Небольшое предисловие: представленный в фанфике Ярнам не стремится в каноничность, как и не будет стремиться затронуть всех персонажей или передать события в той последовательности, в которой они могли происходить в игре. AU будет, и, наверное, довольно серьёзное. Я постараюсь учесть как можно больше «настоящего» канона, но в первую очередь этот фанфик — вольное размышление на тему того, каким может быть Ярнам вне контекста игры и каким его вижу конкретно я, как автор фанфика. В том числе считаю важным уточнить, что фанфик не ставит перед собой цели передать атмосферу игры в чистом виде. Поведение персонажей может быть усреднённо, уровень окружающего безумия слегка снижен. Но это не точно и зависит от фазы Присутствия Луны. Если подобное для вас допустимо…

Что же, приятного прочтения!

Сомнение, сожаление, нежелание. Я давно не испытывал эти чувства столь ярко. Они пропитывали меня от песочных ног и до песочной макушки, заставляя иллюзорное тело подрагивать. Словно тот старый дед, я натурально рассыпался песком, и в упор не мог понять, почему.

Я уже неоднократно попадал во сны существ, желавших свести счёты с жизнью. Они могли быть самыми разными, будь то удивительно мирными и спокойными, или наоборот — хаотичными, дёрганными, способными рассыпаться от одной попытки заговорить с владельцем сна.

Ещё когда я только потерял тело и ещё ярко испытывал эмоции, то реагировал похожим образом. Но с того момента утекло слишком много воды… то есть, песка.

Пусть я и пытался быть чутким и понимающим, на самом деле во мне почти не оставалось чувств. Да и могли ли они, эти чувства, в мелком духе снов вообще долго оставаться?

Как оказались, могли.

— Знаешь, мне кажется, ты немного спешишь, дорогуша, — прошелестел мой голос. — Давай, я могу наслать тебе ещё один яркий сон и ты вновь почувствуешь себя лучше, хорошо? Давай, выше нос, всё не так плохо, леди Мария!

Наверное, я чем-то напоминал песеля, взволнованно мельтешившего вокруг глупого человека. Моя зыбучая, отдававшая светом золота форма взволнованно кружила вокруг потерявшей всякую волю к жизни девушки, пытаясь хоть как-то её развеселить.

Но всё было бесполезно.

Нежная, хрупкая, утонченная — она походила на аристократку, не державшую в своей жизни ничего тяжелее заколки. И пусть первая половина была правдивой, вторая, к моему превеликому сожалению, не имела ничего общего с реальностью.

Я лишь примерно знал, чем она занималась, но от одних обрывков случайных воспоминаний у меня песочные волосы на жопе вставали дыбом.

Не только она, но и её мир мне казался очень смутно знакомым. Её с виду хрупкий, ласковый образ, со светлыми, практически белыми длинными волосами, что, на мой песочный взгляд, не очень хорошо сочетались с грубым одеянием какого-то охотника!

Меня немного раздражало постоянно преследовавшее чувство дежавю, словно у меня перед песочным носом слон пробегал, но я в упор уже не мог вспомнить, что упускал! Фундамент в виде тела был потерян, потерян!..

Даже эта часовня, в которой она решила вздремнуть, ярко проецируя образ в сон, казалась мне знакомой. И это пугало. Пугало до чёртиков, подсознательно требуя от меня собрать свой песок и свалить. Что-то знакомое, страшное — мне точно чем-то не нравилось это место.

Только вот хрен там плавал (в песке)! Никуда я не уйду!

— Леди Мария, подумай ещё раз, — мягко прошелестел я. — Что подумают твои пациенты? Разве ты не говорила, что хочешь им помочь?

— Пациенты… — прошептала с ужасом в голосе леди Мария.

Сон задрожал, из её глаз пошли слёзы, тело затряслось.

Что я уже не так сказал, Морфей меня подери⁈

Пришлось экстренно задействовать свой песок и натурально заплевывать им появившиеся пробоины, стабилизируя сон. Я понимал, что если сейчас она проснётся, то уже больше не уснёт. Разве что вечным сном, а это немного другое!

— До этого ты была со мной откровенна, — сделал я свой голос чуть более осуждающим. — Что произошло?

Обычно я не засиживался во снах одних и тех же существ. Но случай с леди Марией был чуть более уникальным. Она показалась мне знакомой при первой же встрече, пробудив любопытство.

Девушка ненадолго выбралась из не самых радужных мыслей, переведя на меня взгляд заплаканных, практически стеклянных, серых глаз.

— Я совершила слишком много непоправимых вещей, добрый Песочный человек, — прошептала девушка. — Я думала, что они будут помогать им… Мы ошибались… Герман… мне так жаль… Церковь исцеления — лжецы, они все… они в-все…

Голос девушки задрожал, она начала что-то вспоминать и это не могло не отразиться на сне: окружающее пространство вновь поплыло, со всех сторон поднялись вопли испытывающих невыносимые муки людей, державшихся за раздутые мясные шары, заменившие им головы.

Осознание того, что это не просто искажённый кошмаром образ, а вполне себе реальное воспоминание, заставило песочные булки сжаться до кристаллического состояния.

Ненавижу! Ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято! Оно прикольное только со стороны, в самом тёмном фэнтези вообще не круто! Или что это вообще за мир? Ой, да плевать!

Волна отдававшего золотистым оттенком песка вновь прокатилась по сну, унося с собой кошмар, хотя бы немного стабилизируя разум девушки.

Стоило отдать дорогуше должное, она искренне доверяла мне, несмотря на весь пережитый ужас, и потому никак даже не пыталась сопротивляться моим вмешательствам. В противном случае было бы заметно тяжелее. Всё же, я был слишком слабым, чтобы как-то масштабно на что-то влиять, и особенно — на столь яркие кошмары.

— Ты вновь решил помочь мне… — слабо засмеялась красавица. — Спасибо тебе… спасибо… Ты помог мне вновь поверить в…

Леди Мария внезапно закашляла кровью, её воротник окрасился алым. Мир начал разрушаться, и я уже не мог этого остановить.

— Ты приняла яд…

Мой голос раздался со всех сторон, песочное тело задрожало ещё сильнее.

Это был её предсмертный сон.

— Я не надеялась, что успею попрощаться с тобой, но Боги были ко мне благосклонны…

В её голосе прозвучала слабая, едва заметная ирония. Во что она не верила, так это в благосклонность местных богов.

Я, в принципе, вообще сомневался, что в тёмном фэнтези могут быть добрые боги (разве что с целью их жестоко убить или подвергнуть ужасным страданиям, чтобы показать правду-матку тёмного фэнтези), но озвучивать мысль не стал. Мне в принципе не хотелось ничего говорить. Давно я не испытывал столь отвратительных чувств, что, наверное, в некотором роде было даже хорошим знаком: от моей личности ещё что-то осталось.

Радости, к несчастью, это не добавляло.

Я поднял взгляд на разрушающийся сон. Зазвенели колокола. Глаза девушки закатились, тело расслабилось. Она издала последний вздох.

Тёмное фэнтези. Я уже говорил, что ненавижу тёмное фэнтези?

Конечно, это просто удобное словосочетание, лишь примерно отображающее действительность, но для меня стало большим удивлением, что измерения между собой могут так отличаться. Какие-то бывают яркими, светлыми, словно опуская сам факт существования тьмы, другие же из неё словно только и состоят.

Это распространяется не только на поведение населяющих такие миры существ, но даже на окружающие законы, судьбы существ. Странный, непонятный механизм, от которого даже мои песочные мозги скручиваются в трубочку.

Для чего я решил вдруг рассказать это?

Тёмное фэнтези очень, Гипнос меня разбуди, любит делать и без того трагичные судьбы живых ещё более трагичными. Вот чтобы мало не показалось, чтобы ещё трагичнее всё сделать, блин! Мало нам в жизни дерьма, да⁈

Сон не исчез. Так не должно быть. Никогда на моей памяти такого ещё не было. Душа должна уйти дальше, чтобы очиститься и подарить мирозданию новую жизнь. Так было всегда.

Но у измерения были на этот счёт свои мысли.

Сон начало поглощать что-то очень злое, чуждое миру, обиженное на леди Марию. Звон колоколов стал громче, ещё громче, ещё громче…

Я услышал истошный детский вопль, потянувшийся к объекту ненависти. Что-то могущественное, многократно могущественнее (это слово вообще ко мне не относится!) меня, проклявшее при жизни Марию, вознамеривалось завладеть её душой.

Мне нужно было бежать. Бежать из этого измерения как можно дальше, надеясь на то, что оно не станет гнаться за мной. Просто не сможет дотянуться: потеряется среди бескрайних песков мира информации.

Я убегал так уже много раз. Такова природа мелкого, но прыткого духа снов. Возможно, благодаря своей способности меня можно назвать относительно уникальным (не у каждого такой безвиз между измерениями есть, в общем-то!), но, к несчастью, я, по большей части, только и мог, что плавать среди информации, да баловаться со снами разумных.

Мелкий, ни на что не способный дух снов, практически потерявший своё я.

Иногда так обидно из-за этого, честное слово.

— Отправляйся в эротический сон Йог-Сотота, дорогуша, — показал песочный средний палец я, покрыв собой всё тело девушки.

Надеюсь, оно меня там не услышало, но уже поздно, ляпнул.

Вопль стал ближе. Песочные ноздри уловили странный запах рыбы и гниения. Перед тем, как меня в сопровождении тела дорогуши поглотил песок, я успел увидеть ужасающий образ мерзкого переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.

Высокий, выше обычного человека, он напоминал подходящего к закату жизни старика, но при этом… при этом оно было словно новорождённое дитя. Выкидыш, отказавшийся умирать.

Ненавижу. Тёмное. Фэнтези.

Мир для меня потерял форму. Остался лишь песок информации, состоящий из многочисленных снов, мыслей и желаний. Я был совсем не удивлён тому, что малыш последовал за нами, проносясь валуном через всю встречную информацию.

Уже представляю себе бедолаг, которым снится приятная эротичная сцена, в которую вдруг решит пожаловать этот красавец.

Я не мог погрузиться глубже, за пределы измерения. Один — легко, но не с грузом. Её форма была слишком настоящей, слишком тяжелой, чтобы свободно скользить по пескам, как это делал я.

Вариантов же у меня было не так много: либо попытаться дать бой, что моментально закончится моим развоплощением, либо попытаться скрыться где-то в этом измерении.

Скрыться же можно было лишь в том случае, если оно меня потеряет.

«Мне жаль», — заранее извинился я перед жертвами своего побега, резко потянувшись выше.

В мире информации вообще не было такого понятия, как выше или ниже. Всё было слишком образным. Моё сознание всё ещё во многих моментах отдавало человеческим мышлением, из-за чего, чтобы подняться на верхние слои мира снов, мне буквально приходилось тянуться ввысь. Духам снов это было не нужно, но, чтобы быть с собой честным, мои коллеги и безвизом особо не пользуются, ошиваясь где-то в своих измерениях.

Это я такой любопытный, не сидится мне на одном месте, Морфей меня подери!

Вопль был уже совсем близко.

Сны стали более осязаемые. Это была больше не каша из случайной информации, а вполне конкретные двери в чужие измерения. Обычно войти в них было не так просто: всё же, сознания разумных — не проходной двор какой-то.

Ну, так я думал.

К моему удивлению, первые же двери чужого сна вылетели с полпинка, словно сознание бедолаги в принципе ничего не защищало и его тело провалилось в мир снов.

— Что происходит⁈

Визгливый крик ботаника в круглых очках, стоящего с колбами в руках, заставил мою песочную морду поморщиться. Видимо, какой-то исследователь.

Его совсем не смущало, что он находился в вонючей канализации, варя таинственное снадобье под присмотром гигантского червя, обмотавшего всё его тело.

В принципе, самый классический сон.

— Я бы на твоём месте побыстрее проснулся, дружище, — прошелестел я, оглядываясь. — Посчитай пальцы, у тебя их шесть. Побыстрее.

Я вновь провалился вглубь, услышав звон приближающихся колоколов, сопровождаемый запахом гнилой рыбы. Где-то уже позади меня раздался душераздирающий вопль, сопровождаемый не менее громким, сводящим с ума потусторонним воем.

Самое главное — недовольным.

Путь в сон бедолаги исчез, знаменуя не самое приятное пробуждение.

Надеюсь, медитации на солнышке помогут ему восстановить психику.

Следующая дверь была мной выбита не менее легко, удивляя всё больше: так не должно было быть. В песочной голове стали возникать странные предположения, но у меня не было времени их обмозговать. Глупый я, в тонких материях всё ещё плаваю, что уж поделать?

— Удобно, профессор?

На меня поднял задумчивый взгляд пожилой мужчина, читавший какую-то книгу. Ухоженный, в стильных подтяжках. Всё же, это было уже не совсем средневековье. Что-то вроде викторианской эпохи, если я ничего не путаю?

— Прошу прощения? — нахмурился старик.

К моему превеликому сожалению, долго интеллигентный вид он сохранять не смог. В песочные уши ударили многочисленные ругательства, книга едва не выпала из рук.

Да, можно понять: чтением он занимался на застывшей на фоне полной луны лестнице прямо в небе.

Романтик, Морфей его подери!

— Небольшой совет, профессор, — услужливо прошелестел я. — Попытайся вчитаться в текст книги, да побыстрее. Дам подсказку: там вместо текста каша.

Я даже позволил себе поклониться, воплотив песочную шляпу, поддавшись романтике читавшего, воистину, научный труд профессора, вновь провалившись вглубь.

К несчастью, звон колоколов и запах протухшей рыбы дошёл быстрее. Очередной сон резко исчез.

Надеюсь, у него сердце там не сильно хватит.

С каждым сном я отдалялся от надоедливого малыша всё сильнее. Поток информации путался, перекручивался, наполняясь эмоциями и чувствами всё большего числа разумных.

У дорогуши явно было не всё в порядке с головой, а голова на плечах — это в мире информации вещь важная и полезная. Ты можешь хоть горы сносить, да души людей пачками жрать — если ты этих гор с людьми на найдёшь, то останешься разве что со своим резаком.

К сожалению, иногда грубая сила всё-таки решала: полностью скрыться от твари у меня не получалось. Малыш сносил всё на своём пути, потихоньку приводя меня в отчаяние.

Я уставал. Тащить за собой застрявшую в кошмаре душу было совсем не просто. Пусть мне и серьёзно подыгрывало то, что во сны разумных стало проникать даже как-то слишком легко, полностью скрыться от малыша не получалось.

Тварь отдалялась, давая мне чуть больше времени на передышку, но этого было недостаточно.

И чего он так пристал к леди, а⁈ Вот же ж настырное молодое поколение пошло!.. Измерения меняются, законы и судьбы — тоже, а портится молодняк везде одинаково! Несправедливость!

Передо мной проносились многочисленные сны, будь то сон потерявшейся в огромном городе маленькой девочки (мне очень жаль, малышка), сон караульного, даже во сне продолжавшего следить за своей часовой башней, или извращённая фантазия какого-то затейника: стабильная работа, крепкая дружная семья, вера в завтрашний день.

Находятся же в тёмном фэнтези фантазёры, а?

Я уже не знал, что делать. Столь специфических погонь у меня ещё не было. Я пытался на ходу размывать свой песок с остальным информационным потоком, но кровавый след леди Марии всё ещё оставался слишком заметным даже для меня, чего уж говорить про нацелившегося на проклятую им душу до чёртиков страшную тварь!

Мне нужна была помощь. Хоть какая-то. Чтобы кто-то целенаправленно отвлёк на себя настырное дитятко, дав мне достаточно времени скрыться. Либо вообще вытащил отсюда. Чудо.

Умом я понимал, что шанс такой удачи был микроскопическим (особенно в тёмном фэнтези, Морфей его подери!), но по какой-то причине всё равно не отпускал откуда-то знакомую, вызвавшую уже практически забытые чувства душу.

И, к моей превеликой радости, Владыки Снов улыбнулись мне.

Да так, как я не мог ожидать даже в самой смелой мечте.

— И чего вам так жизнь недорога, дружище? — устало прошелестел я.

Это был паб. Совсем небольшой, скорее всего какой-то мелкий семейный бизнес. Паб был уже совсем старый, ему явно требовался ремонт, но, судя по всему, дела шли не очень. Ну, иначе я просто не вижу ни единой причины, зачем его владельцу резать себе шею! Ещё совсем молодой, едва двадцать можно дать, только интеллигентные усики недавно начали расти, да глаза свет радости жизни терять. Не полностью, это обычно к тридцати происходит!

Весь окровавленный, он стоял у стойки, смотря в пустоту. Видимо, ждал клиентов.

Ненавижу. Ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято!

И вновь: так не должно было быть. Мертвецы отправлялись в следующее путешествие, но никак не видели сны. Такое чувство, что либо произошёл какой-то катаклизм и сон слился с физическим миром, либо какой-то умник намеренно нарушил грань. Зачем? А главное — чем вообще нужно быть, чтобы иметь такую силу, Морфей его пожури?

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

Я задумчиво покрутил песочной головой, уловив немного странный, двусмысленный оборот. Всё же, блуждая по Царству снов, тяжело начать воспринимать информацию иначе.

Чаша Сэндов, получается? Сэнд? Это ведь фамилия?

— Бизнес идёт не очень, да, парень? Как тебя зовут?

Могло показаться, что я зря тянул время, но у всего был предел: я слишком устал.

Эмоции и мысли человека, направленные на меня, пусть он будет хоть мёртвым, могли дать мне немного столь нужной энергии.

Мертвец удивлённо открыл окровавленный рот.

— Артур… Меня зовут Артур… Да… эта проклятая кровь…

В голосе владельца паба проскочила бессильная злоба.

Моя песочная рожа нахмурилась, что смотрелось со стороны, должно быть, жутко.

Вновь. Вновь это странное чувство дежавю. Я определённо улавливал, про какую кровь он говорит. Но всё равно не понимал, про какую именно!

— Проклятая кровь?

Тема этой крови явно была больной для Артура, из-за чего лицо мертвеца перекосило в животной злобе.

— Весь Ярнам стал её пить! Никому больше нет дела до обычного пойла! Наш семейный бизнес был уничтожен! Эта поганая кровь, она не исцеляет! Не исцеляет!.. Мой отец превратился в чудовище из-за неё! Я видел! Я всё видел! Церковь исцеления, охотники — они все врут!!!

Мертвец истерично закричал, принявшись бить себя головой по стойке, с каждым ударом оставляя всё больше кровавых следов.

Я нахмурился ещё больше.

Церковь исцеления. Ярнам. Леди Мария. Охотники. Это было всё слишком знакомо. Где я мог это слышать?

— Твой отец начал принимать эту кровь? — мягко прошелестел я.

— Он заболел… — прохрипел мертвец. — Я… я подумал, что эта кровь… Он не хотел, но я… А затем…

Владелец паба вышел из-за стойки, выйдя во двор, склонившись над горшком в цветке. Я последовал за ним.

— Теперь некому будет ухаживать за ним… Я… я начинаю сожалеть о том, что сделал…

— Не вини себя, т ы сделал всё что мог, парень, — попытался немного поддержать парнишку я. Хотя, наверное, нужно было отвлечь. В обычном случае я бы воплотил ему какой-то сон, но сейчас у меня не было ни сил, ни времени на это. — Ты совсем не боишься меня?

Это меня правда заинтересовало. Всё же, моя форма была довольно гротескной. Гуманоид из отдававшего золотом песка, корчащий рожи — картина не самая приятная. Даже для тёмного фэнтези. Мертвец же, кажется, в полной мере осознавал происходящее.

Трупы не должны видеть снов.

Окровавленный бедолага поднял на меня взгляд, умиротворённо улыбнувшись.

— Луна сегодня особенно красивая…

Нет. Не на меня. Сквозь меня.

Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось, обернувшись на особенно яркий, неестественно реалистичный образ. Из самых глубин искажённого сознания наконец вылезло воспоминание. Неуверенное, робкое, оно казалось абсурдным даже мне, тому, кто развлекал впавшего в спячку дракона, к которому давно перестали приходить новые рыцари: принцесса состарились и умерла, а новых принцесс искать лень, выхлоп не тот!

— Присутствие… Луны?

Огромная, красная луна, чей образ проник не только в сон мертвеца, но и во сны всех живых существ, истончив грани миров столь сильно, что… что…

Возможно, стоит хотя бы попробовать?.. Насколько бы невозможной эта мысль мне сейчас не казалась, если мир снов и впрямь проник в мир физический, то я, пока грань истончена…

За мной же, беглым мелким духом, не придёт сам Владыка Снов, или кто-то подобный? Нет? А какая разница, в сущности?

Я почувствовал звон колоколов и запах протухшей рыбы. Времени было немного.

— Я предлагаю тебе сделку, Артур, — прошелестел негромко я.

Теперь взгляд мертвеца стал направлен уже на меня, а не на луну.

Мир начал разрушаться. Возник образ переростка, державшего на манер тесака собственную плаценту.

Ненавижу тёмное фэнтези.

— Мне всего лишь нужно, чтобы ты не сопротивлялся. Искренне, слышишь меня, Артур? — стал мой шелест чуть более суровым. — Отдай мне своё тело, а в обмен я помогу с твоим семейным делом, да наведаюсь в Церковь. Я сделаю всё в лучшем виде. Что думаешь, парень?

Обозлённая сиротка Кос завизжала так, как могло завизжать только новорождённое дитя, бросившись на меня. Нет, не так — на то, что я сейчас пытался уберечь от ужасного кошмара.

Мертвец удивлённо открыл окровавленный рот, после чего неестественно широко улыбнулся.

— Конечно, мистер!

Какой хороший парень, Морфей меня усыпи. Такому бизнес держать запрещено законом.

Последнее, что я увидел прежде, чем сон разрушился, была рожа замахнувшегося тесаком Великого. Умей он хоть немного пользоваться своими воистину великими силами, и меня бы расплескали по пляжу, но, к счастью, дядя Песочный человек ещё мог тряхнуть стариной и отобрать конфету у ребёнка.

Песок, исходивший из моей сущности, успел расплыться по шаткому сну быстрее твари, потянувшись на самый верх, за пределы сна, сквозь истончённую грань.

Наверное, с точки зрения духа снов такое говорить странно, но…

Я проснулся.

…а ещё, как оказалось, вселяться в труп было не лучшей идеей и я конченный идиот…

Паб выглядел жутко, и это мягко сказано: заколоченная дверь, словно старые доски и впрямь могли защитить кого-то от излишне любопытных чудовищ; зловонный запах; слабый, едва заметный свет практически потухших фонарей, несколько старых столиков и окровавленная стойка, под которой лежало тело.

Про печальную судьбу Сэндов в Ярнаме слышали многие: мать умерла от хвори ещё когда Артур был совсем ребёнком, семейное дело держалось исключительно на отце семейства, что в какой-то момент тоже поддался хвори, и даже исцеляющая кровь не смогла уберечь его от превращения. Превращения, про которое пока лишь ходили неуверенные слухи, задавливаемые исправно решающими все проблемы охотниками.

Артур должен был последовать на тот свет за остальной роднёй, тем самым навсегда закрывая двери паба, но, словно в насмешку…

Мертвец резко открыл глаза, затрясся, судорожно начав размахивать руками, пытаясь сделать вздох, но не мог.

Схватившись за горло, что есть сил сжимая его, одержимый, едва перебирая ногами, без лишних сомнений направился в комнату, судорожно принявшись выворачивать все ящики.

Он точно знал, что и где должен был найти.

Безумный взгляд песочного цвета глаз мертвеца зацепился за наполовину опустошённый пузырёк с кровью. Последняя надежда Артура, которая по всем законам жанра так и не смогла подарить спасения.

Бледная рука схватила пузырёк, открыв его, без сомнений начав выливать его на окровавленное горло, а затем — с горла пить. До самой последней капли.

Ни Артур, ни его отец определённо не были бы рады подобным действиям, но у нового владельца тела просто не было выбора.

Молодой мужчина застыл на месте, сделав медленный и крайне осторожный вдох, затем — выдох, затем ещё один вдох и ещё один выдох. Тело. Оно восстановилось столь быстро, что он практически не успел почувствовать этого. Лишь небольшой зуд, да…

Отголоски песка, струящегося по венам?

Одержимый задумчиво открыл карие глаза. Мыслей в голове было много, а потому первые слова, сказанные ещё немного хриплым, слабым голосом, были особенно проникновенными и величественными:

— Владыки Снов бы заржали на всё Царство, если бы я сейчас опять сдох…

Есть вот что-то такое в генеральной уборке… медитативное. Неспешное подметание, ремонт полочек (это я уже немного увлекаться начал), а ведь не стоило ещё забывать и о том, что пыль повсюду была…

Владыки Снов не дадут своему не самому верному слуге соврать — я получал удовольствие от этого. От всего, что делал.

От того, как почесывал немного зудящую шею.

От того, как ходил.

От того, как дышал.

От того, как проходился веником по пабу, выметая всё, что хоть отдалённо могло напоминать мусор. Про пыль и говорить нечего: я выдраил каждый миллиметр заведения, не забыв и про личную комнату с подвалом, где вершилось алкогольное чудо.

Мне нравилось, как с моего лица стекал пот. Как горели мышцы, прося занявшего тело чужака быть поосторожнее с приобретением. Как я, чувствуя обезвоживание, жадно глотал воду.

Морфей меня разбуди, ни один напиток, воплощённый мной в мире снов, и близко не мог конкурировать с самой обычной водой.

Я чувствовал, как по венам струилась кровь, как билось сердце и урчал живот, сигнализируя о голоде тела.

Ощущений и чувств было слишком много для вчерашнего мелкого духа снов. Уверен, не будь я раньше человеком и не обладай самосознанием, то, получив столь ценный дар, побежал бы сразу проверять тело на прочность.

Хорошо, что безмозглым одержимым с замашками демонюги (осознанно отказался от такого пути, в общем-то!) я себя вполне оправдано не считал и мог направить мелкие радости жизни в полезное русло, потихоньку справляясь с поступающим потоком новых-старых ощущений.

Ближе ко второй половине дня мне стало намного легче.

— Владыки Снов, почему это так вкусно… — прикрыл я довольно глаза.

Готов поспорить, улыбка у меня сейчас на лице была жуткая.

Самая обычная овсяная каша с капелькой молока устроили в моей песочной душе целый взрыв из вкусов и ощущений. Я ещё хорошо помнил, как раньше кривился от овсянки, но, кажется, тогда я был совсем молод и глуп.

— Хорошо быть молодым и глупым…

Я открыл глаза, задумчиво уставившись на овсяную кашу.

Понимание того где, как и почему я оказался серьёзно портили настроение, не давая полностью отдаться моменту. Честно говоря, я был в ужасе от осознания размеров задницы, в которую себя собственнопесочно же и втянул, но отказываться было уже поздно.

— Гипнос или кто там ещё, почему из всех миров именно в этом ты дал мне шанс обрести тело, — сморщился я, отложив столовые приборы.

По ходу привыкания к яркости материального мира в голове проносилось немало мыслей. Обретение немаловажного каркаса в виде тела помогало давно забытым воспоминаниям выбраться наружу, формируя в мозгах (настоящих, а не песочных, ура!) ассоциативные связи, здорово помогавшие оперировать обрывками информации.

Бладборн. Чёртов Бладборн. Давно забытая игрушка, столь неожиданно ворвавшаяся в мою песочную жизнь.

До того, как злополучно утонуть в песках сна, я не то чтобы фанател от неё, но с миром был хорошо знаком, не раз пройдя игру, а потому хорошо понимал размеры хтонического ужаса, в который судьба-затейница решила меня втянуть.

В самый, Морфей его усыпи, эпицентр.

— Нужно что-то решать, — встал я из-за стола, направившись к заколоченной двери.

Артур не был сильным физически. Пусть парень и не голодал, но и какими-то физическими активностями особо не занимался, да и сам по себе был не шибко внушительной палкой с ручками и ножками, из-за чего пришлось немного попотеть, чтобы снять доски и, наконец, со звоном колокольчика выбраться на улицу.

— Боги, какой омерзительный воздух, — восхищённо прошептал, сощурившись.

Наверное, уже завтра я начну воротить от этого запаха нос, но сейчас, когда всё хорошо забытое старое вновь стало новым…

Даже мерзкая вонь канализации, плотно переплетённая с горьким привкусом гари, словно в насмешку судьбы смешавшая в себе вполне сносный аромат духов и свежеиспеченного хлеба, несла определённый, уникальный шарм.

Шарм, что в полной мере раскрывался едва уловимым амбре крови. Столь густой и вездесущей, что она успела здесь пропитать, кажется, каждый дом.

— Ненавижу тёмное фэнтези, — привычно буркнул я, лениво зевнув, с удовольствием сощурившись от столь простой, но живой реакции.

Ярнам. Милый городок, в который последние годы крайне активно стекается народ со всего света в поисках исцеления. Мир этого времени ещё довольно плохо был знаком с нормальной медициной, а потому весточка о том, что существует некая жижица, способная и ногу поломанную собрать, и от туберкулёза вылечить, и от холеры спасти — дорогого стоит.

Чего уж скромничать, мир, в котором я песок ронял ещё при жизни, и сам бы точно не смог похвастаться спокойной реакцией на лекарство от всех болезней.

Увы, как это принято в мире, где дерьмо прописано практически в законах мироздания, бесследно употребление крови не проходило и зависимые люди потихоньку обращались в чудовищ.

Те, кто эту кашу заварили, попытались угрозу пресечь, но не прекращением распространения исцеляющего яда, а этим же исцеляющим ядом, то ли умышленно закрыв глаза на явный парадокс, то ли не рассчитав собственные силы, создав организацию охотников на чудовищ, что эту кровь глотали литрами: не так-то просто, будучи обычным человеком, победить нечеловечески сильную тварь.

Причём, будто этого всего мало, силы чудовищ между собой сильно разнились, в зависимости от изначальной силы человека.

Из-за специфики семейного бизнеса Артура я даже знал про появившийся недавно налог, облагающий владельцев местечковых заведений, если они использовали кровь. Более того, налог не предполагал, что сама Церковь поставляла кровь, нет. Налог платился просто по факту использования ядовитой крови. Где и как она будет добыта — это уже другой вопрос.

Можно только представить (в моём случае — очень ярко, спасибо памяти Артура), как воротило Сэндов от всех этих трендов.

— Паб находится на бомбе замедленного действия, — пробормотал я, проводив взглядом улыбающихся детей.

Улицы уже успели немного отойти от очередной кошмарной ночи, наполнившись людьми. Город, несмотря на все ужасы, пока ещё процветал, мало напоминая практически опустевший, обезумевший кошмар из воспоминаний.

Полный любопытства взгляд подмечал тысячу и одну деталь. И пусть воспоминания Артура и так дали мне избыточную информацию, любой согласится, что свой опыт всегда ярче чужого:

Мимо проходили женщины в длинных юбках и шляпках, преимущественно таскавшие с собой корзины; мужчины предпочитали ходить в кепках и жилетках, некоторые могли похвастаться пиджаками. Естественно, без застёжек.

По одному взгляду можно было определить оборванца, пьяницу, ремесленника или представителя класса повыше, которых в сравнительно небольшой, узкой улочке на отшибе Ярнама, было не так уж и просто найти.

Мрачных фигур в пальто, охотящихся на чудовищ, глаз не подметил. То ли не их время, то ли им просто нечего делать в этом районе.

— Прекрасное место для старта бизнеса, — хмыкнул под нос я, обратив внимание на небольшой горшок с цветком, растущий прямо у входа в паб. — И как ты только пережил эту ночь, дружище?

Цветок, словно поняв меня, чуть устало склонился. Моя улыбка стала теплее.

Раз Артур несчастное растение даже во смерти припомнил, то с моей стороны будет очень неправильно дать ему умереть. Нужно будет его немного попозже полить. Впрочем, для начала хотелось бы привести себя хоть немного в порядок.

Развернулся, вернувшись в паб, принявшись по памяти тела искать зеркало и бритву. С этим проблем никаких не было.

Критично осмотрев юное лицо, начал аккуратно, негромко запев себе под нос, сбривать растительность с лица.

Она нынешнему ему-мне совсем не шла.

Наверное, прозвучу немного самоуверенно и глупо, но я не собирался никуда убегать.

На это были причины.

Во-первых, я дал обещание владельцу тела, уже на момент нашей маленькой сделки примерно понимая, что меня будет ждать. Будет интересно взглянуть на Церковь и Бюргенверт собственной персоной. Словом, город оказался чуть в лучшем состоянии, чем я думал изначально.

Во-вторых, мне хотелось попробовать как-то повлиять на тот ужас, что ждал этот город.

Всё же, мой песок нёс в себе оттенок золотистого света, а не беспроглядной тьмы. Это было тяжелое, но осознанное решение, которым я очень гордился, между прочим! И собирался быть последовательным в своих решениях. Хотя бы постараться.

В-третьих, по-настоящему страшные твари, способные дотянуться до моей души, плевать хотели на Ярнам. Я могу отправиться хоть за море — найти меня будет не так уж и сложно. Чтобы скрыться, мне нужно будет отказаться от тела и, роняя песок, бежать из этого мира. Знаем, проходили.

Отказываться от тела я не собирался ни при каких обстоятельствах. И ведь вместе с телом была и кое-кто ещё, а её я бросать на произвол судьбы не собирался! Точно не после всех стараний и подарка воистину самой прекрасной леди мироздания — леди Удачи.

И наконец, в-четвёртых.

— Кровь-кровь-кровь… — окрасились карие глаза в цвет песка, отдавая слабым светом золота. — Где её достать больше всего, как не в Ярнаме?

Мой голос стал чуть более зыбучим. Проявление песочной сущности было настолько незначительным, что вообще почти не влияло на материальный мир, но оно было.

И благодаря выпитой крови проявление стало чуть-чуть, на самую капельку, сильнее.

Этот мир предложил мне не только живое физическое тело, что само по себе было даром свыше, но и возможность проявить силу за пределами родного Царства, в материальности. Сама потенциальная возможность награды в случае успеха стоила любых рисков.

Буднично вытянув руку, аккуратно надрезал бритвой кончик пальца, едва сдержав улыбку от нового-старого яркого чувства боли, позволив скопиться маленькой капельке крови. Вроде бы самой обычной, красной, но вместе с тем чем-то отличающейся.

Хмыкнул под нос, отложив бритву, покрутившись перед зеркалом. К счастью, причёска меня и так устраивала.

Хорошо быть живым, зараза.

— Стиль нужно подбирать осторожно, парень, а не слепо повторять за другими, — довольно поправил жилетку я.

Кажется, классическими способами помочь семейному делу Артура не выйдет. Если до массового распространения крови местные ещё могли заходить в паб, то сейчас посетители начали появляться чисто эпизодически. Аппетиты выросли, расположение «Песчаной Чаши» нельзя назвать таким уж удобным и заметным, про какую-то рекламу и говорить нечего. Смех, да и только.

К счастью, несмотря на отвратительные вводные, ситуация не была совсем бесперспективной. Не теперь, когда владельцем паба стал я, при всём уважении к стараниям Артура.

Просто у меня было во всех смыслах больше опыта и возможностей.

От мыслей меня отвлёк прозвеневший колокольчик, просигнализировавший о том, что у меня появился первый посетитель.

Я стал ещё довольнее, неспешно направившись из своих-чужих скромных покоев к стойке.

Удиви меня, проклятое тёмное фэнтези.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Он выглядел слегка необычно: на вид лет тридцати, был довольно крупным, с вытянутой квадратной челюстью и кривым носом. Возможно, когда-то сломанным, но, по понятным причинам, без вовремя оказанной помощи.

На руках можно увидеть следы от порезов и ожогов, глаза тёмные, тусклые. Рубашка была сшита из грубого холста, туго закатанная на рукавах. На штанах виднелись следы крови и жира. Это был тот случай, когда направление профессии человека было написано прямо на нём.

Немного шатающейся походкой мужчина подошёл к стойке, уставившись на меня затуманенным, немного злым взглядом, будто я уже в чём-то провинился.

Работа в сфере общепита одинакова во все времена во всех мирах, даже самых светлых.

Тёплая улыбка с моего лица, впрочем, уходить никуда не собиралась.

— Эль. Только эль, да побольше.

Грубый нетерпеливый бас дал мне ещё немного информации о том, как нужно себя вести с клиентом.

Выбор в пабе был не то чтобы большой. Производством алкогольного чуда занимались отец и сын (с недавних пор — только сын), поэтому всё ограничивалось элем, медовухой, если повезёт с товаром, что было событием не слишком частым — ромом и вином, да чайными отварами.

Преимущественно сюда захаживали, конечно, только за элем, да иногда перекусить чего. Эля было для маленького семейного дела даже в избытке: посетителей-то почти не осталось!

Без лишних вопросов взял самую большую и тяжелую кружку, что была у Артура, щедро налив из бочки светлый пенистый напиток, драматично поставив его перед дорогим клиентом.

Мужчина, одарив меня весьма выразительным взглядом, молча полез в карманы грязных штанов, кинув на стол пару пенсов. Цены не были нигде вывешены, но они, в общем и целом, были фиксированными. Разве что, насколько я понимаю, в последнее время из-за переизбытка спроса кровавой добавки ценовая политика начала меняться, но это не случай Сэндов.

Моя улыбка стала только довольнее.

— Тяжелая ночка?

— Шутник, — сморщился не слишком заинтересованный в разговорах мужчина, сделав глоток. — Что это за помои, парень⁈

Артур бы сильно оскорбился такому заявлению, но, к несчастью, бедолага уже своё отжил.

Я задумчиво уставился на кружку, под взглядом явно растерявшегося от такой наглости мужчины выхватив её из его рук, сделав глоток.

Едва сдержал себя от довольного возгласа, впрочем, чуть сощурившись от накатившего удовольствия.

Не знаю как для дорогого клиента, но для моей песочной сущности вкус оказался просто замечательным: не слишком крепкий, сладковатый, с приятной горчинкой.

Пусть сейчас я был крайне неприхотлив и любые свежие ощущения воспринимал скорее положительно, отличить совсем помои от чего-то сносного точно смог бы.

Облизал губы, встретившись взглядом с уже было вздумавшим взорваться клиентом. Тот, стоило ему только увидеть мои глаза, хотел того или нет, стал чуть посдержаннее, проглотив едва не вырвавшуюся ругань.

Я, конечно, понимал, чего не хватало клиенту. Видел по его покрасневшим глазам, по взъерошенным волосам и дрожавшим рукам.

Он уже поддавался безумию исцеляющего яда.

— Да, так себе пойло, — легко согласился с дорогим клиентом я, чуть наклонившись к бугаю. — После сладкого вкуса крови всё остальное кажется таким… пресным?

Мой голос стал чуть более мягким, спокойным, рассыпаясь по всему пабу. Пусть дорогой клиент и не смог осознанно заметить странности, подсознание — штука крайне интересная. Обычно с подсознанием разумных существ я в первую очередь и работаю, и лишь затем начинаю разговор непосредственно с сознанием. Образ Песочного человека довольно гротескный, а потому всегда важно перед появлением сперва хотя бы немного подготовить собеседника к своему виду.

Пусть сейчас я и был крайне ограничен и не мог использовать и малой толики того, что мог во сне, практически ничем не отличаясь от простого человека, даже тех трюков, что просачивались сквозь сон в явь, будет достаточно.

Пока что.

Дорогой клиент, поддавшись влиянию мягкого, участливого голоса, сам стал немного мягче. Мой вопрос попал прямо в цель.

— Да… да… У тебя есть… есть нормальный эль? — сжал зубы дорогой клиент. — Я… я не могу больше пить обычное пойло…

Будь то бугай или палка с ручками и ножками — внутри люди между собой отличаются не так сильно. Стоило лишь немного приоткрыть гротескную внутреннюю сущность, как мужчина порядком стушевался, настроившись на более деловой разговор.

Я беззлобно хмыкнул.

— Ладно, вижу, выглядишь ты совсем неважно, друг. Думаю, я могу тебе предложить нечто особенное. Погоди минуту.

Я вышел из-за стойки, беззаботно захватив с собой эль дорогого клиента, скрывшись в своих небольших хоромах.

Найдя совсем недавно использованную бритву, просто и без затей вновь провёл лезвием по едва затянувшейся ранке, сморщившись от боли: начинаю привыкать.

На моём пальце под полным чуть ли не детского любопытства взгляде скопилась капелька ярко-красной крови.

Ярко-красной крови, что начала, поддавшись мимолётной мечте, светлеть и приобретать более рыхлую форму. Словно маленький куличек отдававшего золотом песка.

— Клин клином… — прошептал я задумчиво, поморщившись от накатившей усталости. — Часто я так делать пока не смогу…

Наверное, ни Артур, ни его отец не были бы в восторге от того, что я собирался сделать, но, смею заверить, ничего плохого в мои планы не входило.

Посветлевший комочек рыхлой крови упал в кружку, моментально растворившись в напитке, от моих действий став ещё более светлым.

Взяв кружку, вернулся к вновь начавшему закипать дорогому клиенту, поставив напиток прямо перед ним. Явно недовольный сервисом мужчина взял кружку, сделав глоток, видимо, уже думая с руганью швырнуть эль в меня и уйти, но…

Бугай застыл прямо с кружкой во рту, сначала не поняв, что произошло, после чего сделал ещё один осторожный глоток. Затем — ещё один, ещё один, ещё один…

До тех самых пор, пока эль не закончился.

Глаза дорогого клиента потеряли былую воспалённость, руки перестали так дрожать и даже дыхание нормализовалось, став заметно более спокойным.

Я лениво облокотился на стойку, чувствуя не самую приятную тяжесть в теле, впрочем, всё равно натянув на лицо мягкую, лишённую какой-либо иронии или насмешки улыбку:

— Ну что, полегчало?

Сурового вида бугай опустил взгляд, быстро вытерев неожиданно проступившую слезу, после чего поднял на меня усталый, но такой спокойный взгляд.

— Был неправ, хозяин, — низким голосом произнёс мужчина, глубоко вздохнув. — Я… я могу выговориться тебе?

Я деловито приподнял брови.

— «Песчаная Чаша» всегда рада новым историям, друг, говори.

Бугай порядком расслабился, даже позволив себе на миг слабо улыбнуться.

— Я… Меня зовут Гарри… Гарри Брайс… Я… помощник мясника… Ночью в нашу лавку проникло чудовище, его убили охотники… Но старый хозяин… он куда-то исчез…

Я нахмурился.

Разговор (или, правильнее сказать, монолог) помощника мясника быстро ушёл от основной темы, переключившись на смежные.

Я узнал немало чего и про лавку мясника, находящуюся в десяти минутах ходьбы отсюда, и про самого Гарри, с детства помогавшего старому хозяину, и про привычки старика, в ночь охоты даже не думавшего куда-то выходить вовне.

На вопрос, принимал ли он кровь, Гарри сильно удивился, ответив утвердительно. В конце концов, хозяин был уже довольно пожилым и особенно остро нуждался в лечении, обратившись в Церковь исцеления за переливанием.

Очевидно, эффект от переливания был намного более стремительным и ужасным, чем от разбавленной крови в пойле.

— Никому не говори, что знаешь о том, куда обращался твой старик перед пропажей, понял?

Щуплый парниша, едва переваливший за двадцать лет, единственный владелец фактически разорённого паба, никогда бы не позволил себе так разговаривать с едва ли не единственным посетителем за день, способным сломать владельца одним случайным ударом.

Но вчерашним мальчишкой был Артур, а не я. Дядя Песочный человек успел потерять немало песка прежде, чем оказаться на этом месте.

Тон, с которым я давал дружеское напутствие, не терпел возражений. Словно строгий, но любящий отец я говорил мягко и вместе с тем — требовательно.

И Гарри, сам того не заметив, легко принял такую реальность, кивнув.

— Понял.

Кажется, он начал о чём-то догадываться, но сформулировать мысль чётко пока не мог. Да и ему не нужно.

Я проводил взглядом первого довольного клиента, точно уверенный, что позже он вернётся. Говорить про воздержание от употребления крови было рановато, мог и спровоцировать. Действовать нужно было последовательно.

Этой ночью он вспомнит о том, что людям могут сниться не только кошмары.

— Морфей меня разбуди, почему-то чувствую себя злодеем, — щёлкнул я языком.

Это всё влияние тёмного фэнтези. Терпеть его не могу.

Я уже думал было пойти заняться заждавшимся меня цветком, но у судьбы были на этот счёт другие планы, в очередной раз подтвердившие мои слова про ненавистное тёмное фэнтези.

Прозвенел колокольчик. Дверь открылась и ко мне в паб зашёл охотник собственной персоной, о чём кричало всё, начиная от гротескного вида клинка, чем-то отдалённо похожего на нечто среднее между мечом и косой, не говоря уже про изрядно поношенное пальто с оборванными краями и, конечно же, стильный цилиндр, едва не заставивший меня уважительно присвистнуть.

Имеющейся информации было с избытком. Я слишком хорошо запомнил его, чтобы вот так выкинуть из памяти.

Во всеми хтоническими богами забытый паб на отшибе города пришёл не кто попало, а один из ключевых персонажей ворвавшейся в мою песочную жизнь игрушки.

Герман, первый охотник.

И по его выражению лица я мог сказать, что чувствовал он себя отвратительно.

На моё лицо вылезла улыбка.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

«Рада ли ты видеть своего наставника таким, дорогуша?»

Леди Мария не ответила, но, кажется, что-то нечленораздельно-недовольно пробухтела.

Владыки Снов, она совсем не ожидала, что добрый Песочный человек, вытащив её душу из гигантских размеров задницы, будет над ней столь явно издеваться.

Кто сказал, что будет легко, леди Мария?

Герман давно знал, что с Церковью начало происходить что-то не то. Изначально намереваясь использовать найденную Древнюю кровь в благих целях и показать миру чудо, они столкнулись с чем-то ужасным, отвратительным, сводящим от ужаса с ума.

В последнее время Герман всё чаще думал над тем, что мастер Виллем был прав и Лоуренс, а вместе с ним и они, те, кто пошли за ним, ошиблись.

И вместо того, чтобы попытаться исправить ошибки, они, став слишком самоуверенными, пошли только дальше. Ослеплённые открытиями, отравленные кровью, теперь им пришлось столкнуться с последствиями своих решений.

Лоуренс уже поплатился, обратившись в одно из страшнейших чудовищ, из-за чего был убит собственными последователями.

Теперь пришёл черёд Германа. Видят Боги, лучше бы он и сам превратился в чудовище. Но вместо этого судьба решила поступить намного ужаснее, забрав нечто намного более ценное, чем его жалкая жизнь.

Первый охотник не знал, куда и зачем шёл. В голове была пустота. Улицы проклятого города проносились одна за другой, давно въевшийся в кости запах Древней крови преследовал его по пятам, словно во всём Ярнаме больше не было ни одного места, где не было бы этого поганого смрада.

Герман сам не заметил, как остановился напротив какого-то паба. Совсем небольшой, живущие в центральном Ярнаме люди никогда и не узнают о том, что где-то там существовал этот крошечный паб.

Первый охотник не мог сказать, что именно его привлекло. Возможно, одинокий цветок у входа или самая обычная случайность.

А может быть тот факт, что рядом с пабом осточертевшая кровь ощущалась чуть-чуть слабее?

Хотя, скорее всего, ему просто хотелось напиться, чтобы ненадолго забыться. Хотя бы чуть-чуть.

Со звоном колокольчика он зашёл внутрь, совсем не обращая внимание на окружение. Паб, каких в Ярнаме десятки. Что в нём рассматривать? Нисколько Германа не интересовал и то ли хозяин паба, то ли его сын — ещё совсем молодой парень не старше двадцати трёх. Щупловатый, ухоженный, с короткой стрижкой и тёплыми карими глазами.

Парень улыбнулся ему.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Герман не стал думать над спокойной реакцией хозяина на охотника с оружием, присев за стойку, подняв на парня мёртвый взгляд.

— Дай мне самое крепкое пойло, что у тебя есть. Мне плевать, что это будет.

Казалось, парень совсем не удивился запросу, лишь слегка приподняв брови.

— У паба сейчас тяжелые времена, охотник. За чем покрепче и послаще тебе не ко мне. Но у меня есть, что предложить. Будь уверен, тебе станет легче.

Герман не обратил внимание ни на тон юноши, ни на то, что последние слова ему показались по какой-то причине… убедительными. Просто убедительными.

Он всего лишь хотел забыться. Весь остальной мир его сейчас слабо интересовал.

Полная кружка пойла возникла перед его взором словно по волшебству. Неслыханная беспечность для основателя целого ответвления убийц обращённых, но, наверное, сейчас она было оправданной.

Как бы было хорошо, если бы щуплый паренёк оказался чудовищем и просто прекратил его мучения…

Порывшись в карманах, даже не став смотреть, сколько взял, Герман бросил мелочь, махом осушив кружку.

Он был уверен, что это было лишь началом долгой попойки. С самого начала вкус охотника не интересовал: он принял слишком много Древней крови, чтобы что-то столь обычное приносило ему хоть какое-то удовольствие.

Что же, сей день для него стал исключением.

— О Боги, Мария, что же ты натворила…

Первый охотник сам не заметил, как из его глаз пошли слёзы. Потускневший мир словно на миг вспыхнул красками, яркими образами обожаемой ученицы.

Он знал, что они не могли быть вместе. Разница в возрасте и происхождении была слишком ощутимой, чтобы у него мог быть хоть какой-то шанс. А ведь она ещё и была его ученицей!

Но старый охотник всё равно потерял голову, и его действительно было тяжело винить в этом: леди Мария далеко не только для Германа стала лучом света в непроглядной тьме. Прекрасный нежный цветок, распустившийся в самых мерзких и отвратительных болотах.

— У охотников тоже бывают любовные проблемы?

Герман, немного опомнившись, удивлённо поднял взгляд на чуть иронично улыбающегося молодого человека. Можно было подумать, что он смел насмехаться над ним, но старый охотник видел в карих глазах юного хозяина паба (в чём он по той или иной причине больше не сомневался) лишь теплоту.

— Что это за пойло, парень? — нахмурился Герман, опустив взгляд на кружку.

Вкус. Он был. Насыщенный, мягкий, каким-то образом старый охотник почувствовал себя пусть немного, но… легче.

— Артур, — лениво облокотился на стойку молодой хозяин. — Секрет «Песчаной Чаши». Сегодня ты его уже больше не получишь, закончился. Приходи в другой день, старик.

Улыбка хозяина паба стала чуть более вымученной, словно секретом вкуса была его собственная кровь.

На миг на первого охотника нахлынул гнев и ему захотелось заговорить с хозяином паба иначе, но…

Вспышка как появилась, так и исчезла, вернув удушающее чувство пустоты. Образ леди Марии. Он был слишком ярким.

— Любовные проблемы… — снял цилиндр Герман. — Нет… нет… Нечто… иное…

— Так ли иное? — чему-то хмыкнул юноша. — Я заинтригован. Поделишься историей? «Песчаная Чаша» всегда рада новым историям.

То, насколько легко, свободно и даже нагло вёл себя парень, было очевидно даже лишившемуся самого дорогого Герману. Но каким-то образом своеобразная манера речи не отталкивала.

Расслабленная поза, дружеская, чуть ироничная улыбка, мягкий взгляд.

Герман почувствовал, будто они поменялись ролями и это он был вчерашним юнцом, сидящим напротив кого-то заметно более взрослого. А какой юнец не хочет поделиться чем-то важным со взрослым?

Что в этом такого ненормального?

— Моя ученица, она… — безжизненным голосом произнёс Герман. — Приняла яд…

— Мои соболезнования, друг, — похлопал удивлённого старика по плечу Артур. — Как её звали, ты знаешь почему она приняла яд?

И вновь. Первый охотник хотел возмутиться. Слишком наглый, слишком дерзкий.

Но…

— Я догадываюсь… — поддался странному желанию охотник. — Мария… л-леди Мария… Она…

Он не помнил, когда последний раз был с кем-то столь откровенным. Слова вылетали из его уст словно по волшебству. Сломленный охотник чувствовал, будто находился во сне, по ходу разговора всё меньше задумываясь над тем, что и кому говорил.

Тёплые карие глаза, преследовавшие его на протяжении всего разговора, словно изменили свой окрас, начав напоминать цвет песка. Но не того, что он запомнил в богами забытой рыбацкой деревне, а песка с берега моря, что освещало тёплое солнце.

Он рассказал хозяину о том, как взял её в ученицы. Как сперва сомневался в том, справится ли она с возложенной на неё ношей. Как гордился её успехами и восхищался способностям воистину талантливой девушки. Как сам не замечал, что всё больше привязывался к ней.

Подсознательно Герман понимал, что начал говорить благодарному слушателю то, что не должен был говорить, но ему было слишком тяжело остановиться.

Кто во сне вообще думает над тем, кому и что рассказывает?

Хозяин паба поддерживал его на каждом слове, совершенно искренне улыбался на тёплых для Германа воспоминаниях, мягко тянул разговор в одному ему понятном направлении, пока первый охотник не понял, что…

Он уже давно не говорил про одну лишь леди Марию.

— … ты всё ещё думаешь, что Лоуренс был прав?

— Он… он зашёл слишком далеко, мы… мы были слишком самонадеянными, но теперь… теперь уже слишком поздно… Я больше не могу это остановить…

Церковь стала слишком большой. Заинтересованных лиц стало слишком много. Это безумие было уже не остановить. Лишь задержать, оттянуть, но и в этом старый охотник уже сомневался.

— Если что-то плохое может произойти — оно произойдёт… — устало вздохнул каким-то своим мыслям хозяин паба. — Тебе нужен здоровый сон. На сегодня с тебя достаточно, дорогой клиент.

Старый охотник выдохнул, уже давным-давно забыв, что хотел до смерти напиться. «Здоровый сон». Смешно. Ему давно снились одни лишь кошмары.

Правда, кое в чём Артур был прав: одной кружки дивного пойла, кажется, и впрямь было достаточно.

— Клиент… — нахмурился Герман, словно начав пробуждаться от странного сна. — Ты думаешь, что я вернусь?

Одного взгляда тёплых, мягких глаз хозяина было достаточно, чтобы узнать его ответ.

Охотник помотал головой, медленно поднявшись из-за стойки, на негнущихся ногах направившись на выход. Уже собираясь выйти, стоило двери со звоном колокольчика открыться, до Германа дошёл тихий, убаюкивающий голос хозяина:

— Выспись хорошо, Герман. «Песчаная Чаша» ценит своих дорогих клиентов.

Герман на миг остановился, не оглядываясь кинул в удивлённого хозяина бутылек с кровью, который тот ловко поймал. Что-то внутри охотника подсказало ему, что он сделал что-то правильное.

Возможно, впервые в проклятой всеми богами жизни.

Вышел из паба Герман чуть быстрее, чем хотел, на миг ощутив, как по спине пробежались мурашки. Инстинкты охотника закричали, словно он встал спиной перед какой-то тварью, но, стоило двери закрыться, как это чувство исчезло, словно его и не было.

Просто мираж.

Герман удивлённо повернул голову на паб, крепко сжав клинок, понимая, что только что произошло нечто безумно странное, но…

Сны ведь редко бывают осмысленными, не так ли?

— О Боги… — прошептал старый охотник, переведя взгляд на самый обычный цветок.

Самый обычный цветок у самого обычного паба, что принадлежал самому обычному хозяину.

Определённо, ему нужно было пойти и поспать.

За что я себя мог похвалить без лишней скромности, так это за умение держать хорошую мину при плохой игре. Ладно, возможно, не совсем плохой, ведь добиться своего, в общем и целом, получилось, но…

— Морфей меня усыпи, я чуть не сдох…

Любая атмосфера таинственности и загадочности вокруг меня развеялась, словно её и не было. Тело повалилось на стойку, со лба ручьем стекал пот; сам я, готов поспорить, сейчас был бледнее мела.

Ещё одна капля песочной крови, растворившаяся в кружке эля, и последующий разговор с постоянным мягким, аккуратным воздействием дались мне намного тяжелее, чем я думал.

И всё же, настроение было замечательным.

— Ты приятно меня удивил, старик, — задумчиво уставился на бутылек с кровью я.

На протяжении всего разговора меня не покидало ощущение, будто я разговариваю с огромным, истощённым, жаждущим смерти чудовищем, просто не желавшим как-то реагировать на мои детские трюки.

Мол, магичеством занимаешься? Ой, делай что хочешь, мне уже плевать!

Сокрытая в людях сила удивляла. Игра лишь примерно давала понять, что охотники могли задать жару (с огнемётом — буквально), но одно дело иметь общее абстрактное представление, и совсем другое — почувствовать это на своей песочной… с недавних пор — шкуре.

— В будущем нужно быть осторожнее… — с трудом выпрямился я.

И особенно — с теми, на кого обращают космический взор Великие.

Хотелось поскорее закрыть паб и самому пойти отдохнуть, но сегодня даже во сне рабочий день не заканчивался, так что расслабляться было пока рановато.

Чуть передохнув, не стал ещё больше откладывать важный ритуал и пошёл поливать несчастный цветок.

Я в растениях разбирался не лучшим образом, но память Артура услужливо дала мне избыточную информацию о новом друге. Белая аквилегия неплохо смотрелась рядом с пабом, но, честно говоря, немного одиноко.

— Твои друзья уже не с нами? — хмыкнул я. — Ничего, дружище, со мной тебе скучно не будет.

Цветок мне закономерно отвечать не стал.

Какая жалость.

Остаток дня прошёл лениво. Я не смог найти в себе сил отправиться на прогулку, потратив время на небольшой отдых, читая найденную в закромах паба литературу. Её было не так много, всё же, Сэндов нельзя было назвать состоятельными людьми (особенно в последние годы), но и совсем бедняками они ещё не были. Словом, развлечь себя чем было. На ужин приготовил себе яйца, чуть не съев их вместе с рукой.

Разговор со стариком дал мне немало пищи для размышлений.

И не только пищи.

Когда улица погрузилась во тьму, я открыл бутылек с кровью, с нескрываемым удовольствием махом его осушив, закрывая глаза.

Людям могли понадобиться часы на то, чтобы уснуть, но ко мне это не имело никакого отношения. Стоило телу лишь занять удобную позу и закрыть глаза, как моя сущность погрузилась вглубь мира снов.

И не куда попало, а в одно из самых важных и ценных новых приобретений: в личный сон.

Духам снов никогда не снились свои сны. Мы лишь гости чужих сновидений. Безмозглые собратья даже не осознавали, насколько ограниченными мы были.

К счастью, с обретением тела эта проблема была для меня в прошлом.

И, смею надеяться, в прошлом и останется.

Я открыл глаза, с немалым удовольствием осознав себя в пабе. Или, правильнее сказать, его отражении во сне: внутри паб был заметно больше, чем в реальности. Всё было более ухоженным и современным, словно здесь провели капитальный ремонт, и даже масляные лампы были заменены на современные, отдавая мягким, тёплым оранжевым светом.

Моё восприятие наложилось на восприятие Артура, породив нечто крайне занимательное.

— Тебе здесь нравится, дорогуша?

Сидящая за столиком леди Мария чуть недовольно повернула на меня голову. Уже думая вновь что-то недовольно пробухтеть-пробурчать, она, над чем-то задумавшись, печально вздохнула, опустив голову. Видимо, передумала.

Её воротник всё ещё был окровавлен, кожа девушки была неестественно бледной и даже свет в глазах погас, лучше всего указывая на её состояние.

Леди Мария была мертва, более чем прекрасно это осознавая.

— Зачем ты… спас меня, добрый Песочный человек?

Моя форма рассыпалась, собравшись перед девушкой. Сев напротив красавицы, я улыбнулся.

Конечно, мне было тяжело объяснить истинную причину, но никто и не заставлял меня говорить правду полностью.

— Ты смогла пробудить во мне давно забытые яркие чувства, леди Мария. Я не мог тебя бросить.

Я не стал говорить голосом Песочного человека, заговорив голосом Артура.

Леди удивлённо распахнула глаза.

— Неужели… это единственная причина?

— Не единственная, — серьёзно заявил я. — Ещё мне хотелось утереть нос той страшной твари. Как мы её, а?

От неожиданной шутки глаза девушки стали напоминать два блюдца. На миг она застыла, вспоминая произошедшее, после чего по пабу раздался тихий, но вместе с тем — удивительно искренний смех.

Пусть немного, но в мёртвых глазах девушки вновь загорелся свет жизни.

— Ты не перестаешь меня удивлять… — покачала головой леди Мария, вновь над чем-то задумавшись. — Я… нужна тебе для чего-то?

Её вопрос был немного внезапным, но вполне ожидаемым. У неё было достаточно времени, чтобы более или менее осмыслить своё положение и с моего разрешения понаблюдать за тем, что я делал в яви. Не заставлять же её скучать здесь, не так ли?

Она не сомневалась, что у меня были какие-то планы.

— Начнём с того, что я в любом случае не могу отпустить тебя, — развёл я руки. — Пока сон и явь вновь не будут сопряжены — здесь ты будешь в безопасности, дитя Великого не должно тебя почувствовать. Но стоит твоей душе покинуть этот сон, как оно тут же учует свою жертву. Я не хочу, чтобы мои труды пошли насмарку.

Как можно понять из моей оговорки, когда сон и явь вновь сольются, то недовольное дитятко сможет попробовать вновь нас отыскать. К тому моменту нужно будет уже быть готовым.

Кажется, леди Мария тоже это поняла, почувствовав ещё большую вину.

— Я не заслуживаю подобной опеки, добрый Песочный человек, — негромко произнесла леди. — Я… я совершила слишком много ужасных вещей…

Я закатил глаза, посыпавшись песком, принявшись деловито кружить вокруг удивлённой девушки.

— Дорогуша, — вернулись привычные песочные нотки моему голосу, — тебе не кажется, что вместо того, чтобы винить себя в чём-то, лучше смотреть в будущее и думать над тем, как исправить ситуацию?

Не давая леди Марии даже открыть рот, я продолжил:

— Наверное, думаешь, что уже не можешь помочь тем, кто пострадал?

Я деловито приподнял песочные брови.

— Что же, ты права.

Леди Мария, совсем как маленькая девочка, едва не шмыгнула носом.

— Но! — приподнял я песочный палец, что, впрочем, практически мгновенно рассыпался. — Что мешает тебе помочь другим? Умереть всегда проще, чем взять себя в руки и начать что-то делать!

— Я…

— Знаешь, — напрочь проигнорировал шепот леди я. — Я ведь тоже не всегда отдавал золотом.

Мой голос наполнился драматизмом, преувеличенной печалью.

Охотница удивлённо приоткрыла рот, уставившись на мою отдававшую золотом морду.

Я деловито покивал.

— У меня самого была бурная молодость, красавица. В худшие годы мой песок успел почернеть настолько, что напоминал сажу.

Я поморщился, не слишком желая вспоминать этот период песочного существования.

— П-почему?

По любопытному взгляду девушки я определённо мог сказать, что смог её, как минимум, заинтересовать и отвлечь.

— Как людям нужна энергия для жизни, так и духам, — со знанием дела произнёс я. — Только, в отличие от людей, мы питаемся не олениной с ягодным соусом…

— О Боги, так это ты мне тогда наслал этот сон! — узнала леди Мария страшную правду.

Впрочем, осознав, как недостойно себя повела, закрыла рот, смущённо опустив взгляд.

Видимо, смерть сделала её чуть более развязной. Что же, можно понять.

— …а направленными на нас эмоциями.

Я ненадолго замолчал, погрузившись в весьма мрачные воспоминания.

Первое время скитаний по миру снов я даже не понимал, кем и чем стал. И уж тем более не знал о том, как поддерживать песочное существование.

Лишь когда ценные воспоминания начали потихоньку покидать меня вместе с собственным песком, пришло запоздалое осознание, что нужно было что-то делать. И, к своей чести, я быстро нашёл способ. То ли направили Владыки Снов, то ли и у духов были какие-то базовые инстинкты, но у меня получилось пробраться в сон первого бедолаги и испугать его.

Исказить его сон до неузнаваемости, показать себя в полном гротескном великолепии, отпечатывая свой образ в уме случайной жертвы, судя по всему, до самой его смерти.

Парень ещё долгое время питал меня своим страхом, вспоминая каждую ночь. Блуждая по миру информации, я чувствовал, как становился более полноценным и осознанным, поглощая направленный на меня ужас.

Вызвать негативные эмоции было попроще, чем позитивные.

Кто устоит от столь дешёвого способа не только сохранить себя, но и сделать сильнее? Я поддался соблазну, на протяжении длительного времени только и занимаясь тем, что насылал кошмары.

Осознал последствия своих шалостей я только тогда, когда уже чуть было не потерял себя, обратившись в хаотичный, неконтролируемый кошмар, сверху-донизу пропитанный тьмой.

Владыки Снов не дадут соврать, мне пришлось здорово попотеть, чтобы хотя бы вновь стать условно-нейтральным, не говоря уже про какой-то там свет.

Дармовая сила совсем не стоила того, чтобы потерять себя и стать очередной тварью, коих в мироздании и так хватало.

Леди Мария слушала меня, затаив дыхание, иногда прикрывая рот ладошкой. Я знал, что смог прикоснуться к нужным струнам её души, а потому под конец рассказа чувствовал себя особенно довольным, деловито приняв человеческую форму.

— По поводу же твоей пользы, — не забыл про вопрос девушки я, под удивлённый взгляд леди воплотив на голове шляпу. — Ты хорошо знаешь Ярнам и особенно Церковь исцеления, да и, в отличие от меня, неплохо держишь в руках клинки.

Или не просто «неплохо».

— Я далеко не всемогущий, — улыбнулся я. — Вскоре мы вернёмся к этому вопросу. Надеюсь на твою помощь.

Я неожиданно наклонился к вздрогнувшей леди, поправив её воротник. Тот, окрашенный кровью, стал как новенький, лишившись любых следов окончания жизнедеятельности.

Леди Мария, кажется, понимая, что я веду себя с ней как с маленькой девочкой, нахохлилась.

Довольно хмыкнул, направившись на выход из паба.

Нужно было выполнить обещание, немного разведать обстановку и, что не менее важно…

Подавить наглое чудовище, пробудившееся после принятия крови.

Я обернулся на провожающую меня взглядом леди Марию, приподняв шляпу.

— Приятного аппетита.

Дверь позади меня открылась, рассыпающееся тело обратилось в песок, уносясь глубже в мир информации. Боюсь даже представлять, как моё эффектное исчезновение увидела красавица.

В любом случае, перед ней сейчас стояла задача поважнее: воплощённая оленина с ягодным соусом. Ещё более вкусная, чем в первый раз. Опыт яви оказался крайне полезным.

Перед тем, как меня поглотил мир снов, на краю сознания я услышал немного недовольное бухтение.

Определённо, мы узнали друг друга чуть получше.

Дверь чужого сна казалась чуть более хрупкой, чем раньше. То, что раньше требовало значительных усилий, теперь могло поддаться если не с полпинка, как это было во время прорыва сна в явь, то уж точно…

С пинков, может, пяти-шести?

Я знал, что добровольное принятие моей силы в физическом мире отразится в мире снов. Даже разделённые, сон и явь были связаны между собой и одно могло повлиять на другое. Обычно, конечно, это проявлялось очень слабо, но к моему случаю это не относилось никоим образом: что Гарри, что Герман приняли кровь с моей силой добровольно, отдавшись нахлынувшим чувствам. Пока частичка моей силы была в них — я всегда смогу их найти, всегда буду иметь возможность проще проникнуть в сон, как-то повлиять или что-то внушить.

Правда, так как крови там кот наплакал, да и эффект был скорее временным, ни о каком свободном проходе в сон пока речи не шло, из-за чего, чтобы сэкономить побольше сил, придётся действовать по старинке.

Я размял зыбкие плечи.

— Давай-ка посмотрим, помощник мясника, какой кошмар тебе снится…

Как слабосилок может пройти сквозь преграду и оказаться в чужом сне, не разрывая свой образный пупок?

Допустим, юный дух снов уже научился плавать среди информации и вполне осознанно формировать в том или ином виде двери в чужие сновидения. Это само по себе может быть для не шибко разумных и умелых созданий тем ещё испытанием, не говоря уже о том, чтобы найти чей-то конкретный сон (сиротка Кос должна была почувствовать это на своей мёртвой Великой шкуре!), но, предположим, сон найден.

Что дальше, спрашивается?

А дальше нужно начать… прислушиваться. Со всей возможной нежностью и аккуратностью прикоснуться песочной сущностью ко входу в чужой сон, растекаясь по нему.

Дверь принадлежала владельцу сна, она же и проецировала исходящая из глубин сна разумного информацию. Я прислушивался к этой информации, оттенку беспорядочных эмоций и мыслей, потихоньку настраиваясь на нужную волну.

Я примерно догадывался, что происходило внутри.

Зловонный запах гнилого мяса, преобладающий над остальными чувствами, беспорядочные удары тяжелым топором, отдалённая ругань, смешанная с повизгиваниями и рыком. Ещё пока тихим, практически неслышным, он, впрочем, был достаточно заметным, чтобы обратить на него внимание.

Полученной информации хватало с головой, чтобы перейти к следующему шагу — старому-доброму обману.

Мой песок начал деформироваться, полностью меняя свою структуру.

Теперь я был не Песочным человеком, а зловонной кучей гнилого мяса, практически ничем не отличающейся от той, что была во сне дорогого клиента.

Достаточно сильный, здоровый разум тяжелее обмануть, чего нельзя было сказать про и так сходящего с ума от воли космических существ человека, ещё и принявшего в себя мою силу.

Дверь не распахнулась передо мной, но я всё равно начал просачиваться сквозь неё, словно никакой двери и не было. Ведь я был частью сна, почему бы двери сдерживать меня, словно какого-то чужака, не так ли?

Зыбкий мир приобрёл форму, отправив мою повидавшую всякого дерьма душу в очередной не самый приятный сон.

Сырое, тёмное подвальное помещение. Зыбучее, словно мой песок, пространство; этот сон был очень образным и ни про какую структурированность или подобие порядка не шло и речи. Сон хорошо передавал состояние владельца сна: хаотичное, нервное, одним словом — нестабильное.

Откуда-то пробивался едва заметный свет, освещающий тьму, но в данном случае это было скорее проклятием, нежели благословением: свет давал рассмотреть окружение.

Горы мяса, целые горы гнилого мяса, заполонившие собой весь сон бедолаги неподготовленный разум могли шокировать в самом худшем смысле этого слова.

Я был частью этой горы. Отдавал тем же зловонным запахом, имел ту же текстуру, форму, если нужно было — вкус. С каждым мгновением нахождения во сне я анализировал окружение, принимая наиболее естественную для подсознания Гарри форму.

В самом центре развернувшегося кошмара был его формальный владелец, разделывавший всю эту кучу. Можно было увидеть, как злился и нервничал помощник мясника: он никак не мог закончить, нависнув над человеческим телом. Очевидно, источником всей этой массы.

На вид — лет пятьдесят, может чуть больше. Гадать, кто это был, не приходилось: хозяин лавки не мог не присниться бедолаге, как и не могло внутреннее чудовище пропустить такую хорошую возможность подточить волю моего клиента.

Гарри не хотелось этим заниматься, ему было страшно, невыносимо страшно, подсознание кричало ему, что он занимался чем-то не тем, но…

Гипнос, как много людей вообще задумывается над тем, что, как и почему делают во сне?

— Почему ты не заканчиваешься, старик… Почему… почему… почему… Проклятье…

Голос Гарри был наполнен отчаянием. Удары топором становились всё более резкими, ошмётки гнилого мяса разлетались по всему пространству сна.

Словом, сказка, а не сон.

Я не спешил как-либо проявляться, продолжая наблюдение. В обычном случае можно было бы уже начать работу, но сейчас стоило немного притаиться и дождаться появления…

Скажем так, «конкурента».

К счастью, конкурент не заставил себя ждать.

Слабое рычание, доносившиеся из самых тёмных уголков сна, совсем не удивило меня, лишь пробудив любопытство. Тварь осмелела, начав постепенно выходить из тьмы, принимая форму перекошенного до неузнаваемости волка. Я навострил все свои чувства.

Оно было заметно менее осторожным, чем я, не боясь привлечь внимание. Слабый рык, становившийся всё сильнее, доносившийся из самой мрачной, лишённой какого-либо света части подвала, был до раздражающего смелым. Чудовище знало, что Гарри не сможет избавиться от него. Ведь оно было частью его. Частью — и вместе с тем нет.

Помощник мясника проснётся и ничего не получится? Ну и что? Он ведь опять уснёт и он попробует ещё раз. А затем примет ещё крови. И затем вновь погрузится в кошмар.

Затем вновь, вновь, вновь…

До тех самых пор, пока его воля не падёт.

С самого первого глотка крови я в полной мере почувствовал, почему она обладает столь волшебным эффектом. Ещё по игре я знал, что Древняя кровь несла в себе волю Великих, частицу силы космических тварей, и даже разбавленная кровь, лишённая практически всех своих свойств, всё ещё могла для простых смертных сотворить чудо в самом ужасном смысле этого слова.

Сильные волей охотники могли противиться чудовищу, но это лишь вопрос времени. Чем больше крови окажется в организме — тем сильнее будет становиться чужая воля. Панацеи не существовало, если только какой-нибудь другой Великий не захочет вдруг помочь глупому человеку.

По крайней мере, так было до моего появления.

Я не был Великим и уж тем более не считал себя сколь-либо приближённым к этим тварям, но так уж совпало, что работа с информацией — моя прямая специализация. Сны несут в себе отпечатки эмоций, мыслей, воли, мотивов, каких-то эфемерных желаний, базовых инстинктов.

Морфей меня усыпи, Царство Снов было настоящей свалкой всего на свете, при всём уважении к его Владыкам.

Поэтому уж что-что, а с чужой волей, если она будет недостаточно сильной, я помочь мог.

Принявший форму гнилого мяса песок вновь начал менять свою форму, потихоньку приближаясь к владельцу сна, принявшись незаметно, аккуратно, со всей возможной деликатностью, обволакивать его тело, подменяя одежду и, самое главное, топор.

Спасибо принятой в яви крови — он не считал столь наглые действия сколь-либо «неправильными» или «раздражающими». Моя сущность уже была знакома для него, он принял её и подсознательно доверился.

С очередным судорожным ударом топора руку удивлённого Гарри повело в сторону. Он едва не споткнулся об плоть старого мясника, но, с моей небольшой помощью, так и не провалился в пучину, оставшись стоять на полу твёрдо.

Сон не разрушился, но мясник, выйдя из нескончаемого цикла, стал чуть более осознанным, удивлённо принявшись осматриваться.

И пропустить пока ещё неявную, но вполне заметную фигуру рычащей твари он не мог.

— Тварь!

Гарри испуганно закричал, едва не повалившись назад, но…

«Это просто мясо, Гарри. Разделай его».

Дорогой клиент неожиданно почувствовал силу в своём топоре. Сон задрожал, но не рассыпался. Орудие в руках помощника мясника засветилось, в отличие от мрачного, приглушённого света и впрямь освещая проклятый не самыми светлыми богами кошмар.

Чудовище, рождённое из остатков чужой воли, словно понимая, что я хочу сделать, кинулось на мужчину, желая впиться тому в глотку, но…

С отвратительным, чавкающим звуком покрытый светом топор оказался всажен в голову формирующейся твари, забирая у той последнюю надежду.

Это не я, он просто удачно махнул рукой!

«Видишь… — мягко прошелестел мой голос, подбадривая клиента. — Ты молодец. Просто мясо, Гарри… Разделай его…»

Мясника не нужно было просить дважды.

Уже без всякой моей помощи (не было никакой помощи, честно-честно!), ощутив прилив силы и уверенности, бугай громогласно закричал, накинувшись на тварь, последовав моему доброму совету, начав разделывать в самом брутальном смысле этого слова тушу. Рубить и кромсать, ломать и дробить кости.

Владыки Снов, на настоящую разделку это было мало похоже, но так даже лучше!

Эта маленькая победа не освободит его от кровавой зависимости. Всё же, это было… скажем так — лечение симптомов, а не первопричины, но, по крайней мере, был сделан важный шаг.

Моё влияние на сон потихоньку становилось больше. Песок растекался по всему пространству сна с каждым новым замахом топора, меняя окружение. Я практически не чувствовал сопротивления владельца, в немалой степени довольный этим.

Горы плоти начали испаряться, словно её никогда и не было. Мрачный подвал начал расширяться, деформироваться. Появилось чистое небо, тёплое солнце и цветочная поляна, столь прекрасная, что её не мог представить себе ни один человек.

С ног до головы окровавленный мясник опомнился лишь тогда, когда от туши твари почти ничего не осталось. Тяжело дыша, он, впрочем, как никогда широко улыбался. Его взгляд наполнился ранее невиданной жизнью, и даже сам сон стал намного более стабильным и… умиротворённым.

Хотя, конечно, здесь есть и моя заслуга, чего душой кривить.

Мужчина, осознав, насколько сильно изменился сон, удивлённо выронил рассыпавшийся золотистым песком топор, принявшись таращиться на открытый вид. Скорее всего ничего подобного он отродясь не видел, будто попав в настоящую сказку.

— О Боги…

«Ты хорошо постарался… — довольно прошелестел я. — „Песчаная Чаша“ заботится о своих клиентах, запомни это хорошенько, Гарри…»

Гарри удивлённо повернул голову в сторону, вдалеке увидев мою улыбающуюся человеческую фигуру. Я приложил указательный палец к губам, после чего рассыпался отдававшим золотом песком.

Уже выбравшись из чужого сна, ощутил, как моя сущность довольно задрожала.

Облегчение, радость, слабое чувство грусти и благодарность, смешанная со сладким привкусом…

Назовём это «поклонением».

Мы были теми, кем нас видят другие. Мы можем думать об самых ужасных вещах, но если все будут уверены, что мы подобны светлому Богу, то им мы и станем. Рано или поздно. Вопрос лишь в количестве тех, кто будет в этом свято уверен.

— Мне это никогда не надоест, — прошелестел довольно я, обернувшись на дверь чужого сна.

Та больше не отдавала гнилью, а запахом только распустившихся цветов.

Впрочем, расслабляться было рано.

Меня ждал другой сон. И я знал, что с ним всё будет намного сложнее.

Думаю, не нужно уточнять, что я, к сожалению, был прав.

«Всё оказалось намного хуже, чем я думал…» — неслышно прошелестел я.

Сон Германа был удивительно чётким, с кучей деталей. Окружение было для меня знакомым, пусть и не в точности тем, которое я запомнил в игре.

Это была мастерская.

Казавшаяся совсем небольшой, в ней, впрочем, можно было найти всё что угодно, начиная от полок с многочисленными книгами, странными банками, статуями, свечами и заканчивая дивными инструментами.

И всем этим был и я, проникнув в сон.

Я — это свечи, что никогда не погаснут.

Я — это старый ковёр на полу.

Я — это потолок и стены.

В этом не было особой необходимости. Самому Герману было плевать. Я мог хоть появиться в истинном обличии — скорее всего он и глазом не моргнёт. Но в данном случае я прятался не от владельца сна.

Огромных размеров чудовище, что по всем законам логики и здравого смысла не могло поместиться в мастерской, не просто поместилось в неё, но и спокойно, ничуть не скрываясь перед владельцем сна, развалилось внутри.

Тварь не пыталась напасть на охотника. Она просто лежала. Чудовище немигающим взглядом смотрело на Германа, заставляя меня чувствовать… скажем так — некоторую нервозность.

Сам Герман, не обращая никакого внимания на тварь, словно та была частью интерьера, сидел за письменным столом, что-то скрупулёзно расписывая. И я мог увидеть, что.

Это был проект, поток беспорядочных мыслей, что, скорее всего, увидят свет.

Чем больше я читал, тем больше морщился. Тёмное фэнтези.

Оно никогда не менялось.

Скелетом будущей Куклы, основой, могли стать кости либо самой леди Марии, либо… донорские образцы.

Мышечно-тканевую начинку можно было достать в госпиталях Церкви исцеления.

Одежду найти было и того проще.

Он продумывал каждую мелочь. Собирался создать настолько реалистичную Куклу, насколько мог.

Можно было подумать, что сон охотника и кошмаром не был, но — нет. Это был кошмар. Кошмар намного более страшный, чем был у Гарри.

Сейчас старик не напоминал убийцу, а скорее увлечённого учёного. Безумного, убитого горем. Моя сила немного помогла ему, это правда, но это был недолгий миг облегчения, что я своей силой собирался немного продлить. И не более.

Сны практически никогда не прорывались в явь. Яркие сны, что я насылал — лишь миг радости, облегчения, что вскоре вновь будут задавлены явью.

Скучающий дракон мог не хотеть просыпаться, потому что знал, что все сны, которые я ему насылал, испарятся вместе с его пробуждением.

Сделка с Присутствием Луны неизбежно будет заключена. Я уже видел, что никак не смогу на это повлиять. Пожалуй, ещё до того, как оказаться во сне, разговаривая с ним в пабе, у меня уже было это понимание.

Я пришёл сюда не за этим.

— Опять засиживаешься допоздна, учитель?

Увлечённый Герман вздрогнул, а вместе с ним и сон. Чудовище удивлённо приподняло морду, наклонив её.

Кажется, оно было слегка удивлено моей наглостью. Впрочем, подтверждая свою поразительную пассивность, нападать не стало, больше сосредоточившись на главном действующем лице — Германе.

Старик, рефлекторно закрыв бумагу руками, повернул голову, увидев ту, кого он ожидал увидеть в своём сне в последнюю очередь.

Леди Марию.

Или, правильнее сказать, всего лишь её фантом.

— Т-ты не настоящая… — пересохшим горлом прошептал мужчина.

Как проницательно.

Отдававший светом золота фантом на это лишь улыбнулась, сделав реверанс. Одеяние охотника заменилось обычным, пусть и слегка вычурным, платьем, под стать самой обычной аристократке.

— Так ли это сейчас важно? — звонко засмеялась девушка, встав прямо напротив чудовища. — Уделишь мне минутку?..

Фантом улыбнулся так, как настоящая леди Мария, наверное, не улыбнулась бы никогда.

Старый охотник прямо на глазах начал плыть, а вместе с ним и старая мастерская, и даже чудовище неожиданно поднялось, сделав шаг назад. Сон наполнялся красками, тёплыми эмоциями, чувствами.

К сожалению, лишний раз рисковать и привлекать ненужное внимание я не мог. Скорее всего в ближайшем будущем я не смогу насылать ему больше таких снов.

Но, по крайней мере, раз уж он каким-то образом наткнулся на мой паб и стал дорогим клиентом, немного облегчить участь, посадить в самых глубинах подсознания слабый свет надежды, я мог. Это максимум, который мог сделать слабосилок вроде меня.

По крайней мере, пока что.

Покидал сон старого охотника я немного раздосадованный, впрочем, зная, как своё настроение немного улучшить.

Я увидел уже двух чудовищ, рождённых в людях. Одно — чужими руками запинал. Второе, будь агрессивным, скорее всего если не сожрало бы меня, то как минимум смогло прогнать из сна.

Но оставалось ещё одно чудовище, которое мне обязательно нужно было сегодня увидеть.

И эта тварь была в моём новом теле.

Вкусно. Так вкусно! Эта мысль никак не покидала леди Марию. О Боги, как же это было вкусно!

Изысканное сочетание дикого, насыщенного и слегка сладковатого мяса с яркими, терпкими нотами лесных ягод. Плотная текстура мяса, слегка металлический привкус, отличающий её от привычной говядины или свинины.

В соусе леди Мария могла угадать привкус необычной клюквы, черники или смородины. Кислый, но вместе с тем — отдававший сладостью привкус, настолько реальный и многогранный, что девушка практически не могла отличить его от реальности.

Она не знала, как долго добрый Песочный человек наблюдал за ней. Но явно достаточно, чтобы изучить её, пролезть в самые глубины подсознания. Всё — с её негласного разрешения.

Ведь ей было уже на всё плевать.

Слабая, довольная улыбка пропала с лица девушки, оставив одно лишь пугающее, холоднее безразличие.

Она подняла взгляд на странную лампу, отличающуюся от всего, что она когда-либо видела. Интерьер паба отличался от всего, что она когда-либо видела. Чуждый, словно из совсем другого времени и измерения.

Как и сам добрый Песочный человек.

Тот, кто смог зажечь в ней слабый свет надежды и вернуть веру в существование светлых Богов, скрывающихся за страшными, отвратительными, сводящими с ума Великими, существовавшими в их мире задолго до них. Великими, которых они, жалкие, погрязшие в любопытстве смертные, были достойны.

— Добрый Песочный человек… — прошептала безжизненным голосом мёртвая девушка, аккуратно вытерев рот услужливо воплощённой салфеткой. — Прошу, подари нам судьбу, которой мы, погрязшие в неимоверном любопытстве слизняки, недостойны…

Сон доброго Песочного человека задрожал, посыпавшись золотистым песком, со всех сторон начал доноситься визгливый рык чудовища.

Леди Мария на это лишь чуть-чуть приподняла мёртвенно-бледные губы.

В обмен лишь на одно обещание незаслуженной судьбы она готова была отдать всё.

И, что-то ей подсказывало, это относилось не только к ней, охотнику Герману, страждущим пациентам, мертвецам из рыбацкой деревни или королеве её проклятого рода, но и ко всему Ярнаму.

И даже тому, что находилось под ним.

Уверен, зайди сейчас кто-то в паб, и, увидь мою излишне довольную улыбку, подумал бы, что в неудачливого хозяина паба вселились бесы. Опять.

Пусть по поводу бесов я с воображаемым клиентом мог бы и поспорить, но вот радость моя была совершенно искренняя и вполне обоснованная:

— Оказывается, решить проблему сразу и не дать ей вырасти во что-то опасное так приятно…

Я довольно сощурился, лениво облокотившись на стойку.

Утро начиналось отлично.

Объяснение моего состояния было вполне прозаичным: сила. Я чувствовал, как она текла по моим венам вместе с кровью, даря чувство невиданной воздушности, лёгкости, яркости. Ни с чем несравнимые ощущения.

Перед тем, как дать своему сознанию немного отдохнуть, я, увидев, во что может превратиться внутреннее чудовище, решил от своего избавиться.

Конечно, кто-то мог бы веско заметить, что Песочный человек совсем сбрендил, раз вообще сомневался в том, стоит ему это делать или нет, но, как ни странно, мотивы у меня были.

Во-первых, сперва я был уверен, что смогу держать внутреннюю тварь под контролем если не столько, сколько захочу, то как минимум достаточно времени, чтобы несколько раз дать телу состариться и умереть.

Утрирую, конечно, но мысль понятна.

Если простой человек мог длительное время на одной лишь воле противиться зверю, то для меня эта задача была совсем тривиальной. Морфей меня разбуди, посмеет ещё кто-то в моём новом теле хозяйничать, ха! Буду бороться за него отчаяннее самых страшных демонов!

Во-вторых, у меня точно не было уверенности в том, исчезнет ли с тварью и сила. Ведь секрет манящей крови лежит в отголоске воли, не так ли? Чудовище рождалось из неё и было логично, что оно сосредоточием силы и являлось. Для большинства охотников так точно.

Я хорошо помнил, что в игре трансформация в зверя давала бывшим людям больше силы, буквально меняя их форму. Мне было интересно, можно ли было использовать эту… грязную волю в свою пользу.

Стоит быть честным с самим собой, я не какой-то воин, владеющий боевыми искусствами или типа того, да и тело, при всём уважении к первоначальному владельцу, было не самым сильным. Контролируемое обращение с резким усилением могли компенсировать эту слабость и сделать меня более боеспособным, что для этого мира было настоящим золотом, но…

Увидев, как тварь может развиться, бравады с моей стороны резко стало поменьше.

Чуть поморщился.

Я сам не заметил, как поддался соблазну, забыв про суть слабого духа снов.

Слишком заигрался с реальным миром, слишком поверил в себя, увидев персонажей пусть и не самой обычной, но игры. Всего лишь игра, да? Обману восприятия были подвержены даже духи, только и занимающиеся тем, что обманывают восприятие.

Не говоря уже про пьянящую даже самый стойкий разум кровь.

К счастью, осознание пришло рано. Лишь начавшая формирование тварь была раздавлена, и больше не получит и намёка на шанс появиться вновь.

Подтверждением правильности выбора стала награда в виде не полностью рассеявшейся воли чудовища, слившейся с моей. Владыки Снов не дадут мне соврать, это «частично» ощущалось так, будто я кровь литрами глотал.

Никаких гор я свернуть в ближайшей перспективе в яви не смогу, но, по крайней мере, теперь у меня появилась слабая уверенность, что случайный разозливший охотник не порубит меня на кусочки… так просто.

Впрочем, самым главным для меня сейчас было даже не это, а тот факт, что я смогу делиться своей силой чуть-чуть чаще. Для масштабирования моего маленького дела это было очень важно.

— Кажется, я хотел прогуляться? — задумчиво пробормотал, смотря на одинокую дверь.

Если кто-то и захочет зайти, то много я от этого точно не потеряю. Вопрос одного-двух клиентов, и не более.

Думаю, в течение недели-второй по этому поводу можно будет так не беспокоиться, хотя, конечно, затягивать с этим делом не стоит. Память бывшего владельца подсказывала мне, что за лицензию на продажу пойла пока ещё можно было не переживать, а вот с землёй и акцизом на это же пойло совсем скоро могут возникнуть большие проблемы.

— Чем больше я роюсь в твоей памяти, дружище, тем больше начинаю удивляться, как вы вообще всё это время с такими налогами держались на плаву… — поправил я цилиндр, довольный своим внешним видом.

Кажется, задался извечным вопросом.

Практически всё, что на мне было, некогда принадлежало отцу Артура, из-за чего было немного великоватым (надеюсь, временно), но, в общем и целом, сидело неплохо: тёмный сюртук, жилет, белая рубашка, брюки. Хотелось бы ещё накидку взять, но погода не совсем располагала. Скоро должен был начаться сезон дождей, так что ещё успею отыграться.

Стукнул тростью.

— И чем тебе такой вид не нравился?

Артур был простым парнем, иногда неряшливым (в разумных пределах!), не слишком следя за тем, как он выглядит со стороны, и я даже не могу сказать, что это какой-то большой минус. Всё же, иметь своё мнение и не беспокоиться о взглядах незнакомцев — не худшее качество.

Я, к счастью или сожалению, был другим. Длительное существование в виде духа снов выработало во мне мышление, изначально ставящее мысли и эмоции окружающих меня существ выше моих собственных. То, о чём они подумают, было важнее того, о чём подумаю я. В разумных пределах, конечно, но всё же.

Я — это убийца, что выронит нож и позволит жертве кошмара нанести ответный удар.

Я — это случайный мимо проходящий человек, протягивающий руку помощи в самый подходящий момент.

Я — это лодка, дрейфующая между скал, что никогда не предаст своего лодочника.

Я не кричу сразу о том, что рядом, но всё равно нахожусь на видном месте и с удовольствием даю о себе знать.

Выбрался на улицу, подняв взгляд на пасмурное небо, вдыхая не самый чистый воздух, поморщившись. Обострившееся после принятия крови восприятие сделало ситуацию только хуже.

— Как я и думал, радость закончилась быстро, — вздохнул печально я, обратив внимание на не менее печальный цветок, явно скучающий по солнечному свету. — Нужно дать тебе имя… Как насчёт Фреда?

Цветок не ответил. Я всё понял.

— Не подходит, да, согласен, — прищурился я. — Может какой-нибудь Альберт? Нет? Согласен, слишком чопорно. Тогда остановимся на Фреде. Или, может быть, Майк? Нет, Майк точно не подходит…

Изначально я думал просто пошутить, но меня немного понесло. Я склонился над цветком, принявшись внимательно его рассматривать. Захотелось дать чуть более уникальное имя, чем просто Фред. При всём уважении к Фредам!

Сам не заметил, как тихо заговорил.

— Тяжело осознавать, что не можешь сбежать отсюда, да? Ты знаешь, что такое таламус, друг мой? К несчастью, у тебя нет мозга, но, к твоему сведению, это довольно важная его область, отвечающая как за двигательные функции, так и за сон с бодрствованием. И может быть что-то ещё, я уже не так хорошо помню, — честно признался я, немного обломав драматичность момента. — Раз уж мы в тёмном фэнтези, то и имя подберём соответствующее. Вновь добро пожаловать в этот ужасный мир, Таламус.

Я поднёс большой палец ко рту, прикусив его, поморщившись от боли, капнув послушно выступившей кровью на цветок. Стоило капле только попасть на лепесток, как кровь тут же втянулась в него. Цветок, словно приободрившись, слегка приподнялся, наполнившись жизнью.

Цветы не видели снов, даже не имели того, что можно назвать «сознанием», но всё ещё были живыми. Однажды мне довелось оказаться во сне цветка, что смог обрести сознание. И, должен сказать, этот сон был довольно… особенным. Будет интересно посмотреть, как отреагирует мой друг на питательную добавку и сможет ли он немного развиться. Времени на это у него будет достаточно.

Наверное.

Довольно улыбнулся, нежно проведя пальцем по лепестку.

Пока я буду рядом — солнце ему не понадобится.

Развернулся, неспешно направившись в случайном направлении по узким улицам, быстро смешавшись с окружением. Честно говоря, прогулка мне нужна была не только для того, чтобы удовлетворить внутреннего туриста, но и просто подумать.

В частности, чтобы немного расставить по полочкам всю самую важную информацию, которой я обладал.

И кое-что ещё, но об этом немного позже.

— Интересно, как будут развиваться события в этом отражении Бладборна… — негромко пробормотал я, с любопытством осматриваясь.

Одно из ключевых событий, которое я хорошо запомнил, было сожжение Старого Ярнама, когда зараза стала совсем неконтролируемой. Было нетрудно запомнить это, учитывая, что Старый Ярнам — отдельная локация.

Пока что этого не произошло, но что-то мне подсказывало, что до этого… «события» осталось немного времени. Почему я так думал?

В игре был персонаж с колоритным именем Джура, охранявший обращённых людей в Старом Ярнаме. По его диалогам было ясно, что он хорошо знал о том, кто такой игрок и почему убивать его бесполезно. Значит, если реальность будет хотя бы наполовину приближена к игре, Сон Охотника уже существовал, что не очень соотносится с нынешним промежутком времени. После его появления ориентироваться станет сложнее, ведь Джуре ничего не мешало бы узнать про Сон Охотника и после сожжения Старого Ярнама, но пока что ориентировка была рабочая.

Сколько у меня ещё было времени прежде, чем Герман заключит фатальную для себя сделку? Месяц-второй-третий? А может быть немного больше? К тому же, никто ведь и не говорит о том, что Джура будет первым или вторым охотником, что получит сомнительное бессмертие, да и не стоит, всё же, воспринимать информацию из игры за чистую монету.

Как-то слишком много переменных получается, м-да?..

— О?

Я рефлекторно ускорил шаг, вытянув руку, поймав едва не упавший на голову мимо проходящей девушки горшок. Поднял голову, увидев прикрывшую рот от ужаса старушку, дружелюбно улыбнувшись.

— Всё хорошо, миссис!

Опустил взгляд на хлопающую глазами девушку. Ещё в самом расцвете сил, не старше двадцати, с хорошо выделяющимися веснушками на лице.

— В следующий раз тебе следует быть внимательнее, дорогуша. От глупой смерти такой красавицы мир лучше точно не станет.

Проигнорировав ещё сильнее удивившуюся девушку, молча поставил горшок на землю, практически моментально растворившись в толпе, едва не подняв взгляд на одно из зданий, чувствуя, как крепко сжал трость в руке.

Вот же проклятый бесов мир. Как я вообще мог выкинуть «Это» из головы?

Не меньше меня интересовали высшие чины Церкви исцеления. Если память меня не подводила, после первого викария его место то ли заняла викарий Амелия, то ли она пришла позже, но, в чём я точно уверен — в игре она была и, более того, игроку с ней нужно было сразиться. Как и первый викарий Церкви, она в конечном итоге поддалась влиянию крови и обратилась в чудовище.

Собственно, кто бы сомневался.

— М? Кто у нас такой умный?

Резко схватил дёрнувшегося мальчишку за руку, тянущуюся в мой карман. Кажется, мой вид выделился чуть сильнее, чем я думал. Что же, сам виноват.

— П-пустите!

Мальчишка попытался вырвать руку, но у него не получалось. На крик мальца никто не обращал внимание, но оно и неудивительно: сколько мелких карманников бегало по городу? А сколько шума было вокруг?

Я критично осмотрел оборванца.

Лет двенадцать, не больше. Чумазый, худой, весь в саже, в оборванной старой одежде сильно «на вырост», взгляд зашуганный. Но привлекло меня не это.

— От тебя совсем не пахнет кровью… — ухмыльнулся я. — Хотя, думаю, здесь дело скорее не в нежелании, а в невозможности попробовать её…

Я неожиданно отпустил руку паренька, из-за чего он, ойкнув, упал. Уже думая, словно тот крысёныш, подскочить и убежать, малец удивлённо уставился на прилетевшие ему в ноги серебряные монетки.

Герман особо не смотрел на то, что и сколько кидал мне, а я и не спорил. Конечно, очень расточительно, но в случае чего лишние три кроны всё равно мало что поменяют.

— Как подрастёшь немного — приходи в «Песчаную Чашу», малец. Только не попадись никому случайно в руки. Если от тебя не будет пахнуть кровью, то угощу бесплатно.

Если он вообще доживёт до этого момента, конечно. Но этого озвучивать уже не стал. Я, к сожалению, не всемогущий.

Оставив удивлённо хлопающего глазами паренька глупо таращиться на куш, вновь исчез в толпе, едва не споткнувшись от вида того, что я вновь увидел на уже другом здании.

Игнорировать эту тварь было до невозможного тяжело, но, кажется, у меня получалось.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу тёмное фэнтези, будь оно проклято!

Вскоре я покинул район, направившись к центральному Ярнаму. Мой путь лежал через него.

Мимо проезжающих карет стало больше, улицы стали шире и даже мимо проходящий люд стал выглядеть поприличнее. Казалось бы, прошёл всего-ничего.

Что университет Бюргенверт, что ответвление от него в виде Церкви Исцеления, что ответвления уже от Церкви Исцеления в виде Школы Менсиса и всех остальных, кого я могу не помнить или просто не знать — все они в том или ином виде были учёными-фанатиками. Лучшими представителями своего времени и тёмного фэнтези в частности.

Кружок по интересам поставил себе цель выйти за человеческие пределы и дать человечеству шанс сделать новый эволюционный скачок. И, не отягощенные моралью людей будущего, они шли по головам всех на свете, будь то ужасные преступники или обычные дети. Бесчеловечные эксперименты, сомнительного рода ритуалы, — всё это было частью их рутины. Те, кто знали про подноготную, практически поголовно не видели ничего плохого в том, что делали.

Ведь их мотивы были искренними, разве не так? Большая часть же испытуемых и так бы померли от болезни-другой. Они просто хотели помочь. Как могли, ещё и с пользой. Найти лекарство от всех болезней, возвысить людей на невиданный уровень бытия.

Добавить к этому вполне существующих богоподобных тварей, совсем не стесняющихся вмешиваться в происходящее, и картина становится совсем печальной.

Школа Менсиса отдельно запомнилась мне, особенно своим бессменным лидером Миколашем, особо не прикрываясь моралью или сколь-либо возвышенными целями, кроме, конечно же, личного возвышения. Ненормальные с клетками на головах, похищающие людей прямо с улиц для своих экспериментов. Не отрицаю, что и среди них были идейные, но кому от этого будет легче? Будь я стереотипным светлым духом, и меня бы уже кондратий хватил от творящегося здесь ужаса.

