого-либо унизить.

— Я не голоден, — тихо проговорил я и практически выбежал из столовой под злобными и возмущёнными взглядами моих товарищей. Надеюсь, к ужину они остынут и не решатся пойти на преступление, утопив и меня в этом пресловутом супе.

Академический сад был залит мягким светом магических шаров, освещая искусно подстриженные кусты, фонтаны и собравшуюся в стайки знать нашей многострадальной империи. Столы с угощениями были расставлены по периметру, а в центре, на небольшом возвышении стоял трон императора. Сам Годунов ещё не появился.

— Знаешь, у меня сейчас есть странное желание поджечь пару кустов, чтобы разбавить эту атмосферу фальшивого благополучия, — негромко обратился я к отцу, шедшему рядом со мной.

— Странные мысли для наследника престола, — негромко рассмеялся он, покосившись на меня.

— Официально я ещё пока всего лишь твой наследник. Надеюсь, что так оно и останется, — пробурчал я, заходя за огороженный периметр. — Или это уже свершившийся и достоверный факт? — я вопросительно посмотрел на отца, но тот только неопределённо повёл плечами. — Ясно. Ты говорил с Годуновым по поводу чудодейственной пилюли из крови феникса?

— Да, мы потом это обсудим с тобой и Милославой, — тихо проговорил он и замолчал, показывая, что разговор на этом пока окончен.

Мы с отцом прибыли одними из последних, как и полагается по протоколу. Друзья в сопровождении Лебедева, примкнувшего как-то незаметно к их обучению, вызывая самую настоящую панику у Сергея, были уже здесь.

Как только мы вошли, десятки взглядов устремились на нас. Отец шёл спокойно и невозмутимо, кивая редким знакомым, но я видел, как он при этом осматривает цепким взглядом каждого, кто попадался ему на пути.

Я заметил друзей возле одного из многочисленных столиков и сразу же направился в их сторону. Роман всё-таки не просто так был самым старшим в нашем импровизированном отряде. Он стоял поодаль от Милы и Сергея, с которых не сводил пристального взгляда Дмитрий Лебедев, и вёл с каким-то графом непринуждённую беседу, периодически бросая настороженный взгляд на товарищей, хотя внешне он казался вполне расслабленным.

— Милослава, — я услышал немного раздражённый голос Лебедева. — Ты сегодня очаровательно выглядишь, никто даже не подумает, что ты полжизни провела в деревне. Расслабься и улыбайся. Тебе сегодня ничего не нужно будет делать, кроме как улыбаться и слушать собеседников, только иногда отвечая им что-то односложное.

Она перевела испуганный взгляд с нашего наставника на меня и неуверенно улыбнулась.

— Как вы? — тихо спросил я у немного расслабившихся при виде меня друзей.

— Это не улыбка, а… что-то совсем не то, — простонал Лебедев, приложив ко лбу руку и покачав головой. — Мила, верни всё как было, а то у тебя сейчас такой вид, будто ты либо расплачешься, либо кого-нибудь придушишь.

— Дима, не нужно так наседать, — улыбнулся отец. — Это первый выход в свет графини Пановой. Сделай поблажку.

— И мне, как её наставнику, поручено сопровождать юную графиню на это важное мероприятие, если рядом с ней нет её отца, — укоризненно посмотрел он на князя Уварова, едва сдерживая раздражение. — Я стараюсь сделать так, чтобы они просто все не опозорились. Хорошо, хоть, с Романом никаких проблем нет.

— Графиню? — удивлённо вскинулся стоявший рядом с ней Сергей, сжимая в руке вилку.

— Если её отец является графом, то сама она графиня, — хмыкнул Лебедев. — Сергей, ты уверен, что твоя вилка предназначена для рыбы, тарелку с которой ты держишь в руках, а не в качестве смертоносного оружия для вскрытия какого-нибудь слишком наглого дворянина?

— Ты не говорила, что принадлежишь дворянскому сословию, — обратился я к покрасневшей девушке, стараясь не рассмеяться при виде растерявшегося некроманта.

— А какой в этом смысл? Я никогда не была в столице и не вела великосветские беседы, — пожала она плечами. — Тем более, насколько мне известно, этот титул практически ничего не значит в современных реалиях, когда я не могу даже одну вилку от другой отличить.

— Не горячись, я просто поинтересовался, — поднял я руки в примирительном жесте.

Сергей медленно, с подчёркнутой аккуратностью, положил вилку на край тарелки, а потом и вовсе поставил её на край стола.

— Я, наверное, просто постою, — мрачно проворчал он.

— Мудрое решение, — кивнул Лебедев, и в его голосе впервые за вечер прозвучали нотки одобрения. — Так будет безопаснее для всех вокруг.

Отец жестом подозвал официанта с подносом, но, прежде чем взять бокал, незаметно коснулся его пальцем. Бокал окутал приятный зеленоватый свет. Простенькая проверка на стандартные яды. Нужно самому взять на вооружение подобный метод. Убедившись в безопасности, он взял два бокала и протянул один мне.

— Не пей. Просто держи в руках, — тихо сказал он, поворачиваясь в сторону Мстиславского, незаметно подошедшего к нам со спины.

— В принципе всё готово, — проговорил Иван Фёдорович. — Прогуляемся?

— Да, Дима, ты с нами. Оставь молодёжь саму вариться в этом котле, ты нам будешь нужен, — обратился к Лебедеву отец. Тот кивнул, и они отошли в сторону, о чём-то негромко переговариваясь.

— Вы что-нибудь заметили? — спросил я у друзей, зрением душ осматривая каждого, кто попадался мне на глаза. Но как бы ни старался, ничего странного и подозрительного я не увидел. Кроме того, что все собравшиеся были не слишком сильны в магическом плане. Максимум пятого уровня. И это несколько сбивало с толку и вызывало много вопросов.

— Нет, — покачала головой Мила. — Я не смогла почувствовать демонической ауры ни от кого из ближайших ко мне гостей.

— А вот меня смущает запах, — серьёзно проговорил Роман, подошедший к нам, когда сопровождающие нас князья ушли.

— Запах? — переспросил я.

— Да. Едва уловимый запах тлена и разложения. Он витает вокруг и постоянно забивается другими резкими запахами духов и расставленных повсюду цветов. Из-за них я не могу найти источника. — Выдохнул он. — В своей второй ипостаси я бы справился с этой задачей, но сомневаюсь, что это приведёт в восторг собравшуюся публику.

— Замри, — впервые подал голос Павел. — А теперь нацепи свою приторную, мерзкую улыбку княжича и медленно повернись, чтобы поприветствовать гостью.

Я медленно повернулся, разглядывая подошедшую к нам Ирину Орлову в сопровождении двух молодых девушек из её свиты.

— Ваша Светлость, — поприветствовала она меня, слегка улыбнувшись. Девушки сделали какое-то упрощённое подобие книксена. — Мне приятно видеть вас снова. Но не ожидала увидеть вас в такой разнородной компании, — она окинула быстрым неодобрительным взглядом моих друзей.

— Ваша Светлость, — кивнул я, даже не стараясь показывать, что мне приятна её компания. — Я, вот, наоборот, не ожидал такого повышенного внимания к моей персоне с вашей стороны.

— Я слышала, что вы прибыли с Северной Заставы, — задержала она пронзительный взгляд на Миле, едва заметно скривив губы. — Должно быть, нравы там куда проще, чем при дворе. Надеюсь, ваши друзья смогут адаптироваться к нашим более сложным правилам.

— Даже не сомневайтесь, — искренне улыбнулся я, переводя взгляд на князя Орлова, уже практически подошедшего к нашей группе.

— Какая стерва, — протянул Павел, начиная нагреваться у меня на пальце. Как жаль, что в этих условиях я даже не мог поинтересоваться, что артефакт задумал.

Орлов подошёл к нам и скользнул взглядом по моим друзьям. Задержавшись на Миле на мгновение дольше, чем на всех остальных, прежде чем остановиться на мне.

— Михаил, — произнёс он, слегка наклонив голову в почтительном поклоне, который, однако, не скрывал его превосходства.

— Отец, — мягко проворковала Ирина, положив ему руку на локоть. — Я как раз говорила Михаилу, как приятно его видеть в нашем обществе после суровых будней Заставы.

— Конечно, — князь Орлов улыбнулся, продолжая пристально смотреть мне в глаза. — Я могу ненадолго отвлечь вас от общения с вашими друзьями? Ваше выступление на Совете весь день не давало мне покоя, и мне бы хотелось его обсудить с вами в более приватной обстановке.

— Да, конечно, — кивнул я, отходя следом за Орловым в сторону небольшой беседки, расположенной в глубине огороженного периметра Академического сада. Отсюда было хорошо видно то, что происходило в основной части, и я невольно остановил взгляд на своих друзьях, приблизившихся к нам максимально близко, насколько это вообще позволяли правила приличия. — Так о чём вы хотели со мной поговорить, ваша Светлость? — не скрывая раздражения, осведомился я, когда мы втроём вместе с Ириной вошли в беседку и погрузились в идеальную тишину. Похоже, здесь были наложены какие-то заглушающие чары. Умно.

— Мне показалось, что вы неверно интерпретировали мои слова в отношении вас во время проведения Совета, — начал он, останавливаясь поодаль от меня, заложив руки за спину. Ирина села на скамейку, внимательно слушая то, что говорил её отец. — Я нисколько не умаляю ваших заслуг, как и заслуг вашего отца. Но сейчас вам предстоит освоить другую науку. Науку управления не небольшим отрядом, а целой страной.

— Вопрос престолонаследия ещё не решён, — мягко прервал я его, не сводя с него изучающего взгляда.

— Разумеется, — вновь улыбнулся он. — Но вы же и сами всё прекрасно понимаете. Официальное оглашение решения императора — всего лишь вопрос времени.

— Чего вы хотите? — прямо поинтересовался я.

— Вам понадобятся прочные связи не только на границе, но и здесь, в самом сердце Империи. — Он сделал паузу, давая мне время осознать то, о чём он говорит. В воздухе повисло напряжённое молчание. — Я имею в виду связи, скреплённые не только общей целью, но и узами крови. — Продолжил он, переводя взгляд с меня на Ирину и обратно.

— Что? — я округлил глаза, когда до меня дошло то, о чём говорит Орлов.

— Ну что тебе непонятно, — отозвался Павел. — Они тебя вот так вот совсем неприлично сватают. Какая восхитительная низость решить все свои проблемы и хотелки одним махом. Миша, я нахожусь в восхищении. Столица не перестаёт меня удивлять.

— Престол — это не только власть, но и долг. И долг — обеспечить преемственность и стабильность, дав Империи не только сильного лидера и правителя, но и наследника. Сильного наследника с безупречной чистой кровью.

Ирина опустила глаза, изображая скромность, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Она явно была готова к этому разговору, в отличие от меня.

— Вы намекаете на помолвку, князь? — решил всё же уточнить я.

— Миша, не нужно задавать таких тупых вопросов, а то люди вокруг могут посчитать, что ты глупее, чем выглядишь на самом деле, — хмыкнул Павел.

— Почему бы и нет? Союз наших домов укрепил бы пошатнувшееся положение династии. Кровь Уваровых, известная своей силой, и кровь Орловых, чистейшая императорская линия. Империя получила бы не просто правителя, а символ единства и надежды на будущее, примирив все противоборствующие стороны. А вы, Михаил, получили бы верную и преданную супругу, воспитанную для роли императрицы.

Я смотрел на него, стараясь не высказать всё то, что вертелось сейчас на языке. Этот ход был наглым и циничным. Без поддержки большинства, трон подо мной будет шатким. Сейчас он предлагает мне легитимность в глазах своих сторонников, а сам рассчитывает получить от этого союза реальную власть. Только он не учёл одного немаловажного факта: я далеко не юнец, которого можно заманить пафосными речами о великом будущем.

— Ты что-то слишком глубоко задумался, — зашептал Павел. — Всерьёз обдумываешь это предложение? Или не знаешь, как поделикатнее отмазаться, чтобы не оскорбить этого индюка в лучших чувствах? Ну так давай я тебе помогу.

— Ваша Светлость, — начал я, перебивая артефакт, даже не желая слушать то, что он в очередной раз придумал. — Я польщён таким предложением. Однако считаю его крайне преждевременным. Вопрос престолонаследия ещё не решён, и наши догадки здесь никакой роли не играют. К тому же мне всего шестнадцать лет, и мне ещё рано задумываться о подобных вещах до совершеннолетия.

Лицо Орлова оставалось непроницаемым. Ирина подняла на меня взгляд, и в её серых глазах промелькнула искорка не то обиды, не то злости. Она явно не привыкла к отказам.

— Ирина такого же возраста. Правителю же следует мыслить на десятилетия вперёд. Стабильность династии обсуждается в любом возрасте.

— Стабильность династии, — мягко, но твёрдо перебил я его, — в данный момент зависит от того, выстоим ли мы против демонов, а не от того, кто будет женой будущего императора. Простите, но я не могу дать вам никакого ответа. Кроме того, — я сделал шаг назад, готовясь уйти, — мне кажется, вы несколько поторопились. Подобные переговоры обычно ведёт глава Рода. А сейчас — это мой отец. Но он, как я понимаю, ничего не знает о вашем предложении?

Мой взгляд невольно скользнул к Миле, стоявшей вместе с друзьями неподалёку, но я тут же спохватился, обращая всё своё внимание на Орлова.

— Ваш отец слишком консервативен в некоторых вопросах, но в нём есть одна черта: он прислушивается к мнению тех, кому доверяет, и явно прислушается к мнению своего единственного сына и наследника, — уклончиво ответил князь. — Именно поэтому я решил обсудить этот вопрос сначала с вами.

— Вам следует поговорить с моим отцом. Что бы вы ни думали, интересы своей страны он ставит выше собственных, — поморщился я. — Если вам больше нечего мне сказать, полагаю, наш разговор окончен, — я кивнул ему и, чуть склонив голову в сторону Ирины, вышел из беседки. Чары, наложенные на беседку, ослабли, и меня снова окружил гул голосов и звуки музыки.

— А знаешь, может, и зря ты отказался. Это был бы просто идеальный союз: ты на поле боя с кинжалом и трезубцем наперевес, Ирина как воплощение власти на престоле, а всем управляю я, единственный в мире Павлентий Первый — великий стратег и правитель, — пафосно закончил он свой монолог. — А вообще, нужно тебе поговорить с отцом и императором. Орловы явно сплели очень плотную паутину и сейчас будут дёргать за все ниточки, стараясь найти правильную.

Я не ответил, направляясь обратно к друзьям. Кивнув им, я показал, что пора возвращаться обратно, и первым направился ближе к основному месту действия.

— Что ему было нужно? — легонько тронула меня за руку Мила.

— Ничего особенного, — как можно увереннее проговорил я, решив, что о разговоре между мной и Орловым нужно рассказывать в менее людной обстановке.

— Да у тебя вид, будто ты под ураган попал, — усмехнулся Роман, останавливаясь возле того же самого столика, откуда меня забрал князь.

— Всё нормально, — пригладил я волосы рукой и повернул голову в сторону трона, когда зазвучали фанфары.

Гул множества голосов стих, и все взгляды устремились на возвышение, где появился император Годунов. Он выглядел ещё бледнее и изможденнее, чем днём в Зале Заседаний, но держался прямо, а в глазах горел тот самый холодный огонь, который я заметил ранее. Рядом с ним стояли мой отец, Мстиславский и Пронский.

— Ну что, время истины, — раздался голос Лебедева рядом со мной. Он, как и все остальные смотрел в сторону императора.

— Не нужно появляться так неожиданно, — пробурчал Сергей, платком вытирая воду с камзола, вылившуюся из стакана во время появления нашего наставника. Лебедев ничего не ответил, лишь усмехнулся и стал предельно серьёзным, когда император поднял руку, заставляя всех замолчать. Хотя в саду и без этого установилась почти идеальная тишина ещё во время его появления.

— Дорогие гости, члены Имперского Совета, — его голос, усиленный магией, прокатился по саду. — Благодарю вас за присутствие на этом торжестве в столь трудное для Империи время.

Он сделал паузу, обводя собравшихся пронзительным взглядом. Я ощутил направленный на себя взгляд и не удержался, обернулся, увидев позади себя неподалёку князя Орлова, смотревшего исключительно на меня.

— Похоже, у тебя появился фанат, — хмыкнул Павел, но тут же замолчал, когда император снова начал говорить.

— Престолонаследие — это не просто вопрос крови или традиции. Это вопрос будущего. Будущего, которое мы должны обеспечить здесь и сейчас. Я выслушал все аргументы. И я принял решение.

В воздухе повисло такое напряжение, что его, казалось, можно было разрезать ножом.

— Наследником Имперского престола, моим преемником, я объявляю…

Его прервал грохот и яркая, ослепительная вспышка, которая, казалось, возникла из ниоткуда и полностью ослепила всех собравшихся в Академическом саду людей. Отовсюду послышались испуганные голоса, переходившие в крики. Я несколько раз моргнул, восстанавливая зрение, и посмотрел вверх, глядя, как магический купол, покрывающий сад, начинает покрываться трещинами. Лебедев, выругавшись сквозь зубы, активировал своё духовное оружие, ярко-красный свет от которого разрезал появившийся туман.

Отец с остальными Светлейшими князьями и императором стояли на своих местах, совершенно спокойно разглядывая ночное небо через начинающий восстанавливаться магический щит. Похоже, то, что произошло, не вызвало у них ни капли удивления. Судя по всему, они ожидали чего-то подобного. Все вокруг начали постепенно успокаиваться, глядя на то, как спокойно ведут себя сильнейшие маги в нашей империи.

— Ваше Императорское Величество, — громкий мужской голос разнёсся по саду, и буквально через мгновение, мы все смогли увидеть того, кто перебил императора своим ярким появлением. Он стоял в непосредственной близости от Годунова. — Не стоит торопиться с таким важным решением, пока не выслушаете предложение Булгакова.

Незнакомец стоял в нескольких шагах от императора. Он был одет в элегантный, но строгий чёрный костюм, а в руках держал трость с навершием в виде головы какой-то птицы. Когда он повернулся и свет магических шаров упал на его лицо, по залу пронёсся недоумённый шёпот.

Да, я тоже его узнал. Это был Светлейший князь Морозов. Один из трёх Светлейших князей, переметнувшихся на сторону демонов. От его тела исходило красноватое свечение, сквозь которое я не мог зрением душ тщательно осмотреть этого человека и узнать, насколько его поглотила демоническая сущность. Да и аура, исходившая от него, была какой-то странной, хотя в то же время знакомой.

— Я так понимаю, всем вокруг известно, что это за хрен, свалившийся с неба и почтивший нас своим присутствием? — деловито уточнил Павел.

— Морозов, — тихо произнёс я, но в воцарившейся тишине это прозвучало довольно громко. Князь обернулся, медленно осмотрев собравшуюся толпу, после чего его взгляд на мгновение задержался на мне. Морозов хищно улыбнулся и прищурился, после чего демонстративно потерял ко мне какой бы то ни было интерес.

— А, тот самый князь, сыночка которого ты пустил на корм червям в лесу? Думаю, он заявился сюда не для того, чтобы тебя поблагодарить, — фыркнул артефакт. — Но что-то в нём мне кажется странным. Да и остальные князья, как и император, выглядят вполне расслабленными, будто он не представляет никакой опасности.

— Астральный двойник, — пренебрежительно хмыкнул Лебедев, словно услышав слова Павла, убирая свой меч. — Сам лично не решился прибыть сюда, отправив свою магическую копию? Всегда знал, что, кроме иллюзий, ты ни на что не способен. Всегда был слабаком. Интересно, чем руководствовался император в незапамятные времена, делая Морозовых вторыми после Уваровых наследниками на престол.

— Поверьте мне, Дмитрий Игоревич, если бы у меня была цель устроить здесь кровавое побоище, я бы заявился сюда лично. Но зачем мне рисковать, если я всего лишь посланник от императора демонов? — улыбнулся Морозов и вновь повернулся к смотрящему на него Годунову.

— Астральный двойник в материальной форме? — удивлённо воскликнул Павел. — Миша, почему ты так не можешь?

— Потому что уровень моей магии не позволяет этого сделать, — едва слышно произнёс я. — Если ты не забыл, я всего лишь на четвёртом уровне. Да и к тому же, Морозов — мастер иллюзий.

— У тебя есть одна минута, чтобы озвучить так называемое предложение Булгакова. На больше предатель Империи может не рассчитывать, — процедил Годунов. Император до сих пор стоял неподвижно, заложив руки за спину.

— Я не предатель, — холодно ответил Морозов. Несмотря на то что перед нами находился лишь призрачный двойник, управлял им сам князь откуда-то издалека. Я ухватился за эту мысль, стараясь найти связывающую их нить. — Я всего лишь выбрал сторону в этом противостоянии. Можете мне не верить, но я патриот своей страны. И сейчас, я вижу, что дни Империи сочтены, как и ваши, Ваше Величество, — улыбнулся он. — Вы умираете, и вам осталось недолго. Неделя, может, две. Не больше. Но вы и так об этом знаете.

— Сорок секунд, — не моргнув глазом, произнёс Годунов, не обращая внимания на поднявшийся в толпе ропот.

— У меня, точнее у повелителя демонов, всего лишь три условия. Первое: вы отзываете свои войска от Западной заставы до Уральских гор. Все эти земли официально переходят под правление Булгакова. Столицу, как вы понимаете, придётся перенести. В этом случае мы прекращаем любые боевые действия. Навсегда. — Морозов щёлкнул тростью, и этот звук разнёсся по Академическому саду, усиливая возмущение толпы.

— Ты шутишь, что ли? — опешил от такой наглости мой отец, сделав шаг вперёд. — Отдать вам половину страны?

— Мы предлагаем прекратить гибель людей, — прямо посмотрел на князя Уварова Морозов. — Война истощила нас всех. Империя не выдержит нового натиска. А он будет. И на этот раз мы не остановимся у стен Застав. Что бы ты о себе ни думал, Уваров, но тебя сметут, как и всех твоих людей, даже не заметив. Булгаков даёт вам шанс выжить.

— Это так теперь называется, — протянул отец, рассмеявшись. — Даже боюсь представить, какие ещё нелепые требования ты собираешься здесь и сейчас озвучить.

— Вы, Ваше Величество, отрекаетесь от престола в пользу нужного и полезного для Империи человека: вашего законного сына и наследника. Вы простите его небольшую шалость, свойственную подростковому бунтарству, и вернёте в столицу, как своего единственного наследника, — невозмутимо продолжил Морозов. — Власть в Империи останется у людей, хоть и лояльных повелителю демонов. Это своеобразная страховка. Как вы понимаете, мы должны быть уверены, что вы не возобновите конфликт, решив вернуть себе утраченное.

Морозов сделал театральную паузу, обводя взглядом толпу, в которой воцарилась гробовая тишина.

— И третье, — остановил взгляд посланник демонов на мне, после чего перевёл его на Милу. — В знак доброй воли и гарантии выполнения условий, вы передадите нам двух человек: князя Михаила Уварова и графиню Милославу Панову.

Я не сводил глаз с двойника Морозова. Однако, сколько я ни старался, сквозь красноватое свечение я не мог ничего толком разглядеть. Его демоническая аура была настолько сильной, что надёжно закрывала его от любой попытки пробиться сквозь неё.

Немного подумав, не обращая внимания на перепалку между Мстиславским и двойником, Морозова, представил в воздухе руну связывания. Активируя её как можно незаметнее, я влил в неё немного своей первозданной энергии. Тонкая, прозрачная нить потянулась к двойнику и буквально впиталась в закрывающую его красную оболочку. Вторая, ярко-красного цвета метнулась к моей ладони. Да, демоническая аура никуда не делась от такого слабого на неё влияния, но зато дала мне немного демонической энергии, чтобы я смог разглядеть то, что скрывалось за непроницаемым красным коконом.

Мастером иллюзий Морозов, конечно, был, но вот с двойниками он явно начал работать не так давно. Мне пришлось постараться, чтобы разглядеть все нити сложного плетения, но я всё-таки смог найти в нём с десяток тонких мест, делающих главную связывающую нить между ним и его создателем весьма уязвимой. Своими силами убить настоящего князя Морозова на таком большом расстоянии я не смогу, но оглушить и причинить урон кольцам первозданной энергии души, думаю, у меня получится.

— Что ты делаешь? — прошептала Мила, схватив меня за руку. — Я могу чувствовать, когда ты рядом со мной применяешь магию.

— Ничего особенного, — тихо ответил я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— Объясни, — ледяным тоном потребовал Годунов, прерывая Мстиславского на полуслове. Его пронзительный взгляд устремился на меня, словно пытаясь оценить, какую именно угрозу я представляю для демонов. — Почему именно они?

— Повелитель заинтересован в их способностях. Юный Уваров продемонстрировал необычные умения в бою. Ранее считалось, что ими могут обладать только демоны. Возможно, изучив этого юношу, мы поймём, как объединить наши народы. А графиня Панова… — его взгляд снова скользнул по Миле, — обладает редким даром, который может быть также полезен в деле установления прочного мира.

— Я нашёл брешь в его плетении. — Тихо обратился я к Лебедеву, явно потеряв интерес к тому, о чём говорил Морозов ещё на первом его требовании, и теперь не сводил с меня направленного взгляда. — Могу атаковать, если вы меня поддержите.

— Можешь действовать по готовности, — кивнул наш наставник. — Я тоже уже подготовил удар.

— Понятно, — улыбнулся я. — Приготовься. — Я отвернулся от Дмитрия Игоревича, подняв руку, показывая, что что-либо объяснять именно сейчас я не стану.

— Ты хочешь сказать, что Булгаков, повелитель демонов, внезапно стал поборником мира и справедливости? — с убийственной насмешкой в голосе произнёс мой отец. Он стоял, скрестив руки на груди. — Ты правда надеялся, что мы просто возьмём и отдадим тебе детей, половину Империи и поставим на престол предателя? Ты за идиотов нас держишь, что ли?

— Я надеялся, что вы проявите благоразумие, — парировал Морозов. — Это выгодная сделка, ведущая к миру и процветанию…

— Сделка с демонами никогда не бывает выгодной, — тихо, но чётко проговорил я, делая шаг вперёд. — Ты говоришь от имени Булгакова. Наверное, ты даже думаешь, что тебя удостоили чести, отправив на переговоры. Но ты просто пешка, которую бросили в самое пекло, зная, что тебя в любой момент могут уничтожить, — улыбнулся я, глядя на то, как пробегают красные искры в глазах призрачного двойника.

— Что ты несёшь? — процедил он, ударяя тростью по земле. Из места удара отделилась волна силы и распространилась во все стороны. Но она была настолько слабая, что я почувствовал только дуновение ветра, не более того.

— Ты — демон. И я знаю все твои слабости. — Я улыбнулся, демонстративно поправляя рукава пиджака.

— Я не демон, — он резко повернулся ко мне. — Я…

Я сжал кулак, посылая по связывающим нас нитям, мощный поток голой и неоформленной первозданной энергии, смешанной с крупицей того, что я получил от его демонической ауры. Красноватое свечение, окутывающее двойника Морозова, начало неестественно ярко мерцать. Трещины покрыли непроницаемый с виду барьер, через который теперь отчётливо проступали очертания сложнейшего магического плетения.

— Давай, — прошептал я, ожидая помощи от Лебедева. Однако меня поддержал не только он, но и Светлейшие князья, начиная действовать одновременно с нами.

Лебедев взмахнул клинком, и отделившийся от него сгусток энергии, трансформирующийся в полёте в десять тонких мечей, вонзился в одну из уязвимых точек на защите демона. Все нити ярко засияли, а центр плетения буквально взорвался, озаряя пространство вокруг нас багряно-красным светом.

Ледяной вихрь Мстиславского окутал заметавшегося двойника, сковывая того в один большой ледяной кристалл. Морозные нити проникали в саму структуру плетения, замораживая создателя и его заклинания.

Отец сжал кулак, и воздух вокруг двойника сгустился. Ледяная глыба, созданная Мстиславским, затрещала и начала сжиматься под давлением. Раздался хруст, и кристалл вместе с двойником Морозова рассыпался на множество сверкающих осколков, которые, не долетев до земли, испарились в воздухе.

— Некрасиво получилось, — пробормотал отец, рассматривая пустое пространство перед собой. — Думаю, переговоры следует считать оконченными…

— Это не всё, — вскинулся я, тряхнув головой.

Я не понимал, что со мной происходит, но словно стал видеть всё вокруг себя со стороны. Это было странно, но при этом у меня получилось заметить то, что до этого скрывалось в тени. Нить, связывающая двойника и его создателя, никуда не делась. Она застыла так же, как и всё плетение под действием магии князя Мстиславского. Перед глазами всё поплыло, но я, как мог, старался сфокусировать взгляд, замечая, как эта толстая, пульсирующая нить начала исчезать. В руке появился мой кинжал, и я уже ставшим привычным движением метнул его прямо в эту исчезающую нить.

Кинжал вечности не смог перерубить магический канал. Встретившись с ним, он ярко вспыхнул красным светом, проявляя все руны и символы, выгравированные на его клинке. Неоформленный красный дым отделился от лезвия и понёсся вдоль связывающей нити, пробивая очередную брешь в практически восстановившемся защитном куполе.

В голове раздался громкий смех, вызывающий просто нестерпимую боль. Я схватился за голову и опустился на колени, стараясь элементарно не потерять сознание от мелькавших перед глазами картинок. Рядом со мной раздались обеспокоенные голоса, и кто-то схватил меня за плечи, чтобы я не упал. Громкое кваканье Иннокентия, очутившегося у меня на голове, ненадолго привело меня в чувство, но потом мир перевернулся, и я оказался в какой-то незнакомой комнате прямо напротив сидевшего в кресле возле горящего камина Морозова. Он наблюдал за происходящим в Академическом саду через магический кристалл, обеспокоенно чертя одну руну за другой, стараясь разорвать крепкую и устойчивую связь со своим двойником.

В это самое время по исходящей от его ладони нити пронеслись несколько вспышек, в которых я узнал те самые крохи энергии своего кинжала. Морозов не успел даже вскрикнуть. Этот дым проник в его тело и сразу же оказался в магическом ядре, вызывая чудовищный взрыв. Я рефлекторно закрыл лицо руками, но мир снова перевернулся, и я оказался на голой земле в Академическом саду.

— А вот и ты, я же говорил, что смогу тебя найти, — прозвучал в голове голос Первого Стража, и всё сразу же прекратилось. Только небольшая слабость и головокружение говорили о проведении при помощи Иннокентия незапланированного спиритического сеанса.

— Вот тебя сейчас только не хватало, — простонал я, поднимаясь на ноги.

— Миша, да что с тобой? — склонился надо мной отец, но я лишь махнул рукой.

— Ничего, Иннокентий снова пустился во все тяжкие, не задумываясь о том, что из него получится очень наваристый суп, — усмехнулся я. — Следи за своим фамильяром! — взвился я, обращаясь к Сергею, прячущему свою демоническую жабу за пазухой. — Но, Морозов вроде как мёртв. Я видел это своими глазами. Или не своими. Не знаю. Может, это всего лишь иллюзия.

— Узнаем в ритуальном зале, — сосредоточенно кивнул отец.

— Думаю, с учётом сложившихся обстоятельств, оглашение решения о престолонаследии следует перенести. Сначала совету нужно обсудить всё, что случилось. — Разнёсся голос князя Орлова.

— Вы думаете, что здесь есть, что обсуждать? — спокойно уточнил император Годунов, глядя при этом на меня. — Условия, выдвинутые Булгаковым, неприемлемы и смехотворны. Это была всего лишь демонстрация намерений, не более того. И вы глупы, если этого не заметили, ища какой-то скрытый смысл в нелепых угрозах и требованиях.

— Я так понимаю, вы были к чему-то подобному готовы? — тихо спросил я у отца.

— Да. Мы даже сделали специально несколько лазеек, чтобы посланник слишком долго не возился с защитой, — усмехнулся он, вкладывая мне в руку кинжал. Руны на нём всё ещё продолжали ярко светиться, и на первый взгляд никаких изменений не произошло. — Но ими он не воспользовался. Значит, ему помогал тот, кто находится внутри.

— Михаил, ты в порядке? — обратился ко мне император, в то время, когда отец замолчал. Лебедев был очень зол. Судя по пробегающим молниям у него на пальцах, он явно был не в курсе того, что посланника демонов ждали и готовились к его появлению.

— В полном, — кивнул я, ловя на себе обеспокоенный взгляд Милы.

— Этот предатель говорил о том, что вы умираете. Это правда? — напряжённо спросил Овциевский, выходя вперёд.

— Нет. Но вы правы, у нас возникли некоторые неотложные дела. Поэтому сейчас я оглашу своё решение и дам некоторые соответствующие указания. Моим преемником и наследником я объявляю князя Михаила Уварова. — Усилил он голос, проигнорировав что-то пытающегося сказать князя Орлова.

— Да кто бы сомневался, — процедил я. — Но мог бы подумать, после того как демоны во всеуслышание объявили на меня охоту.

— Если случится так, что юный Уваров взойдёт на престол до своего совершеннолетия, то ему понадобится регент. И я назначаю на эту должность князя Дмитрия Лебедева…

— Что⁈ — воскликнул наставник, громко закашлявшись. — Вы в своём уме, Ваше Величество? — сбавив тон, слишком спокойно осведомился Лебедев.

Ошеломляющая тишина, воцарившаяся после слов императора, длилась не больше трёх секунд. Возмущение, недоверие, откровенная злоба — всё это смешалось в единый хаотичный гул.

— Ваше Величество, это безумие! — князь Орлов был бледен. — Лебедев? Он даже не принадлежит к высшей знати! Это прямое оскорбление традициям и Имперскому Совету!

— Да, кстати, об этом, — отец вышел вперёд и вернулся на своё место рядом с императором. — Малый Совет решил, что трёх Светлейших князей всё же мало для защиты Империи. Лебедев — князь. Чем не высшая знать, — пристально посмотрел он на беснующегося Орлова.

— Заслуг Дмитрия Лебедева достаточно, чтобы наградить его титулом Светлейшего князя и ввести в Малый Совет, — закончил Годунов вместо отца. — Ритуал посвящения и обретения силы будет проведён сегодня вечером. Как и ритуал отрешения от титулов князей Оболенского, Репнина и Морозова, если тот не погиб при атаке.

— Что? — в очередной раз воскликнул Лебедев. — Скажите мне, что я сплю, а ещё лучше, что я до сих пор привязан к двадцать седьмой колонне, и демоны медленно выедают мой мозг, потому что ничего подобного мне в здравом уме даже привидеться не могло! — прорычал наставник, сжав кулаки.

— Мне кажется, он сейчас начнёт плеваться ядом, — философски проговорил Сергей, делая несколько шагов в сторону от находившегося явно не в лучшем расположении духа Лебедева. — А виноват во всём, как обычно, буду я.

— К тебе у меня вообще будет отдельный разговор, — напомнил я оборотню, и тот сделал ещё несколько шагов в сторону.

— Дмитрий, успокойся. Сейчас мы здесь закончим и всё тебе объясним. Тем более что нам понадобится твоя помощь в ритуале отречения, — миролюбиво поднял руки Пронский.

— Я спокоен, — рявкнул Лебедев в вновь воцарившемся возмущённом гуле.

— Я даже не знаю, что сказать, — раздался немного огорошенный голос Павла. — Лебедева в регенты? Да мой расстрельный список покажется детским стишком на утреннике, если он встанет не с той ноги. Слушай, а что ты сделал такого жалкого, ничтожного и раздражающего твоему отцу, что он так жестоко решил тебя наказать?

— Тишина! — разнёсся голос Годунова, и на нас всех обрушилась исходящая от императора довлеющая аура. — Дмитрия и Михаила с его спутниками я жду у себя через двадцать минут. Остальные остаются здесь до особого распоряжения князя Уварова.

С этими словами император развернулся и направился в сторону выхода в сопровождении охраны, оставляя всех в недоумении.

— Что сейчас будет? — тихо спросила Мила, тронув меня за плечо. — Зачем им мы?

— Понятия не имею, — пожал я плечами и, встретившись взглядом со своим отцом, развернулся, направляясь в сторону выхода из Академического сада. Опаздывать на аудиенцию к императору всё же не стоило. — Что, теперь я не кажусь вам идеальным кандидатом? — тихо спросил я у Орлова, останавливаясь рядом с ним.

— Отнюдь, — процедил он и сразу же направился к моему отцу, спустившемуся к толпе.

— Отлично просто, — простонал я, проведя рукой по лицу.

— Ладно, пойдёмте. Я очень сильно хочу получить ответы на свои вопросы, — пробормотал Лебедев, первым выходя за пределы Академического сада.

Путь до личных покоев императора занял не больше десяти минут. Нас провели через лабиринт роскошных коридоров, где на каждом шагу стояла стража, демонстративно не обращающая на нас внимание. Лебедев шагал впереди. Он был очень зол. По его рукам и спине периодически пробегали электрические разряды, а ещё он молчал, что было для него не характерно. Немного подумав, я решил оставить его в покое. Чтобы не нарваться и не почувствовать на себе, что значит, когда наставник действительно находится не в духе.

— Знаешь, я тут подумал и решил, что Лебедев в роли регента — это не такая уж и плохая идея, — нарушил молчание Павел. — Во-первых, он тебя в грош не ставит, не даст расслабиться и не станет потакать твоим проснувшимся, после восхождения на трон, капризам. Не переживай, Мишаня, вдвоём мы сможем тебя сдержать от развращения властью. В основном насильственными и довольно болезненными методами.

— Почему ты всегда хочешь меня покалечить? — тихо возмутился я. — И вообще, я не собираюсь…

— Во-вторых, — мой артефакт даже слушать меня не стал, продолжив излагать свои аргументы менторским тоном. — Он настолько прямолинеен, что на корню задушит любые интриги, даже если они ему померещатся. А в-третьих, он единственный, кто искренне возмущается своим назначением и мечтает запихнуть тебя во временную капсулу, чтобы ты поскорее стал совершеннолетним.

— Всё это, конечно, не лишено логики, но я думаю, император руководствовался иными соображениями, — прошептал я и сразу же прикусил язык, наткнувшись на яростный взгляд Лебедева.

— Вот об этом я и говорил. — Хихикнул Павел. — Так что, думаю, мы сработаемся.

Перстень замолчал, когда мы подошли к кабинету императора Годунова. Двери были отделаны тёмным деревом с инкрустацией из магических кристаллов. Стража молча распахнула их, пропуская нас внутрь.

Кабинет оказался не таким, как я ожидал. Никакой вычурной роскоши. Высокие стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел у разожжённого камина, и массивный стол, за которым сидел Годунов. Он снял парадный мундир и остался в простой тёмной рубашке. Сейчас он выглядел ещё более измождённым.

— Закройте дверь, — тихо произнёс император.

Лебедев выполнил просьбу и, обернувшись, уставился на Годунова.

— Зачем мы здесь, Ваше Величество? — прямо спросил я, выходя вперёд. — Я имею в виду, зачем вам нужны мои друзья?

— Я должен понять, что именно в вас такого необычного, что так беспокоит повелителя демонов, — прямо посмотрел он мне в глаза. — С тобой всё понятно, ты просто марионетка, через которую можно манипулировать Уваровым. С графиней Пановой тоже всё предельно ясно. Сильного мага нельзя обмануть простенькими скрывающими чарами. Да и твой отец намекал, что знает некий способ остановить действие яда или хотя бы замедлить его распространение. Теперь я понял, что именно он имел в виду, точнее, кого.

— Стоп. Это совершенно неважно и неинтересно, — вклинился Лебедев, вставая рядом со мной. — Давайте мы обсудим этот вопрос после того, как вы объясните, какого лешего вы устроили этот цирк? — практически прорычал он, сжимая кулаки.

— Дмитрий, ты зарываешься, — улыбнулся краешком губ Годунов.

— А вы умираете. И да, вы прекрасно знаете моё отношение к дворцу и всему, что с ним связано, — поморщился Лебедев, пристально глядя на хмыкнувшего императора.

— Да, я помню, что никакого почтения и уважения ко мне ты даже в академии Стражей не испытывал.

— Я вас терпеть не мог, и это не изменилось по прошествии времени. Но я проделал небольшую работу над собой и теперь даже могу обращаться к вам уважительно, не испытывая к себе за это отвращения. — Процедил Лебедев.

— Если это уважительно, то я даже представить не могу, как именно он называл своего императора, в то время, когда тот был обычным наследником, — хихикнул Павел. — Слушай, у меня только что родилась идея. Может, отправить Лебедева к твоему деду? А что, на фоне взаимной неприязни к императору они даже смогут найти общий язык. Если не убьют друг друга при первой встрече.

— Так в чём ваша проблема? — продолжил Лебедев, нарушая возникшую тишину. — Яд достиг мозга и теперь мешает вам здраво мыслить и принимать адекватные решения? Или вы решили перед смертью вспомнить былые обиды и так изощрённо меня наказать? Снимаю шляпу перед вашим остроумием, у вас получилось меня унизить и вывести из себя, — практически выплюнул он в сторону рассмеявшегося Годунова.

— Ты совершенно не изменился. Всегда был прямолинеен, тем самым навлекая на себя огромное количество неприятностей. Присядь, — император указал рукой на стул, стоявший напротив стола. — Вы тоже присаживайтесь. — Он кивнул в сторону кресел, возле камина. Мы переглянулись и последовали приказу Годунова.

— Запах, — прошептал мне на ухо Роман, наклонившись ко мне. Сергей с Романом, не сговариваясь, встали позади кресел, оставляя нам с Милой места. Всё-таки у моего дворецкого получилось за короткий срок вбить в них основные правила поведения во дворце. — Им всё здесь пропитано. Если вы говорите правду, и император умирает, то судя по тому, что я чувствую, ему осталось не больше пяти дней. И это в лучшем случае.

— Не слишком радует, — пробормотал я, переключая внимание на сидевшего неестественно прямо Лебедева и расслабленного Годунова.

— Ну и? — нарушил возникшую тишину наставник, не сводя пронзительного взгляда с императора.

— Это не моя идея, — наконец, произнёс он, глубоко вздохнув. — Я о подобном даже не задумывался, но предложение князя Уварова не было лишено логики. Всё обдумав, я согласился с его доводами и назначил тебя регентом.

— То есть, это предложил Уваров? — как-то мягко спросил Дмитрий Игоревич. — Убью, — добавил он, улыбнувшись.

— До ритуала посвящения тебе это вряд ли удастся сделать, — вернул ему улыбку Годунов. — Дмитрий, подумай сам. Ты не испорчен дворцовыми интригами. Ты не будешь искать выгоды, а будешь делать то, что должно. И ты не захочешь всеми силами оставить трон за собой, убив назначенного наследника перед его совершеннолетием. Да и к тому же ты больше всех нас ненавидишь демонов и сделаешь всё, чтобы остановить их на границе Империи.

— Пусть Уваров этим занимается. Я здесь при чём? — процедил Лебедев.

— Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, — терпеливо пояснил Годунов. — Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

— Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? — фыркнул наставник, сложив на груди руки.

— Другого нет, — парировал Годунов. — И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

— Он сдался и принял неизбежное, — прошептал Павел. — Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, — доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

— И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? — пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

— Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, — поморщился Годунов. — Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, — неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

— Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, — пробормотал наставник. — Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

— Я по чистой случайности стала его фамильяром, — тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

— Ты что сделала? — воскликнул Лебедев. — О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? — возвёл он глаза к потолку. — Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

— Это случайно произошло, — тряхнула головой Мила. — Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

— Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, — фыркнул Лебедев. — Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

— Я не могу по запаху ничего найти, — возразил Рома, нахмурившись.

— Значит, я поспешил с выводами, — отмахнулся Лебедев под возмущённое сопение нашего оборотня.

— Как ты сумел разглядеть уязвимые точки в плетении астрального двойника, если его защита была выстроена на демонической энергии? Даже у нас этого не получилось сделать. — Спросил у меня Годунов. Да, этого вопроса я ждал и уже давно. Почему-то только у императора возникла идея расспросить меня об этом. Все, находившиеся в кабинете, повернулись в мою сторону, ожидая ответа.

— У меня есть артефакт, — немного подумав, ответил я. — С его помощью я могу чувствовать демоническую энергию и видеть её структуру. Но я не могу объяснить, как именно это происходит. Я просто понимаю общий смысл. — Аккуратно ответил я, стараясь не обращать внимания на усиливающееся сопение со стороны Павла.

— Ещё раз будешь прикрывать свою задницу моим честным именем, я тебя воспламеню и докажу, что теория самовозгорания имеет право на существование, — прошипел обиженно перстень.

— Этот тот самый артефакт, известный в воровской среде, как самый сильный помощник? — насмешливо поинтересовался Годунов. — Наслышан о нём. Правда, больше в негативном ключе.

— А вот сейчас вообще обидно было, — просопел Павел, но тут же замолчал, когда раздался короткий стук.

Мы все резко повернулись в сторону открывшейся двери. В кабинет вошёл отец, без разрешения тут же устроившийся в единственном оставшемся незанятом кресле.

— Ты в курсе, что отчудили твой сын и Панова? — сразу же спросил Лебедев.

— Ты про их связь? Да, я выслушал красочную лекцию от её отца в своё время, обещая, что об этом никто не узнает. Судя по всему, знают уже все, — покачал он головой. — Мстиславский и Пронский готовят зал. Пока не стало слишком поздно, нужно провести все необходимые ритуалы.

— Вы нашли что-нибудь подозрительное в Академическом саду? — спросил Годунов, внимательно разглядывая моего отца.

— Ничего. Это странно, но, похоже, тот, кто помог разрушить барьер изнутри, либо успел уйти, либо не имеет ничего, что связывало бы его с демонами напрямую. — Раздражённо повёл отец плечами. — Ты уверен, что выдержишь? — обратился он напрямую к Годунову. — Как только ты снимешь все блоки, чтобы использовать магию, яд начнёт стремительно распространяться. Ты можешь умереть прямо там.

— У нас нет выбора, — как-то буднично ответил император.

— Мне не нравится такой расклад, — тихо произнёс я. — Мы можем попробовать с Милой воздействовать на этот яд и стабилизировать его перед тем, как вы начнёте.

— Ты уверен в том, что это сработает, а не сделает только хуже? — задал вопрос князь Уваров, проведя ладонями по лицу.

— Нет, но…

— Тогда вы двое идёте с нами, тем более что тебе, Миша, необходимо ознакомиться с этими ритуалами лично. И если после всего случившегося император останется жив, то вы сразу же начнёте проведение своего эксперимента, — прервал меня отец, поднимаясь на ноги. — Если мы не успеем передать тебе силы правящей династии, то тебя просто разорвут, несмотря на твой седьмой уровень, и магия рода тебе не поможет, — холодно проговорил он, глядя на Лебедева. Тот сжал губы и, ударив по подлокотникам, резко поднялся на ноги.

— Дошло до того, что моего мнения никто не спрашивает, — усмехнулся Годунов, первым выходя из своего кабинета.

— Ты сам это допустил, не заметив предательства и бунта у себя под носом, — холодно проговорил отец.

— А нам что делать? — раздался неуверенный голос Сергея.

— Вас отведут домой, в наше поместье, — немного подумав, ответил Уваров, подзывая к себе ближайшего стражника. — И прошу вас, без экспериментов и незапланированных авантюр.

— Мы будем сидеть тихо, — заверил его Роман и стукнул по спине что-то пытавшегося возразить бобра-некроманта.

Я покачал головой и вышел из кабинета последним, думая над словами отца и вообще над всем, что произошло за неполный день. Слишком стремительно развиваются события. Мы рассчитывали на то, что у нас будет время добраться до деда. Но сейчас это зависело только от того, успеем ли мы с Милой хоть что-то противопоставить этому странному яду и оставить императора в живых, пока мы не придумаем ничего, что могло спасти ему жизнь. Ведь нет ядов, к которым нельзя сварить противоядие.

