— Что смотришь, малец? — Хрипло спросил ведьмак.
— Запоминаю. — Прозвучал тихий шепот. — Хочу стать таким, как ты.
Мальчик потерял сознание от истощения и усталости уже в следующую секунду, а потому, так и не узнал, что именно эти слова изменили его судьбу.
Примечания автора:
Моя фантазия просто не смогла пройти мимо мира Неверлэнда, слишком уж он богат и глубок.
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Высокий, худой человек, одетый в грязную рубаху на три размера больше надобного, испачканные в каменной крошке штаны, и дырявые сапоги, резко развернулся на окрик, и растянул губы в улыбке, показывая гнилые зубы.
— Борх! — Крикнул ему другой мужчина, но в отличие от первого, его кружала аура власти и силы, и внешне он сильно отличался. Высокий, статный, по-своему красивый мужчина, лет тридцати, черноволосый, с острым, хищным носом, тонкими губами, и ясными голубыми глазами. Мантия, в которую он был одет, оказалась из лучшего шелка, и являлась артефактом, созданным для защиты от взрывов. Многие успешные алхимики носят именно такие, что не отменяет их дороговизны и некоторого изящества. — Неси следующего!
— Уже бегу, мой господин! — Пыхнул ужасной вонью изо рта Борх. Он спустился на два этажа, отбивая перестук деревянными подошвами о камни, и вошел в тюрьму.
— Маришка, давай следующего! Господин приказал, — рыкнул он огромной женщине. Она едва могла двигаться, но даже так ей хватало сил, чтобы держать пленников в повиновении. Все потому, что ими были дети, до семи лет. Совсем грудничков не было, и самый младший был пятилетним малышом, который едва мог ходить. Все они были худыми, изможденными от недоедания, и потому, двигались редко и мало. Эти восемь детей уже давно не плакали, сил на это просто не было. Они просто лежали на соломе, и время от времени кашляли.
— Бери вон того, красноголового. Остальные точно не выдержат. Да передай господину, что остальные скоро помрут.
— Ты опять сожрала их порции? Да у тебя вообще нет сердца! — Возмутился Борх. И нет, он был возмущен не тем, что дети недоедают. Просто если они сдохнут от голода, то он сам уже не сможет их убить. — И куда в тебя лезет?!
— А ну закрой свой гнилой рот, Борх. И неси пацана на верстак.
— Ладно, ладно, — Борх вошел в клетку, схватил мальчишку за ногу, и приподнял над полом. Тот не возмутился, у него просто не было на это сил. Все, на что его хватило, это на то, чтобы посмотреть на других детей. Он был тут самым старшим, после того, как уволокли Дирима, эльфенка, что жил в соседней камере.
Мальчика подняли на два этажа, и небрежно швырнули на деревянный верстак. Веревками закрепили руки, обволакивая в процессе жуткой вонью гнилых зубов, но мальчик даже не поморщился. Через несколько мутных, тяжелый минут, в поле его зрения возник тот сильный и властный мужчина. Он приятно улыбнулся, и проговорил:
— Ты, мой маленький пациент, станешь сорок первым, на ком я попробую свое новое заклинание. И знай, если выживешь, то я тебя отпущу, — он снова улыбнулся. Конечно, он соврал, но сказал это только для того, чтобы у мальчика включилась воля. Инстинкт выживания иногда помогает в самых странных и страшных ситуациях.
Мужчина бормотнул что-то, и провел рукой вдоль тела. Мальчик ничего не почувствовал, и маг буркнул:
— Отлично, дара нет. Чистый эксперимент.
Он отошел ненадолго, и вернулся с чашей. Махнул рукой, и с головы мальчика осыпались сбритые начисто волосы. Маг начал рисовать маслом на его голове странные фигуры, а затем и вовсе перешел на тело, смахнув с него ту немногую одежку, что на нем была, еще одним взмахом ладони. Закончив с рисованием, маг снова улыбнулся, но уже своей работе, и тому, как четко она была выполнена.
— Вот теперь все и начнется. И помни, если выживешь — отпущу. Будет больно.
Мальчик посмотрел на него мутными зелеными глазами, но в них словно не было ничего. Ни сопротивления, ни ярости, вообще ничего. Пусто. Даже маг не смог заметить тлеющий огонек воли в самой глубине. Он просто не знал, куда нужно смотреть, а его навык чтения мыслей оказался просто жалок. Он мог читать только направленные именно на него самого мысли, и только самые сильные. Что поделать, Бан Ард — не Аретуза, и образование там ощутимо похуже.
— Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос… — зашептал маг. Сознание мальчика, и без того, едва державшееся «на плаву», совсем помутилось, но он боролся, как мог. Впрочем, куда там — магия заставила его уснуть, или не совсем уснуть, мальчик не знал. Он просто оказался в темноте, которая чуть позже осветилась ядовито зеленым светом. Мальчик осмотрелся, и рассмотрел отвратительное чудовище, буквально исходящее ядовито-зелеными каплями чего-то…
Чудище резко приблизилось к мальчику, подняло его за шею, и засунуло когтистую руку прямо ему в грудь. Мальчика откинуло, но недалеко. Более того, он даже не ощутил ничего неприятного или болезненного, как обещал тот маг. Ребенок увидел в руке чудовища красную капельку, и только сейчас понял, насколько ему страшно, раз это чувство пробилось даже сквозь апатию и усталость. Его буквально, затрясло от страха, а чудовище занималось каким-то своим делом, позволяя ему отползать все дальше и дальше. Мальчик полз по темноте, сам не ведая куда, просто подальше от того ужаса, который испытывал, пока в какой-то момент, он снова не оказался «в воздухе». Чудовище снова держало его за шею, но теперь не его одного. Протянув светящуюся лапу куда-то в сторону, чудовище словно выуживало какие-то нити и помещало их в каплю крови, позволяя ей расти все больше. Из капельки крови, вырос целый взрослый мужчина, но у него не было лица или прически. Просто переливающаяся красная масса. Человекоподобная. Чудище свело руки вместе, совмещая кровавого взрослого, и маленького мальчика.
На удивление, малютка вовсе не исчез в кровавом человеке, совсем наоборот. Это кровавый человек исчез в нем. Но не было ни боли, ни каких-то эмоций. На самом деле, вообще ничего не было. Просто два объекта совместились в одной точке пространства-времени, и всё.
Чудовище отпустило шею мальчика, и исчезло.
Сколько он висел один в этой холодной тьме, мальчик не знал, но в какой-то момент, он моргнул, а когда открыл глаза, то услышал чей-то вопль. С трудом повернул голову, и увидел того самого мага, что проводил над ним ритуал, без руки, и словно перечеркнутого наискось. Его кровь поливала все вокруг, попадая и на привязанное к деревянному столу тело ребенка, а над ним стояла высокая фигура, в кольчужном доспехе, и с мечом в руках. Эта фигура взмахнула мечом, и голова мага отлетела в дальний угол зала.
Мальчик совершенно не испугался ни крови, ни смерти, все это было ему не в новинку. Он внимательно смотрел на высокую фигуру, словно старался запомнить то, что видит. Впрочем, фигура моментально ощутила этот взгляд, и повернулась.
Черные волосы, острый, недружелюбный взгляд, высокие скулы и нереальные, желтые глаза с кошачьим зрачком, словно в бездну глядишь. Кого другого, это вполне могло довести до заикания, но мальчик только что вернулся из настоящей бездны тьмы, где провел очень много времени, так что подобное его не испугало вовсе.
— Что смотришь, малец? — Хрипло спросил ведьмак.
— Запоминаю. — Прозвучал тихий шепот. — Хочу стать таким, как ты.
Мальчик потерял сознание от истощения и усталости уже в следующую секунду, а потому, так и не узнал, что именно эти слова изменили его судьбу.
Мужчина в черном доспехе, только что убивший мага, оказался ведьмаком, и принял слова мальчика за Провидение, Судьбу, Предначертание, как ни назови. Да хоть бы и Предназначением, чуть не сделал ограждающий от зла знак, ведьмак.
Убив всех взрослых в подземелье, он забрал библиотеку, найденные деньги и вещи мага, и конечно, детей. Среди них была только одна девочка, но она не дожила до момента, когда он доставил детишек в ближайший городок, и ведьмак похоронил ее в лесу. А затем, хоть немного откормив детей, он повез их прямо в Крепость Ведьмаков Школы Волка, в Каэр Морхен, и все посматривал на того мальчугана. Только волосы начали отрастать, после ритуала, да краснющие, прямо как медь на солнце! Но мальчик почти все время молчал, и ведьмак не лез к нему с расспросами, прекрасно понимая, что именно с этими детьми творили в этом подземелье. Какие именно ставили опыты…
Ведьмак не жалел этих детей, по крайней мере, не собирался с ними сюсюкаться. Однако, он видел в этих семерых детишках будущее Каэр Морхена, и цеха Ведьмаков в общем. Прошлой зимой, когда он был там, то обучение проходили всего полсотни отроков. Этого мало, учитывая, как часто погибают ведьмаки. А тут целых семь детей! Просто Судьба свела, иначе и не скажешь. Особенно тот мальчишка, годков шести-семи. Молчаливый и суровый, прям почти готовый ведьмак, не иначе.
Закутавшись в шкуры зверей, дети смирно сидели на телеге, что везла их к новой жизни, и медленно жевали грубый, несоленый хлеб. Впрочем, для них, это была пища богов…
Каэр Морхен. 1132 год. Поздняя осень
Ночь накрыла своим крылом горный перевал, долину и замок, что притулился тылом к горе. Во тьме, если прислушаться, можно услышать течение реки, а из глубин пещеры под горой, слышно могучий храп циклопа. В высоком, суровом замке, что уставился на долину узкими глазами бойниц, за большим столом, собралось более полусотни людей. Они тихими голосами обсуждали меж собой самые разные вещи, от политики, до истории искусств. От магии, до навыков карманника. От высшей алхимии, до карточных игр. Вдруг, самый старший из них, лет тридцати пяти на вид, мужчина, негромко хлопнул ладонью по дубовой, толстой столешнице, и мигом наступила тишина.
— Послезавтра новый набор. У всех все готово?
Один из прародителей всех ведьмаков, великий маг и идеолог "сверхчеловека", сам Альзур, имел в крепости огромную репутацию и пользовался неимоверным почтением всех ведьмаков и учеников в замке. Ученики "отступника" так же с глубоким уважением взирают на легендарную фигуру учителя, так что никто его не перебивал.
— Казармы готовы, — с ясно видимым внутренним достоинством проговорил молодой маг с конца скамьи, за что удостоился кивка.
— Лаборатории готовы, — кивнул алхимик, с забавной внешностью деда мороза. Такой же широкий в плечах, неимоверно пузатый, и добродушный лицом, обросшим белой от седины бородой.
— А что скажет наш новый наставник по тренировочному процессу?
— Полосы препятствий готовы, мэтр. — Борг кивнул патлатой головой, словно бы чуть великоватой для его тела, и вернулся к еде. Еда была его божеством, и уж в ней он понимал толк.
— Отлично. В таком случае, я должен представить вам нового наставника для наших воспитанников, — Альзур словно бы привстал, хоть и не сделал ни одного движения. Просто чуть напряг ауру, что сделало его величественней чисто внешне. — Знакомьтесь заново — Наставник Керней. С этого года он будет преподавать внутренний контроль.
На высоком, худоватом мужчине сошлось полсотни взглядов, но не было агрессивных, только полные поддержки и скрытой жалости взоры, полные также и понимания — работать с детьми и подростками очень трудно, и столь же выматывающе. Кому об этом знать, как не им.
— Чему учить будешь? — Вдруг спросил один из магов-учеников самого Альзура, Имал. Худющий парень, лет двадцати двух на вид, но маг талантливый, это бесспорно.
— Контролю тела, только без зелий. Ускорить или улучшить пищеварение, чтобы хватало меньшего количества пищи; контроль адреналина; скорость обмена веществ; терморегуляция; контроль боли; изгнание ядов, конечно. Ну и главное, это контроль эмоций и концентрация, как подготовительный этап к обучению боевому трансу и магии у других наставников.
— Широкий спектр умений, — немного ошарашенно покачал головой молодой маг.
— Я всего лишь мастер в этом, — отрицательно качнул головой Керней. — Изначально планировалось, что наставником станет Григо Пузо, но он погиб. Учитель мог научить еще большему.
— Григо? Погиб? — Имал прекрасно знал этого ведьмака, и искренне уважал его, как человека, и как профессионала своего дела. — Как?
— Мантикора сожрала, — буркнул Керней. Он учителя любил, как отца, которого тот ему и заменил, как ни посмотри.
— Жаль, очень жаль, — понимающе склонил голову молодой маг.
На минуту за столом возникла тишина, но вскоре снова зазвучали голоса. Две чародейки стали обсуждать свойства декокта из вернейки, а три наставника неподалеку от них — стати чародеек. Посмотреть там есть на что. Блондинки с пышными, но без перебора, формами, сочные, молодые, и безумно притягательные для любого мужчины, не говоря уж про ведьмаков, которые так и пышат жизненной силой.
— А что с теми семерыми, которых привез в прошлом году Вернон из Бругге? — Вдруг раздался женский голос. Еще одна чародейка, отрекшаяся от Капитула, и пошедшая за своим кумиром Альзуром. Альма, графиня Кано и Сверо, что в Эббинге, обладала незаурядной красотой, впрочем не врожденной, а подаренной ей магией, в отличие от таланта. С ним у нее не ахти как, и именно поэтому она пошла за учителем. Альзур обещал ей усиление, обещал знания, обещал могущество… и слово свое держал, к слову сказать. За те пять лет, что она с ним, девушка стала намного сильней и искусней.
— А что с ними? — Поднял голову Симеон. Этот ведьмак заведовал в Каэр Морхене обучением фехтованию, и слыл мутантом авторитетным. Один из немногих действительных мастеров меча севернее Яруги, что можно с чистой душою считать достижением. Мастер меча, это не просто воин. Это воин, который может выйти против дракона так на так, и прикончить его, не заполучив ни царапины. Может выйти против десятков людей, и пройти подобное войско насквозь, при этом не сбив дыхание. Могущество Мастера меча велико, и именно подобное могущество должно перейти в руки будущих поколений ведьмаков, для чего Симеон и вернулся в замок, оставив охоту.
Пусть это решение далось ему нелегко, но Альзур лично встретился с ним, и попросил об этом. Отказать ему ведьмак не смог, пусть и поставил условием то, что по прошествию пятнадцати сезонов кто-то должен его заменить на месте наставника.
Альзур согласился. Выбора у него все равно не было. Слишком редки подобные специалисты, даже среди ведьмаков. На весь орден, на все пять Школ по всему континенту, наберется едва ли полсотни Мастеров меча. В лучшем случае.
Среди Волков имеется шестнадцать Мастеров меча, однако, Симеон действительно лучший из лучших, и потому выбор лег на него, пусть этот выбор и не принес особого восторга.
— Один из них справил восьмилетие, — прозрачно намекнула чародейка. Перед ее внутренним взором промелькнуло вечно спокойное, чуть суровое детское лицо, и красная шевелюра на его голове. Казалось, этот мальчишка все время выискивает опасность вокруг, и даже разговаривая с кем-либо, смотрит словно сквозь них, обшаривая вниманием округу. — Красноголовый, которого все зовут Шкура.
— Что ты о нем думаешь? — Вдруг заинтересовался сам Альзур.
— Хм… Думаю, что он сильный. — Голос чародейки не нес в себе неуверенности, даже наоборот. Вот только для мальчика подобное внимание чародеев означало только то, что на нем будут ставить дополнительные эксперименты, и в случае его выживания после стандартной процедуры, он будет внесен в программу на дальнейшее усиление мутаций. Альзур не просто так вернулся к Ордену после долгого перерыва. Он вернулся, чтобы продолжить свои эксперименты, и ведьмаки-мутанты были прекрасным материалом.
— Учтем, — кивнул великий чародей, и вернулся к еде.
В конюшне вдруг зашевелилась медвежья шкура, и из нее показалась красноволосая голова мальчишки. Зеленые глаза обшарили все вокруг, и он успокоено прикрыл глаза. Чувство опасности на мгновение пробудило его, но тут же исчезло. Решив не забивать себе голову, он накрылся шкурой, и вскоре снова спал.
— Ненавижу "Мучильню", — пробурчал себе под нос лысый, как колено мальчишка. Рассветное небо без единой тучки, как-то разом раскрасило мир в десятки и сотни цветов. Морозец хотел пощипать щеки, но мальчишки этого не замечали. Их тела, разгоряченные бегом, плевали на холод, и по большей части потому, что были заняты одновременным перебарыванием и поглощением странных зеленоватых пластинок, вживленных им под кожу. Слабые мутагены, помогающие усваивать "грибную диету", на которую мальчиков посадили сразу же, как только те начали тренировки, были не у всех, только у небольшой контрольной группы, и стоит заметить, что у этого явления было две стороны.
С одной стороны, они чуть быстрее набирали массу, росли, и их обмен веществ был откалиброван чуть лучше, но с другой, их печень ежедневно получала удар, который приходилось компенсировать ежедневным посещением алхимических лабораторий, и терпеть уколы светящейся тревожным, желтым светом жидкостей. После них становилось получше.
В группе были самые сильные мальчишки набора, и среди них затесался невысокий смурной пацан восьми лет, зеленоглазый, будто со Скеллиге, и красноволосый. Однако, пусть он и не был богатырем, он уверенно выдерживал те же нагрузки, что и мальчишки вокруг него. Их группу гоняли немного сильней, чем другие, чуть дольше, что уменьшало время для сна, и чуть агрессивней. Чуткие к таким вещам дети это моментально просекли.
— Не… бурчи. Береги… дыхание, — на выдохах шепнул приятелю Шкура. Он бежал сразу за ним, так что услышал жалобы легко.
— Отвали, — так же тихо выдохнул Хромой.
Хромым его прозвали потому, что сюда, в Каэр Морхен, его доставили с ранением ноги. Плохо сросшийся перелом стопы у сына кузнеца, совершенно не повлиял на ведьмаков. Его ногу снова сломали, пересложили косточки, которых столь много в стопе, и отдали его магам. Через двое суток его ноги были в полном порядке, а имя приклеилось намертво.
Мальчики все бежали и бежали. Добежав до широких досок, лежащих на земле, они прошмыгнули по ним, не коснувшись земли, и двинули дальше. Раньше доски были шире, и с каждым днем становились все уже, но пока что, это не составляло проблем. Впрочем, тенденцию ребята заметили махом, пусть и не знали самого слова.
В конце забега, мальчики собрались в кучку, и взволнованно заговорили:
— Вчера Гвидо забрали.
Это была не новость, просто пробный камень, брошенный в заводь их общего страха. Мальчик действительно уже второй день орал, и все, кто по каким-либо делам проходил мимо лабораторий магов, вздрагивали от его сиплых в силу сорванного голоса, криков.
— Видел, как наставники присматриваются, выбирают, кого следующего. Думаю, это буду я, — прозвучал усталый, но полный страха голос мальчика с невероятными синими глазами. Крупненький, он за последние полгода тренировок, совершенно потерял детский жирок, но взамен оброс мышцами.
— Не важно, кто именно, — вдруг прозвучал спокойный голос, который вообще-то, редко слышали, потому что Шкура говорил мало. Впрочем, обычно, по делу, без лишних слов. Неразговорчивый и хмурной, он не стремился поболтать, и если уж говорил, то сжато, четко, только самую суть. Может поэтому к нему и прислушивались. — Все равно все пройдем, рано или поздно. Чем позже, тем хуже — страх приходит со временем. Страх отнимает силы, а потому — убивает.
Мальчик высказался, и отошел от группы, усевшись на камень. Удобно откинулся спиной на каменную стену, и прикрыл глаза. Устал.
Гвидо из лаборатории не вышел. Маги ошиблись в расчетах, и напортачили, отчего мальчик и погиб. Мальчишки подхватили выброшенное во двор тело, и понесли хоронить. В долине, у пещер, на хорошем месте, тело Гвидо с некоторым трудом закинули на костер, и подожгли. Двое учеников, чья очередь была этим заниматься, даже не досмотрели до конца процесса сжигания, и ушли. Давиться запахом паленого мяса им совсем не хотелось, как и наблюдать то, как корчится тело от огромной температуры пламени.
Постепенно, неделя за неделей, пять лабораторий принимали детей, проводя их через Испытание Травами. Из двух сотен мальчишек, осталось сначала сто, потом восемьдесят, потом шестьдесят пять, а потом… Шкура пошел в лабораторию с наставником. Тот привел его к магам, и вышел, предоставив мальчика его Судьбе.
— Что же, вот и ты, Шкура. — Прозвучал гулкий, словно бы трубный мужской голос. Мальчишка повернулся, и уставился на высокого мужчину с первыми признаками седины на висках. С виду ему не дашь больше тридцати пяти лет, но Шкура вообще не задумывался над возрастом. Он видел в его глазах некую одержимость, стремление, что сильнее любых обстоятельств. Он чуял от него ауру ужасающей мощи, которая оставалась словно бы за стеклянным колпаком. Шкура почувствовал опасность, но не сжался. Мальчик выпятил нижнюю челюсть чуть вперед, расправил плечи, и исподлобья посмотрел магу в глаза. — Прекрасный настрой. Поддерживай его, и может статься, именно твоя воля тебя и спасет, мальчик.
Маг повел рукой, и Шкуру словно в мягкие подушки укутали, сдавили со всех сторон, и он вдруг взлетел, приземлившись на небольшом столе, больше похожем на верстак деревянных дел мастера. Двое молодых магов моментально привязали его руки и ноги к этому верстаку, а потом и вовсе прижали голову широкой лентой.
Один из них поднял руку, чтобы просканировать тело мальчика, как услышал голос Альзура:
— Не нужно, я сам им займусь.
Молодые маги отступили от стола, и почтительно замерли, внимая действиям учителя. А тот уверенно водил рукой над телом привязанного мальчика, и постоянно что-то записывал на деревянной дощечке. Зная, что мальчик был участником эксперимента другого мага, Альзур отнесся к нему со всей серьезностью, сканируя настолько глубоко, насколько мог. Наконец, он закончил, и стал с огромной скоростью что-то высчитывать, тут же записывая результаты на ту же дощечку, с помощью мелового камня. В тишине только слышно, как камушек стукает по дереву, и выписывает линии. Понадобилось около двух часов, чтобы завершить все расчеты, но великий маг не жалел времени. Он все делал спокойно, уверенно, как-то монументально, что в свою очередь, вселяло уверенность и в других людей, словно цепная реакция.
— Ну что, начнем, пожалуй.
Маг отошел к большому столу, и принялся смешивать самые разные субстанции, создавая мутагены и дестабилизатор клеток. Затем он о чем-то задумался, посмотрел на мальчика, привязанного к столу, и достал небольшую шкатулку. Открыл крышку, и вытащил десяток странных синих пластинок, которые почему-то гнулись от собственного веса, как желе. Однако, Великий маг все же покачал головой, и отложил их обратно. Убрав шкатулку, он похлопал в ладоши, и энергично принялся развешивать созданные им мутагены в бутылках вокруг верстака, после чего взялся за нож.
— Дайте ему обезболивающее и начинаем.
Обезболивающее оказалось на удивление качественным, потому что разрезов на руках и ногах, прямо по венам, Шкура даже не ощутил толком. Так, легкое неудобство, не более. В разрезы, маги поместили довольно широкие трубки, идущие от емкостей с мутагенами, и через минуту, был открыт первый кранчик. Неприятного цвета жижа потекла по трубке, и вошла прямо в вену. Вот теперь Шкура отчетливо ощутил, что ему больно, да еще как! Он задергался, не в силах прекратить это действо, и заорал во все горло. Жжение такое, словно его заживо сжигают!
Сколько это длилось, он не знал, но знал, что чудовищно долго. Его разум вырвался из моря боли, и вошел во тьму. Он плавал в темноте, позволяя перетерпеть боль, однако он себя вполне осозновал. Отдаленно, но осознавал.
В какой-то момент, прямо перед ним завис сгусток крови, и попытался сформироваться в уже знакомую фигуру, но мальчик перепугался настолько, что со страху ринулся прямо на него, ударяя его своими кулачками, отчего сгусток крови не смог сформировать фигуру. После каждого удара, в голове Шкуры словно что-то вспыхивало, пока сгусток не сдался, и не вошел в его грудь, став малюсенькой капелькой.
Шкура дрожал, но страх прошел, а вместе с ним ушла и тьма. Он ненадолго очнулся, и ощутил себя чудовищно усталым, так что тут же прикрыл глаза, и вырубился. Тело не выдержало нагрузок, и погрузилось в коматозное состояние, изо всех сил экономя энергию.
Великий маг улыбнулся, и с легкостью перехватил это состояние заклинаниями, после чего направил его, позволяя телу мальчика начать сами мутации. Это был только первый этап — дестабилизация клеточной структуры тела будущего ведьмака. Теперь можно переходить к мутациям.
В тело попали первые мутагены, и Альзур стал направлять их заклятиями, не теряя сосредоточения ни на мгновение. День за днем, ночь за ночью, он постепенно выстраивал и балансировал новую структуру тела для юного ведьмака. Проводил мутации так, чтобы они сошлись друг с другом, прямо на ходу меняя соотношения препаратов, и вытянул мальчишку только на своем огромном опыте. Вероятно, любой другой маг потерял бы его, но Альзур смог то, что никогда не сможет большинство магов.
Шкура выплыл из забытья медленно. Он вдохнул, и моментально на него обрушились сотни и тысячи незнакомых запахов. Запахи зелий вдруг словно разошлись палитрой цветовых вибраций, разделяясь на десятки разных запахов. Перед его внутренним взором будто радуга появилась! Он буквально увидел запах! Его перестроенный мутациями мозг заставил его "увидеть запахи", чтобы снизить нагрузку на аналитический центр. Синестезия в самом удобном варианте, однако его ждет много часов запоминаний запахов, чтобы научиться понимать, что именно он видит. А пока, он открыл глаза…
Казалось, что голова вот-вот взорвется. Мир оказался совсем не такой, как раньше. Цвета, как оказалось, имеют куда большую палитру, а темнота совершенно не мешает восприятию окружения. Его глаза изменились, но мозгу требуется время, чтобы приспособиться к изменениям нервной системы. Мысли мальчика были в хаосе.
Вдруг в разум словно постучались сразу несколько человек. Тук-тук. Тук-тук-тук… Уши юного ведьмака расслышали сердцебиения. Не только свое, но и людей в соседних комнатах! Шорохи чьих-то длинных одеяний, скреб ногтей по короткой щетине, глоток… Он слышал так много, что не мог понять, что именно он слышат.
— НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ОЧНУЛСЯ!!! — Ворвался в уши жуткий, громкий голос, смывая концентрацию, а вместе с ней, и пик восприятия. Вдруг, как-то разом, все вернулось почти к тому же уровню, как и раньше, до Испытания Травами и мутации! Шкура медленно выдохнул, наслаждаясь отсутствием головной боли, и чуть довернул голову, свободную от широкого ремня. — Как себя чувствуешь?
— Тошнит. Голова болит. Жрать хочу. — Мальчик не лукавил. Его действительно мучили и тошнота и голод, причем одновременно.
— Отлично. — Великий маг щелкнул пальцем, и Шкура вдруг снова уснул. Он не знал, но проспал он более десятка дней. Не знал он и того, что ему прямо в спину, под кожу, вшили те самые пластинки, которые он видел ранее. Не знал он и того, что Великий Альзур решил продолжить эксперимент, причем не ждать полного восстановления тела юного ведьмака, а воспользоваться тем, что эффект дестабилизации еще не полностью сошел на нет. Второй уровень мутации, запущенный Альзуром, убил мальчика.
Более того, маги снова и снова возвращали его к жизни, когда он умирал, восстанавливали ему внутренние органы, которые по очереди отказывали, и продолжали реанимацию. Только через пять дней Шкура перестал умирать каждые семь-восемь часов. Его кожа, во время мутации ставшая больше похожей на стиральную доску, расправилась, став на вид вполне обычной, выпали все волосы, а глаза, изрядно потускневшие, словно загорелись изнутри, светясь теперь еще более ярко. Полностью лишенный подкожного жира, почти без мышц, более похожий на скелет, чем на живого человека, Шкура все же выжил, пусть ему и предстоит долгая реабилитация.
— Еле выдержал. Мутаген слишком силен и слишком токсичен, — покачал головой Альзур, и покинул лабораторию, оставив остальное на учеников. Те стали восстанавливать мышечный каркас мальчика, и приводить его внутренние органы в хоть сколько-то потребное состояние.
— Он словно чумой переболел, раз десять подряд, — покачал головой Имал, принимаясь за дело.
— Да, я просто не понимаю, как он выжил, — передернула плечами Альма.
— Жить хотел, вот и выжил, — проговорил алхимик из угла лаборатории. — Принимайтесь уже за работу, пока он не умер снова.
Много позже, когда Шкура узнает, что прошел не одну мутацию, а две, он только головой покачает, но ответить на этот вопрос, так и не сможет. Только пожмет плечом, и скажет:
— Предназначение.
Шкура снова и снова повторял один и тот же выпад с деревянным мечом в руках, и тот казался ему чудовищно тяжелым. Для десятилетнего мальчишки, этот, с позволения сказать, меч, был вполне по руке, однако детей тренировали буквально весь день, искусно сменяя нагрузки, чтобы не терять ни минуты полезного времени.
Встали, позавтракали, и тут же на пробежку. Всего двадцать миль, так что это редко когда занимает больше двух часов. Бежать требуется быстро, выкладываясь на полную, и при этом плотно контролировать себя.
Прибежали? Молодцы, а теперь быстренько на разминку и тренировку. Деревянные мечи ждут вас, недоумки тупые. Живее! Ну! Когда они не могли даже пошевелить пальцем, причем — буквально, то Наставник менялся, и либо монстрология, либо алхимия, либо самоконтроль, либо геогррафия — заменяли физические нагрузки умственными.
Обед?
Со второго года обучения, когда их группа, в которой остался шестьдесят один человек… точнее — мутант, получала крохи пищи, что заставляло их тренировать контроль пищеварения каждый божий день, и изо всех сил. Под таким прессингом, получилось у всех. У кого-то лучше, у кого-то хуже, но у всех. Конкретно Шкура вкладывался в обучение самоконтролю так, словно нет ничего важнее, но даже сам не мог понять почему. Он словно подсознательно знал, что это важно, и потому упахивался, но постепенно добился некоторых успехов, удивляя даже самого себя.
После обеда снова занятия, но теперь уже фехтование. Сотни и тысячи поединков, без разборов, чтобы дать мальчикам набить свои шишки. Боль учит лучше любого учителя. Ноги-руки-головы ломали только так, но маги-целители быстро ставят на ноги, и снова "выбрасывают из гнезда". В какой-то момент все в группе поняли, что дальше будет только тяжелее, но никак не легче. Два раза в неделю наставники делили их на группы, и проводили разборные бои, объясняя тонкости, и показывая, как надо. Мальчишки схватывали налету, потому что если этого не сделать, то придет боль.
В конце второго года, когда мальчишки более или менее освоились с азами, ими занялись маги. Мальчики и так их раз в неделю видят, приходя на обследования, для контроля прохождения мутаций, которые с каждым годом только укрепляются.
Маги занимались с юными ведьмаками медитацией. Оказалось, что видов медитации много, что сильно удивило мальчишек.
— …запомните! Медитация — это основа для многих искусств, так что дело не только в Знаках или способности хорошо выспаться за четыре часа. Медитация, это основа всего!
Маг вещал, прохаживаясь по двору, и поглядывая на сидящих прямо на земле мальчишек в оборванном тряпье. Одежда рвется постоянно, а каждый раз выдавать новую, так не напасешься. Все же, Каэр Морхен содержал себя сам, по большей части. Ведьмаки отдавали десятую долю своего дохода ежегодно, что, на самом деле, большие суммы. Тварей в мире много, заказов тоже, к тому же, нынче и между Школами ведьмаков все утряслось, и у каждой своя территория, что позволяет перестать сражаться за заказы, как было раньше. Золотой век ведьмаков, так что деньжат вполне хватает, но и транжирить их никто не собирается.
— Медитация бывает магическая, когда ведьмак собирает хаос, запасая его внутри себя. Бывает медитация ментальная, которая позволяет не только подготовиться к бою, но и вспомнить то, что забыл, или даже исторгнуть из тела яд из тех, что попроще. Вы должны обучиться медитации так, словно от этого зависят ваши жизни, потому что так оно и есть!
Маг, казалось, может говорить о магии и всем, что с ней связано, вечно. Он буквально упивался этой лекцией, гордился собой, пусть свидетели этой гордости, всего лишь дети-мутанты. Дивор Древенский, маг старой закалки, и потому все еще искренне считает, что именно маги находятся на вершине эволюции. Во многом он прав, но и ошибается так же во многом.
Надменность и гордыня мага не трогала Шкуру. Он вдруг отчетливо понял, что маг может быть прав, и медитация действительно крайне важна для выживания. Сделав своей мечтой становление ведьмаком, Шкура не собирался отступать, и тем более не желал погибнуть в первый же выход на большак. Он стиснул зубы, и стал уделять по полчаса каждый день, прямо перед сном на медитацию. Практика, практика, и еще раз практика. Как ни странно, но это помогло. Сначала, он научился высыпаться за меньшее время, давая измученному организму отдых. Затем, углубляясь в это умение, он научился спать меньше, и вскоре, смог каждую вторую ночь спать по четыре с половиной часа, что освободило ему несколько часов в каждый второй день. Детям отводилось на сон по семь часов, но теперь он получил по два с половиной часа каждый второй день на практику в разных дисциплинах.
Пройти мимо подобного преимущества он просто не мог. Пока остальные спали и видели последние сны, он или медитировал, или по памяти повторял бестиарии, или учился правильно дышать, контролируя свое тело, или учился читать, чему стали обучать совсем недавно.
На географии учили и читать, и писать, и самой географии, и многому другому. Наука о землях включала в себя даже политологию, пусть и в самом поверхностном, в силу возраста студентов, варианте. Пока что, они ползали по огроменной карте, запоминая проходимые маршруты, города, поселки, и даже деревеньки северных королевств, нанесенные на карту ведьмаками школы Волка.
Шкура выписал себе весь алфавит, нацарапав его на потолке над своей кроватью, и составлял из них слоги, иногда даже слова, чаще матерные, в силу того, что слышал их куда чаще нормальных. Ведьмаки, даже наставники, не отличаются куртуазным обращением…
Третий год прошел обучения прошел довольно гладко для группы Шкуры. Он научился читать, кое-как писать, продвинулся в самоконтроле, фехтовании и медитациях, и вдруг понял, что слишком сосредоточился именно на этих трех дисциплинах.
Именно с третьего года добавились новые направления. Чтение следов и охота, теоретическая алхимия, и основы магии. Ни о каких Знаках речи пока не шло, потому как дар ведьмака после мутации формируется около трех лет. А пока, шла чистая теория, ведь ведьмакам нужно многое знать, особенно о проклятьях, да и Знаки, это пусть и низшая, простейшая, но все-таки магия. В общем, пока мальчишек грузили основами знаний, а те впитывали их, как губки. Открытые ко всему новому тела и разумы мальчиков, вбирали информацию и ученье легко, словно бы естественно. То же метание ножей, кинжалов и даже мечей… Вроде бы, ну бред же! Но нет, это направление легко входило в арсенал юных ведьмаков, как и запоминание запахов полезных трав, ядов, и многого другого.
Получивший от второй мутации умение "видеть" запахи, Шкура быстро стал одним из лучших в следопытстве и охоте. Для него не было проблемой выследить любого зверя, так что он не особенно концентрировал внимание на обучении этому предмету, а зря. Дальше пошло тяжелее, и ему пришлось подтягивать умения, что вылилось в два месяца недосыпов и усталости. Учитывая, что мутации все еще разворачиваются, это совсем нехорошо, но пришлось терпеть. Сам дурак, потому что…
Все шло вполне неплохо до конца четвертого года обучения, пока не случилось это…
— Вставай, следуй за мной…
— Вставай, следуй за мной…
— Вставай, следуй за мной…
По всей казарме разошелся десяток наставников-ведьмаков, которые будили детей посреди ночи. Три десятка подростков сонно потирали глаза, и натягивали штаны да шитые из дубленой кожи сапожки без подошв. Постепенно все вышли из казармы, и потопали за наставниками из замка. Спустились в долину, и прошли мимо сторожевой башни в сторону гор. Там вошли в пещеру, и из них тут же отобрали первый десяток.
Шкура тут же вышел вперед. Он не любил ждать, стараясь сразу встретиться с опасностью, нежели нагнетать волнение.
— Взяли по мечу и вошли в свой проход. — Наставник Урий ткнул пальцем в десяток темных зевов пещер. — Что делать, поймете сами. Пошли.
Шкура взял меч из мягкого железа, зато по руке. Мальчишки выглядели лет на четырнадцать, если не на пятнадцать. Все рослые, широкоплечие, поджарые, так что меч их не перевешивал. К тому же, они ежедневно тренировались с деревянными мечами, которые весили вдвое от этих, железных. Парень щелкнул по лезвию и поморщился. Сырое железо, в лучшем случае хватит на один бой. По сути, это расплющенный, заостренный лом, не более того. Поскольку выбирать не приходилось, то он молча вошел под свод своей пещеры, с факелом в руке.
Постепенно углубляясь все глубже, он прошел никак не меньше километра, когда услышал шаги. Шаркающие, тяжелые, словно человек был сильно ранен, и волок одну ногу по камню пола. Ладонь, почему-то, сильно вспотела, сердце забилось как сумасшедшее, а факел в левой руке затрясся.
Пройдя еще немного, Шкура дернул носом от сильного, тяжелого запаха тины и гниения. Мерзость, конечно, но вполне привычная. На занятиях алхимии они и людей вскрывали, и разных монстров. Для ведьмака запахи гниения, трупов, дерьма и прочего в таком духе, вполне себе норма, так что приучали их заранее. Как и проливать кровь, начав с куриц, баранов, и до быков. К крови привычка нужна, потому как без нее человек в ступор впадает намертво. Не всякий, стоит отметить, но для ведьмаков это в принципе неприемлемо. Наставники свое дело знают туго, так что Шкура оказался вполне готов, и потому прекрасно понял, кого именно он скоро увидит. Шаги и шарканье приблизилось достаточно, чтобы в свете от факела Шкура рассмотрел утопца. Раненного, но вполне себе "неживого". Он почувствовал неприятную ауру с явными вкраплениями магии, и отбросил факел в сторону. Света ему и так хватит, а руки освободятся. Факел не погас, и продолжал медленно гореть, освещая небольшой круг пространства, на краю которого замер Шкура.
Сердце… Оно бьется в груди, словно выскочить желает. Руки дрожат, колени тоже. Тело, словно бы забывшее, что такое страх с момента мутации, с легкостью вспомнило это, выделяя боевой коктейль выживания. Многие ведьмаки умеют это делать и без страха, просто волей, но Шкуре до такого еще далеко. Он только-только научился контролировать обмен веществ, так что адреналиновый взрыв изучит через полгода-год. Сложное умение, но крайне полезное.
— Хватит! — Вдруг рявкнул подросток в голос. И вот ведь, чудо — тело послушалось. Ноги перестали дрожать, руки тоже, а окружающий мир словно бы замедлился, настолько он сконцентрировался на противнике. Ожидание благоприятного момента, выбор места удара, и рывок!
Ему показалось, что он буквально прорывается сквозь воздух. Рука твари замахнулась, но Шкура ушел вниз, и ударил по уже раненной ноге, в колено, стараясь перерубить конечность. Руку дернуло, и он едва-едва удержал застрявший меч. Благо, что инерции его тела хватило — "тухляк" стал заваливаться вперед по ходу, а он сам потянул свой меч в противоположную. Меч с мерзким чавком покинул ногу твари, и Шкура моментально стабилизировался. Тварь упала, и это реальный шанс. Три шага вперед, меч в атакующую позицию, и удар сверху вниз, прямо по шее!
— Шшшшш! СУКА!
Боль в ноге от удара когтей утопца, но меч перебил правую лапу, вскинутую в защитном жесте, и вошел в горло твари, практически перерубив ее. Выдернув меч, Шкура поднял его снова, и ударил еще раз, стараясь отделить голову от тела. И еще раз, и еще, пока "думалка" не слетела с шеи.
— Песья кровь, — сплюнул подросток на пол, нанизал голову твари на острие слегка погнувшегося меча, и положив его на плечо, подобрал свободной рукой факел. Чуть прихрамывая, он пошел назад, на выход. Вслушиваясь в окружающее, но больше всего боялся услышать шаркающие шаги, потому что знал, что второй утопец его добьет. Яд на их ногтях уж больно ядреный, вон уже пошатывает слегка.
Шкура добрел до выхода только минут через десять, а выйдя, обнаружил, что он далеко не первый, кто вернулся. Сивый уже стоял около наставника, а тот поливал его руку какой-то дрянью черного цвета. Неподалеку мялся растерянный Глоток. Вроде не ранен, но почему-то без меча. Ни в руке, ни рядом его нет. Интересно даже что у него там произошло? Откинув мысли, Шкура подошел к свободному наставнику, и положил меч с нанизанной на острие головой на стол. Тот небрежно скинул и меч и голову со стола, и внимательным взглядом осмотрел подростка.
— Неуклюжий баран. Обязательно нужно было дать себя ранить? — Спросил мужчина, и тут же приказал: — Скидывай штаны! Чего стоишь? Кто у тебя там был-то?
— Утопец, наставник. Вон его голова. — Шкура кивнул на валяющуюся на полу башку на мече.
— Это был не вопрос, щенок. О, нашел. — Ведьмак вытащил из ящика зелье, и щедро ливанул прямо в рану, отчего Шкура ощутил всю прелесть поливания открытой раны спиртом, точнее спиртовым раствором зелья, но по ощущениям разница невелика. Отдышавшись, парень отпил один крупный глоток, и скривился. На вкус — мерзость, как и на вид. Зеленоватая желеобразная жижа на дне пузырька колыхнулась, но не пролилась наружу. Именно ее зачерпнул пальцем наставник, вернув себе бутылек. Намазал этим желе рану, и перевязал относительно чистой тряпкой. — Через час зашьем, и будешь, как новенький.
Зашили. Об обезболивании никто не думал, и вообще, сделали из этого практическое занятие по самоисцелению в полевых условиях. Шкура шил свою ногу сам, и сам же терпел. Он прекрасно знал, где именно ошибся в том бою, и более такой ошибки не совершит. Никогда, потому что запомнил ее накрепко, как и ее последствия. К рассвету, он все же добрался до кровати в казарме и выключился, едва коснувшись соломы, которая здесь заменяет подушку и матрац. Медвежья шкура приняла его уставшее тело, и укрыла от мира теплом. Добрую половину следующего дня он провалялся в лихорадке, но к вечеру полностью переборол яд. Проспавшись, утром следующего дня, Шкура был на плацу, и готовился к пробежке на два десятка миль. Он использовал вчерашнее происшествие для практики в контроле тела, и многого добился. Даже сам удивился, но у него получилось как исторжение яда прямо через поры, так и полноценное ускорение метаболизма, чтобы вывести остатки с помощью мутировавшей печени. Те, кто был ранен ядовитыми тварями вместе с ним, пролежали в кроватях еще два дня, так что он закономерно решил, что они лодыри и лентяи, а развиваться в сторону самоконтроля нужно с прежним усердием.
С тех пор, подобные побудки стали нормой. По семь-десять раз в год, когда наставники привозят пойманных тварей в Каэр Морхен, детей бросают в бой с ними. Поначалу наставники ранили тварей перед этим, но со временем осталось только наблюдение с расстояния в качестве страховки. Впрочем, даже с ней, за время обучения погибло полтора десятка юных ведьмаков, и трое лишилось конечностей. Вот только иначе нельзя. Не готовый к встрече с тварями ведьмак, ничем не отличается от обеда, который сам к ним пришел, и пригласил к столу.
Обучение стало еще более жестоким.
Подошел к концу пятый год, и Шкура вдруг как-то разом понял, что выдохся. Не только физически, но и где-то внутри. Он буквально не мог заставить себя сосредоточиться хоть на чем-то дольше минуты. Знаки, которые они начали изучать, перестали получаться напрочь, меч вылетал из рук, причем это заметили даже наставники, но что самое паршивое, стали взрываться зелья и смеси для бомб. Красноволосый выжил, и даже не поранился особо, если не считать пары сотен черных точек на коже лица и шеи, которые со временем исчезли, но это был знак, который понял даже настолько упертый парень, как Шкура.
Он пошел сдаваться магам.
Очередной осмотр в лаборатории прошел нормально. Его мутация раскрывается штатно, и по факту, он получился даже лучше среднего ведьмака. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть ловчее, чуть сильнее магически. Однако, он больше не мог скрывать свое состояние.
— Мэтр, — позвал Шкура слабоватым голосом.
— Что такое? — Мигом почувствовав, что что-то не так, подошел к мальчику Альзур.
— Что-то со мной не так.
— Хм? В чем это выражается?
— Слабость, сил нет постоянно. Не могу сосредоточиться, зелья — просто суп или яд. А Знаки… Они вообще перестали получаться. Жру, как не в себя и постоянно хочется пить. Вода не помогает, так что я пью березовый сок. Литрами. Так полегче.
— Вот как? Ну-ка, пойдем со мной. Ложись.
Шкура залез на стол, и прикрыл глаза. Голова слегка кружилась, но пока в рамочках. По крайней мере, не тошнило, а это уже хорошо.
Маг, стоящий над ним, воздел руки, и продекламировал длинное, сложное в произношении заклинание на высоком языке. Все тело словно охватило мощной магией, и Шкура уснул. Давно он не спал так хорошо. Словно на облачке, на мягкой перине… Но когда он очнулся, то привычное в последнее время состояние вернулось.
— Очнулся? Поднимайся.
Парень встал на ноги, и подошел к сидящему в уютном глубоком кресле магу.
— Что со мной?
— Все дело в твоей мутации. Ты вряд ли знаешь, но ты один из немногих, кто прошел не только стандартную мутацию, но и вторичную. Она должна была усилить тебя, и она усилила, но на раскрытие требуется больше энергии. Я знаю, что ты часто медитируешь, но далеко не все время у тебя уходит на магическую медитацию, а телу нужна магия. Много магии. Березовый сок… не знаю, как ты допер до этого, но только он тебя до сих пор и спасал. В нем много магии из-за места произрастания, — все же в долине место силы имеется — так что телу кое-как, но хватало.
— И что, теперь все время так будет?
— Нет, конечно. Думаю, года четыре еще, может пять. Потом все придет в норму.
— То есть, мне нужно удвоить количество времени на магическую медитацию? И все?
— И все, — спокойно кивнул великий маг. — Лет в семнадцать-восемнадцать тело устаканится, мутации раскроются процентов на пятьдесят, и будет хватать фоновой магии для жизнедеятельности. Причем фоновой магии твоего тела. Дыхание, обычная еда, вот все, что будет нужно, но до того времени, уж постарайся.
— Я все понял. Спасибо, мэтр.
— Не за что, — отмахнулся великий маг, отпуская подростка взмахом руки.
Шкура потопал в казарму, где тут же приступил к медитации. Он накапливал магию прямо из воздуха, и пускал ее по телу, наблюдая, как оно поглощает энергию снова и снова, вздох за вздохом. Стоит отметить, что с навыками Шкуры в медитации, это не стало проблемой. Ему даже сосредотачиваться толком не нужно, все давно происходит само по себе. Спустя час он явственно почувствовал себя лучше. Даже отлично, на самом деле, но тело продолжало впитывать энергию, словно черная дыра. Пришлось просидеть еще час! Только после этого он больше не смог поглотить больше ни капли. Наполнив дар энергией, юный ведьмак открыл глаза, и щелкнул пальцем, складывая Игни на другой руке, и посмотрел на небольшой огонек, горящий над его пальцами.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Облегчение вырвалось из него чистым, звенящим смехом. Все будет хорошо! Эта мысль билась в его голове, а в теле постепенно расслаблялись мышцы. Он даже не замечал, насколько сильно был зажат раньше из-за своего беспокойства! Но теперь, будто распускались узлы в его мышцах, и это принесло странное удовольствие, сопровождающееся мурашками по всему телу.
Обратившись внутрь себя, он нашел даже те "узелки", которые не распустились сами, и сделал это своей волей, постепенно расслабляя тело полностью, до последней мышцы и сухожилия. Кажется он только моргнул, но когда открыл глаза, был рассвет следующего дня!
— Ох мне попаде-е-е-ет! — Прошипел парень.
Однако, не попало. Может мэтр предупредил наставников, а может у них и других дел хватало, кто знает? Однако все отреагировали так, словно все нормально. Благодарно вздохнув, Шкура снова впрягся в учебу. Медитируя на час дольше, он более не испытывал проблем с концентрацией, и стал уделять все больше внимания библиотеке. С удовольствием читая дневники и монографии ведьмаков, их труды по исследованию тварей, алхимии, проклятий в частности и магии в общем, он все глубже осознавал мир. Начинал понимать исторические предпосылки тех или иных процессов, осмысливал законы и верования разных земель. Узнавал о других Школах ведьмаков и о конфликтах между ними.
Постепенно проникая в тайны своего тела, осмысливая его как в медитациях, так и в процессе тренировок самоконтроля, Шкура все глубже погружался в себя, и это дало свой результат. В детстве все ведьмаки проходят различные тренажеры, которые призваны развивать не только ловкость, но и чувство равновесия. Но Шкура прочел в дневнике Ронала из Меттины, который был ведьмаком из Школы Медведя лет пятьдесят назад, что он специально выделил чувство равновесия, чувство своего центра тяжести, и с помощью этого усилился как мечник. Описанные в дневнике тренировки оказались не сложными, просто занудными, но подобной работой Шкуру не напугать.
Он принялся за упражнения, и всего за полгода смог не просто ощутить центр тяжести, в чем нет ничего сложного, но научился управлять им настолько филигранно, иной раз даже и не двигаясь вовсе, что действительно смог усилиться как мечник. Тонко чувствуя каждый прием, он будто с новой высоты рассматривал каждый из них, и находил огромное количество ошибок, дыр, оставленных без доли контроля движений, что полностью полагаются на инерцию, что ужаснулся. Парень стал уделять время каждый вечер, прорабатывая каждый прием, и с каждым из них, он словно брал под контроль… себя. Свою жизнь. Свое тело. И чем плотней становился контроль над движениями тела, тем стройней становились мысли, даже быстрей, что странно. Стало действительно легче думать, и скорость реакции разом взлетела, что с учетом и без того нечеловеческой реакции ведьмака, практически нереально.
— Чем тоньше и глубже я контролирую себя, свои движения, мысли и порывы, тем я сильней, — сформулировал мысль юный ведьмак, и это словно прорвало некую плотину. Где-то внутри него, за огромной стальной дверью, которая на мгновение приоткрылась, всколыхнулась кроваво-красная масса, и выплеснула некоторую часть себя наружу. Где-то сотую часть, примерно, но в голове Шкуры будто бомба взорвалась. Знания влились в него, будто неудержимый поток.
Школа, класс математики, древняя как какашка мамонта училка, чертит на доске буквы и цифры, которые Шкура с легкостью читает и понимает. Кадры сменяли друг друга, пока в какой-то момент кабинет не замигал, после исчез. Остались только странные теоремы, формулы, и понимание. Понимание сложной, но интересной системы. Стройной и выверенной. Геометрия, алгебра, все точно и легко.
Очнувшись на покрытой росой траве, Шкура встал, и разогрелся полусотней интенсивных движений. До рассвета еще час, так что нужно поспать.
Пока шел в казармы, парень перебирал в уме полученные знания, и тут же применял их на практике. Высчитывал углы, катеты и гипотенузы, проводил в воображении биссектрисы от схождения балок… Увлекательнейшее занятие, между прочим, как оказалось. Понимание внешнего мира как-то разом расширилось. Язык математики, казалось, описывал вообще все, что он только мог увидеть своими глазами. Некоторые обрывки химии и физики тоже, но они были настолько фрагментарными, так что оставалось только ждать, когда они достроятся до полноценной картины, чтобы можно было понять всю систему. Кто знает, может это окажется даже интересней, чем математика, а пока, хватает и того, что есть.
Почти полгода подросток буквально упивался математикой, применяя ее постоянно, и ко всему вокруг. Он и раньше умел считать, но кое-как. Этому ведьмаков особо и не учили, разве что рассчитаться, назначить цену, и прочее в таком духе. Но никто не заморачивался баллистикой, например, фокусами с быстрым счетом, или геометрией. Не нужна ведьмаку и алгебра, как ни крути. Только простые житейские навыки, нужные в охоте на тварей. Идеолог "суперчеловека" создавал именно охотников, желая создать способ дать магию всем и каждому. Создавать Истоков по своему усмотрению! А вот грамотные, обученные наукам сверхлюди ему были не нужны. Вовсе…
Альзур не был дураком, и отдавал себе отчет в том, что и для чего делает. Он создавал ведьмаков, потому что они нужны миру, и пока он это делает, даже статус отступника просто ничто. Никто его не тронет. Но как только он создаст мутаген, способный сделать из обычного человека Исток, он станет повелителем мира. Это Ильзур тоже прекрасно понимал. Его прагматизм не ведал границ, а потому, создавая ведьмаков, он продолжал свои эксперименты, так что прикрыл их общественно полезным делом. Чародеи Капитула не стремились сами охотиться на тварей, так что ведьмаки для них, как манна небесная. Слишком уж много тварей попало в мир во время Сопряжения Сфер, и еще больше создается повсеместно дикой магией, рассеянной в мире. Те же гули, альгули и прочие трупоеды, например. Не нужен чародей, они сами появляются там, где много свежих трупов. Рассеянной в воздухе магии хватает. Многие монстры создаются сами по себе. Впрочем, чародеи тоже внесли свою лепту, от этого не уйти.