Я уже точно не мог сказать, что именно и как они хотели сделать, но, если память меня не обманывала, ребята провели какой-то ритуал, заперев свои сознания в кошмаре. Интересный способ обрести бессмертие, но, наверное, всё-таки довольно опрометчивый.

— Хм?

Игра на скрипке не могла не привлечь меня. Я направился на звук, уже совсем скоро выйдя к фонтану, стоящему на площади города, рядом с которым, заглушая звук воды, стоял пожилой мужчина, играющий на скрипке.

Ухоженный, чистый, аккуратно выстриженный, немного полноватый, он создавал очень хорошее впечатление, мимоходом заставив улыбнуться.

Единственное, что омрачало мне настроение, был запах крови.

Небольшая толпа, собравшаяся вокруг скрипача, с придыханием слушала его, и я не стал исключением. Мелодия была мне незнакома, но звучала довольно мрачно, тягуче, печально, что не отрицало её красоты.

Классика жанра.

«Никогда не меняется…» — поднял я взгляд на мрачное небо, после чего задумчиво опустил голову.

По ноге пробежала крыса, почему-то напомнив мне про канализацию.

Нет. Про канализацию и всё с ней связанное я вспоминать точно не хотел.

Уже думал кинуть мелочь и пойти дальше, но вместо этого задумчиво повернул голову, поправив цилиндр, абсолютно никак не показав своего удивления.

— Я могу тебе чем-то помочь, друг?

На моё лицо само собой выползла улыбка.

Видимо, я вновь привлёк внимание. Правда, на этот раз совсем не своим внешним видом, а чем-то другим.

На первый взгляд он казался довольно высоким, но это было ошибочное впечатление, создаваемое странной гротескной клеткой на голове. В одежде, отдалённо похожей на те, что носили студенты, он мог бы выглядеть вполне ухоженно, если бы не эта странная клетка.

Лет двадцати пяти на вид, с неряшливыми светлыми волосами и тёмными усталыми карими глазами, он, стоило нам лишь встретиться взглядом, словно что-то увидев, вздрогнул, схватившись за клетку.

Когда он опомнился, я уже был рядом с ним, заставив вновь вздрогнуть. Мой взгляд наполнился искренним участием, а голос — невиданной, обволакивающей теплотой.

— Что-то не так? Неужели, хех, бурная ночка?

Ещё одна причина, по которой я решил выйти на прогулку, состояла в том, чтобы…

Скажем так, поискать новых ценных клиентов. Я не рассчитывал на успех, но раз уж подвернулась возможность, то почему бы и нет?

— Я… ты… что…

Мой новый клиент (пока не очень дорогой), словно пытаясь пробудиться ото сна, вновь схватился за клетку. Я задумчиво уставился на неё, рефлекторно кинув скрипачу заслуженную мелочь.

Кажется, это будет чуть сложнее, чем я рассчитывал, но так даже интереснее.

На соборный округ можно будет взглянуть и в другой раз. Хотя, учитывая, как на меня отреагировал клиент, возможно, с этим стоит и повременить.

Правда, была и другая причина, более существенная.

Я едва не скривился, продолжая со всем упорством не замечать слона. Во избежание лишних проблем в будущем мне в принципе нельзя будет просто так выбираться из паба и лучше стать домоседом.

А то эта гигантская паукообразная штука, напоминающая миндалевидное тело, невидимая для подавляющего числа ярнамцев, так и будет пялиться, Морфей её пристрели.

Ученик Школы Менсиса. Учёный. Что ни говори, но это звучало гордо. Тот, кто стремится к Тайному Знанию, Ужасной Истине. Они все могут бояться этого, избегать, но стремление к непознаваемому, мечты о возвышении и преодолении собственных пределов…

Они были слишком сильны. Слишком сладкими и манящими.

Конечно, Карл, как и подавляющее большинство тех, кто разделял его мысли, понимал, что они творили. Даже самый отъявленный психопат знал, что эксперименты над людьми, и особенно над приютскими детьми — точно выходят за всевозможные допустимые рамки, но Тайное Знание, Истина, которую можно получить от Великого, недоступного…

Разве возвышение не стоило того? Стоила ли жизнь простаков, едва научившихся читать (или даже не научившихся!), их Великой цели, возможности пообщаться с Великими, получить частичку их мудрости⁈

Карл не думал, что вновь задумается над этим. Раньше, когда он только пополнил ряды Школы Менсиса, первое время что-то внутри него ещё противилось, но, кажется, с того момента прошёл не один год…

Так он думал.

— Добиться чего-то любой ценой… Тебе не кажется, что это звучит слишком опрометчиво, Карл?

Ученик Школы Менсиса в очередной раз поморщился, попытавшись схватиться за голову, но вместе этого прикоснулся только к клетке.

Боги, она раздражала далеко не только его. Громоздкая, тяжелая, просто ходить в ней целый день порой было настоящим испытанием. Обычно Карл не обращал на это внимание, искренне уверенный в том, что клетка защищает его от вмешательства извне, но сейчас…

Сейчас у него так болела голова!

— Другого пути нет, — ответил Карл, поморщившись.

Почему он вообще задумывался над тем, что ему говорили?

Чёртова клетка, как же она его раздражала!

— Люди любят говорить так, поверь моему немаленькому опыту, — прищурился Артур, словно разговаривает с глупым ребёнком. — Обычно так они оправдывают своё нежелание найти другой путь или просто… для начала немного подумать о возможных последствиях.

В голосе молодого мужчины прозвучала злая ирония, пробудившая в Карле вспышку гнева.

Он был учеником и учёным и, естественно, гордился своим интеллектом! Все они! Видеть невооруженным взглядом разницу между ним и перепуганными крысами, населившими Ярнам, доставляло ему немалое удовольствие!

Карл любил выйти прогуляться и просто понаблюдать за тем, как неотёсанные ярнамцы пугаются его, расступаются, давая пройти вперёд, пялясь как полные идиоты на клетку на его голове. Глупость — вот величайший грех!

Боги, эта проклятая клетка, как она его раздражала… И зачем он вообще её постоянно носит? Ночью же всё равно снимает!

Это должна была быть обычная прогулка, но вместо этого он наткнулся на… нечто странное.

С виду — обычный, пусть и ухоженный, простак. Тёмные волосы, самые обычные карие глаза. Вчерашний мальчишка, не выделяющийся ни внешностью, ни чем-либо ещё. Вообще ничем.

Так почему же Карл так заострил на нём взгляд?

Многоуважаемый Мастер Виллем, проректор Бюргенверта, верил, что возвышения можно было достичь через глаза. Увидев Истину, они смогут дотянуться до неё и тем самым возвыситься. Школа Менсиса следовала во многом похожему пути, но иначе.

Карл видел и участвовал во многом, о чём простаки никогда даже не задумаются.

Его восприятие, как и восприятие любого сколь-либо прикоснувшегося к Ужасной Истине, нельзя было назвать совсем обычным. И пусть он не мог сказать, что чувствовал, но…

О Боги, как же у него раскалывается голова… Эта проклятая клетка на голове!

Что-то внутри него говорило ему, что мужчина перед ним был опасен. Нечто непонятное, странное, зыбучее…

Он сам не понял, почему заговорил с ним. Абсолютно неуместный вопрос, заданный тёплым, весёлым, беззаботным голосом сбил его с толку.

Его возмущённый ответ лишь развеселил чудака. Кажется, в этот самый момент у него голова и разболелась. Или нет? Или да?

Слово за слово он сам не заметил, как оказался в старом пабе на самом отшибе города. Простак оказался его хозяином, немного удивив Карла.

Ученик Школы Менсиса наотрез отказался принимать угощение, но…

Боги, как у него болела голова. Горло сушило неимоверно. Ему и впрямь хотелось пить.

Карл едва не выругался, возмущённо уставившись на всё так же тепло улыбающегося чудака за стойкой.

Найти в себе силы вынырнуть из мечущихся мыслей и ответить на вопрос стоило ученику немалых усилий:

— На что ты намекаешь, хозяин?

Владелец паба на это лишь вскинул брови.

— Я не намекаю, а говорю прямо, дружище. Ты выглядишь уже совсем плохо. Может, всё-таки, не откажешься от одной кружки? Поверь мне, такого ты ещё не пробовал. Какой дурак вообще будет отказываться от бесплатного эля?

Конечно, Карлу хотелось возразить: много кто! Хозяин мелкого паба, привыкший видеть одних лишь бедных пьяниц, не мог посмотреть дальше своего носа, каков глупец!

Но…

Карл закашлялся, схватившись за клетку.

— Пересохло в горле? — беззлобно засмеялся Артур. — Тогда я тем более не вижу причин отказываться от угощения.

Кружка оказалась перед Карлом быстрее, чем он успел что-либо сказать. Напор хозяина паба был просто слишком сильным. Не стань ему плохо, и он бы заметил всю ненормальность происходящего, но…

Боги, когда же эта боль прекратится. Ему хотелось пить.

Карл крепко сжал зубы, подняв взгляд с манящей кружки на тепло улыбающегося хозяина паба.

— Про какие последствия ты говоришь?

— Легкомысленно обращаясь к силе, которую вы даже осознать не можете, ставя на кон будущее Ярнама и всего этого мира, ты правда думаешь, что вас ждёт хороший конец? Опыт птумерианцев и их королевы Ярнам вас ничему не научил?

Зрачок Карла сузился. На миг здравомыслие взяло вверх. Поплывший мир обрёл чёткость.

С кем и чем он вообще разговаривает, чёрт возьми? Что происходит? Ему нужно было бежать и сообщить обо всём Мастеру Миколашу!

— Т-ты…

Тёплые карие глаза окрасились в цвет отдававшего золотом света. Бесчисленные частички песка, собравшиеся в тёплый, мягкий, понимающий взгляд.

Из глаз Карла пошли слёзы. Боль в голове стала совсем невыносимой. Он почувствовал прилив вины, стыд.

Перед глазами всё начало плыть, словно он оказался в каком-то ужасном сне.

— Другого пути нет… Н-нет… Риск оправдан, иначе… Иначе…

Это тоже ложь. Они могли заниматься исследованиями более щадящими путями, искать добровольцев, не рисковать так с ритуалами. Но они стремились к результатам. Как можно быстрее, как можно больше.

— Когда последний раз тебе снился хороший сон, Карл? — вкрадчиво спросил хозяин.

— Я не помню… — прошептал мужчина, словно провинившийся ребёнок.

Артур цыкнул.

— Оказаться в вечном кошмаре для тебя вознесение, друг мой? Или ты и впрямь веришь, что тебя ждёт иная судьба? Ты показался мне умным парнем, Карл.

Смешно. Самому Карлу было тридцать. Хозяину же паба… сколько? Может совсем немногим больше двадцати.

И всё же…

На перекошенное лицо Карла вылезла счастливая улыбка.

Умный. Да, он умный! Наконец-то. Наконец-то кто-то это понял. Заметил его старания, признал его интеллект. И не кто попало, а… а… а…

Образ молодого мужчины в восприятии ученика и учёного Школы начал рассыпаться, смешиваясь с окружающими объектами, проникая в них и заменяя собой.

Хозяин паба — это стойка, за которой он же и стоял.

Хозяин паба — это кружка на стойке и пойло в ней.

Хозяин паба — это стены и потолок.

Хозяин паба — это всё, что он видит и чувствует.

Хозяин паба знает про все его грехи, слабости, мечты… Хозяин паба добр, он может простить его, подарить хороший сон и искупление…

Карл закашлялся, чувствуя, как сильно пересохло у него горло.

Как же у него болела голова, он больше не мог этого выносить…

Сам того не понимая, Карл потянулся к клетке, чтобы её снять, но что-то внутри него упорно отговаривало от этого, кричало о том, что если он это сделает, то пути назад уже не будет.

И хозяин заметил его сомнения, вскинув брови. На лице Артура появилось разочарование взрослого, увидевшего, как ребёнок сделал очередную глупость.

Сердце Карла сжалось.

— Ты принимаешь решение, Карл, — безразлично потянулся к кружке Артур. — Я не стану влиять на него. «Песчаная Чаша» не может помочь выбраться из кошмара тем, кто жаждет в нём ос…

Даже не дослушав Артура, учёный снял клетку, откинув её, вцепившись в кружку, вырвав её из рук хозяина, начав жадно пить.

Никогда. Никогда в своей жизни он не пробовал ничего столь же вкусного и насыщенного, яркого и запоминающегося. Мир для Карла наполнился яркими светлыми красками, голова словно и не болела, в глубине души разгорелась ещё пока такая слабая, но такая желанная надежда.

Он уже не мог исправить то, что совершил. Но хозяин паба и не требовал от него невозможного.

— Истина… может быть и не такой Ужасной, — облегчённо прошептал Карл, облокотившись на стойку, чувствуя, как его затягивает в Царство Сна.

Впервые за долгие годы он увидел счастливый сон. Сон, в котором не было ни мерзких тварей, ни кричащих людей, где все признавали его таланты и интеллект.

Он смог прийти к Истине и возвыситься, но иным способом. Ему показали путь. Мечту, но не недосягаемую, а вполне достижимую.

Мечту, по которой его с тёплой улыбкой на лице проведёт добрый Великий Песочный человек.

Кошмар, наконец, обещал закончиться.

Я быстро понял, что слегка перестарался. Не учёл, что у головастика не будет той железной воли и отожравшегося чудовища, что у прошедших через кровь (во всех смыслах!) охотников, как и не учёл того, что благодаря принятой крови стал сильнее.

Более того, из-за своего особенного восприятия Карл был ещё более восприимчив к моей силе, чем обычный человек. Лишь клетка умудрялась создавать помехи, но я пока никак не мог понять, какие и почему. Это в некотором роде было даже смешно. Представленное в игре «Озарение» без должной защиты больше напоминало проклятие, нежели благословение.

Глаза пробудившегося Карла сияли как два прожектора, наполнившись невиданной бодростью и чистотой, которой у такого деятеля в принципе не должно было быть. Сам он приосанился, круги под глазами с бледностью стали менее выраженными.

Впрочем, самым главным маркером того, что я перестарался, было даже не это, а то, с каким фанатизмом он на меня смотрел. Словно на высшее существо, открывшее ему иной взгляд на Истину.

Я не только видел, но и чувствовал это всеми фибрами своей песочной души.

Небось Владыки Снов сейчас в голос ржут от пафоса, устроенного сильно много о себе возомнившим мелким духом снов. Или, возможно, уже не таким мелким?

Чуть не сморщился.

Мне совсем не стыдно! Тем более результат оказался более чем удовлетворительным.

— Вижу, чувствуешь себя намного лучше, дружище, — облокотился я на стойку.

Ученик Школы Менсиса на это мне лишь широко улыбнулся.

— Я хочу увидеть в яви мир, который вы показали мне во сне, добрый Хозяин из Песка…

Я приподнял брови, едва сдержав хмык.

Добрый Хозяин из Песка. Хах.

— Я не нуждаюсь в лишних формальностях. Ты слишком торопишь события, дорогой клиент. К сожалению, никто из нас далеко не всемогущий.

Улыбка Карла тут же померкла, он опустил взгляд, словно провинившийся ребёнок. Было видно, как мужчина над чем-то серьёзно задумался.

И, кажется, к каким-то мыслям он пришёл.

— Д-да, я понял тебя, хозяин. Я увидел путь и буду следовать ему. Цена искупления… — облизнул губы Карл. — Я готов её заплатить, чтобы показанный тобой сон стал явью…

Конечно, он не сможет исправить то, что уже совершил. Но я от него и не требовал этого.

На одну загубленную жизнь он заплатит сотней спасённых. Я превращу настоящую тварь в человеческом обличии в святого.

Я не был светлым духом в привычном понимании этого слова. Начало моей карьеры было ещё более феерическим. Практический подход — залог успеха. Совершил грехи? Компенсируй стократно. Не хватит — тысячекратно.

— И всё же, ты слишком драматизируешь, дружище, — я похлопал вздрогнувшего клиента по плечу. — Захаживай иногда в паб, я всегда буду тебе рад. Только не забывай принести с собой что-то, чем ты мог бы расплатиться за выпивку. Сегодня был исключительный день.

Карл нахмурился, начав думать над небольшим скрытым подтекстом, заложенным в моих словах.

И, кажется, понял.

Чудаку явно нравилось разгадывать несложные… ребусы.

Поднявшись, Карл уже без какого-либо удовольствия или напыщенной гордости надел на голову клетку. Кажется, он начал испытывать к ней отвращение.

Мужчина с какой-то грустью повернул на меня голову, с ощутимым трудом от веса клетки склонив её, после чего, понимая, что прощания мне были не нужны, отправился на выход.

— И ещё кое-что, дорогой клиент, — с улыбкой произнёс я остановившемуся Карлу. — Кровь. Я очень ценю её.

Мужчина вздрогнул. По его лицу было видно, что он начал судорожно думать над тем, для чего она была нужна мне, но, видимо, так и не придя к каким-то конкретным выводам, просто послушно кивнул.

— Я понял.

Я довольно улыбнулся, облокотившись на стойку, наблюдая за быстро удаляющейся фигурой дорогого клиента.

Теперь у меня были не только свои глаза и уши в этой проклятой Школе, но и лишний источник крови. Разве это не прекрасно? Прогулка, не считая бестактной твари, оказалась более чем успешна.

Улыбка пропала с моего лица.

— Владыки Снов мне свидетели, хрен я теперь смогу спокойно прогуляться… — задумчиво уставился на дверь.

Сейчас я мало чем отличался от обычного человека. Наблюдавшая за Ярнамом тварь была скорее в мире снов, нежели в яви, из-за чего точно была сильно ограничена и не могла так просто заметить меня.

Иначе, имей могущественные твари Царства Снов возможность свободно воплощаться в реальном мире, и этого самого мира бы просто не существовало.

Нужно будет подумать над логистикой и сделать так, чтобы все вопросы решались без моего прямого участия. Чувствую, следующие несколько недель, если не месяцев, будут для меня очень загруженными.

Теперь мне нужно было не просто вытаскивать бизнес Сэндов из задницы космических масштабов, но и сделать так, чтобы одна (или даже не одна?) космическая задница из глубин Царства Снов случайно не обратила на меня повышенное внимание.

Печально вздохнул.

Пойду полью Таламуса, что ли. Обычная вода ему тоже не помешает.

Ночью же можно будет приступить к следующему этапу.

Шкодливо улыбнулся, чувствуя, что начинаю проникаться атмосферой угнетающего тёмного фэнтези.

— Люди будущего видят рекламу везде, но видели ли они когда-то рекламу прямо во сне?

Вот он, истинный Ужас Ярнама, добрый, пф, Хозяин из Песка!

Ха-ха-ха-ха!

«Ты выглядишь таким счастливым, добрый Песочный человек…»

Я едва не прикусил язык, услышав спокойный голос леди Марии. Она явно улыбалась.

Кажется, я говорил, что мне совсем не стыдно?

Теперь немного стыдно.

— Ты задержался, Карл.

Низкий, глубокий голос с виду хрупкого, интеллигентно выглядящего Мастера Миколаша всегда пугал Карла. Чуть прищуренный, хмурый взгляд и словно застывшая на лице улыбка как нельзя лучше показывали, насколько далеко Мастер зашёл в своих изысканиях.

Абсолютный безумец, ненормальный среди ненормальных, обладающий Тайным Знанием.

Он встретил его прямо у самого входа в Школу, словно прекрасно зная о том, чем он занимался.

— Мне жаль, — коротко ответил Карл.

Больше он не мог позволить себе испугаться.

Почему он вдруг вспомнил про него?

Миколаш, не уступающий Карлу в размерах, возвысился над ним, наклонив голову, словно и не замечая веса клетки.

Проходящие мимо ученики удивлённо переглядывались.

— Где ты был? Ты снимал клетку?

— Я гулял по центральному Ярнаму, слушал игру скрипача, — спокойно ответил мужчина. — Мне жаль.

— Ты выбрал не самое подходящее время, Карл, — горестно вздохнул Миколаш, переведя взгляд куда-то вверх, словно разглядывая что-то. — До ритуала осталось не так много времени, мы не можем позволить себе отлынивать.

— Мне жаль, учитель, — повторил Карл.

— Ясно-ясно, — слабо засмеялся Миколаш. — Развеяться тоже важно, я понимаю… Но ты так и не ответил. Отвечай. Ты снимал сегодня клетку?

Голос Мастера стал более требовательным. Раньше он бы ни за что не выдержал безумный взгляд Миколаша, но теперь…

— Да, снимал. У меня разболелась голова. Неужели я совершил грех, Мастер Миколаш?

Видя абсолютно кристальный, чистый взгляд Карла, Миколаш нахмурился, почувствовав неправильность. Что-то в его голове извивалось, словно черви, предупреждая о чём-то.

К сожалению, без какого-либо повода он не мог превратить его в свою маленькую… марионетку. Ученики Школы не могли быть наказаны просто так. Они ведь цивилизованные люди, не так ли?

— Ты можешь идти, Карл.

Ученику не нужно было повторять дважды. Совсем скоро он скрылся за стенами школы, оставив Миколаша у входа в здание.

Основатель Школы какое-то время стоял неподвижно, после чего поднял взгляд на пасмурное небо, боковым зрением видя… нечто.

— Ах, Кос, или Косм?.. — прошептал Миколаш. — Ты слышишь наши молитвы?

Великие не умирали. Они лишь отправлялись в глубины кошмара.

Их молитвы будут услышаны.

Правда, не обязательно тем, кого они ожидают.

Дни начали сменяться один за другим.

Наличие наблюдательницы в виде слегка ненормальной отчаявшейся до смерти (это ведь даже не фигура речи!) леди как скрашивало будни, поднимая мне настроение, так и порой вызывало чувство головной боли, ставшей особенно сильной после того, как мне пришлось из себя буквально сцеживать кровь, чтобы разбавлять её в эле. Одно дело найти клиента, другое дело — его удержать.

Не нужно уточнять, как себя чувствует обычный человек, сдавая кровь в промышленных масштабах.

С другой стороны, моему песочному сердцу было определённо приятно, что мой не лучший вид не только пробуждал в леди искреннее беспокойство, но и в целом толкал на какие-то действия, выводящие её из перманентной посмертной тоски.

— Давай, дорогуша, я же вижу, что ты хочешь что-то спросить, — слабым голосом пробормотал я, развалившись на стуле.

От момента начала реализации моей маленькой рекламной кампании прошло несколько недель и это, определённо, дало результаты.

Сидящая напротив меня девушка прикусила губу, явно борясь с собой.

Я понимал, что вызывало в ней сомнения.

Она уже слишком обожглась на своём любопытстве. Просунула руки в такое дерьмо, от которого не может отмыться даже в смерти. Пусть для неё я и отличался от Великих, всё равно представлял собой некую… сверхъестественную штуку.

Так уж в тёмном фэнтези сложилось, что проявлять любопытство к сверхъестественным штукам — затея крайне опрометчивая. Она полностью мне доверяла, но при этом боялась узнать что-то, что ей «не следовало знать». Иначе опять ужас, кровь, кишки, надутые водой головы и прочие сомнительные эксперименты.

Я пытался что-то сделать с этим. И где-то успешно. Только вот полностью опасения убрать не мог.

Леди Мария, сознательно или подсознательно, и не хотела быть со мной равной. Ведь это значило, что никакого доброго могущественного существа нет. Есть лишь затейливый дух снов, прорвавшийся в явь, когда-то бывший человеком.

Это звучит уже не так романтично и возвышенно, м-да?

— Любопытство совсем не грех, леди Мария. В разумных пределах, конечно же, — всё таким же слабым голосом произнёс я.

Потеря крови в яви влияла и на мою песочную сущность, ведь моя кровь была пропитана ей. Нужно было время, чтобы немного прийти в себя.

Глаза девушки на миг расширились. Она слабо улыбнулась, будто благодаря меня за такие слова.

— Для чего? Для чего ты делаешь это, Артур?

Она начала называть меня Артуром по моей же просьбе. Не могу точно сказать, как она воспринимала эту прихоть, но за последние несколько недель я и впрямь привык к этому имени, начав во всех смыслах ассоциировать его с собой.

Не Песочный человек, занявший тело Артура Сэнда, но Песочный человек — Артур Сэнд. Просто другой Артур Сэнд.

Я сделал вид, что задумался, подняв взгляд на лампу. Современную, не имевшую никакого отношения ко времени этого мира.

В последнее время она стала ещё чуть более чёткой и реалистичной.

Довольно ухмыльнулся.

Я понял, о чём она спросила.

Реализация плана по привлечению клиентов через рекламу во сне пришла в движение. Фактически, я занимался тем же, чем и обычно, изгоняя кошмары несчастных. Разве что появились некоторые новые вводные.

Так, клиентами стали мужчины предпочтительно от двадцати до пятидесяти лет. Последних, правда, было не так много, но неважно.

Эти мужчины жили достаточно близко к пабу, чтобы иметь возможность зайти в него вечерком.

И, самое главное, я выбирал тех, кого потихоньку начало захватывать внутреннее чудовище.

В обмен на то, что во сне бедолаг самым наглым образом начал появляться паб, будь это обваливающаяся шахта или сырой колодец, в который упала несчастная жертва кошмара, я помогал людям с кошмарами и толкал их к тому, чтобы они с моей небольшой помощью самостоятельно забивали шавок внутри себя.

Слепые котята мало что могут сделать большим собакам, но стоит котёнку обрести зрение и отрастить коготки, как и большая собака может получить лапкой по морде. Под моим наблюдением это становится не случайностью, а закономерностью. Главное, чтобы собака не была слишком большой. К счастью, сто раз разбавленная кровь имела мало отношения к той крови, что в промышленных масштабах глотали охотники.

В принципе, можно сказать, что ничего почти и не изменилось, за тем лишь исключением, что немного «поднялись тарифы» и появилась фиксация (возможно, временная) на определённой ЦА. Раньше я питался лишь направленными эмоциями, а теперь к своим услугам добавил и небольшую рекламу. Другой вопрос, что и сложность работы выросла, спасибо внутреннему чудовищу.

Это ли не равноценный обмен?

— Разве ты не видела, как оживился паб? — негромко произнёс я. — Теперь я могу не переживать за то, что с моим маленьким делом что-то случится.

Кажется, мой ответ немного возмутил любопытную аристократку. Она всем своим видом показала, что я её нагло обманывал.

— Для тебя деньги не проблема, — подозрительно прищурилась оживившаяся леди, почуяв след «тайны». — Можно было получить их и намного более простыми путями. Страждущий от кошмаров торговец с радостью бы помог доброму Песочному человеку.

— Может, я просто не подумал об этом? — пожал лениво плечами. — Но теперь подумаю. Спасибо, леди Мария.

Видеть, как ещё недовольнее заострился взгляд леди, было в высшей степени забавно.

Играй я сейчас в игру, то, наверное, подумал бы, что она тотчас же перейдёт во вторую фазу. Едва не закашлялся. Возможно, простыл. Кто бы мог подумать, что и это отразится на сне.

Я становлюсь более человечным и это не могло не радовать моё песочное сердце.

Вопрос в том, надолго ли.

— Твой взгляд разбивает мне сердце, красавица, — печально вздохнул я. Видя, как во взгляде девушки промелькнуло беспокойство, закатил глаза. — Просто шучу. У меня есть причины так поступать.

Любопытство в глазах леди угрожало меня съесть с песочными потрохами.

Что же, я не врал.

Мне и впрямь нужна была реклама. Я мог спасти дело Сэндов одним достаточно внушительным… спонсором и, более чем уверен, мне было бы что предложить ему, но в этом не было необходимости, ведь я всё равно так или иначе собирался проникать во сны людей.

Во-первых, мне нужны были направленные человеческие эмоции.

Чем больше меня будет окружать счастливых людей — тем лучше будет для моей отдававшей золотом песочной сущности. В этом мире ситуация совсем печальная, что совершенно не способствует хорошему настроению.

Во-вторых, нужно было вычищать заразу в виде чудовищ. Дети и женщины были не так подвержены заразе, как взрослые мужчины. В первую очередь на них мне и нужно было сконцентрироваться.

Как я уже говорил ранее, мои действия не были каким-то волшебным лекарством: зависимость от крови никуда не уходила, я лишь избавлял от симптомов, которые могут вернуться позже с новой силой.

Своим элем я хотел дать привыкшим к сладкой крови ярнамцам альтернативу. Не такую доступную, не столь сладкую (во мне не было столько силы и крови, в конце концов!), но альтернативу.

Сам факт того, что частички моей силы будут оседать в телах и душах людей, в будущем обещал мне сильно облегчить работу по искоренению заразы. В целом подобная перспектива обещала мне много чего, пусть и крови задумка обещала с меня выпить немеряно.

Леди Мария удивлённо оглянулась, услышав звон барабанов.

Я на это лишь про себя хмыкнул.

В-третьих, я, как бы это ни звучало, создавал легенду.

— Легенда? — непонимающе уточнила леди Мария.

— Подобные мне любят, когда про нас много говорят, — туманно ответил я. — Скажем так, дорогуша, это лишь один из способов для меня проявить в яви чуть больше сил, чем сейчас.

И вместе с тем по возможности выйти на людей, которых я встречал в игре. Среди них было немало интересных личностей.

Правда, это был один из самых щепетильных этапов, когда лишнее внимание наоборот может обернуться катастрофой. К сожалению, учитывая, что я и так находился на бомбе замедленного действия, приходилось идти на определённый риск.

Я не знал, когда конкретно в яви начнётся активная фаза веселухи; как и не знал когда Присутствие Луны вновь даст о себе знать и мёртвое дитя Великого, стоит грани истончиться, вновь выйдет на кровавый след леди Марии.

Лишняя капля силы мне совсем не помешает, даже ценой немалого риска.

Наконец, в-четвёртых.

— Всегда интересно послушать чьи-то истории, — тепло улыбнулся я. — Своими глазами в яви увидеть облегчение на лице того, кто ещё недавно страдал от кошмаров. Это многого стоит, красавица.

За последнюю неделю я услышал немало историй.

Начиная от едва не утонувшего рыбака (Ярнам был портовым городом, тем, связанных с водой и всякими рыбешками, здесь хватало), кузнеца, что стал отцом (жаль девочку, ничего не скажешь), и заканчивая подравшимся с кем-то на площади скрипачом.

Да, это не совпадение, тот самый, с которым я пересёкся чуть ранее.

Истории людей не только скрашивали мои будни, но и давали лучшее понимание о мире. Иной раз рассказы людей заряжали меня позитивом, сильно контрастирующим с общим… тоном окружающей действительности, скажем так.

Нужно же как-то отдыхать душой, в конце-то концов.

Леди Мария застыла, после чего прямо на глазах… как бы это правильнее сказать?

Будто бы расцвела, впрочем, достаточно быстро вновь успокоившись.

Песочный человек — довольно неплохой психолог, между прочим. Ни один депрессивный дракон не остался обижен.

— Твои слова заставляют моё мёртвое сердце биться чаще, добрый Песочный человек, — приложила руку к сердцу девушка. — Я могу задать ещё один вопрос?

Я чувствовал, как она корила себя за то, о чём хотела попросить. Да, именно попросить, а не спросить.

Интересно.

Я заинтересованно приподнял брови.

— Зал исследований. Он…

Устало приподнял рассыпающуюся песком руку, мягко останавливая леди. Зал исследований считался для простого люда чем-то вроде больницы, в которой, как нетрудно догадаться по названию, на самом деле Церковь исцеления проводили опыты. Причём, есть немаленькая вероятность, что изначально опыты проводили в приюте, и лишь потом это переросло во что-то большее.

Деталей, увы, не помню (или они вообще не упоминались?..), но и существующей информации лично мне было достаточно.

Желая помочь людям после случая в рыбацкой деревне, она окончательно сломалась.

— Будь у меня возможность, я бы прямо сейчас пошёл решать этот вопрос. Мы вернёмся к нему при первом удобном случае. Обещаю.

Я позволил себе улыбнуться… скажем так, не столь дружелюбно. Мария не вздрогнула, но я почувствовал, как она напряглась, вытянув спину.

Кажется, этот вопрос мы решили.

Выдержал недолгую паузу, чувствуя, что и сам хочу уже вздремнуть. В смысле, вздремнуть не как обычный человек, а… скажем так, дать песочному сознанию немного отдохнуть от мыслительной деятельности.

Для понимания, у меня во сне была кровать. Но это частности.

— Если я не ошибаюсь, приближается новая Ночь Охоты, — задумчиво произнёс я.

Леди приподняла взгляд, над чем-то задумавшись.

— В последние месяцы охота участилась…

В Ночь Охоты, как нетрудно догадаться, проводилась чистка. Люди заколачивались в своих халабудах, позволяя охотникам избавиться от скрывающихся во тьме тварей.

Сначала такие «чистки» были крайне редкими, едва ли раз в несколько месяцев, вызывая у населения сильное беспокойство. Но с течением времени все привыкли и даже не стали задавать вопросов, когда чистки стали проводиться чаще.

Сейчас Ночь Охоты могла проводиться и по два раза в месяц.

Честно говоря, будь я обычным жителем, то, наверное, уже предпочёл бы куда-то экстренно сваливать, но увы.

— Я знаю, — с кряхтением поднялся я, направившись к кровати. — Посмотрим, понадобится ли твоя помощь, красавица…

Мария, не став задавать вопросов, поспешно поднялась, помогая мне дойти до места отдыха, словно я был её любимым больным дедушкой.

Видимо, в глазах леди я стал богоподобным пенсионером, рассыпающим везде свой песок.

Как, Морфей меня усыпи, мило. Особенно со знанием того, что эта с виду хрупкая особа в яви могла бы меня одной левой отправить на аудиенцию к Владыкам Сна.

В течение следующих нескольких дней я должен был уже полностью восстановиться, так что «событие» должен застать в бодром расположении тела и духа.

Посмотрим, произойдёт ли что-то интересное.

В конце концов, при необходимости «Песчаная Чаша» готова обслужить дорогих клиентов даже в самую страшную ночь. Вопрос в том, готовы ли будут клиенты доплатить за ночной приём.

Чуть не закашлялся.

У меня всё ещё честный бизнес, а не благотворительность, светлая у меня сущность или нет.

Надо будет, кстати, утром найти в себе силы покормить Таламуса…

Изменения. Хенрик знал, что в Ярнаме и Церкви исцеления в частности в последнее время проходили изменения. Масштабные, на первый взгляд не настолько заметные, но при ближайшем рассмотрении вызывающие очень и очень сильное беспокойство.

Вместе же с этим менялась и атмосфера в городе, всё больше накаляясь.

Вскоре Хор Церкви исцеления должен был избрать нового викария. Ни для кого не было секретом, кто это будет: леди Амелия была ученицей почившего первого викария Лоуренса, за собой она ничего толком и не имела, искренне веря в идеалы Церкви, а потому была очень удобным кандидатом. Хор не будет противиться подобному выбору.

Мастерскую Церкви исцеления тоже ждали перемены, вызывая в сердце Хенрика неприятно чувство тоски.

Профессия охотников была древней для их мира, но первым… настоящим охотником Ярнама заслуженно считался Герман. Он же и был тем, кто создал революционное оружие, позволившее уничтожать зверей эффективнее всего.

В некотором роде, все нынешние охотники Ярнама были в том или ином виде его учениками, а потому уже пожилому охотнику было тяжело видеть, во что превратился Герман.

Последние недели он совсем не выходил из своей мастерской, закрывшись от остального мира, и не было тех, кто осмелился бы сейчас тревожить его. Герман стоял подле тех, кто основал Церковь, был другом первого викария и лично знал многоуважаемого Мастера Виллема, не говоря уже о его силе.

Церковь уже приняла решение. С высокой вероятностью вскоре мастерская перестанет существовать и охотниками напрямую займётся Церковь под предводительством Людвига.

Хенрика успокаивало это. Сэр Людвиг, орудуя своим воистину священным мечом, отражающим свет Луны, вдохновлял многих охотников. Если и была достойная замена Герману, то это Людвиг.

Впрочем, кажется, он в последнее время слишком много думал.

— О Боги… — вздохнул Хенрик, опустив взгляд на свои одеяния.

Обычно отдававшие жёлтым, сейчас они пропитались кровью убитого чудовища.

Его дочери придётся попотеть, чтобы позже отстирать их.

Тушу твари недалеко от себя, лежавшую прямо на дороге, он больше словно и не замечал. Знал, что ближе к утру служители Церкви займутся ей. Дальнейшая судьба мёртвой твари его не интересовала, своё дело он сделал.

Обычно он никогда не ходил один. С ним всегда был избранник дочери и отец его внучек. Но сегодняшняя Ночь была особенной.

Хенрик нахмурился, стараясь не думать над тем, как в последнее время начал меняться Гаскойн. Он верил в него, как в самого себя, не сомневаясь в том, что его воля достаточно сильна, чтобы не дать внутреннему зверю свободу.

Возможно, так на нём отражаются изменения в Церкви? Гаскойн прибыл издалека, но уважал Германа как бы не больше его самого. В конце концов, он уже был стар, когда Гаскойн…

Нет. Он не должен был об этом сейчас думать. Среди тьмы могла скрываться выжидающая добычу тварь. Хенрик не мог позволить себе дать слабину.

— Интересно, что Виола сегодня приготовит на завтрак… — пробормотал старик, почувствовав всплеск силы в теле.

Должно быть, она сильно переживала, зная, что в этот раз он пошёл на вылазку один.

У него было то, что он должен был защищать. До тех пор, пока дорогие ему люди были живы, чудовище никогда не возьмёт над ним верх, сколько бы ужасных кошмаров во сне и в яви он не увидел.

К счастью, вопреки боевому настрою пожилого охотника больше ни одного чудовища он так и не встретил.

Лишь в Ночь Охоты улицы по-настоящему погружались в тишину. Свет в домах затухал, большая часть ночи сохранялась мёртвая тишина, лишь иногда нарушаемая редкими выстрелами и рыками чудовищ.

Впрочем, в этот раз, за исключением одной твари, Хенрик не услышал ни того, ни другого.

Возможно, он просто зашёл в такую кромешную задницу, что в неё не осмеливались идти даже чудовища. Или, может быть, они опасались чего-то?

— Что-то не так… — прошептал Хенрик.

Воистину, охотники обладали необъяснимым чутьём. Речь была не только про запахи, но и про то, что ни один охотник в принципе не мог объяснить. Приближение опасности, угнетающий дискомфорт, предвещающий беду.

Чем сильнее был охотник — тем больше он мог ощутить и понять, сознательно или подсознательно. И Хенрик, умудрившийся в старости сохранить ясный (насколько он вообще мог быть «ясным» в подобном мире) разум, пропитанный с ног до головы Древней кровью, определённо мог сказать, что что-то его смущало.

Возможно то, что витавший в округе запах крови, давно пропитавший его кости, стал чуть слабее, или, может быть, слабый источник света?

Да. Должно быть, это оно.

Хенрик сжал оружие, направившись к источнику света.

Тяжело было передать удивление старика, когда он увидел не заколоченный досками паб, в отражении которого можно было увидеть едва заметные фигуры.

Едва заметный, его легко можно было пропустить, даже если целенаправленно искать, но сейчас паб как никогда сильно выделялся.

— Какое глупое нарушение правил… — хмуро прошептал Хенрик.

Слабое освещение было допустимо, но то, что он увидел перед собой, выходило за любые рамки нормального.

Старый охотник уже хотел было зайти внутрь, но на секунду остановился, удивлённо уставившись на одинокий белый цветок, растущий прямо у входа в паб.

Чем-то он привлёк внимание Хенрика. Возможно, тем, насколько пышным и красивым он был.

Или, может быть, своим ярким запахом?

Чем-то он ему напоминал кровь, но это определённо была не она. Или она?..

Хенрик помотал головой, выбрасывая из головы такую мелочь. Кажется, он стал совсем рассеянным. Для охотника это было смерти подобно.

Абсолютно не удивившись тому, что дверь оказалась не закрытой, мужчина легко зашёл в паб, поморщившись от нарушившего тишину Ночи звона колокольчика.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Раздражение. Хенрик испытал его всего на миг, увидев как ни в чём не бывало улыбающегося паренька. Чистый, ухоженный, с виду хрупкий, его спокойный, чуть ироничный взгляд и улыбка на лице задели в душе охотника какие-то не самые приятные эмоции.

И это было не только раздражение.

Слабое беспокойство, опаска, некое чувство…

Неправильности.

Впрочем, развить мысль у Хенрика не получилось, ведь в пабе был не только его владелец, но и кое-кто другой.

«Мастер Герман?»

Тяжело было передать степень удивления старика. Пожалуй, Герман был последним человеком, которого Хенрик ожидал увидеть в пабе.

Нет. В каком-то смысле это было даже логично. Была Ночь Охоты. Герман был таким же охотником и спокойно мог отправиться на вылазку. Но то, что он тоже прошёл мимо странного паба, решил зайти в него и…

Первый охотник махом осушил кружку, поднявшись, достав из-за пазухи пузырёк с кровью, передав его довольному Артуру.

«Что происходит?» — нахмурился Хенрик.

— Я приду позже, — безжизненным голосом произнёс Герман.

— «Песчаная Чаша» всегда рада своим дорогим клиентам, Герман, — улыбнулся молодой человек.

В отличие от безразличного к собственной жизни Германа, чувства Хенрика были намного острее. Он хотел жить, и его природа отзывалась на это. Охотник в окровавленном одеянии сжал пушку в руке, едва сдержав себя от того, чтобы не напасть на, видимо, хозяина паба?

Герман прошёл мимо Хенрика, на миг остановившись, после чего негромко пробормотал:

— Если тебе дорога жизнь, не смей его провоцировать и не задавай лишних вопросов.

Хенрика словно облили холодной водой. Он обернулся на уходящего во тьму Ночи Охоты Германа, не до конца понимая, что только что произошло.

Чувствуя, как пересохло в горле, мужчина вновь перевёл взгляд на хозяина паба.

Улыбка Артура стала ещё шире. В глазах мелькнуло узнавание, взгляд стал ещё теплее, а улыбка — ярче.

— Судя по одежде, ночка у тебя сегодня удачная, охотник. Не стесняйся, заходи, я налью тебе своего лучшего эля.

Хенрик неуверенно сел за стойку, отложив основное оружие, впрочем, оставив пушку в руках. Рука просто отказывалась откладывать её.

— Сомневаюсь, что ты сможешь удивить меня, — холодно произнёс Хенрик.

Даже разбавленный кровью эль больше не приносил ему радости. Если любимая еда дочери потеряла свой вкус, то что уж говорить про пойло?

Он не собирался игнорировать совет первого охотника Ярнама, да и сам никогда не мог похвастаться особой разговорчивостью. Он не был нелюдимым, нисколько. Просто старику было тяжело раскрыться перед кем-то, кроме его семьи.

— О-о-о, это мы ещё посмотрим! — рассмеялся Артур.

То, насколько спокойным и расслабленным был хозяин, было само по себе ненормально. Окровавленный охотник, зашедший в Ночь Охоты в гости, был последним существом, которого кто-то хотел бы увидеть. Возможно, не считая чудовищ.

И всё же, по какой-то причине жути нагонял совсем не он, а невинно выглядящий владелец паба.

Наполненная элем кружка появилась перед ним словно по волшебству. Что-то казалось в ней Хенрику странным, но он в упор не мог понять, что.

— Неужели охотник не пьёт? — хмыкнул Артур. — В жизни не поверю. Последнее, о чём будет переживать охотник, это здоровье его печени.

«Он слишком много говорит», — нахмурился Хенрик, неуверенно отпив.

Возможно, он хотел подумать о чём-то ещё, но любые мысли вылетели из его головы, стоило сделать глоток. Старый охотник чуть не выронил кружку из рук, едва ли не до хруста сжав её.

— За порчу имущества придётся доплатить, друг, — хмыкнул беззлобно владелец паба.

Вкус. Он был. Не слишком крепкий, сладковатый, с приятной горчинкой. Такой насыщенный и яркий, пробуждающий в старом охотнике тёплые, яркие эмоции.

— Возьми с собой в следующий раз Гаскойна, думаю, ему тоже понравится, — негромко произнёс Артур.

Из-за нахлынувших чувств пожилой охотник не сразу понял, что услышал, но инстинкты были быстрее него.

Пушка уже была направлена на голову хозяина паба и, видят Боги, он хотел выстрелить, но…

Хозяин вцепился в него с такой силой, что грозился оторвать руку.

Чуть не закричав от боли, Хенрик с ужасом уставился на полностью изменившегося хозяина паба, словно в него вселилась другая сущность.

Тёплые карие глаза наполнились холодом, выражение лица изменилось, пропал намёк на любые эмоции, оставив место лишь безумию не встретившего хороший конец мертвеца.

— Неужели ты тоже страдаешь от неимоверного любопытства?

Голос Артура неуловимо изменился, став немного выше.

— Я… я ошибся… — прохрипел Хенрик. — Мне жаль, хозяин…

Вместе с давно приглушёнными эмоциями в душе охотника расцвёл и страх. Он не мог позволить себе умереть и оставить семью. Ни за что. Не тогда, когда с Гаскойном начало что-то происходить.

Хозяин паба какое-то время ничего не выражающим взглядом смотрел на него, после чего…

Хватка ослабла, позволив старому охотнику вырвать руку. Лишённый каких-либо эмоций взгляд вновь наполнился нечеловеческой теплотой, на лицо вылезла улыбка.

— Кажется, рука сломана, — буднично произнёс Артур, беззлобно хмыкнув, помотав обвисшей рукой. — Не так-то просто контролировать чужое тело, а?

Хенрик сглотнул.

Чудовища были простыми и понятными. Неизвестность же, с которой сейчас столкнулся охотник, пугала больше любого самого страшного зверя.

«О чём эта тварь говорит, чёрт возьми…»

Артур, какое-то время смотря на опухшую конечность, обвинительно уставился на охотника:

— Ночь только начинается, а ты уже столь буйный, старик. Неужели так плохо переносишь алкоголь? Кто бы мог подумать. Садись, ночь обещает быть ещё долгой. Уверен, тебе есть, чем поделиться, Хенрик.

Старый охотник вздрогнул.

О Боги, он знал, что происходили перемены, но, кажется, было то, о чём он ещё не знал. Не знал практически никто.

Судя по всему, в Ярнаме появилась доселе невиданная сила, способная полностью перевернуть игру.

И, кажется, его собирались сделать частью этой силы, предлагая сделку, от которой он просто не мог отказаться.

Ночь Охоты подошла к концу, ознаменовав начало серых рабочих будней, чуть разбавившихся маленьким, но событием: на улице уже какое-то время шёл дождь. Сильный дождь.

В последние несколько дней лило как из ведра, что на памяти Артура происходит не очень часто. Улицы, соответственно, к этому тоже готовы не были, из-за чего пришлось наблюдать за локальным потопом и разбираться с его последствиями: паб немного затопило.

Меня такое «сезонное событие» даже повеселило: я, в общем-то, новое любил, даже если это сулило небольшие проблемы. Небольшие — здесь очень важное уточнение!

Этот бьющий в лицо ветер, вызывающий приятные мурашки по телу, морось, удивительно чистый морской воздух, да и в целом атмосфера в городе немного поменялась: стало тише, улицы наполнились… скажем так, меланхолией. Но, как ни странно, не угнетающей, чёрт бы побрал тёмное фэнтези. Скорее воздушной, умиротворяющей.

Тут и там мелькали хмурые взрослые, наивно пытающиеся скрыться от непогоды под зонтиком, несколько раз видел резвящихся на улице детишек, прыгающих по лужам, плохо осознающих, чем это может грозить.

Мой цветочный друг в последнее время стал ещё пышнее, и дождь встретил, кажется, с вызовом. Была мысль перенести его в паб, но что-то мне подсказало, что Таламус был рад событию не меньше меня.

Возможно, просто оправдываю свою лень, видя, что с цветком всё хорошо. В конце концов, в Ночь Охоты совсем не переживаю о нем, а здесь какой-то дождь, ха!

В последнее время многократно увеличившийся благодаря сомнительной рекламе и добавкам в виде разбавленной крови поток клиентов слегка спал, что, впрочем, меня только радовало.

Появление дорогих и не очень клиентов как стало благословением, так и быстро показало мне, что владелец паба — это не просто таинственно улыбающийся «Хозяин из Песка» (всё ещё периодически хихикаю от фантазии не очень дорогого клиента) и ночные разговоры с непонимающими какого лешего происходит охотниками, но и целый ворох мелких и не очень мелких проблем.

Так, мне пришлось начать вести пусть и довольно примитивный, но учёт; кроме того, у меня начал заканчиваться эль. Пока его ещё хватало, только вот это не освобождало меня от обязанности начать готовить новую партию. Главная проблема была даже не в том, чтобы выбраться на поиски ингредиентов, благо, что была помощь в виде услужливого ученика Школы Менсиса, способного без лишних вопросов достать всё в кратчайшие сроки, а сам процесс варки.

Единоличный владелец мелкого паба — это одновременно пивовар (как небезосновательно считал Артур, настоящий мастер!), технолог и управляющий. Процесс сотворения алкогольного чуда мог занимать спокойно и все двенадцать часов, затем шли недели томительного наблюдения, и это если опустить момент ведения учёта и закупок.

Сперва нужно было спланировать объем будущего пойла, проверить запас солода, хмеля, дрожжей, дров. Хорошо хоть озаботился этим до начала маленького потопа. Затем начиналась подготовка в виде дробления солода, обработки котла, нагрева воды. Уже на одно это могло уходить до двух часов.

Я был один, в конце концов. Леди Мария была последним существом, которое могло мне помочь.

Затем шла засыпка солода в котёл, осторожная заливка воды с необходимостью постоянно следить за температурой, причём следить нужно было не только в начале процесса, но в течение полутора часов.

После начинался этап фильтрации, кипячения, охлаждения, иной раз ушлые Сэнды добавляли дрожжевую «грязь», сохранившуюся с прошлой удачной варки. Правда, меня такой «секретный ингредиент» не очень привлекал.

Был, так сказать, свой, болееэффективный и полезный.

И даже то, что я перечислил, было не главной проблемой. За процессом брожения тоже нужно было внимательно следить все последующие недели. В целом, я бы сказал, что почти вся работа мастера алкогольного чуда сводилась к постоянному контролю производства, иначе что-то могло пойти не так и куча времени, сил и денег просто уйдут коту под хвост!

Гипнос мне свидетель, когда мой первый настоящий алкогольный шедевр был готов, я чуть не пустился в пляс. Осознание того, что опять придётся сцеживать с себя кровь, почти не угнетало. Так, самую малость.

Радость моя, впрочем, была недолгой.

Эфемерная мысль обрела вполне конкретную форму: мне нужна была помощь. Проблема не была критичной, но и игнорировать долго я её не мог.

С самого начала знал, что помощь понадобится, но здесь опять сыграл чужой опыт и свой. Наивно посчитал, что легко со всем справлюсь, ха-ха.

Справедливости ради, с ведением учёта так и получилось: увидь первоначальный владелец тела бюрократию будущего, то на месте поседел бы, да и просто организовать рабочий процесс я явно мог более… скажем так — профессионально. Ничего особенного, просто чуть совершеннее память, немного быстрее мысли текут, да опыта поболее… слегка поболее. Слегка.

А вот по части варки всё оказалось намного сложнее…

— Есть у меня идейка… — прошептал я.

— Хозяин?

— Тяжелые рабочие будни, — лениво произнёс я, облокотившись на стойку.

Дождь за окном меня убаюкивал, добавляя лени, пусть без моей воли меня и не могло ничего усыпить.

Гарри на мой ответ лишь хмуро кивнул, сделав глоток эля, нахмурившись ещё больше.

Бугай стал моим постоянным клиентом. Одним из самых дорогих, между прочим: первый же клиент.

— Тебя что-то смущает? — перевёл я взгляд с окна на помощника мясника.

— Хозяин, твоё пойло… Оно не такое вкусное, как было в первый раз…

Бугай стал выглядеть так, будто был послушным ребёнком, который усиленно не хотел говорить маме о том, что с супом что-то не так, но должен был.

Как очаровательно.

— Кровь всё ещё манит тебя, друг?

Бугай совсем поник, не став на это что-либо отвечать. Я не осуждал, конечно же. Знал, что так будет. Если бы он вообще перестал её пить, то не почувствовал бы разницы между «особым» пойлом и тем, что я начал делать для простых клиентов. Для понимания: Гарри, конечно же, дорогой клиент. И я не шучу. Просто… простой. Даже цветок в будущем мог принести пользы больше, чем Гарри. На данный момент, по крайней мере. Цинично, но я владелец честного бизнеса, а не благотворительный фонд.

— Я… стараюсь… Но кровь, она повсюду…

— Всё имеет свою цену, Гарри, — нарочито негромко произнёс я. — Если хочешь чего-то особенного, то должен либо заплатить соответствующую цену, либо сделать нечто, что будет сопоставимо по стоимости. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Видеть, как начал пыжиться от мыслительной деятельности бедолага, было по меньшей мере забавно. Я ни в коем случае над ним не издевался (разве что в совсем безобидной форме, каюсь), просто заставлял пользоваться тем, что сладкая, манящая кровь отбивает чуть больше чем полностью.

Мозгом! Думай, Гарри, думай! Хоть о чём-то!

Право слово, мне не нужно было, чтобы он улавливал какие-то подтексты. Достаточно было, чтобы он хоть к чему-то приходил, а там уже по ситуации будем разбираться и направлять.

— Я понял, хозяин…

То, каким тоном пробухтел ответ дорогой клиент, едва не заставило меня протереть глаза.

Владыки Снов с ним, никто не совершенен, у всех свои проблемы.

— Что же, рад слышать, — хмыкнул я. — Тебя в последнее время не мучают кошмары, Гарри?

Бугай тут же оживился.

— Я их забиваю топором, хозяин!

Хо?

— Если бы ты знал, насколько сейчас важные слова сказал… — приподнял на потолок взгляд я.

Гарри то ли не услышал меня, то ли оказался слишком занят очередной попыток насладиться моим элем, явно не испытывая от этого какого-то большого удовольствия. Впрочем, от всего остального, за исключением крови, он не будет испытывать удовольствия тем более.

Люди без всякой помощи извне могли годами, если не до самой смерти, подавлять в себе чудовище. В игре вроде бы был ненормальный, как минимум частично сохранивший в себе разум, научившись обращаться в зверя и обратно.

Теперь же, с моей небольшой помощью, появился тот, кто сознательно научился забивать внутри себя сгустки чужой воли. Сегодня обязательно нужно будет проверить, массовая это практика или помощник мясника оказался чуть более особенным, чем могло показаться на первый взгляд.

Кое-как допив эль, всем своим видом показывая, что остался доволен, но не слишком сильно, Гарри надел слегка не подходящий его габаритам плащ, направившись на выход.

Не знаю, совпадение это или вселенная решила нагнать ещё больше тёмнофэнтезийной атмосферы, но, стоило Гарри остановиться на выходе и обернуться, как ударил гром.

— В последние дни ходят странные слухи, хозяин, — мрачно произнёс Гарри. — Посетители моей лавки говорят, что слышат по ночам странные повизгивания. Один из них сказал, что видел, как в ночи пробегало существо, чем-то… э-э, похожее на синий гриб…

— Как необычно, — наклонил голову я, чуть нахмурившись. — Что же, я понял, буду иметь в виду, спасибо за информацию, друг. Она может оказаться полезной.

Бугай от моей похвалы, словно я и впрямь был его строгой мамой, готовящей невкусный суп, аж приосанился, гордо направившись на выход, быстро скрывшись среди дождя.

Паб погрузился в недолгую, мрачную тишину.

— Мог бы себе и зонтик достать, — между делом в никуда заметил я. К счастью, они были распространены уже и среди мужчин. — Что думаешь, леди Мария? Есть какие-то мысли, что это может быть?

В ночи я практически всегда гуляю по снам, поэтому понятия не имею, что происходит во внешнем мире. Как ни странно, явь тоже может предложить ночью много всего интересного.

Что-то я давно не говорил о том, что ненавижу тёмное фэнтези.

«Похоже на сбежавший эксперимент из Церкви исцеления», — негромко произнесла девушка.

По её тону нетрудно было понять, что новость ей явно не очень понравилась.

Я прикрыл глаза, прокручивая в голове всё, что помнил из игры.

— Если я ничего не путаю, вы называете его малым Посланником Небес?

Леди Мария ответила не сразу, ненадолго задумавшись.

«…да…»

Ну вот. Леди опять впала в уныние и тоску. Нужно будет ей снова воплотить какую-нибудь вкусную еду.

Выдержал недолгую паузу.

— Я посмотрю, что можно сделать.

«…»

Леди не стала отвечать, но я почувствовал благодарность девушки.

Безнадёжное тёмное фэнтези безнадёжным тёмным фэнтези, а рабочий день продолжался. До самого наступления вечера, когда я уже думал закрывать паб и пойти готовить ужин. Ночь обещала быть весёлой.

Как нетрудно догадаться, веселье началось немного раньше ночи.

Со звоном колокольчика дверь паба открылась, ознаменовав для меня начало маленького приключения с большими последствиями.

Ударил гром.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Зашедший на кружку эля Карл, закрыв промокший от дождя зонтик, решил начать не с приветствия:

— Кое-что произошло, добрый Хозяин.

Я вскинул брови.

— Сбежал маленький Посланник Небес?

Карл на секунду уставился на меня так, будто я был каким-то всемогущим ясновидящим. Он уже думал что-то сказать, но одного лишь факта, что не шибко дорогой (пусть и полезный) клиент решил зайти, было достаточно, чтобы сделать некоторые выводы, из-за чего я продолжил:

— Позволь уточнить. Ты как-то причастен к побегу маленького Посланника, Карл?

Кажется, клиент чуть не споткнулся на месте. Ой, не делай вид, будто это не очевидно, Владыки Снов тебя подери!

Будем решать. В конце концов, мы в ответе за тех, кто испил нашу кровь.

Встав на сторону странного, непонятного, но оттого казавшегося лишь более могущественным существа, осевшего в неприметном пабе, Карл морально был готов к тому, что его заставят проводить мерзкие ритуалы, возможно, устраивать жертвоприношения, высекать на груди непонятные символы и…

В принципе, на этом фантазия Карла в основном заканчивалась.

Правда оказалась совсем не такой, как думал ученик Школы Менсиса. С одной стороны всё оказалось намного более приземлённо, с другой же…

Непонятно.

Сны Карла стали крепкими, яркими и насыщенными. Каждую ночь мужчина начал высыпаться так, как не высыпался, казалось, никогда. Про кошмары он в принципе успел забыть. Цена этого была просто смешной: разговоры.

Добрый Песочный человек, Хозяин из Песка, с ним разговаривал.

В отличие от всего остального сна, Карл не мог запомнить, о чём они разговаривали. Он знал, что видел перед собой улыбающуюся рассыпающуюся песочную фигуру, о чём-то отчитывался, над чем-то размышлял, давал детали… чего-то, но по утру, как бы не старался, не мог вспомнить и намёка на то, о чём они говорили.

Первое настоящее задание в яви тоже удивило учёного. Его не просили что-то или кого-то достать из Школы, вместо этого отправив закупать ингредиенты для варки пойла.

Одним утром Карл просто проснулся и понял, что должен помочь хозяину с его маленьким делом. Это было бы даже смешно, если бы не было столь абсурдно.

Конечно, у Карла были предположения. Возможно, хозяин был ограничен внутри паба? Или, может быть, проверял его? Или просто игрался с ним? А может быть, он просто чего-то не понимал или…

Не видел?

Карл старался над этим слишком не думать. Ему ли не знать, сколь губительными для него могло быть преждевременное знание. Он уже поверил в то, что добрый хозяин исполнит его мечту, и каждую ночь убеждался в этом лишь сильнее.

Правда, у светлых снов неожиданно нашёлся и необычный… побочный эффект.

Эмпатия.

Практически полностью отринув человеческую мораль, он вновь начал её обретать. Мир стал ярче, и вместе с тем — ужаснее. Посещение Зала исследований и приюта стали для Карла неожиданно тяжелыми.

Держащиеся за распухшую от воды голову пациенты, булькающими голосами зовущие покинувшую мир леди Марию.

Дети, не понимающие, от чего их лечат.

Крики и вопли, доносившиеся из палат, ничем не отличающихся от клеток.

Карл не мог сказать, что ситуация стала для него невыносимой, но то, что она начала вызывать в нём неприятные эмоции, стало неоспоримым фактом.

Как и чуть позже стало неоспоримым фактом то, что одна из клеток была открыта. Была уже глубокая ночь, Ярнам накрыли сильные дожди, клиника была уже практически пустой.

— О Боги… — прошептал Карл, осматриваясь.

По стечению обстоятельств именно ему нужно было проверить, все ли испытуемые были на месте. Чисто формальная процедура, никогда не приводившая к каким-то большим проблемам.

До сего момента.

Холодная, пустая клиника, наполненная редкими повизгиваниями и покрикиваниями. Пустой коридор, по которому совсем недавно должен был проходить обращённый в Посланника ребёнок.

Он должен был предупредить об этом остальных, начать поиски твари. До встречи с добрым Хозяином из Песка он бы так и сделал.

Но…

Карл закрыл дверь, молча направившись по коридору, словно ничего не произошло.

Не его проблема, что один испытуемый сбежал. Пускай бежит. Возможно, если сохранил какую-то часть разума, поймёт, что нужно бежать в сторону леса и искать укрытие в нём.

Правда, скорее всего его всё равно скоро поймают. Главное, чтобы не было свидетелей того, что он…

— Всё ли хорошо, мистер?

Высокий, спокойный женский голос заставил Карла на секунду застыть, после чего он медленно обернулся.

Словно всё это время следуя у него за спиной, она появилась абсолютно бесшумно, словно неслышный убийца. Бледная кожа, светлые волосы, собранные в хвост, длинное белое одеяние, напоминающее робу…

Врач?

— Более чем, — холодно ответил Карл. — Я могу чем-то помочь, мисс…

— Просто Йозефка, — улыбнулась девушка. — Нет, нисколько. Я просто проходила мимо и подумала, что тебе нужна помощь…

— Мы встречались где-то раньше?

— Возможно, в конце концов, мы все служители Церкви исцеления, — слабо засмеялась девушка. — Но не со мной, а моей сестрой. Нас часто путают. Дав нам одно имя, родители даже не представляли, сколько путаницы создадут…

На лицо незнакомки вылезла улыбка, заставив Карла на миг ощутить странное предчувствие. Будто черви в голове закопошились, предупреждая о чём-то.

Ей нельзя было доверять.

— Возможно, — не менее холодно ответил Карл. — Доброй ночи.

Мужчина так и не дождался ответа незнакомки, развернувшись, быстро скрывшись среди стен Зала исследований, не увидев, каким взглядом его проводила врач.

Лишь через несколько дней Карл узнал о том, что по Ярнаму начали ходить слухи про синее существо, похожее на гриб.

Глупое отродье так и не сбежало, потенциально втянув его в большие проблемы, и у учёного Школы Менсиса не оставалось выбора, кроме как обратиться к таинственному покровителю, пока не начались серьёзные разбирательства.

Сейчас, когда ритуал Школы Менсиса становился всё ближе, лишнее внимание ему точно было не нужно.

Сложно ли скрыться откровенно уродливому, гротескному существу с синей кожей и раздутой головой в не то чтобы большом городе? В обычном случае я бы сказал, что это практически невозможно, но Ярнам в этом плане крупно выделялся. Как минимум своей взрывающей мозг системой канализации, дающей возможность потенциальному беглецу незаметно передвигаться по городу, с высокой вероятностью тесно связанной с лабиринтами птумерианцев, предшественников людей, живших прямо на этом месте ещё тысячи лет назад.

Предполагаю, что канализацию в принципе строили, имея вполне конкретные побочные цели кое-что отыскать, но, право слово, сейчас это было неважно.

Добавить к этому, судя по всему, проклюнувшиеся способности ментального характера, и получается, что маленький городок не такой уж и маленький, а если кто несчастное дитя и найдёт, то, возможно, даже не обратит на него внимание.

Подумаешь, синее чудовище с раздутой головой, мы в Бладборне, здесь это обычный вторник, Морфей меня усыпи!

Несмотря на то, что я не разделял паники Карла, явно преувеличивающего возможные последствия своей промашки, отрицать необходимость поисков было глупо. По многим причинам.

В яви от меня всё ещё было не так много пользы, основную часть работы всё равно придётся на себя взять клиентам, даже если я прихвачу с собой Древнюю кровь для восстановления и позволю леди Марии вновь взять контроль над телом.

Запугать «вспышкой» сверхчеловеческой силы я мог, но о каких-то настоящих стычках не шло и речи. Да и было это не в стиле Песочного человека.

Моя сила заключалась в другом. Сегодня была идеальная возможность посмотреть, что уже принятая кровь мне дала и смогу ли я, слишком много возомнивший о себе дух снов, прыгнуть выше головы.

Но сперва нужно было выйти на след.

Неизменный смотритель кладбища, мрачный копатель могил. Винс копал их столько, сколько себя помнил. Сначала вместе с отцом, а затем начал сам, уверенный в том, что на нём семейное дело и подойдёт к концу.

Семейное дело… Это даже звучало странно. Он никогда не хотел этим заниматься. Возможно, у него начался кризис среднего возраста. Или, может быть, он просто начал сходить с ума.

— Будь прокляты охотники, эти твари не люди… — сплюнул в могилу Винс.

Весь в земле, в порванной старой одежде, заросший, небритый. Его легко могли спутать с городским сумасшедшим, хотя, пожалуй, правда была как никогда близка. Его руки от тяжелого труда пришли в такое состояние, что давняя детская мечта однажды сыграть на пианино казалась ему теперь крайне злой шуткой.

Он ненавидел хоронить охотников. Нечеловечески крепкие и тяжелые, работа с ними для Винса превращалась в то ещё испытание.

И ладно бы это было главной проблемой! Винс знал. Знал то, о чём остальные не знали, прекрасно понимая, что должен хранить молчание, если не хотел сам оказаться в могиле.

…или, чего хуже, не в могиле…

Тела, которые он хоронит, потом могут одной ночью самым наглым образом выкопать и забрать. И не только тела охотников. Они стоят лишь первыми на очереди.

Львиная доля могил, что должна была хранить в себе останки несчастных душ, пустовали. И об этом не узнает никто.

Видят Боги (должно быть, давным-давно мёртвые), он не хотел знать о том, для чего служители Церкви приходят за телами. Но знал, что будет, если он кому-то об этом расскажет.

Городской сумасшедший, как он есть.

— Зачем ты меня хоронишь? — спросило у него слишком много говорящее тело. — Они ведь всё равно придут за мной, лишняя работа, смотритель!

— Мертвецы не говорят! — рыкнул Винс, огрев тело лопатой.

Брызнула кровь, расплескавшись, казалось, по всей могиле. Но труп даже не пошевелился, лишившись глаза.

Лежащий в могиле мертвец неестественно широко улыбнулся.

— Тогда зачем они забирают тела, Винс? Все эти секреты… Тебе же любопытно…

— Мне плевать!

Могильщик сжал зубы, принявшись закапывать могилу. Немигающим взглядом смотрящий на него глаз совсем скоро начал скрываться под слоями земли.

Закопав тело слишком много говорящего мертвеца, Винс принялся копать могилу для следующего тела. Такого же говорящего, такого же раздражающего, соблазняющего его тайнами, которые он не хотел знать. Не должен был, несмотря ни на что!

Третье же тело отличалось.

— О Боги… — выдохнул Винс.

Синяя тварь с раздутой головой. Мерзкая, отвратительная, на ощупь она была такой, как он и представлял: скользкая и липкая!

Кое-как закинув тело в выкопанную могилу, больше всего на свете Винс боялся, что тварь заговорит с ним.

Как нетрудно догадаться, именно это и произошло. Но немного не в том виде, в котором он думал.

— Слушай, друг, я тут заметил интересную тенденцию, что людям в этом мире часто снится их работа… Промышленная революция без должной защиты своих прав — это та ещё задница, а?

Винс выпучил глаза на тварь.

В принципе, его можно было понять: он ожидал, что тварь заговорит. Но заговорит мерзким, отвратительным булькающим голосом, а не…

Могильщик помотал головой.

Чуть ироничным, удивительно дружелюбным и участливым, голосом какого-нибудь… умника?

Винс не мог похвастаться большим опытом взаимодействия… в принципе с людьми, поэтому на ассоциации был весьма скуден. Но примерно так он и представлял себе напыщенных умников. Возможно, каких-то слишком много возомнивших о себе банкиров с аристократами, или что-то подобное.

— Ну-ну, не настолько всё плохо, — беззлобно засмеялась тварь.

Зыбучий, исходивший, казалось, со всех сторон смех заставил что-то в глубине души Винса в испуге закричать. Словно реагируя на его страх, весь мир поплыл, начал искажаться, стремясь в любой момент вытянуть его из очередного кошмара, но…

Кое-что произошло.

Тварь, совсем его не стесняясь и даже не пытаясь скрыть своих действий, вытянула уродливую руку, подув на неё. Та, неожиданно рассыпавшись золотистым песком, принялась распространяться, казалось, во все стороны, проникая в трещины сна и будто бы заменяя их собой.

Винс не проснулся, неожиданно придя к странному, угнетающему осознанию.

Заложник. Теперь он был заложником в собственном кошмаре. Мало ему было ужасов в яви.

Могильщик выронил лопату из рук, плюхнувшись на землю. На душе стало совсем паршиво.

— Что бы ты ни было… Что тебе надо от меня?

— Для удобства называй меня просто Песочным человеком, друг. Или, если будешь совсем пьян, Хозяином из Песка, — слабо засмеялась тварь. — От тебя почти не пахнет кровью… Неужели ты боишься манящей крови, Винс?

— У меня эта кровь и так в печёнках сидит, вместе с Церковью исцеления! — сплюнул могильщик. — Насмотрелся уже!

— Прекрасно могу понять тебя, Винс, — улыбнулось чему-то существо.

Винс не поверил.

— Что тебе надо от простого могильщика, Песочный человек, или что ты там такое?

— Деловой подход? Неожиданно, но приятно, — послышалось в голосе урода удовлетворение. — Я кое-кого ищу, Винс. Малютка неожиданно хорошо прячет свой разум.

«Малютка?» — нахмурился могильщик.

— Твоё сознание удивительно хорошо запомнило образ маленького Посланника, — взглянул на свою руку Песочный человек. — Ты последний из тех, кто наткнулся на него. Где ты его увидел?

— Я… я не увидел, м-мне просто п-показалось…

Винс схватился за голову, почувствовав неожиданный укол. Сон вновь задрожал, на этот раз сильнее.

— У этого ребёнка замечательный потенциал, — мягким голосом прошелестел Песочный человек. — Я ограничен во времени, Винс. Мне придётся пойти на кое-какие меры. Прошу, подумай лучше. Где ты его увидел?

Голос существа стал громче, требовательнее. Мягкость никуда не исчезла, но добавилась строгость.

Словно вечно опаздывающий куда-то отец. Любящий своё дитя, но слишком много требующий от него.

С новым уколом боли из глаз могильщика пошли слёзы, он схватился за голову, закрывая глаза.

Хотел он того или нет, но перед глазами Винса начали мелькать образы. Образы того, как он, пугая своим видом редких напыщенных индюков, шёл по вечерним улицам Ярнама.

Дул холодный ветер, шёл сильный дождь, мало волнующий могильщика. Он запомнился столь ярко, что, казалось, он прямо сейчас мог вытянуть руку и…

Винс резко открыл глаза, понимая, что мир перед ним полностью изменился.

Дождь. Лило и впрямь как из ведра. Так, как он запомнил. Он шёл куда-то. Под ногами хлюпала вода, сам он промок до нитки. От давно въевшегося в кости трупного запаха его это, впрочем, не спасало. Уже ничего не спасёт.

Где же он был? Куда шёл?

Винс удивлённо осматривался, пытаясь понять, где он. Здания расплывались, искажались, появлялись и пропадали. Улицы Ярнама мало отличались между собой, но, по крайней мере, он мог сказать, что это был какой-то небогатый район: чем ближе был центр — тем шире и чище становились улицы. Сейчас он определённо был не в центре. Про место, где он сейчас находился, того же нельзя было сказать.

Ответ пришёл неожиданно. В тот самый момент, когда он остановился рядом с одним из зданий, безошибочно узнав его. Оно было достаточно известным, чтобы даже мрачный могильщик вспоминал о нём, как о чём-то хорошем, дарящем слабую надежду на то, что Церковь исцеления была не только чудовищем в овечьей шкуре, но и чем-то ещё.

Лечебница Йозефки.

Она была довольно популярна. Как сама лечебница, так и та, кто ею управлял. Оно и неудивительно: цены в лечебнице относительно Церкви были смешными, сама Йозефка покоряла своей нежной улыбкой и спокойным, убаюкивающим голосом.

Ходили даже слухи, что Йозефка была каким-то высокопоставленным членом Церкви исцеления, но это были лишь слухи и, видят Боги, Винс был последним человеком, который интересовался этим.

Да и не было возможности у Винса развить мысль: он пришёл к конечной точке, где встретил то, что встретить не должен был.

— Какого…

Смотритель кладбища боковым зрением увидел нечто странное, мелькнувшее среди тёмных переулков, удивлённо направившись к нему. Будь он нормальным человеком, то никогда бы в жизни не осмелился зайти в переулок, да только вот…

Можно ли было назвать того, кто едва ли не с раннего детства возится с трупами, нормальным?

Он видел и слышал слишком много дерьма, чтобы что-то обыденное могло напугать его.

Правда, это относилось лишь к чему-то обыденному, но никак не маленькой жертве переливания Древней крови.

Зайдя за переулок, сперва Винс даже не понял, что увидел. Скрывающийся за грудой мусора силуэт, что из-за непогоды и времени суток и разобрать толком нельзя было. Лишь подойдя поближе…

Он увидел.

«…значит, он искал обидчицу?..»

Голос в голове остался для Винса неуслышанным, и у него были для этого веские причины:

Маленький, с надутой синей головой, напоминающей гриб, уродливым подобием лица, длинными руками, похожими на когти…

— Хра-а…

Мерзкое, отвратительное, ужасающее существо потянуло к нему свои конечности, уставившись на него маленькими провалами вместо глаз. Голова Винса заболела, сердце судорожно забилось, образ перед глазами начал расплываться.

Мужчина сам не заметил, как в ужасе вскрикнул, выбежав из переулка так быстро, как только мог, побежав куда глаза глядят. Неважно, куда. Главное подальше, как можно дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше, дальше…

«…ты молодец, Винс…»

Мир перед глазами Винса начал вновь рассыпаться золотистым песком. Отовсюду начал доноситься убаюкивающий голос.

«…я не всемогущий, но в знак извинений на одну ночь исполню твоё заветное желание. В конце концов, „Песчаная Чаша“ ценит своих клиентов, даже если ты ещё не успел им стать…»

Смотритель кладбища услышал удаляющийся смех, после чего…

Осознал себя на сцене. В ухоженном чёрном костюме, сидящим перед самым красивым пианино, что он видел в своей жизни. Казалось, он только что и не убегал сквозь проливной дождь от неведомой твари и это всё был лишь мираж.

Винс с трепетом прикоснулся к белым клавишам, неуверенно нажав на одну из них. Раздался звук, из-за которого терпеливо ожидающая начала представления толпа восхищённо захлопала.

Могильщик удивлённо уставился на свои чистые, здоровые, молодые руки, словно принадлежащие никогда не бравшему ничего тяжелее стопок бумаг мальчишке. Даже его пальцы, и те — будто стали длиннее.

Из глаз Винса пошли слёзы. Трясущимися руками он потянулся к клавишам, неуверенно заиграв. Он не умел, никогда даже не прикасался к пианино, но вместо случайного набора звуков он заиграл нечто прекрасное.

Толпа взорвалась овациями, на лицо смотрителя вылезла счастливая улыбка.

Кошмар вдруг превратился в самый счастливый сон в его проклятой жизни.

Дождь стал ещё сильнее, заливая собой весь Ярнам. Видимость была отвратительной, и даже звуки заглушались начавшейся бурей. Впрочем, сейчас для Карла и Хенрика это стало благословением.

Мужчины, закутанные в непроницаемые тёмные одежды, сливаясь с поднявшейся бурей, проносились сквозь многочисленные улицы и переулки, играя наперегонки со временем.

Ни Карл, ни Хенрик не смели сомневаться в предупреждении таинственного покровителя: если они не успеют сейчас, то, возможно, не успеют уже никогда.

— Ты точно знаешь, куда мы идём, безумец?

Пусть Хенрик явно был уже не в том возрасте, чтобы гулять в подобную погоду, по нему нельзя было сказать, что непогода как-то сильно влияла на него. Старик чувствовал себя вполне сносно, чего нельзя было сказать про ученика Школы Менсиса.

Карл едва стоял на ногах, из-за чего Хенрику то и дело приходилось придерживать неожиданного союзника, чтобы тот не упал. В конце концов, он в первую очередь был исследователем, а не хлещущим кровь охотником.

Слава доброму Песочному человеку, что на нём не было проклятой клетки!

— Я не слышу тебя, глупец, — не оборачиваясь, бросил Карл. — Просто иди за мной, добрый Хозяин указывает мне путь.

«Фанатик», — поморщился Хенрик.

В обычном случае охотник и учёный Школы Менсиса, скорее всего, никогда бы и не пересеклись. Максимум — случайно на улице, ненадолго, просто переглянутся и пойдут дальше. Пусть они формально и были все частью одной организации, по факту что нынешние охотники, что Школа Менсиса представляли собой абсолютно разные организации с разной философией, целями и людьми.

Многие охотники понятия не имели, чем занимались ученики Школы Менсиса. Лишь знали, что те, как и многие церковники, были фанатиками. И сейчас Хенрик лишь убедился в этом.

О Боги, если бы его не разбудил неожиданно пришедший в сон таинственный хозяин паба, старик никогда бы даже не задумался над тем, чтобы выйти на улицу и отправиться на поиски какой-то твари.

Но вот, он здесь. Более того, объединился с таскающим клетку ненормальным.

Кто бы мог подумать, что его жизнь примет столь странный оборот.

К счастью, они, по крайней мере, были не одни и, судя по всему, хозяин и впрямь направлял Карла: несмотря на ужасную видимость, каким-то образом они чётко следовали по определённому маршруту, да и нечто внутри Хенрика шептало ему о чём-то… незримом, направляющем их.

Словно направленное, принявшее форму дуновение ветра, оно вело их сквозь непогоду.

И оно привело.

— Мы… пришли, добрый Песочный человек?

Они остановились недалеко от лечебницы, встав прямо посреди улицы. На миг Хенрик даже подумал, что фанатик совсем сошёл с ума, но…

Нет. Кажется, сошли с ума они все. Весь их проклятый город, про который вспомнили гротескные, ужасные, кошмарные Боги.

Нет, нет. Не так. Боги, к которым они сами столь отчаянно тянулись. И к которым, к своему ужасу, дотянулись.

Чем больше проходило времени — тем больше Хенрик убеждался, что волей ужасной судьбы попал под взор одного из таких Богов.

Дуновение ветра вместе с каплями воды закружилось в вихрь, начав принимать едва заметный, совсем слабый, искажающийся образ человека из песка. С едва видимой, практически сливающейся с дождём шляпой на голове, в строгом костюме и такой же песочной тростью.

Имевшее наглость воплотиться в яви существо мира снов, не обращая никакого внимания на двух застывших людей позади себя, принялось внимательно осматриваться.

— Будто смотрю на мир сквозь вязкую пелену, какой интересный опыт… — прошелестел удивлённый голос. — Куда же ты спрятался, малыш… Не бойся… выходи… Хочешь, чтобы дядя Песочный человек потом целый день отдыхал?

Артур беззлобно засмеялся, своим потусторонним, нечеловеческим смехом заставив Хенрика и Карла испуганно застыть.

— …что же, — спокойно произнесла фигура из песка. — Хорошо.

Ему так или иначе хотелось посмотреть на пределы того, чего он мог достичь, принимая крайне ценную сущности добавку.

Песочная фигура, выждав недолгую паузу, ударила тростью по земле. Трость, не издав ни единого звука, рассыпалась бесчисленными частичками золотистого песка, разлетаясь по округе.

И совсем скоро мужчины поняли, для чего их покровитель сделал это.

Фигура из песка молча направилась в одному ему понятном направлении. Не сговариваясь, Хенрик и Карл направились за покровителем.

Им потребовалось пройти ещё несколько переулков для того, чтобы выйти на прятавшееся во тьме существо, отдалённо напоминающее синий гриб.

И если у Хенрика с Карлом существо приятных эмоций не вызвало, песок Песочного человека засиял, казалось, лишь ярче.

— Какая милая девочка…

Хенрик выпучил глаза на вжавшуюся в стену тварь, не поверив своим ушам.

— Хозяин, это…

— Лишь снаружи.

Голос существа из песка потерял всякие эмоции. Артур склонился над трясущимся существом, судорожно пытавшимся как-то повлиять, отмахнуться от принявшего гуманоидную форму расплывающегося песка, но безуспешно.

Всё изменилось в тот самый момент, когда песочная рука прикоснулась к голове того, что ещё недавно было ребёнком.

— Моя вина, что я пока столь слаб, — нежно прошелестел голос. — Прости, что не смог помочь тебе вовремя.

Нечеловеческая теплота и доброта, наполнившие голос хозяина, оказались столь сильны, что даже два служителя Церкви почувствовали, как их сердца начали разрываться от нахлынувших на них чувств.

Что уж говорить про малого Посланника небес.

Два светящихся глаза удивлённо, испуганно уставились в светящиеся песочные глаза, потянувшись к ним длинными когтями.

— Почувствовала? — слабо засмеялся Артур. — Из-за ужасной воли тех тварей ты теперь тоже частично принадлежишь миру снов. Не могу сказать, что поздравляю тебя с этим. Послушаешь старшего и пойдёшь со мной? Не волнуйся. Та, кто тебя превратила в это, и без тебя заплатит цену. Обещаю.

Существо из песка протянуло руку, которую похожее на гриб существо неуверенно схватило. Для кого-то могло показаться, будто чудовище схватило за руку пустоту.

Артур довольно улыбнулся, подняв взгляд на выход из переулка.

— Судя по всему, придётся немного поплутать.

Хенрик и Карл непонимающе переглянулись, но уже совсем скоро поняли, о чём говорил добрый Песочный человек.

— Охота, — прошептал напряжённо Хенрик.

Не только они отправились на поиски беглеца. Многочисленные охотники, получив приказ, принялись обхаживать весь город, объединившись в группы.

Степень катастрофы Карл и Хенрик осознали в тот момент, когда, казалось, весь город наполнился топотом и перекрикиваниями. Десятки людей, иной раз в одиночку способных одолеть сверхчеловечески сильное существо, объединились в едином порыве найти одного-единственного малого Посланника небес.

Объяснение неожиданной активности было лишь одно: кто-то сверху отдал приказ.

Впрочем, об этом подумать можно было и после.

На сотканное из песка лицо вылезла азартная улыбка.

— Песочного человека не так легко поймать. Я проведу вас.

То, что произошло дальше, Карл и Хенрик могут описать лишь одним словом: магия.

Они быстро скрылись среди капель дождя, направившись за смело идущей прямо на голоса едва заметной фигурой из песка. Ни один из них не мог себе позволить сомнения, а потому…

Они просто шли. Шли удивительно спокойно, медленно, не переходя на бег, словно на обычной прогулке.

Ярнам чужакам на первый взгляд мог показаться лабиринтом. И в этом была доля правды. Многочисленные улицы, переулки, переходы и коридоры заполонили собой весь город. Обычный человек, впервые оказавшись в городе, и впрямь мог в нём спокойно потеряться.

Но знающий, тот, кто обладал сверхъестественным восприятием и вниманием, мог использовать лабиринт в свою пользу.

Они плутали. Плутали между улицами, домами, всеми этими многочисленными переулками, словно наматывая круги.

Несколько раз Песочный человек на ровном месте разворачивался и шёл в обратную сторону, и у тех, кто за ним следовал, не было иного выбора, кроме как развернуться за ним.

Несколько раз они останавливались на какие-то доли секунд среди переулков, слыша, как прямо мимо них проходят роющие землю охотники.

Несколько раз они были на грани того, чтобы их окружили и поймали, но…

Каким-то невозможным образом они оказались у неприметного паба, рядом с которым гордо стоял горшок с белым цветком, отважно принимающий на себя непогоду.

«Какого…»

Кажется, эта мысль одновременно синхронизировалась как у Карла, так и Хенрика.

Песочная фигура обернулась, широко улыбнувшись, после чего прямо на глазах развеялась мельчайшими песчинками, исчезнув.

Закрытый паб в тот же миг открылся.

— И чего вы стоите, дорогие клиенты? — обворожительно улыбнулся хозяин паба. — Хотите, чтобы эти твари обратили на меня ещё больше внимания? Заходите быстрее.

Малый Посланник небес тут же прошмыгнул внутрь, а за ним неуверенно зашли и Херик с Карлом.

Хозяин паба остался стоять у входа, после чего задумчиво уставился на цветок.

— Нет, дружище, я передумал, давай-ка пока внутрь, ты и так уже всем показал, насколько хорош…

Цветок, словно и впрямь обретя зачаток сознания, недовольно дёрнулся, но Артур не стал слушать теоретических возмущений, взяв цветок в паб, быстро закрыв дверь.

Меньше, чем через минуту, мимо неприметного паба пробежали охотники, так и не найдя свою цель.

Меньше, чем через минуту, недалеко от паба, на одном из многочисленных зданий, воплотилось неподвижное нечто. Огромное, омерзительное, неподвижное нечто появилось из ниоткуда, впрочем, скоро исчезнув.

Меньше, чем через минуту где-то вдалеке от паба, на границе кошмара, возникла высокая фигура в белом платье с окровавленным пятном на животе.

На следующее утро редкие жители Ярнама говорили:

Им приснился плач младенца.

В последнее время с кровью некоторых пациентов лечебницы стало происходить что-то странное. Настолько странное, что Йозефка, только начав работу, всполошилась столь сильно, что чуть не побежала в Церковь исцеления.

Девушка остановила себя лишь чудом, зная, какими последствиями странное открытие может обернуться. Уж ей ли не знать, насколько… противоречивым был Хор.

Пока она пыталась исследовать грани крови и найти лекарство от чумы зверя — другие члены Хора плевать хотели на людей, желая лишь зайти дальше в своих исследованиях.

Одним из таких людей была её родная сестра, столь сильно напоминающая её, что их спокойно могли спутать даже остальные члены Хора!

Возможности уйти у неё не было. По многим причинам, включая банальную бессмысленность и даже потенциальный вред столь опрометчивого поступка: её уход ничего не поменяет, она потеряет доступ к ресурсам Церкви и неизвестно, что будет с лечебницей. Сестра тоже будет не в восторге. Портить отношения с той, кого она могла спокойно спутать с отражением в зеркале, Йозефка тем более не хотела!

Девушка давно отчаялась что-то поменять в столь большой структуре, и даже положение члена Хора ей особо не помогало, но, по крайней мере, у неё была возможность заниматься своими исследованиями дальше.

Однажды она обязательно найдёт лекарство, которое если не спасёт загубленные по их же вине души, то, по крайней мере, даст шанс остальным.

Что же…

Судя по всему, она и впрямь что-то нашла. Но немного не в том виде, в котором ожидала.

— Боги…

Сколько раз она уже это повторила? Йозефка не знала. Как и не знала, на что конкретно она смотрела. Исследуемый образец крови на первый и второй взгляд мало чем отличался от любого другого образца: количество лейкоцитов и эритроцитов серьёзно превышали норму.

У обычного человека могли бы наблюдаться серьёзные проблемы со здоровьем, но не у тех, кто принимал Древнюю кровь. О нет, они будут чувствовать себя хорошо, даже слишком хорошо. Недуги простых людей их редко мучали, чего не скажешь про гораздо более опасную болезнь, передающуюся через кровь.

Но стоило присмотреться, как можно было увидеть нечто не поддающееся объяснению. Нечто, казалось бы, нереальное, иллюзорное, столь абсурдное, будто оно не было частью физического мира.

Словно микроскопические частички песка. Переливающиеся между собой, исчезающие и появляющиеся.

— Иммунная система… никак не реагирует… — напряжённо прошептала Йозефка.

Самым ужасным открытием стало ещё одно внезапно проявшееся свойство странных частиц: мимикрия.

Частицы песка, сталкиваясь с клетками крови, прямо на глазах затаившей дыхание Йозефки, меняли форму, притворяясь самыми обычными эритроцитами.

Более того, не менее важным открытием стало, что Древняя кровь не реагирует на частицы песка. Сперва предположив, что агрессивная воля, спящая в крови, легко обнаружит чужеродный объект и уничтожит его, не нужно было уточнять степень удивления Йозефки, когда этого не произошло.

Чистый образец Древней крови никак не отреагировал на чужеродный объект. Частицы песка легко вошли в контакт, мимикрируя под неё, после чего…

— Ты как всегда занята.

Йозефка едва не подпрыгнула, оторвавшись от наблюдений. Близнец не могла не заметить состояние сестры, приподняв брови.

— Что-то случилось, сестра?

— Посмотрела бы я на тебя, подкрадись к тебе кто-то так сзади, — фыркнула девушка.

Она не пыталась скрыть испуга. Это всё равно было бесполезно. Но вот перевести внимание…

— Вот как, — улыбнулась вторая Йозефка. — Прости.

Похожие как две капли воды, они даже одевались одинаково. Стоило ли ожидать другого от однояйцевых близнецов?

Правда, кое в чём они всё же отличались. Похожие друг на друга внешне, в привычках, во вкусах и страсти к исследованию крови, в конце концов, носящие одно имя, они, тем не менее, были полными противоположностями.

Одна — более холодная, бесчувственная, ставящая исследования выше чего бы то ни было.

Вторая — более тёплая, ласковая, ставящая жизни людей выше чего бы то ни было.

Они обе хотели увидеть возвышение людей, дать человечеству шанс подняться на невиданный уровень бытия, но вот способ достижения целей, мотивы…

Как бы сильно Йозефка не любила и не доверяла своей сестре, правда была в том, что она боялась её. Чувствовала, что, появись необходимость, сестра готова была… готова была…

— Всё хорошо, — покачала головой девушка. — Я чем-то могу тебе помочь?

— Я просто пришла предупредить тебя, — мазнула взглядом по лаборатории сестры девушка. — Каким-то образом маленький Посланник сбежал. Кажется, малышка запомнила меня. Ты знаешь, как легко нас путают. Я беспокоюсь.

Йозефка прикусила губу.

Эксперименты. О, она знала про них. Пыталась вмешаться. Но единственным, чего она смогла добиться, было незначительное улучшение условий содержания… пациентов. Естественно, исключительно для большего доверия оных!

Сестра успокаивала её, говорила, что они брали лишь больных, пытаясь им дать шанс на спасение. В конце концов, наличие призрачной надежды лучше, чем её полное отсутствие, не так ли? В конце концов, они лишь исследовали кровь. Знали, какую пользу она могла принести.

Ложь.

Они обе знали, что это наглая ложь. Сестра просто успокаивала её. Говорила то, что она хотела слышать.

— Её быстро поймают, тебе не нужно беспокоиться…

— Я так не думаю, — чуть холоднее ответила вторая Йозефка. — У меня нет доказательств, но я уверена, что ей помогли. Будь осторожнее, пока я не решу этот вопрос.

— Я поняла.

— Чудно, — улыбнулась чуть шире сестра. — Я зайду к тебе позже.

Йозефка немигающим взглядом проводила удаляющуюся сестру, после чего молча вернулась к наблюдению за кровью. И чем больше она наблюдала, тем больше приходила к пугающему, угнетающему факту:

У иллюзорных золотистых частиц песка, как и у Древней крови, был отголосок чьей-то воли. Воли кого-то непохожего на всё, что когда-либо видела и исследовала Йозефка. Воли, что с какой-то целью умела подстраиваться под чужую кровь и быть ею. Воли достаточно искусной, чтобы обманывать даже отголосок тех, кого называли Великими.

Ей срочно нужно было найти источник.

Заигрался. Эта мысль преследовала меня на протяжении всей ночи в ожидании… чего-то. Лишь к утру, когда буря символично начала подходить к концу, я смог немного выдохнуть, а вместе со мной и мои клиенты, отправившись по домам с квадратными глазами, словно я им открыл сводящие с ума тайны Вселенной.

В целом, практически на протяжении всей ночи мы распивали чай, культурно общаясь. Конечно, в основном «Песчаная Чаша» держалась на эле, но было бы странно, будь этот напиток в пабе единственным.

Самый обычный чай явно не впечатлил клиентов, да и самому мне нужно было отвлечься от томительного ожидания ужаса, а потому…

— Вы любите истории? — с немалым удовольствием сделал я глоток горького напитка.

От моего невинного вопроса оба мужчины вздрогнули. И если Хенрик грешным делом подумал, что я сейчас буду рассказывать про какие-то страшные ритуалы, то Карл…

Кажется, он подумал в этом же направлении, но в позитивном ключе.

— Мы были бы благодарны любому откровению, Хозяин, — облизнул губы ученик Школы Менсиса.

Хенрик снял промокшую шляпу, кажется, помолившись Богам.

Я про себя ухмыльнулся.

«Откровения». Ненормальный.

Поднял взгляд на потолок, медленно, спокойно заговорил:

— Однажды я увидел сон одного человека. Сон из мира, что состоял из одних лишь красок…

Я не был какой-то великой библиотекой «сводящих с ума знаний», но видел и чувствовал и впрямь немало. Активно пользующийся межреальностным «безвизом» дух снов, при должном развитии ума, и впрямь может рассказать немало чего интересного.

Будь то удивительно структурированные сны коллективного разума каких-то головастиков, или сон самого обычного пьянчуги из антиутопического мира, в котором правительство смогло подчинить сны людей с помощью какого-то маленького устройства в мозгу.

О, Владыки Снов мне свидетели, я видел много. И рассказывал много. Медленно, с перерывами на чай и недолгую, но столь ценную тишину. Параллельно размышлял над тем, сколько пережитый опыт принёс мне.

Намного проще научиться расплескиваться песком по окружающему пространству, когда ты можешь на примере чужого разума увидеть, каково это — состоять из чего-то жидкого, зыбкого, иной раз наоборот — твёрдого, словно камень. Прочувствовать своим естеством.

Намного проще научиться влиять на подсознание разумных, когда ты мимоходом (пусть и чуть не отхватив хорошего коллективного ментального пинка) погружаешься в мыслительный поток существ, что в основу своей эволюции положили обмен мыслей и чувств.

Намного проще понять мышление простого человека, когда ты смог понять мышление обращённой каким-то колдуном в голодную арахну девушки, мечтающей в своих снах о том, чтобы в её сети попала новая жертва, но всеми силами сопротивляющуюся влиянию искажённой природы.

Возможно, тогда я увидел первую арахну вегетарианку, но это так, просто шальная мысль.

Почему я заигрался? Почему столь открыто проявил себя, когда мог с тем же результатом оставаться в тени чуть-чуть подольше? Да, учитывая, как быстро развивались события, совсем ненадолго, едва ли на неделю-другую, но всё равно!

Ответ был банален.

Потому что раньше мне не хватало сил реализовывать свой потенциал. А теперь сила начала расти. Быстро расти. Так быстро, как не росла, когда я по глупости насылал кошмары, питаясь ужасом бедолаг.

Я проник в сон могильщика и практически без предварительных подготовок прямо на глазах владельца грубо перехватил контроль над его собственным сном. Да, я не собирался ничего плохого делать. Даже не думал.

Но сам факт неожиданно открывшегося могущества… Нет, ладно, преувеличиваю: начавшего раскрываться потенциального могущества.

Он пьянил, потихоньку развращал, пробуждал желание выпить ещё питательной крови, впитать остатки развеянной воли телом и душой, проявить ещё больше сил, воплотить прямо в яви частичку песочной души, чтобы просто самому узнать, каково это.

И самое ужасное, что в ситуации, в которой я оказался, это был чуть ли не единственный путь сохранить физическое тело вместе с леди Марией. Если не выйти победителем, то, по крайней мере, не проиграть.

Найти вескую причину оправдания собственного падения (повторного!) — что в этой ситуации может быть ужаснее?

— Мои истории скрасили тебе ночь, красавица? — прошептал негромко я, подняв взгляд на ясное небо.

Для Ярнама это была не то чтобы частая практика. Нужно будет показать недовольному Таламусу.

За мной никто так и не пришёл, но я сомневался, что остался незамеченным. Это чёртов Бладборн, здесь всё так хорошо не бывает!

«…это было… любопытно, Артур…»

Ответ пришёл запоздало, слегка неуверенно, с каким-то странным придыханием и так и сочащимся… любопытством, да.

Я приподнял брови, внезапно открывая для себя слегка неожиданный факт.

Морфей меня усыпи, кто бы мог подумать, что жители хтонического мира, регулярно сталкивающиеся с чем-то ненормальным, окажутся настолько впечатлительными. Наверное, в этом был даже какой-то ускользающий от меня смысл.

Как мило.

— Рад слышать, — улыбнулся я.

Думаю, чтобы ещё немного скрасить леди будни, чуть позже визуализирую во сне ей несколько интересных видов. На одной вкусной еде далеко… уедешь, но и разбавлять же нужно чем-то?

Первым делом вынес недовольный колыхающийся цветок на улицу, поставив на законное место. После, немного собравшись с мыслями, направился в свои скромные покои, предварительно закрыв паб.

Осторожно постучал в дверь и, так и не дождавшись ответа, открыл её, натянув на лицо свою самую тёплую улыбку.

— Хорошо выспалась, малышка?

Моими стараниями.

Всё ещё немного зашуганная девочка испуганно уставилась на меня, посылая в сознание нечто похожее на ментальные импульсы. Не слишком умело, но не существу, специализирующемуся на влиянии на чужое подсознание, иметь проблемы с пониманием ближнего и дальнего своего.

Я вздохнул, подойдя к маленькому грибоподобному существу, присев на колено, словно любящий отец. Потрепал девочку по уродливой раздутой голове.

О, внешне она выглядела ужасно. Ничем неприкрытый хтонический ужас. Но я не показывал этого, да и не смотрел только на внешнюю оболочку.

Ментальные импульсы несли в себе столько искажённых чувств и эмоций, что я просто не мог видеть перед собой чудовище.

Морфей меня усыпи, на душе было гадко.

— Хр-р-р…

Малый Посланник потянулся ко мне, неожиданно попытавшись обнять, словно и впрямь увидев во мне родителя, заставив на миг застыть, после чего неуверенно вытянуть руки и самому обнять девочку.

Чувствуя, как задрожало мутировавшее тело в объятьях, ментально делясь со мной бесчисленными пугающими образами, я нечитаемым взглядом уставился в стену.

Я сказал, что заигрался? Подумал, что слишком разогнался и дал крови начать себя развращать?

К чёрту любые сомнения. Мне нужно было ускориться ещё сильнее. Стать ещё наглее, распространять легенду про Песочного человека ещё быстрее и масштабнее. Теперь я чувствовал, что у меня были на это силы.

Я боялся внимания некоторых Великих, но пусть отправляются в эротический сон Йог-Сотота.

Прикрыл глаза, в очередной раз прокручивая события из игры.

