Я стоял в коридоре и смотрел, как Настя уходит. В голове крутилось множество вопросов. Что она здесь делает? Она раньше не жила в Германии. Почему она работает гидом? Ведь она же училась на юриста. Она одна здесь? Замужем ли она? Может у неё парень есть? Хотя какое мне, чёрт возьми, дело?! Между нами всё уже давным-давно прошло, а повторения мы, я думаю, уже оба не хотим.

Хлопнув дверью, я вернулся в номер. Сел в кресло и прикрыл глаза. Как-то незаметно накатила усталость. Всё же перелёт и акклиматизация давали о себе знать. Да ещё и встреча с Настей совершенно выбила меня из колеи. Я снова и снова вспоминал, как я открываю дверь номера и вижу перед собой Настю. В первый момент я подумал, что у меня уже глюки от усталости появились. Как она могла здесь оказаться? Но когда она, так же как и я, ошарашено уставилась на меня, я понял, что это вовсе не бред моего воображения. Эта девушка передо мной совершенно реальна.

Несколько минут я не мог выдавить из себя ни слова. А потом у меня только вырвалось от удивления её имя. Словно надеясь, что я обознался, я назвал её по имени. И Настин ещё более ошарашенный вид, убедил меня в том, что я не брежу.

Беглый взгляд по её телу сверху вниз не принёс мне удовлетворения. Сразу же захотелось проверить, осталась ли она такая же как была на ощупь. Потрогать все её округлости и впадинки, которые я бы мог узнать с закрытыми глазами. Я мог бы узнать эту девушку из тысячи женщин. Достаточно одного прикосновения, одного поцелуя, да хотя бы одного слова, вздоха или взгляда, чтобы понять, что это она. Девушка, которую я когда-то любил. В прошедшем времени? Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что не только в прошедшем времени. Люблю её и сейчас, по сей день. Возможно так же сильно я буду любить её и через десять, пятнадцать, двадцать лет. Ненавижу и одновременно люблю. Как такое может быть? Как можно испытывать столь противоречивые чувства к одному человеку?! Чёрт разберёт эти чувства!

Семён Владленович и Настя переместились в гостиную. А я, не в состоянии оторвать взгляд от девушки, как привязанный, последовал за ними. Я снова и снова разглядывал знакомые черты. Настя осталась такой же высокой, хотя мне едва до плеча доставала, такой же стройной и красивой. Казалось, что она ни на грамм не поправилась. Разве что грудь немного увеличилась и бёдра стали чуть-чуть шире, едва заметно для постороннего человека. Но я слишком хорошо изучил её тело. В остальном, она не изменилась. Разве что волосы отстригла, и теперь они едва касались кончиками её шеи, по которой так и хотелось провести пальцами, как раньше, пробуя мягкость её кожи. А карие глаза всё также, словно в душу глядели.

Я пришёл в себя, когда Настя и Семён Владленович поднялись и стали прощаться. На пороге Настя обернулась и посмотрела на меня. И что-то оборвалось во мне. Едва за ней закрылась дверь, я бросился следом. На несколько минут замер на пороге, переводя дыхание, внезапно сбившееся от волнения. Вытерев липкие от холодного пота руки о шорты, я открыл дверь и вышел в коридор. Настя сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Испугавшись, я бросился к ней и опустился на колени.

— Настя, что случилось?! Тебе плохо? Что-то болит? Опять твоя спина? — я отлично помнил, как часто у неё болела спина от нагрузок.

— Всё в порядке. Я просто... гм... уронила... гм… кольцо, — промямлила она.

— И поэтому ты ищешь его, прислонившись спиной к стене и с закрытыми глазами? — от понимания того, что она не хочет говорить со мной нормально и честно, хотя бы сейчас, в момент своей слабости, я разозлился.

— Послушай, что тебе от меня надо? — Настя подняла на меня глаза, в которых плескалась такая усталость, словно ей не 22, а, как минимум, 50 лет.

— Я... я... просто хотел спросить, как ты поживаешь, — я почему-то вдруг растерялся и начал мямлить. Действительно, зачем я вышел за ней следом? Сам не знаю.

— Нормально, — пробурчала себе под нос Настя и, опираясь рукой о стену, попыталась подняться, — Как видишь, жива. Спасибо, что поинтересовался, — она уже в третий раз пыталась подняться, но ноги её не держали.

— Да уж. Вижу я, как ты жива! — почему-то я разозлился на неё. Видя её безуспешные попытки подняться, я сжалился над ней, и, подхватив подмышки, поставил на ноги. Весила она ещё меньше, чем раньше, — И в чём душа держится? Ты опять диетами себя мучаешь?! — я невольно провёл руками по её плечам, гладя её мягкую кожу.

— Да какое тебе дело?! Оставь меня в покое! — вдруг закричала Настя.

— Да не трогаю я тебя, не трогаю! — я поднял руки, пытаясь успокоить строптивицу, — Ты сама-то до лифта дойдёшь?

Настя только гордо фыркнула и пошла в сторону лифтов. Её качало из стороны в сторону, как матроса на корабле. Пару раз врезавшись в стену, она скрылась за углом. Во мне проснулась забота, желание уберечь девушку. Захотелось броситься за ней следом и помочь дойти до лифта. Зная, что это не приведёт ни к чему хорошему, я усмирил своё желание и вернулся в номер.

На следующий день вся команда вернулась к тренировкам. Начали с разминки, а после отправились в раздевалку, чтобы переодеться. Я сидел на скамейке перед своим шкафчиком и завязывал шнурки на коньках. Рядом стоял мой друг и товарищ по команде Миша Прокофьев. Мы с ним были знакомы лет десять, как минимум. Мы вместе играли ещё в юниорах. Над нами тогда все смеялись — Чехов и Прокофьев, писатель и композитор, парочка интеллектуалов среди спортсменов.

Как сейчас помню, как мы с Мишкой познакомились. Когда я впервые пришёл в юниорскую сборную, все там были, как минимум, на год меня старше. Все стали дразнить меня, что мол "Чех, а за нас играет". Я, не смотря на то, что парней было больше, да и крупнее меня они были, не раздумывая бросился на них с кулаками. А Мишка тогда за меня заступился и с тех пор мы друзья. Сначала в одну команду в Континентальной Хоккейной Лиге нас взяли, потом в сборную. Так что не разлей вода мы, друг за друга горой. Почти что братья. Мишкина жена Люба меня так и называет — "Мишкин брат Антон". Друг сел рядом со мной на скамейку и стал натягивать коньки.

— Люба сказала, что видела тебя вчера в гостинице с какой-то девицей, — сказал Миша.

Я испуганно посмотрел на него. Не хватало ещё, чтобы он узнал Настю, ведь вся история развития наших отношений прошла у него на глазах. Почему-то мне не хотелось, чтобы друг знал, что я встречался с Настей.

— Ты когда остепениться собираешься? — серьёзно спросил друг, а в глазах так и прыгают смешинки, — Женился бы, детишек завёл.

— Нет уж, спасибо. Я добровольно в этот хомут не полезу! — отмахнулся я.

— Люба за тебя переживает. Говорит, молодость потратишь на всяких вертихвосток, гоняющихся за твоей популярностью, а потом уже поздно будет, — вздохнув, продолжал Миша.

— Я благодарен Любе за заботу, но мне и так хорошо. Вот скажи, к чему мне жена? Я 10 месяцев в году на соревнованиях. А оставшиеся два месяца хочу развеяться, отдохнуть. А жена что, за мной по городам ездить будет? Или сидеть большую часть года дома, ожидая меня и нянча наших детей? — спросил я.

— Ну ведь Люба со мной ездит и, ничего, не жалуется, — привёл своей довод друг.

— Люба! Люба она одна такая. Золото, а не женщина! Больше нет такой замечательной женщины в мире, готовой за своим мужем хоть на край света, — улыбаясь, поддразнил друга я, хотя действительно имел это в виду.

— А как же Настя? — неуверенно глядя на меня, спросил Миша.

— При чём тут она?! — вспылил я. К чему он вдруг её вспомнил?

Миша хотел было что-то ответить, но в этот момент в раздевалку зашёл тренер.

— Так! Чехов, Прокофьев! Какого фига расселись? Быстро встали и пошли на лёд! Или я буду вместо вас канадцам забивать?! — закричал он.

Мы, так и не закончив наш разговор, вышли из раздевалки и пошли тренироваться. Играл я практически на автомате. Все мысли снова заняла Настя. Что ж за ерунда-то такая?! Почему-то вспоминался наш первый поцелуй.

Помню, что дело было зимой. Я встречал Настю у школы. Во дворе народ играл в снежки, и мимо них никак нельзя было пройти. Поэтому, когда один из снежков угодил в Настю, она задорно рассмеялась и принялась отвечать обидчику. Так мы оказались вовлечены в игру. Здорово извалявшись в снегу, мы медленно топали домой, покинув поле боя после часовой схватки. Уже у Настиного подъезда я заметил снежинку у неё на реснице. Не задумываясь, я протянул руку и стряхнул её, задевая при этом нежную кожу её щеки. Мы замерли и уставились друг на друга. Смотря на её губы, мне до жути захотелось её поцеловать. Я заглянул ей в глаза, ища в них сомнение, неуверенность или боязнь. Но ничего подобного я там не увидел. Карие глаза смотрели на меня с нежностью и ожиданием поцелуя. Я медленно наклонился и ласково, едва касаясь, поцеловал мою девочку. Она замерла, прикрыв глаза, и задержала дыхание. На несколько томительных секунд я прижался к её губам, боясь напугать её более активными действиями. Всё же я старше её на два года, и опыта у меня имелось больше, чем у неё. Ужасно хотелось притянуть Настю к себе, крепко прижать к своей груди, чтобы ощутить её всем телом, но, с трудом сдержавшись, я отстранил её за плечи от себя на несколько шагов.

И почему именно сейчас я вспомнил об этом?! Разозлившись на себя, я стукнул клюшкой о лёд, от чего она сломалась. Ребята недоумённо посмотрели на меня.

— Чехов?! В чём дело?! — закричал тренер из-за бортика, — Ты спишь или играешь?!

Пробурчав себе под нос недоброе пожелание тренеру отправиться куда подальше, я наконец-то сконцентрировался и дальше игра пошла для меня лучше. После тренировки, когда вся команда вышла из душа в раздевалку, к нам зашёл главный менеджер команды Семён Владленович.

— Ребята, завтра у нас экскурсия по городу. Там будет телевидение, журналисты, так что даём интервью, фотографируемся и не забываем улыбаться. Всем быть с жёнам, детьми или любым другим сопровождением. Так, Чех! Не вздумай притащить весь свой гарем! Достаточно будет какой-нибудь одной киски с ногами от ушей и небольшим количеством мозгов. Ещё лучше, чтобы она была немая, а не как в прошлый раз! Ты меня понял?! — ткнув в меня пальцев, грозно спросил Семён Владленович.

— Понял, понял, — отмахнулся я от него.

— Да. И вот ещё что, — уже в дверях добавил менеджер, — У нас будет очень хороший гид, молодая девушка. Не вздумайте мне её обижать!

У меня в голове словно что-то щёлкнуло и несколько кусочков мозаики соединились в единую картинку. Гид, молодая девушка, вчерашний приход Насти. Похоже, что как бы нам с ней не хотелось встречаться, завтра это произойдёт неизбежно.

— Особенно это относится к тебе, Чех! — услышал я сквозь грохот крови в ушах.

Утром проснулась от того, что кто-то тянет меня за ногу. Разлепив веки, увидела своего младшего брата, который, откинув в сторону одеяло, схватил меня за ступню и тянет с постели.

— Вася, что ты творишь! — рявкнула я.

— Поля, мы снова в школу опаздываем! — крикнул он, отпуская мою многострадальную ногу.

Повертев из стороны в сторону ступнёй, я убедилась, что она цела и невредима и встала с кровати. Глянув на часы, я ахнула. Времени-то уже семь утра. А Вася ещё не собран, к восьми нам надо быть в школе, иначе классная снова меня в школу вызовет за опоздание.