Все это постепенно понимал и Шкура, читая труды в библиотеке Каэр Морхена, и чем дальше, тем меньше ему все это нравилось. Одного примерного понимания того, сколько загублено жизней детей, чтобы создать ПЯТЬ ШКОЛ ВЕДЬМАКОВ, каждая из которых постоянно экспериментирует над формулами, создавая свои пути, хватило, чтобы парень буквально вздрогнул всем телом.
Добродушный великий маг, даже в чем-то заботливый, вдруг предстал перед ним тварью куда более страшной, чем Бес в расцвете сил, или Королевский Грифон с Василиском на пару. Даже страшней мантикоры, вообще-то…
Шкура отрабатывал круговую защиту, и его меч так и свистел вокруг тела, постепенно создавая изогнутую защиту вокруг правой стороны тела, забираясь на торс как спереди, так и сзади. Кисть руки ныла от сверхнагрузок, но работала исправно, четко, быстро. Что-то он делал не так, и сам это чувствовал. Останавливаясь время от времени, парень перебирал варианты, и пробовал по-новому. Путь подобного самообучения тернист, сложен, но без этого не стать мастером меча никогда. Совершенно лысый молодой человек лет восемнадцати на вид, хотя ему не было и шестнадцати, высокий, стройный, и поджарый, словно волк по весне, снова и снова возвращался к приему, пока ближе к вечеру, меч, летающий вокруг него, не сменил звучание, смазался в пространстве, и вокруг тела ведьмака стали появляться "блестки". Свет заходящего солнца отражался от лезвия стального клинка, создавая чудесный, волшебный эффект.
— Фууух, наконец-то, — выдохнул парень устало. — Осталось отработать.
Сложный прием, при неверном исполнении опасный для самого фехтовальщика, наконец обрел завершенность в его сознании, что изрядно порадовало. Появилось четкое ощущение защищенности во время использования. Да еще и скорость вышла на пик, отчего появились "блестки"! Если выполнить этот прием "бездумно", то есть на рефлексах, то количество "блесток" удвоится, и можно считать, что прием полностью освоен на высшем уровне. Но для этого, конечно, требуется повторить его хотя бы пять-семь тысяч раз. Быстрее даже тело ведьмака его не запомнит, к сожалению, и большое благо, что время пока есть, и торопиться некуда. Спешка вообще хороша только при ловле блох…
— Ты смотри, что творит, поганец, — восхищенно шепнул приятелю Симеон.
— Молодец парень, — кивнул Борг, приглядывая за тренировкой более младшей группы, набранной три года назад. Очень удачный набор, хотя бы потому, что из трех сотен детей, выжило сто семнадцать мальчишек. Больше трети! Да еще и финансовая подмога из казны Аэдирна пришла вместе с ними, потому как детей собирала корона. Им выгодно, вот и помогают время от времени, пусть и не сказать, чтобы щедро. В общем, все одно к одному. — "Блестки" отчетливые, пусть и маловато пока.
— Да он всего три недели как вообще этот прием увидел, Борг! Где твоя совесть?
— Хм?.. Ты уверен? Больно уж… быстро, — засомневался ведьмак.
— Не сомневайся. Шкура вообще странный, — хмыкнул Симеон. — Так что не обращай внимания.
— Странный? Ты о чем? Вроде, как все…
— Да если бы. Я бы не заметил, но случайно услышал разговор Виры с Магнусом. Чародейка говорила, что Шкура подходил к ней с вопросами о магии и Знаках, да так часто, что она чуть не дала пареньку, только бы отъебался.
— Ха-ха-ха-ха! Что, так и сказала?
— Ага, ха-ха-ха, — просмеявшись, Симеон продолжил: — Так вот, я потом посмотрел. Поднаторел он в Знаках преизрядно. Аард вообще без знака использует, просто выставляет ладонь, и все.
— Такое только у опытных ведьмаков бывает, — кивнул Борг.
— Вот и я о том же. Он даже за Гелиотроп взялся, хоть я и не понимаю, на кой хер он ему сдался. В общем, со Знаками ты понял. А в разговоре том, Магнус заметил, что за пару лет до того, он и его задолбал, так что следопыт вздрагивать начал, как парня завидит. В общем, думаю я, что Шкура четко разделил время обучения на периоды, и погружался в разные предметы, тратя на это все свободное время. А теперь пришло мое время, то есть — фехтование. Так что наседаю на него по полной. Куражусь, как хочу, но пока что, он прет изо всех сил. Вспомни только, сколько у тебя ушло времени на освоение защиты? — Спросил он Борга. Тот забавно приподнял бороду, задрав подбородок, и почесал шею под ней. Призадумался, и буркнул:
— Месяца два, кажется.
— Вот об этом я и говорю. Дождусь, пока доведет до ума защиту, и подсуну щенку книгу по "проникающим ударам" и контролю внешней энергии.
— Которая старая, или свою?
— Свою, конечно. С тех пор, как Мастер Вартон написал свой фундаментальный труд, прошло больше ста лет, так что я привнес много нового в искусство меча. И не только я, если на то пошло, — улыбнулся Симеон. — Хочу попробовать и узнать, на что щенок способен.
— Интересно, — согласился Борг, глядя на парня, работающего над только выученным приемом. — Смотри, сейчас руку сменит.
— Ага. Только он так делает. Я знаю всего четверых ведьмаков, кто обеими руками владеет одинаково. Этот вот пятый будет.
— Гляди, чтобы не перегорел. — Напомнил Борг, и махнув приятелю рукой, ушел в сторону своей группы. Пора уже. Выносливость у них закончилась, так что нужно пробудить потенциальную энергию в их телах, но мало кто может сделать это сам. Борг снял с пояса кнут…
— Шкура! Шкура, ебаный тетерев! Ты какого хрена вытворяешь?!
Подросток обернулся и с удивлением посмотрел на наставника. Сам он бросал большой камень, и пока тот летел, бросал в него камни поменьше. Пока что, не было ни одного промаха.
— Я тебе что сказал делать? Бери меч, и метай его в цель, а не этой херней с камушками занимайся!
Подросток сделал шаг вбок, да так, что нога оказалась прямо под перекрестьем деревянного клинка, и одним движением поднял его на стопе. Перехватил за "лезвие" рядом с гардой, где и боевой клинок ведьмаки не затачивают ради свободы маневра и возможности перехватить, и разом метнул. Все его тело, от кончиков пальцев ног, словно взяло силу из земли, и пропустив сквозь себя волной, скинуло ее в руку, которая в свою очередь метнула меч. Деревяшка вонзилась в деревянный щит, и пробила его насквозь, остановившись только тогда, когда уперлась перекрестьем. С глухим ударом деревянный меч разломил мишень.
Наставник Керней вдруг налился дурной кровью, и заорал еще громче:
— Выебнулся, значит! Ну так пиздуй теперь, делай новую мишень, деградант, бля!
— Не могу, Наставник, — спокойно ответил ему Шкура. — Меня Наставник Густав ждет.
— Ну и вали к нему, недоумок! — Все еще злой Керней махнул рукой в сторону замка, и резко развернувшись, отправился гнобить других учеников.
Обучение шло своим чередом…
Шкура аккуратно выглянул из-за дерева, дождавшись момента, чтобы ветер сменил направление, и дул прямо на него. Втянув носом воздух, он едва заметно кивнул сам себе, и шагнул уже всем телом. Десяток шагов, совершенно бесшумных, и в свободной от меча руке мелькнул небольшой нож-рыбка.
Рывок для разгона, и его тело взлетело на мгновение, преодолевая кусты. Еще в полете его рука дернулась, метая серебряный нож. Приземление, перекат, и за счет инерции он встал на ноги, тут же перенаправив ее в плавный поворот вокруг своей оси. Меч очертил полукруг, и утопец лишился головы. Только галька на берегу Гвиннлеха скребанула тишину, да тихий свист меча, разрезающий воздух. Тварь рухнула, и молодой ведьмак выдернул нож из груди стопроцентного трупа.
Достав большой охотничий нож, Шкура присел рядом с трупом, и сноровисто извлек из него некоторые части. Ингредиенты в Каэр Морхене всегда нужны, а за последние пару недель в этом минипоходе он набрал их довольно много. Сначала были накеры, потом волколак, правда какой-то слабый и облезлый, а после него еще и в конец охамевший тролль. Теперь вот утопец, причем, что удивительно — один одинешенек, а это редкость.
— Ну и зачем все эти выкрутасы? — Раздался голос наставника из-за кустов?
— Быстрее и проще. Он и отреагировать не успел. Серебро его стопорнуло секунды на полторы, а то и две. Можно было успеть его четвертовать за это время. Не то, что подняться из кувырка и рубануть разок.
— Я тебя не об этом спросил! Зачем эти прыжки? Что за, блядь, гимнастика? Оторвал ноги от земли — сдох!
— Это при поединке так на так. Когда речь заходит о столь простых монстрах, все куда как проще.
— Не спорь со мной, недоумок! Еще раз увижу, устрою тебе такую головомойку, что в век не позабудешь! — Рыкнул опытный ведьмак. Шкура заткнулся, ибо препираться не желал вовсе. Он не собирался распинаться, и объяснять, что обходить кусты было бы опасней, и утопец успел бы его увидеть, отреагировать и прочее. Зачем? Все равно, каждый останется при своем мнении. Наставник Ольт не учитывает его способность "видеть" запахи, а ему самому откровенно плевать на мнение наставника, и не из-за гордыни, нет. Просто для борьбы с каждым видом монстров у Шкуры очерчены тактики, стратегии, буквально всё, чтобы уничтожать чудовищ быстро, четко, и с минимумом усилий.
Наставник с учеником заседлали коней, и отправились в Каэр Морхен. Тут ехать дня три всего. Практика, определенно, закончена, так что пора домой.
Добрались отлично, порыбачили, тягая форель из горной реки. Замечательная осень, стоит заметить, тепло — в воздухе пляшет ее аромат, вперемешку с подгнивающими листьями, но вместе с ним, и какая-то неизбывная свежесть. Эта осень, как его жизнь — воняет гнилью и пахнет свежестью. Гнилью тварей и свежестью впечатлений. Такое вот родство ассоциаций породило скупую улыбку на вечно хмурой роже юного ведьмака.
Каэр Морхен встретил криками наставников и стонами юных учеников. Выстрелы ударов хлыста, сопровождаемые вскриками молодых мутантов; удары в боевой барабан, который задает ритм повторений ударов более старшим ученикам. Все как всегда, и это хорошо. Правильно как-то, что ли.
Вернувшись в казарму, Шкура перекивнулся с хмурыми парнями, и вопросительно вскинул бровь.
— Носатый…
Шкура тяжело вздохнул. Носатый… Парень веселый, балагур и весельчак — такие здесь редкость. А этот еще и стихи писал отличные, песни тоже. Жалко его.
— Кто?
— Ослизг. — Моментально понял суть вопроса соученик.
— Откуда он здесь? Что наставники говорят?
— Случайность…
Шкура тяжело сел на кровать, и задумался. Нет, он отлично знал, как именно нужно драться с ослизком, но эта гребаная тварь действительно сильная. И опасная, особенно, для таких недоучек, как их группа.
Отбросив мысли, парень уже хотел по привычке сесть в медитацию, как вдруг до него дошло. Он уже дольше недели не медитировал ни разу, но ему не стало плохо. И никакой потери концентрации!!
— Неужели… — Шепнули его губы, и на лице появилась редкая искренняя улыбка. — Неужели всё?
Нужно было провериться у магов, но и без них понятно, что раскрытие мутаций прошло пятидесятипроцентную черту, и дальше они будут развиваться крайне медленно. Но что самое хорошее, так это то, что теперь они не будут пожирать его энергию, как зерриканские горные тигры!
Сколько времени, сколько трудов потрачено, и наконец-то вот она — награда! Чувство тихого счастья, вот что он ощутил.
На следующее утро, после забега и завтрака, юный ведьмак отправился к Симеону. Тот выдал ему книгу, больше похожую на здоровенный плоский камень, и приказал прочесть от корки до корки. Дотащив фолиант до библиотеки, парень привычно достал десяток каменных табличек, и принялся за чтение, время от времени отрываясь, чтобы начертать на табличках по несколько фраз. Чисто тезисно, но для запоминания лучше некуда.
Просидев за книгой до обеда, Шкура поел, и вернулся к наставнику. После лекции, практически полностью повторяющей вступление к "Искусству Меча", началось время поединков.
Изо дня в день, Шкура читал и учил книгу наставника, а Симеон проводил с ним десятки поединков, успевая позаботиться и о других учениках. Когда парень закончил с чтением, то изрядно так призадумался.
Книга "Искусство Меча" Симеона Сарна, рассказывала о том, как понять, ощутить и использовать физическую силу тела и меча. Ускориться, усилиться, но главное, управлять ею вне тела. К примеру, выходя с мечом против выверны, обычные люди стараются навалиться гурьбой, и попытаться проткнуть шкуру. Глупый, между прочим, поступок. Ведьмак же, пусть и не способный пробить шкуру драконида, на чистой силе удара, может сконцентрировать всю энергию удара на острие меча, и более того — стряхнуть ее в тело твари, и отпустить. Если энергия попадет во внутренний орган твари, то этот самый орган буквально разорвет на части. Управление этой энергией довольно сложно, и не является магией от слова "совсем". Однако, научиться подобному довольно сложно, и крайне хлопотно.
Обычно, во время обучения, юным ведьмакам показывают несколько способов применения, вроде сильного удара для пробития толстых шкур, разреза, для преодоления доспехов на противнике, и один из вариантов усиления быстрого удара. Даже с таким скудным набором ведьмаки Школы Волка становятся крайне опасными противниками для любой твари, но сейчас, перед Шкурой лежала целая книга, в которой отменно расписаны десятки методов применения навыка "проникающего удара", как с оружием в руках, так и без него.
— Сокровище… — Выдохнул Шкура, лежа на кровати, и сводя всю узнанную из книги информацию в единую картину. — Настоящее сокровище…
С тем и уснул. Шестнадцатилетний парень прекрасно понял, через какой ужас нужно себя протащить, чтобы полностью освоить этот пласт умений и знаний, но он был в настоящем восторге. Не нужна магия, только упорство, а этого добра у него на десятерых!
Со следующего дня, пусть он и не забросил обучение по иным предметам, но сосредоточился только на трех. Внутренний контроль, который продолжил развивать, фехтование, и искусство "Проникающих ударов". Алхимию он освоил полностью, по крайней мере программу Каэр Морхена. Все равно потом придется поступать в один из университетов Континента и учиться полноценно. Следопытство так же освоено, как теоретически, так и практически. Монстрология… даже не смешно. Он легко может процитировать любой из фолиантов наизусть с любого места. Все же, профильная дисциплина, так что внимания ей уделено много. В общем-то, то же самое можно сказать обо всех предметах, так что оставшиеся четыре года он решил посвятить именно этим трем направлениям. Учитывая, что в Знаках он откровенно слабоват, всего лишь на уровне любого другого ведьмака из Школы Волка, парень твердой рукой решил отложить это направление на потом. Планируя в будущем навестить Школу Грифона, и поучиться у них, он вполне целенаправленно забил на Знаки. Слишком мало у него времени, чтобы заложить твердый базис умений и навыков фехтовальщика, поэтому именно на этом и сосредоточился.
Стоит отметить, что Шкура не был "гением" фехтования, как, например, тот же наставник Семион, но талант к этому проявлял немалый. Всего лишь таланта мало, чтобы стать Мастером Меча, так что разницу пришлось сокращать упорством и чудовищно изматывающими тренировками. Благо, что медитации помогли и здесь.
Это произошло совершенно случайно. Просто лежа в кровати перед сном, он привычно продумывал поединки, через которые прошел в течении дня, как вдруг, он и сам не понял как, он будто оказался прямо в своей памяти. Разум в этом новом состоянии позволял с легкостью модулировать поединки, и Шкура снова и снова дрался, постепенно уходя все дальше. Вроде бы, как ни посмотри, но это всего лишь мечты, воображение! Однако, когда он вышел из этого странного состояния, то его тело подергивалось, будто выполняя те же движения, что он делал в своем полусне или скорее полутрансе.
— Охренеть!..
Он уснул.
На следующий день, прямо перед сном, он снова пошел по той же тропинке, и пусть не сразу, но все-таки смог снова войти в это состояние. И снова десятки поединков с разными соперниками! Это как будто он удвоил свои тренировки с мечом! Всего лишь полчаса этого мистического состояния, позволяли ему сражаться в полусотне поединков!
Конечно, он просто не смог пройти мимо такого подарка судьбы! С того момента, каждый день, прямо перед сном, он сражался с любым из наставников в своей голове. Проигрывал, понятное дело, безбожно, но постепенно он заметил, что становится все лучше и лучше!
И это лишь один аспект из тех, что позволили ему наращивать свою силу и умение. Второй же, звался "наставник Симеон", и обладал мерзкой улыбочкой, да отвратной привычкой давать невыполнимые задания. И начал он с самого простого:
— Ну что, щен, готов к тренировкам?
Шкура сдержал дрожь, так что спокойно кивнул в ответ. Конечно, от наставника не укрылось ускорившееся сердцебиение, которое парень не стал сдерживать, но это неважно. Главное, что начинались тренировки в "Проникающих ударах"! Он давно этого ждал, и жаждал всем своим существом.
— Да.
— Ну, тогда пошли.
Они отошли вглубь двора, отдалившись ото всех, кто занимался вокруг, и наставник приказал:
— Доставай меч. Думаю, ты прочел то, что я тебе сказал, так что знаешь, что именно нужно делать.
Шкура кивнул, и достал меч из ножен. Поднял — ударил, и так сотни, тысячи раз, ударяя по лежащему на странных козлах бревну. Под прямым углом, чтобы прогресс, если он появится, было видно сразу.
Суть этого умения, в контроле своего тела, и его физической энергии. По факту, мастер меча может передать мечу энергию напряжения собственных мышц, чтобы сделать свои удары сильнее, или вовсе, заставить эту энергию проникнуть в тело бронированного противника тончайшей, невидимой нитью, и повредить внутренние органы. Обычно, подобные удары используют, чтобы драться, например, с виверной. Пробить ее шкуру сложно и тяжело, а так, можно наносить повреждения, не пробивая ее вовсе. Эта замена магии для мечников, причем, по большей части, контактная. Только самые опытные мастера, могут взмахом клинка погасить костер на расстоянии в десяток метров, но это уже мастерский уровень. Применений у этого умения уйма. Можно, например, переместить свою энергию в клинок противника, и буквально взорвать его изнутри, если сил хватит. Можно усиливать свои удары, или даже делать меч острее, внедряя свое чувство "остроты" в эту странную энергию. Но главное, для всего этого вообще не нужно быть магом или ведьмаком.
Главное тут сосредоточиться как можно сильнее. Когда будет пройден определенный рубеж концентрации, то можно будет четко ощутить как потенциальная энергия тела становится кинетикой, начиная от ног, и до кончиков пальцев. Эта энергия движется волной, то разбиваясь на ручейки, а то собираясь в могучие реки, пока не входит в меч, где и рассеивается. Это и есть первый уровень техники. Вроде бы, ну что тут сложного? Выпей зелье, и это станет таким же простым, как дыхание! Но — нет. Дело не только в том, чтобы ощутить эту волну, но и отработать пиковую, почти запредельную концентрацию, потому что без нее, не получится пользоваться "проникающими ударами" без зелий. Вот только что это за Мастер меча, зависимый от зелий?.. Дерьмо, а не Мастер.
У Шкуры ушла неделя. Он был так сильно сосредоточен на том, чтобы сделать это, что даже ел через раз! Вся сила его души, каждая клеточка тела, вся его воля пошли на то, чтобы получилось, и оно получилось. Иначе и быть не могло.
После первого успеха, ушла еще неделя, чтобы стало получаться в любой момент, и только после этого, наставник кивнул, мол переходи на второй уровень.
Второй уровень этого навыка еще сложней. Нужно не просто почувствовать эту энергию, но и научиться сжимать ее, не давая рассеиваться, когда она попадает в клинок. И снова сотни, тысячи ударов по уже новому бревну, шестнадцатому, кажется, по счету, потому как предыдущие он перерубил.
В какой-то момент ему стало казаться, что в процессе удара его сознание проникает в меч, сопровождая энергию. Где-то через месяц он был в этом полностью уверен, но этого не хватало. Только через полтора месяца у него получилось не просто сопровождать энергию тела в меч, но и сжать ее достаточно, чтобы она не рассеивалась. Еще полторы недели ушло на то, чтобы сжатие стало привычным, а еще через две, он впервые смог сосредоточить эту силу на лезвии своего меча. Бревно впустило в себя меч на добрых десять сантиметров, и тупой, как шпала, меч — застрял!
С огромным трудом выдернув меч из древесных тисков, Шкура минут пять стоял молча, снова и снова вспоминая, как и что он сделал, и тут же попытался повторить. Ну-ну, как же… Только через три часа у него снова получилось.
День за днем, удар за ударом, но постепенно это умение прижилось. Больше оно не требовало столь полной концентрации на себе, словно бы он привык выполнять сжатие и удержание энергии на лезвии клинка, прямо в ударной зоне. Научился даже выбирать, в какой части клинка удерживать энергию, и стало неважно, у рукояти, в середине, или вовсе на острие.
Поединки с наставником обрели невиданную прежде остроту. Симеон мог с легкостью смахнуть половину стального меча своим, и ехидно улыбаясь, гоняться за учеником, шлепая его по заду и спине плоской стороной меча. Больно очень, но куда больше — обидно.
— Думай, щен! Думай! Думалка и есть твое главное оружие! — Любил приговаривать наставник Симеон, охаживая проигравшего ученика плоскостью своего меча.
И Шкура думал. Каждый день, каждую свободную минуту.
Весь первый год он оттачивал именно это умение. Наставник категорически запретил осваивать другие, тогда как сверстники уже стали осваивать второй, а некоторые и третий прием "проникающих ударов". Но они и не собирались идти дальше трех ударов в этом направлении, тогда как Шкура собирался пройти этот сложный путь до самого конца!
Второй год ознаменовался десятком поединков с однокашниками. Обе стороны могли использовать "проникающие удары", и только теперь Шкура понял, насколько он точнее и легче использует этот навык. Парни напрягались, им требовалось время и ситуация, чтобы войти в нужное состояние сознания для использования удара, тогда как ему было достаточно мысли, или скорее чего-то еще глубже, за мыслью — самого намерения.
Поняв, что к чему, Шкура больше не жаловался, и продолжил тренироваться, как одержимый. Он даже сходил на охоту на виверну с наставником, который весь бой просидел на здоровенном камне. Да там и самого боя-то… три удара, и кирдык дракониду. Крыло, лапа, шея. Все как по учебнику. Четко, быстро, словно бы одним движением, одной задумкой. Грамотно, в общем.
А вот разделка туши заняла около пяти часов каторжного труда…
Где-то в середине второго года, когда семнадцатилетний Шкура полноценно освоил прием, наставник заставил его вкопать во дворе крепости толстый брус. На самом деле, это пять досок, связанных в один брус толстыми веревками.
— Меч отложи, и лопни веревку, — приказал наставник, и пошел себе по своим делам.
Шкура снял перевязь, и встав перед брусом, уныло посмотрел на него. Он понятия не имел, как это сделать, да еще и без меча. Но… "лишь тот силен, кто границ не замечает, видя лишь беспредельность". Расширив сознание, парень все же смог понять, что именно от него требуется, и начал тренировку.
— Гляди, Чуб, Шкура опять чудит.
— И опять ему за это нихрена не будет. — Буркнул завистливо Чуб. Парень вырос в молодого воина с завидным костяком греко-римского борца, да и мордаху имеет смазливую. Местные крестьянки, которых, на самом деле, хватало в долине, заглядывались на ладного ведьмака, чем он с удовольствием уже год как пользовался, за что неоднократно бывал наказан. Не за сам факт "грехопадения", конечно, а за то, что сбегал в самоволку на всю ночь. Наставники — отличные следопыты.
— Завидно? — Хмыкнул Хромой. Высокий, мощный, словно со Скеллиге, он смотрел сверху вниз почти на всех обитателей замка, однако, лучшим в учении не был, где-то серединка на половинку. Единственное, чем он выделялся, это чрезмерной живучестью, словно один из его родителей из Махакама, что вряд ли, учитывая его рост.
— Есть такое. Всех гоняют, а…
— А его гоняют еще больше, просто тебе зависть глаза застит. Все имеет свою цену, и благоволение Наставников выходит ему каторжным ежедневным трудом. Ты бы хоть немного оценил, чем твой сосед живет и дышит, — покачал головой сын кузнеца.
— Ну и ладно. Зато можно сколько угодно по бабам шляться, никто слова не скажет, — хмыкнул Чуб.
— Ты хоть один раз можешь вспомнить, чтобы Шкура с кем-то шлялся?
— А… э… нет, вроде как. Мы бы знали, — покачал головой Чуб.
— Вот и я о том же. Ему некогда, буквально.
— Нее, так не интересно. Зачем свобода, если от нее никаких преференций не выходит?
— Вот именно поэтому у него она и есть, что не для развлечения дана и используется только по делу.
— Глупость какая-то. — Чуб фыркнул, посмотрел на стучащего кулаками по доске приятеля, как на сельского дурачка, и пошел себе своей дорогой. Его ждала любезная Жаклин, пастушка и доярка замка. Всем своим шикарным пышным телом ждала. А наказание Наставников он уж как-нибудь переживет.
Хромой так же глянул на Шкуру, и пошел за Чубом. Не к Жаклин, конечно, у него своя зазноба имеется…
Шкура стал наносить удары по веревке, благо, что она довольно толстая, и пытался буквально взрывать проведенную внутрь нее энергию. Когда получилось, туго натянутая веревка лопнула. На отработку этого умения ушел почти месяц, но парень понял, что именно имелось ввиду автором книги, говоря, что нужно взрослое тело для изучения проникающего удара. Чем больше объем мышц, тем больше энергии они могут выдать, и тем сильней проникающий удар. Ему приходится сражаться с тварями шести метров в холке и даже выше. Так что, требуется не просто сила, а настоящая мощь, которую мутировавшее тело дарит с лихвой. Взрослое тело мутанта-ведьмака. И если даже без оружия с его взрывной энергией он может творить такое, то что сможет с быстрым и тяжелым мечом?.. На этот вопрос он желал найти ответ, но не спешил.
Шкура перешел от разрывания веревок к доскам. Ему не хватало привычки и концентрации, чтобы лопать дерево, но со временем и практикой, это вполне стало получаться. В итоге, он навострился распускать доски повдоль на тонкие лучины одним ударом выставленной костяшки среднего пальца. Так оказалось удобней концентрировать энергию. Через пару месяцев, он умудрился "отрезать" кусок доски поперек, добавив к выплеску силы свойство "остроты". С мечом так сможет любой опытный ведьмак или Мастер Меча, но без него, крайне сомнительно. Шкуре помогло то, что во время выполнения первого упражнения, он постоянно проникал в меч своим сознанием, и "прихватил" некоторое понимание его "свойств".
Отработав на дереве все, что мог, он спустился в старый раскоп, и стал бить по тупиковой стене. Кулаками. Затарившись перевязочными материалами и мазями, он буквально до крови молотил по камню, пока через несколько месяцев, камень не стал медленно осыпаться. К концу предпоследнего года обучения, камень под его ударом взорвался изнутри, и отвалился от стены изрядным куском. Внутренним взрывом его буквально выбило со своего места.
— Без меча… Без меча… — Он все шептал это, повторяя одно и то же, чувствуя что с "той стороны", из-за "дверцы", скрытой где-то в самой глубине его естества, наружу рвется что-то, пока: — Самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча. Оружие не меч. Я сам — оружие. Ну конечно! Я не оружие, я баран тупоголовый! — Воскликнул он, и приложился лбом к прохладному камню. Постоял так некоторое время, и подхватил одежку, ведь занимался в одних портках. Сначала нужно помыться в реке, и только потом одеваться. Выходя из пещеры, он вдруг присел, и в рывке выскочил из пещеры, будто взлетая гордой птицей. За его спиной, с правой стороны тоннеля осыпался камень, словно по нему мечом саданули, оставляя глубокий шрам на долгие века. А ведь молодой ведьмак просто провел по камню стены двумя пальцами, выпрыгивая из пещеры. Даже удара не наносил.
Вот о чем писалось в той книге по проникающим ударам. "Однажды ты поймешь…". Ну, теперь Шкура понял, и это понимание подняло его боевую мощь на новый уровень. Он спустился к реке, вымылся, оттирая кожу от каменной пыли песком, и оделся. По факту, он только что стал мастером меча по старой классификации, но он даже не пробовал все эти способности с мечом. Придется немало потрудиться, прежде чем они станут естественными с оружием в руках.
Стоит, пожалуй, отметить, что Симеон был в натуральном шоке от подобных успехов. Позволив ученику взять в руки меч, он оказался ошеломлен не столько силой его умений, сколько глубиной понимания и контроля энергии. Время от времени Симеона заменяли другие ведьмаки — приехавшие на зимовку становились в очередь, чтобы отточить клинок молодого ведьмака, и научить чему-то новому в игре со смертью. К концу последнего года обучения, Шкура им не уступал ни в скорости, ни в силе, и уж точно не в мастерстве. Даже опытные ведьмаки признавали, что Мастер Меча сваял истинный шедевр из весьма посредственного материала.
Двенадцать лет обучения пролетели, будто бы моментально. Находиться в каждом моменте времени было долго, и воспринималось затяжным падением, но оглянувшись назад, Шкура вдруг понял, как быстро промелькнули года. Двенадцать лет, это много? Или это мало? Маги в Аретузе или Бан Арде учатся по тридцать лет, и все равно, после обучения им очень далеко до архимагистров, а ведьмаки учатся лишь двенадцать. Понятно теперь, почему среди ведьмачьего цеха так мало Мастеров, не говоря уж о Гроссмейстерах — их и вовсе всего двое, Эрланд из Ларвика, из Грифонов, да Ивор Злобоглаз у Змей.
Из более чем шести десятков, прошедших испытание травами, до выпуска дошло только сорок три ведьмака группы. Обучение в Каэр Морхене чрезвычайно жестокое, сложное и подавляюще интенсивное, и все же, четыре десятка ведьмаков стоят на плацу крепости, и в присутствии остальных, как наставников, так и младших учеников, получают свои медальоны Школы. Круглые железные монеты на цепочках, с оскаленной башкой Волка, они попали в руки каждому выпускнику.
Из строя наставников вышел Борг. Ребята уже видели такое, когда на последнее испытание, на посвящение Ордена, уходила старшая группа. Они вот так же смотрели на это действо, как теперь пялятся молодые из нового набора, и так же как они, совершенно не понимали, что к чему. Им тогда это казалось праздником. Чем-то торжественным, по-своему красивым и таинственным. Теперь же, они знали, что придется пройти через болота с туманниками и трупоедами, затем через пещеру с древним реликтом — циклопом Гротом, который с огромным удовольствием ест молодых ведьмаков. Заживо…
А потом обратно.
В общем, от романтики этого грандиозного действа не осталось ни следа. Увы.
Однако, Шкура не боялся этого испытания. Знал, что пройдет, так или иначе. Дождался, пока их разобьют на пятерки, и стал ждать.
Первая пятерка прошла, но на болотах они потеряли одного. Эти предсмертные крики ни с чем не спутать. Без шансов.
Прошло около пяти часов, когда четверка вернулась. Медальоны висели на шеях, но парни казались настолько уставшими, словно их на поля по осени послали, и те честно отработали там двойную смену.
Вторая пятерка, в которой, к слову, был и Шкура, выдвинулась к воротам Каэр Морхена, и спустилась по тропе в низину. Пройдясь по долине, они вошли в болота.
Всякий может ощутить ауру места, будь то веселый кабак с разбитными шлюхами, или комната, где происходит тяжелый разговор. Но очень немногие могут ощущать ауры отдельных существ, потому как тут либо талант нужен врожденный, либо соответствующий опыт, либо долгое обучение навыку магов. У Шкуры сошлось сразу два условия. У него имелся врожденный талант, и обстоятельства, при которых он множество раз едва не погиб. Он как-то легко, словно само собой, научился этому умению, и часто использовал его в своем обучении.
Наверное, именно поэтому, когда он увидел девочку, вышедшую из леса, но не имеющую ауры, то заподозрил неладное. До сего момента он уже попадал под иллюзии, маги проводили для них специальный семинар, так что об этом свойстве знал превосходно. Иллюзии не имеют ауры, только магическое излучение, да и то, не все. Твердые иллюзии не излучают магию во вне.
— Это иллюзия, — шепнул он остальным парням.
— Че?..
— Тихо. Туманник здесь, — оборвал Бурого Шкура.
— Где? — Парни моментально встали в круг, прикрывая спины друг друга. Работать в парах и бОльшим числом их почти не учили, но кое-что все же показывали.
— Прыгун, он с твоей стороны в трех метрах. Действуй по готовности.
— Чую, — выдохнул носом худой и невысокий парень, чуть расслабляя кисть. Его ухо дернулось, и меч описал диагональную дугу, снизу вверх и справа налево. Раздался визг, и иллюзия девочки моментально рассыпалась. Прыгун сделал стелющийся шаг вперед, его меч взлетел, и туманник лишился головы. Мерзкая тварь.
Туманная дымка над болотом постепенно рассеялась.
— Ненавижу тумаников, — тихо, но яростно выдавил Прыгун. Шкура знал, почему он так их ненавидит. Года три назад, на очередной практике именно туманник убил его брата близнеца. Даже маги не смогли его спасти, хотя и старались. Конь был весьма многообещающим юным ведьмаком, и терять его на простой практике никто желанием не горел.
Братья были из особой группы, и в отличие от Шкуры, прошедшего всего две мутации, они прошли три, и выжили. Оба имели особые свойства, но какие, даже Шкура не знал. Теперь же подозревал, что дело в более глубоком восприятии, раз Прыгун учуял туманника даже под иллюзией.
— Идем дальше, — тихо выдохнул Борзый. Имя свое он получил, когда попытался сбежать в третий раз. Парень совершенно не хотел погибать, и первый побег устроил еще в пути в Каэр Морхен. Второй, уже здесь, но убежал недалеко. Третий побег, давший ему имя, закончился в долине у замка, когда он послал в "далекие дали" самого Альзура, который пришел за мальчиком. Собственно, он послал великого мага на хер королевскому грифону, где искренне пожелал ему лопнуть. Борзый, он и есть Борзый, и имя ему подходит очень даже хорошо, отражая суть некоторой части его вспыльчивого характера.
Пять парней двинулись вперед. Болото, хлюпанье под сапогами и в сапогах, но главное. Утопцы — десятками. Ведьмаки разошлись веером, мечи замелькали, и полетели головы. Сбоку послышался ухнувший огромной совой Аард, и мимо Шкуры пролетел утопец. парень приподнял меч, и срезал ему голову в полете. Его меч на мгновение стал невероятно острым, и этого хватило.
Наконец они вышли из болота в горный район. Шкура осмотрелся, ощущая недоброе внимание, и хмыкнул.
— Дотянусь, — решил он про себя, и сложил пальцами Знак Аксий. Напрячься пришлось от души, но оно того стоило. Горный тролль повернулся к своему соседу, и влепил ему кулачищем по башке. На горном уступе завязалась драка, а пятерка ведьмаков беспрепятственно вошла под гору. Каждый выпил по зелью, и восприятие рывком изменилось. Темнота отступила, сделав все вокруг контрастным и видимым, но в серых тонах. Кошка, это отличное зелье, особенно в таких вот обстоятельствах.
Молодые парни двинулись вперед, и шли себе спокойно, пока не замерли, ошарашенно глядя, как огромный циклоп жрет тело ведьмака из прошлой группы.
— Сссука, — выдохнул Сапог. Парень буквально исходил яростью и ненавистью, густо замешанной на страхе. Только начавший изучать и осваивать вторую линию навыков "проникающих ударов", которая заключается в развитии как прямой, так и обратной эмпатии, Шкура просто не мог не ощутить его состояние. Парень буквально полыхал своими чувствами.
Сапога тут же схватили, и зажали ему рот, но опоздали. Чудовищно чуткий слух циклопа моментально их обнаружил.
— Разбегаемся веером. В драку не вступаем, только Аардом по ногам! — Успел крикнуть Шкура, и они разбежались как тараканы из-под тапка. Циклоп оказался невероятно быстрым, зато неловким. Только это и спасло Бурого, который избежал лап твари в последний момент.
— Аард!
БАМ!
Циклоп рухнул на пол, запнувшись о заклинание, и гневно взревел. Поднялся, и прыгнул за убегающими. Все пятеро повернулись, и крикнули:
— ААРД!
— … сука! — Добавил Борзый. Великолепная пятерка развернулась, и рванула к выходу, пока гигант поднимался на ноги.
— Ноги давайте! Догонит же! — Крикнул Сапог. Ребята молча пыхтели, убегая изо всех сил. Стоит заметить, что вот сейчас ни один из них и слова бы не сказал своим наставникам, заставляющим их бегать по двадцать миль в день. Вырвавшись из-под горы, они оглянулись назад, и узрели циклопа, сжавшегося на границе тьмы, и прикрывающего свой единственный глаз. Свет для него чрезвычайно болезненнен. — Выжили, кажись…
Парни переглянулись и рассмеялись в голос. Пусть из-за мутаций они почти не чувствовали страха, но по венам бежал адреналин, создавая четкое ощущение тока под кожей. Приятное чувство, выраженное в искреннем смехе. Но это вовсе не значит, что кто-то из них забыл, как циклоп жрал ведьмака, обгладывая косточки.
Осталось провести ритуал на алтаре стихий, чтобы зарядить медальоны, и ничего сложного в этом нет. Активировать стихии поочередно, положить на алтарь медальон, и так пять раз. Не велика наука.
Шкура присел прямо на пол, и облокотился на алтарь спиной. Тихая, почти незаметная дрожь огромного концентратора, передалась ему, и ведьмак задумчиво поскреб в шевелюре. Прикрыл глаза, входя в медитацию, и с удивлением ощутил рядом с собой буквально море магической энергии! Плотной, могущественной силы, которую вполне можно брать и использовать вот прямо сейчас! Быстрая мысль мелькнула в его голове: По пять минут на медальон, это двадцать пять минут на пять штук! Нужно спешить.
Он зачерпнул капельку энергии из этого моря, и пустил ее по телу. Его словно током ударило, но тело превратилось в черную дыру, поглощая энергию глоток за глотком!
Структура дара ведьмака сильно отличается от структуры дара даже слабейшего из чародеев. Дело в том, что во время мутации, ведьмак получает свой магический дар от магического животного, и потому энергия так же иная. У чародея дар, это огромное множество каналов по всему телу, и они хранят в себе энергию, пусть и не так чтобы много. Когда нужно наколдовать что-то серьезное, выше среднего уровня, то чародей моментально втягивает в себя энергию из внешних источников, и напрямую подает ее в заклинание, но та энергия, что постоянно содержится у него в каналах невелика, и хватит ее на заклинание среднего уровня, не больше. Ну там, время остановить в небольшом локальном пространстве, шарахнуть чем-нибудь вроде молнии, но не больше. Так что обычно, есть доля секунды, пока чародей втягивает внешние энергии перед воплощением заклинания. У ведьмаков не так.
Каналов у них всего шестнадцать. По три в ноги, три в руки, и четыре в голову. Зато, в отличие от чародеев, у ведьмаков имеется некий резервуар. Он невелик, и все же этого хватает, чтобы хорошенько шарахнуть раз пять-семь за бой простенькой магией. А простенькой оттого, что дар-то звериный, и энергия больше похожа по консистенции на густой сироп. Контролю поддается плохо, это да, зато мощная просто на диво. В разы плотней и могущественней, чем энергия чародеев, но ее мало. Контроля только на то и хватает, чтобы стихию призвать, но форму придавать уже трудно. Именно поэтому Аард или Игни изучаются первыми. Это просто выплеск.
Самые опытные ведьмаки могут придавать своей магии разные формы, это верно, но на это нужно потратить десятилетия тренировок, так что никто и не запаривается. Опыт сам приходит со временем, и кое-что начинает получаться. Даже так это не тянет на заклинание, но уже крайне близко. В общем, магия ведьмаков просто слишком плотная для полноценного контроля, и ее не так уж много. Самое паршивое то, что будь у ведьмаков столько же каналов, как у чародеев, и некоторые заклинания они вполне смогли бы освоить, потому как каналы сильно повышают контроль. Впрочем, какой смысл сетовать на то, что не изменить?..
Шкура грустно хмыкнул про себя. Магия ему нравилась, и Знаки тоже, так что он собирался в будущем приложить много усилий для своего развития в этой сфере. И сейчас ему выдалась редкая возможность сообразить себе фору в этом направлении.
Дело во второй мутации, которую провел Альзур. Она была направлена на то, чтобы усилить магию ведьмака, и она ее усилила, но значения, прямо-таки, смешные. Всего-то вдвое, но мутация раскрылась всего на пятьдесят процентов, а с таким источником чистейшей магии под боком, можно усилить мутации, и тем самым усилить свою магию! Шкура вцепился в возможность обеими руками, и стал поглощать энергию изо всех сил.
Тело, будто понимая, что подобный шанс вряд ли выдастся в ближайшее время, поглощало силу изо всех сил. Парень едва успевал зачерпывать новые порции, и плевать, что начало колбасить, что температура взлетела, что голова кружится, и кровь из носа идет. Сейчас главное продвинуть мутацию как можно дальше, ведь каждый процентик раскрытия мутации после пятидесяти процентов, это огромное достижение! Только Гроссмейстеры, которых всего двое в мире, смогли раскрыть мутации полностью, и потому, невероятно, чарующе сильны. Шкура хотел добиться того же, хоть и понимал, что придется потратить столетие, чтобы эту силу получить.
Упорство дало свои плоды. За двадцать пять минут, которые ушли на зарядку амулетов, он поднял раскрытие мутаций на три процента! Если пересчитать в годах, то он сэкономил себе лет шесть-семь! В общем-то, оно того стоило, хотя чувствовал он себя паршиво до невозможности.
— Эй, Шкура, ты как, живой еще?
— Дха…
— Мы закончили, пора идти, — Бурый подошел, и несильно попинал сидящего на камнях парня.
— Дайте… пять минут… Отъебись, Бурый, — отмахнулся парень, и прикрыл глаза, входя в медитацию. Ему пришлось сильно постараться, чтобы привести организм в порядок, но он знал, что как только вернется в Каэр Морхен, придется за это заплатить. Сляжет, как пить дать, дня на два, не меньше, впрочем, такие мелочи его совершенно не волновали. Теперь он знал, что возможно сократить время на раскрытие мутации. Нужны только места силы! А чтобы их находить, нужно развить чувствительность к магии. Как развивать этот навык он знал прекрасно, как и то, что на это уходят годы. Плевать… Годы, так годы. Он ведьмак, и будет жить долго, пока не погибнет в когтях какой-нибудь твари, так что время у него есть.
Мысли не скакали хаотично, а ровно текли в его голове. Он сформировал цель, и собирался пройти по этой дороге до самого конца, пусть и понимал, насколько это трудно. Шкура поднялся на ноги и кивнул парням:
— Я готов, пойдем.
Пятерка направилась в обратный путь, и не сказать, что он был сложным. Циклоп, как оказалось, вообще уснул, так что они тихо пробрались мимо него, после чего спокойно добрались до Каэр Морхена. На зачищенных болотах не осталось привезенных наставниками трупоедов, так что драться не пришлось. К завтру сюда запустят новых тварей для других двух групп, и послезавтра тоже… Итоговый экзамен тяжелый, но вполне выполнимый, если быть внимательным и собранным.
Ведьмаки вернулись в замок под крики тех, кому только суждено отправиться в этот путь, но Шкура проигнорировал все вопросы и восторги ребят. Он уже с некоторым трудом хоть что-то видел в нескольких метрах перед собой, и стремился поскорее добраться до кровати и отлежаться. Только лег, как тело словно с ума сошло. Поднялась температура, началась дрожь, лихорадка, и держалась почти сутки. Пришлось провести все это время в медитации, помогая телу принять мутацию, но как только все закончилось, Шкура тут же вышел из медитации, и уснул крепким сном, проспав восемнадцать часов кряду.
Проснулся ни туда ни сюда, под вечер. Приведя себя в порядок, он дошел до реки, и хорошенько помылся в холодной весенней водичке, после чего отправился в замок. Пока все ужинали, он изволил завтракать. Хмыкнув на эту мысль, пусть и исключительно про себя, парень потопал получать положенную амуницию и выбирать коня.
Мечи придется ждать, тут без вариантов. Замковый кузнец принял заказы еще три месяца назад, и создал заготовки, но поскольку никто не знал, кто выживет после экзамена, то доделывать он и не стал.
— Ага, выжил, значит… Поздравляю, — поприветствовал его Микул.
— Выжил.
— Займусь твоими мечами, — кивнул здоровенный мужик. — Все как ты хотел я записал, так что не ошибусь. Заготовки давно ждут подтверждения. Так, где тут у меня… Ага, все записано.
— Отлично. Когда сделаешь? — Тут же задал вопрос ведьмак.
— Охотничий нож можешь забрать хоть сейчас. Серебряные рыбки тоже готовы давно. А мечи через пару недель — заготовки уже сделаны, но у меня тут очередь.
— Нет, заберу все разом. — Отказался Шкура.
— Ну и правильно, не мальчик уже, суетиться без причины. Растешь, — кузнец огладил могучую бороду, и махнул рукой в сторону выхода. Дел у него сейчас немеряно, как и после каждого выпуска. Собственно, обе кузни, и замковая и пещерная, работают на износ. Скорняк и плотник сейчас так же "зашиваются", создавая ножны, ремни, доспехи и многое другое. Благо, что Шкура свой доспех заказал и получил еще полгода назад, когда закончилась фаза резкого роста. Стандартный доспех Школы Волка, это кольчуга крупного плетения. Грусть-печаль, понятное дело, так что Шкура слегка его переделал, точнее — облагородил, отделав кожей и прикрыв ребра подвижными стальными пластинами. Доспех на нем сидел, как влитой, и совершенно не стеснял движений, хотя качество материалов, конечно, то еще. Каэр Морхен, пусть и богат, как и любой грамотно созданный бизнес, но не настолько, чтобы ковать ведьмакам доспехи из метеоритного железа и зачаровывать их. Если ведьмак хочет, он все это сделает и сам. А если нет, значит учился плохо, что вряд ли, потому как учителя здесь не позволяют лениться в принципе.
После кузнеца Шкура отправился на регистрацию. Забавно, но новые имена ведьмаки придумывают себе сами, и могут взять любое, какое только пожелают. Шкура, в отличие от многих, прекрасно знал, как его зовут в действительности, и никогда этого не забывал. Алан де Вега. Сын Графа де Вега и герцогини Хэсми. Содден, вот его родина. Именно оттуда он попал на стол к магу вивисектору, а с этого стола — сюда, в Каэр Морхен.
Впрочем, графства того уже нет, как и родителей. Замок разграбили, всех убили, а его продали, как вещь. Жизнь, странная штука. То, что казалось ему самым ужасным, в итоге привело его сюда, подарило новый дом, друзей, профессию, и цель жизни. Алан знал, что тут в кого ни ткни, и у каждого за спиной своя история, свои скелеты в шкафах и своя боль на сердце. Иначе в Каэр Морхен не попадают, увы…
— Ну что, Шкура, придумал себе имя? — Спросил наставник Арпо. Он вел у старших учеников тактику и стратегию боя. Один из самых любимых учителей, между прочим. Любимая фраза: "Если вы видите сражающегося ведьмака, значит смотрите на идиота! Грамотная охота выглядит так — пришел, убил, ушел!" Этот человек действительно считал, что разведка всему голова, и пока все сделано правильно, достаточно одного точного удара. В чем-то он прав, конечно, но в одном Алан убедился на своей шкуре — никогда и ничего не идет строго по плану, а потому, максимум на что ты имеешь право надеяться, так это на очень широкую стратегию. Не более. В рамках изменений ситуации можно использовать десятки тактик, но как бы не старался, точный план никогда не идет как надо. Никогдашеньки!
— Алан де Вега, — проронил парень.
— Хм? Ты имеешь какое-то отношение к де Вега из Соддена? Вряд ли ты хочешь получить проблемы, будучи их однофамильцем… — Намекнул наставник.
— Бывший граф — мой отец.
— Ох тыж! — Воскликнул мужчина. — Как же это тебя угораздило-то?.. — Он моментально осекся. Видимо вспомнил, как именно закончил предыдущий граф, и сообразил, что к чему. — Прости, малец. Не подумал.
— Пережил, — спокойно кивнул молодой ведьмак, за что удостоился одобрительного кивка умудренного жизнью коллеги по цеху.
— Ну и правильно. И молодец, что корни не позабыл и не отбросил. Предков чтить надобно. Все, я тебя записал, — он похлопал по журналу, и отпустил парня, сказав ему в след: — Если ты сейчас в конюшню, то выбирай только из кобыл. Единственный конь попался бешеный.
— Спасибо.
Совету он не последовал.
В конюшне, проходясь вдоль стоил с дорогими, чистокровными лошадьми, он остановился прямо напротив стройного коня с удивительными лиловыми глазами, и спросил:
— Пойдешь со мной? — И протянул ему яблоко. Конь фыркнул, потряс гривой, и словно бы задумчиво осмотрел человека. — Обещаю тебе приключения, опасности и настоящее веселье, достойное таких лихих парней, как мы. А то с этими бабами каши не сваришь, — Алан махнул рукой в сторону стоил с кобылами.
Конь всхрапнул, словно бы засмеялся коротко, и подошел. Наклонил морду к руке, и аккуратно снял яблоко, моментально захрустев сладостью.
— Как тебя звать-то, напарник? Хм… Весь черный, только бабки белые. Что, еще хочешь яблочко? Держи. Так. Не Черныш, это точно. Вихрем будешь? — Конь заржал, видимо нет. Долгий перебор ни к чему не привел, пока Алан не произнес "Пепел". На это имя конь отреагировал штатно, то есть потерся вытянутой мордой о кормящую руку. — Значит будешь Пеплом. Пойдем, посмотрим, на что ты способен.
Алан вывел коня, и стал седлать. Тот норовил надуть пузо, словно раньше ходил под седлом, но получив по нему кулаком, тут же перестал баловать. Выводя коня наружу, Алан был спокоен и уверен, все же восемь лет уже, как они верховую езду тренируют, так что ничего для него нового в этом нет. Странно, что обучая ездить верхом и заботиться о лошадях, их не обучали верхом биться. Вообще. Впрочем, это так, отвлеченные размышления.
Парень остановился недалеко от конюшен, и подошел к Пеплу сбоку. Одним рывком закинул себя в седло, и почувствовал, что вот сейчас — Пепел покажет свой характер, и попытается его сбросить. Он сжал ноги, но явно переборщил с силой сжатия. Конь не успел и шагу сделать, как захрипел.
— Не балуй, Пепел. Не люблю. Либо мы с тобой табун, где я вожак, либо быть тебе колбасой. Сразу объяснюсь. Я не стану дергать поводья, а ты слушай меня.
Алан подобрал поводья, но тут же ослабил, и положил руку с ними на луку седла. Чуть наклонил вперед корпус, и легонько пнул коня пятками. Животное сделало вид, что не поняло команды, за что отхватило кулаком по башке. Вот теперь мысль моментально дошла, и он пошел вперед. Медленно, спокойно, даже вальяжно. Парень наклонился еще, и Пепел наддал, переходя на рысь.
— Иноходец? Мне очень повезло. — Алан наклонил корпус влево, и понятливый конь стал забирать влево, будто бы ловя всадника седлом. Седок прикрыл глаза, и попытался передать коню свое желание, свое намерение. Не сразу, стоит заметить, но постепенно стало получаться все лучше. Взаимопонимание налаживается, что радует.
Тренировка длилась едва ли час, но Алан весь вспотел. Дело не в физической нагрузке, совершенно смешной для него. Дело в мысленных усилиях. Пепел поначалу не горел желанием прислушиваться к нему, и не хотел улавливать намерение, так что пришлось изрядно потрудиться. Пройдет еще немало времени до того, как Пепел будет понимать всадника с полумысли, и наоборот, понятное дело. Без обратной связи "кентавра" не получится.
Вернув коня в стоило, Алан сам позаботился о нем, и на выходе, написал на дощечке свое имя, и имя коня. Зарезервировал, в общем. Мальчишка конюх наблюдал все это с некоторым страхом, и время от времени тер покусанную этим самым Пеплом руку. Он искренне считал, что только сумасшедший ведьмак может взять этого психованного конягу в напарники. Покачав головой, мальчик посмотрел в темное небо, и полез на второй этаж конюшен — спать. Ночь уже… Он даже не пошел на кухню к мамке, чтобы перехватить чего-нибудь пожевать. Устал он сегодня.