Было известно про девять Великих. Ибраитас, Присутствие Луны, мёртвая Сирота Кос (пусть своей плацентой подавится, леди Марию оно не получит!), сама мёртвая Кос, Амигдала, Ром, Кормилица Мерго, Мозг Менсиса и Идон.

Про моё существование уже как минимум должны были знать Амигдала и Сирота Кос. Паукообразная многомерная хрень пока не спешила что-то делать, у малютки же просто не было мозгов, чтобы так просто добраться до нас.

Ибраитас изначально не была Великой и сейчас должна скрываться где-то под Церковью исцеления в тайном месте, возведённом специально для неё почившим викарием Церкви. Я сомневался, что в ближайшей перспективе она могла мне что-то сделать, даже если узнает про моё существование.

Ром — такая же искусственная Великая, созданная в университете из одной из студенток. По поводу её разумности я тоже сильно сомневался, да и были у неё другие дела. Например, следить за тем, чтобы в небе вновь не поднялась красная луна.

Мозг Менсиса — ещё один практически ни на что не способный инвалид.

Забавно, сколько так называемых Великих в своей сути были просто калеками, неспособными использовать и части своего могущества. В игре в этом был некий символизм упадка, хо?..

Мать охотящейся на нас сиротки в игре была представлена лишь в форме трупа, никак себя не проявляя. Буду считать, что она и впрямь ушла, но в уме сделаю пометку быть осторожнее.

Кормилица Мерго с высокой вероятностью была такой же искусственно обращённой в Великую представительницей расы птумерианцев, целью существования которой было следить за мёртвым младенцем своей королевы. Сомневаюсь, что ей было какое-то до меня дело.

Что оставалось?

Бесформенный Идон и Присутствие Луны. Этих тварей сейчас стоило бояться больше всего. Как и Амигдала, они явно имели достаточно развитый разум. Только, в отличие от предпочитающей наблюдение Амигдалы, они не были настолько пассивными.

Первый, скорее всего, застрял где-то слишком глубоко в кошмаре, сильно ограниченный в действиях. Возможно, настолько могущественный, что из-за своей тяжести просто не может всплыть, есть там между мирами грань или нет. Пытается окольно протянуть щупы, да получается хреново.

На лицо вылезла издевательская улыбка.

Второй же…

Если намёки из игры не обманывали, тварь поставила своей целью воплотиться, активно собирая кровь через охотников, заодно выполняя некоторые… побочные цели.

Я смог воплотиться так легко из-за своей слабости и лёгкости. Тело первоначального Артура относительно легко выдержало мою песочную сущность и теперь потихоньку развивалось вместе с ней же, спасибо крови. Для моего потенциального конкурента такой вариант не подходил: он просто слишком тяжелый и могущественный.

Но это не значило, что из-за моего воплощения у меня было какое-то большое преимущество. Скорее, моим главным преимуществом было то, что тварь ничего про меня не знала. Точнее, про то, насколько слабым я пока был. В сравнении с настоящим Великим, конечно же.

Пускай знает про меня, слышит про непонятную сущность, воплотившуюся в яви. Вероятность того, что тварь на меня нападёт, не зная о моей слабости, довольно мала: слишком уж осторожной по игре показалась.

Но, конечно же, вероятность всё ещё оставалась.

Улыбка пропала с моего лица. Я чуть отстранился от девочки, внимательно уставившись ей в два провала вместо глаз.

Из-за неё планы пришлось слегка корректировать, но, по крайней мере, я смог разобраться с некоторыми противоречиями и почувствовать облегчение на душе.

— Хочешь помочь дяде Артуру в его маленьком деле, малышка?

Два маленьких провала вместо глаз загорелись любопытством. Я нежно улыбнулся, поднявшись, быстро найдя небольшой нож, прямо на глазах Малого Посланника сделав на ладони надрез.

Уже на нынешнем этапе на небольшую антисанитарию мне было плевать.

Чувствуя, с каким удивлением малышка уставилась на пошедшую из ладони крови, я слабо засмеялся, сделав лицо как можно серьёзнее.

Малышка должна проникнуться настоящим чудом доброго Песочного человека!

— Пусть сон станет явью, а явь станет сном.

Словно волшебник из детских (хтонических) сказок, направил руку ко рту, подув на растекающуюся кровь, прекрасно зная, насколько пожалею об этом. Ещё после ночи не успел восстановиться, а тут…

Впрочем, плевать.

Кровь, окрасившись в золотой, рассыпалась песком, влетев в девочку, тонким слоем кровавого песка расплывшись по фигуре маленького Посланника.

На меня уставилась самая обычная девочка лет двенадцати-тринадцати на вид. В белом платье, с яркими, практическими самыми обычными зелёными глазами, в чем-то похожей на гриб синей шляпке.

Иллюзия, оформленная мечта о былом, но достаточно реальная, чтобы обмануть зрение подавляющего большинства людей.

С некоторым запозданием и немалым удивлением я узнал малютку.

Та самая потерявшаяся в большом городе девочка, чей сон я посетил, убегая от Сиротки Кос.

Ненавижу тёмное фэнтези.

Это была последняя мысль, успевшая посетить моё сознание перед тем, как тело обмякло, а сознание отправилось в небытие.

Следующие несколько дней обещали быть тяжелыми.

И, чувствую, не только следующие несколько дней.

Так уж получилось, что Герман был не из тех клиентов, что захаживал ко мне каждый день. Скорее, его появление означало, что происходило что-то важное. Да и днём он не приходил, предпочитая более позднее время суток. Я уже давно закрыл паб и собирался идти спать, как услышал негромкий, даже аккуратный стук в дверь.

Отказать столь дорогому клиенту в любимом пойле я никак не мог.

В первый раз он пришёл ко мне, узнав о смерти леди Марии.

Второй раз он пришёл в Ночь Охоты, явно параллельно занимаясь какими-то своими делами. Предполагаю, что подготавливался.

Теперь он пришёл в третий раз и у меня были все основания полагать, что это был последний раз. По крайней мере, по его мнению. И старик решил это отметить, выпив не одну, не две, не три кружки…

Говоря чуть более прямо, он всеми силами пытался нажраться, прекрасно зная, насколько особенным было моё пойло. Но, во-первых, я выступал против алкоголизма, а во-вторых…

У меня банально не было столько «особенного» эля, чтобы поить только одного дорогого клиента!

— С тебя на сегодня хватит, друг.

Старый охотник вытаращился на меня сначала с неприкрытой… назовём это обидой, но она исчезла также быстро, как и появилась, сменившись усталостью. Герман опустил взгляд на пустую кружку.

— Я ещё не напился…

— Ты оскорбляешь мой эль, охотник, — возмущённо вскинул я брови. — Хочешь напиться до потери сознания — ищи другой паб, мне не нужны здесь беспросветные пьянчуги.

Старик сморщился.

— Ты знаешь, что хозяин паба никогда такого не сказал бы?

— Я бы поспорил, — улыбнулся я. — Я же сказал, не так ли?

Моя сила повлияла на охотника достаточно, чтобы пробудить в нём какие-то чувства, да и со смерти леди Марии уже успело пройти немного времени, позволив старику малость оклематься, а потому я совсем не удивился, увидев на лице Германа пусть и немного вымученную, но улыбку.

Впрочем, улыбка на его лице продержалась недолго, быстро сменившись печалью.

Кажется, перед уходом старик созрел для того, чтобы немного поговорить по душам.

— Хозяин… — поднял на меня взгляд Герман, прищурившись. — С какой целью ты заманил меня тогда в свой паб?

Я уставился на Германа как на глупого ребёнка, сказавшего какую-то несусветную глупость.

— Друг, кто сказал, что я заманивал тебя?

Мой искренний ответ, так и сочащимся весёлым удивлением, на секунду сбил старику с толку.

— Я почувствовал знакомый запах… — негромко произнёс Герман. — Из всех мест я пришёл именно к тебе. Это… это не могло быть случайностью…

И впрямь. Я тоже удивился своему первому клиенту, увидев именно первого охотника, одного из ключевых персонажей игры.

Люди привыкли искать удачу там, где её не было. И, пожалуй, не только люди. Так просто проще воспринимать мир, в этом нет ничего плохого.

Герман, мой первый дорогой клиент и первый охотник Ярнама, воистину один из самых могущественных его представителей, что я пока видел, пришёл в мой паб, но не ко мне, а к леди Марии, почуяв её'запах'.

Понятное дело, что к настоящему запаху это чувство не имело никакого отношения. Во всех смыслах вышедшие за пределы человеческих возможностей охотники просто интерпретировали проклюнувшиеся «сверхчувства» привычными и понятными концепциями.

Морфей меня усыпи, практически любая женщина страшно бы оскорбилась, скажи ей, что её по «запаху» можно было вычислить даже в смерти, но, к счастью, леди Мария была достаточно благоразумна, чтобы…

«…запах… он говорит про меня?»

Я на миг удивлённо застыл, мысленно обратившись к чувствам леди. Та мою вспышку удивления заметила, едва не затопив меня пробудившейся из самых глубин души неловкостью.

«О Боги… Я… я… всё понимаю…»

Владыки Снов, тёмное фэнтези тёмным фэнтези, а что-то в мироздании будет стабильным всегда.

На моё лицо вылезла тонкая усмешка.

— Леди Мария была бы в восторге, услышь тебя сейчас, старик… Женщины довольно чувствительны к таким темам, а?

Старик дёрнулся, едва не потянувшись за своим монструозным оружием, но вновь вовремя себя остановил.

Буду честным с самим собой, булки на миг сжались до кристаллического состояния. Кажется, немного перегнул.

— Прошу, Песочный человек… Не упоминай мою ученицу. Ты… ты должен знать, насколько для меня это важно…

Старый охотник оклемался достаточно, чтобы попытаться собрать про меня всю доступную информацию, что уже какое-то время распространялась по городу. И, возможно, немного даже за его пределы.

— «Песочный человек»? — сделал я лицо как можно более удивлённым. — Просто Артур, зачем эти сложности? Не припомню, чтобы кого-то из моих предков называли «Песочным человеком». Мы, Сэнды, семья скромная…

Я засмеялся как можно более беззаботным смехом, но, кажется, Герман не оценил его, вновь потянувшись за своим убийственным изобретением.

Драматично (и, пожалуй, резковато) замолчал, опустив задумчивый взгляд на охотника, облокотившись на стойку.

— Но, раз уж ты сегодня такой серьёзный, я тебе подыграю. В конце концов, «Песчаная Чаша» заботится о своих клиентах. Можешь верить или нет, но никакой Песочный человек тебя никуда не заманивал. Ты пришёл в мой паб по своей воле.

Я видел, что сперва дорогой клиент не поверил мне, но, видимо, рассудив, что сущности вроде меня врать резона нет, принял мои слова за истину:

— Я… понял.

На лице старика мелькнула весьма странная гримаса. Он явно не знал ни как себя вести, ни что говорить.

— Ты… чтобы ты ни было, Песочный человек… Я хочу спросить, можешь ли ты…

— Я обычный хозяин паба, друг. «Песчаная Чаша» может подарить сладкий сон, но воплотить его в явь…

Я хмыкнул. Мой голос приобрёл слегка… песочные нотки.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто.

Ну вот, опять на меня смотрят так, будто я собираюсь потребовать или рассказать нечто ужасное-сводящее с ума. Впрочем, оклемался Герман явно быстрее Хенрика или даже Карла. Опыт, никак.

— Ясно, — коротко кивнул Герман. — Тогда… хозяин, прошу, ответь всего на один вопрос.

Я подался чуть вперёд, наклонив голову. На лицо сама собой вылезла дружелюбная улыбка.

— Конечно, охотник, спрашивай. Только учти, что я, как и любой человек, далеко не всезнающий и не всемогущий. Воспринимай мои слова так, как ты воспринимал бы слова хозяина маленького паба на окраине Ярнама, а то ещё надумаешь себе всякого, хорошо?

Владыки Снов, судя по тому, как дёрнулась рука старика, моя жизнь опять оказалась в опасности.

Да я сегодня в ударе, чёрт возьми!

Герман глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— В том, что я хочу сделать… в этом есть какой-то смысл?

Я для вида задумался, чувствуя, насколько неоднозначные слова собираюсь сказать.

Пусть я и не верил, что после всего произошедшего мог повлиять на его решение, определённую долю сомнений внести имел возможность. Это было даже неожиданно, если честно. По первой встрече я был уверен, что Герман уже потерян и уж тем более не станет прислушиваться к совету какого-то сомнительного черта из всеми Богами забытого паба.

— Я могу лишь догадываться, о чём ты спрашиваешь, но, если я прав…

На моё лицо вылезло искреннее сожаление и жалость, голос наполнился теплом существа, подарившего сотни и сотни ярких сновидений:

— В этом есть смысл, Герман, но не тот, что ты ищешь. Будет очень тяжело, охотник.

Я замолчал, внимательно наблюдая за тем, как сморщился старик, пытаясь понять, о чём я говорю.

В некотором роде, мне на пользу играло то, что мифология этого мира крутилась вокруг существ, которые с человеческим обликом вообще не имели ничего общего. Они привыкли к тому, что то, что они видят и слышат, может испугать их, запутать, прямо скажем — свести с ума.

Для жителей этого мира, узнавших про меня достаточно, я был аномалией: на первый взгляд понятный, человечный, внятно выражающий свои мысли вполне понятным языком…

Я вместе с тем был таким же непонятным, гротескным, тем, что может испугать, запутать и, возможно, свести с ума.

Старик не пытался воспринимать мои слова буквально. Не требовал от меня ещё более внятных объяснений, боясь… чего-то.

Я не мог сказать, к каким конкретно выводам пришёл Герман, но, судя по всему, назад пути уже не было и быть не могло.

— Возможно, я пожалею об этом, но… я верю тебе, — хрипло произнёс Герман. — Что-то во мне хочет тебе верить, словно я стою перед своей ученицей… Возможно, я просто попался на твой крючок и ты намного более страшное существо, чем любой Великий, когда-либо появлявшийся в этом проклятом мире…

Я вскинул брови.

Владыки Снов, может благодаря своему разуму я и могу наделать со своими силами дел, но «намного более страшное существо, чем любой Великий» — это он уже сильно загнул.

Видимо, увидев мой самый что ни на есть искренний скепсис, старик хрипло засмеялся, взяв свою мечеподобную косу (или как это вообще назвать⁈), показывая, что наш маленький душевный разговор подходит к концу.

Уже думая что-то сказать, старик неожиданно перевёл взгляд, а за ним и я, увидев выбежавшую малышку в синей шляпке, сильно напоминающей гриб.

Герман с ужасом уставился на девочку, явно видя и чувствуя больше, чем обычный человек. Интересно, если переводить всё на игровые условности, какой параметр «Озарения» у него был бы?..

— Уже не можешь ждать? — ласково поинтересовался я. — Потерпи ещё немного, скоро мы отправимся на ночную прогулку. Я же обещал. Или ты думаешь, что я стану тебе врать, Лили?

Прошлый Артур любил цветы. Сравнение с грибом малышки лично мне не очень нравилось, поэтому я решил дать ей довольно популярное, но оттого не менее красивое имя. Своё настоящее она уже, вероятнее всего, не вспомнит.

Взгляд девочки округлился, она быстро-быстро замотала головой, обняла меня, словно любящего отца, после чего с улыбкой на лице убежала, вновь оставляя нас с Германом одних, не считая, конечно же, леди Марию.

— Э-это…

— Бедная девочка потерялась в большом городе и попалась не тем людям, — потерял мой голос любой намёк на эмоции. — Родителей вспомнить так и не смогла. Я решил позаботиться о ней, пока она не сможет позаботиться о себе сама. Мне как раз нужна была помощница.

Я выдержал недолгую паузу.

— Ужасная, отвратительная ситуация, охотник. Я был очень опечален её историей.

Конечно, в нормальной ситуации я должен был передать девочку в соответствующие органы, но с моей стороны было бы глупо уточнять, что её ждало бы потом.

Церковь исцеления давным-давно протянула свои щупы во все возможные сферы, существующие в Ярнаме и, пожалуй, много где даже за его пределами.

И Герман это понимал намного лучше меня.

— Я могу лишь догадываться, как Церковь исцеления отреагирует на твоё существование, Песочный человек… — прохрипел Герман, оглядываясь на проход, в который прошмыгнула девочка. — Уверен, уже совсем скоро от мала до велика будут знать о том, что ты… рядом.

Герман поёжился, увидев, насколько яркой стала моя улыбка.

— Прошу, Песочный человек… пощади невинные души… Церковь исцеления, она…

— Всё-таки выпил ты достаточно, старик, — беззлобно засмеялся я. — Я просто хозяин мелкого паба. Да и к чему здесь Церковь?

Я невинно вскинул брови, после чего продолжил, уже заметно более тихим голосом:

— … но, так уж и быть, я вновь тебе подыграю. Будь уверен, Песочный человек, о котором ты говоришь, никогда бы не стал насылать кошмары на тех, кто их не заслуживает. Тех же, кто заслуживает кошмара, может ждать лишь искупление, и только.

Вновь выдержал недолгую паузу, ласково улыбнувшись.

— Доброй ночи, Герман. Будет очень любопытно посмотреть на результаты твоих трудов.

Старый охотник на миг застыл, явно уловив контекст будущей встречи, медленно кивнул, после чего, немного подумав, склонил голову, приподняв шляпу.

Всё-таки я та ещё наглая скотина, перетягивающая на свою сторону чужих подчинённых практически прямо из-под носа. Никакой деловой этики. Мне должно быть стыдно.

— Я… благодарен тебе, добрый хозяин. То сновидение… я не мог мечтать о большем. Доброй ночи.

Герман схватил своё монструозное оружие, направившись на выход, со звоном колокольчика совсем скоро скрывшись в опустившейся на Ярнам тьме.

Я медленно выдохнул, чувствуя, что сыграл свою роль в самом лучшем виде. Лениво облокотился на стойку, довольно улыбнувшись.

«Рада видеть, что Герман чувствует себя лучше. Любопытно, что за светлое сновидение ты ему наслал…» — со слабой улыбкой на лице произнесла леди Мария, впрочем, не став задавать лишних вопросов.

И слава Владыкам!

«…но эта сделка с Великим… Боги, это безумие…»

Она явно испытывала вину и, пожалуй, это было хорошо, ведь заставляло её переосмыслять свой поступок. Самоубийцы не делают хорошо ни себе, ни окружающим (только если это не смертельные враги, конечно же!), Гипнос их всех проучи.

— Весь ваш городок со всем остальным миром одно сплошное безумие, дорогуша, — недовольно пробурчал я.

Вскинул брови.

Леди Мария засмеялась. Негромко, но настолько искренне, что мне только и оставалось, что самому улыбнуться.

«Прошу, добрый Песочный человек, пришедший из-за грани Хозяин из Песка, помоги этому ужасному миру стать хотя бы немного светлее…»

Закатил глаза.

Тяга к артистизму — это, никак, особенность эпохи.

— Я сделаю всё, что в моих силах, красавица, — лениво поднялся со стойки я.

Полил Таламуса, больше шутки ради попросив проследить, чтобы ночью никто не проник внутрь, закрыл паб, после чего направился…

Получается, к приёмной дочери? Морфей меня усыпи, какое странное чувство. Уже вижу, как в паб вламываются бравые офицеры на пару с парочкой охотников и бьют меня дубинками с шипастыми хлыстами.

Владыки Снов, кажется, один мой юмор заслуживает полного обращения моей сущности во тьму. К счастью, не мне решать, светлый я или тёмный.

Девочка уже лежала в кровати, закрыв глаза, ожидая начала весьма специфической прогулки. Чуть позже нужно будет приучить её спать отдельно, но пока что пускай ни в чём себе не отказывает. Кроме поздних прогулок в яви, естественно.

Я лёг рядом с малышкой, устроившись поудобнее, чувствуя, как маленький Посланник небес прижался ко мне, после чего закрыл глаза, погружаясь в Царство Снов, не забывая потянуть за собой сознание девочки.

Открыл глаза, оказавшись уже во сне прямо напротив леди Марии. Рядом со мной стояла Лили, с детским любопытством оглядываясь. Красавицу малышка по вполне понятным причинам старалась избегать, чувствуя, насколько опасной с виду невинная леди на самом деле была.

— Не скучаешь?

Леди Мария на мой невинный вопрос лишь медленно покачала головой.

— Мне не на что жаловаться, добрый Песочный человек.

И она не врала: я старался воплощать девушке как различную вкусную еду, так и всякие неизвестные ей (и, пожалуй, вообще этому миру) диковинки, вместе с теми периодически показывая ей фантастические образы иных миров. Конечно, они в том или ином виде были искажены восприятием разумных, но это нисколько не мешало леди, например, осознать масштабы большого города из будущего, аж приоткрывая рот от открывавшихся видов.

Это давало свои плоды. Ранее бледная кожа девушки становилась чуть более телесного, живого цвета, и даже от кругов на глазах почти не оставалась и следа. Леди потихоньку оживала, проявляя здоровое и нездоровое любопытство едва ли не ко всему на свете, прекрасно зная, что не будет за это наказана ужасной реальностью.

— Рад слышать.

Леди Мария кивнула, после чего немного неуверенно перевела взгляд на удивлённо расхаживающую по современному пабу девочку.

Наложенная мной иллюзия во сне была заметно более реальной, делая её совсем неотличимой от настоящей. Если такое слово в принципе было применимо к Царству Снов, конечно же.

— Я… должна буду позаботиться о ней?

Бегающая туда-сюда Лили остановилась, подбежав ко мне, чтобы спрятаться за спиной, всем своим видом показывая, что она думает об этом.

— Иногда, — легко кивнул я, чувствуя, как мне в спину вцепились когти, слабо напоминающие человеческие. Расстроилась, бедняжка. — Конечно, если это не затруднит тебя, красавица.

Лёгкую насмешку в моём голосе не заметил бы только слепой и глухой. Девушка удивлённо уставилась на меня, кажется, едва не возмутившись.

— Я поняла.

— Отлично.

Когти вцепились в спину сильнее, заставив недовольно обернуться на девочку.

— Неподобающее юной леди поведение, Лили, — поправил шляпу на голове я. — Вижу, такими темпами наша совместная прогулка отменится…

Леди Мария моргнула. Девочка, только услышав мой тон, осознав, что я сказал, испуганно убрала когти, уставившись на меня своим самым невинным взглядом.

— Пр-рости…

Булькающий, полный сожаления потусторонний голос, заставил меня немного смягчиться.

Малышка явно сохранила большую часть своего разума и теперь с моей небольшой помощью обещала развиться ещё больше.

Неплохо.

— Так-то лучше, — прищурился я, направившись на выход. — Пойдём. Судя по всему, следующее появление Сиротки Кос может произойти в течение следующих нескольких дней-неделю. Нам нужно поторопиться.

Эти слова я адресовал больше леди Марии, мигом заставив ту напрячься.

Вместе с тем обещала начаться новая Ночь Охоты. Возможно, слегка более опасная, чем обычная. Нужно будет предупредить своих клиентов.

Предупреждение Германа о своих намерениях мало что дало, подготовка и так активно велась, но, по крайней мере, неосознанная весточка от старика помогла исключить фактор внезапности.

— Я…

— У меня есть парочка идей, ты можешь не беспокоиться, красавица, — как можно увереннее ответил я, не желая ничего слышать. — Время не ждёт.

Дверь паба открылась, меня начало затягивать в пески мира снов, а вместе со мной и вцепившуюся в меня девочку, которой ещё лишь предстояло научиться хоть как-то ориентироваться в далеко не самом понятном мире. Но, уверен, уже совсем скоро она очень сильно сможет мне помочь. Как в яви, так и во сне.

В конце концов, благодаря мне у неё будет хорошая практика.

Увидь сейчас первого охотника кто-то со стороны, и подумал бы, что он окончательно сошёл с ума. В некотором роде это была правда, учитывая, с какой нежностью он смотрел на результаты своих трудов: неподвижно сидящая в углу мастерской кукла в человеческий рост.

Кукла. Герман не стал называть её как-то иначе. Изначально он хотел дать ей имя ученицы, но в конечном итоге решил, что не хотел так оскорблять её память. В конце концов, кукла не могла заменить собой человека, и он это понимал.

Но как же безумно желал обратного.

Она была почти как настоящая, во многом напоминая собой леди Марию: светлые волосы, аккуратное, нежное лицо, небольшая бледность, присущая настоящей аристократке…

Впрочем, были и небольшие отличия. Леди Мария большую часть времени была более холодной и серьёзной, часто отстранённой, словно пытаясь сбежать из реальности, лишь иногда проявляя истинные эмоции.

Кукла же была другой, воплощая всем своим видом всю сокрытую в леди Марии нежность и ласку. Нежность и ласку, что ужасный, отвратительный мир отобрал у неё едва ли не с самого рождения.

Герман глубоко вздохнул, после чего подошёл к шкатулке, чувствуя, насколько гнетущей стала атмосфера в мастерской. Медленно открыл её, достав нечто, что не должно было существовать в их мире.

То, что могло подарить человеку истинный шанс возвыситься, прорастить недостающие глаза и уподобиться Великим, стать одним из них. Но лишь шанс, не дающий гарантий, в случае провала обещавший судьбу намного хуже смерти.

Впрочем, Герману пуповина нужна была не для этого. А для того, чтобы использовать её для прямого… контакта.

— Присутствие луны, Флора… Я… я готов…

Пуповина мёртвого Великого, словно живая, практически сразу же отреагировала на слова первого охотника, задрожав. Существуя как в физическом мире, так и в кошмаре, она выступала идеальным проводником, позволяя ограниченному существу на время выйти за рамки сна.

Мир перед глазами Германа задрожал, он почувствовал, как нечто недостижимое, исходящее прямиком из его крови, обхватило его душу, желая… потянуть вниз. Не хватало лишь последнего штриха.

Старый охотник обернулся, увидев появившуюся прямо в полу лампу, к которой прижимались маленькие уродливые существа, словно пытаясь по этой лампе выплыть в явь.

На негнущихся ногах старый охотник подошёл к лампе, присев рядом с ней, после чего…

Прикоснулся к ней.

По пространству распространился вой и Герман сам не заметил, что был одним из тех, кто в ужасе завопил, чувствуя, как падает куда-то.

Но это стало лишь началом безумия. Герман воочию увидел то, с чем осмелился заключить сделку.

Удлинённое, гротескное тело, покрытое полупрозачной, искажающей пространство плотью. Словно застывшие в ничто куски кошмара, которым ещё лишь предстояло воплотиться.

Голова, состоящая из мерзких щупалец.

Огромный, извивающийся хвост, напоминающий змеиный.

И, самое главное, непомерных размеров красная луна, возвышающаяся за существом, воплотившая собой истинный облик неподвластного смертному уму создания.

Гротескный, наводящий ужас Песочный человек стал казаться старому охотнику воплощением человечности. Он думал, что, увидев Ибраитас, сможет выдержать ужас. Но он даже не представлял, насколько ошибался.

Оно обхватило его щупальцами, проникая в самые глубины души. Герман, хотел того или нет, брыкался, кричал, извивался, пытаясь выбраться, но…

Всё было бесполезно.

Боль, что невозможно было описать простыми словами, распространилась по всему существу старого охотника, продолжаясь так долго, будто вселенная решила наказать его за все совершенные грехи.

О, он совершил их достаточно, чтобы испытать каждую частичку наказания, но, видят мёртвые Боги, легче ему от этого не становилось!

Герман не знал, в какой момент всё закончилось. Какое-то время пытался прийти в себя после пережитого кошмара, ещё не до конца осознавая, что это было лишь началом его личного искупления.

Впрочем, первый охотник Ярнама не просто так носил своё прозвище.

— Мастерская… — пробормотал Герман, попытавшись встать.

Неудачно.

Старый охотник оказался в инвалидной коляске, чувствуя, как одну ногу заменил протез. Или… нечто похожее, имитирующее протез.

Чувство нереальности затопило Германа. Он видел перед собой мастерскую, но что-то на краю сознания кричало ему, что это была не она. Лишь копия, имитация, неотличимая от настоящего.

Но было и одно ключевое изменение. Изменение, ради которого Герман и пошёл на это. То, чем он попытался хотя бы частично заполнить пустоту утраты, прекрасно осознавая, что это не закончится ничем хорошим.

Дверь мастерской открылась. Сердце Германа болезненно сжалось, он крепко сжал кулаки, на глаза начали наворачиваться слёзы.

Словно живая, практически ничем не отличаясь от простого человека, в мастерскую плавно, тихо зашла кукла. Нет, Кукла.

Воплощение нежности леди Марии, воплощение сокрытой в ней чистоты и ласки. То, кем леди Мария, возможно, никогда и не являлась.

На Германа уставился взгляд двух спокойных, мягких, практически стеклянных, таких живых светло-серых глаз.

— Здравствуй, добрый охотник.

Герман задрожал.

Он не знал, что задумал таинственный Песочный человек. Догадывался, что он по какой-то причине был заинтересован в нём и, возможно, его решении заключить сделку с Великим. Мог лишь предполагать, что будет дальше. Возможно, ему придётся самолично стать свидетелем противостояния двух могущественных существ.

Но кое в чём он мог быть уверенным уже сейчас:

Пришло время платить за всё, что он совершил, и лишь Боги будут решать, достоин он прощения или нет.

Приближалась новая Ночь Охоты.

Джо был привычен к грязной работе: с раннего детства он занимался мелкими кражами, чуть позже стал частью небольшой банды, ещё немного позже даже смог её возглавить.

Позже банду накрыли, но ему удалось избежать ответственности и залечь на дно. К счастью, совсем без работы мужчина не остался, сохранив некоторые связи и людей.

Выбить из кого-то долг? Это он умеет.

Припугнуть кого-то? Да хоть каждый день!

Обокрасть? Зависит от цели, но тоже не проблема! Только заплати.

Более того, у Джо даже оставалась некоторая репутация, позволявшая ему находить клиентов иногда напрямую. Как, например, сейчас.

Хозяин одного местечкового паба, Роберт, оказался недоволен словно восставшим из мёртвых конкурентом. Про «Песчаную Чашу» знали, но были уверены, что семейному делу пришёл конец: пацан в одиночку, даже если бы нашёл, откуда достать кровь для пойла, просто не мог вытянуть конкуренцию.

Но в последние недели ситуация круто изменилась и практически потерявший всё паб вновь стал наполняться людьми.

Конечно, в обычном случае до обращения к Джо не дошло бы, но у Роберта одновременно возникло сразу несколько проблем, среди которых были проигранные на ставках деньги и, самое ужасное, внезапно возникшие проблемы у поставщика крови.

Впрочем, в детали Джо не вникал, да и неинтересно ему было. Намного больше его интересовала оплата и суть работы.

Задача была тривиальной: просто немного вежливо пообщаться с хозяином «Песчаной Чаши», после чего спокойно идти заниматься своими делами. Что там будет дальше, будет мальчишка обращаться к офицерам или ещё чего — Джо мало интересовало. Его дело маленькое.

— Это должно быть здесь… — прошептал Джо, подойдя к двери.

Уже думая (для начала) вежливо постучаться, мужчина удивлённо перевёл взгляд на…

Цветок?

Самый обычный белый цветок в горшке, каких тысячи. Много кто любил украшать свои дома ими.

Но этот…

Что-то привлекло внимание Джо. Возможно, то, как он шелохнулся на краю сознания. Или, может быть, его странный, отдававший железом, сладкий аромат.

Кому-то могло даже показаться, что цветок…

Сиял?

— Какого…

Джо успел увидеть лишь странную вспышку. Блик, за которым последовал странный, сладкий, сводящий с ума аромат. Голова мужчины заболела, словно в неё впились тысячи игл. Джо схватился за голову, упав на колени.

— О… о Боги… Что это…

Он услышал шепот. Сначала тихий, с каждой секундой он становился громче. Шепот чего-то незримого, нереального, но такого осязаемого.

Из глаз, носа и рта мужчины начала идти кровь. Ночной Ярнам огласили безумные вопли. Сошедший с ума Джо резко поднялся, сорвавшись на бег.

Ему срочно нужно было рассказать заказчику о том, что в «Песчаной Чаше» происходила какая-то чертовщина!

Пробежав несколько домов, чувствуя, как на лицо вылезла широкая, безумная улыбка, мужчина начал громко стучать в паб хозяина. Уже совсем скоро дверь открылась.

На Джо недовольно уставился полноватый мужчина лет, возможно, сорока на вид. Уже думая заорать на идиота, Роберт только и успел, что открыть рот.

Истекающий кровью Джо громко завопил, бросившись на нанимателя, повалив на землю, принявшись наносить ему удар за ударом. Удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом…

Он никогда не бил так сильно. Никогда не испытывал такого удовольствия от своей силы. Ему уже было плевать, что он захлебывался в собственной крови, из-за неё же не видя дальше собственных рук.

Самое главное, что он мог разобрать очертания хозяина.

Ему нужно было срочно передать, что с «Песчаной Чашей» что-то не так. Сейчас только, сейчас…

Ещё один удар.

Ещё один.

Ещё один…

Раздался женский крик. В Джо вцепилась проснувшаяся жена Роберта, пытаясь оторвать его, но он совсем не обращал внимания на женщину, продолжая бить. Снова и снова, снова и снова…

Ближе к утру нашли два тела, немного разбавив интересной новостью серые будни жителей Ярнама: они были уже привыкшими к такому.

Где-то в паре домов от места событий одинокая белая аквилегия гордо колыхнулась.

Задача хозяина по защите территории была выполнена на десять из десяти!

С тех самых пор, как её прозвали королевой Нечистокровных, Аннализа практически не видела гостей. Она давно привыкла к такому положению дел, но всё равно всё ещё считала его абсурдным: ещё недавно Ярнам принадлежал ей и её роду, а теперь…

Теперь он находился во владении Церкви, что смогла обрести своё влияние благодаря ней же.

Кто бы мог подумать, что её обыграют как ребёнка. Первый викарий Церкви, Лоуренс, при первой встрече показался ей перспективным подданным, стоящим каждого вложенного в него фунта. Он предложил ей то, что не мог предложить ни один смертный: бессмертие. Воистину бесценную кровь королевы Ярнам, королевы некогда павшей цивилизации, подарившую ей то, о чём она даже мечтать не могла.

Стоило ли её винить за проснувшуюся жадность? Можно ли было назвать легкомысленной за то, что дала столько власти зарождающейся силе? Сколько бы Аннализа не думала об этом, так к конкретному ответу и не пришла.

Пусть Ярнам всё ещё формально принадлежал ей, правда была в том, что от былого влияния почти ничего не осталось. От того, что предатель сгинул, как и подобает бешенной шавке, укусившей хозяина, Аннализе легче не становилось. Более того, даже её репутация вместе с репутацией принявших её кровь слуг в городе с каждым годом становилась всё хуже, и самое жалкое, что она ничего не могла с этим сделать.

Более того, слухи были оправданы. Только, видят Боги, не Церкви было их судить.

Но сейчас это было не так важно.

В конце концов, к ней впервые за долгое время пожаловал гость. Гость странный, вызывающий на краю сознания бессмертной королевы непонятное беспокойство и…

Облегчение, будто после долгой ночи она увидела проблеск света?

Абсурд.

— Какая наглость, — холодным голосом произнесла женщина. — Ты пришёл ко мне без приглашения, и теперь требуешь аудиенции? Преклони колени передо мной… или немедленно уходи.

Возможно, она не до конца контролировала себя. Её кулак болезненно сжимался, что-то на краю сознания шептало о том, что происходило нечто странное. Она, определённо, сидела на своём троне, но почему замок был пуст?

Почему слуги не подняли тревогу и не поймали наглеца?

Почему привычный замок казался… каким-то искусственным? Ненастоящим? И почему наглец на фоне остального замка казался таким чётким и реальным?

Даже его запах казался каким-то странным, чуждым.

Молодой мужчина, с явным интересом наблюдая за её реакцией, улыбнулся. О, Аннализа знала, что это была за улыбка. Уверенная, не надменная, удивительно тёплая.

Её поведение забавляло его. Он знал, что она так будет вести себя. Видел в ней, бессмертной королеве, той, кто должна была уже давно обзавестись сединой на голове, ребёнка. Не глупого, нет. Просто ребёнка.

Карие глаза молодого мужчины вспыхнули золотом, заставив что-то в груди королевы сжаться. Казалось, сама кровь ей шептала, что она не имела права на свои слова.

И, словно в подтверждение этому…

— Прости, королева, но у меня нет настроения играть в подобные игры.

Тёплый, ласковый, зыбучий потусторонний голос стал для королевы замка будто ведром холодной воды.

Она осознала, что спит. Нагло ворвавшееся в её сон существо помогло ей это осознать. И не нужно было уточнять, о чём подумала бессмертная королева, поняв, в какой ситуации оказалась.

— Ты… Великий?

Аннализа произнесла это шепотом, едва слышно. Она сама не верила в то, что произнесла.

— Великий? — хмыкнул незнакомец. — Не хватало мне ещё этого. Обычный хозяин паба на окраине Ярнама, дорогуша. Практически самый обычный.

Аннализе стоило огромных сил сохранить самообладание. Казалось, вторгшаяся в её сон сущность видела это, лениво оглядываясь.

— Назовись, — вновь наполнился холодом голос женщины.

В каком бы плачевном положении не находилась её династия — она всё ещё была королевой рода, что многие сотни лет правил Ярнамом. Воистину древним городом, возведённым на руинах иной, ещё более древней нечеловеческой цивилизации.

Молодой мужчина с улыбкой приподнял рассыпавшуюся песком шляпу.

— Меня зовут по-разному, красавица. Можешь называть меня Песочным человеком, Артуром Сэндом или, если будешь совсем пьяна, Хозяином из Песка.

Артур иронично хмыкнул.

Аннализа уже не обращала внимание на грубый тон гостя. Тяжело задумываться над такой мелочью, когда голос говорившего искажался столь сильно, что не напоминал человеческий от слова совсем. Лишь имитация. Тёплая, наполненная нечеловеческой добротой, имитация.

— Песочный человек, — прикрыла глаза Аннализа. — Я никогда не слышала про тебя…

— Я поселился в вашем уютном городке совсем недавно, — вернулся голос мужчины к норме… практически. — И, должен сказать, впечатления пока складываются не лучшие.

— Церковь исцеления сделала для этого всё возможное, — не стала спорить королева. — Для чего кто-то вроде тебя почтил меня своим присутствием, Песочный человек?

Что её бессмертие было для того, кто мог столь вольно ворваться в её личный кошмар? Если даже её собственная испорченная кровь шептала ей, что перед ней находится кто-то намного страшнее всего того, что она когда-либо видела.

— Я всего лишь хозяин мелкого паба, Аннализа, королеве не нужно так себя принижать перед простым людом, — стала улыбка Артура чуть-чуть шире. — Я хочу заключить с тобой взаимовыгодную сделку.

— Однажды я уже заключила сделку, — нехорошо улыбнулась королева. — И она не закончилась для меня ничем хорошим, Песочный человек.

Мужчина наклонил голову, ничего не выражающим взглядом уставившись в светло-зелёные глаза женщины.

— Совсем скоро тебя может ждать судьба намного хуже нынешний. Позволишь показать, красавица?

Почему-то в голове Королевы Нечистокровных промелькнула мысль, что существо перед ней так называло каждую встречную женщину. Сама удивившись собственной мысли, женщина на миг позволила себе улыбнуться.

— Есть ли у меня выбор?

— Я вновь выгляжу злодеем, — вскинув брови, с улыбкой притворно возмутился мужчина, после чего…

Вытянул руку, неожиданно подув на неё.

В глаза удивлённой женщины влетел золотистый песок, заставив зажмуриться, но никакой боли не последовало. Королева Нечистокровных почувствовала, как что-то незримое начало давить на неё, и…

Она, словно и впрямь поверив в доброту существа, не стала сопротивляться этому.

Возможно, зря. Ведь тот мутный калейдоскоп образов, что она увидела, заставил её по-настоящему ужаснуться. Аннализа открыла глаза, осознав, что у неё на голове была маска. Гротескная, железная, словно у бешеного животного. Все её слуги будут мертвы, а она, неспособная умереть…

Станет заложницей собственного замка.

— Это… не может быть правдой… — прошептала Аннализа, подняв взгляд на улыбающееся существо.

Железная маска, отвратительный намордник, пропал с её лица, но королева от этого не чувствовала себя лучше.

— Не в моей власти повлиять на твою волю, королева, — вкрадчивым голосом произнёс Артур. — Я всего лишь предлагаю сделку и лишь тебе решать, соглашаться или нет. Но, прошу, не вини меня, когда на пороге твоего замка окажутся жаждущие твоей крови Палачи.

Аннализа медленно поднялась с трона.

— Что ты хочешь от меня, Песочный человек?

— О, ничего особенного, — стал голос мужчины ещё добрее… и до раздражительного довольнее. — Всего лишь твою кровь, королева. Ты привычна к такому, не так ли?

Каждый её слуга испил её крови, все они связаны ею.

Королева Нечистокровных настолько удивилась, что едва вновь не уселась на трон. Или, правильнее сказать, плюхнулась?

— Ты…

— Конечно, если этого тебе будет мало, я могу предложить тебе нечто столь же ценное. «Песчаная Чаша» всегда рада новым клиентам, дорогуша.

— Ты хочешь предложить мне… алкоголь?

Это же абсурд. Ей, Королеве Замка Кейнхёрст, королеве рода, что правил Ярнамом сотни лет, предлагали в обмен на её кровь… выпить?

Артур, увидев реакцию женщины, беззлобно засмеялся.

— Будет интересно посмотреть, насколько быстро ты разгадаешь маленький секрет моего пойла. Я вернусь к тебе с наступлением следующей ночи, только постарайся поспать. Не волнуйся, ни эту, ни следующую ночь тебя не буду мучить кошмары, только если ты не будешь сопротивляться моей воле, конечно.

Артур выдержал недолгую паузу, на его лицо вылезла тонкая усмешка.

— Своими бессонными ночами ты доставила мне немало проблем. Леди Мария предупреждала меня об этом, но я всё равно был удивлён тому, насколько упорно ты избегаешь сна. Доброй ночи.

— Сто…

Аннализа чуть было не закричала, услышав упоминание той, кто по крови была ей ближе едва ли не больше всего, но было уже слишком поздно: по окружающему пространству вновь рассыпался песок, а вместе с ним и сам Песочный человек.

Мир перед глазами королевы изменился. Удивлённая женщина подняла взгляд на чистое, ясное небо, осознав, что находится где-то на природе. Яркой, цветущей. Такой, какую она никогда не видела, словно она принадлежала другому миру.

Женщина опустила голову, услышав детский смех. Не веря своим глазам, потянула руки в коляску, взяв на руки младенца. Её дитя, которого она никогда не имела и, приняв испорченную кровь, подарившую ей бессмертие, не могла иметь.

Желанное Дитя Крови, наследник рода, которого она мечтала увидеть много лет. На одну ночь её мечту исполнили. Столь легко, столь цинично и подло.

— Подлый, омерзительный, ужасный, добрый Песочный человек… — счастливо улыбнулась Аннализа.

Уже одного упоминания сбежавшей из гнезда мёртвой девочки было достаточно, чтобы захватить её интерес.

Но он пошёл намного дальше, не оставив ей и намёка на сомнения.

Пусть будет уверен, её кровь, для каких бы целей она ему не понадобилась, он получит в кратчайшие сроки.

Хенрик никогда не получал вещие сны. Долгие годы даже подумать не мог о том, что может присниться что-то кроме самого обычного, такого привычного кошмара.

С того момента, как он стал… клиентом доброго Песочного человека, старого охотника перестали мучить кошмары. Каждый день он видел только хорошее, и даже обитавший глубоко внутри зверь исчез.

Нет. Каким-то образом он сам его убил. Распорол пасть, прострелил отдававшими золотом пулями, после этого впервые за долгие годы ощутив настоящее облегчение.

Но до наступления вещего сна он всё ещё сомневался. Всё ещё опасался приводить зятя, представляя худшее.

Казалось, Песочный человек его совсем не торопил, ожидая, пока тот сам не склонит перед ним голову, со всей возможной искренностью и почитанием, достойными существа, чьё могущество он даже осмыслить не мог, как не мог осмыслить то, сколько иных, абсолютно других миров было где-то там, и насколько они незначительны перед бесконечным космосом.

Насланный вещий сон был последней каплей, лишив старого охотника последних сомнений.

За день до охоты ему вновь пришлось встретиться с клеткоголовым. Местом встречи они выбрали самую обычную подворотню, зная, что хозяин готовился к чему-то. Оказалось, что их цели никак не пересекались.

— Хозяин велел мне быть в Менсисе и наблюдать за всем, в случае нужды — вмешаться.

Хенрик сморщился.

Видят Боги, он точно не хотел погружаться в грязные секреты Церкви в целом и Школы Менсиса в частности, но у него явно не было выбора. Лишь примерно понимая, что задумали безумцы, что-то внутри старого охотника хотело в ужасе броситься на стену.

Ненормальные.

— Мерзкий ритуал. Церковь исцеления прогнила до основания…

— Неприятно осознавать, что всё это время был лишь удобным инструментом? — хрипло засмеялся Карл. — Теперь это в прошлом, охотник. Хозяин счёл тебя достойным… клиентом.

Хенрик уже давно понял, что фанатик окончательно помешался. Особенно после ночи откровения. Что же, охотник даже мог клеткоголового понять. В некотором роде.

Возможно, доброму хозяину нужны были и такие люди.

Хенрик поднял взгляд на мрачное небо.

У него была другая задача. В каком-то смысле, ему нужно было просто заниматься тем, чем он занимался обычно: охотиться на чудовищ. За некоторым исключением.

Хозяин дал ему особые пули. Их было не так много, но старый охотник догадывался, как их применить.

Кроме того, в пылу надвигающегося безумия ему нужно было кое-кого найти. Некоего охотника по имени Джура, принадлежащего к формально отделившейся от мастерской группе охотников, зовущихся Пороховыми Бочонками. Безумцы, слишком любящие зрелищные взрывы.

Каких-то конкретных указаний старый охотник не получал. Вероятно, ему нужно было в большей степени проследить за заинтересовавшим хозяина охотником и, возможно, войти в контакт с ним.

Что будет дальше — покажет лишь время.

Мужчины переглянулись, после чего, расходясь, одновременно произнесли:

— Доброй ночи.

Наблюдая за погружающимся в пучину кошмарной ночи городом, одетая в закрытые белые одежды врача девушка думала над тем, что оставленное предсмертное указание первого викария обещало принести им в ближайшие дни много головной боли.

При условии, что день вообще настанет.

Йозефка подняла взгляд на поднявшуюся в небе луну, разделившуюся будто на два небесных тела: одну обычную луну, на первый взгляд самую простую, и ту, что всеми силами пыталась прорваться в явь, с переменным успехом добиваясь своего — красную, кровавую, словно живую.

Она не была уверена в том, что видела. Или не видела, а слышала? Словно копошащиеся в голове черви. Как жаль, что она не могла осознать увиденное-услышанное.

Непредвиденный фактор, обещавший погрузить Ярнам в хаос.

Тут и там начали разноситься вой чудовищ и крики людей, по всему Ярнаму потихоньку разгоралось пламя.

Среди редких членов Хора ходил маленький секрет, что мог поколебать веру в Церковь даже у самых верных её служителей. Один из многих, и вместе с тем — один из страшнейших секретов.

Йозефка прикрыла глаза.

— Медицина — это не средство лечения, а скорее метод исследования. Некоторые знания можно получить только путем подвергания себя болезни…

Распространяющаяся Чума Зверя — не только проблема, но и возможность ускорить исследования. До сего момента постепенный рост числа заражённых был в пределах ожиданий. И было замечательно, что он рос!

И всё же, они ошиблись. Пепельная кровь, зараза, провоцирующая ускоренное развитие внутренних чудовищ, с наступлением особой ночи взяла верх едва ли не над всеми заражёнными. И теперь охотникам в срочном порядке нужно было решать проблему, пока она не охватила весь город.

На лицо Йозефки вылезла слабая, безумная улыбка, взгляд загорелся, представляя лицо её крови и плоти, когда она осознает, что они проворачивали прямо у неё под носом. О, после столь масштабной вспышки заразы она точно заметит.

Если бедняжка уже давно не заметила, просто не осмеливаясь задать вопрос. Бедная, бедная маленькая Йозефка. Несколько минут разницы между рождением всё ещё делают её старшей, не так ли?

Останутся ли они так же близки, как раньше? Девушка мало беспокоилась по этому поводу. Сестра могла стараться этого не показывать, но их отношения и так уже давно находятся в подвешенном состоянии: её плоть и кровь совершенно не понимала её, проявляла лишённую всякого смысла эмпатию к тем, кому давали шанс стать частью процесса возвышения человечества.

Глупая? Нет. Наивная? Безусловно.

И это порой сильно раздражало.

Улыбка пропала с лица Йозефки, вой чудовищ и крики людей становились громче, стали доноситься выстрелы и ругань охотников.

Пусть то, что сейчас разворачивалось на её глазах, и выходило за любые рамки прогнозов, по-настоящему беспокойство вызвало не это. Люди от природы больше всего на свете боялись неизвестности, и…

Кажется, эта неизвестность поселилась рядом с ними где-то в городе.

— Песочный… человек? — едва слышно прошептала девушка.

Город ширился слухами и легендами. Слухами и легендами про некоего Хозяина из Песка, что мог прогнать любой кошмар и принести самое сладкое и желанное сновидение, дарящее невиданное облегчение и спокойствие, словно имея власть над сокрытым в людях чудовищем. Немыслимо, невозможно, ужасно.

Подобная байка не могла возникнуть на пустом месте, и это не могло не пугать.

Откуда оно? Сколько в байках правды, а сколько лжи? Что оно? Какие у него цели? Насколько оно могущественно?

Возможно, эта ночь обещала внести немного ясности.

Я сидел в пустом пабе мира снов, лениво облокотившись на стойку, в ожидании клиента.

Моё тело, как физическое, так и духовное, чувствовало изменение в пространстве. Странная воздушность, охватившая организм, дарила ложное чувство могущества.

Я был уверен, что если сейчас открою глаза в яви, то смогу проявить намного больше силы, чем обычно, но, пожалуй, сейчас пробуждаться было опасно: уже прошло достаточно времени, чтобы сиротка смогла выйти на след, и даже моё пробуждение здесь поможет не очень сильно.

Чтобы хотя бы примерно объяснить, почему так происходило, следовало понимать, как работал сон.

Лениво зевнул.

— Что-то ты задерживаешься…

Не секрет, что сон — продукт жизнедеятельности мозга. Духи снов не имеют мозга и, пусть у нас есть… скажем так, механизмы, компенсирующие его отсутствие, один факт обладания физическим телом даже в мире снов давал некоторые преимущества, где личный сон был лишь самым очевидным «бонусом», отражаясь как личное, закрытое пространство, рождённое из мыслей разумного. Найди ещё в этой каше нужный тебе след.

В момент первого пробуждения, даже пока грань была размыта, сон потянуло вместе со мной «выше» в явь, след оказался слишком размыт, чтобы малютка смогла так легко отыскать свою жертву. Ночь уже подходила к концу, а потому совсем скоро она просто окончательно потерялась. Вновь провернуть такой трюк не получится. Разве что, если только опять в последний момент не «всплыть», но кто ж мне позволит?

Пока сохранялась грань — существовал незримый барьер. Кровавый след леди Марии просто не выходил за пределы моей черепной коробки. Теперь, когда грань размыта, мои мозги перестали быть непреодолимой стеной.

В общем-то, я ещё очень хорошо умел скрывать чужую сущность внутри себя. Но здесь мы говорим про Великого, и плевать, что мёртвого, многократно превосходящего меня в силе, лично проклявшего собственную убийцу. Не тот уровень пока что.

И всё же, как показала практика, с последней нашей встречи я явно стал сильнее, да и сила здесь играла не настолько большую роль. Не настолько. У меня всё ещё была надежда на мастерство, немного мухлежа и подготовку.

Сейчас посмотрим, хватит ли этого.

Дверь моего паба во сне неожиданно распахнулась, да с такой силой, что она просто слетела с петель, распавшись частицами песка.

Голову неприятно укололо, из носа потекла рассыпающаяся песком кровь, но, будем честными, я ожидал, что так будет. Ничего, у простых людей сон рассыпается и собирается каждую ночь, некритично.

Сквозь пески мира снов медленно вышло уродливое высокое существо, сжимающее на манер тесака свою плаценту. В нос ударил запах протухшей рыбы, я услышал звон колоколов.

На моё лицо вылезла моя самая тёплая улыбка, а тело поплыло песком.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь? Сразу говорю, леди Марии в меню нет!

Поднялся вой, окончательно грозясь разрушить мой паб. Впрочем…

Я и сам собирался это сделать.

Паб, обратившись золотистым песком, на миг ожив, схлопнулся, и я был рад, что леди Марии сейчас не было поблизости.

Ритуал возвышения. О, они, учёные Школы Менсиса, много лет к нему готовились. Готовились в тайне, постепенно, делая всё, чтобы ни один член Хора не узнал ничего лишнего. Лишь то, что им позволено знать. Являясь продолжением Церкви исцеления, в действительности они давным-давно отошли от классического применения Древней крови и сосредоточились на… общении.

Ученики Менсиса не могли слышать голоса Великих. Знали и на краю сознания чувствовали, что учитель Миколаш каким-то образом достиг успеха и смог связаться с самой Амигдалой, одной из Великих, но пойти дальше у них не получалось.

После одного из разговоров ситуация изменилась. Учителю открылась истина и они поняли: тело бренно. Они, простые смертные, не смогут возвыситься с телом, но могут возвысить своё сознание в кошмаре.

Конечно же, так просто этого достичь было нельзя, и Великая Амигдала не собиралась помогать им. Дать откровение, показать дорогу — да. Но не более.

Были определённые условия, которые должны были в обязательном порядке быть выполнены, чтобы ритуал прошёл успешно.

Во-первых, грань миров должна была истончиться. Они, простые смертные, не могли свободно путешествовать по кошмару. Единственным способом для них было обойти это правило, когда правила яви и сна размывались, и одно становилось другим.

Нужна была особенная ночь. Ночь, когда закрытая вуалью искусственного Великого красная луна в мире кошмаров вновь поднимется.

К счастью, они, те, кто и так знал слишком много, и сами могли на краю сознания почувствовать приближение чего-то… неправильного.

Во-вторых, ритуал требовал жертв. Огромного количества жертв.

На протяжении длительного времени они похищали людей, чаще всего под видом исполнения воли членов Хора. К счастью, ещё раньше они, тщетно пытаясь связаться с Великими, чтобы лишний раз не похищать людей из города, вложили немало ресурсов в создании целой деревни, Яаар'гул.

Безмозглый сброд и простые приезжие охотно заселялись в недорогие жилища в деревне, находившейся довольно близко к Ярнаму, и мало кто обращал внимание на то, что жители деревеньки периодически… исчезали.

Основной трудностью подготовки к ритуалу было незаметно выкрасть достаточное количество людей и перетащить в Менсис. Изначально они думали действовать осторожнее, но вспыхнувшая зараза фактически развязала им руки: Церковь исцеления целиком и полностью сосредоточились на чудовищах, позволив им действовать смелее.

Наконец, в-третьих…

Миру требовалось представление. То, что отпечатается в кошмаре до скончания веков.

Мрачная сцена, где зрителями и участниками были посвятившие свою жизнь учёные, вечные ученики Школы Менсиса. Десятки кресел, на которых сидели прикованные ученики: не все желали возвыситься, в последний момент проявив трусость, почуяв неладное, но учитель Менсиса был милосердным, не позволив своему ученику избежать возвышения.

Крики людей за пределами сцены, чувствующие приближение чего-то ужасного, стали мелодией для ушей Миколаша, пребывавшего в состоянии созерцания.

Всё должно было пройти так, как он задумал, и всё же…

Копошения червей в голове было слишком активным, каким-то странным, встревоженным, не подходящим атмосфере. Миколашу не нравилось это.

— Все собрались?

— Не все, учитель.

Миколаш не удивился словам ученика, начав медленным, обманчиво спокойным взглядом блуждать по участникам представления, на миг остановившись на Карле.

Такой же обманчиво спокойный, даже расслабленный, его спокойствие не было нормальным. Казалось, без лишних вопросов давший себя приковать к креслу мужчина хотел вздремнуть, не чувствуя и толики того возбуждения и предвкушения возвышения, что чувствовали остальные. Словно он уже узрел то, что обещало подарить им столь желанное возвышенное.

Черви в голове Миколаша стали лишь активнее, он сжал ручку кресла.

У него не было доказательств. Лишь чувства того, кто видел и слышал слишком много. Шепот из глубин кошмара.

К несчастью, у него даже формального повода вытянуть всю нужную информацию из ученика не было. Не сейчас, когда у них было столько внешних врагов, когда они так близко находились к пропасти.

После ритуала он обязательно всё узнает. Уже совсем скоро.

— Дамиан сбежал… — не нашёл одного человека Миколаш, горестно вздохнув. — Что же, это его выбор.

Стоящий рядом с ним ученик презрительно сморщился.

— Жалкий трус.

— Мы все испытываем страх, Дэвид, — слабо засмеялся Миколаш, заставив ученика вздрогнуть. — Иди на своё место, представление должно вот-вот начаться…

Ученик покорно склонил голову.

Миколаш поднял взгляд на просачивающиеся сквозь щель лучи обманчиво голубой луны, слыша всё нарастающие крики людей.

Одним мёртвым Богам было ведомо, как долго он ждал этого момента и сколько всего перепробовал прежде, чем достичь успеха.

Кос, Амигдала, Кормилица Мерго и сам Мерго… Каждую ночь он звал их, пытался поговорить, получить откровение. Одним Великим было ведомо, сколько бессонных ночей он посвятил исследованиям и экспериментам.

Так почему же после всего этого что-то шептало ему, что должно было произойти нечто неправильное⁈

Миколаш запрокинул голову назад, вдохнув побольше воздуха, после чего прикрыл глаза.

Время пришло.

Учёный негромко, но так, чтобы каждый ученик его услышал, заговорил:

— Как однажды ты услышал легкомысленного Рома. Дай нам глаза, дай нам глаза. Вставь глаза в наши мозги, чтобы мы очистились от нашего чудовищного слабоумия. Большое озеро грязи, скрытое теперь от взоров. Космос, разумеется! Посидим, поговорим отчаянно. Поболтаем до утра о… Новых идеях, о высоких материях!

За ним вслед заговорили и остальные, каждый присутствующий, хотел того или нет. Крики скованных людей за пределами сцены стали лишь отчаяннее.

Он почувствовал. Они почувствовали. Почувствовали, как нечто огромное, невидимое, неподвластное их разуму существо, образ Великой Амигдалы, обратила на них взор, внимательно наблюдая за представлением.

Великие не были ни хорошими, ни плохими в привычном понимание этого слова. У них могли быть свои цели и желания, иной раз вполне конкретные, понятные человеческому разуму, но это не значило, что это относилось ко всем вещам. Иной раз то, что могло показаться человеку нерациональным, воспринималось существом из глубин кошмара как нечто само собой разумеющееся.

Проекция Амигдалы, одна из тех, кто одарила смертного искажённым знанием о том, чего он столь жадно желал, знала, что ритуалу не суждено будет завершиться. Не в том виде и не так, как того хотел Миколаш.

Невидимая в физическом мире проекция повернула огромную голову с Миколаша на широко улыбающегося Карла. Его губы двигались и проекции Великой было ведомо, что он шептал.

— Добрый Песочный человек, Хозяин из Песка, что блуждает по снам… Ласково улыбающийся владыка из-за грани, что правит мечтами… Леди Мария, образ той, кого уже нет… О леди Мария, чей образ привлечёт кошмар…

Атмосфера на сцене неуловимо изменилась. Почувствовавший что-то странное Миколаш широко открыл глаза, из его горла раздался нечленораздельный хрип.

На миг голубая луна окрасилась в красный, ознаменовав окончательно размывшуюся на сцене грань между миром и явью.

«Слишком рано!» — пронеслась испуганная мысль в голове Миколаша.

Жертва ещё не была сделана, вой людей так и не прекратился. Они не могли погрузиться в кошмар. Не могли. Ещё было не время!

Только если кто-то или что-то не затянуло их силой, воспользовавшись истончившейся гранью.

Узрев красный блик словно ожившей луны, понимая, что больше не находится в реальном мире, Миколаш опустил взгляд, увидев неучтенную переменную, вмешавшуюся в долгожданный ритуал.

Переливающийся из песка, он то напоминал ещё совсем молодого мужчину едва старше двадцати, то безумно знакомую женщину, которую Миколаш не мог не узнать.

— Леди Мария… Нет.

Существо из песка приподняло воплотившуюся шляпу, ласково улыбнувшись.

— Меня называют Песочным человеком, но, скажем так, с леди Марией мы тесно знакомы. Добро пожаловать в кошмар. Это то, о чём ты мечтал, не так ли? Если от тебя что-то останется, с радостью навещу тебя.

Сущность усмехнулась неестественно тёплой, широкой улыбкой, заставив сердце Миколаша заледенеть.

Фигура рассыпалась частицами песка, исчезнув, а за ним и засмеявшийся безумно Карл, что был подхвачен песком. Сцена наполнилась удивлёнными перешептываниями учеников, ещё не понимавших, что они оказались в ловушке.

Миколаш же понял, широко, безумно улыбнувшись.

Пространство кошмара разорвало, запахло протухшей рыбой, зазвенели колокола. Перед ними возникла преследующая свою жертву тварь. Высокая, держащая в руке собственную плаценту, одновременно напоминающая и ребёнка, и старика.

В обычной ситуации они бы проснулись, стоило сну начать разрушаться. Великий, неспособный сознательно сдержать смертного в своём сне, скорее всего не смог бы дотянуться до жертвы.

Но сейчас всё было иначе. Они не могли проснуться.

С безумным, наполненным нечеловеческой злобой воплем их личный кошмар начал погружаться в настоящий ужас, наполненный криками неспособных на побег учеников.

Их ждала судьба хуже смерти, ведь они сами столь отчаянно стремились к ней.

Джура. Странное имя, непривычное для Ярнама. Ему часто припоминали необычное имя, но негативный окрас оно приобрело лишь после того, как в Ярнаме стали активно разливать Древнюю кровь.

Пусть в городе и произошло самое настоящее экономическое чудо, подняв уровень жизни в до невиданных высот (не говоря уже про медицину!), приезжих в какой-то момент стали опасаться и, порой, даже ненавидеть: на погрязших в крови ярнамцев косились, считали странными, безумными. Не пробовавшие крови чужаки просто не понимали причину изменений, боясь странностей города.

Впрочем, Джура не слишком страдал от этого. Не пожилому охотнику, любящему взрывать всё и вся, и просто прекрасно стреляющему из пулемета Гатлинга, страдать от подобных мелочей.

Охотники не были монолитной организацией. Герман не держал всех охотников подле себя, как и сами охотники не всегда соглашались с методами своего наставника. Да, каждый из них обучался у него, набирался его мудрости и страсти к созданию гротескного, но крайне эффективного для сверхлюдей оружия, что не отрицало формирования иных взглядов.

Формально они продолжали быть частью мастерской и подчинялись Церкви исцеления, однако по факту были независимой группой. Для Церкви исцеления, как нетрудно догадаться, это было самой обычной практикой.

Группа охотников, к которой принадлежал Джура, назывались Пороховыми бочонками. И не трудно догадаться, на чём Пороховые бочонки были сосредоточены.

Конечно же, на взрывах.

Тут и там по всему Ярнаму поднимались вспышки пламени, оглушительные взрывы звучали, казалось, отовсюду, и не нужно было уточнять, кто был виновником торжества.

Не все охотники были в ужасе от прямо на глазах обращавшихся людей, не все пытались отчаянно защитить дома людей, в которые с животной яростью вламывались те, с кем они недавно делили один стол. Кто-то просто наслаждался разрывающимися от взрывов телами чудовищ, хохоча на весь Ярнам.

Происходящее чем-то напоминало Джуре плохой сон, самый настоящий кошмар, которому не было ни конца, ни края. Он давным-давно был залит с ног до головы кровью, перед глазами мелькали образы детей и женщин, чьи крики прямо на глазах превращались в вой не людей, но чудовищ.

— О Боги…

Старый охотник склонился над телом едва начавшего трансформацию ребёнка, чувствуя всю неправильность происходящего.

Джура поднял взгляд на луну, на краю сознания чувствуя, что с ней было что-то не так.

Она словно притягивала его, заманивала, ничего не обещая в ответ.

И совсем скоро он понял, что это было не просто случайное предчувствие.

Их работа была опасной, и особенно в столь аномальную Ночь Охоты. Чудовища лезли отовсюду, и там, где раньше толпа охотников забивала одинокую тварь, теперь правили чудовища, толпами бросаясь на неспособных сдержать наплыв тварей людей.

Последнее, что Джура запомнил, была пасть бросившейся на него твари, после которой наступила тьма.

Самый обычный, классический конец для подавляющего большинства охотников. Не было ни великой битвы, ни чего-либо подобного ещё. Просто одна ошибка, ставшая для Джуры фатальной. История, каких сотни.

Или, по крайней мере, Джура так подумал.

Пожилой мужчина открыл глаза, осознав, что лежит на земле. Удивлённо поднявшись, точно уверенный, что погиб, охотник увидел фантастический, и вместе с тем — абсолютно ужасный вид.

Маленький участок земли с хорошо знакомой Джуре старой мастерской, вдалеке возвышались огромные, уходящие в небо колонны, чем-то отдалённо напоминающие деревья. Сюрреализм был столь сильным, что пожилому охотнику потребовалось какое-то время, чтобы просто осознать, что он видит перед собой.

Но это стало лишь началом.

— Здравствуй, добрый охотник!

Кукла. Безумно похожая на человека кукла, отдалённо напоминающая кого-то.

Более того…

Живая кукла.

— Вот как выглядит загробная жизнь…

Джура снял шляпу, совсем не так представляя себя жизнь после смерти. Или что там должно быть?..

На лице куклы не дрогнул ни единый… мускул, но почему-то Джуре показалось, что она слабо улыбнулась.

— Ты не в загробном мире, достопочтенный охотник.

— И где же я тогда?.. — непонимающе пробормотал Джура.

— Можешь называть это место Сном Охотника, Джура.

Голос, что пожилой охотник мог узнать из тысяч, заставил Джуру на миг вздрогнуть и перевести взгляд на открывшуюся дверь мастерской, из которой на инвалидной коляске ещё пока неумело выехал первый охотник Ярнама.

— Герман?

Герман немного устало кивнул. Конечно, они были неплохо знакомы.

— Позволь мне объяснить всё…

Честно говоря, сам Герман был не уверен, сможет ли он объяснить всё, но, по крайней мере, он попытается.

Топор вошёл в голову чудовища, словно раскалённый нож в масло. Огромных размеров туша покачнулась, упав. Гарри привычно вытащил топор, уже собираясь пойти дальше, но тут ему неожиданно перекрыли дорогу.

— Вот это свирепость! Не хочешь стать охотником?

Гарри глупо открыл рот.

Первое, на что он обратил внимание, был меч в руке говорившего. На первый взгляд самый обычный, он, тем не менее, на общем фоне гротескного, ужасного орудия охотников выделялся достаточно сильно. Выделялся своей обманчивой обычностью.

Не меньше приковывало внимание слабое сияние, создаваемое мечом.

Лишь после Гарри обратил внимание на самого охотника: с длинными распущенными каштановыми волосами, небольшой бородой, острыми чертами лица и горящими чем-то потусторонним голубыми глазами. Словно благородный аристократ, и впрямь стоящий на страже простолюдинов, пришедший на помощь.

Впрочем, Гарри не впечатлился: хозяин в его любимом пабе был на совершенно другом уровне.

— Ты кто?

Где-то вдалеке послышался взрыв и последующий скулеж чудовищ, но Людвиг, первый охотник Церкви, пришедший на замену первому охотнику Ярнама Герману, словно не заметив этого, лишь громко засмеялся. Лунный меч в его руке засиял ещё ярче.

— Предлагаю поговорить в более спокойной обстановке после Ночи Охоты, добрый друг! Не помню, чтобы когда-то ночь была такой же длинной, но благодаря таким, как ты, я вижу, что ещё есть шанс!

Гарри пожал плечами.

Он во сне привык рубить чудовищ. И за пределами сна никаких отличий особых не видел. Тепло доброго хозяина паба словно всё ещё было в нём, давая сил. Как минимум, сил не поддаваться окружающему безумию.

Как оказалось позднее, это относилось далеко не только к нему. Многочисленные мужчины, даже последние пьянчуги, что ничего тяжелее бутылки эля не брали в руки, неожиданно обрели уверенность в том, что они на что-то способны, из жертв превратившись если не в охотников, то, по крайней мере, тех, кто мог попытаться защитить свои семьи.

Но и это было не всё.

Многие из тех, кто должен был поддаться искусственной болезни и обратиться, оказались лишены внутреннего чудовища. Наплыв чудовищ, что должен был быть непомерным, оказался, всё же, меньше.

У охотников был шанс, и кошмарная ночь, в которую появился Старый, брошенный миром Ярнам, могла никогда не произойти. Лишь… её упрощённая версия.

Владыки Снов не дадут мне соврать, я чувствовал некоторое дежавю, вновь пытаясь сбежать от мёртвого кошмара.

Условия немного изменились, сам я стал слегка проворнее, леди Марию предварительно спрятал, переведя фокус на себя, но как-то сильно легче мне от этого не становилось.

Тем более, что у сиротки была вполне конкретная функция, которую он, в приступе ярости пытаясь догнать меня, должен был выполнить, да так, чтобы я походя не превратился в лепёшку и тварь случайно не потеряла ко мне интерес.

Я не мог стать леди Марией, но мог принять её облик, взять кусочек воплощённой её сознанием одежды и немного крови. Вся её форма несла образный характер и что кусочек ткани, что кровь были понятием крайне расплывчатым и образным, но они всё ещё были частью леди Марии и попытаться обмануть неразумное дитя, предварительно хорошенько зарядив схлопнувшимся пространством ему по голове, я мог.

Что и сделал, ценой… скажем так, не самых приятных ощущений.

Дальше оставалось, пока тварь пыталась осознать, что вообще произошло, поманить знакомым кровавым амбре и податься восвояси сквозь мир снов.

В отличие от своего первого путешествия, на этот раз у меня появилось немало маяков. Многочисленных маяков тех, кто успел попробовать моё пойло, тех, кто видел, слышал и верил в меня, разнося легенду про Песочного человека.

Первой моей серьёзной остановкой стал зарождающийся на глазах коллективный, с его друзьями, кошмар Карла. Пожалуй, даже без маяка в виде своего не самого дорогого клиента я мог легко найти это место, ведь и так истончённая грань между явью и сном буквально рвалась на части самым грубым способом, создавая в мире снов целую песчаную (по крайней мере, в моём восприятии) бурю, к которой мелкие духи даже приближаться опасались.

Меня уже очень сложно было назвать мелким духом снов, не так ли?

Сиротка без лишних вопросов, сам того не понимая, своей чудовищной силой помог учёным без лишних жертв закончить ритуал, потянув их прямиком в кошмар. В сущности, в этом не было ничего тяжелого: был лишь вопрос энергии, которая помогла бы протолкнуть сознания людей сквозь узкое горлышко, и сиротка обеспечила этот толчок.

От меня требовалось лишь привести правильное существо в правильное место, а дальше, скажем так, было дело техники, главное было вытащить своего клиента. Благо, что его тело было живым и протолкнуть сквозь несуществующую грань сознание практически обычного человека было проще простого.

Я, всё же, не какой-то дилетант. Могу себе даже воплотить соответствующий диплом!

Сиротка не станет слишком буйствовать: её целью был сейчас я, глобально — леди Мария, как-то слишком истязать незнакомцев ей тем более резона нет. Она просто не додумается до этого. Разве что, запихнёт психопатов в свой личный сон-кошмар (вообще чудо, что у лишённого материального тела существа он есть, между прочим!), но…

Ничего.

Уж кто-кто, а они заслуживали искупления. Пока у меня ещё не было сил, но в будущем, возможно недалёком, я постараюсь закрыть вопрос с сироткой Кос окончательно, и, хочу или не хочу, мне придётся посетить её кошмар.

Тогда, если на то будут мои силы, освобождение получат даже те, кто освобождения никогда не заслуживал.

Я, всё же, стремился минимально отвечать своей отдававшей золотом сущности. Хотя бы немного, чёрт возьми.

Главное было эту погоню пережить!

Скажем так, погоня с выполнением побочных целей была лишь первым этапом настоящих догонялок. В конце концов, я банально мог быстро устать. Всё же, ночь обещала быть ещё долгой, а поддаваться я не собирался, желая показать маленькому Великому, что такое по-настоящему нечестная игра.

Салочки вдвоём были лишь первым этапом.

Я на миг остановился, с удивлением отмечая, насколько неспокойными стали пески мира снов.

— Владык Снов нет на этот мир, какой ужас…

Широко улыбнулся, вытянув песочную руку, подув в неё, разнося песчинки своей сущности по Царству. Зов заранее подготовленных малышей, что согласились помочь мне, несмотря на ужасного, воистину Великого преследователя.

Ни мелкие светлые, ни нейтральные духи, обитающие глубоко в мире снов, никогда бы не согласились на подобную авантюру. Пытаться найти кого посильнее — шанс заработать себе ещё дополнительных проблем.

Поэтому оставалось немного вернуться к опыту бурной молодости и обратиться не к кому попало, а к тёмным духам, настоящим маленьким кошмарам. Буйным, безумным, неспособным контролировать себя, а оттого — согласным пойти на любую опасную авантюру.

Рядом с моим отдававшим золотом песком начали скапливаться тёмные пятна. Хаотичные, нестабильные, но при этом удивительно сильные и концентрированные.

Я с нежностью, присущей любящему родителю, оглядел маленьких низших тёмных духов снов. Впрочем, долго улыбка не продержалась на моём лице.

В конце концов, я как никто другой знал, как разговаривать с хаотичными тварями. Злобными, понимающими лишь силу, сконцентрированными вокруг одних лишь примитивных концепций. От мысли, что я сам мог стать подобным (правда, скорее всего слегка более сильным), меня всё ещё порой воротило, как и воротило от того, что на какой-то миг придётся вновь принять соответствующий облик.

Моя отдававшая золотом сущность закрутилась в водовороте, песок окрасился в угольный цвет, то, что заменяло мне голос, исказилось до неузнаваемости, напоминая шепот сотен и тысяч кошмаров. Имитация, рождённая из реального опыта.

— Правила игры вы помните, как и потенциальную награду, не так ли?

Тёмные духи задрожали, чувствуя старшинство. Я был сильнее, я был во всех смыслах старше, в конце концов — я сам по себе был просто реальнее, обладая физическим телом, а оттого лишь более могущественным. Да и, чего уж там слова подбирать, одно лишь обращение к образу того, чем я чуть было не стал, могло дать просраться без прочих вводных.

Моё слово, подобно словам Владык Снов, сейчас было законом.

Песок Царства Снов наполнился охотным намерением-согласием маленьких кошмаров, их формы поплыли, принимая заранее заготовленный образ леди Марии.

Не нуждаясь в дополнительных инструкциях, малютки принялись расплываться в разные стороны, ещё больше путая преследующую меня сиротку. Я, конечно, и сам отставать не стал, быстро отправившись прочь, чувствуя приближение недовольного дитя.

Надеюсь, маленькие кошмары выиграют достаточно времени, чтобы я успел подготовиться к третьему этапу.

А именно, к ядрёной крови королевы Аннализы, что должна была помочь мне пережить эту ночь, а вместе со мной — душе леди Марии, малышке Лили, моим дорогим и не очень клиентам и доброй части целого города, будь проклято тёмное фэнтези, как же я его ненавижу, где мои миры дружбы, светлой магии и добра, твою мать!

Видеть как дрожала обращённая в малого Посланника небес девочка для леди Марии было, по меньшей мере, необычно. В тот самый момент, когда добрый Песочный человек попросил свою… приёмную дочь спрятать её в своём сне, поведение малышки было скорее агрессивным и девушка чувствовала это. Чувствовала, вместе с тем понимая, что такое отношение вполне заслуженно.

Руки леди Марии были залиты кровью, сама она, даже умерев, продолжала нести в себе след проклятой крови королевы Аннализы.

Никто в роду не знал, что доподлинно наделило кровь королевы столь чудовищными свойствами, подарив той настоящее бессмертие, но догадывались, что что-то древнее, запрещённое, столь редкое, что даже готовые на всё ради возвышения члены Хора не могли «Это» достать. И «Это», пусть и в разбавленном виде, отпечаталось на кровавой душе Марии.

И всё же, ей нужно было знать.

Сон Лили был далеко не таким чётким и… настоящим, как у доброго Песочного человека. Намного более хаотичный, дёрганный, структурированное пространство было лишь вокруг самой обращённой девочки, сидевшей на поляне из белых, ещё не распустившихся светящихся цветов.

Леди Мария знала, что эти странные цветы были как бы не главным компонентом обращения в Посланника. Церковь верила, что нащупала правильный путь возвышения, используя Древнюю кровь со странными светящимися цветами.

Девушка с огромной жаждой впитывала знания Песочного человека, ловя едва ли не каждое слово, что он говорил. И она знала, что нераспустившиеся бутоны во сне малютки могли иметь более глубокий смысл.

Любопытство, её главный грех, загорелось в душе Марии с новой силой.

Интересно, что станет с девочкой, если цветы в её сне распустятся? Как этого достичь? Это было в планах Песочного человека? Она сможет увидеть результаты его трудов?

— Что гложет тебя?

Голос леди Марии был лёгким, нежным, ласковым. Она обращалась так ко всем пациентам, пытаясь принести немного тепла хоть таким образом, и она знала, что это работало. Возможно, даже слишком хорошо. Но Лили так легко было не обмануть: девочка в шляпке резко развернулась, искажённым, булькающим голосом зашипев на неё.

— Не подходи!

Иллюзия девочки исказилась, открыв истинный, воистину мерзкий, отвратительный облик Посланника. На лице леди Марии, впрочем, не дрогнул ни единый мускул.

Она была ученицей первого охотника, лучшей ученицей. Часть рода проклятой, обманутой, но оттого не менее ужасной и страшной королевы.

Леди Мария лишь ближе подошла к Лили, резко схватив ту в объятья. Душа, пропитанная Древней кровью, несущая в себе отголоски чего-то намного более страшного, сильно отличалась от обычной. Этого не хватало для противостояния на недосягаемом смертным уровне, но…

По крайней мере, не дать обращённой девочке вырваться она могла.

Её воля, разбитая вдребезги, возрождалась из пепла. Надежда на то, что их проклятый, отвратительный мир будет благословлён золотистым песком Песочного человека, оказалась столь сильной, что неумелые попытки вырваться маленькой владычицы ещё пока нестабильного сна потерпели полный, бесповоротный крах, только если она не желает проснуться.

Но тот, кто в искажённом сознании девочки обрёл образ взрослого-старшего-высшего-главного запретил ей просыпаться, и был очень серьёзен в своём запрете!

Нечеловеческие инстинкты в ужасе кричали, предупреждая о том, что ей нельзя было сильно расстраивать Его!

— Что гложет тебя, малышка? — повторила чуть настойчивее леди Мария. — Даже если не в моей власти помочь, прошу, дай мне ответ!

Лили ещё какое-то время пыталась вырваться из железной хватки девушки, после чего неожиданно застыла, подняв взгляд куда-то вверх. За ней подняла взгляд и леди Мария, начав о чём-то догадываться.

— Чудовище ломится в паб, — замогильным голосом произнесла леди Мария.

Лили испуганно зашипела, отправив в сознание девушки согласие и вместе с тем ужасное дополнение и так нерадостной ситуации: тварь была не одна.

Зрачки леди Марии сузились.

Малый Посланник небес не могла проснуться, а даже если и смогла, то что она сделала бы? Ограниченно повлиять на простого человека у неё были силы, но не на «что-то», что сейчас ломилось в яви! Не сейчас! Причём не одно!

Шестеренки в голове леди Марии быстро закрутились, подсказывая ей, что…

Кажется, что-то в планах доброго Песочного человека могло пойти не так.

По её вине всё внимание Артура было сосредоточено на мёртвом Великом и обеспечении её безопасности. Он закрыл паб, заколотив себя, подперев дверь полкой, но, судя по всему, не ожидал, что твари окажутся настолько упорными, более того — объединятся, чтобы пробраться в одинокий паб на краю города.

Либо, что тоже нельзя было отрицать, Великий смог его удивить в плохом смысле и Песочному человеку пришлось задержаться, чем, к его неудаче, решили воспользоваться твари.

Добрый Песочный человек был не всемогущим, и леди Мария знала это. Принявшее облик молодого мужчины существо фактически ничего не скрывало от неё, лениво, внятно (что в контексте Великих было божественным чудом!) объясняя, что и почему оно делает, что может, а что ещё пока нет.

Леди Мария как бы не с первых дней осознала свою цель.

Она должна была сделать всё, чтобы планы Артура осуществились и она увидела совсем другой, наполненный золотистой добротой Ярнам.

И пусть по её вине у покровителя возникали проблемы, это не значило, что она совсем ничего не могла сделать.

— Ты можешь вселить меня в тело Артура Сэнда, Лили?

Настоящее тело маленького Посланника лежало в обнимку с телом доброго Песочного человека. Телом на данный момент свободным, никем не занятым, живым и здоровым.

Один раз Артур уже вытянул её в физический мир, позволив на миг овладеть своим вместилищем, чтобы показать нечеловеческую силу. Полученные от Песочного человека знания шептали леди Марии, что «трюк» можно было повторить.

Конечно, могли существовать и какие-то другие сложности, которые Песочный человек не упомянул, но у них не было другого выбора.

Лили удивлённо распахнула глаза, зашипев ещё более злобно, услышав явную глупость.

— Не можешь… не можешь… Опасно…

Это было опасно по многим причинам. Как из-за того, что сама девочка только-только начала под чутким руководством учиться пользоваться дарованными ужасными экспериментами силами, что само по себе грозило непоправимыми ошибками, так и преследующим Песочного человека кошмаром, который, вполне возможно, мог слишком уж явно почувствовать кровавый след своей жертвы.

Лили схватилась за раздутую голову, сокрытую иллюзией шляпки, зашипев ещё более испуганно.

Удар, удар, удар, удар…

Она слышала, как за пределами сна твари ломились всё сильнее и сильнее, как становилось громче их рычание, наполненное злобой и каким-то изощрённым предвкушением.

И страх оказался столь сильным, что проявился даже во сне, позволив леди Марии услышать отголоски ударов, что с каждой секундой становились всё громче.

Бам!

Бам!

БАМ!

Действовать нужно было быстро.

— Постарайся вселить меня в тело Артура, Лили.

Малый Посланник небес захотела уже было открыть рот, но…

— Сейчас же.

Голос леди Марии потерял любой намёк на теплоту. Девочка испуганно подняла взгляд на обнимающую её девушку, увидев в глазах той лишь замогильный холод чудовища страшнее любого из тех, что она видела.

Понимая, что ей не хватит духу отказать, не имея Артура поблизости, Лили испуганно кивнула, потянув руку вверх. Взрослый говорил ей, что на первых этапах такие жесты очень помогали.

Пока не распустившиеся цветы колыхнулись, став ещё немного ярче. Вместе с тем мир перед глазами леди Марии поплыл и она на миг ощутила, как её что-то неумело подхватило, потянув вверх.

И леди Мария никак не сопротивлялась этому, слабо, ласково улыбнувшись.

— Молодец.

Девушка открыла глаза, почувствовав, что лежит на кровати в обнимку с пугающе реалистичной иллюзией ребёнка, осторожно погладив ту по волосам.

Удары становились всё более яростными, Мария слышала и чувствовала, как трещали доски, явно не рассчитанные на такой напор.

Вместе с тем на самом краю сознания она чувствовала какую-то странную нервозность, не связанную с чудовищами.

Где-то там, в мире снов, так близко, но так далеко, находился ищущий её кошмар. И он, должно быть, почувствовал её намного ярче, чем обычно, впрочем, по какой-то причине не спеша приходить за своей жертвой.

Чувство того, что что-то в плане Песочного человека пошло не совсем так, стало сильнее, но, к сожалению, большего сделать леди Мария не могла.

Вырвавшись из железной хватки девочки, мёртвая девушка в теле Артура с ничего не выражающим лицом направилась к двери, у самой стойки обратив внимание на дрожащий цветок. Тот, конечно же, не стал оставаться на улице.

Наблюдая за всем через глаза Артура, леди Мария догадывалась, насколько тот был необычным.

— Ты сделал всё, что мог. Прошу, отдохни.

Цветок, словно понимая, что перед ним не настоящий хозяин, вздрогнул и леди Мария уловила… импульс, с проснувшимся любопытством подойдя к цветку.

— Я друг, — девушка погладила лепесток так, как это делал сам Артур.

Леди Мария ненадолго задумалась.

— Клиентка. Дорогая клиентка…

Учитывая старания доброго Песочного человека, возможно, одна из самых дорогих.

Мария сама не заметила, как на её-не её лице появилась слабая, но оттого лишь более искренняя, живая улыбка.

Таламус вновь вздрогнул, на этот раз удивлённо, застыв на месте, больше никак не став себя проявлять. Дверь, в которую столь активно пытались прорваться незваные гости, сорвалась с петель, поднялся безумный вой голодных тварей, ещё не осознающих, к кому именно они прорвались.

Мёртвая охотница в теле хозяина маленького паба обернулась, увидев медленно, хищно заходящих в паб чудовищ.

Она отказалась от охоты, выбросив своё оружие в колодец прямо в той проклятой рыбацкой деревне, но теперь…

Теперь это была скорее не охота, а защита проснувшейся надежды.

Одна из тварей, не увидев в глазах человека страха, рыкнула, сделав рывок. Леди Мария, словно в замедленной съемке наблюдая за приближающейся пастью твари, внезапно кое-что осознала:

«Тело доброго Песочного человека стало немного другим».

Более лёгким, странно-воздушным, словно каким-то… зыбучим. Возможно, это частично было связано с размытой гранью между явью и сном, а может и с чем-то другим. Появившиеся на краю сознания чувства полностью отличалась от тех, что она испытывала в родном теле, меняющемся от приёма Древней крови.

В теле Песочного человека не было сокрытой внутри ярости дикого животного, не было чувства того, что она могла голыми руками гнуть железо.

Но было нечто иное, намного более тёплое, потустороннее, по-настоящему неземное.

И леди Мария, пусть и в своеобразной, присущей охотнице форме, воспользовалась этим.

По пабу раздался мерзкий, плохо передаваемый звук. Смесь из скулежа, хрипа и болезненного, почти что человеческого стона, смешанного с хрустом грудной клетки.

Словно кукла, чудовище повисло на вытянутой руке, с пугающей лёгкостью пробившей тело сверхчеловечески сильной и крепкой твари насквозь, вырвав ещё бьющееся сердце.

Леди Мария, холодным, лишённым каких-либо эмоций взглядом уставившись в затухающие глаза твари, едва слышно прошептала:

— Спи, добрый Песочный человек пошлёт тебе сладкий сон…

Резким движением девушка вытащила из груди чудовища окровавленную по локоть руку, кинув сердце испуганно застывшим у входа тварям прямо под ноги.

Прежде, чем броситься на своих жертв, леди Мария, попытавшись повторить то, что она успела услышать уже десятки раз, улыбнулась мёртвой улыбкой.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

Теперь ей лишь оставалось решить возникшую проблему и ждать. Ждать очередного чуда.

Задница. Чувство огромной приближающейся задницы заставляло меня судорожно проноситься через бесчисленные сны и даже внаглую призрачным «голышом» выныривать в физический мир, чтобы хотя бы немного размазать свой след.

Открывшийся в своём ужасном великолепии Ярнам, переполненный чудовищами, конечно, восхищал в самом плохом смысле этого слова, но у меня не было времени внимательно разглядывать виды.

Тварь с гигантской плацентой в качестве тесака больно уж отчаянно хотела меня поймать.

Казалось бы, что в моём плане изменилось, ведь всё и началось с погони, не так ли? Да и я без груза в виде сущности леди Марии был быстрее, сам по себе стал сильнее, в конце концов, подключил маленьких кошмаров! Что могло пойти не так?

А пошло не так то, что я умудрился сиротку, помяни её Владыки Снов ласковыми словами, недооценить. И не её силу, а её злобу и зачатки интеллекта.

Тварь, изначально преследуя образ леди Марии, в какой-то момент окончательно запутавшись в кровавых следах, сделала нечто банальное, но присущее скорее разумному существу, а не мертворождённому дитя.

Переключилось на другую, более раздражающую цель, сконцентрировавшись не на крови леди Марии, а на моём песке! То есть, на мне!

Маленькие кошмарики хорошо запутали следы, в образе леди Мария поблуждав по снам тех, кто ещё умудрялся спать в развернувшемся безумии, да и я не сидел на месте. Я знал, что оторвался от этого отвратительного запаха гнилой рыбы и звона колоколов достаточно, и уже хотел было привести свой в план завершение…

Как осознал, что тварь вновь начала приближаться, да с такой скоростью, что мои инстинкты в ужасе закричали, требуя немедленно бежать. Злоба, направленная не на леди Марию, но на меня, едва не парализовала, напоминая, с кем я, вчерашний слабосилок, посмел конкурировать.

С Великим, и плевать, что мёртвым младенцем!

Тварь раскусила мою маскировку, опознала золотистый песок моей сущности, зацепилась за его след, начав преследовать меня по всему Царству.

Ей было уже плевать на мелькавшие кошмары, след леди Марии больше не одурманивал сущность. Оно требовало мою наглую шкуру, и собиралось её получить до того, как закончится ночь.

Я погружался на более глубокие планы сна, что уже и снами не были, а чистыми концептуальными идеями, сливаясь с ними, но маленький Великий всё равно находил меня.

Я поднимался настолько высоко, что, прорываясь сквозь грань, оказывался в виде песка в физическом мире, и оно прорывалось за мной, заставляя бесчинствующих чудовищ, пугливо поджимая хвост, прятаться куда глаза глядят.

Гипнос меня сохрани, я готов поклясться, что наблюдающие за весельем проекции Амигдалы с особым интересом следили за нашей погоней, ещё бы ставку сделала, скотина!

Я проносился сквозь сны людей, будь то те, кто меня знал или не знал, нагло пользуясь появившимися маяками.

Но оторваться достаточно, чтобы вернуться в тело, у меня не получалось.

И, честно говоря, я догадывался, почему оно так легко смогло зацепиться за мой золотистый, изменчивый песок.

Я, сам того не заметив, изначально будучи лёгким, слабым, словно дуновение ветра, привыкнув к этому, стал тяжелее, а потому заметнее, ощутимее, реальнее.

Не просто случайный лодочник в чужом кошмаре, что подаст руку утопающему, но отдававший светом золота лодочник.

Не просто случайный мимо проходящий, что даст бедняку на еду, но отдававший светом золота мимо проходящий.

Легенда про меня разносилась по всему городу, я выпил немало Древней крови, в конце концов, смог воплотиться в физическом мире. Я быстро заметил, что становлюсь сильнее, причём с аномальной скоростью.

Но я видел в этом лишь пользу, забывая о том, что человек может не заметить лежащий на земле камешек, но точно не сможет пропустить гору, даже если гора попытается укрыться за кустиками. Нужен был совсем другой контроль, подход к собственному сокрытию и слиянию с окружением. Мне нужно было время, чтобы освоиться с собственной тяжестью.

Само существование Великих влияло на мир. Они не просто так считались Богами этого мира, полностью оправдывая своё хтоническое могущество. Но оно же их и сдерживало, вынуждая подчиняться правилам мироздания, делая в каких-то абсурдных ситуациях фактически беззащитными перед, казалось бы, простыми людьми.

С моим ростом и развитием теперь и я, переходя в иную лигу, получал не только привилегии, но и вполне конкретные «дебаффы», будь проклят игровой сленг в мире, что я узнал по игре!

К сожалению, осознать появившуюся слабость на фоне возросшей силы мне довелось в самый неподходящий момент.

И особенно ситуация стала отвратительной, когда мы с сироткой одновременно ощутили это.

Я дёрнулся, ощутив, как что-то вселилось в моё физическое тело. Пусть с уничтожением сна моя связь с ним и ослабла, оно успело в достаточной мере пропитаться песком моей сущности, чтобы я, блуждающий дух, мог считать его полноправно своим.

И я не мог пропустить момента вселения кого-то другого. Более того, я определённо знал, кого. Мы с сироткой оба знали.

— Ты ведь не посмеешь, а? — прошелестел с какой-то детской обидой я, казалось бы, в никуда, распыляя свою мысль-посыл по окружающему пространству мыслей и идей.

Могущественный кошмар определённо зацепится за частицы песка и услышит мой вопрос. Если не сознательно, то просто по факту своей хтонической, непостижимой сущности.

Наша погоня вновь застыла посреди ничего и, чёрт возьми, сейчас я был этому совсем не рад!

Конечно же, никакого ответа я не получил, да и не нужен он был. Хватило лишь того, что пространство вокруг меня начало успокаиваться, запах гнилой рыбы и звон колоколов словно удалялись от меня, знаменуя новую охоту переменчивого кошмара.

Оно, чёрт бы его побрало, вновь нацелилось на свою первоначальную цель, точно зная, где она!

Из последних сил я потянулся к своему физическому телу, проходя сквозь границы яви и сна, оказавшись в пабе, сквозь пелену миров видя окружающий бардак и трупы нескольких чудовищ, рядом с которыми в моём теле, у стойки рядом с Таламусом, меланхолично стояла окровавленная леди Мария.

Я моментально понял, что произошло, но как-то развить мысль не получилось, ведь не я один воплотился в явь.

Передо мной и леди Марией опять возникло Оно.

— Декорации меняются, но суть остаётся та же, — прошипел-прошелестел я.

Мой голос просачивался сквозь сон, воплощаясь в яви в виде шелестящего, отдававшего странным звоном голоса. Моя форма состояла из одного песка, отдалённо напоминающего человеческое тело.

К сожалению, заметно более тусклого и усталого, в отличие от, чёрт бы побрал вселенскую несправедливость, мертворождённого младенца. Бодрого, крепкого, словно ничего и не было.

Оно не пыталось что-то ответить, да и не обладало дитя, что даже полноценно родиться не смогло, достаточным разумом для этого, но я всё равно мог понять, как сущность смотрела на нас.

Если в леди Марии она видела что-то мерзкое, словно неестественное для мира; то, что было виновно в её смерти, то я…

На месте безразличия появилось какое-то странное непонимание. Словно раздражение, когда что-то, что должно работать по определённым шаблонам, использует другие.

Сиротка изначально будто видела во мне что-то если не понятное и привычное, то, как минимум, в каком-то очень отдалённом роде близкое себе. В конце концов, мы оба принадлежали миру снов. Или кошмару, тут кому как удобнее.

Более того, уверен, в глубине моей сущности всё ещё должны были оставаться отголоски той тьмы, что я нёс в себе. Сам по себе я был далеко не святым, пусть и отдавал золотом. Оно не могло не заметить этого.

Существа снов редко как-то серьёзно конфликтовали между собой. В этом просто не было смысла. В некотором роде это относилось даже к хаотичным тёмным духам. Говоря совсем уж прямо, нам и пересекаться между собой особого смысла нет. Мне так точно не было: общаться с в подавляющем большинстве безмозглыми собратьями просто скучно. Я им мог много чего рассказать и поделиться, но вот сам от такого «разговора» удовольствия не получал.

Само моё существование для мёртвого Великого было неправильным. Непривычным и непонятным. И, видимо, с каждой минутой беготни это всё больше выводило сущность из себя.

Забавно, что провокатором в данной ситуации выступил отдающий светом хрен, поступающий вполне осознанно, а не безумно могущественный хаотичный кошмар.

Как жаль, что это ничего не меняло.

Сиротка какое-то время зачарованно смотрела на нас, словно глиняная статуя, после чего сделала шаг. Уже желая повторить свой «трюк» и схватить леди Марию, чтобы вновь попытаться сбежать, догадываясь, насколько это в нынешнем моём состоянии глупая затея, вселенная решила напомнить мне, что спасённая душа красавицы была отнюдь не беззащитной и, более того, могла помочь спасти наши задницы.

— Кровь королевы, добрый Песочный человек.

Леди Мария, зная, чего я хочу добиться, превзошла все мои ожидания, неожиданно достав из-за стойки заготовленный бутылек с кровью.

В следующий момент, не переговариваясь с воистину чудесной, прекрасной леди, я потянулся к телу, возвращаясь в него, не выталкивая, но отодвигая сущность девушки, едва умещаясь во вместилище. Одновременно с этим тварь завыла, бросившись на меня-нас, но я уже успел сделать глоток сладкого яда, чувствуя, как сокрытая в нём сила растекается по телу, проникая в самые глубины золотистого песка.

Тесак пронзил мою грудь, насаживая тело, но я совсем не обращал на это внимание, жадно допивая последние капли.

У меня было совсем немного времени прежде, чем я поплачусь за концентрированную, воистину проклятую, мерзкую кровь, ещё и принятую наскоком, но…

Моя кровь начала рассыпаться частицами по всему пабу, и даже за его пределы. Всё моё физическое тело начало покрываться мерзким, хаотичным, практически бесцветным песком, мало напоминающим привычный золотой.

Я вытянул бледную, потрескавшуюся руку, погладив по голове застывшее мёртвое дитя.

— Возвращайся в свой кошмар, малютка. Прости, что столь жесток и несправедлив к тебе. Твой кошмар тоже закончится. Дай мне ещё немного времени. Обещаю.

Из горла мёртвого дитя раздался негромкий, булькающий хрип.

Я направил свою руку к тому, что когда-то было лишь одним из многих страшных боссов самой обычной игрушки, подув в ладонь.

Из моей руки вылетел песок, подхватывая кошмар, унося в глубины нереальности. Оставшись с дырой в животе, я едва не упал, но устоял на ногах.

Я прикоснулся к животу, что уже начал неестественно быстро обрастать новыми мышцами, направившись на выход из паба, уже в физическом теле увидев высоко в небе поднимающийся пожар.

— Ещё одно маленькое чудо, что ещё сильнее укрепит легенду в доброго Песочного человека, Хозяина из Песка… — прошелестел я, иронично улыбнувшись.

Почему я распространял среди клиентов историю про Песочного человека? Почему взял на себя этот таинственный образ могущественного существа, управляющего пабом в заднице Ярнама? Почему старался в последние дни наслать как можно больше снов и разлить в телах людей как можно больше своей силы?

Чтобы меня помнили, знали, верили в меня и, самое главное, моё могущество. И чем искреннее и концентрированнее была эта вера, сопутствующие ей эмоции и мысли…

Тем больше я получал прав и возможностей, тем сильнее и тяжелее становился, насколько бы иллюзорной эта сила не казалась.

Правда, и тем больше ограничений меня ждало, но, кажется, это уже путь в один конец, если я вообще хочу выйти из этого дерьма победителем.

Я открыл рот, вцепившись зубами в ладонь, раздирая её до густой, нечеловеческой крови, направив ладонь к лицу, после чего, как это делал сотни и тысячи раз, подул в неё.

Кровь, обратившись в песок, начала разноситься чуть ли не по всему Ярнаму, проникая в умы тех, кто уже меня знал и тех, кто ещё не догадывался. Он успокаивал, подавлял на время зверей в тех, кто уже был в процессе обращения, вместе с тем даря тем, кто ещё держался, силу стоять дальше.