— Быстро дуй умываться! — рявкнула я ошарашенному брату и побежала на кухню готовить завтрак.

Пока кипятилась вода в чайнике, я успела приготовить яичницу и бутерброды для Васи в школу. Когда я заваривала чай для брата и кофе для себя, Вася как раз показался на пороге кухни. Уже умытый, одетый и причёсанный. Он, зевая сел за стол, и принялся за завтрак. За несколько взмахов вилки, с яичницей было покончено, и я, оставив брата допивать чай, понеслась в ванную умываться, а оттуда в спальню одеваться. Нацепив серую юбку-карандаш до колена и белую блузку, одним натренированным и отточенным движением собрала волосы в пучок и заколола их шпильками.

Вася уже ждал меня в коридоре с рюкзаком за плечами и обутый. Я, нацепив туфли-лодочки на трёхсантиметровом каблуке, вытолкала брата на лестничную клетку и, прихватив сумочку, вышла сама и стала закрывать дверь на ключ. Схватив брата за руку, потащила его по лестнице вниз. Выскочив на улицу, на буксире потянула его к автобусной остановке. Вскочив в своевременно подъехавший автобус, мы протолкались поближе к двери. Через несколько остановок мы сошли. Взглянув на часы, поняла, что мы снова опаздываем. Поэтому до школы мы бежали, как зайцы от охотника. На крыльце, я поцеловала брата в щёку и отправила его внутрь. А сама отправилась обратно на остановку, чтобы добраться до работы.

В автобусе схватилась за поручень и практически спала стоя. Как доехала до офиса, едва помню. Поднявшись в наш кабинет, села за стол и уронила голову на руки. Настроение было не самым радужным. Спала я мало и плохо. Вчера весь вечер провела с мамой в больнице, домой вернулась поздно, когда Васька уже спал. Проверив, что он съел на ужин, я с облегчением вздохнула. Котлеты и пюре, что я приготовила вчера, он доел, послушно следуя инструкциям в оставленной мной на столе записке. Сама села за швейную машинку и начала пристрачивать друг к другу полотна юбки. Заказ должен быть готов уже через два дня, а у меня работы непочатый край. Через полчаса поняла, что просто засну упав головой на стол. Так что, решив не рисковать, отправилась в кровать. В итоге утром мы с Васькой проспали и опоздали в школу.

Через полчаса появилась Вика. В своей очередной мини-юбке, я бы даже сказала мини-мини-мини-юбке. Я ей улыбнулась и попыталась растереть отлёжанную щёку.

— Выглядишь, подруга, не фонтан! — она подняла мою голову за подбородок и повертела, осматривая.

— Отвали, сама знаю, — я смахнула её когтистую руку со своего лица.

— Держи, — и она протянула мне зеркальце.

Я благодарно кивнула, схватила зеркало и застонала. Щека покраснела и помялась, волосы были всклокочены, пряди торчали во все стороны, а под глазами залегли тёмные круги.

— Такое ощущение, что ты ночами кирпичи разгружаешь! — подруга улыбнулась, — Я ещё понимаю, если бы у тебя мужик был, и поэтому ты бы ночами не спала. Так ведь нет же!

Я покраснела от её слов и той картинки, что возникла в моей голове.

— Ой! Прекрати! Тебе 28 лет, а ведёшь себя, как восемнадцатилетняя девственница! — фыркнула Вика.

— Да ну тебя! — отмахнулась я от неё.

— Слушай, и что за прикид? — девушка махнула рукой в сторону моей юбки, — А туфли ты эти у бабушки в сундуке откопала?

— Отвали, — огрызнулась я, заваривая себе кофе, — И без тебя тошно!

— А давай мы с тобой в выходные по магазинам прокатимся, а? — Вика задорно улыбнулась мне.

— Нет. Некогда мне, да и денег нет, — отмазалась я.

В этот момент в кабинет зашла Люся, наша третья подруга. Она махнула нам головой в знак приветствия и пошла к своему рабочему столу.

— О! Ещё одна жертва моды пришла! — Вика махнула рукой на Люсю.

— Вик, отвали от неё. Не видишь что ли, случилось что-то, — шикнула я на подругу и подошла к Люсе.

— Люсенька, что случилось? — я заглянула в глаза подруги, полные слёз.

— Я поправилась на киллограмм, — она шмыгнула носом и из её глаз потекли слёзы.

— Да, ладно! Прекрати! — попытались успокоить мы с Викой её в два голоса, — Всё у тебя нормально. Не надо тебе худеть!

— Я толстая, — снова захныкала Люся.

— Ерунда! Ты вовсе не толстая! Ты такая, какой должна быть женщина, пригодная для вынашивания и рождения детей! — я погладила подругу по голове, — Вон, посмотри на эту жертву диет, — я ткнула пальцем в Вику, которая тут же недовольно поджала губы, — Посмотреть не на что. А ты нормальная женщина!

Вика уже было открыла рот, собираясь что-то ответить, как в кабинет зашла наша начальница.

— Доброе утро, девочки. Через пять минут жду всех у себя на совещании, — она улыбнулась нам и вышла.

Я в последний раз погладила подругу по голове и, вытерев ей слёзы, пошла к своему столу. Рабочий день проходил как обычно. Когда пришло время обеденного перерыва, я была так вымотана, будто уже целый день работаю. Договорившись с Викой встретиться в кафе, мы с Люсей спустились на первый этаж. Купив обед, мы заняли наш любимый столик в углу и принялись спорить о том, почему Люсе не надо худеть. В конце концов, я разозлилась так, что уже собиралась назвать Люсю "глупой курицей", как вдруг наш и так тёмный уголок, накрыла тень. Мы с Люсей, как по команде, подняли головы и уставились на нарушителя наших границ.

— У вас свободно? — оскалившись во все свои 32, перед нами стоял парень в джинсах, футболке, кожаной куртке и тяжёлых ботинках и держал в руках мотоциклетный шлем.

"Опасный тип! Пожалуй надо держаться от него подальше", шепнуло мне моё чувство самосохранения. Но где-то в глубине моего тело что-то словно щёлкнуло и растаяло от одного его взгляда. Будто выключили холодильник и весь лёд, что так долго наращивался внутри, начал одномоментно таить. Стиснув зубы, я отодвинула это чувство в сторону и зло уставилась на парня.

— Занято, — грубо ответила я.

Парень, совершенно не обращая внимания на мои слова, сел на третий стул и положил свой блестящий шлем на стол, раздвигая наши подносы с едой.

— Девушки, а давайте знакомиться? — сказал этот нахал.

— А не давайте! — я разозлилась ещё больше и повернулась к Люсе, собираясь продолжить начатый разговор.

— Меня зовут Паша, — услышала я, и увидела перед самым носом протянутую руку к Люсе, — А тебя, красавица?

— Люся, — подруга покраснела, как спелый помидор, и глупо захихикала. Я мысленно застонала. Ну, как можно не видеть, что этот парень отъявленный негодяй?! У него же это прямо на его наглой и такой симпатичной физиономии написано.

— Очарован! — снова осклабился парень, — А вас? — и он вопросительно посмотрел на меня.

Я уже собралась послать его по небезызвестному адресу далеко и надолго, как увидела за его плечом Вику. Она постучала своим красным ногтём по крепкому плечу парня.

— Павлуша, ты занял моё место, — ехидно сказала она.

Павлуша? Я что-то не знаю про Вику? Вроде она нам обо всех своих любовных похождениях рассказывает. Хотя, большую часть я не попросту не слушаю, заботясь о своей нервной системе и тонкой душевной организации. Судя по Викиному тону между этими двумя точно что-то было.

— Викуля, ты, как всегда, вовремя! — ответил парень, повернувшись к Вике.

— Я тебя предупреждала, засранец, что не надо Полину обижать, — она вцепилась парню в плечо своими ногтями. И почему это, интересно, они обо мне разговаривают?

— А разве кто-то кого-то обижает? Я просто познакомиться хотел, — невинно хлопая глазками, ответил парень. А в глазах, так чертенята и пляшут. Ох, не нравится мне всё это!

— Катись отсюда, Пашенька, пока я свою угрозу в исполнение не привела! — Вика надавила ещё сильнее ногтями на его плечо, так что заскрипела кожаная куртка. Угроза? О какой угрозе она говорит?

Парень поднялся со стула и повернулся к нам.

— До свиданья, девушки! Было приятно с вами познакомиться, — сказал он и ушёл. Мы втроём, как завороженные уставились ему в спину.

Перемежая наш обед разговорами, мы с девчонками не заметили, как закончился обеденный перерыв. Поднявшись к себе в кабинет, мы снова вернулись к работе. Через полчаса после конца обеда у меня зазвонил мобильный. Номер высветился незнакомый. Я с опаской подняла трубку.

— Полина? — услышала я с другого конца провода, — Это вас беспокоит классный руководитель вашего брата.

— Здравствуйте, Лариса Викторовна, — мысленно застонав, ответила я.

Ох, чувствую я пятой точкой, что сейчас будет меня выговаривать за то, что Васька снова в школу опоздал.

— Вы знаете, что Василий сегодня снова опоздал в школу? И это уже, между прочим, четвёртый раз за неделю и восьмой раз за месяц! — начала учительница.

— Да, знаю. Простите, это я виновата. Вчера поздно легла, а утром проспала, — стала оправдываться я.

— Вы меня, конечно, извините, но меня не интересует во сколько вы легли и почему вы проспали! Прошу вас сегодня быть у меня к двум часам. У класса как раз закончатся уроки и мы с вами поговорим, — отрезала Лариса Викторовна.

— Хорошо, я буду к этому времени, — ответила я и положила трубку.

Бросив телефон на стол, потёрла лицо руками. Мне сейчас только ещё не хватало проблем с Васькой в школе! Эта Любовь Викторовна уже третий раз за месяц меня к себе вызывает. Ни к кому так не придирается, как к нам с Васькой. А братик-то у меня умный парень. Учится отлично, по всем предметам успевает, другие учителя его хвалят. Вот только эта Любовь Викторовна почему-то меня невзлюбила. Чёрт, ещё и с работы придётся отпрашиваться!

— Поль, случилось что-то? — заботливо спросила Люся.

— В школу меня опять вызывают, — устало ответила я и пошла к начальнице.

Постучавшись, вошла в кабинет после приглашающего ответа. Начальница нашего отдела Ирина Юрьевна сидела за столом и разбирала какие-то бумаги.

— Полина? Заходи, присаживайся, — она улыбнулась мне и кивнула на стул.

— Ирина Юрьевна, я бы хотела отпроситься сегодня, — начала я, после того, как села на стул.

— Опять в школу вызывают? — начальница участливо посмотрела на меня.

— Да. Мы с Васькой снова опоздали, — повинилась я.

— Конечно иди. Поль, ты что по ночам работаешь? — она заглянула мне в глаза, — На работу не выспавшаяся приходишь, вон круги под глазами, похудела, бледная, как не знаю кто! Ты скажи, может тебе деньги нужны? Так я тебе прибавку выбью!

— Нет, нет. Спасибо. Нам ничего не надо, — я отмахнулась, не желая грузить чужих людей своей проблемой.

— Да? — Ирина Юрьевна пытливо посмотрела на меня, — Поль, ты ведь скажешь, если вам что-то будет нужно?

— Спасибо, я обязательно к вам обращусь, если нам что-то понадобиться, — я вежливо улыбнулась, пытаясь избежать расспросов и уговоров, — Я могу идти?

— Да, конечно.

Я встала и пошла к двери. Я буквально чувствовала спиной, как начальница смотрит на меня.

— Да нихрена ты не скажешь! — услышала я вслед, когда уже закрывала дверь.

Быстро собравшись, я поехала в школу. Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет Васиного классного руководителя, я остановилась перед дверью и отдышалась. Вытерев мокрые ладони о юбку, трижды постучалась и вошла в класс. Лариса Викторовна вытирала доску. А за первой партой сидел Вася.

— Здравствуйте, Лариса Викторовна, — я вошла, села рядом с братом и ободряюще погладила его по плечу.