На следующий день, Алан продолжил тренировки с Пеплом. Налаженный контакт нужно стабилизировать и развивать, так что он не ленился. Все по науке наставницы Лерии, которая как раз и заведовала обучением вольтижировке. Знак Аксий, для объяснений, что требуется от коня, и повторы, но тут уж кнут да пряник. Дрессура коня, дело интересное и трудное, но когда он затопчет копытами раненного волколака, и вынесет из беды, это стократно окупится. Конь, это друг и напарник ведьмака, по важности не уступающий мечу, хотя многие с этим и не согласятся. Раньше, старшие рассказывали, ведьмакам еще и волчат раздавали, и те тоже проходили свои мутации, но нынче такого нет. Эксперимент себя не оправдал — волки слишком часто сходят с ума от мутаций, и даже могут стать тварями, их еще варгами зовут. Такие вот дела.
Дни шли за днями, а на перевалах таяли снега. Скоро долина откроется, и можно будет ехать на большак. Алан получил свою амуницию ровно через две недели. Два меча, охотничий нож, набор метательных ножей, покрытых серебром, и чересседельные сумки. Сшитый по его эскизу спальный мешок из медвежьей шкуры завершил сборы. Осталось только ждать, когда откроется перевал, и раскладывать в голове мысли.
Боится ли он выйти на большак? Нет. Страха нет. Легкая неуверенность присутствует, потому что шагать приходится в неизвестность. Но в остальном он готов, и осознание этого постепенно приводит его разум в равновесие. В какой-то момент появилась готовность, будто бы взращенная его мыслями и волей, и как специально, с перевала прибежал мальчишка — Путь свободен.
Алан вусмерть нажрался с ведьмаками, собравшимися в главном зале крепости, и все тут вперемешку. И новички, и старички, все. Кто-то полон надежд, кто-то в предвкушении, а кто-то совершенно спокоен. Больше двух сотен ведьмаков гудели так, что стены тряслись, а чародейки так и крутили попками. На личиках румянец, количество внимания от кавалеров превышает все разумные и неразумные рамки. Женщины довольны и возбуждены. Каэр Морхен гуляет, провожая сынов на большак. Все понимают, что по осени вернутся не все. Ни одного года без потерь еще не было, и вряд ли будет. Однако, нет никого, кто хотел бы бросить свое дело, потому что каждый ощущает его — предназначение. Каждый знает, что они здесь не просто так, что это их судьба, стать ведьмаками. Быть ими! Всегда.
Конечно, не стоит сбрасывать со счетов воспитание Каэр Морхена с мощной психологической накачкой, с "несуществующим" кодексом ведьмака и прочим. Но главное, это сильное чувство, возникающее само по себе у большинства опытных ведьмаков — большак зовет. Это действительно так. Этот зов горячит кровь. Он манит надеждами и мечтами. Он всегда течет в крови, каждую секунду их жизни, и никогда не пропадает, хотя и может притихнуть на время. Так они воспитаны, такова их суть и предназначение — выходить на большак в этом ужасном, полном крови и жестокости мире, чтобы убивать чудовищ…
Зима 1145 года. Темерия.
Зима 1145 года выдалась снежной, ветреной и злой. Снаружи кружила холодная вьюга, но здесь, у камина, в котором жарится на вертеле аппетитный хряк, было вполне ничего. Зимний плащ покоится на спинке удобного кресла, а на столике по левую руку, стоят вина, коньяк и даже какие-то настойки. Выбирай, чего душа пожелает.
Но душа Алана, ведьмака и охотника на чудовищ, не желала выпивки. Нет, он желал узнать, для выполнения какого задания за ним скакали полсотни верст, и проводили в замок барона Темерии, неподалеку от Марибора. Так что он просто сидел, и наслаждался теплом открытого огня, и ждал хозяина дома, задаваясь вопросом, почему хряка жарят не в кухонном камине а здесь, в гостиной. Хотя пахнет вкусно, тут не поспоришь. Аппетитно даже.
Слуги все суетились, бегая туда сюда, а ведьмак так и не притронулся к налитому бокалу с дорогим туссенским вином. Наконец прибежали двое дородных поваров, и утащили готового хряка. Не прошло и десятка минут после этого, как вошел слуга, и проговорил:
— Его милость ждет вас, сударь ведьмак. Вы приглашены к столу, потому будьте великодушны и оставьте ваше оружие с вашими вещами мне.
— "А в ладошки тебе не насрать?" — Хотелось предложить Алану, вместо того, чтобы оставлять свои мечи здесь. С другой стороны, с десятком рыцарей он мог бы справиться и без меча. А там и оружие появится, так что опасаться нечего, разве что яда, но комплексное противоядие у него всегда с собой. А в остальном, вполне можно и поесть, раз предлагают. Молодой человек встал, и не стал брать мечи, оставляя их прислоненными к креслу, где он сидел. Если что, то он заберет их с трупа этого вот слуги.
В последнее время все чаще ходят разговоры о том, что мутанты, суть нелюдь, и им нет места под солнцем рядом с людьми. Теперь уж и не знаешь, кому доверять. К тому же, у ведьмаков есть законодательно закрепленное во всех государствах право, не снимать оружие даже в присутствии королей и прочих особ королевских фамилий, не говоря уж о всяких там "милостях" и "светлостях".
Однако, в данный момент, опасности точно не было, тут во всем замке меньше полусотни человек, а мужчин из них меньше половины, судя по запахам. Снаружи, в казарме, три десятка стражников, и на стенах пятеро. Еще один в смотровой башне. В общем, относительно безопасно.
Следуя за слугой, ведьмак вошел в столовую, и моментально охватил все помещение своим вниманием, не оставляя пустого места. Только двое детей, сидящих за дальним концом, обладали достаточным восприятием, чтобы почувствовать это, тогда как взрослые ничего такого не ощутили.
— Здравствуй ведьмак, — обратился к нему сидящий во главе стола, медведеподобный мужчина. Усатый, дней пять не бритый, и раненный в левое плечо. Предплечье тоже замотано тряпками, так что ран может быть несколько.
— Здравствовать и тебе, Ваша Милость.
— Садись, отобедай с нами.
Алан спокойно сел, и принялся за еду. За столом было оглушительно тихо, только доспехи двух стражников в углу зала время от времени скрипели, заставляя вздрагивать двух женщин за столом. Атмосферка ни разу не праздничная.
Зато еда — выше всяких похвал. Мясо, овощи, тот же жаренный на вертеле хряк, все очень вкусно, сытно и много. Ведьмак поел от души, и теперь медленно жевал мясо, насыщаясь наперед. Подобное умение не всем ведьмакам вообще известно, не говоря об отработанном навыке, но Алан умел и практиковал его много лет.
— Что у тебя случилось, барон? — Наконец прервал тяжелую тишину ведьмак.
— Бестия у нас случилась. Две деревеньки выкосила, а когда я со стражей нагнал тварь, она порвала половину моих ребят и я едва руку не потерял. Крестьяне бегут с моих земель, никому пищей быть не хочется. В общем, дело плохо. А тут я узнал, что ведьмак неподалеку проезжал, вот и повелел нагнать и привести. Все же, это дело скорее для таких как вы, нежели для обычных людей. Заплачу тебе полсотни золотых за голову твари.
— О цене пока рано говорить, барон. Сначала опиши мне тварь.
— Похожа на огромного волка, только на задних ногах ходит. Телегу перевернула одной лапой. Вроде как волколак, но я таких огромных никогда не видывал, — покачал головой барон Горзор.
— Вокруг него были волки, которыми он управлял?
— Целая стая, но это обычные волки, никакой магии.
— Понятно. Мутировавший Вожак. — Ведьмак покивал своим мыслям, не на мгновение не веря барону. Если бы его покусал проклятый, он бы сейчас здесь не сидел, а доедал свою жену и детей.
— Кто тебя укусил? — Спросил, наконец, Алан.
— Волки подрали.
— "Надо же, не соврал", — мелькнула мысль у ведьмака. — "Повезло ему. Итак, если это все же Вожак, то ничего особо опасного. Волки… не страшны, они ментально активны, и их отпугнуть проще простого, хватит и направленной волны жути. И все же, за полсотни я к этому уродцу не полезу, да и за сотню тоже, честно сказать".
Алан встал из-за стола, и подошел к окну, обдумывая все, что знает о Вожаках. Проблематичные зверюги, слов нет, но главное, что Вожак, это как минимум второе, а то и третье поколение проклятых. То есть, проклятье с него не снять, он с ним родился, а тот, кто был первым, тот кто проклятье получил, уже, вероятнее всего, умер. Что за проклятье не узнать, и не расколдовать Вожака. Никак. Придется прикончить, без вариантов.
— Сто пятьдесят золотых. Марок. Минимум. Лучше двести. Местную травницу на пару суток, а лучше алхимика, если есть. И… целителя подготовьте, на всякий случай.
— Жадность, ведьмак, это плохо. Ты просишь целое состояние. Годовой доход моего баронства!
— Жадность, барон, это плохо. Думаю, где-то четверть от годового дохода. Ты хочешь много получить, и не только смерть Вожака, но и репутацию поднять, чтобы крестьяне сами к тебе шли, а платить за это не желаешь. За год ты вернешь затраты, заработав столько же сверху, и знаешь это. К тому же, я не возьму деньги вперед, только по факту.
— Не стоит считать чужие деньги, ведьмак.
— Не стоит поучать меня, барон, — ответил ему Алан. — Итак, ты согласен? Или ищи другого дурака, кто пойдет на Вожака за гроши.
— А, черт с тобой, жадная твоя душонка, — махнул рукой раненный. — Тебе подберут апартаменты.
Ведьмак хмыкнул, и вышел из столовой.
— Пап, а он действительно убьет бестию? — Спросила барона Клавдия.
— Не знаю, дочь. Тварь чудовищно сильна, но… и он не человек, в конце концов. Может и сладит с ней как-нибудь. А может и нет…
— Дорогой, нет смысла загадывать, — погладила его по руке приятная женщина, сидящая по левую руку от него, но барон скинул ее руку со своей, и как-то даже зло зыркнул в ответ.
— Не нужно меня успокаивать, женщина! Ты вообще слышала, какую цену заломил этот нелюдь?
— Слышала. Но он сможет ее потребовать только после того, как победит бестию. Вот когда победит, тогда и думать станем, как расплатиться… — Или НЕ расплатиться, слышалось в повисшей в гостиной тиши.
Поднимающийся по винтовой лестнице Алан прекрасно все расслышал, и скривился про себя. Хоть бы голоса понизили, что ли, или не знают, что слух у ведьмаков тоже того… нечеловеческий?
— "Надо было прикопать тех стражников, что меня догнали, и ехать себе дальше… С другой стороны, если я получу сто пятьдесят марок… я вполне смогу поступить в Оксенфурт, и пару лет учиться совершенно спокойно. Алхимия может стать изрядным подспорьем на моем Пути. Да, я выполню этот заказ, а потом стребую с Барона все, до последней кроны. Такой шанс нельзя упускать."
Будь это год назад, когда он все еще путешествовал с наставником, то есть, с опытным ведьмаком Мурмом Клыком, то вообще не задумывался бы об опасности такого предприятия. Теперь, когда он на вольных хлебах, но без прикрытия, задумываться приходится о многом. С другой стороны, и награды теперь полностью его, до последнего медяка.
Поднявшись вслед за слугой, ведьмак вошел в апартаменты. Три комнаты: ванная, гостиная и спальня. Весьма неплохо, как ни глянь. Тоже, что ли, бароном стать, мелькнула мысль, но Алан от нее отмахнулся. Спокойная жизнь просто не для него.
Выспавшись на новом месте, ведьмак встал еще до рассвета, и увидев, что пурга закончилась, вытоптал себе место в снегу на дворе замка, где и устроил тренировку. В сапогах, штанах и рубахе, он махал мечом больше двух часов, и только после этого вернулся в обратно в замок. Слуги натаскали ему воды, вернули выстиранную и починенную за ночь одежду, так что он мог приступать к заданию.
Заседлав своего Пепла, он отправился в лес, с сопровождением из тех стражников, кто уже был здесь. Морозное утро подсветило лес, делая его едва ли не сказочно красивым. Скакать пришлось дольше часа, однако на месте бойни все засыпало снегом по щиколотку.
Медленно бродя вокруг, ведьмак наклонялся, и безошибочно стряхивал снег с промерзших тел. Внимательно осматривал их, отмечая волчьи укусы, следы от когтей Вожака, а иногда и зубов. Его медальон дрожал, но совсем легонько, однако и сам он ощущал небольшой след магии. Темной, злой магии проклятья. Развивать навык магической чувствительности он так и не бросил, стараясь пользоваться его зачатками постоянно. Закончив с трупами, он прошел немного вглубь леса с поляны, и остановился около дерева.
— Кто-то из вас даже умудрился подранить Вожака, видимо случайно и совсем не глубоко. — Проговорил ведьмак, проводя пальцем по замерзшей, размазанной крови бестии на каре.
Стражники переглянулись между собой, и передернув плечами от пережитого страха, промолчали, угрюмо глядя на спокойного ведьмака.
Все же, ведьмаки — не люди. Вот что легко читалось на их лицах. А бледнокожий ведьмак продолжал свои исследования, и кажется, что-то находил для себя, но больше не комментировал. Наконец он на минуту замер, о чем-то задумавшись, но будь среди стражников телепат, он бы сильно удивился тому, что увидел. Перед внутренним взором Алана стоял огромный полуволк, стоящий на задних лапах, а ведьмак исподлобья глядел в небольшие красные глаза. Он готовил себя к бою с бестией, проигрывая сотни сценариев конфликта, внутренне привыкая к нему, чтобы при встрече было легче адекватно реагировать, словно бы он уже сотни раз дрался с ним.
Вскоре, вся кавалькада собралась, и уехала из леса, но недалеко от опушки, стражники поскакали дальше, а ведьмак свернул на другую дорогу. Она шла чуть восточнее, но почти параллельно той, по которой они только что ехали.
Алан ехал по ней с полчаса, поглядывая вокруг из-под мехового капюшона, пока не выехал на довольно широкую поляну, которую дорога пересекает из края в край. Там и остановился. Спешился, и шлепнул Пепла по крупу, даже не собираясь привязывать его.
— Вьюга, конечно, была, но это не повод оставлять такие следы. Их при всем желании не заметет, тут лес все же, а не чисто поле, — буркнул ехидно Алан, глядя на сотни волчьих следов. Среди них так же имеются огромные отпечатки волчьих лап, но только задние. Кусками, затоптанные волками, но есть. — "Выпей, может выйдет толк, обретешь свое добро. Был волчонок, станет волк. Ветер, кровь и серебро", — пропел вдруг Алан.
Песни группы "Мельница" ему очень понравились, и потому воспоминания о них он хранит особенно бережно. Есть в них что-то ведьмаческое. После отъезда из Каэр Морхена, он только лишь раз смог приоткрыть ту дверку в глубине сознания, но кроме тысяч песен на разных языках, больше ничего не получил. Ох, как он ругался, когда это осознал, просто не передать, но громко и сочно, это уж точно.
Надеясь получить физику, химию, биологию, в конце концов, он получил это! Расстроился сильно, но только поначалу. Разыскивая среди этой помойки хоть что-то годное, Алан на удивление нашел множество отличных песен, и теперь с удовольствием наслаждался их звучанием в своей голове, а иной раз — после кружечки-другой эля, даже исполнением вслух.
Он направился прямо по следам, и через час набрел на целое лежбище волков. С полсотни тушек разлеглись вокруг бывшей зимней лежки медведя, и как только ведьмак вышел к ним, тут же зарычали, повскакивали, стали окружать. Только Алана это все не трогало. Он сделал шаг вперед, и вдруг изменился. Весь, от макушки до пят, моментально стал другим. Чудовищем, куда страшнее любого оборотня. От него поперло такой яростью, таким желанием растерзать тут всех, почувствовать их кровь на своих клыках, что волки моментально заскулили, и с пробуксовками, рванули кто куда, поджав хвосты.
— То-то же. А то вконец охамели, мохнатые братья. На своего рычат. — Осуждающе покачав головой, Алан дернул носом. Почуял — Он идет. Вожак.
Скинул плащ на снег, и достал из кожаного подсумка на боку небольшую закупоренную склянку. Осушил ее, и аккуратно убрал опустевшую стеклотару обратно. Дефицит, как ни глянь. "Пурга" прошлась по его венам, и мир почти замер. Скорость реакции, и без того высокая в сравнении с любым человеком, позволила буквально рассмотреть падающую снежинку со всех сторон, и даже запомнить ее. С таким допингом грамотный ведьмак вполне в силах показать максимум, на который способно его мутировавшее тело, и при этом не терять контроль над движениями.
Алан достал серебряный меч из ножен, и снял крепление с серебряных ножей. В рукав положил склянку с серебряным порошком, и привел свое тело в полную готовность. Вожак был около выхода из берлоги, когда внутрь влетело что-то круглое и шипящее.
БАХ!
В воздух взлетели клочья земли и снега, а следом, грузно поднялась здоровенная, но слабо раненая туша Вожака. Прямо в полете он получил два серебряных ножа в торс, но ни один не попал в сердце. А как только упал, оборотень услышал тихое:
— Аард, — и прямо в морду прилетело облачком серебряной пыли из разбитой Знаком склянки.
— УУУУАААУУУУУУ! — Завыл оборотень, пытаясь лапами убрать пыль, попавшую в глаза и пасть, и покрывшую большую часть его тела. Однако, эта боль показалась ему ничем, когда через мгновение он лишился правой лапы, а еще через одно, второй, тоже правой, как ни странно. Оборотень был быстр, и отмахнулся левой лапой куда-то назад, где ощущал опасность, но серебряный меч отсек и ее. Пинок перевернул его на живот, и в шею вошел меч, перерубая позвоночник. Вожак еще жил, его мозг все еще мог думать, осмысливать, но вскоре тяжелый клинок опустился на шею, полностью отрубая голову.
— Мозги — вот самое сильное оружие ведьмака. Мозги, и супер реакция. — Алан с удивлением понял, что оборотень даже не собирается превращаться в человека. Видимо, он родился именно таким, мохнатым полуволком, и вероятнее всего, его мать не пережила родов. Отбросив мысли, ведьмак забрал метательные ножи, упаковал голову твари, повесив ее на крюк, и залез в берлогу. точнее, в то, что от нее осталось после взрыва бомбы. — Не оборотень, а сорока какая-то.
Монетки, несколько неплохих, блестящих ножей, ремень, судя по бляхе откуда-то с островов Скеллиге, разбитое зеркальце. Парень забрал монеты, и ушел, остальное его не интересовало. Свистнул погромче, и сопровождавший его на расстоянии Пепел заржал в ответ, через минуту подбежав к хозяину.
— Молодец. Хм, это кровь на копытах? А, волки… Умница, Пепел. Вернемся в замок, ведро моркови твое.
Умный боевой конь, только что отбившийся от пары волков, нервно дернул прокушенной на боку кожей, показывая хозяину, что хорошо бы вот прям сейчас что-нибудь с этим сделать, и ведьмак полез в чересседельную сумку, откуда достал мазь. Тут же нанес ее на рану коня, и полил сверху какой-то прозрачной жижей. Они прореагировали друг с другом прямо на прокушенной коже, и смылись, стекая по боку коня фиолетовым тонким ручейком. Конечно, полностью укус не затянулся, но наживульку прихватился. Теперь не кровоточит, и болит намного меньше, да еще и дезинфекция…
— Все, поехали в теплое стоило, к моркови и кобылкам.
Алан подхватил коня под узцы, и повел обратно. Пару раз к ним выходили волки, но им хватило взгляда ведьмака, чтобы снова сбежать. Через пару часов они вернулись в замок. Первым делом, Алан обиходил коня, и только потом вошел в замок. Барон уже сидел в гостиной, так что обрадовался возвращению ведьмака, а огромная волчья голова на крюке и вовсе привела его в восторг.
— Ты его нашел!?! Так быстро?!!
— Думал, больше времени займет, но повезло. Бестия оказалась наглой, следы на снегу оставила. — Неторопливо ответил ведьмак, скидывая трофей с крюка, и усаживаясь на кресло. — Травница, алхимик, золото?
Смотреть, как забегали глаза барона, оказалось неприятно. Знал, что так будет, но все равно мерзко. Не ждал барон его возвращения. Вообще. И надеялся, что две твари друг друга перебьют. Возможно, даже молился об этом.
— Тут такое дело… — Начал было мужчина, но был перебил ведьмаком:
— Голова запасная есть?
— А… что?
— Голова у тебя, спрашиваю, запасная, есть? Потому что если не заплатишь, то я и тебе голову срублю, прямо как этому вот оборотню.
— Ты смеешь мне угрожать?! — Покраснел от ярости барон, и стал приподниматься в кресле. Стража у двери двинулась к сидящему ведьмаку, но тот и ухом не повел. Жаль, что Пурга уже переработалась, а пить еще одну — по печени бить. Впрочем:
— Две секунды. На всех вас уйдет ровно две секунды.
Алан заполыхал аурой, да так, что ощутил каждый в этой гостиной. Конечно, обычные люди не могли ощутить его ауру, так что он передал им дивную смесь эмоций, готового к смертельному бою человека и запредельного страха. Направленная эмпатия, это великое умение для переговоров с нечестными заказчиками, правда, пока что, толком неразвитая. Эта "ветка умений" "проникающих ударов" далека от хоть какого-то контроля, но выплеснуть свое состояние вовне он уже мог, пусть и кое-как. Барон замер на несколько секунд, и плюхнулся обратно в кресло, махнув замершей страже не мешать. Посидел с минуту, успокаивая зашедшееся от страха сердце, и встав, позвал ведьмака за собой.
Пара лестниц, коридор, крытая галерея, и кабинет барона.
— Вот, держи, — сказал, как выплюнул, и швырнул три мешочка на стол. На звук — золото, но Алан все же пересчитал. Три по пятьдесят.
— Видимо ни алхимика, ни травницы не будет, — кисло улыбнулся парень. Развернулся, и ушел тем же путем, каким пришел в кабинет, правда, уже с деньгами, что тоже неплохо. — Волков перебить не забудьте. Людоеды, от людской крови уже не откажутся.
Ведьмак вернулся в гостиную, забрал свой зимний плащ с оторочкой, и покинул замок, верхом на своем Пепле. Пришло время отправляться обратно, на север. Севернее Яруги — зима, тварей мало, заработка еще меньше, но прямо сейчас ему заработок и не так чтобы нужен. Есть время и деньги на нормальное обучение, вот и нечего ждать более удобного случая. Да и в Новиграде всегда подработать можно.
Накинул капюшон, и поскакал к Понтару через всю Темерию.
— Алхимия, я уже иду к тебе, — едва ли не пропел молодой ведьмак, пощекотав конские бока сапогами.
Добрался до Новиграда нормально. Всего раз хотели ограбить в корчме, но в итоге именно Алан обогатился. В Темерии вообще преступники какие-то неправильные — в кольчужках каких-никаких, с мечами-тесаками-ножами, а один даже с кинжалом офирской работы. Да и при деньгах, потому как со всех двенадцати идиотов, он собрал аж шесть с серебром золотых! Оставив после себя ограбленных и избитых до потери сознания грабителей, он поехал дальше. Добрался как раз на следующий день после этого приятного происшествия.
Решив провести в Новиграде несколько лет, потребных для обучения, молодой ведьмак прямо по утру потопал узнавать, где можно снять квартирку поудобней, и начал, понятное дело, с Оксенфурта. Наивный, он думал, что приехал сюда только ради алхимии, но как оказалось, почти все факультеты представляют определенный интерес.
Квартирку он, как ни странно, нашел, во весь второй этаж трехэтажного дома в паре кварталов от Оксенфурта, и не сказать, чтобы дорого просят. Три серебрухи в неделю, вполне посильная ноша, зато и апартаменты очень даже приятные. Спальня, гостиная и лаборатория, три комнаты, завтраки и ужины включены, в общем, все крайне удобно и к месту.
После этого он спокойно потопал устраиваться в Академию, и оказался ошарашен. Факультетов оказалось много, и каждый из них предлагал своим слушателям нечто увлекательное:
Факультет Естественной истории (Зоология, биология, генетика)
Факультет Алхимии
Факультет Археологии
Факультет Астрономии
Факультет Изящных Искусств (Живопись, скульптура, архитектура и музыка)
Факультет Медицины и Траволечения
Факультет Права
Факультет Сверхъестественных явлений (Оккультизм, демонология)
Факультет Современной Истории
Факультет Теологии
Факультет Техники
Факультет Труверства и поэзии
Факультет Философии
У молодого ведьмака от такого изобилия глаза начали разбегаться, однако он взял себя в руки, и зарегистрировался только на факультете Алхимии.
Учеба поначалу казалась довольно простой, все же он имел немалый опыт в алхимии, да и чисто теоретически многое читал и знал из рассказов Наставников. Именно поэтому он стал изредка отвлекаться, и брал заказы прямо в Оксенфурте и Новиграде.
Первый подобный заказ ему пришел от самой Академии. Собственно, его вызвали в деканат, и поставили перед фактом.
— Либо вы, господин ведьмак, поможете нам расколдовать северный флигель, либо учиться здесь вы не сможете.
В общем, платить ему не желали. Парень оскалился, и ответил:
— Либо вы снижаете мне плату за обучение наполовину, до конца обучения, либо расколдовывайте сами. Например, можете попросить профессора с кафедры Сверхъестественных явлений помочь. Я слышал пару его лекций, и вынужден отметить, что муж грамотный и с пониманием.
— Уже попросили, он не смог. И нет, наполовину снизить стоимость мы не можем. — Лысоватый тучный мужчина с забавной фамилией Лиззе, хмуро, даже подавляюще уставился на Алана из-под могучих бровей.
— Раз профессор не смог, тогда на три четверти, — хмыкнул ведьмак, и чуть сместил тело, хоть и не собирался вставать с кресла. Однако, этого небольшого движения хватило, чтобы акцентировать подавляющую ауру прямо на ректоре. Получилось из рук вон плохо, но мужчина словно пощечину получил, настолько резкое он ощутил давление внутренней силы собеседника. Алан скривил нечто похожее на улыбку, которая сделала его лицо восковой маской кровавого маньяка. Лиззе нахмурился, и недолго подумав, сказал:
— Четверть.
— Но на весь срок моего обучения, — проскрипел ведьмак.
— Да.
— Пишите контракт и заверение в бухгалтерию.
Не прошло и часа, как из северного флигеля раздался ведьмачий ржач. Затем его фигуру наблюдали в забавном виде "каком кверху", а после с целым букетом лопухов. Еще через полчаса, он вернулся к ректору, и едва сдерживая смех, сказал:
— Все готово. Давайте заверение.
— Что там было-то? — Хмуро спросил Лиззе.
— Прибожек, — в голос рассмеялся Алан.
— И что смешного?
— Скоро пройдет, зацепил своей магией, — объяснил ведьмак, продолжая ржать. — Минут десять еще смеяться буду.
— Отлично. Только ведьмака-идиота нам и не хватало. — Хмыкнул Лиззе.
— Потерпите, — еще сильнее рассмеялся Алан.
Через десяток минут он и правда перестал смеяться, и пришел в себя. Однако, скидка в четверть цены осталась, так что оно того стоило.
Не прошло и месяца с выполнения этого заказа, как вечером, в корчме, где Алан выпивал со студентками с факультета Права, двумя бывшими ученицами Аретузы, которых выперли оттуда за почти полное отсутствие таланта, к ним за стол подсел здоровенный, жирный, волосатый, как орангутанг, мужик. Одет богато, поведение властное, однако, без перебора.
— Ты ведьмак? — Пробасил он, разглядывая Алана своими малюсенькими, заплывшими жиром глазками.
— Ведьмак, — спокойно кивнул парень, чувствуя, как его медальон начал дрожать. Впрочем, и без него он ощущал темную ауру проклятья на этом человеке.
— Помоги мне, сними с меня это проклятье, и я отсыплю тебе золотишка, честь по чести.
— Сколько? — Спросил Алан, глядя, как он вцепился в нарезанные к элю острые колбаски, и стал даже не есть, а натурально жрать.
— Десяток марок дам! — Прорычал "богатей", плюясь кусочками колбасы.
— А давай, я тебе дам десяток марок, только чтобы ты таким и дальше ходил. Как ты на это смотришь? — Хмыкнул ведьмак.
— Двадцать, — хмуро рыкнул жирдяй.
— Сто пятьдесят, и только в том случае, если тебя не чародейка проклинала.
— ЧТО?!! — Возопил кабанчик.
— Кто тебя проклял, обжора?
— Эта дрянь, Селина! Не хочет выходить за меня, а семьями уже сговорено.
— Понятно, весело живешь. Ну, так что, цена устраивает?
— Дорого! — Покачал головой собеседник.
— С проклятьями всегда так. Связываться — себе дороже, потому и цены такие. — Алан пожал плечом, словно его совершенно не волнуют проблемы толстяка. — Да или нет?
— ГРррр… — Тяжело задышал заказчик, уж это ведьмак почувствовал сразу. Злится, значит, выхода у него просто нет. А значит, согласится. — Да.
— Вот и отлично. Лита, Фана, приношу свои извинения, однако вынужден откланяться. В качестве извинения, позвольте мне оплатить ужин, — Алан поднялся, и кивнув девушкам, ушел к стойке, где обнулил чек, оплатив все, что они уже заказали. — Пойдем, обжора, нам предстоит долгий, тяжелый разговор.
Особо долгим разговор не был, потому как после более предметного осмотра, Алан не выявил прямых физических изменений тела по средству проклятья, а значит, оно максимум второго уровня. Простенькое проклятье на усиление голода, почти сглаз, но сильнее раз в десять.
Той же ночью, молодой ведьмак отнес купленную на базаре Новиграда курицу за город, и в присутствии клиента, мучительно ее прибил. Ему даже показалось, что еще немного, и курица реально его проклянет, однако обошлось. Совершенно не испытывая ни одной положительной эмоции от того, что сделал, ведьмак разыгрывал представление дальше, и до самого рассвета "готовил могучее зелье", а по факту, просто провернул трюк с болиголовом. Многие ведьмаки используют его, чтобы избавлять людей от проклятий, но он действует в пределах первых трех уровней силы проклятья, и крайне редко, если проклятье сильней, то есть имеются сильные искажения физического тела.
Борх Митувей вдруг перестал чувствовать всеподавляющий голод, и даже зрение его прояснилось. Молодой человек с трудом согнулся, и сблевал. Его желудок с трудом удерживал все то, что он в него пихал под силой проклятья, и теперь с удовольствием освобождался от лишнего. Жирдяй успокоился только через пару минут.
— Ну, вот и все. Гони деньги, — сделал вид, что жутко устал Алан. Небольшой сундучок, который весь вечер таскал с собой Борх, поменял хозяина, и ведьмак приоткрыл его. Два увесистых мешка с золотыми монетами приятно согрели сердце в процессе пересчета. — Худей с удовольствием, — оставил ведьмак напутствие, и скрылся в тенях. Уже дома он припрятал деньги в потолке, и улегся спать. Удачно получилось, и представление разыграно, как по нотам, только бедную безвинную курочку реально жаль.
В общем-то, жизнь Алана устоялась. Заказы сменяли друг друга, но большинство, конечно, не столь прибыльные, как тот, с проклятием. Обычно, в районе десяти-двадцати марок, а иногда и вовсе, оренов. Всякие утопцы по заказам от градоправителя, вообще по три серебра за голову. Зато полуденница, появившаяся неподалеку от Новиграда, принесла целых полсотни золотых монет. Удачно вышло.
Ведьмак спокойно учился, выполнял заказы, и время текло легко. Закончился первый год, за ним второй, а там и третий к концу подошел. Алан завершил обучение на алхимика, и перешел на факультет Медицины и Траволечения. Целый год все было спокойно, если не считать того, что ректор постоянно скрипит зубами при встрече, ведь скидка все еще действует.
В общем, после вечерней практики в новиградской больнице, Алан решил прогуляться до дома, но даже двух кварталов не прошел, как его со всех сторон обступила стража.
— Хм? Ребята, вы что-то напутали, я полагаю… — Сурово посмотрел на них ведьмак.
— Ничего они не напутали, Алан де Вега, — из темноты арки вышел высокий, мощный мужчина, и уж его-то в Новиграде знают все. Грехам Валла, начальник стражи, и очень могущественная личность в стенах Свободного града.
— Становится все интересней.
— Не то слово, ведьмак, но поверь мне, скоро станет еще интересней. — Начальник стражи провел по вислым усам рукой в тонкой перчатке, и продолжил: — У меня есть для тебя заказ.
— Здесь будем обсуждать? — Поинтересовался ведьмак.
— Не обязательно. Идем в Хромую Кобылу.
Отпустив стражников, их начальник повел собеседника дворами, но вскоре они вышли на мощеную улицу, и вошли в незаметную дверь. Впрочем, Алан все равно слышал музыку, визг какой-то женщины, и вообще, звуки питейного заведения, да и кислый запах пива тоже, так что дверь бы уж точно нашел, если бы понадобилось.
— Садись. Эй, девка, спроворь нам по пиву, — приказал Грэхам, и официантка тут же кивнула, поймав серебряную марку. — И пожрать что-нибудь.
Через минуту она вернулась, и расставила с широкого подноса три блюда с нарезкой и заказанное пиво.
— Ешь, ведьмак, пей, а главное — слушай.
— С удовольствием, — кивнул Алан, и приступил к еде, питью, и слушанью. Заказ от стражи, это не только и не столько деньги. Это, в некотором роде признание заслуг, и конечно, репутация. Так что, обычно, оно того стоит, особенно в таком городе, как Новиград. Жить здесь станет ощутимо легче, если будут связи в страже.
— Итак, месяц назад на севере города стали пропадать люди. Поначалу, никого не находили, и списывали на то, что они просто уехали, или пропали, или их контрабандисты зарезали… В общем, на все подряд. Но я свел все отчеты о пропажах в одно дело, и обнаружил, что все они пропадают вокруг старых ливневок. Отправил туда своих ребят, но никто не вернулся. Мой лучший десяток пропал, словно их и не было. Явно с какой-то нечистью столкнулись, и потому, ты здесь, пьешь, ешь…
— И слушаю. Я догадался. Чего именно ты хочешь от меня?
— Пойди и разберись, что там случилось.
— То есть, тебе нужна только информация? Уничтожение твари не требуется?
— Хм… Вот ты о чем… Требуется. Найди и уничтожь ее. Мне не нужна в моем городе тварь под боком. — Яростно фыркнул Грэхам. — Дам полсотни марок золотом.
— Лады, сделаю. Завтра утром зайду к вам, дашь мне сопровождение, чтобы показали, где все произошло, а дальше я сам.
— Отлично.
На том и договорились. Грэхам даже допивать не стал, кивнул, и ушел сразу, а вот ведьмак остался. День был сумбурный, и кружка пива точно не повредит. Последние три года он почти не ходил на задания, однако, тренировки не прекращал. Но рост навыков остановился еще полтора года назад, и даже поединки с местными мастерами не дают никакого стимула. По сравнению с Аланом, местные мастера не котируются, просто за счет его скорости и реакции, не говоря про мастерство. С другой стороны, за последние три года, ведьмак раскрыл свою мутацию еще на процент, примерно, расширил знания и умения в других сферах, и поднял контроль организма на новый уровень.
Учеба в Академии помогла изрядно улучшить зелья, усилить эффект, и уменьшить их токсичность, так что это тоже усилило его, как ведьмака. Лекции, взятые "на почитать" у студентов факультета Сверхъестественных Явлений сильно расширили кругозор, а кое-какие знания генетики и биологии, полученные от любовницы с факультета Естественной Истории, углубили понимание самого себя, что опять-таки, повысило контроль организма, и позволило еще больше изменить рецептуру ведьмачьих зелий.
Нельзя сказать, что последние годы прошли для него даром, даже наоборот. Как ведьмак, он стал намного сильнее и опасней для тварей, что радует. Как мастер меча, и подавно, ведь чем лучше он как целитель, тем полнее понимает человеческое тело, и его ограничения, как и положительные качества. Алан даже сам заметил, насколько уверенней и изящней стали его движения, от чего повысился контроль поля боя. Ушло излишнее напряжение, и сил стало тратиться меньше, что стало тем более очевидно, когда он почувствовал, что за счет контроля центра тяжести, стал тратить еще меньше сил на те же движения, чем раньше. Выносливость в бою крайне важна, так что можно считать, что он действительно взял новую планку способностей, как мечник. Однако, это было полтора года назад, и с тех пор, за отсутствием действительно могучих врагов, его мастерство почти не растет.
Зато, сундучок с зельями забит до отказу. Это в пути сложно получить некоторые ингредиенты, а здесь, в Новиграде, с этим нет проблем, тем более на кафедре алхимии…
Поутру, хорошенько выспавшись, Алан упаковался, надев сшитую на заказ перевязь, укомплектовал ее зельями в зачарованных склянках, повесил мечи на плечо, и небольшую тканевую повязку, с четырьмя боевыми БАБАХ-зельями на левое плечо. Три гранаты прицеплены на левом боку, на правом бедре свернутая аккуратно веревка с небольшой складной кошкой — ребята с факультета механики сварганили под пьянку. На левом бедре, здоровенный охотничий нож, тяжелый и увесистый.
Легкий доспех Школы Волка уютно устроился на плечах, придавленный навешенным сверху грузом, однако никакой тяжести Алан не ощущал. Все комфортно, и не стесняет движений. Последней на грудь легла перевязь с серебряными ножами.
Готов.
Увязав отросшие до плеч красные волосы кожаным ремешком, он вышел из дома, и отправился в управление стражи. Есть тут такой неприметный трехэтажный дом, недалеко от базара, вот туда он и потопал. Идти не так чтобы далеко, минут за двадцать, может двадцать пять, вполне себе спокойным шагом и дотопал.
Там его встретили с некоторым даже облегчением. Понятное дело, стража не хочет переться под город, и выяснять, как так вышло, что целый десяток взял и пропал. Ясно же, что там действительно опасно. Это тебе не ворье на базаре гонять, и даже не контрабандистов. Там-то все ясно, могут пырнуть ножичком, или с мечом полезть, или даже с арбалета пульнуть, но это все люди. Не твари какие! А вот что может ждать их там, внизу, под городом, то никому не ведомо, и оттого пугает изрядно.
— Здравствуй, ведьмак. Пришел, значит.
— Здравствуй, Грэхам. Я за сопровождающим.
— Да, я помню уговор. — Мужчина повернулся куда-то вглубь здания, и трубно заорал: — Серго! Подь сюда!
Серго оказался невысоким, жилистым парнем, лет двадцати пяти, и доспех стражи на нем сидел, как на корове седло. Скорее, ему подошла бы одежда лучника или вора. С капюшоном, темная, и делающая его фигуру обтекаемой. Как он вообще в стражу попал, дела явно темное.
— Чего надо, начальник? — Цикнул сквозь зубы парень, сплевывая прямо на деревянный пол.
— Поведешь господина ведьмака под город, покажешь, докуда наших ребят отследил, и там его оставишь. Все ясно?
— Че ж тут не ясного… — Кивнул парень. — Пошли, ведьмин, — зазвал он за собой, и потопал себе, не обращая внимания, идут за ним или нет.
— Удачи, ведьмак.
— Угу, — кивнул Алан Грэхаму, и отправился за Серго.
Они прошли через добрую половину города, пока не вошли в северную часть. Свернули с улиц в небольшой двор, и стражник отпер люк. Он спрыгнул вниз легко, бесшумно, так мог бы спрыгнуть ведьмак или… убийца. Это задание, и главное, этот сопровождающий, напрочь перестали нравиться Алану, но и с выбором у него не ахти. Он спрыгнул в люк, и мягко приземлился в трех метрах строго вниз.
— Пойдем, — шепнул Серго. Он пошел вперед тихо, аккуратно, внимательно глядя, куда ставит ноги. Алан проморгался, и легко привык к скудному освещению тоннеля, в который время от времени проникает совсем немного дневного света, из разных дыр и колодцев. Он и в безлунную ночь видит все, как на ладони, а уж в таких условиях, и подавно.
Серебряный нож без единого звука скользнул в рукав доспеха. На всякий случай.
Мягкие шаги не тревожат тишину тоннеля, двое мужчин идут все дальше, пока тот, что идет сзади, не замер. Его чуткий нос уловил запах крови. Он кивнул в сторону выхода второму, удивленно посмотревшему на него, и тот кивнул. Вроде как ушел, но замер за поворотом. Ведьмак зло усмехнулся, слушая его сердцебиение, однако не стал пока отвлекаться. Засада — тактика на все времена.
Сконцентрировав восприятие на нюхе, что заумные профессора зовут синестезией, и увидев запах будто глазами, ведьмак пошел прямо по нему, чтобы через полсотни метров упереться в стену тоннеля. Древние камни уложены один к одному, и никакого отличия от соседней стены. Сконцентрировавшись на полную, Алан стал осматривать все вокруг, дергать за все, что выпирает, проводить по всем поверхностям чуткими пальцами, пока не зацепил тонкий, почти незаметный железный рычажок. Дергать не стал. Сначала выпил "кошку", затем усовершенствованную им самим "пургу", и только потом дернул рычажок. Стену словно вдавило внутрь, после чего она раскрылась внутрь, как створки, и ведьмак вошел внутрь.
— Гроб посреди библиотеки, это что-то новенькое, — более не скрываясь, проговорил Алан, но не в воздух, а глядя прямо в глаза высокой, даже в чем-то элегантной женщине. — Даже два гроба, но кто считает?..
— Ведьмак, — она подняла голову, оторвавшись от чтения какой-то книги. — Неужели ты оказался настолько глуп, что принял на меня заказ?
— И не говори, сам в шоке. Ты, кстати, можешь уже позвать своего помощника, а то он там весь из себя спрятался. Хоть бы сердце, что ли, остановил, идиота кусок, — Алан хмыкнул, и достал склянку с отвратительно черной жидкостью, после чего моментально выпил добрую половину, убрав остаток в пояс. — Кха! Мощная штука.
— Ты выглядишь болезненно, ведьмак, — отметила вампирша, глядя на то, как на его лице, и без того бледном, появились черные вены. — Эти эликсиры не идут тебе на пользу.
— Это верно. Пользы от них немного. Вот и "Серго".
— И давно ты понял, ведьмак? — Спросил молодой "стражник", входя внутрь.
— Как только ты спрыгнул в люк. Но заподозрил тогда, когда мы мимо хлебопекарни проходили.
— Ммм? — Заинтересовался парень.
— Тебя лошадь испугалась. — Тяжело вздохнул Алан от такого не понимания собственной природы этой особью.
— Теперь понятно, чего ты так на меня пялился, словно дыру хотел в башке просверлить. — "Серго" только головой покачал. — Ладно, все это неважно. Рина, нужно его прикопать здесь, потому что иначе, я не смогу вернуться в стражу, и прикрывать тебя дальше. Я почти закончил, осталось только Грэхама убрать, и все снова будет тихо.
Алан лениво потянул серебряный меч из ножен, но в конце резко махнул клинком вбок, тем самым отвлекая внимание. Обычный фокус, привлекший внимание к правой руке, пока левая метает серебряный нож.
— Митро! — Вскрикнула вампирша, прыгая к нему и пытаясь перехватить брошенный нож, но куда там. Нож вошел точно в грудь, а ведьмак, прыгнувший вслед за ножом, повернул раненого вампира, закрываясь им от женщины, и хватаясь за нож. Потянул его вверх, вскрывая грудину с ужасным треском, и тут же выдернул, втыкая в подбородок. Катаканы чудовищно живучие, особенно такие продвинутые, способные превращаться в людей. Растерянное лицо "Серго" искривилось гримасой боли, но серебряный меч поставил точку в его существовании, одним ударом снеся ему башку.
Алан пнул безголовое тело вампирше в руки, и прямо сквозь него, проткнул мечом обоих. Шаг, второй, третий, он толкал этот паровозик до стены, и почувствовал, как меч уперся в деревянный столб, поддерживающий крышу. Ведьмак странно напрягся, не прерывая движения, и перехватив меч левой рукой, ударил по навершию кулаком правой. Меч вошел в дерево сантиметров на двадцать, пришпилив вампиршу вместе с телом ее… Алан не знал, кто ей Митро, но он явно был ей дорог.
Он выдернул из ножен стальной меч, и ударил сбоку, но вампирша отбила его рукой, словно она у нее тоже стальная. Снова сымитировав удар в шею, ведьмак на середине удара ускорился как минимум вдвое, и вместо удара, проткнул руку вампирши насквозь, вбивая второй меч. Но на сей раз в камень стены.
Тварь рывком изменилась, и зашипела, проливая черную кровь на металл клинков. Ударила кулаком, с правой, но Алан убрал голову, едва увернувшись, однако воспользоваться ошибкой противницы непреминул. Серебряным ножом он пришпилил вторую руку к телу Митро, и придержал сверху своей рукой. Не то ведь и вырваться может, у ножа-то нет поперечины, просто "рыбка". И теперь, куда более спокойно, без спешки, Алан достал боевую алхимию. Зажал в кулаке, и ударил вампиршу по извращенному трансформацией лицу. Та хоть и испытывала боль от двух серебряных и одного стального клинка в теле, но смертельными они даже близко не были. Так что она вернула голову в прямое положение после удара и надменно зашипела, а ведьмаку только того и надо. Прямо в открытый рот он воткнул пузырек, и снова ударил ей по лицу, прямо в челюсть. Проникающий удар разбил колбу прямо у нее во рту.
Тихо, но вязко бумкнуло, и выше грудной клетки вампирши ничегошеньки не осталось.
Алан приподнялся, так как прятался от взрыва за телом Митро, и посмотрел на результат.
— Несколько мощнее, чем нужно. Можно смело уменьшить девайс раза в два. В остальном, отлично сработало.
Ведьмак освободил мечи и нож, позволяя телам упасть на пол, и осмотрелся. Света свечи более чем достаточно, так что он с удовольствием прошелся мимо шкафов, заставленных магической и не только литературой. Большую часть фолиантов он вообще впервые видел, так что очень даже заинтересовался их содержанием.
— Так. Все потом. Сначала — заказ.
Голову на крюк, тела вампиров на плечи, и на выход. Проход в "тайную комнату" он закрыл, не забыв затушить свечу. Так и потопал к выходу, где оставил тела с одной головой на двоих, и вылез наверх, чтобы прикупить ткань потолще. Завернул тела и голову в нее, и таким вот макаром, доставил их к заказчику.
— А я слышал, вы только головы приносите, — растерянно хмыкнул Грэхам.
— Это вампиры. Я бы их просто не донес, осыпались бы пеплом. Это в живом виде им на солнце плевать, если не голодны, а в мертвом, оно их сжигает. Все же, не высшие, но и не низшие. Твой Серго, к слову, тоже катакан.
— Катакан, говоришь, — зло сверкнул глазами начальник стражи. — А доказательства у тебя есть?
— Разрежь веревки, да открой дверь. Солнце докажет все за меня. — Алану было не до разговоров. Белый мед хоть и снял основную интоксикацию, и отменил действия эликсиров, однако их прием, даже столь краткосрочный, все равно долбит по мозгам и печени, как кикбоксер-тяжеловес.
— Тоже верно.
Грэхам именно так и сделал. Разрезал ткань ножом, убедился, что это Серго, и выкинул его голову с телом под утреннее солнце. Труп задымился, и стал исходить чадом, пока не выгорел дотла, оставив только кости.
— Черт! Вот же мерзость!
— Буэ!
— Отвратительное зрелище, — кивком поддержал своих подчиненных капитан стражи. — А это кто?
— Видимо, его любовница или хозяйка, неважно. Брукса она, старая, опытная тварь.
— И ты с ними обоими справился? — Это был далеко не первый раз, когда ему задавали тупые вопросы, так что он привычно проигнорировал чужой идиотизм. И так ведь понятно, что раз он здесь, живой, и даже местами здоровый, а они нет, то — справился. Так ведь нет, нужно обязательно спросить!..
— Работа такая. Оплата…
— Мгм, да, держи. — Полсотни марок перекочевали в руку ведьмака, и тот развернулся на выход. — Что, даже не попросишь надбавки?
— А у тебя есть пятьсот марок? — Хмыкнул Алан, даже не остановившись.
— Вот же… — Гневно выдохнул Грэхам в спину уходящего ведьмака, но у него действительно не было таких денег, да если бы и были, он бы столько не заплатил. — Дорогостоящие специалисты. — Капитан покачал головой, и отвернулся от выхода, прекрасно понимая, что только что изрядно задолжал охотнику на чудовищ.
С того дня, каждый стражник узнал имя Алана де Вега, и большая часть не брезговала поздороваться при встрече, а пару раз, даже поставили выпивку в тавернах. Заказы, к слову, тоже стали поступать чаще, со всего Новиграда и Оксенфурта, и даже с окрестностей. Грэхама работа, без сомнений. В счет долга, так сказать.
Но главным отголоском стала тайная лаборатория под Новиградом. Библиотека оказалась не единственной комнатой в застенке, так что дальнюю ведьмак обустроил на свой вкус. Это оказалось вовсе не трудно, потому как вампирам это место так же не принадлежало, по крайней мере изначально. Оно явно принадлежало магу из Бон Арда, так что здесь хватало не только книг, но и различных артефактов. Конечно, пространственная палатка Алана не очень заинтересовала, по крайней мере, пока он живет в Новиграде, а вот сумка — очень даже. Это же возможность таскать с собой вообще все, что только может понадобиться. Правда ее форма ему не очень подходит, но пользуйся тем, что есть.
Удобство этого артефакта так его привлекло, что он решил, как будет возможность, нанять мага или чародейку, чтобы создать пространственную сумку нужной формы и размера. А пока, обойдется и этой. Именно в ней он принес купленную мебель в подземелье, что получилось быстро, легко и удобно.
Он стал искать в книгах мага любые упражнения на контроль магии, и кое-что даже нашел. В общем, Алану было чем себя занять в ближайшие годы, так что сам он считал, что живет на удивление счастливой жизнью, как для ведьмака.
— Да… неплохо погуляли, — отметил вслух Алан, выбираясь из кучи малы спящих тел. Более двадцати вчерашних студентов валялись вповалку, и еще столько же, кто где. На столах, на скамьях, а один умник как-то умудрился уснуть прямо на рундуке, где хозяин корчмы хранил тряпки и прочее подобное имущество. Две девицы в полуснятых платьях разлеглись прямо на барной стойке, а тощий офирец уснул прямо между ними, со спущенными штанами. — Бакалавры, бля.
Мрачный взгляд ведьмака прошелся по залу, и остановился на барной стойке, точнее, немного за ней. Хищно усмехнувшись, парень прошел туда, и разжег огонь в небольшой печи Знаком Игни. Немного размяв плечи, он залез в свою сумку, что постоянно висит на его плече, и стал доставать мисочки, стекляшки, доску для разделки ингредиентов, и сами ингредиенты, конечно. Буквально сорок минут работы, и из стеклянной трубки в стеклотару закапало зелье от похмелья. Мазнув по бесцветной, плотной жидкости пальцем, ведьмак вдохнул поглубже, задерживая дыхание, и лизнул палец.
— Хаааах, хорошо.
Даже его мутировавшая печень сдалась алкоголю три часа назад, да и то, потому что он намешал в него "ласточки". Так что, зелье пошло в жилу, так сказать, ибо похмелье, которое он чувствовал, едва позволяло ему двигаться, не говоря уж про "думать". Теперь же, когда разум прояснился, Алан первым делом достал шелковый шарф, и повязал себе на лицо. Испарения этого зелья в процессе очистки, могут реально повредить нервную систему.
Время от времени сдувая испарения слабенькими Аардами, он закончил зелье, и получилось вполне достаточно, чтобы хватило всем новоиспеченным бакалаврам.
Алан поставил миску с зельем на стол в середине зала таверны, и черканул несколько строк с помощью угля, прямо на самом столе:
"Зелье от похмелья. Окуните в него палочку, и лизните. Алан де Вега."
Сам же ведьмак, спокойно собрался, и ушел, потому как делать ему тут больше нечего. Буквально через три дня начинаются занятия в Академии, а он все еще хотел стать Магистром. Впрочем, Великая семерка предметов: trivium (грамматика, диалектика и риторика), а затем quadrivium (арифметика, геометрия, астрономия и музыка), мало его интересовали, хотя бы потому, что были изучены в полном объеме за пять лет обучения. Нет, он собирался перейти на новый факультет и за последние два года обучения освоить новое направление — Естественную Историю. Кое-что он уже знал, но хотел изучить самого себя более глубоко, понять, как и что внутри него взаимосвязано, и из чего собрано. Будучи мутантом, он желал как можно четче понимать, как он был изменен, и в чем отличен от человека.
Оставив приятелей и подруг отсыпаться, он ушел в подземную лабораторию, чтобы сделать тоже самое, но более удобно. После полудня, Алан выбрался из своей магической библиотеки, и спокойно зарегистрировал перевод на новый факультет. В ректорате снова вздрогнули, но перевод оформили. Он, наверное, единственный студент, не просто прыгающий с факультета на факультет каждые несколько лет, но и также единственный, кто за это время успевает осмыслить и выучить всю программу факультета, только после этого переходя на новое направление. Мозги у Ведьмака работают отменно, с этим никто не спорил.