Я безучастным взглядом наблюдал за рассыпающимся по городу песком, по первым далёким лучам солнца понимая, что рассвет был намного ближе, чем я думал. Пытаясь сбежать, я совсем потерял ход времени. К счастью, кровавая луна почти закончилась.

Кажется, на этот раз пронесло.

— Я сделал всё, что мог. Не дай Владыки Снов Хенрик не справился и не нашёл Джуру…

В конце концов, как бы пугающе это ни звучало, сиротка Кос была далеко не самым страшным моим потенциальным недоброжелателем. Взрослый, взявший ничью с мёртвым младенцем. Вот это достижение, да я крут, Морфей меня пощади!

Поморщился.

Намного более опасной и страшной сущностью была отнюдь не сиротка, а взрослый, разумный Великий, своей силой способный размыть границу между явью и сном.

Посмотрим, что будет дальше.

Развернувшись, поковылял в паб, переступая через тела чудовищ, всё ещё слыша где-то вдалеке выстрелы и рыки тварей. Дверь, к сожалению, закрыть не смог: от неё почти ничего не осталось.

Правда, как-то развить мысль о будущих тратах не получилось.

Я застыл, услышав на краю сознания плач младенца. Чувствуя, как до боли в груди сдавило сердце, медленно обернулся, у входа в паб увидев женщину в свадебном платье с окровавленным животом.

Довольно запоминающийся образ и нечеловеческие черты лица с плачем младенца были лучшим маркером того, кто передо мной был. Проекция той, чью кровь, вполне возможно, я сейчас выпил.

— Королева Ярнам? — наклонил голову я, после чего, выдержав недолгую паузу, улыбнулся. — К сожалению, сейчас я не смогу принять нового клиента, дорогуша. Паб закрыт на небольшой ремонт.

Ни единый мускул не дернулся на лице проекции. Она негромко произнесла:

— Прошу, помоги моему дитя, Песочный человек.

Птумерианка положила закованные в цепи руки на окровавленный живот, после чего исчезла, словно никогда и не появляясь. Её тело должно было быть запечатано где-то в лабиринтах под городом, но сознание, судя по всему, имело немного больше свободы.

Я какое-то время продолжил стоять на одном месте, чувствуя, какой головной болью это может потом мне обернуться, после чего лениво направился в свою комнату.

— Сегодня ты спасла нас, красавица.

Половина моего лица исказилась в слабой, мёртвой улыбке. Мои же губы прошептали ответ:

— Я рада, добрый Песочный человек…

Голос леди был таким же усталым, но оттого не менее довольным. Кажется, мы с ней ещё немного сблизились. Как мило.

Город просыпается, заколебавшийся в край дух снов засыпает, готовясь вычищать из себя заразу.

А то, право слово, проснуться с хтоническими песочными щупальцами не очень хотелось.

Спустя несколько дней после ночи кровавой луны паб всё ещё выглядел не лучшим образом, но, по крайней мере, удалось поставить новую дверь, что, учитывая происходящее в Ярнаме, уже было чудом. Я вёл себя практически как обычно, восстанавливаясь после второго раунда не самой приятной погони, принятия ядрёной крови и, вот тебе на, дыры в животе.

Нет, сама рана зажила практически полностью, но, просто к слову, раны, нанесенные метафизической сущностью, как правило болят слегка дольше и, к сожалению, заодно наносят урон и самой душе.

К счастью, даже несмотря на всю свою злобу, малютка не стала рвать на куски мою сущность (вероятно, не успела), а потому кроме не самых приятных ощущений, да слегка упавшего контроля над своим песком в области живота удалось отделаться лёгким испугом вместе с потихоньку заживающим шрамом.

Мелочь и не более. Особенно если учесть то, что уже к утру первого дня начало твориться в городе, и что начало происходить на третий день.

Дорогие и не очень клиенты, поджидавшие момент, решили махом вспомнить про несчастного-одинокого Песочного человека.

Я лениво облокотился на стойку, переведя взгляд на Таламуса.

Узнал про его маленькую шалость я случайно, в газете вычитав новость про странное убийство. Немного навострив уши, узнал подробности, после чего первым делом проверил своего маленького защитника. Не прогадал.

— Если опять так просто убьешь кого-то, на улицу больше не попадёшь, понял?

Удивленный цветочек, совсем не ожидая внезапного нападения, был возмущён до глубины своей мутировавшей души, начав колыхаться, распространяя ментальные импульсы.

— Нет ничего ценнее жизни, мой маленький друг, — пожурил белую аквилегию я. — Мертвец никогда не сможет принести столько пользы, сколько живой разумный. Мне плевать, что он или они пытались сделать или сделали, пока они могут искупить грехи и вернуться к свету, понимаешь?

Ответный ментальный импульс Таламуса был наполнен сомнением и каким-то затаенным испугом.

Я интерпретировал ментальный импульс своеобразно:

«Песочный человек, мы что, злодеи?»

Перестал облокачиваться на стойку, чувствуя, что к двери начал кто-то подходить. Немигающим взглядом смотря на дверь, одними губами прошептал любимцу мудрость:

— До тех пор, пока окружающие нас разумные будут верить в то, что мы принадлежим свету, мы не будем злодеями. Мы обсудим это позже. Я рад, что ты так быстро развиваешься, друг.

Цветочек похвалы, как, впрочем, и нападения до этого, не ожидал, довольно задрожав. В отличие от счастливого товарища, я был не столь радостным, честно говоря, начав немного опасаться собственной крови.

Да, у меня явно была предрасположенность к… ментальным практикам, но чтобы неразумное существо не только так быстро переняло эту черту, но и смогло ей сознательно воспользоваться — это уже слегка выходило за всевозможные рамки здравого смысла, если мы не говорим про мир, в какой-то итерации Земли воплотившийся в виде японской игры.

Кажется, даже несмотря на мои попытки вычистить всё лишнее, Древняя кровь всё равно меняла меня сильнее, чем я думал. Что ещё можно ожидать от проклятого тёмного фэнтези, Морфей меня усыпи.

Но это так, рабочие моменты.

Вздохнул, натянув на лицо стандартную улыбку.

Дверь с небольшим скрипом открылась. К сожалению, любимый колокольчик пал смертью храбрых, а новым обзавестись возможности ещё не было.

Стоило двери открыться, как голоса протестующих, заполонивших улицы, стали громче, но затихли в тот же миг, как дверь закрылась. Воровато оглядывающийся Карл снял капюшон, быстрым шагом подойдя ко мне.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

— Хозяин, прости, что в последние дни отсутствовал… У меня возникли некоторые проблемы…

— Церковь очень хочет поймать одного из немногих выживших учеников Менсиса, — поднял взгляд на потолок я. — Надо же сбросить на кого-то ответственность…

Лицо Карла сморщилось так сильно, что я едва сдержал хмык.

Протесты в Ярнаме лишь набирали обороты. Прямо за дверью паба десятки толпящихся людей, подняв вилы (это, к слову, не просто фигура речи!), шли требовать ответов.

Существенным отличием от произошедших в игре событий, за исключением сохранения части города, стало выживание жертв, что должны были пропихнуть учеников Школы сквозь грань. И без этих людей шумиха поднялась бы знатная, но с ними она приобрела совсем другой оборот.

Офицеров с дубинками и охотников с чем пострашнее не хватало, чтобы успокоить требующее ответов население: среди протестующих были и охотники, пострадавшие от вспыхнувшей заразы как бы не больше всех остальных.

В такие моменты тому, кто обладает монополией на насилие, удобнее всего скинуть ответственность на кого-то другого. Придумать красивую легенду, смешать её с правдой, представить доказательства этой правды, тем самым отводя внимание от всего остального — приём старый как мир. Работал что в глубокой древности чуть ли не на заре цивилизации, что в самом современном из миров, что я посещал.

Меня таким было не удивить, а вот Карл возмутился. Не Церкви исцеления, с которой они сперва вполне себе хорошо уживались вместе, дружно проводя эксперименты над людьми, обвинять их в чём-то плохом!

— Мне придётся залечь на дно, Хозяин, — печально склонил голову Карл. — Сомневаюсь, что теперь от меня будет какая-то польза.

Я улыбнулся, да так, что мой верный клиент сжался, видимо, подумав, что его сейчас будут убивать.

Но… нет.

— Ты ошибаешься.

Почти любые вопросы я привык решать самостоятельно. Мне тяжело скинуть большую ответственность на тех, кто меня окружает, и даже не из-за отсутствия доверия, а потому, что знаю, что могу сделать лучше и быстрее. Практически всегда.

Помимо Древней крови, я очень ценил информацию. Информация даёт предзнание, предзнание даёт преимущество и время на подготовку.

Я заранее знал количество учеников Менсиса, я заранее знал, когда началась активная подготовка к решающему этапу ритуала, я заранее от лица Карла смог услышать детали ритуала, а потому мог заранее хотя бы примерно прикинуть, хватит ли силы преследующей меня сиротки компенсировать необходимую энергию и спасти людей. Рискованно? Естественно, но обладая достаточной информацией риски можно свести к минимуму.

Да, я недооценил сиротку и слегка не учёл собственную силу, но, в общем и целом, наши догонялки шли как по часам.

Так мне хотелось верить.

Я облокотился на стойку, начав стучать пальцами по дереву, смотря куда-то сквозь не очень дорогого клиента.

Стук.

Стук.

Стук…

Не знающий о чём я думаю Карл начал обливаться холодным потом, ожидая вердикта судьи, но я совсем не обращал на это внимание, продолжая обдумывать ситуацию.

Стук.

Стук.

Стук…

К сожалению, практика показала деструктивность подобного подхода. В Царстве Снов информация делала меня практически всемогущим, но материальный мир отличался. То, что закручивалось вокруг, было намного сложнее и опаснее. И леди Мария своими действиями напомнила мне, что большие проблемы намного проще решаются в крепком, дружном…

Скажем так, коллективе.

— Ты показал себя как нельзя лучше, Карл, — произнёс я.

Видя, как расширяются глаза ненормального, продолжил:

— Моё маленькое дело получило неплохую рекламу и теперь стоит ожидать наплыва клиентов, чему я очень рад, но этого недостаточно.

— Ч-что я должен сделать?

Моя улыбка стала более задорной.

— Хорошая пьянка возможна только в большой, дружной компании, Карл.

— Большой, дружной компании? — переспросил фанатик, принявшись серьёзно обдумывать то, что я сказал.

Кажется, понял.

Глаза мужчины расширились, взгляд начал бегать, словно передо мной был самый обычный наркоман. В некотором роде, чистейшая правда.

— Я… я смогу получить честь возглавить культ в вашу…

— Что ты, что ты, — засмеялся негромко я. — Какой культ, дорогой клиент? Просто маленький клуб пьянчуг, не более. Сейчас в Ярнаме стало совсем неспокойно, много кто обрадуется возможности выпить в приятной компании, ты так не думаешь?

— Конечно, Хозяин! — счастливо поддержал меня Карл. — Я обо всём позабочусь, но…

— Любое начинание требует вложений, — со знанием дела кивнул я.

Словно этого момента и поджидая, выбежала малышка Лили, поставив кружку прямо перед удивлённым Карлом, быстро шмыгнув назад.

Помощница.

— За счёт заведения, друг мой. В ближайшее время я постараюсь решить вопрос денег, но дальше ты должен будешь справляться сам, понимаешь?

Мужчина серьёзно кивнул, жадно вцепившись в кружку.

В последнее время у него не было возможности выпить моего пойла, тем более достаточно концентрированного. Чего Карл не знал, так это того, что качество моей продукции выросло.

Было потешно наблюдать за тем, как фанатик чуть не выронил пойло, задрожав всем телом.

Моя пугающе быстро меняющаяся кровь, наполненная частичкой светлой души, подобно сладкому нектару, проникла внутрь, даря непередаваемые ощущения. Из глаз Карла пошли слёзы, которые он не мог остановить при всём желании, стыдливо опустив голову.

— Хозяин, — хрипло прошептал Карл. — Я… я так сожалею о том, что совершил… Прости меня…

Таламус рядом со мной дёрнулся, видимо, начиная улавливать мысль, которую я ему пытался донести. Наверное, пускай пока потерпит и останется на стойке, чтобы ещё немного поучиться… маленьким хитростям.

Я внимательно наблюдал за плачущим фанатиком, после чего мягким, потусторонним голосом воистину светлого существа прошептал:

— Не проси у меня или у кого-либо ещё прощения, Карл. Этим ты никому не поможешь и не искупишь вину. Свою тёмную душу ты можешь очистить только светлыми поступками, что принесут счастье страждущим. Лишь тогда, когда светлые поступки подавят тёмные и мир в виде страждущих душ признает это, ты будешь свободен.

Едва не начавший задыхаться мужчина трясущимися руками поставил пойло на стойку, надевая капюшон.

— С-спасибо, спасибо, Хозяин… Я всё понимаю…

— Рад слышать, — похлопал по-дружески фанатика по плечу я. — Твой вклад очень ценен для «Песчаной Чаши», Карл. Если у тебя возникнут какие-то проблемы, только скажи. Если тебя, например, поймает Церковь, — поиграл бровями. — Только постарайся не умирать слишком быстро, ибо я не уверен, что смогу в кошмаре потом отыскать твою чёрную душу.

Карл застыл, словно мышка перед змеей. Я вновь засмеялся, на этот раз немного громче.

— Шутки-шутками, а тебе уже пора идти.

— Я п-понял… Хозяин, Древняя кровь, я…

— Отныне можешь больше не задумываться об этом. Доброй ночи, Карл.

Карл послушно кивнул.

— Доброй ночи, Хозяин!

Проводил взглядом на негнущихся ногах удаляющегося клиента, прикидывая, через сколько дней должна объявиться новая, потенциально очень дорогая клиентка, вызывающая у леди Марии одним фактом своего существования сильную изжогу. Лучшей возможности оказаться незамеченной в Ярнаме позже у неё не будет.

Враг моего врага мой друг, и королева Аннализа должна была знать это уж получше остальных. От того, придёт ли она лично, многое зависит. Остаётся лишь ждать и наблюдать, заодно прикидывая свои дальнейшие планы.

Вновь облокотился лениво на стойку, смотря на новую дверь паба.

«Разве Древняя кровь не полезна для тебя, Артур?»

Вопрос леди Марии ещё сильнее усилил мою головную боль.

— Обычная Древняя кровь — больше нет.

«…»

Слова «обычная» и «Древняя кровь» в голове леди Марии не сочетались между собой от слова совсем, но озвучивать свои мысли она, конечно же, не стала.

Я поднёс палец ко рту, прикусив его, совершенно не изменившись в лице, с любопытством уставившись на выступившую капельку густой красной крови.

Та, словно живая, будто осознав, что находится не в положенном месте, втянулась обратно в палец, что уже начал заживать. Не так быстро, как в ночь кровавой луны, но всё ещё заметно невооруженным взглядом.

Я надеялся, что с избавлением от чужой воли и своим песком смогу избежать мутаций, но, судя по всему, с моей стороны это было слишком наивно. Не превращусь в ползающую груду мяса с белой кровью — и на том спасибо.

Сжал ладонь, цыкнув.

В игре по мере прохождения для поднятия «уровня» требовалось всё больше отголосков крови, не говоря уже про «инфляцию», что увеличивала стоимость товаров за кровь.

Что же, вот аналог, получите, распишитесь! Кровь королевы Аннализы сильно помогла мне, но теперь, попробовав кровь, уже успев привыкнуть к ней, я столкнулся с тем, что…

Она была безвкусной и сокрытая в ней воля просто размывалась во мне. Будто раньше мой песок был маленьким комочком, что разрастался от каждой капли крови, внезапно превратившись в пусть и не шибко большую, но гору.

И, чтобы компенсировать это, теперь мне нужна более насыщенная кровь. Несущая в себе ещё больше воли, отголосков силы, что я мог бы впитать и очистить своим песком.

К превеликому сожалению, горы из песка было недостаточно. Мне нужно было впитать столько воли, чтобы превратить песочную гору в пустыню.

Я почувствовал, что дверь паба сейчас откроется. На лицо вылезла широкая улыбка.

Наконец-то, Морфей меня усыпи.

— В следующую кровавую луну мы больше не будем убегать, — негромко произнёс я леди Марии, обдумывая свои дальнейшие действия. — Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

В паб зашёл не появляющийся последние несколько дней Хенрик, да не один, а со своим зятем, некогда ставшим первым полноценным боссом в одной давно забытой игрушке.

Отец Гаскойн, приехавший издалека священник, что стал охотником, возвышаясь надо мной на целую голову, уставился на меня хмурым, тяжелым взглядом.

Судя по всему, мы не ограничимся разговором только про Джуру.

Аннализа давно не посещала Ярнам. Чем хуже становились отношения с Церковью, тем меньше у неё было возможностей посетить город, что некогда принадлежал её же роду. Отвратительная, мерзкая ситуация, что могла обернуться чем-то ещё более ужасным.

Массовые протесты в Ярнаме немного подняли бессмертной королеве настроение, но, к сожалению, она сомневалась, что это что-то изменило бы. Единственное, что поменяется — отношение Церкви к простому люду. Раньше они могли подыгрывать им, теперь же…

С высокой вероятностью, они поступят так, как поступает любая структура, имеющая монополию на насилие.

Вопрос лишь в том, кто пострадает в первую очередь.

Женщина прикоснулась к лицу, вновь почувствовав на лице отвратительную железную маску. Тяжелую, мешающую нормально дышать, жаркую маску.

— Животные, — перекосило лицо королевы.

Толпы черни, с которыми ей пришлось по воле ужасной сущности смешаться, просто для того, чтобы посетить какой-то грязный паб у трущоб, неимоверно раздражали её.

Она не могла позволить себе ехать в повозке, и даже её любимое платье пришлось сменить на мерзкую накидку.

Аннализа всё ещё не могла поверить в то, что приняла решение отправляться лично. Песочный человек поведал ей о чём-то воистину пугающем, пообещал ей нечто особенное, дополнительно подарив сны, о которых она и мечтать не могла, и в ответ она передала самое ценное, что у неё было — её собственная, мерзкая, порочная кровь.

Теперь, чтобы взять часть платы, она должна была пойти на подобное унижение. Как отвратительно, как мерзко, как ужасно!

— Моя маленькая Мария, что же ты нашла среди этого сброда… — прошептала Аннализа.

Милая, добрая девочка, разделившая с ней кровь. Отправить её в Церковь исцеления сперва казалось здравой идеей, она как никто другая горела любопытством раскрыть тайны Древней крови, пока что-то не изменилось. Их отношения никогда нельзя было назвать тёплыми, но, по крайней мере, они не были врагами.

В тот самый момент, когда Церковь начала быстро перехватывать власть королевского рода, всё стало совсем плохо. Особенно сильное разочарование Аннализа испытала, когда Мария решила стать охотницей.

Она, та, кто несла в себе кровь королевского рода, образованная аристократка, стала почти что обычной наёмницей! Плевать, что ученицей первого охотника! Плевать, что ученицей выходца Бюргенверта! Плевать, что ученицей уважаемого мастера! Это не имело никакого значения!

Мерзкий старик зачаровал её своим оружием, поманил знаниями выходца из Бюргенверта, воспользовавшись самой большой силой и слабостью девочки — её непомерным любопытством.

— Порочные Боги, — прикрыла глаза женщина.

Отправившись в неизвестность, в место, где ей давно были не рады, она как нельзя лучше показала, что в них текла похожая кровь.

Любопытство. Благословение и проклятие.

В небо поднимался дым, слышались крики и ругань, запах стоял такой, что ещё на полпути Аннализа почувствовала себя дурно, и всё же — она была намерена лично увидеть сущность, что, хотя бы во сне, смогла исполнить её мечту.

У неё было много вопросов, и она была намерена задать их лично.

По крайней мере, за ней следовали скрывающиеся среди охотников Нечистокровные; верные слуги, принявшие её грязную кровь. Слабый запах сладкого гниения немного успокаивал её.

— Моя королева, вам придётся отложить встречу ещё на какое-то время.

Рычащий шепот, доносящийся у самого уха, заставил Аннализу на миг застыть, после чего она почувствовала, как зачесались её клыки. Глаза женщины покраснели, наполнившись нечеловеческой яростью.

— Почему?

Негромкий, тихий шепот чудовища вырвался из горла королевы, мягкие черты лица под капюшоном исказились.

— Паб окружили служители Церкви исцеления. Нам придётся дождаться, пока они не уйдут.

Аннализа вновь застыла, но на этот раз из наваждения ей помог выйти толчок мимо проходящей черни, прямо перед королевой до самого горла осушившей бутылку какого-то дешёвого, залитого десятки раз разбавленной Древней кровью, пойла, кинув пустую бутылку ей практически прямо под ноги. И ни она, ни её слуги не могли превратить чернь в кусок гнилого мяса, ведь их могли поймать на любой мелочи.

Одним Богам было ведомо, как королева в тот момент не закричала на весь центральный Ярнам.

Её ожидания от будущей встречи стали лишь больше, но, судя по всему, первыми в очереди на встречу с Песочным человеком будут служители Церкви, будь они прокляты, грязная чернь, отбросы, животные, твари, смердящие свиньи!!!

Сперва Гаскойн не поверил тому, что услышал. Нет, безусловно, он выслушал, попытался осмыслить, но, чем больше он думал об этом, тем безумнее ему казались слова близкого соратника, наставника и, что наиболее важно, отца его жены.

Священник, что по воле судьбы взял в руки секиру, доверял Хенрику. Старый охотник был для него примером того, как нужно было держаться, чтобы никогда не поддаться влиянию Древней крови. Тем больше Гаскойн уважал старика, сам порой чувствуя, насколько близко к нему приблизилось чудовище.

Оно рычало в его кошмарах, и с каждой ночью рык становился громче. Постепенно, по чуть-чуть, чудовище надламывало что-то в нём, и никакие молитвы ему не помогали. Казалось, будто внутреннее чудовище насмехалось над ним, словно спрашивая, действительно ли он верит в то, что его может что-то спасти.

Долгие годы главным столпом для Гаскойна были жена и дочери. Музыкальная шкатулка, на которой для него играла жена, всегда успокаивала его. Простая как две копейки мелодия, ставшая для замученного мужчины чем-то особенным.

Тем страшнее Гаскойну было осознавать, что мелодия, которая ещё совсем недавно дарила ему временный покой, теперь начала…

Раздражать.

Его младшая дочь любила носиться по дому с этой шкатулкой. Раньше, возвращаясь после тяжелой ночи домой, мужчина испытывал лишь теплоту на душе, слыша, как играет шкатулка.

Теперь же он стал ловить себя на мысли, что не хочет возвращаться вовсе.

После последней Ночи Охоты, едва не поддавшись приступу безумия, Гаскойн осознал это особенно хорошо.

Он боялся говорить об этом. Знал, что если жена и дочери ещё могут не понять происходящего, то Хенрику сразу станет ясно, в чём дело. О Боги, как же он боялся увидеть разочарование и страх надвигающегося в глазах человека, которого уважал всем сердцем.

И как испугался, когда Хенрик решил заговорить первым.

— Песочный человек может помочь тебе, Гаскойн.

Бывший священник, как бы не пытался, не мог вспомнить ни одной легенды, истории или простой байки ни о каком Песочном человеке, не считая тех слухов, что поползли по городу совсем недавно. Причём, поползли преимущественно от пьянчуг. Кто их станет слушать?

Ярнам был немаленьким городом и мало кто станет всерьёз воспринимать появление насылающего хорошие сны покровителя пьянчуг. Могло показаться, будто Церковь исцеления и её служители должны были сразу же заинтересоваться… странностями, но на самом деле всё было скорее строго наоборот:

Никто просто не мог представить себе богоподобную сущность, выглядящую как человек, разливающую в забытом миром пабе какое-то пойло. Ни один Великий так себя не вёл и не будет вести. Боги не выглядят как люди — это знание, что пришло к ним ещё от птумерианцев; тех, кто был до них.

По крайней мере, так Гаскойн думал, пока не согласился на предложение Хенрика отправиться в один паб. Напряжённый охотник, раскрытый напарником и наставником, просто не мог отказать.

И не нужно было уточнять степень удивления мужчины, стоило ему лишь на краю сознания ощутить…

Что-то.

— Ты Песочный… человек?

На первый взгляд Гаскойн видел перед собой обычного человека. Молодого мужчину, что ещё совсем недавно был ребёнком. Ухоженный, чистый, контраст на фоне паба, в котором будто совсем недавно расхаживало чудовище, да не одно, был довольно сильный. Вмятины в полу, отломанный кусок дерева в стойке, за которой стоял хозяин; один из столиков в небольшом пабе выглядел так, будто… нет, не будто. От стола отгрызли кусок, и Гаскойну не нужно было уточнять, кто это мог сделать.

Казалось, хозяин паба заметил, о чём он думал.

— В последнее время я слышу это прозвище всё чаще и чаще, — растянулись у владельца губы в широкой ухмылке. — Не обращай внимание на беспорядок, просто мимо пробегающие шавки. Из-за этих протестов ремонт немного усложнился.

Белый цветок, на миг потерявшийся на фоне захватившей всё внимание охотника фигуры хозяина, дёрнулся, словно всё это время слушал их.

Гаскойн моргнул.

«Какого…»

Одно лишь поведение человека могло многое о нём сказать. Охотники, обладающие во всех смыслах более острым восприятием, могли почувствовать ещё больше.

Удивительно тёплый, ласковый взгляд, словно наложенный поверх монстра. Неестественная доброта, от которой веяло потусторонним холодом.

Добро — понятие размытое. Что для одного искреннее проявление доброты — для другого чудовищное зло.

Отдававшие светом золота глаза были полны искреннего добра, но это было не человеческое добро.

— Что ты наговорил Хенрику, хозяин?

Артур вскинул брови.

— Ничего такого. Лишь поделился беспокойством за твоё безумие. Ты слышишь рык чудовища уже и в яви, не так ли?

Священник до боли сжал кулаки, слыша рык твари где-то на краю сознания. Оно предупреждало его-их об опасности, ему хотелось развернуться и сбежать, но крепкая рука Хенрика легла на плечо быстрее, не оставляя тому и шанса.

Тот хорошо знал его повадки.

— Ты слишком напряжён, дорогой клиент, — подался немного вперёд хозяин, с пугающим любопытством рассматривая его, словно какую-то игрушку. — Но ведь для того пабы и созданы, не так ли? Чтобы люди могли расслабиться после тяжелого рабочего дня. Или ночи.

Артур хмыкнул.

— Хенрик привёл тебя в правильный паб, друг. Моя выпивка поможет тебе расслабиться.

Гаскойн сжал зубы, едва подавляя рык, обернувшись на Хенрика.

— Мы…

— Ты можешь быть спокоен, — не терпящим возражения тоном перебил старик. — Песочный человек добр. Ты забудешь про кошмары, обещаю тебе.

Чудовище, словно испуганная шавка, взвизгнуло, рука Гаскойна дёрнулась, он попытался вырваться, но…

Белый цветок засиял.

Боль. Боль пронзила голову мужчины, причиняя непередаваемые, ужасные страдания не только ему, но и чудовищу внутри. Он зарычал вместе с тварью внутри, падая на колени, пытаясь побороть совершенно уникальный, проникающий в самые глубины тела и души вид боли.

Только не стоило забывать, что охотник был не простым человеком.

Гаскойн резко вскочил, с красными, безумными глазами бросившись на цветок, желая разорвать его на части, на мгновение позволив себе забыть о том, что настоящим монстром в пабе был не он или странное растение, а его владелец.

— Я бы на твоём месте держал себя в руках, друг…

Хенрик прикрыл глаза, не желая видеть вцепившуюся в горло Гаскойна руку. Слегка бледноватую, худую, скрывающуюся в себе силу, недоступную человеку.

Гаскойн, чувствуя, что задыхается, попытался вновь подскочить, схватить держащую его руку, но…

Он взглянул в яркие, светящиеся золотом глаза Песочного человека, окончательно осознавая всю пропасть между ними. Пропасть между чем-то по-настоящему потусторонним, видевшим столько, сколько он не увидит и за десятки жизней.

Боль, что казалась ему настоящей мукой, оказалась лишь подготовкой к тому, что ждало его впереди. Кошмарные образы, наполненные мучительными воплями его собственных жертв, вонзились в голову.

Он видел самого себя, стоящего на кладбище, сжимающего секиру в руках. С опущенным взглядом, тот он-не-он смотрел на растерзанное тело жены, что пыталась успокоить его игрой на шкатулке.

Образы перед глазами начали меняться и, видят Боги, лучше бы Гаскойн просто страдал от кошмарной боли.

Он увидел два тела. Тела дорогих дочерей. Одно, тело младшей, заживо сожрала огромная свинья, спрятавшаяся в глубинах огромной канализации. Мерзкий, проникающий в самые глубины сознания визг заставил Гаскойна в ужасе, который он не испытывал никогда в жизни, закричать что есть сил.

И, словно этого ему было мало, под ногами мужчины оказалась сбросившаяся с крыши старшая дочь. Растекающееся неестественно большое пятно крови попало сначала на ботинок охотника, а затем начало подниматься по всему остальному телу, медленно поглощая его в океаны крови.

— В-возможно, этого хватит, Песочный человек…

Хенрик, лишь примерно представляя, что видит бледный как смерть Гаскойн, звучал как никогда неуверенно. Сжимающий горло охотника Артур наклонил голову.

— Он должен был доверять тебе, но вместо этого предпочёл держать в себе. Я лишь показываю ему то, что уже никогда не произойдёт, ничего такого. Лили, будь добра.

Тихий, почти неслышный голос, шелестом проносившийся по всему пабу, заставил сердце Хенрика болезненно сжаться.

Хозяин паба с последней кошмарной ночи явно изменился, ещё больше перестав напоминать человека.

Если в мире и существовали добрые кошмары, то это то существо, в чьи лапы он волей судьбы попал.

Из-за угла тут же выбежала девочка, держа в руках кружку с пойлом. Продолжая сжимать горло уже совсем не сопротивляющегося охотника, Артур прямо на глазах Хенрика прикусил большой палец, давая ему увидеть главный секрет эля.

Капля крови, наполненная песком сущности, тут же растворилась в кружке. Хозяин молча взял ёмкость, начав заливать содержимое в рот. Аккуратно, словно любящая мать, помогающая неразумному ребёнку, не давая разлить и капли.

По какой-то причине старый охотник совсем не удивился крови, лишь тихо вздохнув.

Весь Ярнам был пропитан кровью, и кровью же добрый Песочный человек исцелял их порочные души, добровольно отдавая им то, что они брали без спросу.

Девочка в шляпке, напоминающей гриб, вновь выбежала, шустро схватив пустую кружку, убегая обратно.

Артур ослабил хватку, отпуская охотника, позволив Хенрику подхватить потерявшее всякую волю к сопротивлению тело, всё ещё находящееся в отголосках кошмара.

— Сегодня он будет спать как младенец, Хенрик. Попроси дочь и внучек, чтобы они не трогали его.

Хенрик осторожно кивнул.

— Хозяин, теперь он… свободен?

— Отголоски чужой воли всё ещё остались внутри, — покачал головой Артур. — В нём зародилась сильная тварь, Хенрик. Ты можешь гордиться своим зятем, он хорошо держался всё это время. Я помогу ему справиться с остальным, кошмары больше не будут беспокоить его.

Хенрик прикрыл глаза.

Это было так странно. Хозяин был жутким, его методы нельзя было назвать сколь-либо мягкими или даже хорошими, но при этом…

— Я… я горжусь, Хозяин… С-спасибо…

Артур впервые мог видеть настолько расчувствовавшегося охотника. В глубине души владельца вспыхнуло обволакивающее душу тепло.

— Пустяки, — слабо засмеялся хозяин паба. — Не в моих интересах, чтобы этот громила начал бесчинствовать. Я знаю, на что он может быть способен.

— Моя дочь не стала бы выбирать кого попало, — хрипло, с гордостью ответил охотник, после чего, немного подумав, добавил: — Мы смогли встретиться с Джурой, как ты и просил, Хозяин.

— Очень хорошо, — сощурился Артур. — Ты запомнил его, Хенрик? Сможешь представить его образ?

Старый охотник удивлённо застыл.

— Да, легко, Хозяин.

— Этого будет достаточно, — расплылся в улыбке хозяин паба, облокотившись на стойку, чуть подавшись вперёд. — Каким он тебе показался? Расскажи мне всё.

Старый охотник не знал, отчего Песочный человек заинтересовался Джурой, но, пожалуй, это было и не его дело.

Рассказ не был долгим или сколь-либо подробным.

Они с Гаскойном просто занимались своей работой. Охотились на чудовищ, убивали их, пересекались с другими группами охотников. Отдельно Хенрику запомнились безумцы, явно не воспринимающие охоту так, как они. Те, кто прозвали себя Пороховыми бочонками, за одну Ночь Охоты умудрились настроить против себя почти всех охотников мастерской, что, пожалуй, с высокой вероятностью ставило на них крест.

Охотники редко конфликтовали между собой. У них могли быть свои взгляды на охоту, но в большинстве своём они были едины в своей миссии. Видеть, как кто-то наслаждается Ночью Охоты, поднимая на воздух половину города (в котором они жили!), было не слишком приятно.

Судя по всему, Джура, будучи одним из Пороховых бочонков, понимал это как никто другой.

— Я увидел, как он склонился над телом не успевшего обратиться ребёнка и что-то шептал, Хозяин. Возможно, шептал какую-то молитву.

Артур нахмурился, вспоминая что-то.

— У него было два глаза или один?

— Один был ранен.

— Свежая рана?

— Да.

— Он её получил на твоих глазах?

Хенрик уже было открыл рот, но тут же закрыл, помотав головой.

— Н-нет… Я думаю, нет…

Взгляд Артура загорелся.

— Глаз был перевязан?

Хенрик недолго помолчал, благодаря проклятую Древнюю кровь, что подарила ему на старости лет хорошую память.

— Нет.

— Что-то не так. Тебе не показалось ничего странным?

— Странным? — нахмурился Хенрик, поправив едва не завалившегося Гаскойна. Зять был тяжеловат. И как только его дочь справляется с ним?.. — Нет. Он поздоровался с нами, мы убили несколько тварей, обменялись парой фраз и разошлись.

Стук.

Стук.

Стук…

Вид погрузившегося в размышления хозяина паба, стучащего пальцем по столу, немного напрягал, но Хенрик терпеливо ждал. И, к сожалению, дождался.

— Попытайся вспомнить получше.

Отдававший шелестом голос неожиданно вонзился в голову старого охотника, вызвав сильный укол в голове. Против воли перед глазами пожилого мужчины начали мелькать странные образы, которые он помнил, но не помнил.

— Я увидел его раньше, — прохрипел Хенрик, окончательно запутавшись. — Тварь вцепилась ему в лицо…

— Что было дальше?

— М-мы не обратили на это внимание…

— Что стало с телом?

— Я… я не знаю, Хозяин…

Земля начала уходить из-под ног Хенрика. Ему стало казаться, будто он куда-то падает, и лишь воля Песочного человека не давала ему провалиться… куда-то окончательно.

Старый охотник облился холодным потом, понимая, что вновь стал свидетелем чего-то выходящего за все возможные и невозможные рамки.

Оказывается, последние годы страдающий от чумы зверя Ярнам был ещё очень спокойным городом.

— Ты хорошо справился, Хенрик, — ласково улыбнулся хозяин паба. — Сейчас можешь быть свободен. Постарайся отдохнуть и набраться сил, скоро у меня появится к тебе новая просьба. Лили, будь добра.

Довольная девочка (она ведь помогает!) вновь выбежала из-за угла, уже приготовив новое пойло.

Хенрик со смешанными эмоциями смотрел за тем, как Хозяин, смотря ему в глаза, вновь надкусывает уже успевший зажить палец, отправляя каплю крови в пойло, с тёплой улыбкой протягивая ему.

— Это маленький секрет моего дела, друг, — негромко произнёс Артур. — Надеюсь, ты не будешь рассказывать про него посторонним людям.

Едва стоящий на ногах Гаскойн что-то нечленораздельно промычал. Хенрик, осторожно кивнув, взял кружку с пойлом, медленными, полными наслаждения глотками осушив её.

Вкус, что и так поражал воображение охотника, стал ещё более насыщенным.

Наполненная теплом сила распространилась по груди старика, словно очищая его тело и душу. Хенрик прожил не идеальную, но всё ещё достаточно порядочную жизнь, а потому не стал раскаиваться, лишь медленно, облегченно выдохнув.

Взгляд пожилого мужчины неуловимо стал ярче.

— Мы можем идти, Хозяин?

— Ещё бы я стал вас силой держать, — хмыкнул Артур.

Хозяин паба перевёл взгляд на дверь, вскинув брови.

— Какой сегодня насыщенный день. Позволь мне помочь вам добраться без лишних глаз.

Песочный человек вновь прикусил палец, подув на проступившую каплю крови. Та, рассыпавшись на мельчайшие частички песка, тончайшим слоем потусторонней силы покрыла Гаскойна и Хенрика.

Артур удовлетворённо улыбнулся.

— Доброй ночи, Хенрик, Гаскойн.

Хенрик свободной рукой приподнял шляпу, склонив голову. Гаскойн вновь что-то нечленораздельно промычал.

— Доброй ночи, Хозяин.

Старый охотник, придерживая за плечо зятя, вышел из паба, едва не споткнувшись, видя, как со всех сторон к ним начали подходить люди в белом, даже не пытаясь скрыть себя.

Впрочем, те на двух охотников даже не обратили внимания, позволив им как ни в чём не бывало уйти.

— Незабываемое впечатление, не так ли, Гаскойн? — хрипло засмеялся Хенрик.

Бывший священник что-то нечленораздельно промычал. Пока что впечатления были смешанными, но, в чём он мог не сомневаться, уже совсем скоро его впервые за очень долгое время ожидала тихая, спокойная ночь, полная хороших, по-настоящему светлых снов.

Ещё одна ужасная судьба была предотвращена, и никто, кроме Артура, не будет знать о том, чего не произошло.

Сегодня и впрямь был насыщенный на дорогих и не очень клиентов день. Они словно сговорились!

Служители не пытались скрыть свою принадлежность к Церкви исцеления. Одетые в белое, на улице они явно привлекали внимание, но, пожалуй, не настолько сильное: церковники и так мелькали среди толпы (вместе с охотниками, разумеется), всё ещё предпринимая попытки решить всё миром, очевидно, и сами понимая, что протест будет лишь набирать обороты.

Я знал, что ко мне не станет приходить кто попало, но и не ожидал, что ко мне сразу заявятся столь интересные личности.

За пределами паба их явно было больше. Видимо, чтобы лишний раз не смущать скромного хозяина заведения, зайти решило всего пару человек. Честно говоря, я в тайне был этому благодарен, ведь уже успел сегодня неплохо слить с себя насыщенной сущности крови, ещё и дополнительно потратившись на… разные фокусы.

К сожалению, от разъяренной толпы эти фокусы не спасут. Я могу скрыться, сбежать, но это будет равносильно провалу. Образ Песочного человека начнёт рушиться, легенда исказится.

Если Карл неплохо справится со своей задачей, то у меня появятся другие варианты, но даже так — это вопрос в самом невозможном случае пары месяцев, если не больше. Культы… то есть, кружки по интересам так легко не создаются!

Из этого следует очень и очень простой вывод:

Улыбаемся, желаем доброй ночи и наливаем побольше пойла!

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажете?

Три женщины одновременно сняли белые капюшоны, открывая лица. Две похожие как две капли воды девушки, стоящие позади смутно узнаваемой фигуры светловолосой женщины, в столь неприятное для Церкви время принявшей на себя роль викария Церкви исцеления.

В голове что-то щелкнуло.

Настоящая и ложная Йозефки были довольно показательными персонажами в игре. Игроки часто расходились во мнениях, откуда вообще появилась ложная Йозефка и почему она выглядела как настоящая.

Тот факт, что они были близнецами, отвечает сразу на много вопросов, впрочем, создавая новые. Будет интересно посмотреть, как они поведут себя здесь. Впрочем, по одним взглядам я уже мог сделать кое-какие выводы. Одна смотрела на меня тревожно, но с какой-то странной наивностью.

Вторая же, пусть и улыбалась, словно видела перед собой обычный кусок мяса, который она, дай ей волю, готова была распотрошить прямо на месте. О, она прекрасно прятала это. К сожалению, мы находились немного в разных категориях и опыта с возможностями у меня было уж поболее.

Впрочем, сейчас они явно были не главными.

Викарий Амелия, аккуратно поправив локон волос, с полными любопытства глазами оглядев паб, явно отметив окружающую разруху, улыбнулась мне воистину чистой, полной искренней доброты улыбкой, лишённой какой-либо фальши, тем самым ещё больше искажая образ чудовищной Церкви.

— Ходит слух, что здесь подают самый лучший эль в Ярнаме. Это правда?

Таламус слабо задрожал, но тут же перестал как-либо себя проявлять, почувствовав невидимый, совсем слабый ментальный щелчок по лепестку.

Я улыбнулся.

Посмотрим, не сделаю ли я раньше времени всю Церковь своим врагом.

Мало кто заметил песок, что пронёсся, казалось, по всему Ярнаму. Неуловимый, иллюзорный, не принадлежащий физическому миру, увидеть его человеку было фактически невозможно.

Но почувствовать, уловить на краю сознания странное дуновение… чего-то, некоторым, тем, кто добровольно отказался от человечности, было под силу.

Викарий Амелия была среди тех, кто во время молитвы уловила этот запах. Неописуемый для человеческого и даже животного восприятия, Амелия могла лишь примерно интерпретировать то, что она ощутила.

Нечто тёплое, доброе, но при этом потустороннее, нечеловеческое.

Сперва Амелия не поверила тому, что её молитвы оказались услышаны. Но слова охотников доказали обратное: город…

Будто бы обрёл новую надежду.

Люди, что могли лишь трястись в страхе, начали подниматься и вместе с охотниками бросаться на полчища чудовищ.

Обращённые чудовища, которых уже нельзя было спасти, словно вновь обретали на миг разум, позволяя охотникам оборвать их страдания.

Выдохшиеся охотники, чувствуя отчаяние, обрели решимость идти до самого конца.

Это было не таким массовым явлением, но вмешательство оказалось достаточно значительным, чтобы по городу вместе с вспыхнувшими протестами пошёл… слух. Слух, что появился раньше, но обрёл почву под ногами лишь в ужасную Ночь Охоты.

Песочный человек, Хозяин из Песка, угощающий чудодейственным элем, способным очистить от внутреннего чудовища душу и подарить самые сладкие и желанные сновидения.

Кто бы мог подумать, что сразу после принятия на себя роли викария она тут же окажется втянута в столь неординарную историю, да не одну.

Сперва ей нужно было услышать подтверждение. Благосклонную к ним и их стараниям Великую. Настоящая божественная сущность, главный козырь Церкви, который, впрочем, лишний раз нельзя было трогать ни при каких обстоятельствах.

Великая услышала её молитву и послала ей видение. Непонятное, как и всё, что она говорила, полное концепций и ощущений, которые она, наивно сдерживающая в себе чудовище смертная, которой не хватало глаз, никогда не сможет понять.

И всё же, кое что в послании Великой интерпретировать Амелия смогла.

Он был среди них. Он ужасал.

Кошмар, потянувшийся к свету.

С подтверждением от самой Великой последние сомнения исчезли. Амелия понимала, что должна была увидеть эту сущность сама, чувствуя всю тяжесть последствий от ошибки.

Ей ли не знать, насколько её положение было хрупким и сколько реальной власти у неё было. Викарий Лоуренс сделал всё, чтобы Церковь стояла как можно крепче, чувствуя опасность как от Бюргенверта (что, несмотря на своё положение университета, был на самом деле чем-то во всех смыслах большим), так и от Замка Кейнхёрст, не говоря уже про… другие опасности.

Смерть викария может ударить по Церкви, но это её не разрушит. Члены Хора выберут следующего викария.

Смерть пары членов Хора тоже не сильно повлияет на Церковь, им быстро найдут замену. Они, члены Хора, сами иной раз могли не знать, сколько их, ведь лишнее знание может ослабить.

Исчезновение мастера Германа, близкого друга первого викария, серьёзно ударило по Церкви, но и ему нашли замену.

У столь разношерстной структуры имелись очевидные недостатки, но запас прочности был таким, что Церковь могла пережить ещё не одно и не два потрясения.

В текущей ситуации Амелии нужно было подходить к любому вопросу очень осторожно. У неё, ученицы первого викария, был кредит доверия, но она не могла бездумно его растрачивать. Нужно было аккуратно подходить к выбору тех, кто должен отправиться с ней.

К её удивлению, практически идеальные претенденты нашлись сами.

Такие похожие, но такие разные близняшки сами по отдельности подошли к ней, в момент встречи сильно удивившись тому, что будут вместе. Холодная улыбка старшей (но совсем чуть-чуть) сестры, словно придавливающая к земле младшую, была очень красноречивой.

Викария Амелию не интересовали разногласия сестёр, пока они не влияли на их поиски способов возвышения человечества.

Она была фанатично предана не Церкви, нет. Идее Церкви и возможности её воплотить. О, она знала, насколько ужасной была Церковь. Но всеми фибрами души верила, что цель того стоила. Готова была незамедлительно положить на алтарь своё собственное тело и душу, приняв больше крови, чем сильнейшие из охотников.

Женщины были слабее подвержены влиянию внутреннего чудовища. Жаль, что Амелию это уже не спасало.

Тварь внутри неё была и была воистину огромной.

И эта тварь от одного лишь вида того, кого прозвали Песочным человеком, приходила в ярость, будто видя естественного врага, которого нужно уничтожить прежде, чем он станет представлять опасность, словно он уже её не представлял.

Своей насквозь фальшивой маской маленького хозяина паба он мог обмануть неразумную тварь, но не её!

Амелия улыбнулась.

— Ходит слух, что здесь подают самый лучший эль в Ярнаме. Это правда?

«…наша жажда крови насыщает нас, успокаивает наши страхи. Ищи древнюю кровь, но бойся слабости людей. Их воля слаба, их разум молод…»

Ни словом, ни делом она не показала своего состояния. Её улыбка была искренней, тварь не могла затмить её разум, ведь воля чудовища была слабее.

Только вот… Как долго так будет продолжаться?

Молодой мужчина за стойкой, на первый взгляд ничем не отличаясь от простого человека, словно читая её внутренние мысли, улыбнулся в ответ.

— Самый лучший, красавица. Женщины нечастые гости в моём пабе. Неужели настолько плохой денёк?

По какой-то причине Амелия была уверена в том, что красавицами он называет вообще всех встречных женщин. Это была настолько внезапная мысль, что женщина на миг застыла, впрочем, быстро придя в себя.

Даже если бы хозяин паба был простым человеком, то сразу бы узнал в них служителей Церкви. Спокойная, будничная реакция, словно вместо церковников хозяин видит приходящего каждый день пьянчугу могла немного выбить из колеи, если не знать, что на самом деле находилось напротив.

Правда, натянувшая на себя личину хозяина паба сущность даже не пыталась скрыть то, кем являлась.

Мягкий, наполненный потусторонней теплотой взгляд так и норовил сковать. Вчерашний мальчишка смотрел на них как на детей. Амелия считала, что неплохо разбиралась в людях, но существо напротив было для неё непроницаемой стеной.

Что, конечно, являлось величайшим благом.

— Последние дни, добрый хозяин, — совершенно искренне вздохнула новый викарий. — Злая воля повлияла на умы людей, воспользовалась хаосом, пороча нас и наше имя.

— Злая воля? — вскинул не менее искренно брови Артур. — Неужели слухи про Школу Менсиса лживы?

Насмешка. Такая человечная, полная неприкрытой иронии, стала для Амелии словно ведром холодной воды. Взгляд хозяина потерял любой намёк на теплоту.

Но Амелия никогда бы не получила своё место, если бы была слаба духом.

У неё имелся опыт общения с непознаваемым.

— Мы потеряли контроль над ними, — негромко произнесла Амелия, легко признавая столь очевидный факт. — К счастью, худшего удалось избежать. Мы возместим ущерб и оч…

Амелия на миг оборвалась, увидев из-за угла мелькнувшую синюю шляпку.

— … истим имя Церкви…

Хозяин на это лишь задорно хмыкнул.

Кажется, он прекрасно понимал, что, никак не обманывая его, она всё равно врала.

Ведь были грехи Школы Менсиса, незаметно отделившиеся от них, были их общие грехи, а были их собственные грехи. И, очевидно, за всё они расплатиться никогда не смогут.

Всех их душ не хватит, чтобы покрыть и толику «ущерба».

— Ясно-ясно… Значит, лучший эль. Хотел бы я предложить вам чай, но раз вы желаете обратного, то кто я такой, чтобы разочаровывать столь притягательных особ! Одну минутку!

Хозяин паба скрылся за углом, отправившись куда-то вглубь паба, оставив церковниц одних.

Воспользовавшись небольшой паузой, старшая Йозефка обвела взглядом паб.

Она не чувствовала того напряжения, что чувствовала викарий или её сестра. У неё с рождения были проблемы с эмоциями, и к страху это относилось в том числе.

— Здесь пахнет кровью чудовищ…

Не только пахло. По… весьма специфическому беспорядку в пабе и так было очевидно, что хозяин также стал жертвой нападения.

Правда, очевидно, пострадал совсем не он.

— Мы в ответе за это, — одними губами произнесла Амелия, вновь увидев мелькнувшую из-за угла шляпку.

Прислушавшись, она могла услышать биение маленького, какого-то странного, неправильного сердца, но совсем не могла почувствовать запаха, словно он размывался.

Чем-то это было похоже на уникальный, ни на что не похожий запахпеска самого хозяина, будто смешивающийся со всеми запахами, что его окружали.

Правда, в отличие от хозяина паба, странный ребёнок (ребёнок ли?)…

Кажется, желал крови.

И это было очень плохо.

Вскоре Артур вернулся, ловко поставив три кружки, полные эля. Амелия благодарно кивнула, аккуратно положив на стойку десять фунтов, сильно удивив хозяина.

— Я благодарен столь неслыханной щедрости, но я не могу взять столько.

— В твой паб проникли чудовища, добрый хозяин, — покачала головой Амелия. — Возмещение ущерба — лишь малая часть того, что мы готовы сделать, чтобы очистить имя Церкви.

Артур на это лишь засмеялся.

— В таком случае, кто я такой, чтобы отказываться? Надеюсь, моё пойло вам придётся по душе, леди! Пей, чтобы ночь была тихой!

Сперва Амелия удивилась тому, что хозяин назвал свой эль обычным пойлом, но…

По-настоящему, впервые за время визита её выбили из колеи последние слова странного хозяина.

Он сходу мог сказать, что она подходила к грани?

Взгляд хозяина паба, и без того вызывающий на краю сознания тревогу, стал ещё более угнетающим.

Человеческий облик хозяина сбивал с толку, заставлял несмотря ни на что расслабиться, забыть на миг о том, что на самом деле стояло напротив.

Женщина, а за ней и те, кто стояли позади неё, молча взяли кружки.

И лишь одного глотка Амелии хватило, чтобы её глаза широко распахнулись, а огромная, могущественная тварь внутри вцепилась в нечто, что нёс в себе эль.

Викарий трясущейся рукой поставила кружку обратно, под любопытным взглядом Артура схватившись за голову.

«…грязные звери будут качать нектар и заманивать невинных в глубины. Опасайся и дальше слабости людей. Их воля слаба, их разум молод. Если бы не страх, смерть была бы безжалостной…»

— Какая жалость… — протянул хозяин паба. — Да у тебя серьёзные проблемы со здоровьем, дорогуша…

Амелия подняла взгляд на хозяина паба, чей облик в восприятии женщины начал искажаться, рассыпаясь смеющимся золотистым песком.

Конечно, Великая Ибраитас не врала и не могла врать: перед ней был настоящий кошмар.

С ним нельзя договориться так, как они договорились в одностороннем порядке с безразличной Ибраитас.

— Мы должны идти, добрый хозяин, — негромко произнесла Амелия.

Облик хозяина вновь вернулся к человеческому, и лишь его глаза продолжали отдавать потусторонним светом.

— Так скоро? — удивлённо наклонил голову Артур. — Что же, ваше право.

Хозяин паба неожиданно обвёл взглядом молчаливых сестёр, сосредоточив взгляд на старшей.

— Кажется, кто-то вздумал хитрить?..

Старшая сестра, до этого практически не проявлявшая и капли эмоций на лице, схватилась за горло, чувствуя, как эль, что она не хотела проглатывать, словно ожил, силой проникнув в желудок.

Девушка закашлялась, едва не падая, с трудом скрывая злобу на лице.

«Не думала, что ты окажешься настолько самоуверенной», — внутреннее содрогнулась Йозефка.

Теперь она имела полное представление о том, как именно распространяется странный песок. Песок, что, лишь попав в тело Йозефки, принёс ей на душе странный покой и приятную теплоту, словно давно забытые материнские объятья.

Песочный человек неожиданно перевёл на неё взгляд, одарив улыбкой, будто зная, что она собиралась сделать. Словно одобрял её действия, желая узнать, к чему это приведёт.

Он не был против того, что она исследует собственную кровь? Или не знал? Подумал о чём-то ещё? Он был благосклонен к ней, но не благосклонен к сестре?

Всё ещё борясь с головной болью, Амелия нашла в себе силы искренне улыбнуться хозяину паба.

— Твой эль, добрый хозяин, сладкий нектар, что может подарить покой страждущим. Я сожалею, что не слышала про твой паб раньше.

Артур на миг застыл.

— «Сладкий нектар»? Будет тебе, дорогуша. Мой эль хорош, но не настолько.

— Неужели столь особый напиток не называется как-то по-особенному? — с любопытством спросила Амелия.

Хозяин, казалось, и впрямь удивился заданному вопросу, после чего, легко подтверждая её догадки, произнёс:

— Ты первая, кто спросила меня об этом. Отец никогда не задумывался над этим, так как мог задуматься я? Мне ещё не хватает опыта, — развёл руки Артур. — Честно говоря, я приятно удивлён. Дай-ка подумать… Как насчёт кровавой Марии?

Глаза викария расширились.

«Мария?»

Хозяин паба неожиданно потянулся к на миг растерявшейся женщине, окончательно выходя из образа, обхватив руками голову женщины.

— Позволь мне отблагодарить тебя. Посмотри мне в глаза, красавица.

Не называвшая ни титула, ни имени женщина, словно попавший в лапы хищника кролик, уставилась в золотистые глаза хозяина паба, чувствуя, как что-то потянулось к ней.

Чудовище внутри требовало напасть, она легко могла подавить странную волю, но…

— Доверься мне.

Голос, не терпящий отказа, был наполнен теплом, которое женщина не слышала ни от кого в своей жизни. Она была уверена, что это обман, ловушка, западня, из которой она не сможет выбраться и которой должна сопротивляться, но…

Боги, как же ей хотелось поддаться.

— Я… я не могу… — прошептала Амелия, чувствуя, как сильно у неё разрывалось от отказа сердце.

На неё влияли. И, возможно, с её стороны поддаться влиянию было правильным решением. Самым правильным, что она делала в своей жизни. Но она не могла. Знала, чем это грозило.

Мнения про Великих расходились, но кое в чём разногласий не было: благосклонность Великих могла закончиться катастрофой. Их путь, проложенный через Древнюю кровь Великих, был неразрывно связан с ними, и всё же — был своим, особенным. Иного не дано.

Она услышала рык в глубине души. Рык довольный, полный наслаждения от победы.

От взора Песочного человека это не укрылось, он наклонил голову, отстранившись от неё. Приготовившиеся к нападению сёстры так и не осмелились сделать шаг.

— Я понял, — улыбнулся Артур. — Что же, в таком случае, вынужден попросить вас уйти. Доброй ночи.

Церковницы вежливо, но без раболепия, склонили головы.

— Доброй ночи, хозяин.

Викарий Амелия вместе с сёстрами направились на выход, понимая, что успехом их первая встреча не закончилась.

И всё же, кое-какие выводы каждая из них смогла сделать:

Им нужна новая встреча. Личная.

Вид хмурой, задумчивой леди Марии меня как немного веселил, так и вынуждал задумываться над тем, что происходило у неё в голове. С одной стороны я понимал, что она явно переживала из-за того, что я вновь слегка надорвался, но, Владыки Снов мне свидетели, она должна была уже привыкнуть к этому: спокойной обстановки столь специфический мир подарить не мог.

— Неужели тебе не понравились куриные крылышки?

Я был ослаблен, рассыпаясь песком по воплощённому креслу, не слишком контролируя себя, из-за чего леди в полной мере могла проникнуться не самым обычным голосом.

Было не так много вещей, которые могли превратить леди Марию в практически самую обычную девушку, но это был как раз тот случай: леди нахохлилась, да так, что малышка Лили засмеялась громким, звонким, булькающим смехом.

Я погладил девочку по голове, успев уже раз пять похвалить её за то, что она не стала пытаться превратить мозги «Йозефки-самозванки» (а вместе с ней и её сестру с Амелией) в кровавое месиво, сдержав рвущуюся ненависть.

Всё же, пусть и с некоторыми проблемами, она была послушной девочкой, что грело моё песочное сердце.

К чести леди Марии, вернуть спокойствие она смогла быстро, опустив взгляд на те самые куриные крылышки.

Приятно пахнущие, аппетитные, словно светящиеся от собственной красоты.

— Ты хочешь переманить викария на свою сторону, Артур?

Вопрос леди Марии заставил меня задумчиво поднять взгляд на потолок.

— Её внутреннее чудовище раскусило мою слабость, — озвучил очевидное я. — Тварь внутри неё ещё сильнее, чем в Германе. Я попытался решить вопрос в зародыше, но у меня не получилось.

К сожалению, ни сама Амелия, ни уж тем более чудовище внутри неё не были настроены на полноценный разговор. Если бы викарий доверилась и открылась мне, то, возможно, я мог бы попробовать помочь, но такого не будет.

Не со всеми можно завести «хорошие» отношения, даже если стороны способны на конструктивный разговор. Тем более, мы находились на разных сторонах, пусть Амелия об этом пока только догадывается.

— Как ты планируешь поступить?

Любопытство было как бы не главной чертой леди Марии, но теперь оно приобрело совершенно особые нотки. Я облокотился на локоть, задумчиво уставившись на девушку.

— Пока есть возможность — буду сохранять нынешнее положение вещей.

В принципе, меня уже устраивало то, что мы не стали врагами. С «настоящей» Йозефкой же, кажется, могли возникнуть и более доверительные отношения.

Чего не скажешь про «самозванку».

Я ненадолго задумался, продолжив:

— Есть другие вопросы, на которых мне нужно сейчас сосредоточиться.

Как ни странно, леди Мария была одним из этих вопросов. Оставлять её в текущем положении было неправильно и у меня была надежда на то, что получится вернуть её в физический мир. Правда, всерьёз этим заняться можно будет лишь после решения вопроса с сироткой Кос, но одно точно не помешает другому.

Присутствие Луны уже показало, что это возможно. Я был очень взволнован, услышав подробности от Хенрика.

Возрождение охотника было реальным, какой бы фантастикой для меня это сейчас ни звучало. До того, как оказался в этом мире и вкусил крови, предварительно воплотившись, быстро начав набирать силу, я и подумать не мог, что это было возможно.

Этот мир пугал, но и давал невероятные возможности.

Правда, не стоило забывать и про всё остальное.

Леди Мария медленно кивнула, вновь опустив взгляд на куриные крылышки.

— Я…

Девушка удивлённо подняла на меня взгляд, увидев, как моя рассыпающаяся фигура появилась перед ней. Я протянул ей песочную руку, и она незамедлительно схватила её, поднявшись из-за столика.

Мир сна перед глазами начал осыпаться, превращаясь в сцену. Заиграла медленная музыка. Строгая одежда на леди Марии обратилась белым платьем.

Я сосредоточился, на время стабилизируя свою форму, воплотив на себе фрак.

— Окажешь ли мне честь потанцевать с тобой, красавица?

Леди Мария, не веря своим ушам, удивлённо осмотрела просторную сцену, наполненную светящимися огоньками, после чего улыбнулась, осторожно протягивая мне руку.

— Ты называешь красавицей каждую встречную женщину, добрый Песочный человек, — негромко произнесла девушка.

— Просто констатирую факт, — пожал плечами, приобняв девушку. — Но я тебя понял. В таком случае, просто Мария, м? Как тебе?

Девушка от моей преувеличено бодрой манеры речи, явно не соответствующей атмосфере, едва ли не впервые на моей памяти засмеялась.

Я всеми фибрами души чувствовал направленное на меня тепло, и не собирался как-то отталкивать его. Она, пусть и ненамеренно, помогла мне, всколыхнув давно забытые эмоции.

Отказавшись от тьмы и примкнув к свету, я стабилизировался, но это не спасло меня полностью от постепенной потери себя. Просто в другом виде. Променял хаотичное безумие на упорядоченное безумие, какая красота! Как бы это ни звучало, но живым я себя почувствовал ещё до того, как смог воплотиться. В тот момент, как принял далеко не самое рациональное решение схватить добычу намного более опасного существа и сбежать.

Несмотря на все сложности, пока что я ни о чём не жалею, пусть, по правде сказать, и испытывал небольшую вину перед Германом.

Единственное, что я мог сделать, это попытаться отплатить ему другим способом. Думаю, у меня найдётся, что ему предложить.

Но об этом можно подумать и позже. Сейчас меня ждал танец, после чего можно будет передохнуть и подумать над тем, как поступать дальше. Нужно в обязательном порядке как можно скорее посетить кошмар Менсиса, если малютка вообще что-то от него оставила. Он может оказаться для меня очень полезным.

Мимоходом отметил другой факт:

Не опаздывает ли часом королева Аннализа с весточкой и если опаздывает, то…

…она же не могла вляпаться на ровном месте во что-то, не так ли?..

Впрочем, скучающий зевок Лили, сидящей на трибунах, немного отвлёк меня от мыслей, позволив ненадолго расслабить мозги и просто полюбоваться расцветающей на глазах красавицей.

Морфей меня усыпи, то есть, Марией.

Честно говоря, я был приятно удивлён состоянем кошмара Менсиса. Стабильное пространство не было уничтожено, не рассыпалось от случайного чиха, а те повреждения, что пространство успело получить, или восстановятся с посильной помощью владельца кошмара, если таковой вообще есть, или с моим небольшим содействием.

Стабильная структурированная область в мире снов — явление далеко не самое распространённое. Не будь у меня сейчас физического тела с личным сном, то я был бы взволнован, отыскав на просторах Царства что-то столь редкое, не занятое какой-то могущественной тварью, но, по правде сказать, много применений найти, скорее всего, не смог бы.

В конце концов, я был птицей вольной и в каком-то определённом мире не задерживался, пользуясь «безвизом» на полную. Такое же пространство привязано к конкретному измерению, связывая руки. Самая ближайшая ассоциация — покупка квартиры, из которой потом хрен выедешь. Тот самый стереотипный представитель молодого поколения, вместо личной конуры выбравший отсутствие ограничений и возможность путешествовать.

Печально вздохнул, заставив песок вокруг задрожать.

— Неприятно чувствовать, что начинаешь стареть…

Проникнуть внутрь не составило никакого труда. Я пробрался в кошмар настолько легко и непринуждённо, что это сперва меня даже насторожило: что мешало какой-нибудь твари найти это место раньше? Колебания энергии были достаточно сильными, чтобы привлечь внимание всех небезразличных.

С другой стороны, там были такие энергетические колебания, что случайному духу и в страшном сне (чужом, конечно же) не захочется лишний раз лезть к подобной аномалии. По правде сказать, даже сейчас она несла в себе… не лучший отпечаток, предвещая возможные проблемы, из-за чего подавляющее большинство зевак и на пушечный выстрел не захочет подплывать к чему-то такому, но кто это тёмное фэнтези знает?

Сейчас я расслаблюсь, спокойно себе проникну в чужой стабильный кошмар, а там сидит какой-нибудь из Владык Снов собственной персоной, встречая гостя с улыбкой во все тридцать две тысячи, или даже больше зубов!

Мне и так кажется, что мой золотистый песок в скором времени может начать терять блеск, так ещё и посереет! Оно мне надо? Я ещё не настолько стар, Морфей меня пощади.

Правда, опасения оказались излишними. Стабильное пространство пусть и оказалось не пустым, никакой фактической опасности для меня не представляло. Пользы же могло принести более чем достаточно.

Кошмар оказался отнюдь не пустым, что не могло не обрадовать меня.

— Не спешишь появляться?.. — с улыбкой спросил я. — Ну и ну, хочешь сказать, что не почувствовал меня, Миколаш?

Мой голос прозвучал обманчиво обычно, человечно, спокойно.

Но зачем ходить вокруг да около?..

О да, каким-то образом переживший встречу с малюткой учёный определённо приблизился к миру снов, сам став как минимум формально духом, ещё и разумным, да с собственным кошмаром, что, безусловно, заслуживало некоторого уважения, но…

Даже между мной, что ещё не вкусил Древней крови, и новорождённым безумным духом была пропасть.

Сейчас же тяжелее будет пнуть коляску с младенцем. Не хтоническим, а обычным, конечно же.

Я выдержал недолгую паузу. Мой песок начал расползаться вокруг, проникая в стены и пол. Я не чувствовал особого сопротивления, ведь его хозяин просто не знал, как защититься.

Контроль над своей волей, сознанием, энергией, что протекала внутри — этому учатся не год и не два. Без того, кто мог бы направить, познание собственных сил может занять сотни и сотни лет, если не больше.

Миколаш же приблизился к миру снов меньше недели назад. Результат был закономерен.

— Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Мой голос наполнился иронией, рассыпаясь эхом по всему кошмару. Я не обращался к учёному сколь-либо угрожающим и враждебным тоном, но одна лишь моя насмешка не предвещала ничего хорошего.

Окружающее пространство удивительно походило на то, что я запомнил в игре: узкие, расплывающиеся мрачные коридоры, многочисленные лестницы и переходы. Настоящий лабиринт, явно превосходящий по размерам «образец» из игры, но, в принципе, в этом как раз таки ничего удивительного не было.

В кошмаре был довольно сильный туман, снижающий общую видимость. Он мне не нравился, а потому там, где я проходил, туман рассеивался.

Отделявшиеся частицы моей сущности без всяких попыток скрыться потихоньку расползались по стенам, проникали внутрь, создавая слабое золотистое сияние.

Там, где я проходил, больше не было мрачной, угнетающей тьмы.

— Разве тебя самого не тяготит эта тьма? — прошелестел я. — Всё ещё надеешься спрятаться от меня? Думаешь, я не вижу твоей чёрной души, дружок?

Я поднялся по лестнице, лениво осмотрев развилистые коридоры, по которым всё дальше и дальше начал рассыпаться мой песок, освещая пространство. Мимоходом заметил другого обитателя кошмара.

— Доволен ритуалом возвышения, парень? — хмыкнул я.

На меня уставился появившийся из тумана иссохший скелет. Искажённая мумия с выпученными глазами, полными ужасной, невыносимой боли. Из-за слишком уж наследившего Миколаша огоньки поменьше просто размывались, но, думаю, я могу отыскать их всех.

Видимо, сиротка Кос всё-таки не стала забирать бедолаг в свой кошмар, что, впрочем, от ужасной судьбы их нисколько не спасло.

В моей руке воплотилась песочная трость, которую я поднял на уровень головы даже не пытавшегося на меня напасть ученика.

— Пускай Владыки Снов направят твою гнилую душу в место получше, парень, — напутствовал я, ткнув тростью в его лоб.

Голова ученика взорвалась, сущность провалилась сквозь кошмар, отправившись в глубины сна.

Практически наверняка его сознание окончательно будет размыто песками Царства Снов, после чего он или обратится настоящим духом, или, что тоже возможно, получит билет в следующую жизнь. Вопрос в том, когда и при каких обстоятельствах. Конечно, нельзя отрицать и более печальную судьбу, но, к сожалению, я был не всемогущим и наверняка спасти каждую душу не мог.

Видимо, столь показательное проявление моей силы для Миколаша стало последней каплей, а потому на краю сознания я услышал нервный, безумный голос:

— Глаза, у тебя так много глаз… О Великий, как ты отрастил себе столько глаз…

По лабиринту начал разноситься истеричный, прерывающийся смех. На краю сознания увидел пробегающую сквозь туман фигуру, в нём же и растворяющуюся. Он всё ещё не осмеливался появиться передо мной.

Я неторопливо направился дальше по лабиринту, решив поддержать разговор:

— Вы думаете, что, увидев неподвластное, сможете обязательно подчинить его и возвыситься. Миколаш, тебе не кажется это слишком наивным суждением? От того, что ты увидишь ужас, ужасом ты сам не станешь.

Мой песок начал расползаться быстрее. До этого распространяясь сравнительно медленно, он взял резкий разгон, приблизив миг, когда весь кошмар окажется в моей власти.

Лабиринт наполнится светом, лишится любого сколь-либо тёмного угла, размазанность и фальшивость исчезнет, словно их никогда и не было.

Должно быть, для «новорождённого» Хозяина Кошмара это чувство было сродни пытке. Его только зарождающаяся власть утекала у него из рук, всё окружающее пространство угрожало его просто раздавить, утопить в себе.

И всё же, не стоило недооценивать безумие… скажем так, одного из самых колоритных «боссов» одной старой игрушки.

Я вновь услышал смех. Настоящий хохот, доносившийся отовсюду. Из клочка тумана появился главный ненормальный, воплощавший собой все плохие качества Карла, умноженные на пять, если не десять.

Клетка на нём была ещё больше, чем раньше. Одеяния учёного поблекли, как, впрочем, и сам новорождённый Хозяин Кошмара, напоминая ещё совсем свежий труп. Примерно похожим образом выглядела Мария, как только оказалась в кошмаре.

— Я понял, я понял! — воскликнул Миколаш. — Как я был слеп!

Кажется, собственный подтекст в словах безумца повеселил его, поэтому он вновь засмеялся.

Встреча с сироткой Кос не могла пройти бесследно, как, впрочем, и сам ритуал с перемещением собственного сознания в кошмар.

Я не спешил заканчивать этот фарс, с любопытством ветеринара-исследователя, наблюдавшего за бешенством маленькой собачки, ожидая продолжения.

И Миколаш меня не разочаровал.

— Леди Мария… Она молилась? Она достучалась до тебя, Песочный человек? Ты помог ей отрастить недостающие глаза в обмен на её доброту? Вы говорили с ней о новых идеях, о высоких материях⁈

Неожиданное упоминание леди Марии на миг заставило меня застыть. Впрочем, осознание пришло быстро: безумец слишком зацепился за облик Марии, когда впервые увидел меня.

В целом, слушок про девушку должен был в скором времени распространиться по Ярнаму, ведь блуждал по снам я преимущественно в её облике, не говоря уже про маленьких кошмаров.

Самое интересное, что, в некотором смысле, Миколаш был прав.

Я сделал вид, что задумался, наклонив голову.

То, что человек безумен, не значит, что он не руководствуется никакой логикой. Логика бывает очень разной, мне ли не знать.

У меня хватало опыта подстроиться практически под любого безумца.

Я улыбнулся.

— Я показал ей бесчисленные миры, красоту космоса. Будущее, что никогда не наступит. Прошлое, которого никогда не было. Мы говорим много. Ей не нужны новые глаза. Это то, чего ты так сильно желал? Ради чего молился Великим?

Мой песок не останавливался.

Дыхание Миколаша стало прерывистым, глаза начали слезиться. Он должен был чувствовать, что я не врал и даже не пытался врать.

— Карл… Я знаю, что он что-то замышлял! Говорил про меня за спиной! Он…

— Прекрасный слушатель, — прошелестел ласково я.

Хозяин Кошмара схватился за клетку, издав болезненный стон, чувствуя всю несправедливость происходящего.

Он столько молился, столько желал, столько сделал, чтобы просто достучаться до Великих, прикоснуться к ним и получить частичку знания.

Но столь желанные знания получил за все свои молитвы, ритуалы, жертвоприношения и эксперименты совсем не он, а какая-то сломавшаяся девочка со случайным учеником его собственной Школы.

— Мы… мы поговорим про… про… Я…

Я неторопливо направился к Миколашу, чувствуя весь контраст на фоне игры. От охотника он убегал, сражался с ним, запутывая в лабиринте, но что в моём случае?

Хозяин Кошмара, чувствуя, что мой песок стал практически вездесущим, освещая всё пространство, с трясущимися ногами опустился на колени, потянув ко мне руки, словно грешник, увидевший свет.

Стоило же мне подойти к нему вплотную, как он схватил меня за ноги, обняв.

Должен сказать, не самое приятное зрелище.

— Прошу, о Великий… Поговори со мной до утра, посмотри мне в глаза… Я слышу молитвы…

Я задумчиво приподнял голову.

Не думаю, что лидер секты (Менсис иначе назвать очень тяжело) мог позволить себе такую слабость духа. Моё положение «Великого» здесь не играло никакой роли, он должен был быть достаточно крепким духом в любом случае.

Всё-таки встреча с сироткой Кос и ритуал слишком повлияли на него. Его человеческий разум был просто не подготовлен к такому.

Сколько мне самому понадобилось времени, чтобы стабилизировать себя и вновь стать здравомыслящим? Много. И это при условии, что я и до того, как меня поглотили пески снов, кажется, считал себя достаточно уравновешенным человеком. По крайней мере, вспышек безумия не припомню.

— Сними клетку с головы, Миколаш.

Мой голос оставался таким же тёплым, но я не просил.

Кажется, моё требование не на шутку испугало Миколаша. Он вцепился мне в ноги ещё отчаяннее.

— Песочный человек, прошу, давай поговорим… Поговорим про космос, про глубины, что…

— Глубины? — удивлённо вскинул я брови. — Ваше предположение, что вода может иметь связь со сном, ошибочно. Как и космос.

Хотя, должен признать, Великие явно близки к нему, но к области исследований сна это имеет мало общего. Я бы сказал, пальцем в небо.

Почему у маленьких Посланников небес надутая голова? Потому что варвары накачали её водой. Древняя кровь в комбинации с необычными цветами не дала жертвам ужасных пыток умереть, особо удачные «экземпляры» даже смогли получить необычные способности, включая малышку Лили, но это не заслуга воды. Случайная удачная мутация, не более.

От столь несусветной глупости хотелось схватиться за голову.

Миколаш удивлённо распахнул рот, не веря откровению «Великого». Я засмеялся, и вместе со мной засмеялись стены со всем остальным кошмаром в придачу.

Он был практически полностью поглощён мной, оставалось последнее препятствие, которое, впрочем, ещё может оказаться полезным.

Любое существо может искупить вину и потянуться к свету. Исключений нет. Моё личное отношение здесь не играет никакого значения. Владыки Снов, какой бы ублюдок или моральный урод передо мной не был — он может стать настоящим ангелом, светом воплоти, несущим надежду всем и каждому, как и любая другая душа.

Я задумчиво уставился на свою золотистую трость.

Как верно и обратное.

— Сними клетку, Миколаш, — совершенно обычным, человеческим голосом прошептал я, нависнув над безумцем. — Я могу разорвать её вместе с тобой, но мне нужно, чтобы это сделал именно ты.

— Клетка… клетка нужна… Амигдала, Косм…

Она и впрямь была необычной, эти свойства перенеслись и в сон. Возможно, материал, из которого сделана клетка, мог частично блокировать ментальные импульсы. Даже во сне свойства могли сохраниться. Интересная вещица, что ни говори.

Жаль, что практически бесполезная.

— Ты не услышишь их голоса, — мягко произнёс я. — Лишь меня. Я попрошу тебя в последний раз, Миколаш. Сними клетку.

Золотистый песок, заполонивший собой всё пространство, начал, словно живой, ползти к Миколашу, цепляясь за него, стремясь поглотить, как и весь остальной кошмар.

Хозяин Кошмара безумно улыбнулся, видимо, начав понимать, как я привык вести дела.

— Песочный человек, подари мне самый сладкий сон, в котором мы будем говорить о вечном…

Трясущимися бледными руками мужчина потянулся к голове, с широкой улыбкой сняв клетку, откинув её. Та, стоило ей лишь прикоснуться к песку, рассыпалась, словно её никогда и не было.

Моя улыбка стала ещё более ласковой.

— Эта клетка была такой тяжелой, не так ли? Тебе стало легче?

Хозяин Кошмара не спешил отвечать, схватившись за голову, захрипел. Песок же продолжал поглощать его и, как бы он не пытался стряхнуть его, у Миколаша ничего не получалось.

Я невыразительным взглядом смотрел на своего нового клиента, медленно заговорив десятками голосов, звучащих со всех сторон:

— Ты — один из тех, благодаря кому Церковь исцеления стала той, кем она является сейчас. Ты принимал участие практически во всём, что она совершила, прекрасно всё осознавая. Я не судья, но это не значит, что я не могу показать тебе обратную сторону твоих действий. Мы поговорим с тобой про высокие материи после того, как ты всё тщательно обдумаешь. В нынешнем состоянии ты ни на что не годишься.

Песочная трость исчезла. Я вытянул руку, схватив в ужасе закричавшее тело за голову. Голова Миколаша начала раздуваться, словно наполняясь водой, из глаз и рта пошла кровь, но, к сожалению, для него это было лишь началом.

Мир кошмара начал рассыпаться, принимая совершенно иную, ужасную форму. Форму лаборатории, форму клиники, в которой звучат бесчисленные голоса страждущих.

Не мы, духи, определяли, хорошие мы или плохие. Если все верят в то, что мы несём свет, то мы будем нести его.

Но, кажется, нынешнего меня нельзя больше назвать духом. Принимая Древнюю кровь, подвергая своё физическое тело постоянным изменениям, я не мог полностью сохранить изначальную природу.

И одним Владыкам Снов ведомо, чем это закончится для меня.

Появление четырёх маленьких кошмаров не удивило: в конце концов, у нас был уговор и они помогли мне, пусть и не столь значительно, как я того хотел.

Одно лишь выражение лица Марии, когда во сне появились четыре полные её копии, стоило всех будущих трат, но, к сожалению, послушные кошмары пришли не только за заслуженной оплатой труда.

— Мне может быть интересно?.. — вслух интерпретировал я ментальный образ, давая разглядывающей копии себя девушке понять, что от меня хотели духи. — Неожиданно. Мне придётся на время покинуть тебя, Мария.

Мария, продолжая таращиться на четыре… себя, немного заторможенно кивнула, явно представляя себе в голове различные способы взаимодействия с кошмарами. Тяжело было не засмеяться на весь ночной паб, но у меня получилось.

Гипнос, я сделаю всё, чтобы она встретилась с Куклой. Это будет незабываемо.

Духи были недостаточно разумными, чтобы внятно интерпретировать то, что могло меня заинтересовать, но, пожалуй, уже тот факт, что они пытались вот так выслужиться сильно удивлял, так что я с готовностью направился за ними, желая узнать, к чему же такому они хотели меня привести.

И, должен сказать, меня не разочаровали.

Я не мог точно сказать, как духи смогли проследить мой интерес к фигуре королевы Аннализы, способов при должной сноровке и непосредственном контакте со мной было как минимум несколько и в будущем мне явно нужно будет лучше подчищать все хвосты, но сейчас это не имело никакого значения.

Почему проклятая красавица не спешила на встречу со мной?

Всё очень просто! Пока я восстанавливался и решал мелкие проблемы, не слишком контролируя новую клиентку, королева решила меня неприятно удивить.

Духи привели меня в кошмар, в котором пойманная прямо в центре Ярнама Аннализа была прикована к цепям, ожидая вердикта палачей. До жути недовольная, явно расстроенная глупому раскрытию, с лежащими недалеко истерзанными телами далеко не таких бессмертных слуг.

Протесты не затихали и, должно быть, церковники были в восторге от того, что им так вовремя под руку попалась такая фигура.

События, развивающиеся в игре, пошли совсем иным путём и, кажется, мне нужно срочно предпринять меры, чтобы скорректировать сбившийся маршрут.

— И как так вышло, дорогуша?..

Аннализа дёрнулась, удивлённо осматриваясь. Перед глазами всё размывалось, но ей удалось сосредоточиться достаточно, чтобы увидеть источник потустороннего голоса.

— Ворона?..

Искажающаяся, практически незримая песочная золотистая ворона, смотрящая на неё столь выразительным взглядом, что неудобно могло стать даже гордой королеве. Она стояла прямо напротив неё, и женщина не могла сказать, когда конкретно она появилась.

— Не совсем, но можешь считать и так. Просто менее заметная форма. Неужели забыла про цель своего визита? Или, может быть, ты лишь захотела взглянуть на протесты в Ярнаме?

Едва слышный, каркающий смех распространился по клетке, делая и без того сюрреалистичную картину ещё более жуткой.

Пусть и с некоторым запозданием, королева узнала его.

— Песочный человек… Я… сплю?

— Только что проснулась, — хмыкнула ворона. — Вот уж не думал, что ты на ровном месте попадёшь в такую передрягу…

Песочная ворона до пугающего человечно вздохнула, словно разочарованный родитель, не верящий в то, что его ребёнок совершил столь большую глупость.

Королева едва сдержала вспышку ярости. Сознание начало проясняться, а вместе с ним и события, из-за которых она попала в тюрьму, из которой её уже совсем скоро поведут на казнь на потеху разъяренной толпы.

Идиоты! Они не смогут её убить, даже если порубят на тысячи кусочков, ведь она бессмертна! Неужели первый викарий не сказал им об этом? Какая глупость!

Аннализа зарычала, попытавшись вырваться из цепей. Обычные цепи ей бы ничего не сделали, но те, что нацепили на её руки, ноги и шею отнюдь не предназначались человеку, а самому настоящему чудовищу.

— Ты слишком драматизируешь, королева, — заметил Артур. — Удовлетвори мой интерес, как ты оказалась в столь плачевном положении?

Женщина, прекратив сопротивление, повисла на цепях, полным злобы взглядом уставившись на принявшую облик золотистой вороны сущность.

— Песочному человеку ли не знать? Ты насмехаешься над королевой⁈

Песочная ворона закатила глаза.

— Должен признать, твой сон дал мне примерное понимание ситуации, но детали лучше узнать из первых уст, дорогуша, м?

Издевались! Над ней издевались!

К сожалению, она как никто другой понимала, что Песочному человеку было плевать на её титул и могущество, и уж тем более в нынешнем положении. Её не могли сломить церковники, но позор, что она испытывала сейчас, имел все шансы и впрямь её сломить!

Пусть и с трудом, королева сдержала вспышку гнева, заговорив вполне спокойным, пусть и полным презрения голосом:

— Осмелевшая чернь в толпе посмела потянуть свои грязные лапы ко мне. Ко мне, королеве!

Она терпела, всеми силами пыталась сокрыть себя, её слуги следили за тем, чтобы они оставались незамеченными, и Аннализа уже была уверена, что справилась со всеми тягостями жизни, но тут…

Тут на неё положила взгляд какая-то свинья!

Королева, как ей казалось, справедливо считала, что это была в первую очередь ошибка её слуг. Они не могли допустить, чтобы к их королеве кто-то потянул свои грязные лапы, это был уже перебор!

Женщина и так была до глубины души потрясена трудностями, через которые ей пришлось пройти, а потому не стоило удивляться, что сдержать себя у неё не получилось.

Результат закономерен: рефлекторно оторванная голова, крики ужаса многочисленных свидетелей, быстрая реакция со стороны охотников. Служители Церкви были крайне удивлены увидеть практически всё время сидевшую в своём замке королеву, но больше удивления они испытали радость.

Золотистый ворон потёр крылом клюв.

— Чужая глупость не даёт права быть глупой тебе, дорогуша, — спокойным голосом произнёс Артур. — Я немного разочарован. Мне казалось, что в тебе больше здравомыслия.

Даже в самом страшном кошмаре Аннализа не могла представить себе, что её, скованную цепями, когда-то будет отчитывать сущность в облике расплывающегося золотистым песком ворона.

Кажется, ей хватило впечатлений на следующие лет двадцать, если не больше.

— Ты не стал бы приходить ко мне просто так, Песочный человек, — уставилась в маленькие вороньи глаза женщина. — Я прибыла в Ярнам за платой, знанием и надеждой, что ты, подлый, омерзительный, ужасный, добрый Песочный человек, подарил мне. Это нужно мне, но не тебе. Раз ты вновь пришёл ко мне, то имеешь другой интерес. Права ли я?

Плата в виде алкоголя, что обязан был её удивить.

Знания о будущем, которое, впрочем, уже и без Песочного человека… немного прояснилось.

И надежды увидеть столь желанное Дитя Крови, её родное дитя. Даже если это будет очередной сон.

Аннализа по возможности избегала сна, ведь ей снились одни лишь кошмары. Ей, бессмертной, было под силу это. Но дважды вкусив сладкое сновидение…

Сущность, отказавшаяся зваться Великим, сделала всё, чтобы поймать её на крючок.

Песочный ворон наклонил голову. Его освещающая тюрьму форма стала немного ярче и чётче.

— Вижу, ещё не всё потеряно, красавица. Владыки Снов, рад видеть, что Мария могла почерпнуть от тебя и что-то хорошее.

Взгляд королевы налился кровью, цепи натянулись.

— Что ты сказа…

— О, ничего такого, — каркнул невозмутимо ворон, начав рассыпаться частицами золотистого песка. — Я постараюсь помочь тебе выбраться и добраться до паба, после чего мы поговорим более предметно. Надеюсь, ты правильно воспользуешься возможностью. Доброй ночи и до встречи.

Наблюдая за тем, как рассыпается частицами песка Песочный человек, Аннализа почувствовала, что хочет вцепиться ему зубами в шею.

К несчастью, здравомыслие женщины ещё было достаточным, чтобы осознавать пропасть между ними, а потому…

Королева прикрыла глаза, выдохнув.

— … подлый, омерзительный, ужасный…

По крайней мере, себе под нос она выскажет всё, что о нём думает. На пока этого будет достаточно.

Женщина не заметила, как прошло время. Приняв проклятую кровь, став бессмертной, восприятие королевы исказилось. Она могла часами смотреть в одну точку, ни о чём не думая, не испытывая от этого никакого дискомфорта.

Как оказалось, это было не только недостатком.

Дверь клетки открылась.

— Ты окончательно обезумела, королева?

Голос, который женщина предпочла бы больше никогда не слышать, оборвал её бормотания.

Аннализа повернула голову на своего палача, презрительно скривившись.

— Не тебе говорить о безумии, Логариус.

Высокий, худой, довольно пожилой мужчина, сжимающий монструозную косу в руке, лишь сморщился, чувствуя сожаление о том, что не может запытать тварь на месте.

Они были давними знакомыми. Выживший после охоты слуг Кейнхёрста охотник, на крови поклявшийся уничтожить весь её род. Церковь с радостью дала ему эту возможность, провозгласив совершенно особым, сконцентрированным на одном деле охотником, собравшим вокруг себя таких же мстителей — Палачом.

— Будь готова, — негромким, холодным голосом произнёс мужчина. — Ты предстанешь перед толпой на рассвете.

— Это ли всё, что ты хотел сказать мне, даже не преклонив колени, чернь? — нечеловечески исказилось лицо женщины. — Пошёл прочь!

Логариус какое-то время смотрел на тварь, что хотел придушить собственными руками, но нашёл в себе силы сдержаться. Он хотел увидеть отчаяние на её лице, борьбу.

Но вместо этого узрел лишь привычное презрение и пренебрежение.

— Твой замок падёт, королева. Я лично прослежу за этим.

Теперь он и впрямь сказал всё, что хотел.

Аннализа холодным взглядом проводила ушедшего палача, подняв взгляд на грязный потолок.

— Это то, о чём ты хотел предупредить меня, Песочный человек?.. Буду ли я права, если потребую нечто иное?..

Между Церковью и Замком Кейнхёрст были давние разногласия. И нельзя сказать, что какая-то из сторон была лучше или хуже. Церковь прямо на глазах королевы перехватывала её влияние в городе.

Королева же, осознав, насколько питательной для неё была кровь охотников, отправляла своих слуг охотиться за ними, из-за чего разногласия в какой-то момент превратились в кровавую вражду, которая, впрочем, до сего дня не переходила определённой черты.

У королевы всё ещё было влияние в городе, всё ещё были слуги, что могли доставить Церкви проблем. Проще было… умеренно закрывать глаза на пропажу охотников, не объявляя священного кровавого похода, впрочем, готовя почву под него.

Аннализе в том числе было проще прямо не вступать во вражду с Церковью, зная, что победить и вернуть город под контроль у неё не выйдет. Больше сил, чтобы окончательно не потерять власть, женщина вложила в инвестиции через подставных лиц в малый и крупный бизнес по всему Ярнаму.

Церковь может хоть подавиться проверками, но откопать всё у них не получится при всём желании. Своими действиями они лишь создадут ненужный хаос. Таковы были правила нового времени, и королева смогла, пусть и частично, адаптироваться под него.

Видимо, Церковь посчитала, что нет идеальнее момента окончательно решить давние разногласия. Тем более, когда королева сама решила прийти к ним!

Аннализа, лучше всего осознавая собственную глупость, прикусила до проклятой крови губу.

На рассвете, как и было обещано, её повели на публичную, унизительную казнь.

Я стоял у входа в закрытый паб. Мимо меня проходили разъяренные толпы, в воздухе стоял довольно неприятный запах пота, дешёвого пойла и чего-то горелого, но, по крайней мере, никто не пытался сквозь меня протолкнуться силой, подсознательно обходя.

Мне уже нужно было идти на представление, но вместо этого я просто стоял на месте, смотря на здание напротив.

Владыки Снов, мне было страшно. С виду я мог оставаться спокойным, но внутри меня словно натянули струну. Неопределённость — источник ужасов любого разумного существа. Ты знаешь о том, что опасность есть. Но как, когда и в каком виде она себя проявит (а может и не проявит!) — понятия не имеешь, а потому думаешь, думаешь, думаешь, строишь тысячи догадок одна страшнее другой…

И ни одна из них не была верной, ведь даже мне было неподвластно полностью понять мышление Великих. Я мог угадывать лишь отдельные части мозаики, имел представление о Царстве Снов, а потому мог сказать, что настоящие Великие потенциально могли, а что — нет, но вот осознать все цели, мотивы…

Даже цели и мотивы Присутствия Луны для меня были тёмным лесом. Я лишь имел представление о том, для чего ему нужны охотники и смерть Ром. Но что Флора собиралось делать дальше, были ли какие-то более… глобальные планы — нет, понятия не имею.

То же самое относилось и к другой Великой.

— Ты не просто наблюдательница, — спокойно произнёс я. — Ты даешь знания, вступаешь в контакт с людьми. И всё же спокойно позволяешь мне заниматься своими делами. Могу ли я знать, почему?

Подобно огромному пауку, проекция Амигдалы вцепилась в здание, смотря своими многочисленными глазками одновременно и на мой паб, и на меня. Её щупальца извивались, она дышала, но не двигалась.

Всё-таки она не просто обратила на меня повышенное внимание, но и отыскала физическое тело.

Ситуация, прямо скажем, неприятная.

Великая не спешила одаривать меня знанием. Лишь продолжала смотреть, рассматривать, словно наблюдая за поведением рыбки в аквариуме.

— Может, хотя бы какой-то намёк? — приподнял я брови. — Ментальный импульс, образ, сновидение… Нет? Ничего? Всё будет намного проще, если я буду знать, что ты от меня хочешь. Так ведь и приходят к компромиссам, не так ли? Может быть, хочешь моего эля?

Натянул на лицо улыбку, впрочем, не найдя в себе сил долго удерживать её на лице.

Забавно. Сперва я испугался выходить на прогулки в первую очередь из-за неё. Теперь же она, судя по всему, одной из своих многочисленных проекций будет следить за мной и всеми моими клиентами постоянно. Просто прекрасно, не прошло и года. Как быстро всё меняется.

Ладно бы в плохую сторону. Непонятную сторону. Морфей меня защити, чёртов Бладборн.

— Наверное, с моей стороны неправильно торопиться, м? — вздохнул я, развернувшись. — В любом случае, знай, что я благодарен тебе за твоё невмешательство.

По крайней мере, пока.

Стукнул тростью, сквозь толпу неспешно отправившись на представление. За пабом должны будут проследить Таламус с малышкой Лили. Последняя, как мне кажется, начала потихоньку расти, так что совсем скоро уже сможет стать для меня полноценной заменой.

Жаль будет оставлять девочку без присмотра, если за мою душонку прямо сейчас возьмутся всерьёз. Всё больше вхожу в роль заботливого родителя.

— Войти в роль, войти в роль… Это я умею… — цыкнул я, поморщившись от громких звуков.

Жизнь в Ярнаме не остановилась, но точно серьёзно усложнилась. Пусть люди и рефлекторно расступались передо мной, не усложняя дорогу, это было далеко не главной проблемой. Многие пути были заблокированы недовольными ярнамцами; сами улицы были полны мусора, который после протестов будут ещё долго убирать.

Конечно, народ был в своём праве. Всё же, прошедшая Ночь Охоты с ритуалом Менсиса и впрямь вышла за все разумные и неразумные рамки, причём со стороны Церкви никаких по-настоящему внятных ответов не последовало. Но сопутствующий ущерб всё ещё оставался.

Резко схватил шедшего впереди мужчину средних лет, потянув за шкирку на себя. Тот, только подумав возмутиться, удивлённо уставился на вылитые из окна помои, что уже вот-вот собирались тесно познакомиться с его костюмом.

— О Боги…

— Должно быть, у тебя и так сегодня тяжелый денёк будет, — улыбнулся я. — Не будем делать его ещё тяжелее. В следующий раз будь внимательнее.

Я не стал слушать слов благодарности, тут же растворившись в толпе, направившись дальше.

Времени было не так много.

Резко вытянул руку, поймав пролетавшее мимо письмо. Сквозь толпу ко мне протиснулся парень лет двадцати на вид, полными ужаса глазами уставившись на письмо в моих руках.

— М-мистер, это…

— Вздумал признаваться своей даме сердца в любви в такое время? — скептично приподнял я брови, протягивая удивлённому молодому человеку письмо. — Сама природа решила уберечь тебя от глупостей, парень. Дождись, пока всё не уляжется. Думаю, это произойдёт уже совсем скоро. Но, если что-то пойдёт не так, «Песчаная Чаша» всегда будет рада встретить нового клиента. С недавних пор мой паб стал довольно известным, ты быстро его найдёшь. Удачи.

Парень уставился на меня стеклянными глазами, открыв рот.

Как и в случае с первым случайным прохожим, я не стал его слушать, тут же растворившись в толпе.

По пути, обходя многочисленные улицы, улыбнулся.

Марию вновь захватило любопытство.

— В толпе всегда происходит тысяча и одна история, — негромко произнёс я. — Вопрос в том, обратишь ты на них внимание или нет.

Мария не стала что-либо отвечать на это, но какой-либо ответ и не требовался: её улыбка была исчерпывающей.

Мой взгляд зацепился за отдалённо знакомую светловолосую девушку, над которой навис какой-то бугай, что-то шепча на ухо. Девушка вежливо улыбалась вероятному… клиенту, но, кажется, ей нужна была небольшая помощь.

Да, это определённо она. На самом деле, ничего удивительного: Ярнам, пусть и был немаленьким городом, и близко не дотягивал до городов будущего. Скажем так, посёлок городского типа. По крайней мере, в моём восприятии. К моим планам она имеет мало отношения, но раз уж встретил…

— Леди не очень рада твоей компании, друг. Оставишь её?

Сперва бугай даже не понял, что обращаются к нему. Пришлось не слишком аккуратно ткнуть тростью в ногу, заставив удивлённого крепыша вытаращиться на меня словно на только что открытое чудо света.

— Како…

Крепыш удивлённо вытаращился мне в глаза, после чего немного глупо кивнул.

— Да, ты прав…

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

— Да…

Крепыш заторможенно кивнул, скрывшись в толпе.

Спасённая от лишней головной боли проститутка, не до конца веря своим глазам, проводила взглядом бугая.

— Дорогуша, да у тебя прирождённая харизма!

Я на это лишь пожал плечами.

— В бытности хозяина паба приходится много общаться.

— Как чудно. Охотно верю, — улыбнулась девушка, пробежав по мне заинтересованным взглядом. — Ты знал, что от тебя странно пахнет? Мне нравится этот запах. Не хочешь отдохнуть?

«…»

— Как-нибудь в другой раз, красавица, — мягко отверг предложение светловолосой бабочки. — Будь осторожнее с клиентами, Арианна. Никогда не знаешь, кто решит навестить тебя следующим. Если почувствуешь, что что-то не так, найди «Песчаную Чашу». Доброй ночи.

На лице девушки мелькнул испуг, она хотела что-то сказать, но я уже исчез, направившись в центральный Ярнам наблюдать за представлением с первых рядов.

Бегающие по улицам Ярнама мальчишки уже кричали:

«Проклятую королеву Аннализу поймали! Виновница будет наказана! Виновница будет наказана!»

Я хмыкнул, представляя, какая паника поднимется в городе после того, что произойдёт вот-вот.

— Ты ведь узнала Арианну, Мария?

В конце концов, это была её явно сбежавшая от королевы родственница из замка, благодаря природной красоте неплохо устроившаяся в роли проститутки.

Узнай об этом Аннализа, и готова будет сжечь половину Ярнама. Очаровательная история. В игре она меня сильно повеселила, сейчас же всё развивается ещё интереснее. Посмотрим, к чему это приведёт и приведёт ли вообще.

«…да…»

Услышав полный враждебности и скрытого презрения к родной крови голос, я, выдержав недолгую паузу, неприлично громко для себя засмеялся, после прямого контакта с Великой тварью почувствовав некоторое облегчение.

Всё же, стоит признать, женщины замка Кейнхёрст производили незабываемое, огромное впечатление.

И приносили настолько же большие потенциальные и не очень проблемы.

Аннализа знала, что репутация королевского рода (и её личная репутация, в особенности её личная репутация!) была давно подорвана, слуги и рыцари регулярно предупреждали её о том, что Церковь не просто так этим занималась, но находившаяся практически всё время в замке женщина всё ещё умудрилась недооценить масштабы проблемы:

Чернь её ненавидела. Считала чудовищем, выкрикивала ругательства, кто-то даже осмелился кинуть в неё гнилую рыбу! Она запомнила его!..

Со всего центрального Ярнама слышались бесчисленные обвинения, к которым род королевы как имел отношение, так и не имел никакого. Аннализа понимала, что на неё просто хотели повесить всех собак. Обвинить во всех грехах, чтобы успокоить буйную толпу. И они даже имели все шансы на успех!

Как жалко! Как подло! Как омерзительно!..

Да, они охотились на людей, но не на обычных! Её интересовала лишь кровь охотников!

Да, они враждовали с Церковью, но Церковь была не лучше! Грязь на глазах забывала о том, кто виновен в ритуале Менсиса, и ритуал Менсиса — лишь один из многочисленных грехов, что стал достоянием общественности!

Да, она считала их всех чернью, у которой не хватало мозгов даже проявить минимальное уважение к ней и упасть на колени, но разве она не права⁈

Она королева, чей род правил Ярнамом сотни лет, фактически возведя его на обломках прошлой цивилизации! Их род поколениями вкладывал в них и даже в сам Бюргенверт, породивший бесчисленные гениальные умы, деньги, за которые не расплатятся и десять родов черни!

Упасть перед ней на колени — это меньшее, что они должны были сделать, чтобы она дала им право на голос!

Но теперь в неё кидают тухлую рыбу!..