— Здравствуйте, Полина. Я думаю, нам с вами нужно серьёзно поговорить, — она села за свой стол, выпрямив спину и сложив руки на столешнице, как примерная ученица, — Василий, иди погуляй в коридоре.

Вася покорно вышел, и мы остались в классе вдвоём. Учительница буравила меня глазами, будто выискивая что-то.

— Полина, вы должны понимать, что восемь опозданий за месяц, это уже серьёзное нарушение дисциплины! — строгим тоном начала она, — Я была вынуждена вынести этот вопрос на заседании учителей. Но, к сожалению, все учителя отклонили моё предложение об исключении Васи из школы.

Вот же стерва!

— Вы не можете его исключить! — я вскочила на ноги, — Он учится отлично, по всем предметам успевает. Опоздание, это недостаточный повод для подобной меры!

— Но их было восемь! И это только за этот месяц! — закричала Лариса Викторовна, — Если вы считаете, что из-за ситуации, сложившейся в вашей семье, вы можете пренебрегать дисциплиной, то вы серьёзно ошибаетесь! Вы вовсе не исключительны! Правила едины для всех!

— Я вовсе не считаю, что к Васе должно быть какое-то особое отношение! — также закричала я, — Мы стараемся изо всех сил! Вы знаете, что Вася учится по всем предметам только на пятёрки, уроков он не прогуливает, не хулиганит, не дерётся. Я согласна, опаздывать не хорошо. Но, как я вам уже говорила, это моя вина! Я проспала, и из-за этого мы опоздали. Вася тут совершенно ни при чём! Прошу нас простить. Впредь, такого не повториться!

Я села на стул. Дыхание вырывалось из лёгких толчками, волосы растрепались и щекотали лицо. Я раздражённо откинула их на спину.

— Полина, я попрошу вас больше со мной в таком тоне не разговаривать! И постарайтесь завтра не опоздать. В противном случае, я найду повод, чтобы добиться исключения из школы вашего брата! — она угрожающе посмотрела на меня.

Я подхватила Васин рюкзак и вышла из класса громко хлопнув дверью. Вася стоял прислонившись к стене рядом с кабинетом. Он испуганно посмотрел на меня, а потом подбежал и обнял за талию.

— Поля, меня выгонят из школы, да? — он поднял на меня испуганные глаза.

— Нет, Васютка, не переживай! Всё будет нормально. Только завтра нам надо постараться не опоздать, — я погладила своего восьмилетнего брата по голове, — Пошли. Хочешь маму увидеть?

Вася тут же заулыбался и потянул меня за руку к лестнице. Мы, практически в припрыжку, спустились по лестнице, а оттуда побежали к автобусной остановке. Через сорок минут мы добрались до больницы, в которой лежала наша мама. Получив пропуск в бюро пропусков, прошли в нужный корпус и поднялись на этаж. Мы зашли в четырёхместную палату. Мама лежала на постели у окна. Вася тут же бросился к ней, забрался на постель, принялся целовать её и радостно щебетать о своих делах. Мама улыбалась ему, гладила по голове, а потом бросила понимающий взгляд на меня.

— Привет, мам, — я наклонилась к ней и поцеловала в щёку.

— Привет, дочь. Как ты? Как Васька себя ведёт? — улыбаясь, спросил она.

— Мам, я себя хорошо веду! Поль, скажи? — брат посмотрел на меня, умоляя взглядом подтвердить его слова.

— Конечно, хорошо, — я улыбнулась и потрепала брата по волосам.

Дав маме время поболтать с Васей, сама отошла к окну. Выглянув на улицу, во дворе увидела главврача, который курил у пожарного выхода. На ум сразу пришёл наш с ним разговор, который произошёл несколько недель назад. После того, как маму привезли в больницу, он позвал меня к себе в кабинет и усадил на стул.

— Пожалуйста, скажите мне честно, у нас есть какие-то шансы? — сжавшись от внутренней боли, спросила я.

— Понимаете, вашей матери нужна операция. Если её не сделать в ближайшие два-три месяца, боюсь, что ваша мать может умереть, — главврач сочувственно посмотрел на меня, — Но такие операции делают только в Германии. И для этого вам нужны очень большие деньги. Вы, конечно, можете записаться в очередь на бесплатную операцию в той же немецкой клинике. Государство вам поможет, выделит деньги. Но люди в таких очередях ждут месяцами, а то и больше, понимаете? А у вашей матери нет столько времени. Мне очень жаль.

— И сколько стоит такая операция? — спросила я, заранее предполагая, что таких денег мне за всю жизнь не заработать.

Но когда врач назвал сумму, я поняла, что и за две жизни, даже если буду пахать, как проклятая, я не смогу заработать такие деньги. Моё сердце упало и практически перестало биться.

— Как я понимаю, у вас таких денег нет, — спросил врач. Я кивнула головой, — Скажите, у вас есть какой-то родственник, который мог бы вам помочь?

— Нет, — выдохнула я.

— А ваш отец? — снова спросил главврач.

— У нас нет отца, — я мотнула головой, словно отрицая само существование подобного человека.

— Простите. Я бы очень хотел вам помочь. Мне очень жаль, — сочувственно сказал доктор.

Я смогла только кивнуть в ответ.

— Могу я вас попросить, не рассказывать маме, о чём мы с вами сегодня говорили? И про то, что осталось всего пару месяцев, не надо ей говорить, хорошо? — попросила я уже на выходе из кабинета.

Врач кивнул и я закрыла за собой дверь. В коридоре ноги перестали меня держать и я буквально упала на скамейку. С трудом сдерживая рыдания, я сделала несколько вдохов, пытаясь успокоиться. В конце концов, ведь не всё ещё потеряно! Осталось только придумать, где найти такую астрономическую сумму. Именно тогда мне пришёл на ум этот план. Осталось только найти тех, кому можно было продать информацию, которой я владела. Вот только во мне боролись два чувства. Чувство стыда, за предательство собственной компании, на которую я работаю. И желание спасти свою мать.

— Поля, — услышала я настойчивый голос мамы.

Вынырнув из воспоминаний, я повернулась к ней.

— Я тебя уже третий раз зову, — сказала она.

— Прости, мам. Я задумалась, — я виновато улыбнулась и присела рядом с ней на кровать.

Через час мы с Васей вышли из больницы и поехали домой. Накормив брата ужином, я отправила его спать. А сама села дошивать юбку. Завтра должна придти заказчица для последней примерки. Через полчаса я услышала шлёпанье босых ног. Обернувшись, я увидела на пороге брата.

— Поль, я уснуть не могу. Спой мне песенку, — попросил он.

Мы улеглись с ним вместе в одну постель и я спела брату колыбельную. На последнем куплете он заснул у меня на плече. Осторожно, чтобы не разбудить, я переложила Васю на постель и выключила свет. Закрыв за собой дверь, я снова вернулась к шитью. Через полчаса юбка была закончена. Стрелки часов показывали двенадцать ночи. А завтра снова в шесть утра надо встать. Быстро приняв душ, я легла спать.

Утром я проснулась от непривычной тяжести. Словно на мне кто-то лежал. Я открыла глаза и увидела Антона, который устроился у меня за спиной, обняв меня рукой и закинув на мои ноги своё бедро. Я решила, что мне всё это снится. Ведь это был практически мой постоянный сон. На протяжении почти пяти лет мне каждую ночь сниться, что я просыпаюсь в одной постели с Антоном, и всё у нас хорошо, не было никакой ссоры и расставания. Потерев глаза рукой, я поняла, что всё это не сон, судя по тому, что я лежу не у себя в кровати, а в гостиничном номере, а между ног у меня какие-то странные и непривычные ощущения. Вернее наоборот, слишком привычные. Такие, какие часто были у меня после ночи, проведённой вместе с Антоном. Вспомнив, что мы творили прошлой ночью, повторяя все наши любимые позиции и заново находя самые чувствительные точки, я покраснела. А потом испугалась.

Что же я натворила?! Стоило ему только поманить меня пальцем, и я, не раздумывая, бросилась в его объятья. Хуже любой фанатки, которых, я была уверена, у него были десяток. Сердце грозило вырваться из груди, так сильно и часто оно билось.

Осторожно подняв руку Антона со своего плеча, я аккуратно поднялась с кровати, стараясь его не разбудить. Но, насколько я помню, Антон всегда спал очень крепко, такого и из пушки не разбудишь. Я стала судорожно собирать свои вещи с пола, натягивать их на себя и пятиться к двери. На плечо я повесил сумочку, подобранную с пола. Схватив туфли в руки, я остановилась у двери и не смогла удержаться от того, чтобы бросить последний взгляд на любимого, спящего в кровати.

Тихонько открыв дверь, я вышла на цыпочках в коридор и, также тихо, прикрыла её за собой. Повернувшись, я намеревалась пойти к лифтам, но неожиданно столкнулась с Любой, которая удивлённо смотрела на меня.

— Привет. Мы можем сделать вид, что ты меня тут не видела? — я умоляюще заглянула ей в глаза.

— Привет, — ошарашено ответила Люба, — А я как раз иду Антона будить. Скоро ведь на тренировку.

— Эм... Ладно. Только ты не говори ему, что видела меня, умоляю, — попросила я её.

— Хорошо, — я благодарно кивнула Любе и побежала к лифтам, стремясь поскорее покинуть это место.

— Настя, постой! — я остановилась и повернулась к Любе, а она подошла ко мне поближе, — Ты не хочешь сегодня прийти на игру? Сегодня чемпионат для наших начинается. Я пойду болеть, но, понимаешь, я ещё мало кого из девчонок там знаю. А одна я как-то неловко себя чувствую. Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты пришла.

— А..? — но я не успела задать вопрос.

— Мы будем на трибунах, так что Антон нас не увидит. Приходи, пожалуйста, а? — попросила меня Люба.

— Я... Мне надо подумать, — я кивнула Любе и пошла к лифтам.

— Я буду ждать тебя в холле вечером, — крикнула мне в след девушка.

В лифте я вспомнила, что всё ещё держу туфли в руках, и надела их. Потом попыталась пригладить смятое платье рукой и хоть как-то расчесать растрёпанные волосы. Я повернулась к зеркалу и... Вот чёрт! Я забыла свои серёжки у Антона в номере! Видимо он снял их с меня, когда я спала. Я провела рукой по мочке. Было бы не жалко оставить их у него, будь это простая бижутерия. Но это любимые мамины серёжки. Память о ней. Как же мне их вернуть?!

За весь день я так и не смогла забыть то, что произошло ночью. Стоило мне только закрыть глаза, и я чувствовала прикосновения Антона, его ласки, его поцелуи, слышала всё то, что он мне шептал. "Хочу чтобы ты видела, кто тебя берёт!". Так он сказал ночью. Почему? Он словно боялся, что у меня был кто-то после него. От этих слов бросало в какой-то сладостный жар и хотелось снова очутиться в объятьях любимого. Подобные мысли ужасно мешали и отвлекали от работы. Я называла не те даты и забывала имена архитекторов.

К вечеру я уже окончательно сошла с ума от желания снова увидеть Антона. Хотя бы одним глазком. В конце концов, что я теряю?! Ну, приду, ну, посмотрю матч на трибуне. Антон же меня не увидит. Зато я смогу полюбоваться на его игру. Я приняла решение пойти и в назначенное время встретилась с Любой в холле ледового комплекса. Она дала мне пропуск и мы поднялись на трибуну. Когда мы сели, команды уже были на льду и разминались. Мой взгляд был прикован к Антону. Он, словно почувствовав, что я смотрю на него, поднял голову, прошёлся взглядом по трибунам и остановился на мне. Не знаю, узнал ли он меня с такого расстояния, но моё бедное сердце было готово выпрыгнуть из груди, так неистово оно билось. Мне даже показалось, что он улыбнулся. Хотя, чёрт его разберёт под этим шлемом!

Игра для меня прошла, как один миг. В конце я уже отбила ладони и сорвала голос, так активно я болела за наших. Когда матч закончился, болельщики разбредались, кто-то понурив голову, расстроившись из-за проигрыша своей команды. Другие же, обнимались и распевали гимн. Мы с Любой тоже направились к выходу. Добравшись до гостиницы, мы решили зайти в кафе.

