Возвращаться в столицу было волнительно, особенно когда бежала оттуда в отчаянии несколько лет назад и была главной скандальной персоной. Я знала, обо мне еще шептались в полутемных и прохладных гостиных приличных домов, не произнося моего имени вслух, — всем и так было понятно, кому перемывают косточки. Та самая леди, чей брак когда-то считался самым завидным, опозорила его изменой. Собственный муж выгнал ее из дома, подав на развод, и она, поджав хвост, уехала в старое родовое имение Леор. И этой леди была я — скромная девушка из не очень именитого рода Леор.

Мне посчастливилось выйти замуж за молодого и красивого мужчину, герцога Рейгана Грина. Мы любили друг друга искренне и, как мне казалось, сильно, пока я не столкнулась со всей жестокостью мужа. Спустя пару дней после того, как оказалась на улице, — из-за грязных слухов, повергших меня в шок. Попросив разрешение у королевы на отбытие домой, я сбежала, ничего не взяв с собой из прежней жизни, только маленькое чудо под сердцем.

Сейчас этому чуду было шесть лет — Софи мирно спала напротив меня, ей не мешал ни звон копыт лошадей, ни тряска экипажа. Я не боялась возвращаться в Ларгию, мне уже давно было все равно, о чем судачат у меня за спиной, ведь мнение людей на самом деле ничего не говорит о тебе самом. Я боялась за дочь. Она была еще маленькой для интриг и развращенной жизни аристократии. Меня успокаивал тот факт, что надолго в столице мы не задержимся и вскоре отправимся домой. Всего-то пережить десять дней празднования дня рождения нашей прекрасной королевы — ответить отказом на ее приглашение я не могла. Когда-то я служила ее старшей фрейлиной, мы подружились, и с тех пор мы остаемся преданными подругами. Она единственная, кто меня не оставил и поддержал в трудную минуту.

Посмотрев в окно, вдалеке я увидела главные ворота столицы, сверкавшие, как солнце. Ворота короля. За ними я наверняка встречу бывшего мужа, который, к слову, скоро женится на другой. От этой мысли чувство горечи разлилось внутри меня. Жаль, что когда-то он поверил другим, а не мне. Я взглянула на дочь и подумала, что моя жизнь не так плоха, все наладилось. Я смогла восстановить имение и заняться разведением лошадей, что оказалось весьма прибыльным делом, которое позволило мне и дочери ни в чем не нуждаться. Вскоре мне тоже предстояло повторно выйти замуж, за лорда Виктора Баура. Наш брак был договорным, что не мешало нам быть друг другу верными друзьями. Виктор уехал в Ларги раньше нас, чтобы подготовить дом к нашему приезду и комфортному размещению.

Экипаж тянулся по главной улице города, которая не сильно изменилась за эти семь лет. Такая же громкая, чистая, со множеством лавок, ресторанов и кондитерских, в которых я любила бывать. Вскоре мы свернули на менее оживленную улицу, что прятала от любопытных глаз особняки знати. Проехав еще пару сотен метров, мы остановились у одного из таких домов и принялись ждать, когда массивные кованые ворота дома Баур откроются.

Виктор ждал нас. Он был, как всегда, одет с иголочки: черные брюки, свободная черная рубашка, его темные длинные волосы были убраны в хвост, а на точеном бледном лице сияла искренняя улыбка. Выйдя из кареты, я попала в его крепкие объятия, а через пару минут и дочь утонула в них. Софи любила Виктора, была с ним добра и вежлива, и в свою очередь мужчина тоже полюбил ее, хоть она была ему не родной.

Устроились мы быстро и с комфортом, проведя остаток дня втроем.

Утром я проснулась рано — сегодня начинались празднования дня рождения королевы, давали бал, на котором мне надо было обязательно присутствовать. Позавтракав, я выскользнула из дома никем не замеченная и поспешила в замок — мне хотелось увидеть подругу и поболтать с ней до торжества, помочь ей собраться.

Королева приняла меня в малой гостиной, предназначенной для встреч с людьми близкого круга. Стены, окрашенные в нежные пастельные тона, создавали ощущение простора и света, пол был устлан изящным ковром. В центре комнаты стояло небольшое кресло, обитое золотисто-розовым шелком, на котором и сидела Каталина. Ее светло-голубые глаза светились радостью, когда она приветствовала меня. Я опустилась напротив Каталины в точно такое же кресло, разглядывая ее и обстановку комнаты, что так хорошо помнила, как будто не было этих лет разлуки. Все тот же книжный шкаф позади диванчика, заполненный книгами в кожаных переплетах, на стенах — нежные весенние пейзажи, а в углу камин, что в долгие зимние вечера дарил уют нашим беседам.

Минувшие годы не испортили стройную фигуру королевы и, кажется, не отразились на ее лице, разве что взгляд стал мудрее. Мы проболтали до вечера, даже не заметив, что подошло время открывать бал. Я помогала королеве собраться и наряжалась сама, вспоминая те счастливые дни, когда все свое время проводила в обществе Каталины, была ее опорой и поддержкой. И, как много лет назад, спустя пару часов мы вместе вошли в бальный зал, где уже собрались знатные гости.

Наше появление не прошло незамеченным. Множество глаз с упоением рассматривали хрупкую фигурку королевы и ее наряд — темно-синее атласное платье и маленькую диадему, в драгоценных камнях которой преломлялись отблески свечей. Ей улыбались — кто-то искренне, а кто-то лицемерно. Меня же это высшее общество старалось не замечать.

Музыканты грянули туш, и бал начался полонезом. Я устроилась на подлокотнике трона королевы, разглядывая дам и кавалеров, словно снова переместилась во время, когда я была старшей фрейлиной, и вот мы на одном из балов, где я встретила Рейгана, своего бывшего мужа. Мне было тогда девятнадцать лет, я прошла отбор и стала служить при дворе, а королева совсем недавно вышла замуж за нашего солнцеподобного короля. Мы быстро подружились с ней и на балах сидели вот так же, обсуждая всех этих напыщенных и высокомерных господ. Среди этого искусственного блеска однажды я заметила его, Рейгана. Он был высок, статен, его черные волосы ниспадали на широкие плечи, а глаза цвета весеннего неба смотрели прямо на меня. От королевы это не укрылось, и она толкнула меня в его объятия. Мы танцевали и разговаривали. Потом последовали долгие ухаживания, много красивых слов, первые нежные поцелуи... Я не верила своему счастью, улыбка не сходила с моего лица.