Умаявшись с переоформлением, он вернулся на квартиру, и принялся медитировать, пропуская магию сквозь тело. Пара часов подобной практики ежедневно, давно стали привычкой, от которой он не желал избавляться. Завершая привычный круг, он вдруг замер всем своим существом, боясь спугнуть мысль, но она и не собиралась уходить. Алан вышел на задний двор, и не обращая внимания на дождь, принялся работать со своим мечом. Удар за ударом, сменяя намерения для каждого удара, он выплетал сеть, из стальных проблесков, пока не устал. Вернулся в квартиру, и присел в медитации, восстанавливая силы.
Он снова и снова проходился сознанием по своему телу, вместе с потоками плотной магии, как вдруг его накрыло. Он понял, что каждый раз, во время медитаций, он сканировал свое тело, и теперь знает его так глубоко, и настолько полно, что может полностью контролировать каждое движение! Каждую мышцу! Черт, да он даже может ощутить, сколько именно силы может дать та или иная мышца! Это понимание словно пробудило его, и парень выскочил обратно на внутренний дворик, где снова стал махать мечом, но теперь…
Теперь он не просто контролировал центр тяжести или движения. Он контролировал вообще все, вплоть до биения своего пульса, сознательно подстраивая его под движения. Контролировал дыхание на совершенно новом уровне, так же подстраивая его под движения. Он мог выбирать, на что ориентировать все тело в целом: на выносливость, на силу, на перенасыщение мышц кислородом, порождая безумную, но краткосрочную взрывную силу мышц, или вовсе на отдых. Это восхитительное чувство контроля постепенно углублялось, пока не возникло перед его внутренним взором этакой многослойной трехмерной паутинкой. Потянешь за одну ниточку, чтобы сменить дыхание на выносливость — и раз! Вся многослойная паутинка отреагировала на это, изменяясь, вплоть до сердцебиения и даже движений. Они тут же стали более экономными, исчезла компенсация инерции, и стиль изменился, сделавшись крутящимся, более защитным, однако не менее опасным. Меч завращался вместе с телом, прикрывая тело со всех сторон, замелькал стальным коконом, накрыв ловкую фигуру ведьмака куполом защит!
Алан потянул за другую паутинку, и все в нем изменилось. Стиль стал агрессивным, нападающим, где каждый удар смертелен и неотвратим, полон мощи и не скрытого убийственного намерения. Даже аура, кажется, грозно задребезжала на тех частотах, которых не слышит не то что человек, а даже собака. Однако, чувствуют их все без исключения живые создания, как впрочем, и некоторые разумные, но неживые.
Новая нить, и совершенно непробиваемое спокойствие снизошло на фигуру бойца, однако менее опасной она не стала. Даже наоборот, вообще-то. Это его спокойствие, даже расслабленность, повысило его скоростные характеристики едва ли не на треть, словно бы он принял "пургу", только вот Алан ее не принимал. Расслабленность его тела позволяет напрячься настолько быстро, что он буквально готов к чему угодно. К любому нападению.
Перебирая нити, и постепенно обучаясь использовать новые состояния, он потратил больше семи часов, и плевать ему было на дождь. Он буквально наслаждался новым уровнем самоконтроля, постепенно познавая себя в новой стороны. Сила бродит в мутировавшем теле даже не ручейками, а реками, а его аура изменилась, выводя его — как бойца — на новый уровень. О, как он в эти мгновения желал сражения с Симеоном. Наверное, только он смог бы сейчас составить ему конкуренцию, да наставник Керней, только уже в самоконтроле.
Уже поздно вечером, сидя у камина с бутылкой вина, Алан понял, что это была за аура опасности у наставника. Тот тоже мог себя контролировать, прямо как сам Алан. Вот теперь они действительно могли бы схлестнуться на равных. Молодой ведьмак покорил новую сферу мастерства, рывком стал быстрей, сильней, и на порядки опасней. На что же он теперь способен с применением зелий?! Это только предстоит выяснить.
— Что-то я разошелся, — вдруг нахмурился парень.
Ему сильно не понравилось то, что вслед за этим чувством всесилия, он стал даже подсознательно смотреть на тварей свысока. Именно подобное отношение ведет к смерти в грязи и собственном дерьме из разорванного живота. Никакого шапкозакидательства. Полная концентрация на работе, потому что без нее, он просто исчезнет, насовсем. А жить хочется, особенно теперь, когда он понял, что в Мастерстве, оказывается, есть так много непознанного.
Новая… пусть будет — сфера, в которую он вошел, которую смог осознать, всего лишь небольшой шажок на пути к вершине. И раз он смог его сделать, то есть много людей и нелюдей, сделавших его задолго до него самого, а может быть, они шагнули намного дальше!
— Прав был Наставник: "Для мечника нет Высшего мастерства, потому что даже над ним есть что-то еще". Мастер меча действительно будет учиться всю свою жизнь, и никогда не достигнет идеала, потому что это просто невозможно.
Под подобные размышления, бутылочка туссенского и закончилась. Он еще долго обдумывал сегодняшний прорыв, но в итоге, улегся спать незадолго до рассвета.
Привычные тренировки обрели невиданную глубину, пока он осваивал новые возможности, но уже через месяц… тренировки полностью потеряли свой смысл. Алан продолжал махать мечом по часу ежедневно, но скорее для поддержания формы, не более. А внутренний контроль и вовсе стал постоянным явлением, и не требовал тренировок в принципе. В его расписании вдруг освободилось по три часа в день, и непривычный к наличию свободного времени ведьмак, совершенно не понимал, куда себя деть.
Он потерянно гулял по Новиграду, заходил в кабаки, еще больше концентрировался на учебе, но все это казалось ему… не тем. Наконец, парень обратил более пристальное внимание на свою недомагию, и вдруг выдохнул все свое напряжение разом. Теперь он знал, к чему приложить свои силы! Он снова собрался, взял себя в руки, и вернулся в лабораторию.
— Сначала контроль, потом формы магии, и только потом — эксперименты, — Алан легко сформулировал цели и расставил приоритеты. Без этого нет смысла даже начинать, потому что ничего не получится. Но когда цели поставлены, то задачу можно разделить на этапы, и решить куда быстрей и качественней.
Он принялся за контроль магии. В Каэр Морхене, чародейки рассказывали ему про техники отработки контроля магии, да и здесь, в своей библиотеке, он так же нашел несколько подобных упражнений. И все бы ничего, но большинство из них рассчитано не только на более разряженную энергию, но и на большое количество каналов, тогда как у ведьмака этого всего нет. И все же несколько упражнений, которые ему подошли, он выписал.
Первое, и самое простое, это формирование шарика из чистой магии, с перемещением по всей поверхности тела. Для магов это просто, но для ведьмака… Потребовалось полгода, чтобы начало получаться, и еще столько же, чтобы получалось легко и естественно. Любому чародею хватило бы недели… Разница, в общем, очевидна.
Второе упражнение Алан и так много лет выполняет ежедневно, и это внутренний контроль магии, в смысле, внутри тела.
А третье упражнение, это придание форм. Собственно, сам Алан знал несколько форм магии. Выплеск от Аарда и Игни, сферу от Квена, как и "доспех", собственно. "Болт", то есть импульс, от Аксия, барьер от Ирдена, и молнию, также от Ирдена. Стена от Гелиотропа, конечно, и облако от Сомна. Восемь форм, доступных ему вот прямо здесь и сейчас, всего лишь. Но даже так, это обещает некоторый простор в применении тех куцых умений, что имеются в данный момент.
Пришлось изрядно провозиться, прежде чем он смог создать стену Гелиотропа, но из чистой магии. Несколько недель ушло, между прочим! На шарик из пламени Игни и того больше. На совмещение ветра Аарда и стены чистой магии — почти месяц…
Башка кипела от нагрузок, пальцы стали гибкими, как лозы, но эксперименты продолжались. Зато Алан придумал себе другое упражнение на контроль магии — удерживать в руках молнию из чистой магии. Проблема в том, что движение, это ее свойство, причем невероятно быстрое движение, и удерживать молнию на месте оказалось чудовищно сложно. И вот ведь штука! Контроль стал подниматься ощутимыми темпами! Пусть после таких тренировок его выжимать можно, но это того стоит.
Журнал экспериментов стал заполняться, колонка за колонкой, строка за строкой…
Алан ощутил на себе внимание еще до того, как вышел из ворот Академии. Однако, выйдя за ворота, смог четко понять, откуда оно исходит, и потому повернулся к стоящей в тени стены женщине.
— "Чародейка", — вспыхнуло понимание. Ее аура буквально полыхает от магии, и не заметить этого ведьмак просто не мог. Недаром же развивал свое восприятие аур в течение многих лет. Он по ауре много чего может сказать, в том числе и диагностировать здоровье человека, не говоря уж про ложь.
Спокойно подошел к женщине, и остановился на расстоянии в полторы руки, глядя прямо в голубые глаза. Женщина откинула капюшон с меховой оборкой, позволяя снегу медленно оседать на черных, как ночь, волосах.
— Ты оправдываешь слухи, мастер ведьмак, — проговорила, словно пропела она. В ответ на удивленно приподнятую бровь, объяснила: — Почувствовал меня с сорока метров.
Алан пожал плечом. Не говорить же, что это было проще простого, потому что даже на фоне довольно неспокойного в плане магии Оксенфурта, ее аура выделяется как пионерский костер. Да виверна и та слабее фонит!
— Гадаешь, зачем я пришла? — Ведьмак не шевельнулся. Он отслеживал все ее реакции, и для этого сосредоточился до пика своих способностей. На собственную мимику "места" не осталось. — У меня для тебя заказ. Я хочу, чтобы ты убил вампира.
— Где? — Чуть хрипловато просил Алан.
— Неважно. И туда и обратно я отведу тебя порталом. — Алан моментально скривился. Порталы… Ведьмачья аура искажает течение магии в порталах, и это свойство можно усилить с помощью Знака Ирден, разрушая их практически моментально. Именно поэтому ведьмаки куда чаще чародеев и обычных людей, сбиваются при путешествиях через портал, и если используют, то ритуальные. Чародейские порталы слабоваты, и контроль у чародея должен быть отменным, чтобы телепортироваться с ведьмаком. Именно из-за этого свойства своей магии, ведьмаки так не любят порталы.
— Плохая мысль. — Все так же хрипловато, ответил ведьмак. — Рассказывай, что за вампир.
— Далеко на юге, в Метинне, эта тварь терроризирует целый город. Люди не могут спать, их мучают кошмары. А когда просыпаются, то слабы от недостатка крови. И так каждый день! Ведьмак, я ставила ловушки на бестию, даже сама подставлялась, но ничто не помогло. Тогда я стала искать специалиста, и тут вспомнила о тебе.
— Вспомнила?
— Ведьмак с постоянным местом жительства, да еще и в Новиграде… Ты на слуху в чародейских кругах, и тот факт, что ты берешь заказы на вампиров — тоже. Вирая говорила, что ты убил сразу двоих: катакана и бруксу. На них редкий ведьмак заказ возьмет, а тебя и двое не смутили, я так понимаю.
— Не смутили. Но дело было трудное.
— Однако же, вернулся ты на своих ногах, это я знаю точно.
— Хватит. Лучше скажи, люди засыпают, даже когда не хотят?
Магичка тут же впилась в его лицо своим взглядом, и через пару секунд кивнула.
— Песнь слышат?
— Да, словно издалека. Колыбельная… — Кивнула женщина.
— Даже ты не выдержала?
— … - Промолчала чародейка, но по ее виду и так все стало ясно.
— Значит, у вас там орудует древний альп, с вероятностью, процентов в семьдесят. Древний, чудовищно сильный, ни разу не голодный альп. Дорогое удовольствие.
— Фууух, — выдохнула вдруг чародейка.
— Что? — Не понял маневра ведьмак.
— Раз пошла торговля, значит, ты согласен принять заказ?
— Сколько? — Кивнул Алан.
— Ммм… пятьсот? Марок, конечно, — тут же приподняла руку чародейка, увидев возмущение на лице охотника за чудовищами.
— Как у тебя с зачарованием? — После полуминутной тишины спросил ведьмак.
— Что именно тебе нужно?
— Нужна Сумка Путника. Зачарование должно быть на рунах, я не желаю каждые три дня подпитывать ее своей магией, и собирать выпавшие из нее предметы, если позабуду это сделать. И не просто какая-то там сумка. Фасон я нарисую специально.
— На рунах? Это дорого, к тому же, на севере, да и на юге крайне сложно найти специалистов. Редкая и запутанная школа. В Махакаме, разве что.
— Да хоть в Офир телепортом сгоняй, мне не важно.
— Хм?.. Дельная мысль. И дешевле раз в сорок получится, — чародейка действительно задумалась.
— Тогда и мечи мне там же зачаруешь.
— Что-то ты разогнался, ведьмак, — нахмурилась женщина. Ей совершенно не хотелось мотаться по миру в поисках нужных спецов, и возиться с заказом.
— Тебя не смутило, что ты меня на смерть отправляешь, почему меня твои проблемы должны трогать? — Алан уже понял, что она в отчаянии, и потому собирался стрясти с нее максимальную цену. — Сытая, почти высшая вампирша куда опасней путешествия до Офира и обратно, да еще и порталом. А деньги для чародейки не проблема, и мы оба это знаем.
— Жадный ведьмак, — фыркнула женщина. — Однако, не могу отказать в логике. Итак, уговор. Я зачаровываю для тебя Мешок путника…
— Как минимум на пять кубометров.
— …на пять кубометров, — сделала вид, что не заметила, как ее перебили, чародейка. — И два меча. Серебряный и стальной. Ты, со своей стороны, уничтожаешь бестию, что Метинну терроризирует.
— Именно. Доставка на место работы и обратно, с исцелением, если понадобится, так же на тебе. Кое-какие ингредиенты так же — твоя ответственность.
— Договорились. Отправляемся прямо сейчас.
— Я не против. Однако, убедись, что сможешь удержать портал, когда я буду в него проходить, не то нас выкинет где-нибудь у черта на рогах.
— Удержать? — Возмутилась чародейка. — Ты сомневаешься в моей квалификации?
— Ты Эльза из Метинны, могучая чародейка, однако, не совсем понимаешь. Сама моя аура будет расшатывать портал, норовить сбить прицел, разрушить его. Если будешь не готова, то не сможешь его удержать, и дело не в квалификации. Даже лучший игрок в гвинт начнет совершать ошибки, если его постоянно отвлекать.
— Вот как? Ладно, я готова.
— Идем. Мне нужно забрать некоторые вещи из дома, оттуда и отправимся.
— Тогда встретимся здесь же, через час. Как раз закончу одно дельце.
Ведьмак молча кивнул, и ушел не оглядываясь. Уже дома, он спокойно собрался, покидал в пространственную сумку все, что понадобится, и только после этого, вернулся на место встречи. Через десяток минут появилась и Эльза.
— Готов?
— Вполне.
По мановению рук чародейки, появился портал, в который они и шагнули. Стоит заметить, что вышли из него там, где нужно, только Алан почувствовал, что по его ауре будто наждачкой проехались. Передернул плечами, и пошел за женщиной. Они прошли на территорию королевского дворца, обогнули его с южной стороны, и вошли в более позднюю пристройку шикарного замка. Красивый, с белыми башенками, и вставками серого и черного камня. Герб на его стенах составлен буквально мозаикой камней, и так с каждой стороны замка, да по одному на башнях.
— Проходи, ведьмак.
— Зови меня Алан. Так быстрей и проще.
— Хорошо, — она кивнула, и ушла вправо. Он за ней. Вошли в лабораторию, и женщина повела рукой: — Выбирай нужные тебе ингредиенты.
— Отлично. Вечером займусь.
— А сейчас куда?
— По городу погуляю, понюхаю, что и как. Но пока я не ушел, скажи, почему ты соврала мне, когда сказала, что "люди не могут спать, их мучают кошмары. А когда просыпаются, то слабы от недостатка крови"?
— Я не соврала, — покачала удивленная чародейка, чернявой головой.
— Соврала или недоговорила. Факт в том, что ты сама была не согласна со своими словами. А теперь перестань выкручиваться, и просто ответь.
— Дело в том, что все, что я описала, происходит прямо во дворце.
— Вот как? Это интересно. — Алан задумался на пару минут, даже присел, но вскоре очнулся от тяжелых дум, и спросил: — Можешь сделать какой-нибудь артефакт против иллюзий?
— Глаз Нехалены пойдет?
— Вполне. Дешево и сердито, — кивнул ведьмак. — Только уменьши его вот до такого размера. Тебе разницы нет, а мне таскать куда как проще. — Он показал круг сантиметров пяти в диаметре.
— Хорошо. Что-то еще?
— Есть у вас тут рыжие бабы?
Тишина…
— Ты охренел, ведьмак? Я тебя сюда не за этим притащила! — Возмутилась чародейка. Этот проходимец вообще с удивительной легкостью выводит ее из себя.
— Пфф… — Тяжело выдохнул Алан. — Ладно, забудь. Сам найду.
Объяснять, что бруксы и альпы чаще всего рыжие в человеческом обличье, он не стал. По Каэр Морхену до сих пор бродит слух, как бравый ведьмак Рихард с одной бруксой отжег, а это сто лет назад было, вот только помнят до сих пор, пусть и в виде поучительной басни.
— Только попробуй тронуть Гвиневру, я тебе сама яйца отрежу, — гневно фыркнула чародейка, а Алан моментально сообразил, что некая Гвиневра имеется, и она рыжая. И более того, как-то заполучила магичку в свои фанатки.
— А она вообще кто, эта твоя Гвиневра? — Хмыкнув, спросил ведьмак.
— Она советница самой Королевы!
— Бабье царство какое-то, — рассмеялся Алан, совершенно не скрываясь. — И что, хорошие советы дает?
— Она, возможно, мудрейшая из женщин этого мира, Алан, — как-то тяжело вздохнув, ответила чародейка.
— "Еще бы ей не быть мудрейшей, когда живешь несколько столетий", — подумал парень, и пошел к верстаку. Бомбы могут понадобиться, а те, что у него с собой, именно взрывные. Тут же, скорее понадобится "Лунная пыль", чем огонь. Альпы, обычно, не умеют становиться невидимыми, как бруксы, например, но изредка попадаются более продвинутые версии. — У тебя неплохая личная библиотека.
— Хочешь, бери да читай, — отмахнулась чародейка, прекрасно поняв, на что он намекает.
— Благодарю. Когда амулет сделаешь?
— Дай мне пару дней.
— Хорошо. Сперва без него попробую, а если не получится, то с ним буду разбираться.
— Ладно, пробуй.
Каждый занялся своими делами. С одной стороны верстака, оккупировав точные аптечные весы, занимался созданием специфичных бомб ведьмак, а с другой стороны, чародейка создавала медную основу для амулета. Время до вечера пролетело моментально, так всегда бывает, когда занят любимым делом.
Как стемнело, Эльза умотала к королеве Биатрисе, а ведьмак улегся спать. За день он сварганил больше десятка гранат с серебряным порошком, так что ощущение хорошо выполненной работы отлично помогло уснуть.
Где-то посреди ночи, он проснулся от ощущения опасности. Не сказать, чтобы оно было прямо направленное, но имело место быть. Однако, медальон цеха Ведьмаков не дрожал. Вот теперь-то он понял, что к чему. Телепатия вампирши, не являющаяся магией, в прямом смысле слова, стала давить на грубые ментальные щиты ведьмака. Все же, кроме как щитом воли, он ничем подобным не владел, а потому пришлось изрядно напрячься, чтобы прослушать всю колыбельную, и при этом, не вырубиться. Минут через десять его попустило, и ведьмак откинулся на подушку, весь пропотевший от ментальных усилий, да напрочь уставший.
— Сильна, — просипел он, и встал с кровати. Нужно умыться, прежде чем снова ложиться.
Поплескавшись в тазике, он вернулся в постель, и с удовольствием уснул. Поутру, после ежедневной тренировки и умывания, он вернулся в лабораторию чародейки.
— Как там Ингвар говорил? "Супротив гипноза всесильного, боль используй, юный ведьмак. Она завсегда поможет разуму протрезветь…" — Пародия получилась замечательная, к слову сказать. Рассмеявшись, Алан принялся делать зелье Мучительной Пытки, только развел его втрое от нормы, потому как пытать себя реально, он не собирался. Затем, ближе к вечеру, принялся за противоядие от него, и лишь закончив, отошел от стола. — Черти что, самому себя пытать приходится. И все же, как эта тварь развила в себе такой мощный гипноз? Не понимаю…
Дождавшись ночи, ведьмак надел доспех, серебряный меч, перевязь с серебряными ножами, три бомбочки, и напихал в пояс зелий. Боевые смеси поместил как обычно, в кармашки нашивки на левом плече. Всего три штуки, но больше и не нужно. Просто у него нет больше противоударной зачарованной посуды, с регулировкой чар, а подорваться на собственном оружии он совершенно не желал. Место веревки на бедре заняла серебряная цепь пяти метров длиной, тонкая и гибкая, в самый раз для ограничения подвижности резвых тварей.
Собравшись, он вышел из комнаты, что отвела ему чародейка, и как назло, наткнулся на нее. Женщина сидела у открытого окна и читала какую-то книгу, поставив рядом канделябр с пятью зажженными свечами.
— Ты на охоту? Уже?
— Да. Ты закончила амулет?
— Да, час назад, лови, — чародейка кинула ему небольшой медный кругляш, исписанный какими-то странными знаками, и лишь присмотревшись, ведьмак сообразил, что это зеркальное отражение графического заклятия иллюзии. Действительно, простая вещица. Собственно, тут отображено даже не полное заклинание иллюзии, а только основа, которая постоянно ищет вокруг подходящую ей энергию, которая имеется в работающих заклинаниях иллюзии, понятное дело. Затем выкачивает из них энергию — проще некуда, что уж там. Но поскольку в амулете только основа, без уточнений, то впитанная магия будет свободно вытекать, и рассеиваться в пространстве. По сути, это просто насос для энергии магии иллюзий, который тут же развеивает ее, без использования. Результат ошибки невежественной недоучки, стал неплохим артефактом…
— Благодарю. Всё, ушел.
— Удачи тебе, ведьмак.
Незаметно сделав отвращающий зло знак, чтобы до него дошла только желанная удача этого пожелания, отсеяв своего антагониста, Алан вышел за дверь. Пробираться по дворцу не пришлось. Стража предупреждена, так что никто его не останавливал. Он спокойно дошел до центра замка, и оказался на втором этаже, на дальней от окон стороне большой бальной залы, в полной темноте. Присев на колени, он уселся на собственные пятки, и постепенно расслабил тело, уходя в медитацию. Сколько точно прошло времени он не знал, но ощущение опасности вдруг накатило на него волной. Через несколько секунд ведьмак услышал мелодию, но ему стало не до нее. Только что выпитое зелье подействовало, и ему стало весьма больно, причем сразу по всему телу. Гипноз оказался не в силах пробиться через блок боли, и Алан встал на ноги. Поморщился, но встал.
Покрутился вокруг своей оси, походил по кругу, и засек направление.
Темная фигура скользила бесшумно. Мимо дверей, мимо спящей стражи в коридорах и на лестнице, мимо зажженных канделябров и оплывших свечей.
— "Это здесь", — ощутил он злую ауру. Мягко вынул свой серебряный меч, и выпил "пургу". Пара секунд, и все стало веселей, быстрей, мощней, словно в груди поселился генератор могучей энергии. Он толкнул дверь, и вошел внутрь. — Ну привет, рыжая. А я вот, к тебе.
Хриплый после зелья, голос ведьмака, разрушил тишину как-то разом. Вот только что все было тихо и только изящный силуэт, склонившийся над шеей женщины, бесшумно целовал спящую. А теперь, теплая, дарующая силы темнота разрушилась, вместе с тишиной. Лишь два горящих желтых глаза чуть насмешливо смотрят на альпа.
Альп, прекрасная рыженькая девица. По лицу видно, страстная любовница, веселая, должно быть, сочная такая. В самом соку деваха, а фигурка… шикарная! С такой женщиной любой мужчина сможет куда больше обычного, и уж точно захочет повторения. Подобные "подвиги" на здоровье влияют отлично, и эго греют преизрядно, что уж там…
— Ты оказался сильнее, чем мы думали, — чуть ли не пропела девушка, оторвавшись от кормушки. Еще разок лизнула, словно зализывая ранки, что почти так и есть, и небрежно откинула жертву на дальнюю часть просторной кровати.
— Благодарю за комплимент, — кивнул ведьмак. — А кто эти самые "мы"?
— Хм, — явно недовольная своим болтливым языком, нахмурилась девица. — Неважно.
— Ты здесь не одна, да? Как здорово!
— И чему ты рад, ведьмак?
— Как это чему? Только что стоимость моего контракта выросла, — мрачно ответил Алан.
— Забавно. Ты все еще надеешься получить свои деньги? Мне нравится твой оптимизм, ведьмак.
— Мне тоже. Итак… потанцуем, или сразу пригласишь остальных?
— Они уже идут, — спокойно кивнула вампирша, и встала с кровати. Шаг, второй, третий, и Алана буквально шатнуло. Гипноз вампирши на мгновение пробился не только через боль, но и сквозь волевой щит. — Силен…
— Тебе изящества не достает, рыжая.
— Знаешь, я выпью тебя досуха, с огромным наслаждением, — вдруг дико сексуально улыбнулась девушка.
— Спасибо, что напомнила.
Алан скривился, но достал и отпил полбутылька "Черной крови". Это зелье превращает кровь ведьмака в яд для любого вампира, причем — ослабляющего действия. Отопьет хоть глоток, и альпа можно будет брать голыми руками.
По лицу ведьмака поползли черные вены, что на бледном лице смотрится жутковато, да настолько, что даже вампирша на секунду замерла.
— И нравится тебе самого себя гробить такими зельями?.. Все ради того, чтобы компенсировать разницу в скорости? Вы, ведьмаки, все равно слабее нас. Мы — совершенная раса.
— Это верно. Вы — совершенные пиявки. А теперь, хватит болтать.
— Раз ты не желаешь пожить еще несколько секунд…
Девушка вдруг протянула руку к горлу своей ночнушки, и сняла ее, разом представ перед Аланом во всем совершенстве своего манящего тела.
— Оружие массового поражения, не иначе, — хрипло выдохнул ведьмак.
— Благодарю за комплимент, — рассмеялась альп, и вдруг ее тело потекло. Боевая форма оказалась вовсе не столь мила, как человеческая, так что все возбуждение, которым запылали чресла, мигом схлынуло, а хер моментально сжался, словно ведьмак в прорубь прыгнул. Он совсем не хотел это вот… угребище, вообще ни в каком из смыслов.
Впрочем, Алану было немного не до того, ведь альп рванула на него на всей своей скорости. Пришлось чуть сместить центр тяжести, и войти в круговой оборот со смещением вправо на добрых полтора шага. Заодно и вампирша под удар вошла, причем сама — среагировала на его движение. Серебряный меч обрушился на ее ногу, чего она явно не ожидала, но с высоты нового боевого состояния Алана, она не была ему противником. Не так уж и быстра, не так уж и сильна, не так уж ловка, но главное, ее боевые рефлексы — тупые, как животные инстинкты. Может против обычного деревенского мужика они и прокатят, но против Алана… Смешно, право слово. Его новый самоконтроль позволяет биться с намного более опасными тварями, и даже без зелий, возможно.
— Архххххххххххххххххххххххххх!
Удар серебряного меча снова метнулся к ней, но на сей раз, четко срубил голову. Удивленная рыжая голова сделала несколько оборотов в воздухе, и плюхнулась прямо на кровать, где от крика вампирши очнулась спящая женщина. Открыла глаза, и уставилась в зеленые глаза головы, превращающейся в человеческую.
— ААААААААААААААААААА!!! — Женщина вскочила, заметалась, но получив короткий "Сонм", снова уснула. Алан схватил отрубленную голову вампирши, и вышел из комнаты, делая ее нечеловеческой кровью дорожку, чтобы те — "другие", нашли его без труда.
— Хм, вот здесь хорошо, достаточно узко, но мне не помешает.
Ведьмак остановился в коридоре для слуг, и откинул голову альпа. Сам же, прислонился к стене, в ожидании врагов. Ждать долго не пришлось, но то, что он увидел, его до изумления удивило. Три… ТРИ альпа в боевой форме вломились в коридор, и завыли, увидев сестрицу… ну, ее часть, собственно.
— Убить его!
— Я высосу из тебя всю твою кровь, тварь!
— Я башку тебе отгрызу собственными клыками, Vatt'ghern!
Разразились все трое проклятьями.
— Однако приятно разнообразить бой приятной беседой на высоком языке, — хрипло ответил ведьмак, и встал посредине коридора, выставив серебряный меч перед собой.
Концентрация взлетела до пика, и ее хватило, чтобы заметить точный момент, когда первая вампирша сорвалась с места. Алан крутнул меч, выставив на мгновение ногу, словно бы в пинке, и в нужный момент, когда меч пролетал под стопой, резко топнул ногой по лезвию и земле. Меч сделал сверкающий полукруг с такой ошеломляющей скоростью и силой, что даже вампирша в боевой форме не смогла никак на это отреагировать. Ее повдоль разрезало, и обе половинки, по инерции перелетели через нагнувшегося ведьмака, распавшись уже далеко за его спиной.
Алан уже ушел в разворот, оперевшись рукой в пол на долю мгновения, выводя мечом защиту, и вставая на ноги за счет своей инерции. Основная ее часть прошла волной по его телу, и ухнула в самое острие меча. Может он и блокировал удар другой вампирши, но намерение это движение несло самое что ни на есть атакующее. Удар рукой для твари закончился потерей конечности. Альп схватилась за руку, зажимая ее, и Алан тут же коротким подшагом направился к ее товарке. Укол — мимо, укол — мимо, удар — мимо. Решив, что хватит обманок, и тварь удачно наклонилась, так что в бока не отпрыгнет, ведьмак швырнул короткий серебряный клинок прямо ей в грудь. Вампирша оказалась опытная, и успела подставить ладонь, в которую нож и воткнулся. Чудно, полторы секунды точно есть. У них рефлекс, сначала избавляться от серебра в теле, и только потом продолжать драку. Алан вернулся к пришедшей в себя от потери кисти вампирше, и кинул три ножа сразу, веером. Она легко прогнулась, уходя от них, за что и получила серебряным мечом прямо в макушку. Длинный колющий выпад, и острие вошло в темя, сантиметров на двадцать. Алан легко и резко выдернул клинок, и крутнул им защиту за спиной. Одностороннюю, без перехвата, но и этого хватило, чтобы отбить кинутый в спину серебряный ножик, измазанный в вампирьей крови. Использовал энергию меча, чтобы резко развернуться, и получив эту инерцию, снова перекинул ее в меч, принимая удар.
— Шшшшшшш! — Руки тварь не потеряла, но порезы получились глубокие. Не давая ей прийти в себя, Алан сделал полшага, и крутнул меч, подгадывая момент. Концентрация явно взяла новую высоту и он увернулся от прыжка твари, едва ли не проскользив по полу, оставляя на нем Знак Ирден. Вывалился из созданного барьера, обернулся, ожидая второго прыжка, и дождался. Вампирша прыгнула к нему, а он щелкнул пальцем, выбивая искру. Она моментально достигла барьера и легко проникла внутрь.
— Квен! — Крикнул ведьмак, накрываясь полусферой щита.
Чистейший кислород, собранный внутри барьера под высоким давлением, принял огонек, даже такой ничтожный, как родного, сливаясь с ним в пароксизме мощнейшего экстаза. Моментально вспыхнув, он породил мощный взрыв! Стены и пол тряхнуло так, словно тут целый ящик бомб взорвали, и если бы не полусфера щита, которой накрыл себя ведьмак, как минимум, ему бы перепонки порвало, а как максимум, следующую неделю он бы лежал с контузией. Впрочем, если бы он сейчас получил контузию, то вампирша бы его сожрала. А так, у нее контузия, и хоть пару минут на восстановление ей нужно точно. Вон, половины груди нет, а лицо больше похоже на гротескную маску. Причем, это не из-за огня, на который ей плевать, честно говоря. Именно ударной волной так приласкало. Даже сверхплотное тело вампирши не выдержало такого удара о стену, а на камнях остался вдавленный женский силуэт. В чем-то даже красиво, или скорее, поэтично.
Алан подошел к ней, и в четыре удара отрубил ей конечности.
— Кххххх! Хыхххххххххххххх!
— Чтобы не сбежала, понятное дело. — Честно ответил удивленной и злой одновременно твари ведьмак. — Давай, регенерируй речевой аппарат, и поговорим нормально.
— Тебе не стоило этого делать, — вдруг раздался голос из-за спины. — И уж тем более, не на моих глазах, ведьмак.
Медленно обернувшись, Алан мысленно чертыхнулся. Брукса. Зато все моментально встало на свои места.
— Вот теперь все сошлось, — Алан повернулся всем телом, и моментальным движением снес голову раненному альпу. — Они твои рабыни. Ну… были. С их помощью ты направляла и усиливала свою телепатию, используя их как… столпы для колдовства в ритуалах. Именно так ты накрывала весь замок разом.
— Именно так. — Скорчила насмешливо-грустную гримасу брукса. — Теперь придется заново искать альпов, а они тварюшки редкие, чтоб ты знал.
— Ну, это вряд ли. Думаю, это мне придется их искать, но это и без того моя работа, так что…
— Ты силен, но не настолько, мальчишка. Я чувствую твою ауру, и тебе не победить.
— А я чувствую твою, и знаю… — Что именно он знает, Алан говорить не стал, потому что тварь оказалась действительно древняя и опытная. Но главное, от нее шла та же аура, что и от него самого, что и от наставника Кернея. Та самая аура, которая появляется, когда уровень самоконтроля превышает определенную планку. Аура силы и опасности. — Значит, ты и есть советница Ее Королевского Величества, графиня Гвиневра Ахенбах? Говорят, ты прямо гений интриг, а шепчут, что именно ты возвела на престол Королеву Имерит.
— Так оно и есть, — с явным довольством на лице, кивнула вампирша.
— Бывает же, — покачал головой ведьмак.
— Что именно? — Заинтересовалась кровососка.
— Да вот мне вроде как убить тебя должно, но совершенно не хочется. При тебе политика Меттины стала куда умеренней, людям живется намного свободней и раздольней. У меня моральная дилемма.
— Ты какой-то неправильный ведьмак. Ты сейчас должен в праведном гневе поднять свой серебряный клинок, и с криком: "Умри тварь!", рубить меня изо всех сил. А у тебя, видишь ли, дилемма.
— Что поделать?.. — Тяжко вздохнул Алан. — Ладно, что уж там. Давай начинать, что ли?
— Ну, давай, — игриво повела плечиком вампирша.
— Да что ж за ночь-то такая! — Возмутился парень.
— Что не так? — Якобы вздрогнула Гвиневра.
— Передо мной уже второй раз раздевается донага красотка, а затем совершает преступление перед красотой вообще, и моим ее восприятием, в частности. Жесть какая-то! Ты не могла бы надеть платье, превратиться, а уж потом снимать его? Пожалуйста, — искренне попросил Алан.
Вампиршу буквально согнуло пополам от смеха. Впрочем, через пару секунд, она взяла себя в руки, и проговорила, поднимая платье с каменного пола:
— Раз уж благородный ценитель красоты так хочет, то я могу удовлетворить его просьбу.
— Благодарю. Вот не поверишь, от всей души. — Алан прижал свободную руку к груди и кивнул.
— Вот не поверишь, — хмыкнула девушка, буквально влетая в платье, при этом не теряя ведьмака из виду. — Поверю. Уж ложь я отличить в состоянии.
— Ну, хоть так.
Вампирша рывком оплыла, как свеча в сильном огне, переходя в боевую форму, и сорвала платье когтями.
— Вот, уже лучше. А то долбите по мужской психике, как кувалдой, да наотмашь.
— Время шшшуток кончччилосссь, — прошипела тварь, и две тени сошлись в темном коридоре.
Рывок, громкий, звонкий скрежет попавшего по каменной стене меча, шипение вампирши, и тихий рык ведьмака. Снова сходка, десяток ударов и уворотов, и снова разошлись. Тени метались по коридору, пока вампирша не вытолкнула их обоих в более широкий коридор. Через тридцать секунд боя, они сменили коридор на небольшую залу, разбив в процессе входа двойную дверь — телом Гвиневры, к счастью, правда ей это не повредило. Выйдя на простор, тени ускорились, смешались в клубок и разлетелись. Вампирша легко поднялась на единственную ногу, а ведьмак еле встал, поддерживая себя воткнутым в пол мечом. Он что-то нашарил на груди, и быстро выпил, убирая склянку. Медленно похромал навстречу одноногой, но не дойдя около пяти шагов, вдруг получил жесточайший удар в грудь. "Пронзающий удар" в исполнении вампирши, которая по определению сильнее человека, и даже ведьмака, честно сказать, выбил из него дух, и сломал пару ребер. Он отлетел на несколько метров, и задышал с тяжелыми, булькающими хрипами.
Алан с хрипом выдохнул, ускоряя выработку адреналина до запредельных значений, и забивая им боль. Перевернулся на бок, и шатаясь, поднялся на ноги. На сей раз, вампирша подпустила его чуть поближе, и снова ударила дистанционным ударом, смахнув его с когтей, которыми ударила в воздух. Однако, на сей раз, Алан успел, и ударил мечом навстречу, блокируя сначала один, а за ним еще два дистанционных удара. Сбросил с меча свою ответку, которая по определению не должна долететь до стоящей вампирши из-за расстояния, и следом ударил Молнией.
Вампирша, честно, была готова к блокированию первого удара, но растерялась, когда прямо перед ней, энергия рассеялась сама по себе. Только поэтому Молния подлетела к ней так близко. Шарахнуло так, что ее буквально вбило в каменную стену сантиметров на двадцать, и кажется, свернуло голову этим ударом. Понятное дело что это ненадолго, но и Алан не собирался ждать у моря погоды. С трудом подойдя к ней, ведьмак поднял меч, и воткнул ей в сердце. Вытащил, и прицелился в шею. Удар соскользнул — защитилась, тварь. Еще одна попытка, и с "проникающим ударом", меч вошел в плоть, полностью отсоединяя череп от шеи.
Он выдернул меч, и тем же движением вытащил тело вампирши из стены, вытянув ее вместе с мечом. Она упала на расслабленные колени, но все еще была жива. Вампирша посмотрела на него удивленным взглядом, когда меч снес ей голову.
Алана буквально развернуло инерцией меча, и он упал рядом со стоящим на коленях телом вампирши. Харкнул кровью, и перевернулся на спину. Медленно вдохнул поглубже, расправляя грудную клетку, и допил "ласточку", половинкой которой заправился ранее.
— Если… кха, если сейчас появится шестая тварь, то мне точно не жить, кха, кха. Черт, кажется, легкое сдувается, ха-ха-ха…
Мир потемнел перед глазами, и теплая, нежная тьма окутала сознание.
Просыпаться оказалось больно. Прям до остервенения больно, но почему-то не только в груди, как должно было быть, а в ногах и вообще, по всему телу. Алан привычно отгородился от боли, и снова намылился юркнуть в теплую тьму, где нет снов. Закрыл глаза, открыл глаза, и уже здоров.
— Э, нет-нет-нет! — Прозвучал знакомый голос. — Хватит спать! Давай-давай, открываем глазки, и встречаем новый день с улыбкой, потому что вы, дорогой мой ведьмак, стали легендой!
— Плевать. У тебя отвратительно бодрый голос, чародейка. Дай мне поспать, болит все.
— Болит, конечно, — хмыкнула Эльза. — Я, все же, не целительница, но кое-как тебя залатала.
— Долго я так?
— Трое суток, уж четвертые пошли, — ответила она. — Скажи, а все ведьмаки такие?
— Какие? — Буркнул Алан.
— Такие, как ты. Я тебя пустила на одну ночь в свою кровать, и то — по ранению, а ты пол недели из нее не вылезаешь.
— Пф… Конечно, все. Мы же мутанты, нас только пусти к бабе в кроватку, и все, спать не сможет, — угрюмо пробурчал ведьмак, но в итоге, даже слегка улыбнулся.
— Мда? Надо будет проверить, — хихикнула чародейка.
— Выздороветь дай, а там, хоть запроверяйся.
— А кто сказал, что я тебя имела ввиду?! — Возмущенно ткнула его кулачком в плечо женщина.
— Твой запах, — хмыкнул парень, поморщившись от боли.
— Пф… Тоже мне… — Она почти не смутилась, ну, может самую малость. Все же, поймали ее "за руку", как говорится.
— Угу. Подай мою сумку, — Алан мотнул.
Получив артефакт на руки, он удивленно посмотрел на нее, и перевел вопросительный взгляд на молодую женщину, сидящую у его постели.
— Я подпитала ее магией.
— Ясно. Спасибо. — Порывшись внутри, он с некоторым трудом извлек сундучок, и открыв его, на ощупь нашел нужное зелье. Открыл его, и привычно замахнул добрую треть большого пузырька. Чародейка моментально принюхалась, насторожилась, и воскликнула:
— Это что, зелье Раффара Белого?
— Хах! Ага! Модифицированное до неузнаваемости. До чего же мерзкое на вкус, не передать…
— Оно же токсичное, как яд!
— Ну, теперь почти не токсичное, так, самую малость. Зато исцеляет мигом.
Действительно, прошло не больше полутора минут, как в ногах перестало дергать, и дышать стало легко. В груди опять же, не болит, что радует.
Когда зелье отработало, ведьмак привычно снял интоксикацию десятком капель "белого меда", и убрал сундучок в сумку. Откинувшись на подушку, Алан привычно соскользнул в медитацию, и вместе с магией, отправился путешествовать по телу своим сознанием. Весьма неплохо его тут подлатали еще до того, как он зельями это дело "шлифанул". Теперь же, остались только совсем уж мелкие проблемы, и через пару дней, если не дергаться, все полностью заживет. Главное, потом не забыть, и выпить зелье, чтобы убрать шрамированную ткань с легких, и можно считать, что все прошло намного лучше расчетного.
Пять почти высших вампирш, а он все еще жив. Рассказать кому — не поверят. Да он бы и сам не поверил таким вот россказням. Чушь и бред, так не бывает, потому что не бывает и всё тут.
— Ну как? — Спросила Эльза, заметив, что он пришел в себя.
— Нормально. Пара дней, и буду в полном порядке.
— Мда? Тогда поднимайся, и уматывай с моей кровати на свою.
— Не настолько в порядке. Завтра встану, — поспешил откреститься от переезда ведьмак.
— Ладно. Но завтра чтоб точно, — сурово, но со смешинкой в глазах, согласилась чародейка. Они оба знали, что он хоть сейчас мог бы вскочить на ноги, и снова пойти в бой, и оба знали, зачем он остался. И зачем она согласилась — тоже догадывались.
Провалявшись целый день в кровати, Алан посвятил его медитациям. Он и так четыре дня пропустил, так что в этот день, потратил честные четыре часа, раскрывая свою мутацию, и пропитывая тело магией. Эльза где-то ходила, да и понятное дело, что у придворной чародейки дел хватает. Вечером она вернулась, и вымывшись в ванне, где до нее искупался ведьмак, заставив слуг заново наносить воды, она пошла спать. На свою кровать, и плевать, что та занята. Приятно улыбнулась, отметив чистое белье и столь же чистого ведьмака, скинула халатик, и в чем мать родила, залезла на перину.
— Пришло время осмотра, мой дорогой пациент, — хихикнула чародейка, и накрыла обоих одеялом с головой.
Ночь, полная страсти, на удивление, пошла раненому на пользу. Поутру он проснулся посвежевшим, непривычно улыбчивым, как для себя, и прямо так и лучился здоровьем. Утречком снова отметился с Эльзой, и довольный собой и миром, потопал на тренировку. Благо, что гостиная у чародейки большая, и ее вполне хватило на первую — несерьезную — тренировку после ранения. Принял ванну опосля, и сел за стол. Слуги накрыли прямо здесь, в гостиной. Даже стол для этого специально притащили.
— Поговорим? — Приподнял бровь ведьмак.
— Поговорим, — кивнула чародейка. Они прошли в ее лабораторию, и расселись на креслах. — С твоим заказом закончат через неделю. И сумку, и мечи, и сюрприз тоже. От Ее Величества Королевы, за избавление от бестии, проникшей во дворец, и ее прислужниц, тебе жалуется тысяча флоренов. Если же пожелаешь остаться, то и баронство, какое-никакое, перепадет. К нему, чтоб ты знал, Алан, три тысячи флоренов идет довеском, потому как метиннский аристократ обязан в свете блюсти честь своего герба. Ну и, чтобы содержать небольшое войско, которое ты обязан поставить под руку Ее Величества по первому же зову. Если же ты не пожелаешь оставаться здесь, то можешь выбрать любую вещь в сокровищнице дворца. Любую, это буквально — любую. Можешь взять канделябр, монету, или все, что угодно, но только одну.
— Интересно, — кивнул Алан.
— С оплатой, вроде бы, все. Теперь о плохом. Твой список зачарований для мечей, привел специалистов в ужас, так что даже не надейся, что он будет выполнен в полном объеме. Это раз. Королева…
— Ммм?..
— В общем, она не могла не предложить тебе баронство, но на самом деле, ей совершенно не нужен барон-ведьмак, по понятным причинам, тем более — знающий ее тайны. Так что, мой тебе совет, выбери вещь из сокровищницы. Там хватает интересных вещиц. Здесь тебе оставаться не нужно, Алан. Она не в восторге от того, что ты прикончил ее Советницу, и в каком-то смысле, учительницу. Ментора в политике, если хочешь. Более того, она зла на всю эту идиотскую ситуацию в целом, и на то, что ее на трон посадила кровососка. С другой же стороны, она действительно благодарна тебе за то, что разгреб все это…
— Дерьмо, — с легкостью подобрал слово ведьмак.
— Пф… не без того, — кивнула чародейка. — В общем, если выберешь баронство, то получишь самое дальнее и негодное. Самое запущенное и бедное…
— Не волнуйся. Я не собираюсь здесь оставаться, — покачал головой Алан. — Если ты не забыла, то я все еще учусь в Оксенфуртской Академии, да и большак зовет, так что мне не до баронств пока. А вот деньги лишними, определенно, не будут. Открою десяток таверн, и всегда при деньгах. Разве плохо?
— Фууф, это хорошо. А то я уже устала подбирать страшные слова о будущем поместье. — Эльза рассмеялась от всей души. — Кстати, Ее Величество повелела, чтобы ты, как проснешься, сходил к Ворману Мариджо. Это ее художник, он действительно прекрасно рисует.
— На кой хер? — Спросил Алан.
— Он на тебя посмотрит, и потом по памяти напишет твой портрет. Часть еще при тебе начнет, но когда уйдешь, то допишет остальное. У него великолепные полотна, стоит заметить, — уверенно заявила чародейка.
— Ладно, зайду. Я только не понял, а зачем?
— Ну как же. Для истории, конечно. Все же, спаситель династии, как-никак.
— Пф… Тоже мне, спаситель… — Буркнул Алан. — Ладно, сделаю. Это все?
— Да по большей части. Ты как, эту неделю здесь поживешь, или в гостинице?
— Ты меня гонишь, или…
— Нет, нет. Если хочешь, то оставайся. Только старайся не попасться на глаза Королеве. Она и сама не знает, чего в ней больше. Негодования на тебя, или благодарности. Второе, пока что, вроде бы, перевешивает, но монархи, они же как дети!
— Ладно, я понял. Здесь поживу спокойно. Когда она встает-ложится?
— Ммм? Тебе зачем?
— Мне нужно форму восстанавливать, хотя скорее, поддерживать. Тренироваться надо каждое утро. А ты сама сказала не пересекаться.
— Не волнуйся за это. Королева поздно ложится и поздно встает. — Улыбнулась Эльза.
— Ясно. Эльза…
— Ммм?.. — Удивилась магичка его нерешительности.
— Сколько ведьмаков пробовали выполнить этот заказ до меня?
— … - Она отвела глаза, но все же ответила: — Пятеро. Три Змея, Кот и Медведь.
— Понятно. И раз уж мы все обсудили, то снимай уже это ужасное, неуместное платье.
— Что? — Растерялась от резкой смены темы разговора чародейка. — Почему неуместное-то?
— Потому что я не желаю брать тебя в одежде, — хмыкнул ведьмак, и встал с кресла, начиная раздеваться. Женщина звонко рассмеялась, и с удовольствием избавилась от тяжелого наряда…
— "Так вот, каково это, когда девушка из платья выпрыгивает", — мелькнула мысль, но моментально потонула в волнах чувственных удовольствий.
"Неделя в Метинне", именно так он вспоминал этот полный нежности и страсти период своей жизни. Стоило только услышать название этого южного города и одноименного государства, далеко за горами Амелл, как Алан чуть заметно улыбался, даже через многие годы после этих событий.
Эльза действительно выполнила уговор. Офирские мастера зачаровали ему пространственную сумку, по форме напоминающую охотничью сумку-банан американских индейцев. Совсем небольшая, носится на широком ремне через плечо, но главное, совершенно не мешает носить мечи. Удобный доступ для руки, просто завел ее за спину, и тут же взял, что нужно. Сантиметров тридцати в длину, из выделанной кожи вепря, со спрятанными, буквально вдавленными рунами, она оказалась еще и покрашена в черный цвет. Идеально, в общем.
Кроме Сумки Путника, мечи так же обзавелись рунами. Стальной меч, получил способность зажигать навершие чистым белым светом, и регулировать силу свечения вплоть до яркой вспышки. Так же, его лезвие может ускорять носителя примерно на треть. Рукоять же зачарована так, чтобы кроме одного единственного хозяина, никто не мог притронуться к ней. К лезвию — это сколько угодно, но к рукояти — ни-ни.
С серебряным мечом все веселее. Для начала, он может генерировать магический щит, ориентированный именно против магии, но вокруг лезвия, что позволяет отбивать им заклинания. Внутри рукояти скрыт сильный амулет с самозарядным заклинанием телепорта, но не дальше, чем на три сотни миль по прямой. Заряжается он пять часов, рассчитан на человека и лошадь, или три-четыре человека, если без коней. Можно больше, но расстояние сократится соответственно. Из-за свойства ведьмаков раздергивать аурой телепорты, пришлось его усилить, и только поэтому дальность такая смешная. Ну и, зачарование "одной руки", конечно, на самой рукояти.
Алан был в восторге от рун и их свойств. Сама Эльза наложила на крестовины мечей не рунное, но зачарование призыва мечей, подсоединив его питание на рунные массивы клинков, так что потерять мечи ведьмак более не опасался. Его метровые красавцы теперь не крадибельные, совсем. После привязки, он с легкостью чуял мечи на огромных расстояниях.
Сюрприз, о котором говорила чародейка, оказался точной копией его же легкого доспеха, только из метеоритной стали, то есть всемеро дороже оригинала, и с добавлением подвижных пластин по ребрам. Кожа на груди и плечах тоже другая, кожа василиска, но главное, что его тоже зачаровали рунным массивом. Видимо, зачаровывал прагматик, потому как сделал самовосстановление и климат-контроль. В жару — прохладно, в холод — тепло, о чем еще может мечтать носитель подобного доспеха? Но главный шик, это снижение его веса на постоянку. Доспех, и без того, не тяжелый, стал весить полтора кило! Всего лишь! Для мутанта-ведьмака это вообще не вес, так что скорость боя может быть увеличена еще больше.
Отказавшись от баронства, Алан в сопровождении чародейки и казначея, спустился в сокровищницу. Это, конечно, не казна, но ведь и он не за деньгами сюда пришел. Пришлось довольно долго ходить по шести большим залам, чтобы выбрать, но предмет можно взять только один, так что пришлось потрудиться, и унять жадность.
Да здесь даже доспех Школы Мантикоры есть! Глаза разбегались только так, но на самом деле, весь этот выбор и жадность на лице, был просто спектаклем. Алан еще на входе знал, что именно возьмет. После часа шатаний, он остановил свой выбор на небольшом эльфском камне. Взяв его, ведьмак сказал:
— Племяшке подарю. Из самой сокровищницы Ее Величества, не простая безделушка.
И пусть на него посмотрели, как на идиота, но ни казначей, ни (на удивление) чародейка, совершенно не понимали что это за камешек такой. Если бы знали, ни за что не отдали бы его наемнику-ведьмаку.
По итогу, эльфский камень духа оказался в небольшой, собственными руками шитой из тонкой кожи ладанке, на груди Алана. Камешек сей, постепенно, изо дня в день, усиливает дух человека или эльфа, ему, вообще-то, плевать, кто именно его носит. Сильный дух нужен не только магам, которые его развивают пассивно, во время каждого каста, но и таким редким специалистам, как демонологи-призыватели, занимающимся гоэтией. Все же, гоэтия, это не совсем магия, точнее, вообще не она. Это именно духовная сила, но ей пользуются еще и такие редкие спецы, как ворожеи. Они специализируются на призыве именно духов. Не демонов, не гениев стихий, а только духов. Но сущность у этих явлений одна. Призыв, работа, изгнание. И любой ведьмак, имеющий могучий дух, вполне в силах использовать эти направления, в отличие от нормальной магии.