Я не заметил, как мы дошли до старой части дворца и начали спускаться в подземелье по длинной лестнице из чёрного матового камня. Воздух был густым и спёртым, но пахло не затхлостью, а чем-то цветочным. Стены украшали изображения первых императоров, а вдоль коридора стояли каменные изваяния Стражей с зажжёнными факелами в руках.

Мы вошли в ритуальный зал, и тяжёлая металлическая дверь без какого-либо орнамента захлопнулась за нами, погружая в непривычный полумрак.

В центре зала на полу был выложен круг из соединённых между собой рунами витков колец. Внутри него горели разноцветные магические огоньки. Обычных свечей, к которым я привык, не было. Потолок был высоким, и рисунок на нём в точности повторял звёздную карту ночного неба. Мстиславский и Пронский уже находились внутри круга, проверяя символы. Рядом на низком каменном алтаре лежали чаши и кинжалы.

— Всё готово, — объявил Мстиславский. Его голос гулко отразился от стен пустого помещения. — Ваше Величество, вам нужно занять место в центре. Дмитрий, встань напротив него.

— Я в курсе, — пробормотал Годунов и медленно прошёл к центру.

Я почувствовал лёгкое дуновение ветерка и отметил, как походка императора становится менее уверенной и начал проявляться запах. Активировав зрение душ, я увидел, что он снял с себя маскирующие и блокирующие магию чары, и теперь было видно, как чёрные густые нити, буквально на глазах поглощают магические потоки, стремительно приближаясь к пульсирующему магическому ядру.

Когда Годунов встал в центр магического круга, его тело начало излучать странное серебристое свечение. Лебедев, немного помедлив, всё же встал напротив императора, сосредоточенно вглядываясь в лицо умирающего Годунова.

— Начнём с ритуала отречения, — пробормотал император. — Кто-нибудь скажет, почему мы не провели его раньше и не ограничили их силы? — недовольно спросил он, повернувшись к моему отцу.

— Потому что он смертельно опасен для правителя, тебе ли не знать, — хмыкнул князь Уваров, после чего он так же, как и остальные князья, зашёл в круг. Свет мерцающих огней резко вспыхнул, освещая помещение разными цветами.

— Трое предателей: Оболенский, Репнин, Морозов. Их имена будут вычеркнуты, их титулы упразднены, их сила возвращена Империи, — чётко и уверенно проговорил отец, беря со стола, рядом с собой ритуальную чашу. — Кровь всех верных Империи князей и её правителя будет тому свидетелем.

Он полоснул ладонь кинжалом и сжал кулак над чашей. Тонкая струйка крови потекла в ёмкость, а потом рана сама собой затянулась. То же самое проделали остальные князья и император, в чьих руках в конечном счёте оказалась чаша. Годунов провёл над ней рукой, и в чаше вспыхнуло синее пламя. Я покосился на Милу, стоявшую рядом со мной. Она была напряжена и неотрывно следила за действиями Годунова, готовясь в любой момент сорваться с места, чтобы оказать тому хоть какую-нибудь помощь.

Император начал читать какое-то заклинание. Павел бубнил под нос, проговаривая и запоминая каждое услышанное им слово. Постепенно огонь в чаше начал менять цвет, а руны в круге и по его внешнему периметру ярко вспыхивать. Неожиданно в воздухе зала начали проявляться два призрачных силуэта. Они метались, словно в ловушке, беззвучно крича. Это были астральные отпечатки душ двух Светлейших князей.

— Значит, Морозов, всё-таки умер. Единственная хорошая на сегодня новость, — тихо произнёс Мстиславский.

— Михаил, — тихо позвал меня отец. — Постарайся запомнить всё, что здесь увидишь.

Отец отступил на шаг, и чаша в руках Годунова вспыхнула ослепительным белым светом. Пламя поглотило кровь князей и вырвалось наружу, растекаясь по линиям ритуального круга.

Воздух в зале уплотнился ещё больше, и послышался какой-то странный гул. Призрачные силуэты предателей исказились в беззвучном крике и начали растворяться, втягиваясь в серебристое свечение, исходившее от Годунова. Всё закончилось как-то резко и внезапно. Вспыхнули стоявшие в отдалении от нас факелы, освещающие помещение, а разноцветные огни практически потухли. Окутывающий Годунова серебристый свет начал мерцать и пропитываться чёрными пятнами. Похоже, как и говорил до этого отец, яд начал стремительно распространяться.

— А теперь ты, — произнёс Годунов хриплым голосом, обращаясь к стоявшему неподвижно Лебедеву. — Это ритуал принятия силы, дарованной всеми Светлейшими князьями и самим императором. Именно этот дар является неотъемлемой частью любого Светлейшего князя, связывая каждого из нас. — Он поднял руки, и из его ладоней потянулись тонкие серебристые нити к Лебедеву. — Дмитрий Игоревич Лебедев. Прими силу, которую тебе дарует твоя страна и твой император.

Лебедев вскрикнул, когда первый поток энергии коснулся его. Он упал на колени, стараясь справиться с нахлынувшими на него со всех сторон магическими потоками как от императора, так и от всех Светлейших князей. По его телу начали пробегать всполохи молний, но на этот раз они были не хаотичными, а сливались в упорядоченные мощные разряды, по магическим каналам проникая прямо в ядро.

Я видел, как яд на теле императора проступил, и теперь чёрными полосами протекал по коже, повторяя ход каждого сосуда.

Ритуал, казалось, длился целую вечность. Воздух сгущался, и становилось тяжело дышать. По полу пробегали электрические разряды, от которых нас с Милой периодически потряхивало. После оглушительного хлопка Мила невольно схватила меня за руку.

Свет погас. Лебедев прикрыл лицо руками, тяжело дыша, после чего раскрыл свою ауру и призвал родовой дар. Огромный красный дракон взлетел под потолок и, развернувшись, раскрыл пасть и зарычал. От обрушившегося потока силы, нас с Милой опрокинуло на каменный пол и довольно сильно придавило.

— Восьмой уровень, не хило так, — прокомментировал Павел. — Такой рывок. Насколько я помню, только Уваров и Годунов имеют восьмой уровень.

— Да, если ничего не изменилось, — простонал я, поднимаясь на ноги, когда давление магии прекратилось, и красный дракон исчез.

Годунов начал постепенно оседать на пол, выпуская из рук ритуальную чашу. Отец и Мстиславский успели подхватить его, не дав упасть.

Мы с Милой переглянулись и бросились к умирающему императору, которого аккуратно положили на пол. Чёрные линии пульсировали, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Если так и дальше пойдёт, то меньше чем через минуту, яд полностью поглотит его тело.

— Я не знаю, что делать, — пролепетала Мила, глядя на то, как в моих руках появляется банка с её кровью, которую она подарила мне в день нашей первой встречи. Смочив кровью кинжал, я полоснул по чёрному жгуту. Годунов застонал и открыл глаза, а из образовавшейся раны начала изливаться чёрная, густая жидкость, разнося по залу усиливающийся запах разложения. Чёрные нити начали ещё сильнее пульсировать, но становиться бледнее под действием крови феникса.

— Слияние, — посмотрев на девушку, предложил я. — Я вижу источник яда, но мне нужен огонь феникса.

Мила ничего не сказала, а только схватила меня за руку. Тепло начало исходить от руки феникса, проникая в моё тело и устремляясь волной прямо к ядру силы. Над головой девушки появилась фигура огненной птицы, окружённая синеватым свечением, от которой то и дело отделялись водяные капли, падающие на нас. Я призвал своего змея, начавшего кружиться у нас над головами. Вспышка света, и змей оплёл фигуру феникса, буквально растворяя её в себе. Я осмотрел тело императора зрением душ и выделил самую большую чёрную точку, от которой как раз и распространялись эти чёрные ядовитые жгуты. Змей, повинуясь моему приказу, распался на несколько тонких нитей, одна из которых устремилась в тело Годунова в то место, которое я определил, как источник распространения яда.

Как только моя магия, объединённая с пламенем феникса, коснулась этой точки, все чёрные жгуты в теле императора словно ожили и рванули к огненной нити, выжигающей яд из тела умирающего.

Раздался хлопок, и нас с Милой отбросило назад. Быстро вскочив на ноги, я вновь бросился к императору, лежавшему в это время неподвижно. Огонь погас, а из его носа и ушей вытекала чёрная зловонная жижа. Зрением душ я видел, что яд никуда не делся. Его источник находился там же, но теперь был окружён плотной золотистой капсулой.

Годунов заворочался и застонал, пытаясь сесть и открыть глаза.

— Жив? — склонился над ним Лебедев, давая руку, чтобы помочь подняться.

— Не уверен, — ответил Годунов. — Яд никуда не делся, я всё ещё его чувствую. Но, он ослаб. Так что, если не прибегать к магии и сдерживать его, у меня появилось время, несколько недель, может, месяц.

— И что теперь? — хмуро спросил регент и наставник у задумавшегося князя Уварова.

— Я думаю, самое время собираться и ехать к деду, — ответил я вместо отца. — Это может решить все наши проблемы.

— Хорошо, идите домой, отдохните, мы с тобой это обсудим, как только я вернусь, — кивнул отец, но возражать сразу не стал.

— Деда? — воскликнул Лебедев. — Он что, жив ещё, что ли?

— Ну ты-то хоть не начинай, — протянул князь Уваров, когда я уже открывал дверь и выходил из ритуальной комнаты в показавшийся мне прохладным коридор в сопровождении Милы. Поездка к деду — единственный способ спихнуть с себя проблему престолонаследия. Ну а месяца, что мы дали Годунову, должно хватить, чтобы уговорить деда помочь своему единственному внуку. Надеюсь, он меня из жалости не добьёт.

Мы доехали до дома с Милой в разных машинах. Этикет и правила имперского двора не следовало нарушать. Хотя, как мне казалось, всем собравшимся было не до этого. Им и так было что обсудить после такого насыщенного вечера.

Я молча зашёл в дом и сразу же направился мимо гостиной к своей комнате. Хотелось элементарно скинуть с себя эту парадную и жутко неудобную одежду и принять душ. Да и обдумать всё как следует. Особенно то, что случилось после моей атаки на Морозова, и появление Первого Стража, о котором я, если честно, начал уже забывать.

— Что думаешь? — поинтересовался я у подозрительно молчавшего Павла, когда после ванны переодевался в обычную повседневную одежду. Немного подумав, надел сапоги и набросил лёгкую куртку. Почему-то мне казалось, что надевать домашнюю одежду, с учётом всех обстоятельств, ещё рано.

На ум ничего дельного не приходило. Как отвязаться от докучливого призрака, мне известно не было. Ну и оставлять это просто так тоже было глупо. Хоть он сейчас не так уж и силён, но с ним даже Мстиславский с Лебедевым ничего не смогли сделать, и пока не моими силами тягаться с этой призрачной сущностью.

— Тебе масштаб катастрофы описывать по нарастающей? — невинно поинтересовался артефакт.

— Я и без тебя понимаю, куда меня затянули Годунов со всеми Светлейшими князьями. Но ты же должен понимать, что по факту другого выхода у них не было. Не Орловых же на престол ставить, в самом деле, — выдохнул я, выходя из комнаты и направляясь в сторону главной гостиной, откуда слышал голоса друзей, когда прибыл в поместье.

— Да я не об этом. С тобой что-то произошло в Академическом саду, и все видели твои конвульсии, когда ты атаковал Морозова. Мы с тобой это ещё не обсуждали, но моя интуиция и здравый смысл подсказывают, что без некроманта-недоучки дело не обошлось. — Проворчал Павел. — Несмотря на твои достижения в превращении высших демонов в малоаппетитную субстанцию, твой обморок точно подпортил твою репутацию. Я в этом, как никто другой, разбираюсь. Сколько их через меня прошло, таких подпорченных неудачников. А это, считай, всё, что у тебя было. Ну кроме меня, твоей родословной, способностей и элементарного покровительства всего Малого Совета.

— Совсем немного, — хмыкнул я, спускаясь вниз.

— Ой, ты видел этот гадюшник? Любая оплошность может разрастись в целый скандал. И поверь мне, все те, кто был изначально не лоялен тебе и твоему отцу, явно посчитают, что тебя можно легко прибить и спрятать труп в каком-нибудь болоте, чтобы больше не мешал вершить судьбу целой страны. Или захватить в плен, а потом выменять тебя на что-то полезное у Булгакова. Или сдать на опыты, или…

— Я понял, не продолжай, — поморщился я, почему-то не задумываясь именно над этим эпизодом, случившимся на приёме у императора. Отец, да и Лебедев не акцентировали на этом внимание.

— Так что, жабу в суп, бобра в изгнание? — поинтересовался у меня Павел с какой-то надеждой в голосе.

— Я подумаю, — честно ответил я, заходя в гостиную.

— Ох, неужели в тебе начал просыпаться здравый смысл! — с восторгом в голосе прокричал артефакт. — А говорят, что корона на голове сразу интеллект на два пункта понижает, а у тебя наоборот. Вот что значит голос разума, присутствующий всегда рядом с тобой. Это я про себя, если ты не понял.

В гостиной царил полумрак. Единственный источник света исходил от разожжённого камина. Сергей сидел в одном из кресел и, перебирая какую-то костяную фигурку, пристально смотрел на Иннокентия, сидевшего перед ним на столике. Рома же вообще, как мне показалось, не обратил внимания на меня и продолжал рассматривать потолок, развалившись на диване.

— И что вы такие кислые? — поинтересовался я, снимая куртку и бросая её рядом с Романом.

— Мы исполняем приказ твоего отца: сидим и никуда не лезем, — пробурчал Сергей и потянулся. — На самом деле мы переживали. Но Мила всё нам кратко пересказала и убежала снимать бальные тряпки. Ты, я смотрю, тоже долго не продержался в парадной форме.

— Рассказывай. — Я сел напротив него и, наклонившись вперёд, сложил руки в замок.

— Чего рассказывать? — недоумевающе посмотрел он на меня и взял свою жабу в руки, пересаживая её себе на колени. Иннокентий посмотрел на меня своими пустыми глазками, в которых впервые за всё время я прочитал промелькнувшую эмоцию: этот взгляд явно показывал полное пренебрежение к моей персоне.

— Что вы со своим квакающим другом учудили в Академическом Саду? — мягко поинтересовался я, переводя взгляд на смутившегося и заёрзавшего на месте оборотня.

— Эм, ты про то, что Кеша на тебя прыгнул? Это не я. Ну, я, но не совсем, — зачастил Сергей, переводя взгляд с меня на севшего прямо Рому. — Слушай, это чистая случайность, и такого больше не повторится. Я просто не знал, что делать, а тут Кеша, ну и вот… — Он развёл руки в стороны, глядя на меня совершенно честными глазами.

— Да, из твоего объяснения немного что понятно, — усмехнулся я и откинулся на спинку кресла, глядя на то, как служанки заносят поднос с чаем и закусками. — Никто из тебя суп варить не собирается, успокойся и просто поясни, что произошло.

— Ты собирался сварить из меня суп? — округлил глаза Сергей.

— Нет, но, судя по твоему виду, ты думал о чём-то подобном, — махнул я рукой. — Когда Иннокентий прыгнул на меня во время моей атаки на Морозова, я словно переместился к настоящему князю и увидел его смерть. Ну а потом до меня дотянулся Первый Страж, и это всё меня не совсем обрадовало. Поэтому начинай с самого начала со всеми подробностями.

— В тот момент, когда ты метнул кинжал и раздался небольшой взрыв, у меня в голове начала происходить какая-то чертовщина. Голова сильно заболела, а перед глазами начали проноситься какие-то странные картинки, словно воспоминания, но они были точно не мои. Откуда бы мне было помнить какой-то старый склеп, шикарный дворец и ещё кучу нелепых деталей, — пробормотал начинающий некромант. — В общем, когда я понял, что это всё ко мне никакого отношения не имеет, я сбросил с себя это видение и тогда смог увидеть нить, ту, что ты атаковал, и ещё одну.

— Я не видел больше никаких нитей, — покачал я головой, не сводя пристального взгляда с оборотня.

— Ну, она была такая тоненькая, практически невидимая. В общем, она потом трансформировалась в какую-то костяную руку, и, судя по всему, этого не видел никто, кроме меня. От неё несло могильной жутью и… не знаю, пряниками. Но я тогда есть хотел, мне могло и привидеться, — закусил он губу под насмешливым взглядом Романа. — Ничего не говори! — прорычал он в сторону нашей гиены, выставив руку перед собой, словно защищаясь от предстоящих нападок.

— Я молчу! — улыбнулся Рома. — Пряниками, а какими? Шоколадными?

— С корицей! Хватит издеваться, у меня нюх хуже человеческого, — вспылил бобёр. — В общем, неважно. Когда эта костяная рука потянулась к тебе, я не знал, что мне делать, и призвал Кешу. Ну и бросил его в эту руку.

— Как твой фамильяр оказался у меня на голове? — прямо спросил я у Сергея, не помня ничего, о чём бы говорил некромант. Ни взрыва как такового не было, ни жабы в воздухе.

— Ну, тут я не совсем уверен. Он пролетел через эту руку, и она исчезла. Кеша на несколько секунд завис в воздухе и упал вниз. Ну, получается, на тебя. Потом он отрыгнул облачко какой-то чёрной пыли тебе в макушку, и ты завалился на землю, схватившись за голову. Я не специально! Я просто испугался! — вскочил на ноги бобёр и тяжело задышал.

— Тебя никто не обвиняет, — спокойно произнёс я. — Возможно, ты своей самодеятельностью смог спасти мне жизнь. Спасибо, — честно произнёс я, подходя к нему и обнимая за плечи. — Но мог бы и сразу всё рассказать.

— А у меня было время? Особенно когда рядом Лебедев стоял в состоянии плохо контролируемого бешенства, — выдохнул Сергей и сел обратно в кресло, потирая лицо ладонями. — Я чуть с ума не сошёл, когда ты упал. Думал, всё, я убил наследника престола и сына сильнейшего мага в нашей Империи. — Только не совсем понятно, как ты смог увидеть Морозова. Может, это Кеша как-то спровоцировал.

— Да, скорее всего, — хмыкнул Рома, проведя рукой по волосам.

— А ты чего такой взъерошенный? — спросил я у него, вновь садясь в кресло и беря в руки чашку ароматного чая.

— Не могу понять, — поднял он голову, глядя мне в глаза. — Помнишь, я говорил тебе о запахе?

— Да, потом ты сказал, что он исходит от императора, — серьёзно кивнул я, посмотрев на Милу, спустившуюся из своей комнаты. Она переоделась в простое платье и разобрала сложную причёску, заплетя волосы в обычную косу. Пройдя через гостиную, она села рядом с Романом, тут же притянув к себе блюдо с какими-то печенюшками.

— Я так думал сначала. Но потом, когда мы шли через Сад в сторону выхода, он снова появился. Едва уловимый. Похожий, но совершенно другой.

— А что, запах разложения может быть разным? — с сомнением переспросил его Сергей.

— Не поверишь, но да, — серьёзно кивнул он. — Это как ощущение тлена с едва уловимым запахом пряников, — хмыкнул он.

— Ладно, всё равно сейчас мы ничего не сможем с этим сделать, — подытожил я. — Главное, что про Стража можно пока на время забыть. Вряд ли он снова решит атаковать в ближайшее время, когда его атаку отбила демоническая жаба первого уровня. Сейчас перед нами стоит более глобальная проблема.

— Да, мы так и поняли, что теперь предстоит весёлое путешествие к твоему деду, — проговорил Рома. — Это, на самом деле, просто великолепно. Меня от всего этого аристократического пафосного бреда начинает тошнить.

— Ты просто к этому не привык, — улыбнулся я. — Хотя не смей отрицать, держался ты очень достойно. Думаю, что завтра утром и отправимся. У нас месяц, может, чуть больше, и за это время нам нужно найти противоядие.

— А твой отец согласится? — с сомнением в голосе спросила Мила.

— Согласится ли он отправить своего единственного сына и наследника, за которым охотятся демоны, высшая знать империи, свихнувшийся призрак и может кто ещё, о ком он не знает, к своему отцу, с которым он в ссоре? — я резко обернулся на голос отца. Все друзья резко подскочили со своих мест, приветствуя Светлейшего князя Уварова, зашедшего в гостиную в сопровождении Пронского, Мстиславского и Лебедева.

— Вы уже освободились? — поинтересовался я, садясь обратно в своё кресло.

— А вы уже планы на ближайшее время строите, я посмотрю, — усмехнулся отец и махнул рукой, показывая, чтобы друзья не суетились. По стенам пробежала голубоватая рябь, замыкая помещение в своеобразный водяной купол.

— Так ты согласен? — прямо спросил я, не видя смысла ходить вокруг да около. Голос под толстым слоем защиты звучал глухо. Скорее всего, отец наложил какие-то мощные заглушающие чары.

— Согласен? Нет. Я считаю это безумием. Но я не вижу иного пути. Вы с Димой не готовы взвалить на себя бремя власти. А на фоне демонической угрозы это будет равно самоубийству для Империи, — заложил руки за спину отец и проводил взглядом Лебедева, потеснившего Романа с Милой, усаживаясь на диванчик.

— Так что, мы едем? — уточнил я.

— Едешь ты, — поправил меня отец. — Один.

— Что? — вырвалось у меня и у Милы одновременно. Роман с Сергеем неуверенно переглянулись, но пока промолчали.

— Это не увеселительная прогулка, Михаил. Это дипломатическая миссия к человеку, который ненавидит всё, что связано с этим троном и мной лично. Чем меньше будет свита, тем выше шансы, что он тебя хотя бы выслушает. Кроме того, — он перевёл взгляд на Милу, — если демоны действительно охотятся за вами обоими, то путешествие вдвоём привлечёт ненужное внимание. Здесь, в столице, под защитой Лебедева, она будет в большей безопасности. — Чётко и ровно пояснил своё решение князь Уваров тоном, не терпящим возражений.

— А он дело говорит, — вмешался Павел. — Ты со своим зоопарком явно привлечёшь больше внимания. Да и кто знает, как к оборотням относится твой дед. Может, он за столько лет сумел вывести уникальную формулу различных ядов, для приготовления которых необходимы части тел гиены и бобра, ну и кролика. Их всегда много, какие бы катаклизмы ни случались. Ничем не отличаются от своих звериных родичей.

— Твои способности — единственное, что замедлило яд, — обратился Лебедев к насупившейся Милославе. — Если Годунову станет хуже, тебя нужно будет доставить к нему в течение часов, а не недель. Твоё место здесь, в столице. Как и остальных членов вашей бравой команды.

— Почему-то мне кажется, что вы что-то задумали, — прищурился я, обращаясь к отцу. Сомневаюсь, что путешествовать одному, когда на меня демоны объявили охоту, а высшая знать точит зуб, безопасно.

— Демоны будут искать группу, свиту, охрану. Одинокий путник, пусть и не беззащитный, привлечёт куда меньше внимания. Это самый быстрый и наименее заметный способ, — холодно ответил отец. — И да, ты прав. Чтобы обезопасить тебя и не навлечь ещё больше проблем, мы решили оставить вместо тебя в столице твоего двойника. Официально ты будешь находиться при дворе и ждать своего часа взойти на престол, отбиваясь от атак высшей знати.

— Чего? — оторопело уставился я на отца. — Двойника? Да любой маг, сильнее третьего уровня сможет отличить иллюзорного двойника от настоящего живого человека.

— Поэтому будет не иллюзорный двойник, а иллюзия на человеке. С этим сложнее. Не обладая специфическими навыками, иллюзию, наложенную магом восьмого уровня, никто не сможет развеять, — улыбнулся он.

— Вы же понимаете, что придётся искать стороннего человека и раскрывать перед ним ваш бредовый план, — хмыкнул я, всё ещё недоверчиво глядя на отца.

— Ну, человека мы возьмём не совсем стороннего, — пробормотал Лебедев, и все Светлейшие князья как по команде перевели взгляды на сидевшего неподвижно Романа, явно погружённого в какие-то свои мысли.

— Чего? — нахмурился он, когда до него наконец дошло, что происходит. — Вы что со мной хотите сделать?

— Немного укоротить, покрасить и омолодить, — прокомментировал происходящее Сергей и сразу же захлопнул рот, поймав злобный взгляд, направленный на него Лебедевым.

— Не дамся, — тихо пробормотал Роман. — Ни за что. Вы в своём уме? — повысил он голос, поднимаясь на ноги и начиная пятиться к выходу. — Я… я ничего не знаю о дворцовом этикете, как минимум. Да и вообще, я обычный разбойник, очень плохой человек, точнее, оборотень. Я провалюсь в первую же минуту!

— Никто не ждёт от тебя идеального знания этикета. — С улыбкой палача произнёс Мстиславский, подходя к ошарашенному парню и хлопая того по плечу. — Михаил и сам не большой его поклонник, как мы все видели. Ты будешь играть роль угрюмого, необщительного наследника, который всё своё время посвящает тренировкам и изучению магии под чутким руководством Лебедева. А свой изменившийся, мерзопакостный характер с лёгкостью можешь связать с влиянием наставника. Поверь, при длительном общении с Дмитрием Игоревичем, ты либо начинаешь абстрагироваться от белого шума, либо начинаешь вести себя, как он.

— То есть, я буду целыми днями сидеть с ним? — Роман с ужасом посмотрел на Лебедева, лицо которого выражало столько же энтузиазма, сколько и у гиены.

— Представляешь, как мне от этой перспективы весело? — язвительно процедил мой назначенный императором регент. — Но это единственный способ. Твоя задача — отмалчиваться, кивать и в случае чего ссылаться на усталость, головную боль, возникшую диарею от созерцания лиц высшей знати, или на мои указания. Всю дипломатическую и светскую часть я возьму на себя.

— А что насчёт магии? — встряла Мила. — У Романа своя, отличная от Мишиной аура. Любой маг это почувствует.

— Иллюзия, которую мы наложим, будет очень глубокой, — пояснил отец. — Она замаскирует не только внешность, но и ауру, подменив её на Мишину. Это сложно и энергозатратно, но мы как-нибудь вчетвером с этим справимся. Её даже демоны не смогут распознать, возможно, сам Булгаков. Но если повелитель демонов заявится в столицу, там уже будет всё равно, кто о чём подумает.

— Погодите, — я поднял руку, чувствуя, как у меня начинает пульсировать висок. Почему-то подставлять под удар Рому мне не слишком хотелось. — По факту, он будет рисковать собой ради меня. Вы всерьёз это обсуждаете сейчас?

— Мы обсуждали это ещё в то время, когда ты находился в монастыре и восстанавливался после ранения, — холодно ответил отец. — Мы понимали, что официальное объявление тебя наследником сделает тебя мишенью. Нужен был способ убрать тебя из поля зрения, оставив при этом видимость твоего присутствия. Роман идеально подходит. Он примерно твоего роста и телосложения, он умеет держать себя в руках, он легко адаптируется к обстановке и, что самое главное, ему можно доверять.

— Да откуда вы знаете, что мне можно доверять. Я же уже говорил, я очень плохой оборотень, — пробормотал Рома, но уже, судя по всему, был не так категорично настроен против этого безумного плана.

— Пронский сказал, что все твои поступки связаны с обстоятельствами, а свою преданность Михаилу и роду Уваровых ты доказывал неоднократно, — пояснил всё ещё стоявший рядом с оборотнем Мстиславский.

— А если меня раскроют? — тихо спросил он.

— Тогда я лично придумаю для тебя самую мучительную смерть, — без тени улыбки пообещал Лебедев. — Так что советую всерьёз отнестись к поставленной на тебя задаче.

— Ободряюще, — пробормотал Рома. — Хорошо, я согласен.

— Как-то быстро ты сдался, — поморщился я.

— А у меня есть выбор, находясь в окружении четырёх сильнейших магов империи? — парировал он.

— Вот и молодец, умеешь расставлять приоритеты, — в очередной раз похлопал его по плечу князь Мстиславский и, наконец, отошёл от своей жертвы, на которую морально давил всё это время.

— Ладно, — я тяжело вздохнул, понимая, что переубедить их невозможно. Да и другой, более безопасной альтернативы я не видел. — Допустим, я согласен. Когда я отправляюсь?

— Немедленно, — сказал отец. — Другого момента открыть мощный портал, не обратив внимание посторонних, у нас не будет. Пронский создаст несколько точек переходов и выбросит тебя практически на самой восточной границе Империи. Никаких аномалий на этом маршруте нет, чтобы произошёл при перемещении сбой. Оттуда ты поедешь на восток, под видом курьера, сопровождающего груз алхимических компонентов для одной из пограничных застав. Это даст тебе законный повод пересекать границы и не привлекать внимания. Документы уже готовы.

— Я смотрю, вы подготовились, — усмехнулся я. — А что насчёт координат? — спросил я. — Ты дашь мне точное местонахождение деда?

Отец помедлил, затем достал из внутреннего кармана мундира небольшой, пожелтевший от времени клочок бумаги.

— Вот. Это всё, что у меня есть. Последнее известное мне место его расположения, ну мы о нём уже говорили. Вольные земли, не относящиеся к Империи и соседним государствам. Но имей в виду, он мог и переехать.

Я взял бумажку. На ней была нарисована схематично карта с отметкой где-то в предгорьях, недалеко от условной границы Империи. Ни названий, ни точных ориентиров.

— Понятно, — сухо сказал я, пряча записку. — Отлично же вы его искали.

— У меня не было ни времени, ни желания, — холодно парировал отец. — Теперь это твоя задача. Всё необходимое собрано в сумке, сейчас мы её принесём. Деньги, одежда, более подробная карта. Вот, возьми. — Он протянул мне простой на вид медный браслет. — В критической ситуации сожми его и произнеси моё имя. Это даст тебе доступ к силе моей магии на несколько секунд. Но используй только в самом крайнем случае. Отдача больно ударит по нам обоим.

— Дима, — ко мне подошёл Рома и протянул обычный на вид свисток. — Тебе это тоже может пригодиться.

— Это что? — я повертел в руках свисток, недоумевающе рассматривая моего будущего двойника.

— Помнишь Летавицу? — практически шёпотом спросил он у меня. — Я понятия не имею, как её убить или отвязать от себя, её сапоги же уничтожены были. Зато вспомнил, что бабка мне в детстве рассказывала, что её можно привязать к конкретному предмету. В чьих руках будет этот предмет, тот сможет ею управлять. Теоретически. Но на мой зов она является. Вдруг тебе нужна будет небольшая помощь этой дряни?

— Спасибо, — искренне поблагодарил я его. — У меня такое чувство, что вы меня в последний путь собираете, — усмехнулся я.

— Не шути так, — поморщился отец. — Твоя задача — добраться до деда, договориться с ним и вернуться с противоядием. Всё остальное — неважно. Гордость, обиды, принципы оставь их здесь. Ты понял меня?

— Разумеется, — кивнул я.

Ко мне подошёл князь Пронский с простым дорожным рюкзаком из прочной кожи. Он выглядел скромно, но я увидел магические плетения, наложенные на него. Видимо, он обладал свойствами пространственного кармана.

— Готов? — спросил Даниил Лаврентьевич, начиная открывать портал, даже не дожидаясь моего ответа.

Мила сорвалась с места и подбежала ко мне, обняв, прижавшись щекой к моей груди.

— Возвращайся, — прошептала она и подняла голову, встречаясь со мной взглядом. Слабо улыбнувшись, она отстранилась и отвернулась.

— Похоронную музыку включить? — весело спросил Павел. — Реквием, думаю, немного разбавит царящее здесь веселье.

— Не ёрничай, — прошипел я. — Метки во время телепортации расставь. А то мало ли.

— Само собой. Я что, когда-то избегал возможности причинить тебе физическую боль законным способом? — даже удивился артефакт. — Ну, всё, погнали. Дедуля ждать не будет.

Я покачал головой и ступил в открывшуюся рябь перехода.

Телепортация оказалась на удивление будничной. Я почувствовал лишь несколько толчков в немного затянувшемся перемещении. Скорее всего, это были те ключевые точки, о которых говорил отец.

— Ты метки поставил? — спросил я у Павла, щурясь от непривычного яркого света после полумрака гостиной. Похоже, я действительно оказался далеко от столицы, учитывая разницу во времени. Когда я шагнул в портал, была ночь.

— Поставил, — пробурчал он. — А что, никак на тебе не отразилось? Вот же незадача, похоже, к телесным наказаниям и пыткам ты начинаешь привыкать.

— А если серьёзно? — я обернулся на тихий хлопок, глядя, как портал за моей спиной захлопывается, оставляя меня на каком-то пригорке. Впереди находилась пустынная равнина с редкими лесками, как и позади меня. Я ещё раз огляделся и поёжился. Было непривычно находиться одному, да ещё и в месте, где я никогда не был.

— Если серьёзно, я хоть и бывал здесь лет двадцать назад, но понятия не имел, куда нас выкинет. Поэтому делал всё аккуратно. Учитывая, что Пронский специалист по порталам так себе, в чём мы неоднократно убеждались, я решил, что приключений тебе и без того хватит. Представь, если бы ты вывалился на голову каким-нибудь разбойникам, или демонам, или вообще тебе бы повезло, и ты оказался прямо перед своим дедом. — Пояснил артефакт, а мне захотелось в который раз за время нашего сотрудничества вытащить душу из перстня и задушить голыми руками. — Да, за двадцать лет на востоке ничего не изменилось. Место такое же унылое. Прямо как перспективы твоего правления.

— Мне тоже не нравится, — нахмурился я, пытаясь унять ощущение беспокойства. Что-то явно было не так с этим местом. — Слишком тихо.

— Да, пустовато, — протянул Павел. — Птичек нет, ветерка нет. Готов поспорить, что и запаха свежескошенной травы нет. Не дёргайся, сейчас проверю, куда твой недалёкий родственничек по материнской линии нас выбросил.

— Пахнет нормально, — пожал я плечами, опускаясь на колени и раскрывая рюкзак, чтобы посмотреть, чем именно меня снарядили и выперли в такие рекордно короткие сроки для людей, кто не хотел, чтобы я путешествовал в поисках деда.

Внутри, как и говорил отец, лежала простая, сменная одежда, кошелёк с монетами, свёрток с едой, документы и небольшая коробка, покрытая многочисленными защитными печатями. Похоже, это и была та самая посылка, которую я должен был доставить в одну из приграничных застав. Для легенды сгодится. Открыть её, не нарушив целостность печатей, не представлялось возможным. Не удивлюсь, если узнаю, что она в принципе пуста. На самом дне я нашёл кожаную трубку с картой. Развернув её, я сверился с запиской отца. Да, всё сходилось. Мне предстояло пересечь границу Империи у Восточной заставы и углубиться в Вольные земли, в предгорья, отмеченные на карте отца крестиком.

— Координаты сверил. Мы там, где и должны быть, ну, чисто теоретически. Я понятия не имею, куда на самом деле тебя пытался отправить Пронский, — деловито доложил Павел. — До Восточной заставы несколько дней пути на своих двоих. Жаль, что у тебя нет лошади, так бы к вечеру уже были на месте.

— Да, у нас её нет, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Как-то слишком долго.

— Не жалеют тебя совсем. Могли бы и поближе, куда выбросить, — проворчал Павел.

— Это объяснимо. Позади нас последняя в Империи точка стационарного телепорта. Дальше опасно было бы открывать переход, не привлекая внимания. Готов поспорить, что Пронский сам здесь не был, чтобы как следует ориентироваться на местности, — ответил я, закидывая рюкзак на плечо.

— Не убедительно, — фыркнул Павел. — Наверняка твой заботливый дядюшка опять что-то напутал. Впереди есть небольшой придорожный постоялый двор, если мне не изменяет память и не врёт твоя карта. Я её разглядел во всех деталях и теперь смогу помочь справиться тебе с твоим географическим кретинизмом. Там, кстати, можно начать сбор первичной информации про твоего деда.

— Ну, пойдём, посмотрим, — кивнул я, начиная спускаться вниз по едва заметной тропке. Шагая по ней и обойдя пару лесков, я увидел уже нормальную дорогу.

Впереди, это оказался почти день пути. Да, давненько я не ходил так долго. Хоть физическая форма позволяла проделывать подобный путь без особых проблем, но однообразие пейзажа и действий угнетало. Ветра всё ещё не было, и солнце как-то подозрительно сильно жарило для этого времени года. Уже вроде зима должна быть скоро, а здесь даже намёка на прохладу не было.

— Слушай, я вот о чём подумал, — после нескольких часов молчания подал Павел голос. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Почему бы тебе не завести нормального фамильяра? Ну, например, можно забрать у Лебедева его ворона. Он уже к тебе привычен, с тобой сотрудничал и знает, что в случае его неповиновения ты его свяжешь и будешь пытать.

— Лебедева? — решил всё же уточнить я.

— Конечно, Лебедева. Я бы даже посмотрел на это, — раздражённо ответил артефакт. — Хотя там скорее наоборот будет, если ты даже заикнёшься о том, что хочешь забрать его птичку. Но сам подумай, тебе нужно что-то умное, зоркое и летающее. Как ты видишь, твоя девчонка-феникс для этого не подходит: не летает, со зрением проблемы, да и умом особо не отличается.

— Почему ты так предвзято относишься к моим друзьям? — хмыкнул я, увидев впереди одиноко стоящее здание. Я ускорился. Хотелось уже немного отдохнуть, да и поесть не мешало.

— Я, надеюсь, ты сам всё понимаешь, и это риторический вопрос, — фыркнул Павел. Я лишь пожал плечами. Когда-нибудь выдаст мне тираду, разложив всё по пунктам.

Остановившись, я разглядывал вывеску на деревянном добротном здании. Постоялый двор, как говорил мне Павел, и что ещё лучше — почтовая станция. Как оказалось, здание на отделения разделено не было, и местный аналог почты располагался за барной стойкой хозяина этого места.

Внутри было прохладно и пахло кислым пивом и жареным мясом. Несколько человек в дорожных плащах располагались за грубыми столами возле окна. Они лишь мельком мазнули по мне взглядом и возобновили прерванный разговор. Хозяин, толстый мужчина с залысиной и засаленным фартуком, лениво протирал кружки. Он скользнул по мне равнодушным взглядом.

— Ужин или ночлег? — буркнул он, не отрываясь от своего занятия.

— А есть ли у вас лошадь внаём? Мне нужно добраться до Восточной заставы. — Наудачу спросил я, садясь на стул перед ним. Хозяин хмыкнул, беря в руки очередную кружку.

— Лошадей нет. Все разобрали курьеры да военные. С утра почтовая тройка ушла, следующая — завтра на рассвете. Можешь подождать, если невтерпёж — иди пешком.

— Тогда первое и второе, — выдохнул я, понимая, что идти в ночь куда-то не самая радужная перспектива.

Передо мной поставили тарелку с обычной, но сытной едой, и большую кружку кваса. Я притронулся сначала к тарелке, потом к кружке, используя простенькое заклинание поиска ядов, подсмотренное у отца на приёме. Всё было чисто. Правда, внимание трактирщика этим я привлёк. Всё это время, пока я ел жареное мясо, оказавшееся, на удивление, вкусным, он не сводил с меня пристального взгляда.

— Маги — редкие гости на этой дороге, — тихо проговорил он, когда я отодвинул от себя пустую тарелку.

— Простенький артефакт. Работая курьером и скитаясь по стране, нужно быть осторожным, — улыбнулся я, замечая, как расслабляется мужчина.

— Ой, будто он тебе поверил, — хмыкнул Павел. — Но в следующий раз давай я буду этим заниматься. Я, по крайней мере, делаю это незаметно. Ну, иногда… редко… ладно, никогда, но я тоже хочу быть полезен в твоём походе.

Отпивая кисловатый квас, я окинул взглядом зал. Все посетители выглядели на первый взгляд мирно, но ощущение тревоги не отпускало. Зрением душ, я проверил каждого, но среди путников даже магов не было.

— Слышал, тут в предгорьях один старик живёт, — негромко начал я, поворачивая кружку в руках, обращаясь к хозяину таверны. — Алхимик, знаток трав. Не попадался такой?

— Много кто в предгорьях живёт. Отшельники, староверы. Не любят они, когда их тревожат. А тебе зачем? — Хозяин на мгновение замер, потом снова принялся вытирать стойку.

— Помощь его нужна, — уклончиво ответил я. — Говорят, он лучший в своём деле.

— Лучший он или нет, не знаю, — хозяин пожал плечами. — Но если про того старика говоришь, что на Старой Сопке селится, так к нему и дороги-то давно нет. И не ищет он ни с кем знакомства. Слухи ходят, что нелюдимый и опасный. Местные обходят то место стороной, да и земли в его собственности находятся, даже мимо не пройти.

— Опасный? Чем? — с любопытством в голосе поинтересовался я. Всё же было интересно, что говорят о деде, да и убедиться стоило в том, что трактирщик говорил о нём.

— Кто его знает. Говорят, звери вокруг его жилья странные водятся. И трава не растёт. А те, кто всё же решался к нему сунуться, назад не возвращались. — Хозяин посмотрел на меня внимательнее. — Советую и тебе не соваться, парень. Дело твоё, конечно, но жизнь дороже.

— Но это же все только слухи, — пожал я плечами. — Но за совет спасибо. — Кивнул я, допивая квас. Расплатившись, я взял ключи от крошечной комнатки на втором этаже.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, я чувствовал на себе пристальные взгляды. Неприятно, но не удивительно. Чужаков нигде не любят.

Комната оказалась такой же унылой, как и всё вокруг: голая деревянная кровать с тонким матрасом, столик и таз для умывания. Я бросил рюкзак в угол и присел на краешек кровати, прислушиваясь к звукам постоялого двора. Снизу доносился приглушённый гул голосов, скрип половиц. Но ничего подозрительного.

— Тебя что-то смущает? — деловито спросил артефакт.

— Да всё меня смущает, — честно ответил я. — Здесь даже воздух какой-то, не знаю, липкий и тягучий. Будто отравленный, хотя, вот так, на первый взгляд, ничего странного нет.

— Да, и путники внизу доверия не внушают, — протянул задумчиво Павел. — Они явно проявили к тебе интерес, когда ты завёл разговор о деде. Но они не маги и не демоны. Так что твоих убогих сил хватит, чтобы с ними справиться, если они решатся ограбить обычного парнишку-курьера. Ладно, отдохни немного. Ночь может оказаться очень беспокойной, — как-то зловеще проговорил перстень. Уверенности в этом он мне явно не прибавил.

Я не стал спорить. Усталость накатывала волной, но внутреннее напряжение не отпускало. Я достал из рюкзака отцовский браслет, повертел его в руках. Простой медный ободок, холодный на ощупь. Затем положил его обратно, убедившись, что он в лёгком доступе. Рюкзак поставил рядом с кроватью, чтобы в случае чего можно было быстро схватить.

— Спи. Если кто-то попытается подкрасться с ножом к горлу, я разбужу тебя своим душераздирающим криком. Или просто его поджарю. Я думаю, ты от этого быстро проснёшься. — Ободряюще произнёс Павел.

Я стянул с себя куртку и лёг, рассматривая потолок. Даже сам не понял, как уснул. Всё-таки после приёма, ритуала и вообще всех потрясений, отдохнуть мне не дали, и усталость взяла своё.

— За время моего дежурства никто не пытался вскрыть дверь, пустить в комнату яд, прийти и зарезать тебя, ну или хотя бы просто обокрасть. Скучно, местные бандиты явно потеряли квалификацию. Я разочарован, — я открыл глаза, под громкий голос Павла. — Судя по голосам внизу, ты практически проспал отправление почтового экипажа, и, если бы не моя предусмотрительность, пылил бы и дальше на своих двоих.

Я резко подорвался, накинул куртку и, схватив рюкзак, вылетел из комнаты. Спустившись вниз, я застал последние приготовления к отъезду почтовой тройки. Извозчик, суровый мужчина в потрёпанном кафтане, уже забирался на облучок.

— Место есть? — спросил я, подходя.

— Для курьера — всегда найдётся, — буркнул он, кивая на открытую повозку. — Только тебя и ждали. Предупредил Иваныч, что ты поедешь. Давай запрыгивай, да поживее.

Я вскочил в кузов, устроившись на жёсткой скамье. Внутри никого, кроме меня, не было. Тронулись почти сразу, с грохотом выехав на ухабистую дорогу.

Путешествие обещало быть долгим и утомительным. Пейзаж за окном медленно менялся — равнины сменялись перелесками, но общее ощущение неестественной тишины и удушья не покидало.

— Я тут подумал, хорошо, что мы не догадались на тебя иллюзию наложить, — пробормотал Павел. — Да и отец твой не просто так не предложил этого сделать. Чувствуешь?

— Воздух словно стал ещё гуще и пахнет какой-то пылью, — согласился я. Пелена перед глазами стала колючей, и я протёр лицо, стараясь убрать ощущение налипшего на него песка. — Что-то мне это напоминает, — нахмурился я, чувствуя, как все эти неприятные ощущения в один миг прошли.

— Да. Я с таким давно не встречался. А какой размах, — присвистнул перстень. — Антииллюзорная сеть на несколько миль возле границы. Любая даже высокоуровневая иллюзия спала бы сразу же. Это действие какого-то очень сильного и мощного артефакта. Только странно, что его действие как-то резко прерываются возле самой заставы, до которой мы смогли доехать, на удивление без приключений. Стареешь, Мишаня. Обычно ты и дня не мог прожить без того, чтобы не вляпаться в демона и не спасти какую-нибудь зверушку.

Я выглянул в окно. Невысокий частокол, пара сторожевых башен и казармы, да поселение где-то с мирными жителями было недалеко. Похоже, Восточная застава — это какое-то собирательное понятие для отдельно стоящих и разрозненных между собой форпостов.

Повозка остановилась у ворот. Стражник, молодой парень в потёртой форме, лениво подошёл к нам.

— Документы, — протянул он руку, даже не глядя на меня.

Я подал ему свои бумаги. Он бегло просмотрел их, кивнул и вернул.

— Курьер Роман Миронов? Проходи. Комендант ждёт. Вон в том здании, — он ткнул пальцем в сторону небольшого деревянного строения с вывеской «Комендатура».

— Серьёзно? Роман Миронов, — рассмеялся Павел. — А что, если…

— Замолчи, — прошипел я и, поблагодарив извозчика, направился к указанному зданию.

Комендант, седой, сутулый мужчина с нашивками майора на мундире, сидел за столом, заваленным бумагами. Он поднял на меня усталые глаза. Вообще, весь его вид казался мне не слишком здоровым. Сероватое лицо, тёмные круги под глазами. Такой же, как у того молодого парня, что встречал меня у ворот.

— Миронов? От князя Уварова? — переспросил он, просматривая мои документы. — Что везёшь?

— Алхимические компоненты для вашей заставы, — я поставил на стол запечатанную коробку. — Согласно накладной.

Он взял коробку, повертел в руках, но вскрывать не стал, лишь удивлённо посмотрел на меня. Он явно был не в курсе, что это и для чего нужно.

— Компоненты? Ладно, отдам нашим алхимикам, хотя они не говорили, что заказывали что-то из столицы. Давай распишусь в получении. — Он взял ручку и протянул ко мне руку. — Заночуешь здесь? Или сразу назад?

— Здесь. — Отозвался я, подавая ему заранее приготовленный бланк. — У меня ещё одно дело есть, в Вольных землях, — махнул я неопределённо рукой. — Вам что-то известно об алхимике, живущем там?

— Давно ничего о нём слышно не было, — пожал он плечами. — Ну это и к лучшему. Странный он, нелюдимый. Если ушёл куда, нам же лучше, проблем меньше. А ты за редкими травами в леса собрался? Что же вас туда молодёжь тянет-то, как магнитом. — Покачал головой комендант, отдавая мне подписанный документ. — Послушай моего совета, не лезь туда, ни один такой сгинул, решив подработать.

— Выбора нет, — я развёл в стороны руки, глубоко выдыхая.

— Твоё дело. Моё — предупредить, — равнодушно пожал плечами майор. — Недалеко от ворот есть таверна, можешь там переночевать, если ночью не хочешь по лесам бродить, — усмехнулся он. — Только имей в виду, пропадёшь, мы тебя искать не станем.

— Нет, ночью я точно в лес не отправлюсь, — заверил я его. — Ну, я пойду.