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать мысли о прошлом, и почувствовала чей-то жесткий взгляд — Рейган стоял поодаль, чуть ниже трона короля и королевы, и пристально разглядывал меня. Я поспешила опустить глаза. К нему прижималась его спутница — Виктория, его невеста, с которой через пару месяцев они сыграют свадьбу. Он выгнал меня, даже не дав объясниться, я думала, он давно все забыл, так зачем же сейчас прожигает меня взглядом?

Рейган и Виктория приблизились, чтобы высказать свое почтение, но, к моему удивлению, королева на их слова просто небрежно махнула рукой, даже не посмотрев на парочку. Рейган с пониманием дернул свою спутницу и растворился в толпе.

— Не люблю я главного дознавателя, — удовлетворила мое любопытство Каталина. Хорошо, что среди этого змеиного клубка, который только и ждет скандального падения другого и порой даже ускоряет его, у меня был человек, который поддержит и не осудит.

Вскоре на бал приехал Виктор. Он был в темном камзоле, отделанном серебром. Подойдя поприветствовать королеву, он украл меня на танец. Король тоже присоединился к веселью — вместе с королевой они исполнили вальс. Я была рада, что они смогли выстроить теплые и доверительные отношения среди интриг и лжи двора.

Мы танцевали, и все тревоги отошли на второй план. Только вот я то и дело ловила на себе взгляды Рейгана, и мне почему-то казалось, что он не упускал ни одного моего шага. Мое глупое сердце было радо такому вниманию, глупо это отрицать. Несмотря на всю боль, что он мне причинил, несмотря на семь одиноких лет, я любила его, как и в те дни, что мы были вместе.

Когда я вернулась в особняк Виктора после бала, то чувствовала себя уставшей. Множество чувств и эмоций одолевали меня. Хотелось сбежать к себе в поместье, чтобы больше не видеть обращенных на меня любопытных взглядов, не слышать злобного шепота, не ощущать презрения посторонних людей, которые, как стервятники, терзают свою жертву до последнего. После скандала прошло уже столько лет, а меня до сих пор обсуждали! Все эти годы я помнила ужас произошедшего, когда Рейган выставил меня за порог, даже не дав мне объясниться. Мне пришлось потревожить покой королевы, и только к вечеру следующего дня я узнала причину такого поступка. Но как он мог поверить, что я ему изменяю? Почему не поговорил со мной? Почему не спросил? Ведь это была ложь и клевета!

Я не знала, кто распустил эту сплетню и убедил в ней моего мужа. Казалось, мне уже должно быть все равно на то, что случилось, но встреча с Рейганом на балу всколыхнула воспоминания. Мне захотелось наконец спокойно обсудить с ним то, что произошло. Но я пока не решила, хочу ли рассказать ему о дочери. Каталина и Виктор считают, что я должна это сделать, ведь ложь никому не пойдет на пользу. Особенно Софи, если она узнает, что Виктор не ее отец. Я же мучилась противоречиями: с одной стороны, было бы справедливо, чтобы моя дочь выросла и узнала причину, по которой ее настоящий отец о ней не подозревает, и сама решила, хочет ли с ним общаться. Но другая часть меня жаждала лично сказать ему обо всем и посмотреть на реакцию бывшего мужа. В любом случае, Рейган не сможет мне ничего предъявить — официально Софи внебрачная дочь Виктора, а, учитывая мою репутацию, никто не поверит, что она его дочь, и, соответственно, претендовать на нее он не мог.

Следующие два дня прошли как в тумане, я просто не заметила их, была собственной тенью, играя в веселость и заинтересованность и сопровождая королеву на официальные мероприятия.

На четвертый день мы с Виктором и Софи прогуливались по ярмарке, лениво двигаясь к королевскому ипподрому, на котором должен был состояться благотворительный заезд. Я держала за руку Софи, что так и норовила убежать от меня, ведомая детским любопытством. Виктор шел рядом и о чем-то с воодушевлением мне рассказывал, но я с трудом улавливала суть.

Вдруг впереди я заметила Рейгана с Викторией. Ревность жгучей лавой растекалась по венам — как же больно хранить эту любовь, которая, по сути, не была никому нужна.

Софи отвлекла меня от переживаний, потянув к лавочке со всевозможными сладостями, и уговорила купить ей большой разноцветный леденец, невероятно притягательно пахнущий клубникой. Я смогла вернуть себе самообладание и наконец-то стала замечать, что происходило вокруг, как и Софи, рассматривала с интересом ярмарочное убранство. Всюду слышался смех, мелькали разноцветные флажки, карамельные петушки и вывески. Вскоре запахло землей и лошадьми — у ипподрома было не протолкнуться. Софи подошла к загону и стала с интересом рассматривать наездников и лошадей. Она, как и я, любила этих свободных и прекрасных созданий.

— Аврора! — меня окликнула темноволосая девушка.

Я узнала в ней сестру Рейгана, Маргарет. Она была одета в нежно-голубое атласное платье, свободно струящееся по телу, ее темные волосы спадали свободными волнами на хрупкие плечи, а на веснушчатом лице светилась лучезарная улыбка.

— Аврора, я так рада тебя видеть!

— Здравствуй, Маргарет, — как можно спокойнее поприветствовала я девушку, — знакомься, это Софи.

Маргарет внимательно оглядела меня, а потом переключилась на Софи. Мое сердце начало биться быстрее: надеюсь, сходство с отцом не столь очевидно для других. Софи смутилась от такого пристального внимания и попыталась спрятаться за мою спину.

— Она прекрасна, — улыбнулась Маргарет. — Как ваши дела?

Я рассказала ей о поместье и свадьбе с Виктором. На этих словах Маргарет как-то неприятно наморщила свой аккуратный носик. Мы обменялись парой общих фраз, и Маргарет, попрощавшись, убежала к стайке своих подруг.

— Ты в порядке? — учтиво поинтересовался Виктор, который до этого стоял чуть поодаль от нас.