Древние эльфы знали толк в гоэтии, да и ворожили не хуже людей, не говоря уж про такие направление как сновидчество и полиморфия. Последняя, к слову, так же не магия, и опять-таки, зависит именно от духовной силы человека. Ну, или не человека, если учесть, что те же бруксы и альпы владеют ей просто прекрасно, пусть и имеют только две формы. Есть так же слухи что полиморфией владеют драконы, точнее, сильнейшие из них, и берсерки с островов Скеллиге. В общем, эльфский камень духа, это наиценнейшая вещь для ведьмака, как ни посмотри. К тому же, считается, что при наличии духовной силы определенного уровня, вполне возможно открыть в себе не магическую телепатию, что так же весьма расширит арсенал любого ведьмака, и сильно обезопасит его работу. Да и жизнь, если на то пошло.
Именно камень духа Алан полагал своей главной, и самой драгоценной добычей в этом опаснейшем приключении в Метинне.
Вернувшись порталом в Новиград, ведьмак приналег на учебу, однако и заказы выполнял с удовольствием. Это помогало развеяться, чтобы с новыми силами вернуться к биологии, генетике и прочему обучению. Постоянно забитые мозги, это тоже плохо, кто бы что ни говорил.
Брал он и простейшие, дешевые заказы, вроде утопцев по два-три серебра за голову, и дорогие, а время все текло как будто мимо.
Синие горы, р. Гвеннлех. Каэр Морхен. Зима 1153 год.
Звон клинков разлетался по площадке дробным перестуком, из-за запредельной скорости двух мастеров. Ведьмаки сошлись в тренировочном поединке, но старшие, более опытные мастера, глядя на этот бой, отчетливо видели, что сражаются противники на полную катушку. Конечно, никто этого вслух не скажет, потому как тут воспитанники повсюду, однако они-то понимали, что к чему.
Бывший наставник по самоконтролю, бился со своим бывшим учеником, и бился серьезно, изо всех сил. Единственное, Знаки не применял, но и младший тоже до магии не опускался. Впрочем, тут и без нее такие ударные волны разлетаются, словно два мага сражаются. Проникающие удары они используют в полную силу, и от столкновений происходят натуральный взрывы. В иные моменты можно увидеть настоящие "блестки". Этого эффекта крайне сложно добиться, и скорость у меча должна быть просто чудовищная.
Наконец, бойцы разошлись, и замерли, глядя друг другу на шеи, как раз под кадык. От обоих исходит напряжение, их мощные ауры даже мало что умеющие мальчишки третьего года обучения ощутили, да так, что подсознательно отошли к самой стене замка. Они бы и дальше ушли, но некуда. Ауры бойцов действительно излучают сильное давление на разумы детей и подростков.
— Хватит уже, — раздался голос Симеона, и ауры бойцов быстро сдулись, замаскировались, исчезли, словно их и не было. Самоконтроль у воинов подобного калибра идеальный. — Что скажешь, Керней?
— Как будто сам не видишь, — довольно оскалился ведьмак. — Вырос пацан, настоящий мастер-ведьмак теперь.
— Я-то вижу. Поди-ка сюда, Шку… Алан.
Парень подошел к нему, и вопросительно приподнял бровь.
— Зачем ты приехал?
— Тренироваться с лучшими, — пожал он одним плечом. — Десятину завести, ну и на зимовку останусь, понятное дело. Академию я закончил, так что сидеть там зимой не хочу.
— Значит, тренироваться… — Симеон о чем-то изрядно призадумался. — Первую сферу ты прошел быстро, это хорошо, и теперь хочешь понять, куда дальше идти. Так?
— Так, — кивнул Алан.
— Тогда, будем по утрам звенеть мечами. Со мной. Если повезет, и Кернеюшка прорвется, то и с ним.
— Хорошо.
— Договорились. — Симеон довольно прошелся по своим усищам ладонью, и оглядев стоящих вокруг площадки пацанов, рявкнул: — Что встали?!! Продолжить занятия!
Наставники тут же засуетились, подгоняя мальчишек, так что Алан решил, что пора и честь знать. В этот приезд ему выделили комнату в сторожевой башне, а не в замке, так что он потопал туда. Во всей долине нет места лучше для спокойной тренировки и медитации. Ни в замке, ни в Круге Стихий. Нигде.
Уже ближе к вечеру, когда начало темнеть, Алан вышел на верхнюю площадку башни, и кивнув старшему ученику, поставленному здесь на стражу, достал свой стальной меч.
Медленные движения, под полным контролем, до самой мельчайшей подробности, постепенно ускоряются. Воздух начал свистеть, разрываемый лезвием, пока на пике скорости звук не изменился, став острым но тихим. Меч и вовсе исчез из восприятия молодого ученика, пусть он и прошел мутацию. Скорости его реакции просто-напросто не хватает, чтобы отслеживать нечто столь быстрое, а ведь он вполне может отбивать мечом арбалетные болты!
Алан стал замедляться, и выписав очередную защиту, замер. Он не чувствовал веса меча, ему не мешало то, что он замер в странной позе. Он продумывал каждое движение, вспоминал его, прогонял в памяти, отмечая места, где было неидеально, что бы на сей раз выполнить их правильно, и стать еще быстрее.
Второй круг тех же движений получился еще чуть быстрее. На доли секунды, если в общем зачете, однако именно эти доли секунды иной раз решают все, а потому, как бы это не звучало, но они важны.
Третий круг еще немного сократил время, и усилил комбинацию. Четвертый и пятый позволили немного сместить внимание, не совершая ошибок, а шестой и седьмой закрепили правильное исполнение.
Весемир вечно говорит, что тренируясь в одиночестве, только ошибки и закрепишь, и это верно, но актуально лишь для новичков. Да и вообще, слушать этого балагура, который старше Алана всего лет на десять — когда Алан поступил, Весемир еще учился — бессмысленно. У него половина речей о вине, бабах и золоте.
На таком уровне, на котором находится Алан, это уже чушь. Никто не может чувствовать правильность движений лучше самого бойца, но только тогда, когда он отменно обучен, и уровень самоконтроля у него вышел за рамки обычного человека. Подобное самообучение, штука сложная, и требует прокачанных мозгов, однако его результативность невозможно переоценить.
Часовая медитация, прямо там же, на вершине сторожевой башни, привела ведьмака в расслабленное состояние, так что он спустился вниз, и улегся спать. Он ждал поединков с Симеоном, как манны небесной, как ночи летнего солнцестояния — даже ведьмаки празднуют этот праздник, и никаких тренировок на следующий день.
Поутру, еще до завтрака, разогретый и готовый, Алан твердо встал напротив Симеона, с мечом в руках, и огнем в глазах. Куда более опытный ведьмак усмехнулся, но улыбка не ушла дальше его глаз. Через мгновение его аура полностью изменилась. Знакомое с юношества давление и внутренняя мощь окутали его фигуру, затем стали сильнее, и Алан вдруг ощутил себя закованным. Он точно знал — куда бы он не двинулся, как бы не ударил, везде его ждет только меч Симеона. Давление просто чудовищное, до дрожи в руках и ногах, однако, вполне перебарываемое.
Поединок начался, и через мгновение закончился. Алан посмотрел на меч, прижатый к его горлу, и спокойно отодвинулся назад. Десятки, сотни подобных столкновений, и задумчивый до невозможности Алан ушел в сторожевую башню. Он не был напуган, или растерян. Он был именно задумчив, и потому большую часть дня, когда не выполнял привычный ежедневный комплекс, он посвятил медитации. Снова и снова прогоняя в памяти поединки, если их вообще можно так назвать, он пытался понять, что же там на самом деле происходило.
— Видимо, я смотрю не под тем углом, — решил для себя парень, и лег спать.
Дни потянулись один за другим, утренние тренировки становились все более жесткими, словно Симеон пытался говорить с ним, только не словами, а мечом, а Алан, по неопытности, мог разобрать по две-три буквы из слова. Однако, постепенно он разбирал все больше, пока к середине зимы не стал понимать слова в полном объеме.
Именно тогда, в ночной мгле, во время очередной медитации, до него дошло. Парень подпрыгнул вверх, вскинул руку, и прокричал знаменитое в другом мире:
— Эврика же, вашу мать!
Суть озарения в том, что он с детства был ориентирован на внутренний контроль. Он научился контролировать свое тело настолько широко и глубоко, что можно только удивляться подобному искусству. И упорству, конечно, куда без него. Он научился контролировать каждое движение, и не только тела, но и мысли, самого намерения — основы всего в человеке. Честь ему и хвала, конечно, однако теперь, пришло время внешнего контроля.
Всё — от порывов ветра, до поверхности земли, до самого пространства должно войти в сферу его внимания. Конечно, началам этого умения его обучали Наставники, однако нужно смотреть глубже, и направить все свои силы именно на это. Главная проблема в том, что внешний контроль вырабатывался постепенно, и неосознанно, что важнее. Но теперь, когда Алан его осознал, то и ощущать стал иначе. Не теряя внутреннего контроля, нужно научиться контролировать все вокруг себя. Именно так, контролируя все в относительно небольшом пространстве от себя, Симеон "замыкает" его в замок.
Окрыленный догадкой, на эмоциональном подъеме, он отправился тренироваться. И плевать, что ночь. Плевать, что завтра утром нужно снова быть на тренировке. Нужно превратить озарение в зачаток навыка, и прямо сейчас.
Он без устали тренировался всю ночь, остановившись лишь с рассветом. Конечно, из-за концентрации "во вне", его умения несколько просели, но придет время, когда он сможет объединить оба подхода в нечто единое, более совершенное. А пока, тренировки и еще раз тренировки.
С улыбкой на лице он предстал перед Симеоном, на что тот удивленно приподнял брови, но промолчал. Снова десятки и сотни поединков-столкновений, но под конец тренировки, он сказал:
— Ты, наконец, допер, пацан. Поздравляю. Теперь будешь тренироваться с Кернеем.
— Спасибо, Наставник, — поклонился с достоинством Алан.
— Я тебе не Наставник. Зови, как все, Симеоном.
— Хм, — хмыкнул Алан, но кивнул. — Все равно, спасибо. Сам бы я и за сто лет не допер.
— Да я и сам только недавно понял, — рассмеялся опытнейший ведьмак, и закинув меч на плечо, ушел в сторону кухни. Алан пошел вместе с ним, но меч убрал в ножны.
С этого дня, и до самого конца зимы, Алан буквально проламывался сквозь собственные недостатки, сквозь свою неспособность увидеть, понять, ощутить, в конце концов. И все же, постепенно, навык образовался. Еще не готовый к использованию, мутноватый, однако, уже что-то. Симеон "обрадовал":
— Лет за пять-десять справишься.
Алан на такое едва не взвыл, вцепившись в собственные волосы. Да как так! Он — гений тренировок, и не может освоить навык! Однако, его высокомерие дало изрядную трещину, потому как подобный навык, это почти как магию чуять. Научиться, конечно, можно, но придется потратить чудовищное количество времени и усилий. Маги вон, учатся этому поголовно, но у них одно обучение составляет лет тридцать. Ведьмаки же, обучаются двенадцать лет всего! Чародеи вечно молоды, и у них море времени, а ведьмаки сразу выходят на большак. Пусть ведьмак может жить довольно долго, относительно обычного человека, но даже так, он не бессмертен. По факту, треть тех, кто выходит из Каэр Морхена, гибнет в первые десять лет работы. Еще шестьдесят пять процентов, в первые тридцать лет. И только оставшиеся будут работать еще долго. Тут проблема даже не в обучении, а в том, что накапливаются чисто психологические проблемы. Вот те, кто переживет кризис, найдет свой выход, тот и станет ведьмаком, который задумывался изначально, как тот же Эрланд из Грифонов. Больше сотни лет мужику, а он все по весям да городам на лошадке, цок-цок-цок… Гроссмейстер…
Алан многое переосмыслил и о себе самом, и о мире вокруг него, даже нашел новую "точку сборки", буквально переродившись за эту зиму. Будто в Каэр Морхен пришел один человек, а уехал другой. И так, видимо, бывает, решил он для себя, взмахнул рукой прощаясь, и уехал.
Эта зима стала знаковой для него. Больше никогда в своей жизни он не скажет, что он лучший. Никогда не сможет заявить, что он самый сильный, потому что теперь он точно знает, что где-то, кто-то точно лучше него. Это неизбежно, в некотором роде, естественный процесс. Однако, это вовсе не означает, что он прекратит стремиться стать лучшим. Конечно же, нет.
Как ни странно, но Алан не поехал на юг, он рванул в Повис. Взяв этакую дугу через весь север, ведьмак пер вперед с неизбежностью бронепоезда. В Тальгаре он сел на корабль, и по Северному Морю, по прямой, добрался до большой твердыни, нависшей над берегом гордым великаном.
Каэр Серен.
Величественное место, полное сурового очарования. С одной стороны горы, с другой — холодное море. Атмосфера здесь, как в библиотеке буддистского монастыря, где царит просвещение знанием. На открытых площадках тренируются ведьмаки, правда, в основном именно в Знаках, да таких, про которые Алан даже не слышал никогда, но есть и те, кто занимается с оружием.
Сойдя на пирс, вместе со своей лошадкой с забавным именем Верстинка, Алан дождался, пока к нему подойдут, и учтиво поздоровался с собратом ведьмаком.
— Приветствую, — он кивнул.
— Ведьмак, значит. И зачем пришел, волк?
— Мне бы с вашим… настоятелем пообщаться. Можешь устроить?
— Почему бы и нет? Корабль простоит здесь двое суток. Пока разгрузка, то, се, так что время есть. — Лысый, как колено парень, лет двадцати, с зелеными кошачьими глазищами, спокойно кивнул, и повел гостя в замок.
— А здесь красиво, — честно отметил Алан.
— Да? — Удивленно повернулся сопровождающий.
— Да. У нас, в Каэр Морхене тоже красиво, но иначе. Нет такой… суровости, что ли. К тому же, мне нравится, как разделены разные ярусы. Очень удобно.
— Хм… — Парень не стал комментировать высказывания гостя, однако попробовал посмотреть на все вокруг его глазами, и на удивление получилось. Действительно, для того, кто здесь впервые, замок должен выглядеть впечатляюще.
Они прошли до конюшни, где Алан оставил Верстинку, и потопали внутрь замка. Прошли сквозь зал трофеев, поднялись на третий этаж, и по длинному коридору, подошли прямо к кабинету главного Нас…тавника. Почему уж Алану так хотелось называть его настоятелем, он не знал, но подозревал, что из-за атмосферы замка, которая больше подошла бы храму.
Сопровождающий постучал, и получив разрешение, открыл для Алана дверь.
— Иди, раз так хотел.
— Благодарю, — спокойно кивнул ему ведьмак, и вошел в кабинет. Словно бы, в небольшую библиотеку попал, честное слово. Мягкие офирские ковры, стеллажи, заполненные книгами, свет свечей, что логично — вечер все же, и мужчина лет тридцати, сидящий в глубоком уютном кресле, с книгой в руке. Черноволосый, с мощной фигурой воина и умными зелеными глазами чародея, острым, хищным носом, и с тонкими губами. Воля, вот что виднеется на этом лице. Чем-то они с Симеоном похожи, честно сказать. Каким-то нутряным пониманием, мудростью, таящейся глубоко в глазах. — Добрый вечер, Гроссмейстер Эрланд.
— Собрат Волк. — Безо всякого удивления в голосе, однако же именно спросил мужчина. Только вот спрашивал он совсем о другом. В переводе на всеобщий, его вопрос звучал бы примерно так: "Тебе чего тут надо, Волчонок?"
— Сразу к делу?
— Ну, давай.
— Меня зовут Алан де Вега. Маг Альзур говорил, что у вас тут как-то иначе Знакам обучают, а мне нравятся Знаки. Вот и пришел поучиться, если это возможно. Не с пустыми руками, конечно.
— Значит, сам прародитель Альзур? Интересно. И ты подумал, что знакомство с ним поможет тебе?
— А это здесь причем? — Чуть удивленно переспросил Алан, но до него тут же дошло. Он чуть заметно усмехнулся, и ответил: — Просто он провел на мне эксперимент для усиления магических способностей, вот и посоветовал сюда прийти. — Алан покачал головой и хмыкнул, останавливая смех.
— Считай, что выкрутился. Итак. Если я все правильно понял, то ты пришел учиться Знакам? У нас? У Грифонов?
— Ну да. А в чем проблема?
— А ты не знаешь, как твои предшественники смеялись над нами? "Знаки не помогут убивать монстров, и мы, ведьмаки — не маги. Меч", говорили они, "…поперед всего быть должон!" А теперь вот, заявляешься ты, с просьбой об обучении. Ну что, теперь понятно, "в чем проблема"?
— Ну, допустим понятно. Но я-то здесь каким местом? Мне дела нет до старых конфликтов, Наставник. Когда это было-то? Лет сто двадцать назад? — Алан удрученно покачал головой, и все же уселся в кресло по соседству с главным Наставником Школы Грифона, и одним из первых ведьмаков в этом мире.
Удивленно на него посмотрев, Эрланд провел рукой по черным волосам, и было прям видно, что чуть не сплюнул. Алан ответил вопросительным взглядом, и мужчина тяжело вздохнув, спросил:
— Ты сказал, что не с пустыми руками. Что там у тебя?
— У меня там библиотека мага, который проводил эксперименты на вампирах. Я лично прикончил двоих оставшихся. Кроме вполне распространенных, имеется пара десятков редких книг, правда для вас они могут быть не редкостью. Все-таки, даже Капитул желает заглянуть в местную библиотеку, и думаю, что неспроста.
— И где ты эту библиотеку нарыл?
— Под Новиградом, в тайной комнате, в тоннеле.
— Понятно. Ладно, можешь поучиться у наших наставников, но… На все обучение дам тебе ровно год. Что сможешь — схватишь, ну а нет, значит, так Судьба распорядилась.
— Год? Год меня полностью устроит, Наставник Эрланд.
— Тогда давай сюда, что принес. И дневники этого мажонка тоже.
— Легко.
Алан завел руку за спину, и вытащил из своей рунной сумки другую, некогда зачарованную магом. Уже из нее он вытащил библиотеку самого мага. Как оказалось, пока эта сумка находится внутри Рунной сумки, ее не требуется подзаряжать — она сама питается от рунного массива. Очень даже удобно, как ни посмотри.
— Хм, немало, однако. Ладно, иди, Леван тебя пристроит, покажет комнату, объяснит расписание, покажет и библиотеку. Заодно и наставникам представит.
— Благодарю.
— Твой год начнется с завтрашнего дня, ведьмак.
— Договорились.
Дни потекли один за другим. Алан безо всякого стеснения посещал лекции вместе с молодым поколением, отрабатывал навыки контроля магии, которые показывал Наставник Кирк, и не забывал шерстить библиотеку. Недаром чародеи и чародейки сюда попасть хотят. Ох недаром! Чего здесь только нет!
Сам ведьмак более всего интересовался не магическими направлениями, вроде призывов, духов, и конечно, полиморфии. Здесь обо всем этом информации хватало, и даже десяток некроминиконов имелся. И нет, название этих фалиантов никакого отношения к мертвым не имеет, ну, по большей части. Просто все эти демонические сущности, описанные в них, и вся информация, получена с помощью гадания. Ну, по большей части гадания, и самих призывов, само собой.
Так вот, гоэтия, пусть и не магия, однако магам вполне подвластна, как и сновидчество, и полиморфия, хотя, конечно, требуется талант. Но все эти направления "не магии" подвластны и ведьмакам, а потому, Алан нацелился на них, и отказываться не собирался. Он вообще изо всех своих сил старался расширить свои возможности и тактическое поле решений.
Первым делом, он стал составлять свою книгу. Разыскивая информацию, он сопоставлял ее в своей голове, и записывал, постепенно выводя общую систему. Выписывал ритуалы призывов различных духов, в основном, стоит отметить, природных, некоторых относительно безобидных демонов, и прочих существ. Постепенно его книга заполнялась, пока он не решил для себя, что пора переходить к практике.
На первый раз, он хотел сделать амулет чисто защитного свойства, от гнуса и всякого прочего вечно мешающего, ползающего и летающего. Призыв духа потребовал кое-каких ингредиентов, но у него они были, так что, он решился.
Стоит отметить, что подобная практика требует особого состояния сознания, и вызывать его Алан учился почти полгода. Только когда оно стало уверенным и управляемым от и до, он перешел к практике.
Войдя в привычное уже состояние сознания, он увидел вокруг множество линий и точек, следы, что оставляют своим движением духи. Возжег травы, сушеное мясо, и плеснул в горящую плошку немного куриной крови. Тут же перед глазами возникло странное пятно, и моментально посунулось в плошку, потом снова к нему. Ведьмак ощутил странную "вопросительную волну", и выложил перед собой несколько веток, кусок коры, и веревочку.
— "Чтобы насекомые не кусали", — послал он в ответ похожей волной. Дух покрутился вокруг всего этого богатства, что-то сделал, и послал ведьмаку прямо в разум изображение. Алан моментально связал все ингредиенты, как было показано, и дух снова сунулся к собранному амулету. Ведьмак ощутил, как полыхнуло магией, и совсем неслабо, а после, дух влетел в горящую плошку.
Раз, и высосал всю энергию. Плошка погасла, а на дне остался один только пепел. Собранный же амулет, слегка фонил магией, так что Алан моментально отправил его в рунную сумку. Все же, первый опыт, памятная вещь, может даже полезная, но это еще нужно проверить.
А пока, стоит расширить практику.
Со Знаками дело тоже шло неплохо, даже более чем. Контроль магии, как уже наработанный, так и отрабатываемый ежедневно, вполне позволял освоить все Знаки, что имеются у Школы Грифона. Конечно, они все равно не будут такими мощными, как в руках любого Грифона, просто потому, что их мутация действительно немного другая, и дает им не только более мощный дар, но и большее количество каналов в теле, как и количество выходов магии наружу. И все же, Алан не считал, что потратил время зря. Двадцать шесть Знаков, и ни одного бесполезного, стоят того.
Люкс — свет
Обс — физ. щит
Скат — маг щит
Квен — совмещенный щит
Супир — слух
Кальд — лед
Фраус — иллюзия
Марк — метка
Аксий — гипноз
Игни — поток пламени
Аард — телекинетический толчок
Плага — молния
Ирден — барьерная ловушка
Фело — ускорение
Вис — усиление
Фетт — путы
Зрод — земляная ловушка (маленькие каменные колья в 1,7 м высотой. 4 кв.м.)
Ирас — подводное плавание (малый барьер в виде доспеха, извлекающий кислород из воды, по сути — переделанный Ирден)
Санг — чувство крови (восприятие вен и артерий противника)
Суго — извлечение магии (впитывание магической энергии из работающих заклинаний)
Салус — регенерация
Манд — усвоение эликсиров
Сонм — наслать сон
Гелиотроп — защитный барьер.
Меду — стимуляция памяти
Про — магическое зрение (проекция ощущения магии в визуальный ряд).
И это только Знаки, то есть буквально простейшая магия. Местные гении с годами настолько развивают контроль, что могут пользоваться простой для чародеев магией, даже вербальной, не говоря о ритуалах. Даже будь у Алана подобное желание, он не смог бы сказать, что Грифоны слабее Волков, как ведьмаки. Пусть они хуже в фехтовании, но вполне компенсируют разрыв магией. С точки зрения профессии, они ничуть не уступают иным Школам Ведьмаков.
Собственно, сами Знаки, из тех, что ранее не знал, Алан освоил за семь месяцев, после чего приступил к навыку вербальных заклинаний, но у него не получалось. Сам список заклинаний, доступный ведьмакам он выписал, и даже выучил, однако облизнулся, и закатал губу. Лет через двадцать, быть может, что и получится. Кстати сказать, техника Грифонов сильно отличается от того, что Алан придумал сам. Они тут навострились переводить слоги заклинаний в знаки пальцами, вот и весь секрет. Со временем, им и знаки не нужны, все же, каждый такой знак — он даже не заклинание и не полноценное свойство, он — функция. А чтобы вызвать функцию, не нужен знак. Так что, с опытом приходит способность проговаривать заклинание вслух, но без знаков, однако мозг свободно конвертирует сигналы, и заклинание получается. Такой вот самообман, но на удивление рабочий. И все эти сложности ради семи с половиной десятков простых заклинаний, которые даже учащаяся второй год ученица Аретузы может сделать с закрытыми глазами.
Алан был уверен, что в главные секреты его не посвящали, но догадался, куда смотреть. Ритуалы, конечно. Если совместить основу ритуала и такие вот заклинания, можно получить удивительные результаты. Та же пиромантия с ее способностью отслеживать и следить в реальном времени, например. Или гидромантия, позволяющая заглядывать в прошлое. Или магические сообщения, налаживание связи с духом умерших… Простейшие ритуалы с минимальными требованиями, однако ведьмакам они недоступны, но были бы чертовски полезны, будь такая возможность. Алан подозревал, что именно в эту сторону повернули свои умные головы местные ученые от магии. Может потому, что и сам сделал бы тоже самое?..
В общем, освоение этого метода колдовства он оставил на потом, хоть и научился основам, направив все свои силы на мистерии куда более тонкие, нежели магия. Год закончился как-то слишком уж быстро. Всего год, а Алан успел прочесть меньше четверти этой обширной, великолепной библиотеки, да сделать копии некоторых книг и некроминиконов. Ну, это по количеству листов, а так он собирал их из почти двух десятков книг, выбирая то, что ему нужно.
В тот же весенний день, когда он начинал учебу здесь, его вызвали к Эрланду. Тот же ведьмак отвел его в тот же кабинет, где встретил тот же человек.
— Год прошел, Волк. Уходи.
Алан вышел, и хмыкнул себе под нос:
— Какая удивительно короткая аудиенция, однако. Впрочем, это была всего лишь сделка, так что все логично.
Оседлав свой "вездеход", Алан выехал за ворота крепости, и поехал на восток. Целых три недели выбирался к цивилизации, и в первом же порту, после недолгого ожидания, сел на корабль до Новиграда. Пора проверить, как там работает его бизнес, все же два года там не был, пока зимовал в Каэр Морхене, и обучался у Грифонов.
Доплыли с приключениями. Дважды нападали пираты, но ни разу даже пришвартоваться к борту не смогли. Первый раз, Алан саданул пиратскому кораблю в бочину огненным шаром, да так удачно, что вода полилась внутрь сразу. Второй раз, на пиратском корабле было двенадцать человек. На что идиоты только рассчитывали? В общем, долго ли, коротко ли, но доплыли. Алан даже оплату с купчишки получил, как охранник, хотя и не нанимался.
Устроившись в квартирке над собственным магазинчиком выпечки, Алан принялся шерстить счета, документы, книги, сверяя и перепроверяя. Четыре дня потратил, чтобы узнать, что нанятая им на место управляющего магазина женщина почти и не воровала. Буквально один процентик, вполне себе в рамках нормы. Похвалив Злату, он повысил ей зарплату, и потопал в свою же корчму. А вот тут все было плохо.
Мало того, что год назад наехали местные бонзы, от которых прикрыл капитан стражи за "мзду малую", так еще и сжечь пытались. "Трилистник" устоял только потому, что Лидия, которая управляла здесь, пока хозяина по большаку мотало, с любовником своим уединилась, и запах гари почуяла. Вот и успели залить пожарище вовремя.
Полгода назад, наезд повторился, правда уже от других. Власть в городе сменилась, но не наверху социальной пирамиды, а в самом низу. Целая волна убийств прокатилась по Новиграду, словно тут поле боя какое, а не мирный город. Однако, снова помог капитан. И все бы ничего, но эти услуги оплачиваются отдельно, и крайне щедро, что съело добрых тридцать процентов годового заработка. Нет, не то, чтобы это не было учтено, но все же, полное свинство, как ни посмотри.
С другой стороны, его счет в банке Вивальди не только вернулся к тому моменту, когда он еще не открыл свой магазинчик и корчму, но и сверху золотишка не мало прибавилось. В общем, лично Алана все устраивало. А проблемы всегда были, есть и будут. Нужно просто уметь их решать, вот и все. Раз уж Грэхам с этим справляется, вот и пусть справляется дальше. Алан лезть в эти разборки не собирался, хотя и мог бы просто перебить всю верхушку преступной части города, и всех делов. Это даже не было бы трудно хоть сколько-то, но подобная эскапада не только поможет людям, но и бросит многие семьи на самое дно отчаяния и бедности. К огромному сожалению, между прочим.
Алан решил не пороть горячку, а вместо этого, хорошенько оттянуться в Новиграде, после чего свалить на большак. Пока плыл, устал сильно. Это постоянное ожидание штормов, болтанка, качание… бррр… По весне, по Северному Морю ходят только полные психи, и именно с таким вот психом он сюда и плыл. Жадный торгаш снарядил свой корабль сразу же, как стало хоть немного безопасней отметки "ад". И ведь команду себе как-то нашел…
Забурившись в лучший бордель Новиграда, Алан трое суток оттуда не выходил. Пил, ел, в общем, плоть радовал всеми известными способами, включая девушек, понятное дело. Даже не тренировался, вообще ни минуты, что для него само по себе — подвиг.
Только после этого загула, ведьмак проспался, и заседлал коня. Большак большой, едь себе и едь, работу ищи. Чем не жизнь?
Меттина, графство Нистен. 1156 год
Устроившись на постой к довольно молодой вдовушке из местных, Алан сходил в баню, где не только снял перевязку, но и смыл черемуховый отвар на корнях с раны. Противоядие и так очистит организм от всей той гадости, что туда занес альгуль своим ударом, но все же, оставлять рану необработанной, просто глупость.
После бани, парень нанес заживляющую мазь, снова сделал перевязку, и сел медитировать. Ускорить заживление, на самом деле, не так сложно, как может показаться. Замедлять сердцебиение ведьмакам нет нужды, их сердца и без того бьются медленно. А вот ускорить метаболизм, и ускорить циркуляцию магии по телу, это да, это нужно. Спокойно вокруг, никто не бегает, не рыщет себе пищи в лице ведьмака, никто не гонится. В общем, самое то для спокойного восстановление после ранения. Особенно, если получено оно по собственной глупости!
И ведь не в первый раз, знает уже, что как только доспех снимает, какая-то херня случится, но нет! Все равно поспорил с махакамскими недрослями в таверне, что сможет кладбище от гулей зачистить, так что пришлось идти. И ведь была мысль вернуться за доспехом, но лень победила, что вылилось в очередной шрам на его шкуре. Кроме гулей, которых он действительно легко и быстро зачистил, там оказался альгуль, старый да хитрый. Он и момент подстерег, и напал точно. Впрочем, все одно, головы лишился.
Следующим утром, отлично выспавшись, и сняв повязку, молодой ведьмак вышел на двор, в сапогах да штанах, подвязанных кожаным ремешком, зато с мечом. Короткий разогрев тела, и меч сам лег в руку. Медленные, затяжные движения, постепенно стали все быстрее и быстрее. Под конец, скорость вышла за пределы человеческих возможностей, и это даже без эликсиров. Все же, за эти годы он неплохо продвинулся в усилении своих мутаций. Не зря время потратил в медитациях, гоняя магию по телу до золотых и зеленых мушек в глазах.
Остановился, обмылся из деревянной бочки с дождевой водой, и уже собрался войти в дом, как почувствовал внимание. Не оборачиваясь прокачал обстановку, усиливая слух с помощью простейшей концентрации. Ребенок, лет десяти, судя по запаху, мальчик. С ним двое, все идут пешком. Двое слишком тяжелы, звук шагов не тот. Доспехи, определенно. Запах прелой кожи и пота. Оба взрослые — мужчины, вооружены. Смотрят не враждебно, но с опасением, уж простейшая эмпатия Алану вполне подвластна, как и вообще любому разумному.
Тридцать метров. Ровно такое расстояние их разделяло в этот момент, и у ведьмака сложилось четкое ощущение грядущих неприятностей. Они, словно туча, сопровождают этих двух вооруженных мужчин, от которых тянет опасностью.
Это был один из немногих моментов, когда он имел выбор. Он реально мог сейчас войти в избу, моментально собраться, и уйти. Коня и из леса можно зазвать, это нетрудно. А там… В лесу его никакая стража никогда не догонит и не найдет. А если найдет, то не обрадуется, потому что из леса выйдет только Алан.
В голове возникло воспоминание. Какой-то поп, причем совершенно точно — воображаемый, говорит: если господь хочет одарить, он заворачивает дар в обертку из неприятностей. Но разве это не значит и обратного? Разве это не значит, что любые неприятности, при должном умении и мозгах, можно превратить в возможность? Осталось найти ответ на простой вопрос: Что тебе сейчас нужно больше всего, ведьмак? Конечно, кроме очередного свидетельства обычной, в общем-то, человеческой тьмы? Деньги? Это само собой. Понимание? Понимание чего? Окружающего? Людей? Себя? Сложные это вопросы, и ответы на них приходят в основном тогда, когда этого вообще не ждешь. Так что, ведьмак решил сосредоточиться на понятном — на деньгах.
Развернулся к подходящим, и внимательно рассмотрел стражников. То, что это именно стражники, сомнений не вызывает. Типовой доспех, мечи, кинжалы на поясах. Даже рост у мужчин практически одинаковый. А то, что лица разбойничьи, так кому какое дело-то?
— Ты ведьмак? — Крикнул хриплым, пропитым насквозь голосом стражник. Небольшой шрам на правой щеке, и недостает куска уха, собственно — мочки, на левом. На левой же руке отсутствует мизинец, точнее, две его фаланги.
— Ведьмак, — спокойно кивнул Алан, нежно укладывая меч на правое плечо, рукоятью к возможным противникам. Выполнить укол из такого положения просто и быстро, а вот блок… С этим много сложнее. Впрочем, ведьмак был уверен, что это не понадобится. Ребята пришли по делу. — У вас для меня заказ?
— Да. Но не у нас. Собирайся, поедешь с нами к графу Нистен. С ним и разговор поведешь.
— Хм. Ждите.
Парень вошел в дом, быстро и сноровисто оделся, отблагодарил вдовушку крепким поцелуем и пятком золотых флоренов, да и заседлал Вихря.
Как только он выехал за ворота, один из стражников свистнул, и из подлеска к ним выехал еще десяток людей с двумя свободными лошадьми. Кобылка ведьмака тут же начала пританцовывать, выгибать шею, ровнять шаг, но получила кулаком по лобастой башке. Вот устроятся на конюшне, тогда пусть и балуются. А теперь, заняты "они". Делом. Ведьмака везут.
Кавалькада проехала через деревню, и наметанный глаз ведьмака привычно выхватил мальчишку лет семи, с фингалом на всю щеку. Взрослый бил, неточно, но тяжело. Запах хмельного из того дома, откуда вылетел кубарем паренек в слезах, рассказал историю его темного детства, пусть и без подробностей.
Разбитная деваха, что подмигивает стражникам, причем совершенно откровенно зазывая — не хочет она всю свою жизнь в этой деревне жить, и торгует, чем может. Амбиции, однако, а может тупо жрать нечего. Впрочем, голодающей она вовсе не выглядит, румяна и пышна в нужных местах.
Здоровенный мужик, два метра десять, если не выше. Грудь, что твоя дверь в ширину, с целым столетним стволом на плече, идет себе, радуется солнечному дню. Жизнь его спокойна и легка, потому что силен. Вон как ноги ставит, перекатывает. Служил, и с мечом дюже ловок, не иначе. Пластика воина чувствуется сразу — все бабы в селе засматриваются. Даже стражники придержали лошадок давая гиганту пройти. Уважают, в том смысле, что откровенно побаиваются. И ведь при мечах все, да только не поможет, если что. Старостин сын силен и удачлив, а жену какую себе нашел, глаз не отвести, как хороша.
Паренек, лет двадцати, хром на правую ногу, с костылем ходит всю жизнь. Родился таким, вот и мучается. Тут чародей нужен, да кто же тратиться-то будет? Он у мамки своей один, и она о нем заботится, не наоборот, хоть и взрослый уже давно. Маркус слышал о нем разговоры по деревне, и все, как один, неприятные.
Девчушка, лет десяти, не от мира сего. Во младенчестве головой ударилась, и окривела, да часть разума утеряла. Глупая, и оттого беззаботная, покуда батюшка ее, кузнец местный, может ее заботой окружить.
За каждой дверью своя история, свое горе и своя радость. Таковы уж люди. Кавалькада продолжила путь, и совсем скоро покинула Три Ручья, отправившись в поместье графа. Ехать оказалось недалеко, всего три часа с небольшим. Стоит сказать, что поместье оказалось красивым. По периметру растут сирень, яблони, вишня, и прочие вкусные культуры. Забора, как такового, нет, да он и не нужен. Поместье стоит на вершине холма, и подняться наверх можно только в двух местах. Там стоят ворота с подъемным мостом, и этого хватит, чтобы задержать здесь небольшую армию.
Холм с поместьем на вершине, огибает река, да не мелкая, вполне себе судоходная, но не по всей длине, а так, местами. Очень красивое место.
Сам замок выглядит почти воздушным, но это из-за странной побелки, которой покрыли строительный серый камень, устраняя сквозняки. Башенки по пяти углам, и главная часть замка в центре, три внутренних двора, один из которых полностью отдан под тренировочную площадку стражников. Видимо, к дисциплине тут относятся весьма и весьма строго.
Отдав лошадок конюху, Алан пошел дальше уже пешком. В сопровождении солдат, и взглядов каждого встречного-поперечного, ведьмак вошел в центральную часть замка. Из просторного, отделанного темно-зеленым камнем холла, его проводили в пиршественную, иначе и не скажешь. Словно в Цинтру попал, хмыкнул про себя ведьмак, но улыбку сдержал с трудом, особенно, когда дворецкий предложил принять у него плащ и мечи. Ни то ни другое ведьмак не отдал, а только махнул рукой в сторону, мол мешаешь. Седоватый, пухлый мужчина покорно поклонился и отступил. Очень уж у ведьмака жест получился естественный и властный, словно он всю жизнь прожил в замке и повелевал слугами.
— Вы приказали привести ведьмака, мы нашли его.
— Алан де Вега, — отрекомендовался молодой человек, но кланяться не стал. Прошел в залу, осматриваясь, и отмечая несоответствия. На портрете недалеко от камина, написан мощный мужчина с тремя особами женского пола. Одна, лет тридцати, может чуть больше, а две других, явно дочери, годков пятнадцати.
А за столом, мужчинка помельче сидит и командует, значит граф-то, сменился. А вот дочки на месте, обе. Матушки их нет. Зато имеется еще одна девушка, и в отличие от этих двух красоток, собой серовата, как мышка, но довольно высокая для девицы, и плечистая. Сидит рядом с отцом, это несомненно, черты лица немного схожи.
Стол длинный, дубовый, не иначе здесь вкушали пищу большие компании, возможно охотничьи, а может и просто, дружеские. Теперь же, за столом кроме семейства, никого. За спиной каждой девушки стоит по служанке и по стражнику. Им нужна защита? В собственном доме? От чего? За спиной графа, стоят трое. Он ценит свою жизнь больше, чем жизнь девушек? Кто он им? Не отец, точно. Дядя? Дальний родственник, подхвативший знамя увядающего рода? Пока непонятно.
В зале было прохладно, но огромный камин не растоплен. Алан прикинул, и понял, что смог бы войти в этот камин не склоняя головы. Девы вон, в шалях сидят, а ведь только осень началась, к середине движется. Что же тут зимой будет, когда температура до ноля упадет?
— Ведьмак? — Как-то даже зло глянул на парня граф. Глубоко посаженные и некрупные глаза оказались неприятными, но Алана таким не прошибешь. Он такие рожи видел, что этот графенок поседел бы моментально.
— Ведьмак, — согласно кивнул парень.
— Тогда вот тебе заказ, ведьмак. В замке поселилась какая-то дрянь. Найди ее и изничтожь немедля. За то будет тебе десяток флоренов. Пшел вон, — отмахнулся граф и вернулся к крылу, кажется, фазана.
— Нет, — он отрицательно покачал головой, развернулся и пошел к выходу.
— Что?!!
Алан остановился и показал большой палец:
— Первое, я не стану обсуждать цену до того, как пойму, с чем имею дело. Второе. Цена заказа сразу поднимается. Именно тебе, граф. Скажу честно, ты мне не нравишься, и только поэтому, цена поднимется вдвое — в наказание за хамство. И третье. Продолжишь хамить, и цена поднимется еще выше. Теперь о главном. За заказ возьмусь, но, когда пойму, с чем дело имею, назову цену, и возьму предоплатой всю сумму, до последнего флорена. Прикажи своему дворецкому помогать мне, а страже — не мешать, большего от них не требуется. И последнее, я займу комнату в восточной башне. Если согласен, то я приступаю. А если нет, то я, пожалуй, поеду.
Ведьмак говорил спокойно, не глядя на стражников, да и на самого графа тоже не смотрел. Он внимательно смотрел на лица девушек-сестер, и на них был страх.
— А не боишься, что я повелю спустить тебя в тюрьму, и запытать до смерти, ведьмак?
— А ты не думал, граф, что далеко не первый такой «умный»? Неужели думаешь, что я не готов к такому? Однако, ты всегда можешь попробовать, — вот теперь ведьмак по-настоящему оскалился. Его ограниченная эмпатия, легко смогла передать ту ярость и жажду крови, что он испытывал, всем, находящимся в зале. Люди неосознанно постарались отодвинуться от одинокой, темной фигуры, спокойно стоящей посредине. Более или менее развитое умение передавать свое состояние вовне, пусть и кривовато выполненное, но даже его хватило, чтобы неподготовленные люди повелись на обман. В чем обман? Да в том, что даже самый обычный человек может научиться так делать, и даже сильный да умелый отступит, ощущая от него опасность, даже если глаза говорят, что перед ним слабак. Впрочем, к данному случаю это не имеет никакого отношения. У Алана есть мечи, и есть амулет невидимости. С ними он в силах перебить если не всех в этом замке, то большую часть точно. Жаль, что амулет только один, да и тот найден в пещере на задании. Случайно… — Ну так что, мы работать будем? Или я поехал?
— Б… будем.
— Вот и славно. Дворецкий, как твое имя?
— Богдан, сэр.
— Разберись с комнатой, и покажи мне замок, от крыш до подвалов.
Ведьмак увлек его из пиршественной залы, по пути расспрашивая обо всем подряд.
— Значит, говоришь, чудище горло вскрывает? От уха до уха? Острейшим когтем?
— Да, сэр, все так и есть.
— А труп последнего убитого можешь показать?
— Барон Сильверстаф лежит в холодной, ждет отправки домой.
— Прекрасно. — Ведьмак перехватил проходящего мимо слугу за локоток, и проговорил: — Объясни ему, что нужно делать, а сам, отведи меня в холодную. Хочу посмотреть.
— Как скажете, сэр. Виго, приготовь комнату господину и обязательно в восточной башне — господину понравился вид на реку. — И пальцем вверх ткнул, намекая на то, чтобы комната оказалась на самом верху. Ведьмак только хмыкнул, но комментировать не стал. Для него этаж значения не имел — что с пяти метров падать, что с двадцати, без разницы. Все равно лепешка. Хотя, с пяти, да в реку… даже с десяти можно, легко, а вот выше, ноги переломает даже ведьмаку. Тут же не водопад, чтобы сигать в него с огромной высоты без травм.
— Закончил? Пойдем уже, — поторопил Алан. Работать во враждебной обстановке ему не нравилось, да и вообще, работать с аристократами, честно говоря. Редко среди них попадаются адекватные. Все хотят, чтобы дело было сделано, но на них никак не повлияло. А так не бывает.
— Идемте, мастер ведьмак.
Они прошли через добрую половину поместья, и спустились в погреб. Обложенный льдом, в нем лежало тело мужчины, и ведьмак нисколько не стесняясь, смел лед в стороны, чтобы осмотреть тело.
— Голова разбита, удар пришелся со спины, судя по углу, он ударился о стену, и сильно. Шея перерезана, и никак не когтем, а широким, наверняка старым кинжалом. Сейчас таких не делают, слишком грубая работа. А вот сам разрез выполнен решительно, одним движением, но криво. Решительно, но без особого умения. — Тихий голос ведьмака лился под сводами погреба, откровенно пугая. Если бы здесь хоть кто-нибудь был, его бы пробрало до дрожи. Но даже Богдан остался наверху, не желая лишний раз сталкиваться со смертью. — Ребро со стороны спины сломано еще при жизни, синяк отчетлив, но слишком мал для такого повреждения. Вскоре после его получения, барон умер, несомненно. Ноги и пах в норме.
Перевернув тело, ведьмак отметил множество царапин и ушибов, но все они были нанесены «пост мортен», а значит, его волокли. Может слуги были столь не расторопны и неуклюжи, а может и убийца перенес тело. Алан осмотрелся, и заметил одежду погибшего. Осмотрел ее, и вынужден был отметить:
— Дорогая. Барон явно сын состоятельного семейства. Хм, а где кошель? — Осмотрев все еще раз, ведьмак его не нашел. Может барон именно поэтому был убит? Ради кошелька?
Отметив эту версию, как малореальную, ведьмак вылез из погреба, и подозвал дворецкого:
— Расскажи мне про барона.
— Про барона? Хм… Отменный охотник, превосходный игрок, и в гвинт и в покер может. Графа обобрал едва ли не до последней нитки. Еще немного, и замок бы выиграл, — дворецкий покачал головой, явно осуждающе. — Если бы не погиб, конечно.
— Как он вообще в замке оказался?
— Так он приятель одного из друзей нового графа, приехал сюда бестию изловить, что прежнего графа и его жену погубила.
— Понятно. Где я могу взглянуть на трупы прежнего графа и его благоверной?
— Так схоронили их, уж неделю как. В склепе они, и туда никак не можно! — Возмутился Богдан.
— Но ты говоришь, что их бестия извела. С чего такой вывод-то?
— Так графа-то, почти сутки в гроб собирали! По частям! Растерзали его! Да и жену его, благословенную небесами Марту, тоже, — дворецкий чуть не плакал, и эмоции его были настоящими, это не вызывало сомнений. Прежних хозяев замка он любил и уважал. Нынешних — презирал.
— Ясно. А что-то странное было?
— Да все странное! Буквально разорванные тела! Куда уж страннее!
— Угу. Ясно. Веди меня в комнату, пора на ночлег устраиваться.
— Но ведь время обеда…
— Знаю. Но и мелких дел еще много. Еду пусть в комнату несут сразу.
Алану нужно было много пищи и медитаций, чтобы продолжить ускоренную регенерацию. Ранение не сильное, и на боевую силу влияния не имеет, и все же, он желал разобраться с этим как можно скорее.
До самого вечера, Алан переделал множество дел. Пообедал, разложил кое-какие вещи, восстановил алхимическую недомастерскую, и обработал части тел гулей и альгуля, что уработал на кладбище Трех Ручьев. Собрал лабораторию заново, и упаковал. Затем заказал себе полдник, и на этот раз, после еды сел в медитацию, перерабатывая пищу куда более полно. После этого, занялся знаками, развивая контроль магии вообще, и формы выражения магии в частности.
Поужинал от пуза, и снова медитация, а затем сон. Четыре часа сна привели его в полный порядок, так что задолго до рассвета, он покинул свою комнату, и стал обследовать замок уже сам, без помощи и объяснений дворецкого. За четыре часа нашел три потайных хода, и все их обследовал. Нашел так же «запасный» выход в винном погребе, что вывел ведьмака глубоким проходом на пять километров от замка.
Исследовал крыши главного замка, донжона, и башен, кухню, каминные трубы, и вернулся к себе. Уселся спокойно в медитацию, и вращая магию по телу, стал выстраивать в голове полноценную карту замка, начав с подземных помещений, и до самых крыш. Затем, стал наносить странности, вроде сколов и следов когтей на черепице крыш, и пятен крови, найденных в тайном проходе, в тайный же кабинет под самой крышей главного здания, где, определенно, и убили последнюю жертву.
Алан был уверен, что барон нашел тайный ход, и пройдя по нему, попал туда, куда не должен был. А тот, кто находился внутри, его услышал заранее, затаился, и напал неожиданно. Удар в ребро, откинувший барона на стену, где до сих пор есть отпечаток его крови. Он упал на колено, и вероятно, схватился за затылок, открыв тем самым горло. А потом, был удар по горлу старым ножом, который теперь, спокойно лежит себе на столе, даже не отмытый от крови. Лужа крови в кабинете тоже присутствует. Да там вообще, много всего интересного, в том числе и магическая библиотека какого-то ученика Бан Арда, Сильвера Бродерика. Так же, прямо на столе стоит сфера из чистейшего хрусталя, и Алан уже видел описание подобной, правда в книге, был описан стеклянный глаз, который одноглазый Филли, тоже чародей, к слову, носил прямо в глазнице, и видел через него глазами сокола, своей любимой птицы. Но этот шар, невероятно мощный артефакт. Медальон затрясся рядом с ним, словно припадочный.
Теперь о том, что Алан увидел в склепе. Да, туда он залез первым делом, и это было совсем не трудно. Из охраны, только цепь с руку толщиной, да замок, который он открыл за четыре секунды, простейшей отмычкой.
Внутри он возжег свечи, стоящие по периметру с помощью Игни, и повернулся к призраку действительно красивой женщины, моментально ее узнав. Не полуденница, ни полуночница, и уж конечно, не бергест. Женщина выглядела как живая, только прозрачная немного.
— Сидишь? — Спросил ведьмак.
— Сижу, — грустно вздохнула женщина, но от ее голоса мурашки по коже побежали.
— Чего-то ждешь?
— Жду, — согласилось приведение. — Жду, когда грабитель могил побежит, и тогдаааа…
— А если грабитель могил вовсе не грабитель могил?
— А кто же он тогда?
— Ведьмак, к примеру?
— Ах ведьмак? — Призрак женщины задумался на мгновение, и выдал: — Тогда я предложу ему заказ.
— Я слушаю, — спокойно кивнул парень. Он вообще не опасался этого призрака, и пусть разговор получается из рук вон странный, но интересный.
— Я хочу, чтобы ты выследил и убил чудовище, которое убило меня и моего мужа. Мои дочери должны выжить.
— И кто это был, ты помнишь?
— Мерзкая, зубастая тварь с огромной, страшной башкой с огромными ушами и бородой. Быстрая, и верещит так, что уши больно.
— Экиммара, — хмыкнул Алан. — Если она где-то здесь, то я ее убью.
— В таком случае, как убьешь, приходи. А если успеешь прежде, чем она моих дочерей порвет, то я даже заплачу тебе, «ведьмак», — хмыкнула призрачная женщина, отчетливо показывая, что не поверила его словам о профессии. Как она умудрилась не заметить желтых глаз, горящих внутренним светом из-за принятого эликсира "Кошка", вообще не понятно.
Теперь же, сидя в своей комнате, и совмещая все собранные сведения в нечто похожее на правду, Алан понял — экиммарой кто-то управляет с помощью того самого хрустального шара, и сначала убил старого графа, потом его жену, а когда его застукали в тайном кабинете с магическими фолиантами, то пристукнул и барона, но уже своими руками, ибо ждать экиммару времени не было. Интересно, где прячется этот низший вампир, и почему до сих пор не отреагировал на присутствие ведьмака в замке?
Эх, надо бы найти ворожея, и поучиться их искусству более полноценно. Это к магии энергия ведьмаков плохо подходит, а для ворожея все это вообще не важно. Там важна сила духа, и только. Магию они используют редко, и только природную, вроде грамотно подобранных деревьев, нужных листочков и прочего, что объединяют в один амулет, а потом вызывают нужного духа, который завершает объединение своей силой. Да, это очень грубо, и малонаучно, по сравнению с магией, но это работает, так что отмахиваться от подобного нет смысла.
Вопрос такой, как спровоцировать того, кто управляет вампиром, на атаку? Причем, желательно, на атаку себя, а не кого-то еще? Но во всем этом есть и плюс — теперь Алан знал, сколько брать с графа за заказ.
Утром, на завтраке, Ведьмак посетил пиршественный зал, и сел за стол со всем семейством. Когда он закончил с едой, то заговорил и все разговоры за столом стихли:
— Тварь — экиммара. Полсотни флоренов за ее голову, умножьте на два. Деньги жду через час и займусь заказом. — Допил травяной взвар залпом, и ушел, оставив несколько растерянного графа с семейством доедать. Выходя, Алан ощутил на своей спине полный злобы взгляд…
Через час, в дверь постучали.
— Войдите!
Дверь открылась, и вошел дворецкий с тяжелым мешочков в руке. Тот мягко позвякивал золотом, и приятно грел душу.
— Ваши деньги, сэр,
— Благодарю, Богдан.
— Говорят… сэр, говорят, что вы уже выяснили, что за бестия у нас появилась, это правда?
— Да. Это верно, — спокойно кивнул молодой ведьмак. — Низший вампир.
— Но… разве вампиры не…пьют кровь?
— Разные они, вампиры. Некоторые и вовсе сны злые насылают, так что, по-разному. Но ты прав, все они пьют кровь, а некоторые, еще и разрывают жертву на куски. Высшие вампиры, или даже кто-то из переходной стадии, которые полностью разумны, такого не делают, а те, что руководствуются лишь голыми инстинктами, они — запросто. — Было видно, что ведьмак оседлал любимого конька, и может говорить о нечисти долго, при этом, ни разу не повторяясь. — Всё, всё, вижу по твоему лицу, что это тебе не интересно, и умолкаю. — Парень хмыкнул, и в который раз отметил, как сильно он отличается от обычных людей, в особенности, строением психики.