— Насть, а ты можешь рассказать, что у вас такое с Антоном произошло? Если это, конечно, не секрет, — улыбаясь, добавила девушка.

— Нет, конечно, это не секрет, — я улыбнулась ей в ответ, — Мы познакомились с Антоном пять лет назад. Мне ещё тогда было семнадцать, я в школе училась. Антону было девятнадцать. Опущу подробности развития наших отношений, потому что сейчас это не важно. А потом случилось то, что мои родители пришли однажды домой и нашли в мусорном ведре использованный презерватив. Папа начал требовать чтобы я рассказала, с кем я сплю. А когда я отказалась, он пригрозил запереть меня в комнате, без телефона и интернета, чтобы я не могла бегать на свидания к "этому ублюдку", как он выразился. А когда я призналась, что это Антон, родители жутко разозлились, сказали, что заявят на него в милицию, если он не жениться на мне. Я плакала и умоляла не делать этого. Тогда они поехали на встречу с родителями Антона. А когда они вернулись домой, то сказали, что он не хочет меня видеть, и что он заплатил деньги, лишь бы меня не иметь со мной никаких дел, а уж тем более не жениться. Я ведь тогда несовершеннолетняя была, а за растление большой срок дают.

— Это не правда! Не может быть, чтобы Антон вот так запросто бросил тебя! — Любя недоверчиво покачала головой.

— Я тоже тогда не поверила. Но родители были очень убедительны. Показали мне деньги, которые якобы заплатил Антон, — я уставилась в стол, вспоминая тот день.

— Так что же на самом деле произошло? — Люба всем телом подалась ко мне.

— Вчера Антона сказал, что это мои родители стали требовать деньги, от моего имени, — ответила я.

— Подожди. Я что-то совсем запуталась! — Люба нахмурила брови, — Выходит, что твои родители сказали тебе, что это Антон заплатил деньги, лишь бы не жениться на тебе? — я кивнула, — А его родители сказали ему, что это твои родители требовали денег? — я снова кивнула, — Мне одной кажется, что вас обоих обманули?

— Не знаю, Люб. Я уже ничего не понимаю. Я запуталась. Совсем. Кто кому заплатил, кто у кого требовал денег! Хрень какая-то! — я хлопнула ладонью по столу.

— Да уж! Тяжёлый случай! — Люба тяжело вздохнула.

Какое-то время мы молча ели мороженое, каждый размышляя о своём. Потом Люба подняла голову и улыбнулась, глядя куда-то мимо меня.

— О! А вот и мой муженёк вернулся! — я обернулась и увидела Мишу, стоящего в дверях ресторана.

Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял Антон. Вот же чёрт! А ведь я надеялась посмотреть на него только издалека. Люба поднялась из-за стола и я, на негнущихся ногах, последовала за ней. Мы вчетвером вышли в холл гостиницы.

— Ладно. Мы пойдём, — переглянувшись, сказали Люба и Миша и сбежали, оставив меня один на один с Антоном.

Я боялась и стыдилась смотреть ему в глаза. Мало того, что мы провели ночь вместе, так, что ещё хуже, утром я сбежала от него. Только подойдя в плотную к нему, я поняла голову и поймала взгляд зелёных глаз. Они смотрели на меня со смехом, укоризной и... любовью?

— Привет, — сглотнув тугой комок, образовавшийся в горле, прошептала я.

— Привет, — ответил Антон, — Ты кое что забыла у меня, когда сбегала сегодня утром.

Я покраснела от стыда. Антон поднял руку и разжал кулак, и я увидела у него на ладони мамины серёжки. Я не могла поверить своему счастью, неужели он вот так просто возьмёт и отдаст их, ничего не требуя взамен?

— Спасибо, — я уже протянула руку, чтобы забрать серёжки у Антона, но он снова сжал руку в кулак и убрал в карман.

Облом! Просто так он мне серёжки не вернёт! Сейчас какую-нибудь гадость придумает! Я недоумённо уставилась на Антона, не зная, что делать.

— Они тебе очень нужны? — спросил он, глядя мне в глаза.

Я была загипнотизирована его взглядом, так что смогла только кивнуть. Антон наклонился к моему уху и поцеловал тонкую кожу шеи за ним. Я не нашла в себе сил даже отшатнуться от него. Наоборот, глаза, самым предательским образом, закрылись от удовольствия. И я едва удержалась от того, чтобы не застонать.

— Тогда приходи ко мне и забери их, — соблазнительно прошептал любимый мне на ухо, снова поцеловал меня в шею, развернулся и ушёл.

А я осталась стоять посреди гостиничного холла одинокая и горящая от желания. И ещё я была в смятении. В очень большом смятении. Что мне делать? Наплевать на чувство собственного достоинства и броситься за ним следом? Или уйти домой и провести очередной тухлый вечер в компании с телевизором, кружкой горячего какао и любимым пледом? Да, скучно. Зато чувство собственного достоинства останется при мне. "Что за отстой? И кому нужно это чёртого чувство?!" — думала я, заходя в лифт и нажимая на кнопку нужного этажа. "Я только заберу серёжки и уйду!". Я подошла к номеру Антона и постучала. Дверь тут же открылась, как будто он всё время стоял под дверью и ждал моего прихода.

— Я пришла за серёжками, — выдавила я из себя, но получился какой-то жалкий писк.

— Проходи, — Антон улыбнулся и посторонился, пропуская меня внутрь.

Я вошла в номер и в нерешительности остановилась посреди комнаты. Я всем телом ощущала, как Антон закрыл за мной дверь, а потом подошёл ко мне. Близко. Очень близко. Так близко, что я ощутила его дыхание затылком. Тяжело сглотнув, я поборола искушение и отошла от него подальше. Встала у окна и повернулась к Антону лицом.

— Верни мне, пожалуйста, мои серёжки, и я уйду, — протараторила я, глядя в пол.

Но Антон молчал. Я в недоумении подняла голову. Он стоял и с улыбкой смотрел на меня.

— Ты обещал вернуть мне серёжки, если я к тебе приду, — сказала я.

— Я передумал. Я оставлю их себе, как талисман, — улыбаясь, как довольный котяра, сказал Антон.

Я недоверчиво уставилась на него. Какого чёрта здесь вообще происходит?! Мы стояли на расстоянии пары метров друг от друга, а ощущение, что между нами не было и сантиметра. Я задыхалась, мне было жарко, а сердце стучало в бешеном ритме. Комната будто съёжилась до размеров спичечного коробка и наполнилась электрическими разрядами.

— Подойди ко мне, — глядя мне в глаза, властно потребовал Антон.

— Нет! — я всё же решила проявить хоть какую-то силу воли.

— Если ты не подойдёшь ко мне, то я сам подойду, учти, — почти угрожающе, протянул Антон.

Я безвольно сделала несколько шагов к нему и остановилась, когда между нами осталось буквально несколько сантиметров. Только сейчас я заметила, что над правой бровью у Антона рассечение. Видимо, он заработал его ещё на тренировке, потому что на игре я ничего такого не видела. Не сдержавшись, я подняла руку и погладила его рану большим пальцем. Осторожно, боясь сделать ещё больнее.

— Очень болит? — нежно прикасаясь к брови, спросила я.

— Ты помнишь, что ты делала, когда у меня были травмы? — хриплым голосом спросил Антон.

Несколько секунд я смотрела в его глаза. Когда-то, много лет назад, я целовала каждый его шрам, каждое его рассечение, заработанное на льду. Сейчас, как раньше, мне захотелось прикоснуться губами к его брови, без слов сказать, как я сожалею об этом и как я его люблю. Сделав глубокий вздох, как перед погружением в воду, я поднялась на цыпочки и поцеловала Антона в брось. Потом непослушные губы спустились ниже, скользнули по виску, щеке, уголку губ, подбородку, лаская любимую кожу. Снова вернулись к губам.

Антон резко обхватил меня за талию, рванул на себя и прижал к широкой груди. Помахав ручкой своему чувству собственного достоинства и рассудку, я ещё крепче прижалась к любимому, с наслаждением впитывая все его поцелуи, касания и ласки. Как пять лет назад, я скользнула рукой на затылок Антона, поглаживая. Руки Антона, тем временем, беспрепятственно скользили по всему моему телу, гладя и сжимая. С талии они соскользнули на бёдра, обхватили мои ягодицы и подняли повыше. Сейчас я отлично чувствовала низом живота возбуждение Антона. Плюнув на всё, я обхватила его бёдра ногами, ещё сильнее вжимаясь в его тело. Не сдержавшись, укусила Антона за нижнюю губу, за что получила страстный поцелуй в ответ.

Одежда исчезала с наших тел с неимоверной скоростью. Когда мы наконец оказались на кровати и я почувствовала Антона внутри, я громко застонала от удовольствия. Как же я по нему соскучилась! Эти пять лет без любимого были самыми худшими годами в моей жизни!

Прогнувшись всем телом навстречу движениям Антона, я упёрлась пятками в матрас, пытаясь найти хоть какую-то опору, потому что мир вокруг меня начал кружится, сжиматься и расширяться, и я, крепко прижав любимого к себе, громко закричала в экстазе удовольствия. Откинувшись на подушки, я почувствовала, как Антон прикусил кожу у меня на шее, догоняя меня. "Завтра наверняка останется след", — вяло подумала я.

Плевать! Да, я слабая. Да, я не смогла удержаться от соблазна. Да, я побежала к Антону, стоило только ему позвать меня. Сейчас мне было всё равно. Сейчас я лежала в кровати с любимым человеком. А о последствиях "я подумаю завтра", как говаривала Скарлетт О`Хара.

— Видно я старею, раз ты лежишь подо мной и о чём-то думаешь, — услышала я смеющийся шёпот на ухо, — Вернись ко мне, любимая.

Любимая? Я не ослышалась? Он сказал любимая?! Подняв глаза, встретилась со смеющимся взглядом Антона. Робко улыбнулась в ответ.

— Почему ты сбежала утром? — глядя мне в глаза, спросил Антон.

Улыбка тут же сбежала с моего лица. Я отвернулась, но Антон поймал мой подбородок пальцами и снова повернул так, чтобы я смотрела ему в глаза. Затем последовал мягкий поцелуй в губы. Мол, ты можешь не говорить, но я всё равно узнаю.

— Я испугалась, — ответила я.

— Чего, глупенькая моя? — нежно спросил Антон. Таким тоном разговаривают с детьми в детском саду, уговаривая их съесть кашу, или с психами, чтобы их не напугать. Обманчиво мягкий, терпеливый и вежливый.

— Тебя... Себя... Нас... - сбивчиво ответила я.

— Знаешь что?! Я тебя больше никуда не отпущу! — притворно грозно сказал Антон, — Ты моя и точка! Только попробуй утром снова сбежать! Я тебя найду, а потом высеку так, что ты неделю не сможешь сидеть!

— Слабак, — я рассмеялась и нежно поцеловала Антона, — Раньше ты всегда грозил, что я месяц не смогу сидеть.

— Ну, я же не могу сильно бить мать своих детей, — хитро улыбаясь, сказал он.

Я от удивления и неожиданности подавилась слюной. Прокашлявшись и вытерев выступившие слёзы, я посмотрела на Антона.

— Ты хочешь от меня детей? — ошарашено спросила я.

— Конечно, хочу, глупенькая. Вот поженимся и заведём четверо детишек, — прошептал мне на ухо Антон.

— П... поженимся? — промямлила я.

— Угу, — довольно протянул Антон и потёрся носом о мою шею, разгоняя мурашки по всему телу.

— Гм... Эм... Давай об этом поговорим позже, — предложила я, — Есть одна вещь, которую я тебе должна сказать. Возможно, после того, что я тебе скажу, ты перехочешь на мне жениться.

— Глупости! Нет ничего такого, что бы заставило меня передумать! — завопил Антон.

— Есть, — я приложила ладонь ко рту любимого, когда тот захотел что-то возразить, — Пожалуйста, сначала выслушай меня, а потом уже решай, хочешь ли ты на мне жениться. Понимаешь... гм... я... Я не могу иметь детей, — выпалила я на одном дыхании.