— Да, просто не ожидала, что она захочет со мной разговаривать.

Все же я — бывшая жена-изменщица ее любимого брата, удивительно, что Маргарет удостоила меня своим вниманием. Возможно, я ошибалась на ее счет, и она не держит на меня зла. Но тут, не успела я как следует обдумать разговор с Маргарет, перед нами возник Рейган со своей фирменной учтивой улыбкой, за которой всегда прятал раздражение. Теперь ясно, какие чувства я в нем пробуждаю.

— Лорд Баур, — протянул он руку Виктору, — леди Леор. — Мне досталась дежурная улыбка.

— Герцог Грин, — так же дежурно ответил Виктор.

Я же решила промолчать и отвернула голову в сторону от бывшего мужа.

— Вас можно поздравить, — нервно проговорил Рейган.

— Да! — дружно с Виктором ответили мы.

Рейган нервно дернулся, и его глаза опасно сузились.

— Ну что ж, поздравляю, — сухо сказал он и попрощался.

Мы с Виктором переглянулись, недоумевая, какая сцена только что разыгралась перед нами. Если бы мне было позволено, я бы подумала, что Рейган ревнует. Вот только я для него предательница, изменщица, убийца нашей любви. Но отчего-то мне, глупой, хотелось верить, что я ему до сих пор не безразлична.

Скачки снова пролетели незаметно для меня, как и многое другое за эти дни. Я не могла ни на чем сосредоточиться и была рада, когда мы наконец вернулись домой.

На столицу опустились первые сумерки, Софи успела уснуть на руках у Виктора, и ему пришлось нести юную леди до ее комнаты. Я же пошла в спальню и рухнула на кровать вниз лицом, пытаясь забыться.

— Тебе надо поговорить с ним, — вернул меня в реальность тихий голос Виктора. Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом мужчины.

— Не хочу, — резко ответила я, — ничего хорошего из этого не выйдет. Он не поверил мне тогда, не поверит и сейчас. У меня нет доказательств своей непричастности к мерзким слухам, а убеждать в обратном я его не собираюсь.

— Возможно, сейчас он прислушается к твоим словам, — Виктор устало прикрыл глаза. — Тебе стоит рассказать ему про дочь.

— Нет! — возмущенно воскликнула я и вскочила с кровати.

— Ты мучаешь себя, Аврора, — невозмутимо продолжил Виктор и обнял меня.

Я прижалась к нему, такому уверенному и сильному. От Виктора пахло корой и цедрой — такой теплый и уютный аромат. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Он принимал меня любой: капризной, молчаливой, громкой и немного безрассудной. Всегда поддерживал и помогал, когда мне было это нужно, и, наоборот, оставался в стороне, когда я этого не требовала. Благодаря ему я смогла восстановить родовое поместье и начать свое дело, он помог мне расправить крылья, но не смог помочь мне забыть. Я беззвучно плакала, спрятавшись на его груди, как маленькая девочка, он обнимал и невесомо гладил меня по спине. Когда я успокоилась, он нарушил тишину:

— Вам надо поговорить, и ты это знаешь.

Да, я чувствовала в этом необходимость, но не знала, как все устроить и где взять смелости на непростой разговор. А как известно, когда человек топчется на месте, судьба берет инициативу в свои руки — так произошло и на этот раз.

Вечером после встречи на ярмарке и весь следующий день я не мог перестать думать об Авроре. Она была прекрасна — нежный цветок в своем светло-сером платье, длинные каштановые волосы собраны в высокую элегантную прическу, которая подчеркивала изгиб тонкой шеи. Мне кажется, она не изменилась за эти годы, только стала более очаровательной, чем я ее помнил, и, если быть честным с самим собой, осталась все такой же желанной. Я не переставал ее любить, но простить измену я ей не мог.

Откинувшись на спинку кресла, я задумался о причине ее поступка и ее мотивах. Я дарил ей всю свою нежность, любил ее так, как умел, был с ней честен и одаривал своим вниманием. Возможно, его-то ей и не хватало — в силу срочных дел я часто пропадал на целую неделю, но я всегда думал, что она понимает сложность моей работы. Может, она чувствовала себя одиноко, и эта пустота толкнула ее в объятия другого. Если бы Аврора только сказала мне, что чувствует, я бы бросил ради нее карьеру! Нам бы хватило средств, чтобы жить достойно, и без моей работы главным дознавателем. Мне была важна наша семья!

Когда мне намекнули, что жена мне изменяет, я не поверил, знал, что Аврора любит меня. Но сомнение и ревность поселились в моей голове, и вскоре я собственными глазами увидел свою жену в недвусмысленных объятиях другого мужчины. Я убежал стремглав из отеля, где их застал. Не замечая ничего и никого вокруг, шел по улочкам, пока отчаяние и злость бушевали в душе. Когда я наконец пришел домой и увидел свет в окнах, то понял, что больше не смогу даже смотреть на жену. И я распорядился собрать ее вещи и выставить за дверь.

После заочного развода и отъезда Авроры я много раз порывался поехать за ней, задать волнующий меня вопрос «почему», представлял, что прощу ее, но так и не сделал этого. А вскоре я узнал, что она родила дочь, и в графе «отец» значился Виктор Баур. Что доказывало факт ее измены.

Сейчас, смотря на Аврору и видя ее маленькую милую копию, меня разрывало на части, что это не я рядом с ней и это не моя дочь. Как она могла разрушить наше счастье, вырвать мое сердце и предстать в обществе счастливой в объятиях другого?! Конечно, Виктор красив и статен, он богат, занимается сельским хозяйством, все его характеризовали как очень хорошего человека, но чем он лучше меня?

Я резко встал и подошел к окну, пытаясь совладать с собой, как вдруг услышал тихий скрип открывшейся двери и легкую поступь каблучков. Развернувшись, чтобы в очередной раз высказать своей невесте недовольство о неуместности ее прихода, я застыл на месте: передо мной стояла Маргарет. Это меня очень удивило, потому что раньше она никогда сюда не приходила. Я ожидал увидеть кого угодно, возможно, даже Аврору, но не сестру. Она выглядела задумчивой и мяла шляпку в руках — что-то беспокоило ее, и я не на шутку встревожился.