— Так вы поймаете бестию? — Спросил о главном дворецкий.
— Конечно, — пожал плечом ведьмак. К сожалению, главное в этом деле, поймать не саму бестию, а того, кто за ней стоит, а для этого нужно время, и немного везения. Для начала, ему понадобится много, очень много готовой еды. — Богдан, прикажи поварам приготовить мне еды дней на пять автономного существования. Копчености, вареные яйца, и прочее в таком духе, чтобы долго не портилось. Соленое мясо есть? Сырое?
— Я, кажется, понял, что вам нужно. Через пару часов все будет готово.
— Отлично.
Сам ведьмак пошел во внутренний двор, который используется для тренировок солдат и стражи. В своем привычном темпе, парень выполнил разогрев, растяжку, силовую часть, акробатическую, и только потом, взял в руки свой меч. Надел на лезвие свинцовый чехол, закрепив его специальными застежками на перекрестье, и пошел по программе. Прием за приемом, оттачивая мастерство по множеству раз, при полном сосредоточении, и правильных мыслях для каждого отдельного приема.
«Весенний шторм», и на рукоять опустились обе руки. Несколько ударов слились в одно движение, словно охватив воображаемого противника солнечными блестками на лезвии меча. Некуда увернуться, только принимать удар фронтально, но сам удар, производится вообще не мечом, а ногой по стопе противника.
«Волчий рывок», и при смещении вражеского клинка своим, производится удар плечом в солнечное сплетение. Обычно выполняется при более высоком противнике, и имеет более десятка «разрешений». От удара мечом вниз, срубая опорную ногу противника, до удара крестовиной меча в подбородок — насмерть. Такой удар мало чем отличается, от кинжала под подбородок, длина ударной части крестовины меча вполне позволяет добраться до мозга.
Алан полностью покинул измененное состояние сознания, где-то на грани с боевым трансом, и… вдруг крутнул меч, выполняя веерную защиту с перехватом и разворотом. Камушек, брошенный каким-то мальчишкой, одетым до невозможного бедно, отлетел от меча.
Эмпатия растет, отметил про себя ведьмак, вместе с интуицией. Хорошо. Он посмотрел на мальчишку и хмыкнул. Покачал головой, и убрал меч в ножны. Теперь заминка, и можно заканчивать.
Завершая тренировку, он ловил взгляды стражников, ставших свидетелями. Конечно, время от времени слышались комментарии, но пока что, никто не подходил, и не предлагал смахнуться, чтобы помериться силушкой молодецкой. Не потому, что Алан так уж их впечатлил, он вообще не выходил за рамки возможностей человека. Им просто запретили вызывать ведьмака, пока тот не исполнит заказ, вот и все. Однако, им никто не запрещал высказываться, и уж тут мужики не отказали себе в удовольствии. Обхаяли ведьмака, как только могли. И недоноском, и мутантом, и даже колдовским выкормышем. Настроения в замке бродят напряженные, и всякий находится под постоянным давлением страха. Вот и стравливают пар, как могут. Впрочем, парню до их слов дела не было вообще. Нет, он не делал вид, что ему плевать, просто ему на самом деле было плевать. Псы лают, а караван идет.
Алан собрался, и пошел в сторону входа в восточную башню, как путь ему преградил мужчина, лет двадцати восьми. Мощный, с отличной комплекцией, и ясно видимой пластикой мечника. Даже дрянные доспехи не в силах скрыть этого. Парень остановился только тогда, когда между ними осталось меньше пяти сантиметров, и уставился ему прямо в точку над переносицей своими желтыми глазами.
— Ведм…
— Свали.
— Че, блядь? КХАааа!
Перешагнув через лежащего на земле и задыхающегося молодого мужчину, Алан пошел дальше. Проходить «мягкие» проверки вышестоящих постов местной стражи он не собирался, как и тратить на это свои силы и время. Так что, короткий, и незаметный удар в чревное сплетение недоделанным Аардом, и все готово — путь свободен.
Ведьмак направился в баньку, где быстро вымылся. Заскочил к себе в комнату, и переоделся после тренировки. Собрался, и заскочил на кухню, где повара нагрузилии его продуктами, после чего просто исчез. Его не видели стражники, не видели слуги и хозяева — ведьмака нигде не было. Обыскали весь замок, сверху донизу, а Алан все это время просидел в потайном кабинете, изучая магическую библиотеку, и вникая в мелочи. По три часа на книгу, затем сорокаминутная медитация для осмысления, и новая книга. В таком вот ритме прошло пять дней.
На шестой день, когда ведьмак отдыхал под самым потолком, над балками, в обычном таком плетеном гамаке, в кабинет кто-то вошел. Благо, что Алан услышал шаги заранее, и смог спрятать свою ауру, ограничил даже внимание, по сути, закуклившись в своем теле под щитами воли. В таком состоянии его бы даже альп не ощутил, не говоря уж про чародея или другого ведьмака. Альпы, это вампиры переходной стадии, почти высшие, и очень, чертовски сильны, так что охота на них — удел истинных Мастеров ведьмачьего цеха. Алан на альпов охотился неоднократно, так что знал по себе, как это больно, когтями, да по спине. Шрамы остались, и свести их без магии вряд ли получится.
Все, что он себе оставил из восприятия, это слух. Впрочем, этого ему более чем хватило, чтобы все понять. В секретную комнаты вошла девушка, шурша юбками, и села за стол. Взяла недочитанную, видимо, книгу, и водрузив тяжеленный талмуд перед собой заклинанием телекинеза, принялась читать, время от времени бормоча что-то себе под нос. Свечи, которые в кабинете вообще не гасли, потому что зачарованные, освещали помещение и днем, и ночью, но девушка явно не могла находиться здесь долго, и на рассвете, она ушла. Но перед этим она сделала из десятка капель своей крови, нескольких трав и обычного свиного жира, манок для бестии. Это заклинание Алан встречал, а потому быстро сообразил, что девушка хочет воспользоваться исчезновением ведьмака в своих целях, и завершить операцию. Собственно, она и не скрывала, переходя со смеха на шепот и обратно. Она говорила сама с собой, и Алан узнал всё, что хотел:
— Да… это случится завтра, нужно только обмазать «сестриц», и тварюшка дядюшки не промахнется. И так чуть не попалась, когда троюродную тетку убивала, на этот раз не должно быть никаких эксцессов! Ха-ха-ха-ха! Да, еще совсем немного, и сестры, а за ними и идиот папенька, отправятся на тот свет. Тогда все здесь станет моим, и никто не будет больше проигрывать поместье в карты, никто не сможет оспорить того, что я здесь хозяйка! ДА!
Время от времени Алану казалось, что девушка просто сумасшедшая, но это вовсе не так. Просто она очень страстная натура, и стала буквально одержима своей целью, стать хозяйкой замка и прилегающих территорий. А еще, она брала свою силу в огне, а эта стихия сильно влияет на сознание чародея. Впрочем. другие стихии обладают не менее сильным влиянием, но не столь опасны, как пламя, потому что только оно будит в будущем маге агрессию и ярость. Нужно обладать изрядной психостабильностью, чтобы стать огненной чародейкой, и при этом остаться в своем уме. Большая редкость.
Ведьмак затаился, и стал ждать. Хороший охотник тем и хорош, что имеет почти безграничный запас терпения, не говоря про остальные качества, такие, как отточенный разум, и тренированное тело. Ведьмак — это прежде всего охотник на чудовищ, просто иногда, люди становятся настоящими чудовищами по своей воле.
Обычный вроде бы ужин следующего дня, прошел спокойно, и как только он закончился, родная дочь нового графа проговорила:
— Папенька, я устала, пойду спать.
— Ну так иди, — отмахнулся тот, и вернулся к разговору со своим доверенным слугой.
— Ну, докладывай, что ты нашел? — Насел граф на только вернувшегося из короткого путешествия мужчину.
— Две карты, но они поистине редкие. Одну продает гильдия игроков в гвинт столицы, а вторую, частный владелец, довольно знаменитый в узких кругах фон Мец, из Аэдирна. Он сюда приехал не так давно, но изрядно проигрался, и испытывает сильную нужду в золоте.
— Отлично! Замечательно!..
Выходя из залы, девушка скривилась, словно съела сразу три лимона. Отец вообще не понимает, что нельзя тратиться на такие вещи, и только и знает, как играть в карты. И проигрывать огромные суммы! А ей потом разбираться приходится. Хорошо, что она успела перехватить барона, и отобрала все, что тот выиграл у ее отца, не то они бы по миру пошли! Идиот! Молодая графиня Нистен, Ирма, разве что зубами не заскрипела, но сдержалась.
Стоящий в темном углу, невидимый из-за заклинания сокрытия ведьмак, смог с легкостью прочесть по ее губам:
— Не успеешь ты ничего купить, пап-пень-ка. Нельзя терять времени. Прямо сейчас.
«Вот и все», подумал про себя ведьмак. «Интрига подходит к эндшпилю. Пора и мне за работу». Он медленно прокрался за Ирмой, до самого входа в тайный кабинет. Когда она вошла, активировал скрытую ловушку, в которую она попадется, когда выйдет, и вернулся обратно.
Выбор — кого охранять, графа Нистен, или дочерей прежних хозяев, для него оказался куда легче, чем хотелось бы, просто потому что подсознательно, граф ему не нравился вовсе, а вот девушки, даже очень. За те дни, что он за ними следил, сестры Сейден и Флора, показали себя замечательно. И к людям относятся правильно, и в делах графства понимают, и обсуждают толково. Чувствуется рука отменного воспитателя, как и отличное обучение. В общем, приятные во всех отношениях, леди. Обе. Пусть Сейден более живая и страстная, но Флора более вдумчивая. Две сестры — тактик и стратег, так сказать, во весь рост.
Таким образом, сделав свой выбор, ведьмак не вернулся в пиршественную залу к графу, а потопал к девушкам. Их комнаты располагались в центральной части замка, как и все жилые покои семьи. Алан смазанным от скорости движением просочился мимо охраны девушек, и устроился прямо на балке, под самым потолком. Деревянная палочка-артефакт уже совсем нагрелась, и он знал, что вот-вот она просто перестанет работать, и сгорит в пепел. Жаль, отличный был артефакт, пусть и без возможности подзарядки, да и невидимость так себе — пока неподвижен, или двигаешься медленно, тебя не видно, но как только начинаешь шевелиться более интенсивно, иллюзия сползает, как выползок со змеи. Зато, его можно было использовать много раз, включая и выключая сколько захочется, то есть, пока энергия не закончится. Впрочем, ладно. Это задание определенно того стоит.
О, медальон затрепетал. Мощная магия творится неподалеку. Ведьмак дернул ухом, услышав человеческий вой, но не сдвинулся с места. Затем раздались крики стражников, но не захлебывающиеся, как должны бы, а просто, полные страха. Но они быстро стихли, под командами сержанта стражи, Лео Лакоста. Этот вояка молодец, бесстрашен и умен. Только вот прямо сейчас, он совершенно не вовремя появился, потому что только людей положит в самоубийственной атаке, вместо того, чтобы пропустить бестию мимо.
Алан тяжело вздохнул, и открыл пузырек, который держал в руке. Пурга прокатилась по пищеводу, и взорвалась в желудке дивным коктейлем, стимулируя организм к работе на максимальных оборотах. Еще пузырек, и Черная Кровь добавилась к Пурге, создавая целый боевой коктейль, и отравляя кровь так, чтобы она почти не причиняла вреда носителю, но вот кровососу, попробовавшему ее, будет очень плохо. Для них такая кровь станет ослабляющим ядом с мощным действием. Конечно, Алан не собирался давать себя кусать, но всяко бывает.
Он слышал, как экиммара сбежала от стражи, и почувствовал ее уже совсем близко от комнат девушек. Впрочем, сейчас они удачно находились вместе, так что защищать их только легче. О! Охрана у дверей графинь увидела экиммару, и… сбежала. Оба стражника покидали алебарды, и даванули дальше по коридору изо всех сил. Ну, в общем-то, их можно понять, потому что тварюга и впрямь страшная чисто внешне, да и по сути, тоже. Словно только этого и дожидаясь, артефакт невидимости приказал долго жить, вспыхнув синеватым огнем, и осыпавшись пеплом.
Алан мягко и бесшумно спрыгнул с балки на пол, и проговорил:
— В шкаф, быстро, обе.
И не слушая растерянных повизгиваний девушек, перепуганных до мокрых панталончиков его внешним видом и черными венами, виднеющимися на бледной до невозможности коже, закинул их в шкаф. Встал напротив двери, и дождавшись идеального момента, вытянул руку:
— Аард! — На этот раз рявкнул в голос ведьмак, вынося дверь покоев изнутри, и этой самой дверью, снося бестию. Обеих, и дверь и экимму, приложило об стену, да так удачно, что это дало время Алану выйти из покоев графинь. На ходу он выпил «Кошку», и мир переменился. В темном ночном коридоре больше не было ни единого темного пятнышка — ведьмак видел все. Серебряный меч не бликовал из-за отсутствия света, и для чувствительных глаз ведьмака, это настоящее благословение.
Скрежет — когти твари зацепили стену коридора, и Алан воспользовался замедленным ударом экиммы. Прошел под удар, и оставил на ноге экиммары, выглядящей как чудовищно ушастый, трехметровый дед, длинную царапину. Нормально ударить не получилось, но это не главное. Хоть ногу и не отрубил, но замедлил. На рывок в ближайшие три десятка секунд она не пойдет, а там уж и бой закончится. Тридцать секунд, это очень много.
Разворот, и ведьмак рухнул на колено, чтобы в нужный момент резко встать, еще больше ускоряя меч.
Взух!
Взвизгнул воздух, и две фигуры покатились по коридору, а меч звонко упал на камень пола.
— Заррраза, — выдохнул ведьмак, и моментально достал склянку с серебряной пудрой. Раздавил ее в руке, не боясь пораниться, потому что кисти все равно в перчатках. Шаг, второй, и он выставил руку в сторону бегущей к нему бестии, и с открытой руки срывается слабый Аард, а месте с ним и серебренная пудра.
— УУИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!
Еще бы… серебром-то, да в зенки! Это и человеку больно, не говоря уж о твари, что серебра боится до дрожи.
Рывок к бестии, вслепую махающей лапами, и пройдя неуклюжую защиту, удар кулаком в грудь. Проникающий Удар. Даже очень крепкий позвоночник экиммары не выдержал, получив обширные повреждения, и сломался под резким давлением концентрированной силы удара. Тварь замерла, рухнула на колени, и замотала руками. Они двигались, как и раньше, а вот ноги уже нет.
Ведьмак тяжело дыша, отшатнулся, и рывком сиганул к мечу, прямо через голову экиммары. Схватил его, и снова рывок, пока она не уползла куда-нибудь в темное и тайное место. Меч взлетел, попутно срубая лапу, и рассек воздух горизонтально. Стоящая на коленях бестия стала как раз ростом с ведьмака, и срубить голову оказалось чрезвычайно удобно. Снова взвизгнул воздух, и голова скатилась с шеи бестии, тяжело бухнувшись на каменный пол.
Алан отошел к стене, и съехал по ней на пол. Аккуратно надавил на грудь, и зашипел не хуже любой гадюки. Ребра сломаны. Кто же знал, что эта тварь вообще не обратит внимание на то, что ее нога стала работать хуже, и просто сделает рывок в самый не подходящий момент?! Больно-то как. Он кашлянул, и ощутил на языке вкус крови, да и дышать стало намного тяжелее. Легкое пробито, и судя по всему, ребром. Да твою же! Ласточка, она отлично помогает от внутренних кровотечений!
Проглотив содержимое склянки, ведьмак потянулся за зельем Раффара Белого, и вытащил из перевязи только осколки. Посмотрел на них, и устало прикрыл глаза. Паршивый бой, давно такого не было. Голова опустилась, и он заметил, что на бедре у него рваная рана. Не сказать, чтобы глубокая, да и артерия не задета, но как он вообще умудрился ее не заметить в бою?
— Гадство… — Пробулькал с кровью Алан.
Ведьмак вошел в такие глубины транса, куда не каждый монах заглядывает, а из покоев выскочили юные графини, услышавшие голос ведьмака, и отсутствие звуков боя. Выскочили, и как раз увидели этот момент. Пейзаж девушек впечатлил.
Безголовая экиммара, стоящая на коленях, все вокруг в крови, да еще и ведьмак у стенки, без сознания.
Сейден и Флора переглянулись, и подошли к ведьмаку. В каждой в руке оказалось по подсвечнику с тремя свечами, и потому, они все прекрасно рассмотрели. Передернули плечами от холодка, прошедшего по спинам, и старшая упрямо сжала губы.
— Хватай его за ноги, и понесли к нам. Он ранен, и довольно серьезно.
— Наконец-то, твое обучение в храме Мелитэле принесет пользу, — кивнула Флора, и сделала то, что сказала ей сестра. Они с большим трудом занесли тяжеленного ведьмака. Усадили его, как смогли и раздели. Обе покраснели от этого, но Сейден еще хоть как-то попривыкла, а невинная Флора вспыхнула так, что от ее лица прикуривать можно.
— У него два ребра сломаны, и легкое повреждено. Ногу пока просто замотать… Тут много работы. Займись стражей и всем прочим. А там и наш "граф" поможет. Наверное. Или добьет, и его и нас… — Девушка с некоторым даже фатализмом грустно хмыкнула, и принялась за дело. Ребра нужно поставить на место, и сделать это так, чтобы легкое не порвать еще сильнее. Раньше она такой операции не делала, только наблюдала со стороны, так что завершила ее только к концу ночи. Как раз едва начался рассвет.
Собственно, как оказалось, никакой операции и не нужно было. Она выставила ребра на место, а когда разрезала кожу, чтобы добраться до поврежденного легкого, оказалось, что оно даже не кровоточит уже. Заросло, пусть и кое-как. От такого, девушка совершенно растерялась, но зашила обратно, и до рассвета глядела, как разрез зарастает прямо у нее на глазах. С видимой скоростью!
— Ведьмаки, — покачала головой юная целительница-недоучка. — …уже не люди.
Вечером следующего дня Алан вышел из глубочайшей медитации, и открыл глаза. Конечно, от зелий в крови ничего не осталось, а самочувствие было отличным, если не считать плохо сросшиеся ребра, но это мелочи. Неделя, это максимум, если лениться, и они станут еще крепче, чем были до перелома.
Повязка на ребрах тугая, наложена прекрасно, Сейден постаралась отлично. Конечно, Алан контролировал окружающую обстановку, и все прекрасно слышал, потому и не трепыхался.
Ведьмак сел на кровати, едва заметно поморщившись, и протянул руку к своему рюкзачку. Нашарил в нем зелье Раффара Белого, и хряпнул добрую треть склянки. Вот теперь ребра хорошо «сцепились», и больше нет риска заново сломать их неосторожным движением. Остальное зарастет обычным способом. Легкие работают нормально, пусть пока и не идеально. Ведьмачий слух улавливает легкие хрипы, но это пройдет через пару дней. Ждать более нельзя.
Алан поднялся на ноги, и оделся, время от времени шипя, когда при расширении легких, они давили на ребра. Малоприятное ощущение. Зато, когда плечи обнял доспех, стало, наоборот, хорошо, и как-то правильно.
— Вы зачем встали? — Раздался женский голос от открывшейся резко двери.
— Затем, что есть дела, которые я не могу отложить, миледи. — Голос ведьмака стал еще более хриплым, пусть и временно. Это, на удивление, придало ему мягкости, что моментально уловила целительница. — Не беспокойтесь, я отойду на полчаса, а потом снова в кроватку. Слово ведьмака.
— Ну, только если так. Даже при вашей невероятной скорости регенерации, разгуливать сразу, после того как очнулись от ранения, это верх инфантилизма, знаете ли. — Девушка нахмурилась, и метнула недовольный взгляд, который был легко отбит мощнейшей броней пофигизма.
— Не беспокойтесь, леди Нистен. Все будет хорошо. Пока я одеваюсь, расскажите, что случилось в то время, что я спал, прошу вас.
— Ну, после смерти троюродного дядюшки, оказалось, что и кузина тоже пропала куда-то. Мы обыскали весь замок, но не нашли ничего. Может, вы возьметесь?
— Может быть, но позже, миледи. Постойте, граф погиб? Бестия порвала?
— Да, — без доли сожаления, кивнула девушка. Видимо, привыкла уже к этой мысли. Да и жалеть о смерти человека, от которого ежедневно ждала гибели или чего похуже, просто глупо. — В общем, его похоронили в родовом склепе вчера на закате. Кузину ищут до сих пор. Поскольку, графство не может быть без управляющего, то мне, как старшей сестре, пришлось взять на себя заботу об этом. — Девушка без лишней скромности говорила о таких вещах, и ведьмак отметил весьма спокойное, и даже искреннее отношение к власти. — Так же, ваш контракт считаю выполненным полностью. Бестия мертва, ее труп лежит в холодной. До сих пор не понимаю, как это вы с ней сладили только?
— С трудом, — грустно хмыкнул ведьмак. Он до сих пор не мог понять, почему просто не шарахнул Игни изо всех сил по этой мутировавшей экимме, и решил потанцевать с ней. Где-то внутри он знал, что ему просто хотелось почувствовать этот бой, к тому же, только в бою можно осознать новую грань своих возможностей, не то ему хватило бы одного удара. Противник был довольно слабый, так что этого бы точно хватило, но молодой ведьмак не просто испытывал судьбу. Он желал стать сильнее, и за это нужно было платить. — Раз все разрешилось, пойду сварю себе зелье, чтобы выздороветь поскорее.
— Надеюсь, это не составит проблем. — Девушка покраснела. За то время, что ведьмак лежал раненый, она догадалась, что он никуда и не уходил, охраняя их от бестии. Сейден даже не представляла, какой нужно обладать выдержкой, чтобы сидеть и ждать смертного боя. Вполне возможно, что и последнего. Красноволосый ведьмак вызывал у нее чувство, похожее на… восхищение?
— Не составит, благодарю, — кивнул парень, и откланялся: — Мне пора. Думаю, очень скоро мы встретимся вновь, чтобы обсудить заказ на поиск вашей кузины.
— Конечно, непременно! — Воскликнула графиня, пусть еще и не утвержденная королем, но вполне законная.
— Всего наилучшего, миледи.
Алан направился прямо к тайному ходу, и шмыгнул туда, дождавшись, когда слуга пройдет мимо, и будет свободно. Дошел до кабинета, и покачал головой. Дочь графа, наверное, самая невезучая девица в мире. Ловушка, которую он тут поставил, была простой до невозможности, и девушка должна была только повредить ногу запнувшись, и потому, это должно было ее немного задержать, не более того. Но она ударилась о стену головой, в падении, и погибла, причем не сразу, а просто потому, что никакой помощи ей оказано не было.
— Премия Дарвина, однозначно, — покачал головой ведьмак. Перешагнул тело, и вошел в кабинет, где быстренько прибрал всю библиотеку по магии в свою "рунную сумку". Почти кубометр книг влез легко, как и немногие артефакты из местной коллекции. Прибрался тут хорошенько, затушил зачарованные свечи, забрав их с собой, и прихватил тело Ирмы. С ним на плече, он и вышел из тайного хода. Дошел до холла, и позвал дворецкого:
— БОГДАН!
Пока ведьмак ждал дворецкого, он вдруг задумался. "Премия Дарвина"? Кто такой этот Дарвин? Впрочем, это неважно. Главное, что это премия за самую нелепую смерть, вот только кому ее выдают, если получатель уже не нуждается… да вообще ни в чем!
— Что случилось, сэр? — Раздался немного ворчливый голос дворецкого из-за двери, откуда до этого Алан услышал его шаги.
— Да вот, нашел я вашу пропажу.
— Господи, да что же это такое-то!?! — Всплеснул руками мужчина, и подбежал к ведьмаку. — А… что это с ней?
— Да уж третий день, как мертва, так что не знаю. Графиня упомянула, что она потерялась, вот я и пошел ее искать. Правда, заказ на поиск мы так и не обговорили, а жаль. В общем, в тайном проходе нашел ее, по запаху.
— Погодите, сэр. Я сейчас позову слуг, и юных графинь.
— Хорошо, я подожду.
Люди набежали почти моментально. Новость распространилась быстро, так что уже вскоре в холле собралось все население замка. Через десять минут, наобсуждавшись, люди стали расходиться.
— Господин ведьмак. Пройдите в мой кабинет, нам есть что обсудить. — Сейден придержала его за руку, и кивнула в сторону лестницы. До кухни он так и не дошел, хотя очень страмился.
Устроившись в кабинете, куда служанка принесла офирский кофе с чем-то, весьма похожим на круассаны, Маркус уютно расположился на шикарном, глубоком кресле, приставив футляр с мечами к подлокотнику.
— Господин ведьмак, по первости, благодарю, что нашли нашу кузину.
В дверь кабинета тихонько поскреблись, и тут же, не дожидаясь ответа, вошла Флора.
— Не дождалась меня… — Укоризненно проговорила более благоразумная и спокойная, младшая сестра.
— Мы только начали, ты вовремя.
— Извините, у вас не найдется бумаги и пера?
— Возьмите на столе, — отмахнулась Флора.
— Благодарю. — Ведьмак не присаживаясь, начеркал несколько строк, и свернул бумажку, убрав ее в карман. — Так зачем вы меня звали, Ваша Светлость?
— Поблагодарить, и рассчитаться за то, что нашли тело кузины. Даже без заказа.
— Просто прошел по ее запаху, — Алан пожал плечом. — Это не сложно.
— В таком случае, двадцати флоренов вам хватит?
— Более чем, — ведьмак не стал отказываться от халявных деньжат, да и с чего бы?
— В таком случае, — Сейден передала ему кошель, и тяжело вздохнула: — …перейдем к следующему заказу.
— Ммм? — Алан удивленно приподнял бровь, и сильно надеялся, что получилось достоверно. Учитывая то, как некоторые стражники и слуги хищно смотрят на молодых графинь, ему уже стало понятно, что что-то не так. А как только он вошел в кабинет, ощущение подтвердилось. За ними наблюдали везде и постоянно, а в данный момент, ведьмак ощущал холодный взгляд из-за стены, а также ощущал ауру человека. Он и сам видел этот кабинет с той стороны, и тайный ход этот ему известен. Вывод? Кто-то из слуг задумал прибрать графство к ручкам своим липким, и две молоденькие графини показались этому человеку вполне себе подходящей целью.
— Мы бы хотели, чтобы вы нас охраняли. — Выдохнула Флора.
Алан прокачал ситуацию, и развернул бумажку, дописав несколько строк, а затем свернул ее обратно. Покачал головой, и ответил:
— Я не охранник, я ведьмак и занимаюсь охотой на чудовищ. — Твердо так сказал, чтобы без повторений. — На этом мы с вами расстанемся.
— Мы предлагаем вам баронство господин ведьмак. Если останемся живы в течение месяца.
— Вы и без меня останетесь в живых, — он покачал головой, и встал на ноги. Подхватил мечи, и подошел к столу, оставляя перо. Прошел мимо ошеломленных графинь, и вышел вон. Только Флора вдруг посмотрела на свои руки, и увидела в них свернутую бумажку с надписью: "читать в туалете".
Конечно, она удивилась, и все же, понимая неординарность ведьмака, она не могла просто откинуть предупреждение. Так что, повернувшись к сестре, она взяла ее под ручку, и потянула в сторону туалета. Совершенно молча, и якобы поплакать.
— Ну и зачем ты меня сюда утянула? — Спросила Сейден. — Нет, но каков ведьмак-то! «Я не охранник»… Тоже мне! Или к нему в очередь выстраиваются, чтобы предложить баронство?! Хам!
— Да тихо ты. Он передал мне записку, и на ней написано: "Читать в туалете". Так может, все же, прочтем?
— Да? Это когда это он успел? — Удивилась старшая.
— Когда мимо проходил к выходу. — Ответила младшая, и развернула листок.
«За вами постоянно следят, даже сейчас, из тайного хода.»
— То есть он все понял, и все равно отказал?! Если Олден, этот выродок, эта погань, сделает с нами то, что обещал, то я буду этому ведьмаку до конца жизни призраком являться! — Вскрикнула Сейден, сжав кулачки.
— Может, дочитаем, все же?
— Ладно, что он там еще накропал? — С некоторым интересом заглянула в развернутый листок девушка. Глубокие голубые глаза заскользили по строчкам, и даже перекрывшая зрение челка черных волос не помешала. Девушка только тряхнула головой, откидывая этот черный водопад вбок.
«…Обсуждать что-либо здесь и сейчас бессмысленно. Я помогу, если вы выявите всех, кто вошел в банду.»
— Да мы и так знаем всех… — Воскликнула Флора.
— А ты уверена? Вдруг кто-то еще из слуг или стражи пошел к ним? Генри Олден и сержант Лео Лакоста как-то договорились, а капитана замковой стражи не видно уже два дня. Вероятнее всего, больше и не увидим, ведь тот был дружен с батюшкой, и не дал бы нас в обиду. А ведьмак прав, хоть и хамоват, тут ты права. Мы не знаем всех, а вычистить их нужно сразу, одним махом, иначе жизни нам не будет. Сделают шлюхами для стражников, и заставят подписывать все, что им понадобится! — Сейден снова едва не заревела, но удержалась. Впрочем, пара слезинок все же капнуло.
— Не сделают. Себе оставят, урроды. Мы слишком красивые, чтобы отдать нас солдатне. А вот на фисштех посадят, это точно. — Флора была мрачна и подавлена.
— И что будем делать?
— Похоже, то, что скажет ведьмак. Это пугает, но и выбора у нас вообще нет.
— И… ты ему доверяешь? — Сейден спросила не просто так, а оттого, что у Флоры на людей нюх, чуйка, как ни назови.
— Да. Он защитил нас, хотя мог этого и не делать. Мог защищать того, кто ему платит, то есть дядю, но выбрал нас. Не знаю почему, но я почти уверена, что и кузину тоже он угомонил. Все это было выгодно только для нас с тобой, понимаешь? Он уже выбрал сторону, пусть про ведьмаков и говорят, что они нейтральны. Впрочем, про них много что говорят, а на самом деле, сама видишь, как оно все.
— Может ты и права. Значит, доверимся.
— Значит, доверимся.
Алан вскорости покинул замок, отчего многие вздохнули с откровенным облегчением. Ведьмак мешал их планам, но теперь, когда он покинул это место, ничто более не могло предотвратить их планов. Широкая спина черного всадника удалялась все дальше, пока не скрылась вовсе.
Сделать сестры ничего не успели. Этим же вечером, после того, как ведьмак демонстративно уехал из замка, стража совершила переворот. Он был тихим, без лишнего насилия и убийств. Просто некоторых людей прихватили за локотки, и отконвоировали в темницу замка. Среди них был и дворецкий Богдан, и многие другие слуги, что служат в семье графа уже не первое десятилетие. А Генри Олден занял спальню графа, тогда как Лео Лакост — покои капитана стражи. Поздно вечером, в пиршественном зале, новый «граф», принимал приближенных, и закатил целый пир. Они веселились, пили, ели, и в какой-то момент, изрядно набравшись, Генри приказал двум стражникам:
— Приведите девок.
И, конечно, «девок» привели. У старшей синяк на поллица, потому как сопротивлялась. У младшей порвано платье в районе лифа. Но лица злые, несломленные сексуальным насилием — Генри приказал, чтобы пока не трогали, потому как он пожелал быть первым. Девушек поставили на колени, прямо перед Генри, и тот встал из-за стола. Чуть шатающейся походкой он приблизился к ним, осмотрел лица, и с удовольствием выдал пощечину Сейден, от чего она аж зубами щелкнула.
— Теперь вы принадлежите мне, и станете делать все, что я вам скажу. А иначе, с вами повеселится вся стража. За проступок, вы будете наказаны неделей в казармах. Каждая. Вам все ясно? А теперь, раздевайтесь, и станцуйте для нас. Ну! Быстро! Эй там. Сыграй что-нибудь, чтобы шлюхам было сподручнее!
Дверь в залу тихо открылась, и вошел молодой человек в черном доспехе. На животе черненая кольчуга, на плечах тоже, но по большей части она прикрыта кожей. В правой руке меч, ловит отблески свечей на свое стальное лезвие. Шаги неслышны, дыхание тихое, как у спящего человека. «Пурга» в крови вывела его рефлексы на максимум возможного для его мутировавшего тела. Тихое:
— Аард.
И троих стражников впечатывает в стену, отчего они моментально потеряли сознание. Впрочем, двое уже не очнутся, потому что черепа проломлены. Третий… если сильно повезет, но тоже вряд ли. С таким обширным кровоизлиянием в мозг, не выживают. Обычно.
Меч описал дугу. Голова обернувшегося Лео Лакоста, подпрыгнула в воздух, упала на стол, и «удачно» остановилась прямо в блюде, конвульсивно моргнув левым глазом в полной тишине. Удивленное выражение так и не сошло с его лица.
А затем, все в зале узнали, за что так боятся ведьмаков. Меч превратился в мясорубку, в воздух полетели руки и головы людей, и все вокруг залили реки крови. Люди хотели сбежать в дверь, но та оказалась заперта знаком Ирден, и барьер не выпустил никого. Генри Олдер даже протрезвел от зрелища, громко пернул, и попытался спрятаться, но не смог. Ведьмак ударил по столу стопой, и тот отъехал, открыв стоящего на карачках «графа».
Вжух…
Голова слетела с плеч, заливая все вокруг кровью разбойника. Последняя четверка, оставшаяся в живых, попыталась напасть на ведьмака вместе, но кто бы им позволил? Аард разметал их построение, и четыре блика клинка, поставили в их жизнях красную точку. В зале осталось только трое живых. Две сестры, жавшиеся друг к другу у стены, и ведьмак. Весь в крови, с ног до головы, с мечом, с которого стекает эта руда жизни, желтыми глазами, что оглядывают каждый сантиметр зала, и могучим телом, от которого идет мощное ощущение внутренней силы.
Ведьмак осмотрелся, вытер меч о тело мертвеца, протерев начисто о сюртук другого мертвеца, что на удивление, остался довольно чистым. Пригладил растрепавшиеся во время боя красные волосы, и повернулся к графиням.
— Вам придется нанять новую стражу.
В этот момент, девушки не выдержали. Сначала вырвало старшую, а затем и младшую. Когда они закончили, то потеряли сознание.
— Мда… — Красноволосый покачал головой, и снял барьер, в который уже бились с другой стороны. Стражники низшего звена ворвались в зал, и увидели бойню. Увидели и ведьмака, который должен быть уже далеко отсюда. Их стало выворачивать наизнанку, от того, на что они смотрели.
— Сдавайтесь, бросайте оружие и доспехи, и бегите из замка, а там и с земель графства. Здесь предателям жизни не будет. Или же, нападайте, и присоединяйтесь к своим командирам в загробном мире. — Слова ведьмака словно нарушили хрупкое равновесие. Мужчины начали бросать мечи и алебарды, снимать форменные стеганные куртки, и отходить к выходу. Но, как всегда, даже в подавленной толпе найдется кто-то смелый, что бросит вызов, и будь тут другие обстоятельства, можно было бы и помягче, но миндальничать сейчас, находясь в одиночестве против полусотни мужчин, вооруженных мечами и алебардами, нельзя ни в коем случае.
Только из очереди выбежал один из стражников, с мечом наперевес и раскрытым в крике ртом, как ведьмак в два приема четвертовал его, и снова замер, глядя на людей безжизненным взором желтых глаз.
— Продолжайте, — приказал он, стоя на месте.
После такой демонстрации, желающих подраться более не нашлось. Когда все выкинули мечи и форму, он погнал их на выход из замка. Отогнав людей на пять километров, как раз в сторону своих лошадок, что ждали его в лесу (прямо у входа в подземный ход, через который Алан возвращался после демонстративного отъезда), он верхом вернулся в замок, и пошел обратно в залу. Вынес оттуда графинь, и устроил их в гостиной, а затем отправился в темницу. Освободил слуг, дворецкого, и десяток человек, что раньше служили в страже, и были преданы капитану. Раненные, но в сознании, и двигаться могут вполне. Так что, их ведьмак тоже освободил, и приказал служанкам перевязать их, и вообще, обиходить.
Выбрал среди них самого авторитетного, и проговорил:
— Теперь ты капитан замковой стражи. Приводи себя в порядок, нанимай стражников, и представься госпожам графиням. Найди мага, что согласится жить в замке постоянно, и заботиться об этих землях и их обитателях, под клятву.
— Я… — Растерялся сержант, лет двадцати семи, примерно.
— Это приказ.
— Есть, сэр! — Встал во фрунт раненный парень, но даже не поморщился. Более того, он даже не поинтересовался, почему ему приказывает ведьмак. А потом, он увидел залу, полную трупов, и подобные вопросы вообще не захотели приходить в пустую голову. От греха подальше.
Служанки возились с юными графинями, а ведьмак продолжал восстанавливать замок после бойни, взяв власть в свои руки. Девушки пришли в себя только на второй день. Переварить все произошедшее оказалось просто непосильно за малое время, и они еще неделю ходили по замку, как приведения. Но очередным утром, вместо служанок к ним в комнату, где они спали вместе (от страха), ввалился ведьмак. Раздался плеск воды, и девичий визг разлетелся по всей центральной части замка.
Богдан, находившийся на первом этаже, его прекрасно услышал, и только улыбнулся. Он видел Алана с ведрами в руках, поднимающегося наверх, так что понимал источник звука, и его причину. Более того, он считал, что этот шоковый подход, вполне может иметь успех, и потому, молчаливо потворствовал его воплощению. А уж когда углядел двух графинь в мужеской одежке, бегающих по внутреннему двору под звуки хлыста, то и вовсе заулыбался. Не самому факту, конечно, а той ругани — весьма энергичной, к слову сказать — которая лилась из уст девиц.
Алан провел в замке месяц, и считал, что потерял уйму времени, однако были и плюсы.
Спокойные тренировки, получение титула барона Вейли, и конечно, отличные отношения с графинями, все это большие плюсы, как ни глянь. Со старшей, просто хорошие дружеские отношения, а с младшей, Флорой, так и вовсе, более близкие. Противостоять обаянию ведьмака она не смогла, или не захотела.
Устоявшись, положение графинь в замке стало незыблемым. Стража пополнилась новыми лицами, новый капитан стражи оказался вполне удачным выбором, а замковый маг — очередной неудачник, недоучка из Бан Арда, — вполне толковым мужчиной, лет сорока на вид. Образованный и приятный собеседник, но для завершения обучения нужны не столько знания, хоть без них и никак, сколько талант. С последним у него не очень, но с годами, он явно вырос в силе и профессионализме, а потому пользовался вполне заслуженным уважением.
Когда Алан понял, что здесь все будет в порядке и без него, он уехал из замка. Нужно было навестить свои новые земли, выстроить систему, чтобы иметь возможность не появляться там годами, но все продолжало работать, а потом, возвращаться на большак. Баронство, это замечательно, но ведьмак — это его суть, и отворачиваться от нее Алан совершенно не желал.
Лошадь мерно трусила вперед, отмеривая километры, а ведьмак перекатывал в руке странный зеленый камень, что слегка светился изнутри чистым светом. Этим камнем с ним расплатилась мать графинь, точнее, ее призрак. И сказала так:
— Эльфский ключ-камень — очень редкий артефакт. Я не знаю, от чего он, но если ты найдешь дверь, то станешь богатым человеком.
Тот принял сокровище, кивнул на прощание, закрывая ее гроб пинком по каменной крышке, и ушел, закрыв за собой и склеп. А теперь вот, смотрит на камень, и раздумывает, на кой хер он его вообще взял? Ведьмак убрал камень в рунную сумку, и слез с коня. Впереди долгий путь и стоит хорошенько отдохнуть. Эх, сейчас бы Флору под бок — девушка она теплая да нежная — хорошо было бы. Под эти мысли, молодой ведьмак уснул.
Баронское поместье, пожалованное ему графинями Нистен, оказалось довольно велико. Два небольших городка, три десятка сел, и под полсотни выселков. Общее число душ — двадцать три с половиной тысячи человек. Изрядно…
Алан устроился в баронском "замке", который мало чем отличался от довольно бедного поместья, и взялся за дела. Перелопатить в одно лицо целую гору бумаг, свести показатели, вывести нюансы, и по каждому вопросу разузнать у управляющего, а потом еще и съездить на место, и выяснить как все было на самом деле… Это заняло два с половиной месяца, однако, к весне он был полностью готов. Пришлось смотаться за деньгами в Новиград, и много чего прикупить по всему материку, но сам Алан считал, что оно того, определенно, стоит.
На удивление, но южнее Яруги почему-то почти не садят и не едят картофель, а методы обработки полей допотопные настолько, что дальше просто некуда. В первую голову, Алан обратил свое внимание именно на сельское хозяйство, и модернизировал его. Недовольных хватало, но поскольку он тут главный, то просто заткнул, кого и силой. Не до дебатов ему было тогда — цейтнот.
Как оказалось, в болотах на его земле, имеется железо, так что Алан не стесняясь принялся и за это направление. Начал с дамбы, чтобы осушить болотистую местность, а пока природа медленно реагировала на столь резкие изменения, он уже установил водяные колеса и создал промышленную кузню.
Здоровенное помещение, рассчитанное на десятки кузнецов, которые должны не создавать шедевры, или просто вещи, а делать полуфабрикаты. Стальные листы, например, сетку, трубы, проволоку и прочее в таком духе. Конечно, для всего этого нужны станки, и как раз с этим проблем у Алана не было. Рядом текла река с большим водопадом, так что сделать водяные колеса было довольно просто. И пусть мужики трудились в поте лица, но у них был нормированный рабочий день и заработная плата, как в лучших домах! Многие были только рады подобному новаторскому подходу нового барона, а потому работали спокойно и уверенно.
— Гнешка! Живой ногой дуй к Сиволапу! — Рявкнул Алан. Девчонка, подвизавшаяся на побегушках, лет десяти, рванула с места так, как никакой оборотень не сможет. Мелкая, юркая, быстрая, Гнешка стала если не правой рукой, то как минимум пальцем на ней. Важным и нужным пальчиком на побегушках.
Не прошло и пяти минут, как в здание кузни в нижнем городе, вошел высоченный, могучий, как медведь, вставший на дыбы. мужичина.
— Звал, барон? — Пробасил он.
— Звал, звал. Поди-ка сюда. Получилось, кажется.
— Нука-ся, — Гигант наклонился, провел лопатообразной ладонью по оси станка, и тут же подобрал удивительно ловкими пальцами небольшую, тонкую железячку. — Тааак. И чего далее-то?
— А вот погляди, — Барон вбил гвоздь в доску, и рядом вкрутил возможно первый шуруп в этом мире. — Выдерни оба, и скажи, какой трудней идет.
Гигант, конечно, с легкостью вытянул гвоздь из дерева, лишь легкий скрип огласил помещение. А вот шуруп! Он уж и так и эдак, но все же взялся по ухватистее, и выдрал с мясом. Дерево встопорщилось занозами, словно укоряя его в этаком варварстве.
— Загибулина покрепче держится, — кивнул гигант. — Много крепче.
— Именно! Как мыслишь, будут брать?
— Отож! На века можно прихерачить! Особливо для мелочей. Наличники на окна, двери те же, доски половые, да много где — куды лучше гвоздуев будут. А по цене как?
— Вдвое от гвоздей. — Алан хмыкнул, глядя на то, как перекосилась рожа гиганта. — От наших гвоздей, — все же уточнил он.
— О! Тогда можно и надбавить!
— Можно и нужно, Сиволап. Что там с петлями? Получилось?
— Пресс работает нормально. Ребята с чернением заебались, но освоят. А если твой мастер железа, этот сраный недорослик прекратит мужиков доводить, то еще быстрее получится.
— Ша, Сиволап. Гнома не трогать. Важный гость. Вот закончит обучение, тогда и прикопаете.
— Правда, можно? — С невероятной, чистой надеждой во взоре глубоко посаженных темных глаз, вопросил гигант.
— Нет, конечно! Ты в своем уме? — Алан хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся. — Здесь пока только он в легировании металла разбирается, и сталь без него не сварить. Тем более — нержавейку. А вы, прекращайте идиотничать, и начинайте учиться во все лопатки. Так мужикам и передай. Присадки-то я найду. и поставщиков озадачу, но кто будет мне стали варить, когда мелкий свалит? А? Или ты предлагаешь мне у печей стоять?
— Да научимся мы! Дай время, барон! — Пробасил возмущенно главный мастер-кузнец.
— Да я и даю! — Рявкнул Алан. — Шевелитесь!
— Угу, — кивнул мастер железа, и спросил: — Кого к ентому монстру поставишь, загибулины делать?
— Аршавку. Он парень смышленый, вот и пусть шурупы крутит, да отвертки к ним. Я сделаю пять таких станков, на разные размеры, вакансии можешь использовать для девок, что приданое готовят. Тут все просто, пораниться сложно, вот и пусть зарабатывают.
— ДЕВКИ?! — Возмущение так и поперло из кузнеца.
— А ну не ори! Или напомнить, с кем беседу ведешь?!
— Прости, барон. Да вот только пускать баб к металлу…
— Ничего. Бабы не хуже мужей с этим справятся при должной толике внимания.
— Ну… ну нельзя так!
— Нельзя, говоришь, Сиволап?.. — Как-то даже нежно, чуть ли не пропел Алан. — А В ДЕРЬМЕ ЖИТЬ МОЖНО?!! В БЕДНОСТИ ПРОЗЯБАТЬ ИЗ-ЗА ЗАМШЕЛЫХ ТРАДИЦИЙ, МОЖНО?! — Реально вызверился барон. — А теперь, послушай-ка меня. Срать мне, как ты этот мир видишь. Моя задача не в том состоит, чтобы кузнецов ублаготворять, а в том, чтобы мои люди жили богато, долго и хорошо. Как правителя этих земель и людей! И если мне начнут ставить препоны мои же люди, еще и из-за подобных вот верований, поверь мне, мастер, ты увидишь новую сторону меня, от которой даже ты поседеешь от страха. Ты меня понял, Сиволап?
От невысокой рядом с этим медведем фигуры разошлась настоящая жуть. Гигант невольно отступил сначала на шаг, потом на два, и едва удержался, чтобы еще шажок не сделать. Сиволап действительно испугался, и поверил барону как-то сразу. Отчетливо так, ясно увидел свою смерть, и смерть всякого, кто поперек планов барона встанет, словно бы это знание заботливо вложили ему прямо в голову.
С другой стороны, эту вот уверенность подпирали те новшества, что привнес барон, и они действительно были хорошими. Вполне посильный рабочий день, зарплаты, чего вообще нигде нет, и не будет еще несколько веков, всемерная помощь малому бизнесу, и многое другое. Так что, здравый смысл встал не на противоположную чашу весов, а на ту же, где страх перед бароном угнездился.
Всего за год в прошлое ушел дефицит хлеба, мясные фермы, молочные, где централизована вся забота о свиньях и коровках, а уж маслобойня, это и вовсе шедевр инженерной мысли, потому как люди в баронстве не только о голоде позабыли, но и на продажу много чего остается. Конечно, немногим нравится, что приходится десятину зерна сдавать в хранение барону на случай неурожая, однако даже так есть чем торгануть. И опять-таки, барон выкупает же! По отличным ценам!
В общем-то, баронство Вейли действительно преобразилось, и именно барон стал тем, кто превратил бедствующий народец в гордость графства.
Обычные кузнецы тоже оказались рады новому производству, потому что покупали они уже прошедшее первую обработку железо, а не сырую крицу, да и на заказ могли приобрести слитки готовой высокоуглеродистой стали, так что работа сокращалась на добрую треть, что повысило скорость изготовления продукции, и уменьшило стоимость. Все в плюс.
Конечно, такому предприятию нужны потребители, оптовые закупщики, и первым из них выступило графство. Графини моментально смекнули что к чему. Нашли более мелких клиентов, и занялись перепродажей листового и слиткового металлов: чугуна, стали, и прочего, что предлагал относительно небольшой металлургический заводик ведьмака. Собственно, этот заводик за полгода работы принес им в казну ЧЕТЫРЕ годовых объема золота.
Новый вид гвоздей, шурупы, выделанные из отменной нержавейки инструменты, все это постепенно появлялось в продаже, и взорвало рынок.
Сельское хозяйство тоже в гору пошло, юга все же. У людей баронства стали появляться излишки, и их можно было продать. Все это привело к повышению качества жизни, как людей, так и самого барона, который наметил перестройку замка лет через пять. Собственно, Алан собирался снести старый замок, к чертовой матери, и поставить на его месте нечто волшебное, но пока это были только планы, да и денег особо не было — все в дело шло. Баронство только через год смогло вернуть те деньги, что он потратил на подъем двух сфер — металлургии и сельского хозяйства. Понадобится время, чтобы казна баронства могла позволить себе полномасштабное строительство замка. Да и первыми нужно строить дороги — для торговли хорошо. Потом понадобится транспорт, а это лошади — тоже заводик нужен. Потом грибные фермы, расчистка дополнительных полей, мельницы, централизованное животноводство — но это хотя бы уже в процессе, что потребует постройки больших ферм… В общем, не до замков, пока что.
Алан задержался в своем баронстве на полтора года, чтобы выстроить систему, которая может — и будет — работать без его пригляда, поставил надежных людей на нужные места, и только когда был уверен, что все в порядке — уехал. Большак уже не звал, он буквально орал в ухо каждый божий день.
Стоит заметить, что в баронство он вернулся только через несколько лет, но все работало как часы, хотя люди на местах воруют нещадно, это да. Отправив воров копать крицу, Алан подправил систему, и занялся животноводством. Выстроил дороги, снова преобразовал фермерское хозяйство, расширил производства на скопленные деньги, и даже построил новый замок. Заново построив рабочую систему за пару лет и снова уехал. Тут ведь главное что? Главное — правильные люди на правильных местах, потому как "кадры решают всё". Казна баронства продолжила пополняться.
Этот новый для него опыт управления баронством, постепенно стал образом мыслей человека владетельного, влиятельного, по-своему могущественного. Алан не сразу заметил, насколько он изменился, но в какой-то момент, он уже не мог не видеть нового себя, и в конце концов, просто принял то, кем стал. Ничего плохого в этом не было, так и чего ради тогда сопротивляться?..
Ковир, крайне интересное местечко. Дальний север вообще очень живописен, особенно по весне — не контрасте, так что Алану он полюбился своей неочевидной красотой. Кобылка с забавным именем Верстинка Анабель Третья, протопала по сходням, а ведьмак шел рядом, прикрывая ее глаза ладонями. За охрану купец уже рассчитался. Так что на корабле его более ничего не держало.
Порт вокруг разве что не жужжал, но атмосфера была именно такая — деловитая, сосредоточенная, какая-то естественная, отчего Алан безотчетно кивнул про себя. Оказывается, и в этом есть своя красота. Впрочем, он далеко не первый, кто заметил, что на чужую работу приятно смотреть, как на горящий огонь или текущую воду. Расслабляет.
Пройдясь по пирсу, он вышел на землю, и с легкой улыбкой, ударил по ней каблуком сапога. После корабля, земля ощущается совершенно иначе, но несравнимо приятней качающейся палубы, это он ощутил далеко не в первый раз, и вряд ли в последний. И ведь есть люди, для которых палуба куда милее! Психи…
Ведя кобылку в поводу, Алан собирался найти гостиницу, но не дошел. Прямо на улице его окликнули, что случается довольно редко, особенно здесь, в землях Грифонов, которые забирают себе все заказы.
— Эй! Ведьмак! — Крикнул низенький, богато разодетый купчина, блеснув медной пряжкой на шапке.
Грифоны имеют заслуженную репутацию, тут уж не поспоришь. Просто рыцари без страха и упрека, как ни глянь. Раньше ведьмаки шатались по всему Континенту, и частенько дрались за заказы, но сейчас земли поделены, и драки сошли на нет. Крайне редко кто-то выходит за границы ответственности своей Школы, как Алан, но он в принципе любит путешествовать, а потому мотается по всему Континенту, и плевать хотел на прописанные границы. К тому же, он старается не создавать конфликтов, и не дерется за заказы, спокойно отдавая их исконным владельцам. Однако, даже так без работы не остается — слишком много в мире гнуси, и даже Школы Грифона не хватает, чтобы взять все заказы на северо-западе Континента, так что на хлеб с маслом ему всегда хватает.
— Чего тебе? — Повернул к нему голову Алан, моментально охватывая взглядом его фигуру.
— Дело есть, — хмыкнул мужичонка, и открыто почесал выдающееся пузо. — Пойдем, сядем в таверне, да обсудим.
— Пойдем, выслушаю тебя.
Они молча прошли в переулок, оттуда по мостку через канал, и вошли в корчму. Коня слуга тут же пристроил в конюшню, так что Алан настроился серьезно поесть, раз уж все равно за чужой счет жрать будет.
Стройная, на удивление, официантка, стала приносить блюда, заставляя стол выпивкой и едой, а ведьмак принялся с удовольствием ее уничтожать. Впрочем, купчишка не отставал, что говорило об изрядном опыте таких вот "обжираловок".