Ярость женщины была столь сильной, что она, уже ничуть не скрываясь, с нечеловеческим рыком, под разъяренный гвалт толпы, пыталась вырваться из цепей, приковавших ее к платформе.

Её же Палач, с холодным удовлетворением наблюдая за её поведением, громко заговорил, своим отдававшим рычанием голодного зверя голосом подавляя разъяренную толпу:

— Люди Ярнама! Вы пришли не для праздности — вы пришли требовать правды и возмездия. Слушайте меня, ибо губы мои произнесут те деяния, за которые королева Аннализа предстаёт сегодня перед вами!

— Да!

— Да!..

— Да!!!

Логариус холодным взглядом осмотрел толпу, выдержав недолгую паузу.

— За пролитую кровь! Она кормила своих сынов и слуг проклятой кровью, и по её велению невинные и охотники обращались в зверей! Она взращивала род, чей голод отнимал жизни у наших людей!

За измену общему делу! Пока Ярнам страдал и молился, она враждовала с Церковью, сея раздор, унося жизни охотников, что рискуют жизнью за ваше право жить!

За мерзкие ритуалы! За яд, что просочился в Ярнам, отняв бесчисленные жизни!

Теперь они прямо обвиняли её в том, что сами сотворили! Свиньи, твари, уроды!!!

Аннализа с каждой секундой приходила во всю большую и большую ярость.

— … за безнаказанность и надменность!

С этим, пожалуй, поспорить было сложно.

Логариус расставил руки, видя, как затаила дыхание толпа, что бесчинствовала последнюю неделю.

— Суд ли это? Нет — это ваш голос, голос Ярнама, это воля тех, чьи дома осквернены, чьи дети, отцы и мужья не вернулись с охоты! Мы стали свидетелями её правления, и теперь закон возьмёт своё! Ночь Охоты, что подарила нам столько боли и страданий, закончится сейчас!

От напыщенности речи Логариуса даже королеве стало нехорошо, но сделать она ничего не могла. Из-за абсурдности происходящего гнев женщины в очередной раз начал превращаться в апатию и ожидание хоть чего-то.

Даже если Песочный человек не придёт, хаос всё равно поднимется: топор, что должен отсечь ей голову, справится со своей задачей, но это не убьёт её.

Она поднимется и просто вернёт отрубленное на место, и даже если уничтожить её голову полностью, то рано или поздно она восстановится.

Ведь она по-настоящему бессмертна.

Правда, это нисколько не спасало её от боли и унижения, что она собиралась испытать. Правда, унижений она и так уже успела натерпеться, и всё из-за её глупости! Позор, позор!..

Королева усталым взглядом проходилась по лицам черни из толпы, желая запомнить всех и каждого.

— Вот и ты… — неслышно прошептала Аннализа.

Фигура, по какой-то причине до этого нисколько не интересовавшая её, неожиданно показалась в её восприятии. Стоящая посреди толпы, что даже не пыталась вокруг неё толпиться, что уже само по себе выглядело неестественно, он смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Ухоженный, чистый, с ровной осанкой, молодой мужчина приподнял шляпу, приветствуя её. На первый взгляд — вчерашний мальчишка, но та, кто и сама выглядела сильно младше своего истинного возраста, видела совсем другое.

Слишком холодный, слишком спокойный взгляд карих, отдававших золотом глаз. Она не могла понять, о чём он думал. Несмотря на всё своё бессмертие, её сознание и близко не дотягивало до разума нечеловеческого создания из глубин… чего-то.

Пожалуй, если и были те, кто мог не склонять перед ней, королевой, голову, то это были такие существа, как он.

Логариус нахмурился, почувствовав что-то неладное. Звериные инстинкты шептали ему про какую-то опасность, тварь внутри боязливо зарычала, но, как бы Палач не пытался почуять источник страха, ничего не было.

Возможно, он был просто слишком возбуждён тем, что его давняя мечта столь неожиданно воплотилась в яви?

Или…

«Нужно поторопиться».

Лидер ковенанта палачей отдал команду, и два подчинённых незамедлительно выполнили её, положив голову королевы на плаху. Толпа возбуждённо закричала.

Весть о смерти проклятой твари должна будет серьёзно успокоить толпу. Возможно какие-то недовольные останутся, но их разогнать под разными предлогами будет намного проще.

Лидер палачей покрепче сжал двуручный топор в руке. Они уже уходили от такого способа казнить, но случай королевы был во многом уникальный.

О Боги, как долго он этого ждал.

— Ты пожалеешь об этом, Логариус…

Спокойный, даже расслабленный голос королевы Нечистокровных заставил мужчину напрячься ещё больше, но было поздно. Он уже хотел сделать один-единственный взмах и лишить жизни проклятую королеву, как…

Что-то произошло.

На миг мужчина зажмурился, словно ему в глаза попал песок, после чего резко взмахнул двуручным топором, отрубая голову проклятой королевы. Та послушно упала в корзину. Толпа восторжено взревела, но…

— Я не убил её… — прохрипел Логариус.

Старый охотник поднял взгляд, удивлённо оглядывая толпу и даже собственных подчинённых. Те, кажется, почувствовали, что с их лидером было что-то не так.

— Мастер Лога…

Палач едва успел отскочить. Лидер ковенанта замахнулся оружием, испуганно направив двуручный топор на ученика.

— Аннализа! Это ты! Я знаю, что это ты!

Старый охотник начал судорожно мотать головой. Лица протестующих и собственных учеников начали искажаться, то и дело принимая облик ненавистной королевы.

О, он видел! Она вновь требовала склонить перед ней голову, словно дикое животное!

Логариус зарычал и только теперь толпа, а вместе с ней и остальные охотники начали понимать, что что-то очень сильно пошло не так. Поднялась паника, крики, и без того буйная толпа начала толкаться, пытаясь сбежать.

Палач же контролировал себя всё меньше, прямо на глазах начав терять самообладание.

Внутренний з верь брал верх и это стало очевидно всем.

— Ты мог сделать так, чтобы он не успел отрубить мне голову, Песочный человек…

Хриплый голос закованной в цепи королевы, чья шея прямо на глазах срасталась с головой, был слышен лишь одному существу в толпе.

Хозяин паба на это лишь улыбнулся… чуть шире.

— Думаю, нам нужно поторопиться, дорогуша. Скоро он придёт в себя и точно обратит внимание на твою пропажу.

— Придёт в себя? — переспросила недовольно женщина. — Закончи это! Обрати его в чудовище, и я…

Королева оборвала себя на полуслове. Песочный человек резко повернул голову, уставившись на неё тёплыми, золотистыми, нечеловеческими глазами.

— Он придёт в себя, но прошлого доверия в Церкви к нему больше не будет, — спокойно произнёс Артур. — Из-за тебя я и так подставился. Мы можем обсудить его судьбу позже. Пойдём, не будем задерживаться здесь.

Это была не просьба, а приказ. Королева сжала зубы, послушно направившись сквозь толпу вслед за мужчиной, чувствуя, как звенели тяжелые цепи. Странный песок, пролетевший сквозь Логариуса, открыл замки, но не все.

Таким образом добрый Песочный человек показывал своё отношение к ней и вместе с тем её место: он позволил лидеру палачей отрубить ей голову; он освободил её, но так, чтобы она осталась закованной в тяжелые цепи, из-за которых едва перебирала ногами. Темпа Песочный человек не сбавлял, а, казалось, наоборот набирал его.

— Почему… почему никто не обращает на меня внимание…

Со своей довольно выделяющейся внешностью, в звенящих цепях, даже на забитых людьми улицах она легко может оказаться в центре нежелательного внимания.

— Не думай об этом, королева, — до раздражающего бодро ответил Артур. — Побереги дыхание, до паба ещё далеко…

Это была правда: добралась женщина до старого, порочащего одним своим видом весь аристократический род паба тогда, когда сил у Аннализы уже практически не осталось. Она вся промокла от пота, едва стоя на ногах. Дыхание сбилось, её прекрасные светлые волосы слиплись, в некоторых местах и так пострадавшее за недолгое время заключения платье стало напоминать лохмотья.

Даже недельная горячая ванна из любимых трав и масел не могла так легко смыть с неё весь пережитый ужас!

Но могло кое-что другое.

Я не пытался показывать королеве своего расположения. Она не раздражала меня в привычном понимании этого слова, по игре я знал, что она была способна и на вполне человеческую заботу, но и какой-то симпатии особой она у меня тоже не вызывала.

Из-за потенциальной выгоды сотрудничества я готов был закрывать глаза на многие вещи, что, впрочем, нисколько не мешало мне… скажем так, показывать, что на деструктивное поведение закрывать глаза я не стану.

Как и выходить за определённые рамки шалостей тоже, даже если Мария хотела обратного.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Цепи с щелчком упали, полностью освобождая королеву.

Бледная, болезненно худая (предполагаю, что всегда и заключение с последующими «трудностями» к этому не имеют никакого отношения), довольно миниатюрная, со светлыми, практическими белыми длинными волосами, королева Нечистокровных одним своим видом могла вызвать желание защитить и уберечь.

Если бы не взгляд надменной суки, что всем своим видом показывала своё превосходство, она могла бы вызывать ещё больше симпатии просто за счёт своей внешности.

Никто не просит её полностью скрывать то, что она думает про простой люд. Это наоборот было бы ненужным лицемерием, которое могло вызвать как недоумение, так и лишние подозрение с предубеждениями. Обоснованными. Пусть сейчас и было уже не средневековье, его эхо ещё какое-то время будет преследовать этот мир, что нужно было учитывать.

Но раз за разом тыкать простакам в то, кто они и что можешь в любой момент с ними сделать, и грань будет пересечена.

Всегда очень важно создать образ, что может принести как можно больше выгоды, и Аннализа не справилась с этим. Не посчитала нужным справляться.

И всё же, совсем потерянной она не была: взгляд женщины был вполне осознанным, я видел и чувствовал, как внимательно она рассматривала меня, как внимательно бегала взглядом по пабу, каким хмурым взглядом скользнула по Таламусу и мелькающей Лили.

— Не могу поверить, что попалась на твои уловки, Песочный человек, — задумчиво констатировала Аннализа, проведя рукой по шее, на которой ещё оставался небольшой шрам после обезглавливания. — Я уже сожалею об этом…

Я не стал на это что-либо отвечать, лишь улыбаясь.

Женщина, сохраняя надменность, села за стойку.

— Алкоголь. Ты обещал мне. Я хочу испить его.

— Хочешь расслабиться после тяжелых будней? Ха-ха, конечно, один момент!

Я рассмеялся, и мой смех явно напряг Аннализу. Кажется, ненавистный Логариус нисколько не пугал её, она понимала его. Понимала мотивы и желания. Я же был для неё чем-то непонятным, а потому пугающим.

Впрочем, это было и неудивительно.

Отойдя буквально на минуту, уже совсем скоро я вернулся, протянув самую обычную старую кружку. По выражению лица женщины я мог сказать, что она чувствовала лёгкую тошноту из-за самого факта того, что собиралась испить из чего-то… столь недостойного её, но это чувство продлилось недолго.

Странный, практически неощутимый аромат, что исходил от эля, вызвал у женщины не менее странный, хриплый вздох.

Аннализа неожиданно вытянула руку, схватив меня за воротник, без лишнего стеснения принюхавшись ко мне, после чего, надменно фыркнув, вновь села и уверенно сделала глоток эля, зажмурившись.

— Подлый, мерзкий, омерзительный, отвратительный…

— Вижу, тебе понравилось.

Как мило.

Женщина открыла глаза, услышав мой полный ласки голос.

— Твоя кровь самая сладкая из всех, что я когда-либо пила, — негромко пробормотала королева. Её клыки удлинились, глаза наполнились кровью, начав сиять. — Не думаю, что смогу с такой же жаждой и дальше пить кровь охотников. Нет ужаснее чудовища тебя, Песочный человек…

Королева опустила взгляд на эль, сделав ещё глоток, на этот раз более жадный, желанный. До этого собираясь соблюдать какие-то рамки, она вцепилась в кружку так, что та затрещала.

Наблюдая, как женщина жадно пьёт эль, осушая ёмкость прямо на глазах, я хмыкнул.

Всё же, неправильно называть её просто проклятым чудовищем. Предполагаемая кровь королевы Ярнам могла изменить её сущность, но её сознание ушло от человеческого недалеко.

— Женщины тяжелее переносят алкоголь, дорогуша. Я бы на твоём месте держал себя в руках.

Аннализа поставила пустую кружку, жадно облизав губы.

— Я не жалею о том, что решила прийти лично, — облокотилась на стойку женщина, внимательно меня рассматривая. — Ты жаждешь верности королевы? Ты получишь её, но ценой своей крови. И кое-чего ещё.

Королева Нечистокровных ненадолго задумалась.

— Моя порочная кровь. Она растворилась в тебе? Ты пил её? Почему я не чувствую её в тебе?

— Даже если бы я не очистил выпитое от отголосков воли крови, ты бы всё равно не смогла со мной ничего сделать, — облокотился на стойку я, практически касаясь лица красавицы. — Но да, твоя кровь смогла помочь мне.

— Тебе понравился её вкус? — улыбнулась женщина.

— Он был бы прекрасен, если бы не был столь грязным, — улыбнулся я, видя, как меняется выражение лица красавицы. — Это ничем для тебя хорошим не закончится. Рано или поздно чужая воля разъест изнутри. Она уже разъедает.

От неожиданных откровений глаза красавицы полезли на лоб. О, она знала, что я не вру. Не хотела признавать этого, хотела и дальше упиваться кровью охотников, с радостью поглощая отголоски чужой воли, но всё равно чувствовала, что что-то было не так.

Моя кровь окончательно подтвердила это. В отличие от охотников, отголоски своей воли в чужой крови я более чем контролировал и, по крайней мере, мог утихомирить её.

— Ты можешь помочь мне.

Аннализа не спрашивала. Это была сухая констатация, смешанная с трудно передаваемыми эмоциями.

Впрочем, женщина помнила, что не только она нуждалась в помощи. О, было бы странно, если бы аристократка из древнего рода, держащегося за власть сотни лет, забыла о том, что кому-то от неё что-то нужно.

— Вопрос лишь в цене, — заметно более тёплым голосом закончила она. — Чего ты хочешь, омерзительно добрый Песочный человек?

— О, ничего такого, — не менее тепло заговорил я. — Всего лишь небольшую помощь с моим маленьким делом…

Я начал вводить королеву в курс дела. Поведал ей о том, как меня печалит Церковь исцеления. Пожаловался на то, что мой паб находился не в лучшем состоянии, но при этом с радостью поделился тем, что в последнее время дела пошли заметно лучше и, пусть существовала некоторая опасность, в ближайшее время ситуация должна была быть контролируемой.

И, чтобы дела пошли ещё лучше, поделился информацией о своём клиенте Карле, который столь восхитился моим элем, что с радостью согласился помочь мне создать… клуб по интересам, дабы как можно больше людей смогло оценить продукцию «Песчаной Чаши». А, как известно, настоящие взрослые клубы по интересам не появляются на ровном месте. Нужны небезразличные спонсоры.

Королева слушала меня внимательно. Я был не самым плохим рассказчиком, как можно более прямо обрисовывая ситуацию, впрочем, из вредности и желания сохранить свой образ всё равно оборачивая всё в нечто более… приземлённое.

В конце концов, какой культ, и впрямь? Просто клуб по интересам.

И паб у меня практически самый обычный, да и я не строил никаких таких планов! Вообще-вообще никаких!

Кажется, моя насквозь фальшивая игра даже понравилась королеве. Ближе к концу нашего маленького разговора она улыбалась, не сводя с меня взгляда.

В отличие от Великих, я внятно выразил то, чего хочу и то, что могу предложить. Мне ли не знать, как это подкупало.

Люди слишком жаждали того, чтобы не чувствовать себя слепыми младенцами перед непознаваемыми тварями, ничуть не похожими на них, и я давал им это.

Правда, кое-что Аннализа решила оставить напоследок.

— Ты получишь мою помощь, — удивительно мягко произнесла женщина. — Пусть от былого величия моего рода и осталась лишь тень, её хватит, чтобы раздуть пламя твоего… клуба по интересам. Но одной твоей крови будет недостаточно.

— Жадность — грех, — с улыбкой произнёс я.

— Мне ли не знать? — старчески засмеялась королева Нечистокровных. — Я не хочу больше видеть кошмаров, добрый Песочный человек.

Я на это лишь кивнул. Это было легко и, честно говоря, и так входило в перечень того, что я собирался сделать, как и небольшая помощь с сохранением власти королевы. В конце концов, если её замок уничтожит Церковь вместе со всеми её слугами, а её саму в нём фактически запечатают, как это было в игре, никакой помощи можно было не ждать.

Королева прищурилась, уловив мою незаинтересованность.

— Дитя Крови. Моё Дитя Крови. Ты… ты способен на это? Не только во сне?

Надежда. Она разгорелась в глазах женщины столь сильно, что это смогло пронять даже меня. Совсем чуть-чуть.

— Это не невозможно, — задумчиво произнёс я. — Но не сейчас.

Когти женщины вцепились в стойку.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Ты знаешь, насколько это для меня важно!

Я лениво облокотился на стойку.

— Дело не в том, что ты не можешь заплатить цену, дорогуша, а в том, что у меня не хватит сил подстроиться под тебя. Пока что я ограничен и не могу менять свою форму так, как того пожелаю.

Аннализу словно облили холодной водой, да и, кажется, с интересом слушающую разговор Марию тоже.

Королева непонимающе вскинула брови.

— Подстроиться?

— Ты не можешь иметь детей не потому, что физически на это неспособна, а потому, что несовместима с людьми, — безразлично произнёс я. — Возможно, тебе подошёл бы какой-то достаточно сильный охотник, но я сомневаюсь в этом: твоя кровь слишком особенная. Я смогу подарить тебе здорового наследника, когда сумею проявить достаточно силы в яви. Не в моей власти сказать, когда это будет.

Моё заявление настолько огорошило женщину, что она поднялась, сделав шаг назад.

Её можно было понять. Несмотря ни на что, она видела перед собой лишь принявшую людской облик нечеловеческую сущность, что может и вызывала некоторую симпатию, всё равно оставалась тварью, с которой крайне опасно иметь дело.

И теперь эта тварь говорит, что может подстроиться под неё и подарить дитя.

В принципе, всё в рамках тёмного фэнтези, чёрт бы его побрал.

Конечно, я и сам был не в восторге заиметь чадо в подобном мире и уж тем более с подобной особой, но, по правде сказать, для меня это было слишком выгодно: дитя будет нести в себе часть моей сущности, что может в будущем, на случай чего, стать для меня прекрасным маяком. Обеспечить же ребёнку вменяемую жизнь мне было вполне по силам. Уж если смогу проявить столько сил, чтобы подстроиться под королеву Нечисткровных, то точно.

Всё же, всегда нужно было учитывать и худшие варианты.

Главное как можно более чётко донести одну простую мысль:

— Только учти, — продолжил после недолгого молчания я, позволив женщине немного собраться с мыслями. — Не ты та, кто смогла всколыхнуть во мне давно забытые яркие эмоции, красавица. Не рассчитывай от меня получить больше.

«…»

Кажется, мои слова совпали с последним вопросом, который хотела поднять Аннализа. Я словно увидел прозрение на её лице. Женщина нахмурилась.

— Мария… Она… это она призвала своими молитвами тебя в этот мир… Она жива⁈

Я на это лишь невинно прищурился.

— Кажется, тебе уже пора идти, королева. Не думаю, что палачи будут долго сомневаться, куда им стоит отправиться в первую очередь. Но я обещаю тебе, что мы продолжим этот разговор в следующий раз. Мы все.

Королева, совсем забыв про свою напыщенность, вполне по-крестьянски выругалась.

Про проблему с финансированием можно было навсегда забыть. Конечно, это серьёзно приближает открытый конфликт с Церковью исцеления, но не думаю, что викарий в ближайшее время осмелится против меня открыто выходить. Слишком неподходящее время и слишком мало она про меня знала. Время было, и я собирался использовать его с максимальной выгодой, чтобы в следующую кровавую луну стать если не охотником, то, как минимум, лишить себя почётного звания жертвы. Осталась сущая мелочь:

Вновь крупно изменить историю давно забытой игрушки и не дать замку Кейнхёрст пасть.

Последствия неожиданной слабости для Логариуса оказались тяжелыми. Попытка если не очистить, то хотя бы осветлить имя Церкви и перевести фокус внимания провалилась. До этого не желая прибегать к лишнему насилию, Церкви пришлось действовать более жёстко и начать разгонять толпу силой, что может и было эффективно, но ещё серьёзнее портило их репутацию.

Ситуации было далеко до катастрофичной, как таковых серьёзных оппонентов в Ярнаме (не считать же Аннализу) у них сейчас не было, что обеспечивало им, кроме всего прочего, большой запас прочности. Просто не было тех, кто мог бы организовать под своей эгидой толпу и повести вперёд, но даже так у всего был предел.

Ситуация была сложной.

— Тебе показалось, что в тебя попал… песок?

Палач скупо кивнул, нахмурившись.

Его не пугала новый викарий. Реальной власти у той на самом деле было не так много. Но старый охотник всё равно чувствовал, что с по-настоящему нежной, доброй, верной идеям Церкви женщиной лишний раз шутить было нельзя.

Всё же, выходец из Бюргенверта, с нуля построивший столь могущественную структуру, не стал бы брать ученицей кого попало.

Леди Амелия молчала, не спеша отвечать, над чем-то размышляя, после чего прикрыла глаза, сложив руки.

— Ты можешь быть свободен, Логариус. Очисти своё имя и закончи начатое. Жители Ярнама жаждут крови Кейнхёрст. Пускай забудут, что они жаждут и нашей крови…

Старый охотник нахмурился, ощутив в тоне женщины что-то странное. Неприятное, холодное, разочарованное. Его словно провожали на смерть, списывая со счетов. Неужели временная потеря контроля столь сильно разочаровала Церковь?..

Логариус понимал, что одним небольшим выговором всё не закончится. Скорее всего после того, как они выполнят свою роль, их в лучшем случае расформируют.

Что же…

Его устраивало это.

— Ты могла не говорить этого, викарий. Я бы сделал это в любом случае, — произнёс старый охотник, разворачиваясь.

Даже если это обещала быть его последняя охота, он был согласен на это. Главное, чтобы ему не мешали.

Палач ушёл, оставив Амелию одну. Молящаяся женщина открыла глаза, подняв голову.

— О чём же ты думаешь, Песочный человек…

В тот самый момент, как она под довольный рык твари отказалась от слишком сладкого, слишком заманчивого предложения, Амелия уже знала, что ничем хорошим это не закончится.

Пока что она не станет ничего делать и продолжит наблюдение. Вечно так продолжаться не сможет. Взявшая облик молодого хозяина паба сущность могла преследовать какие угодно цели, но ни одна из них не сулила Церкви ничего хорошего.

Для начала ей нужно заручиться большей поддержкой в Церкви, чтобы получить реальное влияние. Лишь затем можно будет приступить к реальным действиям, что, вполне возможно, обернутся катастрофой не просто для Церкви, но всего Ярнама, если не мира.

Амелия скрючилась, чувствую нарастающую в теле боль. В последнее время чудовище становилось всё сильнее и встреча с Песочным человеком лишь усугубила ситуацию.

— О Боги…

Цена ошибки была слишком высокой.

Но такова цена возвышения человечества.

Всё же, я оказался немного неправ: моментально собрать палачей и отправиться вырезать замок у Логариуса возможности не было. Всё ещё существовали формальности, бюрократия, поход нужно было как-то обставить и обыграть перед толпой, и это не говоря уже про сам путь к замку, находившийся прилично так за городом.

Аннализа, к моему огромному счастью и с небольшой песочной помощью, помяни эту ненормальную добрым словом Владыки Снов, усвоила урок и на этот раз смогла остаться незамеченной, покинув город. Обладая немалой мотивацией и нечеловеческой силой, добраться до своих владений она сможет в течение нескольких дней.

Хотел бы я сказать, что получил возможность немного передохнуть телом и душой, но с таким темпом жизни отдохнуть мне светило разве что в самых глубинах мира снов, когда моё тело и большую часть души порвёт на части какая-нибудь тварь.

Причём проблема была далеко не только в этих тварях. Иной раз кажется, что они были меньшей проблемой.

Пусть Мария мне ничего не говорила и даже не думала говорить, по её мертвенно-бледному виду я понимал, что моё предложение ненавистной родственнице она, мягко говоря, не оценила.

Всё было настолько плохо, что даже малышка Лили попыталась девушку успокоить, тихонько ей булькая весёлую песенку.

Честно говоря, чувствовал себя неверным семьянином, что где-то меня даже веселило. Я более чем понимал чувства девушки, но в первую очередь руководствовался логикой. Предложение, ради которого не слишком приятная мне королева готова была положить тело и душу. Для меня самого оно было выгодным, так почему же я должен был упускать возможность?

Очевидно, Мария это и сама понимала, даже не думая на меня как-то, упаси Владыки Снов, «обижаться», да и не считала своё положение таким, чтобы вообще иметь на это право, но кому от этого легче становилось?..

Было бы прекрасно, если бы всё можно было рационализировать и объяснить одной лишь логикой.

Конечно, я не собирался это так оставлять.

— Твои мечи, ракуйо, — припомнил я название. — Ты хочешь вернуть их?

Я сидел в кресле напротив девушки, задумчиво разглядывающей стены ночного паба. Мой неожиданный вопрос явно смог всколыхнуть эмоции в девушке, из-за чего она немного отошла от… состояния созерцания, переведя на меня взгляд.

От мечей она избавилась в рыбацкой деревне после случая с выброшенной на берег Кос. Очевидно, для человека не может пройти бесследно потрошение мёртвого Великого с последующим изыманием мёртвой сиротки.

Ответ Марии вызвал во мне вспышку недоумения.

— Я обещала себе, что никогда больше не притронусь к ним, — произнесла она. — Но если таково твоё желание, то я возьму их, добрый Песочный человек.

— Какой удобный ответ, — вскинул брови я. — Что насчёт твоего личного желания? Они должны быть для тебя особенными, не так ли, Мария?

Мария отвела взгляд, погрузившись в размышления.

Очевидно, ракуйо она выбросила из-за того, что не хотела вновь прибегать к насилию. Но в разворачивающейся ситуации ей в случае чего в любом случае через меня придётся проявить столько силы, сколько она не проявляла при жизни.

— Я… была бы не против вновь ими завладеть. С ними я чувствовала больше уверенности в своих силах.

Логично. Её боевой стиль заточен как раз под специально созданные для неё мечи. Лишившись их, она всё ещё оставалась одним из самых «сложных боссов игры», но с некоторыми нюансами.

Я улыбнулся.

— Хорошо.

— Тебе вскоре понадобится моя сила?

Промелькнувшее беспокойство в голосе Марии сделало мою улыбку чуть шире.

— Ты помогаешь мне прямо сейчас. Не утруждай себя лишними переживаниями. На самом деле я хотел с тобой обговорить кое-что ещё.

Вопрос во всех смыслах проклятого оружия уже немного растолкал загрустившую леди, но, естественно, это не было основной темой для разговора.

Мария немного подалась вперёд, внимательно слушая меня. Выдержав мучительно долгую паузу, буднично заговорил:

— Ты знаешь, почему меня интересует охотник по имени Джура.

— Присутствие Луны, — коротко ответила Мария.

— Да, но меня интересует не только оно само, — уставился в глаза девушки я. — Кошмар и возможность возрождения. Ты, наверное, подумала, что воспользуешься своим оружием через меня, но это не так. Я хочу, чтобы мечи оказались в твоих руках.

Мария медленно начала понимать, чего я хочу. От нахлынувших эмоций форма девушки поплыла, я физически увидел, как быстро у неё забилось сердце и перехватило дыхание.

— Я… ты хочешь вернуть меня к жизни, добрый Песочный человек?

Я беззлобно засмеялся.

— Вижу, ты наконец-то начала по-настоящему сожалеть о том, что столь глупо рассталась с ней, — тепло улыбнулся я. — Пока что я не могу тебе ничего обещать, сперва мне нужно понять, как и какой ценой Присутствие Луны сделало это, но, Владыки Снов мне свидетели, я бы очень хотел увидеть твою улыбку не только во сне.

Я немного помолчал.

— Возможно, ты сама сможешь окончательно закрыть вопрос с Залом исследований и подарить страждущим пациентам, ночами кричащим твоё имя, освобождение.

Видя, как начала прямо на глазах в буквальном смысле оттаивать девушка, вновь наполняясь жизнью и желанием жить, я лениво облокотился на кресло, прикрывая глаза. Вопрос с Аннализой окончательно закрыт.

К счастью, такие моменты напоминали мне, что даже в самом ненавистном мне тёмном фэнтези было место и чему-то такому.

Как очаровательно.

Кошмар Менсиса стал намного стабильнее и ярче. Бесчисленные развилки лабиринта перестали путать, начав вести ровно туда, куда нужно было любому желающему. Появились тёплые фонари, освещая каждый уголок пространства.

Теперь стабильная область в кошмаре не угнетала, но успокаивала, даря уютную атмосферу, в которой могло найтись место каждому сумасшедшему.

— Вижу, ты многое переосмыслил, Миколаш, — ласково прошептал я самым обычным, человеческим голосом.

Смотрящий в никуда мужчина заторможено перевёл на меня взгляд, вздрогнув. Без своей клетки на голове он выглядел бы заметно вменяемее, но… скажем так, насланный мной кошмар впечатлил учёного достаточно, чтобы его голова обзавелась сединой, а сам он внешне постарел лет на десять.

Даже глаза его, до этого наполненные ярким безумием, во многом потускнели, сменившись… нет, не спокойствием. Безразличием и пустотой.

Возможно, я немного переборщил. Не то чтобы это вызывало во мне какие-то эмоции.

— Песочный человек… Ты пришёл вновь… вновь дарить кошмары?..

Хриплый, замученный старческий голос нисколько меня не смутил.

— Надеюсь, больше мне не придётся прибегать к этому, — с сожалением произнёс я, стукнув песочной тростью, вновь заставив Миколаша вздрогнуть. — Ты отправишься за мной.

Хозяин кошмара медленно кивнул.

Мы отправились в одному мне понятном направлении. При желании я мог бы сократить путь, но, вместо этого…

— Менсис. Это имя Великого?

От моего неожиданно вопроса Миколаш едва не запнулся.

— Да…

— Ты назвал школу в честь него, — задумчиво произнёс я, проходя по коридорам. — Чем больше я узнаю про тебя — тем больше восхищаюсь твоему упорству.

— Ты ведёшь меня к нему, — прохрипел Миколаш.

Я на это лишь беззаботно кивнул.

— Не волнуйся, ты идёшь со мной просто за компанию.

Мозг Менсиса — ущербный Великий, с высокой вероятностью состоящий, в основном, из учеников Школы. Но обычный куличик из страждущих душ Великому жизнь не даст. Это понимал и Миколаш, получивший, к своему сожалению, за все свои молитвы и деяния настоящее, ужасное откровение.

Я уже примерно знал, что увижу, но всё равно испытывал на душе не самое приятное чувство.

— Карл говорил, что школа контактировала с женщинами, имевшими связь с птумерианцами.

Не уверен, но, вроде бы, не все птумерианцы были заперты в лабиринтах под землёй. То ли их потомки, то ли какая-то малая часть осталась на поверхности. С момента появления в этом мире я ни разу не слышал про них, что наводило меня на не самые хорошие мысли.

Возможно ли, что они всё ещё следовали каким-то указаниям непосредственно королевы Ярнам?.. Всё же, раз она смогла связаться со мной, то, возможно, могла и с дальними потомками представителей своей расы?

— Они называли себя звонарями, — ответил Миколаш. — Эти женщины сами нашли нас, на первых этапах помогали с исследованиями. Церкви неведомо про них.

Важное уточнение.

— Они должны были участвовать в ритуале? — обернулся на безумца я.

В игре это всё подавалось слишком образно, да и не настолько глубоко я вдавался в подробности истории мира. Какие-то детали (только ли детали?..) в принципе могли и, скорее всего, не совпадали с тем, что было в игре, поэтому я легко мог в чём-то ошибаться или что-то просто перепутать.

Миколаш был неплохим источником информации, что мог ещё немного помочь мне лучше узнать этот непонятный, жуткий мир.

— Да. Но в один момент они исчезли. Предполагаю, что они узнали про тебя, Песочный человек, — на миг блеснул огонёк безумия в глазах Миколаша, впрочем, быстро затухнув. — Я не могу их винить за то, что они предпочли сбежать.

Я хмыкнул.

— Занятно.

Что же, пока в эту сторону копать нет смысла. Проблем, прямо скажем, и так выше крыши. Объявятся — предприму меры.

Если же и дальше будут скрываться, то…

Я был бы рад такому раскладу. Судя по всему, в сравнительно скором будущем меня неизбежно ждала встреча с мёртвой королевой, явно желавшей от меня получить помощь. Даже не беря во внимание, что она будет мне должна, технически эти женщины-звонари могут считаться слугами королевы. Пускай сама разбирается со своими поданными. Смерть — не повод отлынивать от своих обязанностей.

Я продолжил задавать вопросы. По большей части, те же, что и Карлу, но более конкретные.

Что Миколаш знал про Церковь, каких людей знал, в чём участвовал. Каких-то серьёзно меняющих ситуацию сведений получить не удалось, но зато получилось немного больше узнать про Бюргенверт.

Судя по всему, в Церкви было немало шпионов из университета, через эту же Церковь проникнувших и в школу Миколаша, узнав про некоторые их… задумки с переселением сознания в кошмар, совпадавшие с собственными исследованиями университета.

Так как с моралью в тёмном фэнтези было, мягко говоря, не очень, вместо попытки обнародовать ужасные эксперименты с Миколашем ещё давненько связались из университета.

Слово за слово и за спиной у Церкви исцеления школа Менсиса с Бюргенвертом какое-то время сотрудничали, пока «что-то» не произошло и связь с университетом не оборвалась.

— Церковь пыталась подобраться к университету. Никто так и не вернулся.

— В этом нет ничего удивительного, — вскинул брови я. — Всё же, они умудрились погрузить часть университета в кошмар. Пропажа людей совсем не удивительна. Можешь представить себе масштаб?..

Миколаш вновь едва не запнулся.

В этой ситуации меня больше всего удивляло то, что они смогли сделать это достаточно незаметно. Боюсь представить, каких размахов ритуал нужно было провести, чтобы добиться этого.

В любом случае, этого, как и рождение Великого из несчастной студентки, мне застать не довелось.

Но, скорее всего, на результат хотя бы краешком глаза взглянуть придётся.

До этого идя преимущественно вперёд, я неожиданно свернул в сторону, наткнувшись на дверь.

В принципе, пока что я узнал всё, что меня интересовало, и немного даже больше.

— Мы пришли.

Дверь распахнулась, выведя нас на улицу, прямо напротив рычага. Это было совсем не обязательно, но меня немного потянуло на ностальгию. Я мотнул песочной тростью в сторону рычага.

— Потяни за рычаг.

Безумец беспрекословно подчинился, даже не думая задавать лишние вопросы, безразлично потянув за рычаг.

В кошмаре раздался вой. Где-то вдалеке за ещё не осветлённым песком туманом предстала башня, в которой висела груда из плоти и глаз, направив свои бесчисленные взгляды прямо на меня. Огромная, мерзкая, она, впрочем, вызывала во мне приступ жалости. Безусловно, ученики, из которых в основном состояла тварь, могли заслуживать подобного… наказания, но это очень спорное утверждение.

Всё, что касалось ран души, могло отразиться и в следующих жизнях. Погрязшая во тьме душа, вместо очищения, могла в конечном итоге в будущем стать чем-то ещё более ужасным. Кому от этого будет хорошо, м?..

— Великий… — прошептал я. — Называть так тебя, друг, будет самой жестокой насмешкой. Я здесь не для того, чтобы пытаться использовать тебя.

Цепь, пародируя сцену из игры, подчиняясь воле моего песка, оборвалась, отправляя сущность во тьму. Я сделал ещё один шаг, схватив Миколаша за шкирку.

Пространство поплыло. В игре это место было кромешной тьмой, но, в отличие от игры, пространство здесь наоборот светилось золотистым светом. Огромный мозг был прямо напротив нас во всём своём ужасном, ущербном великолепии, продолжая смотреть на меня десятками, сотнями маленьких и больших глаз. Я чувствовал всю нечеловеческую ненависть, направленную на Миколаша, и тварь вполне могла попытаться обидчику отплатить, но…

Не в мою смену. Он мне нужен.

Очевидно, ученики поняли, что их слегка обманули. Просто застрявшие в лабиринте ребята были ещё теми счастливчиками, избежав худшего. Какая жалость.

Я не знал точно для каких целей этот слепленный из большей части учеников школы инвалид был рождён на кошмарный свет (догадки имелись, чего мне было вполне достаточно), но в одном был уверен — пользы от него не будет, а вот потенциальных и не очень проблем — океан.

Да и, даже если бы польза была, я бы не смог заставить себя, рассыпая в округе золотистый песок, продолжать мучить это… коллективное создание. Мне становилось не по себе, представляя, как я чувствовал бы себя, грубо слепи мою сущность с кучкой других, в основу запихнув пойманное сознание могущественного обитателя мира снов.

Я вздохнул, вплотную подойдя к инвалиду, положив на него рассыпающуюся песком руку. Мой голос приобрёл уникальные, песочные нотки.

— Ты ведь не будешь сопротивляться, друг, м? — сощурился я. — Я здесь не для того, чтобы тебе навредить. Ты свободен. Забудь свои обиды и отдохни. Ты ведь понимаешь, что это не просьба, а? Прости, но это максимум, на который я могу пойти.

Мозг задрожал. Я почувствовал, как мне в сознание ломятся бесчисленные образы, наполненные непониманием, страхом, чем-то, что я не мог описать ни на одном из языков.

Засмеялся потусторонним, полным нечеловеческого тепла смехом.

— Пускай Владыки не будут к тебе придирчивы и подарят сладкий, спокойный сон. Доброй ночи, друг.

Свет под ногами ущербного Великого рассыпался. Слепленная из душ учеников сущность исчезла из стабильного кошмара, проваливаясь в самые глубины Царства Снов.

Надеюсь, в такие его концептуальные углы, что он больше никогда не окажется на поверхности тёмного фэнтези.

Я медленно выдохнул, почувствовав на душе небольшое облегчение.

Мне хотелось это сделать сразу же после того, как перехватил власть над этим кошмаром, ощутив на краю песка вой, но…

Я слегка увлёкся… профилактическими кошмарами.

Улыбка не пропала с моего лица, оставаясь такой же тёплой и ласковой. Я обернулся на Миколаша. Почему-то направленный на меня страх читался в его глазах ещё более явно, чем раньше.

Моя теплота пугала его больше холода. Он явно видел в ней что-то настолько неестественное, что нечто в глубине его сущности выгибалось, сводя с ума от липкого ужаса. Необычно.

Всё же, принятие крови Великих, несмотря на все мои старания по очистке, не могло пройти бесследно.

— Ты поможешь мне организовать встречу с Джурой так, чтобы как можно сильнее размыть след моего песка, — задумчиво произнёс я, подняв взгляд на отдававший золотом… потолок, да. — Я объясню и научу, как. Конечно же, не просто так.

Мир перед нами начал рассыпаться, обращаясь в бесконечно огромное космическое пространство, центром которого был я.

— Ты столь жаждал поговорить про космос… — сказал я. — Что же, я не против. Ты узнаешь всё, о чём только мог мечтать. Космос или Царство Снов — если это будет в моих силах, то я поделюсь с тобой заветным знанием. Но цена этому будет соответствующая.

Едва я договорил, как безумец оказался на коленях. Из его глаз пошли слёзы, лицо исказилось в пустой улыбке. Мои кошмары сломали его, но даже так…

Его жажда дотянуться до потустороннего исходила из самых глубин души.

— Ах, Песочный человек! — воскликнул Миколаш. — Ты услышал мои молитвы! Ты всё-таки услышал!..

По всему пространству раздался счастливый, безумный хохот.

Видимо, я всё-таки его недооценил и не переборщил. Замечательно. Правда, теперь у меня появился ещё один напрочь сумасшедший клиент. Всё чаще со стороны вижу себя каким-то злодеем.

И, наверное, небезосновательно.

Кошмары перестали мучить Джуру. В обычном случае было бы трудно передать словами, насколько хорошей новостью это могло быть, но Джура не испытывал радости.

Ведь всё его существование превратилось в кошмар.

Он больше не спал в привычном понимании этого слова. Когда не оказывался в странном Сне Охотника, то словно проваливался в небытие, отключался, чтобы затем вновь проснуться и…

…понять, что он всё ещё спит.

По-своему жуткая, вводящая в отчаяние мысль. Он знал, что не спал, но его сон продолжался. Нечеловеческое восприятие шептало ему о неправильности происходящего, и он не мог с этим ничего поделать.

Лишь следовать незримой, сводящей с ума воле.

Был в этом, впрочем, и плюс, пусть «плюсом» Джура его не назовёт ни при каких обстоятельствах: смерть начала восприниматься проще.

Чувство того, как чудовища раз за разом вгрызаются в его глотку, как рвут его на части, как он получает несовместимые с жизнью раны — всё стало восприниматься проще. За последние дни он успел умереть далеко на единожды, и самое ужасное, что в последние разы Джура намеренно шёл на смерть.

Чтобы ещё немного сильнее ранить тварь, чтобы скрыться, чтобы лишний раз не страдать от боли. Ведь умереть и возродиться было просто проще.

Вначале он думал, что ещё в ужасную Ночь Охоты к нему будет приковано повышенное внимание. Ой ли, сбежавший охотник, которого на глазах у всех разорвали на части. Ярнам был далеко не настолько большим городом, чтобы что-то подобное оставалось незамеченным.

Но реальность оказалась намного более жуткой и ненормальной. Настолько выходящей за рамки здравого смысла, что Джура чувствовал, как мог окончательно свихнуться в любой момент.

Его смерти просто не замечали.

Он давно хотел покинуть забывших про свой долг товарищей, но не мог найти повода. Что же, ужасная ночь расставила все точки над «і». То, насколько легко они убивали прямо на глазах обращающихся людей, с каким удовольствием подрывали тех, кто ещё недавно был человеком…

Нет, таких же людей, как они.

Старый охотник хотел выяснить с бывшими товарищами отношения. Напугать их, показать, что наказание к ним пришло в виде восставшего из мёртвых охотника. Да только те нисколько не обратили на него внимание, словно никто и не знал о том, что он умер.

Более того, Джура даже толком рассказать никому не мог о том, что с ним произошло. Сон Охотника, его бессмертие и странная… миссия, что ужасающая сущность поставила перед ним.

Он мог намекать, говорить про сны, но прямо, открыто рассказывать всем — нет.

Старый охотник не мог похвастаться знаниями исследователей Церкви, в первую очередь он был простым убийцей чудовищ. Джура был хорош в своей стезе, но не более.

И всё же, даже так старый охотник определённо мог сказать, что всё, что с ним происходило, серьёзно отличалось от всего того, что знала Церковь.

Единственным источником информации был Герман, да странная, человекоподобная живая кукла… нет, Кукла, кого-то напоминающая ему, но и они не могли внятно объяснить происходящее, словно издеваясь над ним.

Нет, в каком-то смысле, Герман выполнил обещание и всё объяснил:

Рассказал, что умудрился заключить сделку с самим Великим.

Рассказал, что Джуре требовалось делать.

Рассказал, что после завершения он получит свободу.

Но…

Как будто бы этого было достаточно!

— Не ломай над этим голову, — негромко произнёс Герман. — Лучше отправься и убей ещё несколько чудовищ.

— Я не соглашался становиться сборщиком Древней крови, — хмуро ответил Джура. — Во что ты втянул меня, мастер Герман⁈

За последние дни он повторил этот вопрос уже много раз. От былого уважения оставалось всё меньше. Старый охотник будто видел перед собой тень мастера охотников Ярнама, а не его самого.

Сломленный, усталый, он пошёл на какую-то страшную авантюру, быстро пожалев об этом. Жалкий!

Разглядывающему высоко поднимающиеся столбы… башни… деревья в тумане, Герману пришлось хорошенько подумать над своим ответом.

Первый охотник вздохнул.

— Не я выбираю охотников, Джура. Если бы я только знал, во что втянул тебя…

Джура перевёл взгляд на сидящую у цветов Куклу, но не стал задавать вопрос. Пожалуй, бывший пороховой бочонок должен был признаться себе, что и не хотел его задавать.

— Сколько крови мне необходимо ещё… собрать? — после недолгого молчания спросил Джура.

— Не думаю, что ты пробудешь здесь долго, Джура, — меланхолично ответил Герман. — Твоя ночь скоро закончится… Убей ещё несколько чудовищ…

Джура сплюнул. Он больше не хотел охотиться на чудовищ. После ужасной Ночи Охоты не видел в них тех тварей, что раньше.

— Ты обезумел, Герман.

— Возможно, — улыбнулся первый охотник. — А теперь иди и убей ещё несколько чудовищ.

Первый охотник негромко засмеялся, и Джура готов был поклясться, что в этом смехе было больше безумия, чем в смехе наслаждающихся взрывами бывших товарищей.

К сожалению, у Джуры не было выбора и он продолжил охоту. День за днём он начал, скрываясь среди ночного Ярнама, убивать чудовищ, чувствуя, как с каждым убитым созданием ему становилось всё хуже.

Поднявшиеся протесты в Ярнаме, что не заканчивались даже ночью, усугубляли ситуацию. Если днём всё было сравнительно спокойно, то под ночь чудовища выходили на охоту, и найти еду им было намного проще, чем обычно. Уж скрыться в Ярнаме можно много где было, и толпа лишь добавляла хаотичности ситуации, усложняя работу охотникам.

Не думал же простой люд, что они охотились только в Ночь Охоты? О нет, в этот день просто происходит массовая зачистка, но сама по себе охота…

Она была не событием, а, как бы ужасно это ни звучало, рутиной, без которой Ярнам давным-давно бы уже пал.

Впрочем, после пережитого… непережитого опыта Джура уже сомневался, что их охота могла что-то изменить. Кажется, Ярнам неизбежно должен был пасть и их действия лишь оттягивали неизбежное. И если не чудовища оборвут мучения прогнившего изнутри города, то нечто, далеко выходящее за пределы человеческого понимания. О нет, он не сдастся и будет идти до последнего. Но поменяет ли это что-то? Скорее всего нет.

И Джура в этом лишь убедился, когда мир вновь решил над ним пошутить и втянуть в разборки, которые выходили далеко за пределы его, обычного охотника, понимания.

Хотя, казалось бы, куда уже дальше…

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Он оказался в пабе. Довольно просторном, каком-то… фантастически-современном, со странными лампами, что создавали яркое, тёплое освещение. Казалось, будто он оказался в пабе из какого-то будущего, впрочем, сохранявшего определённый индивидуальный стиль, присущий всем пабам, что Джура видел в Ярнаме.

За стойкой, тепло улыбаясь ему, стоял ещё совсем молодой мужчина. Аккуратный, ухоженный, тёплый, спокойный взгляд карих, отдающих золотом глаз чем-то пугал Джуру.

— Меня опять куда-то затащили против моей воли?

Это был риторический вопрос. Увидев, как приподнялись уголки губ жуткого… видимо, хозяина паба, Джура вздохнул и уселся за стойку, ожидая…

Наверное, уже ничего не ожидая. Плевать.

Хозяин паба иронично хмыкнул.

— Значит, эль. С другой стороны, выбор в моём пабе и без того невелик.

Словно по-волшебству на стойке появилась кружка с элем. Видя, как Джура чуть не подпрыгнул, хозяин вновь хмыкнул.

— Кровавая Мария, мой лучший эль. Почти. За счёт заведения. С моей стороны и впрямь невежливо было затягивать тебя сюда без твоего согласия.

«Кровавая… Мария?»

Знакомый образ вновь проскочил перед глазами охотника. Каждый раз, когда он видел Куклу, облик Марии возникал перед ним, наводя Джуру на не самые весёлые мысли.

Могла ли это и впрямь быть покончившая с собой леди Мария?

По спине Джуры прошёл холодок. Не задавая лишних вопросов, он взял кружку и махом осушил её, чувствуя, что уже давно хотя бы немного хотел расслабиться, пусть даже во сне. Или, правильнее сказать, очередном кошмаре.

Выпитый эль помог ему изменить мнение.

— О Боги…

Последнее, о чём думал охотник, было то, что ему судорожно придётся вытирать проступившие слёзы. На Джуру нахлынули яркие, давно забытые эмоции. В груди поднялась странная теплота, подарившая сладкое облегчение и удивительный покой.

Это был не просто вопрос вкуса, а чего-то намного более глубинного, потустороннего. Чуждого, но оттого лишь более доброго и ласкового.

— Мне приходится действовать осторожно, поэтому вкус далеко не такой насыщенный, как хотелось бы, — развёл печально руки хозяин паба. — Скажем так, пока что я лишь проверяю почву. Прости, друг.

Джура удивлённо поднял взгляд на хозяина паба, нервно хмыкнув.

— Это прекрасный эль, хозяин…

— Рад слышать.

— Кто ты? — устало спросил Джура. — Что тебе надо от меня?

Он хотел спросить не «кто», а «что», но старый охотник нашёл в себе силы сдержать себя. Перед ним был не человек, и его восприятие буквально кричало об этом.

— Артур Сэнд, Песочный человек, некоторые зовут меня Хозяином из Песка, называй как хочешь, — улыбнулся Артур. — Круг моих интересов довольно широк, друг. Но, если попытаться сузить его, то мне интересен Сон Охотника и те, кого Присутствие Луны избрало для охоты. Сейчас это ты.

Джура сжал зубы.

— Ты… можешь объяснить, что со мной происходит? Почему я не могу говорить про этот Сон Охотника и свои смерти?.. Почему никто не обращает на них внимание⁈

Старый охотник не был удивлён тому, что странное ограничение нисколько не действовало на жуткого, но при этом парадоксально умиротворяющего, тёплого хозяина паба. Или, вернее сказать, Хозяина.

Всё же, речь шла далеко не про обычного владельца старенького заведения на отшибе города…

— Твоё состояние и для меня пока остаётся загадкой, — задумчиво произнесла сущность, разглядывая его. — Правда, видя тебя сейчас перед собой, у меня есть кое-какие догадки. Но мне нужно время на то, чтобы изучить тебя, Джура.

Старый охотник вздрогнул, рефлекторно потянувшись за оружием.

— Спокойно-спокойно, — засмеялся беззаботно Артур. — Ничего против твоей воли я делать не собираюсь, друг. Что же, не будем пока торопиться с этим. Вижу, тебя что-то гложет. Не хочешь обсудить, а?

Джура недоуменно уставился на улыбающуюся сущность.

— Ты… ещё спрашиваешь, что меня гложет, чёрт тебя подери⁈

Артур неожиданно подался вперёд. Его глаза засияли потусторонним золотом. Пространство вокруг задрожало.

— О, могу представить, — потусторонним голосом произнёс Хозяин. — Согласен, не совсем подходящий вопрос. Тогда давай я его немного… конкретизирую. Чудовища, Джура. Как ты думаешь, эти чудовища — люди? Их несчастные души ещё можно спасти?..

Ноги старого охотника подкосило, сердце в груди болезненно забилось. Страх, липкий ужас охватил бывшего порохового бочонка и, он готов был поклясться, это чувство было ещё более ужасным, чем нахождение во Сне Охотника.

В нём, по крайней мере, с ним на личный разговор не выходилоНечто.

Джура чувствовал, что собственное тело потихоньку переставало ему принадлежать. Словно весь мир ополчился против него, требуя ответить.

Казалось, пространство, в которое его затянули, было живым.

— Я… Э-это люди…

— И я с тобой полностью согласен! — дружелюбно засмеялся хозяин.

— Ч-что…

Зрачки хозяина паба неожиданно сузились, тёплая усмешка погасла, сменившись холодным спокойствием, сильно контрастирующим с тёплыми, наполненными добром глазами.

— Кажется, разговор придётся прервать. Мы продолжим в другую ночь, Джура. Нам много о чём нужно будет поговорить и проверить.

— Я… я не давал согласия, П-песочный человек… — выдавил из себя охотник.

Артур хмыкнул.

— Чудовище — это человек. Я не могу помочь обратившемуся, но могу помочь тем, кто ещё не успел перейти грань. Вижу, тебе интересно. В таком случае, продолжим наш разговор в другую ночь. Только учти, что даже надежда может иметь свою цену. Не волнуйся, много я не потребую. Лишь маленькая услуга. Считай это побочным, хех, заданием. Смерти тебя ведь уже не пугают, а?

Хозяин паба выдержал недолгую паузу, над чем-то задумавшись.

— Кажется, пришло время дать одному старику маленькую, но такую желанную надежду. Если тебя это не затруднит, передай от меня кое-что…

Голова Джуры заболела. Мир перед глазами начал расплываться, рассыпаться песком, а вместе с ним и Хозяин странного паба.

Чья-то рука схватила его за плечо, на краю сознания Джуре показалось, что он услышал чей-то отдалённо знакомый голос. Хриплый, безумный, но такой счастливый и фанатичный.

«Мастер Миколаш?»

Старый охотник сам не понял, как и в какой момент оказался во Сне Охотника. Казалось, он из него никуда и не выходил, просто решив передохнуть после очередной вылазкой и всё, что с ним произошло, было обычным сном.

Но реальность оказалась страшнее.

— Эль кровавая… Мария б-будет ждать меня в пабе? Я… О Боги, я… я понимаю…

Джура удивлённо застыл, увидев, как затрясся сидящий в инвалидной коляске Герман. Первый охотник едва сдерживал слёзы, что-то беспорядочно начав шептать под нос.

Кажется, он понял явно больше самого Джуры.

Сидящая же тем временем в саду Кукла, столь сильно похожая на Марию, удивлённо наклонила голову, уставившись на едва различимую золотистую ворону, сидящую на кроне одного из деревьев, с любопытством смотрящую на неё.

Кукла уже думала было открыть рот, но ворона исчезла быстрее, чем она успела издать какой-либо звук.

Возможно, просто показалось.

Непродолжительная встреча с Джурой оказалась крайне продуктивной. Настроение, не считая того, что я чуть глупо не попался, было замечательным. Перехватить спокойно блуждающего между кошмаром и реальностью охотника было не так легко, но, имея его образ, зная, на какие возмущения обращать внимание в Царстве Снов, найти его было более чем возможно.

Умей он размывать свой след, и у меня не было бы и шанса, но, по правда сказать, и так очевидно, что одним из моих главных преимуществ был, как бы это ни звучало, длительный опыт работы духом снов.

Естественно, Мария не могла не заметить моего хорошего настроения.

— Я нечасто вижу тебя столь довольным, добрый Песочный человек.

Я на это лишь довольно сощурился, потрепав сидевшую на коленях малышку Лили по иллюзорной шляпке.

Та на это что-то пробулькала.

— Сон Охотника и впрямь принадлежит охотнику…

Сперва я даже не поверил тому, что увидел. Думал, что это обман. Но реальность (во сне!) оказалась другой.

Какой-то ощутимой части Присутствия Луны не было во Сне Охотника. Изначально владея пространством кошмара, оно честно передало его Джуре, пусть и могло отобрать в любой момент. Способ… работы с людьми у Великого в чём-то был похож на мой: я в том числе вернул Миколашу контроль над кошмаром.

Я не могу и не хочу всё время в нём находиться и оставлять значительную часть себя. Речь идёт не про мельчайшие частички, а про хороший такой кусок песочной сущности, иначе нормально под контролем кошмар держать просто не выйдет.

Владыки Снов, я готов был поклясться, что Присутствие Луны выбрало если не такую же стратегию, то, как минимум, похожую. Оно спокойно передало влияние над кошмаром, оставило мельчайшую частицу себя, чтобы почуять, если произойдёт что-то совсем ненормальное, и отправилось заниматься своими делами.

Пожалуй, это очень неплохо пересекалось с тем, что я видел в игре.

Открывшееся знание немного развязывало мне руки и, пусть у меня не будет возможности в любой момент проникнуть в Сон Охотника и похозяйничать в нём, кое-какие перспективы у меня всё равно появлялись.

Правда, самих избранных Присутствием Луны охотников особо быстро изучить не получится, и это было печальной новостью. Не менее интересной показалась Кукла, на бездуховное существо на первый взгляд она похожа не была, но даже попытка заговорить с ней пока была слишком опасной.

Улыбка пропала с моего лица, я задумчиво облокотился на локоть, разглядывая удивлённо наклонившую голову Марию. Лили игралась с собственноручно воплощённой куклой в руках, не обращая внимание на мои размышления.

Я мог легко сделать так, чтобы охотник не мог лишний раз говорить о том, что с ним происходит.

Я мог предположить, как Присутствие Луны заставляет не обращать внимание на смерть охотника.

Я мог представить, как он раз за разом, плюя на ограничения в виде грани, путешествует сквозь сон и обратно. В принципе, если охотник был связан с пространством, создать подходящие «прыжкам» условия было реально. По крайней мере, я мог прикинуть, как это сделать.

Но я понятия не имел, во что Джуру превратил Великий.

Я словно видел перед собой не самого охотника, а некую его проекцию. Словно отражение, что пусть и было материальным…

На самом деле представляло из себя фантома. Живого фантома. Или фантомом это нельзя назвать?.. Владыки Снов, в моей голове просто не было подходящих ассоциаций, за всю свою духовную жизнь блуждания по снам я никогда не видел ничего подобного.

Это ли не разница между полноценным Великим и слишком много возомнившим о себе духом, м?..

Мне нужно было серьёзно изучить нынешнего и будущих охотников Присутствия Луны, чтобы полноценно разобраться, что оно сделало. Если пойму, что, то опытным путём смогу выяснить, как.

Другой вопрос, что, в отличие от Сна Охотников, прямое вмешательство в чужой труд Великий мог ощутить и ощутил.

Я цыкнул.

Внимание. Разговаривая с Джурой, на миг я ощутил его. Оно исходило откуда-то далеко, из глубин. Я словно слегка подтолкнул спящего и, пусть не разбудил его, на миг заставил ворохнуться, что в контексте игр с такой тварью было очень опасно.

Как показывала практика, с огнём я не то что любил играться, а буквально купался в нём, удивляясь тому, почему оно меня ещё не обожгло.

К счастью, у меня явно уже была репутация более «крутого парня», чем я был на самом деле.

— Великие… — пробормотал я, вспоминая проекцию одной такой, наблюдающей за моим пабом прямо сейчас. — Судя по всему, ни один из них изначально не желает зла людям…

Кажется, Великие кошмары в принципе не были злыми, как бы это ни звучало. Но… Но!

— Великие… добры? — прошептала задумчиво Мария. — Так ли добры, как ты, Артур?

Я на миг застыл.

— Возможно, я всего лишь запутавшееся зло, скрывающееся за светом, Мария.

— Потому именно ты пришёл на мои молитвы?

Вопрос девушки меня ненадолго отвлёк от насущных мыслей. Я немного подумал прежде, чем ответить. Иронично улыбнулся.

— Не припомню, чтобы ты хоть раз молилась.

Мария на это не стала что-либо отвечать, да и ответ не нужен был.

Человек мог молиться отнюдь не вслух, а самым что ни на есть подсознанием. Молить о помощи так, что, не проронив ни слова, можно было услышать крик. Причём, не обязательно духу, а самому обычному человеку.

Постучал пальцами по ручке кресла, после чего негромко выдохнул, привлекая внимание Лили. Вновь потрепал ту по голове, отмечая, что она, кажется, потихоньку росла.

Моя кровь ей очень нравилась, как, впрочем, и Таламусу.

Кажется, пока что будет лучше сосредоточиться на выживании королевы Аннализы с её замком, а там буду разбираться во всём остальном по ходу. Пока Карл будет занят клубом по интересам, Хенрик и Гаскойн займутся кое-чем другим, не менее, если не более важным. Они должны были уже достаточно отдохнуть. А там вновь могут заявиться церковницы в виде сестёр-Йозефок или самой Амелии. Главное, чтобы мне оставляли время на небольшую психологическую передышку.

Но, возвращаясь к началу…

Посмотрим, сможет ли лидер ковенанта палачей меня чем-то удивить.

Замок Кейнхёрст возвышался над озером и даже густой туман не мог скрыть всё его величие. Раньше он был достаточно оживлённым, на аудиенцию к королеве часто приезжали уважаемые или просто влиятельные люди; обычный же люд если не почитал правителей, что внесли немалый вклад в развитие города, то, по крайней мере, восхищался архитектурным шедевром, что находился не так далеко от Ярнама.

Сейчас же замок преимущественно пустовал, а слухи вокруг него ходили один ужаснее другого. Из шедевра человеческой мысли, места, которое хоть глазком хотели бы увидеть все, он превратился в логово тварей, с огромным удовольствием испивавших кровь людей.

И, как ни странно, это утверждение даже не было ложным.

Как бы Логариус не ненавидел это место и всех тех, кто в нём обитал; как бы не кривился от зловонного запаха крови, пропитавшего стены логова тварей; даже он должен был признать красоту места, в которое прибыл. И не только он. Чудовище внутри него, в последнее время опасно приблизившееся к тому, чтобы взять верх, соглашалось с ним.

В этом же ужасном в своей красоте замке он и хотел заковать королеву, что отказалась умирать даже после обезглавливания. Это будет их общая тюрьма, ведь пути назад ему всё равно не будет.

Церковь была беспощадной не только к своим врагам, но и к тем, кто на неё работал. Это не добавляло Церкви очков, однако глупо было отрицать омерзительную эффективность подобного подхода.

«Надеюсь, Альфред не подведёт и в случае чего продолжит моё дело…» — пронеслась мысль в голове Логариуса.

Один его ученик остался. Формально не принадлежа к их ковенанту, Церковь не должна будет обратить на него внимание. Ему не о чем было переживать.

За ним шли практически все палачи, что были в Церкви. Несколько десятков охотников, каждый из которых имел свои личные счёты с кровососами, охотившимися на их друзей, товарищей, родственников.

И они определённо знали, что делали.

Их пытались остановить ещё на подходе, вернувшаяся бессмертная королева успела подготовиться к осаде, но не следовало недооценивать обученных охотников на чудовищ. Организованных, полных животной злобы, орудующих монструозными орудиями, они буквально разрывали на части всех, кто пытался их остановить.

Ещё на подходе к замку они, словно неостановимая стихия, выкосили несколько десятков Нечистокровных. Испившие нечистую кровь бессмертной королевы слуги замка и впрямь были нечеловечески сильны, проходили особую тренировку, но, к счастью или сожалению, уровень подготовки в Церкви исцеления был совсем другим.

Правда, и самой Аннализе было чем удивить пришедших за её кровью охотников.

Древний род, что зародился, казалось, ещё на закате цивилизации птумерианцев, владел особой короной. Корона иллюзий, артефакт древности, доставшийся Кейнхёрст ещё от бывших владык Ярнама.

— Неужели ты передумал, гнусный Песочный человек?.. — пробормотала Аннализа, проведя рукой по короне.

Палачи были всё ближе, слуги не могли остановить их, самого же Песочного человека и след простыл. Она была уверена, что он придёт… в каком-то виде раньше, но его не было. Казалось, что никакого уговора и не было, что не могло не напрягать королеву.

Что может быть хуже не держащей собственное слово могущественной твари?..

Она не стала прятаться внутри замка, помня насланный кошмар. Если Логариус попытается воплотить кошмар в явь и надеть ей унизительную железную маску на голову, она, по крайней мере, выпьет напоследок из него достаточно крови, чтобы чернь до конца своих дней упивалась ненавистью к ней, осознавая, что никогда не сможет её убить!

Корона иллюзий села на голову женщины как влитая. Затылок пронзила боль, но это нисколько её не смутило. Женщину охватило странное, жуткое чувство, словно она начала погружаться куда-то. Словно в кошмар наяву, оживающий прямо на глазах.

Реликвию замка нельзя было долго носить на голове — Аннализа знала, последствия были даже для неё… нет, не пугающими, нечто хуже: непредсказуемыми. И всё же…

Ненадолго она могла позволить себе надеть её. Чтобы выиграть ещё немного времени, чтобы ещё немного потрепать охотникам нервы иллюзиями и забрать парочку из них в кошмар.

До тех пор, пока не придёт Песочный человек.

Что лидер ковенанта палачей, что королева Нечистокровных были намерены идти до конца.

Взмахнув золотистыми крыльями, я приземлился на уличный фонарь. И без того густой туман сгустился вокруг замка ещё сильнее, но меня это нисколько не смущало.

— Владыки Снов, надеюсь, у неё не хватит наглости требовать компенсацию… — встряхнул песочными крыльями я.

Вокруг замка словно прошла мини-войнушка. Повсюду лежали тела как слуг королевы, так и охотников. Искусанные, разодранные, разрезанные и разорванные пополам, они и без того жуткий замок превращали в филиал Ада.

Но, к счастью, я успел до того, как всё закончилось.

Логариус по праву считался достаточно опасным «боссом в игре». Завладевший короной, прозвавший себя мучеником, в игре он остался сторожить замок с закованной в нём королевой. Было в этом что-то такое… практически мифическое, но, к сожалению, в представленной реальности самого настоящего тёмного фэнтези всё сводилось скорее к политике Церкви.

Не удивлюсь, если они хотели это обыграть для специфической формы увольнения и дополнительных политических очков в городе, чтобы успокоить простой люд.

Как же, бравые охотники жизни положили на то, чтобы покарать гнусную королеву!

Я каркнул. Никак, от сарказма.

От слуг королевы почти ничего не осталось, впрочем, как и от охотников. Пара последних слуг пытались с рыком защитить едва сдерживающего себя животного Логариуса, чуть поодаль между собой сцепились оставшиеся палачи. Корона на голове Аннализы пыталась повлиять на охотника и заковать его в иллюзии, но всё было зря и по тому, как исказилось лицо женщины в омерзении и страхе скорого будущего, определённо можно было сказать, что и для Аннализы это не было секретом.

Я оглянулся, смотря куда-то в сторону густого тумана.

— Медлишь…

Привлечь внимание было не так уж и сложно. Пусть меня и не могли видеть обычные люди, и даже необычным нужно было немного напрячься, себя скрыть я никак не пытался, золотистой тенью пронесясь прямо через сражающихся Нечистокровных и Логариуса.

Должен сказать, эффект получился что надо: битва буквально заморозилась, заставив удивлённых людей (это я так обобщаю, люди из них очень условные) обратить на меня внимание.

Истощённая Аннализа, едва не валясь с ног, счастливо засмеялась. Неужели думала, что я и впрямь брошу её, заключив сделку?

— Ты всё-таки соизволил прийти, мерзкий Песочный человек!

Логариус сжал косу в руках, явно осознав, что королева лишь выигрывала время и у неё был козырь.

— Что это было⁈

Я вновь пролетел мимо, на этот раз приземлившись на уличный фонарь поближе. Задумчиво оглядел людей, остановив взгляд на, возможно, впервые за поединок вздрогнувшем Логариусе.

Чудовище внутри него моментально отреагировало на того, кто смог всколыхнуть его, и это сильно не понравилось охотнику.

— Я бы на твоём месте так не нервничал, друг. Знаешь сколько болезней провоцируют нервы? Владыки Снов, поверь моему опыту, крепкие нервы — залог долгой и здоровой жизни.

Правда, упоминать, что один факт моего существования эту жизнь мог поставить под сомнение, я не стал. Мир такой, ничего не поделаешь.

Мои попытки завести светскую беседу явно не понравились Аннализе.

— Убей его! Ты не получишь от него никакой пользы, Песочный человек! Я заплачу за смерть этой черни столько, сколько сам того пожелаешь!

Логариус удивлённо уставился на королеву, явно желая сквозь оставшихся Нечистокровных броситься на неё, но я вновь заговорил, останавливая торопыгу:

— Не разбрасывайся так словами, дорогуша, — недовольно каркнул я. — Что ты будешь делать, если я пожелаю того, что и десять таких как ты не смогут сделать? Не поддавайся лишним эмоциям.

На последних словах я вновь уставился на Логариуса. Моя форма поплыла, клюв, вопреки заданной физиологии, исказился в чём-то похожем на оскал, посыпался золотистый песок и на этот раз старый охотник узнал его.

— Это был ты, — сквозь зубы прорычал Логариус.

— О, я не сделал ничего такого, — хмыкнул я. — Зверь в тебе и так до жути силён, друг. Я лишь немного привлёк его внимание.

— Кто ты? Что ты? Тебя призвала эта тварь⁈

— Как много вопросов, — довольно протянул я. — Меня зовут по-разному, но можешь называть меня Песочным человеком. Твой второй вопрос довольно неоднозначный, поэтому я перейду сразу к третьему. Нет, королева не призвала меня, но у меня есть с ней договоренность. И я хочу, чтобы была и с тобой.

Готов поспорить, Мария отдала бы многое, чтобы увидеть, как перекосило лицо королевы, но, к сожалению, сейчас у неё такой возможности не было.

Я уже хотел было продолжить, но Логариус неожиданно нахмурился, начав к чему-то принюхиваться. В меня прилетел услужливо припрятанный топорик, что на фоне достаточно габаритного охотника выглядел скорее как нож.

К несчастью для охотника, на физические объекты в нынешней форме мне было наплевать. Топор, пусть и разрезал мою песочную форму, прошёл скорее сквозь неё.

Я же, лишь на миг рассыпавшись, собрался вновь.

— Ну и ну… — взмахнул крыльями я. — С твоей стороны это было довольно опрометчиво… Я…

— Не пытайся заговаривать мне зубы, тварь! — прорычал не своим голосом Логариус.

А он довольно проницательный.

Я дёрнул крылом, переведя взгляд.

— В каком-то смысле ты прав, друг, — прошелестел я. — Правда, ты уже опоздал.

Из тумана начало медленно выходить новое действующее лицо.

Честно говоря, я уже думал, что состыковать две свои проблемы, чтобы вычленить из них хоть какую-то выгоду, у меня не получится. Я видел несколько путей того, как мог бы решить вопрос палачей.

Мне хотелось эффектного решения, как бы это ни звучало — изящного. И, в зависимости от результатов встречи с Джурой, определялось, как я поступлю.

Как можно понять, у меня и впрямь получилось наладить какой-никакой контакт с первым охотником Присутствия Луны и… дать ему побочное задание.

Джура, переступая через тела Нечистокровных и бывших товарищей, ничего не выражающим взглядом уставился на удивлённого Логариуса.

Палач был настолько удивлён, что даже его внутреннее чудовище сделало шаг назад, вернув частичку здравомыслия охотнику.

— Джура, ты…

— Я знаю, как это звучит, но, кажется, тебе придётся довериться ему, если ты не хочешь окончательно потерять себя, — хрипло произнёс старый охотник.

Я подарил временному наёмному рабочему Великого то, чего его хозяин не смог подарить и даже не пытался.

Надежду.

Я взмахнул крыльями, и вместе с этим два охотника, не переговариваясь, сцепились друг с другом. Загремели выстрелы, копьё и нечто отдалённо похожее на переносной миниган, что сверхчеловек без лишних проблем держал в одной руке, столкнулись друг с другом.

Их сражение не было долгим. Логариус быстро смог сократить дистанцию с противником, одним резким выпадом косы разрезав Джуру пополам, позволив мне впервые от первого лица увидеть то, что интересовало меня больше всего: как этот мир передал бессмертие избранного «игрока».

На краю сознания послышалось нечто отдалённо похожее на вой. Часть меня, что сейчас сквозь пелену мира снов наблюдала за всем, словно всколыхнуло: я ощутил на миг власть в физическом мире. Словно пелена в области тела Джуры прорвалась, позволив физическому миру провалиться в кошмар.

Но это чувство продлилось совсем недолго.

Логариус удивлённо обернулся на полностью невредимого Джуру, что стоял на месте своего трупа. Полностью живой, невредимый, казалось, что его только что не разрезали пополам. От прошлого тела не осталось и следа.

Никогда такого не видел. Даже подумать не мог, что это возможно. Я начинаю восхищаться взрослыми Великими. Фантастика.

— Какого…

Джура бросился на растерявшегося Логариуса, но лишь для того, чтобы вновь пасть от рук палача.

И затем всё повторилось вновь.

Джура вновь восстал, чтобы вновь дать бой.

А затем вновь.

И вновь.

То, что в старой игрушке было лишь условностью, здесь было чем-то воистину чудовищным, абсолютно нечестным, дающим избранному Сна Охотника то, о чём никто другой не мог и мечтать.

В какой-то момент к начавшему сдавать Логариусу присоединились оставшиеся палачи. Кровопийцы не вмешивались, лишь наблюдая, не осознавая неправильности происходящего, как бывший пороховой бочонок расправляется с палачами.

И не нужно было уточнять, чем всё закончилось. Логариус был повержен. Неутомимый, бессмертный, плюющий на собственные раны Джура в какой-то момент поверг палача, впрочем, не став убивать его.

Кажется, Аннализа была близка к тому, чтобы взорваться.

— Закончи это дело, охотник!

Джура на это лишь молча спрятал пушку, переведя взгляд на меня.

— Я выполнил твоё поручение, Песочный человек. Надеюсь, что ты будешь верен своему слову.

Я хмыкнул.

Старый охотник, не дожидаясь ответа, под прожигающим, нервным взглядом Аннализы, развернулся, медленно скрываясь среди тумана. Оставшиеся кровопийцы даже не пытались его остановить.

Должен признать, брутально, Владыки Снов его разбуди.

Взмахнул крыльями, присев прямо на покалеченного Логариуса. Истекающего кровью, подстреленного раз эдак двадцать прежде, чем нечеловеческое тело сдало.

Ко мне, снимая необычную корону с головы, подошла Аннализа, а за ней, неуверенно, и её Нечистокровные слуги. К её чести, она не пыталась закончить начатое и помешать мне, но определённо очень хотела.

— Для чего он тебе, Песочный человек? — ледяным голосом поинтересовалась женщина. — Ты говорил, что мы можем обсудить его судьбу позже. Не идеальный ли момент сейчас? Почему я не могу приказать слугам добить эту чернь?

Я дёрнул золотистым крылом, переведя взгляд на истекающее кровью тело. Как ни странно, раны уже потихоньку заживали.

— Мне нужны сильные охотники, дорогуша. Кто ещё способен на исследование дальних уголков гробниц птумерианцев? Кандидатов, к сожалению, получается не так много. Или хочешь сказать, что сможешь найти сходу такого же квалифицированного охотника?

Это я спросил с явной иронией в голосе. Боссы из игры не появляются на ровном месте.

— Позаботься о нём и остальных палачах, — прошелестел я. — Можешь лишить их жизни, если по пробуждению лидер не изменит своего мнения и попытается напасть, но я постараюсь не допустить этого.

Выдержал недолгую паузу.

— Твоя судьба в любом случае не будет такой, как в том сне, не так ли? Разве это не идеальная возможность попытаться надеть ему на голову железную маску?

— Десятки моих слуг погибли, — скривилась Аннализа. — И теперь ты хочешь, чтобы я позаботилась о нём?

По тому, как она задумчиво прищурилась, я определённо мог сказать, что предложение с маской её заинтересовало.

Как очаровательно.

Я скептично каркнул, странно покосившись на королеву. Кажется, сегодня у меня день риторических вопросов. Не желая ранить невинные чувства окруживших королеву кровопийц, прямо в её разум отправил простую мысль:

«Хочешь сказать, королева, что тебе не наплевать на них?»

Королева дёрнулась, словно от пощечины. Кажется, мои слова всерьёз задели её и она была со мной не согласна, но вести дискуссии ни настроения, ни времени у меня не было.

Меня ждал разговор с Логариусом.

Что-то было не так. Логариус знал это. Что-то на краю сознания шептало об этом.

Он пробирался сквозь полчища Нечистокровных рыцарей, но они никак не заканчивалась. Его золотистое оружие косило, словно свежие колоски, бесчисленных тварей, где-то на краю сознания звучал болезненный вой чудовища.

Казалось, будто, убивая кровопийц, он убивал чудовище внутри себя. По чуть-чуть, маленькими кусочками, он словно выжигал… выкашивал золотистой косой накопившуюся за долгую службу грязь из тела и души.

В какой-то же момент он добрался до самой королевы, восседавшей на своём троне.

Королева с улыбкой встретила его.

— Вижу, ты уже начал понимать, что происходит.

Улыбка, которой Аннализа никогда бы не улыбнулась. Лишённая какой-либо надменности или презрения, удивительно тёплая, ласковая. Королева словно похвалила его за сообразительность. Похвалила искренне, от души.

Контраст между ненавистной внешностью и… атмосферой вокруг проклятой суки был чудовищным.

— Ты… Песочный человек, — прохрипел окровавленный с ног до головы Логариус. — Где я? Я умер?

— Это будет зависеть от того, как ты себя поведёшь, когда окажешься в яви.

Принявшее облик Аннализы существо весело хмыкнуло.

Логариус прикрыл глаза, отпуская развеявшуюся золотистым песком косу, сделав глубокий вдох.

— Почему… почему я чувствую такое спокойствие на душе? Что ты сделал?

— Не так много, — нечеловеческим голосом прошелестела королева. — Лишь немного подтолкнул тебя и показал, в какую сторону бить. Ты собственными силами подавил в себе зверя. Возможно, уже совсем скоро ты сможешь окончательно избавиться от него.

Шок, непонимание, растерянность. Эмоции нахлынули на палача, сметая остатки злобы.

Охотники и мечтать не могли о том, чтобы нашлось лекарство от внутреннего чудовища. Вечная борьба с тварью внутри — проклятие каждого. Многие готовы были свою душу отдать даже за крошечный шанс избавиться от чудовища внутри, и теперь…

Теперь сущность напротив столь легко говорила об этом, будто это было что-то несущественное.

Проклятое, сладкое чувство надежды начало разгораться в Логариусе.

Старый охотник знал лишь один вид существ, что потенциально были способны на такое.

— Великий… Что ты хочешь от меня?

Артур засмеялся. Засмеялся голосом королевы, но добродушно, мягко, словно услышал и впрямь рассмешившую его шутку.

— Никакой я не Великий и становиться им не хочу, пусть в последнее время у меня и начало появляться какое-то нехорошее предчувствие, — улыбнулась иронично сущность. — Что же, раз уж ты согласился выслушать меня, мученик, то давай поговорим! И, желательно, за кружкой эля! И, поверь, от результатов нашего разговора многое зависит, друг.

Мир перед глазами Логариуса поплыл, начав превращаться в паб. Уже совсем скоро палач осознал себя за стойкой, напротив него стоял молодой хозяин, ласково улыбаясь ему.

Определённо, уже распрощавшегося с жизнью охотника ждал один из самых тяжелых разговоров в его жизни.

…если он ещё не умер, конечно…

Любой человек, тем или иным способом получивший в свои руки какую-то власть, не обделённый задатками ума, если понимал, что силой взять своё не сможет, готов был идти на компромиссы.

Тяжелые, неудобные каждой из сторон, но столь необходимые. Потому что иного выхода нет. Единственной альтернативой была смерть, на которую, пожалуй, готовы были пойти многие, но…

Это не относилось ни к Логариусу, получившему шанс своим выживанием добиться большего, ни уж тем более к королеве Аннализе, которая и без всяких обещаний исполнить заветную мечту собиралась жить долго и, желательно, хорошо.

Небольшая группа из палачей во главе с лидером ковенанта и Нечистокровных кровопийц во главе с их королевой стояли на огромном мосту, ведущем к не менее огромному замку.

Они прощались. Правда, «прощанием» это можно было назвать с трудом: готовые кинуться друг на друга в любой момент, что немногие палачи, что слуги своей королевы напоминали натянутую струну, готовую порваться в любой момент.

Логариус и Аннализа стояли друг напротив друга, прожигая друг друга взглядами полными ненависти.

— Мы не закончили, Аннализа.

— Мы начнём лишь после того, как ты научишься склонять передо мной голову, — сморщилась женщина. — Благодари «Его» за то, что оказался полезен.

Логариус, приложив руку к голове, на которой ещё недавно была его же маска, надетая на него вопреки размерам, слегка повредившая ему череп, не поддался на провокацию, лишь окинув взглядом оставшихся палачей и кровопийц.

— Мы лишь пешки, королева. Чтобы он тебе не предложил и не сделал — для него мы всего лишь простые смертные, которых он одарил частичкой своего знания. Я выживу и дождусь момента, когда он потеряет к тебе интерес. И тогда мы закончим начатое.

Аннализа на это лишь оскалилась, её глаза налились кровью.

— Знал бы ты, наивный глупец, что предложил мне добрый Песочный человек, то не был бы столь слепо уверен в своих словах. Ты научился читать и писать, но не думаешь ли ты, что перестал из-за этого быть невоспитанным животным? Брось.

Женщина негромко засмеялась. Надменно, презрительно, она не считала палача достойным и пальца её ноги.

Логариус на это лишь крепче сжал кулаки.

Косы его лишили, кинув её обломки под ноги, наглядно показав, кто, несмотря на все потери, победил.

— Мы уходим.

— Мог этого не уточнять. Пошёл вон.

Старый охотник едва не зарычал. Чудовище внутри него стало намного слабее, что позволяло лучше себя контролировать, но то, как нагло сука провоцировала его…

Они не могли вернуться в Церковь. Теперь в Ярнаме им придётся скрываться. Их и так отправляли в последний путь, выставив мучениками, что поклялись отдать свои жизни за то, чтобы победить гнусную королеву.

Если правильно разыграть карты, то это должно было успокоить людей в достаточной мере, чтобы протесты постепенно затихли. Коль же нет…

Подобный жест всё равно принесёт свои плоды.

Их возвращение в Церковь исцеления лишь натравит на них высшие чины, которые точно не примут потерявшую всякую пользу группу охотников. Их, тех, кто отправился в последний путь, не могли просто расформировать и распределить по разным группам.

Но это не значит, что им совсем некуда было идти.

Как бы это ни звучало со стороны, но теперь как королева Аннализа со всеми своими слугами, так и лидер ковенанта Палачей с несколькими последователями были частью новой силы, что с каждым днём всё больше и больше разрасталась в городе.

Для кого-то культ, для кого-то обычный… «клуб по интересам», но лично Логариус называл это иначе.

Новый ковенант «Песчаной Чаши». Соглашение, договор с божественной сущностью. Ковенант под взором доброго Песочного человека, Хозяина из Песка, что скромно обосновался в пабе на отшибе Ярнама, с радостью принимая на тёплый разговор страждущие, потерянные души, угощая их элем, чей вкус почувствуют даже те, кто давно погряз в Древней крови.

Ведь как разбавленная десятки раз кровь может соревноваться с кровью того, кого можно назвать Древним воплоти?

События, несмотря на то, что город вновь погружался в серые будни, лишь закручивались.

В Ярнаме было немало пабов. Одни были побогаче, другие победнее. Как ни странно и даже закономерно, клиенты пабов тоже отличались, одни состояли преимущественно из людей среднего или даже высокого класса, когда контингент других пабов состоял из одних бедняков, отдающих за дешёвое пойло последние гроши.

Но, какими бы разными не были эти люди, в сущности они отличались друг от друга не так сильно. У них были похожие проблемы и похожие желания, свои уникальные истории и мечты.

Все они приходили в пабы напиться, поделиться какими-то проблемами, отдохнуть телом и душой в угнетающем, удушающем городе, что с каждой Ночью Охоты всё сильнее погружался в безумие, и ярнамцы чувствовали это, за неимением выбора лишь чаще желая забыться.

Охотники как никто другой нуждались в надежде, но и к обычному люду это относилось не в меньшей степени.

И такая надежда появилась, пусть и не в том виде, что, возможно, ожидали обычные жители и всё те же охотники.

Карл окинул цепким взглядом толпу, сделав глоток дешёвого пойла. Пьяные, лишённые какого-либо ума или осознанности взгляды раздражали учёного, но это малая цена за возможную награду.

Вероятно, Мастер Миколаш смотрел на них так же, когда отбирал последователей и учеников.

— Вы слышали легенды про Песочного человека? Доброго Хозяина из Песка, чей эль столь манящий, что после него любая выпивка теряет свой вкус?

— А мне снился он! — воскликнул кто-то в толпе. — Песочный человек наслал мне хороший сон, я говорил!

— Всё ты придумываешь, Джордж!

— И я про него слышал!

— Глупые байки то всё!..

В толпе поднялся гвалт, один начал перебивать другого, но это не помешало пьяному бородачу в толпе икнуть достаточно громко, чтобы толпа на миг затихла, позволив этому же бородачу задать вполне уместный вопрос:

— А… а если вся остальная выпивка потеряет вкус, то это разве не плохо⁈

В толпе поднялся хохот, и даже слушающий Карла хозяин паба, протирая кружку, улыбнулся в роскошные усы.

— О, — поднял кружку с тем самым потерявшим вкус элем Карл. — Лучше один раз испить сладкий нектар, чем всю жизнь пить помои! Неведение хуже смерти!

— Если считаешь мой эль помоями, то можешь проваливать, — хмыкнул хозяин.

Толпа вновь засмеялась.

Никто не воспринимал происходящее всерьёз.

— Попробовав эль Песочного человека, ты моментально изменил бы своё мнение, хозяин! — воскликнул Карл.

— Если его эль настолько хорош, то я закрою свой бизнес, — не остался в долгу хозяин. — А теперь проваливай. Не забудь только заплатить.

И теперь это была не шутка.

Неприхотливая толпа вновь разразилось смехом и под этот же смех Карл ушёл, впрочем, не испытывая по этому поводу никаких эмоций.

Слушок там, история-другая тут. Он проносился тенью сквозь каждый уголок Ярнама, подготавливая почву. Сам Хозяин из Песка уже сделал достаточно, чтобы его имя узнавали, но Карл заходил ещё дальше, принося то, что звучало лишь во сне, и в явь.

Пройдёт немного времени и он пойдёт дальше. Благо, Школа Менсиса и Мастер Миколаш в частности научили его тому, кого и как искать. Так ли Школа Менсиса отличалась от культа?

То, что школа была частью Церкви, делала ситуацию лишь немного более щепетильной, не более.

С деньгами у него уже совсем скоро появится больше связей, получится начать организовывать встречи в… более подходящих местах, не боясь привлечь лишнего внимания Церкви.

Всему своё время.

«Поляна белых цветов. Символичное место, чтобы умереть», — пронеслась мысль в голове Джуры.

Он стоял на коленях, спиной к Герману и Кукле, ожидая собственной смерти. Или, правильнее будет сказать, пробуждения.

Столько раз пройдя через смерть, охотник перестал её бояться. Даже если слова Германа окажутся ложью и он по-настоящему умрёт, то для Джуры это уже не будет играть особого значения: он умер в тот момент, когда попал в лапы обращённого человека.

Возможно, маленькая миссия, что Великий дал ему, была лишь малым искуплением всех тех грехов, что он совершил.

«…в таком случае, помощь другой сущности — грех?» — криво усмехнулся Джура.

По какой-то причине ему казалось, что он поступил скорее правильно, чем нет. С того момента, как он поделился с Германом вестью, что-то в нём изменилось.

И не только в нём, но и в странной Кукле, то и дело разглядывающей ветки иллюзорных деревьев, словно пытавшейся отыскать кого-то. Джура вполне допускал, что хитрая сущность могла воспользоваться им, чтобы попасть в Сон Охотника.

Впрочем, для Джуры это не имело никакого значения.

Ведь, в отличие от Песочного человека, сковавший его Великий в принципе не давал ему выбора. Ничего не предлагал, не выходил на связь и не вёл никаких бесед. Просто через Германа поставил перед фактом.

Даже если сам Песочный человек, как и Присутствие Луны, видел в нём лишь разменную монету, какого-то дешёвого наёмника, он, по крайней мере, смог дать ему то, о чём Присутствие Луны даже подумать не могло:

Всё ту же надежду. Их всех можно было купить ей, всех до единого.

— Ты отлично справился, добрый охотник, — произнёс Герман. — Близок конец ночи. Теперь я окажу тебе милость. Ты умрешь, позабудешь этот сон и проснёшься в лучах утреннего солнца. Ты будешь свободен.

Герман медленно поднялся из инвалидной коляски, встав на протез. Кукла протянула наставнику охотников косу, которую Герман направил на Джуру.

— Я верю, что и ты получишь свободу, Герман, — напоследок произнёс бывший пороховой бочонок.

Рука Первого охотника на миг дрогнула, после чего он резко взмахнул косой.

Голова Джуры упала, покатившись по белым цветам, после чего рассыпалась на частицы света, исчезнув. Его ждало пробуждение с частичным помутнением рассудка.

Он будет помнить, что видел ужасные сны, но детали не сохранятся в его сознании, как не сохранятся и у будущих охотников Сна Охотника.

Впрочем, кое-что Джура запомнит: своё желание навсегда покинуть Ярнам и слабое тлеющее чувство надежды на то, что некая сущность сможет помочь утопающему в безумии городу.

Во Сне Охотника незаметно появилась первая могила.

Герман тяжело вздохнул, плюхнувшись в коляску.

— Мы будем ждать следующего охотника…

Кукла на это лишь кивнула, после чего, наклонив кукольную голову, обернулась на одно из деревьев.

Кажется, она вновь увидела что-то необычное, но, возможно, ей просто показалось. Опять.

— Как любопытно…

Герман едва не подпрыгнул, испуганно вытаращившись на свою спутницу.

— Ты… ты что-то сказала?

Кукла на это лишь хлопнула до пугающего живыми кукольными глазами.

Всё же, Присутствие Луны выполнило желание Германа, пусть и совсем не так, как тот хотел.

Чем больше Йозефка изучала собственную кровь — тем в больший восторг приходила. Она наблюдала за настоящей фантастикой, тем, что могло полностью изменить ситуацию в Ярнаме!

Теперь она поняла. Частицы песка таинственной сущности были его собственной кровью. Странной, лишь внешне похожей на кровь человека, но всё ещё кровью!

Песок, что был кровью и кровь, что была песком! Песочная кровь, принимающая форму другой, обычной крови, практически в совершенстве мимикрирующая под неё и, более того, способная на подавление чужой воли, а значит и воли внутреннего чудовища!

Разве это не удивительно⁈

И всё же, в последние дни кое-что стало смущать Йозефку.

— Поведение крови меняется… — задумчиво пробормотала девушка.

За кровью Песочного человека было тяжело наблюдать. Слишком уж… зыбкой она была. Да и было её совсем немного: в конце концов, в первую очередь она исследовала собственную кровь, в которую через эль проник кровавый песок хозяина. Возможно, если бы она смогла попросить у него напрямую и он дал ей образец своей Древней крови…

Йозефка прикусила губу.

Она боялась, но знала, что в скором времени должна будет навестить Песочного человека.

Может быть… только может быть, что ему будет интересно услышать о наблюдениях, что она сделала. Ведь он же не просто так позволил ей заняться исследованиями?

Песочный человек ведь и так знал, что его кровь становится… как бы это назвать? Активнее? Агрессивнее?

До этого довольно пассивно контактируя с волей чудовища, теперь вс…

— Бу.

Йозефка вскрикнула, испуганно обернувшись, увидев широко улыбающуюся сестру. Страх сменился возмущением.

— О Боги, зачем так пугать, сестра… Я совсем тебя не услышала…

Старшая Йозефка на это лишь слабо засмеялась.

— Прости-прости. Ты была просто так сосредоточена, что я не смогла удержаться.

Йозефка покачала головой.

— Всё хорошо. Ты…

— Я всего лишь пришла поговорить, — с улыбкой произнесла старшая, переведя взгляд на микроскоп. — Ты исследуешь эль той твари, не так ли?

— Я…

— Даже не думай оправдываться, — перебила старшая Йозефка. — Мне показалось, что он симпатизирует тебе, сестра. Мне стало интересно, почему. И…

Улыбка девушки немного… застыла, вновь пробудив в душе младшей беспокойство.

— Я могу присоединиться к твоим исследованиям?

Иллюзия Лили вместе с её настоящим телом, сокрытым за ней, начали расти. Сперва я даже немного не поверил глазам, но, присмотревшись и убедившись в правильности своего наблюдения, испытал нечто среднее между умилением и гордостью.

Вкус моей сущности она распробовала как бы не лучше всех остальных!

Даже речь Лили постепенно становилась чётче и, пусть я понимал, что это было лишь совершенствование имитации, и в первую очередь Лили всё равно продолжала общаться своим сознанием, менее радостным это меня не делало.

Таламус тоже чувствовал себя замечательно, пусть и неожиданно передумал вновь переезжать на улицу. Объяснения этому у меня было два: во-первых, мой маленький друг втянулся в мои разговоры с дорогими клиентами.

Во-вторых, что, скорее всего, является основной причиной, достаточно развившийся цветочек на краю зарождающегося сознания ощутил внимание чего-то огромного, поселившегося прямо напротив моего скромного паба.

В любом случае, как с точки зрения мнимой безопасности, так и с точки зрения приятной компании, нахождение цветка на стойке меня не смущало и даже наоборот радовало, да и Лили он нравился, так почему бы и нет?

В каком-то смысле, наступило подобие спокойствия. Передышка. Духи ещё какое-то время будут получать от меня мою сущность; вероятно, я буду обязан им помочь немного вкусить материального мира, но для меня это не было большой проблемой. Главное опять не надорваться и не сцедить с себя больше крови, чем я могу, хах, производить.

Сомневаюсь, что они останутся после выполнения нашего маленького уговора, но если рискнут — применение я им найду. Как минимум, повесить несколько ловцов снов в пабе было бы неплохо.

Протесты в Ярнаме закономерно утихали. Где-то силой, где-то массовым распространением эпохальной новости противостояния Нечистокровных с палачами. Героическое самопожертвование, не оставившее равнодушными никого.

Об этом буквально во всех газетах кричали, и даже бегающие по улице ребятишки тут и там обсуждали новость! Страсти же, Морфей их задери!

До начала каких-то реальных разборок с Церковью ещё тоже должно было пройти немало времени. Возможны эпизодические контакты с какими-то… отдельными представителями, но я сильно сомневался, что охотники попытаются ночью устроить на меня облаву.

Круглосуточная слежка стала для меня нормой жизни, так что об этом я не переживал.

С Присутствием Луны вопрос был сложнее. Я знал, что Джура теперь был свободен и Присутствие Луны будет искать следующего охотника, и с высокой вероятностью это будет человек, который в игрушке вообще никоим образом не упоминался, поэтому мне не остаётся ничего, кроме как отложить этот вопрос до лучших времён.

Нет, конечно, я буду предпринимать попытки ловить новых наёмников Великого, совсем незамеченными они, скорее всего, не останутся, но проявлять излишнее любопытство к исполнителям воли Великого будет немного опрометчиво. Опрометчивых поступков я и так сделал уже порядочно!

Джура и так показал мне достаточно. На первое время. И это лишь укрепило моё желание добыть как можно больше Древней крови. Более насыщенной, концентрированной. Лабиринты птумерианцев с дорогими клиентами, что отправятся на поиски крови в них, мне помогут в этом. Не менее важным был «клуб по интересам».

Мне и дальше нужно было набирать энергетическую массу ударными темпами, иначе ничего не имело значения. Буду я там осторожным или нет, буду следить за новыми охотниками Флоры — всё это ничего не стоило перед реальными возможностями Великих.

Нельзя вечно играть силача и надеяться выйти сухим из воды.

Про сиротку Кос я, конечно, тоже не забыл! Более того, итог нашего маленького противостояния наступит с высокой вероятностью намного быстрее такового с Церковью или Присутствием Луны. Вероятно, намного раньше, чем мне хотелось бы того.

Но, при всём при этом, на данном этапе в одиночку сделать много я не мог. Нужно было набраться немного терпения и…

Скажем так, просто понаблюдать со стороны. Дать закрученным шестеренкам выполнить свою функцию. Благо, прямо у меня под носом была сущность, что показывала мне очень хороший пример.

— Я начинаю догадываться, что ты от меня хочешь, — задумчиво произнёс я, стукнув тростью. — Великие не злые. Ни ты, ни Присутствие Луны. Ваше мышление остаётся для меня загадкой, но это не мешает делать мне предположения.

Проекция Амигдалы не спешила отвечать мне, лишь продолжая разглядывать.

Я выдержал недолгую паузу.

— Вы не умеете защищать людей от внутреннего чудовища. Видите его как неотъемлемую часть человека. Я подошёл к решению вопроса чумы зверя так, как вы никогда даже не думали подойти. Тебе интересно, во что я превращу тех, кто принимает мою сущность и во что с помощью вашей крови я превращу себя.

Мне вновь потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Всё же, у меня, Морфей их всех полюби, нервы тоже имели определённый предел.

— Честно говоря, я и сам не знаю, во что ваша кровь превращает меня и превращает ли вообще, — признался я. — Я был уверен, что веры окружающих в то, что я светлое существо, будет достаточно, чтобы вновь не погрузиться во тьму…

Но всё пошло не совсем так, как мне того хотелось.

Вместо ещё тысячи слов я вытянул руку, прикусив палец. На пальце сгустилась капля крови, несущей в себе частичку моего песка. Казалось бы, такой же золотистый и яркий, я мог сказать, что это теперь была не совсем правда.

Мой песок совсем немного, чуть-чуть, но начал блекнуть, теряя былую яркую золотистость. Словно кто-то решил приглушить тона, дабы они соответствовали окружающей действительности.

Что будет, если я начну принимать ещё более концентрированную кровь? Что будет, если моя легенда ещё больше укрепится, что уже неизбежно происходит?

В конце концов, как это отразится на моей личности? Владыки Снов, это пугало до чёртиков!

Я до ужаса боюсь потерять себя, вновь стать искажённым подобием самого себя. Возможно, меня ждала судьба не хаотичного кошмара, каким я стал на заре бытности духом снов, а чем-то другим, но легче от этого не становилось ни на грамм!

— Я пойду, — выдохнул я. — Мне нужно немного подумать.

И вместе с тем решить, когда я подловлю момент отправиться за ракуйо Марии. Этот вопрос для меня стоял выше всех моих планов, как и будущая попытка вернуть её в физический мир и закрыть вопрос с той проклятой «лечебницей».

Все слова о том, что она помогала мне самим фактом существования, не были ложью.

Если переводить всё в пусть и немного неуместный, но довольно точный в данном контексте религиозный язык, Мария стала для меня жрицей, само существование которой поддерживало меня в этом грёбаном тёмном фэнтези, как же я его ненавижу, будь оно проклято!

А минимальная забота о ком-то столь дорогом, как жрица в тёмном фэнтези — как бы не самый лучший маркер того, что я ещё окончательно не поехал кукухой.

Стукнул тростью.

Я в это верил.

На улице была глубокая ночь. Даже сквозь пелену мира снов я чувствовал холод. Температура падала, знаменуя скорую смену поры.

Ярнам спал, но это относилось не ко всем. В городе, что с каждым месяцем близился к ужасному падению в непроглядную тьму, среди улиц блуждали охотники и скрывающееся от этих охотников чудовище.

Примечательным здесь было то, что чудовищем был обратившийся охотник.

С высоты птичьего полёта за этой охотой было наблюдать столь интересно, что я позволил себе немного отвлечься от основной своей цели и проследовать за ними.

Тем более, что среди охотниц была не только известная мне по игре героиня, но и та, кто искренне поверила в легенду про Песочного человека, что способен наслать сон, изгоняющий чудовищ из людей.

Карл, этот проклятый фанатик, справляется на отлично.

Взмахнул песочными крыльями, полетев вниз.