— Маргарет, что случилось?

— Ничего, — тихо ответила она и села в кресло напротив, — но кое-что со вчерашнего дня не выходит у меня из головы.

Я тоже опустился в кресло и принялся внимательно разглядывать сестру. Что же ее так взбудоражило, что она пришла ко мне на работу, а не дождалась возвращения домой?

— Знаешь, Рейган… — начала она, не смея поднять глаза и все так же теребя шляпку. — Только не злись, пожалуйста.

Сердце пропустило удар. Что же случилось, ее кто-то обидел или она что-то натворила?

— Говори уже.

— Вчера, говоря с твоей женой, — сделала она ударение на последнем слове, — мне показалось, что Софи очень похожа на тебя, — уже шепотом закончила Маргарет.

Я молчал, пытаясь осознать последнюю фразу. Софи не могла быть моей дочерью. Или могла? Никогда не разбирался в сроках беременности. Но где доказательства нашего родства? Маргарет могла принять желаемое за действительное, потому что она любила Аврору как сестру и была недовольна моим решением, постоянно напоминая, что мне стоило все обсудить с ней и потом уже решать. Сестра так и не смирилась с нашим разводом и не хотела принимать Викторию, каждый раз открыто это демонстрируя. Вот и сейчас, кажется, что виной всему ее фантазия, попытка заставить меня поговорить с Авророй.

— Нет! Ты знаешь, что она изменяла мне, — резко бросил я, — и отец ребенка — Виктор Баур.

— Она могла назло записать дочь на него, — так же отрывисто ответила сестра. — Подумай, как ты обошелся с ней. Ее кто-то оклеветал, а ты, дурак, поверил. Тоже мне, великий дознаватель! — гневно закончила свою речь Маргарет.

— Не думаю, Маргарет, — устало ответил я ей.

Некоторое время мы сидели молча, не смотря друг на друга, а затем сестра встала и, уже собираясь уходить, сказала напоследок:

— Спроси ее, Рейган, она не соврет тебе. Или останешься в дураках. — И она захлопнула за собой дверь.

Слова сестры заставили меня представить на секунду, что Софи — моя дочь. Такое вообще возможно? Но если это правда, почему Аврора молчала все эти годы? Интересно, сколько девочке лет… Я не знаю, никогда этим не интересовался. Может, стоит поговорить с Авророй, и Маргарет права, что, если я этого не сделаю, так и останусь один на один до конца своих дней с вопросами, на которые не узнал ответов.

Я позвал своего помощника и дал ему задание предоставить мне свидетельство Софи и всю информацию, которую он найдет на Аврору и ее дочь. В глазах помощника немой вопрос, но он обязан мне подчиняться. А мне стоит заняться другим: выяснить, что же на самом деле произошло семь лет назад.

Прошло три дня после скачек и встречи с Рейганом, я все никак не могла забыть его холодного взгляда, даже сидя в саду рядом с королевой на пикнике для самых близких друзей двора. Со мной были Софи и Виктор — он беседовал с мужчинами, а Софи носилась по всему саду с другими детьми. Я улыбнулась, наблюдая за ней, за ее счастливой улыбкой и задорным смехом, но мне было некомфортно здесь находиться и опять ловить на себе презрительные взгляды. Ох, еще и это дурацкое платье, которое горничная затянула так, что лишний раз не вдохнуть! Интересно, кто придумал это орудие пыток под названием корсет? Выглядеть эффектно он помогал, но и головной боли тоже прибавлял. Не выдержав и пары часов, я извинилась и направилась в предоставленные нам покои во дворце, чтобы хотя бы немного отдохнуть.

Оказавшись в просторной и светлой комнате, я сразу направилась к зеркалу, стараясь ослабить корсет, но он был так сильно затянут, что мне никак это не удавалось. В ожесточенной схватке с коварным врагом я не сразу услышала чьи-то шаги. Решив, что это Виктор, я попросила его помочь, но стоило мне посмотреть в зеркало, как я замерла: совсем другой мужчина находился со мной в одной комнате. Рейган внимательно смотрел на меня и молчал. Что он тут забыл? Как он вошел?

— Тебе лучше уйти, — испуганно прошептала я. — Не боишься, что пойдут слухи?

— Мне все равно, — жестко ответил мне Рейган. — Нам надо поговорить.

Мое сердце пустилось в галоп, в ушах зашумело, и мне на долю секунды показалось, что я сейчас упаду в обморок. Я сжала ладони в кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Поздно разговаривать, Рейган, — пыталась я говорить спокойно, — прошло время для этого.

Я так и стояла к нему спиной, разглядывая его в отражении зеркала. Он был спокоен, немного уставший — об этом говорили залегшие тени под глазами. Он часто дышал, что выдавало его волнение. Он был прекрасен в простой белой рубашке и брюках. Взгляд его голубых глаз был устремлен на меня.

— Ответь на один вопрос, Аврора, — сказал он, подходя ближе. — Софи — моя дочь?

Сердце остановилось и упало вниз. Меня накрыло волной паники, из головы разом вылетели все заготовленные на такой случай фразы.

Рейган приблизился вплотную и положил руки мне на талию, тепло его прикосновений высекло искры из тела. Мы безмолвно стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. В комнате было тихо, и только часы равномерно отсчитывали мучительные минуты. Наконец я собралась с мыслями и ответила:

— Какая разница! Разве ты мне теперь поверишь…

Рейган молчал, не спешил хоть что-то сказать или что-то сделать.

— Да, — четко произнес он.

— Почему? — шепотом спросила я.

— Не знаю.

Он был для меня загадкой, я не могла угадать ход его мыслей и мотивов. Почему он сейчас готов был мне поверить, почему тогда не мог, что изменилось? Я решила соврать ему — пусть мучается так, как когда-то мучилась я.

— Она моя дочь! — гневно выкрикнула я.

Я обернулась и увидела, как сузились зрачки Рейгана. Он вздохнул и вложил мне в руки из ниоткуда взявшийся листок. Свидетельство Софи.

— Так она моя дочь?

Настал момент, когда мне предстояло сказать правду или солгать. От этого сложного выбора меня спас Виктор, который вошел как нельзя кстати.