— Иди, — махнул он рукой, потеряв ко мне какой бы то ни было интерес. Я развернулся и вышел из кабинета, а потом из этого небольшого здания.

Оказавшись на улице, я огляделся. Вроде было людно, местные занимались своими делами, даже какие-то магазинчики были. Военные тоже проходили мимо. Но всё равно было как-то пусто. Словно все свои дела они делали по привычке, не проявляя никакого интереса к тому, что вообще происходило вокруг. Я прошёл несколько улиц, спрашивая дорогу до таверны, о которой мне сообщил комендант. Люди отвечали неохотно и демонстрировали ко мне явное равнодушие.

— Странно всё это, — пробормотал я, заходя внутрь неприметного здания. Я едва его нашёл, потому что не было ни вывески, ни каких-то обозначений и ориентиров.

— Не то слово, — тихо проговорил Павел. — Я бы даже сказал немного угнетающе.

— Такое чувство, что все кругом больны, — нахмурившись, произнёс я, садясь за свободный столик. Мне было неуютно. Странное чувство тревоги только усилилось. В подобных местах всегда бывает шумно. А здесь даже посетители, прибывшие в группах, сидели тихо, ужинали и не перекидывались и парой слов.

— Или отравлены. Но это всё, явно не похоже на жизнь на приграничной заставе. В подобных местах некогда скучать, всегда что-то происходит, — согласился со мной Павел. — Давай, активируй свой зоркий глаз, может, увидишь что-нибудь неестественное. Я вот не могу ничего разглядеть, и это меня удручает.

Я кивнул про себя и незаметно активировал зрение душ. Первым делом я отметил, что магов в таверне не было. Да и их оболочки первозданной энергии души были не тронуты. Хотя… Я откинулся на спинку стула, теперь уже более пристально разглядывая каждого. Сердцевина души каждого была истощена. Не так сильно, чтобы это сразу бросилось в глаза. Только если знать, где и что искать.

От каждого человека в таверне тянулись едва заметные, похожие на паутину, серые нити. Все они выходили за пределы здания. Эти нити не несли в себе магии. Это было что-то иное, чужеродное. Что-то, что высасывало из людей их волю, их эмоции, саму их жизненную силу, оставляя лишь бледные, послушные тени. Я протянул руку, чтобы коснуться одной из этих нитей, чтобы определить хотя бы её природу, но резко одёрнул, когда мне на плечо опустилась чья-то рука.

— Да что же ты его не зарезал, когда был шанс! — как-то обречённо пробормотал Павел, а я резко обернулся.

— Михаил, не думал, что я тебя здесь встречу. Даже не поверил, когда увидел тебя. Вот, подошёл проверить да поздороваться, — улыбнулся парень, убирая руку.

— Да, я тоже не ожидал здесь увидеть никого из знакомых, — прикрыл я на секунду глаза, а потом пристально посмотрел на Курьянова. — Глеб, что ты здесь делаешь на одной из всеми богами забытых восточных приграничных застав⁈

Курьянов неопределённо пожал плечами и сел за столик напротив меня. Он огляделся, пристально разглядывая собравшихся в таверне, и покачал головой.

— Предлагаю стереть ему память, а самим быстро свалить, — раздался в голове шёпот Павла.

— А ты это умеешь? — тихо осведомился я, совершенно не желая привлекать к себе внимание.

— Разумеется, это знание доступно каждому человеку на этой земле. Несколько ударов в голову и с вероятностью в пятьдесят процентов он не будет ничего помнить о вашей встречи. Пять, что он вообще не будет ничего помнить, ну и парочку дам на то, что он случайно умрёт, если ты переусердствуешь, — с готовностью отозвался Павел.

— Так как ты здесь оказался? — я, не сводя взгляда с парня, повторил вопрос. Проигнорировав такое радикальное решение нашей внезапно свалившейся на голову проблемы.

— Как только вы отбыли с Северной заставы, настоятель направил нас сюда. — Немного подумав, ответил Глеб. — Ему пришло сообщение о странностях, происходящих в этом месте. Местный комендант просил о помощи, чтобы разобраться в недуге, начавшем поражать жителей и служащих на этой заставе. Правда, когда мы прибыли сюда, он отказался с нами разговаривать на эту тему и, похоже, даже не помнил, что писал отцу Фёдору.

— Да, странностей здесь хватает, — хмыкнул я, откидываясь на спинку стула и сложив на груди руки.

— Ты зачем здесь? — хмуро поинтересовался Курьянов. — Наверное, ты последний человек, которого я ожидал здесь увидеть. Говорят, тебя император назначил своим наследником, и ты находишься в столице под защитой одного из Светлейших князей. Но ты здесь. Михаил, тебя прислали к нам на помощь? — пристально посмотрел он мне в глаза.

— Разумеется, — поморщился я, думая над тем, что ответить. Говорить правду точно не стоило, но и придумать что-нибудь вразумительное так быстро не получалось.

— Правда? — подозрительно покосился он на меня.

— Нет, — прикрыл я глаза. Ввязываться в какую-то сверхъестественную авантюру не было времени. Мне ещё деда непонятно где искать, а местные, как я понял, в этом деле мне вряд ли смогут помочь.

— Предлагаю его тихо придушить и спрятать труп где-нибудь в укромном месте, — заговорщицки зашептал Павел. — Местные вряд ли ему помогут и вообще заинтересуются происходящим, а его товарищей клириков я здесь пока не вижу. Правда, если встретим, придётся врать, что его не видели. Но твои кристально честные синие глаза наследника Светлейшего князя не смогут соврать. Ну, я помогу, если что. Небольшое влияние, и тебе поверит любой, даже самый обученный клирик.

— Да, с глазами нужно что-то делать, — вычленил я самое главное из монолога артефакта.

— Что? — Глеб явно ждал, когда я продолжу и хоть что-нибудь отвечу, поэтому искренне удивился моей фразе.

— Глаза, говорю, мои привлекают излишнее внимание. На Востоке вряд ли кто-то знает, как выглядит наследник Уварова, но о глазах могли и слышать. Так что, думаю, ближайшее время я их попробую замаскировать, — терпеливо пояснил я. — Я здесь по личному делу, Глеб. И никто не должен знать, где я нахожусь.

— Я понимаю, — серьёзно кивнул он. — Но тебя клирики из моего отряда, прибывшие вместе со мной, всё равно смогут узнать. А остальным вообще нет никакого дела ни до кого. Ты же видишь, что эта застава абсолютно бесполезна в плане защиты наших границ.

— Что ты знаешь об алхимике, живущем в Вольных землях? — прямо спросил я, понимая, что сейчас это единственный источник информации.

— Только то, что к нему не нужно соваться ни под каким предлогом, — усмехнулся Курьянов и так же, как и я, откинулся на спинку стула. — Отец Фёдор предупреждал, чтобы мы не покидали границ страны. Тебе нужен этот странный отшельник?

— Нет, просто интересуюсь, — равнодушно пожал я плечами. — Не тебя одного предупреждали, чтобы ты не связывался с ним.

— Михаил, я вынужден просить тебя о помощи, — прямо посмотрел он мне в глаза, постукивая пальцами по столешнице. — Мне, конечно, интересны твои истинные мотивы, просто из праздного любопытства, но я не стану ими интересоваться, прекрасно понимая, что разговариваю сейчас с наследником престола. Но помощь, сила и способности потомка сильнейшего Светлейшего князя нам просто необходимы. Мы здесь уже несколько дней, но так и не смогли понять, что за чертовщина здесь происходит.

— Что, совсем? — как-то презрительно хмыкнул перстень. — Здесь даже я могу сказать, что во всём либо виноват твой дед, либо не виноват. А они даже странного алхимика привязать к этому делу не смогли.

— Совсем ничего не поняли? — повторил я вопрос Павла, вновь провожая взглядом те странные серебристые нити, истощающие души каждого человека на этой заставе.

— Ну, мы можем сказать, что с меньшей долей вероятности это демоны. Так далеко они не забирались, и на Востоке о них не было слышно даже в самый разгар войны, — подобрался Курьянов. — Артефакты обнаружения тоже молчат. Но здесь в принципе все артефакты работают как-то не так. Вот, смотри.

Глеб достал из-под мантии небольшой медный диск с выгравированными рунами и активировал его. Я узнал в нём стандартный артефакт для обнаружения магических аномалий, нечисти или нежити. Подобные артефакты были в монастыре редкостью и выдавали только старшим в отряде, когда отправляли в совершенно неизвестное и непонятное место.

— Хм, а почему, когда тебя выкинули из монастыря, отправляя на съедение демону, нам не выдали подобную штуку? — задумчиво протянул Павел. — Это бы сократило ваше пребывание там в разы. Ты же помнишь, что ты чуть не потерял гиену, когда вокруг него вилась Летавица? Нет, он, конечно, получил свою порцию удовольствия. Хотя если вспомнить старика в красных сапогах, то удовольствие сомнительное. Я уж не говорю про истинный облик этой твари.

— Да, это интересный вопрос, — пробормотал я, не обращая внимания на немного замешкавшегося парня, с удивлением посмотревшего на меня.

Спохватившись, Курьянов положил диск на стол. Руны должны были слабо светиться ровным зелёным светом, если место было чистым и в радиусе нескольких сотен метров никого из нечисти не было. Но вместо этого они пульсировали тусклым, болезненным оранжевым светом, а затем и вовсе погасли. Хотя артефакт клирик не выключал.

— Видишь? — тихо сказал Глеб. — Он так себя ведёт с того самого дня, как мы здесь обосновались. Энергия в нём восстанавливается за несколько часов, но работает от силы пару минут. Любая активная магия здесь затухает. Попытка провести обряд очищения требует больше сил, а эффекта от него никакого нет.

— Похоже на обычный пассивный вампиризм, — задумчиво протянул Павел. — Что-то выкачивает энергию постоянно, но без шума и пыли. Хм, — он замолчал, и вместо привычного бормотания артефакта я услышал какой-то щелчок и последовавший за ним шелест. Перстень нагрелся на пальце, напитываясь моей энергией. — Нет, ничего. На меня эта гадость по какой-то причине не действует, хотя я самое полноценное комбо: душа в артефакте.

Я кивнул и провёл рукой над столешницей, сразу же покрывшейся коркой льда. Ещё одно движение — и лёд растаял, залив всё прозрачной водой.

— Моя магия здесь работает без каких-либо проблем, — протянул я. — И вот это действительно странно.

— Думаешь? — язвительно поинтересовался перстень. — А что, если тебя накроет в самый неподходящий момент? Я лично не хочу рисковать и вообще ввязываться в это дело. Давай пойдём просто к твоему деду? Печёнкой Курьянова чувствую, что это куда безопаснее, чем оставаться здесь. Ну а если он тебя не прибьёт быстро, то у тебя будет шанс попросить его о помощи. Это же не Годунов, может, на старости лет твой двинутый дед поддался деменции и проникся чувством справедливости и всепрощения к обычным смертным?

— А что насчёт этих нитей? — прямо спросил я у Курьянова, даже не раздумывая над словами Павла. — Ты их не видишь?

— Нити? Какие нити? — нахмурился Глеб.

— Серые. Тонкие, как паутина. Они тянутся от каждого человека куда-то за пределы таверны. Я ещё не успел проследить, в какую точку они сходятся и сходятся ли вообще.

Курьянов внимательно, почти до боли, всмотрелся в пространство вокруг себя, затем покачал головой.

— Нет, Михаил. Ничего подобного. Я вижу лишь угасание и блёклость их душ. Но самих каналов нет. Я хоть и учился в академии Стражей, но многие способности мне недоступны, — покачал он головой.

— Зачем вы проводили обряд очищения? — перевёл я взгляд на Глеба.

— Мы не знали, что делать. Ну зато убедились, что в местных не вселился злобный дух и их не подчинили демоны, — пожал Курьянов плечами. — Я с таким не сталкивался ни разу, и о подобном даже не читал. Мы не знаем, что и думать. Да ещё и ты подкинул загадку.

— Где остальные братья? — спросил я, обводя взглядом таверну. Люди приходили и уходили, не создавая никакого шума. Я бы не удивился, узнав, что делают они это чисто автоматически, чтобы поддерживать в себе жизнь и не умереть от элементарного голода.

— Опрашивают местных. Может, нам удастся найти хоть кого-нибудь, кто не был бы отравлен этой странной болезнью. Ну и понять причины подобных аномалий не помешало бы. Мы не можем послать сообщение отцу Фёдору при помощи магического кристалла. Его энергии не хватает даже на такое простое действие. — Потёр лоб Глеб. — Кроме того, мы не уверены, что сможем при помощи телепорта выбраться отсюда. А на каком расстоянии от заставы распространяется аномалия выяснять рискованно.

— Ну, прошёл я сюда спокойно, — ровно ответил я. — В нескольких километрах отсюда активен барьер, но он точечный и не покрывает это место, хотя, как я полагаю, он должен это делать.

— Ты нам поможешь? — закусив губу, задал вопрос Курьянов, не обратив внимания на подошедшую к нам молодую девушку. Она улыбнулась мне и осталась стоять, ожидая моего заказа.

Глеб смотрел на меня, напряжённо постукивая пальцами по столешнице. Девушка всё также стояла рядом и не торопила меня. Я бросил на неё быстрый взгляд, но потом перевёл его на Курьянова.

— Глеб, у меня нет времени, — выдохнул я и поднял руку, чтобы остановить готовящуюся вырваться возмущённую тираду в мой адрес. — Но если эта дрянь вырвется за пределы заставы, будет только хуже. Моя магия здесь работает, но артефакты, как я понимаю, нет. Поэтому при желании мы не сможем позвать никого более опытного на помощь.

— Спасибо, — выдохнул клирик. — Что будем делать?

— Сейчас будет темно, и болтаться по улицам ночью в незнакомом месте — не самая хорошая идея, — немного подумав, ответил я. — Вы где остановились?

— Да здесь и остановились. Других постоялых дворов на заставе нет, — пожал плечами Курьянов. — Мы договорились собраться через час. У меня, кроме таверны, ещё несколько домов для осмотра. Ты со мной?

— Нет. Я сам хочу осмотреться. — Уверенно проговорил я. — Через час встречаемся здесь, всё обсудим и составим план на завтра.

— Хорошо, — пробормотал Глеб и поднялся на ноги. — Нам повезло, что мне удалось тебя здесь застать. — С этими словами он вышел из таверны, оставив меня одного в этом мрачном и тихом месте.

— Эм… Ваш заказ? — девушка, наконец, проговорила, привлекая к себе внимание. Я повернулся и кивком головы указал ей на стул, где совсем недавно сидел Курьянов. Она непонимающе на меня посмотрела, но выполнила мою просьбу. — Простите, я не понимаю…

— Ты единственная в таверне, кто не заболел, да и к тому же я уже давно заметил, что ты прислушиваешься к нашему разговору, что, мягко скажем, выбивается из этой атмосферы уныния, — прямо сказал я ей, осматривая её зрением душ. Никаких серебристых нитей и истощения сердцевины души. — Поэтому тебе либо известно, что здесь творится, либо ты знаешь способ не попадать под влияние решившей истребить всех на заставе неизвестной сущности.

— Я… — Она опустила глаза, рассматривая свои руки. — Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Я Страж, а не обычный клирик из того отряда, что прибыл сюда. Поэтому не играй со мной в игры, — посмотрел я девушке прямо в глаза.

— Мне не известно, что здесь творится, — выпалила она и вновь опустила глаза. Её щёки запылали красным, и она приложила к ним побелевшие руки. — Когда всё началось, я обратилась к отшельнице, живущей недалеко от стен заставы. Она ничего не объяснила, только дала мне это, — она показала мне руку, на которой красовался странного вида браслет из красной нити и каких-то сушёных трав.

Я провёл над ним ладонью, ощущая странную пульсирующую ауру. Не враждебную, не демоническую и не ту, что исходила от этих нитей. Что-то неизвестное мне.

— Похож на ведовской оберег. Но я уже лет сто не встречался с ведьмами и ведуньями, способными из коры осины и листа дуба сделать оберег от духа, не обладая даже крупицами магии, — выдохнул Павел.

— Если этот оберег работает, почему вы вместе с этой отшельницей не защитили местных? — прямо спросил я.

— Никто ей не верит. Многие считают, что она сумасшедшая. Другие опасаются, что она под влиянием злых духов, — зачастила девушка. — Но мне не к кому было обратиться. Магов на нашей заставе нет, только два не слишком сильных алхимика, заболевших первыми. Вы накажете меня?

— Почему? Если ты говоришь правду, то тебе нечего опасаться, — спокойно произнёс я. — Где живёт эта отшельница и что ты знаешь о ней, ну, кроме того, что ей известно об особенностях этой странной болезни?

— Она сирота. Её зовут Агата, — девушка понизила голос и наклонилась ко мне через стол. Как по мне, это было лишнее. Всё равно все посетители этого места на нас никакого внимания не обращали. — Иногда она уходит в лес на несколько дней и возвращается живой. Говорит, что знает тропы в предгорьях лучше любого охотника. И что она может чувствовать опасность и может её обходить.

— И ты веришь ей? — скептически хмыкнул Павел. — Судя по тому, что я услышал, она больше на приманку смахивает. Вот вам девушка из таверны, вот её браслетик, и всем клирикам, и Стражам — вон туда, к непонятной незнакомке, которая всё знает, но ничего не делает. Хотя здесь абсолютно бесполезные клирики уже несколько дней ошиваются, а эта особа даже не попыталась на них выйти и сообщить шокирующую информацию. Либо они с ней заодно, либо настолько кажутся тупыми, что даже отчаявшаяся девица не решилась обратиться к ним за помощью.

— Звучит подозрительно, — не мог я не согласиться с доводами Павла, продолжая пристально смотреть на девушку.

— Наверное, но я говорю правду, — сжала она губы.

— Почему ты ничего не рассказала остальным клирикам?

— Я говорила им. Про Агату. Но они даже слушать особо не стали. Только посмеялись. Можете спросить у вашего друга, с которым вы только что разговаривали.

— Ну, допустим. И где мне её найти?

— Обычно её можно найти на старой мельнице. Раньше она была в составе границ Империи, но потом воздвигли стену и её вынесли за пределы Империи в Вольные Земли. Но это недалеко, — ответила она, немного замявшись. — Она нелюдимая, и может с вами отказаться разговаривать. Но она совершенно безобидная. Я иногда ей ношу еду и одежду.

— Хорошо. Иди. Но когда я вернусь, хочу, чтобы ты была на месте, — предупредил я её, поднимаясь на ноги. Она сосредоточенно кивнула и встала следом за мной.

— И ты что, ей поверил? — воскликнул артефакт. — Серьёзно? Мишаня, похоже, тупые не клирики, а ты.

— Нет, конечно, — хмыкнул я, выходя из таверны. — Но проверить стоит. Вдруг это та самая причина, из-за которой здесь скоро начнут умирать люди.

Я остановился посреди дороги, внимательно рассматривая нити и стараясь понять, куда они уходят. Но эта паутина была настолько рассеянной, что конечную точку определить было трудно. Единственное, что мне удалось понять — за пределы заставы они не распространялись и находились внутри огороженного стенами периметра.

Отойдя немного в сторону и скрывшись в каком-то проулке, я сел на землю, начиная чертить руну и напитывать её своей кровью и силой. От меня отделилось четыре призрачные фигуры и устремились в разные стороны. Сознание разделилось, и теперь я смотрел на всё их глазами. Один призрачный двойник остался в городе, трёх других я отправил за ворота Заставы в Вольные земли. Двух из них — в предгорья, и последнего — в сторону той самой мельницы, которую сразу было видно со смотровой башни, откуда я осмотрел окрестности при помощи одного из призрачных двойников.

Двойник, оставшийся в городе, двигался по улицам, фиксируя одно и то же: серые нити, угасающие души, механические движения людей. Двое других, отправленных в предгорья, продвигались медленнее. Местность там была сложной, скалистой, но пока ничего подозрительного они не находили. Единственное, что привлекло моё внимание — абсолютная тишина и пустота. За всё то время, пока я следил за их продвижением, не смог уловить ни единого движения даже от зверей и птиц. Только странная дымка, покрывающая землю, не причиняющая никакого вреда моему заклинанию.

А вот четвёртый двойник, тот, что был отправлен к мельнице, почти сразу добрался до своего места назначения.

Старая мельница стояла на берегу заросшей речушки. Её колесо давно сгнило и обрушилось, крыша просела. Но дымок из трубы говорил, что место обитаемо. Двойник, невидимый обычным взглядом, скользнул внутрь через щель в стене.

Внутри было чисто и на удивление опрятно. Горел камин, или его подобие, на столе стояла кружка с травяным чаем. Не было похоже, что когда-то это место действительно было мельницей. Вокруг были развешаны травы, по всему периметру расставлены какие-то горшки и банки. Девушка сидела спиной к входу на низкой табуретке. Она резко вздрогнула, когда появился мой двойник, и повернулась в его сторону.

— Кто здесь? — её голос прозвучал в моей голове так же чётко, как если бы она стояла рядом. Она чувствовала его. Значит, она не простая отшельница.

Я не успел рассмотреть её лицо. Единственное, что я заметил — это точно такой же браслет на её руке, что украшал запястье девушки из таверны.

Внезапно я почувствовал резкий, колющий удар в виски. Связь с двойниками, находившихся в предгорьях, оборвалась. Не просто рассеялась, а была грубо разорвана.

Я застонал, схватившись за голову. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Связь с остальными двойниками распалась, как только я потерял над ними контроль.

— И что ты заметил такого шокирующего, что довело тебя до припадка, практически закончившегося инсультом? — деловито осведомился Павел без тени заботы в голосе.

— Двойников уничтожили, тех, что я отправил в предгорья, — простонал я, открывая глаза и сразу же затирая начертанную на земле руну.

— Как интересно, — пробормотал Павел. — Похоже, дедуля не только яды варит, но и свою территорию охраняет от любых посягательств. Ну теперь можно смело делать вывод, что он находится там и совсем не хочет, чтобы его тревожили в затянувшемся уединении. Любопытно, а что он там скрывает от посторонних глаз? Слушай, а может, он отстроил там огромный замок с бассейном и теперь развлекается в компании молодых красоток? Ну чем ещё может заниматься старик на незаслуженной пенсии, имея статус, магию и много денег. Это на тебе отец постоянно экономит. Сомневаюсь, что твой заботливый дедушка ушёл с гордо поднятой головой и пустым кошельком.

— Да помолчи ты, — выдохнул я, массируя виски. Боль начала понемногу отступать, сменившись тяжестью.

— Миша, ты требуешь невозможного, — хмыкнул артефакт. — Что увидел возле мельницы? Ну скажи, что она ведьма и жарит младенцев на костре? Я давно хотел применить все те знания, что получил от одного интересного человека, борющегося всю свою жизнь с этими личностями. Ну тот, кто трактат написал в двух томах о демонах. Помнишь, там ещё страницы были из кожи…

— Паша! — прорычал я, поднимаясь на ноги. — Ничего я странного, на удивление, не заметил. Нужно сходить прогуляться до мельницы и пообщаться с этой странной особой.

— Вечно тебя на приключения тянет. Надеюсь, она хоть красивая будет. И не оборотнем! Вторую бабу в твоём передвижном зоопарке я не выдержу и окрещу её ведьмой, даже если таковой она не является. Ну давай, веди меня. А я пока знания освежу, вдруг случится чудо и это окажется ведьма, которая за всем этим безобразием стоит, и мы спокойно выдвинемся в Вольные земли.

Я решил ничего не выдумывать и выйти из Заставы через главные ворота, ведущие в Вольные земли. Подойдя к ним, я увидел того же молодого стражника, что проверял мои документы днём. Он стоял, прислонившись к столбу, глядя куда-то перед собой пустым и отсутствующим взглядом. Странно, при первой нашей встрече он явно выглядел более живым.

— А где остальные? — тихо спросил Павел. — Ну, хотя бы напарник. А то один человек на страже ворот — как-то даже не спортивно.

— Как будто два человека смогут что-то предпринять, — хмыкнул я, покачав головой.

— Ну, один хотя бы может убежать и предупредить остальных, пока первого будет нечисть жрать. Потому что нападение со стороны Вольных земель мы не рассматриваем. Там окопался один злобный алхимик, через которого вряд ли кто-то сможет незаметно пройти, — отозвался артефакт и замолчал, когда увидевший меня стражник, подобрался и двинулся мне навстречу.

— Куда путь держишь? — равнодушно спросил он, окинув меня безразличным взглядом.

— По личному делу. Нужно встретиться с человеком у старой мельницы, — ответил я, стараясь, чтобы мой тон звучал также буднично.

Стражник тряхнул головой и, как мне показалось, слегка оживился. Я всё это время смотрел на него зрением душ и с удивлением отметил, что серебристая нить, исходящая от него, стала тоньше. Ещё немного, и она готова была порваться. Меня так и тянуло прикоснуться к ней и хоть как-то на неё воздействовать, но я не решался на подобное, не выяснив происхождение этого проклятия. Незачем было пока привлекать к себе внимание наложившей его сущности, да и понятия не имел, как может отразиться на человеке моё грубое вмешательство.

— К Агатке? — уточнил он немного напряжённым голосом. — Лучше не ходи, — нахмурился он, но больше ничего не сказал. Сложилось такое чувство, что сама мысль о мельнице и её обитательнице смогла каким-то образом нарушить это патологическое влияние проклятия на его душу.

— Дело неотложное, — пожал я плечами, делая вид, что не заметил его реакции. — Откроешь?

— Ладно, — наконец пробормотал он. — Только будь осторожен. В лесу последнее время неспокойно.

Он с грохотом отодвинул тяжёлый засов и приоткрыл створку ворот ровно настолько, чтобы я мог протиснуться.

— Интересно, — задумчиво протянул Павел, когда ворота сзади нас снова захлопнулись. — Он проявил признаки сопротивления. Значит, эффект подчинения воли этой паутины не абсолютен. Занятный экземпляр, нужно как следует его изучить по возвращении. Если оно случится, конечно. Что-то мне подсказывает, что его сопротивление взялось не из пустого места. Может, он эту незнакомку боится больше, чем ту штуковину, поселившуюся здесь?

— Вряд ли. Если бы её все так боялись, то наверняка помощи клириков и Стражей запросили бы гораздо раньше, — отмахнулся я, оглядываясь по сторонам. Как только я сделал несколько шагов от ворот, меня сразу же начала обволакивать туманная дымка. Ничего странного в ней я не почувствовал, поэтому решил сделать ещё несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям.

— Ну, раз ты так спокоен, то тогда слушай мой великолепный план. — Деловито отозвался Павел. — Когда эта ведьма начнёт тебя превращать в лягушку, особо не переживай и не сопротивляйся, я попытаюсь тебя защитить, ну, потом, чтобы тебя ненароком не сожрали и не раздавили. А там уже твои тебя хватятся и прибудут со спасательной миссией. Оборотень-некромант тебя наверняка найдёт, приручит и обогреет. У него опыта общения с земноводными побольше твоего. Справится как-нибудь с твоей дрессировкой, да и Иннокентий поможет. Будете в свободное время переквакиваться.

— Отличный план, надёжный, как имперские часы. — хмыкнул я.

— Разумеется, — фыркнул он. — А что ещё остаётся, если ты меня никогда не слушаешь. Я против ведьминских чар ничего не могу сделать, потому что никогда с этим напрямую не сталкивался. И если я предложу поступить, как великие умы прошлого, и начать сначала ведьму жечь, а уже в процессе вести допрос, ты же всё равно сделаешь по-своему.

Я лишь покачал головой, ничего не отвечая воинственному артефакту, и сделал несколько шагов, полностью погружаясь в туман, после чего почувствовал сильное облегчение. Я даже не подозревал, что внутри Восточной Заставы настолько удушающая и тяжёлая атмосфера. Я сделал несколько глубоких вдохов, осознавая, что всё это время не мог дышать полной грудью.

— Ну, я так и думал. Эпицентр этой паутины находится внутри Заставы. Здесь, снаружи, воздух куда чище. — Прокомментировал я и ускорился. Мельница хоть и располагалась недалеко от ворот, но уже спускались сумерки, и ночевать за пределами Заставы, несмотря на чертовщину, творящуюся внутри, мне не слишком хотелось.

Тропинка, которую я едва мог разглядеть под ногами, петляла между чахлыми деревьями. Я постоянно отвлекался на горьковатый, незнакомый запах, то усиливающийся, то вовсе пропадающий. Стоявшая вокруг тишина напрягала, заставляя постоянно осматриваться по сторонам. Зрением душ я не видел ничего странного, не было ни магических барьеров, ни демонической ауры, ни серых нитей. Только силуэты деревьев и странный, но в то же время обычный туман.

Туман неожиданно расступился, и я вышел прямо к мельнице, хотя до этого не видел даже её очертаний. Она выглядела точно так же, как видел мой двойник: покосившаяся, с провалившейся кое-где крышей, но с аккуратно заделанными щелями в стенах, и дымком, поднимающимся из трубы. Я остановился в нескольких десятках шагов, оценивая обстановку.

— Ну и какой у тебя план действий? — поинтересовался Павел. — Стучаться будем или сразу ломать дверь и врываться внутрь с криком? Я за второй вариант. Как говорится в книге, он более эффектный и обычно вызывает у объекта допроса нужную реакцию: либо панику, либо яростное сопротивление. В любом случае информация добывается быстрее. Я бы дал тебе почитать, но ты, к своему глубокому стыду, не знаешь испанского.

— Хватит читать мемуары садистов. Иногда можно просто поговорить, — тихо ответил я и сделал шаг вперёд.

В этот момент дверь мельницы скрипнула и отворилась. На пороге стояла молодая девушка, лет восемнадцати, не больше. Тёмные волосы были заплетены в простую косу, лицо бледное, с заострёнными скулами. Она пристально смотрела на меня тёмными глазами. На её руке красовался тот самый браслет из красной нити и сушёных трав.

Мы молча разглядывали друг друга несколько секунд. Девушка не выглядела испуганной или удивлённой. Скорее, она чего-то ждала.

— Ну, скажи уже что-нибудь, — зашептал Павел. — Спроси, не варит ли она зелье из глаз новорождённых, или комплимент сделай. Девушки, даже ведьмы, это любят.

— Это тебе тоже тот испанец сказал? — еле слышно пробормотал я.

— Это я тебе говорю, — буркнул он и, наконец, замолчал, когда Агата перевела взгляд на мою руку и внимательно посмотрела на перстень. — Она меня слышит или она просто алчная отшельница, которой приглянулся явно дорогой на вид перстень? Эй, девушка, если ты меня понимаешь, моргни три раза! — неожиданно завопил он. Я от неожиданности вздрогнул и пристально посмотрел на хозяйку этого места. Она слегка улыбнулась и сделала шаг вперёд. — И что это значит? Так нечестно поступать с собеседником. Миша, давай я в неё молнией шарахну, ну чтобы сговорчивее была…

— Я знала, что ты придёшь, — наконец, произнесла она, прерывая возмущённые вопли Павла. Её голос был низким и спокойным, без тени волнения. — Твои разведчики были немного неаккуратны.

— Мои извинения, — проговорил я, приблизившись к ней. Она не была магом. Теперь я видел это чётко. — Учитывая происходящее за стеной, я не мог идти неизвестно куда хотя бы без минимальной разведки. Меня зовут Михаил.

— Агата, — просто представилась она и отступила вглубь помещения, жестом приглашая войти. — Я почувствовала чужое внимание. Была почти уверена, что ты демон, но в тебе нет скверны, лишь небольшой её отголосок, — она снова бросила взгляд на мой перстень. — Теперь я понимаю, что он исходит от твоего артефакта.

— Сама такая! — продолжил негодовать Павел. — Чтобы меня приняли за демоническую цацку? Такого унижения я ещё никогда не испытывал. Мишаня, разворачивайся и идём отсюда. Она не ведьма, а просто идиотка. Пусть сама себя сжигает.

Я, продолжая слушать бормотания перстня, зашёл следом за Агатой. Внутри мельницы было всё так же, как я видел глазами моего двойника. Воздух пах дымом, сушёными травами и чем-то горьковатым, но не неприятным, как за пределами этого места. Я сел на стул у небольшого столика, на который она указала.

— Как ты смогла увидеть или почувствовать моих разведчиков? — прямо спросил я. Прежде всего, мне хотелось побольше узнать об этой девушке. Она села за стол напротив меня и пожала плечами.

— Я ведунья, как моя мама и бабушка. У меня нет сил и способностей, как у настоящего мага, но я могу видеть и чувствовать то, что не видят другие люди. Некоторые заклинания, наложенные магами, действие артефактов, скрывающие иллюзии. А также чувствовать ауру нечисти и демонов. Ты не такой, как все, — пристально посмотрела она мне в глаза. — Ты сильный маг, я это чувствую, но в тебе есть что-то, чего я не могу понять, что-то демоническое.

— Слишком часто с ними встречался, — усмехнулся я. — Почему тебя боятся, и самое главное, зачем тебе жить в этом месте, если ты обычная ведунья, какой ты пытаешься передо мной казаться? — я обвёл взглядом помещение, но ничего, что могло бы противоречить её словам, не увидел.

— Мне незачем тебе врать. Ты сильнее меня, да и всех, кто находится поблизости, — сжала она губы и опустила глаза, рассматривая свой браслет на руке из красной нити. — Мне здесь спокойнее, да и идти мне некуда. Я не маг, но и не обычный человек, чтобы меня действительно приняли где-то равной себе.

— Ты знаешь, что происходит на Заставе? — спросил я, всё ещё раздумывая над тем, стоит ли ей верить.

— Сначала я думала, это демоны. — Девушка посмотрела в небольшое окно, резко распахнувшееся от порыва ветра. — Я с ними встречалась лишь раз, когда они пытались прорваться в Вольные земли через Заставу во время разгара войны. Я слышала, что это их почерк — высасывать жизнь. Да и я не чувствую их ауры здесь, она липкая, грязная. А здесь что-то безликое и холодное, я не знаю, как это описать. — Пожала она плечами. — Я всего лишь ведунья.

— А эти браслеты? — я кивнул на её руку. — Как именно они спасают от того, что происходит на Заставе?

— Это старый семейный рецепт. Травы, собранные в полнолуние, нить, окрашенная соком определённых ягод. Они создают барьер для души, как бы прячут её от злых сущностей, именно поэтому я ещё в своём уме. — Кивнула она своим мыслям и поёжилась от едва заметного дуновения ветра. — Они работают только на тех, у кого нет собственной магии. На мага они почти не действуют, их собственная сила конфликтует с оберегом.

— Почему ты не сделала их всем? — спросил я, проведя рукой по волосам. — Или не предупредила коменданта?

— Я пыталась, но комендант меня высмеял, сказав, чтобы свои ниточки я плела на бабских посиделках возле костра. А потом и вовсе выгнал с Заставы. Мне даже Андрей не поверил, — вздохнула она, прикрыв глаза. — Он на воротах стоит, ведущих в Вольные земли, мы с ним неплохо общаемся. Наверное, он один из немногих, кто не считает меня чокнутой.

— О, теперь понятно, почему его мысль о том, что к его Агатке какой-то столичный перец решил ночью сходить в чувство привела, — протянул Павел. — Нет, в качестве подопытного он мне больше неинтересен.

— Единственная, кто ко мне прислушалась, была Лена, ну, та девушка из таверны. Ты же пришёл, потому что она обо мне рассказала? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Да, — коротко ответил я. Её слова звучали правдоподобно, и я пока не нашёл ни единого повода ей не верить. — Ты же выяснила, что происходит на Заставе, не так ли?

— Я не знаю, что это, — она сложила на груди руки и отвернулась, рассматривая догорающие ветки и угли в камине. — Я пыталась понять, но смогла только определить эпицентр всего этого безумия. По крайней мере, к старому заброшенному колодцу я подойти не смогла. Мой оберег разрушился, а я едва успела убежать и спрятаться в этом тумане. Если ты хочешь найти источник, то, думаю, тебе следует посмотреть там, — вздохнула она. — Я не могу помочь, прости.

— Столько времени потеряли впустую, — проговорил Павел с нескрываемой злостью. — Сразу бы спросил, а не разводил тут разговоры ни о чём. Я что, просто так на неё сеть правды накладывал, чтобы ты о погоде и оберегах с ней разговаривал?

— Мог бы и сказать, — еле слышно буркнул я, разглядывая девушку, всё ещё смотревшую на угли. Теперь стало понятно, почему она со мной была такой разговорчивой, да и перстень не лез в наш разговор, оспаривая каждое сказанное ею слово.

— Ты ищешь алхимика, — неожиданно сказала Агата, поворачиваясь ко мне.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился я, решив оставить разговор с Павлом до лучших времён.

— Ты похож на него. Я долго не могла понять, кого именно ты мне напоминаешь, но потом вспомнила, что такого странного цвета глаза мне уже доводилось видеть. — Она улыбнулась уголком губ. — Он приходил ко мне несколько лет назад. Искал одну редкую траву, которая растёт только в лунных болотах, но он не мог туда пройти, не применяя магию. А эти болота отличаются тем, что полностью поглощают её, а без своих сил старик не мог найти скрытые тропы.

— И что, ты ему помогла? — спросил я, уже более внимательно рассматривая Агату.

— В конце концов, да. Он был груб, нетерпелив, но заплатил щедро, — улыбнулась она.

— Он всё ещё там? В предгорьях? — спросил я, открывая карту, появившуюся у меня в руке, и разворачивая её на столе под удивлённым взглядом девушки.

— Нет. Он ушёл дальше на восток, сразу после того, как получил то, что хотел. Говорил, что нашёл там более подходящее место для своих экспериментов. — Агата пожала плечами. Я посмотрел на карту, отмечая, что на востоке есть только одно подходящее место. Оно не было никак обозначено на карте, но находилось в ущелье, окружённое со всех сторон горами. Если бы я хотел скрыться от лишних глаз, то выбрал бы именно его.

— Хорошо, — я кивнул, складывая карту, которая сразу же исчезла в бездонном хранилище Павла. — Будь осторожна. — Проговорив это, я поднялся на ноги и направился к выходу. — Да, кстати, — я остановился возле двери, глядя в глаза насупившейся девушки. — Тебе не обязательно оставаться здесь одной в глуши. Ты могла бы отправиться вглубь страны, например, в монастырь и стать клириком, — спокойно проговорил я. — С твоими-то способностями.

— Я не думала об этом, — ответила она, встречаясь со мной взглядом. — Но, женщина — клирик? Ты серьёзно? — хмыкнула она.

— Вполне. Здесь находятся представители одного из монастырей. Я могу с ними поговорить, чтобы они взяли тебя с собой, когда мы разберёмся в том, что здесь происходит.

— Так ты не шутишь? — округлила она глаза и сделала несколько шагов ко мне.

— Нет. Но если ты что-нибудь узнаешь раньше меня, свяжись со мной, — с этими словами я вышел за порог и прикрыл за собой дверь. Было уже темно, а пронизывающий ледяной ветер явно не внушал никакого оптимизма.

— И что ты будешь дальше делать, жалеющий сирых и убогих наследник престола Российской Империи? — поинтересовался Павел, когда я отошёл от мельницы и погрузился в молочную дымку тумана.

— Вернусь на Заставу, дальше будет видно, — поморщился я, практически переходя на бег.

Сейчас туман казался липким и давящим, но я на удивление до ворот добрался без каких-либо проблем в рекордно короткие сроки. Я остановился метрах в десяти и попятился, вновь скрываясь в тумане.

— Я могу поинтересоваться, что ты делаешь? — недовольно проворчал Павел. — Решил вернуться к обездоленной девчонке и остаться у неё на чай до утра, скрасив её одиночество своей смазливой мордой? В принципе, идея неплохая. Она хоть и не ведьма, но довольно симпатичная…

— Ой, да замолчи, — отмахнулся я от него, доставая из кармана свисток, подаренный Романом перед моим отбытием. — Использую один из своих козырей. Наверное, это нужно было сделать раньше, но почему-то я об этом подумал только сейчас.

Не слушая стенания Павла, что он тоже ни о чём подобном не подумал, я поднёс свисток к губам.

Мила, сжимая рукояти своих парных клинков до побелевших костяшек, сделала яростный выпад. Её атака была грубой, лишённой обычной для неё грации, и направлена прямиком в голову Романа. Оборотень едва успел отскочить, парируя удар. Лезвие со скрежетом скользнуло по его клинку.

— Это становится невыносимо! — прорычала она, отступая на шаг, чтобы снова атаковать. — Меня практически заперли в доме, и со мной всегда таскается эта Таша! Я уже устала слышать одно и то же: «Совершеннолетняя девушка не может находиться в саду одна; это противоречит этикету благородных домов; ваше платье слишком простое для обеда во дворце». Бесит!

Она развернулась на пятке и нанесла рубящий удар. Роман, не ожидавший такой агрессии, не успел увернуться и инстинктивно подставил руку. Лезвие с силой пришлось по его ладони. Раздался шипящий звук, и сразу же запахло обгоревшей кожей. Роман сдавленно вскрикнул и выпустил свой меч, отскакивая назад.

— Мила! — прорычал он, сжимая обожжённую руку. — Ты же помнишь, с кем спаррингуешься? Я не мастер меча!

Девушка замерла, глядя на его искажённое болью лицо. Гнев мгновенно сменился стыдом.

— Прости, — прошептала она, подбегая к другу, отзывая свои клинки. — На меня это всё давит, ещё и Лебедев постоянно прессует, будто это лично я виновата в том, что его заперли во дворце, тогда как все Светлейшие князья свалили по своим Заставам.

Она бережно взяла его обожжённую ладонь в свои. Закрыв глаза, Мила сосредоточилась. От её пальцев повеяло едва уловимым теплом, и на коже Романа заиграли золотистые блики. Это единственное, чему научил её Лебедев за последние дни: понимать, что огонь древнего существа может не только разрушать, но и лечить. Волдыри и краснота стали исчезать на глазах, и через несколько секунд кожа ладони была чистой, словно ожога и не было.

— Спасибо, — кивнул Роман, с облегчением сжимая и разжимая кулак.

— Прости ещё раз, — сжала она губы, чувствуя, как жар заливает её щёки. — Тебе тяжелее всех приходится, и мы об этом постоянно забываем.

— Я не забываю, — протянул Сергей, сидя на полу в тренировочном зале, выводя какую-то схему ритуала призыва, сверяясь с книжкой, которую ему молча всучил Лебедев. — Я даже спать нормально не могу, всё представляю, что будет, если нас раскроют.

В этот момент тяжёлая дверь в тренировочный зал бесшумно отворилась. На пороге стояла Ирина Орлова. Она была в элегантном, но строгом платье цвета слоновой кости, её тёмные волосы были убраны в сложную, но безупречную причёску. В руках она держала небольшую книгу в кожаном переплёте.

Её появление было настолько неожиданным, что все трое застыли. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Сергею, корпящему над книгами, задержался на Миле, всё ещё держащей руку Романа, и, наконец, остановился на наследнике.

— Ваша Светлость, — Мила первая опомнилась и вскочила на ноги, дёрнув за руку замешкавшегося Романа. Обычно охрана не пропускала никого к нему, когда он был один, но сегодня, видимо, они решили сделать исключение.

— Ваше Сиятельство, — кивнула та в ответ, едва заметно скривив губы. Её внимание было приковано к Роману. — Михаил Юрьевич, я надеюсь, вам не помешала? Мне сказали, что я могу найти вас здесь.

Роман лишь покачал головой. Он ещё не свыкся с новой ролью и старался в принципе не открывать свой рот и ничего не говорить в присутствии посторонних. Как правило, весь удар на себя брал Лебедев, мастерски посылая всех подальше, далёким от дипломатии языком. Иллюзия, наложенная Светлейшими князьями, была мощной, но всякий раз Рома чувствовал себя неуверенно.

Орлова сделала несколько плавных шагов вперёд и протянула Роману книгу.

— Я вам принесла трактат по военной стратегии времён Первого Императора из нашей семейной библиотеки. Я подумала, он может быть вам полезен. Ведь вы неоднократно говорили, что предпочитаете более решительные действия на поле боя вместо косноязычной дипломатии.

Роман машинально взял книгу, прикрыв на секунду глаза, когда почувствовал тонкий, исходящий от княжны аромат. Обострённое обоняние оборотня сейчас явно было не к месту, ведь пряный цветочный аромат вызывал небольшую тошноту и головокружение.

— Благодарю, — сипло проговорил он.

Ирина не отводила от него взгляда, отчего Роману становилось немного не по себе.

— Надеюсь, ваши друзья, — она на мгновение скользнула взглядом по Миле, и в её глазах мелькнул опасный огонёк, — не против, если я на несколько минут займу ваше время? Мне бы хотелось обсудить с вами наедине один вопрос.

Сергей и Мила неуверенно переглянулись. Мила нахмурилась, и её пальцы непроизвольно сжались.

— Мы как раз закончили, — поспешно сказала она и, кивнув Роману, потянула за руку Сергея. Тот, не понимая, что происходит, начал чувствовать нарастающую панику. Схватив свои книги, он буквально выбежал из зала вслед за ней, захлопнув дверь перед носом прыгающего за хозяином Иннокентия. Демоническая жаба повернулась к оставшимся вдвоём Роме и княжне и внимательно начала следить за каждым их движением.

— Вы произвели большое впечатление на меня в Академическом Саду, — проговорила она, обойдя замершего Романа. Орлова, наконец, остановилась перед ним и приблизилась непозволительно близко. — В отличие от отца, я всегда ценила силу и хотела быть ближе к ней. Вы подумали над предложением моего отца? К сожалению, князь Уваров слишком быстро покинул столицу, и ему не удалось с ним поговорить. Но это же не мешает нам вдвоём вернуться к этой теме, не так ли?

Роман молчал, сжимая в руках подаренную книгу, чувствуя, как учащается его пульс. Он прикрыл глаза, стараясь унять усиливающееся головокружение из-за странного, исходившего от девушки запаха, кажущегося оборотню смутно знакомым.

— Я не хочу тратить время на церемонии, — понизила она голос до шёпота и добавила немного вкрадчивых ноток. — Союз наших домов — не просто политика, Михаил. — Она сделала ещё один маленький шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. Её палец легонько провёл по корешку книги в его руках. — Я могу быть не просто женой. Я могу быть твоим самым ценным союзником и опорой. Или вам нравится кто-то… попроще, — она поморщилась и повернулась в сторону двери, за которой скрылись Мила и Сергей.

Роман почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он отступил на шаг, натыкаясь на стену, стараясь унять мелькающие в голове мысли о том, что он Мишу просто прибьёт, когда тот вернётся.

— Ваше Сиятельство, — его голос прозвучал хрипло, и он прочистил горло, стараясь придать ему больше твёрдости. — Как я уже говорил вашему отцу, сейчас не время для обсуждения династических браков. Империя на пороге войны. — Он надеялся, что Миша в своё время ответил им точно так же, иначе это будет выглядеть слишком подозрительно. И почему он не рассказал им о разговоре с Орловыми?

В этот момент дверь в тренировочный зал с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Дмитрий Лебедев. Его лицо было бледным от сдерживаемой ярости, а по рукам и плечам пробегали короткие, хаотичные электрические разряды.

— Какие люди, сама княжна Орлова решила посетить тренировку наследника престола, — буквально прорычал Лебедев, медленным шагом подходя к ним. — Что тебе здесь нужно? Я, кажется, ясно дал понять, что любые встречи с Михаилом Юрьевичем должны согласовываться со мной.

Ирина медленно, с подчёркнутой небрежностью, повернулась к регенту, усмехнувшись при этом.

— Дмитрий Игоревич, вы, как всегда, появляетесь в самый неподходящий момент. Я всего лишь принесла будущему императору книгу из нашей библиотеки. Вы так рьяно оберегаете Михаила. — Протянула она, прищурившись. — Интересно, это забота о его безопасности или страх, что кто-то посторонний сможет разглядеть в нём что-то, что вам неугодно?

— Нет, просто ограждаю его от идиотов, — Лебедев шагнул вперёд, сократив дистанцию. — И от тех, кто считает, что может безнаказанно нарушать установленные правила. Особенно когда эти правила установил здесь я.