Среди охотников были те, кто охотились на охотников. Они так и называли себя — охотники на охотников. Носящие закрытые чёрные одежды, с масками в виде длинных чёрных клювов, роднивших этих охотников с чумными докторами давно забытого родного мира, в Церкви их было относительно немного.

Большая часть охотников привязывалась к товарищам. Группы охотников могли иметь разногласия между собой, но до убийств друг друга доходило редко. Понимая, чем может закончиться охота на бывших товарищей, Церковь дала толчок небольшому ответвлению, состоящему преимущественно из приезжих в Ярнам путников.

Не имеющие тех связей, лишённые терзаний потери кого-то близкого, они выходили на охоту с одной лишь целью — поймать себе подобного.

Задачкой это было нетривиальной: обращённые охотники сильно отличались от обычных чудовищ. Намного более умные, хитрые и сильные, они в одиночку могли похвастаться арсеналом умений и способностей, от которых и целые группы охотников могли лишь судорожно делать ноги, чтобы спасти свои жалкие жизни.

Но сегодняшнее чудовище отличалось даже от них. Нет, не каким-то огромным размером или чем-то подобным. Хотя, и им тоже, чего уж!

В первую очередь оно сознательно умело обращаться в зверя и обратно.

Погоня была напряжённой. Затеряться в Ярнаме среди многочисленных узких улиц во тьме было легко, чем чудовище активно пользовалось, то и дело сбивая след.

Группа из охотников старалась загнать тварь в кольцо, но слишком уж ловкой та оказалась, маневрируя между многочисленными тёмными переходами. Я уже видел, чем всё должно было закончиться: чудовище хотело скрыться в канализации. И, скорее всего, было обречено на успех.

Этого допускать я не хотел.

«Песок укажет тебе путь, охотница».

Бегущая женщина едва не споткнулась, услышав мой голос в голове, но не растерялась. Со взмахом песочных крыльев потерявшая след чудовища женщина увидела песчаную тропу, ведущую во тьму.

Охотница быстро всё поняла.

— За мной.

Бегущий рядом с женщиной охотник лишь кивнул. Мужчина и женщина ускорились, скрывшись среди улиц гротескного города.

Я вновь взмахнул крыльями, провалившись чуть глубже в Царство Сна, вынырнув уже рядом с укрывающимся чудовищем в теле человека. Запыхавшийся, болезненно худой, словно питался одними лишь объедками долгие месяцы, его голова была обмотана старыми бинтами, закрывая глаза, что твари в обличии человека нисколько не мешало.

На лице чудовища застыла широкая усмешка, которая, впрочем, быстро померкла:

«Я узнаю тебя…»

Мой и без того не самый приятный голос под воздействием грани между сном и явью искажался ещё сильнее, заставив тварь остановиться и удивлённо замотать головой.

Он принюхивался, пытаясь понять, откуда доносится голос, но в Ярнаме было немного тех, кто мог уловить от моего песка даже подобие «запаха», не говоря уже о пусть и бывшем охотнике, но всё ещё довольно… обычном чудовище.

— Ч-что это за голос⁈ Нет, мне показалось, я…

«Тебе не показалось, — ласково прошелестел я, появившись перед беглецом. — У судьбы ужасное чувство юмора, нищий. Я всё думал, когда подвернётся возможность отыскать тебя прежде, чем ты натворишь дел, думал, что тебя ещё можно спасти, но, к сожалению, я опоздал…»

Тварь в теле человека бросилась на мою проекцию, пройдя сквозь неё. Я лишь саркастично каркнул на это.

«Ты разве не видишь, что меня здесь физически нет, друг? Ах, у тебя же повязка на глазах, как я не подумал об этом…»

Нищий с плохо скрываемым страхом уставился на меня, утробно зарычав. Инстинкты потустороннего животного не молчали, предупреждая о чём-то очень нехорошем.

— Что тебе от меня надо, тварь⁈

«Просто хочу немного выговориться», — признался я, ненароком погрузившись в воспоминания.

Прикинувшийся человеком зверь в своё время здорово потрепал мне нервы. В игре он просит игрока, чтобы тот указал ему на безопасное место и, если игрок пойдёт на поводу у разумной твари, тот постепенно начнёт пожирать остальных персонажей в едва ли не последнем безопасном месте в городе. Скольких игроков он так обманул?

Я, конечно, не собирался доводить до того, что происходило с городом в игре, но такому созданию в любом случае не было места здесь.

— Песок… — неожиданно прохрипел нищий. — Песочный человек… Ты… ты Бог тех фанатиков? Ты… ты существуешь… Почему… почему ты не помог, когда я…

Я скептично каркнул, наклонив песочную воронью голову.

«Ты думаешь, что можешь обмануть меня, парень? Ты хорошо притворяешься человеком, но одного притворства недостаточно, чтобы обмануть ме…»

Чудовище вновь попыталось схватить меня, но вновь неудачно.

— Поганая тварь, ты… ты…

Я печально вздохнул.

«Прости, что опоздал и не смог помочь тебе. Не в моей власти спасти того, кого уже поглотило чудовище. Прощай, друг».

Я взмахнул крыльями, растворившись перед тварью, оказавшись в небе. Зверь обернулся, почуяв приближение охотников.

— Ты привёл их ко мне! — зарычал истерично нищий. — Привёл, привёл!.. Заговорил мне зубы, зубы, зубы, зубы…

Чудовище закричало. Вполне человеческий крик с каждым мигом всё больше обращался болезненным воем твари. От человеческой оболочки не осталось и следа, открыв вид на огромное, покрытое мехом существо, отдалённо напоминающее волка.

Нищий обернулся на объявившихся охотников во главе с той, кто благодаря своей вере в меня получила возможность выйти на след твари, что в игре, судя по всему, сумела скрыться от неё.

— Айлин…

Пожилая женщина не стала что-либо отвечать, уже наведя на зверя пушку.

Тишину ночи разорвал громогласный выстрел.

Я вновь взмахнул крыльями, отправляясь прочь.

«Коль видишь сны, передавай Герману и Кукле привет. Если же ещё не видишь… — негромко засмеялся. — Пускай для тебя это станет сюрпризом… Доброй ночи, Айлин…»

Охотница услышала меня, явно сильно удивившись, но у неё не было времени на то, чтобы ответить. Возможно, чуть позже она или попытается найти мой паб, или вновь посетит маленькое собрание клуба по интересам.

На очередное собрание я как раз изначально и отправлялся.

Это было подземное помещение. Какой-то старый склад, оборудованный для собраний. Атмосфера царила довольно уютная: повсюду были расставлены освещающие склад свечи и лампы, вокруг собрались мужчины и редкие женщины в мантиях.

По центру, у алтаря с чашей на нём, в которой был налит мой эль, стоял широко улыбающийся Карл, явно чувствующий себя в своей тарелке.

Хотел бы я сказать, что они просто мило беседовали, но, стоило признать, на беседу это было мало похоже.

А вот на проповедь — более чем.

— … жалкие души, что каждую ночь трясутся за свои жизни… Черви, с безразличием ожидающие новую Ночь Охоты… Мы так привыкли к ужасу, что он давно стал частью нас самих… Он проникает в наши кости и внутренние органы, пожирая нас изнутри… Каждый из вас, — я вижу! — каждый из вас давно покорился страху, ожидая скорого падения! Но появилась надежда! Наши мольбы были услышаны! Он явился на наш зов из глубин сна, чтобы уберечь нас от мучающих годами кошмаров! Чтобы уберечь наши души от сокрытого внутри чудовища и подарить спасение!

Толпа, словно мантру, зашептала:

— Песочный человек!

— Хозяин из Песка!

— Добрый Песочный Господин!

Я едва не каркнул, приземлившись прямиком на чашу, рядом с которой стоял Карл.

Добрый Песочный Господин — это что-то новенькое. Кто-то выделился из толпы или сам Карл придумал?..

— … улыбчивый Владыка, несущий свет и спасение!

Я окинул взглядом толпу из нескольких десятков человек, чувствуя удовлетворение на душе, смешанное, впрочем, с беспокойством о том, чем это всё закончится.

Может быть кровь Великих и превращала меня во что-то другое, несмотря на все мои старания, правда была и в том, что у меня просто не получилось создать исключительно положительную репутацию.

Легенда, что зарождалась и укреплялась с каждым днём на моих глазах, была совсем не про хорошего парня.

Благожелательная тварь, где слово «тварь» играет ключевое значение — вот каким меня преимущественно видели, и я, кажется, уже ничего не мог с этим поделать, сколько бы хороших снов не наслал.

Да и, кажется, в этом мире альтернативы у меня не было с самого начала. Особенности мира.

«…у тебя явно талант к этому, Карл…»

Я обратился исключительно к фанатичному клиенту, но всё равно дал неприхотливым горожанам знать, что их зов был услышан. По помещению прокатился ветер, задувая свечи и фонари.

Толпа сбилась, начав возбуждённо перешептываться, поднялся самый настоящий гвалт, который Карлу ещё предстоит успокаивать.

Увидевший меня мужчина удивлённо вытаращился, едва не сняв отдававший золотом капюшон. Сперва Карл хотел, чтобы мантии были белыми, но мои ассоциации были слишком сильными, чтобы я позволил такому произойти.

— Хозяин?..

«Я отлучусь на какое-то время из паба, — прошелестел негромко я. — За ним присмотрит моя помощница. Можешь продолжать милую беседу. Я доволен твоими стараниями и по возможности вознагражу тебя. Доброй ночи, Карл».

Мужчина на это улыбнулся, как мог улыбнуться больной фанатик, приняв мои слова к сведению. Возможно, отреагировал бы более бурно, но сейчас он был…

Скажем так, на работе.

— Вас понял, — одними губами ответил Карл, поднимая чашу с моим элем к небу.

Прекрасно.

Я взмахнул крыльями, погружаясь глубже в мир снов, отправляясь на поиски остальных дорогих клиентов, что сейчас были заняты крайне важными делами.

С Хенриком контакт в последние недели я поддерживал чаще, чем с Карлом, несмотря на невозможность охотника прийти в паб лично. Объяснение этому было достаточно простое:

Моя просьба отправила бедолагу с зятем прямиком в подземные лабиринты птумерианцев на поиски крови. Лабиринты же те, к сожалению, были отнюдь не пустыми.

Впрочем, какое испытание — такая и награда.

«Выглядите не лучшим образом, Хенрик, Гаскойн».

Вокруг было темно. Два мужчины носили на поясах лампы, едва освещавшие им дорогу. Сквозь камень прорастали корни, в воздухе витал затхлый, зловонный запах.

По виду едва не подпрыгнувших охотников я мог сказать, что они были совсем не рады появлению в таком месте у них чего-то за спиной.

Хенрик вздохнул.

— Песочный человек…

Да, пожалуй, у Карла работа, в общем и целом, и впрямь была попроще.

«Я пришёл вас предупредить…»

Покидать паб больше, чем на час-другой было немного волнительно. Сперва у меня было желание попытаться исчезнуть незаметно, предварительно подготовив к моей замене на всякий случай малышку Лили, но…

Рост всё той же малышки Лили и Таламуса убедили меня в том, что за время отсутствия с ними, скорее всего, ничего не произойдёт. В крайнем случае маленькие, но достаточно разумные и активные духи предупредят меня и я предприму меры. Мы с ними неплохо сдружились, пусть из-за необходимости им платить нанять кого-то ещё не представлялось возможным.

Мне было интересно посмотреть, как за время моего отсутствия поведёт себя Церковь и поведёт ли вообще как-то.

— Надеюсь, ты не будешь делать глупостей, Лили.

— Я сделаю всё возможное… чтобы не подвести тебя… отец.

Я улыбнулся.

Не чудо ли — передо мной стояла не маленькая девочка, а уже практически взрослая, как для этого мира и времени, девушка. Довольно высокая, в неизменной синей, напоминающей гриб шляпке и белом платье. Зелёные глаза из-под шляпки ярко сияли потусторонним светом, на лице застыла вежливая, пусть и… слегка ненастоящая улыбка, впрочем, как и весь её образ.

Её речь всё ещё требовала корректировки, отдавая чем-то булькающим, но самым главным был её интеллект, кратно развившийся за несколько месяцев приёма моей крови. Цветы внутри её сознания с гигантской скоростью распускались, получая доселе невиданную… живительную добавку.

В этом мире, помяни ненавистный Бладборн Владыки Снов, абсолютно всё крутилось вокруг крови. Она была главной ценностью, главной валютой и главным сокровищем, несущим в себе проклятие.

— Посмотрим, — хмыкнул я, переведя взгляд на Таламуса. — Тебя это тоже касается, приятель. Придётся потерпеть без моей крови.

Цветочек чуть недовольно колыхнулся, но покорно кивнул стеблем. Какой молодец!

Гипнос, я знал, что испытывают родители, гордые за своих детей, но на своей шкуре чувствовать нечто подобное в высшей степени умилительно. А ведь должен был уже привыкнуть!

Захотелось старчески вздохнуть.

По правде сказать, покидать паб просто не хотелось.

Я окинул взглядом своих помощников. Заговорил намеренно медленно и вкрадчиво:

— На всякий случай, повторяю: Лили, просто подавай эль как обычно. Таламус, твоя задача будет защищать её, если она не справится сама. Мне не нужна лишняя кровь в пабе, но её безопасность имеет главный приоритет. Вы меня поняли?

Ответом мне стали усиленные кивки и бульканья, словно в случае провала я их всех порешу там.

«Ты слишком привык всё контролировать, Артур».

Пожалуй. Когда ты чёрт знает сколько лет учишься контролировать каждую частичку своего песка, манипулируя чужими снами и сознаниями, в какой-то момент появляется может и не самая плохая, но и не самая хорошая привычка.

— Прекрасно, — стукнул тростью я. — В таком случае, я могу идти со спокойной душой.

— Ты услышишь зов… Мы позовём… Если что-то будет не так, отец…

Булькающий ответ Лили дал мне ещё немного уверенности.

Да, не стоило забывать, что в крайнем случае они могли позвать меня напрямую.

Со звоном колокольчика я вышел на улицу, даже не думая скрываться. Обычно размывая себя песком, на этот раз я позволил взглядам, казалось бы, обычных прохожих остановиться на мне.

Помощник лавочника недалеко от «Песчаной Чаши».

Мальчишка, слишком уж часто шатающийся со своими газетами в заднице Ярнама.

Старушка, просто отдыхавшая на небольшой лавочке.

Их взгляды одновременно сомкнулись на мне. Я видел напряжение на их лицах, затаенный страх, опаску.

— Чувствую себя героем фильма про шпионов… — прошептал я с лёгкой улыбкой.

Мария поняла, о чём я говорил. В этом мире индустрия лишь только зарождалась, причём к местными богами, к сожалению, не забытому городу это не относилось, но мог ли я упустить возможность не показать ей что-то столь любопытное?

Игнорируя взгляды наблюдателей, поднял глаза на, казалось бы, обычную стену здания напротив, приподняв шляпу.

— Не скучай без меня, я ненадолго.

Проекция Великой не ответила, да и я сомневался, что когда-нибудь внятно ответит. За последние несколько месяцев я уже успел привыкнуть к этому мерному потустороннему дыханию, к мельтешащим туда-сюда усикам с отвратительными щупальцами, что, казалось, так и хотели схватить меня и распотрошить, чтобы получше изучить необычную животинку, вывалившуюся откуда-то из глубин Царства Снов.

Увидев, как на лицах наблюдателей мелькнуло удивление и попытка понять, к кому или чему я обращаюсь, про себя хмыкнул детской шалости, после чего…

Исчез.

Нет, не провалился в мир снов, как хотел бы того, но размыл себя достаточно, чтобы исчезнуть прямо перед глазами наблюдателей. Стать для них неинтересным, словно смазанная декорация в плохом сне.

Я чувствовал, что в последние дни проявление сна в яви стало проще. И, к сожалению, знал, с чем это могло быть связано. Вероятно, я в принципе стал к этому более чувствительным благодаря легенде.

До следующего размывания грани, в которой решится наше разногласие с сироткой Кос, оставалось не так много времени. Присутствие Луны явно не сидело сложа щупальца.

Впрочем, на душе было спокойно.

Я был уверен, что на этот раз не буду бегающей от мёртвого младенца крысой.

Незримой тенью направился к уже ждущей меня карете, перестав размывать себя. Карете довольно роскошной, но без излишеств, королева позаботилось о том, чтобы мы не привлекали лишнее внимание.

Кучер, лишь завидев меня, поспешно открыл дверцу, склонив голову. Я видел и словно кожей чувствовал, как он взмок от пота. Страх, направленный на меня, заставил поморщиться.

Моё существование больше не было большим секретом. Легенда, моё фактическое появление и коммуникация с людьми — кому нужно теперь знал о том, кто и что я такое.

— Выглядишь усталым, друг, — улыбнулся я кучеру. — Плохо спишь?

— В-всё хорошо, г-господин…

Мужчина не осмеливался поднять голову, боясь встретиться со мной взглядом.

Я беззлобно засмеялся.

— Пусть так. Не волнуйся, твоему заказчику про тебя я скажу только хорошее, она щедро тебя вознаградит за труд. Отправляемся в путь.

— Б-благодарю…

В карете оказалось довольно просторно. Я облокотился на спинку, прикрыв глаза, ожидая длительной поездки: в этом мире рыбацкая деревня находилась в паре дней пути от Ярнама. Заброшенная, учитывая то, что я узнал про неё, соваться туда было равносильно смерти.

И всё же, мне не казалось, что в этой деревне меня ждали какие-то явные трудности. Секрет лежал в моей крови, как бы это ни звучало.

«После твоей поездки… Я… обязана буду увидеться с ней?»

Неожиданный вопрос Марии заставил меня удивлённо открыть глаза.

Эти мысли никак не покидали её.

— Да. Ты не можешь вечно избегать встречи с Аннализой. Постарайся морально подготовиться к встрече, Мария. Я рассчитываю на твоё благоразумие.

Радости это девушке не добавляло, но что поделать?

Терпение королевы, несмотря на физическое бессмертие и уже довольно почтительный, как для человека, возраст, имело вполне конкретные пределы.

Карета тронулась, ознаменовав начало пути. Уже совсем скоро мы покинули пределы города, отправившись в путь.

Рыбацкая деревня, что сломала психику Марии, место смерти полноценного Великого и в некотором роде место рождения мёртвой сиротки Кос, ждала меня.

Амелия молилась.

Для викария это было обычной практикой. Её молитвы не были продиктованы ни формальностью, ни слепой верой. Мотивы были просты: через молитвы она хотела получить ответы от Великой Ибраитас.

«Что мне делать? Как поступить? Защитишь ли ты меня? Всего один раз?..»

Песочный человек не сидел на месте. Это нервировало Амелию, раззадоривало чудовище внутри неё, требующее… если не пойти на конфронтацию, плюя на всю глупость подобных действий, то хотя бы чуть-чуть подрезать деятельному существу крылья.

Разногласия Церкви в подобных вопросах играли против неё. Путём голосования Хор пришёл к выводу, что с подобным существом действовать быстро было нельзя, как нельзя было ни с одним другим Великим. Церковь почитала Великих, стремилась уподобиться им через кровь, а потому Амелия понимала желания членов Хора получше изучить обладателя Древней крови, попытаться вытянуть из него через фальшивых клиентов частичку знания, но…

Амелия знала, что из этого ничего не получится. Одной встречи с тем, что взяло себе имя Артур Сэнд, женщине хватило, чтобы сделать определённые выводы.

Отдельного упоминания стоила помощь Песочного человека королеве Нечистокровных.

Пусть Церковь и смогла воспользоваться происходящим и, в общем и целом, успокоить простой люд, вместе с этим они пнули бомбу замедленного действия.

У Амелии не было сомнений, что королева заключила с Песочным человеком договор, и не нужно было уточнять, какой катастрофой для них это уже оборачивалось.

Женщина открыла глаза, подняв взгляд на алтарь, чувствуя нарастающую боль в теле, попросту игнорируя её.

У неё хватало силы терпеть. В этом был её долг. Она пройдёт через это. Её жизнь ничего не стоила перед целью.

— Значит, он вышел из паба и исчез… — прошептала Амелия. — Куда он лично мог отправиться и с какой целью?

— Я думаю, сейчас это не так важно. Более занятной мне показалась намеренная демонстрация своего ухода, викарий, — с явной улыбкой на лице ответил другой голос. — Песочный человек наблюдает за нами так же, как наблюдаем за ним мы.

Амелия обернулась на старшую Йозефку.

— Ты ставишь себя и его на одну ступень. Это закончится для тебя судьбой хуже смерти, Йозефка.

На лице девушки не дрогнул ни единый мускул.

— В таком случае мы никогда не уподобимся им, викарий Амелия.

Амелия не считала необходимым спорить с ней. Она знала про особенности психики старшей Йозефки. Все мало-мальски знакомые с ней люди знали. И либо принимали, либо боялись и избегали, либо игнорировали, ибо её польза, как исследовательницы Древней крови, была неоспорима.

Пусть малые Посланники небес и не считались удачным экспериментом, в некотором роде его можно было считать прорывным: испытуемые и впрямь обретали особую силу, несмотря на ужасную цену. Ужасную, но допустимую.

На пути к возвышению без проб и ошибок было не обойтись. Йозефка же показала подобие успеха, в отличие от… более блеклой младшей сестры.

Младшая Йозефка отличилась тем, что смогла частично очистить Древнюю кровь от питавшей чудовище воли Великих, но на поток её методику поставить не получилось, а потому и польза её открытия была поставлена под сомнение. По крайней мере, своей лечебницей она создавала хорошее впечатление о Церкви исцеления.

Викарий отвернулась от старшей Йозефки, погрузившись в мысли.

— Сейчас хороший момент начать действовать. Хор больше не может быть таким разобщённым. Не сейчас. Церкви нужно единение…

Последние месяцы она терпеливо ждала, исправно молилась, следовала воле членов Хора, впрочем, с отдельными его представителями вступая в союз.

Возможно, она смогла бы продвинуть свои инициативы более… мирными методами, но, наблюдая за тем, что происходило у них под носом, Амелия считала, что риск был оправдан.

— Так неожиданно… — удивлённо ахнула Йозефка. — Но разве не вы говорили не ставить нас на одну ступень с ним? Песочный человек должен будет понять, что вы хотите воспользоваться им.

Амелия покачала головой.

— Я не пытаюсь воспользоваться им. Всего лишь хочу показать, что Церковь не станет игнорировать появление столь быстро растущего культа.

По крайней мере, на виду.

Она перехватит власть единственным возможным методом: с помощью страха. Глубокого ужаса, который может принести лишь богоподобное, непознаваемое существо.

— Как двулично, — восхитилась Йозефка. — Но подобным лицемерием викарий и должен обладать, не так ли?

Колкость викарий пропустила мимо ушей.

Амелия не считала, что маленький погром сильно спровоцирует Песочного человека. Возможно, он не был к ним так благожелателен, как к королеве Нечистокровных, но и каких-то более масштабных действий он не предпринимал.

Это значило либо то, что сущность по каким-то причинам пока не видела в этом смысла, либо то, что у сущности пока просто не было на это достаточно сил, и культ служил целью эту силу набрать.

Оба варианта, даже если они правдивы лишь частично, устраивали Амелию, несмотря на все риски.

Викарий не смела ставить себя на одну ступень с подобным Великим сущностям, но ей ли не знать, насколько Великие в определённых ситуациях могли быть уязвимы.

Мёртвая Кос, которую вынесло на берег рыбацкой деревни. Дар свыше, подаривший Церкви бесчисленные сведения.

Ибраитас, что даже не пыталась сопротивляться, игнорируя всё, что они делали.

Если Хозяин из Песка и впрямь был по какой-то причине ослаблен, сейчас был идеальный момент, чтобы… совсем чуть-чуть расшевелить его, создать в Церкви и, в частности, среди членов Хора панику, после чего начать действовать. Пусть на короткий срок, но власть должна была сосредоточиться в её руках, чтобы в случае чего мобилизовать все ресурсы Церкви.

И у Амелии были мысли, кто внутри Церкви мог помочь с реализацией её планов. В конце концов, сама викарий частично приложила руку к тому, чтобы создать себе союзника.

Нестабильного, сходящего с ума, но при этом верного, имевшего репутацию человека, за которым готовы были идти до конца. С его помощью власть Амелии никто не поставит под сомнение.

— Как чувствует себя Людвиг? — спросила Амелия, вновь обернувшись. — Его Священный клинок всё ещё приходит к нему в кошмарах? Он часто говорит со своим мечом?

В голосе викария промелькнуло искреннее сочувствие и жалость, всё в ней кричало о том, насколько неправильно происходящее, но их цель была слишком велика и недосягаема, чтобы это могло её остановить.

В некотором роде Амелия была намного более сумасшедшей, чем лишённая эмпатии Йозефка, и та чувствовала это, волей-неволей склоняя голову перед чудовищем в обличии нежной и доброй женщины.

Их цели и желания были близки, близость с викарием давала немало возможностей и ещё больше возможностей она получит, если викарий добьется успеха.

— Состояние первого охотника Церкви пока стабильное.

— Это не может не радовать, — улыбнулась Амелия. — Я хочу организовать с ним тайную встречу, Йозефка.

— Я передам твоё желание, — кивнула старшая Йозефка.

— Прекрасно, — стала улыбка Амелии чуть шире. — Как продвигаются ваши личные исследования?

Настроение старшей Йозефки неуловимо ухудшилось.

— Мне кажется, что сестра узнала что-то важное про Песочного человека, но скрывает от меня.

Амелия нахмурилась, задумавшись.

— Записи?

— Разве что в её голове.

Амелия почувствовала нехорошее предчувствие в груди. Женщина обернулась на девушку, уставившись ей в глаза нечитаемым взглядом.

Тон Йозефки. По одному тону Амелия поняла её намерения.

— Это твоя сестра. Не забывай об этом, Йозефка. Кровные узы слишком ценны. Ты сама приложила руку к её недоверию. Поговори… Нет, — резко оборвала себя женщина. — Позже я поговорю с ней сама. Ты можешь идти.

— Поняла.

Амелия проводила взглядом неспешно удаляющуюся психопатку, позволив себе осторожно выдохнуть лишь после того, как она ушла.

Это был не страх. Скорее, викарий сдерживала себя от того, чтобы случайно не разорвать девушку на части. К счастью, пока что здравомыслие брало вверх.

Старшая Йозефка ещё могла принести ей пользу.

Как и она могла принести пользу ей.

Амелия вновь вернулась к молитве и, к своему удивлению, на краю сознания неожиданно услышала нечто отдалённо похожее на голос. Оформленная в речь мысль, несущая в себе образы и смыслы, которые, недолго подумав, викарий смогла кое-как интерпретировать:

Великая Ибраитас поможет ей. Один раз.

Кажется, сейчас и впрямь был лучший момент действовать.

Туман. Густой туман и непреодолимое жуткое чувство, словно предупреждающее меня о том, что дальше путь заказан. Это были мои первые ощущения по прибытии в проклятую мёртвыми Богами деревню.

Уже после того, как я вышел из кареты, до меня дошёл запах тухлой рыбы. Такой знакомый, что внутри живота что-то неприятно скрутило.

Впрочем, вида я не подал, внешне оставшись полностью спокойным.

— Тебе не обязательно идти со мной дальше, — успокоил кучера я. — Можешь пока отправиться прочь.

— Н-но как я пойму, что…

— Ты поймёшь, — негромко произнёс я.

— П-понял…

Нервничающие лошади охотно последовали команде кучера. Совсем скоро карета скрылась в тумане, оставив меня одного. Практически.

«Меня пугает твоё желание привести меня в это место, Артур…»

Я хмыкнул.

— Меня радует твоя проницательность.

Кроме всего прочего, я и впрямь хотел привести её в это место. Первый и самый важный этап реабилитации был пройден, но кто сказал, что этого будет достаточно? Девушке нужно было взглянуть в глаза своему страху.

«Я думаю, что в этой деревне ещё осталась жизнь, Артур».

— Не сомневаюсь в этом, — закатил глаза я. — Будет интересно посмотреть на неё. Расскажи мне всё. С самого начала.

Девушка сомневалась, но недолго. Уже совсем скоро в моей голове раздался не слишком подробный рассказ, немного дополнивший мне имеющиеся по игре знания.

Сперва в Церкви не знали о том, что конкретно происходило в деревне. Лишь поступил слух о том, что жители деревни стали поклоняться какому-то морскому богу, за что поплатились проклятием.

По крайней мере, так им поведали выжившие путники, что по неудачной шутке судьбы забрались в деревню.

Церковь отнеслась к вести серьёзно, на исследование отправив группу охотников во главе с Германом и Марией. Совсем скоро всё подтвердилось: деревня и впрямь была проклята. Поклонявшиеся выброшенной на берег мёртвой Великой не только начали с упоением жрать выползшие из неё личинки со слизнями, но и сами начали превращаться в рыбоподобных тварей.

Чего могла пожелать Церковь?

Конечно же, кроме всего прочего, изучить интересную мутацию.

«…нам сказали собрать их глаза…»

Амфибий, как они их назвали, уже не считали за людей. Так приказ объяснили Марии. Стоило признать, обращённые люди и впрямь мало походили на них, да и ничего хорошего скорее всего в будущем не принесли бы, но умаляет ли это величину совершённого греха?

— Признаюсь, — вставил слово я, — меня даже восхищает, как со своим уровнем технологий и полным непонимания процесса «Возвышения» вы смогли зайти настолько далеко. В ваших действиях есть своя логика, но то, с каким варварством вы подошли к решению проблемы ограничения собственного восприятия, вызывает у меня немало вопросов.

Они не только фактически вырезали почти всю деревню, упустив лишь тех, кто сумел скрыться, но и распотрошили полный странных личинок и слизней труп Великой, достав оттуда плод с сироткой Кос. И Мария лично участвовала в этом процессе.

Молодая девушка была готова ко многим приказам, любопытство толкало её на безумные вещи, но казавшаяся на первый взгляд непримечательной поездка закончилась для её психики практически полным срывом.

Что было дальше и так понятно: Зал исследований, попытка помочь и хотя бы немного исправить ситуацию, осознание бездны, полный слом и…

Впрочем, мы уже через это проходили.

Молчание Марии было лучше любых слов. Я на это лишь весело хмыкнул, пытаясь скрыть не самые приятные ощущения от нахождения в столь… специфическом месте.

Говард Лавкрафт аплодировал бы стоя, окажись в столь отвратительном месте. С каждым шагом вглубь деревни я погружался всё глубже в самую лучшую иллюстрацию ужаса тёмного фэнтези.

Каменные, полуразрушенные хижины, стоящие неровными рядами, чьи крыши покрыты тиной, а стены — плесенью.

Узкие, скользкие от морской воды улочки, вызывающие у меня странное инстинктивное отвращение; запах гнили становился всё сильнее.

По пути наткнулся на исписанную стену, на которой буквально высекли камнем надпись: «Беги».

Я, к сожалению, не собирался убегать.

Более того, здесь всё ещё оставались те, кому я хотя бы немного мог помочь.

— Очаровательно…

По пути мне встретился слизень. Белый, достаточно большой, мало похожий на своих земных собратьев, он, до моего появления находясь в состоянии покоя, неожиданно ожил, мерзко задрожав.

«Фантом. Мы думали, что забрали их всех. Здесь наверняка ещё обитают амфибии», — констатировала Мария.

Амфибии питались личинками и слизнями Великого, а потому нетрудно догадаться, кто мог их разводить для дальнейшего употребления. Личинки Церкви были не нужны, чего нельзя сказать про слизней-фантомов: их раковина обладала особым свойством, даруя оружию на какое-то время частичку потусторонней силы. Неудивительно, что Церковь заинтересовалась ими.

Я приблизился к слизню, с лёгким прищуром начав рассматривать его.

Природа слизня не была полностью материальной — я мог сказать это наверняка. Отдающая лёгким флёром Царства Снов, в каком-то смысле передо мной был маленький сородич из глубин мира снов. Бесконечно далёкий от меня, но всё ещё несущий в себе частичку Царства.

Этот мир таил в себе много того, о чём я раньше и помыслить не мог. Скажи мне кто раньше, что где-то разводят находящихся в пограничном состоянии сна и яви слизней, и я бы ни за что не поверил в это.

Но вот, тёмное фэнтези умело удивлять. Опять.

Я протянул руку, позволив возбуждённому слизню залезть на неё. Тот начал тереться об меня, словно собака, увидевшая хозяина после долгой разлуки. Более того, это чувство подкреплялось слабыми, практически незаметными ментальными импульсами: фантом приветствовал меня, и я приветствовал его в ответ.

«Фантомы фамильяры Великих, — поделилась знанием девушка. — Он видит в тебе Великого, Артур».

— Он чувствует мою связь со сном, как чувствует малышка Лили, — сказал я. — В мире снов есть своя иерархия, он просто ей следует.

«Противоречит ли это моим словам?»

— Нисколько, — легко согласился я, стряхивая малыша с ладони. — Скорее всего он и впрямь во мне видит именно Великого, а не кого-то другого.

Взять мою связь со сном и добавить Древнюю кровь, которой я испил уже порядочно, и малыш и впрямь мог меня спутать с чем-то не тем.

Радости мне это не добавило, но, к счастью, слишком погрузиться в мысли мне не дали: уже совсем скоро мне довелось встретиться с первым двуногим обитателем деревни. Они медленно появились из тумана.

Искривленные, обросшие кораллами, бледные как смерть, в руках они держали нечто похожее на копья и палки. Каждый их шаг сопровождался мерзким хлюпаньем, запах стал как никогда сильным.

Я приподнял шляпу, стукнув тростью.

— Чудесная погода, друзья.

Ответом мне стало полное нечеловеческой злобы рычание, за которым последовал бросок гарпуна, которому, впрочем, было не суждено долететь до меня.

Мария частично перехватила контроль над телом, чуть сместив корпус, поймав летящий гарпун, уже желая вернуть его обратно отправителю, но я остановил готовую к новой резне девушку, опустив оружие.

В конце концов, мы пришли в том числе для терапии, а не для того, чтобы она закончила начатое, Морфей её успокой!

Я окинул застывших мутантов взглядом, после чего улыбнулся своей самой дружелюбной и искренней улыбкой. Карие глаза наполнились нечеловеческим теплом, голос приобрёл нотки, идущие, казалось, из самых глубин мира снов.

— Неужели вы так не рады гостям?

Мой голос разошёлся словно по всей деревне, и это имело свой ужасный, мерзкий эффект: из тумана, до этого не проявляя активности, начали выползать фантомы, стремясь как можно быстрее подползти к моим ногам.

До этого они скрывались, но мой голос стал для них подобен зову.

Поражённые амфибии, пережившие нашествие охотников Церкви исцеления, что-то нечленораздельно закричали, начав бросать на землю самодельное оружие, падая на колени.

Я догадывался, что увижу, а потому лишь чуть теплее улыбнулся открывшемуся виду, игнорируя начавших больно активно залезать на меня личинок.

Владыки Снов, в какое же дерьмо я втянул себя и Марию.

Запоздало осознал, что, возможно, после столь специфической совместной поездки мне нужно будет сходить с ней в какой-нибудь театр, но…

Это будет после рыбацкой деревни!

Надеюсь, на время моего отсутствия в Ярнаме не произойдёт ничего слишком экстраординарного.

Подготовить облаву на культистов Песочного человека было не так сложно. Пусть проповедник сущности и осторожничал, меняя места проведения собрания, если точку сбора знал один человек, то могли узнать и все остальные. Кто-то где-то что-то сказал, кто-то где-то что-то услышал, кто-то где-то был не против немного заработать.

Остальное было делом одного приказа.

Группа сверхлюдей во главе с Людвигом, первым охотником Церкви исцеления, была обречена на успех. Они действовали быстро и чётко, причём половину дела сделали сами культисты, закрывшись в месте, из которого был всего один выход.

Их, во главе с Карлом, вывели на улицу. Дул довольно сильный ветер, город привычно спал, не зная, сколь важное событие породила очередная ночь.

К сожалению, при облаве проблем избежать не удалось.

— Он сопротивлялся! Мастер Людвиг, клянусь, я едва толкнул его!..

Молодой мужчина, вчерашний мальчишка в одеяниях охотника, пытался оправдываться, но слова ему не помогли: парня схватили товарищи и под молчаливым взором Людвига увели по тёмным улицам в Церковь.

Ему придётся долго замаливать свои грехи.

Труп. Труп с проломленной грудной клеткой: вчерашний мальчишка слишком привык к сражению с чудовищами. Тело обычного человека оказалось донельзя хрупким.

Людвиг хотел избежать лишних убийств. Он согласился помочь викарию, но не ставил цель причинить вред людям. Он был настолько верен своему делу, насколько вообще могла позволить ему Церковь.

О, он знал, к какой организации принадлежал. И всё же, верил, что мог на что-то повлиять, изменить.

Как наивно.

В голове раздалось искажённное ржание лошади, меч священного лунного света на поясе задрожал. Его истинный наставник и путеводная звезда успокаивал его, пусть что-то на краю сознания всё ещё шептало Людвигу немедленно избавиться от меча.

Глупость.

«О Боги…»

— Всё хорошо, Мастер Людвиг?

Полный беспокойства вопрос Гарри отвлёк Людвига. Он обернулся на бывшего помощника мясника. Добрый, довольно наивный, глуповатый мужчина, не обделённый даром к убийству чудовищ — практически идеальный охотник в глазах Людвига.

— Более чем, — хмуро кивнул первый охотник Церкви. — Пойдём, поговорим с проповедником…

Стоящий на коленях Карл, окружённый вооружёнными и готовыми к сопротивлению охотниками, в отличие от большинства молящих о помощи Песочного человека фанатиков, был полностью спокоен, с улыбкой на лице смотря в глаза приближающемуся Людвигу.

Первый охотник Церкви был плохо знаком со школой Менсиса, но про пережившего ритуал беглеца знал.

Было нетрудно сопоставить, почему ритуал учёных прошёл столь для них плачевно. Очевидно, Песочному человеку он не слишком понравился.

— Карл Джей, переживший ритуал учёный школы Менсиса, — задумчиво произнёс Людвиг. — Мы совсем не думали поймать тебя при подобных обстоятельствах.

— Всё подвластно воле Хозяина из Песка, — улыбнулся широко Карл. — Раз мы встретились, то это лишь значит, что так он того захотел. Ни больше, ни меньше.

Настоящий фанатик — вот кого перед собой видел Людвиг, чувствуя к бывшему учёному лишь океаны презрения. В золотистой мантии, она вся была в грязи, не добавляя внешнему виду мужчины красоты. Скорее, жалости.

— Стоило ли оно того? — сжал священный меч в ножнах Людвиг, нависнув над Карлом. — Одарил ли Песочный человек тебя знаниями?

Последнее, чего ожидал Людвиг, было то, что Карл засмеется. Безумно, столь громко, что охотникам пришлось вжимать фанатика в сырую землю, но тот совсем не успокаивался.

— Мы говорили про космос! Про фундаментальные законы природы! Про энергии и бесчисленные миры! Пока вы мучаетесь от разъедающего душу чудовища, мы обрели истинный покой и надежду!

Людвиг покачал головой.

— Вас ждёт лишь безумие и смерть. Неужели опыт Мастера Миколаша тебя ничему не нау…

Первый охотник Церкви не успел договорить.

Что-то произошло.

Нечеловеческие инстинкты закричали об опасности, запах проповедника изменился, он перестал смеяться, обмякнув на земле.

Впрочем, тишина продлилась недолго.

Словно управляемая марионетка, голова Карла резко поднялась.

Видят мёртвые Боги, Людвигу стоило огромных усилий выдержать взгляд твари, что уставилась на него.

Это был уже не сбежавший учёный.

— Твой меч… — ласковым, полным истеричного безумия голосом пролепетала сущность. — Интересная побрякушка. Ты нашёл её в лабиринтах птумерианцев? Я вижу в ней беспокойный дух… Эта тварь внутри говорит с тобой, не так ли?.. Направляет тебя, делится тайнами? Ах, это так прекрасно…

— Ч-что…

В голове вновь раздалось ржание лошади. Ярость захлестнула охотника, здравомыслие на миг покинуло его. Охотник вытащил сияющий прекрасным, потусторонним светом меч, желая покончить с тварью быстрее, чем она успела что-то натворить.

Это был уже не сбежавший учёный.

Остальные фанатики, словно дожидаясь этого момента, одновременно заговорили:

— …жалкие души, что каждую ночь трясутся за свои жизни!..

— …черви, с безразличием ожидающие новую Ночь Охоты!..

— …он явился на наш зов из глубин сна, чтобы уберечь нас от мучающих годы кошмаров! Чтобы уберечь наши души от сокрытого внутри чудовища и подарить спасение!

Молитвы культистов не могли не вызвать паники. Охотники начали переглядываться, находясь на взводе. Попытки успокоить культистов мало к чему приводили, ведь они уже поверили в то, что в случае чего их души спасёт Песочный человек, Хозяин из Песка, Добрый Песочный Господин.

После смерти их всех будет ждать вечное празднество в пабе, в котором никогда не закончится сладкий, полный тепла и ласки хозяина эль.

Людвиг так и не успел закончить желаемое. Глаза Карла стали напоминать два провала во тьму. Мир перед глазами вопреки всему дрогнул.

Кто-то среди охотников закричал, бросившись на товарищей. Кто-то в ужасе заверещал, бросая оружие, скрываясь во тьме. Кто-то упал на колени, начав молиться.

Кто-то же начал прямо на глазах у всех показывать признаки обращения в чудовище.

Людвиг же увидел перед собой образ перекошенной лошади, что с неестественной улыбкой уставилась на него. Огромной, насмехающейся над ним, она открыла полную гнилых зубов пасть, желая поглотить его.

— Чего же ты медлишь, Людвиг? — ласковым голоском прошептала лошадь. — Приди в себя, твои враги уже сбежали… Послушай наставника…

Сияющий лунным светом меч вспыхнул.

Людвиг резко открыл глаза, приходя в себя. Культистов поблизости больше не было, его же товарищи…

— Мастер Людвиг…

Мужчина обернулся на Гарри. Тот, казалось, пришёл в себя быстрее остальных, удивлённо смотря на корчащихся охотников.

— Ты молодец, Гарри, — вздохнул Людвиг. — Как ты так быстро пришёл в себя?

— Я зарубил пытавшуюся обмануть меня тварь топором!

Этот ответ понравился Людвигу.

— Хорошо. Будь готов, на этом ночь не заканчивается.

Гарри кивнул. Людвиг не заметил сомнений в его взгляде, обернувшись на остальных охотников. Один из них был близок к обращению, утробно зарычав.

Перед походом первый охотник Церкви должен был исполнить свой долг и оборвать жизнь бывшего товарища. Это была не его работа, но, к сожалению, дожидаться охотников на охотников у него не было времени.

— Мастер Людвиг… Мастер Людвиг, я…

— Спи спокойно, — ледяным голосом произнёс мужчина.

Священный клинок блеснул потусторонним светом. Голова обращающегося охотника была отрезана быстрее, чем он успел хоть что-то сделать. Кровь начала растекаться по холодной земле. В голове вновь раздалось ржание лошади, но довольно быстро затихло. Ненадолго.

К сожалению, ночь и впрямь только начиналась. Они провалились, а потому придётся перейти к более радикальным действиям: перед походом они подготовились, узнав имена некоторых культистов, где они жили, их семьи. Всё же, Ярнам был не настолько большим городом. Местные всё ещё могли узнавать друг друга, лишь мазнув друг по другу взглядом.

И они воспользуются этим, устроив в городе показательный погром. Намного более жестокий и кровавый, чем, возможно, того хотела викарий.

Только Людвиг не собирался этим ограничиваться. Сама Амелия хотела, чтобы он навестил не только культистов, но и место обитания того, кому они поклоняются. Что же, мужчина не видел ни единой причины противиться её воле.

За некоторыми отличиями от её изначального видения визита.

Гарри едва не вздрогнул. Мастер вновь обернулся к нему и, бывший помощник мясника готов был поклясться, его глаза засияли потусторонним, голубым светом.

— Гарри, я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

Лили было некомфортно спать одной. Она привыкла к тому, что днём и ночью рядом с ней был Артур. Чувство безопасности и заботы, что он дарил ей, стабилизировало состояние девушки, а его кровь словно пробуждала её после долгого сна.

Каждый раз, когда он давал ей испить её, новые цветы внутри сна раскрывались, чувства обострялись, сознание прояснялось, становясь всё чётче, и даже её влияние на явь со сном становились сильнее, что в том числе отражалось и на её облике.

Только вот правда была и в том, что она оставалась такой же нестабильной. Жертва далеко не самого удачного эксперимента, мутант, которому необходимо было пройти ещё через долгий процесс реабилитации.

Пусть у неё и не возникло проблем с тем, чтобы подать зашедшим клиентам эль и даже донести мысль, что хозяин временно отсутствует, спокойнее девушке от этого не становилось. Она то и дело металась по пабу, и особенно тяжело ей было ночью.

Хозяин паба был далеко и, пусть он всё ещё мог посещать её и даже приводить в свой сон, девушка не испытывала того же тепла, которое испытывала, когда Артур был рядом.

Стоит ли говорить, что с подобными вводными на ночное происшествие Лили отреагировала очень болезненно?

— Кто-то пришёл…

Она открыла глаза в полной темноте. Рядом стоял подрагивающий цветок, транслирующий вполне осознанную мысль: к ним пришли гости.

И они точно не желали добра.

Иллюзия Лили поплыла, открывая вид на склизкое, уродливое существо с огромной, раздутой головой. Глаза существа сияли как два прожектора.

Она уже была сильнее многих сородичей. Во всех смыслах больше, умнее, развитее. И всё же, это не спасало её от страха.

Лили медленно встала с кровати, то оказываясь в облике ещё совсем молодой девушки, что вот-вот должна была расцвести, то обращаясь страшным чудовищем, которое, впрочем, напугано было не меньше тех, кто собирался пойти на ужасную глупость.

Схватив горшочек с прекрасным, сияющим потусторонним светом цветком, она направилась ко входу в паб, в дверь которого уже стучали.

Тук.

Тук…

Тук…

Треск!

Дверь выломали. В паб со звоном колокольчика вломились охотники, встретив вышедшую к ним Лили.

На мучительно долгую секунду паб погрузился в тишину.

— Паб закрыт… дорогие клиенты… — побулькала негромко Лили. — Прошу… приходите зав…

Её голос заглушил выстрел. Под ногами Лили образовалась дыра от пули. Кажется, это стало удивлением не только для Лили с Таламусом, но и для самих охотников.

Мужчина, что рефлекторно выстрелил в тварь, уставился на до ужаса перепуганного Гарри. Охотник, что собирался попасть в цель, только и успел, что произнести:

— Это же малый Посла…

Но договорить ему было не суждено. Выломанная дверь захлопнулась. Раздался потусторонний вопль Лили; ловцы снов, развешанные по пабу, неконтролируемо затряслись.

Цветок засиял.

Амфибии были главной опасностью деревни. Для меня они, стоило обозначить слегка необычный «статус», опасностью быть перестали, наоборот приняв за объект поклонения, а потому мои похождения по деревне стали напоминать туристическую поездку по специфической достопримечательности.

Единственное сколь либо ощутимое неудобство доставляли фантомы. Слизни облепили меня с головы до ног и, в общем и целом, я не противился им.

Во-первых, они неожиданно хорошо ложились на тот образ, что я создал вокруг себя.

Во-вторых, их уникальная форма существования заинтересовала меня.

Сопоставить уникальную форму существования охотника из Сна Охотника и форму жизни маленьких слизней получилось не сразу, и это при том, что я сам сперва назвал проекцию охотника «фантомом»: слишком уж разными были эти существа, слишком большая разница между ними была, и всё же…

Мне захотелось рассмотреть этих «спутников Великих» поближе. Вероятно, взять часть из них в паб.

— Проклятое место… — пробормотал я на берегу моря.

Вода у берега была мутной, чёрной, удивительно мерзкой. Само море словно состояло из тьмы, своими волнами отравляя землю. Где-то вдалеке виднелись когда-то давно разбитые о скалы корабли. На улице была глубокая ночь, но луна светила достаточно ярко, чтобы я мог прекрасно всё рассмотреть.

Самый, казалось бы, обычный берег угнетал меня. В нём было что-то не так, и я чувствовал это. В этом месте и впрямь умерло существо, что по праву называлось Великим, и ещё долгие годы берег будет проклят.

Даже амфибии не осмеливались выйти на него, начав поклоняться словно самому берегу, не желая подпускать к нему никого. За исключением меня.

— Ты можешь очистить его от проклятия, добрый Песочный человек?

Половина моего лица перестала принадлежать мне, заговорив со мной.

Я улыбнулся доступным мне краешком губ.

— Возможно, однажды. Пока я не могу обещать тебе этого. Что ты чувствуешь, находясь здесь, Мария?

Половине моего лица потребовалось какое-то время, чтобы сформулировать ответ.

— Мне не нравится здесь, но… Я не чувствую того страха, что ожидала почувствовать.

Ответ девушки меня нисколько не удивил.

— Ожидание ужаса иной раз намного ужаснее его самого. Так устроена человеческая природа. Я рад, что ты смогла взглянуть страху в глаза.

Теперь уже не принадлежащая мне половина лица улыбнулась.

Мы стояли в тишине, разглядывая неспокойное море, освещаемое светом луны. Отвлеклись мы лишь тогда, когда меня решили подозвать амфибии.

Своё оружие Мария скинула в колодец, но долго оно там не пробыло: его быстро нашли выжившие амфибии, сохранив при себе. Моя просьба передать ракуйо удивила их, но проблемой не стала.

Способный разделиться надвое клинок по-настоящему восхитил меня. Исписанный бесчисленными письменами, я чувствовал, что держал в руках настоящее произведение искусства. Неудивительно, что Мария в своё время полюбила его.

Для девушки вновь прикоснуться к ракуйо, пусть и немного не через своё тело, стало чем-то почти что интимным. Я чувствовал, как перехватило её мёртвое дыхание, как распахнулись глаза и сжалось сердце.

Это было не возбуждение в привычном понимании этого смысла, но я определённо мог сказать, что поступил правильно, решив вернуть их Марии. Столь бурная реакция на оружие не могла не повеселить меня.

Более того, у меня были мысли, что оружие девушки сыграет намного более важную роль в будущем.

Амфибии выделили мне небольшой полуразрушенный дом у берега моря. Я собирался отправиться обратно в Ярнам на рассвете, потратив почти весь остаток ночи на изучение заинтересовавшего меня оружия, общение с ощутимо повеселевшей девушкой и исследование маленьких фантомов.

Они собрались ко мне почти со всей деревни, облепив каждый уголочек дома, создав, в некотором роде, «естественное» свечение. Со стороны это выглядело не слишком лицеприятно, но интерес к этим существам был намного сильнее небольшого неудобства.

Тем более, что я был совсем не один. В какой-то момент далеко не самую разговорчивую девушку буквально прорвало и она впервые по-настоящему много заговорила сама.

Про историю любимого оружия, про то, как долго училась им пользоваться, про то, какие эмоции испытывала, прикончив ими первое чудовище, про то, сколько бесчисленных ночей потратила на то, чтобы отточить личный, уникальный стиль сражения.

Не нужно было уточнять, как мне было приятно слышать столько историй от Марии. Всё же, обычно темы разговора задавал я. Эти же темы и поддерживал.

К сожалению, ночи было не суждено закончиться спокойным сном. Уже ближе к утру в мой сон постучали маленькие кошмары.

И то, что я услышал от них, сперва заставило меня на миг растерянно застыть, но после…

Что-то в голове щелкнуло.

— Давай поговорим, Гарри.

Обманчиво спокойный, такой знакомый, ласковый голос Песочного человека, неуловимо изменившийся с последней их встречи, заставил Гарри удивлённо открыть глаза.

Бывший помощник мясника осознал себя в пабе. Тот самый паб, в котором Гарри впервые встретил доброго Песочного человека, в котором же выпил пробудившие в нём чувства эль. Паб, после которого Гарри смог найти в себе силы воспротивиться внутреннему чудовищу и научиться против него бороться.

В этом же пабе Гарри чуть не стал соучастником греха.

Что-то в пабе было не так.

Это был всё тот же паб, что мужчина не единожды посещал, но что-то в глубине души охотника скручивалось от животного ужаса.

Слишком холодно. Слишком мрачно. Гарри угнетало в пабе абсолютно всё, казалось каким-то враждебным, неправильным. Бывший помощник мясника готов был поклясться, что стены паба дрожали, будто внеземной живой организм.

Но, конечно, больше всего пугал совсем не сам паб, а его владелец.

Всё тот же ухоженный молодой человек с тёплыми глазами, отдававшими золотом, в его образе всё равно было что-то жутко неправильное.

Сознание мужчины билось в конвульсиях, пытаясь понять, что именно так пугало всё его естество, но не справлялось. Просто не могло осознать или увидеть.

— Х-хозяин…

Улыбка Песочного человека стала ещё более ласковой. Гарри чувствовал, что начинал задыхаться, глаза начали наполняться слезами, в душе рос сводящий с ума ужас.

— Ты давно не заходил ко мне, Гарри. Я уже начал беспокоиться.

— Я… я…

— Я рад, что ты решил зайти в «Песчаную Чашу». Всё же, ты первый мой настоящий клиент, один из самых дорогих, что у меня когда-либо был, — подалась чуть вперёд сущность, переходя практически на шепот. — Я был очень расстроен тем, что услышал. Как так получилось, что моя дорогая помощница чуть не оказалась мертва, Гарри?

— Я не хотел! — закричал бугай. — Я… я остановил Гарета… Я…

— И именно поэтому я всё ещё говорю с тобой, Гарри, — нежно прошелестел голос. — Почему ты был среди тех, кто желает мне зла, Гарри? Неужели «Песчаная Чаша» как-то навредила тебе? Или, может быть, кому-то близкому тебе?

Что-то сжало горло охотника с такой силой, что он начал задыхаться. Его тело судорожно затряслось, но он ничего не мог сделать.

Он думал, что уже научился рубить правильно. Поверил, что так можно решить любую проблему. Но он не учитывал, что научился этому лишь благодаря тому, кто находился перед ним.

— Я… я не хотел вам зла, х-хозяин… Мне с-сказал прийти Мастер Людвиг… Он…

— Этого для тебя хватило, чтобы забыть мою доброту?

Гарри почувствовал, как кости в его теле затрещали. Боль, какой он никогда не чувствовал в своей жизни, ударила с такой силой, что сознание мужчины чуть не отправилось в небытие, но…

Ему не позволили.

Чужеродная сила держала его, заставляла испытывать весь спектр ощущений. Освобождение придёт лишь тогда, когда так решит добрый Песочный человек.

— Я… я не забыл, д-добрый хозяин… — из последних сил произнёс мужчина. — Я х-хотел остановить и-их… Клянусь… клянусь, прошу…

Гарри видел, что его мучения не вызывали на лице сущности никаких эмоций. Он был словно маленьким червячком, которого добрый Песочный человек мог кинуть как приманку рыбам, даже не задумываясь над тем, как рьяно приманка пытается вырваться.

Сущность выдержала пугающе долгую паузу, растянувшуюся словно в вечности, после чего вновь заговорила:

— Ты веришь в то, что говоришь. За своё спасение малышка Лили решила пощадить тебя. Я буду плохим опекуном, если не позволю ей сделать свой выбор. Но это не значит, что я не заставлю тебя заплатить цену. Чтобы ты запомнил и сделал выводы, Гарри.

Лицо Песочного человека начало сыпаться, открывая охотнику истинную, гротескную сущность хозяина паба. Его глаза, до этого сияющие золотом, замерцали.

Мир начал меняться. Ноги Гарри начали проваливаться с пугающим треском под землю. Бывший помощник мясника заверещал, чувствуя, как начали ломаться его кости. Та боль, что ему казалась невыносимой, оказалась детским лепетом.

К сожалению, это стало лишь началом.

Рассыпающийся мерцающим песком паб начал покрываться слизнями. Мерзкими, ползающими по стенам и потолку ненастоящего здания, они поползли в сторону охотника.

Сущность же из песка неожиданно решила выполнить свои обычные обязанности и…

Налить ему эля.

В песочной руке возникла полная слизней жижа. Гарри попытался издать хоть какой-то звук, но у него не получилось. Сознанию превращающегося в кашу мужчины, облепленного слизнями, пришлось лишь наблюдать за тем, как добрый Хозяин из Песка вышел из-за стойки, склонившись над ним.

— Вижу, дорогой клиент, ты испытываешь трудности с тем, чтобы выпить эль самому, — по-отечески добро засмеялся потусторонний голос. — Из меня будет ужасный хозяин паба, если я тебе не помогу, не так ли?

То, что теперь больше напоминало жижу из плоти и костей, облепленную светящимися слизнями, лишь затряслось и забулькало, видя, как начала приближаться кружка.

Гарри не знал, в какой момент всё закончилось. Во всех смыслах сломанный помощник охотника просто открыл глаза, осознав себя во всём том же пабе.

К счастью или сожалению, на этот раз настоящем.

— Ты… ты проснулся, дорогой клиент…

Настоящим, но не менее ужасным.

Булькающий голос девушки стал для Гарри словно пощечиной. Не до конца контролируя своё тело, бывший помощник мясника кое-как занял сидячее положение.

И без того находясь на грани, он стеклянными глазами уставился на то, что происходило с бывшими товарищами, не веря в происходящее.

— Не волнуйся… не волнуйся… — пробулькала Лили. — Таламус… не тронет тебя…

Цветочек увеличился в размерах, став мало напоминать белую аквилегию. С просачивающимися по всему пабу лианами, он обхватил ими тела охотников, принявшись заживо пожирать их. Раздавливать, ломать, превращая в кашу, которую с радостью поглощал пастью, больше напоминающей пасть чудовища.

Пропитанные Древней кровью охотники, пусть и не могли похвастаться насыщенностью и силой крови Хозяина, всё ещё были достаточно питательны как минимум за счёт количества крови в своих телах.

Гарри, видя во что начали превращаться тела товарищей, прекрасно помня то, что происходило с ним только что, засмеялся. К горлу подкатил ком, его вырвало, но не простой желчью.

По пабу начали ползать светящиеся слизни, медленно, но уверенно принявшись расползаться по помещению, в свой новый дом, в котором поселилась столь похожая на Великих сущность.

Смех мужчины, сначала тихий, начал становиться всё громче и громче, пока не превратился в истерический вопль.

Гарри определённо усвоил урок доброго Песочного человека.

Это был сон. Небольшая тёмная область с мигающей лампой, плохо освещающей пространство, в центре которого расположился небольшой стол, за которым сидели два фанатика и тот, кому они поклонялись.

— Вы хорошо справились.

Пусть Песочный человек и похвалил их, что Миколаш, что Карл не чувствовали какой-либо радости. И это было легко объяснить: обычно добрый Хозяин был… не в лучшем расположении духа.

Он не кричал, не повышал голос, говорил так же спокойно, как и обычно, и даже на его лице была неизменная улыбка, но они видели и другое.

Обладающие заметно превосходящим простых людей и даже охотников озарением, они могли подметить и осознать детали, которых остальные не видели.

Насквозь фальшивая, кукольная улыбка.

Ранее стабильная форма молодого человека, словно покрылась странными искажениями и помехами. Лампа дрожала, свет безостановочно мерцал.

Песочные глаза, такие же яркие, тёплые и золотистые, одновременно с этим скрывающие в себе замогильный холод настоящего чудовища. Не простой неразумной твари, что лишь жаждет насытиться кровью и плотью, но чего-то более древнего и потустороннего.

Возможно, Карл ошибся и на самом деле это была проверка не их, но Церкви?

Очевидно, в конечном итоге Церковь не прошла проверку Доброго Песочного Господина! Он дал им шанс, но они не воспользовались им и даже устроили облаву на их последователей! Более того, они даже посмели вломиться в его паб!

— Мне очень жаль, Хозяин, — склонил голову Карл. — Я не смог справиться со своей ролью. Смерть ваших слуг на моей совести.

К счастью, бывший учитель спас его, пусть приятным опыт вселения Карл не мог назвать от слова совсем. У учёных явно были вопросы друг к другу, но…

Их сотрудничество было предопределено волей Песочного человека. Фанатикам под взором своего Бога было нетрудно найти общий язык.

Что их разногласия перед высшей целью? Подумаешь, предали друг друга! С кем не бывает?

Безусловно, Карл крайне сильно опасался Мастера Миколаша и небезосновательно, но и его вера в доброго Песочного человека была сильнее.

Правда, нынешнее состояние Хозяина вызывало серьёзные опасения.

Миколаш вежливо улыбнулся.

В его голове явно витали иные мысли.

— Я неплохо знаю Церковь, Хозяин. Это не очень похоже на почерк Хора. Возможно ли, что они своей абсурдной выходкой хотели добиться чего-то ещё? В любом случае, нам бесконечно жаль за… нашу оплошность.

Карл сохранил лицо, стараясь не смотреть в безумные глаза седого учителя.

Попыталась бы Церковь, как минимум, захватить Великого? Да, практически наверняка. Но всё должно было начаться с более тесных контактов, попыток узнать больше, подослать кого-то, попытаться втереться в доверие и хотя бы попытаться достать что-то из живого Великого (могли ли они воспринимать доброго Песочного человека иначе?), принявшего облик человека, менее грубыми методами.

Коль же они решили напасть, то почему взяли так мало охотников? Не подготовили место для нападения? Не попытались хотя бы внятно изучить Хозяина из Песка, а не ограничиться одной лишь слежкой? Не похоже ли это лишь на первый этап, который кто-то форсировал?

— Я пришёл вас не ругать.

Песочный человек выдержал недолгую, но такую угнетающую, тяжелую паузу, над чем-то думая.

— Лишь обсудить ваши дальнейшие действия, — прошёлся по Царству Снов потусторонний голос. — Викарий получит то, чего хочет.

О, раз викарий так того просит, он пойдёт у неё на поводу. Вопрос лишь в том, не пожалеет ли она об этом потом.

Видят мёртвые Боги, первый охотник Церкви догадывался, что задумка викария Амелии была опасной. Но, пожалуй, в полной мере осознать последствия её решения он всё равно не мог.

— Мы… мы ошиблись, Мастер Людвиг…

Людвигу было тяжело видеть Гарри в таком состоянии. Едва переступающий с ноги на ногу, он вернулся в Церковь с ужасающими вестями.

Сколь бы ужасно это ни звучало, отклонений от их плана не было.

Как назло погода в Ярнаме испортилась, к вечеру начался настоящий ливень с грозой. Вести ещё не успели распространиться по Церкви, но они уже активно готовились к этому.

Собирались верные охотники, получали вести низшие чины Церкви, готовясь в нужный момент отвести взгляд от странностей и проигнорировать то, что собиралось произойти дальше.

Авторитет Людвига и впрямь был силён, как и сила его слова.

Впрочем, перед кое-чем он всё-таки был слаб. Они все, простые смертные, прикоснувшиеся к потустороннему. Попытавшись открыто пойти против потустороннего, воспользоваться им в своих целях и выйти сухими из воды.

Хмурый мужчина направлялся сквозь ливень в сторону Церкви. В лицо дул холодный ветер, видимость была практически нулевая. Улицы Ярнама были пустыми, город был словно заброшен: ни в одном из окон не горел свет, словно все в одночасье испарились.

Но инстинкты могущественного охотника шептали ему, что он был совсем не один.

Долгое время Людвиг плутал по ветвистым улицам, не понимая, почему не может выйти в центральный Ярнам. Это было странно, но сознание мужчины какое-то время упорно игнорировало этот факт.

И всё же, в какой-то момент он осознал необычность происходящего.

— Этого… не может быть.

Людвиг остановился, цепким взглядом осматриваясь. Каким-то образом он одновременно как узнавал, так и не узнавал родной город. Двойственность чувств дезориентировала, сбивала с толку, словно…

В каком-то странном сне.

— Покажись! — прокричал промокший до нитки Людвиг, достав из ножен светящийся лунным светом меч. — Я знаю, что это ты, Песочный человек!

Мир перед глазами Людвига поплыл, задрожал, затрясся. Что-то мелькнуло на краю восприятия, мужчина резко обернулся на единственный светящийся фонарь, на котором сидела песочная, отдававшая золотом ворона. Не ярким и насыщенным, а каким-то тусклым и… бесцветным светом.

Людвиг взмахнул мечом. Луч лунного света пронесся лезвием по месту, где только что была песочная ворона, но разрезала разве что воздух.

— Выходи! — прорычал Людвиг. — Моя путеводная звезда всё равно укажет мне путь, Песочный человек. Ты слишком недооцениваешь сокрытую в людях силу, тварь!

Зрачки охотника сузились: он неожиданно услышал смех. Спокойный, по-отечески добрый, что-то в глубине души Людвига съежилось.

Мужчина вновь обернулся, увидев, как уже в другой стороне зажглась лампа, под которой возник он.

Одетый в чистую, ухоженную одежду, создатель кошмара совсем не испытывал тех трудностей, что испытывал Людвиг, мокнущий под дождём.

Внешне ещё совсем молодой, в пугающе спокойных глазах твари он видел что-то неправильное, полностью ломающее образ вчерашнего мальчишки.

— О, можешь поверить мне на слово, я прекрасно осознаю, какой потенциал заложен в людях, — вежливо улыбнулся Песочный человек. — Впрочем, как заложен и в любом другом живом организме. Сквозь потоки пространства и времени бесчисленных миров несметные души странствуют из одной жизни в другую, с каждым разом обретая всё большую и большую силу, пока либо не падут и не начнут свой путь сначала, либо не сгинут в вечности, либо не возвысятся. Это естественный процесс, эволюция не заканчивается телом.

С новым взмахом лунного света фигура рассыпалась песком, но лишь для того, чтобы вновь возникнуть позади охотника, став на этот раз чуть ближе.

Людвиг покрепче сжал меч в руках.

Возможно, в обычной обстановке он с радостью бы послушал откровения неземного существа, но, к сожалению, у охотника было понимание, что с ним пришли отнюдь не беседовать.

— Уже слишком поздно, Песочный человек, — негромко произнёс Людвиг. — Моя смерть лишь ускорит запущенные процессы.

Викарий должна справиться. В крайнем случае она не могла не подумать о том, чтобы кто-то его заменил. Его смерть станет лишь ещё одним поводом к объединению.

Власть в Церкви, временно или навсегда, неизбежно перейдёт к Амелии. Нынешняя Церковь стабильна и крепка, но слишком медлительна и неповоротлива.

Без изменений их ждало лишь забвение.

— Твоя верность идее заслуживает уважения, — с нечеловеческой теплотой прошелестел голос. — Но неужели ты думаешь, что успех приведёт к чему-то хорошему?

Улыбка твари стала чуть более широкой.

— Хочешь увидеть будущее Ярнама, Людвиг?

Мужчина крепко сжал меч. На краю сознания послышалось ржание лошади, смешанное с рыком внутреннего чудовища. Огромное, по-настоящему могущественное, оно проснулось, заметив чужака. Они оба пробудились, желая с ним встретиться.

— Будущее? Ты… правда способен показать его?

Людвиг едва не отпрыгнул: Песочный человек оказался прямо перед ним. Каким-то чудом охотник удержал себя от того, чтобы не взмахнуть вновь мечом.

— Я вижу страх в твоих глазах, — с невиданной теплотой произнесла тварь. — Ты ведь и так догадываешься, какое будущее ждёт этот город и тебя лично, не так ли? Как часто с тобой говорит твой меч?

— Тварь! — крикнул охотник, взмахнув мечом по рассыпавшейся сущности. — Заговариваешь мне зубы? У тебя не получится. Я уничтожу тебя, чего бы мне это ни стоило!

Охотник топнул ногой. Мир вспыхнул силой лунного света, дождь прекратился, словно его никогда и не было.

Он отказывался подчиняться воле какой-то подлой твари.

К огромному удивлению Людвига, появившийся вновь вдалеке молодой человек нисколько не расстроился этому. Нет, даже наоборот: его улыбка исказилась в широком оскале.

Фигура Песочного человека начала медленно рассыпаться.

— Будет интересно посмотреть, охотник, насколько тебя хватит и чего это будет стоить для Церкви. Доброй ночи.

Песочный человек исчез, словно его никогда и не было. Людвиг удивлённо опустил меч, не понимая, что происходит.

Чего он добивался?..

— Песочный человек сделал для нас большую услугу, ученик… Кто бы мог подумать, что он и впрямь окажется столь добр к нам…

Людвиг застыл, опустив взгляд на сияющий лунным светом меч.

— Наставник?

Голос меча. По какой-то причине он был таким громким, будто наставник лично находился прямо перед ним.

Нет.

За его спиной.

Охотник выронил рассыпавшийся лунным светом меч, медленно обернувшись. Над ним нависла огромная тварь. Перекошенная лошадь, словно слившаяся с его внутренним чудовищем.

Огромная, мерзкая, отвратительная, в глазах твари он видел собственное отражение. Лошадь с чудовищным рыком заржала, бросившись на закричавшего Людвига.

Сон начал на глазах разрушаться.

Вероятно, на этот раз Амелия молилась слишком долго: колени давно затекли, спина неприятно ныла, свечи в молельне погасли. Удивительно, но ночь выдалась столь холодной, что при выдохе женщина могла увидеть пар.

— Сон, неотличимый от реальности, — прикрыла глаза Амелия. — Как чудесно.

Её спокойствию могли позавидовать сильнейшие из охотников.

Женщина медленно приподнялась, заняв сидячее положение, не оборачиваясь назад. Она и так знала, кто стоял у неё за спиной.

— Мы вновь встретились, добрый хозяин паба. У тебя не получится навредить мне, ты должен это знать.

— Прекрасно вижу, — хмыкнул голос.

Самый обычный, человеческий, женщина могла бы подумать, что с ней говорит старый друг.

Сама Амелия не видела, но чувствовала: нечто огромное защищало её. Впрочем, почему же «нечто»? Великая Ибраитас, дочь Космоса. Её щупальца сквозь мир снов обволакивали её, защищая от влияния иной сущности.

— В таком случае, для чего ты пришёл? — не оборачиваясь, негромко спросила Амелия.

— Сейчас? К сожалению, всего лишь предупредить, — со всё тем же дружелюбием произнёс Артур.

Амелию посетило озарение. Она медленно кивнула.

— Значит, ты и впрямь ограничен в своих возможностях. Я была права.

— Права, — легко согласился мужской голос. — Но твоя правота привела тебя к неправильным выводам: то, что я ограничен в своих возможностях, не значит, что я не могу ничего сделать. Это лишь значит, что я подойду к вопросу с другой стороны.

Амелия нахмурилась, сквозь сон почувствовав что-то странное. До ушей словно сквозь пелену дошло отдалённое визгливое ржание лошади.

— Людвиг… — прошептала она. — Ты не стал его убивать, но пробудил в нём чудовище…

— Ты добилась своего, — негромко произнёс Артур. — Верю, что даже эту ситуацию ты в конечном итоге обернёшь себе на пользу.

Викарий какое-то время молчала, над чем-то думая. Она чувствовала, как нечто незримое, обвившее её, сжималось в болезненных спазмах, явно не испытывая радости от того, что находится столь близко к принявшей человеческой облик твари.

— Что ты предлагаешь, добрый хозяин?

В конечном итоге, она всё равно ошиблась. Они могли навредить Песочному человеку, возможно даже серьёзно навредить, но цена, которую Церкви придётся заплатить за это…

Она была слишком высока. На данном этапе.

Очевидно, что их маленькое соглашение не продлится слишком долго. До того момента, как одна из сторон не убедится в том, что может спокойно избавиться от другой.

— Церковь не должна мешать мне, — улыбнулся Артур.

— Мы могли бы попробовать достичь полноценного соглашения.

— Ты уже дала ответ ранее, красавица.

Викарий на это лишь кивнула.

Что же, она должна была убедиться, что компромисс был невозможен. Как жаль. Самый с виду понятный, разговаривающий человеческим языком Бог не только был самым несговорчивым, но и выступал против них. Возможно, если бы она приняла тогда его помощь, то её могла бы ждать иная судьба, но…

Это уже было в прошлом.

По крайней мере, достичь в подобной ситуации временного перемирия — не худший вариант развития событий, пусть цена её решения и впрямь оказалась крайне болезненной.

Ржание лошади становилось ближе, на краю сознания спящая женщина могла услышать крики охотников, пытавшихся сдержать обратившегося товарища.

— Я поняла. Могу ли узнать, что останавливает тебя, добрый Песочный человек? Если, даже ограниченный, ты способен на подобное, то почему не закончишь всё сейчас?

Улыбка пропала с лица хозяина паба.

— Неужели ты думаешь, что Церковь является единственной реальной угрозой для этого несчастного города? Как много тебе говорит несчастная Ибраитас? Вы столько исследовали её кровь, столько пытались говорить с ней, но так почти ничего и не узнали. Как жалко. Доброй ночи, Амелия.

Викарий резко обернулась, понимая, сколько вопросов возникло у неё в голове. Он хотел, чтобы эти вопросы возникли у неё в голове, и Песочный человек добился своего.

О чём он? Про какую угрозу говорил?

— Тварь, — констатировала женщина.

Сон начал разрушаться. Амелия почувствовала, как задрожали щупальца Великой.

Женщина открыла глаза, пробуждаясь, уже во всю слыша звуки выстрелов, истошные крики служителей Церкви и громкое, мерзкое ржание лошади, смешанное с рыком крайне голодного, злого чудовища.

Амелия медленно поднялась, чувствуя, как тварь внутри неё жаждет выбраться. Женщина утробно зарычала, негромко повторяя молитву, направившись в сторону звука.

Песочный человек был прав: чего бы это ни стоило, она воспользуется жертвой Людвига с пользой.

Даже если это будет значить выпустить частично из себя внутреннее чудовище и победить напавшую на Церковь тварь, чтобы ещё немного приблизить миг собственного обращения.

Небольшая цена.

Я вновь стоял на берегу, наблюдая за волнами. Небо было таким же мрачным, земля по какой-то причине казалась опороченной ещё сильнее.

После далеко не самой приятной во всех смыслах ночи я вновь решил выйти сюда и просто дать себе немного подумать, но кто бы знал, что я неожиданно наткнусь на нечто большее.

— Эта морская вода вредна для меня.

Я сказал это спокойно, даже буднично, но, конечно, подобное заявление не могло восприниматься как нечто тривиальное. Моя вторая половина лица нахмурилась.

— Вредна?

— Мир снов слишком образное место, — поднял я взгляд на мрачное небо. — Ты же знаешь, что происходит с песком, когда на него попадает вода, Мария?

Я улыбнулся, опустив взгляд на означенный песок, по которому то и дело проходились волны.

Девушке потребовалось какое-то время, чтобы осознать, о чём я говорю. Вопрос поступил вполне закономерный и логичный:

— У тебя до этого не было проблем с водой, Артур.

Да, это правда. Самая обычная вода фактически не влияла на меня. Всё же, физический мир и мир снов находились по разные стороны баррикад, да и если одно наслаивается на другое, то не стоило забывать, что у меня было физическое тело из крови и плоти — такое же настоящее и полноценное.

В чём же проблема?

— Я говорю не про обычную воду, — негромко произношу. — Вода, опороченная смертью могущественного Великого, пропитанная его кровью, подойдёт.

Плевать, что прошло много времени. Великие — слишком могущественные твари, чтобы их смерть прошла бесследно.

Я подошёл к волнам, наклонившись, протянул руку. Вода попала на неё и…

Нет. Я не почувствовал ни какого-либо жжения, ни чего-то ещё. Всё же, далеко не тот слабосилок уже, да и состою я из плоти и крови, опять же.

Но и сказать, что совсем никакого эффекта не было, я тоже не могу.

Это было нечто намного более эфемерное и образное. На самом краю сознания словно возникло чувство… как бы правильнее выразиться? Небольшой вязкости, тяжести. Настолько незначительной, что обычный человек мог бы её и проигнорировать, скидывая на какую-нибудь «усталость», но я и не совсем обычный человек.

— Нужно быть осторожнее с этой водой, — констатирую очевидное. — Она не настолько опасна для меня, но при правильном применении сможет сыграть свою роль…

Я выдержал паузу, всё глубже погружаясь в размышления.

Прошедшая ночь многое поменяла.

Сам не заметил, как стал ещё сильнее. Границы моих способностей раздвинулись, пропуская сквозь барьер ещё больше сил.

Ни Людвиг, ни Амелия не спали. Хотели спать, но не спали. Раньше мне необходимо было ждать, пока человек уснёт сам. И всё же, пролетев вороном сквозь явь и найдя их, я смог усыпить их сознания так, что они этого даже не заметили. Ни они, ни звери внутри них.

Распылил песок сквозь материальный мир, смешал его с воздухом, что они вдыхали, совсем чуть-чуть подтолкнул их, когда они решили поддаться секундной неге. В конце концов, на улице уже поздно, кто не хочет вздремнуть? В этом нет ничего подозрительного.

Передо мной открывались воистину удивительные возможности.

И всё же…

— Недостаточно быстро.

Это всё ещё обычное баловство, а не реальная сила, способная остановить мёртвого Великого. Да и не только сиротку Кос! Чтобы и впрямь решить все возникшие проблемы, я должен быть способен на большее. Намного, намного большее.

Уже думая развернуться и уйти с берега, готовясь к отбытию обратно в Ярнам, моё тело неожиданно воспротивилось.

— Тебе нужно быть осторожнее не только с водой, Артур.

Я удивлённо застыл.

— Прошу прощения?

— Ты меняешься.

В голосе девушки возникла очень хорошо скрываемая тревога. Простому человеку было бы невозможно уловить её. Должен признать, это меня сильно обескуражило.

Мне потребовалось немного времени, чтобы осмыслить слова Марии.

Половина моего лица ободряющее улыбнулась.

— Внутреннего чудовища во мне нет, за своим поведением я слежу. Тебе не нужно так беспокоиться.

Вторая половина лица явно не разделяла моего напускного позитива.

— Прошу, услышь меня, добрый Песочный человек. Древняя кровь это или что-то другое, но оно влияет на тебя. Будь осторожнее.

Это была не просто просьба, а настоящая мольба. Мольба от той, кто верила в меня как бы не больше всех в этом грёбаном тёмном фэнтези. Та, из-за чьей судьбы я в принципе оказался закручен в весь этот водоворот ужаса.

Улыбка пропала с моего лица.

— Я знаю о проблеме. У нас нет другого выбора. Не переживай, у меня большой опыт самоконтроля. Я могу потерять свой свет, но во тьму не упаду.

— Не говори так, добрый Песочный человек, будто у тебя нет выбора, — наблюдая за мрачным небом, произнесла девушка. — Ты можешь пообещать мне кое-что?

Я неожиданно хмыкнул.

— Ты осмелела, дорогая.

Мария осталась полностью невозмутимой, несмотря на моё весьма необычное обращение к ней.

— Я позволяю себе лишь то, что позволил мне ты, добрый Песочный человек.

Как очаровательно.

— Это правда, — довольно сощурил свободный глаз. — Я слушаю тебя.

— Если настанет момент, когда твой свет окончательно может погаснуть, прошу, оставь этот проклятый мир и уходи.

Половина моего лица нахмурилась.

— Это невозможно. Я не могу тебе такого пообещать. Ты знаешь, что это будет значить.

Здесь даже не вопрос потери столь желанного тела и сопутствующих сил. Мария, Лили, Таламус, паб и все данные мной обещания, не говоря уже про фанатиков, которых становится всё больше — на мне лежит немаленькая ответственность. Огромная, столь тяжелая, что ощутимо давит на не самые крепкие плечи данного мне тела.

Даже теоретическая мысль попытаться покинуть это грёбаное тёмное фэнтези кажется мне невозможной.

— Я знаю это лучше кого-либо ещё, — с грустью произнесла вторая половина моего лица. — Но правда ли наши жалкие тёмные души стоят твоего света? Ты… хочешь перестать быть Песочным человеком и стать Великим? Чем это закончится для мира, Артур?

Возможно, я показывал и рассказывал ей слишком много. Стоило её больше контролировать? Ограничить волю и показывать лишь удобную мне картинку? Не говорить с ней про бесчисленные миры и не баловать непомерных размеров любопытство?

Владыки Снов, спасите мою пропащую душу, это явно мышление далеко не светлого духа снов…

Я опустил взгляд на море.

— Давай поступим иначе. Если в какой-то момент я и впрямь могу окончательно потерять свет и обратиться в Великого, вместо попыток в глупые самопожертвования ты просто возьмёшь и поможешь мне, как тебе, Мария?

Кажется, моя просьба о помощи попала в самое яблочко.

— Хватит ли у меня сил помочь?

Кажется, я начинаю острее чувствовать эмоции: странная мягкость и теплота с какой-то странной благодарностью возникли в сознании, обволакивая уже меня самого, немного успокаивая и будто бы подбадривая.

Даже мир перед глазами словно вновь стал немного ярче, пусть я и был уверен, что это обычное самовнушение.

Возможно, я немного переборщил с наказанием Гарри. Закрывать глаза на контекст было неправильно: он обычный, не слишком образованный человек, получивший предложение, от которого просто не мог отказаться. У Людвига хватило времени, чтобы в достаточной мере повлиять на нового талантливого охотника, из-за чего тот просто не мог не согласиться выполнить поручение.

Но выполнил ли он его на самом деле? Ведь, если бы не он, малышка Лили могла бы и умереть.

Совсем лишать напоминания о том, что он оступился, не стоило, но и мои действия были… чрезмерны.

— Сколько раз я говорил, что ты уже помогаешь? — вскинул бровь я. — Просто продолжай говорить со мной, делиться мыслями, чувствами и надеждами. Для духа и того, чем я могу стать уже совсем скоро, это будет важно всегда.

Возможно, мои слова прозвучали для спутницы моей души слишком интимными, чтобы она могла что-то на это ответить.

Всё же, мы мыслили немного в разных плоскостях. Я слишком долго блуждал в мире снов, чтобы испытывать хоть что-то похожее на то, что в какой-то момент начал улавливать от своей спутницы. Безусловно, нечто не менее важное, и всё же — другое.

Но это совсем не значило, что я не мог ей подарить того, чего она желала. Возможно, это будет не так легко, как мне кажется, но посмотрим.

Никогда не поздно научиться чему-то новому или попытаться вспомнить забытое старое.

Интересно, в бытности человеком у меня когда-то была семья или я так и провалился в Царство Снов играющим в странные игрушки одиноким волком? Я в упор не мог этого вспомнить.

Владыки Снов, нужно будет как-нибудь подумать об этом на досуге…

— Кстати говоря про помощь, — решил я немного разбавить атмосферу и привести Марию в чувства. — Ты же помнишь, о чём я тебя просил, не так ли?

— …

Тишина была настолько угнетающей, что я не стал сдерживать весёлый смешок.

Даже во сне Аннализа старалась держаться.

От момента, как к ней пришёл Песочный человек и вырвал из родного сна, потянув в холодное ничто, и тогда, когда она оказалась в совсем другом, пусть и обустроенном под неё сне. Конечно, королеве было некомфортно находиться в чужом сне. Подсознательно она чувствовала, что всё, что она видела перед собой, могло заживо сожрать её. И всё же, ей хватало выдержки никак не показывать этого.

Нет, вместо этого всем своим естеством она старалась показывать всю свою непомерных размеров гордость и величие. Её спина была ровной, взгляд — прямым и уверенным. Поза на специально для неё воплощённом троне буквально кричала о том, что она — самая настоящая королева. Гордая, надменная, наслаждающаяся собственным превосходством…

Сейчас у неё выходило не слишком хорошо.

— Мария…

Её голос не дрогнул, и всё же скрыть теплоту ей не удалось. Она, впрочем, особо и не старалась.

Та, чьё имя она произнесла, вместо платья, в котором Аннализа хотела бы увидеть свою родственницу, облачилась в одеяния охотников. Грубая, безвкусная одежда, которая, впрочем, всё равно хорошо смотрелась на девушке.

Оно и неудивительно! Всё же, она была дочерью рода Кейнхёрст! На ней всё смотрелось хорошо!

Бледноватая, с холодными, почти что мёртвыми глазами, Мария не пыталась скрыть того, что не желала их встречи.

К счастью, для Аннализы это было не настолько важно. Всё же, её, королевы, мнение было важнее.

— Королева.

Она не стала кланяться перед ней, не стала делать реверанс или тем более склонять колени. Лишь едва заметно кивнула, напрочь игнорируя уважение, что должна была проявить перед своей королевой.

Впрочем, сейчас это не имело для Аннализы никакого значения.

— Просто Аннализа, моя девочка, — поднялась с трона королева, направившись к во многом похожей на неё девушке. — Ужасно добрый Песочный человек был мягок с тобой?

Нет, они отличались: Мария была выше, заметно крепче. Она, в отличие от королевы, не создавала ощущения слабости и фальшивой невинности. Если бессмертная королева напоминала только распустившийся цветок, то от её родственницы исходила более зрелая аура.

И всё же, кровь и впрямь было тяжело обмануть: они были похожи. С мягкими чертами лица и светлыми волосами, случайные прохожие могли бы спокойно назвать их сёстрами и, как ни странно, Мария сошла бы за старшую.

— Ты тоже страдаешь любопытством? — наклонила голову Мария.

— Это черта, присущая всему нашему роду, — нежно прикоснулась к лицу Марии Аннализа. — Как думаешь, Песочный человек с любопытством наблюдает за нами?

Аннализа была приятно удивлена: щека Марии не была такой холодной, как она думала. Женщина могла почувствовать небольшое тепло. Что-то подсказывало ей, что это было неплохим знаком.

— Я не знаю, о чём думает добрый Песочный человек, — холодно ответила Мария.

— Не пытайся врать столь прямо, — нежно улыбнулась Аннализа. — Знала ли ты, как любит правду ложь? Оберни ложь в правду, не давай однозначных ответов, переведи тему, но не ври прямо, моя девочка. Ты должна была учиться этому, а не поддаваться сладким речам старого ничто…

Аннализа не договорила, уловив изменение во взгляде Марии.

— Тебя попросил быть терпеливее со мной Песочный человек? — задала риторический вопрос королева. — Должно быть, даже ему было не так просто уговорить тебя встретиться со мной…

— Одного его слова достаточно.

Аннализа приподняла брови, отведя взгляд куда-то в сторону.

— Я оказалась права: ты была той, кто привела это чудовище в наш мир. Как ты узнала про него? Где услышала? Я не нашла его упоминания ни в одной из книг. Хозяин из Песка не принадлежит этому миру.

— Он прибыл извне, — подтвердила Мария.

Она не считала этот вопрос какой-то тайной. Артур не скрывал того, что был во всех смыслах чужд этому миру.

Впрочем, вписался в окружающую действительность он и впрямь хорошо.

— Как ты думаешь, — внимательно уставилась Аннализа в глаза Марии. — Его прибытие… Не станет ли оно предзнаменованием чего-то более ужасного?

Мария нахмурилась.

— Не делай вид, что тебя это интересует. До тех пор, пока добрый Песочный человек согласен помочь тебе с твоей проблемой, тебя ничего не будет волновать.

— Я ещё не настолько обезумела, чтобы считать себя королевой без подданных, — возмущённо ответила женщина, после чего неожиданно подалась вперёд, практически вцепившись в руки Марии. — Что же я вижу… Неужто тебе не безразличен наш уговор с Песочным человеком?

От мимолетной издевательской иронии в голосе старшей родственницы на лице Марии промелькнуло заметно больше эмоций, чем она хотела показать.

Аннализа засмеялась. Засмеялась так, как могла засмеяться только высокородная дворянка, увидевшая что-то настолько забавное, что сдерживать эмоций уже не могла, но при этом всё равно обязана была соответствовать статусу.

Мария чувствовала, как заскрипели её зубы и захрустели кулаки. Не передать словами, насколько тяжело ей было находиться рядом с этой старой дрянью!

— Возможно, этого следовало ожидать, — вернулась на трон Аннализа, задумчиво разглядывая родственницу. — У этой твари есть своё особое обаяние. И ты стала той, кто заслужила его симпатию. Как думаешь, была ли я рада тому, что он сразу показал мне, королеве, моё место?

Аннализа отвела взгляд в никуда, рассматривая фальшивый замок. Хозяин из Песка хорошо повторил её дворец, но, пожалуй, она могла бы дать ему несколько рекомендаций по улучшению.

Всю жизнь она правила. Всю жизнь она варилась в котле из лжи, интриг, недоговорок и скрытых подтекстов.

— Или, может быть, те его слова были с самого начала адресованы не мне, а тебе?..

— Ты хотела меня увидеть лишь для того, чтобы получше узнать доброго Песочного человека? — приподняла брови Мария.

Она не ожидала многого от королевы, хорошо зная ту. Но, пожалуй, за последние годы воспоминания в голове девушки во многом размазались, а потому она с новым-старым удивлением открывала для себя всю скопившуюся ненависть к родной крови.

— Песочный человек — путеводная звезда нашего рода, Мария, — настолько мягко, насколько могла произнесла королева. — Он пришёл на твой зов и сохранил твою душу, он же пообещал подарить мне и всему Кейнхёрсту будущее, о котором я не могла и мечтать. Он — наш ужасный в своей доброте покровитель. Так ли ты удивлена тому, что я говорю о нём?

— Неужто его обаяние оказалось намного сильнее, чем ты хочешь показать, королева? — неожиданно приподняла голову Мария. — Тебя столь сильно уязвили его слова, что ты решила обмануть саму себя? Всегда ли ты была столь жалкой?

Взгляды женщин пересеклись.

Их ждал ещё очень долгий и тяжелый разговор.

Возвращение в Ярнам прошло довольно буднично, словно ничего и не произошло. Мутировавшие люди были не слишком рады тому, что я покидал их, но сдерживать силой не стали. Я запомнил их тёплый приём и собирался в будущем постараться помочь, но обещания дать не смог. Их вера переключилась на меня, поэтому, даже если бы захотел, забыть поездку всё равно не смогу.

Паб всё ещё находился после визита гостей не в лучшем виде, но малышка Лили постаралась сделать всё, чтобы привести его в порядок. Встречала она меня так, как могла встретить любящая дочь уехавшего в командировку отца. Меня подобная встреча порадовала, но одновременно и вновь напомнила о том, насколько осторожным нужно быть с Церковью.

У них ситуация сейчас явно была заметно хуже, чем у меня.

В любом случае, за время моего отсутствия накопилось немало дел и ремонт был меньшей из моих проблем.

Самым главным было совсем не это и произошло через неделю после моего возвращения: ночной визит двух отправившихся на безумно важное задание охотников.

Их появление не стало для меня неожиданностью. Паб был открыт, со звоном колокольчика давая зайти через многострадальную дверь Хенрику и Гаскойну.

Охотники, что, казалось бы, практически потеряли свою ценность и почти не участвовали ни в одном из моих последних поручений, были теми, кто мог полностью изменить ход всех последующих событий.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», дорогие клиенты, — улыбнулся под светом лампы я, подвигая им заранее налитый эль.

Два охотника явно не разделяя радости хозяина, мрачно переглядывались.

— Мы достали много крови, хозяин, — прохрипел Хенрик.

О, я это уже знал, конечно.

Но не знал кое-чего ещё.

— К нам в сон пришла Ярнам, сама Птумерианская королева, добрый Песочный человек, — с нескрываемым ужасом в голосе произнёс Гаскойн. — Она просила передать, что покажет нам путь в самые глубины лабиринтов, к её заключённому телу, и даст испить вам своей крови.

Ненадолго застыв, я устало облокотился на стойку, печально вздохнув.

Королева решила напомнить о своей просьбе самым лучшим способом.

И, возможно, это было ещё и предупреждением: времени оставалось немного.

Что-то мне подсказывало, что до ночи кровавой луны и встречи с сироткой Кос оставалось ещё меньше времени, чем я думал.

В тот самый момент, когда новый пациент переступил порог её клиники, Йозефка почувствовала какую-то неправильность.

Уже немолодой, ухоженный, с вежливой, тёплой улыбкой, его глаза показались девушке какими-то… знакомыми.

Новый пациент пожелал пройти полное обследование, пожаловавшись на то, что в последнее время чувствует себя странно. Это было, мягко говоря, слишком расплывчатое описание, но Йозефка с пониманием отнеслась к нему.

Сегодня у Йозефки выдался довольно свободный день, да и с исследованиями возникли проблемы, поэтому она могла посвятить пожилому мужчине практически всё своё внимание.

Сперва девушка не замечала странностей, но чем больше тестов она проводила — тем некомфортнее себя чувствовала.

При внимательном осмотре Йозефка с удивлением отметила, что кожа пожилого пациента оказалась очень здоровой и эластичной.

Глаза словно сияли, реакция на свет в том числе ничего не показала. Зрение у пожилого мужчины было просто прекрасным!

Губы и ногти тоже ничего не показали. Йозефка готова была поклясться, что ни у одной девицы раньше не видела столь чистых и ухоженных ногтей, словно они были искусственными.

Язык был без трещин, сухости или налёта, но намного больше вопросов у девушки вызвало другое.

— Никогда раньше не видела столь здоровых зубов! — воскликнула удивлённо девушка. Даже у тех, кому делали переливание Древней крови, не было таких зубов. — Что вы с ними делали, мистер Грит?

Пожилой мужчина тепло улыбнулся ей.

— У всех есть свои секреты, мисс.

Йозефка почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Она готова была поклясться, что ранее уже видела похожую улыбку.

Но где?

С походкой и осанкой у пациента также не было проблем. Йозефка даже могла отметить, что с виду весьма хрупкий пожилой человек обладал удивительно крепкими мышцами. В голове девушки возник настоящий диссонанс: глаза ей говорили, что она видела одно, но стоило лишь прикоснуться к телу, как сразу можно было ощутить, что это… ложь.

— Занимаетесь спортом?

— Приму за комплимент, красавица, — хохотнул старик.

Почему-то Йозефка совсем не чувствовала того же воодушевления, что и пожилой пациент. Что-то на краю сознания с каждым новым тестом со всё большей силой кричало о том, что происходило что-то ненормальное.

— Вам когда-то измеряли пульс? — сквозь нервозность улыбнулась Йозефка.

— Настолько давно, что это похоже на сон, — негромко ответил мужчина.

Йозефка опустила взгляд на часы, прислушиваясь к звуку.

Тук…

Тук…

Тук…

Тук…

— Ваше сердце… бьётся слишком медленно, — подняла взгляд на яркие карие глаза Йозефка.

Тридцать ударов. Это было ненормально даже для тренированного человека. Пожилой мужчина перед ней просто не мог выглядеть так хорошо с таким медленным сердцебиением.

— Вот как? — приподнял брови мужчина. — Я и не задумывался над этим. Какие интересные процессы происходят в моём теле… Интересно, могу ли я что-то с этим сделать. Попробуй ещё раз.

Йозефка вновь опустила взгляд на часы, видя, как затряслась её рука.

Тук, тук, тук, тук, тук…

— Сорок ударов… — прошептала она. — Д-думаю, теперь это б-больше похоже н-на норму… В-вам точно нужна п-помощь?

Охотники были не способны на подобное. Возможно, перед ней был обратившийся в чудовище охотник и это какая-то его особенность? Но не слишком ли стар и спокоен пациент для чудовища?

Что тогда перед ней под видом пожилого мужчины находилось и почему казалось знакомым?

— Возможно, что-то не так с моей кровью?.. — с беспокойством спросил мужчина.

Йозефка нервно кивнула.

У неё не было выбора. Она неожиданно почувствовала себя заложницей, которая в случае чего не сможет ни сбежать, ни позвать на помощь. Возможно, у неё была какая-то минимальная подготовка и она принимала немного Древней крови, но в первую очередь она была врачом и исследователем. И только.

Под внимательным взглядом пожилого мужчины девушка послушно обработала вену на руке мужчины, осторожно, с привычной нежностью и деликатностью взяв кровь.

— Вижу, ты следишь за гигиеной, — одобрительно улыбнулся мужчина.

— В обратном случае есть риск заражения и гниения, — рефлекторно ответила Йозефка. — Д-для вас это важно?

— Я удивлён, что ты знаешь об этом, дорогуша, — мягко улыбнулся мужчина. — Насколько я слышал, много кто всё ещё пренебрегает этим и считает инфекцию «естественным несчастьем».

— Глупость! — возмущённо воскликнула девушка, впрочем, быстро опомнившись.

Она заметила, что интереса и какого-то странного одобрения в глазах мужчины стало заметно больше. Казалось, у него изначально было неплохое впечатление о ней, но теперь оно словно… подтвердилось.

Прямо перед наблюдавшим за ней мужчиной она взяла образец крови и взглянула в микроскоп.

— О Боги…

Она сразу поняла, кто и что перед ней находится.

Йозефка медленно отстранилась от микроскопа.

— Д-для чего нужно было… это?

— Я просто хотел взглянуть на всё своими глазами.

Голос мужчины изменился. Девушка обернулась, совсем не удивившись тому, что на месте пожилого человека оказался кто-то другой: ещё совсем молодой юноша с пронзительными, песочного цвета глазами.

— Песочный человек…

Мистер «Грит». Что же, у Хозяина из Песка и впрямь было специфическое чувство юмора.

— Я был уверен, что вскоре ты зайдёшь ко мне в паб, но, судя по всему, что-то случилось, дорогуша?.. — улыбнулся мужчина.

Он обращался к ней легко и свободно. Улыбался как другу, которого давно хотел увидеть и, так и не дождавшись весточки, решил неожиданно прийти сам.

Возможно, обычного человека такая манера речи могла бы успокоить, но Йозефка прекрасно знала, насколько страшной была тварь перед ней, пусть она будет сколь угодно доброжелательной.

Церковь исцеления очень дорого поплатилась за то, что спровоцировала Песочного человека, пусть Йозефка и догадывалась, что, возможно, провокация была намеренной. Вероятно, в этом даже могла участвовать её сестра. В любом случае, ничего доказать она не могла, да и не особо хотела.

Огромное количество разрушений внутри Церкви, десятки погибших охотников и простых служащих — обращение в чудовище одного из сильнейших охотников стало настоящим бедствием.

И то, что спровоцировало это бедствие, как ни в чём не бывало сидело напротив неё.

Насколько пугающей была сущность, способная пробираться во сны, влиять на умы, пробуждать и убивать внутреннее чудовище? Кто по показанным возможностям едва ли не превосходил всё, что они знали?

Не говоря уже о том, что девушка узнала и о кое-чем ещё.

— Я не могла, — вздохнула Йозефка.

Ей жутко хотелось вновь посетить паб. Получить ещё образцы крови сущности и изучить их. Но как она могла спокойно собраться и попасть в паб? Это было далеко не так просто, да и не было у неё необходимой подготовки!

Мужчина хмыкнул.

— Тебя в чём-то подозревают. И, возможно, небезосновательно.

Девушка вздрогнула, не выдерживая взгляда сущности.

Артур поднялся, подойдя к девушке практически вплотную. Йозефка чувствовала, как у неё начали слезиться глаза от страха: осознание своей физической и моральной беспомощности сильно давило ей на психику.

Её сестра… Нечто похожее она испытывала от своей сестры, но сестра ведь была её кровью и плотью! Не могла же её сестра восприниматься также, как и… как и…

— Ты способна очистить Древнюю кровь, не так ли, дорогуша? — негромко, ласково спросила сущность. — Я хочу взглянуть на результаты твоей работы. Можно?

Йозефка, едва скрывая удивление, кое-как нашла в себе силы кивнуть, после чего поспешно отошла подальше от Песочного человека, принявшись искать столь необходимый пузырек крови.