— Герцог Грин, вам лучше покинуть комнату моей невесты, — ледяным тоном заявил Виктор и указал Рейгану на дверь.

Рейган напрягся и сильнее сжал ладони на моей талии, как будто не хотел отпускать, но ему пришлось.

— Мы еще поговорим, Аврора, — бросил он на прощание.

Едва Рейган ушел, я почувствовала пустоту и сильную обиду. За то, что он бросил меня тогда, а сейчас врывается и требует ответа, который я не готова ему дать.

Виктор обнял меня и поинтересовался, что хотел мой бывший муж. Получив ответы, он напомнил, что предупреждал меня о возможности такой ситуации, и снова подчеркнул, что считает, что я должна сказать Рейгану о Софи. Но я не желала делить дочь с бывшим мужем, не желала, чтобы он был в ее сердце. Потому что в его сердце нет места мне.

После расспросов бывшего мужа я не могла вернуться в сад и присоединиться к веселью, поэтому, забрав Софи, мы уехали домой, где на время я смогла спрятаться ото всех. Только, как оказалось, ненадолго — ровно до следующего утра, когда ко мне нагрянул Рейган.

Услышав, что у нас посетители, я собралась с духом и спустилась в малую гостиную. Рейган обернулся на звук открывшейся двери и улыбнулся мне, его вчерашней суровости и след простыл. Сегодня он был одет в простую черную рубашку и темные брюки, волосы собраны в хвост. От него пахло кожей и табаком. Вся комната уже успела пропитаться его запахом.

— Доброе утро, Аврора, — мягко нарушил он тишину.

— Доброе утро, Рейган.

— Я даже не знаю, с чего начать наш разговор, — тихо произнес он, — надеюсь, ты будешь честна со мной. Софи — моя дочь?

Правда или ложь.

— Она твоя дочь, Рейган, — произнесла я и почувствовала облегчение.

Услышав мои слова, Рейган замер. Потом отвернулся и стал смотреть в окно на проезжающие мимо кареты и людей, сидящих в этих экипажах, не подозревающих о драме, что разворачивалась в нашей гостиной. Драме двух людей, которые любили друг друга и потеряли из-за злого рока.

Я не знала, как отреагирует Рейган на новость об отцовстве. Боялась, что он упрекнет меня во лжи, хоть и сам пришел узнать ответ, будет кричать и обвинять меня, возможно, попытается забрать Софи. Но чего я никак не ожидала, так это того, что спустя пару минут молчания Рейган выбежит из гостиной и спешно покинет наш дом, оставив меня теряться в догадках от непонимания происходящего.

Следующую половину дня я провела как на иголках, ожидая возвращения бывшего мужа и его гневной тирады, но он не пришел.

Вечером за ужином я рассказала Виктору о нашем с Рейганом разговоре и о том, как тот сбежал. Виктор предположил, что бывший муж попросту не справился с эмоциями, которые выплеснулись наружу, стоило ему узнать о дочери.

Новости о дочери обрушились на меня как водопад. Радость, страх, изумление, неверие и тоска. Поводов не доверять Авроре не было, я видел правду в ее глазах и приговор самому себе. Не выдержав, я сбежал из их поместья и бесцельно бродил по городу. В голове билась мысль, что, возможно, все, произошедшее семь лет назад, чье-то умело спланированное действо: кого-то, кто хорошо меня знал и просчитал все ходы.

Невинно брошенная сплетня и прекрасно спланированный спектакль в отеле — все это отдалило меня от жены и дочери, я сам себя лишил их. Аврора может запретить мне видеться с Софи, у нее есть на это право, для девочки я абсолютно незнакомый человек, и теперь ничего с этим не поделать. Мне надо поговорить с бывшей женой, объясниться, но где набраться смелости после трусливого бегства?

Я вернулся в департамент и бесцельно просидел весь день в кабинете, пытаясь понять, как мне распутать этот клубок лжи, кому могло быть выгодно подставить Аврору. Ни одного дельного предположения. Я то и дело возвращался мыслями к дочери. Софи прекрасна и, как мне кажется, является точной копией материи, только более миниатюрной. Больше о ней, увы, я не знал ничего.

Мои попытки разгадать загадку семилетней давности закончились провалом, и я решил поручить это дело другому дознавателю. Вызвал к себе своего хорошего друга, Себастьяна, — пожалуй, единственного человека, которому я мог доверить столь личное и деликатное дело. Мы знали друг друга со времен академии, и на службу тоже поступили вместе. Несмотря на мой быстрый карьерный рост, он искренне радовался за меня и помогал во всем. Вот и сейчас, выслушав мои путаные объяснения и поняв, что от него требуется, он с азартом гончего пса стал меня расспрашивать о прошедших днях. Мы проговорили до вечера; чувствовал я себя после этого довольно паршиво.

Следующий день промелькнул стремительно, я очнулся лишь вечером и принялся писать письмо отцу Виктории, информируя его, что разрываю договоренность о помолвке с его дочерью и готов выплатить компенсацию.

Если быть честным, Виктория мне никогда не нравилась, я воспринимал ее по большей части как младшую сестру, ведь мы практически росли вместе. Она была красива, но в ней порой проскальзывала какая-то наигранность и фальшь. На нашей помолвке настояли мои мать с отцом, напоминая, что в двадцать восемь лет мне пора бы уже обзавестись наследником. Я и сам это понимал, поэтому был готов повторно жениться ради ребенка, чтобы было кому продолжить род Гринов. Виктория хорошо подходила на эту роль, я знал ее и предполагал, что смогу с ней договориться и построить сносный брак. Также для меня было важно, что скандал с моим первым браком прошел мимо Виктории — ей тогда только исполнилось шестнадцать, и она не была представлена ко двору, поэтому некому было рассказать ей эти грязные сплетни.

Но полюбить Викторию я не смог, потому что до сих пор люблю Аврору и даже не хочу представлять кого-то другого в роли моей избранницы. Я не вижу смысла в нашем с ней браке и не хочу никого обманывать. Впервые в жизни мне все равно, что скажут другие. Я обязан быть рядом с дочерью и вернуть Аврору, чего бы мне это ни стоило. Мое место рядом с ними.