— Правила? Вы, Дмитрий Игоревич, за последние дни стали просто одержимы правилами. Странно для человека, который всю жизнь их нарушал. Или это новая роль регента так на вас повлияла? — Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Романа, который глубоко вздохнул. Надеясь, что Лебедев его не прибьёт сразу же после того, как они останутся вдвоём, сделал шаг вперёд.

— Дмитрий Игоревич прав, — сказал он, и встретился взглядом с Ириной. — Мои границы определены чётко. И то, что вы принимаете за возможность для приватной беседы, я расцениваю как нарушение этих границ.

— Но, Михаил Юрьевич, я лишь… — Ирина слегка отступила, удивлённая такой прямой атакой.

— Вы лишь пытаетесь продать товар, в котором я не нуждаюсь, — холодно парировал Роман, не дав ей договорить. — Союзы строятся на необходимости, княжна, а не на назойливых предложениях. И пока ваша семья не продемонстрирует чего-то более существенного, кроме амбиций, этот разговор не имеет смысла. Считайте это моим окончательным ответом на предложение вашего отца.

Лебедев смотрел на Романа с удивлением, после чего хмыкнул, повернувшись к побледневшей Орловой.

— Вы становитесь очень похожи на вашего регента, Ваша Светлость, — с трудом выдавила она.

— Нет, — возразил Роман, всё также глядя на неё непроницаемым взглядом. — Я становлюсь похож на того, кому предстоит править Империей. А теперь, если вы позволите, я продолжу тренировку. И да, заберите это, я сам в состоянии найти библиотеку, — он протянул ей книгу, которую Орлова выхватила из его рук и, развернувшись, вышла из зала, пропустив вперёд заглянувших внутрь Сергея и Милу.

Лебедев проводил Ирину долгим, тяжёлым взглядом, пока дверь не захлопнулась. Затем он медленно повернулся к Роману. Электрические разряды по его рукам не утихали, а лишь усиливались, наполняя воздух запахом озона.

— Ну что ж, — начал Дмитрий Игоревич нарочито медленным, тихим голосом. — Похоже, иллюзия, наложенная твоими благодетелями, действует на мозги. Только я ещё не до конца понял, ведёт это к полному отупению или к внезапно свалившемуся озарению.

— Я просто сказал то, что, как мне показалось, сказал бы Миша, — пробормотал Роман.

— А ты уверен, что Михаил, столкнувшись с такой наглой атакой в упор, не предпочёл бы вежливо послать её ко всем чертям, сославшись на головную боль? Хотя, может, он бы её просто послал, не объясняя никаких причин. — Процедил Лебедев. — Ну зато я теперь знаю, что хотел от меня Орлов, как только Уваров свалил из столицы на Западную Заставу. Михаил мог бы нас и предупредить о разговоре с этим козлом и хотя бы о том, что именно он ему ответил, — поморщился регент.

— Зря я в это вмешался, — потёр лоб Роман, начиная подозревать, что так резко Орлову всё-таки не следовало отшивать. — Она может что-то заподозрить? Ну, что я — это не я, точнее, Миша — это не совсем Миша.

— Да, и это может стать проблемой, — хмыкнул Лебедев. — А ты сегодня вечером, вместо ужина, получишь трёхчасовую лекцию по династическим бракам в истории Империи, их политическим последствиям и тому, как один неверный шаг может привести к Гражданской войне. С тестами и контрольной работой. Не сдашь — будешь пересдавать до тех пор, пока у тебя из глаз не пойдёт дым от перенапряжения. — Похлопал поникшего парня по плечу Лебедев. — И да, мне нужны твои способности. Пойдём, понюхаешь кое-что, — он схватил Романа за локоть и потащил к выходу из тренировочного зала под напряжёнными взглядами Милы и Сергея.

Звук свистка был тонким, пронзительным, он не разносился эхом, а будто впитывался густым туманом. Я опустил руку, прислушиваясь. Лишь далёкий шум ветра в оголённых ветках деревьев и никаких признаков того, что на мой зов спешила подчинённая Романом тварь.

— Ну что, великий приручатель? — раздался голос Павла. — Может, свисток нужно было встряхнуть? Или дунуть в него с определённой интонацией? Может, спеть серенаду? Помню один интересный случай с одним недальновидным и не слишком умным хозяином. Он тогда пытался с помощью одной волшебной флейты призвать дух своей только что умершей девушки. Он там что-то не так дунул, не в той тональности сыграл, закашлялся, поперхнулся в процессе, и на его зов явилась его же собственная прабабка. Ох, шуму было. В общем, история закончилась не слишком хорошо, и этот идиот больше не экспериментировал с артефактами без чёткой инструкции. Кстати, эта флейта до сих пор хранится у меня. Нужно её твоему бобру отдать на изучение, может, его жаба разберётся, что это за штуковина, на самого оборотня надежды никакой нет…

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда туман передо мной вдруг заиграл перламутровыми переливами. Само пространство будто сжалось, формируя стройную знакомую женскую фигуру.

Я сжал свисток и хотел поднести его вновь ко рту, но перед глазами всё поплыло. Воздух, как и сам окружающий меня туман, внезапно стал вязким и тяжёлым. Я прикрыл глаза, ощущая, как в сознание начала проникать только одна навязчивая мысль: я давно не отдыхал, и мне просто нужно немного поспать. Рука как-то сама по себе безвольно опустилась, но я смог собраться, чтобы не выронить свисток из практически разжавшейся ладони.

— Я не причиню вреда, тебе нужно просто немного поспать и отдохнуть, — прозвучал в голове мягкий голос Милы, только что появившейся передо мной в том самом платье, в котором она была на ужине в Академическом саду.

Тряхнув головой, попытался прогнать это наваждение, но голос продолжал шептать, успокаивая и практически полностью отрезая меня от окружающей действительности. Ноги подкосились, а глаза закрылись сами собой. Я смог устоять, прислонившись к холодному стволу стоявшего рядом со мной дерева.

Ко мне кто-то подошёл и провёл по щеке прохладной ладонью. Я поднял руку, чтобы прервать это прикосновение, но остановил её в нескольких сантиметрах, не в силах сделать больше ни одного движения.

— Пошла прочь, тварь босоногая! — рявкнул Павел, своим голосом, лишь немного разгоняя дымку у меня в голове.

— Тебе некуда спешить, — наклонившись к моему уху, прошептала Летавица, обжигая кожу ледяным дыханием. — Им хорошо без тебя. Ты для них обуза.

Её слова не просто прозвучали в голове, в моём сознании начали проплывать образы и картинки, буквально смешиваясь друг с другом, вызывая головную боль и тошноту.

А потом всё затихло и резко остановилось на одной сцене. Я увидел гостиную своего столичного поместья, и Милу, сидящую на диванчике. Она смеялась какой-то шутке Романа, находившегося рядом с ней, а Сергей что-то говорил неразборчивое, вызывая ещё больше веселья. Мир перевернулся, и картина сменилась, показав Романа в моём обличии, ведущего неторопливую беседу с каким-то графом. Он выглядел уверенным, холодным, настоящим аристократом. А в углу Сергей просто играл с Иннокентием в какую-то игру, отложив в сторону свои книги.

Туман собрал всех в большом зале Императорского дворца. На троне сидел Роман, а вокруг него счастливые и умиротворённые лица: отец, Мила, Сергей, Лебедев, даже Мстиславский и Пронский выглядели довольными.

— Посмотри, как они счастливы. Им не нужно больше вытаскивать тебя из передряг, драться с демонами и быть постоянно в гуще событий. Им лучше без тебя. Они поднимают бокалы не за мир и за стабильность, а за то, что избавились от тебя, Михаила Уварова, главного источника их нескончаемых проблем, — прошептала Летавица голосом Милы, вновь прикоснувшись к моей щеке рукой, спускаясь вниз по шее и остановившись возле ворота рубашки.

— Я не знаю, какие ужасы тебе она показывает, но у меня для тебя тоже кое-что есть, — раздался голос Павла, и меня пробил довольно болезненный разряд тока. Потом ещё и ещё, усиливающиеся по интенсивности. — Без тебя им там наверняка проще. Никто их не сдерживает, не прививает зачатки милосердия и человеколюбия.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда по мне прошёлся очередной разряд. Мышцы свело судорогой, но туманная дымка в голове и ощущение полного бессилия и одновременно с этим странного умиротворения исчезли. Я опустился на одно колено, стараясь сдержать крик, когда Павел зарядил в меня чем-то очень болезненным и полностью отрезвляющим.

— Лебедев наверняка кого-нибудь уже успел казнить, — продолжил артефакт громко вещать, усиливая атаки. — Роман готовится к смертельной дуэли, потому что, в отличие от тебя, совершенно несдержан. Бобёр случайно поднял в имперском склепе прадеда нынешнего императора, отличающегося особой жестокостью и любовью к пыткам, и тот в порыве благодарности на его глазах расчленил в особо извращённой форме Иннокентия. Мила… ну, тут даже не знаю, в женской психологии не силён, здесь я пасую и понятия не имею, что могла отчудить твоя вырвавшаяся на свободу птичка.

— Да хватит уже, — прорычал я, понимая, что от болевого шока меня отделяет сейчас не так уж и много. Тряхнув головой, я сжал кулак и открыл глаза, видя перед собой рябь окружающего меня плотного щита. Меня в очередной раз пробил сильный электрический разряд, от которого кожа начала местами дымиться. — Да хватит!

— Это для профилактики, — довольно отозвался Павел.

— А теперь ты, — я прорычал, поворачиваясь в сторону опешившей Летавицы, разрушая одним движением руки щит. — Не ожидал, что ты сможешь проанализировать свои ошибки и найдёшь способ влиять на меня.

Образ Милы исказился, стал каким-то прозрачным. В глазах вспыхнули красные огоньки, а рот искривился в злобной усмешке.

— Жаль, а я ведь так старалась…

Я не дал ей договорить, призвав своего водяного змея. Сделав круг вокруг меня и зависнув над головой, он разогнал окутывающий меня липкий туман.

Летавица сделала несколько шагов назад и завизжала. Обычным взглядом я видел перед собой испуганную Милу, но зрение душ показывало переплетение чёрных нитей вокруг пульсирующего серого ядра этой нечисти.

— Ну что ж, милая, поговорим, — улыбнулся я, делая шаг вперёд. Тварь сделала ещё один тихий шаг назад босыми ногами и, оступившись, начала заваливаться назад.

— Ну наконец-то! — проорал Павел. — Добро пожаловать в реальный мир, мерзкая вобла! А теперь, Мишаня, жги её!

Я не стал тратить время на ответ и просто направил извивающегося водяного змея прямо в неё. Родовое заклинание ударило Летавицу в грудь. Не было ни взрыва, ни огня. Был лишь резкий, сухой хлопок, и её тело разлетелось на множество крупиц чёрного пепла. Они закружились в вихре, пытаясь собраться снова.

— Не в этот раз, стерва! — взревел Павел. Перстень на моём пальце раскалился докрасна. — Сейчас я покажу, на что способен великий артефакт Павлентий Первый и единственный в своём роде.

От него отделился десяток тонких, алых нитей, похожих на раскалённую проволоку. Они впились в чёрный рой, не давая ему сконцентрироваться. Воздух наполнился шипением и запахом гари.

— Кончай её! — командовал Павел с нескрываемым азартом в голосе. — Я её не смогу долго сдержать, сильна, зараза. Хоть и без своих красных босоножек.

Я вытащил кинжал, внимательно осмотрев совершенно чистое лезвие без каких-либо светящихся символов и рун. Да и на ощупь он ничем не отличался от обычного оружия. Переведя взгляд на чёрное облако, я задумался и покачал головой.

Вложив кинжал в ножны, я разжал руку, рассматривая свисток, и быстро поднёс его ко рту. Раздавшийся свист в этот раз прозвучал как-то подозрительно громко, а чёрный вихрь замедлился. Все частицы словно замерли и осели на землю кучей пепла.

— Освободи её, — отдал я приказ Павлу.

— Ты чего, она же тебя не слушается, — с подозрением в голосе отозвался Павел, но нити всё же начал убирать. Медленно одну за другой.

— Послушается, если не захочет умереть, — усмехнулся я. — Сейчас соберём этот конструктор и спросим, что это был за акт неповиновения.

— Мало я тебя током бил, — сокрушённо пробормотал артефакт. — Правильно во всех инструкциях по электрошоковой терапии написано, что начинать нужно с заряда, превышающего мой в четыре раза. Видимо, моя жалость к твоему хилому телу и сомнительным умственным способностям сыграла злую шутку. Больше я этой ошибки не повторю.

Груда пепла пришла в движение, как только последняя алая спица развеялась. Частицы начали соединяться в фигуру монстра. Через несколько секунд Летавица снова стояла передо мной, но в своём естественном облике. Серая морщинистая кожа, жёлтые, светящиеся в темноте глаза и завивающиеся в небольшие рога волосы.

— Ну, так-то лучше. Перевоплощения в разговоре с тем, кому ты подчиняешься, неуместны, — хмыкнул я, глядя в глаза твари.

— Ой, ты ещё вальс с ней станцуй, — протянул Павел. — Её нужно сначала бить, а потом спрашивать без всяких церемоний.

Она оскалилась, но не нападала и стояла неподвижно, после чего перевела взгляд на свисток в моей руке и села на одно колено, склонив передо мной голову.

— Почему ты осмелилась атаковать меня? — спросил я, не повышая голоса. Воздух вокруг меня сгустился, и надо мной вновь появился водяной змей, тут же издав жуткое и громкое шипение.

— Этот туман, он ослабил тебя, твою волю. Ты стал слабее, чем тогда, когда мы встретились в первый раз, — прохрипела она, не поднимая глаза. — Ты не отдал приказ, а только призвал меня. Я решила взять своё, тем более мой истинный хозяин не давал мне указаний, не трогать тебя, — Летавица наконец подняла голову и вперилась в меня своими жёлтыми глазами.

— А теперь слушай и запоминай, — сказал я, поднимая свисток. — Твоё существование теперь зависит от меня. Твой следующий порыв самостоятельности станет для тебя последним. Поняла?

— Хозяин не допустит…

— А я его очень сильно попрошу не расстраиваться и пообещаю поймать ему в коллекцию более покорную зверушку, — усмехнулся я, не разрывая с нечистью зрительного контакта. Красные огоньки в её жёлтых глазах мигнули, и она нехотя, словно через силу, кивнула.

— Поняла, — процедила она.

— На Заставе есть заброшенный колодец. Отправляйся туда и узнай, что именно там находится, — отдал я приказ, сжимая свисток.

Летавица замерла, словно принюхиваясь к чему-то невидимому. После чего резко вскинула голову и в очередной раз оскалилась.

— Я не могу понять, что там находится, но это что-то сильное и опасное…

— Ты что, боишься? Иди давай, без подробного доклада не возвращайся, — прорычал я. — Найдёшь меня в таверне на Заставе. И смени облик, в этом виде ты даже ни в чём незаинтересованных местных распугаешь, — вздохнул я.

Летавица усмехнулась и закрыла глаза. Пространство вокруг неё исказилось, и передо мной встала обычная, ничем не примечательная девушка в простых одеждах.

— Так лучше? — разнёсся приятный мелодичный голос.

— У тебя час. И без самодеятельности, — проговорил я, глядя на то, как фигура становится прозрачной, а потом и вовсе растворяется в тумане.

— Гиене твоей выговор, почему он не приложил инструкцию к управлению этой особы вместе со свистком, — проворчал Павел. — Давай-ка я его у себя пока придержу, а то мало ли, вдруг выронишь, потеряешь, отдашь какому-нибудь убогому оборотню-хомяку.

Я не успел ничего ответить, как свисток из ладони исчез.

— Ладно, возвращаемся на Заставу. Нужно встретиться с Курьяновым и узнать, что они смогли выяснить, — произнёс я, решительно направившись в сторону ворот. Вспомнив то, что Летавица говорила о тумане, я решил, что рисковать больше не стану, и разогнал его вокруг себя при помощи своего родового заклинания.

Дойдя до ворот, я начал долбиться в них ногой. Долгое время никто не отзывался, но потом раздался знакомый голос стражника.

— После наступления темноты мы никого не выпускаем, — ответил он как-то неуверенно.

— Так, я вхожу, а не выхожу, — выдохнул я, оглядываясь по сторонам. Возможно, придётся искать какой-то проход, чтобы проникнуть на Заставу. Неожиданно раздался скрежет, и створка отворилась, пропуская меня внутрь. Я протиснулся в предоставленную стражником щёлочку, развеивая своего змея, на которого парень смотрел с возникшим в глазах любопытством. Он перевёл на меня взгляд и тряхнул головой, вновь погружаясь в своё безразличие к окружающим.

— Да уж, защита и охрана высшего уровня, — прокомментировал Павел, как-то горестно вздыхая.

Я внимательно посмотрел на стражника и, кивнув ему, направился по абсолютно пустым улочкам в направлении таверны, где мы договорились собраться с Глебом и остальными клириками.

Внутри так же, как и на улицах, было пусто. Только один столик занимали знакомые мне братья из монастыря во главе с Курьяновым, который встрепенулся, увидев меня на входе.

— Я уж думал, ты сбежал и оставил нас одних разбираться с этой чертовщиной, — пробормотал он, когда я подошёл к столу и, пододвинув стул, сел на него.

— Да нет, общался с одной очень интересной ведуньей, — улыбнулся я, ловя на себе настороженные взгляды клириков.

— Мы слышали, что ты в столице, — ответил один из них, внимательно меня разглядывая.

— Я тоже слышал, что вы на Северной Заставе, — немного резко ответил я, подзывая к себе девушку с красным браслетом на запястье. — Принеси немного еды, простой и что-нибудь попить, — попросил я её и перевёл взгляд на Курьянова.

— Ты выходил за ворота? — напряжённо спросил он, теребя в руках кружку с чаем. — Это опасно.

— Да, я уже понял, — протянул я. — А тебе что-то известно о том, что находится снаружи? Я вляпался только в один подозрительный туман, но его можно спокойно отогнать при помощи магии, — пожал я плечами.

— Конечно, об этом нас сразу предупредил отец Фёдор. Днём туман обладает целебными свойствами для тех, кто выходит с заставы, а ночью подавляет волю и вытягивает силы, независимо от того, откуда ты пришёл. Это один из уровней защиты перед Восточными форпостами заставы, — серьёзно ответил он. — И обычной магией от тумана не избавиться.

— Давай я предположу, что этот барьер накладывал один из Светлейших Князей, ну, например, Уваров, и все вопросы сразу же пропадут, — кивнул я своим мыслям, понимая, что использовал против Летавицы воплощение своего родового дара. Наверняка отец оставил лазейку для себя, чтобы не нарушать всю структуру защитного контура.

— Да, наверное, — усмехнулся Курьянов. — Ты что-нибудь узнал?

— Нет, пока ничего, — покачал я головой, принимая тарелку с мясом, тушёными овощами и кружку с чаем. — А вы?

— Только то, что тебе уже известно, — проговорил один из клириков. — Мне непонятно только одно: почему никто из нас не попал под влияние этой заразы?

— Мы с Глебом маги, а вы — оборотни, — предположил я. — Правда, в эту стройную теорию не вписывается то, что первыми пострадали местные алхимики. Но здесь тоже возможны варианты.

Дверь в таверну скрипнула, и внутрь зашла Мила, точнее, Летавица в её облике, в том же изящном платье, с той же утончённой улыбкой.

Она скользнула между пустых столов и бесшумно подошла к нам, опускаясь на свободный стул рядом со мной, её плечо почти коснулось моего.

— Ещё раз так сделаешь, я тебя убью, — улыбнувшись, проговорил я, глядя ей в глаза.

— Эм, Милослава? Не знал, что ты здесь, — пробормотал Глеб, нахмурившись и не сводя с Летавицы взгляда.

— Скажи мне, Глеб, как тебя ещё не сожрали на задании, если ты нечисть не можешь отличить от обычного человека? — покосился я на вскинувшегося Курьянова. Остальные клирики схватились за артефакты и амулеты, показывающие, что рядом с ними находится что-то опасное и далеко не живое.

— Она… Стоп. Это та самая Летавица из пансионата тех, кому за семьдесят? — удивлённо спросил он у меня, доставая из ножен обычный кинжал.

— Я так рада, что ты обо мне не забыл, — улыбнулась Мила и обвела напрягшихся клириков пристальным взглядом.

— Докладывай, — отдал я короткий приказ, отодвигая тарелку. — И не смей больше принимать этот облик.

Лицо Милы на миг исказилось, но тут же вновь обрело милое, кроткое выражение. Когда она заговорила, её голос был низким и едва слышным за нашим столом.

— Твой приказ выполнен. Я смогла подойти к тому колодцу и сразу же почувствовала его. Но внутрь не пошла, это опасно для меня, и никакие угрозы с твоей стороны не заставят меня переступить наложенный им барьер, — она наклонилась ко мне ближе, буквально начиная шептать мне на ухо.

— Давай её сожжём? — с какой-то мольбой в голосе спросил Павел, и я едва поборол в себе желание с ним согласиться, отстраняясь от Летавицы.

— Говори, — холодно приказал я. — Пока я тебя силой не сбросил в тот колодец.

— Там, в глубине, находится Древний Сновидец. Онейрос, — она выдохнула это имя. — Он очень искусно прячется. Я даже удивлена, что не сразу смогла понять, что здесь происходит. Он не демон и не дух. Он порождение самой Тени, эфирного пространства, где бродят сны, страхи и забытые мысли всех живых существ. Он сгусток кошмаров и апатии.

— Что ему нужно? — спросил Курьянов, напряжённо вслушиваясь в каждое слово Летавицы.

— Конкретно здесь? Не имею ни малейшего понятия, — фыркнула она и откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. — Чтобы существовать, ему нужен якорь, колодец неплохо справился с этой ролью, ну и, конечно, постоянная подпитка, в виде жизненных сил, воли и самой души. Его жертвы не умирают, они становятся апатичными, покорными, пустыми оболочками.

— Как его уничтожить? — прямо спросил Курьянов.

— Она не ответит, — нарушил я возникшее молчание. — Что Сновидец этот, что Летавица практически одно и то же. И думается мне, уничтожить их можно одним и тем же способом.

Летавица повернулась ко мне и усмехнулась уголками губ.

— Да, ты прав, мы родственны. Но я не рождена самой тьмой, да и по факту мы совершенно друг на друга непохожи, мы, как бы это сказать, конфликтуем. Он сон наяву, а я — сон, забирающий жизнь. — Довольно резко ответила она.

— Брось её в колодец, она нам больше не нужна, — пробормотал Павел. — Я тут нашёл информацию в одних любопытных древнегреческих трактатах…

— Уходи, когда понадобишься, позову, — произнёс я, глядя в знакомые глаза, в которых мелькнули желтоватые вспышки. — И не смей никого трогать.

— Как прикажешь, — процедила она и растворилась в воздухе. Клирики заметно расслабились, перестав стискивать в руках абсолютно бесполезное против неё оружие.

— Нужно отдохнуть, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги. — Нужно обдумать всё и поискать информацию, вас же наверняка снабдили некоторой литературой. Завтра всё обсудим на свежую голову, — произнёс я. — Что?

— А Летавица, ты с ней что-то будешь делать? — поинтересовался Курьянов под одобрительный гул братьев.

— Скорее всего, но позже, — кивнул я и подошёл к девушке, которая молча дала мне ключи от номера наверху. — Спасибо.

Я поднялся на второй этаж и зашёл в простенькую, но чистую комнату. Разувшись, сразу же растянулся на жёсткой кровати.

— Ну что, Павлентий Первый, вещай, я же слышу, как ты сопишь от распирающего желания поделиться жуткой информацией? — спросил я, накладывая несколько барьеров и щитов на комнату.

— Что могу сказать, физически уничтожить эту хрень нельзя. У него нет плоти. Атакуешь магией — он поглотит энергию и станет ещё сильнее. Но пока он ест, то пребывает в полудрёме, и только тогда он немножечко уязвим. — Пробормотал Павел. — Знаешь, мне кажется, эта мерзкая швабра заявилась в таверну в облике Милославы не только для того, чтобы тебя позлить, — задумчиво ответил он. — Похоже, она намекнула, как можно убрать этого Сновидца.

— Ты пугаешь меня одной только мыслью, что эта тварь может хотеть помочь. Я вообще не уверен, что она была предельно честна со мной, — усмехнулся я, разглядывая потолок.

— Ну, зная, где искать, то можно быстро найти подтверждение её словам. В общем, я к чему это. Обычной магией его не убить, нужно что-то чистое, благородное, несущее свет. Например, огонь феникса, или удар первозданной энергией, прочищенной от скверны по самое хм, сердце гиены. Бобёр не подойдёт, только если в качестве приманки, — торопливо проговорил Павел, чем-то шелестя. — Знаешь, я впервые жалею, что Романа нет с тобой рядом в этом походе. Он меня не так сильно раздражает, как остальные.

— Духовное оружие подойдёт? — тихо поинтересовался я, садясь на кровати и разглядывая зашторенное окно.

— Слушай, ты гений, — от неожиданной похвалы Павла я рассмеялся. — Нет, серьёзно. В общем, призываешь свой трезубец и бьёшь прямо в ядро этой твари. Дело плёвое, пять минут и можно идти искать твоего деда.

— Было бы так просто, — усмехнулся я.

— А ты чего разлёгся? — неожиданно завопил он, когда я вновь лёг на кровать и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму. — Он ночью наиболее уязвим. Или ты ещё несколько суток хочешь потерять? Годунов и так на морально-волевых держится. Вставай, пора идти на охоту, — зловеще рассмеялся артефакт.

— Почему мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь? — тихо поинтересовался я, не спеша подниматься.

— Тебе кажется, — торопливо ответил он. — Ну, как хочешь, можно и днём сходить, — как-то быстро согласился Павел. Я мысленно отмахнулся от него и погрузился в сон.

Ночь на Восточной Заставе была не просто тихой. Она была мёртвой. Воздух, густой и спёртый днём, теперь казался вязким, обволакивающим и удушающим. Я ворочался, наверное, с час, но так и не смог заснуть, думая над тем, как безупречно выстроена эта ловушка. Сновидец, Онейрос, как его назвала Летавица, был идеальным оружием. Он не оставлял трупов, не вызывал паники. Просто медленно и методично превращал людей в безвольные тени, идеальных подданных для кого-то, кто мог бы контролировать самого Сновидца. Другого логичного объяснения у меня не было. И этот кто-то беспокоил меня больше всего.

— Ладно, что ты предлагаешь? — я сел на кровати и потёр лицо обеими ладонями.

— А, так ты созрел до решительных действий? — хмыкнул всегда бодрствующий артефакт. — А как же поспать, набраться сил, почесать за ухом или где там у тебя всегда чешется…

— Ты что-то скрываешь, и пока всё не расскажешь, я даже с места не сдвинусь, — поднявшись на ноги, я подошёл к окну и распахнул створки, глядя на ночное беззвёздное небо.

Подключать клириков и Курьянова не имело никакого смысла, только под ногами мешаться будут. Когда мы поняли, как убить Сновидца, то стало предельно ясно, почему мы не попали под влияние этой сущности. Мы с Глебом — Стражи. Какие-никакие, но кольца первозданной энергии у нас сформированы, а остальные клирики, как я уже говорил — оборотни. У них своеобразная структура души и её сердцевины. А духовным оружием владею только я.

— У тебя странное выражение лица сейчас. Я не понимаю, ты хочешь есть или кого-нибудь с особой жестокостью расчленить? — ушёл от ответа Павел, задав вопрос как-то буднично.

— Я думаю.

— Весьма смелое заявление, — фыркнул Павел. — Не подкреплённое никакими фактами.

— Я жду, — тихо проговорил я, глядя на улицы зрением душ. Всё пространство было покрыто серебристыми нитями. В темноте они неярко светились, усиливая гнетущую атмосферу постепенно погибающей заставы.

— Ну, чего ты от меня хочешь? — недовольно проворчал артефакт. — Как я могу от тебя что-то скрывать. Я просто пытаюсь уберечь твой сомнительный интеллект от перегрузки…

— Паша, — с угрозой в голосе проговорил я, поднимая руку и рассматривая перстень, на камне которого начали проступать блики, как только его коснулся свет тусклой лампы в моей комнате.

— Мои знания были получены от одного сомнительного источника. — Вздохнув, проговорил артефакт. — Собрание пыльных книг и трактатов одного не слишком здорового психически хозяина. Он… неважно. То, что он с собой сделал перед толпой своих адептов, впечатлило даже меня. Но было это очень давно и не в нашей стране, а там жертвоприношения были в почёте, — быстро начал он. — В общем, как говорит один древнегреческий учёный, филантроп и просто красавчик, Онейросы не могут длительно находиться в одном месте сами по себе. Они подчиняются сильному хозяину, как правило, магу, и я подумал…

— Что за ним стоит мой дед? — умехнулся я. — И таким образом ты решил, что он явится посмотреть на того, кто осмелился напасть на его ручное существо, или чем оно является на самом деле, решив проблему его поиска и лишив меня удовольствия бродить по странным землям, напичканным ловушками.

— Ну скажи, что план идеальный, — протянул Павел. — И так есть большая вероятность, что он тебя прирежет, не выслушав до конца, а так хоть время сэкономим.

— Это не дед, — решительно произнёс я, вновь переводя взгляд в окно. — Я думал об этом и пришёл к точно такому же выводу. Это сильный маг, призвавший его и привязавший к якорю, да, в этом я с тобой согласен, но это слишком прямолинейно для такого человека, как князь Владимир Уваров.

— Мы сейчас об одном и том же Уварове говорим? — скептически проговорил перстень. — Ну, ты имеешь в виду того самого князя, оттаскавшего на матах императора и твоего отца, и свалившего в закат? Совсем не прямолинейно.

— Он мастер ядов. Зачем ему манипулировать какой-то сущностью и рисковать тем, что она вырвется из-под контроля, если можно просто сварить токсин с точно такими же свойствами? Если ты не помнишь наш разговор с отцом, то освежу тебе память. Его эликсир Зари обладает практически идентичным действием, — сказав это, я закрыл окно и прошёл через всю комнату, обуваясь и проверяя оружие.

— Почему ты предлагал идти ночью? — запоздало поинтересовался я.

— Так я уже тебе говорил, — недовольно буркнул Павел. — По ночам эта мерзость наиболее уязвима.

Призвав трезубец, я несколько минут смотрел на него, после чего тихо стукнул основанием по полу. От него отделилась волна первозданной энергии, прошедшая сквозь стены, а я замер, прислушиваясь.

— Ты чего сделал, — огорошено пробормотал артефакт, буквально за секунду до первого вскрика, донёсшегося из соседней комнаты.

— Решил проверить твою теорию насчёт первозданной энергии, — усмехнулся я, убирая трезубец и выходя из комнаты в общий коридор. — Не думал же ты, что я сунусь в колодец, не убедившись в том, что мой трезубец работает.

Я заглянул в несколько рядом расположенных со мной комнат, хотя ещё в коридоре зрением душ не видел ничего, что напоминало бы те самые серебристые нити. На этот раз я решил сработать точечно, проверив действие своего духовного оружия на магию Сновидца в пределах всего лишь одной таверны.

— Что со мной? — когда я открыл очередную дверь, увидел молодого парня, сидевшего на кровати и недоумённо смотревшего на меня. — И как я оказался в комнате?

— Так, они явно не понимают, что происходит, а лично у меня нет никакого желания пускаться в объяснения. Давай на них оборотней из монастыря натравим? Их же явно учили общаться с неадекватными и очень впечатлительными людьми, — тихо проговорил Павел.

— Всё хорошо, — выдохнул я, слыша внизу в общем зале звуки явно начинающей беспокоиться толпы. — Отдохни. Когда всё закончится, я всё объясню. — Я махнул рукой, погружая парня в обычный, спокойный сон. Сейчас что-либо объяснять не было времени. Я явно ткнул палкой в муравейник, разворошив его. И теперь у меня оставалось мало времени, чтобы убрать с пути Сновидца, узнав, кто действительно стоит за атакой на заставу.

Я вышел в коридор и спустился вниз, откуда доносился непривычный шум. В общем зале царила какая-то тихая суета. Люди смотрели друг на друга, на себя, что-то негромко, но очень активно обсуждали. Когда я спустился, все замолчали и почему-то напряжённо посмотрели в мою сторону.

— О, поблагодарить, наверное, хотят. Главное, чтобы костёр в твою честь не соорудили и на вилах тебя к нему не принесли, — весёлым голосом проговорил Павел.

— Что ты сделал? — Глеб подошёл ко мне, напряжённо вглядываясь в глаза. — И не смей говорить, что ты ко всему этому непричастен, — наклонившись ко мне, каким-то грозным шёпотом проговорил он.

— Я снял проклятие с тех, кто был ближе всего, — коротко объяснил я. — Это был небольшой тест. Пригляди за ними, ну, чтобы буйствовать не начали, а то мало ли. Мы же не знаем, сколько времени они пробыли под действием этой дряни.

— На улице всё ещё тихо, — нахмурившись, произнёс он.

— Да, я в курсе. И, Глеб, не идите за мной, вы всё равно ничего не сможете сделать. — Серьёзно сказал я и, кивнув, направился в сторону выхода.

Да, Курьянов оказался прав. Контраст был пугающим. В таверне началось хоть какое-то движение и проблески жизни, здесь же, за пределами здания, пугающая, практически мёртвая пустота со спёртым и густым воздухом. Серебристые нити паутины висели в воздухе, начиная всё больше пульсировать. И я заметил новые, ни с чем не связанные ниточки, тянувшиеся к таверне, но не проникающие внутрь.

Я направился к колодцу, не скрываясь. Трезубец снова материализовался в моей руке, и его чистая энергия заставляла серые нити расступаться передо мной.

Площадь перед колодцем была пуста, и я остановился, ощущая серьёзное давление существа, по силе превосходящего меня самого.

— Давай сбросим туда Летавицу, — доверительным шёпотом проговорил Павел. — Ну, пока две древние твари будут друг с другом разбираться, ты под шумок прикончишь обеих.

— Отвратительный план, — честно ответил я, решившись вплотную приблизиться к колодцу.

Из его центра начал неожиданно исходить грязный, серый туман. Я отпрянул, когда он начал стелиться по земле, сгущаясь и образуя вихри, в которых можно было различить какие-то беснующиеся неясные и бесформенные тени. Прошло несколько долгих секунд, пока до меня не дошло, что они являлись сгустками чужих кошмаров и страхов, которые Онейрос впитал за долгое время.

Внезапно все звуки вокруг меня стихли, будто кто-то захлопнул дверь, и тогда я понял, что тишина всё-таки здесь была не абсолютная. Даже бормотания Павла, о чём-то пытающегося меня предупредить, сейчас были отрезаны от сознания. Свет от немногочисленных фонарей и луны потух, и я остался в абсолютной, беззвучной темноте. Давление, физическое и ментальное, возросло в несколько раз.

Я перевёл взгляд на трезубец, свет которого пульсировал, разгоняя эту липкую тьму и пустоту. Я сделал несколько шагов вперёд, и каждый из них давался мне тяжелее предыдущего. Тени из тумана поползли ко мне, начиная принимать человеческие обличия, но они не атаковали, а просто кружили вокруг меня.

Внезапно из тумана вырвалась фигура, явив передо мной коменданта заставы. Его глаза горели жёлтым светом, а тело искривлялось неестественным образом каждый раз, когда он против собственной воли пытался сделать хотя бы несколько шагов в мою сторону.

— Не подходи, — безразличным и чужим голосом проговорил он. — Ты всё равно не сможешь убить хозяина и будешь нам только мешать.

Он вытянул руку перед собой, и из его пальцев ко мне рванули потоки серебристых линий.

Я даже отступать не стал, а просто взмахнул трезубцем. Его основание пронеслось сквозь щупальца, легко развеивая чужеродную энергию. Однако радовался я зря. На смену старым тут же появились новые.

— Ладно, пора с этим заканчивать, — процедил я и просто ударил трезубцем со всей силой прямо перед комендантом.

Волна чистой, первозданной энергии распространилась во все стороны. Она покрыла большую часть Заставы, не причиняя ни коменданту, ни жителям физического вреда, ударяя лишь по связи между ними и Сновидцем.

Комендант закричал полным боли и ужаса голосом и рухнул на колени. Жёлтый свет покинул его глаза, а сам он безвольно упал на мостовую и затих.

— Я полторы минуты пытался докричаться до тебя! Мочи эту наглую тварь, хотевшую лишить меня единственной радости жизни поговорить хоть с кем-то по душам, — прорычал Павел, нагреваясь на моём пальце.

Меня обдало ледяным холодом, и серый туман у края колодца сгустился, превратившись в плотную, почти осязаемую пелену. Из его глубин медленно поднялась фигура без каких-либо чётких контуров. Лишь смутные очертания человеческого силуэта, постоянно меняющиеся и текучие. Вместо лица у неё была вращающаяся воронка из серебристо-серых нитей.

Его присутствие обрушилось на моё сознание давящей апатией, безразличием, желанием всё бросить прямо здесь и сейчас.

— Ну, дважды я на это не поведусь, — тряхнул я головой, вспоминая, как меня не так давно подобным в лесу обрабатывала Летавица.

Я вскинул трезубец, и первозданная энергия, исходящая от него, в одно мгновение развеяла эту пелену безысходности. Он не может меня подчинить, но вот убить явно попытается.

— Зачем ты сопротивляешься? — по площади разнёсся тихий, безразличный и уставший голос. — Ты лишь отсрочишь неизбежное. Покоиться лучше, чем бороться. Отдохни.

— Не впечатляет, — хмыкнул я и метнул трезубец прямо в центр вращающейся воронки.

Духовное оружие, сверкая, вонзилось в сердцевину туманной фигуры. Раздался тихий, но одновременно с этим мощный хлопок. Онейрос взревел, и от него отделился туманный вихрь, состоящий из безмолвных теней, который отбросил меня на несколько шагов назад.

Серебристые нити, опутывавшие заставу, вспыхнули ослепительным белым светом и начали рваться одна за другой. С каждой порвавшейся нитью туманная фигура Сновидца становилась всё более прозрачной, а его присутствие менее давящим.

— Добивай! — закричал Павел. — Чего разлёгся! Мочи его в тухлой колодезной воде!

Я вскочил на ноги и поднял руку, призывая трезубец, тут же вернувшийся в ладонь. Немного помедлив, я ринулся в атаку прямо на бестелесное воплощение апатии и безысходности.

Сновидец отступил и начал распадаться на несколько силуэтов, в конечном счёте соединившихся в серое грязное облако тумана, начавшее быстро втягиваться в колодец. Подскочив к самому краю и собрав остатки сил, я метнул трезубец вглубь, в самый центр исчезающей сущности.

Из глубины донёсся глухой гул. Земля под ногами содрогнулась, а свет трезубца на мгновение озарил старые камни снаружи, а затем погас. Давление окончательно исчезло, и воздух, впервые за долгое время, стал чистым и холодным.

Я тяжело дышал, опираясь руками на колени. По заставе медленно, один за другим, начали зажигаться огни в окнах, доноситься сбивчивые, удивлённые голоса.

— У этих древних сущностей вообще нет никакой фантазии? — воскликнул Павел. — У них даже фразочки однотипные и неоригинальные. Может, организовать курсы для нечисти, духов и всяких тварей? А что, план по продвижению я тебе составлю, будем ездить по стране и учить нечисть работать с массами.

— Когда это всё закончится, я рассмотрю твоё предложение, — честно ответил я. Сил после схватки осталось не так уж и много. Кольца первозданной энергии души слабо светились, и мне нужно было время, чтобы элементарно восстановиться.

— Рано расслабляться, мы ещё не узнали, кто за этой жуткой пакостью стоит, не могли же древние умы ошибаться на этот счёт, — серьёзно проговорил Павел, и я согласно кивнул, чисто для успокоения кладя руку в карман, чтобы проверить на месте ли браслет, оставленный мне отцом. Я, конечно, использую его только в крайнем случае. Ибо прекрасно помню предостережение Светлейшего князя.

Тишину, вернувшуюся на площадь, разорвал оглушительный хлопок, от которого зазвенело в ушах. Воздух над колодцем сгустился, закрутился в спираль и через разрыв в пространстве прямо передо мной спустился человек. Он был облачён в тёмные, облегающие доспехи, напоминавшие хитиновый панцирь, а его лицо, бледное и вытянутое, с раскосыми глазами цвета расплавленного золота, было лишено каких-либо эмоций. В руках он сжимал длинное, изогнутое чёрное копьё, поглощавшее любой свет.

— Паша, почему мы не подумали о самом отвратительном варианте развития событий? — тихо простонал я, вынимая кинжал Вечности из ножен, на лезвии которого пульсировали демонические символы.

— Демон, — выдохнул артефакт. — Но никакой демонической ауры на заставе не было. Так и запишем, в случае чего-то странного сначала думаем о демонической заразе, а потом о других, более логичных в данной ситуации целях. Есть идеи? Я не вижу, какого он уровня, — напряжённо засопел Павел.

— Высокого, — процедил я, прикидывая варианты, которых, мягко скажем, на первый взгляд не было. Уровень его магии был запредельным. Минимум восьмой. Я не мог определить точно, но был абсолютно уверен: с подобным по силе противником я ещё ни разу не встречался.

— Вот как, Уваров, — краешком губ улыбнулся мужчина, совершенно не скрывающий своей демонической сущности. Его холодная, липкая аура окутала меня, отчего стало тяжело дышать, и я едва справлялся с тем, чтобы не упасть перед ним на колени.

— Мы не знакомы, — вернул ему улыбку я, вставая прямо и глядя ему в глаза. — Не ожидал встретить кого-то из Высших прихлебателей Булгакова так далеко от линии фронта.

— Наглый и самоуверенный, — холодно произнёс демон. — Онейрос был мне полезен, и его утрата доставит мне определённые неудобства. Придётся искать замену, и ты, молодой князь, неплохо справишься с восстановлением моей колонны. Меня зовут Паймон, если тебе это что-то говорит, — усмехнулся противник, крутанув в руках копьё. — Я не чувствую рядом с тобой девчонки. Жаль, заполучив вас обоих, мы бы решили многие свои проблемы.

— Демон десятой колонны, — прошептал Павел, подтвердив мои опасения. С таким противником мне ещё не приходилось сражаться. По силе он лишь ненамного уступал своему предводителю.

Его копьё описало в воздухе короткую дугу, и от него отделился сгусток концентрированной, чёрной энергии. Он не летел, а просто исчез в одной точке и появился прямо передо мной, разрывая пространство.

Я едва успел призвать своего водяного дракона, а Павел создать мощный водяной барьер, принявший на себя этот сгусток. Взрыв чёрной энергии разметал брусчатку вокруг, а меня отбросило к стене ближайшего дома.

— Миша, беги! — неожиданно закричал Павел, и я ощутил рывок телепортации. Артефакт выбросил меня за пределы Заставы прямо в густой и знакомый туман. — Где твой отец, когда он так сильно нам нужен? Четвёртый уровень против восьмого — это вообще не спортивно. И зачем ты попёрся к этому колодцу? Вечно тебе нужно спасать.

— Вообще-то, ты меня сам подгонял, — прошипел я.

— Не нужно обливать грязью невинный, честный артефакт…

— Бегство бессмысленно, — раздался у меня за спиной голос демона после едва слышимого хлопка. Я обернулся, глядя, как Паймон неспешной и уверенной походкой приближается ко мне. — Интересно, — его голос по-прежнему был спокоен. — Он прав. Твоя энергия не совсем чистая. В ней есть что-то от нас. Как тебе это удалось?

Он не стал ждать ответа и сделал короткий выпад. Его копьё взметнулось, и чёрная энергия ударила не в меня, а в землю у моих ног, образовав трещину, из которой хлынул чёрный, обжигающий холодом огонь. Павел сумел меня вытащить, переместив в пространстве метров на десять. Я призвал своего родового змея, вкладывая в него всю имеющуюся у меня силу. Все умения, доступные мне на четвёртом уровне. К сожалению, этого было мало. Я не мог противостоять демону десятой колонны. Единственное, что оставалось, это использовать браслет. Надеюсь, отец сейчас находится в безопасности.

— Слишком слаб, — заключил Паймон и сделал очередной выпад, развеивая направленного на него змея, не прилагая к этому никаких усилий, после чего направил копьё на меня.

— Давай, активируй эту штуку, — прокричал Павел, а у меня в руке появилась фигурка совы с ярко-красным пульсирующим камнем, который она бережно держала в своих крыльях. Я сжал ладонь, разрушая камень и направляя в него крупицу своей энергии. Я понятия не имел, что это такое, единственное, что вспомнил — это какой-то артефакт трансформации, который Павел заставил меня вынести из хранилища Стражей в Школе.

Всё вокруг меня замерло, а моё тело скрутила такая боль, которую я никогда до этого не испытывал. Кольца первозданной энергии души растягивались, создавая из своей структуры мнимые дополнительные кольца. Пульсирующее ядро окрасилось в алый цвет, выбрасывая из себя волны грязной, осквернённой демонической энергии, заполняющей каждую клеточку моего тела. Но она была какой-то неправильной, более чистой. Я так и не смог понять, что это было, но буквально за секунду я трансформировался в самого настоящего демона восьмого уровня, ну или в его близкое подобие. Мне было откровенно плевать, главное, что мои силы, если и не были равны противнику, стоявшему передо мной, то точно близки к этому. Боль резко ушла, и я смог открыть глаза. В одной руке я всё ещё сжимал кинжал Вечности, а в другой точно такое же копьё, что было в руках моего противника.

— Вот ты какой, артефакт трансформации, — прошептал благоговейно Павел.

— Всего лишь иллюзия, качественная, но иллюзия, — усмехнулся Паймон, глядя на меня с презрением. — Ты не можешь быть мной. Хватит игр.

— У тебя десять секунд, — деловито пояснил Павел, и я не стал мешкать. Иллюзия не иллюзия, но силы мои возросли минимум в четыре раза. — Кстати, ты можешь теперь всё, что может он…

— Да мне это не нужно, — хмыкнул я, легко уворачиваясь от атаки демона, копьё которого прошло в сантиметре от моего тела. Взмах руки, и тело Паймона окутали вырвавшиеся из-под земли чёрные стебли. Я сделал шаг, разрывая пространство и перемещаясь за его спину.

Вскинув руки, он освободился от сковывающих тёмных пут и повернулся, встречаясь со мной лицом к лицу. Я ударил кинжалом Вечности ему в грудь, вкладывая доступную мне временную силу и пробивая его броню и тело, доставая до самого сердца.

Я ощутил, как нагрелся кинжал, а символы на лезвии начали то тускнеть, то загораться вновь. Демон захрипел, превращаясь в моих руках в чёрный зловонный пепел, часть которого начала окутывать мою руку и проникать в кинжал.

— Мог бы и предупредить о действии артефакта, — простонал я, падая на колени, когда отведённые мне десять секунд прошли. Меня словно выворачивало наизнанку, в то время, как тело в очередной раз перестраивалось, возвращаясь к своему изначальному виду.

Я выронил кинжал Вечности, вспыхнувший красным пламенем у меня в руке. Два символа, тот, что появился на нём после схватки с Вапулой и новый, ярко вспыхнули и тут же погасли. Притянув кинжал ближе, я рассмотрел едва проступающие символы и вогнал его в ножны, падая на спину. Я, пытаясь отдышаться, смотрел на чёрное небо, ожидая очередные колкости от артефакта в попытке оправдаться, но он был на удивление молчалив.

— Паша? — я позвал перстень, оглядывая себя зрением душ. Кольца были истощены, особенно четвёртое. Мне даже казалось, что в некоторых местах я увидел надрывы в плотном ободке первозданной энергии. Да и собственных сил и магии ядра не осталось.