Несколько секунд Антон ошарашено таращился на меня.

— Как? Почему? — наконец спросил он.

— Когда мы расстались, я… гм... я была беременна. Но потом у меня случился выкидыш. Когда родители попали в аварию, я переволновалась, и это плохо сказалось на ребёнке. Врачи сказали, что мои шансы снова забеременеть равны одному проценту. Так что, если ты хочешь детей, то тебе надо найти кого-то другого. Нормальную женщину, которая сможет родить тебе четверых детей, как ты хочешь.

— Ты вообще соображаешь, что ты говоришь?! — завопил Антон, вскочив с кровати, — Какого чёрта я должен жениться на другой женщине, если я люблю только тебя?!

— Ты меня любишь? — сев на постели и прикрывшись покрывалом, спросила я.

— Конечно люблю, маленькая моя, — Антон опустился на колени у кровати, взял мои руки в свои ладони и поцеловал каждую, — Вот скажи, и почему ты у меня такая глупая? Мне не нужен никто, кроме тебя. Я люблю тебя. Я любил тебя и буду любить. И не вздумай мне больше говорить подобные глупости! Другую женщину!

Я обняла Антона ладонью за шею и потянула на кровать. Он лёг рядом со мной, притянул к себе на грудь и обнял. Его подбородок упёрся мне в макушку.

— Мне очень жаль, что мы потеряли малыша, — прошептал Антон мне в волосы.

И я не смогла удержаться от слёз. Они потекли горячими струйками по моим щекам на грудь к Антону.

— Но, раз у нас есть один процент, то мы будем стараться, правда? — снова прошептал он.

Я рассмеялась сквозь слёзы. Стерев мокрые дорожки рукой, я приподнялась на локте.

— Как ты смотришь на то, если мы начнём прямо сейчас? — я подняла заплаканное лицо к Антону и поцеловала его в подбородок.

И тут же оказалась на спине, прижатая сверху сотней килограммов. За ночь нами было предпринято по меньшей мере три попытки забеременеть.

Утром я проснулась от того, что кто-то молотил в дверь. Антон зашевелился рядом, поцеловал меня, натянул боксеры и пошёл к двери.

— Если у тебя в кровати очередная фанатка, то пусть она поскорее убирается, потому что тебе пора на тренировку, — услышала я голос Семёна Владленовича.

Отпихнув Антона с дороги, он решительным шагом вошёл в номер и остолбенел, когда увидел меня.

— Здрасть, — пискнула я, а потом с головой нырнула под одеяло, боясь сгореть от стыда.

— Я бы попросил вас поуважительнее говорить о моей невесте! — уперев руки в бока, грозно сказал Антон.

Утром мы с Васькой снова проспали. Вскочив с кровати, я понеслась по своему утреннему маршруту кухня-ванная-спальня. Собрав Васю и одевшись сама, схватила брата за руку, выскочила на лестничную клетку, заперла дверь и понеслась вниз по лестнице. Мы вышли из подъезда и пошли в сторону остановки. Когда мы уже выходили из двора, я услышала, как кто-то зовёт меня по имени.

— Полина! — услышала я и обернулась на голос.

Я увидела своего соседа по подъезду Славу. Он стоял у своей машины, новенькой иномарки, купленной недавно. Славе было около тридцати, всё в нём было хорошо: образованный, вежливый, милый, добрый и весёлый. Вот только сердце не ёкало от одного его вида. Я, по настоянию мамы, несколько раз пыталась обратить на него внимание, но чего-то в нём не хватало.

— Привет, — крикнула я через двор, — Извини, мы опаздываем в школу.

— Так, давай, я вас подвезу, — сказал он.

— Ой, не удобно как-то, — я неловко пожала плечами.

— Неудобно спать на потолке! Давайте, запрыгивайте! — смеясь сказал Слава, и завёл машину.

Мы с Васей залезли внутрь и сели на заднее сидение. Через пятнадцать минут мы были у школы. До начала занятий оставалось ещё пятнадцать минут, так что Вася на первый урок не опаздывал. Втроём мы дошли до крыльца. Я поцеловала Ваську в щёчку, а Слава протянул ему руку. Брат в ответ совсем по-взрослому пожал её и побежал на занятия. Мы со Славой рассмеялись и пошли к машине. Когда он приглашающее открыл для меня переднюю дверь, я опомнилась.

— Ой! Тебе же, наверно, на работу надо? Ты езжай, а я на автобусе доеду, — сказала я.

— Прекрати. Начальник никогда не опаздывает. Он задерживается, — улыбаясь, сказал Слава, — Так что быстро садись. Я тебя на работу отвезу.

— Мне правда не удобно, — снова начала я.

— Мне совсем не трудно тебя подвезти, так что заканчивай разговоры и садись! — настаивал Слава.

— Ладно, ладно. Сразу видно — начальник! — проворчала я, залезая внутрь.

Слава рассмеялся, обошёл вокруг машины и сел за руль. Через полчаса парень припарковался. Но не у моего офиса.

— Стесняюсь спросить куда мы приехали? — оглядываясь вокруг, спросила я.

— Ты знаешь, я сегодня не завтракал. Ты, судя по тому, что вы с Васькой опаздывали, тоже не успела поесть. Так что приглашаю тебя в кафе на утреннюю чашечку кофе, — Слава вылез из машины и открыл для меня дверь.

Я даже не успела запротестовать, как оказалась в кафе. Меня усадили за столик и всунули в руки меню. Смирившись, ведь я и правда не успела сегодня позавтракать, я заказала себе лёгкий завтрак из салатика, блинчиков и кофе. Слава, улыбаясь, смотрел на меня. Меню он в руки даже не взял.

— А ты, что не будешь себе ничего заказывать? — спросила я.

— Я тут частый клиент, так что мои вкусы уже знают. А если честно, то я постоянно завтракаю тут, — признался Слава, — Живу я один, готовлю не очень, да и не люблю, вообще-то. Так что завтракаю, а часто обедаю и ужинаю, я в ресторанах, чаще всего здесь. Но это всё ерунда, — отмахнулся он, — Ты лучше расскажи как мама поживает?

— Нормально, — дежурно ответила я. Никогда я не любила свои проблемы на обозрение выкладывать.

— Не хочешь рассказывать? — понимающе улыбнулся Слава, — Может вам помощь какая нужна? Ты только скажи!

— Нет, спасибо, — снова отмахнулась я.

— Ладно, — нахмурившись, ответил Слава.

Дальше завтрак проходил в тишине. Молчание было какое-то напряжённое. Слава, похоже, обиделся, что я не хочу рассказывать ему про маму. Через полчаса мы вышли из кафе и Слава отвёз меня на работу. В кафе он даже и слушать не стал мои жалкие попытки возразить и заплатил по счёту. А после моего предложения вернуть ему деньги за мой завтрак, он обиделся ещё сильнее. В общем, у офиса мы попрощались не очень радостно. В пасмурном настроении я прошла через главный холл первого этажа, вызвала лифт и вошла внутрь кабины. Двери уже практически закрылись, как вдруг между ними проскользнула рука, придерживая их, и механизм послушно заработал в обратном направлении. Когда я увидела, кто стоит за ними, я чуть было не застонала от досады. И так утро было не самым радужным, так ещё и эту морду лицезреть!

— Привет, красотка, — подмигивая мне, в лифт вошёл тот парень из кафе, который нагло пытался познакомиться с нами.

— И вам доброе утро, — подчёркнуто вежливо, поздоровалась я.

— Ты сегодня отлично выглядишь! — придвигаясь ко мне, соблазнительно протянул парень.

Я уже вплотную прижалась к стене, желая подальше отодвинуться от него. Чёрт! Как жаль, что мы одни в лифте! Будь тут кто-нибудь ещё, он бы не посмел так нахально приставать. Не смотря на все мои попытки отодвинуться, парень подходил всё ближе и ближе. В конце концов, он загнал меня в угол и оказался на расстоянии нескольких сантиметров от меня. Взяв себя в руки, я сделала вид, что меня совершенно не волнует вторжение в моё личное пространство. Несколько сложнее было принять отрешённый вид при том, что его приближение действительно меня взволновало. В сексуальном смысле. Кровь тут же прилила к щекам, дыхание ускорилось, а внизу живота скрутился какой-то узел, который с каждым взглядом на парня затягивался всё сильнее. Решительно отодвинув все свои фантазии на эту тему в сторону, я сжала руки в кулаки, так, что ногти впились в кожу, пробуждая меня от этого бреда.

— Эм... Павел, кажется? — я наконец-то вспомнила как зовут этого Дон Жуана. Дождавшись кивка, подтверждающего мои слова, я продолжила, — Вы знаете Павел, что домогательства на работе составляют большой процент от исков поданных в суд?

— А ты смелая, мышка, — хмыкнув, он провёл костяшками пальцев по моему подбородку.

Мышка?! Он назвал меня мышкой?! Во мне всё закипело и я уже хотела высказать всё, что я думаю про этого придурка, как двери лифта открылись и в кабину зашли несколько человек. Паша тут же отстранился и отошёл на несколько шагов, но взгляд его был прикован ко мне. Когда я увидела, что мы приехали на мой этаж, моему счастью не было придела. Я протиснулась к двери.

— До встречи, мышка, — услышала я интимный шёпот на ухо, когда проходила мимо Паши.

Красная, как рак, я выскочила из кабины и понеслась в кабинет. Хлопнув дверью, я влетела внутрь и упёрлась в неё спиной. Из-за столов на меня недоумённо смотрели две пары глаз.

— Что случилось? — вместо приветствия спросила Люся.

— Помнишь, вчера в кафе к нам клеился парень? — подруга утвердительно кивнула, — Так вот, я его сейчас в лифте встретила и он ко мне приставал!

— Паша к тебе приставал? — Вика округлила и без того круглые глаза.

— Да! А что, по-твоему он не мог этого сделать?! — я как-то даже оскорбилась.

— Нет, просто ты... как бы это сказать..? не в его вкусе, вот, — сказала Вика, — И очень подозрительно, что он от тебя что-то хочет. Точнее я знаю, чего он хочет, но вот зачем?

— То есть, ты хочешь сказать, что я недостаточно хороша для него?! — возмутилась я, — Хочешь сказать, что на такую уродину, как я, он даже и не позариться, если только ему что-нибудь от меня не будет нужно?!

— Нет, нет! — ответила Вика, — Но сама посуди, вы почти полгода работаете вместе, он каждый день ходит в наше кафе, но только вчера обратил на тебя внимание? Что-то тут не чисто.

— Да ты просто ревнуешь, что он тебя бросил! — обиделась я на подругу.

— Девочки! Прекратите! — крикнула Люся, вставая между нами, — Вы только подумайте, из-за какого дурака вы ссоритесь! Да было бы из-за чего!

Мы с Викой замерли и посмотрели друг на друга.

— Прости, — промямлила я, — Ты права, с чего бы такому парню как он, обращать на меня внимание.

— Нет, это ты меня прости! — Вика подошла ко мне и обняла, — Он того не стоит! И не вздумай больше говорить, что ты некрасивая!

В этот момент дверь открылась, толкая меня в спину, и в кабинет вошла наша начальница.

— Девочки, доброе утро. Через пять минут зайдите ко мне, пожалуйста, — она улыбнулась и вышла.

Когда мы пришли к начальнице в кабинет, там уже собрался весь отдел.

— Всем доброе утро ещё раз. Я собрала вас, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие, — улыбаясь, начала Ирина Юрьевна.

— К нам едет ревизор? — пошутил кто-то из ребят.

— Типун тебе на язык! — начальница махнула рукой, — Завтра наш большой босс устраивает вечеринку в честь двадцатилетия нашей компании. Все знали об этом неделю назад, а вот наш отдел известили только сегодня утром, впрочем как всегда, — ухмыльнулась Ирина Юрьевна, — Надеюсь, что все будут! И, желательно, с парой.

Народ начал разбредаться, мы с девчонками в числе последних пошли к двери.

— Полина, задержись, пожалуйста, на минуту, — услышала я голос начальницы.