Без лишних сомнений она протянула его мужчине. Стоило отдать должное, выдержка девушки была всё-таки больше, чем она сама могла подумать.

Возможно, если бы Ярнам окончательно погрузился в безумие, она бы даже нашла в себе силы продолжать заботиться о своих пациентах.

— Благодарю.

Артур открыл пузырек, задумчиво принюхиваясь к содержимому. Сущность улыбнулась каким-то своим мыслям, после чего уверенно сделала глоток, прикрывая глаза.

Так он стоял практически целую минуту, видимо, желая довести Йозефку до полного нервного срыва.

— Удивительно, — открыл глаза мужчина, совсем по-новому взглянув на девушку. — Кто бы мог подумать, что обычный человек, толком не прикасавшийся к нематериальному, сможет в одиночку добиться подобных результатов… Это заслуживает восхищения, дорогуша.

Искреннее восхищение и признание стараний не могли не всколыхнуть что-то в душе девушки.

В Церкви сперва также восхитились её достижением, но затем быстро отбросили как бесполезное и даже вредное: слишком ценные реагенты нужны были Йозефке для очищения крови; даже если вопрос ценности можно было опустить, то сама методика очистки ставила крест на её массовом использовании.

На протяжении всей очистки ей всё время нужно было следить за кровью и без необходимых знаний и гигантской практики с колоссальным терпением результаты очистки могли серьёзно отличаться, начиная от незначительных побочных эффектов и заканчивая чем-то намного более пугающим.

Дорогое и долгое производство с огромными рисками провала — вот и всё, чего добилась Йозефка. У неё не было нужных качеств для продвижения своих исследований и даже сестра не посчитала её успехи чем-то стоящим внимания.

— Спасибо, Песочный человек, — сквозь силу улыбнулась девушка. Или, возможно, не такую уж и силу. — Ты пришёл лишь для того, чтобы лично взглянуть на мои исследования?

— Не только, — качнул головой мужчина. — Я хочу предложить тебе сделку.

В голове Йозефки словно что-то взорвалось. Тысячи мыслей промелькнули в её голове прежде, чем она ответила:

— Я… я не могу… Прошу, е-если это всё, то уходи…

В прошлый раз прямой отказ викария оказался достаточным для Песочного человека, но теперь…

На лице Песочного человека мелькнула жалость.

— Сомнение, надежда, страх неизвестности, сожаление… Ты совсем не искренняя в своём ответе, красавица. Что изменилось за последнее время, что сейчас ты решила отказаться?

— П-прошу, уходи…

— Дай-ка подумать, — задумчиво поднял взгляд на потолок мужчина. — Сестра?..

— Уходи…

— Вижу, я попал прямо в цель, но есть ещё что-то… — вновь поднялся со своего места хозяин паба. — Возможно, на тебя начала давить викарий? Или, может быть, ты увидела что-то такое в моей силе, что испугало тебя? Должно быть, моя выходка с Людвигом в том числе внесла свой вклад… Что же, в этом есть моя вина. Вижу, что ты уже хочешь ответить, поэтому позволь мне закончить: мне нужна помощь.

Уже желая вновь попросить тварь уйти, практически перейдя на крик, Йозефка почувствовала, как слова застряли у неё в горле. Девушка удивлённо распахнула глаза.

— Помощь?

Лицо мужчины потеряло любой намёк на что-то потустороннее и даже его голос стал самым обычным. Йозефка даже могла сказать, что увидела на лице мужчины самую обычную, человеческую усталость.

— Я пришёл к тебе как пациент, дорогуша, — иронично вскинул брови Артур. — Выслушаешь меня? Обещаю, что уйду сразу после того, как закончу. Я дам тебе день на размышления, после чего буду ждать в своём пабе. Если моё предложение тебе не понравится, то ты просто оставишь всё как есть и я тебя более не побеспокою. Как тебе?

Песочный человек определённо знал, насколько сильно Йозефка заботилась о своих пациентах. В этом была её страсть и цель. Назвав себя её пациентом, он попал прямо в яблочко.

Гнусный, ужасный, подлый, добрый Песочный человек.

Йозефка не рассчитывала, что услышит и впрямь что-то, что могло бы изменить её мнение.

Но оказалась неправа.

— Тебе нужно очистить кровь, чтобы не сойти с ума… — не веря в то, что говорит, прошептала Йозефка. — Почему ты столь честен со мной?

— Так ли много в этом мире тех, кто искренне жаждет помочь страждущим? — ласково улыбнулась сущность. — Выбор остаётся за тобой. Я не буду против, если ты захочешь об этом рассказать викарию или кому-либо ещё. Сомневаюсь, что это что-то глобально поменяет.

Мужчина хмыкнул, достав из-за пазухи несколько монет, кинув их Йозефке. Всё же, её услуги хоть и были во многом почти что бесплатными, но далеко не все и не всегда.

— Думаю, я сказал достаточно. «Песчаная Чаша» будет ждать тебя, Йозефка.

Девушка на миг отвлеклась на взятый образец крови.

— Что насчёт…

— Ты мало что сможешь сделать с этим образцом. Доброй ночи.

Йозефка резко обернулась, увидев на месте молодого хозяина паба пожилого мистера Грита, что уже совсем скоро удалился из помещения, оставив её одну.

Возможно, в обычном случае девушке предстояло бы сделать один из самых тяжелых выборов в своей жизни, но реальность решила помочь ей.

В тот же день вновь пришла старшая сестра. Лечебницу пришлось закрыть раньше времени: Йозефку вызвала к себе викарий.

Не имея возможности отказать, девушка отправилась в Церковь, пройдя многочисленные коридоры, всё ещё находившиеся в полуразрушенном состоянии после визита Людвига.

Амелия привычно молилась, не прекратив даже после того, как Йозефка встала позади, принявшись терпеливо ждать, пока викарий не закончит.

— Йозефка… — прохрипела женщина. — Ты пришла…

Она обернулась, вымученно улыбнувшись девушке. Её лицо было в рваных ранах, которые, впрочем, обещали зажить в течение нескольких недель, что всё равно не добавляло настроения.

Йозефка кивнула.

— Тебе нужно что-то от меня, викарий?

— Песочный человек. От твоей сестры я узнала, что тебе известно что-то про него, но ты утаиваешь это. Правда ли это? И если да, то почему?

— Возможно, сестра держит на меня обиду за что-то, — покачала головой Йозефка. — Я записала все свои наблюдения в дневник, ты получишь его, но они мало что тебе дадут, викарий.

Викарий ответила не сразу, над чем-то серьёзно размышляя. Почему-то молчание женщины показалось Йозефке особенно гнетущим и вскоре она поняла, почему:

— Ты знала, что у лжи есть свой запах, Йозефка?

Я знал, что многие мои действия неизбежно меняли Ярнам и, соответственно, его будущее. Как это ни удивительно, в этом и была моя цель: предотвратить то, что я увидел в игре. И я уже изменил достаточно много вещей.

К сожалению, далеко не все мои действия вели к улучшению ситуации.

В игре лечебница Йозефки всё ещё существовала и пусть в какой-то момент её и заменила сестра, очевидно, что без моего существования дела у девушки шли, по крайней мере, спокойнее.

Что же, этому будущему не суждено случиться.

Был ещё вечер, паб работал как обычно. Со звоном колокольчика дверь открылась и в паб практически завалилась запыхавшаяся Йозефка.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Я видел, что что-то было не так, но не показывал никакого беспокойства на лице.

Девушка подняла на меня виноватый взгляд, неуверенно подойдя к стойке.

Ничего не говоря, я налил ей кружку эля, прямо на её глазах прикусив палец. Капля крови растворилась в напитке, после чего оказалась напротив девушки.

Я видел, насколько тяжелым для неё было это решение, и всё же…

Видимо, выбор у неё кое-кто отобрал.

Йозефка взяла кружку, сделав один-единственный глоток, сев за стойку.

— Викарий… викарий теперь знает, Песочный человек…

— С этим нет никаких проблем, — хмыкнул я.

Легче, впрочем, девушке не стало.

Оказалось, что Йозефка имела в виду совсем не сегодняшний мой визит, нет. Она имела в виду свои личные исследования.

Исследования, во время которых она узнала о моей слабости к проклятой морской воде раньше, чем узнал я сам!

— Это… довольно неожиданно, — констатировал я.

Меняло ли это как-то глобально всё? Пока нет. Но это давало Амелии козырь.

Козырь, который она фактически променяла на человека, что мог помочь мне компенсировать мою слабость.

Знала ли Амелия, что своим жестом помогла мне?.. Сомневаюсь. В обратном случае она никогда бы не подтолкнула ту, кто могла бы мне помочь не сойти с ума от Древней крови, ко мне. Даже если бы она не хотела вредить ей, логичнее всего было бы просто закрыть её где-то.

Кто бы мог подумать, что у тёмного фэнтези окажется столь специфическое чувство юмора. Хотелось бы рассказать обо всём викарию и просто взглянуть на её лицо.

— Безумие… — задумчиво пробормотал я, опустив взгляд на Йозефку.

Кружка эля магическим образом опустела. Явно не слишком крепкая девица мешком развалилась на стойке, прямо на ней от горя и уснув. Фактически, Церковь как дала ей всё, так и вмиг лишила всего. Видимо, у викария теперь хватает на это влияния. Любимой лечебницы Йозефки, в которой она помогала несчастным душам, больше нет. Не горе ли?

Во всяком случае, пока.

Аннализа поможет мне поднять её на ноги. Организовать новую лечебницу должно быть в силах королевы. И тогда прямо под носом сестры Йозефки, Амелии и всей остальной Церкви вновь появится её лечебница, которую, пока действует соглашение, они не станут трогать.

Когда же соглашение перестанет действовать — лечебница будет как бы не последним местом, которое они тронут. В этом просто не будет особого смысла. Ломать не строить.

Но это проблемы будущего. Сейчас нужно было решить совсем другой вопрос, который с каждым днём становился всё насущнее.

Возможно, у меня оставалось не больше недели или двух. В лучшем случае — чуть больше полумесяца.

— Её появление очень кстати. Совсем скоро ты сможешь выбраться из ловушки моего сна, Мария, — улыбнулся я.

«…да, добрый Песочный человек…»

Судя по тону девушки, она всё ещё была под впечатлением после встречи с королевой.

Как очаровательно.

Несколько дней. Ещё несколько дней потребовалось, чтобы у меня на стойке в кружке для эля появилась столь необходимая мне кровь.

Она была не красного цвета. Прошедшая процедуру очищения от моей новой дорогой клиентки, цвет крови окрасился в более светлый. Запах, исходивший от неё, так же отличался: пахло не только железом, но и какими-то травами с прочей… назовём это «алхимией».

Более того, передо мной была не просто очищенная кровь какой-то случайной твари. Наверное, уместнее всего жижу перед собой назвать было «экстрактом». Я не знал, сколько всего поймали чудовищ в глубинах лабиринтов мои дорогие клиенты, но я определённо мог сказать, что передо мной в одной кружке было сцежено не одно и, возможно, не один десяток чудовищ.

Обычного и необычного человека эта бурда в самом лучшем и счастливом случае мучительно убьёт, о чём Йозефка меня несколько раз нервно предупредила, и я определённо чувствовал, что она не лукавила: кровь в кружке была словно живая, дрожа от сочащейся из неё потусторонней воли. Казалось, будто передо мной в кружке был маленький провал на план снов, и даже наложенный Великой Ром барьер не мог полностью отрезать влияние на мир… этого.

Для меня же это была не опасная дрянь, а шанс если не значительно повысить свои возможности, так, по крайней мере, хотя бы краешком песка прикоснуться к могуществу Великих.

Теперь — по-настоящему, я чувствовал это всеми фибрами души.

«Может ли быть так, что она обманула тебя?»

— Это исключено, — улыбнулся я. — Я её пациент. Она не станет вредить пациенту, даже если от этого будет зависеть её жизнь.

Столь лестная оценка явно затронула что-то в душе Марии: в отличие от неё, она не справилась. Впрочем, тему девушка решила не развивать, переключившись на более важную.

«Устранит ли это корень возникшей проблемы, Артур?»

Полный любопытства и нескрываемого беспокойства вопрос спутницы заставил меня отрицательно покачать головой.

Уже чудо, что фактически обычный человек смог убить чужую волю в крови, ещё и не потеряв качеств самой крови! И как такое сокровище так просто могли отдать? Владыки Снов, умение продавать свои таланты стоит не меньше самих талантов. Без умения продать талант толку от него будет немного.

— Полностью это не спасёт меня от возможного падения, но точно уменьшит риски, — после недолгого молчания ответил я. — В любом случае, времени у нас всё равно больше нет. Я и так сделал всё, что было в моих силах.

Миг, и очищенная кровь попадает ко мне в организм. Я пил большими глотками, стараясь, пока что-то глубинное во мне не успело отреагировать на прилив сил, выпить всё до последней капли.

Поставил кружку, прикрывая глаза и абстрагируясь от отвратительного вкуса, что был настолько едким, что я перестал чувствовать челюсть. К сожалению, это было лишь началом.

Впервые за всё время, что я принимал кровь, в груди возник жар. Сильный, болезненный, я сам не заметил, как захрипел. Как-то утробно, словно раненный зверь.

Ноги подкосились, я схватился за грудь, чувствуя, как быстро забилось сердце.

Йозефка говорила, что у меня оно бьется замедленно. Что же, пусть и ненадолго, без всяких вмешательств я решил эту проблему: сердце в груди превратилось в барабан, на котором играл настоящий профессионал.

Тук, тук, тук, тук, бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам-бам…

Мне становилось всё хуже и, к сожалению, это не укрылось от выбежавшей ко мне Лили и всполошившегося Таламуса. Наверное, девочку нужно было куда-то отослать подальше, но я опасался ещё куда-то её отправлять. Голос Марии в голове вместе со всеми остальными звуками заглушался стуком собственного сердца, и, как оказалось, даже это было не пределом.

На меня накатило странное чувство. Перед налитыми кровью глазами начали возникать видения.

Я видел буйства морей и океанов. Такие глубины, на которые люди ещё не опускались.

Я видел бескрайний космос, столь родной и одновременно чуждый Великим.

Догадки относительно природы невообразимых существ подтвердились: всего лишь дрейфующие сквозь сны космические создания, что каким-то образом выплыли в глубинах морей и океанов.

Все теории людей относительно их природы одновременно были и ошибочны, и верны: они принадлежали и сну, и морю, и космосу. Рожденные во сне, странствующие по космосу, всплывшие из морских глубин.

Физический мир отдалился от меня, но я мог почувствовать, с какой радостью по мне ползали слизни. Спрятавшись среди стен паба, они выбрались наружу, и мне едва хватило сил попросить Лили и Таламуса не снимать их с меня.

Я знал, что они каким-то образом помогали мне. Их не просто так называли спутниками и фамильярами Великих.

Впрочем, если слизней проблемой нельзя было назвать, то было и то, что несло в себе заметно больше рисков, от которых я не мог сбежать при всём желании.

На протяжении всего процесса проекция Великой Амигдалы наблюдала за мной. Тянулась ко мне щупальцами, которые мог увидеть лишь я. Меня исследовали и рассматривали.

Я знал, что так будет. Намеренно не пытался спрятаться, уверенный в своих ранних выводах.

Более того, видения подарили мне кое-что. Нечто, казалось бы, незначительное, но вместе с тем — безумно ценное.

Я пришёл в себя лишь ближе к ночи. На груди была тяжесть: малышка Лили уснула прямо на мне, крепко обнимая. Поблизости я чувствовал огонёк сознания Таламуса, следящего за мной.

Мне хватило одного короткого ментального импульса, чтобы цветочек понял, что со мной всё хорошо, одарив меня волнами… цветочной радости.

Я поморщился, непривычный к столь ярким и чуждым эмоциям. Мои чувства значительно обострились, и я даже затруднялся сказать, было ли это хорошим знаком или плохим.

«Вы можете быть свободны. Спасибо».

Жемчужные слизни, всё ещё ползавшие по мне, словно только и ждали моей команды, растворившись в нематериальности. Всё же, удивительные создания.

Само их существование, не считая бессмертных охотников, уже дало мне подсказку, как можно вернуть Марию в материа…

— Твоя кожа стала ещё бледнее, добрый Песочный человек…

К моей щеке что-то прикоснулось. Практически неосязаемое, мне пришлось приложить усилия, чтобы понять, что это была чья-то рука. Я широко распахнул глаза, отказываясь верить в происходящее.

— Я… ведь не сплю?..

Мария на мою искреннею и ничем неприкрытую растерянность, которую, кажется, она в моём исполнении видела впервые, лишь улыбнулась.

— Я сама удивлена, Артур…

Её голос двоился. Она сидела прямо напротив меня, но при этом словно находилась… где-то ещё. В моём сне.

В нём она и оставалась. Но с маленьким нюансом.

— Вот как…

Стараясь не разбудить крепко уснувшую Лили, я осторожно поднял руку, проведя ей по пространству.

Владыки Снов, судьба позволила мне узреть нечто удивительное, по-настоящему фантастическое.

Сперва я даже не обратил внимание на то, насколько лёгким и воздушным себя чувствовал. Тело воспринималось удивительно податливым, каким-то привычно- зыбучим, пусть это ощущение и было скорее фантомным. Пока что.

Я знал, что так будет. Только всё равно не мог представить масштаб изменений.

Аккуратно провёл рукой по воздуху, словно опустил руку в привычный песок. Чувствуя сопротивление, я успешно его преодолевал и видел результаты своих действий: по пространству расходились волны. Зыбучие волны.

Мир начал прогибаться в небольшой области вокруг меня. Я прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

Пока что область моего влияния была сравнительно небольшой. Но, я уверен, она будет расти.

— И сон станет явью, — констатировал задумчиво я. Повернул голову на проекцию Марии. — Как ты себя чувствуешь?

Девушка ненадолго задумалась.

— Я вижу тебя словно сквозь мутную воду, добрый Песочный человек.

Любопытно.

— Ты можешь… вернуться?

Как оказалось, изначально Мария просто хотела на время перехватить контроль над моим телом, чтобы… скажем так — отнести его отдохнуть.

Но вместо привычного пробуждения в моём теле она фактически вывалилась наружу, чем неслабо напугала как Лили, так и Таламуса. Но ладно Лили: она-то знает про Марию, чего нельзя сказать про цветочек.

К счастью, всё разрешилось довольно быстро и меня благополучно донесли до кровати. Мария довольно свободно могла как погружаться обратно в паб, так и «выбираться» наружу, но далеко отойти она была не способна.

Кроме того, ей было довольно тяжело взаимодействовать с физическими объектами. Моё тело было скорее исключением, подтверждающим правило.

При желании она могла влиять на физический мир, но это давалось ей с огромным трудом и Мария призналась, что даже простое нахождение в подобном состоянии утомляло её.

Пару экспериментов показали, что своей силой я мог компенсировать её слабость и фактически ненадолго позволять девушке практически свободно разгуливать по физическому миру, но, скорее всего, простой человек её не увидит. И даже непростой.

Я сильно сомневался, что избранные Флорой охотники существовали подобным образом. У меня уже была теория, связанная с формой существования слизней, и я хотел её придерживаться, чтобы вернуть Марию в мир живых, но, судя по всему, существовали и другие механизмы, которые могли бы помочь вернуть её в бренное тёмное фэнтези.

Открытие серьёзно меняло намеченные планы и требовало дополнительных размышлений.

К сожалению, никто не собирался давать мне много времени на размышления.

Мне стоило огромных усилий, чтобы сохранить спокойствие.

— Возвращайся назад, Мария.

— Я бы… хотела вновь взять в руки ракуйо, — неуверенно призналась она.

— Не сейчас.

Я видел и чувствовал, что она хотела сказать ещё много чего, но мой тон не терпел возражений. Девушка кивнула, исчезнув.

Сохраняя внешнее спокойствие, начал осторожно подниматься. Конечно, это не могло не разбудить Лили, но…

— Потом, малышка.

Она лишь успела удивлённо вытаращить на меня глаза, после чего её глаза закатилась и она отправилась смотреть светлый, счастливый сон.

Я поднялся, уложив девочку спать, отправившись на выход из паба.

Улица была пустой. Абсолютно пустой. На ней не было ни единой живой души, ни одна лампа не горела, и даже проекции Амигдалы…

Её не было поблизости, что пугало намного сильнее её постоянного присутствия.

Я никого не видел. Никого и не было рядом. Но при этом возникло угнетающее чувство присутствия. Где-то совсем близко, прямо рядом со мной.

Оно было везде. Сверху, снизу, сзади, спереди. Оно было всем и было ничем.

Как бы я не оглядывался, как бы не пытался заглянуть как можно глубже в мир снов — ничего не было. Я его просто не видел, лишь знал, что что-то было рядом.

В голове словно сама собой возникла такая простая, но такая пугающая мысль:

«Присутствие Луны не на пустом месте было таким осторожным».

По телу прошёл холод, я оглянулся, но так ничего и не увидел.

К сожалению, оно решило заявить про себя иначе.

В голове возник голос. Неразборчивый, далёкий, способный опасно подвести к грани даже меня.

Это был не человеческий язык. Ни одно живое существо не было способно издать подобный звук. Звук исходил откуда-то из самых глубин мира снов и, я готов поклясться, оно хотело до меня дотянуться, но просто не могло.

Грань здесь играла небольшую роль. Дело было в другом.

Тварь была просто настолько тяжелой от своего могущества, что не могла всплыть.

— Бесформенный Идон, — внешне спокойно произнёс я.

Об этом существе в игре практически ничего не было известно. Объединяло с остальными Великими его лишь одно:

Каждый Великий теряет своё дитя, и затем стремится найти ему замену, и Идон, лишенный формы Великий, не исключение.

Этим в игре сущность и занималась. Именно благодаря этому игрок и получает возможность завладеть третью пуповины и затем самостоятельно обратиться в Великого, чтобы противостоять Присутствию Луны.

Но это не давало ответов касательного того, кем и чем был Бесформенный Идон. И, самое главное, какие у него были намерения.

Амигдала предпочитала наблюдение и изучение.

Присутствие Луны стремилось к воплощению своего тела.

Искусственный Великий, созданный из студентки Бюргенверта, держал барьер между мирами.

Ибраитас… Такая же искусственная Великая, некогда обращённая птумерианка, что так и не взяла под контроль свои силы. Сломленная, утонувшая в отчаянии, я мог его почувствовать даже тогда, когда пришёл в сон Амелии.

Что же насчёт Идона? Непонятно.

Честно говоря, тот факт, что игрок с ним не сражался и никак не взаимодействовал, наводил на не самые хорошие мысли.

К несчастью, я оказался прав.

«Тебя здесь не должно быть, Песочный человек…»

Чудовищный голос вновь возник в моём сознании. По улице прошёл холодный ветер. Я никого не увидел, но почувствовал, как что-то вновь попыталось до меня дотянуться. И вновь безуспешно.

Только на этот раз оно решило изменить стратегию, решив поступить самым мерзким и ужасным из возможных способов.

Красная луна ещё не наступила, но я вновь ощутил приближение запаха гнилой рыбы. В голове раздался звон колоколов. Я поспешно забежал в паб, закрыв его, практически сразу же падая на пол, наплевав на физическое тело: мне нужно было как можно скорее погрузиться в сон.

Бесформенный Идон не просто почувствовал меня, но и провёл сиротку прямо к дверям моего сна. Показал ему прямую тропу, избавляя от всех сложностей.

Я осознал себя в пабе внутри моего сна, успев увидеть лишь мелькнувшую, искажённую тень сиротки, что уже стояла напротив спокойной Марии, словно всё это время и ждавшей подобного исхода.

Девушка обернулась на меня, улыбнувшись. Моя сила потянулась к мёртвому Великому и, я готов был поклясться, меня уже нельзя было назвать и близко беззащитным, но было слишком поздно: очевидно, сиротка сделала выводы. Либо ей кто-то что-то подсказал.

Миг, и сиротка Кос исчезает, забирая с собой Марию в глубины своего кошмара.

Утро встретило на редкость паршивой погодой. Шёл сильный дождь, на улице было холодно.

Словно зачарованный, проигнорировав потянувшегося ко мне Таламуса, принявшегося разрастаться на весь паб, я привычно направился делать водные процедуры. Мария была права: моя кожа и впрямь стала бледнее. Не так, чтобы это как-то слишком бросалось в глаза, но по мне определённо можно было сказать, что солнечный свет я видел редко, видимо, предпочитая какие-нибудь водные глубины.

Необходимость в бритве пропала: я знал, что теперь без моего желания растительность на моём теле появляться не будет.

Впрочем, не это было главным.

— Свет… — приблизился к зеркалу я, смотря в собственные глаза.

Я практически не чувствовал его. Почти ничего не чувствовал.

И я знал, что в этом была виновата не очищенная Древняя кровь.

Обычно уборка доставляла мне удовольствие. В ней было что-то медитативное, напоминающее о моих первых днях в этом мире и тех ярких чувствах, что я испытывал. Всё же, материальный мир был намного более настоящим и целостным, чем мир снов.

К несчастью, сейчас во мне это не вызвало никаких эмоций. В душе была пустота.

После уборки я приготовил завтрак себе и Лили. Малышка проснулась аккурат к тому, как еда была готова.

Сперва она была рада моему пробуждению, но эта радость длилась мгновение.

Возможно, мой взгляд был слишком красноречивым.

Или, может быть, я пока ещё просто плохо контролировал возросшую силу и что-то, прорываясь сквозь барьер, кричало о том, что творилось у меня на душе. Пустота могла быть намного ужаснее обычного безумия.

Лили испугалась.

— Тебе не нужно бояться, малышка, — самым обычным голосом произнёс я. — Садись, ешь.

Пусть в этом мире иллюзию Лили и назвали бы многие уже вполне взрослой девушкой, но для меня она оставалась ещё совсем ребёнком. Ребёнком, в чьем сердце от одного моего вида просыпался страх, который она всеми силами пыталась задавить, послушно сев за небольшой стол.

— Отец… отец… что… что произошло…

Я опустил взгляд на поджаренное яйцо.

— Сиротка добралась до своей цели.

Мой голос прозвучал донельзя буднично и обычно, словно я поделился какой-то случайной новостью. Так, просто пустяковое событие, на которое всем было плевать.

Лили поняла, о чём я говорю. Её иллюзия начала искажаться, открывая вид на истинную форму.

— О-отец…

— Сосредоточься на еде, — коротко ответил я.

Я знал, что должен был делать. Знал, что всё ещё мог вернуть Марию. Но осознание того, что мёртвый Великий из-за моей слабости погрузит её в ужасный кошмар, от которого я не смог её защитить…

Светлый дух снов. Я должен был насылать счастливые сны и защищать души от тьмы, но вместо этого лишь сам начал стремительное погружение во тьму, ещё и не защитив дорогую для себя душу.

Мой свет гас не только потому, что я принимал кровь древних чудовищ из глубин кошмаров.

Не только потому, что люди, скандирующие моё имя, видят во мне далеко не просто положительного персонажа, но тварь, насылающую хорошие сны.

Подлый, мерзкий, ужасный, добрый Песочный человек — вот то, чем меня видят.

Вот то, кем я сам себя вижу. Видел. Моя уверенность была подорвана, растоптана, задавлена.

— Я заблуждался… — пробормотал я. — Мне нужно подумать, Лили…

Я не стал доедать, поднявшись из-за стола, взмахнув рукой. Остатки еды рассыпались частицами песка.

Для духов в первую очередь важно, чтобы другие видели в нас свет. Мы питаемся эмоциями, мыслями и чувствами, стремясь к свету или тьме.

Но это относится в первую очередь к слабым духам, чьё существование настолько неявно, что чужая воля способна легко перекроить их сущность.

Великие воспринимались мной безумно могущественными кошмарами, но они не показывали и намёка на то, что происходило со мной, когда я погряз во тьму. Я думал, что это связано с их особенной природой и возрастом, но теперь мне кажется правдой это лишь отчасти, и я сам давно пришёл к этому:

Они просто не были плохими в привычном понимании этого слова. И не считали себя таковыми.

Погружаясь в негативные эмоции и чувства, ощущая холод на душе, мы сами стремимся ко тьме и несём её в себе. И меняемся.

Погружаясь в позитивные эмоции и чувства, ощущая теплоту на душе, мы сами стремимся к свету и несём его в себе. И меняемся.

Я провалился, и само осознание этого провала влияло на меня столь сильно, что ещё сильнее потушило во мне свет.

Чем сильнее я становился — тем больше мои собственные мысли и стремления определяли, кем и чем я был. Во мне могли видеть кого и что угодно, и лишь я решал, соглашаться мне с этим или нет; погружаться во тьму, идущую извне, или же наоборот — отринуть её и продолжить тянуться к свету — мир давал мне выбор, которого раньше у меня не было.

Или, возможно, я отчаянно хотел верить, что не было.

Вскоре паб заработал. Дверь со звоном колокольчика открылась, холодный воздух моментально проник внутрь, а вместе с ним и звуки дождя. Порог паба переступила знакомая охотница.

В маске, роднившей её с чумными докторами, она не спешила её снимать, решив начать разговор иначе:

— У меня есть… задание, — прохрипела женщина. Кажется, она сама не до конца верила в то, что говорила. — Я пришла помочь тебе, Песочный человек…

Я вскинул брови.

У меня была уверенность, что с Присутствием Луны меня будут ждать лишь разногласия. Всё же, кроваво-красную луну вызывало именно оно и во многом по его воле сиротка получала такую свободу, не говоря уже про всё остальное, но…

Кажется, по тем или иным причинам между нами могло быть короткое взаимовыгодное сотрудничество. И я готов был с радостью потянуться за любой помощью.

В конце концов, мне ещё нужно было передать Марии её ракуйо.

— Я сплю?

Стоило отдать Логарису должное, свой новый сон он встретил заметно спокойнее и осознаннее, чем первый. Всё же, переживший внутреннее чудовище, Нечистокровных, собственную ненависть к ним и интриги Церкви, мужчина и впрямь мог похвастаться немалыми… талантами.

— Мы не виделись с тобой какое-то время, Логариус, — негромко произнёс женский голос.

Во всё том же замке, старый охотник стоял напротив женщины на троне, что ненавидел всем своим естеством, впрочем, понимая, что это не она.

Но вопросов меньше от этого не становилось.

— Почему ты вновь принял… этот облик, Хозяин из Песка? — прохрипел Логариус.

Сущность в теле ненавистной Аннализы лениво, идеально повторяя некоторые повадки оригинала, облокотилась на трон.

— Он держит тебя в тонусе, — ласково улыбнулось существо. — Удобный способ настроить тебя на рабочий лад, друг.

Почему-то по спине старого Палача прошёл холодок. Пусть женский голос и был удивительно человечным, да и сам Песочный человек не сказал ничего такого, инстинкты внутри охотника съежились, словно испуганное, загнанное в угол животное.

«Песочный человек на что-то зол?»

— Ты очень наблюдателен, — буднично подтвердил женский голос. — Произошло нечто, что довольно сильно повлияло на моё расположение духа.

Иллюзорное сердце в груди мужчины сдавило: даже его глубинные мысли не были для Песочного человека каким-то секретом.

Что должно было произойти, чтобы разозлить «Это»? Боги, Логариус совершенно не хотел знать.

Его задача была в другом.

Бывший Палач нахмурился.

— Что я должен сделать, Песочный человек?

— Ты составишь мне компанию в лабиринтах, Логариус.

Логариус застыл.

— Тебе? Компанию в лабиринтах? Я… не до конца понимаю, Песочный человек…

Облик женщины преобразился, превратившись в бледного молодого мужчину с холодными, практически безжизненными глазами. Он медленно поднялся с трона, неспешно направившись к напряжённому последователю, остановившись прямо напротив.

На лицо молодого мужчины вылезла тёплая, располагающая к себе улыбка.

— До наступления кровавой луны осталось совсем немного времени, нужно несколько поторопиться. Ты один из моих самых способных клиентов, хорошо знающий лабиринты. Твоя помощь может оказаться полезной. В любом случае, это лишь небольшая подстраховка.

Нечеловечески ласковый голос, сильно контрастирующий с холодным, промораживающим взглядом, обещали подарить охотнику в будущем не один и не два кошмара.

Песочный человек неожиданно вздохнул, обернувшись в сторону рассыпающегося трона.

— Не беспокойся, ты не будешь видеть кошмаров, даже если я обращусь в страшнейший из них.

Казалось, вся жуткая атмосфера вокруг существа на миг рассеялась.

Логариус растеряно сделал шаг назад.

— Я…

Артур вновь обернулся на него, улыбнувшись самую малость искреннее.

— Увидимся уже совсем скоро, дорогой клиент. Доброй ночи.

Я впервые собирался посетить лабиринты птумерианцев во плоти. Забраться туда, куда, кажется, однажды смог лишь первый викарий Церкви исцеления, заполучив кровь королевы Ярнам, предложив её Аннализе.

Время было ограничено. Красная луна должна была вскоре подняться в небо и как-то скорректировать это, несмотря на мой неожиданный временный союз с Присутствием Луны, было нельзя. Да и, в принципе, необязательно: я бы в любом случае стремился попасть в лабиринты как можно скорее.

До этого не вылезавшая тварь, почувствовав мою силу, очень наглядно показала мне, что скачок моих возможностей был недостаточным.

Возможно, с наступлением красной луны, погрузившись в кошмар сиротки Кос в физическом теле, я мог бы вернуть Марию и в своих нынешних кондициях.

Но теперь мне нужна гарантия. Такая гарантия, чтобы никто в этом грёбаном мире не смог её у меня вновь так отобрать. Будь это хоть Присутствие Луны во плоти, хоть Бесформенный ублюдок, хоть все Великие вместе взятые. Возможно я и не смогу открыто противостоять им, но шанс больно укусить в случае чего у меня должен будет появиться: мне хватило времени понаблюдать за Аннализой, чтобы сказать это с уверенностью.

Королева Ярнам явно знала, когда и что мне предложить.

Я не стал звать с собой Хенрика и Гаскойна. Не только потому, что они и так уже сделали достаточно, заслужив отдых, но и потому, что в них не было особой необходимости.

По правде сказать, уже меня одного и совершенного оружия Присутствия Луны должно было быть достаточно. Бывший лидер ковенанта палачей — лишь дополнительная мера предосторожности.

Я надел шляпу, сжав в руке трость, встав у входа в паб. Лили, держа вазон с Таламусом, явно не хотела, чтобы я уходил.

— Я ненадолго, — как можно мягче произнёс я. — Мне жаль, что приходится вновь оставлять тебя одну…

Цветочек в вазоне недовольно дёрнулся.

Я преувеличенно-бодро хмыкнул.

— Просто шучу. Практически одну. Я вернусь как можно скорее. Таламус тебя защитит, он усвоил урок. И не только он, но и я.

Иллюзия девочки на миг дрогнула. Она опустила голову, слабо кивнув.

— Возвращайся… возвращайся…

Лили какое-то время помолчала, после чего негромко добавила:

— …верни… верни её…

Я до хруста сжал трость в руках, поправив шляпу.

— Обязательно, малышка.

У входа под проливным дождём меня уже ждала мрачная фигура в маске, знакомая ещё когда-то по игре. Кто бы мог подумать, что я встречу ворону Айлин лично именно в таких обстоятельствах.

— А ты не скрываешься… — окинул я невозмутимую фигуру взглядом.

Чем-то избранники Великого напоминали самых настоящих материальных призраков из каких-нибудь сказок: их никто не замечал, при этом они практически свободно могли разгуливать по Ярнаму, не привлекая внимания. Вездесущие тени, бессмертные и потенциально до одури могущественные.

Воистину, охотники Сна Охотника были самым совершенным оружием Великого.

Вопрос лишь в том, как бороться с оружием, что при выполнении определённых условий могло и своего могучего создателя убить?..

— Добрый Песочный человек, — низко склонила голову пожилая женщина. — Насколько я поняла… в сокрытии нет необходимости.

Стукнул тростью.

— Что ты, что ты, — негромко засмеялся я. — Не нужно таких почестей. Хозяин паба — последний человек, заслуживающий подобного отношения, дорогуша.

— Я поняла.

Прекрасно.

— Что же касается сокрытия… Ты права. Странное чувство, не так ли? Словно во сне.

По спине пожилой женщины явно прошёл холодок. Она мрачно кивнула.

— Я… точно не сплю, добрый Песочный человек?

Я хмыкнул.

— При всём уважении, дорогуша, сомневаюсь, что ты поймёшь моё объяснение. Возможно, когда Флора тебя отпустит, ты зайдёшь в мой паб и мы всё обсудим в более благоприятной обстановке. Как тебе, а?

— Спасибо, добрый хозяин…

Айлин вновь, наплевав на мои ранние слова, низко склонила голову, словно я не хозяин мелкого паба на отшибе, а сам король!

Присутствие Луны, осознанно или нет, выбрало идеального человека для выполнения задания: Айлин верила в первую очередь в меня и даже носила связанный со мной атрибут в виде чаши.

Допускаю, что в этой реальности, в отличие от мира игры, именно по этой причине охотница и стала избранницей Сна Охотника.

— Мой дорогой клиент уже должен вскоре быть на месте встречи, — прикинул я время. — Нам придётся немного поспешить. Будь добра, не сопротивляйся, хорошо?

Мой голос изменился, заставив охотницу вздрогнуть. Капли дождя вокруг нас начали замедляться, закручиваясь в вихрь.

Моя песочная сущность, продавливая вокруг нас барьер искусственной Великой, вырвалась наружу, меняя реальность согласно моей воле.

Сила даёт мне не только право определять, тянусь я к свету или тьме, но и решать, что есть явь, а что — сон.

Я сделал шаг.

Застывшие в воздухе капли дождя резко полетели вниз, мир перед глазами расплылся, а вместе с миром и мы с моей дорогой последовательницей.

Та, пусть и напряглась из-за того, что чужеродная сила очередной твари вновь схватила её, не пыталась сопротивляться.

И слава Владыкам Снов.

Мы стали двумя незаметными тенями, что принялись проноситься сквозь весь Ярнам. Один шаг стал равен десяти, здания перестали быть препятствием.

Уже совсем скоро мы оказались в канализации, по ветвистым туннелям погружаясь всё глубже, обходя редкие патрули охотников. Нечистоты и запах не доходили до нас: мне не нужна была лишняя грязь на одежде, с головой погружаться в атмосферу тёмного фэнтези не хотелось. Я в нём и так увяз, чувствуя звенящую пустоту в душе, способную меня сожрать в любой момент. Кажется, кто-то слишком привык к тому, что внутри него всегда найдётся та, кто сможет своим ненасытным любопытством поддержать любую тему.

Возможно, во мне было намного больше человеческого, чем я думал. Как оказалось, одиночеством могут страдать даже блуждающие по бесчисленным мирам мелкие, насылающие яркие сновидения духи снов.

Как жалко.

Логариус ждал нас у одного из спусков. Как такового освещения и так почти не было, но ведущая в никуда старая лестница окончательно погружалась во тьму, не обещая ничего хорошего.

Интересно, сколько заплутавших ярнамцев, так и не наткнувшись на охотников, случайно находили такие вот спуски и, сами того не понимания, лишь глубже погружались в лабиринты павшей цивилизации?..

Ожидавший нас Логариус ещё на подходе почувствовал наше приближение, но это всё равно не помешало ему напрячься, когда наши фигуры с порывом ветра и рассыпающихся в ничто частиц песка возникли фактически из ниоткуда.

Ворона Айлин, не выдержав путешествия, поспешно сняла маску, попрощавшись с завтраком, начав с каким-то пугающим наслаждением вдыхать далеко не самый чистый воздух канализации. Логариус, как это ни удивительно, увидев это, даже не почесался, впрочем, став лишь напряжённее, сжав косу в руках.

— Укачало?.. — вскинул брови я. — Я думал, что у охотников хороший вестибулярный аппарат, дорогуша…

Айлин закашлялась, хрипло засмеявшись.

— Я постараюсь привыкнуть к этому, добрый Песочный человек…

— В этом нет необходимости, часто так катать я тебя не стану, — успокоил женщину я, переведя взгляд на бывшего лидера ковенанта палачей. — Надеюсь, тебе не пришлось ждать слишком долго, дорогой клиент.

Логариус на это лишь кивнул.

— Столько, сколько потребуется.

— Самый лучший ответ из возможных, — уставился в сторону спуска я. — Как-то здесь мрачновато, не так ли?..

У охотников были с собой лампы, но освещение они создавали слабое, да и необходимости благодаря мне в этом, к счастью, не было.

Я стукнул тростью. Реальность поплыла вокруг меня, распространяя едва заметный свет.

— Так будет лучше, не так ли?

— Это настоящее чудо, добрый Песочный Господин, — негромко произнёс Логариус.

Я натянул на лицо улыбку.

— Мой эль — вот настоящее чудо. Это же — обычные фокусы. Не будем задерживаться.

Старые охотники кивнули, ознаменовав начало настоящего спуска.

Как я уже как-то упоминал, то, что в игре представляло собой механику мгновенного переноса в разные части лабиринта, закрытого печатями, открывающимися Великими Чашами, здесь было единой системой пересекающихся между собой лабиринтов.

Стоило признать, эти грёбаные катакомбы были настоящим чудом цивилизации птумерианцев. Нужно было обладать нечеловеческим, воистину извращённым сознанием, чтобы просто спланировать столь монструозную постройку, не говоря уже о том, чтобы возвести её.

Не то чтобы я мог за что-то винить бывших владык здешних островов, мотивация у них была просто прекрасная: в игре если не прямо, то вполне однозначно делались намёки на то, что птумерианцы поклонялись Великим в течение очень долгого времени.

Сама их цивилизация строилась вокруг Великих, и эти чудовищные лабиринты были их… скажем так — усыпальницами, может быть святилищами или чем-то подобным. Домом, в котором они могли бы комфортно себя чувствовать.

А вместе со своими ужасными Богами и сами птумерианцы с остальной живностью.

Мы двигались быстро, не путались среди многочисленных развилок, погружаясь всё ниже по уже исследованным частям лабиринта, стремясь попасть в фактически неисследованные части шедевра кошмарной инженерной мысли.

— Какое очаровательное создание… — протянул я.

Оно было огромным. На три головы выше меня, раздутое, перекошенное, с лезвиями, заменяющими руки и черным капюшоном на голове. Чёрт ногу сломит в попытках понять, чем оно некогда было и сколько времени провело в лабиринтах.

Будь то гигантские крысы, самые настоящие духи, застрявшие в пограничном состоянии между мирами, скорпионы, слизни или чующие свежую кровь ликантропы — сопровождающие меня охотники не давали им и шанса. Нескольких выстрелов из пушек, пары взмахов косы или кинжала было достаточно, чтобы решить почти любую проблему.

Возможно, моих клиентов лишь немного сбивали с толку духи, но со мной у них проблем нет и не могло быть. При виде меня большая часть духов либо склонит голову, признавая старшинство, либо сбегут. И если раньше я воспринимал это с некоей долей иронии, слишком привыкший к собственной слабости и необходимости изворачиваться и договариваться, то теперь — как нечто само собой разумеющееся.

Впрочем, речь сейчас шла совсем не про духов.

Тварь, что встала у нас на пути, отличалась. Гипнос меня разбуди, перед нами был настоящий босс.

— Я справлюсь с ним, Песочный человек, — вышла вперёд Айлин.

Я послушно отошёл, давая охотнице полную свободу, с интересом наблюдая за развитием событий.

У нас успела сформироваться довольно простая стратегия: первой шла всегда Айлин. Сперва Логариус был немного удивлён, но задумку понял быстро, осознав, что охотница на охотников совершенно не боится смерти.

Что же, вполне оправданно.

В игре некоторые сражения мне запомнились довольно долгими. В этом мире всё, как правило, происходило быстро, если не мгновенно. Ошибки редко прощались, и свидетелем этого нам и довелось стать.

Я заинтересовано нахмурился.

Лезвие пронзило охотницу, словно раскалённый нож масло. Охотница толком и сделать ничего не успела, лишь удивлённо уставившись на клинок.

Создание резко вытащило руку-лезвие, позволив захлебывающейся кровью охотнице упасть.

— Песочный человек, она…

— Тс-с-с…

Я оборвал Логариуса на полуслове, внимательно наблюдая за смертью охотницы.

Женщина успела сделать ещё один судорожных вдох, но после ослабла и…

Мир перед глазами дрогнул, открывая мне вид на то, что, казалось, мог увидеть только я: Сон Охотника, во всём своём ужасном великолепии потянувшийся к своему владельцу. Гигантские столбы, идущие в небо; ничем не примечательную мастерскую охотника, в которой всё это время отдыхал Герман с сидящей в поляне цветов Куклой.

Айлин рассыпалась на бесчисленные частички энергии, исчезнув без единой капли крови на земле, но совсем ненадолго.

— Я была слишком самоуверенной, Песочный человек…

Без каких-либо ран позади нас появилась всё та же Айлин, фактически восстав из мёртвых.

Или, правильнее сказать, она и не умирала.

— Умирает проекция, но не тело… — задумчиво пробормотал я. Джура уже успел мне показать многое, но вживую я видел этот процесс впервые. — Сон Охотника помогает тебе обойти грань и существовать так, будто ты обычное живое существо. Возможно, поэтому тебе и кажется, что ты спишь?..

Я говорил это едва слышно. Так, чтобы можно было вычленить лишь отдельные слова, толком ничего не объясняющие.

— Я не понимаю, Песочный человек…

Конечно же, не понимаешь.

Я обернулся на Айлин, хмыкнув.

— Это решаемая проблема. Логариус, ты что-то понял?

Старый охотник нахмурился, явно не поняв вопроса.

— О чём ты говоришь, добрый Песочный человек?

Айлин кашлянула в кулак.

И всё же, Присутствие Луны создало воистину пугающее создание.

Естественно, тварь не собиралась слушать наши милые беседы. Голодно зарычав, зверь бросился прямо на меня. Логариус уже хотел было принять его на себя, но я лишь отмахнулся, сделав шаг вперёд, вытянув трость.

Я мог пропитаться тьмой, в глубине моей души могла быть пустота, только вот…

У меня было право решать.

— Небось, давно не видел светлые сны, несчастная душа?..

Наконечник трости столкнулся со лбом зверя быстрее, чем он успел насадить меня на свои лезвия. Я стукнул совсем несильно, в обычном случае тварь даже не почесалась бы, но это был не тот случай.

Лезвие остановилось прямо перед моим лицом. Перекошенный гуманоидный зверь задрожал, с громким звуком падая передо мной на колени.

Я облокотился на трость, вплотную подойдя к сокрытому за старым капюшоном лицу создания, приподняв его, уставившись на воистину мерзкое, пугающее, отталкивающее, отвратительное… нет, не лицо. Морду существа, которое и человеком никогда не было.

На моё лицо вылезла мягкая улыбка, словно у любящего отца, увидевшего после долгой разлуки собственное дитя.

— Тебе больно и страшно, не так ли?.. Я чувствую твою усталость… Жаль, что я не могу предложить тебе эля, но, по крайней мере, позволь мне закончить твой кошмар.

Что-то внутри создания передо мной визгливо зарычало, попытавшись брыкнуться, но я был быстрее и, в некотором роде, безжалостнее.

Я положил руку на голову зверю, проникая своей силой в самые глубины его души, разрывая на части давно поглотившего сознание некогда разумного существа зверя, после чего, неожиданно для себя, начал погружать и без того умирающую в агонии душу в сладкий сон.

Возможно, сон, что продлится перед смертью всего мгновение, но растянется достаточно, чтобы хотя бы немного исцелить израненную, измученную голодом душу.

Взгляд зверя словно на миг прояснился. Существо не захрипело, но сделало медленный, тяжелый вдох, после которого последовал облегченный, усталый выдох. Последний выдох.

Тело упало.

— Мы идём дальше?.. — как ни в чём не бывало обернулся на своих протеже я.

Честно говоря, я был немного удивлён, ощутив от Логариуса с Айлин довольно странные эмоции.

Я был уверен, что моя демонстрация, как минимум, напугает их, но…

Полные какой-то пугающей надежды взгляды охотников словно что-то пробудили во мне.

Мне совсем не обязательно обладать светом в душе, чтобы нести его вокруг.

Уже совсем скоро мы окажемся в частях лабиринта, в которые если нога человека и ступала, то, дай Владыки Снов, со смертельным исходом. По правде сказать, это вызывало по отношению к первому викарию Церкви вполне заслуженное уважение.

Он сознательно готов был прыгнуть в самые глубины Бездны за одну лишь призрачную возможность возвыситься, и он добился своего.

Впрочем, в конечном итоге его ждало лишь медленное обращение в чудовище.

Надеюсь, королева Ярнам даст весточку как можно скорее, иначе, боюсь, мы можем застрять в этих проклятых лабиринтах ещё надолго, несмотря на все мои способности…

— Королева Ярнам не разочаровала… — констатировал задумчиво я, обернувшись на своих протеже. — Взаимосвязи этого мира поражают, не так ли?..

Очевидно, меня не поняли ни Логариус, ни Айлин. Но, как ни странно, то, что я говорил совсем непонятные, порой безумно странные вещи, как раз хорошо накладывалось на мой образ.

— Это так, Песочный человек, — негромко согласился бывший Палач.

Я про себя улыбнулся.

Сразу видно, что кто-то не один год пробыл как на роли руководителя, так и на роли подчинённого. Здесь важен сам факт участия и согласия, а не какой-то конструктивный разговор.

Перевёл взгляд на того, из-за кого я в принципе решил упомянуть мёртвую королеву и взаимосвязи.

Перед нами предстал человек. Либо, что вероятнее, некогда человек. Бледный как смерть, с извивающимся существом, похожим на змею, что ползало по его телу. Пушка в руке лучше всего показывала, кто перед нами был — охотник. Павший охотник.

Затерявшийся среди лабиринтов, он всё-таки смог выжить и привлечь внимание не только блуждающего сознания мёртвой королевы, но и…

Одной из проекций Ибраитас.

Бледный охотник сжал в руках огромных размеров кость, принадлежавшую моей знакомой. Гротескная, напоминающая гигантскую дубину, от неё веяло столь знакомой, жуткой силой, что я мог узнать её среди тысяч оттенков.

После моего контакта с Бесформенным Идоном проекция Великой пока не показывала себя, но, очевидно, продолжала незримо участвовать в происходящем, как-то влиять на события. Нейтральный наблюдатель с собственными целями.

Я, Песочный человек; королева Ярнам, пославшая того, кто имел связь с Великой Ибраитас; Айлин, поклоняющаяся мне, но служащая целям Присутствия Луны и даже Логариус, незримо связанный с Церковью, тем самым создавая ещё больше связей.

Мы все так или иначе были связаны друг с другом, наши интересы пересекались, мы вступали в конфликты и сотрудничали.

Всё же, наш городок был одной большой деревней. Как очаровательно.

— Выглядишь усталым, друг, — с улыбкой произнёс я.

— Моё имя Валлар, — прошептал старческий голос. — Я проведу тебя, Песочный человек…

— Подойди ко мне.

Это была не просьба. Скорее, таким голосом руководители отдают приказ прямым подчинённым.

Безумец явно был удивлён моим словам, на его лице мелькнула странная гримаса, взгляд начал метаться, а тело — дрожать. Он сомневался, боялся, ненавидел, вёл разговор одновременно с самим собой…

И не с самим собой.

— Да…

Дёрганный, едва сдерживающийся, чтобы не наброситься на добычу, он подошёл ко мне, уставившись прямо в глаза. Я видел, что передо мной был не классический зверь или просто обезумевший человек.

Пусть немного, но помочь я мог.

— Расслабься, дружище… — прошептал я, протягивая руку. — Сейчас тебе станет немного полегче, только не забудь потом выпить моего эля, с тебя причитается…

Змееподобное существо зашипело, но напасть на меня не осмелилось. Я прикоснулся к бледной старческой голове. Тело, почувствовав далеко не самые приятные ощущения, попыталось дёрнуться, но…

Всё же, у меня не было настроения давить из себя показную теплоту, и так потухшую после последних событий.

Валлар открыл рот, не в силах сопротивляться; он с каким-то отчаянием уставился в мои глаза, видимо, увидев в них что-то далеко не самое хорошее.

Что же, зря.

Глаза Валлара закатились, тело обмякло, но не упало. Уставшее сознание отправилось в глубины сна, и моя сущность составила ему компанию.

Сила позволяла действовать мне грубо, но я не воспользовался своим правом, вместо этого поступив так, как поступал в бытности ещё совсем слабым духом снов: потянулся аккуратно к знакомым ассоциациям владельца сна, подменяя их своим песком. Воспалённое, обезумевшее сознание и в мою бытность слабосилком не заметило бы фальши, чего уж говорить сейчас?..

Про внутреннее чудовище и говорить нечего — воля, клубящаяся внутри безумца, даже не подумает на меня лаять.

Внутри сна время шло иначе. Я позволил бывшему охотнику отдохнуть, дотянувшись до ранних воспоминаний прошлого, где он жил ещё вполне обычной, умиротворённой жизнью. Мутант толком и не понимал, что и почему видит, но…

Это не помешало его замученной душе немного отдохнуть и вернуться в прошлое, которое он толком и не помнил. Прошлое, которого даже и не существовало, ведь я лишь имитировал его из искажённых обрывков воспоминаний, добавив от себя заметно больше.

Но кому какое дело?..

За пределами мира снов не прошло и пары мгновений. Наш проводник открыл глаза, едва не выронив свою… дубину. На миг мне показалось, что на меня смотрит не обезумевший мутант, а самый обычный человек. Во взгляде не было ни страха, ни ужаса, ни чего-либо ещё.

— Спасибо…

Я вежливо улыбнулся.

— Я немного тороплюсь, дружище. Небезразличной мне душе нужна помощь, понимаешь?

— Да… да…

Если до моего небольшого вмешательства безумец помогал нам скорее вопреки, то теперь он делал это по своей воле. Той воле, что у него осталась.

Время в лабиринте текло странно. Нет, вполне обычно, никаких таких искажений пространства не было, но определить время суток было невозможно. Мы ориентировались по часам, да и у меня хватало методов знать точное время, но монотонный спуск всё глубже и глубже в лабиринты, с периодическим столкновением с обитателями местного зоопарка, всё равно вносили свою лепету.

Плюс, как таковой отдых не требовался только мне. Мои союзники, включая объявившегося проводника, понемногу, но уставали. От сражений, от холодных стен и узких переходов, от необходимости погружаться, казалось, в самую Бездну.

Наверное, они в обычное время старались не думать над тем, что весь их мир — это одна большая Бездна.

Я чувствовал, что красная луна становилась всё ближе. Воздух казался всё более лёгким, и даже область моей силы, казалось, потихоньку всё больше раздвигалась. С каждым часом мир всё громче и громче шептал мне, что ещё чуть-чуть и моя сущность вырвется окончательно, подчиняя материальность одной моей мысли.

Столь медленному, но неотвратимому процессу было простое объяснение:

В формулировке, которую я обычно использую, есть небольшая ошибка. Красная луна не поднимается в привычном понимании этого слова.

Скорее, Присутствие Луны просто постепенно подавляет волю фальшивого Великого, чтобы проявить больше своей силы.

Красная луна никогда не опускается. Просто, когда грань яви истончается, проявляется. И затем вновь исчезает.

Раньше я думал, что Присутствие Луны по какой-то причине просто не могло добраться до созданной Бюргенвертом Великой. Конечно, сомневался, перебирал другие варианты, и всё же останавливался скорее на этой причине. Но лучшее познание Великих и контакт с Бесформенным ублюдком дали более логичное объяснение, хорошо стыкующееся с осторожным характером Флоры:

Существование Ром пока просто помогает ей. Сокрытие красной луны и наличие грани не только вредят, но и несут пользу, пока Присутствие Луны занимается сбором крови и формированием собственного тела. Бесформенный Идон не мог свободно вступать с нами в контакт и уж тем более дотягиваться до нас, но наличие грани большую часть времени приносит свою пользу.

Выходило, что на момент событий игры той пользы от несчастной обращённой студентки уже не было. Конечно, это не давало ответов на все вопросы даже близко, оставляя немало противоречий и пищи для размышлений, да только думать об этом было сейчас не самое лучшее время.

В конце концов, мы добрались до усыпальницы и тюрьмы Ярнам.

— Здесь…

Посланный мутант выполнил свою работу, и даже удосужился ткнуть в нужном направлении костлявой как смерть рукой. Настоящий профессионал.

Мы остановились напротив ворот. Больших, массивных, полных странных изображений, они, впрочем, не были закрыты, словно приглашая внутрь.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Спасибо, Валлар. Не забыл про наш маленьких договор?.. Когда посчитаешь нужным, позови меня, и «Песчаная Чаша» сама навестит тебя, коль ты того пожелаешь.

На лицо безумца вылезла уродливая, но оттого не менее искренняя, счастливая улыбка.

— Добрый Песочный человек… Добрый…

Змееподобное создание зашипело, выражая согласие.

Очаровательно.

Безумец, полностью выполнив свою задачу, развернулся, не прощаясь направившись назад, уже совсем скоро скрывшись среди бесчисленных лабиринтов.

Я видел, как всё это время бывшие напряжёнными Логариус и Айлин медленно выдохнули. Обычный и даже необычный человек и близко не заметил бы перемены в их суровом настроении, но только не я.

— Он неплохой, — ненадолго прикрыл глаза. — Ждите меня здесь.

— Мы можем помочь, Песочный человек, — с сомнением произнесла Айлин. — Для этого я… мы здесь.

Пожилая охотница бросила короткий взгляд на бывшего палача.

— Если Песочный человек сказал, что нам нужно остаться здесь, то мы ничем ему не поможем, — холодным взглядом уставился на открытые ворота Логариус. — Лишь станем бременем…

— Ты абсолютно прав, — благосклонно кивнул мужчине. — Я ненадолго.

Я смело сделал шаг в неизвестность.

Внутри оказалось просторно. То, что я увидел перед собой, во многом напоминало мне арену из игры. Пустую, холодную, это место с трудом можно было назвать усыпальницей бессмертной королевы вполне развитой вымершей расы. Впрочем, по одному виду Ярнам было понятно, что тысячи лет назад происходили события, явно указывающие на… противоречия среди птумериан.

Скованная цепями, с распоротым животом, одетая во что-то на подобии свадебного платья, она создавала даже не жуткий образ, а…

Отчаянный и тоскливый.

Бессмертная была полностью в сознании, мёртвыми глазами смотря на меня.

— Королева Ярнам, — снял шляпу я, из уважения к терпению и страданиям бессмертной поклонившись. — Не сочти за грубость, но здесь довольно сыро.

— Песочный человек… — тягуче произнесла Ярнам. — Прошу, помоги моему дитя, Песочный человек…

Я не знал, насколько сильно превосходили птумерианцы людей, но их сознание определённо было сильнее человеческого: ни один человек не выдержит несколько тысяч лет в заключении, блуждая в виде бесформенного духа.

К сожалению, даже учитывая нечеловеческое сознание и обращение в более… сверхъестественное существо, бесследно пройти такое не могло.

Я кивнул.

— Мерго, не так ли? Ты хочешь, чтобы я подарил освобождение его кормилице и… — я замолчал, задумавшись. — Какой судьбы ты желаешь для своего бедного дитя, королева?

Из окровавленного, распоротого живота женщины раздался плач мёртвого младенца. Столь громкий и пронзительный, что ненароком мог свести с ума.

Чем-то судьба Мерго напоминала судьбу сиротки Кос: это были Великие, уже рождённые мертвецами.

— Освободи его душу, — исказилось лицо женщины. — Прошу… Подари ему покой… Защити его…

— От отца, — прищурился я. — Бесформенный Идон стал костью в горле для многих существ, не так ли?

Птумерианская королева медленно кивнула.

— Каждый Великий теряет своё дитя, и затем стремится найти ему замену, — потусторонним, промораживающим голосом произнесла королева. — Великий Идон жаждет посеять как можно больше семян… Дотянуться до этого мира… Помешай ему…

Потомки — замечательный маяк. Даже если они мертвы или застряли в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Для Великих, несущих свою волю через кровь, это значило ещё больше.

Я не знал мотивы каждого Великого, стремящегося найти замену мёртвому дитя, но Бесформенный ублюдок точно не хотел просто стать порядочным многомерным отцом.

Слишком тяжелый, слишком могущественный, он, как и я ещё совсем недавно, хотел воплотиться. И дети могли помочь ему в этом как никто другие.

Я, даже не пытаясь скрыть своего душевного состояния, явно далёкого от света, холодно улыбнулся.

Интересно, он, узнав про меня, испытал гнев, осознав, что его главное желание исполнил какой-то маленький наглый дух?..

Королева не могла не отметить изменений во мне.

— Твой песок больше не золотистый… — наклонила голову Ярнам. — Ты решил стать искреннее?

Я настолько удивился вопросу, что удивлённо распахнул глаза, после чего громко засмеялся.

Подобная интерпретация моего падения была слишком абсурдной. Настолько потешной из-за моего собственного взгляда на происходящее, что даже как-то попытаться сдержать свой смех было бы кощунством.

Морфей меня усыпи, для королевы птумерианцев мой свет был просто фальшивкой! Я, тянущийся к свету, наслаждающийся исходившим от меня теплом, в её глазах с самого начала не был кем-то или чем-то хорошим.

И, одновременно с этим, не плохим.

Имя и образ Песочного человека несёт в себе слишком много возможных интерпретаций и идущий от меня свет — лишь внешняя оболочка.

Я медленно успокоился, всё ещё чувствуя так и рвущееся веселье из глубин души.

— Это интересный вопрос. Жаль, что у меня нет времени обсудить его с тобой. Ты чувствуешь, не так ли?..

Королева кивнула.

Грань истончалась. Красная луна становилась всё ближе.

Я подошёл вплотную к птумерианке. Пусть и гуманоид, она, впрочем, была мало похожа на людей: выше обычного человека, при этом безумно худая, с вытянутым, заостренным лицом.

— Ты тоже желаешь освобождения, дорогуша?.. — приподнял брови я. — У тебя должно хватать сил самой вырваться отсюда, не так ли?

Она могла порвать свои цепи, но всё это время не делала этого.

— Он может воспользоваться этим, — с невыносимой болью и усталостью в голосе произнесла королева.

Владыки Снов, ситуация, достойная тёмного фэнтези.

— Ясно, — вздохнул я. В голове неожиданно возникла одна мысль. — Первый викарий Церкви… Ты пыталась заключить сделку и с ним, но он обманул тебя?

— Я пыталась найти подходящего человека долгое время, — вновь заледенели глаза королевы. — Но так и не нашла… Прошу, помоги моему дитя, Песочный человек…

— Я сделаю всё и даже больше, — серьёзно произношу. — Но для этого мне понадобится сила. Та сила, что осталась в тебе.

— Забирай… забирай это проклятие без остатка… Только прошу… выполни обещание…

Королева, чем явно не обрадовала бы своих слуг, встала передо мной на колени, наклонив голову, открывая свою шею, уставившись на меня безумным взглядом.

Готов поспорить, если я осмелюсь нарушить обещание, то она меня и в следующих жизнях откопает.

Впрочем…

Кто сказал, что я собирался его нарушать?..

Я провёл языком по зубам, понимая, что другого способа особо-то и не было.

Кто бы мог подумать, что Песочный человек будет притворяться почти что классическим вампиром. Аннализа была бы в восторге. Вероятно, уже совсем скоро мне придётся выполнить мою часть соглашения с ней…

Я вцепился в шею бессмертной птумерианки, чувствуя, как в моё тело проникает совершенно особая, не похожая ни на одно чудовище, кровь.

Она не нуждалась в очистке, как обычная кровь.

Возможно, на миг я даже понял, почему Аннализа столь любила кровь: то наслаждение, что я испытал, было тяжело сравнить с чем-либо другим. Словно сладкий нектар, запретный плод, что стоил всех богатств мира, проник в моё тело, ещё сильнее меняя его. Голоса поверивших в меня существ стали ещё громче, моё восприятие расширялось, толкая меня на новый уровень бытия.

Процессы, что с течением времени и так должны были произойти, многократно ускорились. Я оторвался от шеи королевы, чувствуя, как дрожало всё моё тело. Красная луна сквозь тонны земли предстала передо мной.

— О Владыки Снов… — прошелестел я.

Моё тело изменилось, приняв облик серого, затвердевшего в уже привычном облике Артура Сэнда, песка. И, словно напоминая мне о том, благодаря чему я столь быстро прошёл этот путь…

— Как много глаз… — задумчиво произношу я.

Всё моя песочное тело покрылось глазами. Разными, большими и маленькими, они жили своей жизнью, с любопытством смотря друг на друга.

Но это было лишь вершиной трансформации.

Я опустил взгляд на королеву, чей взгляд прямо на глазах затухал.

— Позволь мне проводить тебя в более располагающем месте…

Мой сон вырвался в материальность. Прямо на усыпальницу и тюрьму королевы наложился образ паба. Не того, что был на окраине Ярнама, а моего: более современного, просторного, сочетающего в себе как частичку этого времени, так и другого, более развитого.

Миг, и моё песочное тело вновь стало самым обычным, из плоти и крови, и даже лишние глаза исчезли.

Всё же, пусть я и приблизился по крови к Великим намного больше, чем, пожалуй, хотел того, но Великим от того не стал. Я — Песочный человек, и им останусь.

Я улыбнулся.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», дорогуша. Эль, не так ли?..

В полном значении этого слова умирающая королева слабо понимала смысл моего ритуала, но не противилась, послушно приняв кружку эля.

Было что-то очень ироничное в том, что я выпил из неё кровь, чтобы угостить каплей уже своей крови.

Впрочем, эффект всё равно был.

Из глаз женщины пошли кристально чистые слёзы, она выдохнула, улыбнувшись.

— С-спа…

— Поблагодаришь меня в следующей жизни, когда я выполню часть своей сделки, — иронично произнёс я. — А теперь, посмотри мне в глаза, дорогуша…

Ярнам беспрекословно подчинилась, уставившись мне в глаза. Карие, самые обычные, они, впрочем, всё равно зачаровали душу женщины, отправляя ту в последний сон.

Яркий, отсылающий её на тысячи лет назад, до наступления всего ужаса, в котором нет и никогда не было никаких Великих.

Обычное спокойное правление, обычный брак по расчёту, любимое дитя и спокойная старость с осознанием того, что будущее обещало быть безоблачным. То, о чём королева уже и мечтать не могла.

— О добрый Песочный человек… — прошептала она, окончательно покидая этот мир.

Я потянулся своей силой к её душе, аккуратно схватив её.

— Возможно, тебя ожидает небольшая турбулентность, но, поверь, это для твоего же блага. Доброй ночи, — негромко произнёс я, после чего…

Скажем так, подтолкнул душу.

Моя сила незримым потоком песка провалилась в мир снов, неуловимо унося сущность королевы настолько далеко, чтобы она неизбежно вырвалась из этого дрянного мира и, не встретив препятствий в виде Бесформенных ублюдков, отправилась в цикл перерождения.

Паб развеялся, словно его и не было, а вместе с ним и тело королевы. Я остался стоять один в полной тишине, прислушиваясь к окружающему пространству.

— … не получилось, да?.. — пробормотал я в пустоту. — Недооценил меня, подумал, что я вновь впаду в безумие. Какая жалость… По правде сказать, я и сам себя недооценил. Но это ведь не моя проблема, а твоя, не так ли, друг?..

Ответа не последовало, но по пространству прошёл холодный ветер, не обещавший мне ничего хорошего.

Что же, у нас это взаимно.

Я развернулся, направившись на выход, постукивая тростью. Логариус и Айлин ждали меня, ожидая новых указаний.

— Всё прошло хорошо. Твоя работа закончена, Логариус, — улыбнулся палачу. — Ты получишь свою награду позже, пока можешь отдохнуть. С Айлин меня ждёт отдельное дельце. Доброй ночи.

Я ткнул тростью удивлённо выпучившего глаза палача, что только и успел вытаращиться на меня, провалившись в пространстве, отправившись на поверхность.

— О Боги…

Ворона Айлин явно поняла, что свою выгоду от спуска я получил.

— Мы отправляемся в кошмар сиротки Кос, охотница, — обрадовал женщину я. — А после — вместе посетим Сон Охотника. Задержи ненадолго дыхание, дорогуша.

Охотница едва успела испуганно на меня выпучить глаза, как я схватил её за шкирку, впервые погружаясь в мир снов прямо во плоти, отправившись на поиски стабильного кошмара, одним своим существованием создавая в мире снов настоящую песчаную бурю.

Пришло время возвращать свою нагло украденную жрицу. Ворованное красть обратно уже как-то странно, чёрт возьми!..

Нагло ворваться в личное пространство богоподобного существа — раньше для меня сама мысль об этом казалась безумной, просто невозможной в своей глупости.

Но ещё более невозможным мне казалось опуститься в мир снов во плоти.

Материальный мир намного более плотный, намного более настоящий и структурированный. Если материя попадает в слабо структурированное пространство, то в Царстве Снов начнётся буря.

Само моё существование для Царства Снов стало настоящим кошмаром. Там, где я проходил, неструктурированная энергия обращалась летящим за мной песком, обитатели плана не смели даже близко приближаться к песчаной буре, что неотвратимо двигалась к своей цели.

Когда красная луна пройдёт, то я не смогу погружаться так легко в мир снов, но сейчас моя сила могла раскрыться в полной мере, чем я без зазрения совести пользовался.

Песчаная тропа сама выстраивалась к кошмару. Царство Снов знало, чего хотел претендент на титул Владыки, и беспрекословно подчинялось этому.

Будь мой разум слабее, не умей я направлять свои мысли и держать их в узде, то стал бы воплощением хаоса. К счастью, мой разум был более чем достаточно развитым, чтобы справляться с собственным могуществом.

Жаль, что ко многим Великим это не относилось. Возможно, пройди они перед обретением своей силы какие-то подготовительные курсы, и это проклятое тёмное фэнтези было бы чуть-чуть менее мрачным.

В игре именно Амигдала переносила игрока в место, зовущееся Кошмаром охотника. Область, подконтрольная мёртвому дитя. Кошмар, куда по вполне очевидным причинам стекались обезумевшие от крови охотники.

Я собирался на пару с бессмертной охотницей очистить это место, и мне не нужен был проводник, чтобы пробраться внутрь.

— Где мы?

Голос Айлин был полон плохо скрываемого ужаса. Пусть она и была довольно жёсткой охотницей, не стоило забывать, что она всё ещё оставалась человеком, не лишённым страха.

То, что она видела перед собой и подсознательно чувствовала, не могло оставить её в добром расположении духа.

Небо, что словно застыло в полумраке. Воздух, буквально пропитанный нечеловеческими страданиями. Ощущение нереальности; при каждом повороте головы сходящий с ума мозг сигнализировал о том, что происходит что-то… неправильное.

Я вдохнул побольше пропитанного кровью воздуха, опустив взгляд на свою полностью окровавленную обувь. Перед нами открылась целая река из крови, уходящая словно в бесконечность.

Теперь я начинаю понимаю, почему сиротка Кос не избавилась от нарушителя собственного кошмара в тот самый момент, когда охотник в игре объявился в чужих чертогах.

Во-первых, кошмар принадлежал далеко не только сироте. Скорее, в большей или меньшей степени каждому, кто попадал сюда. Контроля пространства просто не было, словно Великие о такой мелочи вообще не заботятся.

Во-вторых, это место оказалось настолько огромным и хаотичным, что даже мне, будь я владельцем кошмара, заметить появление нарушителей было бы не так чтобы просто. И это при условии, что я сознательно контролировал область. Сиротка же была просто недостаточно разумной, чтобы что-то даже пытаться контролировать.

Я сам не заметил, как негромко заговорил.

— Слишком много переплетенных душ, слишком много владельцев, влияющих точечно на кошмар, слишком много страданий, словно свернувшихся сквозь всё пространство в спираль…

Ужасное, жалкое зрелище, недостойное столь могущественного создания. В игре состояние кошмара было ещё более отвратительным, да и не было здесь всех тех охотников, что должны были умереть вместе с так называемым «Старым Ярнамом», но было ли от этого легче?.. Не особо.

Мой шепот явно не добавил пожилой охотнице спокойствия духа.

Я вздохнул.

— Это место называют Кошмаром охотника.

Сделал шаг, вытащив ногу из кровавой лужи, встав на жидкость так, словно встал на обычный твёрдый объект.

Вероятно, она была настолько реальной, что, даже поднимись я в материальный мир, кровь никуда не исчезнет. Интересно, сколько же в этом месте было настоящих… вещей?

— Кошмар… охотника?

По тону Айлин можно было понять, что она уже о чём-то догадывалась.

— Да, — с улыбкой ответил я, внимательно смотря сквозь маску в глаза женщины. — Ты займешься привычной работой и будешь охотиться на охотников. Ты очистишь это место и подаришь измученным душам покой. Твоя… временная особенность позволит тебе сделать это. Не беспокойся, рыб покрупнее с хозяином этого кошмара я возьму на себя.

— Оставлять меня здесь одну — настоящее преступление, добрый Песочный человек… — негромко, с ощутимой усталостью засмеялась Айлин.

— Когда я решу свои вопросы, то помогу тебе закончить со всем остальным, — успокоил Айлин я.

— Я поняла.

Вот и хорошо.

Я сделал шаг, рассыпавшись песком, отправляясь в самые глубины этого кошмара.

Кошмар охотника был пристанищем едва ли не всех обезумевших охотников. Намеренно или нет, но кошмар поглощал их, не давая мёртвым душам покоя.

Феномен был интересным. Я допускал, что сиротка намеренно охотилась на дурно пахнущие души, но что-то подсказывало мне, что сам кошмар бессознательно стремился поглотить павшие души.

В любом случае, сейчас это было последним, что интересовало меня.

Моей первой остановкой была область, принадлежащая душе первого викария Церкви. О, мне очень хотелось увидеться со столь занимательной личностью, даже если от той личности ничего не осталось. Кошмар охотника таил в себе множество интересных персон и увидеться хотя бы с двумя из них мне очень хотелось.

Моё тело воплотилось в соборе. Соборе, словно списанном с Церкви исцеления. Большой, просторный и холодный, просто находиться в нём было довольно некомфортно. Впрочем, чего ещё ожидать от кошмара столь редкостного таланта?..

— Ты создал воистину чудовищную организацию, дружище, — стукнул тростью я. — И ученицу нашёл под стать себе. К сожалению, твоё детище это не спасёт.

Мой голос эхом раздался по фальшивому собору, явно достигнув ушей чудовища.

Огромное, объятое пламенем, оно лениво, словно отдыхающий король, восседало на гигантском троне, полностью игнорируя меня.

Представляю себе, каким ужасом для Церкви стало, когда их многоуважаемый викарий, настоящий лидер, ведущий за собой всю Церковь, обратился в это. Сколько же они жгли его, что этот огонь отразился и на его душе?..

Лоуренс знал, что внутреннее чудовище поглощало его. И, видимо, потому и дал появиться Хору. Его жизнь стоила не так много, как идея и вера.

Я покачал головой, понимая, что зверь будет игнорировать меня до самого последнего, пока я не выполню определённое условие. К счастью, мне на это условие было абсолютно наплевать. Искать в этом водовороте ужаса один-единственный череп будет только безумец.

Моя сила потянулась к чудовищу и, даже если бы сильно захотел, зверь не смог её игнорировать.

По собору раздался дикий вопль, вспыхнуло пламя, пространство начало деформироваться, пытаясь сопротивляться чужой воле, но куда там?

Объятая пламенем морда зверя оказалась прямо передо мной, пытаясь укусить, не испытывая ни страха, ни сомнений. Воистину, уникальное чудовище, рождённое в уникальном человеке.

— Должно быть, тебе интересно, что стало с Церковью за время твоего отсутствия… — прищурился я. — Знаешь ли ты, на какое безумие пошёл Герман? Вы с ним далеко не просто так когда-то сошлись характерами…

Ответом мне стал лишь безумный вой неразумной твари. Я не чувствовал от первого викария и намёка на интеллект, эмоции в том числе принадлежали зверю, но никак не человеку.

Жаль. Наверное, так можно описать едва ли не весь чёртов Бладборн — жаль.

Трость исчезла из моих рук. Тело обратилось в песок, я потянулся к объятой пламенем голове, соприкоснувшись своим разумом с разу… тем, что осталось от чудовища.

Я создал перед глазами твари целый мир, в котором чудовище первого викария увидело Церковь. Увидело старых знакомых и то, что с ними произошло.

И, должен сказать, чудовищу явно не понравилось то, что оно увидело.

— МастерВиллем… Мастер Виллем…

Я удивлённо уставился на чудовище, после чего весело засмеялся.

— Так сильно уважал Мастера, что этим уважением прониклось даже чудовище?.. Такого я ещё не видел…

Зверь, прерываясь на рычащий вой и попытки сожрать меня, продолжал повторять имя учёного Бюргенверта.

— Думаю, я неизбежно навещу его, — улыбнулся я. — Не уверен, что тебя это успокоит, но могу пообещать, что проявлю достаточно уважения Мастеру. Как тебе, Лоуренс?

Зверь, вновь удивив меня, немного успокоился, перестав повторять имя Виллема.

Всё же внутреннее чудовище, несмотря на то, что рождалось из чужой воли, было частью изначальной личности. Зверь рос из неё, питался ей, постепенно беря вверх.

Уникальным людям уникальное чудовище, а?

— Вот и чудно, — улыбнулся я, переходя на привычный убаюкивающий шелест. — Ты выглядишь таким усталым… Ты настоящее чудовище, которое заслужило свою кару, но ни одна душа не заслуживает вечной муки. Ты увидишь сладкий сон, который подарит тебе долгожданный покой. В обмен же… Просто постарайся быть немного добрее к живым существам в следующей жизни, хорошо?.. Доброй ночи, первый викарий.

Собор начал разрушаться, поглощаемый песчаной бурей. Последнее, что увидел тонущий среди песков зверь, был сладкий, полный надежд и мечтаний, сон.

Это место было не только тюрьмой для пропитанных кровью грешников. Невинные души здесь тоже были, и они стали моей следующей целью.

Малышка Лили всё ещё считалась «малым» Посланником Небес. В понимании Церкви, едва ли не провал, неудачный продукт, брак, над которым стоило дальше ставить эксперименты.

В игре можно было встретить и полноценного Посланника Небес, заметно более сильного и способного, владеющего огромным количеством сверхъестественным способностей.

Но были ещё более уникальные представители, обитавшие в кошмаре.

Я остановился на поляне белых подсолнухов, высаженных вокруг покрытого этими же подсолнухами дерева. Природа подсолнухов напоминала мне цветы, растущие в сознании малышки Лили, но отличия были видны невооружённым взглядом. О, они были самыми настоящими, что не могло не заинтересовать меня.

Возможно ли, что я смогу взять парочку для Лили?..

Дерево из белых подсолнухов окружили похожие на Посланников Небес существа: вытянутые, практически обескровленные, с неестественно длинными руками и крючковатыми пальцами, со словно лопнувшими перекошенными головами, они стояли перед деревом на коленях, словно молясь ему.

Растение, словно из глубин космоса, создавало странный, таинственный гул.

— Живые неудачи, — улыбнулся я. — Подходящее прозвище, и впрямь… Я немного задержался, ребятки.

Обращённые медленно обернулись на меня, потянувшись длинными руками. Воздух кошмара завибрировал, открывая провал в космическое ничто.

И всё же, несмотря на все свои ужасы, удивительный мир.

Прямо под ногами начала закручиваться песчаная буря.

По правде сказать, я не то чтобы хотел вновь встречаться с Людвигом. Поглощённый проклятым мечом и внутренним чудовищем охотник, пусть и был верным последователем Церкви, искренне стремясь к лучшему, воспринимался мной скорее просто фанатичным дураком, что хорошо справлялся до определённого времени со своей работой.

Сам по себе фанатизм можно направить в правильное русло, но по-настоящему опасный фанатик обязан иметь мозги. Карл с Миколашем мне в этом плане нравились намного больше: они были редкостными тварями, готовыми пойти на любое безумие, только вот с ними можно было работать. Ожидать, что они не сделают, несмотря на всё своё безумие, глупости. Более того, я знал, чем мог их купить, и был уверен, что плачу достаточно, чтобы они даже не подумали совершить ошибки, зная цену провала.

Людвиг заслуживал уважения за свои удивительно чистые помыслы и верность, но…

Его мышление слишком отличалось от моего.

И всё же, я пришёл. Несмотря ни на что, он не заслуживал своей участи. И, так как именно я был тем, кто в этом мире привёл его в это состояние, мне и следовало освободить его душу.

— Вижу, за столь короткий срок ты успел уже многих сожрать, Людвиг, — хмыкнул я. — Священный меч последовал за тобой даже сюда…

Грязь. Иначе назвать эту область кошмара было тяжело. Всё было завалено вечно разлагающимися, слипшимися трупами. Кровью было залито всё, начиная от пола, до стен и даже потолка, с которого то и дело падали куски чей-то плоти.

Виновником же торжества была химера, объединившая в себе как черты огромного чудовища, лошади и, пожалуй, какой-то инопланетной твари, смешавшей в себе черты многих существ.

Меч священного лунного света явно принадлежал цивилизации птумерианцев. Другой вопрос, что в мече забыла эта… лошадь. Какая цель была у этого артефакта? Кто именно его создал и чем руководствовался, когда создавал?

Мне было немного интересно его изучить. Возможно, как-нибудь в свободное время.

Правда, сперва нужно было окончательно решить вопрос с мертвецом.

— Песочный человек… — раздался голос Людвига из лошадиной пасти. — Ты пришёл… насмехаться надо мной?

Он, только завидев, не поспешил напасть на меня. Вместо этого продолжил лежать среди обглоданных костей, внимательно разглядывая меня.

— Это было бы слишком мелочно, — деловито отвечаю, разглядывая тушу. — Твой наставник никак не может успокоиться, не так ли?

— Ты… ты был тем, кто сделал это…

— О, это был всего лишь вопрос времени, — пожал плечами я. — В любом случае, в тот момент я действительно чувствовал себя не лучшим образом. Я пришёл исправить оплошность.

— Ты хочешь… хочешь…

— Всего лишь подарить тебе покой.

Ржание лошади, переходящее с истерический человеческий смех, стало мне ответом. Туша поднялась, держа в руках сияющий лунным светом меч.

— Чудовище! — взревел Людвиг. — Чудовище!!!

Я хмыкнул.

Моё тело обратилось песком, раскрылись многочисленные глаза, устремив взгляд на тушу.

И вновь начиналась буря.

Мне нужно было поторопиться к Марии.

Я неспешно шагал по огромному залу. То, что должно было быть лечебницей, но на самом деле оказалось местом для бесчеловечных экспериментов Церкви исцеления.

Размеры этого места поражали. Строительство явно заняло долгое время и требовало огромных ресурсов, но организованных фанатиков, дорвавшихся до власти, редко останавливают такие мелочи.

Я слышал, как тут и там разносились крики испытывающих невыносимые муки пациентов. Они звали Марию, полностью уверенные, что проходят лечение под присмотром доброй красавицы, испытывая перед ней вину за свою… сломанность.

— Подожди ещё немного и ты сама решишь этот вопрос навсегда, дорогая…

Мой голос разносился по бесчисленными коридорам, заглушая крики пациентов. Песчаная буря следовала за мной, но где-то… сбоку, пока позволяя этой области ужасающего кошмара существовать.

Мария нашлась там, где и должна была быть — в Астральной Башне.

С окровавленным воротником, смертельно бледная, как и в первую нашу встречу, она тихо дремала, впрочем, погруженная в кошмар внутри кошмара. Личный ад, из которого в обычном случае был бы всего один выход — умереть от рук избранника Присутствия Луны.

Возможно, несмотря на все мои старания, Мария всё ещё желала этого, но, боюсь…

Я был жадным существом, которое хотело видеть другой исход событий.

Вплотную подошёл к спящей девушке, потянув к ней руку, совсем не удивившись тому, что произошло дальше.

Сила, не снившаяся человеку, резко вцепилась в меня. Я улыбнулся, уставившись в холодные, мёртвые глаза Марии.

— Никак не можешь проснуться?..

Мария отпустила мою руку, позволив отойти. Я с интересом наблюдал за её поведением, ожидая каких-то слов, но их не последовало.

Окровавленная девушка поднялась, потянувшись к ракуйо. Они, казалось, всё это время и были у неё под рукой, а не возникли из воздуха.

— Какой замечательный потенциал, — нежно улыбнулся я. — Но это всего лишь фальшивка, дорогая. Уже забыла, что у меня есть оригинал?

Ответом мне стала боевая стойка, за которым последовал рывок.

Я не проходил какого-то специфического обучения, да и с монстрами на грани жизни и смерти не сражался. Скорее уж, сам был монстром, против которого сражались. Вместо того, чтобы пытаться как-то уйти от клинков девушки, я самым наглым образом песком прошёл сквозь неё, оказавшись сзади, позволив себе неслыханную вольность, приобняв девушку сзади.

— Ты ведь достаточно хорошо меня знаешь, Мария, — прошептал на ухо ей я. — Сейчас таким меня уже не победить.

Девушка вырвалась из хватки, отскочив назад.

Рывок.

Я, словно мы играли в салочки, чем-то напоминая резвящегося маленького духа снов, засмеялся, вновь просто рассыпавшись песком, не позволяя девушке дотянуться до меня.

Впрочем, настоящие салочки начались дальше.

Находясь в бессознательном состоянии, Мария упорно продолжала нападать на меня, с каждым взмахом становясь всё сильнее. Кажется, своеобразное сражение девушке нравились намного больше нашего раннего танца: я видел настоящую грацию, любовь к клинкам, которую она проявляла в каждом своём движении.

Возможно, ей и понравился наш ранний танец, но, очевидно, попытка убить меня ей, сознательно или нет, нравилась намного больше. Сам факт сражения, возможность показать своё мастерство.

Кажется, таких называли «пацанками»?..

Как очаровательно.

Я продолжил избегать всех попыток дотянуться до меня, позволяя девушке выложиться на полную. В какой-то момент она и впрямь перестала сдерживаться, прибегнув к тому, чем владела по праву крови.

Мария провела клинками, вспыхнувшими потусторонним светом, по собственному телу, окропив их собственной кровью. Её действия несли больше психологический характер: в конце концов, её тело давно было мертво и сейчас таким образом она лишь привычно обращалась к сокрытой в проклятой душе силе.

И, должен признать, Мария и впрямь была могущественна.

Проклятая кровь резонировала с окружающим пространством, девушка стала ещё быстрее и ещё сильнее. Её кровь, словно живая, сама тянулась ко мне и, в отличие от обычных попыток достать меня, теперь у неё и впрямь появился шанс. Появился бы когда-то раньше.

Сейчас же исход мог быть лишь один.

— Насколько же сильна ненависть сиротки Кос к тебе, раз она отправила тебя в кошмар столь далеко… Мне жаль, что я не смог тебя защитить от этого…

Тело Марии застыло, как бы она не пыталась вырваться. Со звоном железа ракуйо выпали из её рук, рассыпавшись в ничто. Я подошёл к девушке, аккуратно приподняв её подбородок, видя в её глазах одну лишь сплошную холодную пустоту.

Меня это не устраивало.

— Между нами уже какое-то время была стена непонимания, — негромко пробормотал я. — К сожалению, дорогая, сколько бы человечности во мне не осталось, я слишком далёк от твоих чувств. Раньше я считал это достаточным поводом, чтобы сохранять между нами небольшую дистанцию, но твоё исчезновение мне показало, что я способен испытывать другие, совсем иные эмоции. Мне кажется, что мы сможем достичь… компромисса.

Я улыбнулся, после чего медленно открыл рот, высунув язык, до крови прикусив его. Со всей возможной нежностью приподняв лицо девушки, я поцеловал её, потянувшись своим разумом к её, буквально вынуждая глотать собственную кровь.

От хлынувшей силы, несущей в себе отпечаток энергии Ярнам, тело девушки затряслось в конвульсиях, на что я лишь приобнял небезразличную мне душу, успокаивая её разум своим, делясь собственными чувствами и эмоциями, продолжая внимательно следить за её состоянием.

К счастью, Мария меня не подвела.

— Судя по всему, ты чувствуешь себя намного лучше, дорогая, — с весельем в голосе произношу.

Ответом мне стали круглые, полные растерянности глаза. Я видел, как Мария всеми силами пыталась скрыть рвущиеся эмоции, но, боюсь, обмануть меня было тяжеловато, да и обычного человека сейчас обмануть она не смогла бы: слишком уж явный румянец возник на бледной как смерть девушке.

Вероятно, сейчас в ней было больше тепла, чем когда-либо ещё.

— Артур…

Я ещё крепче обнял девушку, начав нежно гладить её по голове.

— Тебе не нужно ничего говорить, я знаю, что творится у тебя на душе. Можешь спокойно дать волю эмоциям.

Видимо, мои слова всё-таки дошли до Марии. Из глаз девушки пошли слёзы, она, почувствовав, что никакая сила больше не сдерживает её, крепко вцепилась в меня, едва сдерживая себя от того, чтобы не разрыдаться.

К сожалению, гордость ей просто не позволила бы и впрямь разрыдаться.

Но, наверное, и так результат был более чем удовлетворительный.

Почти.

Девушка на миг вырвалась из моих объятий, но лишь для того, чтобы уже самой потянуться за новым поцелуем. Очевидно, она стремилась к новому, достаточно приятному чувству, и я не собирался ей в чём-либо отказывать, собираясь удовлетворить любое её желание.

В конце концов, я слишком долго пробыл духом снов, насылающим разумным сны, в которых воплощались едва ли не все их желания.

Думаю, не нужно уточнять, что это значило и сколько я мог предложить своей жрице.

Главное не дать ей забыться и вовремя напомнить, что мы всё ещё находились в кошмаре богоподобного мёртвого дитя, сводящего с ума одним своим проклятым существованием, но, думаю, это могло и немного подождать.

Самую чуточку.

Я вновь оказался на пляже.

Он удивительно напоминал тот, на котором я был, посетив ту проклятую деревню. За одним лишь явным отличием: жёлтая, отдававшая красным луна, чем-то напоминающая пульсирующий глаз. Хотел бы я назвать её по-своему красивой, но…

Нет.

Окружающее пространство выглядело каким-то больным, воспалённым, полным нечеловеческой боли и страданий, преследовавших сиротку ещё до рождения, которое оно так и не смогло пережить.

Словно в подтверждении этого, виновник торжества, разглядывая пульсирующую луну, стоял рядом с трупом матери, так и не выкинув её образ из головы. Пройдёт несколько лет или века— разум Великого будет помнить, так и не найдя спасения.

Я покачал головой.

Для столь могущественных существ отсутствие развитого разума — самое страшное проклятие.

В нос ударил запах рыбы и гниения, на краю сознания можно было услышать звон колоколов.

Ни намека на страх не было.

Или я слишком зазнался, обретя силу. Или, может быть, дополнительную уверенность мне давало возвращение в мой сон жрицы. А может быть и так, что я и впрямь просто проникся к мёртвому дитя настоящим состраданием.

Но, скорее всего, всё вместе: заполучив в свои руки силу, с которой меня можно было считать настоящей угрозой, вернув себе то, что можно было назвать едва ли не моей самой большой слабостью, я получил право на то, чтобы принести свет туда, где его отродясь не было. Не имея света в душе, создать его из ничего.

Прикрыл глаза.

Личный кошмар, который ты и сам не контролируешь. Гонимый всепоглощающей ненавистью, использованный старшим сородичем на благо своих целей. Лишённый какой-либо помощи, обречённый на вечные страдания.

Бедное, несчастное дитя.

Я просто не мог найти в себе силы испытывать по-настоящему негативные эмоции к этому уродливому, гротескному существу, несмотря на весь ужас, что оно заставило меня испытать раньше.

Пора заканчивать это.

Открыл глаза.

— Ты думаешь, что луна поможет тебе, сиротка? К сожалению, твои сородичи, как и ты сам, далеки от подобных концепций. Всё же, вы удивительные существа…

Удивительные, до абсурда могущественные, одной кровью способные возвысить душу любого существа, и вместе с тем — удивительно… нежизнеспособные. Сам вид.

Эта мысль оказалась настолько спонтанной, что я на секунду застыл, получше осмысляя её.

Каждый Великий теряет своё дитя и стремится найти ему замену, при этом Великие не помогают детям своих сородичей и держатся предпочтительно порознь друг от друга, следуя своим целям. Индивидуализм для богоподобных созданий абсолютно нормален, но не в случае столь высокой смертности потомства.

Вероятно, рассматривать Великих с такой точки зрения само по себе неправильно, но видеть явную тенденцию на постепенное, мучительное вымирание столь могущественных созданий…

Довольно необычно.

Сиротка, казалось, сперва даже не услышала меня. Я услужливо продолжил:

— Всё ещё заворожен луной? — ухмыльнулся я. — Должно быть, ты сильно устал… Этот кошмар утомил тебя, не так ли?

На первый взгляд, я заговорил самым обычным, человеческим языком. Но так могло показаться лишь простому человеку.

Мой голос отдавал волнами. Особый ментальный посыл, частота, столь близкая сиротке. Язык, что мертворождённый Великий знал ещё до рождения, доставшийся мне через память крови. Сквозь глубины морей и океанов, сквозь глубины Царства Снов и бескрайнего космоса.

Дитя, завороженное разглядыванием пульсирующей луны в компании трупа матери очнулось, дёрнувшись всем своим перекошенным, гротескным телом, обернувшись на меня. Окружающее пространство неуловимо задрожало, и особенно это было заметно по пульсирующей луне.

В такие моменты я раз за разом возвращаюсь к судьбе избранников Присутствия Луны: практически обычных людей заставили пройти через подобный кошмар. Раз за разом бросаться на тварей, что могут сковать и разорвать на части твою душу, даже не осознавая этого.

Неудивительно, что в игре была концовка, в которой охотник и сам обращался в Великого: воистину, чтобы победить собственного нанимателя, просто отказаться от остатков человечности недостаточно.

— О?

Тесак разрубил моё тело пополам быстрее, чем я успел что-либо сделать. Владыка собственного кошмара, пусть и не осознающий всё доступное ему могущество, всё ещё оставался владыкой.

Впрочем…

Моё разрубленное пополам тело, уже желая разлететься кровавыми ошметками по всему пляжу, рассыпалось песком, собравшись рядом с трупом Кос.

— Ты видел, что происходило с твоей несчастной матерью… — прошелестел я. — Осознавал всё от начала и до конца…

Моё тело приняло форму затвердевшего песка. Песок усыпало бесчисленными глазами, уставившимися на сироту.

Сиротка начала делать глубокие, прерывистые вздохи, издавая из гортани звуки, которые нельзя было описать иначе, кроме как воплощением мертворождённого кошмара.

Ярость мёртвого Великого становились всё сильнее.

Концепция старшего-младшего, несмотря на весь их индивидуализм, всё ещё была знакома Великим. Для дитя Великого мой статус мог быть довольно странным: будучи слабым, одновременно с этим я определённо был во всех смыслах старше неразумного дитя. Более того, сородичем Великих меня было назвать очень тяжело. Жители Царства Снов, мы все принадлежали одному плану и могли считаться сородичами, но богоподобные Великие, всё же, отличались.

Кровь — вот ключ, чёртов Бладборн.

И этот ключ теперь стал частью меня. Протекал сквозь моё тело и душу, пусть и не обращая меня в Великого, делая с ними достаточно родственными, чтобы мы могли ощущать друг друга и испытать странное, парадоксально холодное, чувство родства. Что ещё важнее — сила.

Сиротка чувствовала, что к ней в гости пришёл довольно близкий родственник. Сиротка знала, что этот родственник был сильнее, старше и в обычной ситуации она, скорее всего, даже не стала бы вот так на меня нападать…

Но мы с ней уже были знакомы и прямо сейчас от меня пахло Марией. Она буквально наблюдала за всем сквозь мой сон, что так и норовил воплотиться в этом пространстве. Ненавистная проклятая сироткой душа, которую я у него в очередной раз краду.

Наши взаимоотношения нельзя было назвать сколь-либо дружественными, не так ли?

Я вновь был насажен на тесак, поднятый над землёй. Только на этот раз это нисколько не беспокоило меня. Разглядывая дитя бесчисленными глазами, я протянул к нему руку, прикоснувшись к уродливому лицу, смешавшему в себе черты как младенца, так и старика.

Оно не просто так приняло гуманоидную форму. Большую часть своего существования оно видело людей. Их искажённые, перекошенные формы. Разломанные, искривленные, застывшие в гримасе ужаса и страданий.

— Ты ведь помнишь, как выглядит твоя мать… — негромко пробормотал я. — Не пора ли принять более удобную форму и отправиться в своё последнее плавание? Я помогу, хочешь ты того или нет…

Моя сила резко обрушилась на сиротку, буквально вдавливая её в землю. Раздался болезненный вой, который нисколько меня не покоробил.

Я лишь глубже позволил тесаку пройти сквозь свою плоть, двумя руками схватив лысую голову существа, буквально вынуждая дитя уставиться в свои глаза.

— Я далёк от света, не так ли? — с вопросительной, ироничной интонацией поинтересовался я, улыбнувшись. — Но не волнуйся, мне не нужен свет, чтобы помочь тебе…

Мой разум с самого первого дня в этом проклятом мире был намного более развитым, чем у подавляющего большинства разумных. Но память крови Великих ещё сильнее размыла грань моего восприятия.

Всепоглощающий бесцветный песок обрушился на этот кошмар, словно лавина, но мёртвое дитя совсем не отреагировало на это, продолжая заворожено смотреть в мои глаза, что поглощали его всё сильнее и сильнее.

Воспаленная, пульсирующая луна позади меня начала рассеиваться, а вместе с ней и тело Кос, постепенно оставляя в этом кошмаре лишь мой песок, мёртвое дитя и меня.

Я довольно сощурился, чувствуя, как сопротивление этой области кошмара становилось всё слабее.

Одно дело отправлять человека в сон в материальном мире и совсем другое — отправлять в сон прямо из кошмара богоподобное создание.

Мне требовалась некоторая подготовка и буквально вся доступная мне сила, с огромным, непрекращающимся ментальным давлением.

— А теперь закрой глаза и отдохни, непослушное дитя…

Смешавшее в себе черты младенца и старика лицо болезненно захрипело, из глаз потекла кровь, что, впрочем, не помешало сиротке наконец подчиниться: глаза постепенно закрылись.

Я широко улыбнулся, слабо напоминая существо, стремящееся подарить ребенку сладкий сон. Скорее страшного демона.

Область кошмара перед глазами окончательно рассыпалась, подчиняясь моей воле. Песок окончательно поглотил нас, но…

Совсем не для того, чтобы навредить.

Сиротка, совсем как обычный человек, погрузилась в сон, забыв о том, кем и чем была. Я показал дитя то, что сам увидел через кровь: бескрайние океаны, глубины мира снов, космос, сквозь который так любили дрейфовать Великие.

Я принял на себя роль Кос, матери дитя, подарив Великому концепцию заботы, близкой скорее людям, нежели Великим: ласку, любовь родителя, бесконечную заботу и защиту, о котором сирота и помыслить никогда не могла.

Кос ничто не убило, её не выбросило на берег, где её бездыханное тело с Великим внутри распотрошили до основания, достав интересный объект для исследований.

Вместо этого дитя смогло появиться на свет, продолжив вместе со своей матерью блуждать сквозь реальность, увидев совсем другую сторону Вселенной, мало похожую на этот проклятый мир. Мне было что показать и чем удивить даже богоподобное существо.