Наступил предпоследний день празднования дня рождения королевы. Прошло всего девять дней с нашего приезда сюда, но из-за насыщенных событий и переживаний казалось, будто минуло девять лет. С момента, как Рейган узнал правду о Софи, прошло два дня, но он так и не объявился, и это меня нервировало.

Сегодня во дворце были запланированы шарады и головоломки, а после — званый ужин. Собиралась я неохотно, зная, что там будет Рейган. Виктор не смог со мной пойти из-за срочных дел, требующих его личного присутствия, — я даже не представляю, что это могло быть, если он осмелился отказать в приглашении королевской семье.

Я надела легкое скромное платье с мягким корсетом, памятуя о своем мучении на чаепитии. Наряд цвета слоновой кости, со свободной юбкой, не сковывал движения. Волосы я заколола в высокий хвост.

Попрощавшись с Софи, я поехала во дворец и успела немного поболтать с подругой, которая честно призналась, что уже устала от праздника и постоянного пристального внимания. Успокоив ее, что осталось всего два дня и бо́льшая половина трудности позади, я вместе с королевой вышла к другим гостям и сразу заметила Рейгана. Он был один. Интересно, почему его невеста решила пропустить такое важное мероприятие и возможность блеснуть в высшем обществе?

Я старалась держаться подальше от бывшего мужа и прятала свое смущение, когда натыкалась на взгляды Рейгана. Он выглядел сегодня особенно привлекательным в своем темно-синем камзоле, расшитом серебряными нитями, и темных прямых брюках. Его волосы свободно падали на плечи, а на лице играла легкая улыбка.

Вскоре в зал впорхнул церемониймейстер и начал объявлять пары в случайном порядке:

— Мисс Леонор и герцог Грин, — прозвучало как гром среди белого дня.

Я посмотрела на Рейгана и по его виду поняла, что он нисколько не удивлен этой новости. Вот же! Я разозлилась, уверенная, что это он все подстроил, он мог, я знаю. Люди вокруг начали шептаться и с любопытством посматривать на нас, некоторые дамы, позабыв обо всех приличиях, указывали на меня своими веерами.

Я даже не пыталась слушать правила игры. Поглощенная своими мыслями, я не сразу заметила, как зал начал пустеть, а Рейган мягко взял меня за руку и повел к выходу. Он молчал. Я тоже не спешила нарушить тишину, хотя о многом хотела бы ему сказать — жалоб и упреков за эти годы накопилось достаточно.

Вдруг я обнаружила, что Рейган привел меня не в общую залу, где сейчас веселились придворные, а в потайной кабинет, дверь которого можно было открыть только снаружи. Кто и зачем обустроил эту комнату, никто не знал, но легенд, связанных с ней, по дворцу ходило много. Иногда мы с королевой прятались здесь ото всех, желая пару часов отдохнуть от назойливого внимания.

— Ты это специально подстроил! — гневно закричала я на бывшего мужа.

Он не спешил меня переубеждать, просто стоял и смотрел, как я беснуюсь.

— Я хотел поговорить с тобой, и места лучше не найти, — обвел он рукой кабинет.

И не поспоришь! Ближайшие два или даже три часа нас если и будут искать, то не найдут.

— Аврора, ответь мне на один вопрос, — тихо произнес он, подойдя ко мне и положив руки на мои плечи, — тогда, семь лет назад, ты изменила мне?

Я смотрела на бывшего мужа и не знала, что сказать. Все эти годы я ждала именно этого вопроса. Ждала этого разговора, который расставит все по своим местам.

— Как ты вообще мог поверить в эти грязные сплетни! — наконец нарушила я молчание. — Как ты вообще мог допустить мысль, что я могу быть с кем-то другим?

Время застыло, и я вместе с ним — в ожидании ответа, что мучил меня так долго.

— Тогда все выглядело убедительным, и я собственными глазами, как мне казалось, видел вас, — еле слышно прошептал Рейган, — я поддался эмоциям. Прости.

— Видел сам? — ошарашенно переспросила я.

— Да. Мой знакомый сказал, что часто встречает тебя в одном отеле, — Рейган сделал паузу. — Я пошел туда, в тот вечер, после которого попросил тебя покинуть дом. Узнал номер и вошел, увидев тебя в объятьях другого мужчины.

Я отшатнулась от Рейгана и попыталась осмыслить сказанное им. Я не могла быть той девушкой, значит, ею был кто-то похожий на меня. Тогда это были не просто сплетни, а специально подготовленный спектакль для одного зрителя — моего мужа. Но зачем? Зачем кому-то так жестоко обходиться со мной, ради чего? Мне стало так больно, что я обняла себя за плечи и позволила редким слезам скатиться по щекам. Рейган нежно притянул меня к себе. Мне понравилось, с какой заботой он это сделал.

— Почему ты не поговорил со мной? Почему? — выкрикнула я свой вопрос.

Рейган крепче прижался ко мне и уткнулся подбородком в макушку.

— Не знаю.

— Я даже мысли не допускала о другом! В тот вечер я весь день была дома, Рейган. Теперь представь, в каком шоке я пребывала, когда ты приказал мне собрать вещи и покинуть наш дом. Ты выгнал меня без объяснений на улицу!

Я замолчала.

— Мне жаль, — услышала я грустный голос Рейгана, — я был дураком. Меня это не извиняет, и я не могу представить, что ты пережила, но знай, что простить себе этого я не смогу.

— Я приходила к тебе в департамент, — почему-то я произнесла эту фразу шепотом, — но меня даже не впустили к тебе! Да еще и сыпали мне вслед сальные шуточки. Как мне было горько и обидно! Я не знала, что делать. Вскоре я простудилась, потому что провела много часов под проливным дождем, и так узнала о том, что беременна.

От моих последних слов Рейган дернулся, как от пощечины, и снова начал повторять «прости». Мы так и стояли, не смея пошевелиться, каждый думал о своем.

— Ты можешь видеть Софи, — нарушила я тишину, — но я не смогу тебя простить. Я люблю тебя Рейган, но ты сделал мне очень больно.

Когда я подняла голову и посмотрела на него, то увидела, что в его глазах, как и в моих, стояли слезы.

Я стоял как громом пораженный и не знал, что ей ответить. Любые мои слова не смогут оправдать то, что я сделал, такое невозможно простить. Я и сам себя никогда не прощу. Мои импульсивность и недоверие сыграли злую шутку и лишили меня любящей и любимой семьи.