Я, кивнув девчонкам, вернулась к столу и села на стул. Когда все вышли, Ирина Юрьевна повернулась ко мне.

— Ты завтра придёшь? — спросила она.

— Извините, но я не могу. Вы же знаете, мне Ваську не с кем оставить, — стала оправдываться я.

— Знаешь что? — сурово сказала начальница, — Тебе надо отдохнуть, развеяться, отвлечься. Столько проблем навалилось на тебя за последнее время. А за Васькой посмотреть может моя няня. Она с моими детьми сидела в своё время. Я ей позвонила, и она сказала, что завтра вечером свободна. Так что она Васю из школы заберёт, уроки поможет сделать и спать его уложит.

— Но у меня нет денег, чтобы ей заплатить, — я попыталась вежливо отказаться, чтобы не идти на вечеринку. Не люблю я подобные мероприятия.

— Я ей сама заплачу, ты не переживай! — махнув рукой, ответила Ирина Юрьевна.

— Но я не могу быть у вас в долгу! — я снова предприняла попытку выкрутиться и отказаться.

— Давай мы с тобой решим так, я за тебя завтра заплачу, а ты мне отдашь потом, когда у тебя появятся деньги, идёт? — спросила начальница.

Я, не имея больше никаких предлогов для отказа, согласно кивнула.

— Вот и хорошо. А теперь, или работай, — она улыбнулась, а я встала и пошла на выход.

Едва я зашла в кабинет, девчонки набросились на меня с вопросами.

— Ну, что она сказала?

— Чего она хотела?

Пересказав наш разговор, я заварила себе кофе и вернулась за стол.

— Значит в обед, мы поедем за платьем! — крикнула Вика, хлопая в ладоши, — Уверена, что у тебя в гардеробе не найдётся ни одного приличного вечернего платья. Да что уж там приличного, вообще у тебя там вечернего платья нет, наверное!

— А вот и не угадала! — я ехидно улыбнулась подружке, — Завалялось там у меня одно.

— Ой, знаю я твоё "завалялось"! — Вика махнула мне рукой, — Небось ещё со школы пылиться.

— Завтра увидишь! — ответила я подруге с загадочной улыбкой.

После работы я, как всегда, поехала за братом. Вместе с Васькой мы снова поехали к маме в больницу. Она стала расспрашивать, как прошёл день у Васи и у меня. Я второй раз за день пересказала историю с вечеринкой и разговор с начальницей.

— Иди, доченька. Ты давно уже нигде не была, — сказала мне мама, — Ты же молодая ещё. Тебе на такие вечеринки и танцы ходить надо, а не за престарелой матерью присматривать.

— Мам! Ну что ты такое говоришь?! — укорила я её, — Вовсе ты не престарелая! Ты у нас ещё в самом расцвете сил!

— Поль, пообещай мне, что пойдёшь завтра на праздник, — попросила мама.

— Ладно, мам, — улыбаясь, ответила я.

Дома, когда я накормила Васю ужином и уложила спать, я залезла в шкаф и вытащила платье. Несколько лет назад, я была в магазине, выбирала материал для выполнения заказа. А когда увидела этот шёлк, я просто сошла с ума. Зачем он мне был нужен, я понятия не имела. Тем более, что работать с шёлком я терпеть не могла. Он жутко сыпется и кроить его неудобно. Но купила его. Разложив кремовый шёлк на столе, где я выполняла раскройку, я стала думать, что из него можно сделать. И тут я вспомнила про бабушкино кружево, которое валялось где-то в шкафу. Очень большое полотно, сплетенное бабушкой в свой время, почему-то валялось у нас без дела. А когда я приложила кружево сверху на ткань, я поняла, что я хочу сшить. Вечернее платье без бретелей, длинное, в пол, как у настоящей принцессы. Зачем оно мне было нужно, я не знала, но руки так и чесались начать работу. Поэтому, сделав небольшой эскиз, я принялась за работу. Через неделю платье было готово. Сверху платье плотно облегало грудь, а от середины бедра шёлк струился по телу практически до пола, открывая только носки туфелек. Кружево я покрасила в чёрный цвет и пришила сверху на шёлк. Под грудью проходила чёрная полоса ткани, образуя завышенную талию.

Теперь, держа в руках это платье, я поминутно вспоминала, как я кроила, резала, пришивала и красила материал. Стянув с него полиэтиленовый чехол, я скинула халат и примерила платье. Оно, к моей радости, сидело, как влитое. Будто и не прошло нескольких лет. Аккуратно стянув его с себя, я повесила его обратно на плечики и убрала в шкаф. Порывшись в коридоре в шкафу, достала из его недр туфельки на каблуке с открытым мысом. Они, как и ткань, были куплены в каком-то порыве.

Ночью, уже лёжа в постели, я думала, какую причёску завтра сделать. Мой обычный пучок безусловно не подходил. А потом вспомнились слова Ирины Юрьевны: "Желательно с парой". Вот чёрт! И где я возьму эту самую пару за сутки до мероприятия?! После этой мысли я провалилась в сон.

С утра мы с Васей в кой-то веки проснулись вовремя. Спокойно собрались, позавтракали и не спеша вышли из дома. У подъезда снова встретили Славу, который заводил машину. Он в очередной раз предложил нам свою помощь. Вася, которому понравилось кататься на машине, присоединился к Славе и они начали вместе уговаривать меня. В конце концов, я согласилась и под радостные вопли брата залезла в машину.

— Как у вас дела? — спросил Слава по дороге в школу.

— Нормально, — быстро ответила я, не желая посвящать его в подробности.

— А Поля вчера ночью опять плакала, — вставил свои пять копеек Васька.

— Вася! — я толкнула брата в плечо, но слов назад уже не заберёшь.

— Плакала? — Слава посмотрел на нас в зеркало заднего вида, — Почему?

— Я не знаю, она часто плачет, когда думает, что я сплю. А я всё слышу, — добродушно поведал брат.

Я покраснела, как свежий помидор. Что тут скажешь? Не затыкать же мне кляпом рот своему брату? Слава не стал спрашивать подробности. Просто протянул "понятно" и замолчал. Мне же было ужасно неловко. А Вася, похоже, совершенно не чувствовал, что сообщил что-то очень личное.

Проводив Ваську до школы, мы медленно брели обратно к машине. На работу мы не опаздывали, так что времени у нас было полно. Когда мы сели в машину, Слава снова привёз меня в то кафе, в котором мы завтракали вчера. Усевшись за стол и сделав заказ, мы снова неловко замолчали.

— Полин, может тебе всё-таки нужна какая-то помощь? — прервал молчание Слава, — Ты только скажи!

— Спасибо, но... - я уже собиралась было отказаться, но тут вспомнила про сегодняшнюю вечеринку на работе, — Вообще-то, да. У нас сегодня на работе праздник в честь двадцатилетия фирмы. Ты не мог бы составить мне компанию? — спросила я.

— Конечно, могу, — Слава улыбнулся, — Подожди, а как же Вася?

— Моя начальница с няней, которая у неё работает, договорилась, — ответила я.

— Понятно. Во сколько за тобой зайти? — мы договорились о времени встречи.

Позавтракав и расплатившись, что снова сделал Слава, мы пошли к машине. Он подвёз меня до офиса и, попрощавшись до вечера, уехал. Если честно, то весь день практически летала, желая, чтобы поскорее наступил вечер. Вот девчонки обалдеют, когда меня в платье увидят! На все их расспросы по поводу моего внешнего вида вечером, я отвечала таинственными фразами и взглядами. Хотелось устроить им сюрприз. Рабочий день пролете быстро. Я и не заметила, как уже было пора ехать домой. По дороге заехала в школу и забрала брата. Новость о том, что сегодня вечером он проведёт время с няней, его не очень обрадовала, но, как настоящий мужчина, каким он себя считал, Васька мужественно держался и согласился на пару часов в её обществе.

Дома я быстро приняла душ, причесалась и накрасилась. Скоро пришла няня, милая и дружелюбная женщина лет сорока, которая тут же пошла помогать Васе делать уроки на завтра. Я же тем временем достала платье из шкафа и аккуратно натянула его на себя, боясь зацепить тонкое кружево. Последней деталью стали туфли. Я как раз поправляла макияж перед зеркалом в коридоре, когда раздался звонок в дверь. Открыв её я увидела Славу.

— Ого! — он смотрел на меня раскрыв рот и вытаращив глаза, — Потрясающе выглядишь! Я даже дар речи потерял!

— Спасибо, — я улыбнулась такой реакции.

— Гм... Ну, что? Поехали? — спросил Слава.

— Да. Я только с Васькой попрощаюсь, — пригласив Славу войти, я развернулась и пошла в комнату к Васе.

Постучавшись, я вошла. Вася и няня сидели за столом и делали уроки. Не смотря на все мои опасения, они довольно быстро нашли общий язык.

— Вась, я ухожу. Пожалуйста, не позорь меня, и веди себя как следует, — стала наставлять я брата.

— Поля, ты такая красивая! — восхищённо выдохнул Васька, не обращая внимания на мои слова, — Правда? — он обернулся и посмотрел на няню.

— Да, шикарно выглядите! — подтвердила та, кивая.

Поцеловав брата, я взяла сумочку и мы со Славой вышли из квартиры. Когда мы приехали к офису, то с трудом нашли свободное место на парковке. Народ потихоньку подтягивался к началу торжественной части. Припарковав машину, Слава помог мне выйти, и мы направились ко входу в здание. Уже у самых дверей я остановилась.

— Ты чего? — спросил Слава.

— Я... гм... немного нервничаю, — с нервным смешком ответила я.

— Ты прекрасно выглядишь! Не переживай! — успокоил меня парень и погладил рукой по голому плечу.

Я послала ему благодарную улыбку и, нервным движением расправив юбку, резко выдохнула несколько раз, пытаясь привести себя в норму. В последний раз расправив несуществующую складку на юбке, я решительно задрала подбородок, и сделала первый шаг внутрь здания. Ааа! Была — не была!

Всю тренировку мысли витали вокруг моей Настёны. Как там она? Что делает? Ужасно не хотелось отпускать её сегодня утром. Особенно после того, как она призналась, что любит меня. Единственным желанием было схватить её в охапку и унести к себе в пещеру. И больше никогда не отпускать. А ещё лучше привязать к себе или приковать. И, похоже, я даже знаю как. Надо жениться на ней. Уговорить её любым способом выйти за меня. Осталось только решить один вопрос.

После тренировки достал телефон и набрал мамин номер. После нескольких секунд ожидания я наконец услышал мамин голос.

— Мам, привет. Это я, — поздоровался я.

— Привет, сын, — ответила мама.

— Мам, скажи, а то бабушкино кольцо, оно всё ещё у тебя? — спросил я.

— Да. Ты что жениться надумал? — настороженно спросила мама.

— Да, надумал. И угадай на ком? — иронично спросил я.

— Понятия не имею, — начала раздражаться мама.

— На Насте. Помнишь её? — ещё ехиднее спросил я.

— Насте? — на секунду в мамином голосе появилось замешательство, — Насте?! — уже недоверчиво спросила мама, — Та девочка, которая потребовала денег от нас. Конечно помню.

— Мам, я хочу знать правду! — потребовал я.

— Какую правду, сынок? — мама отлично разыграла недоумение.

— Чистую, мама, чистую! Хочу знать, что на самом деле произошло в тот день, когда к вам пришли Настины родители, — настаивал я на своём.

— Антошенька... - начала мама.

— Мам! Я люблю Настю и всё равно женюсь на ней, расскажешь ты мне или нет. Но, если ты хочешь быть у нас на свадьбе и общаться со своими внуками, то я требую, чтобы ты немедленно рассказала мне всю правду! — я не сдержался и закричал.

— Эта девка сказала тебе, что беременна?! — возмутилась мама.

— Не смей говорить так про мою будущую жену! — закричал я, — И к твоему сведению, она была беременна пять лет назад! Но потеряла ребёнка, после того, как её родители разбились в автокатастрофе!