Первым от стола отвалился купец, и с явным уважением посмотрел на "противника", который продолжал обгладывать куриный окорок, время от времени запивая элем. Впрочем, минут через пять, Алан откинулся спинку деревянного стула, и смачно отрыгнув, спросил:
— Что за дело?
Купец искренне рассмеялся, и запил смех из своей кружки.
— А ты молодец, ведьмак. Мало кто может победить меня за столом.
Алан слегка вспотел, потому как все время, пока ел, он плотно контролировал ЖКТ, чтобы усвоить как можно больше, и как можно качественней. Собственно, именно это и позволило ему "победить" в обжираловке. Жульничество, конечно, но для налаживания контакта с клиентом — самое оно. Отпив еще холодного эля, он кивнул, принимая комплимент, и вопросительно приподнял бровь. Купец кивнул, и заговорил:
— Я хочу нанять тебя, ведьмак, чтобы вытащить из тюрьмы своего сына. — Вот теперь толстый купец совершенно преобразился. Он стал действительно опасным хищником, способным на все, ради защиты своего потомства.
— И зачем тебе для этого ведьмак?
— Мой сын — чародей, но не состоящий в Капитуле. Придворная чародейка, с которой у него были… отношения, из-за ревности, отправила его в тюрьму, и я ничего не смог сделать. Пробовал подкупить десятки людей, но… В общем, ничего не вышло. Эта сука, Лаферти, держит власть жестко, даже король, наверное, обладает меньшей властью, чем она.
— От меня-то ты чего хочешь?
— Я!.. — Купец аж привстал, но тут же плюхнулся обратно своим тяжелым телом. — …не знаю…
— Ты уже понял, что не по адресу обратился, да?
— Ты — моя последняя надежда! Я для тебя все сделаю! Все отдам! Только верни моего сына!
— В принципе, не вижу ничего сверхсложного в том, чтобы вытащить твоего сына из тюрьмы, но прежде чем согласиться, я хотел бы все выяснить.
— Что?!!
— Не ори, — Алан поморщился, ощутив на себе взгляды как минимум половины посетителей заведения.
— Но… КАК?!! — Громким шепотом выдохнул купчишка.
— Это не твои проблемы. Пока что, по крайней мере. Встретимся здесь же через неделю, и обговорим сроки и оплату. Или расстанемся, если я решу, что это невозможно.
— Это уже больше, чем я мог бы надеяться! — Воскликнул купец, и повернулся, чтобы позвать хозяина и рассчитаться, но повернув голову обратно, ведьмака на его месте уже не было. — Какой опасный человек, — выдохнул мужчина, и все же, он был радостен, ведь у него появился шанс. Хоть какой-то.
Алан устроился в хорошей гостинице, благо деньги у него пока имелись, и стал наводить мосты. Первым делом он нанес визит вежливости баронессе Фуарт, с которой работал в свой прошлый приезд в Ковир. Собственно, женщина приняла бывшего любовника с радостью и некоторой надеждой:
— Здравствуйте, дорогой мой друг, — она даже раскрыла объятия, и обняла ведьмака по старой памяти. Шикнув слугам, чтобы исчезли, молодая женщина потянула его на второй этаж своего особняка, где практически тут же упихала его в ванну. Самостоятельно вымыла его, и утащила в постель. И все это, в полном молчании, разве что время от времени мурлыкая какую-то песню себе под носик.
Пришлось отработать по полной схеме, так что только через пять часов ведьмак откинулся на подушки, и подумал, что зря он снова связался с этой нимфоманкой. Глядя на свернувшуюся калачиком, спящую женщину, Алан тяжело вздохнул, и покинул постель. Пожалуй, ванна ему сейчас не помешает.
— Любезный, ванну, — кинул он слуге, и спустился на первый этаж особняка. Прихватил на кухне целый поднос еды, и пару бутылок вина, после чего вернулся обратно. Ночь прошла бурно, перемежаясь короткими периодами отдыха, и даже сна — целых полчаса подремали. Лишь с рассветом пара угомонилась, и уснула, встав только к обеду.
Даже для выносливого тела ведьмака такие марафоны, это чудовищно тяжело, потому Алан не мог понять, как выдерживает их Верона. И ведь поспали часов шесть всего, а она разве что не светится от внутренней энергии и здоровья. Сам же Алан, не то, чтобы ноги волочил, конечно, но ему пришлось крайне жестко контролировать собственное тело, чтобы не выглядеть как обычно. Даже если бы он бежал все это время без передышек, то устал бы куда меньше, что уж там.
Наверное, именно из-за своей выносливости Алан стал для баронессы кем-то большим, чем длинная череда жеребцов в ее "конюшне", и именно поэтому в прошлый раз она так просила его остаться с ней насовсем.
За роскошным завтраком, Алан усмехнулся одними глазами, и спросил:
— Теперь ты готова говорить?
— Мрррр… — Кивнула девушка, лет двадцати пяти с виду. Сидя перед ним в одном халате, она медленно пила травяной взвар, и кидала игривые взгляды. — Говори.
— Чудесно выглядишь, дорогая, — зашел ведьмак издалека. Баронесса улыбнулась, принимая комплимент. Впрочем, это даже не комплимент, а чистая правда. Чудовищно дорогие магические зелья и декокты стоят своих денег, что и позволяет ей в свои сорок три, выглядеть на двадцать с небольшим. Впрочем, не ей задумываться о деньгах, особенно с шахтами, что принадлежат ей, а до того — мужу, барону Фуарт, ныне, увы, покойному. Сердце не выдержало… В чем-то Алан бывшего барона понять вполне мог. Проще сдохнуть, чем так заябываться. — Скажи, что ты знаешь о ковирской тюрьме-на-воде.
Игривость и веселье с лица баронессы словно стерло, одним мигом.
— Во что вы вляпались, друг мой? — Нахмурилась она, строго гладя на ведьмака. — Снова сошлись на узкой тропке проклятым?
— Это сейчас неважно, потому как я пока что только принимаю решение, "вляпываться" или нет.
— В таком случае, — она нахмурилась еще сильнее: — … ни в коем случае, вы слышите? Забудьте! Это страшное место! Плавучая тюрьма создана магами, и как раз-таки для магов. Вам там тоже совсем не понравится, уверяю вас! Капитул создал эту тюрьму вовсе не потому, что решили показать, какие они гуманные, а потому, что там пытают пойманных магов! Ведьмаков, к слову сказать, тоже!
— Вот как? Интересное местечко.
— Забудьте! — Почти рыкнула баронесса. — Лучше оставайтесь со мной! Вы же знаете, я очень богата, и смогу дать вам всё!..
— Дорогая, успокойся. Я же не собираюсь туда попадать, в конце концов! Расслабься! Лучше давай поговорим о придворной чародейке…
— Нет-нет-нет! Алан, ты самоубийца? Учитывая твой первый вопрос, второй наводит на крайне непростые размышления! И весьма неприятные размышления! Дорогой, ну зачем это тебе нужно?! Оставайся со мной!
— Ладно, ладно, расслабься. Пока что, я никуда не тороплюсь, и если ты не против, то погощу у тебя недельку.
— Ну что ты! Конечно, оставайся сколько пожелаешь! — Вот теперь она немного расслабилась, и приятно улыбнулась.
Три дня прошли в утехах и сибаритстве, а на четвертый у баронессы было приглашение на бал в горное поместье графа Бувала. Алану пришлось натянуть модные одежды, и накинуть на шею баронскую цепь, чтобы сопровождать подругу на торжество, по случаю дня рождения виконта Бувала. Для него это был прекрасный шанс познакомиться с местным двором, а может и пересечься с придворной чародейкой, если она почтит бал своим присутствием.
Поездка получилась весьма увлекательная. Собственно, ехать пришлось довольно далеко, около шести часов, но к счастью, имелся в хозяйстве баронессы отличный экипаж. Жестковато, но вполне терпимо. Алан даже решил было "придумать" рессоры, и даже накидал примерный план того, как на этом заработать, но пока что дергаться не стал. Всему свое время.
Когда добрались, и покинули карету, ведьмак с некоторым, пусть и коротким, но удивлением, обозрел этот… дворец, иначе и не скажешь. Он втрое больше, чем королевский дворец в Метинне! Втрое! Вписанный прямо в отвесную скалу, огромный замок можно было бы назвать твердыней, если бы не его исключительная визуальная воздушность, почти сказочность.
— Красиво, — отметил Алан, позволяя баронессе взять себя под руку.
— О, вы еще не видели его отделку! Уверяю, вы будете в восторге. Граф Бувал чрезвычайно богат, и день ото дня только богатеет.
— Интересный, должно быть, человек.
— Он еще и алхимик не последний.
— Вот как? Пожалуй, нам будет о чем поговорить. Идемте, драгоценная, я уже предвкушаю.
Замок блистал огнями, женщины украшениями, а мужчины сдержанно поблескивали оружием. У Алана тоже было все с собой, в пространственной рунной сумке, в данный момент скрытой простенькой иллюзией. Ну правда, не мог же он прийти сюда без меча! Да и вообще, куда бы то ни было, если на то пошло.
Стоит заметить, что Верона не ошиблась. Отделка замка поражала воображение вкусом и дороговизной, а зеленая гостиная привела в полный восторг. Полы из зеленого гранита, стены задрапированы зеленой тканью, а белый потолок оттеняет все это великолепие лепниной и огроменной люстрой из хрусталя и металла.
— Действительно, великолепно, — кивнул ведьмак.
— Я же говорила. Идемте, дорогой друг, я познакомлю вас с младшим братом владельца этих красот и земель, советником Его Величества Герарда Тройденида.
Стоит заметить, что Советник не понравился ведьмаку с первого же взгляда. Высокий, чуть грузный мужчина имел глубоко посаженные, небольшие глаза, мясистый нос, и третий подбородок, однако позволял себе смотреть на него сверху вниз с первой секунды. Алан был настроен к нему вполне дружелюбно, но после приветствия небрежным кивком, переменил свое мнение. Окинул толстячка презрительным взглядом, и едва ли перекинулся парой слов, после чего просто вышел из разговора, и спокойно ушел к длинному столу уставленному едой и выпивкой, оставив баронессу общаться с неприятным ему человеком. У нее проблем с этим не было, тогда как ведьмак едва сдерживался, чтобы не сломать ему лицо.
Вскоре баронесса снова присоединилась к нему у стола, и спросила:
— Что случилось, дорогой друг?
— Он мне… — Ведьмак удержал зевок, и закончил: — … не понравился. Надменный прыщ.
— Хм… Не стоит так говорить, не здесь уж точно.
— Не беспокойтесь, баронесса. Если он перестанет меня устраивать, то просто исчезнет.
— ТАКОЕ тем более не стоит говорить вслух! — Ярким шепотом почти воскликнула женщина.
— Угу. Лучше попробуйте канапе. Очень вкусно.
— Ох, с вами иногда так трудно говорить, — удрученно покачала головой женщина, и все же открыла ротик, чтобы откусить от поданного ей блюда. Получилось чрезвычайно… интимно, отчего несколько людей по-соседству почувствовали себя не в своей тарелке. Да настолько, что мужчина лет сорока не выдержал, и громко проговорил:
— Здесь множество комнат, баронесса, где вы можете выебать своего очередного кавалера, и не выставлять свою похотливую натуру напоказ.
Алан обернулся, посмотрел на мужчину, и отложив канопе, подошел к нему. Постоял несколько секунд под презрительным взглядом, и каааааак вшарашил направленной эмпатией, передавая ему дикую ярость, напополам с жаждой крови. Мужика пошатнуло, он даже оперся рукой на стол, и это была просто прекрасная возможность. Ведьмак с виду легонько ударил по столу, и с некоторым трудом провел свою силу через твердое тело столешницы. Из нее перешел в руку противника, и отпустил. Кости руки мужчины буквально взорвало изнутри!
— АААААААААААААААААААА!!!
Схватившись за руку, он упал на пол, убаюкивая пострадавшую конечность, пока Алан сумрачно смотрел на стол, пошедший десятком трещин прямо там, где прошла его сила. Контроль хреновый, есть куда расти.
— Не визжи, и запомни на будущее, что баронесса моя подруга. Еще одно подобное высказывание, и я вызову тебя на дуэль, где и распотрошу, как кабана. Мы друг друга поняли?
— Дддда… кто… ты… такОЙ!!?
— А что, по моим глазам не видно?
— В-в-ведьмак! — Сказал, как сплюнул, раненный мужик.
— А теперь опускаем глаза чуть ниже… еще ниже, и видим баронскую цепь. Вижу… Вижу как мысль поднимается из самых неизведанных глубин твоего разума. Давай, поднапрягись, и поймешь!..
— Барон может вызвать тебя на дуэль, Койон, — завершила мысль подошедшая баронесса, с огромным удовольствием добивая старого недруга. — И судя по всему, хочет.
— Ты это изначально задумала, шлюха? — Поднялся на ноги Койон Вельгодский, и тут же улегся обратно, на сей раз без сознания от удара кулака ведьмака.
— Совсем не способен обучаться. Что за идиот?.. Баронесса, будьте так добры, найдите для меня секунданта, который все устроит, как здесь принято. Даже жалко, что мы не в Аэдирне. Там, я бы просто выволок барана в сад, и прирезал. — Алан покачал головой, и вернулся к столу, с видимым удовольствием насыщаясь действительно изысканными яствами.
— Алан, ну почему ты не можешь без конфликтов? Неужели нельзя было отбиться словами?
— Слова лживы, дорогая Верона. Поступки — чуть более правдивы. Я же не телепат, чтобы читать мысли, и видеть правду.
— Слова, это инструмент политики, — прозвучал из-за спины вполне приятный, низкий бас, и ведьмак обернулся. Хозяин этого дома и сегодняшнего бала предстал перед ним, и от своего брата отличался в лучшую сторону. Такой же высокий, но без лишнего веса, и явно чувствуется, что он тренируется с мечом постоянно.
— Как и кулак, и меч, и яд, и женщины, — хмыкнул Алан. — Я предпочитаю силу словам.
— Это потому, что у вас эта сила есть, — спокойно улыбнулся граф.
— Любой может ее добиться, граф. Любой, кто приложит достаточно усилий. Так почему я должен ограничивать себя?
— Не всякий вообще выдержит те тренировки, через которые проходят ведьмаки, — рассмеялся мужчина, и Алан кивнул. Это правда, что уж там. И все же:
— Не всякий рождается в знатной семье, если на то пошло.
— Это верно. Говорить о равенстве, как считать песчинки в пустыне. Глупо и бесполезно. — Мужчины перекивнулись с пониманием, и взяли по бокалу вина. — Я сам стану вашим секундантом. Мой маг восстановит вашего будущего противника за несколько часов, и дуэль пройдет прямо здесь, в поместье.
— Я так понимаю, вам выгодна его смерть?
— Верно, — граф совершенно спокойно согласился с высказыванием барона-ведьмака, и сделал почти незаметный глоток вина, хитро сверкнув темными глазами.
— В таком случае, полагаюсь на вас, граф.
Избитого барона уже унесли слуги, и молодой с виду мужчина с аурой мага, принялся за дело, следуя за носилками. Местный хозяин не только богат, но и умеет очень быстро соображать. Приятное знакомство.
— Скажите, граф, ваши шахты, что вы в них добываете, кроме золота?
— Хм? Что именно вас интересует, барон?
— Металлы, олово, медь, аллюминий, кузнечные присадки, — быстро и четко перечислил Алан свои хотелки. Он просто не мог продвигать кузнечное дело в своем баронстве дальше первичной обработки железа, потому что не имел выходов на все нужные материалы в промышленных масштабах.
— Вот как… Кое-что я действительно добываю. Медь, например, некоторые виды кристаллов, рубины, алмазы, черное железо, никель, малахит. Составьте список, барон Вейли, и я посмотрю, чем могу вам помочь.
— Чудно, дорогой граф. Просто великолепно. Давайте не будем заставлять баронессу скучать обсуждением дел, и продолжим завтра, на свежую голову, и более предметно. Вы не против?
— С радостью, барон.
Через шесть часов, как раз около получночи, состоялась быстрая дуэль, длиной в один удар меча, после которой Алан отдал взятый у графа меч, и вернулся на вечеринку, большую часть вечера посвятив картам и богам азарта. В гвинт не играл, не нравилась ему эта игра, а вот в покерок с превеликим удовольствием. Все же, гвинт не столь азартен, да и ставки не поднимешь. Нет, покер, вот игра для действительно азартных людей, и здесь, на севере, это свойство весьма ценили. Не только вино горячит кровь…
Подняв за вечер более тысячи бизантов, что в пересчете на новиградские марки будет около четырех тысяч, Алан прихватил баронессу, и устроился в замке графа. Ванная, баронесса, кровать… и даже пара часов сна, так что к полудню ведьмак предстал перед графом Марком Бувалом во всеоружии, и готовый к обсуждению торговых вопросов.
Обсуждение сие длилось почти четыре часа, однако к договоренностям они все же пришли. Бутылка Эст-эста помогла, не в том смысле, что они ее выпили и побратались, а в том, что с ее помощью мужчины разыграли спорные активы. За счет более точного контроля своей силы, выиграл Алан, умудрившись сбить поставленный на пробку штопор метательным ножом, аж с двадцати трех метров, на что граф только усмехнулся, и кивнул. К вечеру подписали договора, но первую сделку отложили на полгода. Все же, добраться из Ковира в Меттину тоже требует много времени, как и подготовка к развитию металлургического дела.
Да мужчины никуда и не спешили, честно сказать, так что к срокам отнеслись совершенно спокойно.
Алан покинул замок только на следующее утро, и к обеду уже был в Понт-Ванис, вместе с баронессой. Днем встретился с купцом, а вечером того же дня, его поймала стража за пьяной бузой, после чего, отвели в кутузку. Однако, "пьяный" ведьмак отделал охрану, а затем и стражников, после чего "уснул" пьяным сном прямо на столе начальника стражи.
Стражники позора не простили, и таким вот образом. Алан попал в тюрьму-на-воде. На целый месяц! По приговору суда, конечно, все по-настоящему, кроме имени, внешности и цели…
"Проснувшись" в своей камере, в двимеритовых кандалах, он поморщился от крайне неприятных ощущений. Его духовная сила оказалась словно бы отделена от разума, а значит, он совершенно не мог контролировать свою магию. Та магическая энергия, что была в каналах, начала вести себя совершенно хаотично, непредсказуемо, и потому постоянно норовила причинить боль. Напрягшись до пика своей способности к концентрации, он выдавил магию из каналов наружу, и окинул внутренним взором свое хранилище. Магическая сила в нем была совершенно спокойна, и не собиралась разорвать его тело на куски, что радует.
— Вот, значит, что за хрень, эти двимеритовые кандалы. Понятно теперь, почему маги их так боятся.
— Очнулся? — Раздался неприятный голос с внешней стороны клетки. Дверь без скрипа открылась после долгого звона ключей и замка, и внутрь вошел лысый, толстый мужичище, иначе не скажешь. Его мускулистый, заплывший жиром череп, лоснился в свете двух факелов, которые держали еще двое стражей за его спиной.
Не говоря более ни слова, гигант моментально нанес удар в живот ведьмака, заставив того резко выдохнуть и закашляться. Контролировать внутреннюю энергию он тоже не мог, потому как этот самый контроль все так же выполняется духовной силой. А она, увы, заперта кандалами. Гадство.
— Кхаа! Кха-кха! — Откашлявшись, Алан недобро посмотрел на ушлепка, и спросил: — Что тебе надо?
— Ну надо же, какой сознательный попался ведьмак! НА! — Новый могучий удар обрушился на Алана, но он смог немного повернуть корпус, и принял его на ребра. Кажется, одно из них треснуло, но спасло желудок от разрыва. Уже неплохо. — Видишь ли, когда мои коллеги тебя привезли сюда, то попросили сделать твое месячное пребывание здесь, незабываемым. Ты, дружок, видишь ли, изрядно оскорбил ребят, и они отвалили мне целый мешок денег за это. Поверь, я собираюсь его отработать по полной. И мне в удовольствие, и им в радость. Только, пожалуй, тебе и будет плохо, но… Кому вообще есть дело до какого-то выродка? Мутанта…
— И чем же тебе ведьмаки-то не угодили, лысенький? — Все же спросил Алан.
— Тем, что вы нелюди, дружок. И ваше место на помойке истории!
— Ого! Какой образованный кат пошел, — удивленно покачал головой ведьмак, и тут же схлопотал по лицу пудовым кулаком. Когда туман перед глазами рассеялся, тут же прилетела еще одна плюха, которая добила шатающийся зуб, и тот все-таки вылетел из десны. Получилось точно подставиться.
Удары посыпались со всех сторон, а вскоре присоединились и дубинки. Большую часть ударов ведьмак принимал на мышцы, и они не наносили особого вреда, кроме синяков на коже, но некоторые все же пробивались, и били прямо по внутренним органам. Кажется, он еще был в сознании, когда его камеру покинули мучители, и цепи отпустили, позволяя ему лечь на пол, хотя… Алан не был уверен, что все это не приснилось ему в бреду.
Он очнулся часов через пять, и чувствовал себя премерзко. Сходил по меленькому с кровью, и мрачно сплюнул. Кажется, он переборщил тогда со стражей, но иначе сюда было просто не попасть. Ни официально, ни неофициально. Никак. Это место под плотным надзором Капитула чародеев, и в частности одной конкретной чародейки — Лаферти Колбрук.
Ладно, нечего ныть. Алан кое-как сгреб подгнившее сено, и уселся поудобнее, тут же ухнув в медитацию. Без духовной силы она практически не имеет смысла, но он и не собирался действовать напрямую. Нет, он собрался ускорить исцеление обходными путями. В данном случае, он просто настроился на самовосстановление, и просто замер всем своим существом. Он не считал время, не думал ни о чем, кроме восстановления тела. И чем дольше он проводил в этом состоянии, тем лучше его подсознание принимало этот приказ. Не на что отвлекаться, нет внешних раздражителей, вот оно и приняло этот приказ к действию, восстанавливая тело как можно быстрей. Качество подобного восстановления оставляет желать много лучшего, а энергозатраты чудовищны, но это лучше, чем ничего.
Когда принесли еду… если подобную баланду вообще можно назвать пищей, конечно, Алан моментально ее выпил, переждал позывы выблевать ее, и вернулся к тому же состоянию.
Так прошел день, за ним второй, и третий. Внутренние органы более или менее восстановились, по крайней мере в туалет он стал ходить нормально и без крови. А вот шрам на полрожи, увы остался — не хило ему досталось кулаком в кольчужной перчатке. Благо, хоть глаз не выбили. Алан почувствовал, что пора. Скоро к нему снова придут, и ждать этого момента он не собирался.
С помощью прутьев клетки, стены и собственной ноги, он зафиксировал правый наруч, и нахмурившись, сломал себе хрящ, держащий большой палец. Прицельно помочился на руку, и стал вытягивать ее из кандалов. Больно? Да плевать. Уж контролировать болевые импульсы он научился достаточно давно, чтобы это происходило само по себе. И это вовсе не способность духовной силы, а именно мозга.
К сожалению, с помощью выбитого зуба открыть замки не получилось, так что от этой идеи пришлось отказаться, и перейти к другой.
Постепенно, кисть ушла под металл, хрустнули косточки в кисти, и рука выскользнула и кандалов.
— Аааахххх! — Это совершенно непередаваемый кайф, когда изрядная доля духовной силы становится вдруг доступной. Даже тот факт, что ее меньше трети не так уж и важен. Угомонив восторг, ведьмак встал, поднапрягся, и приложив все еще скованную руку к камню стены, ударил прямо по кандалам кулаком. Энергия удара вошла в металл, и исчезла в нем, едва нагрев его. Еще удар, и еще, еще! Внешний слой нагрелся настолько, что стал подогревать внутренний, что обещало много неприятностей, но… металл из-за нагрева расширился настолько, что Алан смог вытащить вторую руку, пусть и оставил на наруче кожу и кровь.
Остались ноги, но теперь будет проще. Короткий призыв воздушного духа, и колодки на ногах открылись. Дух, правда, оказался крайне недоволен, потому что из него колодки вытянули очень много сил. Алан добавил ему силенок, и размял свое тело. Сел на пол, и сложил знак регенерации, экстренно восстанавливая тело.
Буквально за час он пришел в полный порядок, и первым делом обжег оковы, из которых выбрался, не оставляя ни следа своей кожи или крови. То же самое он сделал и с камнями камеры, от греха подальше. Затем снова вызвал духа. На сей раз, дух открыл дверь его камеры, и ведьмак предвкушающе усмехнулся:
— Будем лысого гонять…
Первый встреченный стражник одарил его штанами и дубинкой. Второй — сапогами. Третий более или менее чистой рубахой, а пятый с шестым, тазиком с водой. Алан увидел свое отражение, и вздрогнул всем телом. Худющий, кожа да кости, шрамина через поллица, и только желтые глаза все так же горят упрямством.
Там же он нашел "журнал постояльцев", где и выяснил место нахождения искомого объекта. Когрейв Вильсон, маг. "Каюта" 428.
К сожалению, до четвертого этажа не подняться, не зачистив нижние этажи, причем тихо. Но Алану это, по понятным причинам, не подходило. Все же, он ведьмак, а не ниндзя. Так что, он посмотрел на ключи, висящие на поясе вырубленного стражника, и хмыкнул. Это будет весело.
Вернувшись к одной из клеток, Алан посмотрел на закованного в ней, седого старика.
— Давно тут сидишь, брат?
Старик приподнял голову, и Алан увидел яркие желтые глаза на вполне молодом лице.
— Ты мне не брат, — старик снова опустил голову, и словно бы впал в транс.
— Я мог бы выпустить тебя отсюда, если ты согласишься мне помочь.
— Выпустить, как же… Если ты опустился до того, чтобы стать здесь стражем… А, да что с тобой говорить, — он отмахнулся, и Алан понял, что его сбила с толку одежда стражника.
— Ладно, тогда побегу один. — Молодой ведьмак отойти от камеры не успел, как его окликнули:
— Побежишь? Эй, молодой! Грифон, ссука! Вернись!
— Чего тебе, старик? — Хмыкнул Алан.
— Так ты сбегаешь?
— А что, по мне непонятно? Одежка с чужого плеча, отсутствие оружия… Похоже, ты слишком давно здесь, чтобы видеть очевидные вещи.
— Ну, прости, брат, погорячился!
— То-то же.
Алан вошел в камеру, и открыл кандалы, начав с ног.
— Оххххх! Как же заебись-то… — Старик потянулся, и даже сквозь дикую худобу стало понятно, что некогда он обладал чудовищной силой. На медальоне медведь, вставший на дыбы. Странно, что он забыл на севере?
— Как ты здесь оказался? — Спросил Алан.
— Как, как… Заказ…
— И… — подбодрил его черноволосый ведьмак.
— Хули "и"? В Махакаме дело было. Взялся за заказ на мантихора, а тварь оказалась любимой игрушкой одного мага. Тот меня поймал, и направил сюда, чтобы я подольше мучился.
— И теперь, ты хочешь отомстить, я так понимаю. Ладно, делай, что хочешь, только сначала силы восстанови в полном объеме, и артефактами затарься. Ай, все, думай сам, а пока, вот тебе ключи, пройдись по этажу, стражи тут больше нет. Выпускай магов, по-тихому. Пусть хоть помедитируют, силенок наберут, а то сразу после двимеритовых колодок они вряд ли на что способны. А мне нужно поговорить с одним лысиком.
— О! Я тоже хочу с ним поговорить!
— Обойдешься. Взялся помогать, вот и иди освобождать магов. Мне нужно, чтобы они подняли шум, и прикрыли наш отход.
— Здесь еще двое братьев на разных этажах, — заметил седой ведьмак.
— Откуда ты знаешь?
— Лысый рассказал, когда приходил меня попытать.
— Зачем?
— А у них тут что-то вроде информатория. Пытают всех, без ограничений, собирают информацию с заключенных, причем обо всем подряд, и отсылают в Капитул. Кто где был, что видел, с кем знаком.
— Вдумчивый подход, — отметил Алан.
— Но болезненный, — нахмурился седой.
— Тебя как звать, брат? Я Алан де Вега.
— Бронт Тимерийский.
— Будем знакомы.
— Будем.
Ведьмаки разошлись, старший пошел обирать стражников в поисках подходящей одежки, и открывать камеры магов, а младший, вылез из окна сторожки на внешнюю стену, совершенно не смущаясь обрывом под ногами, уходящим до самой воды, и полез наверх. Цепляясь пальцами за камни стены, он поднялся на два этажа, и влез в точно такое же окно. Тихо, как здоровенный кот, он спрыгнул на пол босыми ногами, и подошел к спящему лысому бугаю. Пнул по кровати, и тот моментально очнулся, подскочил так быстро, как смог, но тут же получил удар в кадык, и задыхаясь повалился обратно. Алан напрягся, сосредоточился, и нанес один удар ладонью в грудь. Четкий след руки, очерченный покраснением, как после пощечины, но эти повреждения — ничто. Главное внутри, потому что внутренние органы толстяка словно миксером взболтали. Он мгновенно умер, только и успел увидеть, как ведьмак вытирает руку о полотенце, висящее на стене.
— Все, теперь можно и… Ого!
Алан вытащил камень из стены, и достал из тайника полсотни писем. Да не каких-то там, а переписку самой придворной чародейки! И более того, здесь лежали свидетельские показания заключенных за разные годы.
Чем больше Алан читал, тем больше понимал Лаферти, и тем отчетливее видел ее гнилую насквозь натуру. В итоге, решил что перечитает все позже, а пока, прихватил кусок кожи, и завернул бумаги в нее, упокоив их за пазухой. Так оно надежнее.
Тюрьму вдруг тряхнуло, да так, что штукатурка с потолка посыпалась.
— Идиоты! — Воскликнул ведьмак, и рванул на выход. Теперь уже не скрываясь, он попер на трех стражников, и срезав разом две дубинки ударом руки, прикончил всех троих за пару секунд боя. Удары кулаками в торс буквально разорвали им внутренние органы, и он побежал дальше. Прокладывая кровавый путь, ведьмак рвался верх, на четвертый этаж. Ворвавшись бешенным вихрем, он наткнулся на четверых стражников, и судя по аурам, все они относительно слабые маги.
— "Черт!" — мелькнула мысль, но было некогда размышлять. — Аард!
Четыре фигуры разметало, и ударило о стену. Пробегая мимо двух из их, ведьмак шлепнул правой ладонями по головам, взбалтывая мозги, в самого дальнего кинул дубинку, сломав ею шею мага, а последний выживший слишком резво отполз в сторону лестницы, и судя по звукам, скатился по ней на пролет вниз. Плевать, не до него сейчас.
Сняв ключи от камер и кандалов со стены в комнате стражи, Алан рванул дальше по коридору.
— Ага, вот и ты. Четыреста двадцать восемь. — Отперев дверь, ведьмак спросил: — Когрейв Вильсон?
— Да. Ты новенький? — Безразлично спросил одноглазый мужчина, лет двадцати пяти. По его груди тянулись шрамы уже заросших разрезов, а спина была исполосована кнутом. Зубов во рту почти не осталось, а на правой руке не хватало мизинца и безымянного пальцев. Аура его, тусклая и слабая, но довольно устойчивая, что говорит о том, что он все еще в своем уме.
— Я выведу тебя отсюда. Идти сможешь? А лучше, вообще-то, бежать.
— Смогу, — воспрял духом маг. — Кто ты?
— Это не важно. Главное — меня прислал твой отец. — Алан отстегнул мага от основы, и скинул колодку с шеи. Затем расстегнул наручники, и затем ноги. — Пойдем. Там внизу — восстание заключенных, так что время у нас есть, хоть и немного. Готов?
— Готов.
Они пошли по коридорам, но не к спуску вниз.
— Где-то здесь должна быть… Ага, вот и кладовка. — Прихватив три мотка веревки, ведьмак живенько стал с ними что-то делать, но Когрейв не видел что. Он опирался на плечо Алана, и смотрел в пол, чтобы не запнуться. Они вошли в какой-то кабинет, судя по бумагам, вполне себе рабочий, и маг сел на диван, стараясь восстановить силы. Тут же получил остывший в кружке чай со стола, и не чинясь, стал пить мелкими глотками.
Алан метался по кабинету, но Когрейв на него почти не смотрел, у него сильно кружилась голова, и вообще, было до невозможности паршиво. Чай закончился слишком быстро, а потом ведьмак подошел, обвязал его веревкой, поднял на ноги, и… облил его мерзким жидким жиром! Но это были цветочки, потому что сразу после этого, его выкинули в окно!!
Когрейв со страху заорал, но веревка натянулась, и он завис на огромной высоте. Смотреть вниз он не хотел, но глаза словно сами искали свой страх, и к сожалению — находили. Веревка пошла вниз и он спустился даже ниже фундамента самой тюрьмы, однако там все равно около полусотни метров строго вниз до воды.
Веревка завибрировала, и вскоре рядом с ним появился ведьмак.
— Эй ты меня слышишь? Сосредоточься. Мы сейчас прыгнем в воду.
— Что? Мы же разобьемся!
— Да уж сомо собой! Особенно, если ты не заткнешься, и не начнешь слушать, что я тебе говорю.
— Да мы!..
Шлеп! Голова мага мотнулась, и он, наконец-то, заткнулся.
— Все, или еще разок врезать?
— Все! — Зло крикнул Когрейв.
— То-то же. Слушай внимательно, потому что повторять мне некогда. Скоро стража очнется, и закроет остров магическим полем. Значит так, сейчас мы прыгнем, и твоя задача встать в воздухе ровно, чуть согнуть ноги в момент приводнения, и не забудь поднять руки вверх, не то водой их тебе либо выдернет, либо вывихнет. А нам еще плыть семь километров. Все запомнил?
— Да какая разница? Все равно, это не поможет!
— Ты туповат, что ли? Или думаешь, что я самоубийца?
— Да я!..
— Баран ты, хоть и мажонок. Делай, что говорю, раз мозгов не хватает выбраться отсюда самому. Проходной двор, а не тюрьма. Заходи, кто хочет, забирай, что хочет. Пф… Все, прыгаем. Готов?
— Нет! Нет!! НЕЕЕЕЕ!
Разлохмаченная в нужном месте веревка, наконец-то, оборвалась, и двое ухнули вниз, прямо в воду!
Ведьмак извернулся, и бросил что-то прямо под ноги. Им оставалось еще лететь метров десять, когда под водой мощно ухнуло, и в воздух взлетел фонтан брызг. Прямо в этот фонтан они оба и упали, вполне нормально войдя в воду, и даже не поранились. Ну, если не считать тупого мага, который не в силах выполнить даже простейшие инструкции, и вовремя СОГНУТЬ НОГИ! Идиотина!
Ушибся он настолько сильно, что потерял сознание, так что Алану пришлось нырять за ним, а когда вытащил из-под воды, то еще и в сознание приводить, да успокаивать, потому как у мага, видите ли, истерика. Хорошо, что удар по морде моментально из нее выводит.
— Какого ты меня бьешь?! — Возмутился маг.
— Такого, что ты нас обоих топишь, сучонок тупоголовый. Плыви дальше сам, или тони, мне плевать. Я тебя из тюрьмы вытащил, а дальше не мое дело. Жир удержит холод воды еще минут десять, может пятнадцать.
— Что? Но я не доплыву! — Заорал маг, и втянул голову в плечи, ощутив, как высоко над ней возникло магическое поле. Все, кто успел выбраться, те смогут сбежать, а те, кто нет… Те сами себе злобные Буратины.
— Тогда плыви за мной к лодкам. А услышу от тебя нытье, оставлю здесь. Все понял?
— А…га…
— Ну так и шевели крыльями! — Рявкнул на него ведьмак, и поплыл вдоль стены обрыва.
Плыть пришлось довольно долго, а когда доплыли до тюремной пристани, то вдалеке разглядели удаляющийся кораблик. Алан присмотрелся, и увидел на уплывающей лодке белую голову высоченного, но худющего ведьмака. Ох и не повезло тому магу, который его здесь запер…
Алан запрыгнул на пристань, и ругнулся про себя. Трое слабых магов, и пятеро охранников. Показав Когрейву, чтобы по-тихому залезал на борт второго кораблика, отряхнулся, как смог, и тихонько проскользнул к небольшой будке местного смотрителя. Юркнул в окно, и взял старика на удушающий. Аккуратно уложив уснувшего смотрителя, стал ждать. В будку вошел стражник, а сразу за ним маг. Второй сориентировался быстрей, и уже едва не заорал, вздымая руки для заклинания, но получил удар в грудь, а следом за ним погиб и стражник.
Успокоив дыхание, Алан стал ждать дальше, готовя ловушку. Благо, что у него нашлась и селитра, и уголь, и сера. Ведьмак и сам удивился, когда обнаружил все это в кладовке, наряду с множеством других алхимических ингредиентов, но теперь все это пригодилось.
Ориентируясь на чуйку, ведьмак вовремя выскользнул в окно сторожки, и успел нырнуть в холодную воду. Когда оставшиеся маги вошли внутрь, она взорвалась, да так, что от нее вообще ничего не осталось, как и от доброй трети деревянного настила пирса. Быстренько вынырнув, и взобравшись на остатки настила, Алан рванул к оставшимся стражникам, и быстро, но жестоко с ними разделался. Скинув их в воду, и забрав себе их худые кошели, ведьмак добежал до кораблика, где заныкался маг, отдал концы, да пнул по ограничителю паруса. Вот вроде бы — просто большая тряпка, натянутая на деревянный каркас, а сколько в нем надежды! Моментально вобрав в себя немного ветра, парус толкнул кораблик в путь.
Забирая восточнее Понт-Ваниса, ведьмак через полтора часа пристал к берегу, и вышвырнул мага на твердую почву.
— Все. Поднимайся, проблюйся, если есть чем, и пойдем. До Порт-Ваниса еще идти полчаса. Там уж пусть тобой твой батя занимается. Живее давай!
Проникнуть в город оказалось сложно. Стража на ушах стоит! Побег из тюрьмы-на-воде! Такого раньше не происходило, так что кипиш стоял такой, словно Ковиру войну объявили. Пришлось ждать ночи, ловить двух стражей, переодеваться, и изображать из себя патруль. Самих патрульных, к слову, Алан спрятал на крыше дома, вырубив их до утра. Потом пришлось еще и возвращаться, переодевать их обратно в форму, и вливать в пасти вино, после чего уложить аккуратно в проулке, чтобы их нашли.
В общем, кое-как, но просочились.
День пережидали в мрачной, дешевой ночлежке. Только в ночь снялись с места, и Алан, наконец-то, отвел мага к отцу. Купчина как увидал их, так аж расплакался.
— Сыночек мой! — Полез он обниматься. Алан тяжело вздохнул, и взяв обоих за шкирки, втолкнул в дом. Вообще без башки мужички. Уже внутри, переждав основной эмоциональный шторм, ведьмак кивнул купцу на дверь. Они вышли, оставив пьяного с двух рюмок мага валяться лицом в тарелке, и купчина заговорил: — Что ты хочешь за него, ведьмак?
И где то лицо, полное мольбы? Где просительная интонация? Где, хотя бы, что-то человеческое? Нет, теперь перед ведьмаком был купец, и этому только палец протяни, без руки с головой останешься.
— Все, как договаривались. Здание в центре, и склады в порту.
— Это дорого, ведьмак… — начал отнекиваться купчина, и моментально оказался на коленях, а его шея вот-вот сломается.
— Ты думаешь, я с тобой торговаться стану, шкура продажная? Ты мне слово дал, купеческое, а теперь решил выкрутиться? Ну, так не получится у тебя ничего. А попробуешь, и никакая охрана тебя не спасет, никакие маги не защитят. Ты понял меня?
— По…нял…
— Вот и славненько. А теперь, ты напишешь мне дарственные, твой сынок-недоумок их заверит, и мы разойдемся, как в море корабли. А попробуешь мне препоны чинить, или страже сдашь, так я не с тебя начну. Я с него начну. Мы друг друга поняли?
— Впол…не.
Ведьмак отпустил голову купчишки, и тот упал на колени. Красное от прилива крови лицо. Вены на шее вздулись и сам весь трясется. Самое время добивать.
— Ну, пшел, гнида!
И "гнида" пошел. Написал, подписал, а бухой в стельку сынок-маг поставил магическую печать. Чудненько.
— А теперь, бесплатный совет. Бегите. Прямо сейчас бегите. Покиньте Ковир. У вас часов шесть, прежде чем стража придет сюда.
Ведьмак покинул дом купца, и стоило ему завернуть за угол, как он остановился, и засунул пальцы в рот, что-то в нем разыскивая. Нашел, конечно, и с рвотными позывами вытянул за ниточку из собственного желудка небольшую окатую гальку с несколькими символами с обеих сторон. Стоило ее выплюнуть, как его внешность изменилась, и вместо черноволосого, скуластого, угрюмого ведьмака, возник красноволосый, привычный Алан.
— Аыаы, фу. Вот жеж мерзость, эти твердые иллюзии! Фуф…
Вернувшись в дом баронессы, он первым делом вымылся на несколько раз, заправился зельями, и часов десять медитировал, приходя в норму. Только после этого он покинул ванную комнату, оделся, и отправился к Вероне. Пора отрабатывать свою отлучку, и то алиби, что она ему устроила. Постараться придется изрядно, а ведь еще нужно этот дурацкий шрам с морды сводить!.. Дорого ему склады обошлись, с домом на канале, ох дорого…
Идарран из Уливо, талантливый маг, эксперт в гибридизации и превращениях, с некоторым трудом расправил плечи. Он всегда стремился к идеалу, как только мог, и Альзур научил его истинному пути. Изменения, трансформации, метаморфозы — вот настоящая дорога к могуществу. Идорран не только изменял животных и инсектоидов, но и сам потихоньку проходил через некоторые мутации. Годами он доводил свое тело до идеала, который сам видел именно таким. Теперь, он мог поднять на закорки лошадь, и пробежать с ней пяток километров. Крайне медленно старел, а то, что волосы стали выпадать клоками, его совершенно не интересовало, как и выросший у плеч небольшой горб. Мелочи…
Покинув замок Ордена Ведьмаков, Каэр Морхен, они с учителем вернулись на родину Альзура, в Марибор, где продолжили эксперименты. Разочаровавшийся в ведьмаках Альзур хотел углубиться в раздел трансформаций живых видов, познать все глубины биологии и генетики, чтобы позже вернуться к мутациям человеческого тела и создать более успешный проект. Альзура не покидала идея о том. что из обычного человека вполне возможно создавать истоков, могущественных магов и чародеек.
И все бы хорошо, вот только учитель не мог не заметить происходящих с учеником изменений.
— Ученик, так ты только угробишь самого себя! — Кричал Альзур, но Идарран лишь угрюмо молчал. Его вера в себя была крепка как никогда, а потому он не собирался сворачивать с пути бессмертия и могущества.
— "Как ты не понимаешь, учитель!?! Я смогу!" — Хотелось ему кричать в ответ, но он молчал.
— Ты себя уродуешь! — Вещал своим трубным голосом Альзур.
— "Я иду вперед, а ты — всего лишь жалок и слишком труслив, чтобы идти путем сильных!" — Хотелось ответить Идаррану, но он молчал.
— Если ты продолжишь в том же духе, Идарран, то ты мне больше не ученик!!
— "А ты мне больше не учитель, Альзур." — Постановил для себя Идарран.
Это было неделю назад, а сегодня… Что ж…
УИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!
Раздался чудовищный визг новой твари, созданной Альзуром на основе сколопендроморфа. Идарран удовлетворенно ухмыльнулся, открыл портал, и исчез с вершины башни, появившись в паре километров, на крыше высокого каменного дома. Он внимательно наблюдал за развитием событий.
В башне Альзура что-то сильно взорвалось, затем снова раздались визги, и вскоре часть башни развалилась от удара изнутри. Из дыры выползла чудовищно огромная тварь, и рванула в город. Разрушая дома своим огромным телом, здоровенная тысяченожка с полным иммунитетом к магии, пожирала встречающихся на пути людей, и рушила, рушила, рушила все вокруг себя!
Впрочем, Идаррану было совершенно плевать на все эти разрушения. Он снова открыл портал, и вскоре вошел в полуразрушенную башню Альзура. С помощью магии он нашел чей-то труп, и не поленившись. осмотрел его. Короткая бородка с проседью, черные, длинные волосы, одежда, все сошлось. Конечно, опознанию сильно мешает дыра от ноги чудовища вместо лица, но даже остатков энергетики в трупе достаточно, чтобы быть уверенным, что перед ним труп Альзура.
— Отлично… — Прошипел Идарран, и ушел порталом. Стоило ему выйти в реальный мир, как он оказался к роскошном кабинете. За массивным столом сидел лысый, как колено женщины, чародей, длинная черная борода свисает до самой груди, а тонкие ловкие пальцы орудуют пером с огромной скоростью. Внимательные карие глаза мгновенно пробежались по прибывшему, и чародей отложил перо в сторону.
— Ну?
— Все готово. Альзур мертв. Сдох от своего же творения. Наш уговор в силе?
— Да. Капитул профинансирует твои исследования. Вот счет в банке Вивальди, он полностью в твоем распоряжении, Идарран. Но ты ведь не позабыл об условии?
— Помню. Я буду отдавать вам копии лабораторных дневников. Для меня это ничего не значит, а вы, хоть немного повысите уровень образованности, — с явным презрением к обычным, неизмененным чародеям, отмахнулся ученик Альзура, притягивая к себе бумажку с номером счета и паролем.
Мгновение, и в кабинете остался только его хозяин.
— Пф… идиот, — фыркнул лысый маг, и вернулся к работе с бумагами. Второй шаг по уничтожению огромной политической силы Континента был сделан. Косимо Маласпино сдох первым, теперь вот — Альзур. Все идет как надо. Вскоре сдохнет и этот идиот, Идарран. Еще немного, и не останется никого, кто знает, как создавать ведьмаков, или не находится в полной власти Капитула. Для знающих, третьего не дано и точка. Работа с населением уже идет полным ходом, а там, только и останется — разрушить замки Ордена, и перебить большую часть мутантов. Но это самое простое, как ни странно. В этом благом деле помогут и жрецы богов, и их паладины, и Капитул, и даже короли. Самое сложное, это настроить людей против их спасителей, в чем отчасти помогают и сами ведьмаки. — Да, надо не забыть рассорить меж собой Школы Ведьмаков. Не дай боги они соберутся вместе! Три тысячи мастеров меча, это просто страшный сон любой армии!
Передернув худоватыми плечами, чародей на всякий случай записал эту мысль, и вернулся к делам.
— Козимо, что у нас с шахтой? Почему работы стоят? Мне нужна эта медь, ты понимаешь?
— Ваше сиятельство, там нельзя работать. Даже входить туда нельзя! Кто не войдет, тот пропадает!
— Значит сделай так, чтобы не пропадали! — Рявкнул тучный, даже откровенно толстый мужчина богатырского роста, и бросил в слугу бокалом. Ловкий воин поймал бокал, не обращая внимание на пролитое вино, и поставил его на стол.
— Говорят, вчерась ведьмина видали по соседству. Так может к нему обратимся?
— Они все жадные, как гномы! Ты меня без денег оставить хочешь? Разорить?!
— Может как-то сможем договориться… Я слыхал, они до "сладкого" жуть как охочи. Ну вот и прикажем бабам в деревнях, пусть дочек дадут на недельку…
— Хитер ты, Угатенок, хитер. Ладно, попробуй с ним перетереть, но более десятка монет не обещай нивкакую!
— Да, мой господин. — Мужчина поклонился, и вымелся из столовой, по пути собирая стражников.
Назаир, страна пусть и небогатая, но по-своему приятная. Озеро Муредах, например, невероятно красивое место. И пусть центральные районы страны занимает каменистая пустошь, зато на западе, который примыкает к Великому Морю, цветут сады и поля.
Алан не в первый раз был в Назаире, так что уже знал, как и где проехать, где остановиться на ночь, и куда ходить нельзя. В первый раз он тут нарвался на целую сеть контрабандистов, и убил более полусотни горячих голов, прежде чем смог уйти. Главари посчитали, что он слишком дорого им обходится, и только поэтому отпустили. Ну, и потому еще, что единственный выживший передал им сообщение от злого ведьмака. Мол, дернутся, и он придет за их глупыми головами. Поверили, между прочим, моментально.
А вообще, Алану в Назаире понравилось. Аж по четыре серебра за голову утопца дают! В некоторых местах даже на пять сговориться можно. Не то, чтобы Алан так уж нуждался в деньгах, но свое золото он хранил в банке или в обороте бизнеса, так что при себе денег почти не имел. Так, по мелочи, а потому заказы все же искал по денежней.
За последние четыре года, он вообще практически не вылезал из боев, постоянно путешествуя. Ему нужны были действительно могущественные, и главное, разные противники, да побольше. На них он осваивал контроль внешнего пространства, и стоит отметить, что дело шло отлично. Умение росло, навык выработался, и теперь только развивался. На удивление, даже в обычной жизни, в разговорах, в моторике людей, он стал улавливать знаки, которых ранее просто не замечал. Навык внешнего контроля сам по себе объединился с эмпатией и чуйкой аур. Чуть позже к нему присоединился переработанный в постоянный навык Знак Про, то есть, магическое зрение, и навык снова расширился.
Вообще, Знак Про, это магическая способность к синестезии, которая визуализирует то, что маг или ведьмак ощущает в магическом диапазоне, и не более того. В некотором роде — способ расшифровки. Алан и без того являлся ярко выраженным синестетиком, и видел запах, а теперь, к этому прибавилось и виденье магии.
Все больше внешней информации поступало в мозг ведьмака, и все точнее он оценивал и прогнозировал внешние изменения. Постепенно сформировалась привычка. Вот с этого момента, навык внешнего контроля стал эволюционировать медленно, однако, неудержимо. С каждым новым врагом, с каждым уничтоженным чудовищем или бестией, или вовсе реликтом, Алан все глубже ощущал внешний мир. Конечно, до уровня Симеона еще очень далеко, но даже то, чего он добился прямо сейчас, его вполне устраивало, хоть и хотелось большего.
Теперь же он решил ненадолго вернуться в Новиград, а по пути проверить, как поживает его конторка по скупке и перепродаже зерновых в Цинтре. К этому магазину он построил два десятка мельниц в своем баронстве в Метинне, чтобы повысить доходы, и всего за год отбил все затраты, в последний год получая только прибыль. А полгода назад, он снарядил самый незаметный караван в мире, состоящий из пяти всадников с магическими пространственными сумками, с помощью которых они перевозят огромное количество южного зерна, которое в разы дешевле, на север, и через его же магазин, зерно расходится по северным странам уже мукой. Кроме Редании, понятное дело, потому как житница Севера в помощи не нуждается. Конечно, это вылилось ему в огромные бабки, но всего за полгода он вернул четверть затрат — чуть больше пятисот золотых монет.
Иногда, Алан с недоумением глядел на магов. Они словно не понимают, какие финансовые возможности дает магия, тогда как сам он, пользовался ей на полную. К примеру, по всему континенту он заказывал делать ритуальные порталы в самых странных, или скрытых иллюзиями местах, чтобы при нужде быстро перемещаться. Стоит отметить, что подобную штуку он мог использовать без помощи мага, однако создать не мог, к сожалению. И даже так, смог бы добраться из Нильфгаарда до Повиса дней за семь, в худшем случае. Порталы размещались в пещерах, скрытых гротах, куда без магии не попасть, под землей, и даже в лесах и горах. В общем, в труднодоступных местах. Рядом с ними, по четырем сторонам от портала, есть изображения головы волка.
Алан не собирался пользоваться ими один. Он сделал это для всех ведьмаков. Постепенно, карта обновлялась новыми метками, и когда сеть телепортов будет закончена, копии карты будут розданы всем ведьмакам Школы Волка. О других Школах он пока не думал особо, но те же Грифоны вполне достойны такого дара с его стороны. Все же, они почти не скрывая секретов, делились с ним знаниями.
Для установки этих парных порталов, Алан разыскивал магов ренегатов, чтобы информация о создании сети не попала в Капитул. Им со-о-овсем не обязательно знать о некоторых дополнительных возможностях ведьмаков, они и так смотрят на охотников с пренебрежением, что неприятно, честно сказать. Впрочем, это совершенно не мешает "отлученным" чародеям брать его деньги, и делать, что говорят. На удивление, за время своих странствий, Алан встретил десятки живущих чуть ли не в нищете чародеев. При всех их знаниях, они действительно не отличаются особым умом во всем, что не связано с магией.
Направляясь на север, в Цинтру, он планировал пройти через Мирнадальские Ступени, прямо сквозь горы Амелл. Пути прямее все равно нет, а пользоваться телепортом он не хотел. Портал же, который может открыть его меч, всего миль на триста. С ним удобно пересекать границы государств, особенно во время войн, но передвигаться в мирное время почти бессмысленно.
Так можно потерять контракты, а с ними — что куда важнее — и новых противников.
Ближе к вечеру, он остановился на краю небольшого леска, недалеко от ручейка, и расседлал Верстинку Анабель Третью. Кобылка с облегчением посунулась мордой в торбу, и стала жевать овес, время от времени отпивая из ведра с водой, а ведьмак пока поставил пространственную палатку, привычно подпитывая чары своей магией. Раньше, помнится, приходилось добрую половину запаса сливать на поддержание чар пространственной сумки, а нынче, он даже не заметил оттока, питая палатку. Мутация пробилась сквозь семидесятипятипроцентный рубеж, и дар изрядно усилился, пусть для магов он все равно остается маленьким. Для ведьмака Школы Волка, дар Алана в разы выше привычной нормы. Там, где обычный ведьмак сможет выдать три, редко четыре Знака за один бой, Алан может выдать пятнадцать. Причем не слабеньких, а в ту же силу, что и другие ведьмаки. Но если шарахнет со всей силы, то сможет соответствовать полноценному заклинанию чародея. Правда, только один разок, увы.