Сон Великого мог длиться тысячи лет, но, к сожалению, у меня не было столько времени. Я мог растянуть время внутри сна, но мои ментальные способности были ограничены.

Я обязан был подвести сон к окончанию так, чтобы дитя восприняло его конец как начало нового путешествия.

Постепенно я начал отдаляться от дитя внутри сна. Давать ему всё больше и больше свободы, подстёгивая интерес к исследованию не имеющего ни конца, ни края мироздания.

Вселенные, столь невозможные и абсурдные, что любой хотел бы на них взглянуть.

Столь удивительные явления, что способны появиться лишь в определённом мире с неповторимыми законами и правилами.

Как можно не хотеть взглянуть на них⁈

— Пусть в следующей жизни у тебя появится такая возможность… — медленно, протягивая каждый звук, произнёс я.

Мертворождённый Великий на миг распахнул глаза, уставившись на меня растерянным, чистым, напуганным взглядом, потянув ко мне искривленные руки, словно желая оказаться в объятиях матери, но…

Форма сиротки рассеялась частицами энергии прежде, чем она успела что-либо сделать.

Осталась лишь неоформленная область кошмара, по которой гуляли мои пески, да я, постепенно принимая привычный человеческий облик.

Почти.

«Я чувствую странное умиротворение, Артур…»

— На тебе больше нет проклятия, — пожал плечами я. — Думаю, Герман испытывает сейчас нечто похожее… Ты готова ко встрече с ним?

Кажется, мой неожиданный вопрос немного сбил девушку с толку.

«Герман?»

— В будущем у нас, скорее всего, больше не будет такой возможности, — негромко произношу. — Тебе нужно закрыть вопрос со своим наставником прежде, чем мы вновь встанем по разные стороны баррикад.

Возможно, без прямых конфликтов или разногласий, особенно из-за фактора Бесформенного Идона, но это всё сугубо временно. Возможно, вопрос месяцев или пары лет, в самом лучшем случае. В рамках Великих — пшик.

Мария тяжело вздохнула.

Конечно, она знала про чувства старого наставника. Не могла не знать. Бесконечно уважала его, с огромным любопытством впитывая все знания, что он предлагал ей, но на чувства взаимностью ответить не могла.

Из-за моего существования и без того тяжелая для девушки ситуация стала ещё хуже.

Впрочем, я знал, как помочь Марии набраться смелости.

— Ты просто обязана увидеть Куклу, она тебя сильно удивит, — многообещающе улыбнулся я.

Мне с этим чудом Присутствия Луны хотелось увидеться вживую не меньше. Я знал, что у неё сохранялась какая-то связь с Марией. Хотелось бы изучить её прежде, чем возникнут какие-то неприятные сюрпризы.

Мария определённо уловила некоторое исходящее от меня злорадство, почувствовав странный дискомфорт.

«О Боги…»

Я покинул неоформленную часть гигантского кошмара, выбравшись в основную область, принадлежавшую бесчисленным проклятым душам, населяющим это место.

В некотором роде, Кошмар Охотника стал настоящим воплощением Ада этого мира. Это пространство настолько разрослось и впитало столько страданий, что даже мысль о том, чтобы попытаться его присвоить себе, казалась мне абсурдной в своей глупости. Я хозяин скромного паба, а не метящий на пост злого Бога Смерти кошмар!

— Айлин должна была собрать хороший урожай для Присутствия Луны… — пробормотал я, пытаясь найти нужную мне аномалию.

И я нашёл.

Айлин, словно Ангел Смерти, за время моего воссоединения с Марией и последующего общения с сироткой Кос успела пронестись практически через весь кошмар.

Неутомимая, лишённая возможности умереть, она здорово проредила Кошмар Охотника, отправив измученные души прочь, чем здорово облегчила мне работу. Избавиться от этого места без лишних душ будет порядком проще.

Вороном я пронесся сквозь кошмар, приземлившись на старый фонарь, едва освещавший ужасное, искривленное, пропитанное кровью пространство.

— Выглядишь просто замечательно, дорогуша…

Крепко держащая в руках оружие Айлин, тяжело дыша, едва не пальнула в меня из пушки. Вся окровавленная, она явно была не в восторге от своей работы. Я бы сказал, слишком стара для такого дерьма.

— Добрый Песочный человек…

Кому-то явно требовался отдых. Всё же, физическая неутомимость не равна ментальной, не так ли?..

— Ты сделала более чем достаточно, — прикинул масштабы уже своей работы я. — Присутствие Луны будет явно довольно тобой… Я бы рекомендовал тебе закрыть глаза, Айлин.

— Ч-что?

Кажется, мои слова напрягли несчастную охотницу.

— Ничего особенного, — искривил клюв в нечто безумно отдалённо похожее на улыбку я, явно не добавив охотнице положительных эмоций. — Просто песок может попасть в глаза. Боюсь, твоя маска тебе не поможет…

Я взмыл в небо, взмахнув крыльями, потихоньку начиная чувствовать, как на плечи вновь постепенно возвращалось давление грани. Ночь подходила к концу, нужно было немного поторопиться.

В следующий миг на Кошмар Охотника обрушилась песчаная буря, навсегда избавляя мир от существования этого места.

Я давно хотел взглянуть на посланников вживую.

Посланники — маленькие существа, помогавшие игроку путешествовать сквозь кошмар. Через них же игрок был способен на покупку чего-либо. Воистину, удивительные создания, которых до появления Лили мне хотелось заполучить в виде помощников. Хотя бы одного.

Я определённо мог сказать, что малыши напоминали мне слизней: такие же странные, скользящие сквозь материальность и нематериальность, они очевидно имели со слизнями связь, впрочем, развившись явно сильнее своих собратьев.

Как и слизни, реакция посланников на моё появление была достаточно позитивной: уродливые гуманоидные малыши завыли, прямо из чаши потянувшись ко мне.

Это было в высшей степени потешно.

— А, малютки, обитатели снов… Речь им неведома, но они всё же прелестны, правда?

Глубокий, мягкий, нежный, почти что убаюкивающий голос отвлёк меня от созерцания тянущихся ко мне малышей.

Столь напоминающий Марию голос, и одновременно — принадлежащий абсолютно другому существу. Возможно, лишённому жизни в привычном понимании этого слова, но, определённо, обладающегму собственным разумом и душой. Присутствие Луны, пусть и искривило желание Германа, всё же выполнило его достаточно качественно, подарив старику особую компанию. Возможно, даже слишком особенную.

Я обернулся на Куклу, улыбнувшись.

— Один из них слишком отчаянно тянется ко мне. Я хочу забрать его.

Один из малышей и впрямь тянулся ко мне отчаяннее остальных. Не судьба ли это?

На кукольном лице, полном слабых, но живых эмоций, промелькнуло слабое удивление.

Неудивительно, что игрок не мог увидеть жизни в Кукле: она была целиком и полностью частью мира снов, и не обладая определёнными… искажениями, просто внятно воспринимать Куклу было бы довольно сложно.

— Добрый Песочный человек, достопочтенный Хозяин из Песка, — сделала реверанс Кукла. — Ты вправе взять здесь почти всё, что пожелаешь. Я думаю… Флора луны и снов не станет возражать.

Сомневаюсь, что Присутствию Луны в принципе есть какое-то дело до этих малышей.

Я протянул руку, прикоснувшись к руке посланника, под его довольный вой отправив в собственный сон.

Столь полезный помощник определённо найдёт место в моём пабе. Как минимум, малышка Лили точно будет рада познакомиться с новым другом.

Я вновь оглянулся, с живым интересом осматривая окружающее пространство. И намёка на истинного хозяина Сна Охотника не было. Возможно, я её просто не чувствовал, но это было маловероятно. Скорее всего Присутствие Луны и впрямь было где-то далеко, пусть и не могло не знать, что я посетил это место.

Что же, так будет лучше для всех.

— Я… хочу отдохнуть… — безучастным голосом произнесла Айлин, направившись к мастерской.

— Добро пожаловать домой, добрая охотница.

Айлин на приветствие Куклы лишь кивнула, устало направившись внутрь мастерской, где её уже ожидала долгожданная постель. Мы проводили взглядом пожилую охотницу.

— Вскоре она покинет это место… — пробормотала Кукла.

Она определённо испытывала из-за этого грусть, ещё не подозревая, сколько могил уже совсем скоро будет во Сне Охотника.

— Далеко не худшая судьба.

— Это правда… — согласилась Кукла. — Добрый Песочный человек, можешь ответить на мой вопрос?

Я догадывался, что она хотела спросить.

— Конечно.

— Это ты помог мне испытать облегчение?

Кукла прикоснулась к груди, видимо, сама не до конца осознавая, что испытывает. Появившаяся на свет с разумом и знаниями, но лишённая собственного опыта и понимания базовых вещей, она во многом напоминала лишь начавшего познавать свет ребёнка.

— Я осознала себя с тяжестью на душе, но теперь меня словно освободили от тяжких оков…

— Это тяжело объяснить, дорогуша. Думаю, лучше один раз увидеть самой… — задумчиво произношу я. — Уверен, вам есть о чём поговорить.

Мой сон аккуратно, насколько это вообще можно было сделать аккуратно, проник в Сон Охотника. А вместе с ним и небезразличная мне душа, наблюдавшая за происходящим со стороны.

Перед Куклой возникла Мария и выражение её лица было далёким от спокойного. Искренний, ничем неприкрытый шок, непонимание и растущий прямо на глазах гнев, едва сдерживаемый титаническими усилиями Марии.

О, она догадывалась, почему увидела перед собой столь похожую на себя сущность. Практически сестру, но… более спокойную, более ласковую, более нежную и женственную.

Кукла, явно не понимая эмоций той, благодаря кому вообще появилась на свет и с кем имела удивительно крепкую связь, непонимающе наклонила голову.

— Кто ты?

Одновременно с этим вопросом дверь мастерской открылась и из неё уже хотел было выехать на коляске Герман, но…

Гнетущая тишина опустилась на Сон Охотника. Мария встретилась взглядом с учителем и, Владыки Снов, открывшаяся перед глазами сцена стоила вообще всего, через что мне пришлось пройти в этом проклятом тёмном фэнтези.

— Как это понимать?

Голос Марии напоминал скрежет метала. Это был не вопрос, а шепот пробудившегося ото сна древнего зла.

Герман, как и подобает настоящему мужчине и одному из сильнейших охотников в истории, захрипев, едва не хватаясь за сердце, захлопнул дверь, судя по всему, сам не до конца понимая, что творит.

Кукла, словно вмиг потеряв жизнь, безучастно застыла, окончательно растерявшись.

Морфей меня усыпи, никогда бы не подумал, что мне будет проще уничтожить гигантский кошмар богоподобного существа, чем не заржать в голос.

Марии было очень тяжело удержаться от насильственных действий. Несмотря ни на что характер у девушки был далеко не самым простым и появление Куклы она восприняла если не как личное унижение от дорогого учителя, то где-то близко.

Вдоволь насмеявшись (к сожалению, больше про себя), понимая, что должен вмешаться, я осторожно донёс до разума девушки простую мысль: Кукла — не предмет… нечистоплотных мечтаний учителя.

Он хотел вернуть её к жизни, это правда.

Он хотел быть с ней, это тоже правда. И, как и любой человек, имел своё идеализированное представление объекта любви.

Присутствие Луны лишь по-своему воплотило достаточно светлую, во многом наивную для старика, мечту.

Я знал, что это была не совсем правда и… многие желания Германа явно были далеко не настолько чистыми и светлыми, но мне ли удивляться наличию пороков у человека? Смешно. В тёмном фэнтези, Гипнос меня усыпи!

Улыбнулся, наблюдая, как пришедшая в себя Мария, заметно успокоившись, неспешно направилась к мастерской, внутренне готовясь к очень тяжелому разговору.

К счастью, и этот вопрос был закрыт.

— Порок — неотъемлемая часть человеческой природы, — задумчиво пробормотал я. — Тот, кто отрицает наличие пороков у себя, погряз в них сильнее остальных.

Мысль простая, но почему-то её очень легко забыть.

— Я тоже порочна, Песочный человек?

Полный искреннего любопытства и удивления голос заставил меня вынырнуть из мыслей.

— Возможно, у тебя есть потенциал, — задумчиво ответил я. — Но не сейчас. Сейчас твоё самое порочное чувство — это наполняющая тебя сверху донизу любовь.

Кукла, задумавшись над моими словами, приложила кукольную руку к груди.

— Я — кукла, созданная людьми. Меня сотворили такой.

— Не «кукла», — поправил я. — А Кукла.

Я не стал бы так поправлять осознавшую себя машину, лишённую души. Но у Куклы она была. Кому принадлежала эта душа, чем и кем она была до воплощения в виде новой ипостаси — совсем другой вопрос. Возможно, безумно важный вопрос, который, впрочем, меня не касался.

С кукольной помощницей Сна Охотника было связано много вопросов и, боюсь, на все я не смогу ответить, даже если залезу к ней в душу.

На кукольном лице расцвела совсем незаметная, живая и очень искренняя улыбка.

— Я думала, что способна любить лишь породивших меня людей, достопочтенный Хозяин из Песка. Теперь я узнала, что это не так.

Я на это лишь беззаботно хмыкнул.

— Тебе ещё предстоит научиться определять, что и к кому ты на самом деле чувствуешь. Лишь затем ты поймёшь, что часть твоих чувств принадлежит совсем не тебе и научишься их отделять. Это нормально.

Кровь. Я был уверен, что при воплощении Куклы Присутствие Луны использовало много крови Марии. Возможно, что далеко не только кровь. Я явно изначально недооценивал связь двух этих душ.

В идеале стоило бы её разорвать и у меня есть несколько мыслей на этот счёт, но пока насущной проблемой это не было. У меня хватит сил не допустить какой-то гадости. Уж за душой своей жрицы я прослежу.

Кукла задумчиво наклонила голову, осмысляя мои слова.

— Но я уверена, что люблю тебя. Мне тоскливо осознавать, что ты лишён этого чувства…

Как очаровательно. Ей было неприятно видеть, что кто-то был лишён столь прекрасного чувства. И как только узнала?

Воистину, воплотившаяся мечта, обременённая душой.

— Для тебя это самая сильная эмоция, я могу понять твою тоску, — спокойно ответил я. — Но в ней нет необходимости. Во мне сильны другие эмоции, вдоволь компенсирующие недостатки. Я же не испытываю тоску, зная, сколь слабы другие твои чувства, отличные от любви. Почему же должна истязать себя ты? Дари любовь остальным, не забывая и про себя.

Я приподнял брови, с иронией уставившись на размышлявшую над моими словами Куклу.

О, я чувствовал. Чувствовал исходившее от неё любопытство, столь напоминающее любопытство Марии.

— Так странно… — медленно произнесла Кукла. — Существо, что не способно любить, дарит любви больше кого-либо ещё. Я не понимаю…

— Это всего лишь часть моей работы, — с улыбкой ответил я. — Со временем ты всё поймёшь. В самом крайнем случае, если судьба улыбнется, я помогу тебе. Обещаю.

— Спасибо, добрый Песочный человек, — поклонилась мне Кукла.

— И всё же, дорогуша, я бесконечно далёк от понятия доброго существа, — негромко вздохнул я. — Цена обещания. Я хочу взять цену за него прямо сейчас.

Мои неожиданные слова заставили кукольную девушку вновь ненадолго застыть. Ответом мне стал лишь короткий, полный любопытства, кивок.

Она не спрашивала, что за цену. Её не интересовало, что я могу получить своё, но так и не отдать ничего в ответ. Мне и не нужно было ничего предлагать: я мог просто сказать, чего хотел, и она, если будет возможность, даст это.

Сам факт моего предложения уже значил для неё слишком много. Кто бы мог подумать, что сводящее с ума чудовище из глубин сможет приложить руку к рождению чего-то столь чистого.

В этом была какая-то своя злая ирония.

— Прекрасно… — прищурился я, протянув руки к голове Куклы. — А теперь, пока у нас есть ещё немного времени, внимательно посмотри мне в глаза…

Кукла беспрекословно подчинилась. Свет в её глазах начал затухать, отправляя душу в ещё более далёкие глубины сна.

Посмотрим, что мне удастся и удастся ли вообще узнать что-то за оставшееся время…

Герман выглядел убитым. Он проводил мрачную Марию таким взглядом, словно вновь её похоронил, но на этот раз не физически, а в собственном сердце, что для старика было как бы не более тяжелым испытанием.

У нас нашлась свободная минутка. По взгляду Германа было видно, что он хотел мне сказать очень много всего, и места цензурным словам там нашлось бы совсем немного, но…

— Спасибо, Песочный человек…

Сидящий в инвалидной коляске охотник снял шляпу, склонив голову.

Я задумчиво осмотрел мастерскую охотника.

— Я действовал больше в своих интересах, но твою благодарность приму. У тебя проблемы со сном?

Герман вздрогнул.

— Последний сон… был хорошим…

— Проклятие сиротки Кос было снято, — улыбнулся я. — Мария сказала тебе об этом?

— Делаешь вид, что не знаешь, о чём мы говорили?

Я вскинул брови.

— Друг, я не настолько люблю копаться в чужом грязном белье.

Герман вымученно усмехнулся.

— Мария… Она совсем не чужая для тебя…

— Ты прав, дорогой клиент, — легко согласился с этим утверждением, положив руку на плечо старика. — Но ты меня кое с кем путаешь. Моё любопытство имеет границы. Неужели появление ученицы столь сильно вскружило голову первому охотнику?

Тело в коляске слабо задрожало. Внутренний зверь Германа. До этого безразличный, словно умерший вместе со смертью Марии, он вновь пробудился, реагируя на моё существование.

С ним мы поговорим отдельно.

— Я до последнего не мог поверить, что она ещё не покинула этот проклятый мир… — пробормотал Герман, перейдя на едва разборчивый шепот. — Я… помню, что до…

Я оборвал старика, беззаботно похлопав того по плечу.

— У тебя был тяжелый день, старик. Вы, охотники, обычно отсыпаетесь днём, чтобы охотиться ночью. Пускай этот день немного изменит твой ритм жизни. Однажды придёт миг, когда ты внесешь свой вклад. Пока же… Доброй ночи, Герман.

Сила, которой Герман просто не мог ослушаться, обрушилась на него. Сознание потухло быстрее, чем первый охотник успел что-либо сделать.

Тело Германа вместе с его коляской медленно поднялись в воздух, направившись в комнату первого охотника. Я пошёл следом.

В верности старого охотника можно было не сомневаться, но мне нужны были гарантии. И нет лучше гарантии, чем ясный разум лишённого давления зверя человека, чьи желания, все до единого, будут исполнены во сне.

В реальности он никогда не мог быть с Марией, но кто мешает представить другой мир?

Мир, в котором между ними не было такой разницы в возрасте и положении. Мир, в котором Мария больше напоминала Куклу, нежели саму себя, ведь идеалом старика был в первую очередь образ в голове.

Мир, в котором нет ни Церкви Исцеления, ни ужасов охоты с Великими. Неидеальный, по-своему прекрасный мир.

— Твой сон будет долгим и насыщенным, — прошелестел я. — Не относись к Кукле как к инструменту и не давай будущим избранникам Присутствия Луны относиться так. По твоей же вине она — одно из последних существ в этом мире, что заслуживает этого, дорогой клиент…

Герман заворочался во сне, после чего расслабился. На лице появилась слабая, умиротворенная улыбка.

Остался лишь зверь.

О, это будет сложно, но, думаю…

«Песчаная Чаша» сможет найти подход к любому клиенту.

Уже совсем скоро мы покинули Сон Охотника, как ни в чём не бывало вернувшись в паб.

По правде сказать, я был уверен, Бесформенный Идон сделает следующий шаг. Но, к счастью или сожалению, ничего не произошло.

У меня были мысли, как ублюдок мог поступить дальше. И мне нужно было начать готовиться к этому как можно скорее, ожидая худшего.

В чём можно было не сомневаться — степень опасности Церкви Исцеления могла разительно измениться, ведь далеко не только мне или Присутствию Луны известно, что враг моего врага — мой друг.

Раз Амелия не предприняла никаких действий, то это могло лишь значить, что она временно решила залечь на дно и начать готовиться к удобной возможности.

Я даже не рассматривал варианта, что такого могло не произойти. В кратчайшие сроки мне нужно будет в этом убедиться, но надежда на лёгкую победу…

Нет, Церковь ещё вдоволь напьется чужой крови, хотел я того или нет.

Мы потихоньку приходили, если уже не пришли, к ситуации, когда попытка полного уничтожения одной из сторон могла означать конец не просто для всего Ярнама, а для всех островов! С развитием моих сил ставки лишь росли, что не могло не раздражать.

Не стоило забывать и про Присутствие Луны, и про Амигдалу. Пусть я и был уверен, что последняя не представляла для меня серьёзной опасности, списывать её со счетов было большой глупостью.

Так или иначе, мне нужно было воспользоваться новым этапом затишья, чтобы начать отдавать долги, посетить некоторые интересующие меня места и начать готовиться к следующей буре.

Правда…

После небольшого, заслуженного праздника.

Я ведь в первую очередь хозяин паба, не так ли?..

Йозефка нервно огляделась.

Ей постоянно казалось, что за ней продолжали следить. Постоянно. Где бы она не была. Мысли о том, что она теперь находилась под защитой Песочного человека, успокаивали её, но не до конца. Не говоря уже о том, что за ней мог наблюдать и сам Песочный человек! Просто из прихоти. Она, в конце концов, не могла сказать, что происходило в голове столь… особенной сущности.

Не то чтобы это её беспокоило… слишком сильно. В конце концов, Песочный человек был не человеком и точно не мыслил теми же категориями, что и некоторые церковники. И даже самоопределение как мужчины для него было, скорее всего, просто такой же удобной прихотью. Возможно, однажды она найдёт в себе смелость поговорить с ним об этом напрямую. Когда-то. Обязательно. Наверное.

И всё же…

«Надеюсь, очищенная кровь не вызвала никаких побочных эффектов…» — пронеслась в очередной раз шальная мысль в голове девушки.

Хозяин из Песка уже должен был выпить очищенную ей кровь. И Йозефка могла лишь догадываться, к чему это могло привести. Концентрированную, наполненную столь чудовищной силой, что один лишь её запах мог начать сводить с ума.

Она никогда не делала чего-то столь безумного и абсурдного. Даже слабые дозы могли вызвать ужасные последствия, полученный же… экстракт в принципе не мог быть усвоен ни одним человеком.

Йозефка остановилась напротив ночного паба. Казалось, что паб был закрыт, но, стоило ей лишь осторожно приоткрыть дверь…

Со звоном колокольчика мир словно исказился.

В глаза ударили яркие огни. Паб, до этого маленький, расширился, что было само по себе абсурдно. Едва умещавший в себе несколько человек паб, с одной стороны, оставался самим собой, но с другой…

Словно был из какого-то странного будущего.

Взгляд Йозефки начал бегать по клиентам паба, с ужасом узнавая многие лица.

И даже тех, кого не должно было быть в живых.

За одним из столиков сидел бледный как смерть, седой Мастер Миколаш, напоминавший восставшего из мёртвых призрака. Завидев её взгляд, мертвец безумно улыбнулся ей, заставив девушку вздрогнуть.

Рядом с Миколашем сидел Карл, явно не разделяющий радости компании Мастера.

За другим столиком сидели охотники. Мрачные как ночь, держа оружие подле себя, девушка узнала их: отец Гаскойн, бывший священник; старый охотник Хенрик; сам лидер ковенанта Палачей, Логариус; охотница на охотников Айлин, словно не до конца понимающая, что забыла здесь.

Впрочем, ей было далеко до другого гостя, которого девушка тоже узнала — Гарри. Один из самых приближённых, пусть и глуповатых последователей Людвига. Он явно не ожидал, что его… пригласят, с нескрываемым ужасом смотря на виновника торжества. Кто бы мог подумать, что у Песочного человека окажется столько последователей из Церкви. Некогда из Церкви.

Но больше всего внимания привлекали не они.

«Леди Мария?» — расширились глаза Йозефки.

На неё так или иначе косились все присутствующие, и даже Мастер Миколаш не привлекал такого внимания.

Сидя в компании странного цветка и маленькой девочки в синей шляпке, чем-то напоминающей гриб, она, ни на кого не обращая внимание, разглядывала свои ракуйо, не спеша притрагиваться к своему элю.

Элю…

«Запах, он столь манящий…» — прикрыла глаза Йозефка.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», Йозефка.

Девушка открыла глаза, с удивлением осознав себя уже напротив стойки, за которой стоял улыбчивый хозяин паба.

«Есть изменения», — рефлекторно отметило сознание девушки.

Она не сомневалась, что в изменениях, что она увидела, сыграла свою роль кровь.

Бледная кожа, потухший свет в глазах, словно заменившийся чем-то иным. Казалось, что хозяин паба стал немного выше.

И всё же, это определённо был Песочный человек. Его улыбка была… слишком уникальной.

— Тебе следует на время забыть про свою работу, дорогуша.

Ироничный голос существа помог Йозефке немного вынырнуть из своих мыслей.

— Мы… мы должны будем провести несколько тестов…

Одним мёртвым Богам было известно, сколько смелости ей потребовалось, чтобы произнести это.

— Обязательно, — хмыкнул хозяин. — Мы вернёмся к этому вопросу позже. Отдохни.

— Здесь в-в…

— Не все, — покачал головой Артур, словно прочитав незаданный вопрос из её головы. — Одну дорогую клиентку пригласить довольно затруднительно.

— Я… я поняла…

Йозефка сама не заметила, как оказалась с кружкой эля в руках за одним из столиков. Чувство сюрреализма не покидало её и, кажется, с каждой секундой становилось всё сильнее.

Маленький паб, что удивительным образом расширился, напрочь ломая мозг девушки…

Странная архитектура, словно из будущего…

В конце концов, разделяющие праздник хозяина пабамертвецы…

Казалось, придя в паб Песочного человека, Хозяина из Песка, доброго Песочного Господина, теперь она могла не рассчитывать на обычное посмертие…

«Может быть, это не так и плохо?» — прикрыла глаза Йозефка, сделав глоток эля.

Волшебный, бодрящий, девушка сама не заметила, как из её глаз пошли слёзы. На душе возник странный покой, её начало клонить потихоньку в сон. С каждым новым глотком проблемы всё меньше её беспокоили, оставляя место лишь умиротворению и покою.

Какие бы ужасы её не ждали в будущем, даже если это будет её собственная сестра…

Хозяин обязательно защитит её прогнившую в Церкви душу.

Как и души всех тех, кто решил испить подле него эля «Кровавой Марии».

Аннализа резко открыла глаза. ме

«Гость?»

Королева не удивилась отсутствию обязанных её защищать слуг поблизости. Осторожно вылезла из-под шелковистого одеяла, чувствуя, как тело сквозь лёгкую ночнушку обдувает холодный ветер.

Не то чтобы королеву Нечистокровных это сколь-либо беспокоило.

Больше то, кто осмелился зайти настолько далеко, что потревожил сон королевы, сделав так, чтобы охранявшие её сон слуги просто… ушли? Исчезли? Испарились?

Сон?

Существовало не так много тех, кто был потенциально способен на это. И ещё меньше тех, кто столь любил действовать тогда, когда королева ложилась спать.

Ответ пришёл практически мгновенно, стоило Аннализе подойти к выходу на балкон. Холодный ветер шёл оттуда. Там же был и тот, кто вновь потревожил её сон.

На лицо королевы вылезла улыбка.

— Неужели ты вновь заманил меня в свой сон, Песочный человек?

Песочная ворона, потерявшая свой былой золотистый свет. Первой мыслью Аннализы стало то, что покровитель её рода решил изменить стиль.

Впрочем, шальная мысль как пришла, так и ушла. Не то чтобы это было важно или сколь-либо интересно для Аннализы.

— Ты не спишь.

Аннализа нахмурилась.

— Так-так… Ты не стал бы приходить ко мне в яви просто так, омерзительно добрый Песочный человек. Неужто что-то произошло?

Вместо ответа ворона начала менять свою форму, принимая облик хозяина паба.

— Мы заключили сделку с тобой, королева, — вежливо улыбнулся мужчина. — Я всего лишь пришёл выполнить свою часть.

Аннализа застыла, словно вкопанная. Сердце сдавило, живот словно скрутило в узел. Давно, по-настоящему давно она не испытывала ничего подобного. Даже в самых страшных и тяжелых ситуациях она была скорее зла, нежели…

Взволнована, словно какая-то юная девица?

— Я готова была ждать годы, Песочный человек… — едва ли не промурлыкала королева.

Впрочем, невинным её образ нисколько не выглядел. Черты лица заострились, проявились острые, хищные клыки, глаза налились кровью.

Улыбка её покровителя стала чуть шире. Мир перед глазами королевы поплыл, она сама не заметила, как оказалась в удивительно ласковых объятьях мужчины.

— Ты была слишком плохого обо мне мнения, королева, — ласково прошептал голос.

Аннализа задрожала, чувствуя, как меняется тон мужчины. Она приподняла голову, встретившись взглядом с холодными, нечеловеческими глазами.

Он не испытывал совершенно ничего — она могла это легко сказать. Тепло улыбался, говорил столь чарующим голосом, словно был её самым верным поданным и возлюбленным, но…

Для Песочного человека это была лишь сделка. До этого Аннализа грезила лишь о своём Дитя Крови, но почему-то полное безразличие сущности, что обещала исполнить её заветную мечту, заставило чёрное сердце королевы неприятно сжаться.

Мужчина наклонился к её уху, негромко прошептав.

— Любая форма. Ты можешь пожелать почти что угодно.

Мир перед глазами женщины вновь поплыл. Не успела она моргнуть, как на месте хозяина паба увидела столь красивого мужчину, что его едва можно было отличить от прекрасной женщины.

И даже его глаза, ранее безразличные, наполнились бесконечной любовью.

Миг, и теперь перед ней уже крепкий и суровый мужчина, способный защитить её от любой напасти. Взгляд, до этого полный почти что фанатичной любви, стал более нежным, более зрелым и уверенным в себе.

Миг…

И перед женщиной появилась практически полная её копия. В такой же лёгкой ночнушке, с ироничным взглядом той, кто знал все её секреты и пороки, но нисколько не смеялся над ней, готовый выполнить почти любую потаенную фантазию.

О, Аннализа любила себя. Очень любила. И действительно почувствовала, как у неё перехватило дыхание от вида самой себя.

И всё же…

— Я заключила сделку с Песочным человеком, Хозяином из Песка, Песочным Господином, Артуром Сэндом, — надменно произнесла женщина. — И ни с кем более.

— Хорошо.

Миг, и перед ней вновь стоит бледный как смерть молодой человек с холодным, безразличным взглядом.

Или, возможно, чуть-чуть менее безразличным. Более благосклонным. Пусть это было и не то, чего желала жадная королева…

Это уже было лучше, чем ничего.

«Было бы занятно увидеть, как он смотрит на Марию…» — пронеслась шальная мысль в голове Аннализы.

Возможно, в будущем у неё предоставится такая возможность?..

Мужчина, будто пушинку, легко поднял её, словно принцессу отнеся на кровать, нависнув над ней, после недолгой паузы поцеловав. Аннализа прикрыла глаза, чувствуя, что её покровитель, определённо, был достаточно… опытным.

И всё же, она всё ещё недооценила способности Песочного человека.

Королева широко раскрыла глаза, вцепившись когтями в спину мужчины. Из горла раздался утробный, полный нечеловеческого удовольствия, рык.

Кровь, столь сладкая, что не сравнится ни с одним охотником. Кровь Песочного человека, Хозяина из Песка, Песочного Господина проникла в её организм, наполняя таким удовольствием и силой, что она никогда не испытывала.

Аннализа и так была с ним навеки связана, но теперь…

Покровитель решил сделать всё, чтобы она цеплялась далеко не только за их Дитя Крови, что обязательно появится на свет, но и за самого хозяина паба.

Воистину, мерзкий, отвратительный, двуличный, проклятый, ужасный, добрый Песочный человек.

Несмотря на все свои ужасы, ночной Ярнам по-своему завораживал. Гротескный, пропитанный с ног до головы кровью, но одновременно с этим удивительно обычный и привычный разуму Марии. Город продолжал жить и, девушка готова была поспорить, жить… сравнительно спокойно лишь благодаря одному существу.

Артур как ни в чём не бывало сидел на вершине башни, с любопытством наблюдая за городом. Можно было подумать, что он просто разглядывал город, но Мария знала, что это было не так.

На самом деле он наблюдал за… клиентами, чьё количество разрасталось с огромной скоростью.

Кто-то увидел странный сон, поделившись им с теми, кто видел такой же сон.

Кто-то слышал случайные истории пьяниц, что с упоением рассказывали в многочисленных пабах про покровителя уставших душ, что в особом пабе Хозяина из Песка могут, испив особый эль, воплотить все свои мечты.

Кто-то слышал и другие вариации историй о «Песчаной Чаше». Про некий ковенант, что носит на себе метку с чашей. А может быть культ?.. Или просто маленький клуб по интересам?

Всё и ничего. Лишь с одной целью — распространить веру в хозяина паба. Теперь лишь она в ближайшей перспективе могла дать бывшему духу снов больше сил.

Впрочем, это была скорее побочная цель.

— Их становится всё больше… — негромко произнёс мужской голос. — Терпению Амелии можно позавидовать, но она не сможет долго молчать…

Добрый Песочный человек заключил договор о ненападении. И формально соблюдал его, как и Церковь.

Другой вопрос, что распространение веры в Песочного человека само по себе никак прямо не вредило Церкви, одновременно с тем превращаясь для неё в настоящую катастрофу. Если уже в самой Церкви всё чаще встречались те, кто носил атрибут чаши, то о чём вообще можно было говорить?

Если викарий не сделает в ближайшем будущем свой ход, то автоматически проиграет.

— Я буду ждать, — коротко ответила Мария.

Ей было тяжело держать в руках ракуйо. Они, в отличие от неё, принадлежали физическому миру. Но она всё равно держалась за них так крепко, как только могла. Зал исследований, её последнее сожаление, всё ещё беспокоил.

— Я понимаю твои чувства, Мария, — повернул на неё голову мужчина, улыбнувшись. — Лишняя минута задержки равна страданиям… пациентов.

Мария ничего не ответила.

Это было её главным сожалением, которое она хотела решить. Это же было первым обещанием Песочного человека, что он дал и одним из самых важных.

Артур улыбнулся.

— В последнее время я стал чаще навещать Зал исследований.

— Ты навещаешь его? — приподняла брови Мария.

— Меня возмущает твоё удивление, дорогая, — хмыкнул мужчина. — Аделина постоянно вспоминает тебя…

Мария застыла. Она не могла поверить, что она всё ещё была жива. Аделина. Пациентка, что верила ей как бы не больше всех остальных…

— Я могу с ней увидеться, Артур?

— Уже совсем скоро и не только с ней, — вновь обратил внимание на город Песочный человек, над чем-то размышляя. — Ты станешь проводником, что освободит страждущие души и отведёт их в паб, где они смогут испить эля, поделиться друг с другом своей болью и исполнить любые свои мечты…

Иной раз Мария всё ещё плохо представляла размах действий Артура.

Пусть и ограниченный физическим миром, он уже мог равняться с Великими и в каких-то вопросах даже превосходить их. Но Песочный человек был явно неудовлетворен этим.

Древняя кровь имела свои пределы, в отличие от мифа и легенды. Теперь распространение веры было главным источником сил для Артура, которую он, впрочем, кажется, тратил лишь на то, чтобы вновь и вновь разбавлять свой эль собственной кровью, дабы ей могли вечно наслаждаться несчастные души, будь это живые или мёртвые.

Песочный человек был хозяином паба, и это с самого начала было неотъемлемой частью его легенды и сущности, что не могло не повлиять на него.

— Я хочу, чтобы ты кое что пообещал мне.

Артур удивлённо вскинул брови. Мария знала, что он не забывал обещаний и давал их довольно редко, и всё же — она всё равно осмелилась озвучить своё желание.

— И что же?

— Пообещай, что больше не будешь давать мне своей крови.

Выражение лица мужчины стало настолько удивлённым, что Мария не могла не улыбнуться.

— Это меня почти что оскорбляет, — притворно возмутился Песочный человек. — Почему? Моя кровь не…

— Я полюбила не твой кровавый эль, — негромко произнесла Мария. — А тебя.

Артур какое-то время молчал, над чем-то серьёзно размышляя. Мужчина поднял на неё цепкий, холодный, жуткий нечеловеческий взгляд, в котором, впрочем, девушка могла увидеть чуть-чуть больше остальных. Слабый свет, исходивший из самых глубин души.

— Хорошо. Я обещаю.

Её последнее сожаление вскоре будет разрешено, после чего она окончательно освободится и ей будет плевать, сможет в конечном итоге Песочный человек окончательно возродить её или нет.

Она будет спокойна, пока хоть как-то сможет держать в руках свои ракуйо. Если Песочный человек будет силён, то и она будет сильна. И если потребуется, то найдёт способ стать ещё сильнее, без крови Артура.

В конце концов, она, в отличие от него, была охотницей.

И она, в отличие от хозяина паба, любила хорошую охоту.

Деньги. Деньги — это хорошо!

Йозефка знала, насколько важны были деньги. И насколько важно было иметь много денег. Ну… А ещё покровителей, которые действительно заинтересованы в твоих исследованиях, само собой! Это даже важнее!..

«О чём я думаю⁈» — всполошилась Йозефка.

Кажется, она слишком перенервничала из-за открытия новой лечебницы. Лечебницы Йозефки, но теперь не только на словах!..

Большая, с современным оборудованием и личными, подконтрольными только Йозефке, помощниками. Ещё и достаточно квалифицированными, слушающими каждое её слово!..

Правда, немного фанатичные речи выдавали в них явных поклонников Песочного человека, но это, вроде бы, наоборот хорошо? Во всяком случае, точно не плохо.

Не меньше радости и тихой гордости девушке принесло то, что любимые пациенты начали приходить с первой же весточкой. Закрытие лечебницы Йозефки пусть не критично, но достаточно ощутимо ударило по репутации Церкви. Повторное открытие лечебницы, но уже под покровительством… кого-то ещё, было подано скорее как личная борьба Йозефки, что не могла бросить своих пациентов несмотря ни на что!..

Девушка понятия не имела, кто и как разносил слухи, совсем не разбираясь в таких… э-э-э, играх, поэтому просто тихонько радовалась возможности и дальше помогать пациентам и заниматься исследованиями, ещё и получая всё больше и больше любви от простых ярнамцев.

Довольно быстро Йозефка забыла про все проблемы, фактически начав жить в новой лечебнице. Ей не потребовалось много времени, чтобы настолько погрузиться в работу, что появление одного человека стало для неё словно ведро холодной воды.

— Сестра?

Появление родной крови на пороге лечебницы стало для девушки большой и крайне неприятной неожиданностью. Она была уверена, что викарий прикажет ей не трогать её. По крайней мере, надеялась, что у неё будет ещё немного времени.

Помощников пришлось отослать. Йозефка знала, что беседа должна была быть приватной, хотела оно того или нет.

— Твой голос выдает всю твою радость, — улыбнулась старшая Йозефка.

— Я больше не работаю с Цер…

— О, неужели я не могу прийти по собственной воле? — притворно ахнула старшая.

— Можешь, — стал голос Йозефки чуть холоднее. — Но без цели не станешь!

Между ними давно росла стена. И единственное, что сдерживало младшую Йозефку от того, чтобы подать голос, был страх. Но так ли был силён её страх после пережитого?

После праздника живых и мёртвых в потустороннем пабе хозяина, психопатка уже не выглядела настолько угрожающей!

— Как осмелела, — притворно восхитилась старшая Йозефка. — А я думала, что ты так и останешься слизняком, что никогда не осмелится поднять голову, сестра. Такой ты у меня вызываешь намного больше симпатии.

Йозефка уже больше не могла скрывать омерзения, скривившись.

— Что тебе ещё нужно от меня⁈

— Я пришла в лечебницу, — холодно произнесла старшая сестра. — В последние дни я чувствую, что со мной что-то не так. Разве ты не помогаешь своим пациентам?

Йозефка уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но…

— Последний раз… И больше никогда не приходи!

Старшая Йозефка на это лишь холодно улыбнулась.

— Это чудовище хорошо на тебя влияет…

Младшая не стала что-либо отвечать, вместо этого решив сосредоточиться на осмотре. Она провела привычную процедуру и даже взяла кровь сестры, но…

— Ты здорова, сестра.

Возможно, были незначительные отклонения от нормы, но ничего серьёзного.

Старшая Йозефка нахмурилась.

— Этого не может быть. У меня странные симптомы.

— Странные… симптомы?

— Я плохо сплю, у меня появилось отвращение к еде и порывы съесть что-то необычное, — приподняла голову старшая сестра, задумавшись. — Вчера у меня закружилась голова и началась тошнота…

Младшая Йозефка удивлённо моргнула.

— Ты ведь не можешь быть… беременна?

— У меня не было мужчины, — холодно улыбнулась старшая, но по взгляду сестры, видимо, что-то поняла. — Я ведь… Не могла?..

Младшей показалось, что по лечебнице прошёл небольшой порыв холодного ветра, за которым, к удивлению Йозефки, последовали частички песка.

«Я в безопасности».

В груди Йозефки поднялась странная теплота. Даже если её сестра обезумеет и попытается ей навредить — добрый Песочный человек защитит её. И даже если она умрёт…

Ей не о чем было переживать.

— Мы проведём ещё несколько тестов, — после недолго молчания произнесла младшая.

— Нет, — неожиданно ответила старшая, поднявшись. — Я услышала всё что хотела. Прощай.

Девушка проводила удаляющуюся сестру, громко захлопнувшую за собой дверь.

Йозефка сама не заметила, как на её лицо вылезла лёгкая улыбка. Она догадывалась, что сестру не ждало ничего хорошего. Возможно, нечто намного более ужасное, чем то, что она сотворила.

И ей никто не станет помогать.

Кажется, даже в младшей Йозефке было место для тьмы, которую она умело скрывает от самой себя.

Ярнам уже не так пугал Лили. Особенно ночной.

Чем-то она напоминала призрака, в синей шляпке блуждающего по городу. Мелькала тут и там, одновременно попадаясь и не попадаясь на глаза редким людям.

Неожиданный подарок от отца, что он принёс откуда-то из мира снов, помог ей как бы не больше его собственной крови. Она чувствовала, что была близка к чему-то, и с радостью делилась этим с отцом, радуясь своими достижениями. Будь то блуждание по снам или поддержание иллюзии, что по мере её взросления всё меньше напоминала иллюзию — она развивалась.

Но больше всего это было заметно по тому, как развивалось её сознание. Она понимала всё больше и больше, и хотела и дальше узнавать новое. Преодолеть свой страх — как бы не первое, что она должна была сделать. Отец, к счастью, был не против! Под присмотром, конечно, но ведь не против!

Лили остановилась, услышав детский вскрик. Наклонила голову.

Молча, с почти что детским любопытством, она направилась в сторону звука.

Происходило нечто смутно знакомое.

Что ребёнок забыл ночью один, посреди города? Где были его родители? Что за плохие люди пытались его украсть? Девочка не знала, да и была не слишком заинтересована этим.

Шляпка на голове засияла потусторонним, космическим светом. Тело начало искажаться, превращаясь во что-то страшное.

Но что она точно знала — похитители явно не могли быть их дорогими клиентами.

Вскоре Ярнам вновь погрузился в тишину.

Когда твой ребёнок растёт и потихоньку начинает брать на себя часть твоих обязанностей — это замечательно. Пусть взросление Лили и было… слегка ускоренным, ощутить радость взросления девочки это нисколько не помешало. Мне не только было радостно наблюдать за развитием небезразличной мне души, но и у меня появилось немного больше возможностей без лишних переживаний ненадолго покидать паб.

Я давно хотел увидеться с одной достаточно занимательной личностью. Вероятно, тем, кто потенциально мог принести какую-то пользу в будущем, но на данном этапе являлся скорее иконой этого мира, истинным Мастером, на которого просто хотелось взглянуть и поговорить с ним. Мастером, волей-неволей взрастившим воистину страшных, до безумия горящих своими идеями, чудовищ.

Конечно же, речь шла про Мастера Виллема, главу самого Бюргенверта.

В Ярнаме это место уже практически не вспоминается, но когда вспоминается… Будь это бедняк или богач, церковник или охотник, голоса людей будут наполнены уважением и страхом! Больше страхом, конечно.

И их можно было понять.

— Удивительно, что это сделали люди… — пробормотал я.

Огромное, гротескное здание, по нему было видно, что оно уже какое-то время было… заброшено.

Конечно, я знал, что это было неправдой. На деле жизнь в институте была, и не только жизнь. Каким-то образом Мастер Виллем, нащупывая сверхъестественное вслепую, не только смог превратить студентку в Великую, что создала дополнительную грань между явью и сном, но и погрузил добрую половину всего здания на план снов.

Стабильный провал, что для простых и даже не простых людей мог стать порталом в мир, из которого они уже никогда не выберутся. Поэтому про Бюргвенверт никто и не пытался вспоминать всерьёз — место считали аномалией, в которое сейчас полезть готов будет только дурак.

Я хмыкнул, делая, казалось бы, совсем небольшой шаг, но…

— Лекционный зал?

Я сам не ожидал, что меня сразу же закинет настолько глубоко внутрь. Перед глазами предстали огромные книжные стеллажи, тусклое освещение и запах старых книг. Удивительно приятный запах.

Дышать стало легче. Восприятие значительно расширилось, словно с меня стащили несколько слоев одежды. Владыки Снов, есть что-то забавное в том, что рядом с источником ограничений… как бы так выразиться правильно?

Ограничений не было!

Я мог добраться до Ром мгновенно, если бы захотел. Но прямо сейчас мне никуда спешить не нужно было.

Мне, в конце концов, хотелось здесь нормально прогуляться.

Возникла мысль заручиться гидом в виде Миколаша. Безумец явно был бы не против устроить мне здесь экскурсию, но в конечном итоге отказался от этой мысли: кандидат в гиды ползал поблизости, да и отвлекать лишний раз занятых клиентов не хотелось. Так уж получалось, что работы у старательных клиентов сейчас было поболее, чем у меня.

Я улыбнулся.

— Долго ещё будешь прятаться, паучок?

Владыки Снов, мне немного некомфортно признаваться самому себя, что наткнуться на паучка мне хотелось как бы не меньше встречи с Мастером.

Зашевелились паучьи лапки. Из тёмного угла медленно, явно пытаясь скрыть испуг, вылез кошмарик с достаточно говорящим именем.

Лоскутик-паук.

Выползшее из тьмы немаленьких размеров паукообразное существо с лысой, мёртвой человеческой головой для меня выглядело скорее потешно, чем мерзко или страшно, что для этого мира было настоящим чудом природы, которое нужно было записать в красную книгу.

— Я нисколько не прятался, В-великий! — протараторил паучок. — Я просто… отдыхал, ха! Ха-ха-ха, да, отдыхал, ха!..

Насквозь фальшивый смех, словно отвратительного торговца уличили в мелкой лжи и он пытается перевести всё в шутку. Настоящее золото, Морфей меня усыпи!

Я улыбнулся.

— Амигдала, ты слышишь её голос?

Лоскутик, перебирая вокруг меня паучьими лапками, явно неправильно понял мой вопрос:

— Только Песочного человека слышу! Только его!.. То есть, тебя, конечно же, тебя, именно!

Моя улыбка стала лишь шире.

Я так скучал по такому! Никакого двойного дна, столь фальшивое и наигранное лизоблюдство, что это понял бы любой тупица. Золото, а не кошмар! Как это существо вообще появилось на свет и дожило до своих лет?

Ох, неважно!

— Я какое-то время соседствовал с одной её проекцией, но после появления нашего общего знакомого Амигдала исчезла, — пояснил свой интерес я. — Предполагаю, что она решила немного абстрагироваться от нашей игры. Я всего лишь хочу убедиться. Ты слышишь её голос?

— Ох, вот оно что! — встрепенулся Лоскутик. — А уж подумал… Ха-ха-ха! Бывает же!.. Хахахаха…

— Ты можешь перестать смеяться.

Это была не просьба.

— Да-да, прошу прощения, — мигом утихомирился Лоскутик. — Нет, Великий! Не слышу…

На последних словах паучок и впрямь загрустил. По правде сказать, я очень смутно помнил его по игре, но определённо мог сказать, что Амигдалу он вспоминал часто.

Я задумчиво кивнул.

— Ты давно здесь обитаешь, Лоскутик?

Паучок удивлённо на меня вытаращился.

— Неужели я настолько известен, что меня знают даже Великие⁈ О Боги, я уже думал, что меня никогда не признают!..

Я весело хмыкнул, на мгновение погрузившись в далёкие, почти забытые обрывки воспоминаний. То, что человек не смог бы вспомнить при всём желании, я буквально щипцами выдергивал из головы и восстанавливал по крупицам.

— О, ты и впрямь намного известнее, чем думаешь…

Узнав о том, что является знаменитостью, Лоскутик перестал думать о том, что рядом с ним находится «Великий», заметно расслабившись. Когда же я попросил его выступить гидом…

— Время нынче тяжелое… — протянул Лоскутик. — Бюргенверт немаленький, а я, вообще-то, профессионал, поэто… То есть, я хотел сказать, что с радостью проведу тебя, Х-хозяин из Песка!

Мой взгляд, судя по всему, стал слишком красноречивым. Я вновь хмыкнул.

— Кошмары тоже могут видеть хорошие сны, Лоскутик. Если проведешь мне хорошую экскурсию, то увидишь самый яркий сон в своём существовании. Как тебе?

Судя по всему, паучок совсем не ожидал, что ему действительно что-то «заплатят». Взгляд Лоскутика загорелся, он принялся мельтешить вокруг меня.

— Вот это я понимаю подход! Вот так нужно вести дела! Пошли-пошли, Песочный человек, я проведу тебе самую лучшую экскурсию по этому замечательному месту, светилу науки!.. Во всём мире нет больше такого места, ха-ха-ха-ха…

— Ты можешь перестать смеяться.

— Да-да, конечно, — чуть подпрыгнул Лоскутик. — За мной, Песочный человек!

Я проводил взглядом быстро удаляющегося среди стеллажей паучка, с улыбкой направившись следом.

Как это ни удивительно, но паучок не соврал и впрямь хорошо знал это пространство. В отличие от игры, оно было намного более аномальным, и шаг не туда мог потенциально отправить тебя в абсолютно случайное место. Для меня это большой проблемой не было, но от лишнего дискомфорта всё равно избавило.

Чем больше мы гуляли по многочисленным лекционным залам, тем больше мы проходили через огромные стеллажи и всё чаще натыкались на неупокоенные души, что даже в кошмаре наяву продолжали читать книги, тем тяжелее мне было представить масштабы этого места. Сколько в него было влито ресурсов, сколько лет понадобилось, чтобы возвести что-то подобное — дух, если честно, захватывало.

Я ознакомился с некоторыми книгами и был впечатлен тем, насколько безумными в своей страсти могли быть люди этого мира. Бесчисленные теории, бесчисленные эксперименты и записи, записи, записи про всё на свете. Бюргенверт был воплощением того, чего могли достигнуть не лишённые ума фанатики, обладающие властью и просто огромным количеством ресурсов. А ещё лишённые каких-либо ограничений законов и морали.

Лоскутик не хотел вступать в конфронтацию с местными обитателями и предлагал мелькающих время от времени бледных, потерявших человеческий облик студентов просто обходить, но вместо этого я наоборот шёл им навстречу.

В конце концов, если я не помогу этим душам уйти сейчас, вероятность того, что они смогут покинуть это пространство в ближайшие десятилетия, если не сотни лет, стремится к нулю. Святых в столь специфическом заведении и в помине не было, но я, всё-таки, был против существования мест, из которых нельзя выйти.

Были в этом месте и более… специфические создания. Флуоресцентные цветки, словно дальние родственники Таламуса. Только более уродливые и зубастые. Надеюсь, мой маленький друг не захочет вдохновляться формами своих братьев меньших.

Паукообразные гуманоиды с раздутыми головами и проросшими глазными яблоками на них.

Ходячие гуманоидные щупальца, так и стремящиеся вцепиться в голову, стоит подойти слишком близко.

Лоскутик приходил в ужас из-за того, с каким детским любопытством я подходил к каждому из этих созданий, словно это были не смертельно опасные твари, а какие-то черепашки в вольерах. То, что даже для опытных и сильных охотников было бы крайне опасным испытанием и кошмаром наяву (скорее, где-то между) — для меня стало туристической прогулкой. Давно не чувствовал себя столь расслабленным! Всё же, иногда нужно находить время на прогулки.

— И впрямь интересное место… — пробормотал я.

Мы вышли на веранду. Перед глазами предстало огромное озеро. Покрытое туманом, по-настоящему чарующее, я примерно понимал, как это место… приобрело именно нынешнюю форму, но всё равно не мог не восхититься гению сотворивших что-то столь монструозное людей.

И, конечно же, личному гению настоящего Мастера. Что же, я определённо мог в некотором роде понять фанатизм что Миколаша, что первого викария, что кого-либо ещё — Виллем заслуживал всех почестей. Одно дело лишь слышать, другое дело — видеть всё воочию.

— А это, Песочный человек, главная достопримечательность этого места — Озеро лунного отражения! — тоном настоящего гида патетично произнёс Лоскутик. — Сразу предупреждаю: попытки искупаться могут закончиться плохо!..

— Ты пробовал?

— Конечно, нет! — нагло соврал Лоскутик, дёрнув лапкой. — Как я мог⁈

— Я понял, — в очередной раз улыбнулся я. — Думаю, я увидел достаточно, Лоскутик. Ты хорошо поработал.

— Рад стараться, Песочный человек! — гордо хмыкнул паучок, впрочем, став серьёзнее. — Перед тем, как ты отправишь в сон, можно я…

Я уловил его желание.

— Если я встречусь с проекцией Амигдалы, то замолвлю за тебя словечко.

— Ох, Великий Песочный Человек! Самый-самый лучший! Хахахахахаха…

— Ты можешь перестать смеяться.

— Да, прости…

Просто удивительное создание.

— Доброй ночи, Лоскутик.

Я положил руку на голову удивлённо ойкнувшего паука, чьё сознание мигом померкло. Постаравшись слишком глубоко не погружаться в достаточно… специфическое сознание, довольно легко наслал сон, полный паукообразных женщин в компании Лоскутика, молящегося Амигдале, что восхищённо комментирует блеск его лапок.

Владыки Снов, нет границы безумию разумных существ…

Песок подхватил уснувшего паука, отправляя в глубины мира снов, где он спокойно сможет насладиться сном.

Оставшись один, задумчиво осмотрелся, после чего…

Шаг.

Песок подхватил меня, отправляя дальше, в самое сердце этого места.

Я оглянулся.

— Наверное, не самое худшее место, чтобы провести старость…

Перед глазами предстало озеро в своём полном великолепии, рядом с которым располагалось старое кресло, словно украденное из дома какого-нибудь любящего роскошь, герцога. В кресле сидит мужчина в церемониальных одеждах: высокий, жесткий головной убор, напоминающий по форме папскую тиару или митру.

Старая многослойная мантия, словно ряса какого-нибудь высшего духовенства. Или, пожалуй, академическая мантия ректора?..

Длинный посох, исполняющий роль, видимо, трости. Многочисленные украшения. Золотистая маска, закрывающая глаза. Впрочем, я определённо мог сказать, что её наличие нисколько не мешало Мастеру видеть.

Я подошёл к нему практически вплотную, совсем не удивившись тому, что моё появление нисколько не смутило или удивило старика.

Скорее всего он давно знал про моё существование. Не мог не знать, даже запертый (запертый ли?) в этом пространстве. Просто предпочёл наблюдать за всем со стороны. Вероятно, одна из самых правильных стратегий.

— Должно быть одиноко, старик?

Мой тон был как можно более беззаботным. Я словно и впрямь был молодым хозяином паба для простого люда, а не «Песочным человеком».

В игре Виллем не говорил с игроком. Лишь показал посохом на озеро. Но мои цели явно не совпадали с охотником, что пришёл охотиться на Ром.

Да и поговорить со мной старику явно хотелось поболее, чем с наёмным охотником.

— Песочный… человек…

Тихий, едва слышный голос. Мертвец, что, вопреки всем законам и правилам, продолжал жить. Он уже не был человеком, причём давно. В конце концов, он в том числе стремился к возвышению, как и все до него.

И он, пусть в крайней искажённом смысле этого слова, добился успеха.

— Не утруждай себя, — улыбнулся я. — Просто открой свой разум.

К моему лёгкому удивлению, Мастер безошибочно понял, про что я говорю. Не было ни намёка на сопротивление, ни чего-либо ещё — естественная преграда сознания просто исчезла, словно её и не было.

Удивительно!

Могло показаться, будто ничего не изменилось, но…

Виллем приложил руку к горлу.

— Почему… я могу говорить?

Я аккуратно похлопал старика по плечу, улыбнувшись.

— Ты не можешь, Мастер. Просто тебе кажется, что можешь.

Виллем медленно, осторожно оглянулся.

— Я уснул?

— Это спорный вопрос. Мы и так находимся между явью и сном, — негромко произношу, опустив взгляд на озеро, под которым обитала несчастная студентка, обращённая в Великую. — При всём уважении к тебе, старик, тебе будет тяжело понять, о чём я говорю.

Фантазия накладывается на реальность, а реальность на фантазию. В местах, где грань размыта, понять хоть что-то становится очень тяжело. Человеческий мозг не очень дружит с абстрактными материями.

— Я так и не смог открыть глаз… — по-своему воспринял мои слова Мастер, негромко вздохнув. Сквозь маску оглядел меня. — Ты не боишься Древней крови, Песочный человек?

Я не пытался как-либо скрывать свои визуальные или, что правильнее в случае Мастера, духовные отличия от человека. Коротко кивнул.

— Ты определил, что кровь вредна, но не смог справиться с причиной вреда.

— Видимо, так… — негромко произнёс Виллем. — Ты пришёл… убить Ром?

— Сейчас я не могу её освободить, — покачал я головой, разглядывая озеро. — Она не только ограничивает, но и сдерживает. Это играет нам на руку. Последствия станут слишком непредсказуемыми, если освободить её сейчас.

— Почему ты называешь это освобождением?

О? Неужели в голосе Мастера прозвучало небольшое возмущение? Он считал Ром успехом?

Я перевёл взгляд на старика.

— Твоё учение строится вокруг глаз, Виллем. И ты по-своему прав: хорошие глаза дадут тебе право увидеть и дотянуться до того, что было тебе недоступно.

— Тогда… почему?

Я постучал пальцем по виску.

— Разум. Не глаза. Увидеть недостаточно. Иногда лучше оставаться слепым, старик. Не ограничение, а предохранитель.

Виллем молчал, размышляя над моими словами.

— Я… увидел…

Мастер приложил руку к маске, что-то начав беспорядочно шептать под нос. Я не мог определить, о чём конкретно он думал или что чувствовал: это был неструктурированный хаос, преимущественно состоящий из ужаса того, что он увидел и прочувствовал.

— В некотором смысле, ты добился своего, — решил я поддержать пожилого Мастера. — Ты добился бессмертия. Разве это не то, чего ты желал?

Старик сжал ручку кресла.

— Я не могу понять, почему тебя прозвали «добрым» Песочным человеком…

Я хмыкнул.

— У меня и впрямь довольно паршивая личность. Но мне не нужен свет, чтобы творить его. Ты давно видел сладкий сон, старик?

Сквозь маску я определённо мог сказать, что на меня уставился холодный, цепкий взгляд.

Определённо, Виллем осознавал, что не мог многое сделать. Его и ребёнок мог придушить — настолько слаб был Мастер.

— Чего… чего ты хочешь, Песочный человек?

— Кто сказал, что мне что-то нужно, чтобы подарить тебе хороший сон? — вскинул я брови, после чего открыто улыбнулся. — Ничего такого, Мастер. Ты и впрямь не сможешь принести мне много пользы. Но я уважаю твой ум и знания, несмотря ни на что. И хочу, чтобы ты передал их одной девушке, достигшей в исследовании Древней крови определённого прогресса.

Думаю, от появления подобного учителя Йозефка будет просто в восторге. Владыки Снов, надеюсь, её не хватит удар. Заниматься исследованиями мёртвой ей будет всяко потяжелее.

По правде сказать, у меня не было далеко идущих планов на этот счёт. Скажем так…

Это была просто маленькая инвестиция, которая мне ничего не стоила. Почему бы и нет?.. В конце концов, в конечном итоге все выйдут в плюс.

Виллем ответил не сразу. Серьёзно задумался, опустив взгляд на озеро. Мастер воспринимал это как сделку с каким-нибудь страшным демоном с далеко идущими последствиями.

Что же… Учитывая существование Бесформенного Идона, предполагаю, что последствия и впрямь будут далеко идущими. В самом кошмарном смысле этого слова.

К несчастью, таковы реалии этого мрачного мира.

— Я согласен… — негромко произнёс Виллем. — Я… стану твоим дорогим клиентом…

Я весело засмеялся. А старик знает намного больше, чем я думал!

Озеро, до этого спокойное, покрылось рябью. Яркая, чистая луна словно на миг задрожала, окрасившись в красный, но затем вновь вернула былой цвет.

Сиротка Кос и впрямь была моей меньшей проблемой…

Амфибии. Жители проклятой деревни, про существование которой, к счастью, быстро забыл мир. Они давно перестали быть людьми, их сознания исказились настолько, что они уже с трудом могли вспомнить прошлое, в котором им не нужно было прятаться от внешнего мира, постоянно ожидая появление охотников, что придут закончить начатое.

Пусть амфибии и не помнили, но чувствовали. Подсознательно понимали, в насколько кошмарном положении находились. Молились мёртвому Великому, видя в этом единственный выход. Это было не осознанное решение — они просто доверились собственным чувствам, что, казалось, внушили им отправившиеся за новым Великим слизни.

Их не мог ждать хороший конец. Ни в каком виде. Быстрая смерть — благословение, о котором они не могли и мечтать.

И всё же…

У них появилась надежда сделать свою судьбу хотя бы чуточку менее безысходной. Возможно, бесконечно далёкой от той, что действительно можно было бы считать хорошим концом, но всё ещё достаточной, чтобы их души могли обрести долгожданный покой.

Толпа стояла на коленях напротив алтаря в виде чаши, наполненной странной, непонятной жидкостью. Существа, сокрытые в густом тумане, издавали странные, пугающие звуки, вознося молитвы к своему новому Богу; приносили с проклятого пляжа песок, олицетворяющий его переменчивый лик; ожидали вести от него.

Они верили, что он вновь придёт. Видели его смутный облик в своих искажённых снах. Чувствовали, что их молитвы доходили до адресата и их слышали, что приводило амфибий в настоящий религиозный экстаз.

Оставалось лишь ждать.

И они дождались.

— А-а-а-а…

— АаА-а!

— Аааа!

Забытую миром деревню наполнил вой. Столь неестественный и пугающий, что заставил бы стыть кровь в жилах самых опытных и сильных охотников, услышь они его.

Рядом с алтарем в виде чаши, покрытой густым туманом, засыпанной вокруг песком, возникла фигура. Или, возможно, всегда была. Песочная ворона, аккуратно присевшая прямо на чашу, с любопытством разглядывала амфибий, чашу и странную жидкость в ней.

Клюв песочной вороны исказился в совершенно неестественном подобии человеческой улыбки.

— Новый «секретный» рецепт эля… Что же, кто я такой, чтобы осуждать клиентов за их вкусы и предпочтения.

В конце концов, настоящий секрет был в одном. В том, что было главной движущей силой в этом мире, источником величайшего проклятия и благословения.

Кровь.

Вой амфибий стал ещё громче.

Начинался праздник, напоминающий оживший кошмар.

Миколаша и Карла нельзя было считать ни учителем и учеником, ни друзьями. Было очевидно, что если бы не фактор Песочного человека, то Карла давно бы не стало. Правда и наоборот: получи бывший ученик Школы Миколаша хотя бы призрачную возможность, не будь Хозяин из Песка против, и он точно бы воспользовался ей, чтобы с концами избавиться от не желающего покидать их проклятый мир мёртвого Мастера.

И всё же, несмотря ни на что, они прекрасно работали друг с другом. Потому что оба были фанатиками, что лучше всех понимали всю выгоду от прямой службы хозяину паба. Потому что вкусили знаний и возможностей, которых у них в обычном случае никогда бы не было. Потому что знали, что непослушание доброму существу могло значить для них муки, которое их жалкие умы могли просто не выдержать и разбиться на тысячи осколков.

Мастер Миколаш успел немного познакомиться с методами Песочного Господина, а потому охотно слушался, и для Карла это было отличным примером. В конце концов, ученик не хочет повторять ошибки учителя и предпочитает учиться лишь тому, что могло бы принести ему пользу, а не страдания.

Всё остальное можно было в себе и задавить.

«К тебе идут гости…»

Они больше не повторяли прошлых ошибок. Теперь проповедник Песочного человека большую часть времени работал с Миколашем, следящим за обстановкой и готовым в любой момент взять тело нерадивого ученика под контроль. Хозяин Кошмара, даже ограниченный, обучающийся у доброго Песочного человека, мог больше, чем Карл.

Открытого конфликта избегала как Церковь, так и «Песчаная Чаша». Но мелкие пакости с потенциалом перерасти во что-то большее, стоит временному перемирию прекратиться…

Это всегда пожалуйста.

Да и кто отказывался от маленьких, сомнительных хитростей?.. Всем и так было очевидно, что в самом ближайшем будущем и так собиралось произойти нечто масштабное. Буквально в любой момент. Возможно, уже происходило. Просто этого пока не было видно.

Не меняясь в лице, Карл, поправив капюшон на голове, свернул за угол.

Послышался топот, преследователи ускорились, заметив нетипичное поведение цели.

К несчастью для них, фанатик играл нечестно.

Подобно тому, как недавно (недавно?) их вёл сквозь преследователей под дождём Песочный человек, Карл лавировал между улицами и переходами, буквально растворяясь в Ярнаме.

Только, в отличие от той ситуации, ему помогали.

Случайные прохожие, что, лишь бросая взгляд на проходящего мимо проповедника, шли вперёд, совершенно случайно сталкиваясь с преследователями.

Небольшие толпы словно сами собой рассасывались, вновь становясь непроходимыми, стоило преследователям лишь попытаться сквозь них пройти.

Их, казалось бы, маленький город имел тысячу и одно место, где можно было сбросить хвост, временно укрыться, создать ещё одну точку, в которой будут собираться… возможно, члены небольшого клуба. Или, может быть, ковенанта. А может, культа?..

Каждый по-своему интерпретировал «Песчаную Чашу». Но никто не сомневался в том, что независимо от того, чем она была, можно было быть уверенным: Песочный человек, Хозяин из Песка, Песочный Господин обязательно заметит их.

Предложит эля, чей вкус не мог сравниться ни с чем другим. Позволит выговориться о чём угодно. Отправит в сон, в котором могли исполниться любые желания.

И даже после смерти души смогут продолжить вечно испивать эль в пабе, пристанище хозяина, наслаждаясь собственным миром.

Если до того, как Церковь исцеления попыталась прижать разрастающийся культ ещё сохранялись какие-то призрачные границы, то теперь…

Теперь они открыто распространяли влияние. Любыми методами, в любой форме, сохраняя лишь общую концепцию паба Хозяина из Песка.

«Оторвались».

Ласковый, полный нескрываемого безумия голос раздался в голове Карла.

Бывший учёный остановился, оглянувшись на мимо проходящую толпу, занятую своими делами. Холодно улыбнулся, вновь отправившись восвояси.

Казалось, будто ничего и не произошло.

Викарий Церкви исцеления почти всегда молилась. В некотором роде предполагалось, что это будет едва ли не главным её предназначением. Та, у кого должно было быть не так много власти, но та, кто в случае чего смогла бы попытаться направить Церковь в нужном направлении и сгладить углы там, где нужно.

К несчастью, от изначальной задумки мало что осталось.

Её слово уже было подобно закону. Сдерживающий механизм в виде Хора в том виде, в котором задумывался, больше не существовал.

Теперь она не просто могла попытаться направить Церковь исцеления в каком-то направлении. Теперь её слово и было словом Церкви.

Наконец, молитвы, которым она посвящала львиную долю своего времени, пытаясь сдержать всё растущее внутри неё чудовище…

Больше не играли столь важной роли.

— О Бесформенный Идон, ты слышишь мой голос?

Голос женщины был полон ласки, невиданного спокойствия и умиротворения. Она больше не испытывала той невыносимой боли, на душе была лёгкость, про которую она давным-давно забыла.

Амелия смотрела на руну, символ Великого, интерпретацию его голоса. Тот, кто защитит их Церковь от могущества Песочного человека, сдержит его, позволит подготовиться и ударить.

Кто бы мог подумать, что ситуация примет столь неожиданный оборот…

По, казалось, всей Церкви прошёл холодный ветер. Наблюдавшая со стороны Ибраитас, некогда обращённая птумерианка, ещё помнившая былое, задрожала, пытаясь предупредить Амелию, но не могла.

Было слишком поздно.

На лицо Амелии вылезла слабая, спокойная улыбка. Половина её лица исказилась, приняв облик чудовища. Она уже не была собой, но пока этого просто не заметила. И, возможно, больше никогда не заметит.

События лишь набирали обороты.

В замке Кейнхёрст впервые за долгое время был праздник. Настоящий.

Многочисленные слуги украшали замок, настроение нечистокровных чем-то напоминало эйфорию от праздника крови, но намного сильнее. Они чувствовали радость королевы. Столь сильную радость, что просто не могли сдержать широких, пугающих улыбок.

И у намечающегося праздника была вполне конкретная причина.

Долгожданная беременность королевы. Дитя Крови, что должно появиться уже совсем скоро. Наследник, который сможет повести их грязный род дальше.

Непривычно спокойная и умиротворённая Аннализа на самой вершине замке сидела в кресле-качалке в своих покоях, укутанная с ног до головы в пледы. Вечно юная королева с любовью разглядывала свой живот, то и дело поглаживая его. Она чувствовала, как внутри неё зарождалась жизнь, питаясь её кровью.

Уже чувствовала, как нечто внутри неё тянулось к ней, затягивая куда-то внутрь сна. Пока это было лишь смутным чувством, но королева определённо могла сказать, что рождённое от союза Нечистокровной королевы и прибывшего из глубин сна Песочного человека дитя будет намного более особенным, чем она могла рассчитывать в самом сокровенном сне.

— Песочный человек, Хозяин из Песка, Песочный Господин, Артур Сэнд… — негромко шептала она. — Улыбчивый Владыка Сна, несущий свет и спасение… Мир столь несправедлив… Мой род не заслужил такого благословения…

На лице королевы появилась лёгкая улыбка.

Теперь в кровавых ритуалах больше не было смысла. Многое изменится и, вполне возможно, ей придётся отказаться от имени королевы Нечистокровных и стать кем-то ещё. Возможно, той, кто будет помогать нести свет, не имея в себе даже мельчайшей частички его. Ведь, чтобы нести свет, не нужно им обладать.

Она готова была пойти на всё ради дитя.

И того, кто это дитя подарил.

В последнее время Арианна чувствовала себя плохо.

Пусть жизнь проститутки и нельзя было назвать хорошей, она, по крайней мере, могла похвастаться крышей над головой, достаточно… стабильной работой, неплохим заработком и хорошим здоровьем. С её образом жизни обладать хорошим здоровьем было почти невозможно, но нечистая кровь делала своё дело, легко компенсируя осознанно выбранный образ жизни девушки.

Тем более неприятным сюрпризом для Арианны стало резкое ухудшение её состояния. Столь резкое и сильное, что девушка моментально осознала всю ненормальность своего положения.

Самым отвратительным же стал запах, что начал исходить от неё.

Какой-то совершенно необъяснимый, отдающий чем-то мерзким, пугающим, холодным.

Арианна могла закрыть глаза на всё, но только не на запах.

Идти в обычную лечебницу не было смысла и проститутка знала это. Да и сомневалась, что ей, распутной шлюхе, в принципе кто-то захочет оказывать какие-то вменяемые услуги — в узких кругах она была известна, о чём, впрочем, совершенно не жалела. Избранный ей путь всё равно был лучше того, что могла предложить её намного более грязная, чем она сама, королева.

Неожиданное спасение всплыло в голове девушки совершенно случайно.

«Будь осторожнее с клиентами, Арианна. Никогда не знаешь, кто решит навестить тебя следующим. Если почувствуешь, что что-то не так, найди „Песчаную Чашу“. Доброй ночи».

Улыбчивый жуткий молодой человек, которого она случайно встретила на улице.

Было ли у Арианны много вариантов?..

К её удивлению, поиски «Песчаной Чаши» оказались совсем несложными. Её клиенты и даже некоторые подруги прекрасно знали про это место. Казалось, будто половина Ярнама уже давным-давно всё знала, но прямо об этом не говорила, лишь давая какие-то отдалённые намёки, все как один лишь улыбаясь на её попытки что-то узнать.

Словно весь город превращали в культ поклонения какого-то божества, и Церковь исцеления с этим совершенно ничего не могла поделать.

Стоит ли говорить, насколько сильно это испугало практически обычную проститутку?

И всё же, особого выбора у неё не было.

— Вроде бы здесь?.. — прошептала девушка, открывая дверь паба.

Со звоном колокольчика её встретил улыбающийся молодой человек с бледной кожей и практически бесцветными, холодными глазами, в глубине которых, впрочем, можно было увидеть слабую искорку… чего-то.

Стоящий на стойке паба белый цветок дрогнул.

Казалось, хозяин паба совсем не удивился, увидев её. Лишь чуть шире улыбнулся.

— Добро пожаловать в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Арианна поёжилась.

Что-то ей подсказывало, что она втягивала себя в какую-то масштабную передрягу…

Но ведь другого выбора всё равно не было, не так ли?..

В последнее время Уиллему стали слишком часто сниться кошмары.

Обычный рыбак, он мало чем отличался от любого другого человека. Жил за городом, регулярно рыбачил и потихоньку торговал. Жизнь мужчины была довольно одинокой, рутинной, но достаточно спокойной. Возможно, много кто мог бы даже позавидовать такому размеренному темпу жизни.

К несчастью, в один момент всё изменилось.

Детский плач.

Уиллем затруднялся сказать, когда впервые услышал его. Возможно, тогда, когда случайно задремал в лодке, отправившись на рыбалку. Или, может быть, когда остановился в гостинице в Ярнаме.

Единственное, в чём он был уверен — это произошло во сне.

О, Ярнам. Этот проклятый город не нравился Уиллему, но иного выбора у него особо и не было. Острова были далеки от настоящей цивилизации. Возможно, он и хотел бы отправиться на материк подальше отсюда, но кому легко будет отказаться от всего и отправиться в никуда? Да и молодым Уиллема уже совсем не назовёшь.

Первое время рыбак старался не обращать внимание на то и дело возникающий плач, словно напоминающий далёкий зов.

Но кошмаров становилось всё больше и в какой-то момент что-то изменилось. Мужчина начал слышать ненавистный плач и в яви. Впрочем, Уиллем уже сомневался в том, когда спит, а когда бодрствует.

Это был далеко не обычный плач. До определённого момента его возможно было игнорировать, но состояние мужчины всё ухудшалось и ухудшалось. Как физическое, так и психологическое. Он понял, что ему нужна была помощь и вновь отправился в Ярнам.

Не очень хорошо ориентируясь в городе, зная, как плохо относятся к «чужакам», первое время Уиллем блуждал по разным врачам. Все как один они предлагали либо пустить ему кровь, либо перелить другую, целебную.

Что-то в груди Уиллема сжималось, сопротивлялось, он поспешно уходил, практически срываясь на бег, уверенный в том, что в спину ему смотрят широко улыбающиеся безумцы. Все до единого!

Смрад крови, ненавистный смрад крови, он был повсюду! Но выбора не было. Уиллем продолжал искать.

И, уже практически отчаявшись, удача неожиданно улыбнулась ему.

— Ты посетил столько клиник, но не обращался к красавице Йозефке⁈

Уиллем остановился в одном из многочисленных пабов. Удивительно, но того смрада крови, что мужчина чувствовал… практически повсюду, здесь не было. По крайней мере, практически.

Приходившие выпить люди в целом выглядели здоровее и… О Боги, вменяемее, пусть что-то на краю сознания и шептало ему, что это лишь ширма, за которой скрывается нечто большее.

Выбора у него, впрочем, всё равно не было.

Заговорил с рыбаком некий Джозеф. Ухоженный мужчина средних лет в недешевом пальто, достаточно крупный, но с доброй, участливой улыбкой на лице. Спокойный, лишённый какого-либо безумия, Уиллем чувствовал себя рядом с ним удивительно спокойно.

— Йозефка?

Казалось, что Уиллема подслушивал весь паб. Стоило ему лишь переспросить, как по пабу прокатился удивлённый ропот.

— Не знать… Йозеф-фку! Это как вообще⁈

— Во дает!

— Ха-ха-ха!..

Будь это нищий старик, напившийся настолько, что едва осознавал себя, или уставший от работы в школе мужчина средних лет, решивший отдохнуть за кружкой эля — реакция была одна, пусть и проявлялась по-разному.

— Она… так известна? — опасливо огляделся Уиллем.

— О, друг мой, — хмыкнул Джозеф. — Лечебница Йозефки одно из немногих мест, что делает Ярнам чуть менее дерьмовым местом. Тебе в первую очередь нужно было пойти к ней.

Рыбаку не нравилось такое внимание к своей персоне. Пусть атмосфера в пабе и отличалась, какое-то странное, жуткое предчувствие не отпускало Уиллема.

Словно из одной сети он залезал в другую…

Рыбак схватился за голову. Лица перед глазами начали расплываться. На секунду мужчине показалось, что сквозь паб пролетел поток странного, живого песка.

Детский плач вновь раздался в его голове.

— Ты… слышишь это?

Джозеф удивлённо огляделся.

— Ты про этих пьяниц? Ещё бы их не слышать! — хмыкнул мужчина, впрочем, мигом став серьёзнее. — Выглядишь нехорошо, Уиллем…

Рыбак помотал головой, чувствуя, как наваждение начало медленно уходить, а вместе с ним и всё удаляющийся детский плач.

Уиллем взял кружку, махом осушив её. По горлу разлилась горечь, рыбак зажмурился, протирая глаза.

— Мне нужно идти…

— Конечно, — похлопал по плечу Уиллема Джозеф. — Доброй ночи, Уиллем.

— Доброй ночи, Уиллем…

— До… доброй ночи…

— Доброй ночи!

«Они довольно дружелюбны», — пронеслась шальная, странная, неестественная мысль в голове рыбака.

На секунду ему показалось, что каждый в пабе смотрел на него, улыбаясь кто как может и умеет. Каждый желал ему доброй ночи.

Эта мысль одновременно и пугала, и по какой-то неясной причине успокаивала.

Найти лечебницу Йозефки оказалось удивительно просто. Уиллем и не подозревал, что она окажется столь известной. Из-за этого, правда, возникли трудности: очереди. Мужчине пришлось записываться и ещё несколько дней пробыть в Ярнаме просто для того, чтобы попасть к девушке на приём.

Возможно, в обычном случае он давным-давно бы уже махнул на это всё рукой, но с прибытием в Ярнам детский плач стал лишь громче. В одном из последних кошмаров мужчине показалось, что он стоит прямо перед коляской и уже думает протянуть руки к невидимому ребёнку, но…

Что-то пугающее, огромное, непомерно могущественное его остановило.

И откуда-то Уиллем знал, что.

Кормилица.

— Как любопытно… — пробормотала Йозефка, дослушав Уиллема. — Я не могу сказать, что ты здоров, Уиллем, но я не думаю, что твои кошмары связаны с паразитами…

Уиллем застыл как вкопанный.

— Паразиты⁈ У меня… у меня паразиты?

— Ты ел сырую рыбу, не так ли? — участливо уточнила Йозефка.

В её голосе не было ни пренебрежения, ни насмешки. Лишь участие и желание помочь. Хотел бы Уиллем сказать, что она притворялась, но…

Нет. Обволакивающая забота девушки дарила почти что материнский уют, вызывая доверие.

— Иногда… бывало.

— Всё хорошо, Уиллем, клиника сможет тебе помочь, — ласково произнесла девушка.

— Сейчас это не главное, — помотал головой рыбак. — Это плач, он… он сводит меня с ума! Вы можете помочь мне⁈ Хоть кто-то⁈

На секунду Уиллему показалось, что атмосфера в клинике неуловимо изменилась. Взгляд девушки, до этого полный теплоты и заботы, стал как будто немного более отстранённым.

До этого тёплое помещение стало казаться Уиллему довольно холодным и даже чуждым.

— Боюсь, Уиллем, я не смогу тебе помочь. Ты уже безумен, — покачала головой Йозефка. — По… какой-то причине ты получил «Озарение» и теперь видишь и слышишь то, чего не должен был. Мне жаль.

Это не имело никакого смысла. Звучало так, будто рыбак пришёл не в клинику, а к какой-то шарлатанке с магическим шаром.

И всё же…

— Неужели мне никто не может помочь? — потеряно пробормотал рыбак.

Йозефка прикусила губу, отводя взгляд.

— Есть… тот, кто сможет помочь тебе.

— Кто⁈

Уиллем едва не подскочил, хватая за руки Йозефку. Девушка даже не дёрнулась, продолжая смотреть куда-то в сторону.

На лицо Йозефки неожиданно вылезла умиротворенная, жуткая улыбка. Она уставилась в глаза Уиллема, негромко зашептав:

— Добрый Песочный человек, Хозяин из Песка, Песочный Господин…

Чем дольше Уиллем оставался в Ярнаме — тем больше понимал, в насколько опасном положении находился. На первый взгляд город жил обычной жизнью, но, стоило копнуть лишь чуть-чуть глубже, открывалась целая бездна.

Мужчина узнал, что ни в коем случае не мог начать расспрашивать про Песочного человека на улице. Церковь днём и ночью пыталась выйти на след многочисленных последователей хозяина паба, но слишком открыто действовать не решалась: слишком много последователей стало, слишком большой взрыв раньше времени мог произойти, если начать подавлять всех. Поэтому нужны были минимальные доказательства, хоть какие-то подозрения. Словно странная, извращённая игра, в которой настоящие правила если и были, то могли интерпретироваться десятками смыслов в зависимости от того, к кому он попадётся.

Настоящее безумие, в котором Уиллем шёл на смертельный риск лишь ради того, чтобы избавиться от ужасающего плача, даже не уверенный в том, что так называемый Песочный человек сможет ему помочь.

— Здесь?.. — потеряно пробормотал мужчина.

Грязный, ободранный, ему пришлось убегать от двух охотников. И как только смог оторваться от этих чудовищ?.. Чудо, не иначе.

Как оказалось, на определённом радиусе вокруг странного паба то и дело проходили ищейки, желая схватить любого сколь-либо подозрительного человека. Не обязательно для чего-то плохого, никаких нарушений.

Просто… обычное поддержание порядка. Парочка вопросов. Или, может быть, что-нибудь ещё, в зависимости от фантазии охотников и фазы луны.

Уиллем, оглядев пустую, холодную улицу, осторожно открыл дверь, со звоном колокольчика оказавшись в, на первый взгляд, самом обычном пабе.

Совсем небольшом, довольно старом, пусть и ухоженном, с достаточно слабым освещением, сразу можно было сказать, что владельца паба нельзя было назвать сколь-либо успешным.

Впрочем, это было очевидно по одному расположению паба…

И всё же, рыбак сразу понял, что это была лишь ширма.

Хозяин паба был лицом паба. И это лицо…

Заставило что-то на краю сознания мужчины в ужасе закричать.

С виду — совсем молодой, аккуратный, ухоженный, с лёгкой усмешкой на губах и холодными, непроницаемыми глазами, отдававшими лёгким, потусторонним, пугающим сиянием.

— Добро пожаловаться в паб «Песчаная Чаша», что закажешь?

Дружелюбный голос хозяина паба заставил Уиллема застыть, тело неконтролируемо задрожало, он попытался было открыть рот, но не смог.

Хозяин на это лишь чуть шире улыбнулся.

— Успокойся, друг, — хмыкнул он. — Подойди, сядь, расслабься. Вижу, у тебя возникла какая-то проблема…

Словно зачарованный, Уиллем послушно подошёл к стойке, сев рядом с хозяином паба, смотря куда-то сквозь него. Хозяин, нисколько не удивлённый его поведением, ненадолго отлучился.

Рыбак сам не заметил, как перед глазами появилась кружка эля. Лицо Уиллема перекосило.

— Кровь, опять кровь… Всё ради того, чтобы вернуться к этой проклятой крови!

— Всё в этом мире завязано на крови, — хохотнул хозяин. — Не сравнивай эту кровь с той дрянью, что тебе предлагали служители Церкви.

Рыбак вздрогнул.

— Откуда ты знаешь это?

— Я наблюдал за тобой какое-то время, — открыто признался хозяин. — Твоё аномальное «Озарение» заинтересовало меня, нечасто можно встретить столь уникальных людей.

Улыбка хозяина паба стала ещё более жуткой, в его глазах не было и намёка на тепло. Уиллем понимал, что перед ним находился кто угодно, но не человек.

Мужчина сглотнул. Рыбак понимал, что подписывается на нечто ужасное, но зашёл уже слишком далеко, чтобы останавливаться.

— Ты… ты можешь мне помочь? Избавить меня от этого ненавистного плача⁈

Хозяин паба задумчиво прищурился, опустив взгляд на кружку эля.

— Какой хозяин откажется помочь своему дорогому клиенту, Уиллем?

Пусть рыбак и понимал, что ни его имя, ни его биография или даже потайные мысли не были сокрыты от пугающего хозяина, упоминание собственного имени всё равно вызвало новую волну мурашек.

Уиллема пугало, что его незначительной фигуре было уделено столько внимания. Как же ему хотелось сбежать и попросить об помощи, но…

Мужчина, едва сдерживая дрожь рук, прекрасно понял, что хозяин от него хочет, крепко схватив кружку эля. Та задрожала, едва не разливая жидкость, от которой мужчина чувствовал тянущийся запах крови.

— Тише, Уиллем, — ласково прошелестел Песочный человек. — Я готов пообещать, что мой эль не причинит тебе вреда ни сейчас, ни после. Скажу откровенно, я не очень люблю давать обещания, дорогой клиент. Хватит ли тебе моего обещания, чтобы поверить в мою искренность?..

«О Боги, кто вообще в здравом уме поверит в это…»

Шальная мысль пронеслась в голове Уиллема столь быстро, что он и сам толком не успел осмыслить её. В отличие от хозяина.

— О, это довольно обидно, дорогой клиент…

Под беззлобный смех твари рыбак судорожно сжал кружку, резко запрокинув голову, глотая всё до последней капли. Отдававший сладостью эль, несущий в себе нечто невообразимое, разлился по телу мужчины, унося все плохие мысли и переживания.

В голове мужчины стало так тихо и спокойно…

— О Боги…

Рыбак почувствовал, как из его глаз пошли слёзы облегчения, в груди стало так легко и хорошо…

Хозяин паба удовлетворённо улыбнулся.

— Сейчас ты уснёшь и увидишь самый сладкий сон в своей жизни, Уиллем… Когда же ты проснёшься, то немного поможешь мне. Будь уверен, это и в твоих интересах.

— Ч-что я… что я должен буду сделать?

Язык Уиллема заплетался, он едва соображал, но всё равно умудрялся цепляться за остатки рассыпающегося песком сознания.

Осознанность мужчины приятно удивила хозяина. Он охотно ответил, словно старому другу, перед которым у него не было секретов:

— Кое-какая тварь мешает мне выйти на след несчастного дитя. Знает, что я хочу лишить его одного из маяков.

Хозяин хмыкнул.

— К несчастью для него, оно слишком громкое. Ты это успел почувствовать на собственной шкуре как никто другой. Скоро всё закончится, дождись красной луны. Доброй ночи, Уиллем.

Последние слова пугающего владельца паба были не пожеланием, а приказом. Сознание Уиллема словно выключили, отправив его в воистину прекрасный, полный надежд и света сон. Столь длинный и яркий, словно он прожил целую жизнь, полную всего, о чём только мог и не мог мечтать.

По пробуждению, каким-то образом оказавшись в номере гостиницы, мужчина уже знал, что и как будет делать дальше.

Голос плачущего дитя его больше не пугал.

Мужчина сам не заметил, как стал одним из тех, кто начал давать эфемерные подсказки тем, кто ещё не стал частью ковенанта. Или, может быть, клуба по интересам. Или культа.

Неожиданно для себя осевший ещё на какое-то время в Ярнаме рыбак не посещал собрания, но откуда-то его всё равно начинали узнавать. И, более того, идти за ним. Карьерный рост нисколько не пугал Уиллема.

— Ты сильно изменился с последней нашей встречи, Уиллем.

Бывший рыбак ответил не сразу, разглядывая кружку эля перед глазами.

— Я всего лишь выпил немного крови…

Джозеф понимающе улыбнулся, присев рядом с товарищем.

— Да, у меня была точно такая же реакция… Однажды тебе стоит посетить Проповедника, он с радостью раскроет тебе детали.

Бывший рыбак прикрыл глаза.

— Я… я всё ещё хочу покинуть Ярнам…

— К сожалению, от этого не сбежишь, дружище, — похлопал Уиллема по плечу Джозеф, поднявшись, поправляя пальто. — Это не те силы, против которых мы можем что-то противопоставить. Лишь слепо следо…

— Нет, — неожиданно жёстко ответил Уиллем. — Слепо следовать нельзя.

Между мужчинами возникла долгая, тяжелая тишина. Джозеф, прищурившись, неожиданно засмеялся.

— Да, именно так. «Песчаная Чаша» ценит таких как ты. Я обязательно замолвлю за тебя слово Проповеднику, ты далеко пойдёшь. Доброй ночи, Уиллем.

Бывший рыбак и ответить толком ничего не успел, как собеседник просто исчез, словно его и не было.

Уиллем раздражённо поморщился. Былого страха и робости не было, словно их вымыли из него. Оставалась лишь цель: избавиться от проклятого плача и перестать видеть ужасающие образы, что с каждым днём всё сильнее и сильнее просачиваются в реальность.

Как будто Песочный человек подгонял его перспективой открытия чего-то ужасного, заставляя работать лучше.

Как будто у него был выбор.

Следующие дни… недели… возможно, больше прошли для культиста словно в тумане. Он запомнил лишь обрывки, чем-то напоминающие сон, в которых участвовал в странных собраниях, как стоял напротив чаши, символа Хозяина из Песка, и говорил что-то.

Запомнил, как проводил странные ритуалы.

Запомнил, как ловил пытавшихся пробраться в их ряды охотников.

Наконец, запомнил, как в небе появилась прекрасная, пугающая кроваво-красная луна.

К тому моменту незаметно для самого организатора в его лице уже давно было готово.

Он оказался в каком-то кругу, усеянным костями и черепами. К горлу Уиллема подкатил ком, но он сдержался.

В чём он участвовал? Откуда достал материал? Это он сделал с людьми?

Впрочем…

Сейчас это было не так важно.

Ведь он ещё не закончил ритуал.

Уиллем, находящийся в центре круга, зажмурился, негромко зашептав слова, что словно сами собой возникли в его голове. Медленно, растягивая их, чувствуя, как задрожал воздух и откуда-то вдалеке послышался ненавистный плач, что на этот раз звучал как никогда близко.

Зов пришлось повторить трижды.

— Та, что без лица и без шага.

Та, что не мать и не смерть.

Плач слышен, но дитя не видно…

Кормилица без рук, страж без глаз,

Если сон мой близок к Его сну — приди.

Услышь мой плач…

Та, что без лица и без шага.

Та, что не мать и не смерть.

Плач слышен, но дитя не видно…

Кормилица без рук, страж без глаз,

Если сон мой близок к Его сну — приди.

Услышь мой плач…

Та, что без лица и без шага.

Та, что не мать и не смерть.

Плач слышен, но дитя не видно…

Кормилица без рук, страж без глаз,

Если сон мой близок к Его сну — приди.

Услышь мой плач…

Уиллем медленно открыл глаза, чувствуя, как в лицо ударил холодный, промораживающий ветер. Бывший рыбак безумно засмеялся.

— Вот и ты… Это ты насылала мне все эти кошмары! Из-за тебя я не мог спать! Из-за тебя и этого проклятого дитя!!!

Его зов оказался услышан. Перед ним возникло существо, напоминающее птицу с огромными чёрными крыльями.

Со странными чёрными наростами, в чёрном одеянии, напоминающим платье, с непроницаемым капюшоном, скрывающим лицо. Тварь, Кормилица, он винил её как бы не больше того, что всё это время издавало ненавистный плач.

Плач, что создавало бесформенное мёртвое дитя в коляске, появившиеся вместе со своей вечной Кормилицей, вынужденно ставшей надзирательницей мертвеца.

Смех Уиллема не прекратился даже тогда, когда на месте рук у Кормилицы появились лезвия. Бывший рыбак не обманывался и знал, что был лишь приманкой, мостом между Песочным Господином и его целью.

Всего лишь неудачник, которому не повезло видеть и слышать больше, чем видит и слышит подавляющее большинство разумных существ.

Возможно, ему всё-таки не стоило есть ту рыбу…

Уиллем зажмурил глаза, со спокойствием на душе ожидая собственной смерти, зная, что после неё Песочный человек не оставит его и он погрузится в пабе хозяина в вечный сон, в котором исполнится любая его мечта, но ничего не произошло. Лишь холодный, потусторонний ветер продолжал обжигать лицо.

И песок.

Уиллем вновь рассмеялся, но на этот раз ещё громче и безумнее.

Маленькие частички бесцветного песка кружили вокруг, словно в странном танце. Хозяин паба не оставил его на смерть и не превратил в разменную монету. Букашку, что не стоит и грамма внимания настоящего Бога.

— Ты слишком переоцениваешь моё место в мире и слишком недооцениваешь своё, — с улыбкой произнёс Песочный человек. — Ты хорошо постарался, Уиллем.

Казалось, будто бледный молодой человек всё это время и стоял позади. В скромных, довольно старых, но чистых одеждах, он слабо напоминал могущественную сущность, что была способна противостоять настоящим чудовищам.

Правда, какая-то доля правды в этом была.

Ведь Песочный человек не умел драться.

Мир перед глазами поплыл. Рядом с улыбчивым молодым мужчиной возникла молодая женщина в одеждах охотника, сжимающая в руках ракуйо. Всё в ней кричало, что она была создана для боя и желала вступить в него, собираясь отстаивать интересы своего Бога.

— Справишься, Мария?

Уиллем вздрогнул, впервые услышав в голосе Песочного человека настоящую, ничем неприкрытую, нечеловеческую теплоту и заботу.

Воплотившаяся из ничего дева на это лишь покрепче сжала ракуйо, со взмахом клинков оставив на своих руках страшные кровавые порезы. Кровь, что потекла с рук женщины, стала силой, что наполнила задрожавшие от потусторонней силы клинки.

То, что увидел Уиллем дальше, тяжело было описать. Несмотря на всё его аномальное «Озарение», мужчина с трудом понимал, что происходило. На первый взгляд он увидел обычный, кровавый поединок двух потусторонних существ, но на самом деле…

— Тебе лучше не смотреть, дорогой клиент, — негромко прошептал Песочный человек. — Ты же не хочешь потом начать видеть ещё больше?

Уиллем опустил голову, закрыв уши, пытаясь не слышать и не видеть происходящего. Хозяин паба, напрочь игнорируя поединок, подошёл к мужчине, дружески похлопав его по плечу.

— Всё уже закончилось… И не только для тебя.

Искусственная Великая взвыла, попытавшись кинуться на Песочного человека, но пронзившие грудь ракуйо не позволили Кормилице достать до цели. Прямо на её глазах покрытая песком сущность подошла к коляске, натянув на лицо улыбку любящего отца.

— Кто это у нас так громко плачет… Ты так долго звал на помощь… Какой упорный мальчик…

Со смехом гордого за собственное дитя родителя песочные руки достали из коляски свёрток, в котором Уиллем никого не увидел. Впрочем, у Песочного человека на этот счёт было совсем другое мнение.

Песочные глаза вспыхнули.

— Мне жаль, что столь прекрасному дитя так и не суждено было появиться на свет, Ярнам…

Детский плач стал лишь сильнее, пространство задрожало, холодный ветер начал беспорядочно проноситься туда и сюда, пытаясь помешать Хозяину из Песка, но всё было бесполезно: слишком далеко две сущности находились друг от друга, не настолько была большая между ними разница, чтобы истинный виновник происходящего смог защитить своё мёртвое бесформенное дитя, ценный маяк.

Хозяин из Песка какое-то время смотрел на бесформенное мёртвое дитя, после чего негромко запел колыбельную.

Уиллем не знал языка, на котором запел его Бог. Но был уверен, что это была колыбельная. Ласковая, полная теплоты и заботы того, кто может подарить столь долгожданный покой и сон.

Сперва дитя не реагировало на колыбельную, но затем Песочный человек начал убаюкивать малыша, продолжая негромко напевать.

Плач становился тише.

Свёрток заворошился, Уиллем готов был поклясться, что нечто потянуло к Хозяину из Песка невидимые руки.

Песочный человек на это лишь весело засмеялся.

— Неужто из-за крови Ярнам подумал, что я и есть твоя мать?.. Почему бы и нет?

Умирающая Кормилица застыла, увидев, как молодой мужчина посыпался песком, начав менять свою форму.

— К-королева…

На месте Песочного человека оказалась Ярнам. Будь это её внешний вид или даже сила, что она вокруг себя распространяла — это была она.

Кормилица упала на колени, чувствуя, как быстро покидают её силы. Мёртвое, плачущее последние тысячи лет дитя, за которым она всё это время следила, не просто успокоилось, нет.

Некогда обращённая птумерианка услышала детский смех.

— Вот так, хорошо… — потусторонним, ласковым голосом королевы прошептал Песочный человек. — Ты молодец, Мерго… Доброй ночи, малыш…

Последнее, что увидел Уиллем перед тем, как сознание покинуло его, был песок, что, закружившись в вихрь, покрыл собой свёрток с бесформенным младенцем.

Уиллем не помнил, чтобы когда-то так крепко и хорошо спал. Он не чувствовал себя так хорошо и свободно даже после того, как впервые попробовал эль Хозяина из Песка.

Когда же он проснулся…

То осознал себя в рыбацкой лодке недалеко от дома, держащим в руках привычную, старую удочку.

— Что?..

Рыбак подскочил. Старая лодка заскрипела, зашаталась, грозясь искупать несчастного рыбака.

Повсюду был туман, но Уиллем всё равно мог увидеть просачивающийся лунный свет. Луны, лишённой какого-либо намёка на красный цвет.

— Так это всё был сон?.. — потеряно пробормотал рыбак, опустив взгляд на мутную воду.

Что-то на краю сознания пыталось достучаться до него, но мужчину кое-что отвлекло.

Живот заурчал. Он был смертельно голоден.

Видимо, нужно наловить ещё рыбы. Наверное, нужно стать более разборчивым, ибо в последнее время он ел, порой, безумно странных рыб…

— Отравился, что ли… — почесал голову Уиллем.

Да. Важно было не только пихать в рот что попало, но и уметь готовить это!

Скорее всего в будущем он больше не будет есть рыбу сырой…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.