— Господи! — тихо выдохнула мама, — Ладно. Я расскажу тебе всё. Только, пожалуйста, не думай обо мне плохо после этого. Мы с папой думали только о твоём благополучии, — мама замолчала на несколько секунд, собираясь с силами и мыслями, — В тот день её родители пришли к нам и стали требовать, чтобы ты женился на их дочери. Иначе, они грозили пойти в милицию и написать заявление на тебя, за связь с несовершеннолетней. А ты тогда только заключил контракт со своим первым клубом в Континентальной хоккейной лиге. У тебя были большие перспективы. Мы с папой не хотели, чтобы это испортило твою карьеру. И женитьба была совсем не своевременна. Тем более, ты же помнишь, что нам не нравилась эта девочка. Так что, мы решили избавиться от неё и её родителей раз и навсегда. Мы предложили им большую сумму, только бы они не пошли в милицию и забыли про свою идею с замужеством. Они тут же ухватились за предложенные деньги и ушли. Тебе же мы не могли рассказать, как всё было на самом деле. Ты сходил с ума по этой девчонке и мог бросить всё ради неё. Поэтому мы решили рассказать тебе нашу версию событий. Что её родители потребовали денег, а не мы предложили им, — мама замолчала.

— Ты когда-нибудь собиралась рассказать мне правду? — тихо спросил я.

— Я... Нет... Не думаю, — так же тихо ответила мама, — Ты... Прости меня, сынок.

— Мам, ты хоть понимаешь, что вы наделали?! Мы же любили друг друга. Я хотел жениться на Насте. Она могла бы родить нашего ребёнка. А теперь мы, возможно, никогда больше не сможем иметь детей. Неужели для вас моя карьера важнее моего счастья? — ответил я и, не имея сил больше разговаривать с мамой, положил трубку.

Весь день мучился без моей девочки. Я настолько привык к тому, что она практически постоянно была со мной рядом, что теперь было одиноко.

Целый день я не мог отойти от ощущения того, что что-то во мне изменилось. На душе, почему-то, стало легче и как-то теплее, что ли. А всё из-за девушки с которой я провёл ночь. Сконцентрироваться на работе я не мог. А уж тем более, не мог поверить в то, что такая маленькая отважная девушка может продавать информацию конкурентам. Всё это не укладывалось у меня в голове. Но ещё больше у меня не укладывалось в голове то, что меня мучила жуткая ревность к Полине. Любой взгляд мужчин, обращённый на неё, заставлял меня сжимать руки в кулаки, чтобы остановить своё желание набить морду любому, кто посмел просто бросить взгляд на мышонка. Приходилось просто крепко прижимать её к себе, чтобы сдержаться и, тем самым, показать всем, что это моя девушка. Вот только у меня никогда прежде в моей жизни за все мои 29 лет никогда не было постоянной девушки. Какие-либо перспективы постоянных отношений пугали меня до дрожи. А сейчас я совершенно не боялся этого. Наоборот, совершенно не хотелось отпускать малышку от себя.

В обед я пошёл проверить, как там поживает моё мышонок. Спустившись на этаж, где находился отдел планирования, я зашёл в кабинет, который Поля делила с двумя другими девушками. Но в кабинете я Полину не обнаружил.

— А где Полина? — спросил я у Вики.

Она только бросила на меня грозный взгляд и, толкнув меня плечом, прошла мимо меня к выходу. Я повернулся ко второй девушке, Люсе, кажется.

— Она в туалете, — тихо ответила она, испуганно глядя на меня, — Плачет, — ещё тише добавила она, когда я уже развернулся и собрался уходить.

Я поблагодарил девушку и пошёл в сторону дамской комнаты. Не обращая внимание на возмущённые взгляды выходящих женщин, я уверенно распахнул дверь и зашёл внутрь. Похоже, что все ушли на обед, так что туалет был пустой. Кроме одной кабинки. Я осторожно приблизился к двери и прислушался, пытаясь услышать всхлипы или что-то вроде того. Когда я ничего не смог расслышать, я осторожно постучал костяшками пальцев по двери.

— Поля, ты тут? — тихо спросил я.

В ответ мне не раздалось ни слова. Я снова постучался и повторил своё попытку. После третьего раза, в кабинке зашебуршились и раздалось несколько приглушённых всхлипов.

— Поля, это ты? — снова попытался я.

— Уходи, — услышал я сдавленный голос своего мышонка.

— Поля, выходи. Нам надо поговорить. Что случилось? — я попытался уговорить её выйти.

— Уходи. Не хочу никого видеть, — крикнула она, хлюпая носом.

— Поль, а у меня есть радостные новости, — я решил зайти с другого края, — Я знаю, где Вася.

Дверь тут же распахнулась и чуть не припечатал мне по лбу. Поля выскочила наружу и схватила меня за плечи. Глаза у неё были опухшие, нос красный, а волосы растрёпанные.

— Где он? — спросила она, блестя глазами в предвкушении встречи с братом.

— Если я тебе скажу, то ты полетишь туда, так? — улыбаясь, я прижал Полину к себе и поцеловал в горячую макушку.

— Я... нет... не знаю, — пролепетала она.

— Полетишь, я же знаю! — я мягко поцеловал Полину в щёку, — Положись на меня. Я его достану. Поверь мне, пожалуйста, — попросил я.

Полина несколько минут неуверенно смотрела на меня, закусив губу, а потом слабо кивнула и снова прижалась щекой к моей груди. Тут же по всему моему телу стало разливаться какое-то непонятное тепло. Я почувствовал невероятную нежность к маленькой хрупкой девочке в моих объятьях. Снова поцеловал её в волосы я поднял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— А теперь ты мне расскажешь, почему ты плакала? — попросил я максимально мягко, хотя, хотелось просто вытрясти из неё всю правду. Узнать, кто заставил малышку расстроиться, а потом убить этого гада.

— Мы с Викой поругались, — тихо ответила Поля, избегая моего взгляда.

— Почему? — снова потребовал я ответа.

— Можно я не буду объяснять? — попросила Поля и впервые за последние несколько минут посмотрела мне в глаза.

— Ладно, — согласился я, не желая больше мучить девочку, — Может тебе домой поехать? Отдохнешь, поспишь. А потом меня встретишь, накормишь ужином и... - я наклонился и принялся шептать ей на ухо, что будет дальше, обещая жаркую ночь.

Поля покраснела, потом несколько раз хихикнула, а потом нервно сглотнула. Уткнувшись носом мне куда-то в район ключицы, она покачала головой.

— Я не могу домой поехать. У меня работы полно. А потом надо ещё в одно место заехать, — туманно ответила Полина.

Я насторожился, но решил не подавать виду.

— Хорошо. Но пообедать-то, я надеюсь, мы можем? — спросил я, мягко целуя Полину.

— Можем, — улыбаясь, ответила Поля.

Я, не сдержавшись, поцеловал её ещё раз, а потом взял за руку и повёл в кафе.

Весь обед мой мышонок просидела уткнувшись в тарелку, боясь поднять взгляд и встретиться взглядом с кем-то из коллег. А все в свою очередь, таращились на нас. Кто-то недоумённо, кто-то завистливо, кто-то осуждающе. Мне было всё равно. Но вот Поля жутко стеснялась, так что не смогла съесть ни крошки. Я с трудом уговорил её съесть хотя бы салат и выпить чай. После обеда мы снова вернулись к работе. И, договорившись встретиться в главном холле после работы, разбежались по разным этажам.

В конце рабочего дня я заглянул к Геннадию Дмитриевичу, чтобы отчитаться о ходе расследования вопроса о продаже информации. Постучавшись, вошёл в кабинет и расположился на своём любимом диване. Шеф закончил работу с какими-то бумага и лишь после этого поднял голову и посмотрел на меня.

— Ну? И как у тебя идёт дело с Полиной? — прямо спросил он.

— Пока ничего не выяснил, — отрапортовал я.

— Значит, переспать ты с ней переспал, а по делу ещё ничего не узнал? — нахмурив брови, спросил босс.

— Ну, не могу же я так сразу у неё начать выведывать. Она тут же заподозрит что-то, — ответил я.

— И скоро ты собираешься начать "выведывать"? — спросил Геннадий Дмитриевич, иронично поднимая одну бровь.

— Я... Вот найдём её брата, она мне станет больше доверять, а там я уже у неё всю информацию узнаю. Кому она сливает, как и когда, сколько ей платят и так далее, — ответил я, уже поглядывая на часы. Поля уже, наверно, в холле меня ждёт.

Матч мы выиграли и вышли в финал. Теперь остался один шаг до золотых медалей. В приподнятом настроении я вышел из раздевалки, мимоходом дал пару интервью, но глазами всё время искал Настю. Но, сколько бы я не высматривал, её нигде не было. Люба подошла к Мише, что-то прошептала ему на ухо. Тот бросил быстрый взгляд на меня. Взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Не нравится мне это всё. Настя пропала, Миша с Любой о чём-то взволнованно перешёптываются. Быстро закончив отвечать на вопросы репортёра, начал протискиваться через толпу к ребятам.

— Чех, ты только не волнуйся, — начал Миша, — Настя куда-то пропала.

— Какого... - я оборвался на полуслове.

Рука как-то сама поднялась и нервным движением прошлась по ещё влажным волосам. Потерев несколько раз лоб, я сжал пальцами переносицу. В голове совершенно не укладывалось, что Настя могла просто взять и уйти. Ничего мне не сказав. Ведь только сегодня утром, мы с ней общались, всё было хорошо. И уж точно, ничего не предвещало беды.

— Когда вы её в последний раз видели? — спросил я у друзей.

— Мы с ней на трибунах встретились. Потом, где-то в середине игры, она ушла. Сказала, что в туалет, но я её после этого не видела, — ответила Люба.

— Чёрт! — ожесточённо прошептал я, — Твою мать! Где она может быть?!

— У меня есть идея! — воскликнула Люба и мгновенно растворилась в толпе.

Мы с Мишей недоумённо переглянулись. Несколько минут Любы не было, и это было одно из самых томительных ожиданий в моей жизни. Вскоре она вернулась. Не одна. Вместе с Семёном Владленовичем. Таща недоумевающего мужчину за собой на буксире, Люба вся просто светилась от радости.

— Вот, — и она кивнула на нашего менеджера, — Семён Владленович всё должен знать.

Мы втроём снова недоумевающее переглянулись.

— Да ну как вы не понимаете! — Люба всплеснула руками, — У него же есть все контакты с агентством, в котором Настя работает. А у них можно выяснить где она живёт!

— Люба, ты гений! — закричал я в восторге, схватил Любу и поднял над полом.

— Э! Аллё! — Миша настойчиво постучал меня по плечу, — Жену мою на планету поставь!

Я поставил Любу на ноги и чмокнул в щёку для пущего выражения своего восторга.

— Пошли, болезный, — Семён Владленович хлопнул по моему плечу, привлекая моё внимание.

Мы с ним вместе вышли в коридор, где шум, царившей в холле, был не так слышим. Семён Владленович достал мобильный, несколько секунд искал телефон в записной книжке и, когда моё терпение уже было на пределе, и я был готов вырвать этот дурацкий телефон у него из рук, он наконец-то нажал на кнопку вызова. Какое-то время он молчал, ожидая пока ему ответят. Ожидание тянулось бесконечно долго. Но ещё хуже стало, когда я мог слышать только половину фраз. Те, которые произносил Семён Владленович. Когда, через несколько минут, разговор наконец-то был закончен, я уже был на взводе.

— Ну, что? Выяснили? — спросил я, готовясь рвануть за Настей.

— Выяснил, — улыбаясь, ответил Семён Владленович и замолчал, испытывая на прочность моё терпение.

— НУ?! — я практически закричал.

— Пошли, отвезу тебя к твоей невесте, — и Семён Владленович развернулся и пошёл к выходу из спортивного комплекса.

Через полчаса мы были у невысокого пятиэтажного дома.

— Третий этаж, 15 квартира, — кивнув головой на окна, сказал Семён Владленович.

Пробормотав слова благодарности, я пулей вылетел из машины и по лестнице побежал на нужный мне этаж. Перед дверью я замер на некоторое время. Переведя дух, нажал на звонок. Через несколько секунд я услышал шорох за дверью. Но потом всё стихло. Судя по всему, Настя посмотрела в глазок и, увидев меня, не захотела открывать дверь.