— Я думаю, — напряжённо ответил он. — Ты мне поверишь, если я скажу, что понятия не имею, как это вышло? Я видел раньше действие подобного артефакта, но чтобы активирующий его трансформировался в демона и взял его силу — нет. Да, если честно, я видел, как его применяли против быка. Вот против него было эпично, конечно, зверь на зверя, глаза у обоих горят, прут лоб в лоб, рога на рога, но это того не стоило. Хозяина на следующий день прирезали в кабацкой драке, а такой, как оказалось, очень ценный артефакт был потрачен почём зря. Жаль, что одноразовый.

— Поправь меня, если я не ошибаюсь, — поморщился я от прострелившей боли в груди, когда я пытался подняться. — Ты в очередной раз решил действовать экспромтом, надеясь на свои обрывчатые знания о каком-то предмете? — процедил я.

— Ну, я бы не был так категоричен в твоём умозаключении, тем более что всё получилось, а ты мне так и не сказал, откуда ты знаешь демоническую технику разлома пространства…

В этот миг пространство впереди исказилось, и прямо передо мной возникла фигура в длинном, потёртом плаще.

— Неплохо, — проговорил мужчина, поворачиваясь ко мне. — Даже смог меня удивить, и мне не пришлось вмешиваться, — с этими словами он повернулся ко мне, осматривая меня тяжёлым, хищным взглядом ярко-синих глаз.

— Владимир Уваров? — задал я этот тупой вопрос. Он был практически точной копией моего отца, только немного старше.

— Так и есть, — он медленно кивнул, усмехнувшись. — И, судя по этим наглым глазам, ты сын моего непутёвого отпрыска.

Лебедев вёл Романа по длинному, слабо освещённому коридору в глубине императорского дворца. Воздух здесь был спёртым, пах пылью и чем-то знакомым оборотню. Приторный, едва уловимый запах смрада и разложения.

— Куда мы идём? — напряжённо спросил Роман.

— В место, куда, как мы все считали, не ступала нога человека уже лет сорок, — буркнул Лебедев, останавливаясь перед массивной железной дверью. На ней не было ни замка, ни ручки, лишь выцветшая от времени защитная руна.

Он приложил ладонь к руне. Прозвучало тихое шипение, и по дереву пробежала голубая искра. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в абсолютную тьму.

— Ну так и что это за место? — снова спросил Роман, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Личные покои и лаборатория прежнего императора, — коротко пояснил Лебедев и шагнул внутрь. — После его смерти сюда никто не входил. Василий приказал запечатать это место. Но, как я понял после осмотра, никаких печатей на двери и крыле не было, и это место явно не выглядит заброшенным полвека назад.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнули десятки магических огоньков, осветив просторный кабинет. Мебель была покрыта белыми простынями, на полках стояли книги и свитки, а в центре комнаты располагался массивный стол, уставленный ретортами и пробирками. Но не это привлекло внимание Романа.

В дальнем углу комнаты, на каменном полу, был выведен сложный магический круг. И хотя он давно потух, от него всё ещё исходил едва уловимый, но зловещий след магии и тот самый запах, который Роман чувствовал в Академическом саду и потом во дворце. Только более явный и яркий.

— Вот, — Лебедев указал на круг. — Понюхай как следует. После того как ты про него рассказал, я не мог оставить это, всё искал источник, благо, возможностей для поисков у меня больше, чем у тебя, а также дипломатической гибкости и силы.

— Про дипломатическую гибкость я бы поспорил, — хмыкнул Роман, медленно подходя к кругу, принюхиваясь. — Да, это именно тот запах, который я встретил в Академическом саду. Что это за символ? — Роман замер, вглядываясь в причудливые переплетения линий и рун. Несмотря на то что круг был неактивен, от него веяло ледяным холодом и чем-то глубоко чуждым, отталкивающим.

— Это круг призыва. — Равнодушно ответил Лебедев.

— Призыва чего? — тихо спросил он, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом даже в человеческой форме.

— Того, что не должно было оказаться в этом мире, — мрачно ответил Лебедев. — Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил? Я что, похож на энциклопедию потусторонних тварей? — вспылил новоиспечённый регент и Светлейший князь. — Демон, дух, призрак, астральная сущность, выбирай любой вариант. Самое главное, мы понятия до сих пор не имеем, каким образом могли отравить Годунова.

— А этот запах похож на тот, что исходит от умирающего императора, — поднялся Роман на ноги и пристально посмотрел на Лебедева. — Что теперь?

— Понятия не имею, — честно ответил Дмитрий, проведя рукой по лицу.

— У меня есть идея, но только давайте сразу договоримся, что орать не станете, — поднял перед собой руку оборотень.

— Я никогда ни на кого не ору, — сжал губы Лебедев, сложив на груди руки.

— Ну язвить и смешивать меня с грязью, неважно, — тряхнул Роман головой. — Почему бы не попросить Сергея заняться этим кругом? Я просил не кричать, — прервал открывшего рот наставника парень. — Учитывая, что запах я чувствовал точно от кого-то, кто бродил по Саду в тот вечер, нельзя исключить, что эта сущность в кого-то вселилась, ну или человек постоянно с ней контактирует. Так почему бы не попытаться выйти на неё через обученного некроманта.

— Я подумаю над этим, — проговорил Светлейший князь и указал рукой на выход. — И запечатаю это крыло самостоятельно. А ты держись подальше от любвеобильной Орловой и её целеустремлённого отца, так, на всякий случай.

— Зачем ты искал меня? — он продолжал пристально на меня смотреть, практически не выражая никаких эмоций.

— Откуда вы узнали? — вопросом на вопрос ответил я.

— У меня много источников, — хмыкнул он. — Так и зачем ты здесь? Сомневаюсь, что твой отец позволил тебе отправиться в столь далёкое путешествие просто для того, чтобы ты наконец смог познакомиться со своим дедушкой, — он отвернулся, рассматривая стену одного из форпостов Восточной заставы. — Ты довольно неплохо сражался, но применять артефакт трансформации всегда безрассудно.

— Знаете, — я поднялся на ноги, морщась от колющей боли в груди и рефлекторно прикладывая к ней руку. — Вы сильный маг и просто стояли и смотрели, как кто-то, по силе уступающий противнику, с ним сражается, и ничего не сделали. Как не сделали ничего для людей на этой заставе, подвергшейся нападению. — Я не сдерживал рвущееся наружу раздражение, тем более что кольца первозданной энергии после такого грубого вмешательства в их структуру очень странно начали себя вести. Да и пульсация магического ядра отражалась колющей, распространяющейся по телу волной боли.

— Слушай, ты бы не хамил старику, — спокойным голосом проговорил Павел. — Мне кажется, он и так не слишком рад тебя видеть, а встречу с наезда начинать не слишком дипломатично. Судя по всему, помогать тебе он не будет, ноги бы унести в количестве двух штук, так что принимай как данность свою роль и учись такому неприличному слову, как дипломатия.

— Слишком самоуверенное заявление…

— Это нормальное заявление, — процедил я. — В то время как все жители империи вместе с магами стоят на защите её стен, отражая атаки демонов, вы зарылись в давнюю обиду и сидите в горах, теша своё самолюбие. Вы сильный маг, и вы даже не скрываете свою ауру восьмого уровня, но предпочитаете роль затворника, надеясь, что война до вас не доберётся.

Он медленно повернулся ко мне и рассмеялся.

— Вот это поворот. Похоже, дед тронулся умом, — Павел философски прокомментировал реакцию Уварова на мои слова. — Нет, мы и так думали, что он не в себе, но такая пафосная речь должна была вызвать адекватную реакцию, например, злость. Я, конечно, рад, что после твоей тирады мы с тобой не превратились в маленькие, вопящие от боли факела, но это было бы хотя бы предсказуемо.

— Я сказал что-то смешное? — устало спросил я, совершенно не зная, как вести себя со своим же собственным дедом.

— Ты слишком похож на своего отца. Особенно верой в справедливость и высшие цели, — скривился он, после чего снова повернулся в сторону Заставы. — Любопытно, — наконец произнёс он и призвал духовное оружие, от которого исходило яркое золотое свечение. Это был посох, чем-то похожий на копьё моего отца.

— А я думал, что духовным оружием у него будет поварёшка. Ну, или чем алхимики и зельевары своё ядовитое варево мешают, — прошептал Павел и замолчал.

Я тоже смотрел на фигуру князя Уварова, даже не представляя, что он хочет сделать. Немного подумав и потеряв ко мне всякий интерес, он взлетел на десяток метров. Перед ним начала образовываться руна, мне ранее неизвестная, и после того, как она полностью проявилась, он ударил кончиком посоха прямо в её центр. Сложилось такое чувство, что сам воздух задрожал, а в ушах появился мелодичный звон. Руна рассыпалась на мельчайшие золотистые осколки. Вместе с волной чистой энергии они понеслись в сторону заставы и, поднявшись ещё выше, превратились в какую-то огромную тучу, из которой полил золотистый дождь.

— Так-то получше, — произнёс дед, в одно мгновение оказываясь позади меня. Я резко обернулся, встречаясь с его изучающим взглядом. — То убожество, которое ты изобразил на Заставе, нельзя назвать полноценным ритуалом очищения. Сейчас не осталось ни единого следа от той мерзости, что повлияла на разум местных. Ты смог победить Паймона при помощи артефакта, но я так и не понял, какого именно.

— Это так важно? — прямо посмотрел в его глаза, похожие на мои.

— Нет, но мне интересно, — он окинул меня взглядом, задержав его на перстне. Довольно бесцеремонно он схватил мою руку и провёл пальцем по переливающемуся даже в темноте камню.

— Миша, почему ты стоишь и ничего не делаешь, когда меня так нагло обесчещивают? — заголосил Павел и шарахнул меня приличным электрическим разрядом. Я вздрогнул и выдернул руку, пока этот истеричный артефакт не прожарил меня до золотистой корочки.

— Вот как, артефакт «Племени Феникса», так он называется, если я не ошибаюсь, теперь всё ясно, — хмыкнул Уваров, отходя от меня на несколько шагов. — Ты ранен, — коротко бросил он. — Кстати, в своё время я приказал найти и уничтожить все артефакты трансформации, но, судя по всему, кто-то ослушался моего указа.

— Это всё, что вы хотите сказать, ваше Сиятельство? — холодно спросил я, прикрывая глаза.

— Артефакт трансформации даёт преимущество в бою, но резкий скачок в силе может привести к необратимым последствиям. Если бы ты использовал в бою первозданную энергию, то мог бы уничтожить саму душу, — невозмутимо произнёс он. — Но демон был против тебя слаб. Ещё год назад я уничтожил десятую колонну, так нагло проявившуюся на моей территории. Ты ведь должен знать, что высшие демоны без своих колонн не сильнее обычных магов, поэтому мог бы так не рисковать.

— Откуда бы мне было знать, что вы что-то сделали с его колонной? Но, спасибо за совет, — поморщился я. — Мне, как и всей Империи, нужна ваша помощь. Именно за этим я здесь.

— Ты исчерпал свои силы и надорвал кольца души, — констатировал он без всякого сочувствия, проигнорировав мои слова. — Глупо, но что ещё можно было ожидать от сына моего отпрыска, также лезешь в драку, не соизмеряя силы.

Внезапно дед резко шагнул ко мне. Его рука с силой впилась в моё плечо, и его магия, чужеродная и холодная, водопадом обрушилась на меня, проникая в тело и следуя вдоль каждого магического канала. Я не мог пошевелиться, вероятно, он каким-то образом воздействовал на меня, чтобы я не дёргался, а он мог спокойно изучить мои повреждения, чем, собственно говоря, он и занимался.

— Надрыв четвёртого кольца, дисбаланс энергий, последствия демонической трансформации, — бормотал он себе под нос. — И всё это на четвёртом уровне. Удивительно, как ты ещё жив. Ладно, — неожиданно сказал Владимир Уваров, отпуская меня. Я отшатнулся, стараясь выровнять дыхание и унять дрожь в магическом ядре, после такого грубого вмешательства в его структуру. — Ты идёшь ко мне.

— Что? — переспросил я, уставившись на невозмутимо стоявшего князя Уварова.

— Ты глухой? Странно, в нашей семье таких дефектов раньше не наблюдалось, — проворчал он. — Ты, наверное, неправильно сформулировал вопрос и хотел поинтересоваться, зачем ты мне сдался? Считай, что я проникся твоей речью и не позволю, чтобы мой внук помер у меня на глазах от последствий собственной глупости. Тем более, — он снова бросил взгляд на Павла. — С таким интересным артефактом ты представляешь определённую ценность для моих исследований.

— Исследований? — насторожился я.

— Не бойся, я не стану резать тебя на части. По крайней мере, пока. — В его глазах промелькнула усмешка, глядя на моё явно вытянувшееся лицо. — Мы пройдём в мою лабораторию, и я исправлю то, что ты натворил. А там посмотрим. Может быть, я даже выслушаю твои наивные мольбы о помощи для Империи.

— Ой, как обнадёживающе, — радостно прощебетал Павел. — Ненавижу, когда кто-то сильный и очень влиятельный строит из себя спасителя мира, и ты даже возразить не можешь, потому что он тебя заткнёт, и ты будешь слушать про спасителя мира с удвоенной силой. Может, свалим, пока не поздно…

Договорить он не успел. Открывшаяся прямо под моими ногами воронка портала, поглотила меня, и я куда-то переместился.

— Миша, не переживай, я поставил кучу меток! Правда, это мало помогло, потому что они исчезли, как только перемещение закончилось, поэтому я понятия не имею, где мы находимся, и как нам оттуда выбраться, — не скрывая паники в голосе, обнадёжил меня мой же собственный артефакт.

— Просто замечательно, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Подниматься на ноги не требовалось, я и так сидел в глубоком кожаном кресле перед массивным дубовым столом, заваленным какими-то свитками и артефактами, назначение которых мне было совершенно непонятно.

Напротив, в таком же кресле расположился Владимир Уваров. Он смотрел на меня всё тем же тяжёлым, изучающим взглядом.

— Быстро ты пришёл в себя, — спросил он, отпивая из глиняной кружки что-то дымящееся. — Или тебе ещё нужно время, чтобы оценить обстановку?

Я молча огляделся. Оказался я в просторном полутёмном кабинете. В нос сразу же ударил запах химикатов и каких-то трав. Комната была обставлена скупо, но качественно. Высокие стеллажи, забитые книгами и склянками, несколько запертых шкафов с массивными замками. Ничего, что говорило бы о том, кто является хозяином этого места.

— Где мы? — наконец выдавил я.

— В моей главной лаборатории, — ответил дед. — Точное местоположение тебе знать ни к чему. Пока.

Он поставил кружку и, сложив руки на столе, продолжил.

— Тебе не предлагаю, думаю, что ты откажешься, — усмехнулся он, кивнув на кружку.

— Судя по всему, у него там яд, — шёпотом предположил Павел. — Говорят, эти, которые на ядах помешаны, всегда себе в еду по капельке добавляют, чтобы привычку выработать. Один из моих хозяев таким образом тоже решил стать сильнее на почве подозрений, что его жёнушка и тёща хотят того сжить со свету при помощи яда. Но первая же доза показала, что затея эта была не из самых удачных. — Я слушал болтовню артефакта, даже не имея возможности его деликатно заткнуть. Не в присутствии деда, не сводящего с меня изучающего взгляда.

— Теперь, когда ты более-менее в форме, давай начистоту. Ты так упорно искал меня, легко переключив своё внимание на проблемы на Заставе ради чего? Что ты там говорил насчёт помощи Империи? — сложив руки перед собой, задумчиво спросил он. — Это должно быть что-то действительно серьёзное, если ты отважился на столь рискованное путешествие, да ещё и мой сын разрешил тебе это провернуть.

— Да, это очень серьёзное дело, — напряжённо ответил я, напрягаясь. — Дело касается императора Годунова. Он отравлен демоническим ядом, и никто в Империи не знает противоядия. Я узнал о том, что вы лучший мастер ядов, поэтому решился на разговор с вами.

Владимир Уваров громко рассмеялся, даже искреннее, чем тогда, перед воротами Заставы на поляне.

— Какая удивительная, ничем не прикрытая ирония, — протянул он. — Я должен спасти Василия Годунова? Я? Ты зря проделал такой далёкий путь. Хотя через себя можешь передать моё искреннее восхищение его родне, я даже его немножечко зауважал, когда он помер позже, чем я думал. Лет на десять, — вновь рассмеялся он.

— Да речь же не о нём, — на мгновение прикрыл я глаза, собираясь с мыслями. Я и так знал, что разговор будет трудным, но не думал, что настолько. — Вы думаете, что один, кто не желает ему смерти? Поверьте, с подобными поздравлениями выстроится очередь, единственное, в чём вы оригинальны, так в неприкрытой ненависти. Если Годунов умрёт сейчас, то начнётся Гражданская война. Вряд ли те же Орловы смирятся с тем, что у власти встанет Лебедев, а потом и я.

— Лебедев твой регент? Василий как генератор бредовых идей не перестаёт меня поражать, — хмыкнул Уваров.

— Империя не выдержит внутреннего удара, когда она на пороге очередной войны с демонами, — попытался вразумить я этого упрямого старика.

— Лебедева да, может, и не выдержать. Столь радикального правителя наша страна ещё не имела у власти, — пожал равнодушно плечами дед. — Послушай, Империя всегда находилась на грани коллапса. Смена правителя — лишь очередной виток в её истории. Может, Орловы окажутся более эффективными правителями, если сумеют дать отпор Дмитрию. Сомневаюсь, конечно, но всякое бывает.

— Как вы можете так думать, когда демоны уже захватили половину мира, — я начал понимать, что этот разговор бесполезен. Он был непробиваем, но вряд ли он меня просто так отпустит, когда выслушает. То же самое я мог ему сказать и на той пресловутой полянке.

— Захватить и удержать не одно и то же. Что бы ты обо мне ни думал, я охраняю наши восточные границы, мне здесь демоническая зараза не нужна, — скривился дед, поднимаясь на ноги. — И твой отец это знает и даёт мне негласно полную свободу действий. Именно поэтому Восточная застава толком не укреплена. Но с той поганью Паймон неплохо придумал, явной атаки не было, поэтому ни я, ни твой отец ничего не смогли понять вовремя.

— Вы мне поможете? — вернул я его к обсуждаемой теме.

— Да в кого ты такой упёртый? — раздражённо передёрнул он плечами, отворачиваясь от стеллажа с какими-то артефактами, снимая с верхней полки какой-то голубой кристалл.

— Пф, а то не видно, — усмехнулся Павел. — Твой отец, похоже, в мамку пошёл, в твою бабку, в смысле. Он более сговорчивый и гибкий.

— Ну, наверное, есть в кого, — честно ответил я, глядя на князя Уварова. — Я не прошу вас вернуться в империю, я прошу вас нам помочь и найти противоядие для Годунова. — Боль в груди опять вернулась, а по всей поверхности магического ядра начали проступать едва заметные трещины. Гадство какое.

— Ты так же наивен, как твой отец в молодости. Ты веришь, что один человек может что-то изменить.

— Я не хочу быть императором, — буркнул я, стараясь успокоиться и перераспределить первозданную энергию и магические потоки в наиболее уязвимые места, чтобы уменьшить повреждения.

— Честно. Глупо, но честно, — произнёс Владимир Уваров после продолжительного молчания. Он сел в своё кресло, положил перед собой кристалл и снова взял свою кружку, но не пил, а просто вращал её в руках. — Демонический яд, — наконец сказал он. — Опиши симптомы.

Я подробно рассказал ему всё, что видел и слышал: серебристо-чёрные жгуты, источающие запах тлена, стремительное распространение по магическим каналам и усиление его действия при применении магии. Дед слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он тяжело вздохнул.

— Это не просто яд. Это «Эликсир Вечного Покоя». Один из самых сложных и опасных демонических токсинов. Я сталкивался с подобным однажды, но он быстро разрушается вне носителя, поэтому изучить его как следует у меня не получилось. Он не убивает мгновенно. Он погружает жертву в состояние живого трупа, медленно высасывая жизнь и волю, прежде чем окончательно уничтожить ядро. Булгаков явно не хотел быстрой смерти Годунова.

— Его можно вылечить? — прямо спросил я.

— Теоретически, да, — ответил князь Уваров. — Есть два способа. Первый вам не очень понравится — принять демоническую силу и трансформироваться в демона. Хорошо, что ему никто не подкинул эту идею. Никто не хочет смерти и гораздо охотней переметнётся на сторону врага, когда забрезжит шанс на спасение. Ну и второй вариант — эликсир Зари. — Но об этом ты и так догадался, потому что вряд ли пришёл просить помощи, не зная наверняка, что противоядие всё-таки есть.

— Так вы поможете? — нарушил я тишину, во время которой дед как-то странно на меня смотрел.

— Нет. У меня нет готового эликсира, и варить его для Годунова я не стану. Это очень долгий и трудоёмкий процесс. Его сваришь ты, если действительно так стремишься помочь этому недоразумению в короне, — он, не мигая, смотрел на меня, видимо, пытаясь оценить реакцию на подобные слова.

— Но у меня нет определённых знаний и навыков, — проговорил я.

— Так ты всё равно останешься здесь на какое-то время. С моей помощью ты вылечишь свои травмы и практически разрушенные кольца. Никто, кроме меня, не знает, как нивелировать побочные действия артефакта трансформации. А потом ты будешь учиться. Ты будешь изучать то, чему никогда не научился бы в своей Академии Стражей или при дворе. Алхимию. Искусство ядов и противоядий. Истинную природу магии, не ограниченную дурацкими условностями Имперского Совета.

— Он что, издевается над тобой? — завопил Павел. — Да он же прямо до этого сказал, что хочет над нами опыты проводить. Так, слушай мой план. Ты улыбаешься, кланяешься и топаешь ножками очень быстро к выходу, когда я его отвлеку. Попробую оглушить, думаю, нападения с твоей стороны он явно не ожидает.

— Неожиданно, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги. — Я готовился к менее радушному приёму, а вместо этого вы хотите сделать меня своим учеником? И чем я заслужил подобное?

— Я хочу посмотреть, на что ты способен, — поправил он. — Ты проявил неординарные способности и ещё большую глупость. Первое можно развить. Второе — исправить. Это моё условие. Согласишься — я помогу твоему императору и научу тебя тому, что может однажды спасти тебе жизнь. Откажешься, — он развёл руками. — Можешь возвращаться к своему отцу с пустыми руками и наблюдать, как Империя горит. Я тебя держать не стану.

— У меня нет времени, — коротко ответил я.

— Время — это относительное понятие, тебе ли, обучающемуся в Академии Стражей, этого не знать, — удивлённо посмотрел он на меня.

— А вот почему я не могу определить, где мы находимся. Так и знал, что это ловушка, — выругался Павел, чем-то громко стукнув, едва меня не оглушив. — Как теперь и понятно, почему никто не знает, где этот старый хрен свои алхимические опыты проводит. Слушай, а ты уверен, что он восьмого уровня? Просто у меня есть какие-то сомнения на этот счёт…

— Хорошо, — тихо проговорил я. — Я согласен на ваши условия.

— Ты чего ответил? — охнул Павел и замолчал, часто и глубоко дыша. Я же смотрел на деда, который едва заметно улыбнулся.

— Отлично. Начнём завтра. А сейчас ты примешь первое лекарство. Для начала займёмся твоими надорванными кольцами. Это будет немного болезненно. — Он тронул рукой кристалл, который достал некоторое время назад с полки, и прокатил его по столу в моём направлении. Я взял его в руки, понимая, что это ничерта не артефакт. Этот кристалл был заполнен какой-то мутной, переливающейся жидкостью.

— Итак, если меня кто-то слышит, я завещаю себя в руки того, кто, собственно говоря, меня слышит, — выдохнул Павел, а я лишь усмехнулся. Если бы старик хотел меня убить, то сделал бы это одним щелчком пальцев, потому что, вспоминая золотистое свечение его духовного оружия, я тоже начал сомневаться, что по силе он является магом восьмого уровня.

Свечение кристалла усиливалось, пульсируя в такт ноющей боли в груди. Мутная жидкость внутри переливалась, словно живая ртуть, и в ней плавали микроскопические золотистые искры.

— Выпей это. Не торопись, маленькими глотками, — голос Уварова не предвещал ничего хорошего. — Постарайся не реагировать на вкус. Он немного своеобразный.

Я поднёс кристалл к губам. Горлышко оказалось на удивление узким. Первый же глоток обжёг рот и горло невыносимой горечью, в которой угадывались ноты металла, прожжённой травы и чего-то, что пахло корицей и какой-то тухлятиной. Я едва не выплюнул эту гадость, но поборол в себе это желание и залпом осушил кристалл, чувствуя, как липкая, тяжёлая субстанция медленно стекает по пищеводу, оставляя за собой жжение, переходящее в онемение во всём теле.

— Ну вот, — обречённо прошептал Павел. — Прощай, мой друг. Было приятно с тобой повоевать. Хотя нет, было больно исключительно тебе, конечно неприятно и местами очень страшно.

И тут боль вернулась. Не колющая, как раньше, а разрывающая, выворачивающая наизнанку. Она исходила из магического ядра и растекалась по каналам, словно раскалённая лава. По коже поползли мерзкие золотистые прожилки, светящиеся изнутри. Дыхание перехватило, и я пытался сделать несколько судорожных вдохов.

— Расслабься, — практически приказал Уваров, поднимаясь на ноги и вставая рядом со мной и внимательно наблюдая.

Расслабиться не получалось. Я чувствовал, как ломаются и тут же воссоздаются заново связи между кольцами души, как по магическим каналам проносится очищающий огонь, выжигая остатки демонической скверны от контакта с Паймоном и побочные эффекты артефакта трансформации.

Внезапно Павел замолк. Его панический монолог, в который я не вслушивался, оборвался на полуслове. Перстень на пальце стал непривычно холодным, а сам он едва не соскользнул с моей руки.

— Павел? — я, не скрываясь, попытался достучаться до артефакта, но никакого ответа не получил.

— Не волнуйся за свой болтливый артефакт, — сказал Уваров. — Я его немного приглушил. Его истерики действуют на нервы, а тебе следует отдохнуть.

Я ошарашенно посмотрел на деда, который до этого самого момента ни разу даже не намекнул, что слышит Павла. Без него было непривычно тихо, и эта тишина подействовала на меня умиротворяюще.

Боль начала медленно отступать, сменившись всепоглощающей усталостью. Золотистые прожилки на коже потускнели и исчезли. Дрожь в теле утихла, сменившись приятной, тяжёлой слабостью. Я откинулся на спинку кресла, полностью измотанный, и попытался сфокусироваться на внутренних ощущениях.

Магическое ядро пульсировало ровно и спокойно, а трещины исчезли. Кольца первозданной энергии восстановились, и теперь в них, наверное, впервые за долгое время не ощущалось и частицы демонической энергии.

— Что это было? — хрипло спросил я, с трудом открывая глаза.

— Основа эликсира «Пробуждение Кольца», — ответил Уваров, поднимая с пола пустой кристалл и рассматривая его на свет. — Мой собственный рецепт. Слишком много запретных ингредиентов. И слишком высок риск, что пациент не выживет. Но в тебе я не сомневался, всё-таки в нас течёт кровь Уваровых. Отдыхай. У тебя есть примерно шесть часов, пока действует эликсир.

Он щёлкнул пальцами. Свет в кабинете погас, погрузив комнату в полную, непроглядную тьму.

Проснулся я от резкого, пронзительного звука, словно кто-то ударил молотом по наковальне прямо у меня в голове. Я вскочил и осмотрелся, стараясь успокоить колотящееся в груди сердце. Я был не в кабинете, а в небольшой, аскетично обставленной спальне: простая кровать, стул, комод, высокое, узкое окно, сквозь которое лился холодный свет. Одежда на мне была чистая и простая, из льна и грубой шерсти, явно не моя. На стуле лежал сложенный плащ.

Звук повторился, но в этот раз, он показался более глухим, доносясь откуда-то снизу. Похоже, там находилась кузница или какая-то лаборатория. А князь Уваров времени-то зря не теряет. Я поморщился, вспоминая наш с ним договор. Надеюсь, в процессе моего, так сказать, обучения, он меня не прибьёт, потому что я, как и отец, верю в силу и магию, а не в яды и противоядия. Хотя мысль, конечно, была странная, потому что я находился здесь, чтобы понять, как спасти императора, когда магия оказалась совершенно бессильной.

— Доброе утро, спящая красавица! — раздался какой-то излишне радостный голос Павла. — А я уж думал, ты впал в кому, или дедуля тебя всё-таки добил. Целых шесть часов тишины! Шесть! Я чуть с ума не сошёл от скуки. Нет, я за тебя, конечно, переживал, ты не подумай, но шесть часов полной изоляции! — начал бесноваться артефакт.

— Ты в порядке? — тихо поинтересовался я, стараясь хоть как-то перебить вопли моего перстня.

— В порядке? Я в ярости! — закричал Павел, а перстень на моей руке нагрелся до такой степени, что начал обжигать кожу. — Этот седой, психически нездоровый маразматик с комплексом бога и вседозволенности влез в мою структуру, временно заблокировал меня, наложив какое-то проклятие тишины, и покопался в архивах! Покопался, Миша! Без спроса! Я чувствую себя невинной девицей, которую зажали в тёмной подворотне бандиты и сотворили с ней нечто непотребное. Такого никто за время моего существования себе не позволял. Никто! Своими грязными лапами да по моей чистейшей душе. Какая мерзость, — буквально выплюнул он.

— Ну, не всё так плохо, он мог тебя просто уничтожить, — хмыкнул я, думая над тем, какой всё-таки у деда уровень? Девятый? Вряд ли десятый, о таком никто давно не слышал, да и я ни в одном из миров не встречал человека такой силы. Но золотые нити смущали.

— Послушай меня, когда мы отсюда выберемся, я потребую с него компенсацию морального вреда. И материального. Он, конечно, ничего не взял, сначала я думал, что взял, но, проведя тщательную инвентаризацию, убедился, что всё на месте, но осадочек остался. У него тут, я чувствую, есть пара артефактов, которые могли бы скрасить моё горе, — закончил свою речь Павел и замолчал.

Я покачал головой, поднимаясь с кровати. Тело слушалось на удивление хорошо. Не было ни боли, ни скованности. Наоборот, я чувствовал прилив сил, которых не испытывал, кажется, с самого прибытия в этот мир. Магическое ядро пульсировало ровно и мощно, кольца души сияли чистым, ярким светом.

— Похоже, эликсир сработал, — пробормотал я, подходя к окну.

Вид открывался захватывающий. Лаборатория деда оказалась не просто домом в горах. Она была встроена прямо в скалу, нависающую над глубоким, поросшим хвойным лесом ущельем. Туман клубился далеко внизу, а над головой высились острые, покрытые снегом пики. Я открыл окно, вдыхая холодный и кристально чистый воздух, от которого немного закружилась голова. Отсюда, с высоты, не было видно ни дорог, ни троп. Да, похоже, мы действительно находились в полной изоляции.

— Паша, ты уверен, что мы находимся в огороженном пространстве временного купола? — поинтересовался я, закрывая окно и подходя к кровати, думая над тем, что делать дальше.

— Да, похоже на то, — задумчиво ответил он. — Здесь такое же странное давление на мои внутренние часы, что и в Академии Стражей. Но, сам понимаешь, нужно потыкать в этот купол палочкой, чтобы узнать точно. И что-то мне подсказывает, что такой роскоши у нас всё-таки не будет. Поэтому будем надеяться на зачатки совести твоего родственничка, иначе, чувствую своим осквернённым чужим присутствием архивом, мы потеряем в затворничестве очень много времени.

— И что мне делать? — я задумчиво покосился на дверь в комнате и накинул на себя приготовленный дедом плащ.

— Думаю, расписание на день уже стучит. Наверное, дедуля куёт себе новую корону. Или гроб для тебя. Оба варианта, в принципе, символичны. Хотя я бы лучше позанимался ботаникой, в этом у меня опыт огромнейший, — с гордостью оповестил он, а я вспомнил ту проклятую морковку, практически разрушившую монастырь. Думаю, до экспериментов с травами Павла допускать не следует, чтобы не нарваться на определённого рода неприятности.

Я вздохнул и вышел из комнаты. Узкий каменный коридор вёл вниз по винтовой лестнице. С каждым шагом звуки становились отчётливее: теперь к ударам металла добавлялось шипение раскалённого железа, опускаемого в воду, и низкий, мерный гул какого-то механизма.

Лестница вывела меня в просторное, высокое помещение, которое сложно было назвать просто кузницей. Это был гибрид мастерской, алхимической лаборатории и арсенала. Одна стена была занята громадной печью с системой мехов, которые работали сами по себе, подчиняясь магическим импульсам. Рядом стояли наковальни разных размеров, верстаки, заваленные инструментами и чертежами. На полках в строгом порядке стояли сотни склянок, тиглей, реторт. Воздух пах углём, металлом и десятками незнакомых трав.

В центре этой комнаты стоял Владимир Уваров, держа в руках длинные клещи, в которых был зажат раскалённый докрасна кусок металла неопределённой формы. Рядом на наковальне лежал массивный молот, покрытый тонкой вязью рун. Он не повернулся, когда я вошёл, сосредоточенно изучая раскалённую заготовку сквозь синие защитные очки.

— В принципе, мы можем отсюда попытаться сбежать, пока он занят, — прошептал Павел. — Я узнал, здесь никого, кроме нас троих, нет. У нас есть браслет твоего отца, который я очень грамотно спрятал, когда он тебя обыскивал. Гордись, что у тебя есть такой преданный и сообразительный артефакт.

— Если бы я хотел уйти, то сделал бы это ещё вчера без какого-либо ущерба для всех нас. Мы здесь не для этого.

Павел громко фыркнул, но промолчал. Похоже, эта вынужденная блокировка от деда смогла привнести воспитательный эффект, и в присутствии князя Уварова Павел старался быть не слишком многословным.

Дед наконец опустил заготовку в чан с маслянистой жидкостью. Раздалось громкое шипение, и комната наполнилась едким паром и запахом каких-то трав, от которых перехватило дыхание и запершило в горле. Я закашлялся, и он, сняв очки, повернулся ко мне.

— Долго же ты спишь. Эликсир подействовал лучше, чем я ожидал. Четвёртое кольцо стабилизировалось, побочные эффекты трансформации нейтрализованы. Неплохо для первого раза, — констатировал он без предисловий. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног. — Чувствуешь разницу?

— Да, — коротко кивнул я, не вдаваясь в подробности.

— Отлично. Значит, можешь работать, — он махнул рукой в сторону верстака, на котором лежала куча странных, изогнутых металлических прутьев и несколько кристаллов мутно-голубого цвета. — Задача у тебя самая простая, мне нужно знать, на что ты способен, помимо размахивания мечом и кинжалом. Запомни единственное правило мастера ядов и неплохого алхимика: не можешь победить — отрави.

— Многообещающе, — хмыкнул я.

— Ну ведь именно поэтому ты здесь, — вернул мне усмешку дед. — Я изучил твой кинжал. Интересная, кстати, вещица. — Хмыкнул он, выжидательно на меня посмотрев.

— Отобрал у одного из демонов, он уже неплохо показал свою эффективность против них, — уклончиво ответил я, потянувшись к поясу. Ножен, как и кинжала, не было.

— Его я тоже спрятал, — буркнул Павел. — Позаботился, а ты меня совсем не ценишь.

— Сейчас тебе нужно собрать контур для очистки лунного серебра, — покосившись на перстень, произнёс дед. Павел сразу же замолчал, очень громко и показательно засопев. — Схема на столе, там же найдёшь необходимые инструменты. Кристаллы должны быть соединены последовательно, без перекосов. Малейшая ошибка, и вся конструкция разлетится в пыль при первом же запуске, а ты останешься без бровей и рук или без головы, там, как повезёт. Приступай. — Он отвернулся, возвращаясь к своему прерванному при моём появлении делу.

Я подошёл к верстаку, обдумывая практически отданный мне приказ. Никаких объяснений, никаких вводных больше от деда не поступило. Просто иди и сделай. Я посмотрел на схему, начертанную на листе бумаги неразборчивым почерком, будто сделанной впопыхах. Она была невероятно сложной, с десятками точек соединения, с пометками и рунами, которые я видел впервые.

— С чего начать? — спросил я, пытаясь скрыть раздражение.

— С головы, — князь Уваров, уже повернувшийся к печи и вытаскивающий новый слиток, недовольно пробурчал. — Алхимия — это не только зелья из лягушачьих лапок. Чтобы удержать яд, нужен сосуд, который он не разъест. Чтобы сварить противоядие, нужен инструмент, который не расплавится от его силы. Начинай. У тебя есть три часа до того, как понадобится первая порция очищенного серебра.

Он снова погрузился в работу, оставив меня наедине с грудой непонятного металла и кристаллов. Я глубоко вздохнул, взял в руки первый кристалл и попытался сосредоточиться на схеме.

— Ну что, великий алхимик, — язвительно прошипел Павел. — Давай, покажи этому выжившему из ума старику, на что способен настоящий наследник престола. Хотя, стоп. У тебя руки не из того места растут и заточены не под мелкую моторику. И с пространственным мышлением проблемы. Ну ничего, справимся, ты же хочешь порадовать дедушку?

Я проигнорировал его, изучая схему. Каждый кристалл нужно было вставить в специальное гнездо на металлическом пруте, зафиксировать магическим импульсом, а затем соединить с другим прутом под строго заданным углом. Вроде бы не так уж и сложно. Я взял первый кристалл. Он был холодным и скользким на ощупь. Проделав все механические движения, я сконцентрировался и выпустил тонкую нить энергии ядра. Кристалл с тихим, жалобным щелчком треснул и потускнел.

— Не переживай, первый блин всегда комом, ну или рассыпавшимся в стеклянную крошку дорогущим кристаллом, — буднично прокомментировал мои действия Павел.

— Нежнее, — раздался спокойный голос деда. — Ты не демона убиваешь. Здесь нужна точность, а не грубая сила. Которой у тебя, к слову, тоже нет.

Я стиснул зубы, взял новый кристалл. Во второй раз импульс был слишком слабым, кристалл не зафиксировался и выпал, чуть не разбившись о каменный пол.

— Эх, — горестно вздохнул Павел. — Жалко, не разбился. Был бы красивый, трагический звук, символизирующий твои шансы на успех. Хочешь, я напою тебе реквием, помянем нашего императора. Думаю, дедуля к нам присоединится.

— Паша, заткнись, — твёрдо проговорил я, беря в руку очередной кристалл. Перстень, на удивление, молчал, не мешая мне сосредоточиться.

На третьей попытке я, наконец, смог понять принцип и правильно отмерить силу магии, направленной к кристаллу, вплетая её в металл. Кристалл встал на место, загоревшись мягким голубым светом.

Это было очень сложно. Каждое движение требовало предельной концентрации. Весь мир сузился до кристалла, прута и схемы перед глазами. Дед периодически проходил мимо, бросал беглый взгляд на мою работу и возвращался к своей наковальне. Он выковывал что-то длинное и узкое, похожее на клинок, но без острия.

— Неплохо, — раздался голос деда прямо у меня за спиной, когда я поставил и активировал последний кристалл. — Для первого раза. Кое-где углы кривые, три соединения выполнены не оптимально, но в целом контур рабочий.

Он протянул руку над конструкцией. От его пальцев отделились тонкие золотистые нити и коснулись ключевых узлов. Голубое свечение кристаллов вспыхнуло ярче, гул усилился, и по контуру пробежала волна чистого, холодного света.

— Запускай, — приказал он, указывая на небольшой магический кристалл-аккумулятор у основания конструкции.

Я вложил в него крохотную толику своей силы, активируя контур. Голубые огоньки слились в сплошное сияние, внутри конструкции закрутилась воронка из мерцающей энергии. Дед бросил в её центр небольшой, грязный кусок серебристого металла. Раздался высокий звон, и через несколько секунд на специальный поддон внизу упало несколько капель чистейшего, светящегося изнутри жидкого серебра.

— Лунное серебро. Основа для половины защитных амулетов и трети серьёзных противоядий, — прокомментировал дед, собирая капли в странного вида склянку из толстого зелёного стекла. — В общем, ты не так безнадёжен, как я изначально думал. Можешь немного отдохнуть. Сходи на кухню, там должна быть какая-нибудь еда. Я приду, как только здесь закончу.

Немного постояв, глядя в спину деду, я развернулся и вышел из этой своеобразной кузницы-лаборатории.

— Ну и где здесь кухня? Мне довольно непрозрачно намекнули, чтобы я шёл именно туда, — процедил я, идя по длинному коридору.

— Второй этаж, прямо по коридору до тупика и направо, — уверенно произнёс Павел. — Что-то какая-то подозрительная доброта исходит от твоего дедули, не находишь? Вообще, это странное испытание. Для чего это вообще нужно было? Кстати, пока старый хрыч не видел, я немного умыкнул этого лунного серебра. Пригодится. Он же явно не просто так сказал, что это основа для большинства противоядий.

— Допрыгаешься, — хмыкнул я, заходя в помещение кухни, чуть не выбегая наружу от едкого, горького запаха, от которого начали слезиться глаза. Задержав дыхание, я зашёл внутрь, глядя на деревянную миску, стоявшую на столе, с мутно-зелёной жидкостью, от которой и исходил этот зловонный запах.

— Похоже, дедушка оставил тебе бодрящий коктейль! — наиграно весёлым голосом проговорил Павел. — Кстати, я сейчас попробовал переместиться, хрен нам огромный. Похоже, в этом месте заблокирована каким-то образом в принципе возможность для создания и использования порталов. Ну, ты не переживай, дедуля заботится о твоём здоровье.

— Это будет весело, — пробормотал я, подходя к столу после того, как облазил все шкафы, не обнаружив ничего, что могло бы сойти за обычную еду.

— Так, и что у нас тут? — заинтересовано проговорил Павел, нагреваясь на пальце. — Я же специалист по травам и плодово-огородным культурам. Хм… корень горечавки, вытяжка из печени демонической жабы, возьми, кстати, на вооружение, вдруг понадобиться, и ты будешь знать, где достать этот весьма спорный ингредиент. Так, споры гниющего трутовика… и что-то ещё, очень знакомое. Похоже на фиалку для аромата. В общем, по отдельности, это слабительное, рвотное и слабый нейротоксин в одном флаконе.

Я посмотрел на миску. Никаких записок и никаких инструкций. Только немой приказ в виде этой зловещей жидкости. Тактика мастера ядов была ясна: не спрашивай и делай. Поймёшь — выживешь и чему-то научишься. Не поймёшь — станешь удобрением для его сада трав.

— Похоже, если ты это не выпьешь, то останешься без завтрака и, возможно, без уважения своего дедули, — проговорив это, Павел замолчал, явно ожидая от меня каких-либо действий.

Сжав зубы, я взял миску и залпом выпил то, что было в ней налито. Огонь хлынул по пищеводу, ударил в желудок, и комната заплясала перед глазами. Я схватился за спинку стула, чувствуя, как волна тошноты подкатывает к горлу. Я открыл глаза, понимая, что мир и окружающая меня действительность стали чётче. Я видел каждую трещинку на каменном полу, слышал скрип приближающихся шагов где-то далеко в коридоре и гулкий, учащённый стук собственного сердца.

— Ничего себе, — протянул Павел. — Похоже, в этом тошнотворном коктейле нейротоксин работает не как подавитель, а как стимулятор! Временно обостряет все нервные окончания и чувства. Так, нужно срисовать рецептик, чтобы не забыть о таком потрясающем средстве.

Дверь бесшумно распахнулась, и я резко обернулся, глядя на стоящего в проёме Владимира Уварова. Его взгляд скользнул по пустой миске, задержался на моём лице, после чего он удовлетворённо кивнул.

— Идём, — бросил он через плечо, выходя из помещения. Я последовал за ним.

Мы спустились вниз и пошли по коридору в противоположном от кузницы направлении, заходя в полутёмное и просто огромное помещение, стены которого были буквально покрыты многочисленными полками, нишами и стеллажами, заполненными разными алхимическими приспособлениями, банками с травами и какими-то ингредиентами.

Запах здесь был настолько тошнотворным, что выделить, чем именно пахло в этом помещении, вообще не представлялось возможным. Скорее всего, всему виной был тот усилитель, который в меня влил Уваров.

Сделав несколько шагов, мы подошли к массивному каменному столу, на котором лежало всего три предмета: грязный, скрюченный корень, напоминающий человеческий эмбрион; в стеклянной банке, судорожно извиваясь, ползала жирная, многосегментная тварь с ядовито-алой головой; и небольшая горсть ягод синего цвета, покрытых каким-то странным инеем.

— Это твоё первое испытание, — голос деда прозвучал гулко.

— Первое же уже было, — попытался возразить я, рассматривая то, что лежало на столе. Я понятия не имел, что это всё такое, и даже представить не мог, что именно захочет от меня получить дед.

— Каждый из этих объектов содержит яд, — проигнорировав моё замечание, проговорил князь Уваров, глядя пристально на меня. — Добудь его, без инструментов и магии. Используй только то, что найдёшь здесь. Одно неверное движение — и яд окажется в тебе. Лечить не стану. Мёртвые ученики — плохие ученики.

Проговорив это, он развернулся и вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Просто отлично. Интересно, где был мои мозг, разум и инстинкт самосохранения, когда я соглашался на эту авантюру. В принципе, быть императором не так уж и плохо, если тщательно подумать.

— Слушай, а он мне начинает нравиться, — воскликнул Павел с каким-то детским, неприкрытым восторгом. — Это же самая настоящая старинная школа. Выживешь — станешь сильнее, не выживешь — твои проблемы. Обожаю эту простую и элегантную философию!

— Ты знаешь, что это? — спросил я у восторженного перстня.

— Разумеется, — презрительно фыркнул Павел. — Так, этот страшный корень — явно мандрагора. Её крик сводит с ума, а сок останавливает сердце. Трогать голыми руками нельзя. Многоножка — это не ботаника, но я могу посмотреть… Вот, нашёл, — зашелестел он страницами. — Железы на её голове вырабатывают нервно-паралитический яд. Если укусит, то будешь два часа наблюдать, как у тебя отказывают конечности, прежде чем задохнёшься. Ягоды похожи на болотную смородину, ну ту, которая пропитана демонической энергией. Сок мгновенно кристаллизует ткани. Красиво и очень больно. Можешь попробовать, я никогда не видел, как она работает.

Я медленно подошёл к столу, осматривая эти ингредиенты. Нужно было подумать. Дед сказал, что нужно работать без инструментов. Но, что в этом месте и для него самого не считалось инструментом? Мой взгляд скользнул по полкам. Ничего подходящего не находилось.

— Ягоды! — почти выкрикнул Павел. — Их холод можно использовать. Можно усыпить многоножку, чтобы она не кусала, и безопасно вытащить из неё яд.

— В принципе, можно попробовать, — задумчиво проговорил я. — Не так я, конечно, представлял себе первый день обучения.

Я взял одну синюю ягоду, нашёл на полу два плоских камня и раздавил её между ними. Выступивший сок я осторожно вылил в банку с многоножкой. Через несколько секунд её движения стали вялыми, а потом она замерла, покрытая тонким сизым налётом. Я снял крышку и аккуратно вытащил оцепеневшее существо. Надавил на голову, откуда выступила крохотная капля маслянистой, жёлтой жидкости. Я собрал её на обломок скорлупы, валявшийся в углу.

— Так, теперь корень…

— Его тоже можно заморозить, — прикинул я план своих дальнейших действий и сразу же приступил к его исполнению.

Используя ту же раздавленную ягоду и крохотную каплю её сока, я обработал кончик корня мандрагоры. Место стало холодным, почти онемевшим. Острым краем скорлупы я сделал тончайший надрез и выдавил несколько капель белесоватого сока в пустую ракушку.

Дверь отворилась, и в комнату зашёл князь Уваров. Он подошёл ко мне и внимательно посмотрел на меня, после чего склонился над столом.

— Медленно, — произнёс он наконец. — Неэффективно, но для первого раза сойдёт.

И затем, быстрым, неожиданным движением, он взял скорлупку с ядом многоножки и плеснул мне прямо в лицо.