Получив ответ Авроры на вопрос об измене, я больше не сомневался в ее честности. Хотелось умышленно навредить себе, чтобы как-то приглушить боль и отчаянье от осознания всей глубины последствий моего поступка.

— Прости меня, — сказал я ей.

— Я не смогу, — тихо произнесла Аврора.

От этих слов сердце разбилось на мелкие осколки, хоть я и понимал, что она права. Вот только сдаваться я не собирался. Чего бы мне это ни стоило, я верну ее доверие, только сначала найду тех, кто стоит за этим спектаклем!

Я была рада, что мы с Рейганом поговорили и ответили друг другу на волнующие вопросы, жаль только, что мы сделали это так поздно. Я силилась понять, как он мог поверить в мое предательство, пусть даже он якобы видел меня с другим в отеле, — он мог поговорить, а не ломать всё, что у нас было. И когда сегодня я увидела его раскаяние и боль от осознания своей ошибки, его немое обещание найти виновных, мне уже было все равно. Это уже ничего не изменит. Я сказала Рейгану правду: я до сих пор люблю его и он мне нужен, только как я смогу вновь ему довериться? Всегда буду жить с оглядкой, боясь, что он снова меня оставит. Запретить ему видеть Софи я не могу — не хочу лишать ее отца, его внимания и любви. Вот только к себе Рейгана я больше не подпущу, как бы меня ни рвало на части от желания снова быть в его объятьях.

Так размышляла я, неторопливо прогуливаясь по нашему саду. Вдруг кто-то крепко схватил меня и прижал мокрую вонючую тряпку к носу. Вдох — и через пару секунд мое сознание померкло, я погрузилась в темноту.

Я пришла в себя от тысяч мелких ледяных капель, которые стекали по моим лицу, шее и плечам. Я тряхнула тяжелой головой, и она тут же взорвалась болью в висках. В горле пересохло, мне ужасно хотелось пить. А в глазах стоял туман, и я никак не могла разглядеть, где нахожусь, лишь видела смутный силуэт, стоявший напротив. Мои руки были туго связаны за спинкой кресла так, что я не могла ими пошевелить.

— Очнулась наконец-то, — произнес холодный женский голос.

Я подняла глаза и увидела ту, что окатила меня холодной водой. Виктория Рейс, скрестив руки на груди, зло прожигала меня взглядом. Зачем ей меня похищать? Что она задумала?

— Что тебе нужно? — осипшим голосом спросила я.

— О! Всего-то чтобы тебя не стало на этом свете, — лицемерно ответила мне Виктория. — Зачем ты приехала в столицу, Аврора? Нам так хорошо жилось без тебя! Я зря, что ли, старалась вас рассорить семь лет назад, чтобы ты сейчас вернулась и Рейган тут же побежал к тебе?! — выплюнула мне в лицо девушка последние слова.

Так это была она семь лет назад! Мне с трудом в это верится. Виктории тогда было всего шестнадцать, как она вообще смогла разыграть все как по нотам? Хотелось плакать от обиды, ведь из-за влюбленности маленькой девочки я осталась одна с ребенком на руках. Училась жить заново, не надеясь ни на кого, кроме себя. Я смеялась, хрипло и рвано, меня накрыла истерика, обнажив все мои чувства, что я так долго прятала в себе.

— Тебе смешно, дрянь! — закричала на меня Виктория. — Только я заслуживаю Рейгана! Ты же появилась из ниоткуда, влюбила его в себя, а мне только и оставалось смотреть на вас счастливых. Ненавижу! Ничего, скоро ты умрешь, а уж я утешу Рейгана.

Меня начало трясти от страха за себя и свою дочь. Виктория, очевидно, обезумела, и как только никто раньше этого в ней не разглядел? Мне надо придумать, как выбраться отсюда живой, — Виктор наверняка забьет тревогу, когда поймет, что я пропала.

Виктория хмыкнула, подошла к столу и принялась что-то искать. Когда она медленно развернулась, я увидела тонкое лезвие ножа — поигрывая им, она направилась ко мне.

— Ты ведь и так выходишь за него замуж, отпусти меня, — попыталась я потянуть время.

— Нет, милая, он расторгнул помолвку из-за тебя, — прошипела девушка и указала ножом на меня, — ты появилась очень не вовремя. Нужно было все же убить тебя, когда ты бежала из города.

Неужели она говорит про попытку ограбления моего экипажа по дороге в поместье? Меня спас Виктор, так мы с ним и познакомились, но списали все на обычный грабеж, который часто случался на дороге.

— Вспомнила? Я пожалела тебя, подумав, что ты и так многого натерпелась. Да и после твоего позорного побега не рассчитывала, что ты вернешься. Но ты вернулась.

Виктория подошла ближе и поднесла к моему лицу нож. Холод металла обжег мою щеку. Мне стало страшно, редкие слезы побежали по щекам. Виктория продолжала вести лезвием по коже, ее рука остановилась в области сердца. Когда она замахнулась, чтобы нанести удар, раздался треск, и в проеме сломанной двери показался Рейган. Даже сквозь пелену слез я видела, как он был зол, его грудь часто вздымалась, а вены на руках пузырились. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию, — он стремительно шагнул к Виктории и отшвырнул ее в сторону. Девушка упала и даже не пыталась встать.

Рейган освободил меня от пут и обнял, нежно поцеловав в щеку. Аккуратно отстранившись, он посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты в порядке? — В его голосе слышалось беспокойство.

— Да, — прошептала я в ответ.

Убедившись, что со мной все хорошо, он подошел к Виктории, резко поднял ее и встряхнул, как куклу.

— Зачем ты это устроила?! Думала, я тебя не найду? — зарычал на нее Рейган. — Девушка картинно закатила глаза, пытаясь разыграть обморок, но Рейган ей не поверил и снова как следует встряхнул. — Отвечай! — закричал мужчина.

Виктория молчала. Рейган разжал хватку, и она мешком рухнула вниз, так и оставшись лежать на полу. Обернувшись, я увидела Виктора, который уже бежал ко мне, чтобы принять в свои объятия.