— Настя, открой! Я знаю, что ты дома! — я стукнул кулаком по полотну двери.

В квартире снова раздался шорох. И опять стало тихо.

— Настя! — уже начиная злиться, я со всей силы приложил кулаком по двери.

Настя завозилась за дверью, а потом раздался звук открываемого замка. Дверь распахнулась, и я увидел любимую. Первое на что я обратил внимание, это заплаканные глаза. Второе — это скомканный платок в руке. Из-за чего она плакала? Может я её чем-то обидел? Но, хоть убей, сейчас я не мог вспомнить ничего такого.

— Настя, что случилось? — осторожно спросил я.

— Ничего. Просто уходи, — выдавила между всхлипами Настя.

— Почему? Я ничего не понимаю! Можешь ты мне всё по-человечески объяснить?! — потребовал я.

В этот момент распахнулась соседская дверь, и оттуда выглянула пожилая женщина. Она на повышенных тонах стала что-то говорить по-немецки. Настя, в свою очередь, что-то ей ответила, после схватила меня за руку и втащила внутрь квартиры. Заперев за мной дверь, она отошла подальше и бросила на меня какой-то затравленный взгляд. Но я был не намерен отступать до тех пор, пока не узнаю всей правды.

— Настя, пожалуйста, расскажи мне, что произошло? — я сложил руки на груди, демонстрируя свою настойчивость.

— Ничего, — бросила Настя, по-прежнему не глядя на меня.

— Тогда почему ты ушла? — спросил я.

— Я не хочу портить тебе жизнь, — вдруг любимая как-то воинственно задрала подбородок и дерзко бросила мне в лицо эти слова.

— С чего ты вообще взяла, что можешь испортить мне жизнь?! — я уже с трудом сдерживался от того, чтобы закричать.

— Да с того! — закричала Настя, — С того... Ты же захочешь семью... нормальную, — добавила она после паузы, — Где бы был ребёнок, а может и несколько детей. Я же не могу дать тебе этого.

— Ты же сказала, что у нас вероятность того, что ты можешь забеременеть? — я немного успокоился от осознания того, что я ничего не натворил, а Настя ушла из-за каких-то ей же придуманных проблем.

— Один процент! — яростно прошептала Настя, — Один процент! Это ничтожно мало!

— Но он же есть, — я улыбнулся и сделал несколько шагов к любимой.

— А если я не смогу родить тебе детей? — прошептала Настя в отчаянии.

— Существует масса вариантов. Мы можем обратиться к врачам, есть же искусственное оплодотворение, суррогатное материнство. В конце концов, можно усыновить ребёнка! — я обнял любимую за плечи и крепко прижал к себе, убеждая в своей правоте.

— Но ты же будешь мучиться от того, что это не твой ребёнок! — глядя мне в глаза, сказала Настя.

— Не буду! Родители это те, кто воспитали, а не те, кто родили. Так что, это будет наш ребёнок, даже если он и будет приёмным, — я мягко поцеловал Настю в макушку.

— А как же твои родители? Они же будут против, — спросила малышка, уткнувшись носом в мою грудь.

— Мне всё равно. Они уже разлучили нас пять лет назад, и теперь им этого не сделать вновь! — я снова поцеловал Настю, но уже в щёку, — Настюша, милая! Я люблю тебя! Выходи за меня замуж, пожалуйста! — отчаянно прошептал я.

Настя задрала голову и теперь недоверчиво смотрела мне в глаза. Несколько минут она просто молчала и смотрела на меня. И эта затягивающаяся пауза изрядно меня нервировала. Когда я уже был готов потребовать от Насти ответа, она поднялась на цыпочки и мягко коснулась моего рта своими губами.

— Я согласна, — прошептала она после лёгкого поцелуя и улыбнулась так, что у меня сердце куда-то ускакало от радости.

Я триумфально улыбнулся ей в ответ, а потом поцеловал так, что забыл обо всём на свете. Важна была только эта девушка у меня в руках. Девушка, которая согласилась стать моей женой. И теперь-то уж я был не намерен отпускать её от себя. Никогда. Ничто и никто не мог помешать моему желанию и решению.

Я крепко прижал Полю к груди, словно боясь, что слова, произнесённые друг другу, разлетятся в разные стороны. Её признание добило меня окончательно. Когда я понял, что люблю её? Трудно ответить на этот вопрос. Но вот когда она полюбила меня? Это совершенно не укладывалось в моей голове. Я никак не мог понять, за что она могла полюбить меня? Но всё равно я был счастлив. Так счастлив, что был готов сделать всё что угодно, лишь бы удержать Полю рядом с собой. Лишь бы каждый день слышать её признание.

Я, обхватив её затылок ладонью, повернул Полину голову так, чтобы видеть её лицо. Она посмотрела на меня и мягко улыбнулась. Я не смог удержаться, и коснулся таких сладких и любимых губ лёгким поцелуем.

— Как себя чувствует мама? — спросил я.

— Она в порядке... — Поля замолчала на середине фразы, — Паш, я тебе обязательно деньги верну, только не сразу, ладно.

Я приложил палец к её губам, призывая Полю замолчать.

— Не говори глупости! — отрезал я, всё ещё закрывая её рот, — Я не хочу, чтобы ты мне возвращала эти деньги!

— Но... - выдавила Поля сквозь преграду из моих пальцев.

— Никаких "но", — я наотрез отказывался принимать деньги, — Скажи мне лучше вот что, ты будешь со мной встречаться?

Господи, как в первом классе фраза прозвучала! Поля хихикнула, в подтверждение моих мыслей.

— Ты спрашиваешь, буду ли я с тобой встречаться?! — снова засмеялась она, — А не поздновато ли ты задаёшь мне этот вопрос?

— Уж больно хочется услышать твоё "да", — я улыбнулся моей девочке.

— Ладно. Тогда, да, — и, не дожидаясь моих дальнейших действий или слов, Поля поднялась на цыпочки и прижалась к моим губам своими.

— Ой, мне же к Ваське надо! — резко оторвавшись от меня, протараторила Полина.

Мы сели на мотоцикл и скоро уже были у Полины дома. Я остановил байк у подъезда. Поля пригласила меня зайти. Я стал отказываться, но она настояла, аргументируя это тем, что Вася будет рад меня видеть.

— Дядя Паша! — похоже, Васька действительно был рад меня видеть.

Парень выбежал из комнаты и, едва завидев меня, с громким криком бросился ко мне на руки.

— Так, Вася! Ты почему ещё не в постели?! — строго начала отчитывать брата Поля.

— Поль, так ведь мы с тётей Люсей тебя ждали, — закричал довольный мальчик мне на ухо, — А ты ещё и с дядей Пашей приехала! Я же говорил тебе, что он хороший. Он ведь тебе понравился?

Мы оба уставились на Полю. Я не смог удержать ехидную ухмылку, расплывшуюся у меня на лице. Уж очень хотелось услышать её ответ.

— Хороший, хороший! — отмахнулась Поля, — Так, а теперь марш в кровать!

Вася с недовольным стоном слез с моих рук и, понурив голову, пошёл в ванную умываться. И только в этот момент я заметил Полину подругу, которая стояла в дверях гостиной и удивлённо смотрела на нас.

— Люсь, спасибо тебе! — сказала Поля, подходя к подруге, — Ой, а как же ты домой поедешь? А хочешь, можешь у нас остаться?

— Нет, Поль, спасибо, но я лучше домой поеду, — заговорщицки улыбаясь, Люся переводила взгляд с меня на Полину, — Такси я себе уже вызвала.

Мы втроём пошли на кухню, чтобы выпить чай, пока машина не приехала. Через несколько минут на кухню пришёл Вася.

— Поля, я умылся, — подойдя к сестре, парень протянул ей руки ладошками вверх.

Видимо эта процедура осмотра была ежедневной, судя по тому, насколько отлаженными были движения брата и сестры. Поля как раз заканчивала осматривать Васины ладони, когда у Люси зазвонил мобильный. Звонили из диспетчерской. Такси уже стояло у подъезда и ждало её. Все стали прощаться и я вызвался проводить Люсю до машины. Обувшись и накинув пиджак, я проводил девушку на улицу, усадил в машину и вернулся обратно в квартиру. Дверь я оставил открытой, когда уходил, так что теперь я беспрепятственно вошёл в квартиру. Разувшись, я пошёл обратно на кухню.

— Поль, а дядя Паша правда тебе нравится? — услышал я приглушённый дверью Васькин голос.

— Правда, Вась, — я услышал смешинки в голосе Поли.

С детства меня учили, что подслушивать не хорошо, но сейчас, когда речь шла обо мне, я не мог не замереть на пороге кухни у прикрытой двери и послушать разговор брата и сестры.

— А может ты его любишь? — снова серьёзным тоном спросил Вася.

— Может и люблю, — уже смеясь, ответила Поля.

Я не смог удержаться и улыбнулся, от ощущения того счастья, что накрыло меня. Я тихонько приоткрыл дверь и увидел, что Вася сидит на коленях у сестры спиной ко мне. Поля подняла голову и, увидев меня, замерла, а потом улыбнулась так тепло и нежно, что у меня внутри словно что-то растаяло. Растаяло от её улыбки, от настолько домашней картинки. Мне, почему-то, сразу представилось, как Поля вот так же сидит на кухне и держит на руках нашего ребёнка.

— Пооооль, — снова протянул Вася.

— Мммм? — в тон ему ответила Поля.

— А, если ты любишь дядю Пашу, то можно он останется? — спросил Вася, глядя на сестру, задрав голову.

— Ну, это надо у него спросить, — глядя на меня с улыбкой, ответила брату Полина, всем своим взглядом выражая немой вопрос.

— Дядя Паша не против, — улыбаясь ей в ответ, сказал я.

Вася подпрыгнул у Поли на коленях, а потом повернулся ко мне лицом.

— Дядь Паш, а ты правда останешься? — умоляюще глядя мне в глаза, спросил мальчик.

— Правда, если Полина мне разрешит, — я улыбнулся Васе, а потом перевёл взгляд на Полю.

— Полина разрешает! — за сестру ответил Вася.

Мы с Полей рассмеялись. Вася спрыгнул с коленей сестры, подскочил ко мне и обнял за пояс.

— Ура! А ты споёшь мне песенку? — попросил мальчишка.

— Пойдём, я тебе лучше сказку расскажу, — ответил я и, взяв Васю за руку, повёл его в детскую.

Через полчаса мальчик уснул. Я получше укрыл его одеялом, выключил свет и пошёл к Поле в спальню. Закрыв за собой дверь, я прислонился к ней спиной. Полина как раз расстилала постель. Она оторвалась от своего занятия, подняла голову и с ласковой улыбкой посмотрела на меня.

— Спасибо тебе за всё! — прошептала она.

— Не за что, любимая, — я подошёл к Поле и крепко прижал её к себе.

Она, чмокнув меня в губы, выскользнула из моих объятий и вышла из комнаты. Через какое-то время она вернулась, молча вынула полотенце из шкафа и протянула его мне.

— Я быстро, — практически на бегу бросил я и выскочил из комнаты.

Быстро приняв душ, буквально за несколько минут, я вытерся полотенцем, а потом, за неимением чистого нижнего белья, обернул его вокруг пояса. В таком виде я и появился в Полиной спальне. Любимая уже лежала в постели. Когда я вошёл, она подняла голову и, улыбнувшись мне, откинула край одеяла, приглашая меня присоединиться к ней. Я, скинув полотенце и получив одобрительный и оценивающий взгляд от Поли, забрался под одеяло и прижал Полину спиной к своей груди. Она несколько раз пошевелилась, пытаясь устроиться удобнее, а потом затихла.

— Спокойно ночи, любимая, — поднявшись на локте, прошептал я Поле на ухо и почувствовал, как разбежались мурашки по нежной и чувствительной коже моей девочки.

— Но... А как же... - недоумённо сдвинув брови, Поля посмотрела на меня, перевернувшись на спину.

— Потом, всё потом, — уже погружаясь в сон, прошептал я в ответ.

Полина.