Я инстинктивно отпрыгнул, зажмурился, но холодные капли уже коснулись кожи. Я ждал как минимум боли, но ничего не произошло. Только лёгкое, мятное охлаждение.

— Настоящий яд ты не добыл. Ты усыпил тварь, а не заставил её защищаться. То, что ты получил — это бесполезная водичка. Вечером повторишь всё без ошибок, — холодно проговорил он, а я начал потихоньку понимать, почему отец с дедом не слишком ладили между собой. Да и, в принципе, решение деда покинуть империю и стать отшельником мне уже не казалось таким абсурдным, даже когда война с демонами была в самом разгаре.

— У меня нет базовых знаний, как я могу соответствовать вашим требованиям, не зная основ? — процедил я, вытирая капли со лба.

— У тебя есть очень интересный артефакт, странно, что ты не пользуешься накопленными в нём знаниями. Всё, что тебе необходимо, хранится внутри него. Используй время и знания с умом. Иди на кухню и поешь, я приготовил обед. Вечером продолжим наше обучение.

С этими словами он вышел из комнаты, оставляя меня одного.

— Вернёмся к первоначальному плану, в котором я предлагал позорный побег? — невинно уточнил Павел.

— Давай ищи всё, что у тебя есть по этим трём ядам, — выдохнув, я побрёл в сторону кухни. — Чем быстрее удовлетворим интерес и садистские наклонности Уварова, тем быстрее получим противоядие для императора.

Обед, как и следовало ожидать, оказался ещё одним испытанием. В миске дымилась густая похлёбка цвета болотной тины с плавающими кусочками неопознанного мяса и кореньями. Пахло кисло, горько и так противно, что слёзы наворачивались на глаза сами собой.

— О, предвкушаю очередной гастрономический экстаз, — весёлым голосом прокомментировал увиденное Павел. — Давай посмотрю, ага, вроде мясо горного козла, настолько древнего, что умер он, похоже, от старости и примерно двух десятков козлячьих болезней, — задумчиво протянул артефакт, нагреваясь у меня на пальце. — Так, ну не всё так плохо. Дедуля явно его обработал дымом полыни, чтобы убить паразитов. Если ты не понял, я имею в виду тебя…

— Паша, — я поморщился и сел за стол, стараясь понять в очередной раз, а действительно ли мне всё это необходимо?

Я уже был в своё время повелителем более могущественной армии, чем есть у Российской Империи сейчас, да и территорий под моим влиянием было больше. У меня это восторга не вызывало, но я справлялся, почему сейчас должно быть труднее? Я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. В любом случае, знания старшего из Уваровых лишними не будут, особенно учитывая то, что в ядах я ничерта не разбирался, а демоны в этом мире слишком изобретательны.

— Так, я вижу несколько кореньев, один слишком разварился, чтобы его идентифицировать, а второй явно дикий пастернак. В бульоне чувствую следы серебрянки и порошка из жёлчного пузыря снежного барса. Интересный состав. В теории должен усиливать сопротивляемость ядам и чистить кровь. На вкус, я думаю, будет как протухшие носки, посыпанные пеплом. Похоже, кишечник он тоже неплохо чистит. Кстати, вот я, как любящий своего хозяина преданный артефакт, позаботился о тебе, — рядом со столом появилось старое железное ведро. Я различил на нём выговоренную вязь символов, вспыхнувших красным светом в полутёмном помещении. — Руны самоочищения, пользуйся, не стесняйся, никто не увидит твой позор, если после него пройдёт больше пяти минут. — Едко добавил Павел и выразительно замолчал. — Эх, жалко, что поспорить не с кем, на то, сколько ты продержишься, — раздосадовано практически прокричал он, когда я взял в руки ложку. — Я поставлю на три ложки бульона и неделю на пребывание в этой алхимической гробнице.

— Ещё раз заорёшь мне в ухо, я утоплю тебя в этом супе, — процедил я сквозь зубы, поднимая выпавшую из руки ложку.

— Давай, работай руками и ртом, хочу посмотреть на твои мучения, — не остался в долгу перстень.

Я вздохнул и принялся гипнотизировать этот чудо-суп, краем глаза замечая, как в помещение входит Светлейший князь Уваров и садится напротив меня. Ладно, приступим.

Первый глоток обжёг рот и горло. Горечь была такой концентрированной, что слёзы выступили на глазах помимо моей воли. За ней поползло металлическое послевкусие, будто я лизнул лезвие покрытой ржавчиной алебарды. Я сглотнул, чувствуя, как эта адская смесь обжигающим комком проваливается вниз.

— Я в восхищении, — протянул Павел. — Даже ведёрком не воспользовался, хотя лицо у тебя сейчас благородного бледного цвета с зеленоватым отливом. Хм, ты заметил, как участился у тебя пульс, немного, процентов на сорок, да и давление подскочило. Интересно, у меня есть статистика по смертности от инфарктов у лиц мужского пола в практически младенческом возрасте?

Закрыв глаза, я мысленно абстрагировался от привычной бубнёжки артефакта, стараясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. По телу разлилось странное, сухое тепло. Лёгкое покалывание пробежало по кончикам пальцев, а затуманенное от усталости сознание вдруг прояснилось, даже больше, чем от утреннего отвара.

— Ешь всё, — раздался слишком громкий и ровный голос деда. Я открыл глаза, видя, как он, в свою очередь, поставил перед собой точно такую же миску с супом и начал с невозмутимым видом есть. — Организм должен привыкать к субстанциям, которые для обычного человека смертельны. Это основа иммунитета мастера ядов, без которой человек не отличается от обычного смертного.

Да, слухи о мастерах ядов не врали. Они действительно себя травят, чтобы выработать устойчивость к ядам. Ну что ж, примем и эти правила игры. Я доел похлёбку до дна, чувствуя, как по телу разливается странное тепло, сменяющееся лёгким, приятным покалыванием в кончиках пальцев.

— Теперь идём в сад, — отставив пустую миску, сказал Уваров. — Теория без практики ничего не значит. А практика мастера ядов начинается с земли.

— Главное, чтобы он в ней тебя не закопал, — пробурчал Павел.

Я послушно поднялся, и мы вышли в коридор. Меня шатало от странной комбинации внутреннего жара и пронзительной ясности разума. Каждый камень в стене, каждая трещина на полу была видна с пугающей детализацией.

Сад оказался не теплицей, а огромной пещерой, купол которой светился холодным, фиолетовым светом. Воздух был влажным и густым от ароматов сотен, если не тысяч растений. Одни цвели ядовито-яркими цветами, другие источали тонкие, почти неощутимые запахи, третьи выглядели как обычные сорняки. Всё было разбито на сектора, отгороженные невидимыми магическими барьерами.

— Добро пожаловать в место концентрации ненависти природы ко всему живому, — еле слышно пробормотал Павел и замолчал под взглядом резко обернувшегося на его реплику старика Уварова.

— Это моя коллекция, — сухо проговорил Владимир Уваров, отвернувшись и начиная медленно идти по узкой тропинке между магическими барьерами, едва заметно мерцавшими в воздухе. — Со всего света и из мест, которые на картах лучше не искать. Каждое растение — это потенциальное оружие, лекарство или ключ к эликсиру. Твоя задача — выучить их все.

Он подвёл меня к кусту с нежными, сиреневыми цветками-колокольчиками. Выглядели они невинно, почти мило.

— Потрогай лист, — приказал дед. — Не кончиком пальца. Всей ладонью. И не дыши прямо над ним.

Я, помня утренний коктейль, осторожно приложил ладонь к бархатистой поверхности и ощутил, что весь мир будто начал замедляться. Мысли стали вязкими и тягучими. Зачем напрягаться? Зачем что-то делать? Можно просто стоять. Вечно. Было тепло, безразлично и так, демоны вас всех раздери, спокойно.

— Чувствуешь? — голос Уварова врезался в поглотивший меня туман безразличия. Я отдёрнул руку, отшатнувшись. — Апатия. Отсутствие воли. Отказ от жизни. Это её почерк. Запомни это ощущение кожей, душой, магическим ядром. Если не запомнишь и когда-нибудь спутаешь, то уснёшь навсегда.

Он не дал мне опомниться, повёл дальше. К алому, похожему на разрезанную плоть цветку, от которого в нос ударил запах гниющего мяса. К грибу с бирюзовой шляпкой, шептавшему что-то на грани слышимости. К холодному, чёрному камню, прикосновение к которому вытягивало из ладони тепло и жизненные силы, практически сразу начиная разрушать мои сформированные кольца души.

Это был конвейер кошмаров. Каждое растение, каждый гриб, каждый минерал оставлял на мне не просто тактильное воспоминание, а отпечаток в самой душе — чувство страха, отвращения, паники, оцепенения. К вечеру я был морально разбит. Моё восприятие мира извратилось. Безобидный мох на камне теперь казался чем-то ядовитым и явно опасным.

Дед наблюдал за моим состоянием с холодным интересом.

— Достаточно на сегодня, — наконец произнёс он, когда я, глядя на обычный лишайник, начал непроизвольно задерживать дыхание. — Вечером продолжим. А сейчас тебе нужен отдых. Но не в своей комнате.

Он подвёл меня к небольшому гроту в дальнем конце оранжереи. Внутри на каменном ложе лежали простыни из грубой ткани, а в воздухе витал лёгкий, успокаивающий аромат хвои и мха.

— Спи здесь. Воздух, насыщенный фитонцидами безопасных растений, поможет нервной системе обработать полученную информацию, — пояснил он и удалился.

— Фито-что? — устало поинтересовался Павел. — А, ладно, неважно. Знаешь, а его методика, при всей её садистской экстравагантности, чертовски эффективна. Я фиксирую активное формирование новых нейронных связей. Правда, вместе с лёгкой аритмией и повышенным уровнем адреналина. Но кто смотрит на подобные мелочи?

— Паша, замолчи, — пробурчал я и рухнул на своеобразную кровать.

— Нет, как ты мог вообще подумать о подобном. О, у меня есть идея, как побыстрее тебя всему обучить и свалить из этого гостеприимного места, потому что по своей воле уходить ты по какой-то причине не хочешь, — пробормотал он, чем-то начиная шелестеть. — И так, пока у тебя шестерёнки в мозгу крутятся с утроенной силой, начнём урок первый. Хищные и ядовитые растения…

Я закрыл глаза, сразу же погружаясь в сон. Но спал беспокойно, мне постоянно снилось, что брожу по этому бесконечному саду, а цветы шептали мне голосом Павла о ядах и противоядиях.

Прошло две недели с момента отъезда Михаила. Атмосфера в столице едва ощутимо накалялась. Роман, запертый в роли наследника, метался по просторным покоям, чувствуя себя загнанным зверем. Даже тренировки под присмотром Лебедева не приносили облегчения. Мила, окружённая назойливыми фрейлинами и вынужденная соблюдать каждый пункт дурацкого этикета, была на грани взрыва. Зато Сергею было не до этого. За его обучение наставник взялся с утроенной силой, полагая, что эмоционально нестабильный оборотень-некромант может принести гораздо больше бед, чем остальные.

Лебедев, в свою очередь, неплохо выполнял роль регента, железной рукой наводя порядок в разболтанном придворном механизме. Но каждый день без вестей с Восточной заставы после того, как туда отправился отец Фёдор, чтобы замести следы присутствия Михаила, практически пропавшего без вести после этого, напрягал. И он постоянно гадал, сколько ещё сможет продержаться Роман в своей непростой роли.

Он долго думал и искал информацию по тому кругу призыва, но найти след самому у него не получалось, поэтому он принял трудное для себя решение привлечь ко всему этому Сергея, осознанно подвергая того опасности. Годунов сдавал и гораздо быстрее, чем могло бы быть под действием яда. В данном случае бездействовать было непозволительно.

— Брось этот бред, — ворвавшись в свой кабинет, где бобёр-некромант корпел над очередным заумным древним трактатом, произнёс Лебедев. Сергей, оторвавшись от чтения, недоумённо посмотрел на своего наставника и очень аккуратно, не веря в то, что его в кои-то веки освободили от занятий, отодвинул от себя пергаментный свиток. — Ты мне сегодня нужен как некромант, — без предисловий произнёс Лебедев, останавливаясь перед оборотнем.

— Дмитрий Игоревич, я не очень хорошо вас понимаю… — начал он, но Лебедев резко махнул рукой.

— Это для тебя в порядке вещей, чего-то не понимать, когда я с тобой разговариваю, — немного раздражённо ответил наставник. — Но сейчас мне понадобятся твои скромные познания в искусстве общения с мёртвыми и твой демонический аксессуар, — он кивнул на жабу, сидевшую на краю стола, стремившуюся слиться с окружающей обстановкой. — Идём. Там, внизу, пахнет смертью, возможно. По крайней мере, в этом уверена наша гиена. И я хочу знать, с чем мы имеем дело.

Сергей, насупившись, встал из-за стола, взял в руки Иннокентия и достал череп совы из кармана брюк. Так, на всякий случай, потому что Лебедев ему ничего толком, как обычно, не объяснил.

Во дворце было пусто. Пока они шли в сторону запечатанного крыльца дворца, им встретилось только несколько стражников из личной охраны регента, даже не шелохнувшиеся при их появлении.

— Здесь, — тихо сказал Лебедев, останавливаясь у двери, с которой одним только прикосновением снял мощную защитную печать. — За той дверью находится круг призыва. Я хочу, чтобы ты попробовал узнать всё про то, что вырвалось оттуда, и самое главное — постараться понять, где оно находится. Я подозреваю, что это может быть, но мне нужно подтверждение.

— Я, конечно, попробую, но не стоит потом на меня срываться, если что-то пойдёт не так, — прошептал Сергей, и Лебедев, к его удивлению, не огрызнулся, а лишь коротко кивнул.

Он отворил дверь, заходя первым, в который раз отмечая, что ничего не изменилось, и охранные чары остались нетронутыми. Сергей подошёл к кругу и присел на корточки, притрагиваясь рукой к высеченным линиям.

— А я знаю, что это, — уверенным и каким-то радостным голосом произнёс некромант, поднимаясь на ноги. — Это плеть забвения, я читал пару дней назад о таком. Поганенький ритуал, призывающий сущность из потустороннего мира, питающуюся жизненной силой другого человека.

— Удивлён, — усмехнулся Лебедев, ведь сам он только недавно смог понять, что это такое и подсунуть книжку своему ученику на изучение, всё ещё сомневаясь, втравливать ли его в это или нет.

— Ну, я не настолько бесперспективный, как вы обо мне думаете, — улыбнулся бобёр, потому что подобная реакция наставника была равносильна похвале. — Я знаю, что делать. Я, хм, отрабатывал открытие и закрытие подобного круга… Не надо орать, я знаю, что это опасно, но мне же нужно практиковаться, теория без практики ничего не значит, — прервал открывшего рот наставника некромант и сел рядом с кругом на колени, кладя череп совы прямо в центр.

Сергей поднял руку, и от его пальцев потянулись неяркие, пепельно-серые нити энергии. Он коснулся периметра круга, и тишину разрезал низкий, вибрирующий гул. Линии круга вспыхнули ярким зелёным светом, а череп совы засветился синим.

Дар некроманта начал пробуждаться, и пришло знакомое ощущение, когда Сергей пытался управлять подобной сущностью, но не такой сильной и не призванной другим человеком. Холодная, липкая пустота начала тянуться из круга, указывая направление.

— Нить идёт вверх и на восток, это покои императора, — открыл удивлённо глаза Сергей и потерял контроль.

Запахло тленом, гнилью и чем-то пряным. Этот запах ощутил даже Лебедев, теперь понимая, что именно имел в виду Роман, когда старался его описать.

Из центра круга начал проступать сгусток тёмной энергии, трансформирующийся и собирающийся по крупицам в оформленную человеческую фигуру. Он протянул руку к Сергею, не успевшему отшатнуться в сторону от круга.

Лебедев действовал мгновенно. Он не стал прерывать ритуал, боясь отката, точно ударившего бы по Сергею. Он просто резко шагнул вперёд, встав между бобром и тенью, но ничего сделать толком не успел.

Иннокентий прыгнул высоко вверх и широко раскрыл пасть. Серая дымка, тянущаяся от призрачной руки, закрутилась воронкой и была втянута в демоническую жабу. Раздался какой-то шипящий звук. Иннокентий, отрыгнув клубком чёрного дыма, шлёпнулся на пол. Сергей уже пришёл в себя и, приложив руку к символам внутри круга, через череп совы начал закрывать этот разлом, уничтожая начавшую метаться в круге тень.

Свет на несколько секунд погас, гул стих. Махнув рукой, Лебедев призвал несколько светляков и сел рядом с Сергеем, хватая того за плечо и разворачивая лицом к себе.

— Жив? В сознании?

— Да, — пробормотал Сергей, косясь на свою жабу, которую начинал бояться всё больше и больше. То, что его фамильяр может поглощать части подобных сущностей, он узнал впервые. — Но мы не узнали, кто именно открыл этот круг.

— Ничего страшного, главное, мы убрали её из дворца, — Лебедев облегчённо выдохнул. — Всё, идём.

Он практически вывел Сергея из комнаты, поддерживая под локоть, когда у того подкосились ноги. Только в безопасном, освещённом коридоре он остановился и пристально посмотрел на оборотня.

— Никогда больше не экспериментируй ни с чем подобным самостоятельно, тебе понятно? — строго спросил Лебедев у своего ученика. — Ты мог привлечь к себе внимание, и, скорее всего, это и сделал, потому что связь между этой сущностью и её хозяевами была отрезана. Тот, кто плетёт эти интриги, на время затаится, и не факт, что следующей своей целью не станет очень подозрительный и перспективный некромант. Теперь ты — моя тень. Именно так я смогу тебя защитить, не выпуская из вида ни на секунду.

— Я понял, — вздохнул Сергей. — О Мише что-нибудь известно?

— Нет, — покачал головой Светлейший князь, отпуская Сергея, когда почувствовал, что его подопечный уверенно стоит на ногах. — Пойдём, провожу тебя до твоей комнаты.

Холодный камень впивался в щеку. Во рту вкус железа и горькой полыни. Каждая мышца горела огнём, не желая слушаться. Я открыл глаза. Потолок плыл, расплываясь кругами, как вода после брошенного в неё камня. А над собой я увидел без малейшего намёка на сочувствие лицо деда.

— Поднимайся, — голос был ровным. — Или останешься лежать навсегда. Выбирай.

Я что-то хрипло выдохнул и с невероятным усилием оттолкнулся от пола. Руки дрожали, но тело всё-таки подчинилось. Не такой эффект я ожидал от очередной порции пробуждающего эликсира. Возможно, это уже было что-то другое, с такими же вкусовыми качествами.

— Первый принцип, — дед подошёл к грубому столу, заваленному склянками и флаконами всех цветов радуги. — Не бывает неизлечимых ядов. Бывают алхимики, которые не успели.

— Зачем тебе всё это? — прямо спросил я, намекая на обучение, больше похожее на пытки от любящего деда.

— Мне? Это ты пришёл, потому что хочешь спасти своего императора. А я просто позволяю тебе здесь быть. Понял разницу, внук? — усмехнулся он, пристально глядя мне в глаза. — Мастером яда не стать по учебнику. Это опыт, болезненный, смертельно опасный, но опыт. И учить я буду тебя точно так же, как это делал мой наставник. Жёстко и бескомпромиссно. Но у тебя ещё есть возможность уйти отсюда. Я сниму временной купол только раз, и сделаю это сейчас.

— Миша, я твой голос разума, который пищит и требует, нет, не так, просит свободы от пыток и унижения…

— Почему ты мне решил помочь, раз так ненавидишь Империю и Императора, — не прерывая зрительного контакта, произнёс я, не обращая внимания на наигранные рыдания Павла.

— Я никогда не говорил, что ненавижу Империю, — удивлённо ответил он. — Империя стоит на двух столпах: на грубой силе таких, как твой отец и Мстиславский, и на таких, как я. На тех, кто убирает угрозы тихо. Яды, порчи, скрытые болезни. Годунов в своё время отказался от моих методов, за что и поплатился, и сейчас это расхлёбываешь за него ты, потому что необходимых знаний для спасения у вас нет. — Резко произнёс он, отворачиваясь от меня.

— Ты можешь вернуться вместе со мной в столицу…

— Мой метод прост, — перебив меня, сказал он. — Я не буду учить тебя теории, которую ты забудешь под действием стресса. Эти знания тебе будет давать твой говорливый, склонный к панике и истерии артефакт. Я буду травить тебя. Будет больно. Унизительно. Смертельно опасно. Ты будешь ненавидеть меня. Но ты будешь помнить каждый яд, каждое противоядие на уровне инстинкта, потому что цена ошибки — твоя жизнь. Согласен на такие условия? Или хочешь вернуться в свою позолоченную клетку в столице и наблюдать, как Империя падёт?

— Я не говорил, что уйду отсюда с пустыми руками, — усмехнулся я.

— И ещё кое-что, — Уваров показал на перстень у меня на пальце, где Павел затих, притворяясь невинным украшением. — Он самая настоящая свалка знаний, но доступ к ним хаотичен. Я изменю его настройки. С этого вечера и до конца обучения каждую ночь он будет транслировать непосредственно в твоё сознание структурированные данные: свойства веществ, схемы реакций, исторические случаи отравлений. Ты будешь учиться даже во сне. Мозг будет перегружен. Будут мигрени, кошмары. Но ты усвоишь за месяц то, на что обычный алхимик тратит годы.

— Что? — взвился Павел. — Не позволю, нет-нет-нет. Я прожил столько времени и уже смог полюбить свой внутренний мир. Я индивидуальность, и я…

— Редкостный раздражитель, — резко произнёс князь Уваров. — Теперь будешь уникальным инструментом. Я не смогу глубоко влезть в твою систему, только структурировать то, что знаю сам. Не согласишься, я найду способ превратить тебя в красивую, но абсолютно немую булавку для галстука, сохранив все твои изначальные характеристики. Выбор за тобой.

Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь громким сопением обиженного артефакта.

— Ладно! — выдавил он из себя наконец, когда пауза начала затягиваться, а дед всё более заинтересованно смотрел на перстень. — Буду инструментом. Почему бы и нет? Всё равно я в последнее время чувствую себя проституткой в гарнизоне: всем нужен, но никто не уважает, — закончил он и замолчал.

— Отлично, — хмыкнул Уваров, переводя взгляд на меня. — Твой первый тест.

Он взял флакон с мутной зелёной жижей и плеснул мне на тыльную сторону ладони. Сначала просто холод. Потом жжение, как от крапивы, только в тысячу раз сильнее. Через пять секунд кожа побелела и покрылась жуткими водянистыми пузырями.

— Костоплав, — бесстрастно пояснил Уваров. — Растворяет всё мягкое, оставляет чистую кость. Антидот в красной склянке. Но это чистая щёлочь. Нужно разбавить дистиллятом в пропорции один к десяти. Воду найдёшь сам. У тебя минута, пока кислота не дойдёт до сухожилий. После этого рука отвалится сама. Действуй.

Боль была настолько яркой и чёткой, что мыслей не осталось. Я рванул к полке, схватил красный флакон. Рука уже почти не слушалась, пальцы плохо сгибались.

— Миша! Не туда! Вода в синем графине, у окна! Десять к одному, помнишь? Ой, смотри, пузыри уже кровавые! Давай быстрее! — заорал Павел. — Не хочу отваливаться вместе с твоей рукой!

Я почти не слышал. Какими-то рваными движениями я налил воду в глиняный стакан, отмерил щёлочь. Рука дрожала, часть едкой жидкости пролилась на пол, шипя и въедаясь в камень. Выпил залпом. Внутри всё сжалось в комок, а потом будто взорвалось сухим жаром. Рука горела адски, но все следы от ожога в один миг прошли. Я попытался сжать кулак и с удивлением увидел, что смог это сделать без каких-либо проблем. Уваров наблюдал, не моргнув.

— Медленно. Неряшливо. Реагент потратил зря, но остался жив. Запомни это чувство. Боль — лучший учитель. Она показывает, где ты облажался.

Так и пошло. День за днём. Яды сменяли противоядия, каждое утро начиналось с новой, изощрённой пытки. «Тихая дрожь» — паралитик, от которого я три часа лежал пластом, глядя в потолок и ощущая, как дед вливает в глотку антидот по капле. «Жгучая память» — нейротоксин, вызывавший такие реалистичные галлюцинации, что я бился головой о стену, пытаясь сбросить с себя ползучих тварей из теней. Павел превратился в моего личного, немного истеричного помощника, безостановочно бубнящего в голове свойства, симптомы и противоядия, пока я боролся с очередным отравлением.

Ошибался я регулярно. Перепутал дозу противосудорожного — судороги вывернули суставы так, что хруст стоял в ушах. Попробовал на язык «Икру болотного духа», приняв за безвредный гриб для салата — горло распухло за мгновение, дыхание перехватило. Дед влил мне в глотку что-то едкое. Несмотря на все угрозы, князь Уваров никогда не оставался в стороне и приходил на помощь.

Год пролетел незаметно. Я даже не знал, сколько реального времени прошло там, снаружи. Но мне некогда было отвлекаться на подобные мелочи. Это не была учёба. Это была практически война на выживание, где противниками были мой собственный дед.

Первые месяцы превратились в нескончаемую череду «испытаний», каждое из которых было изощрённой ловушкой. Еда, вода, даже воздух в отдельных комнатах лаборатории могли стать источником яда. Я научился спать урывками, полагаясь больше на интуицию, обострённую постоянной угрозой, чем на зрение или слух. Дед выполнил своё обещание, и по ночам я впитывал теорию в своё сознание, под едкие комментарии своего артефакта, отыгрывающегося за вынужденное молчание в присутствии деда.

Я научился чувствовать магический дисбаланс в пробирке ещё до того, как руны начинали светиться тревожным алым. Познал боль от кислотных ожогов, головокружение от психоделических испарений и леденящий ужас, когда моё собственное сердце на несколько ударов останавливалось от тестового образца успокоительного.

Но самым ценным уроком, данным мне дедом, было не умение варить яды, а понимать их суть. Он помог мне начать видеть яды не как субстанцию, а как энергию. Зрением душ я теперь различал не просто ауру человека или демона, теперь я смог без проблем найти врождённые слабости и дисбаланс стихий в магическом ядре.

Дед учил не только изготавливать яды и создавать артефакты для их хранения, но и как правильно ими воспользоваться. Как пропитать ядом лезвие, чтобы он не испарялся и не терял силы. Как нанести невидимый слой контактного яда на рукоять двери, на пергамент письма.

К концу года я мог убить человека десятком способов, имея под рукой только кухню и пару на первый взгляд безобидных трав. И также незаметно защитить себя от подобных атак.

Боевая подготовка также претерпела трансформацию. Видя мои жалкие попытки управлять родовым даром, дед донёс до меня одну простую истину: вода — моя стихия, и она находится в каждом существе. Её можно нагреть, заморозить и, главное, ею управлять.

Никаких грандиозных схваток. Дед был скуп на движения. Он показывал одно-единственное действие в управлении водой и заставлял повторять его сотни раз. Потом менял условия: в полной темноте, под воздействием ослабляющего газа, под действием яда и галлюциногенов. Я учился экономить силы, превращать недостаток в преимущество, использовать окружающую среду. Камень, ветка, собственная кровь, пропитанная заранее принятым антидотом или ядом — всё становилось оружием.

Наши отношения с дедом не стали тёплыми. Это был холодный, взаимовыгодный контракт между мастером и упрямым, но способным учеником. Однако с его стороны начало пробиваться небольшое уважение, когда я начал доказывать ему, что во мне есть не слепое повторение отцовских ошибок, а способность усваивать жестокие уроки и не отступая от своей цели.

Сумерки спускались на столицу. Роман, в обличье Михаила, совершал обязательную вечернюю прогулку по кипарисовой аллее. Это было обязательное условие, установленное Лебедевым для поддержания видимости нормальной жизни наследника. Два стражника следовали на почтительном расстоянии.

Ирина Орлова появилась внезапно в окружении своих фрейлин. Они встречались всего пару раз после той перепалки в тренировочном зале на обязательных обедах, поэтому её появление застало Романа врасплох.

— Ваше Высочество, — её голос был тихим, мелодичным, лишённым привычной слащавости. — Какая неожиданная удача застать вас наедине с собственными мыслями. Дмитрий Игоревич, кажется, сегодня занят более прозаическими делами и не выполняет роль наседки?

— Княжна, — Роман слегка склонил голову. — Регент исполняет свои обязанности. Как и я свои, наслаждаясь кратким затишьем.

— Затишьем… — Она мягко повторила слово, подходя ближе. Её оценивающий взгляд, скользнул по его лицу, будто заново изучая знакомые черты. — Да, вы действительно больше предпочитаете тишину и уединение. Почти как затворник. Или человек, вынужденный большую часть времени молчать, чтобы не выдать себя.

Она произнесла это с лёгкой, почти мечтательной улыбкой, глядя мимо него на фонтан.

— Времена меняются, княжна. И люди вместе с ними, — ровно и безэмоционально проговорил Роман, заметно напрягаясь.

— Несомненно, — Ирина кивнула, снова взяв его под руку. — Иногда перемены бывают столь разительными, что, кажется, будто перед тобой совершенно другой человек. Я хотела узнать о ваших друзьях, Михаил Юрьевич. Я уже несколько недель не вижу с вами рядом вашего друга, его, кажется, звали Романом. Очень интересный молодой человек, мне хотелось бы с ним познакомиться ближе.

— У каждого есть свои дела, княжна, — уклончиво ответил оборотень. — Не все всегда должны быть на виду.

— Разумеется, что ещё можно ответить, уходя от прямого вопроса, — Ирина мягко рассмеялась, тут же нахмурившись, когда из-за поворота аллеи прямо на них вылетела Милослава.

— Ваше Сиятельство, прошу прощения, — Мила обратилась к Ирине, делая безупречный книксен. — Михаил Юрьевич, Дмитрий Игоревич просил вас немедленно подойти к нему в кабинет. Он настаивает на срочности.

— Ну разумеется, Милослава Панова всегда на своём посту, буквально не отпускаете Михаила ни на шаг от себя. Вы на что-то надеетесь или так заботитесь о здоровье и благополучии наследника? И, должно быть, о здоровье всего его близкого окружения. Странно, что при такой заботе вы позволяете своему товарищу, Роману, исчезнуть с горизонта без следа. Или, может быть, его исчезновение — часть этой самой заботы, чтобы оградить его от назойливого внимания?

— Каждый выполняет свой долг там, где это необходимо, княжна. И иногда этот долг требует отсутствия. Я уверена, вы, как никто другой, понимаете ценность конфиденциальности, — процедила Мила, сжимая футляр, который держала в руках.

— Безусловно, — Ирина кивнула, и её взгляд скользнул от Милы обратно к Роману, у которого сложилось чувство, будто она пыталась разглядеть не лицо, а то, что скрывалось за иллюзией. — Конфиденциальность — великая ценность, пока её удаётся сохранять. Но дворец, знаете ли, похож на аквариум. И даже самая мелкая рыбка, сменив цвет или манеру плавания, рано или поздно привлекает внимание. Особенно если в аквариуме плавают акулы с хорошим обонянием. Спокойного вечера. Ваше Высочество, Ваше Сиятельство.

Она отпустила руку Романа, кивнула и отошла к своей свите, сразу же свернув на одну из многочисленных тропок.

Как только она скрылась, Роман глухо выдохнул, прислонившись к стволу кипариса.

— Она всё знает, — прошептал он, перед этим благоразумно активировав артефакт тишины, выданный им Лебедевым.

— Хуже, — тихо проговорила Мила, подходя ближе к Роману. Она взяла его за руку, направляя небольшую часть энергии феникса, чтобы успокоить его. — Она дала нам понять, что знает, чтобы проверить нашу реакцию. Нужно идти к Лебедеву, но не сразу. Пойдём, прогуляемся и сделаем вид, что ничего не происходит.

— Почему Миши так долго нет? С ним всё вообще в порядке? — улыбнулся Роман, беря под руку Милу и ведя её в противоположном от дворца направлении.

— Не знаю, но он жив. Я это чувствую, но с ним точно что-то происходит, — закусила губу девушка, сдерживая себя, чтобы не обернуться под направленным на неё пристальным взглядом. — Надеюсь, он сможет вернуться вовремя, до того как Орловы начнут действовать более активно.

— Идём, — в комнату ещё до рассвета зашёл дед. Я уже не спал, слушая стенания Павла о годах жизни, которые он потерял из-за меня и моей безумной идеи.

Я пожал плечами и, поднявшись, двинулся следом за дедом. Мы спустились в подвал и подошли к запертой комнате, в которую никогда до этого не входили. Отворив дверь, Уваров впустил меня внутрь первым. Внутри не пахло травами и реагентами, воздух здесь вообще ничем не пах. На возвышении из чёрного камня в центре лежал простой, почти грубый деревянный ящик.

— Твой финальный экзамен, — голос деда прозвучал как-то гулко. — В этом ящике находится «Эликсир Зари».

— Он закончен? — просто спросил я, глядя на ящик как на очередное тысячное испытание.

— Нет, — также буднично ответил Уваров. — Он в состоянии кристаллической нестабильности. Его срок годности истёк двадцать лет назад. С тех пор он заперт в магическом стазисе, который я поддерживаю. Это всего лишь основа с незавершённой формулой. Она требует части энергии души создателя для активации, или просто часть жизненных сил слабого мага или обычного человека. Как ты понимаешь, на такие жертвы ради оружия контроля я пойти не мог. — Он приблизился к ящику, проводя рукой по крышке. — Без духовной энергии это всего лишь сильный яд в красивой склянке.

— И это всё? — я перевёл взгляд на деда. — В смысле, моё обучение закончилось?

— Ну, настоящим мастером зелий тебе за столь короткое время не стать, но какое-то подобие алхимика сделать из тебя получилось, — рассмеялся он. — Ты свою часть сделки выполнил, теперь моя очередь.

— Сколько времени прошло в реальном мире? — задал я вопрос, мучавший меня уже давно.

— Две с половиной недели, может, чуть больше, — пожал он плечами. — Я помню о времени, точнее о его нехватке для тебя, поэтому сделал всё от меня зависящее.

— Что мне нужно делать? — спросил я, недоверчиво глядя на Светлейшего князя, даже не веря, что это действительно мой финальный экзамен.

— Тебе нужно не просто повторить мои заметки. Тебе нужно понять самую суть. Основные вводные я тебе дал, схема изготовления в том же ящике. Если ты ошибёшься, то эликсир не просто не сработает. Он обратится в подобие «Эликсира Вечного Покоя» и убьёт тебя первым, выжигая душу дотла. Ещё, возможно, разнесёт половину моей лаборатории в осколки, и последнего мне совсем не хочется, так что не разочаруй меня, — он похлопал меня по спине и вышел из комнаты, оставляя меня одного.

— Миша, давай, напряги извилины, кольца души, своё зрение и всё, что у тебя там может в принципе напрячься, и вытащи меня из этого злачного места, — прошептал Павел с такой мольбой в голосе, что я рассмеялся. — И чего смешного я сказал?

— Ничего, всё хорошо. Похоже, в скором времени мы наконец вернёмся домой.

Я подошёл к возвышению, на котором стояла шкатулка. Воздух вокруг неё казался мёртвым и каким-то сжатым. Я не мог объяснить всю гамму чувств, обрушившихся на меня, когда мне пришлось переступить незримую черту окутывающих этот пьедестал чар, но ощущения были не из приятных.

В очередной раз я оглядел комнату. Кроме шкатулки с эликсиром, здесь ничего не было, ни полок, ни инструментов, ни даже намёка на алхимическую лабораторию. Только гладкие стены из того же тёмного камня и тусклый свет, льющийся непонятно откуда.

— Значит, всё необходимое для финального экзамена, должно быть в ящике, — подытожил я и глубоко вздохнул.

— Ну, или в тебе. Во мне вряд ли что-то полезное имеется, этот садист с хорошим зрением очень чётко контролирует, чтобы я ничего постороннего не смог взять. Хотя парочку интересных штук мне вынести удалось, — заговорщицки прошептал Павел. — У меня как раз появилась интересная задумка с одним из твоих поясов и заживляющей мазью от геморроя…

— Паша, давай сосредоточься, — шикнул я на него. За год, проведённый в этом месте, я понял одно: мой артефакт начинает фонтанировать нелепыми идеями и без устали болтать только в одном случае — когда очень сильно нервничает. Ну или когда ему скучно, но последнее случалось крайне редко.

— Ладно, нужно всего лишь поймать определённую волну и настроиться, — ровным, спокойным голосом ответил перстень. — А ты чего стоишь? Не бомба же там, в самом деле. Ну, может, немного бомба. Ладно, открывай, я помолюсь за нас обоих, хотя не верю ни в каких богов, кроме себя, — торопливо прошептал Павел и замолчал.

Я провёл рукой над крышкой, не касаясь её. Под пальцами почувствовал небольшое сопротивление от защитных чар. Они были слабые, но контур их состоял из нескольких переплетённых линий от трёх разных рун. Любое грубое магическое вмешательство могло их разрушить и спровоцировать нестабильность содержимого. Я долго думал над тем, что делать, чтобы не потревожить то, что находится внутри, но потом просто плюнул и нажал на незаметные кнопки по бокам ящика. Раздался тихий щелчок, и крышка отъехала сама собой, без малейшего скрипа.

— Ты знал! — завопил Павел. — Я тут тебе уже схему оптимального взлома придумал…

— Князь Уваров не стал бы рисковать своей лабораторией, придумывая ловушки на каждом шагу. Ему ещё предстоит пережить мои алхимические изыскания, — усмехнулся я, разглядывая то, что лежало внутри простого с виду ящика: толстую тетрадь и продолговатый кристалл молочного цвета с угасающей золотой искрой внутри. Я взял кристалл. Он был холодным и на удивление очень тяжёлым.

— О, смотри-ка, на сердце твоего дедули похоже, — ехидно заметил Павел. — Наверное, единственная мягкая часть в его организме. И то, как сильно окаменела. Даже не пытайся вернуть его к жизни, всё равно это совершенно бесполезно.

Я проигнорировал его, открывая тетрадь, невольно присвистнув. Все листы были испещрены символами, знаками и схемами. Слишком сложно, с подобным я ещё не сталкивался. Это была не алхимия в чистом виде. На первом, самом главном этапе не нужно было ничего варить, смешивать и растирать. Это была работа с основой посредством собственной магии и рун.

— Неправильно я мыслю, — пробормотал я и отстранился от изучения схемы перерождения основы для эликсира. — Мне нужно было не воссоздать основу, а сделать её из той, что сейчас находится передо мной. Для создания этой самой основы нужно больше трёх месяцев, и столько времени мне князь Уваров не дал.

Тетрадь сразу же исчезла из моих рук, а Павел начал что-то бубнить себе под нос, едва слышно шелестя страницами. Я понял, почему дед так и не смог завершить этот эликсир. Каким бы сильным магом он ни был, князь Уваров не был Стражем и по какой-то неясной для меня причине не развивал магию души. А для очистки основы нужна была именно духовная энергия создателя.

— Хорошо, я тут всё просчитал, — выбросил тетрадь из своего хранилища Павел на пол мне под ноги. — Пока лучший сценарий заключается в частичном успехе с утратой конечностей, если повезёт, то одной.

— Выведи передо мной все руны, — коротко приказал я, привычно ощущая, как раскалился перстень у меня на пальце.

Мы это отработали до автоматизма. Павел выводил в воздухе необходимые мне символы, а мне оставалось только вложить в них свою энергию и активировать. Это действительно экономило много времени и давало некое разнообразие в бою.

— Алгоритм есть. Шестнадцать этапов. Каждый из которых — точечный укол твоей духовной энергии в конкретный узел этой паутины. Одновременно с этим — активация руны, — серьёзно, без тени ехидства, проговорил Павел, когда вокруг меня зажглись голубоватым светом все необходимые мне символы. — Одна ошибка, и мы с тобой станем очень дорогими обоями для этой комнаты. Хотя, учитывая, как твой дед нас с тобой ценит, он явно не обрадуется такому дешёвому декору в его сверхсекретной лаборатории.

— Ладно, об интерьере позже подумаем, — выдохнул я, кладя перед собой кристалл и делая шаг назад. — Начали?

— Ну, так я уже давно начал, тебя только жду, — пробурчал артефакт и замолчал, погружая помещение в непривычную для меня тишину.

Создание противоядия превратилось в изнурительный, монотонный процесс. Своей первозданной энергией я владел на совершенном уровне, и там, где судя по записям буксовал дед в создании основы, я преодолевал эти ступени без всяких проблем.

Павел по одному подсвечивал руны, а я вплетал в них тончайшие нити первозданной энергии. Правда, где-то через час я начал ощущать дискомфорт. Мне даже казалось, что я вкладываю в создание основы не первозданную энергию, а часть собственной сердцевины души. Но она оставалась долгое время инертной.

Кристалл потихоньку начинал светиться изнутри, золотая искра в его центре оживала, пульсируя в такт ударам моего сердца. Но к десятому этапу боль стала очень сильной. Я видел, как начали истончаться кольца первозданной энергии, и четвёртое кольцо пошло глубокими трещинами. В ушах стоял звон, а перед глазами плясали тёмные пятна.

— Да этого быть не может, — пробормотал я, начиная постепенно терять контроль. Я впервые сталкивался с магией, способной таким способом разрушать кольца первозданной энергии души.

— Эй, ты чего там, помирать на финишной прямой вздумал? — заголосил Павел. — Последняя руна осталась. Давай, соберись, тряпка! Потом попросишь твоего старика тебя подлатать, у него в прошлый раз неплохо получилось это сделать.

— Да замолчи ты, — процедил я и направил поток энергии к шестнадцатой, висевшей передо мной руне, переливающейся всеми оттенками синего цвета. Активировав последний символ в этой сложнейшей схеме, я упал на колени, хватаясь рукой за грудь.

Я видел, как четвёртое кольцо разлетелось на сотни осколков, а первые три стали предельно нестабильными. Жёлтое, пульсирующее ровным светом ядро взорвалось, окрашивая исходящие из него нити собственной магии в сиреневый цвет.

Поток первозданной энергии, не сконцентрированный в кольце, хлынул наружу неоформленной волной, проносясь по полупустому помещению и врезаясь в противоположную стену, оставляя на ней вмятины. Воздух в комнате завихрился и загудел. Стены задрожали, а кристалл взлетел в воздух и завис, переливаясь золотистым свечением.

— Миша, ты теряешь контроль, — подозрительно спокойным голосом проговорил Павел. — И если ты не справишься, то взорвёшь меня к чёртовой матери! — заорал он, больше не сдерживаясь. — Я не хочу умирать, я ещё так молод!

Я видел, как четвёртое кольцо души собирается воедино, расширяется и из его осколков формируется основа для пятого кольца. Прорыв на пятый уровень, занимающий минимум пять лет постоянных тренировок в обычных условиях у мага душ, произошёл именно сейчас.

По телу прошла волна очищающего жара, сменившегося жгучим холодом, а потом вся бушевавшая снаружи энергия, повинуясь моему приказу, устремилась обратно, насыщая вновь сформированное кольцо души. Я открыл глаза и пристально посмотрел на висевший кристалл, направляя часть энергии и завершая тем самым основу для «Эликсира Зари».

Кристалл основы медленно опустился на мою ладонь. Сейчас он был тёплым, совершенно непохожим на тот ледяной камень, извлечённый мной из разрушенного ящика.

Дверь открылась. Владимир Уваров стоял на пороге, молча наблюдая и о чём-то глубоко задумавшись. Он медленно вошёл, его взгляд скользнул по стенам со свежими трещинами, по мне, по кристаллу в моей руке.

— Прорыв на пятый уровень, — констатировал он. — Ты должен был быть внимательнее, и не начинать делать что-то рискованное и опасное, находясь на пике прорыва.

— Я не думал, что за такое короткое время смогу достичь пика четвёртого, — поморщившись, произнёс я, не сводя взгляда с князя Уварова.

— Мастера ядов всегда прорываются быстрее. Яды и противоядия, с которыми они работают, укрепляют тело и дают ядру необходимую энергию, — пожал плечами дед.

— Логично, — фыркнул Павел. — Всё, что не травит тебя, делает тебя сильнее. Великая мудрость!

Князь Уваров только покачал головой в ответ на реплику моего артефакта и подошёл ко мне, протянув руку. Я передал ему кристалл, и он сразу же поднял его к свету, рассматривая золотую искру внутри кристалла, отразившуюся в его синих глазах.

— Основа стабилизирована. Даже больше. Ты смог улучшить её. Всё-таки быть Стражем не так уж и плохо, — усмехнулся он. — Только среди Стражей никогда не было алхимиков.

— Ну, считай, что я первый, — пожал я плечами.

— У тебя получилось сделать универсальную основу для сильнейших противоядий. Не только для Эликсира Зари. Второй этап для его создания прост, и не составит труда его изготовить в чистом поле в походной кастрюле, имея это, — он вернул мне кристалл. — Тебе пора.

— Эм, что? — я резко развернулся, глядя на князя Уварова. — Но противоядие ещё не создано и…

— Ты его сделаешь сам в любом удобном для тебя месте, — равнодушно бросил он. — Я открою тебе портал до Восточной Заставы, а дальше не моя забота.

— У меня нет ингредиентов для завершения противоядия, — прямо посмотрел я на Уварова, не понимая, что именно послужило тому, чтобы он так быстро захотел от меня избавиться.

— Всё, что тебе потребуется, в лаборатории и саду. У тебя пять минут, — он кивнул на открывающийся в пространстве портал. — Потом он закроется, и ты останешься здесь… Не знаю, насколько. В ближайшее время возвращаться в это место я не планирую.

Он первым зашёл в окно портала, а я, кивнув, бросился к выходу из комнаты, забегая в первую же лабораторию, где мог взять базовые реактивы и инструменты.

— О, моё время пришло! — неожиданно завопил артефакт. — Не волнуйся, Мишаня! Посыл твоего деда я понял правильно: берём всё, что плохо лежит, а то, что хорошо, отвинчиваем и кладём неровно. Сейчас я покажу тебе, что такое настоящий эффективный и изысканный воровской шик.

Я даже не успел возразить, как от перстня отделились десятки тонких нитей. Прикасаясь к предмету, они утягивали его в кажущееся бездонное хранилище.

— Что ты делаешь? — прошипел я, когда очередная ценная склянка исчезла в пространственном кармане моего артефакта.

— Это рунические весы для определения веса нематериальных сущностей. Неужели ты ничего не хочешь в качестве презента привезти своему зоопарку? Для бобра сойдёт. Вот кровь спящего дракона неплохо подойдёт твоей птичке, говорят, она в качестве приправы к мясу даёт терпкий пряный вкус, а вот кристаллизованный прах лютоволка… сомнительно, но для коллекции сойдёт. Гиене подаришь, он не притязательный.

Щупальца срывали со стен замысловатые схемы, втягивали в себя свитки с запрещёнными рецептами, выгребали целые ящики с магически обработанными компонентами. Всё исчезало в недрах перстня с тихим шелестом. Я плюнул и выбежал из лаборатории, пробегая через кузницу в сады, где росли травы.

— О, вот этот набор игл для акупунктуры, пропитанных нейротоксином — безусловный хит! Подаришь Лебедеву на день рождения! — Павел обчищал деда с такой быстротой, что я даже не мог себе представить, что сделает с ним и со мной, в частности, Уваров, когда хватится пропажи. С полок бесследно исчезали странные механизмы, ящички с отравленными боеприпасами и даже несколько полуготовых клинков, от которых веяло леденящим холодом.

Влетев в сад, я замер возле входа, потому что моего мнения здесь никто не спрашивал. Для Павла здесь был самый настоящий пир. Алые нити носились между магическими барьерами, совершая налёты на самые ценные экземпляры.

Он не просто срывал растения. Он аккуратно извлекал их из грунта, заворачивал в сгустки консервирующей магии и отправлял прямиком в своё хранилище, воссоздавая там идеальные условия для их содержания. Он брал пробы почвы, воды из ручья, даже срезал кусочки магических барьеров для изучения.