— Давай вернемся домой, — попросила я его, — уедем из столицы. И как можно скорее.

— Хорошо, — пообещал мне Виктор.

Он поднял меня на руки и донес до кареты — в экипаже я провалилась в тяжелый сон без сновидений.

После похищения прошло три дня, наконец настал день нашего отъезда. Когда я проснулась в экипаже, Виктор рассказал, как обнаружил мою пропажу, обратился к Рейгану и они вместе меня нашли. Рейган сразу понял, что похитителю помогал кто-то из слуг, и этим человеком оказался конюх — он же меня и усыпил, а затем помог уложить в карету, которая доставила меня к Виктории.

Девушку ждала судьба монахини, и мне даже было немного жаль ее. Сил злиться на Викторию у меня не было — она так и осталась капризной девочкой. Рейган, к моему разочарованию, не посещал нас, присылая записки, что очень занят и сожалеет, что его нет рядом. Укладывая последние вещи, я поглядывала в окно, ожидая, что увижу знакомый силуэт. С королевой я тоже не успела повидаться и получила от нее теплое дружеское письмо, в котором она выражала свое сожаление по поводу произошедшего.

Рейгана я ждала напрасно, надеясь, что он все же найдет пару минут, чтобы с нами проститься. Он так и не пришел. Я бросила прощальный взгляд на особняк в столице и закрыла дверцу кареты.

После похищения Авроры я ушел в себя, мной завладели эмоции, на которые, мне казалось, я не способен. Мне было страшно встретиться со своей бывшей женой, я боялся, что увижу в ее глазах окончательный и бескомпромиссный приговор самому себе. Я допустил наш развод, а затем еще и похищение, организованное моей невестой, в которой я не разглядел безумие.

Помню, как ворвался в здание, куда, по словам конюха, привезли Аврору, как ломал дверь и пришел в ужас, увидев, как Виктория занесла нож над грудью Авроры. Помню, как остановилось мое сердце от мысли, что я не успею ее спасти, но я успел.

Осознав в тот день, что мне больше не жить без Авроры и Софи, я решил покинуть свой пост и уехать за ними в провинцию, и о своем решении я не жалею и по сию пору.

Находясь в доме Авроры и наслаждаясь общением с нашей дочерью, я чувствовал себя счастливым и впервые за долгие годы наконец-то понял, что обрел свой дом. Дом, где уютно и тепло, где царят гармония и покой. Место, где живет любовь. Софи быстро ко мне привыкла, и я радовался тому, что она пустила меня в свою жизнь и в свое сердце. Мне было любопытно узнавать, что ей нравится и чего бы ей хотелось, нравилось учить ее верховой езде и брать с собой на прогулки. Софи была жизнерадостным ребенком, которому до всего было дело, иногда, стоило девочке взобраться на дерево или погнаться в саду за кроликом. мне казалось, что седина коснется моих волос раньше отведенного срока. Аврору моя реакция смешила, она говорила, что я слишком ревностно пекусь о дочери.

Я был благодарен Авроре, что она смогла воспитать Софи в любви и ласке, одна, без помощи других. Хотя, конечно, я всегда знал, что Аврора умна и целеустремленна. Только теперь я осознал, как тяжело ей было в одиночку восстанавливать поместье и заботиться о ребенке.

Мне хотелось бы вернуться назад и все исправить, чтобы не жить с ежечасным сожалением об упущенном времени. Я не смог взять на руки новорожденную малютку, не услышал ее первое слово, не помог ей в ее первых неуверенных шагах. Не видел, как она взрослеет. Это горькое чувство упущенных возможностей будет жить во мне до конца жизни. Даже если Аврора найдет в себе силы простить меня и дать нам второй шанс, я буду помнить, сколько потерял из-за своей глупой гордости.

Все те месяцы, что мы находились рядом, я заново узнавал свою бывшую жену. Каждый вечер я расспрашивал ее, как она жила без меня, о дочери, о ее планах, о Викторе — Аврора уверила меня, что относится к нему только как к другу. Софи нужен был отец, чтобы общество не показывало на нее пальцем и не порицало за то, что она была воспитана одинокой женщиной с репутацией изменщицы. Поэтому Виктор предложил фиктивный брак. Меня это успокоило — не хотелось усложнять наши и без того хрупкие отношения.

Я не спешил давить на Аврору своими чувствами, давая ей время привыкнуть ко мне и необходимую свободу, понимая, что восстановить утраченное доверие будет непросто. Я знал, что она любит меня, но в ее взгляде мелькало сомнение, стоило мне заговорить о нашем будущем, а когда я невольно прикасался к ней, она тут же отшатывалась и иногда и вовсе отворачивалась. Но я решил не отступаться, даже если потребуется все время, отведенное мне на этой земле, чтобы вернуть ее.

Вспомнив все, что произошло за это время, я встал с кресла и начал готовиться ко сну: сбросил с себя рубашку, потянулся к пряжке ремня, когда вдруг услышал тихий скрип двери и почувствовал легкое дуновение осеннего сквозняка, что пронесся по комнате. Обернувшись, я увидел Аврору в свободном домашнем платье, которое скрывало фигуру. Ее волосы струились по плечам, а на лице я заметил смесь смущения и растерянности. На мой безмолвный вопрос она робко подошла ко мне и положила свои холодные ладони мне на грудь, застыв мраморным изваянием. Я шумно вдохнул, не веря своему счастью, и меня охватил страх все испортить.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, накрывая ее ладони своими и стараясь их отогреть.

— Я пришла сказать тебе… — тихо начала она. — Сказать, что люблю тебя.

Мое сердце пустилось в галоп от головокружительного ощущения радости безумства ее слов. Я закрыл глаза и обнял ее, вдыхая такой знакомый и будоражащий запах спелых яблок. Аврора подняла лицо, и в ее глазах я прочел любовь и нежность.

Набравшись храбрости, я нежно дотронулся своими губами до ее губ и почувствовал, как она отвечает на поцелуй. Наши объятия стали крепче, а робкая попытка близости переросла в нечто большее. Я хотел, чтобы она почувствовала всю степень моей любви к ней.

— Я люблю тебя, — прошептал я Авроре на ухо, — только тебя.

Спустя 6 месяцев