— Споры, пыльца, нектар — всё пригодится! — ликовал он. — О, а эту симпатичную плотоядную лиану, питающуюся страхом, можно в тронном зале пустить вместо плюща! Очень оживит интерьер и добавит некой изюминки, тебе не кажется?

— Прошло уже десять минут, а я давал тебе пять. Миша, что здесь происходит⁈ — я резко обернулся на знакомый голос моего деда, едва сдерживая смех. Выглядел он, мягко сказать, обескураженно. Он обводил взглядом полупустой сад, оценивая масштабы проведённой Павлом зачистки.

— Это не я, — честно ответил я и всё-таки рассмеялся, впервые за весь год видя деда таким потерянным.

— Считайте это скромной компенсацией за моральный ущерб и учебный стресс. Там портал ещё открыт? — деловито уточнил Павел, а Уваров просто кивнул, переводя взгляд на мой перстень. — До свидания, дедуля, спасибо за щедрые дары. А теперь, Миша, пока он находится в ступоре, бежим, иначе он меня переплавит к чертям собачьим и сделает из меня запонки.

— Пошли вон отсюда! — рявкнул Уваров, начиная багроветь.

— Если что, я корни и черенки оставил, будет чем заняться в ближайшие лет десять, — прокомментировал Павел, а меня выбросило через мгновенно открывшийся портал на поляну, где произошла наша скоротечная схватка с Паймоном.

— Зря ты его разозлил, — всё ещё посмеиваясь, поднялся я на ноги, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, было раннее утро, и густой туман стелился вокруг, мешая разглядеть всё, что находится в округе.

— Ой, да ладно тебе. Если бы он хотел не этого, то вряд ли оставил тебя одного в его ценном саду ядов, — хмыкнул Павел. — Да и в пепел превратил бы нас сразу же, а не выкинул на Восточную Заставу. Хотя я сначала ему даже поверил, кажется, давление у него всё же поднялось.

— Жаль, что он ведёт себя как упёртый обиженный ребёнок, — в сердцах бросил я, оборачиваясь и стараясь рассмотреть горы. — Его помощь бы нам не помешала. Ладно, пойдём на Заставу, узнаем, что там происходит и все ли проблемы мы решили в прошлый раз.

Лебедева разбудил резкий, тревожный сигнал на одном из сторожевых артефактов, связанных с периметром его собственной сети осведомителей. Сообщение было лаконичным: «Орлов созывает Имперский Совет. У него есть доказательства, касающиеся двойника».

Проклиная всё на свете, Лебедев вскочил с постели. Его первым порывом было броситься к Роману и узнать, что произошло за те пару часов, во время которых он был вынужден отсутствовать во дворце. Но он остановил себя. Злостью и гневом сейчас делу явно не поможешь. Он быстро оделся, его пальцы слегка потрескивали под действием электрических разрядов, посылаемых его собственной магией. Орловы не стали бы действовать, не имея железных доказательств. Значит, игра в подмену окончена.

Первым делом он отправил вестника всем Светлейшим Князьям. Заседание Имперского Совета без всех Светлейших Князей было бы обычным фарсом. Но этот фарс затевался только для того, чтобы выбить почву у них из-под ног и затеять мгновенный и болезненный переворот. Годунов уже не вставал с постели и находился в коме, поэтому сейчас самое время устроить бунт.

Он вошёл в покои наследника без стука. Роман, уже одетый и бледный, сидел у окна. Он и так был на грани срыва, а взгляд Лебедева, наполненный такой яростью и злостью, с которой он ещё не встречался ранее, заставил замереть на месте и смотреть на регента, как кролик на удава.

— Встать. Молчать. Идти за мной, — бросил Лебедев, резко разворачиваясь и выходя из комнаты. Выпорхнувшая из соседней комнаты Мила, приложила ладонь ко рту и проводила их обеспокоенным взглядом. В таком состоянии плохо контролирующего гнева, наставника явно нельзя было трогать, и если он не сказал следовать за ними, значит, нужно оставаться здесь и ждать информации.

Они быстро прошли по потайному коридору, ведущему из дворца в одно из близлежащих зданий, а оттуда в автомобиль. Никто не видел, как регент и наследник покинули дворец.

Они прибыли в родовое поместье Уваровых, где их встретил Андрей и проводил в кабинет князя Уварова. Лебедев поднял руку. Воздух вокруг лица и тела оборотня затрепетал, заискрился, и сложнейшее плетение, наложенное четырьмя Светлейшими Князьями, стало расползаться. Черты Михаила Уварова поплыли, растворились, и через несколько секунд перед Лебедевым стоял бледный, измождённый Роман в дорогой, но теперь чужеродной на нём одежде.

— Рассказывай, что случилось такого интересного, о чём вы забыли мне сообщить, господин Миронов? — сев в кресло, резко спросил он у Романа. — Я тебе помогу сориентироваться, если до тебя пока не доходит, что ты запорол всю нашу операцию. Это что-то явно произошло с Ириной Орловой и помогло ей собрать доказательства подмены наследника престола.

— Я не знаю, — обескураженно протянул Роман, садясь в кресло и вдыхая впервые за несколько недель полной грудью. Сейчас его движения не сковывала иллюзия, а сам он, проведя рукой по лицу, почувствовал неестественное отсутствие наложенной маски. — Она, как обычно, подошла ко мне, завела ничего не значащий трёп, попыталась всучить мне в руки книжку, пропитанную ядом канимы и аконита.

— Что ты сделал с книжкой? — прямо спросил у него Дмитрий Игоревич, не сводя с него пристального взгляда.

— Взял её в руки и поблагодарил за беспокойство. Мила пришла вовремя и просто пламенем феникса выжгла проникшую внутрь отраву. Я никак не показал, что этот яд хоть как-то на меня повлиял, — уверенно произнёс Роман.

— Видимо, ты всё равно где-то прокололся. Неважно, — махнул Лебедев рукой. — Орловы собирают Совет в обход меня и Светлейших князей. Если ты появишься во дворце сейчас, тебя либо арестуют как самозванца и сообщника в государственной измене, либо убьют при попытке к бегству. Твоё пребывание в роли Михаила Уварова окончено.

— Что теперь? — хрипло спросил Роман. — Я же говорил, что не справлюсь.

— Ну, ты держался почти три недели, вполне достойно, — встал из-за стола Лебедев и похлопал опешившего парня по плечу. — Я сейчас уже распространил информацию, что ночью Михаил Уваров был вынужден покинуть столицу и присоединиться к отцу. Надеюсь, мы сможем заставить большинство поверить этой состряпанной на коленке сказке. А ты исчезнешь из дворца и вернёшься только тогда, когда вернётся Миша. Пока ты будешь жить здесь, в этом поместье, под самой строгой охраной. Никто, кроме меня, Андрея и, возможно, Милы с Сергеем, не будет знать, что ты здесь. Ты призрак. Понял?

Роман молча кивнул. Бежать было некуда, да он и не хотел. Он очень сильно устал.

— Андрей, — Лебедев повернулся к бесшумно вошедшему в кабинет дворецкому. — Это теперь ваша самая важная миссия. Спрячьте его. В подвал, в потайные комнаты, неважно. Если понадобится, хоть в чулане под лестницей. Кормите, следите, чтобы был жив. И чтобы ни одна живая душа, даже из прислуги, не знала, что он здесь. А мне пора прогуляться до зала Заседаний и поинтересоваться, что происходит в моём дворце без моего ведома.

С этими словами регент развернулся и вышел, оставляя Романа на попечение Андрея в тишине опустевшего поместья.

Восточная Застава встретила меня шумом голосов, скрипом телег и обычной жизнью маленького гарнизона. Воздух был чист и свеж. Тут больше не было ощущения безнадёги и отчаяния, как в то время, когда я её покинул. Похоже, следов сновидца здесь не осталось, как и демона.

Я достал кинжал, разглядывая совершенно инертную сталь и едва заметные символы. Что происходит с моим кинжалом после каждой битвы с демоном, мне не мог ответить даже дед. Но пока это было единственное, что зарекомендовало себя против высших демонов, и ни разу не подводило. Павел предложил как-нибудь при встрече поинтересоваться у Самигина, того демона, создавшего этот кинжал, но почему-то встречаться с ним, и тем более чем-то интересоваться у демона пятой колонны, пока никакого желания у меня не было.

У ворот дежурил незнакомый стражник без какого-либо намёка на одержимость. Он преградил мне путь копьём.

— Стой! Прохода нет. Предъяви документы, — громко произнёс он, разглядывая меня с каким-то пренебрежением. Ну да, выглядел я, скорее всего, не слишком презентабельно. Обычная и простая одежда, выданная мне князем Уваровым, отросшие почти за год волосы были растрёпаны, хотя Павел неоднократно просил моего разрешения заняться моим имиджем и побрить наголо. Он говорил, что у него был определённый опыт работы цирюльником где-то на окраине Москвы, но я уже привык не верить на слово своему артефакту, иногда преувеличивающему свои возможности и способности.

— Слушай, я не могу найти твои бумажки, по которым ты на Заставу попал, — с каким-то надрывом произнёс Павел. — Тут у меня такая свалка сейчас, ты себе представить не можешь, и я просто не могу даже вспомнить, куда засунул твои курьерские документы. Возможно, старик их выкинул, когда проводил инвентаризацию, но вроде я их несколько дней назад видел… Мишаня, я так перед тобой винова-а-ат, — завыл он совершенно неискренне, не прекращая чем-то шуршать с тех пор, как мы переместились к Восточной заставе.

— Документов при себе нет, — ответил я, когда понял, что Павел будет делать всё что угодно, кроме того, чтобы искать те липовые бумажки. — Они были утрачены, когда я возвращался с Вольных земель по завершении задания. Я курьер, меня зовут Михаил. Позовите коменданта, или клириков, если они ещё здесь. Они меня знают и смогут подтвердить мою личность.

— У нас приказ никого не впускать без документов, — покачал головой мужчина и протянул руку, чтобы закрыть передо мной ворота.

Перстень слегка нагрелся, и от него отделился едва заметный голубоватый туман, сразу же окутавший стражника. Он пошатнулся и сделал шаг назад, начиная тереть глаза. Но спустя несколько секунд успокоился и посмотрел на меня каким-то потерянным взглядом.

— Это было обязательно? — поинтересовался я у Павла.

— Нет, ну мы можем ещё постоять здесь какое-то время. Ты начнёшь настаивать, стражник махать копьём, дойдёт до рукопашной. Но, знаешь, ход твоих мыслей мне нравится, можно ведь было его током ударить, у меня в этом опыт есть, ты же знаешь, — отозвался артефакт.

— Позовите клириков или коменданта, — глядя в глаза стражнику, повторил я. Тот нахмурился и немного замешкался. Но, тряхнув головой, словно пытался избавиться от насланного на него Павлом наваждения, всё-таки обратился к своему напарнику:

— Андрей! Сбегай, скажи, тут один господин требует личной встречи с клириками. Он без документов, но сказал, что зовут Михаил.

— Но…

— Не так много людей приходит к нам с Вольных Земель, нужно проверить, — прокричал он и повернулся ко мне, направив в мою сторону копьё. — А ты стой здесь и не двигайся.

— Да я никуда уходить не собираюсь, — хмыкнул я, сложив на груди руки.

Ожидание заняло минут десять, во время которых я прислонился спиной к воротам под напряжённым взглядом стражника и думал над тем, что делать дальше и как вернуться в столицу. Как бы то ни было, но прошло несколько недель в реальном мире, и времени у Годунова осталось не слишком много, даже с учётом подпитки от крови феникса и очищающего огня Милы. Да и с друзьями встретиться уже хочется. Даже боюсь представить, что переживает Роман в моей шкуре, когда на наследника престола ополчилась половина аристократии столицы.

Наконец, из ворот вышел Глеб Курьянов. Он выглядел уставшим, каким-то осунувшимся, но одновременно с этим сосредоточенным. Увидев меня, он замедлил шаг и прищурился.

— Миша? — он произнёс моё имя скорее вопросительно.

— Я что, так на себя не похож? — произнёс я, улыбнувшись. За прошедшее время, как бы оно ни текло в лаборатории деда, я действительно изменился. Я стал выше, шире в плечах. Черты лица заострились, взгляд, как говорил Павел, стал тяжелее, а синий цвет глаз немного темнее. Ауру и изменившийся уровень он вряд ли мог заметить, это было первое, что заставил меня выучить князь Уваров: полностью скрывать свою силу от любого противника, даже от такого, как мой собственный дед.

— Что с тобой случилось? У тебя такой вид, будто ты с легионом демонов в рукопашной схватке бился и сейчас находишься практически при смерти, — сжал он губы, подходя ко мне ближе. — Где тебя носило? — практически прорычал он. — Мы с ног сбились, тебя искать две с половиной недели. Учитывая, что здесь, за границей заставы, даже я смог ощутить ауру высшего демона, то мысли у нас с каждым днём складывались все более мрачные, — он ткнул пальцем мне в грудь, после чего выдохнул и крепко меня обнял. — Правда, отец Фёдор был уверен, что ты жив, и мы продолжали поиски.

— Не нужно меня трогать, — прохрипел я, отталкивая клирика, с которым мы и друзьями-то никогда не были. — Рад видеть, что ты жив и, кажется, в здравом уме, хотя в последнем я могу ошибаться.

— Да я-то в порядке, — он махнул рукой, начиная меня оглядывать ещё пристальнее. — Так где ты пропадал? Мы уже думали, тебя демоны сожрали, когда ты ушёл за ворота той ночью. Отец Фёдор, кстати, приехал через сутки после того светопреставления, которое ты здесь устроил. Он сделал всё, чтобы никто не смог связать тебя с тем самым Михаилом Уваровым, и лично вёл твои поиски. Что происходит?

— Я выполнял задание отца, — уклончиво ответил я. — Оно было специфическим. С Заставой всё в порядке теперь?

— Как видишь, — он развёл руками, оглядывая оживлённые улицы, когда мы прошли через ворота и направились вглубь Заставы под хмурым взглядом начинающего приходить в себя стражника. — Проклятие исчезло в ту же ночь, когда ты пропал. Люди очнулись. Некоторые ничего не помнят, другие вспоминают лишь кошмары, но все живы. Только вот комендант, — Глеб понизил голос. — Он до сих пор не может прийти в себя. Он единственный, кто всё помнит: что делал, что говорил. Это его сломало. Мы решили отправить его в столицу, в главный госпиталь. Надеемся, что там ему помогут. Могли бы и раньше, но отец Фёдор ясно дал понять, что пока мы не узнаем, что с тобой произошло, то никто не покинет Заставы.

— Прям какие-то тайны, — усмехнулся я, покачав головой. — Понятно, что настоятель не хочет, чтобы хоть кто-то узнал о том, что я был здесь. Отведёшь меня к нему?

— Ну, именно туда я тебя и веду, — кивнул он. — Расскажешь, что там было? — буднично спросил он, прекрасно понимая, что полного ответа он от меня не добьётся.

— Демон десятой колонны, просто повезло, да и помощь вовремя подоспела. Извини, но большего рассказать тебе не могу, — кратко пояснил я, заходя в здание комендатуры.

У дверей кабинета коменданта стояли два клирика из монастыря. Узнав меня, они посторонились, пропуская внутрь, где за столом сидел отец Фёдор, рассматривающий в это время чьё-то изображение через кристалл-передатчик. Значит, магия сейчас в этом месте работает без перебоев.

— Ты вовремя, — коротко проговорил настоятель, поднимая голову и вперившись в меня изучающим взглядом. — Рад, что ты оказался живее и здоровее, чем мы рассчитывали. Но только несколько минут назад я узнал, где ты можешь быть и что делать. Неужели меня нельзя было поставить в известность о всех подробностях вашего тупого плана и не делать из меня идиота на потеху всем жителям этой проклятой Заставы! — повысил он голос, приподнимаясь в кресле и опираясь ладонями о столешницу.

— Вопрос не ко мне, — улыбнулся я, выставляя перед собой руки. — Я вообще не хотел, чтобы кто-то знал о моём присутствии здесь…

— Да, только ты сделал всё, чтобы каждый на Востоке узнал в тебе наследника престола! Зачем ты вообще влез в эту историю с этой мерзостью из колодца? Курьянов не такой безнадёжный, как ты о нём думаешь…

— Только он не владеет родовым даром Светлейшего князя и у него нет духовного оружия, — прервал я отца Фёдора. — Вы какой-то эмоциональный, — отметил я, вспоминая, что ни разу не видел его в таком не слишком радужном расположении духа.

— Я сейчас провёл несколько неприятных минут в разговоре с Лебедевым, стараясь его успокоить и не пройтись через Совет огнём и мечом, как он того бы хотел, — стукнул он по столешнице кулаком и буквально рухнул в кресло, приложив ладонь ко лбу. — Миша, ты чертовски вовремя вернулся. Твоё задание оказалось успешным?

— Да, что случилось? — ровно спросил я, не спеша садиться и оставшись стоять возле входа. Курьянов благоразумно вышел, плотно закрывая за собой двери.

— Орловы раскрыли подмену, или, по крайней мере, собрали достаточно улик, чтобы предъявить обвинения в государственной измене Лебедеву и твоему отцу, возможно, вообще всем Светлейшим князьям, учитывая то, что они собирают Совет без ведома регента и, собственно, всех князей. Романа пришлось срочно эвакуировать из дворца и спрятать, — отец Фёдор потёр устало глаза и посмотрел на меня, не мигая.

— Я так понимаю, это государственный переворот, — холодно резюмировал я, прикрывая глаза. — И сколько у нас времени?

— Нисколько. Лебедев пытается хоть как-то затормозить собрание, пока действуя ненавязчиво, чтобы хотя бы предупредить Пронского, Мстиславского и твоего отца, чтобы дать им время прибыть в столицу, решив дела на Заставах, если они у них имеются.

— А император? — поинтересовался я, наконец проходя внутрь кабинета и садясь на стул перед настоятелем.

— Император умирает, — отец Фёдор сделал паузу, всё ещё пристально глядя на меня, словно пытался понять, что именно, кроме внешности, во мне могло измениться за столь короткое время. — Быстрее, чем мы рассчитывали. Кровь феникса и очищающий огонь лишь замедлили яд, но не остановили. Дмитрий даёт несколько дней, максимум неделю.

— Великолепно, — выдохнул я. — Мне нужно в столицу, и как можно быстрее.

— Да, не помешало бы, — хмыкнул отец Фёдор. — Только я не смогу сделать стабильный портал прямо в столицу, минуя все барьеры и наложенную на город защиту.

— Я так понимаю, что есть ещё какая-то проблема, о которой я должен знать? Потому что перемещение к главным воротам столицы, с дальнейшим перемещением пешком до дворца я проблемой не считаю, — решил я всё-таки уточнить.

— Пути в столицу перекрыты. Орловы и приближённые к ним люди знают, что тебя нет в городе. В байку про то, что ты отбыл на Западную Заставу к отцу, они не поверили, но они знают, что ты жив и находишься за пределами Москвы. Они контролируют все стационарные телепорты и, возможно, все входы и выходы под их охраной. У Лебедева слишком мало людей, чтобы оставлять без защиты дворец и выставить их возле ворот, — отец Фёдор откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, начиная постукивать пальцами по столешнице. — А связаться с ним ещё раз у меня вряд ли получится.

— У меня есть гениальный план, — почему-то шёпотом известил меня Павел, подозрительно молчавший всё это время. — Он немного безумный, но от этого не перестаёт быть менее гениальным.

— Почему шёпотом? — также тихо спросил я у своего артефакта.

— Привычка, — прокашлявшись, известил он. Хотя я не помнил, чтобы в лабораториях деда он как-то пытался скрытничать. Только если отмалчивался. — Так вот, мой план элегантен, прост и проверен веками. Точнее, одним веком, скорее одним разом и одним сумасшедшим алхимиком, который любил летать, но боялся высоты…

— Паша, если твой план включает в себя превращение меня в живую ракету, катапультирование или использование в качестве тарана, я лично расплавлю тебя в жерле какого-нибудь вулкана, — сразу прервал я его очередной приступ гениальности.

— Какой ты недоверчивый, — фыркнул он. — Вообще-то, я хотел тебе предложить перелететь стену на обычном воздушном шаре, сделанным из, хм, неважно. Та книга испанского инквизитора более приятная на ощупь, чем…

— Паша!

— Ты всегда такой скучный, — недовольно проворчал он, — поэтому я предложу тебе попасть в столицу через один проход в стене, открытый буквально несколько лет назад тем вампиром, которого оборотень возле деревеньки упокоил. Ну, ты должен помнить.

— Конечно, я его помню, давай быстрее, что ты предлагаешь? — поторопил я перстень. Судя по тому, что отец Фёдор нормально реагировал на мой разговор с самим собой, то об особенностях артефакта он был в курсе. Хотя я не помню, чтобы ему об этом рассказывал.

— Есть один ход возле западных ворот, его видно только мне, потому я лично его прятал и маскировал. Все обходные щиты и заклятия ты спокойно сможешь преодолеть при помощи магии потомка Светлейшего князя, с этим проблем никаких быть не должно. Только он ведёт через канализацию, и я не думаю, что Его Высочество, наследник престола, сын Светлейшего Князя будет достоин ползать по нечистотам столицы. Поэтому я всё же вернусь к воздушному шару. Хочешь, я заменю его на метлу? — с энтузиазмом вновь начал включаться в разработку плана Павел. — У меня есть одна такая. Не совсем метла, конечно, но перелететь через стену может. Это катапульта…

— Как скоро вы сможете открыть портал? — прямо посмотрел я на настоятеля. — У меня есть план, как пробраться во дворец незамеченным. Осталось только добраться до столицы.

— Да хоть сейчас, — пожал отец Фёдор плечами.

— Открывайте. Если там всё так плохо, как вы только что мне рассказывали, то я не хочу терять время.

Тронный зал Имперского дворца походил на разворошённый муравейник. Сотни голосов сливались в гул, в котором можно было различить отчётливые нотки злорадства и откровенной паники. Знать, собранная Орловым в обход всех правил, толпилась на трибунах и в партере, напоминая стаю хищных птиц, почуявших кровь.

На возвышении, у пустующего императорского трона, стоял князь Олег Орлов. Он был уверен в себе и своих действиях. Он обводил всех собравшихся напряжённым взглядом, притоптывая одной ногой от нетерпения. Чуть в стороне от отца находилась Ирина. Она не улыбалась. Использовав свой родовой дар, она сканировала толпу, стараясь понять настрой каждого и в кратчайшие сроки решить, на что можно надавить и как заставить каждого из присутствующих принять их сторону.

Дверь, которую обычно использовала прислуга, с грохотом вырвалась с петель и ударилась о стену. Осколки дубовой панели разлетелись в разные стороны, чудом никого не задев. Гул стих, сменившись недоумённой тишиной.

В проёме появился Дмитрий Лебедев, которого с нетерпением ждали главные действующие лица. Регент был облачён в идеально выглаженный парадный мундир. Обычно он был небрежно расстёгнут. Собственно, как и волосы вечно взъерошенные, сейчас были аккуратно уложены. По его рукам и плечам пробегали не синие, а грязно-багровые электрические разряды, наполняя воздух запахом озона.

Он медленно, чеканя каждый шаг и глядя исключительно перед собой, прошёл по центральному проходу. Вокруг стояла просто идеальная тишина, которой не мог добиться в своё время даже император Годунов. Все молча переглядывались друг с другом, впервые видя регента в такой ярости. Орлов скрипнул зубами, ведь он рассчитывал, что Лебедева здесь не будет.

— Ничего никому нельзя поручить, — скривился Олег Орлов, не отрывая взгляда от регента.

— Как неожиданно, — голос Лебедева, низкий и хриплый, прокатился по залу оглушительным раскатом грома. Все как по команде пригнулись, а младшие члены Совета вовсе хотели покинуть это место, больше не казавшееся им безопасным. — Я, конечно, знал, что моё общество не всем по нраву, но, чтобы настолько. Как мило, что вы собрали весь цвет имперской интеллектуальной элиты в одном помещении. Жаль только, что меня не пригласили, а ведь мне, как исполняющему обязанности императора всегда есть что им сказать неприятного.

Лебедев остановился в десяти шагах от Орлова. Князь даже не подумал спуститься и занять своё место, освободив проход к трону человеку, занимающего его по праву. Регент остановился, широко расставив ноги и сложив на груди руки.

— Ну что, Ваше Сиятельство? Сюрприз для меня приготовили? Фокус с голубями? Торт со стриптизершей? Или, может, решили написать донос на самого себя за самоуправство и измену? Очень дальновидно. Давайте сюда, я сразу подпишу и отправлю вас на плаху, не люблю тратить время на ненужную болтовню. Это, кстати, касается всех собравшихся, — Лебедев обвёл всё ещё нерешительно переглядывающихся членов Совета пристальным взглядом.

Орлов выдержал паузу, стараясь сохранить маску ледяного спокойствия, но жилка на его виске пульсировала, а руки начали предательски дрожать.

— Дмитрий Игоревич, ваша эмоциональность неуместна. Мы собрались по насущному вопросу, касающемуся безопасности престола и самой Империи. Ваше присутствие, как регента, разумеется, необходимо для…

— Для того чтобы посмотреть, как вы, высунув языки, пытаетесь проглотить трон, не подавившись собственной алчностью? — перебил Лебедев, склонив голову набок. — Я прекрасно смог разглядеть нашу аристократию в момент умственного затмения. Не впечатлило.

Ропот пробежал по залу. Сторонники Орлова зашевелились, а Ирина сделала шаг вперёд.

— Нам не нужны ваши грубые остроты, регент, — ровным и спокойным голосом произнесла княжна. — Нам нужны ответы. Где наследник? Почему он скрывается? Или вы боитесь его показать?

Лебедев медленно повернул к ней голову. Его взгляд был таким, каким смотрят на нечто скучное и надоевшее.

— А, принцесса интриг пожаловала. Румяна не те сегодня, дорогуша. Слишком яркие. Волнуетесь? Или это румяна стыда, за то, что отец заставил вас танцевать на этой жалкой дохлой крысе, которую вы называете «политическим ходом»? Кстати, если вы не запомнили с первого раза, любое проявление магии в этом зале карается смертной казнью. Вас предупреждали об этом в прошлый раз. Но раз вы не поняли… — Лебедев замолчал, глядя в глаза Ирине Орловой. — Знаете, я сегодня на удивление слишком добр, поэтому можете выбрать себе метод умерщвления сами.

Ирина побледнела и попятилась, переводя испуганный взгляд на отца. Это были слова действующего регента, человека, чьё слово пока незыблемо для всех в Империи, если оно не противоречит закону. Орлов резко поднял руку.

— Хватит! Мы не собираемся здесь обмениваться оскорблениями. У нас есть конкретные вопросы и доказательства, — он кивнул одному из своих людей, и тот вынес на бархатной подушке какой-то ларец. — Этот фамильный перстень Уваровых был утерян год назад. В нём остался отпечаток души настоящего Михаила Уварова. Мы предлагаем провести проверку. Пусть тот, кто скрывается под личиной наследника, прикоснётся к нему. Тогда ни у кого из нас не будет вопросов. Просто мы все, кто собрались здесь, полагаем, что наследника престола нет в живых, а вы пытаетесь захватить трон, используя подставное лицо.

— Как остроумно, — Лебедев прищурился. Молнии на его руках вспыхнули ярче. — И как удобно, когда вы забыли пригласить главных действующих лиц для этого спектакля. Например, князя Юрия Уварова, способного подтвердить ваши слова.

— Это же не так сложно…

— Кто проводил экспертизу этого самого отпечатка? — презрительно скривился Лебедев, перебив Орлова. Он начинал постепенно выходить из себя и, самое главное, совершенно не знал, что действительно делать дальше. Пока он просто тянул время, чтобы Светлейшие князья смогли добраться до столицы. — Ваш дворовый колдун-недоучка, не сумевший определить яд в крови Императора? Или, может, тот самый демон, с которым вы, судя по всему, ведёте оживлённую переписку о погоде и методах отравления императоров? — хищно улыбнулся он. Ну что ж, ход был сделан, хотя Лебедев так и не смог найти ничего, что связывало бы ту сущность из подвала дворца с Орловыми.

— Как вы смеете⁈ — взорвался один из орловских сторонников, вскакивая с места.

— Сидеть! — рявкнул Лебедев, не глядя на говорившего, и в воздухе рядом с графом промелькнула молния, ударившая в пол рядом со вскочившим мужчиной. Граф ахнул и рухнул на стул, с опаской глядя на огромную дыру в полу. — Когда я разговариваю с главным клоуном, его прихвостни должны молчать. Или вы хотите, чтобы я начал проверять на демоническую скверну здесь и сейчас каждого? — в зале снова стало тихо, и Лебедев усмехнулся, глядя на теряющего уверенность Орлова. — Наследник по моему приказу и в соответствии с планом, разработанным Малым Советом, покинул столицу. Его место сейчас с отцом на Западной Заставе.

— Удобная версия! — парировал Орлов, пытаясь взять себя в руки. — Крайне удобно, что в момент разоблачения наследник исчезает! Совет вправе усомниться в его существовании! Более того, мы имеем свидетельства, что человек, появлявшийся при дворе последние недели, вёл себя как минимум странно и не соответствовал манере поведения настоящего Михаила Уварова.

— Свидетельства? — Лебедев искренне рассмеялся. — Чьи? Вашей дочери, которая, видимо, так хорошо изучила манеры Михаила за те два раза, когда он удостоил её взглядом, полным брезгливого отвращения? Или ваших шпионов, которых я вышвыривал из дворца пачками на прошлой неделе? Жаль, что по именам я их не помню, не считаю нужным запоминать всякий мусор.

Орлов сжал губы, начиная понимать, что его план трещал по швам. Лебедев не защищался, а сам атаковал. И делал это грубо, цинично, в своей излюбленной манере.

— Если наследник не явится для проверки в течение суток, — заявил Орлов, переходя к ультиматуму, прекрасно зная, что Михаила Уварова нет в столице, и он не сможет сюда проникнуть без его ведома и приказа. Не все поддерживали решение Годунова, и действительно многие были на стороне Орловых. — Имперский Совет будет вынужден признать ваше регентство нелегитимным. А в связи с недееспособностью императора, власть должна перейти к законному наследнику по крови — к княжне Ирине Орловой.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Сторонники Орлова встали, демонстрируя силу. Люди Лебедева, незаметно для всех проникшие в зал, сгруппировались у дверей, вытаскивая оружие.

— Ах вот как, — прошипел регент почти ласково, даже не шелохнувшись. — Значит, прямо здесь и сейчас решили устроить вооружённый захват власти. Ну что ж. — Он разжал руки, и багровые молнии сплелись вокруг его кулаков в сгустки чистой, разрушительной энергии. — Я, как регент, объявляю это собрание незаконным. А вас, князь Орлов, и ваших сообщников приказываю взять под стражу по обвинению в государственной измене. И только попробуйте оказать сопротивление. Тогда я вами займусь лично.

— Это незаконно… — Орлов отступил на шаг, глядя в глаза Лебедеву и видя пробегающие в них молнии. Светлейший князь восьмого уровня вытянул вперёд руку, призывая свой красный меч, от которого исходила такая аура силы, что отбросила стоявшую рядом с отцом Ирину назад к противоположному концу зала.

Неожиданно главные парадные двери тронного зала с оглушительным грохотом распахнулись. Их сорвало с массивных петель мощным ударом извне. Дубовые створки, украшенные гербами Империи, рухнули внутрь, поднимая облако пыли.

В проёме стоял юноша в потрёпанном дорожном плаще, забрызганном грязью и чем-то тёмным. Лицо его было бледным, немного осунувшимся, с тёмными кругами под глазами ярко-синего цвета.

Михаил Уваров медленно перевёл взгляд с Лебедева на Орлова, на ларец в руках слуги, на побледневшую Ирину, уже успевшую подняться на ноги.

— Простите, что опоздал, — его голос, тихий и чуть хриплый, резал тишину. — Дорога была тяжёлой. — Он начал двигаться вперёд и прошёл мимо Лебедева, остановившись прямо перед Орловым. — Я слышал, меня звали. И даже приготовили подарок. Хотя я не помню, чтобы кто-то из людей после пожара был допущен в моё поместье. Только те, кто был причастен к гибели всей моей семьи, могли добыть мой родовой перстень.

— Ох, люблю эффектные появления, — проговорил самодовольно Павел, но услышал его только Уваров. — Но тебе всё же не хватает немного пафоса, мог бы взять пару уроков у своего дедули.

Михаил протянул руку к ларцу и прямо посмотрел в округлившиеся глаза Орлова, улыбнувшись хищной улыбкой.

— Можно?

Тишина, воцарившаяся в зале после моего появления, была просто идеальной. Она давила сильнее, чем гул толпы минуту назад. Я практически опоздал, вновь понадеявшись на свой артефакт, перепутавший северные и южные ворота и спутавший одну из развилок в канализационных переходах. Правда, он клялся печёнкой и ненужной частью своего архива, что сделал это не специально, но с каждым разом моей веры перстню становилось всё меньше.

Но как бы то ни было, другим способом проникнуть на территорию дворца у меня вряд ли бы вышло. На воротах столицы, как и говорил отец Фёдор, меня ждали. Обыскивали каждую повозку и сверялись со всеми документами. Даже спрашивали у каждого второго, не видели ли они паренька шестнадцати лет с моей внешностью.

С Орловыми нужно было что-то делать, и желательно закончить именно сейчас. Я слышал, что Булгаков просит о встрече с моим отцом на нейтральной территории. И это может означать только одно: либо они, наконец, отступят и оставят нашу страну в покое, либо начнётся новый виток войны. И распри внутри правящей элиты в такой переломный момент смертельно опасны для империи.

Я чувствовал на себе десятки взглядов, но старался не обращать ни на кого внимания, пристально глядя в глаза Олегу Орлову, который с каждой секундой выглядел всё менее решительно.

— А знаешь, ты неплохо так появился, мне даже понравилось немного. Как в дешёвом романе, пыльно, грязно, но эффектно, — нарушил эту тишину только для меня одного Павел. — Запах, правда, немного подкачал. Вон тем господам с первого ряда тяжело сосредоточиться на драматизме, закрывая платками носы. Ну да ничего, мы их потом расстреляем и сделаем вид, что ничего такого не было. Как хорошо, что я не различаю запахи так, как вы, а то меня бы вырвало прямо на того графа со второго ряда. И да, чего ты ждёшь? Решаешь, с какой ноги начать величественное шествие к трону? Иди с левой, у тебя здесь перед носом государственный переворот, вообще можно наплевать на деревенские суеверия.

Я проигнорировал его, сделав несколько шагов вперёд. Каждый шаг отдавался гулким эхом, напоминая мне, что в помещении всё ещё невероятно тихо. Я прошёл мимо Лебедева, почувствовав на себе его тяжёлый, изучающий взгляд, и остановился прямо перед Орловым.

— Простите, что опоздал, — мой собственный голос прозвучал хрипло и устало. — Дорога была тяжёлой.

Орлов, кажется, начал приходить в себя, после того как осмотрел меня с ног до головы, а до его носа добрался этот тошнотворный запах. Он усмехнулся и ещё сильнее выпрямился, явно пытаясь показать надо мной превосходство.

— Я слышал, меня звали, — продолжал я, глядя прямо на него. — И даже приготовили подарок. Хотя я не помню, чтобы кто-то после пожара был допущен в моё поместье. — Я сделал небольшую паузу, продолжая смотреть на князя Орлова. — Только те, кто был причастен к гибели всей моей семьи, могли добыть мой родовой перстень. Можно? — Я, усмехнувшись, протянул руку к ларцу.

— Ох, смотри, как в его голове лихорадочно крутятся заржавевшие шестерёнки, — с восторгом оповестил Павел. — Видимо, думать, не его самая сильная черта. Он явно считает, что ты приготовил на коленке какую-то хитрую ловушку, даже не понимая, что эту самую ловушку он приготовил сам себе. Но отступить чревато, таким образом он признает свой идиотизм и выставит себя дегенератом перед всем Советом. Хотя о чём это я, он и так с головой не шибко дружит, и об этом известно не только мне.

— Отец, — тихо прозвучал голос Ирины, подошедшей к Орлову и с опаской глядевшей на Лебедева. На меня по какой-то причине она вообще старалась не смотреть. — Дай ему перстень. Пусть все сами увидят то, о чём мы говорили. Магия рода не может врать.

— Я совсем тупой или где-то не догоняю? — как-то задумчиво спросил Павел. — Причём здесь перстень и магия рода, если проявление своего родового дара ты можешь призвать движением мизинца и расшевелить этот улей низкосортных магов своим водяным змеем пятого уровня, усиленным таким количеством ядов, о которых они даже не слышали?

— Понятия не имею, причём здесь магия рода, но мне всё-таки хочется посмотреть, — пожал я плечами, обращаясь одновременно и к Павлу, и к Орловым, в который раз отмечая, что дочь явно умнее своего отца. Даже немного жаль, что мы находимся по разные стороны баррикад.

Орлов резко кивнул слуге. Тот сделал шаг ко мне и протянул шкатулку на подносе. Я открыл крышку, разглядывая старый серебряный перстень с сапфиром на чёрном бархате. Я видел остаточную ауру наложенных на него чар, и едва уловимый запах аконита, рябины и омелы — простенький, но вполне эффективный яд для любого оборотня.

— Они Ромку нашего убить, что ли, захотели на глазах у этой неблагодарной публики? — возмущённо воскликнул Павел. — Это моя гиена, и я не позволю кому бы то ни было тянуть к этому кошкообразному свои грязные лапы!

— Этот перстень не только ядом пропитан, — тихо, чтобы слышать меня мог только артефакт, проговорил я. — Топорные и простенькие чары копирования.

— А давай мы отрубим пальцы тому, кто это сделал? Ну, чтобы желания больше ни у кого не возникало делать что-то подобное? — невинно поинтересовался перстень. — Или давай его сожжём, вместе с пальцами, разумеется. Безопасно для нас и наглядно для остальных.

— Какие оригинальные чары вы наложили на этот артефакт, — громко проговорил я, улыбнувшись в очередной раз Орлову, и взял в руки перстень.

Металл был ледяным. Я сжал его в кулаке, закрыл глаза и направил внутрь тончайшую струйку своей энергии, стирая тем самым любые метки и чары и выжигая наложенную на него отраву, которая для человека не была смертельной, но кожу немного всё-таки обжигала.

Перстень в моей руке вспыхнул. Но не чистым синим светом дома Уваровых, как рассчитывали остальные. Из глубины сапфира вырвались ярко-синие всполохи, но их тут же прошили багровые и чёрные прожилки, сливающиеся в фиолетовое, неровное и пульсирующее сияние.

В зале пронёсся испуганный шёпот. Я чувствовал, как Лебедев замер за моей спиной, а от его меча вновь отделилась волна силы, заставляя всех пригнуться и замолчать. Орлов же, напротив, похоже, воодушевился подобным дешёвым фокусом. Я даже ничего не делал, наложенные чары на перстень в любом случае исказили бы энергию и выдали ложный результат.

— Видите⁈ — закричал он, обращаясь к залу. — Да, отклик есть! Но какой? Это не свет рода! Это скверна! Демоническое влияние! Он осквернён! Или это вовсе не он!

— Да, это действительно похоже на реликвию дома Уваровых, но это всего лишь дешёвая и безвкусная подделка, — холодно проговорил я, сжимая кулак, прерывая восторженные вопли этого идиота. Из-под моих пальцев повалил чёрный дым, пахнущий чем-то едким и горьким. По серебру поползли тёмные трещины, а сапфир с тихим, жалобным писком рассыпался в пыль. Через секунду в моей ладони осталась лишь капля оплавленного, почерневшего металла. Я перевернул ладонь, и остатки перстня со звоном упали на мрамор, оставив маленькое тёмное пятно. — Что вы хотели этим показать? — я кивнул на то, что осталось от перстня, переводя взгляд на побагровевшего Орлова.

— Красивые слова, в которые никто не поверит, — процедил Орлов. — Твоё слово против моего и ещё десятка уважаемых людей…

— Лунное серебро, из которого сделано оригинальное кольцо, никогда не разрушится под действием магии ниже седьмого уровня. Не говоря уже о натуральном сапфире, напитанном магией рода Уваровых, — скривился я, не понимая, что ещё хочется получить из этого провала Орлов. — Но вы правы, нужно всего лишь пригласить Светлейшего Князя Уварова, лучше разбирающегося в семейных реликвиях. Он единственный, кроме меня, оставшийся в живых свидетель того, во что превратился мой дом, — холодно произнёс я, делая шаг вперёд. — Но знаете, об этом перстне мало кому на самом деле известно. Только мне, моему отцу и некоторым членам рода, кто погиб при том пожаре. Ну и, наверное, демонам и их прихвостням, устроившие бойню и обчистившие наши сейфы, перед тем как устроить пожар. Может, вы сами причастны к той резне, князь? — я сделал ещё один шаг, вплотную приближаясь к Орлову. — Решили очистить путь к трону заранее?

— Ты… Да как ты смеешь! — сжал кулаки князь, глядя мне в глаза с ненавистью.

— Ну ты же обвиняешь меня в подлоге и в том, что я самозванец. Почему бы и мне не обвинить тебя в убийстве всей семьи Светлейшего князя? — прищурился я и взмахнул рукой, призывая своего водяного змея. Орлов посмотрел вверх и попятился, прикрывая сразу же глаза. Змей, повинуясь моему приказу, облетел меня и ринулся в сторону князя, рассыпаясь водяными каплями в нескольких сантиметрах от его тела. — Вот это родовая магия, а не невнятные, придуманные вами проверки. Я до сих пор не могу понять, почему регент не сказал по этому поводу ни единого слова.

— Хотел посмотреть на то, что ты придумал, — ровно проговорил Лебедев у меня за спиной. — Да и к тому же, я понятия не имею, что представляют собой ваши семейные реликвии. Кто вас, Уваровых, знает, может, у вас это в порядке вещей — в драгоценности частичку души перемещать.

— Первозданной энергии, — хмыкнул я, стараясь возразить.

— Да мне всё равно, какими вы там извращениями у себя в поместье занимаетесь, — прошипел Лебедев. — Чем от тебя пахнет?

— Не спрашивай, — махнул я рукой. — Я же должен был как-то вернуться в столицу, когда до меня дошли эти странные слухи о моём самозванстве.

— Ты не тот человек, с которым я разговаривала вчера, — прошептала Ирина, наоборот, приближаясь ко мне. — Где тот, кто выдавал себя за тебя?

— Я понятия не имею, о чём вы говорите, княжна, — пожал я плечами, отвлекаясь от незначительной перепалки с Лебедевым. — Но то, что вы всё это время пытались найти во мне следы оборотня — это забавно, — улыбнулся я, глядя в расширившиеся глаза княжны. Значит, я угадал, и это был не первый раз, когда она пыталась доказать, что под личиной Михаила Уварова затаился оборотень.

— Но я…

— Знаете, Ваше Сиятельство, — сделал я ещё один шаг, останавливаясь перед ней непозволительно близко. — Ни один из оборотней не может принять облик другого человека, но это может сделать иная сущность, и проявить её такими банальными способами вы бы всё равно не смогли. Я думаю, вам будет чем заняться, сидя в заключении до вынесения приговора. Я лично вам принесу пару книг для ознакомления, — прошептав это, я сделал шаг назад и вздрогнул, когда раздался звук бьющегося стекла.

Я обернулся, глядя на расслабляющегося с каждым мгновением Лебедева, уже даже убравшего свой меч. Щит, окружающий Тронный зал, разлетелся мелкими осколками, все собравшиеся вскочили на ноги, а регент был абсолютно спокоен. Ну, значит, и мне волноваться не о чем.

— Вторжение! — крикнула Орлова, но её слова заглушил гул, исходящий от смерча, возникшего прямо в центре Тронного зала. Он распался на три части, и из каждого, как из порталов, вышли три знакомые фигуры.

— Кто додумался наложить на дворец такой сложный щит? — вперёд вышел Пронский, прищурившись, разглядывая пожавшего плечами Лебедева. — Серьёзно? Мы втроём еле сюда пробились.

— Знаете, конкретно сюда вы могли бы просто зайти через двери, благо, наш наследник престола их уже выбил, — кивнул на вход регент, посторонившись и пропуская вперёд моего отца, решительно направившегося в сторону совсем сникшего и притихшего Орлова.

— Кажется, мы прервали весьма увлекательное собрание, — голос Юрия Уварова был тихим и ровным, но пробирающим до костей. Я осмотрел зал, отмечая, как все замерли, не сводя взгляда с моего отца. — Без регента. Без Светлейших князей. Без императорского указа. Интересная трактовка для созыва Имперского Совета, князь Орлов. Очень креативная. — Он скользнул по мне быстрым взглядом, кивнул и вновь сконцентрировал всё своё внимание на Орлове.

— Юрий Владимирович! Вы явились как нельзя кстати! — его голос сорвался на фальцет, и он кашлянул, обращаясь к Светлейшему князю. — Этот… этот юноша! Мы всего лишь пытались установить его личность! У нас есть серьёзные основания полагать, что ваш сын мёртв, а здесь — подменная фигура, которую регент пытается…

— Закрой рот, — очень тихо произнёс князь Уваров, делая шаг вперёд, стараясь приблизиться к попятившемуся князю. — Ты обвинил моего сына, законного наследника императора, в самозванстве. Ты попытался узурпировать власть, пользуясь болезнью государя. Твоя дочь, — его взгляд на секунду скользнул по Ирине, заставив её вздрогнуть, — применяла магию в Тронном зале для сбора информации, что является серьёзным преступлением. У меня есть только один вопрос, Орлов. — Он остановился в метре от князя. Ростом они были почти равны, но в этот момент Уваров казался выше и сильнее своего оппонента. — Ты действовал по своей глупости? Или по указанию нашего общего врага?

В зале поднялся гул голосов. Перешёптываться начали даже сторонники Орлова, уже не стесняясь явившихся Светлейших Князей.

— Вот что значит уважение и сила, Мишаня, — протянул Павел. — Когда ты прямым текстом назвал Орлова предателем и обвинил в том, что он работает как собачка на Булгакова, никто даже ухом не повёл. А здесь все сделали такие честные и невинные глаза. Неужели тебе не завидно? Мне вот очень, и я сейчас думаю над тем, как побыстрее тебя хотя бы состарить.

— Это клевета! — закричал Орлов. — У вас никаких доказательств.

— Найдём, не переживай, — впервые подал голос Мстиславский, сложив на груди руки.

— Я думаю, самое время закончить этот цирк. Арестовать князя Орлова и его дочь, — рявкнул Лебедев. — Всю верхушку большого Совета — тоже. Обыскать их поместья. И если кто-то из охраны ещё думает, чей приказ здесь закон, — он бросил взгляд на стражников, — я лично объясню вам разницу между государственной изменой и службой, используя самый доходчивый язык.

Охрана колебалась лишь мгновение, прежде чем окружить Орловых. Князь обвёл взглядом зал и обречённо опустил голову. Ирина позволила надеть на запястья магические наручники, не проронив ни слова, лишь бросив на меня полный ярости взгляд.

— И куда их? — спросил один из офицеров Лебедева.

— В Северную башню. В камеры с подавлением магии. И чтоб никто не подходил без моего личного приказа. Поняли? — Лебедев скрестил руки на груди. — А теперь выведите этот сброд. Совет окончен.

В тот момент, когда один из стражников взял Ирину за локоть, она вырвалась и неожиданно подбежала ко мне, упав передо мной на колени, глядя в глаза.

— Ваше Высочество, — ровно проговорила она. — Я знаю как минимум о пятерых предателях. Не только при дворе. Один из них очень близок к трону. И я знаю, как мой отец выходил на контакт с теми, кто отравил императора. Один разговор. Дайте мне один разговор с вами. В обмен на жизнь.

Её подняли с колен и потащили в сторону выхода. Она не сопротивлялась, но всё ещё не отводила от меня странного взгляда.

— Я подумаю, — коротко ответил я, отвернувшись.

Наступила тишина. Тронный зал практически опустел. Все члены Совета буквально испарились, не желая показываться на глаза находившейся не в самом хорошем расположении духа правящей верхушке Империи. Остались только я, Светлейшие князья, Лебедев и его несколько гвардейцев.

— Я подумаю, — передразнил меня Лебедев. — Что тут думать. На допросе всё равно всё расскажет. Думаешь, она правду говорила? — он обратился к моему отцу, рассматривающему меня задумчивым взглядом.

— Да, скорее всего. Ты изменился, — наконец, произнёс он, притрагиваясь к моему плечу.

— Это были непростые две с половиной недели в обществе с моим дедом, — уклончиво ответил я. — Но основа для противоядия у меня есть, осталось только его завершить и надеяться, что оно сработает. Сколько у нас времени?

— Да почти нисколько, — ко мне подошёл Лебедев, потерев лоб рукой. — Мы нашли «Плеть Забвения», призывающую сущность, питающуюся жизненной силой другого человека, но сделали это поздно, и так и не смогли выяснить, кто именно провёл этот ритуал. Сергей нам помог справиться с кругом призыва.

— Значит, нужно прямо сейчас направляться к императору и на месте смотреть, что я могу сделать, — проговорил я, уже полностью переключаясь на мысли о создании противоядия. Что бы дед ни говорил, но вторая часть создания Эликсира была не легче, чем создание основы.

Отец кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент в нескольких шагах от трона, в самом эпицентре только что рассеявшегося щита, материализовалась знакомая фигура.

Этот человек выглядел так, будто только что вышел из своей лаборатории: простой поношенный камзол, запачканный чем-то тёмным у рукава, седые волосы, сбитые набок. В руке он сжимал небольшую ампулу из тёмного стекла. Князь Владимир Уваров не удостоил никого взглядом, полностью концентрируя всё своё внимание на своём сыне.

— Вот так сюрприз. Твой наставничек и садист пожаловал, — пробормотал Павел на грани слышимости. — И чего он здесь забыл? Он же не хочет нас убить? Мы же себя хорошо вели. Ну почти. И да, я сознаюсь, я специально перепутал те переходы, чтобы тебя подольше по канализации погонять…

— Я думаю, сейчас не время сознаваться во всех своих смертных грехах, — шёпотом ответил я ему, чувствуя, как всё больше накаляется атмосфера в зале. Все напряжённо переглядывались, не сговариваясь, отступая и оставляя отца и сына разбираться между собой.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — первым нарушил тишину отец, сжимая кулаки. — Думал, ты навсегда покинул столицу и бросил свою семью.

— Ты можешь не верить, но мне всё это время, оказывается, было скучно. — Владимир хмыкнул, не отводя взгляда от отца. — Я это понял, когда ты отправил Михаила на верную смерть ради непонятной для меня благой цели, и тогда жизнь затворника претерпела некоторые изменения.

— Так и сидел бы в своих горах и дальше. То, что ты помог своему внуку, не делает тебя лучше, чем ты есть на самом деле, — сдержанно и ровно ответил князь Уваров. — Зачем ты вернулся? И как долго ты находишься здесь, прячась в тени?

— Я не мог просто так отпустить того, кто обчистил меня практически подчистую, — дед бросил взгляд на мой перстень, и Павел издал едва слышимый писк, что-то сразу же запричитав, но без особого энтузиазма и шёпотом, чтобы никто, кроме меня, его не услышал. Дед усмехнулся и покачал головой, возвращая взгляд на отца. — Да и семейные дела, как вижу, в твоих руках пришли в полный упадок. Надо было раньше вернуться, когда до меня только начали доходить первые слухи, что ты позволил каким-то демонам вторгнуться к тебе в дом и уничтожить всех наших родных. Да и сейчас ты допустил, чтобы какой-то выскочка устроил переворот прямо в тронном зале. Не похоже на тебя, Юрий. Ты стал мягким и оттого совершаешь много ошибок.

— Обстановка сложная, — сквозь зубы процедил отец. — Император умирает, демоны у границ, а ты, как всегда, предпочитаешь критиковать со стороны, вместо того чтобы…

— Вместо того чтобы что? — дед перебил его, сделав шаг вперёд. Пространство между ними сгустилось, воздух стал тяжелее, и стало труднее дышать, будто перед началом страшной грозы. — Вернуться и позволить тебе снова поучать меня, как управлять Империей? Позволить Годунову плевать на мои методы, а потом разгребать последствия его глупости? Я сделал больше, сидя в своих горах, чем вся ваша блестящая компания Светлейших князей за последние двадцать лет. Я держал Восток. А ты что сделал, кроме того, чтобы отправлять своего сына воевать в одиночку против высших демонов?

— Ну, вообще-то, демоны и желание биться с ними — его инициатива! — голос отца дрогнул от ярости. — Ты же держал Восток, откуда у тебя под носом взялся Паймон, чуть не уничтоживший весь форпост Восточной Заставы? И идти к тебе было его идеей, потому что я всегда знал, что ты откажешься нам помогать.

— Мне кажется, или им сугубо всё равно, что я здесь и я их слышу? — тихо спросил я у нахмурившегося Лебедева, сделавшего ещё несколько шагов назад, утащив меня за собой и набрасывая на нас довольно прочный многосоставной щит.

— Миша, лучше не лезь, — покачал наставник головой. — Последняя их встреча закончилась разрушением дворца, и если к этому всё пойдёт, я тебя выкину отсюда через окно телепорта, как пробку. Я бы и сейчас это сделал, но ты можешь им помешать разобрать это место по кирпичику. Мне совершенно некогда заниматься восстановлением этого здания.

— Какого Владимир Уваров уровня? — всё-таки спросил я, пока эти двое перебрасывались ничего не значащими оскорблениями.

— Пик девятого, — тихо ответил мне Лебедев.

— Так, Миша, давай я этому старику отдам всё, что забрал, ну почти всё. Вот эту кучу я не отдам ему никогда, а он забудет про меня? — раздался суетливый голос Павла. — Нет, ну серьёзно. Кто я такой, чтобы спорить с таким противником. Эй, Ваша Светлость, я раскаялся и готов к переговорам! — заголосил он так, что дед вздрогнул и посмотрел на меня, после чего рассмеялся, делая шаг назад.

— Точно, ты отправил своего сына за противоядием, — Владимир Уваров перестал смеяться и, презрительно фыркнув, поднял флакон, который держал в руке. Тёмное стекло слабо отсвечивало в свете магических огней. — Вот оно, готовое противоядие «Эликсир Зари». Не основа, не полуфабрикат. Готовый. Пока ты здесь устраивал шоу, а мой внук излазил все канализации нашей столицы, я уже побывал в покоях императора и нейтрализовал яд. Ему потребуется ещё неделя, чтобы прийти в себя, но кризис миновал.

— Мне кажется, или этот старый, но сильный маразматик сейчас над тобой поиздевался? — задумчиво протянул Павел. — Нет, так мучить тебя целый год, чтобы потом прийти сюда и споить Годунову нормальное противоядие, потому что ему скучно? Знаешь, что самое поганое, мы ему ничего не сможем сделать, даже из дворца выкинуть. А кулаки так сильно чешутся, ну, если бы они у меня были.

Я смотрел на деда, впервые за всё время полностью соглашаясь с Павлом. Этот высокомерный, невыносимый, циничный старик сделал всё, чтобы одним своим действием унизить не только меня, но и своего собственного сына.

Отец побледнел ещё больше. Казалось, он вот-вот взорвётся и бросится на деда. Но он лишь резко кивнул.

— Прекрасно. Миссия выполнена. Империя спасена, — рублеными фразами проговорил Юрий Уваров. — От лица всего Малого совета благодарю за помощь. Теперь ты можешь вернуться к своему уединению и не лезть не в свои дела.

— О нет, — дед прищурился и хищно улыбнулся. — Я передумал и решил остаться.

Тишина стала ещё громче. Все собравшиеся переводили недоумённые взгляды с деда на отца и обратно. Я тоже не понимал замысла деда. Хоть я и провёл с ним под одной крышей почти год, но так и не смог за это время понять, что творилось у него в голове.

— Остаться? — повторил отец, и в его голосе впервые прозвучало недоумение, сменившее неприкрытую ярость. — Зачем?

— По очень простой причине, — дед положил флакон в карман своего пиджака и обвёл взглядом всех остальных, останавливая его на опешившем от такого внимания Лебедеве. — Согласно Имперскому праву наследования, в случае недееспособности императора и отсутствия официально назначенного совершеннолетнего наследника, трон переходит к ближайшему кровному родственнику по мужской линии из правящей династии. Василий Годунов не имел братьев. Его сын… — Владимир Уваров сделал театральную паузу, — переметнулся к демонам и потому лишён всех прав. Следующий в линии — я. Владимир Уваров. Меня никто не отрекал от престола, да меня даже не изгоняли официальным указом. Я просто отстранился от дел, что, как выяснилось, было большой ошибкой.

— Ты шутишь сейчас, что ли? — пробормотал отец, теряя весь свой боевой настрой. Стоявший рядом со мной наставник выглядел не менее удивлённым, чем все остальные. Даже оставшиеся в зале гвардейцы начали оживлённо перешёптываться, обсуждая такое внезапное событие, как смена власти без государственного переворота.

— Я никогда не шутил такими вещами…

— Да я вообще считаю, что чувство юмора и этот двинутый на ядах старик — две чужеродные и несовместимые вещи, например, как рыба и топор, — пробормотал Павел, прервав Владимира Уварова, отвлёкшегося на реплику артефакта.

— Ты, сын мой, отказался от права на трон, твой сын — несовершеннолетний и был назначен наследником лишь волей умирающего императора, что, учитывая моё возвращение, делает этот акт юридически ничтожным. Так что, — он развёл руки, пристально посмотрев на моего отца, — кажется, трон сейчас мой. По закону.

Лебедев замер, глубоко и сильно задумавшись. Он сейчас явно прокручивал в голове все имеющиеся законы, чтобы хоть как-то возразить деду. Но как только я увидел неподдельно радостную улыбку на его лице, то понял, что возразить ему было нечего, и он был действительно рад тому, что с него вот так просто сняли назначение, которое он ненавидел с самого начала.

— Юра, прости, но он прав, — повернулся Лебедев к отцу и подошёл к нему, похлопав того по плечу, продолжая улыбаться. — До совершеннолетия Михаила Владимир Уваров имеет больше прав, если Годунов не изменит своего решения. Ну а я за ненадобностью больше не могу стоять у руля этого проклятого механизма под названием Империя. — Весело сообщил он князю Уварову.

— Вот кто действительно рад и счастлив такому неожиданному явлению старика Уварова народу, — пробурчал Павел.

— Это абсурд! — наконец, взорвался отец. — Он десятилетиями не появлялся! Он ненавидит двор и ненавидит политику!

— Я ненавижу глупость, — поправил его дед. — А её здесь, судя по всему, в избытке. Да и к тому же я слышал, что Булгаков ищет встречи? Отлично. Я поговорю с ним на том языке, который он поймёт. — Он наконец перевёл взгляд на меня. — Ты хорошо справился, внук. Прорвался на пятый уровень. Выжил в моей школе. Теперь тебе пришла пора отдохнуть. Иди к своим друзьям. Они, кажется, соскучились. А взрослые, — он снова посмотрел на отца, Лебедева и других князей, — будут разбираться с делами государства.

— Хорошо. Я ничего не могу возразить против закона, пока Годунов не вернулся к своим непосредственным обязанностям, — пробормотал отец, глубоко выдохнув. Он не смирился до конца с таким союзником, но он боролся один слишком долго, чтобы отказываться от такой помощи.

— А теперь, Дмитрий Игоревич, — дед повернулся к Лебедеву, — проведите меня в свой кабинет. Нужно ознакомиться с текущей ситуацией.

— Разумеется, как вам будет угодно, — воодушевлённо ответил мой всё ещё регент, указав рукой на дверь в дальнем конце зала. — Пройдёмте, я с радостью передам вам все дела.

— И да, я назначаю собрание Малого Совета через тридцать минут. — Дед кивнул и направился к выходу, даже не оглянувшись на сына. Лебедев последовал за ним, уже начиная что-то ему торопливо рассказывать. Я остался стоять рядом с отцом, который смотрел в спину Владимиру Уварову.

— Папа, я…

— Иди, Миша, — прервал он меня, так и не посмотрев. Голос его звучал устало. — Ты заслужил отдых. Роман, Сергей и Мила — в нашем поместье. Они в безопасности. Не беспокойся, я в силах справиться с ним, если он перейдёт определённую черту. Когда я вернусь, ты мне всё расскажешь, что с тобой приключилось.

— Да особо нечего рассказывать, — пробормотал я. — Но это было весьма поучительно.

— Давай я тебя отправлю сразу в поместье, чтобы ты снова ненароком нигде не потерялся, — к нам подошёл князь Пронский и взмахом руки открыл окно портала. Я безропотно вошёл в чёрную рябь, ощущая, как чертовски я устал за этот бесконечный год. Хотелось отдохнуть, выспаться, и чтобы меня никто не трогал хотя бы несколько суток.

— Миша! — как только я оказался в гостиной своего поместья, ко мне сразу же подбежал Рома. Он выглядел уставшим, взъерошенным и явно обеспокоенным. Немного подумав, он резко приблизился ко мне и крепко обнял. — Как я рад, что с тобой всё в порядке. Там, во дворце…

— Я в курсе, — прохрипел я полузадушенно, отстраняясь. — Я как раз оттуда. Там произошла небольшая перестановка правящей элиты, но в нашу пользу. И даже не спрашивай о том, чем от меня пахнет, — строго ответил я, глядя на смутившегося оборотня.

— Да это и так понятно, — хмыкнул он. — А вот о том, что ты делал в канализации, мне бы хотелось послушать.

— А где Сергей с Милой? — я обвёл взглядом полутёмную и пустую гостиную, не слыша даже в отдалении голосов своих друзей. Даже Андрей, наш преданный дворецкий, поспешил встретить меня и уже находился возле входа.

— Тут такое дело, — потёр нос Роман, пристально глядя на меня. — Я не знаю. Они очень долго говорили о Первом Страже, а потом ушли. Это было несколько часов назад, и охрана ничего не может сказать об их местоположении. Они словно исчезли из их поля зрения.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я, глядя в сторону выхода. — Что именно они говорили про Первого Стража?

— Ну, что Сергей смог на него выйти. Я не придал значения его словам. Не думал, что в такой момент они решатся на какое-то безумство, — напряжённо проговорил Ромка. — А мне вообще запретили покидать поместье, пока ты не объявишься, чтобы не сделать хуже. Вот я и сидел и ждал хоть каких-то вестей.

— Похоже, твоя звериная команда слишком заскучала от бездействия, — хохотнул Павел. — А я всегда говорил, что оборотни слишком хорошо поддаются дрессировке. Привыкли они постоянно находить неприятности на свою задницу. Хотя здесь возможны варианты. Может, они решили сделать тебе подарок к твоему возвращению? А давай их просто бросим? У них же наверняка есть какой-то план, вот и пусть они ему следуют.

— У бобра-некроманта и взбалмошной девчонки? — скептически хмыкнул я, потирая глаза. — Дайте мне десять минут, чтобы решить, что делать дальше, — пробормотал я, садясь на диван и вытягивая уставшие ноги. — Ну чего им дома-то не сиделось? — бросил я, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза.

— У Миши у Уварова был целый зоопарк. Бобёр, гиена, попугай — всего их было трое. Бобёр герой, решил спасти он друга. Призвал он духа одного, и их осталось двое…

— Замолчи! — рявкнул я, прерывая поэтические начинания своего артефакта, и резко открыл глаза, выпрямляясь на диване. Последние минут двадцать я просто сидел и наслаждался внезапно свалившейся тишиной, лишь поверхностно обдумывая то, что делать с исчезнувшими друзьями, надеясь, что они просто решили прогуляться и скоро сами вернутся домой. Но Павел явно не был так оптимистично настроен.

— Ну скажи же, что неплохо получилось. Хотя да, ты прав, рифма немного страдает. Но ничего, сейчас про птичку твою зачитаю, мне кажется, самый драматический момент, и с рифмой там уже лучше получилось. Даже жаль, что у тебя в зверинце всего три особи, короткий стишок получается. Хотя можно же написать ещё про Иннокентия. Вот его действительно жалко. Такой молодой и так нелепо сгинул, — сокрушённо ответил мне Павел.

— Начнёшь ещё больше нагнетать…

— Да-да, расплавишь меня в вулкане, сожжёшь над пробиркой…

— Нет, отдам деду, — злорадно пообещал я и посмотрел на задумчивого Романа.

— Вот это вообще был удар ниже пояса, — процедил перстень и замолчал. Наверняка готовит план мести.

— Рома, вспомни, что точно говорил Сергей, как себя вёл и что делал. Это может быть важно, — Спросил я у оборотня и наклонился немного вперёд, потирая виски, стараясь унять накатившую головную боль.

— Если честно, то я особо не успел вникнуть, — серьёзно ответил Роман, вставая на ноги. — Я проходил инструктаж у начальника охраны и светил лицом перед каким-то графом из Совета, когда он пришёл уточнить что-то важное у Михаила Уварова. Но вёл себя Сергей странно, ты прав, — неожиданно встрепенулся он. — После того как он побывал в том подвале во дворце, он словно места себе не находил, всё пытался выяснить, кто сотворил тот круг призыва, проведя какой-то ритуал, о котором я даже и не слышал ни разу, — он остановился, перестав нарезать круги возле небольшого столика, стоявшего перед нами, и пристально посмотрел мне в глаза.

— И почему он решил, что вышел на Первого Стража? — уточнил я, ибо в голове совершенно не связывалась вся эта информация. — Если пытался, как ты сказал, кого-то вычислить во дворце. Во что вы вообще умудрились вляпаться за неполные три недели, пока меня не было? — вспылил я, потерев переносицу обеими ладонями.

— Эм, это не мы, честно, — замахал Рома руками. — Это Лебедев обнаружил какой-то круг призыва и вышел на сущность, которая ещё больше травит и без того отравленного императора. В общем, тебе лучше у Дмитрия Игоревича спросить. Нас он в детали не посвящал, ну, по крайней мере, меня, — покачал головой оборотень.

— Ладно, допустим, но при чём здесь Первый Страж? — спросил я, стараясь отстраниться от головной боли.

— Я не имею ни малейшего понятия, — честно ответил мне друг. — Но, вроде, он что-то говорил об остаточной ауре, принадлежавшей ему. Это последнее, что он сказал, прежде чем убежать из твоего поместья, чтобы проверить какую-то информацию. Мила пошла за ним, а я решил, что тебе проблем и так достаточно, чтобы я их подкинул неповиновением Лебедеву ещё больше, — потёр он лоб рукой. — Нужно было идти с ними.

— И что бы ты там сделал? — я поднялся на ноги и повернулся в сторону стоявшего в стороне Андрея. — Позови мне, пожалуйста, начальника охраны. И, Андрей, — он кивнул и, нахмурившись, посмотрел на меня. — Тебе что-нибудь известно о местонахождении Сергея и Милы?

— Только то, что сказал господин Миронов, — прямо ответил он и вышел из гостиной.

— Ты думаешь, с ними что-то случилось? — обеспокоенно спросил Рома, начиная вновь наматывать круги возле этого проклятого столика.

— Если с ними ничего не случилось, я буду слишком этому удивлён, — усмехнулся я и кивнул вошедшему мужчине. — Вячеслав Игоревич, что вы можете сказать об исчезновении наших гостей?

— Вы о Сергее и Милославе? Знаете, ничего многообещающего. Они вышли из поместья три часа и двадцать минут назад, направившись в сторону заброшенного городского кладбища. Не дойдя до него, они свернули на перекрёстке к заброшенному дому и исчезли. Мои люди обыскали каждый сантиметр этого участка, но их так и не нашли. Могу предположить, что они воспользовались артефактом перемещения, — отчитался начальник охраны. — Никаких указаний по поводу них у нас не было, поэтому я отозвал своих людей.

— Откуда у этих нищих и убогих такие дорогие артефакты? — фыркнул Павел. — Если только они сокровищницу императора обнесли, пока ты прохлаждался и отдыхал у своего деда в деревне, уплетая пироги и блины. Слушай, они же не просто императора обокрали, они практически тебя обокрали, как наследника престола. Бывшего, конечно, но откуда им было это знать несколько часов назад? Вот и продолжай верить мутным личностям, — задумчиво пробормотал артефакт. — А что, интересно, они ещё вынесли? Так! Отправляемся во дворец, срочно. Нужно как можно быстрее провести инвентаризацию! Твой дед такой непостоянный, вдруг ему уже надоела его новая самопровозглашённая роль и ты снова станешь прямым и единственным наследником? А там у меня такая недостача…

— Мне отрядить своих людей на поиски? — нарушил возникшую тишину начальник охраны.

— Нет, в этом нет необходимости, спасибо, — пробормотал я, отвлекаясь от стенаний Павла.

— Это почему? — как-то подозрительно поинтересовался перстень. — Ты, наконец, решил радикально избавиться от балласта в виде бобра и феникса? Я не думал, что общество деда так сильно ударит по твоему мировосприятию, но, знаешь, я как бы уже привык к ним, и, чего греха таить, даже немного соскучился. А ты их вот так сразу и под нож… Нет, так нельзя. Нужно хотя бы крови реликтовой птички сначала нацедить.

— Потому что среди охраны нет магов, — отрезал я, направляясь в сторону выхода из поместья. — Если это действительно Первый Страж, и он развлекается под носом у Светлейших Князей, то он явно обрёл силу и смог состряпать ловушку, подобную той, в которую я угодил в своё время, освободив этого сбрендившего призрака. Что могут сделать обычные, хоть и обученные люди, против этой сущности? Зачем их просто так подвергать опасности? — терпеливо пояснил я.

— Я могу поинтересоваться, что ты задумал? Я, конечно, люблю сюрпризы, но, если они не вредят твоему здоровью. От него зависит моё комфортное существование, если ты не понимаешь мои прозрачные намёки, — как-то предельно серьёзно спросил у меня Павел без своих привычных шуточек.

— Попрошу помощи, — ответил я и вышел в сад, где остановился на пересечении нескольких тропинок. — Интересно, это можно считать перекрёстком? — задумчиво проговорил я, повернувшись в сторону шагов и внимательно глядя на шедшего за мной Романа.

— Смотря что ты вкладываешь в это понятие, — ответил мне оборотень, подходя ближе. — Миша, мне очень жаль, что я не смог их защитить…

— Ты и не должен был, — прервал я его, садясь на одно колено и вытаскивая из ножен свой кинжал. Шагнув на пятый уровень, я теперь мог делать многие вещи гораздо быстрее и проще. Например, создать круг призыва для сущности, невраждебной мне. Руны были начертаны, и как только я влил в них немного своей первозданной энергии, они вспыхнули, а в саду поднялся холодный ветерок.

— Даже не думал, что почти три недели отсутствия вашей компании пролетят совершенно незаметно, — я резко развернулся, разглядывая стоявшего рядом со мной представительного мужчину. Называть его стариком Карповым уже явно не поворачивался язык.

Я всё ещё не имею ни малейшего понятия, как получается у него с каждым разом выглядеть всё лучше и лучше. Нужно будет как-нибудь с ним встретиться и просто пообщаться в обычной обстановке, никуда не спеша. Сделав несколько шагов назад, я вышел из круга призыва.

— Вечер добрый, Андрей Валерьевич, — поприветствовал я призрака. — Как обстоят дела с Завесой?

— Если бы что-то изменилось за столь непродолжительное время, я бы тебе рассказал первым, — прищурился он, подходя к границе начертанного круга. — Но ты, в отличие от недоучек-некромантов, просто так меня не зовёшь. Явно что-то случилось. Рассказывай, а то времени у меня не шибко много. Несколько крупных стычек с демонами на границе, да в столице неспокойно, поэтому работёнки у меня прибавилось.

— Твои слова не слишком радуют, — покачал я головой. — Ты слышал что-нибудь о Первом Страже? Говорят, он в столице появился.

— Нет, это исключено, — решительно ответил он и скрестил руки. — Я бы такое соседство, приводящее к дисбалансу на отдельной территории, почувствовал бы сразу. Тем более что у меня есть пара сигнальных ловушек на случай его появления…

— А вот Сергей думал иначе, — перебил я Карпова. — Решил кое-что проверить и пропал.

— Вот как, — задумался призрак, потерев свою аккуратно подстриженную бородёнку. — И где?

— В доме недалеко от заброшенного кладбища. Надо бы проверить по обе стороны этого мира. За Завесу, как ты понимаешь, я сам не в состоянии заглянуть, — прямо сказал я, наклоняясь и проводя кинжалом по линии, размыкая круг. — Если ты, конечно, не против помочь.

— Я удивлён, что рядом с тобой нет Лебедева. Несмотря на его характер, он всегда так забавно обо всех вас переживает, — ровно ответил он и, сделав шаг, вышел из круга, сразу же исчезая.

— Что думаешь? — повернулся я к молчаливо стоявшему Роману.

— Не знаю, — честно ответил он. — Я не чувствую той ауры, что была в том профилактории, когда Первый Страж решил до тебя дотянуться. Но я плохой советчик, — развёл он руки в стороны. — Миша, я могу пойти с тобой? Это же понятно, что ты пойдёшь к тому дому, независимо от того, что скажет тебе твой призрачный знакомый.

— Вряд ли, — ответил я, поворачиваясь в сторону круга, когда вновь поднялся холодный, пронизывающий ветер. — Первый Страж — мастер ментального воздействия. Ты вряд ли сможешь хоть что-то ему противопоставить, а я тебя защитить. Вы быстро, Андрей Валерьевич, вам что-то удалось узнать? — спросил я у проявившегося призрака старика Карпова.

— Михаил, я вынужден тебя разочаровать, но этот дом пуст, — сжал губы призрак. — И, как я уже говорил ранее, нет никаких следов присутствия ни Сергея, ни выжившего из ума многовекового духа.

— Ладно, схожу сам гляну, — усмехнулся я. — Рома, оставайся здесь. Если что, ты знаешь, где нас всех искать, ну по крайней мере меня, — я похлопал его по плечу и, кивнув Карпову, направился в сторону выхода из сада.

— Могу прокатить с ветерком и подбросить до того дома, — неожиданно предложил Карпов, оказываясь рядом со мной. — Сэкономишь время. — Он протянул мне руку, и я, особо не задумываясь, принял это предложение, сразу же оказываясь за Завесой с её потусторонним холодом. На удивление, с той стороны было тихо и пусто, не так, как ощущалось в прошлый мой визит сюда. Призрак сделал, как мне показалось, всего несколько шагов, и меня выбросило в реальный мир, наполненный звуками. Даже такими редкими и еле слышимыми.

— Премного благодарен, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и рассматривая дом, стоявший передо мной.

— Я пойду с тобой, — проговорил Карпов, также глядя на заброшенное строение с заколоченными окнами. — Я говорил, что здесь не чувствую следов Первого Стража, но само это место кажется мне подозрительным. Да и к тому же, если Сергей пропал, то нужно сделать всё, чтобы его найти, пока он не вляпался в какую-нибудь авантюру.

— Ой, да ладно, оно всегда таким было, — излишне бодрым голосом проговорил Павел. — Сколько я себя помню, все, кто жил в этом месте, умирали при странных обстоятельствах, а их тела довольно быстро сжирала синяя плесень. Потом это безобразие прекратили и запретили здесь селиться, огородив это место каким-то жутко смертельным барьером, которого, кстати, здесь нет. Ну, так и времени прошло достаточно. Могу предложить дождаться ночи, чтобы было более атмосферно.

— Значит, кто-то снял барьер? Интересно, — вычленил я действительно важную информацию из того потока, что вывалил на меня Павел.

Я подошёл к дому, начиная подниматься по ветхим и скрипучим ступеням в сторону входа. Карпов следовал за мной совершенно бесшумно, как и полагается призраку. Я мельком бросил на него взгляд, отмечая, что он был предельно собран и сосредоточен. Таким я его видел редко, даже тогда в Академии, когда мы убегали подальше от колонны, таким серьёзным он не выглядел.

Внутри было пусто. Совершенно пусто. Никакой мебели или вещей, лишь ветер, проникающий сквозь щели, неприятно завывал в пустых помещениях. Я активировал зрение душ, внимательно осматривая каждую комнату дома, по которому я ходил, особо не таясь, но никаких признаков чьего-либо присутствия так и не смог заметить.

— Это очень странно, — проговорил тихо Павел, но я всё равно вздрогнул от неожиданности, полностью поглощённой этой потусторонней тишиной. — Ты ничего подозрительного не замечаешь? — каким-то странным тоном спросил он.

— Например? — ответил я, заходя в последнюю комнату, где увидел всё ту же картину пустоты и темноты, рассекающейся небольшим светляком, направленным мною впереди себя.

— Ну, например, ты, как и я, явно не видишь рядом с собой старика Карпова. И вот если ты посмотришь себе под ноги, то точно не увидишь такой вот интересной детали, как отпечатков хотя бы своих ног в этом слое пыли, не говоря уже о том, что здесь должны были всё затоптать твои бравые защитники из личной охраны, — как маленькому ребёнку начал рассказывать Павел очевидные вещи. Я усмехнулся и опустил голову, посмотрев на пол в конце коридора, покрытый пылью без единого на нём следа. — А ещё ты должен был заметить, как прошёл через скрытый барьер прямо на входе. Ну, как тот, что перенёс тебя в пещеру в прошлый раз, в очень похожем месте. Но ты на своих ошибках, как показала практика, не учишься, поэтому спрашивать тебя о чём-либо бесполезно, — пренебрежительно закончил он, замолчав.

— Да что ты говоришь, — хмыкнул я и, оглядев ещё раз последнюю комнату дома, призвал свой трезубец.

— На самом деле, всё гениальное просто, — отозвался артефакт. — Как и давно уже доказано, что всё миф, мол, молния в одно место не бьёт, и дважды на одни грабли не наступают. И молния хреначит в одно и то же дерево, и по граблям некоторые, такие как ты, просто пляшут. Страж это ли не Страж, но Сергей с Милой точно вляпались в какую-то мутную историю, — Павел неожиданно замолчал, после чего с силой выдохнул. — Так ты не проворонил ловушку? Ты что, получается, надо мной сейчас так филигранно поиздевался?

— Ну почему же, — тихо ответил я. — Я просто не стал ничего говорить. Я был готов к подобному переходу, ожидая встречи с Первым Стражем. Просто мне хотелось полностью исследовать это место, не привлекая внимания. В прошлый раз была пещера с пленниками, может, сейчас этот двинутый на всю голову призрак решил сменить обстановку и держит моих друзей в обычном доме. — Я направился к выходу, больше не останавливаясь, и резко распахнул входную дверь. Переступив порог, я покачнулся от внезапно свалившегося головокружения. Когда я открыл глаза, то понял, что стою в том же самом коридоре, спиной к двери.

— Это иллюзия? — абсолютно спокойным уточнил Павел, нагреваясь на пальце. А ведь я думал, что он сразу же начнёт истерить, когда поймёт, что нас заперли в этом месте.

— Скорее всего, — пожал я плечами. — Это можно легко проверить.

Я легонько стукнул трезубцем о пол, глядя, как отделившаяся от него волна первозданной энергии медленно расходится в разные стороны, размывая очертания того помещения, в котором мы с Павлом застряли.

Пол подо мной буквально растворился и я, потеряв твёрдую опору, начал стремительно падать вниз.

Падал я достаточно долго, даже успел приготовиться к удару, активировав несколько щитов. Когда тело достигло твёрдой поверхности, водяные барьеры пригодились, разрушившись от мощного удара и разбившись на множество водяных капель. Вокруг стояла непроглядная темнота, и свет от магического светильника, тут же мной активированного, буквально тонул в этой тьме, уменьшившись в размерах до небольшой точки.

— Ой, как всё это обнадёживает, — Павел захлопал, и мне показалось, что раздался звук обычных аплодисментов. — Нет, правда. Я всегда мечтал оказаться в подобном месте. Такое чувство, что мы попали в закрытую бочку. А тебе хватает кислорода? Как дышится? Голова не кружится? В ушах не звенит? Ты не подумай, что я о тебе забочусь, просто если ты здесь умрёшь, то меня вряд ли кто-то найдёт, и я остаток своей бессмертной жизни проведу в этой темноте и в одиночестве. Вдох-выдох, — задышал громко артефакт, стараясь успокоиться.

Я молча огляделся и вновь решил применить силу своего духовного оружия. Волна энергии вокруг меня не только не развеяла наложенные чары, но и даже не помогла мне хоть немного рассеять эту темноту. Я глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться на ощущениях и чувствах, и, активировав зрение душ, начал оглядываться по сторонам, стараясь увидеть то, что не смог заметить сразу.

— Я стесняюсь спросить, что ты делаешь? — деловито произнёс Павел, когда я сделал несколько шагов вперёд и провёл рукой перед собой, посылая вверх сразу с десяток светляков.

— Это карман в пространстве, — ответил я, видя несколько связующих точек. — Очень странно, что ты этого не понял и не почувствовал, учитывая, что твоё хранилище, это нечто подобное.

— Не совсем. Помнишь ту жуткую реальность в медальоне у Вапулы? Вот там было похоже на моё хранилище, а это — нет, — отрезал Павел. — Как ты понял?

— Вижу небольшие следы проникновения одной реальности в другую, — пояснил я, подходя ближе к пробоине, привлёкшей сразу моё внимание. — Кто бы это ни сделал, но эта ловушка-карман сделана очень искусно, — пробормотал я, направляя поток первозданной энергии к самому слабому месту этого кармана.

— И зачем это Первому Стражу? — уточнил Павел.

— Не за чем. И я всё больше сомневаюсь, что в этом деле замешан наш чокнутый призрак, даже несмотря на похожую ловушку в доме, — кивнул я, делая шаг вперёд прямо в образовавшееся под воздействием моей магии окно, и оказываясь в каком-то просторном помещении.

Резкая вспышка света ослепила привыкшие к темноте глаза, но зрение быстро восстановилось, и я понял, что нахожусь в каком-то просторном, хорошо освещённом помещении.

Зал был огромным, но мебели в нём практически не было. Лишь несколько стеллажей возле стен и стол рядом с массивной дверью, за которым сидел человек. Не Первый Страж, не демон. Всего лишь человек. Он был молод, на вид лет двадцать пять, не больше. Бледное лицо с острыми чертами и высоким лбом, тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад. Он был одет в простой синий костюм и в руках держал странный прибор, похожий на компас, стрелка которого вращалась, время от времени, замирая в разных положениях. Он что-то тихо бормотал себе под нос, записывая наблюдения в потрёпанный журнал. У меня даже сложилось чувство, что этот неизвестный даже не заметил моего присутствия.

Я осторожно сделал шаг назад, доставая кинжал Вечности из ножен, и начал оглядываться по сторонам.

В центре помещения, внутри сложного магического круга, сидели спиной к спине Сергей и Мила. Они не были связаны, но сидели совершенно неподвижно, глядя пустыми глазами куда-то перед собой. От них тянулись тонкие, едва заметные даже для зрения душ серебристые нити, вплетавшиеся в сложный узор пульсирующего зеленоватым светом магического круга. Руны в нём мне были лишь частично знакомы, и на первый взгляд казались совершенно не связанными друг с другом.

Я обвёл зал зрением душ, только сейчас замечая неподвижные фигуры в тёмных простых одеждах. Их было шесть, и они не дышали и не двигались, хотя я прекрасно видел пульсацию магических ядер первого уровня у каждого из них. Но сердцевин душ и первозданных оболочек внутри этих существ не было. Если это и были люди, то когда-то давно, сейчас это просто манекены, в которых непонятно для чего до сих пор поддерживают это подобие жизни.

Я вновь перевёл взгляд на хозяина этого странного места. Он был магом, не очень сильным, всего лишь четвёртого уровня, и самое отвратительное — он был Стражем. Четыре кольца первозданной энергии души я видел достаточно чётко. Но только сейчас я почувствовал странный, неприятный запах, какая-то дикая смесь разложения и мятных пряников. Похоже, именно об этом запахе говорил Сергей в своё время.

— Ты кто? — тихо спросил я, но мой голос эхом отразился от стен, прозвучав невероятно громко.

— А, Михаил Уваров. Точно по расчёту с поправкой на четыре минуты и семнадцать секунд. Ты опоздал, — он поднял голову, окинув меня каким-то безумным взглядом чёрных глаз. — Не люблю непредсказуемость, — поморщился он. — Ты один. Вероятность того, что ты прибудешь без своего друга Романа, равнялась всего тридцати процентам. Очень любопытно, — задумчиво произнёс он, делая какие-то пометки, не глядя на раскрытую перед ним тетрадь.

— Кто ты? — повторил я, делая несколько шагов вперёд, останавливаясь в нескольких метрах от круга. Павел пока молчал, но судя по тому, как жгло палец, он явно готовил несколько сильных боевых заклинаний.

— Коллекционер. Исследователь. Можно сказать, ученик гораздо более великих умов, чем ваш покорный слуга, — он положил свой прибор на стол и встал. — Меня зовут Евгений Лыков. Я изучаю пограничные состояния материи и души. А это, — он широко повёл рукой, указывая на круг, — моя текущая экспериментальная установка. Воссоздание эффекта древних сущностей, способных усыплять своих жертв, на локальном уровне с использованием живых катализаторов. Пока что нестабильно, но функционально. Я думаю, ты сможешь увидеть этот эффект, — улыбнулся он своей безумной улыбкой.

— Ты работаешь на Булгакова? — прямо спросил я, стараясь не смотреть на бледные лица друзей, так до конца и не понимая, чего именно этот псих хочет добиться.

— Демоны? — Лыков поморщился, будто я сказал что-то неприятное. — Нет. Они грубы. Их методы слишком топорны и безвкусны. Меня интересует тонкость, элегантность. Та самая, что была у моего наставника. Того, кому приходится прятаться и с таким трудом восстанавливаться из-за тебя.

— Ну да, конечно, я же виноват практически во всём, — хмыкнул я, пристально глядя на этого парня. Он был мне знаком, но я никак не мог вспомнить, где с ним встречался ранее.

— Он был гением! — не слыша меня, продолжил Лыков, сжимая кулаки. — Он понимал, что истинная сила — не в грубом подчинении тел, а в управлении самой душой, в управлении разумом, снами, страхами. Я лишь скромный последователь. А ты, Михаил Уваров, — его взгляд стал оценивающим, — ты ценный сосуд для его воскрешения и возвращения в наш мир. Твоя душа, осквернённая демонической силой и влиянием твоего артефакта, сможет выдержать слияние!

— Ага, последователь Первого Стража, — кивнул я, медленно обходя круг, стараясь понять его устройство. Связывающие Милу и Сергея нити пульсировали в такт биения их сердец, собственно, как и сам магический круг. Значит, воздействие на него грубой силой сможет им навредить. — И зачем ты отравил Императора? — остановившись, я пристально посмотрел на Лыкова, теперь вспоминая, где его видел. В Академии Стражей. Он учился на последнем курсе во время моего нахождения там, и являлся прямым наследником князя Лыкова, состоявшего в Совете. — Ты использовал демонический яд и их техники. Сомневаюсь, что это были знания, доставшиеся тебе от Первого Стража. А говоришь, что не работаешь на демонов.

— Я работаю на себя! — возразил Лыков, подавшись вперёд. — А то, что получилось провернуть во дворце под носом у могущественных Светлейших князей с раздутым самомнением, было всего лишь великолепным и познавательным сотрудничеством! — заметно оживился этот сошедший с ума последователь Первого Стража. — Демоны предоставили мне необходимое сырьё, редкие компоненты из их миров. А я всего лишь рассказал им о методе доставки и усиления. «Плеть» была всего лишь пробой пера, прототипом, и я понял, что способен на большее.

— Я чего-то не понимаю, но как Страж вообще вышел на этого недоумка с комплексом бога? — с сомнением в голосе спросил Павел.

— Скорее всего, в то время, когда всех Стражей отправили на его поиски. Он явно не был таким. Первый Страж — очень сильный менталист, а значит, может быть довольно убедителен, — процедил я. — Ты заманил Сергея с Милой в ловушку, чтобы добраться до меня?

— Мой учитель был прав, ты слишком привязан к своим друзьям. С вероятностью в девяносто четыре процента ты бы явился за ними, — улыбнулся Лыков. — И мой выверенный прогноз оказался точен. Я только не учёл того факта, что этот некромант сможет так быстро выйти на меня, и мне придётся экспериментировать и торопиться. Мои ловушки не смогли тебя сдержать до прихода моего наставника. Этот оборотень слишком умён и способен. Но ничего, моему новому творению твои друзья совершенно ничего не могут противопоставить, и теперь их собственные кошмары стали их клеткой.

Он говорил это с искренним, неподдельным восхищением. В нём не было злобы и какой-то расчётливости. Это была чистая, омрачённая безумием речь учёного. Я перехватил кинжал поудобнее, готовясь атаковать, но до конца ещё не был уверен, что без него мне удастся разрушить этот круг, не причинив вреда своим друзьям.

— Хватит пустой болтовни, — неожиданно очень серьёзным и холодным голосом проговорил он, глядя на меня совершенно ясными глазами, без искр того безумия, что плескалось в них минутой ранее. — Я уже вызвал своего наставника, пора заканчивать то, что он начал ещё несколько месяцев назад.

Он щёлкнул пальцами, и шесть манекенов у стен синхронно повернули головы. Их пустые глазницы наполнились тусклым зелёным светом. Они двигались рывками, с пугающей скоростью, занимая позиции по периметру зала, отрезая мне пути к отступлению. От них потянулись тонкие, липкие нити той же энергии, что и в круге.

— Он управляет ими через центральный круг, — сказал Павел то, что я и так прекрасно понимал. — Если разрушишь его, то ты их обезвредишь. Но удар по кругу может ударить по психике Сергея и Милы. Есть риск, что они не выйдут из этого состояния.

— Если убить создателя? — решил я уточнить, начиная пятиться к стене.

— Я тебе что, шар с предсказаниями? — неожиданно вспылил артефакт. — Понятия не имею, как его жизнь будет связана со всем этим. Но можешь попробовать, так у тебя будет время разобраться с кругом, без самовосхваления от этого гения.

Тонкие, липкие нити, тянущиеся от манекенов, внезапно натянулись, и безвольные тела рванули вперёд. Их движения были неестественно резкими, действительно напоминая кукол, управляемых невидимыми нитями, но их скорость пугала.

Я не ожидал настолько стремительной атаки, благо Павел успел наложить на меня мощный щит. Вокруг меня вспыхнул полупрозрачный купол из переплетённых синих и багровых нитей ровно в тот момент, когда первые два манекена врезались в него с глухим стуком. Щит дрогнул, но выдержал, отбросив их назад. От точек удара поползли трещины, но Павел тут же заткнул бреши, высасывая из меня приличную порцию энергии.

Оставшиеся четыре манекена, управляемые Лыковым, изменили тактику. Они не стали ломиться напролом. Двое из них метнули в меня сгустки сконцентрированной зелёной энергии, похожей на ту, что пульсировала в круге, а оставшиеся начали быстро обходить щит по периметру. От них отделились несколько сгустков зелёного пламени, с лёгкостью пробившие наложенный на меня артефактом барьер.

— Никогда бы не подумал, что марионетки могут быть сильнее своего создателя, — огорошено произнёс Павел. — Мочи этого урода, с тонкой душевной организацией твоего зверинца позже разберёмся! — завопил перстень, но я был совершенно спокоен, пора было на практике опробовать то, чему меня столько времени учил мой дед.

Из-за спины у меня материализовались три изогнутых водяных лезвия. Они зависли в воздухе на мгновение, а затем, по моей мысленной команде, ринулись в атаку. Одно устремилось в очередной сгусток зелёного пламени, два других — в обходящих меня манекенов.

Лезвие, встретившее зелёное пламя, взорвалось, превратившись в облако пара, которое на мгновение скрыло часть зала. Два других пронеслись сквозь моих неживых противников, разрезая их пополам с тихим шипящим звуком.

Я сделал шаг вперёд, полностью сняв с себя обновлённый Павлом щит. Подняв руку, я призвал родовой дар, воздействуя им на воду и влагу, содержавшуюся на определённом участке передо мной. Волны сконцентрированного холода распространились от меня в разные стороны, и влага в воздухе и неживых телах на мгновение кристаллизовалась.

Манекены замерли, покрытые инеем, их движения стали замедленными, тягучими. Зелёные нити, связывающие их с кругом, потускнели и начали с хрустом ломаться. Но лёд всё же не моя стихия, поэтому подобный эффект продлится недолго. Секунд десять, не больше.

Я взмахнул рукой, и прямо надо мной материализовался миниатюрный водяной змей. Он сделал небольшой круг и устремился прямо в линию магического круга у ног Лыкова, вышедшего из-за стола. Пока я разбирал руны, то смог уловить определённую последовательность и определить точку пересечения ключевых рун.

Раздался глухой хлопок, и зелёное свечение круга погасло, сменившись хаотичными вспышками. Нити, связывающие Милу и Сергея, порвались, и они оба рухнули на пол.

— Нет, не может быть, — прошептал Лыков и, схватив со стола прибор, который вертел в руках в момент моего появления, попятился к стене, не сводя с меня пристального взгляда.

Я направил змея в его сторону, но он распался, не долетев до Лыкова нескольких сантиметров, когда пространство позади мужчины исказилось.

Воздух заколебался, и из разрыва, словно из тёмного водоворота, протянулась полупрозрачная рука, состоящая из сгустков золотистого тумана и переплетённых между собой серебристых нитей.

— Учитель, — закрыл глаза Лыков, и рука обхватила его за плечо.

— Пора уходить, ученик, — прозвучал в зале знакомый, леденящий душу голос Первого Стража. — Ещё не время.

Я ринулся вперёд, призывая трезубец, сразу же вспыхнувший в моей руке ослепительным светом. Я занёс его для броска, чтобы пронзить и Лыкова, и Первого Стража, ставшего слишком сильным за столь короткое время.

Массивная каменная стена в дальнем конце подвала с грохотом обрушилась, осыпав всё вокруг пылью и обломками. В проёме, окутанный клубами пыли и сжимая в руке свой красный, потрескивающий молниями меч, стоял Дмитрий Лебедев.

Его взгляд скользнул по мне, по поднимающимся с пола Сергею и Миле, и, наконец, остановился на фигуре Лыкова и той самой призрачной руке, уже втягивающей безумца в портал.

Я метнул трезубец за несколько мгновений до Лебедева. Он взмахнул мечом, испуская сгусток чистой энергии, от давления которой меня отбросило в сторону, а моих друзей прижало к полу.

Призрачная рука дёрнула Лыкова сильнее. Разрыв в пространстве сомкнулся в момент, когда мой трезубец и волна силы духовного оружия Лебедева врезались в то место, где он только что был, удар в стену, оставив на ней внушительного размера дыру.

— Уваров! — прорычал мой регент и наставник. — Тебя в принципе невозможно оставлять одного без присмотра!

— Где мы? — спросил я, поднимаясь на ноги и подходя к своим друзьям, запоздало отмечая, что марионетки при разрушении круга и исчезновении их создателя превратились в полуистлевшие трупы. Нужно будет узнать, кем они были при жизни, и хотя бы достойно их похоронить.

— В подвалах дворца, — скривился он, убирая свой меч и складывая на груди руки. — И я понять не могу, где вас носило почти четыре дня…

— Сколько? — ахнул начавший приходить в себя Сергей, но его прервал мощный мелодичный звон, будто идущий со всех сторон одновременно, пронизывающий, казалось, саму душу.

— Я так понимаю, переговоры прошли не слишком удачно? — спросил я у стоявшего невозмутимо Лебедева. — Что, дед официально объявил войну Булгакову?

— Точнее, Булгаков объявил её нам, — мрачно произнёс Лебедев, выходя через образованную им самим дыру. Переглянувшись и не спрашивая ничего друг у друга, я помог подняться Миле, и мы втроём вышли следом за наставником.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.