Конечно, если бы не та зима в Каэр Морхене с местом силы, ему оставалось бы только мечтать о подобном прогрессе мутации. И даже так было чудовищно тяжело, стоит заметить, но результат того, определенно, стоил, а потому Алан презрел тяжесть испытаний. За последние годы он не прекращал развивать мутацию и даже поднял десяток процентов своими усилиями, но останавливаться не собирался.
Разобравшись с бытом, и поставив котелок на огонь, он подготовил рыбу, решив сварить ухи. Вообще-то, супы у него в меню редкость, все больше мясо, но бывают время от времени. Пока вода вскипала, он прогулялся по лесу, где с удивлением заметил несколько довольно редких трав. Аккуратно собрал, и вернулся к костру. Их нужно грамотно обработать, или в алхимии они будут совершенно бесполезны. У него в палатке малая алхимическая лаборатория развернута, если что, так что есть куда девать эти сокровища.
Он вообще не прекращал собирать травы и делать зелья. Время от времени, если деньги заканчивались, что часто случалось во время отдыха в борделях, он продавал зелья, или подрабатывал целителем. Все же, диплом у него есть, и не какой-нибудь, а Оксенфуртской Академии.
Молодой ведьмак закончил с травами вовремя, и вернулся к супу. Повтыкав рыбу маковками вниз, да так, что в котелке и пустого места не было, он засек время про себя, и вошел в медитацию. Очнулся вовремя, конечно, и продолжил готовку. Не прошло и часа, как густая, пахучая, горячая уха была готова. Он запустил ложку в котелок, и с наслаждением поел.
— А я хорош! — Рассмеялся Алан, вздернув ложку вверх. Такой ухе его научили в Туссенте. Один тамошний рыбак отплатил рецептом за помощь в деле о пропаже его сетей. Алан согласился, конечно, потому как рецепты приготовления различных блюд собирал прилежно. Целая поваренная книга собралась уже. В разделе туссентской кухни был даже рецепт создания вина "Черная Роза", и стоит заметить, что хозяйка винокурни расставалась с ним с та-а-аким скрипом, словно он у нее дочь забирал, да не приемную — родную! — Ладно, пора попрактиковаться в памяти.
Ведьмак отставил котелок и кружку с остывшим взваром, и сложил Знак Меду. Знак Памяти, выученный в Каэр Серен, предоставил ему уникальную возможность не просто стимулировать свою память, но и раскладывать ее по полочкам, что куда важнее. Это усиливает взаимосвязи между воспоминаниями, ассоциативные связи, а значит, делает память куда лучше даже без Знака. К тому же, подобная практика приводит к усилению психостабильности, что тоже не лишнее, даже для ведьмака.
Особенно для ведьмака, если на то пошло.
Спокойная медитация со Знаком оказалась прервана. На поляну выехали пятеро, и судя по одинаковой одежде и оружию — стражники. Не то, чтобы это взволновало ведьмака, вовсе нет. Ни по отдельности, ни все вместе, эта пятерка ему не противники, так что даже опасения не появилось.
Мужчины спешились, и главный тут же выдвинулся вперед, отдавая повод своему подчиненному. Собственно, тот собрал поводья всех лошадей в своих руках, освобождая от этого остальных солдат.
Алан посмотрел на главного, и поднялся на ноги.
— Ты, ведьмак, мой хозяин хочет нанять тебя.
— Я, ведьмак, я хочу знать, зачем, и сколько он заплатит. — В том же стиле ему ответил стражнику Алан, хмыкнув про себя. Короткий смешок так и не вырвался наружу.
— В штольнях его медного прииска завелась какая-то дрянь. Платит пять монет.
— За пять монет, пусть сам туда лезет, — открыто фыркнул Алан. — Вряд ли он бы стал меня звать, если бы там не было какой-то гнуси. Люди начали пропадать, или еще что.
— Так и есть. Люди действительно пропадают. Так ты берешься? Он даст семь монет.
— Сто пятьдесят золотых флоренов, и не серебрушкой меньше.
Козимо хмуро уставился Алану прямо между бровей, видимо, пытаясь надавить, но не получилось. Он и сам это понял через пару секунд
— Десять монет, и это последнее слово.
— Нет, — разве что не зевнул Алан.
— Слушай, ведьмак, мы ведь и заставить можем! — Крикнул из-за спины командира солдат.
— Да ты и кухарку подол задрать не заставишь, — легко рассмеялся ведьмак. — Это я могу заставить вас делать, что пожелаю, а не наоборот.
Резко убрав смех, ведьмак вдруг разом изменился. Словно бы, от него пошла волна мощи, и битые жизнью и опасностями мужики, моментально ощутили, что именно он здесь все контролирует. Старший вроде как попытался дать отпор, но Алан забил все пустое пространство росчерками своих намерений. Куда бы он ни сдвигался, появлялось четкое ощущение меча у горла, или в груди, или в глазу, или в паху, что еще страшнее показалось. Вся пятерка замерла, а от ведьмака шибануло натуральным ужасом, который он передавал им намеренно. Все пятеро затряслись, а лошади стояли совершенно спокойно, словно не ощущали эту ужасающую ауру.
Промариновав идиотов несколько секунд, и в который раз отметив слабость своего контроля, относительно умений Симеона, Алан свернул ауру, убрал росчерки намерений, и постепенно снизил ужас до ноля. Люди резко выдохнули, а двое даже упали. Один на задницу, а второй на колени.
— Что… кха… это за… магия? — Выдавил из себя один из стражников.
— Не магия, — помотал головой главный. — Воинский навык. Генерал Вольфган тоже так мог, только послабее.
— Пиздец… — Выдохнул любопытный.
— Кха! — Пришел в себя командир. — Могу предложить десяток девок из окрестных деревень на целую неделю, и бочку вина. В придачу к десяти монетам.
— Нет, спасибо. На сто пятьдесят монет я смогу гулять в лучшем борделе Новиграда пару месяцев не просыхая. — Алан чуть сощурил глаза, скрывая смех, и командир отряда это мигом просек. — Кто твой господин?
— Граф Рианский. — Все же ответил Козимо.
— Тогда… цена удваивается. Богатый, а такой жадный. Нужно наказать, — жутковато оскалился ведьмак.
— Ты издеваешься? Сто пятьдесят золотых и без того большие деньги! Он никогда не согласится столько заплатить!
— Ну, так и езжай себе. Раз платы не будет, не будет и моего меча. Давай, давай, — Алан отмахнулся, как от мухи. — Вали отсюда.
— Слушай, я все понимаю, — выставил вперед руку Козимо. — Десяток монет, это ничто, но люди действительно гибнут!
— Мне-то какое дело? — Удивленно посмотрел на него ведьмак. — Им нужна помощь, так пусть платят. Вот только рудник-то графский, а значит, платить должен он сам. А он — жлоб, и платить не собирается. На что бы мы сейчас с тобой не договорились, он не станет платить, и закончится все тем, что его жадная, тупая башка, окажется отдельно от тела. Ты ведь уже понял, что вся ваша стража не сможет меня остановить?
Козимо уныло кивнул. Против мастера меча обычные рубаки "не пляшут" вообще. Да и сам Козимо видел не раз, на что подобные монстры способны. В армии было целое подразделение таких вот монстров, и то, что они творили на поле боя, это просто ужас. Самый захватывающий ужас, который он только видел в жизни. Как коса самой Смерти, они проходились по строю врагов, и не оставляли выживших. Козимо передернуло от воспоминаний.
— Не сможет. Но ты и меня пойми, ведьмак! Не могу я все как есть оставить! Медь нужна графству. Более трети населения работают именно с ней, и если шахта закроется, множество людей останется без работы, графство захиреет, и вскоре его захватят соседи!
— И что? — Приподнял бровь Алан. — Мне-то что с того? Раз людям так нужна моя помощь, а граф упырь, пусть они сменят графа, вот и все дела. Или платят из своих кошелей. Я не много прошу. Черт, да на севере деревеньки собирают по полсотни золотых при нужде, а тут треть мужского населения целого графства! Пусть скинутся по серебрянке, как раз и наберется.
— … - Ошарашенное этой мыслью лицо Козимо, порадовало Алана, но с другой стороны, это настоящее свинство со стороны графа, как ни посмотри. — Мне нужно все обговорить, — наконец-то родил мысль Козимо.
— Ну так обговаривай. Если сладится, то найдешь меня в селе Однорог. У меня там заказ.
— Хорошо, — Стража, наконец, взобралась на лошадей, и умчалась в облаке запаха мочи. Кто-то явно не удержался.
Поутру, Алан собрался, и поехал дальше. До Однорогого оставалось около десяти миль, так что к полудню он прибыл на место. Сразу же направился к старосте, которым оказался невысокий, но создающий ощущение основательной честности мужчина, с копной едва ли не медных волос на голове.
— Ведьмак… Приехал все-таки. Инька-то баял, что ты и внимания не обратил на него.
Инька, это молодой парнишка, лет тринадцати, что подошел к ведьмаку в таверне дня три назад, где Алан отдыхал после "боя" с суккубой. Впрочем, соблазнительная демоница осталась жива, здорова, и даже довольна их "боем", а вот ведьмаку пришлось создать зелье на основе стружки с рогов мантикоры, чтобы восстановить жизненную силу тела. Ведьмак отдыхал, и был совсем не настроен на новый заказ, однако, через пару дней решил, что восстановился достаточно, да и деньги лишними не станут.
— Обратил, — спокойно проронил Алан. — Что за дух у вас завелся?
— Да черт его знает! — Махнул рукой Михей. — Чуть не каждую ночь кружится на поле, словно танцует, да мужей огоньком завлекает. А поутру, только труп остается, весь словно иссушенный.
— Полуночница? Интересно. Сколько вы дадите за нее?
— Полсотни серебра.
— Пойдет, — кивнул ведьмак. — Сегодня и займусь. Покажи мне поле, где это происходит.
— Пойдем, коли так.
Они шли довольно долго, минут двадцать.
— Вот здесь нашли Хаву, и выглядел он ужасно, скажу я тебе.
— Догадываюсь. — Ведьмак присел, и отметил, что вокруг этого места действительно все вытоптано, но только одним типом следов, что логично. Полуночница — дух, и следов не оставляет, обычно, хотя и может, конечно. — Ладно, уходи, поутру свидимся.
— Лады, — Михей ушел обратно в село, а ведьмак развел небольшой костерок, и уселся в медитацию. Благо тепло, хоть и весна еще. Спокойная медитация все длилась и длилась. Накопление энергии огня и воздуха, затем провести ее по телу, и мягко выпустить, ассимилируя меньшую часть именно телом. Снова сбор, и снова пустить ее по телу.
Постепенно, тело насытилось настолько, что больше не смогло принять ни капли, и ведьмак перешел на чисто магическую медитацию, накапливая полный запас энергии в даре. Скоро она понадобится, это факт. Затем, он перешел на другую медитацию, подготавливаясь к бою, потому как темнеть уже начало. Время подходит.
К тому моменту, когда ведьмак ощутил вспышку магии неподалеку, он был полностью готов к бою. Рука точно легла на серебряный меч, и он легко поднялся на ноги. Открыл глаза, глядя на полуночницу, и меч вылетел из ножен. Иссушенная женщина в изорванном платье все кружилась без остановки, что-то такое вытанцовывая, но как заметила его, так сразу хлопнула в ладоши.
— Да щаз прям! — Рыкнул ведьмак, хлопая рукой по ножнам стального меча, и приказывая, чтобы навершие загорелось чистым, мощным светом. Свет дестабилизировал ночного призрака, пусть и на секунду, но этого хватило, чтобы она не смогла ослепить его потоком лунного света. — Ирден!
Четкое намерение самую капельку изменило свойства Знака, и вместо сковывания призрака, он проявил его тело, стабилизировал проявление. Вот теперь и потанцевать можно. Рывок вперед, и три удара, последний из которых, самый тяжелый, с разворота, снизу вверх, наискось перечеркнул тело полуночницы. Ее моментально согнуло, и она рванулась назад, но куда там! Молнии Ирдена прижарили ее к месту, а Алан подкинул меч перед собой, заставив его крутиться вокруг своей оси, и в нужный момент, ударил концентрированным, но довольно слабым Аардом прямо в навершие. Меч, словно пуля, сорвался с места, прошил шею призрака, и пройдя дальше, перекрестьем снес ей голову напрочь.
Тело духа оказалось повреждено слишком сильно, чтобы сохранять целостность формы, и магия внутри нее буквально вмиг испепелила духа. На землю осыпался только прах, фонящий магией так, словно тут артефакт лежит, и не из слабых.
Алан призвал свой меч прямо в руку, легко перехватывая его в воздухе. Привычное движение, привычная тяжесть меча, все на автомате. Убрал Знак, и отнес оружие к костру. Сначала чистка, потом уже в ножны. Вернулся и собрал прах, после чего устроился у костерка. Ты можешь не следить за одеждой, за чем угодно, но мечи! Мечи всегда должны быть в наилучшем своем виде и состоянии. У ведьмаков не было кодекса, как такового, но некий свод правил, "написанный", буквально, кровью, очень даже имелся. И это правило стояло в нем под первым номером неспроста.
Утречком, с рассветом, Алан отправился к старосте села, где и предъявил магический прах:
— Все, что осталось от вашей полуночницы.
— Значит, сладил дельце, — довольно кивнул Михей. — Тогда и плата по делам тебе. Держи, как договаривались, твое серебро. Мы тут в ночь-то не спали, ждали, чем дело кончится, так что видели огни и полыхания. Спасибо тебе, ведьмак, что от напасти избавил.
— А вам, тогда, за серебришко моя благодарность. Теперь смогу в корчме устроиться, и даже поесть от пуза. Для дальнего пути деньги всегда к месту.
— Тоже верно. Сейчас пойдешь, или на праздник останешься?
— Останусь еще на два дня. Бывает так, что не одна полуночница, нужно удостовериться, что с проблемой покончено. Тогда и поеду дальше.
— Даже так бывает? — Удивился мужик.
— Всяко бывает, — тяжело вздохнул ведьмак. Неприятное воспоминание посетило его. Не подумал он тогда проверить, и уехал, а как возвращался, так его едва на вилы не подняли. Оказалось, две их было. Одну он убил, а вторая в ту ночь не высовывалась. Когда уехал, вторая и вылезла. В общем, неприятная история, но на опыте он научился перепроверять. Две жизни за тот опыт уплачены.
Дождавшись ночи, но не углядев ни одного огонька в полях, Алан вернулся в деревню, и догулял праздник с деревенскими. Даже с одной молодой вдовой уговорился у нее переночевать вместо сеновала старосты. Очень даже приятная ночь получилась. Весь следующий день посвятил своим тренировкам, и раз уж свободное время выдалось, то продолжил тренировать недознаки по системе Грифонов. Так и дождался второй ночи. К счастью, больше ни одного огонька в поле так и не появилось. Поутру он в последний раз поцеловал Силью, и вскочил на коня. Но даже выехать из села не успел, как навстречу выскочила кавалькада всадников.
— Постой, ведьмак! Сговорились мы с народом! — Крикнул издалека Козимо, подгоняя вороного в белых пятнах конягу. — Сговорились, слышишь?!
Алан отклонился назад, он не любил управлять Верстникой с помощью поводьев. И ей неприятно, и ему, так что пользовался только в крайнем случае. В основном рулил своим корпусом и вкладываемым в него намерением, что позволяет буквально сливаться к лошадью в случае нужды, и куда быстрее, а главное, точнее, выполнять все нужные маневры.
Верстинка остановилась, и развернулась, следуя наклону корпуса и повороту тела всадника.
— На сколько сговорились? — Спросил Алан. Козимо осадил коня довольно жестко, твердой рукой.
— Как и договаривались, на полторы сотни. И десять монет от графа, сверху.
— Вот и чудно. Деньги вперед возьму, нет к тебе веры.
— Обидеть хочешь, ведьмак?
— Факт констатирую, не более того.
— Ну и бери.
Три увесистых мешочка поменяли хозяина, и ведьмак на вес определил количество монет в каждом. По звуку определил металл — золото. С примесями, конечно, но золото. Чистое золото вообще-то, довольно мягкое, почти как пластилин, так что в монетах используется сплав металлов… но это так, левые мысли всплыли по ассоциативной связи. Все же, флорен, это три грамма золота…
Убрав деньги, Алан кивнул Козимо, и сказал:
— Веди к шахте, буду разбираться.
Так оно и вышло, что он оказался глубоко под землей, в старой медной шахте, которую уж лет семьдесят разрабатывают, но она настолько большая, что до сих пор не выгребли.
Штольня за штольней, постепенно рисуя в своем разуме карту, Алан обходил их одну за другой. В семнадцати местах запах крови стоял такой, что ведьмак просто не мог его не почуять. Словно бы кровь и даже само тело буквально размазали по стенам и потолку, не говоря уж про пол.
— Везде кровь, кишки, внутренности. Я знаю только одну тварь, которая так себя ведет. Гаркаин — премерзкая тварь. Частенько рядом с ними обретаются фледеры, но тут как повезет. Я другого не пойму. Какого хера гаркаин залез в штольни? Обычно они в городах живут, и нападают сверху… Они же бегать не могут, только прыгать и летать-парить. Что-то здесь не то.
Голос ведьмака с легкой хрипотцой, нарушил тишину коридора. Он пошел дальше, подсвечивая путь светом навершия стального меча, и обошел всю шахту. Но никаких вампиров тут не оказалось. Совершенно. Ни одного.
— Лишь в одном месте видится магия, надо проверить.
Местечко вполне обычное, тупичок. Алан встал неподалеку, почувствовав дрожание амулета, и напряг свое восприятие по полной. Что-то есть, а что — непонятно.
— Может иллюзия?
Он достал медальон "Глаз Нехалены", и стал наворачивать круги, держа его на вытянутой руке. Вдруг дальняя часть тупика пошла волной, потом еще одной, и иллюзия полностью сошла, открыв коридор вглубь. Алан прошел по нему, и спустился еще ниже по выдолбленным каменным ступеням.
— Однако, портал, двусторонний, отменно выполнен, я бы сказал. Основные столпы, дополнительные, и третий круг, видимо для стабилизации тоннеля на всякий случай. Интересно, кто тут постарался? Кто-то образованный, это точно. Ладно, на всякий случай "черная кровь" и "пурга".
Закинувшись зельями, ведьмак приложил ладонь к активной зоне ритуального рисунка, и напрягшись на полную, с трудом ощутил управляющую нить. Неуклюже подцепив ее своей неповоротливой магией, он влил в нее энергию, пока портал не открылся. Алан вытащил серебряный меч, и вошел в него.
На выходе он замер, оглядываясь, и с некоторым изумлением отмечая, что попал в магическую лабораторию. Огромный подземный зал, каменный, с высоким потолком, метров в двенадцать, и три гаркаина, сидящие на выступах под потолком, словно гаргульи на крышах. В клетках, стоящих у левой стены, два десятка фледеров сидит, а в клетках у правой стены, более сорока человек. Недалеко от портала расположен бассейн, в котором, судя по запаху, кровь. Чуть дальше, прикованная к стене брукса, пара распотрошенных альпов, и несколько экимм. Один из них лежит разрезанный на части, прямо на хирургическом столе.
У дальней стены, несколько столов. За одним из них, сидит девушка, лет двадцати двух, и что-то пишет в довольно толстой книге. За ее спиной стоят несколько шкафов с книгами, а листы, исписанные мелким, убористым почерком, лежат буквально повсюду. На столах, на полках, даже немного на полу — видимо черновики и заметки, а в книгу она записывает уже проверенные факты. Лаборатория чародейки по изучению низших и средних вампиров, и даже почти высших, вроде той же бруксы.
— Ты проходи, ведьмак, проходи. Я скоро закончу. — Пригласила его чародейка. — Допишу главу, и мы поговорим.
Голос у чародейки оказался мягким, словно в нем материнская забота сокрыта. Алан чуть не вздрогнул от этого несоответствия.
Прошел, конечно, раз уж предложили, и даже присел в кресло у соседнего стола, придерживая меч за навершие, тогда как острие уперлось в камень пола. Девушка закончила писать очень скоро, и отложив книгу с пером, повернулась к нему.
— Воспитанный, это приятно.
— Алан де Вега, честь имею, миледи.
— А говорок тусентский.
— Итак, чародейка. Кто ты, и чем здесь занимаешься?
— О! Спасибо, что спросил. Я Игета Варна.
— Хм? По-моему, ты мне врешь. Игета Варна погибла ммм… сто девяносто с небольшим лет назад. Если не ошибаюсь, то ее убил Капитул, бывший не в восторге от ее экспериментов. Собственно, именно она задумала прообраз нас — ведьмаков. А Косимо Маласпина уже так, подхватил идею, позже передав свое стремление ученичку — Альзуру, что конечно, не отменяет их заслуг. Да и вообще, они к другому стремились, а мы случайно получились.
— Еще и историю знаешь? Превосходно. В общем-то, ты почти прав. Я сгорела в пламени, но в итоге, смогла восстановиться, пусть мне и понадобилось на это более семидесяти лет. Они вот помогли, — чародейка ткнула в прикованных и запертых вампиров изящным пальчиком.
— Видимо и с молодостью тоже, — покачал головой Алан.
— Нет, это мандрогорово зелье.
— В этом мире есть хоть кто-то, кто не знает этого рецепта, вообще? — Спросил куда-то в небеса ведьмак. — Секрет, чародейского цеха, бля.
— Ха-ха-ха-ха! — Звонкий смех разнесся по пищере, рассыпаясь колокольчиками. — И не говори. Погоди, ты тоже его знаешь?
— Конечно, — пожал плечом ведьмак. — Видел в чародейской книге в Каэр Морхене. Жаль, что на ведьмаков оно не действует.
— Интересно. Я считала, что сам рецепт чародейкам не выдают.
— Альзур его спер, я думаю, из замка Риссберг.
— Вот как? Он интересный мальчик, талантливый. Впрочем, ладно. Ты спросил, что я здесь делаю? Ну, так вот тебе и ответ. Я десятилетиями исследовала регенерацию вампиров и их организмы. Добилась немалых успехов, как ты понимаешь, восстановила свою внешность, и много нового узнала.
— А потом перешла на эксперименты на людях, — кивнул Алан на просторную клетку с угрюмо молчащими разумными.
— Не без того, ведьмак. Теперь я научилась превращать людей в вампиров, и пытаюсь создать идеальный гибрид, который обладал бы всеми их способностями, и при этом, мог быть человеком.
— Я уже это понял. Проблема только в том, что ты людей крадешь из шахты, а твои гаркаины убивают их прямо там, размазывая их тела по потолку и стенам перед съедением.
— А, шахта. Да, на исследования нужны деньги и не малые. Один графенок заказал устроить проблемы другому графенку, вот я и совместила приятное с полезным. И деньги получаю, и кровь для подкормки моих малышек, и надобных мне людей. Скажи, ведьмак, а ты не думал, каким ты можешь стать сильным, если к твоей мутации добавить гены бруксы, например?
— А, собственно, зачем?
— То есть? Повышенная регенерация, телепатия, полиморфия, в конце концов!
— Всего этого можно добиться куда проще.
— И как же? — С интересом подалась вперед чародейка.
— Обычное проклятие. Контролируемое, мощное, самоподдерживающееся. Например, проклятие оборотня, если его модифицировать, точно направить, и создать четкие условия управления, а не как обычно это делается, то можно получить из обычного человека почти неубиваемого персонажа. Регенерация, вторая форма зверя в зависимости от проклятия. Полный контроль над самим проклятием, в общем… я честно сказать, не совсем понимаю, на кой хер ты все это затеяла, если все можно сделать намного проще. Однако, должен признать, что работу ты проделала невероятную.
— Блять! — Вдруг рявкнула чародейка. — Сука! Почему я сама не додумалась!?!
— Я даже больше тебе скажу. Это усилило бы твою магию, и усилило, как ни странно, защиту от чужой, потому что чрезвычайно затратно изменять магией то, что уже ею изменено или проклято. Такая вот штука.
— Вот где ты раньше был, умник? — Вдруг вызверилась на него Игета.
— Эй, чего ты на меня-то злишься? Я тут вообще не при делах. Когда ты все это начинала, меня еще даже на свете не было!
— Пф… Это не отговорка. — Она обиженно отвернулась, однако через минуту ее злость прошла. — Ладно, ты прав, Алан де Вега. Только это значит, что мне придется все начинать с самого начала.
— Ну, не совсем уж сначала. Все же, проклятие оборотня довольно известное, и даже отчасти несложное. Думаю, за пару лет просчитаешь основу, а еще через пять, закончишь проект. Даже подопытные люди не понадобятся. Любой уже проклятый подойдет.
— Ты очень умен, ведьмак, и на удивление, начитан, я бы даже сказала, образован. Откуда?
— Так я дипломированный алхимик и целитель, даже Оксенфуртскую академию закончил, магистр, как никак.
— Вот оно что… Тогда понятно. Ладно! — Вдруг словно загорелась девушка. — Разберешься здесь сам, а с меня должок.
— Че.. — Дослушивать Алана было уже некому. — …го?!
Чародейка свалила через моментально открытый портал, оставив здесь все, кроме небольшой сумки, взятой ею со стола. То, что сумка пространственная, это факт, так что все важные вещи она унесла с собой, но все остальное оставила ведьмаку. Видимо, в качестве извинения, не иначе. — Ладно уж, иди. Все равно в бою с тобой у меня не было шанса. Хотя… — Ведьмак призадумался, и через минуту все же решил головоломку, составив полную тактику подобного боя. Если основываться на законе Милована-Бурока, то два щита, слитые в единой точке пространства, детонируют. Учитывая, что серебряный меч может создавать щит, то вполне можно взорвать защиту чародейки, и тут же добить. Все равно она бы отвлеклась на боль от расплавленного защитного медальона, а тот бы точно расплавился от такого обращения. А вот меч бы выдержал — он рунный, а значит, по определению крепче. Да, это был бы короткий бой, но результативный. Для ведьмака, конечно.
— Эй, ведьмак! — Послышался громкий шепот из клетки с людьми.
— Чего тебе? — Повернулся в ту сторону Алан.
— Ведьма ушла? Освободи нас, пока она не вернулась.
— Она не вернется, — отмахнулся ведьмак. — Потерпите, найду ключ, открою.
Сам же стал упихивать книги и записи древней чародейки в извлеченную пространственную сумку. Когда забил ее до краев, разложил свою пространственную палатку, и продолжил благое дело. Не оставил ни единого листочка!
Затем обследовал пещеру, отрубая головы всем встречным вампирам, подавленным до состояния вялости какой-то алхимией, витающей в воздухе. Головы складировал в центре зала, а тела пока оставил. В них уйма полезных ингредиентов, так что ими он тоже займется, это несомненно, просто чуть позже.
Нашелся и выход. Небольшая, почти незаметная с большинства ракурсов щель в стене, вывела его в длинный извилистый коридор, и пройдя по нему, он попал в жилую зону. Стоит отметить, здесь действительно шикарно. Спальня, гостиная, кухня, алхимическая лаборатория полной развертки, с крайне дорогостоящим оборудованием. Ведьмак снова разложил палатку, и прибрал добро. Алхимические книги тоже забрал, здесь их оказалось более сотни.
Пройдя дальше, он обнаружил иллюзию, и сквозь нее вышел наружу. Осмотрелся, и сообразил, где находится.
— Это же горы Амелл! Буквально в двух шагах от перевала! Ловко она!
Вернулся обратно, и смешав несколько порошков, залил их водой, создавая кислоту. Вылил ее на замки клеток с людьми внутри, и вывел их к самому перевалу.
— Спасибо тебе, ведьмак, — буркнул низкорослый гном, непонятно как вообще оказавшийся здесь.
— Угу, — кивнул ему на прощание Алан. Дальше они и сами выберутся, тут совсем недалеко идти до пограничного форта. За полдня дойдут легко. — Прощай, Эрни.
Вернувшись обратно, он стал проверять все вокруг на заначки и тайники. Кое-что даже нашел. В ножках широкой кровати оказались чертежи и магические камни, видимо, на продажу. В стене коридора, небольшая золотая жила, которую он выскреб в ноль, а на кухне, скрытая плотной иллюзией, потайная комнатка.
Войдя в нее, Алан буквально обалдел. В ванне с кислотой плавал постоянно регенерирующий скелет. Плоть едва ли успевала нарастать, как тут же растворялась. Решив пока не трогать… это, Алан вернулся в самый большой зал, и принялся за разделку вампиров. Ингредиенты, которые не достать просто так, да еще и в таких количествах, от которых голова кругом! Работая не покладая рук, он потратил двенадцать часов только на это, так что весьма устал.
Поспал на кровати чародейки, пахнущей розами, потренировался в большом зале, помедитировал, и даже вымылся в ее ванне, и только после этого, без спешки, подхватил веревку, с привязанными к ней головами тварей, да и вошел в портал. Вернувшись обратно в штольню, Алан вскоре покинул шахту, оставив головы висеть недалеко от входа, куда солнце не достает. Сам же, вышел на свет, и тут же увидел комиссию по встрече. Три десятка стражников, и даже сам граф, Его сиятельство, изволили быть.
— Итак, ведьмин, ты сделал, что мы тебе повелели? — Сурово вопросил граф.
— Заказ я выполнил, вон головы вампиров висят. Гони золото, твое сиятельство, — лениво облокотился на здоровенный камень ведьмак. Граф поморщился от такого обращения, но кинул тощий кошель к ногам ведьмака. Видимо, оскорбить хотел, но куда ему до реакции охотника на чудовищ. Парень сделал полшага вперед, и поймал кошель раскрытым карманом своей сумки, легко и изящно. — Вот спасибо. За сим, откланиваюсь.
Алан прошел мимо солдат, и спокойно залез на пригорок. Вдохнул поглубже, и изо всех сил свистнул в два пальца. Пришлось немного подождать, но вскоре обученная лошадь действительно прискакала. Ведьмак оседлал ее, надел узду, и затянул ремни, да и поехал себе дальше. Отъехав немного, он прикоснулся к рукояти серебряного меча, и открыл портал, в который и вошел, собственно, прямо с лошадью, оказавшись в пещере, которую совсем недавно покинул.
— Вы поглядите! Тут же десятки голов! И все вампирьи!
— Как это он их всех?!
— Вот это я понимаю, охотник на чудовищ!
Солдаты с некоторым трудом осознавали, что кто-то может перебить такое количество страшных, практически непобедимых монстров, и остаться в живых! Именно они пустили в народ легенду о ведьмаке-истребителе вампиров с красными волосами.
— Мы на месте, и видимо, задержимся здесь на некоторое время. — Ведьмак потрепал свою постоянную собеседницу по гриве, и огладил умную, вытянутую морду. — Нужно понять, что за херня там плавает и регенерирует. Оставлять непонятное чудовище мы не можем.
Алан до самого лета читал труды и заметки чародейки, больше месяца провел в чтении и тренировках, и все только для того, чтобы понять, что в бадье с кислотой лежит настоящий, всамделишний, высший вампир. Тот самый, которого не убить, не сжечь, не утопить, и даже в кислоте, как оказалось, не растворить.
Чародейка поймала его полвека назад, и провела уйму экспериментов на основе его крови. Добилась очень многого, стоит отметить, даже создала сыворотку, которая может частично передать жизненную силу высшего вампира человеку!
К примеру, ведьмаки, могут долго жить, и регенерация у них отменная, намного превышающая человеческую, однако это все только потому, что вместе с мутацией, они перенимают жизненную силу магического зверя. Сама по себе долгая молодость обеспечивается повышенной регенерацией, как и бледная кожа, которая просто считает загар атакой, и тело постоянно регенерирует кожу. Но все упирается в источник энергии, и это жизненная сила, которая в разы выше, чем у человека. Однако, если смотреть относительно высшего вампира, то его жизненная энергия буквально бесконечна, и что еще важнее, чудовищно огромна. Даже передав лишь жалкую частицу этой мощи, человек сможет прожить сотни и сотни лет, прежде чем состарится. При этом, он не станет вампиром ни в коей мере, не приобретет никаких свойств или умений, или расширенного восприятия. Ничего, только жизненная сила, и все.
Эксперименты, проведенные древней чародейкой, до сих пор живут и здравствуют, пусть и остались почти обычными людьми. Здесь даже есть заметки, судя по которым, она присматривает за ними, время от времени проверяя, что с ними и как они живут. В общем, сыворотка реально рабочая, и даже ведьмаку она не повредит совершенно. Однако, существует опасность, что давший кровь высший, сможет ощущать свою жизненную силу в другом человеке, и попытается ее забрать. Вряд ли у него получится, конечно, но попытаться может. Вероятнее всего, вместе с кровью, даже наверняка.
Короче, Алан принял решение. Он придумал и воплотил несколько ловушек, так же основанных на кислоте, и только после этого, вытащил скелет вампира из ванночки. Не зная, как помочь ему быстрее восстановиться, он переложил его в другую ванну, и стал лить прямо на него его же кровь, собранную ранее чародейкой. Игета вообще оказалась запасливой. Десятки пятилитровых зачарованных банок с его кровью Алан нашел в алхимической лаборатории еще в первое свое посещение.
На удивление, это помогло. Вампир стал регенерировать с огромной скоростью, обрастая плотью. Сам процесс выглядел отвратительно, но прошел довольно быстро, потребовав меньше суток, и происходил в открытой клетке. Если вампир очнется не в своем уме, то искать дверь не станет, и будет немного времени активировать ловушку. Если в своем, то он вроде как и не заперт. В общем-то, по идее, Алан должен был попытаться убить чудовище Сопряжения, но судя по записям, это был вполне адекватный мужик, пусть и с… пристрастиями, так сказать. В общем, прежде чем башку рубить, хорошо бы выяснить, маньяк он кровавый, или вполне нормальный член общества.
Вампир закончил регенерацию как-то резко. Он вдруг просто собрался в самого себя из жгутов переливающейся крови. Открыл глаза, и легко поднялся из ванны. Осмотрелся, и вышел из клетки, даже не ломая ее. Вполне адекватный, вроде бы.
— Одежда на кресле лежит, — сказал Алан, сидя в другом кресле у стола. Он был весьма занят, работал. Даже с учетом того, что он магистр алхимии, ему было чему поучиться у чародейки, потому что она натуральный гений. Без обиняков, преувеличений и прочего — самый настоящий гений, так что Алан все время следил за полетом ее мыслей, и учился без остановок. Проблема только в том, что это как со знаниями математики и геометрии девятого класса, полностью разобрать чертежи самолета! Благо, что хоть не начертить с ноля, а только разобрать. В общем, знаний было много, так что приходилось изрядно потрудиться, чтобы осознать их все, не упуская главного — мелочей.
— Благодарю, ведьмак.
— Не за что. Вина не желаешь?
— Нет. Мне бы лучше немного покоя.
— С этим проблем не будет. Бывшее убежище чародейки в твоем полном распоряжении. Она ушла, и видимо, насовсем.
— Сбежала, значит, предательница, — прошипел себе под нос кровосос, но ведьмак, само собой, услышал.
— Просто ушла. — Пожав плечами утвердил Алан. — В тот момент, я бы с ней не сладил.
— В тот? — Заинтересовался высший вампир. — То есть теперь ты бы справился? — Он засмеялся, но не презрительно. Скорее именно насмешливо, мол, вот молодежь дает!
— Теперь хватило бы трех секунд, — слегка отвлекшись от расчетов, описанных в дневнике чародейки, ответил с легкой улыбкой ведьмак.
— Вы, смертные, бываете такими забавными, — хмыкнул вампир, и закончив одеваться, сел в кресло. — Зачем ты меня вытащил, и где нашел так много моей крови?
— Кровь была в алхимической лаборатории, и я решил, что раз она твоя, а ты вампир то хорошо бы вас совместить обратно.
— Это было очень мудрое решение. Но это была явно не вся моя кровь, что здесь есть.
— Не вся. Я надеюсь, что ты позволишь мне сделать из нее придуманную Игетой сыворотку, чтобы передать частичку твоей жизненной силы.
— Ты желаешь моей силы, смертный?! — Угрожающе приподнялся на руках высший, медленно изменяя свои ногти в длинные когти. Их острота оказалась буквально видна, невооруженным глазом.
— Только немного крови. Ты знаешь, что такое быть ведьмаком?
— И что же это, быть ведьмаком? — Успокоился древний собеседник.
— Это постоянные сражения и ранения, короткая жизнь, и мучительная смерть, вампир. Кстати, как тебя звать-то? Меня зовут Алан де Вега, ведьмак, как ты верно догадался.
— Варган Сорран Рихто Серран — Тансин. Можешь звать меня Варган, смертный.
— Приятно познакомиться.
— Пожалуй, — согласился вампир.
— Так что насчет моей просьбы?
— Так и быть. Но вся процедура должна происходить на моих глазах.
— Это легко. Можешь даже ознакомиться с выкладками по процессу, если хочешь.
— Хочу! — Вдруг подался вперед Варган.
— Ладно, держи, — Алан достал из сумки нужную книгу, и встав, передал собеседнику. — Идем?
— Далеко?
— В палатку. У меня там лаборатория. Местную я разворовал основательно.
— Хм, — с некоторым неприятием покачал головой вампир.
В палатке древний кровосос присел на скамью, и стал с огромной скоростью листать книгу, при этом явно успевая прочесть все до последней буковки. Даже просто стоя рядом с ним, Алан ощущал давление его ауры, чуял, насколько этот древний монстр опасен, и не столько своей силой или умениями, сколько именно контролем. Над собой, над пространством вокруг него, над всем! Сколько он прожил, во скольких битвах побывал, чтобы достичь таких высот? Рядом с Аланом сидел воин, который на несколько голов выше по своим умениям, и оттого ведьмаку было слегка не по себе.
Даже рядом с Симеоном не было настолько тяжело. Вампир словно воздвигал вокруг себя барьер, область которого как минимум втрое превышала область Симеона, и впятеро, область Алана. Впрочем, об области в его случае разговор пока не идет, скорее о контроле намерения, но ведьмак верил в себя, и потому не собирался сдаваться, стремясь к более высоким сферам воинского умения.
Стоит отметить, что глубина контроля внешнего пространства напрямую зависит от глубины контроля самого себя, и как раз в этой области Алан мог бы поспорить даже с Кернеем, но к сожалению, не с многовековым высшим вампиром. В общем, ему было довольно тяжело сосредоточиться, и пришлось перебарывать самого себя, закукливая собственную чувствительность на максимум. Только когда он перестал ощущать подавление фигуры донора крови, тогда и смог приступить к делу.
Сам процесс преобразования крови довольно прост, вот только из пятнадцати литров крови, получается всего пятнадцать капель. Маленьких таких капелюшечек, и каждая из них драгоценна. Варган следил за процессом крайне внимательно, и ближе к концу даже оттеснил ведьмака, меняя кое-что, тем самым упрощая процесс, но в итоге получились те же пятнадцать капель.
— Вот, держи. И больше никогда этого не делай. — Он передал полученные капли ведьмаку.
— Хм?
— Даже эти капли вполне могут тебя убить, но если ты попробуешь снова, то убьет совершенно точно.
— Даже обычные люди выдерживали, — намекнул на несовпадения данных Алан.
— Да, один из сорока восьми. И я уверен, каждый нес в себе частицу эльфской крови. Квартероны или даже осьмушки, но этого вполне достаточно, чтобы пережить подобное. В тебе нет ни капли эльфской крови, Алан де Вега. Но у тебя есть шанс выжить из-за твоей крови ведьмака. Ты мутант, и потому сильней человека. Удачи тебе. Пей.
Алан посмотрел на пробирку, отлил примерно треть в другую, и не долго думая, выпил, чтобы не испытывать свою волю.
Прошло секунд двадцать, когда в его животе словно бомба взорвалась. Волны обжигающей силы стали расходиться по всему телу, словно пробивая его тончайшими нитями во все стороны сразу. Дикая боль моментально выключила сознание Алана, и он упал на пол.
Собственно, это тело потеряло сознание, а вот сознание себя очень даже осознавало. Он стоял перед той самой дверью, откуда время от времени получал знания, и просто ждал. Знал, что совсем скоро она откроется. Сама! Ему не придется проламываться. Он словно спиной чуял волну силы, которая вот-вот докатится сюда, и…
Его будто мягким, теплым ветром обдуло, чуть заметно толкнув в слетевшую с петель дверь. Алан снова оказался в том темном пространстве, и перед ним стояла та же кровавая человеческая тень. Только на сей раз, ее цвет оказался какой-то разряженный. Он протянул к ней руку, и весь силуэт вдруг втянулся внутрь нее! В голове будто набат ударил. Знания, воспоминания, самоощущение молодого парня, лет двадцати четырех, буквально разом стали доступны. Если бы не стабильность его психики, то он бы прямо сейчас изменился, а то и вовсе шизу бы получил, но развитый медитациями, боями, испытаниями и постоянной практикой памяти мозг, выдержал. Психика оказалась достаточно сильна, чтобы отсоединить воспоминания от эмоций, что позволило поглотить знания, но отринуть, уничтожить чужие эмоции и отношения к произошедшему в воспоминаниях.
— Митя! Домой! — Кричит мама из окна. Позорит меня перед друзьями. Никто так уже не делает, не Советский Союз, чай, на дворе.
— Иду, мам! — Кричу ей в ответ, срывающимся голосом.
— Дмитрий, к доске, — строго говорит училка, и я встаю, выхожу к доске и осматриваю задание. Да, я болтал с Наташкой, и не слушал, но это вовсе не значит, что я не могу решить такую задачку. Тут все просто, треугольники равны по двум катетам и углу между ними. Но вообще, можно решить ее тремя разными способами. Беру мел, и быстро, размашисто расписываю все три решения. Конечно, Ирина Викторовна хотела меня наказать позором, но я как-то не уведомил ее, что отец давно объяснил мне геометрию, включая весь школьный материал, причем всего за три дня. Это было просто, когда учитель хороший, а ученик, то есть я, заинтересован. Система строго логична и довольно проста.
Первая приставка, первый компьютер, за которым провел сотни и тысячи часов, играя в игры. Потом институт, и времени совсем перестало хватать, зато изменились сами развлечения. Первая работа, вторая работа и подработка на дому. Потом первая любовь и расставание, которое разбило сердце, а потом… потом смерть в случайной перестрелке между убегающим вором и полицией.
Проживая новую память, Алан заодно и чувствовал ее полностью, вот только не с точки зрения Дмитрия, а со своей, и откровенно говоря, считал этого самого Дмитрия полным дебилом. Ну ладно, может быть, скорее инфантильным недоумком… Решения, которые он принимал, действия, которые делал, казались ведьмаку глупыми и незрелыми, что так, собственно, и было, но он не мог их изменить, так что ему быстро наскучило. И так бы все и продолжалось, если бы перед глазами не возник компьютер с загрузкой игры. Странное название "Ведьмак 3".
Димка прошел ее всю, и не на один раз. Его настолько покорил этот мир, что он недолго думая установил и прошел первые две игры, а потом еще и книги прочел! Алан проживал это, и только удивлялся. До чего же все упрощено в этих играх, и насколько сложней в жизни. Впрочем, кое-что его действительно заинтересовало. Нападение на Каэр-Морхен? Да сейчас прям! Белый Волк? Плевать, в общем-то, а вот Белый Хлад и Цири, это уже серьезно. Терять этот мир из-за силы энтропии Алан совершенно не желал, даже понимая, что теоретически вполне возможно переселиться в другие миры Великой Спирали. Здесь его дом, и если для его сохранения нужно помочь одной девчонке, он поможет. Конечно, существует вероятность того, что изменение обстоятельств, вроде устоявшего Каэр Морхена может все изменить, но и бросать все как есть… как-то неправильно.
Пожалуй, кроме школьной программы, а затем и институтской, да материалов про мир "Ведьмака", его в этой подсаженной памяти более ничего и не заинтересовало. Сотовые телефоны, игры, компьютеры, девушки в коротеньких юбочках, все это там. А здесь, мельницы, кметы и короли, графы и офирские рабыни по двадцать марок за штуку, и конечно, рогатые красотки демоницы. Тамошняя техника, конечно, привлекательна, почти как магия, но здесь… здесь магия настоящая. Захватывающая и могущественная, непостижимая и чудовищная. Магия, во всем ее великолепии и ужасе — только здесь.
Он очнулся как-то разом, ощущая невиданный душевный подъем, словно часть его духовной силы всегда уходила на сдерживание этой запечатанной памяти, а теперь, когда он ее поглотил и переработал, она снова в его полном распоряжении. Даже эльфский духовный камень на груди пульсирует намного мощнее, насыщая его духовной силой.
— Я все-таки выжил, — улыбнулся он вампиру, который с изрядным удивлением смотрел на его улыбающееся лицо.
— Да, хоть и провалялся неделю, как труп. И я не совсем понимаю, как именно ты выжил. Словно в решающий момент, твоя душа разом стала сильнее. Так не бывает, но… Ты удивил меня смертный. Даже немного жаль, что ты не вампир.
— Нет, спасибо. Мне и ведьмаком быть неплохо, — рассмеялся Алан. Он чувствовал себя невероятно здоровым, сильным, и на удивление, цельным. Сейчас он смог бы призвать целого духа рощи, если бы захотел. И тело! Тело ощущалось чрезвычайно остро, доступно, словно открылась какая-то новая возможность чувствовать самого себя. — Твоя кровь усвоилась, я чувствую.
— Да, так и есть. Жизнеспособность твоего тела стала выше раз в семь, примерно. Думаю, на некоторое время ты перестанешь стареть совсем, но через век-другой, снова начнешь понемногу, хотя все равно медленней, чем раньше.
— Думаю да, где-то так. — Алан согласился, что если не усиливать мутацию ведьмака новой, то так оно и будет. Но судя по тому, что его первоначальная мутация так резко скакнула после поглощения вампирьей крови до ста процентов, что и вылилось в изменение восприятия тела, то вполне можно воспользоваться трудами Доктора Моро, и стать сильнее. По идее, усиление мутации должно еще сильнее повысить регенеративные способности, что еще дольше сохранит молодость и силу, а заодно, даст способность к поглощению генов разных тварей, и получение их способностей. Например, гена высшего вампира. Забавно, конечно, и разбираться придется, прежде чем что-то делать, однако, теперь у него есть на это время, силы, и деньги, так почему бы и нет, собственно? — Спасибо, что согласился.
— Я был уверен, что ты погибнешь, и потому согласился, — пожал плечом Варган. — А еще, я был тебе должен.
— Должен? Ты о чем? — Хмуро спросил ведьмак.
— Ты мог бы и не помогать мне восстановиться. Однако помог, и я не смог отказать тебе в просьбе.
— Вот оно что… Извини. Знал бы, не стал бы ставить в такое положение.
— Ничего. Ты всего лишь смертный. Откуда тебе было знать? Вы, однодневки, едва ли успеваете научиться хоть чему-то, узнать хоть что-то, как уже старики. Тебе не за что извиняться.
— Я чую, что ты не хотел меня обидеть, но прозвучало обидно. Не слова, а их смысл.
— Я понял, — кивнул вампир. — Ты куда теперь?
— Поеду дальше. На мой век чудовищ в мире хватит, как и тех, кому нужна помощь.
— Пожалуй, тогда я останусь здесь на некоторое время. Прощай, странный ведьмак, Алан де Вега.
— Прощай и ты, Варган Сорран Рихто Серан — Тансин. Может, еще свидимся.
Вампир ушел из палатки, куда-то в сторону жилой части пещер. Алан же, спокойно свернул палатку и убрал ее в свою рунную сумку, заседлал кобылку, и открыл портал с помощью своего серебряного меча, выходя сразу на перевале. Запрыгнул на коня, и отправился на юго-восток. Его ждал недолгий путь прямиком в Княжество Туссент, в город Боклер, что у подножия горы Горгоны. Если там найдется Доктор Моро, то можно будет определить, насколько схожи игра и жизнь, и уже от этого плясать. Но сначала, нужно выполнить свои планы на лето, и только потом уже, ехать на юга. Нужно привыкнуть к новой силе, а не хапать еще и еще. К тому же, он и так слишком долго не уделял внимания своим делам.
А вообще, путешествие на юг, с целью прицениться к различным товарам, получилось на удивление интересным, как ни посмотри. И результативным!
— Гроссмейстер-ведьмак Алан де Вега, — с гордостью сказал он вслух. Секунду вслушивался в звучание этих слов, и счастливо рассмеялся…
Княжество Туссент. Поздняя осень 1159 года
Осень в Боклере сильно отличается от осени в любой другой точке мира. Сколько не пытался, Алан так и не смог ощутить хоть малюсенькую долю естественной грустинки, потому что все это место просто горит праздником. Осень в Боклере и округе, да по всему княжеству, это время работы, постоянно перемежающейся с праздниками. Говорят, что еще полсотни лет назад такого не было, но теперь так каждый год. Вино, вино, вино!.. Это слово можно услышать совершенно везде. Споры о сортах винограда, рецептуре виноделия, ароматах, выдержке, обо всем что связано с вином. Правда, время от времени эти разговоры перемежаются разговорами о говне, но даже о нем здесь говорят в самом положительном смысле. Удобрение полей, тема важная, особенно здесь. Снимая по три урожая в год, Княжество Туссент желает и дальше пользоваться благословением земли, а потому заботится о ней на законодательном уровне.
Алан въехал в край вина около полудня, и едва успел устроиться в таверне, как пришлось выпить. Два заядлых спорщика и — судя по их отношениям — друга, спорили между собой, так что им понадобился рефери. Даже ведьмак вполне подошел.
— Вот, ведьмак! Выпей моего вина, и вина этого проходимца, а после ответь, чье лучше! — Схватил его за руку невысокий мужичек в забавной соломенной шляпе на лысой голове. Его борода дрожала от возмущения, словно он едва сдерживался от того, чтобы заорать и треснуть кулаком по столу, переводя спор в кабацкую драку.
— Нет уж, сначала моего пусть хлебнет, не то после твоей сивухи перестанет чувствовать вообще какие-либо вкусы! — Крикнул второй. Пузатый, как бочонок мужчина, лет сорока пяти, однако живость движений как у молодого. Он так же протянул бутылку, и разве что не силой втиснул ее в руку ведьмака.
Алан молча посмотрел на их раскрасневшиеся лица, и приложился сначала к одной бутылке, а через пару минут, и ко второй. Вот как раз у второго сорта вина, оказался удивительно мягкий вкус, без кислинки почти, и с явной сластинкой, но без перебора.
— Вот это мне понравилось больше, но это не значит, что оно лучше. Кстати, продашь бутылок сто?
— Чт?..
— Чег?..
— Сто бутылок? Ведьмак, давай лучше я продам тебе сто бутылок! — Возмутился грибоподобный из-за своей шляпы спорщик.
— Давай и ты сто бутылок, — спокойно кивнул Алан. Пусть ему вино этого мужика не очень подошло, но качество у него прекрасное. Гости точно оценят.
— Эээ… милсдарь ведьмак… я… не разливал еще… рано…
— Не волнуйся. Я пробуду в Боклере не менее месяца. Как будет готово, найдите меня.
Он вышел из корчмы, и когда дверь уже закрылась, один из спорщиков спросил у другого:
— Интересно, ведьмак понимает, что наши вина по золотому за бутыль идут?
— Да хер его знает? Но раз есть заказ, так чего суетиться? Предложим ему за три монеты, и узнаем, — мужчины рассмеялись, и вместе ушли из корчмы. Все равно с корчмарем уже все уговорено, а спорили они просто для удовольствия и рекламы для посетителей, которых по времени оказалось немного.
Найти в таком большом городе одного конкретного мага оказалось непросто. Алан поспрашивал в городе, и только к вечеру нашел одного бойкого старикана, который вспомнил, что был такой магик, но давно, лет двадцать назад, если не больше. А потом он пропал куда-то, и больше его не видели.
Тогда Алан пошел на кладбище. Весь день обыскивал его, но могилку профессора все же нашел. И сам от этого так удивился, что в полной растерянности уселся на скамеечку, и около часа сидел на ней в полном молчании.
Если в игре правда… Именно об этом он думал, и откровенно сказать, парень предпочел бы не знать такого будущего.
— Хотя… Почему на могиле тысяча сто тридцатый год? С информацией из игры не сходится. Видимо, временные рамки плавают, или какие-то обстоятельства изменили их.
Не то, чтобы ему действительно была хоть какая-то разница, просто подобное несовпадение может означать, что и в других важных вещах могут быть отклонения или вовсе ошибки. Выдохнув носом, он принялся ждать. Все равно вскрывать могилу днем он не станет. Только проблем наживет.
Зато ночью, он легко сделал свое дело, и прямо в могиле нашел портальный камень и дневник профессора.
— Маги, все же, странные. Все записывают, словно могут позабыть, где у них лаборатория, — хмыкнул ведьмак, и поехал в сторону Долины Девяти. Воды тут никакой нет, видимо Сансретур подвинет свое русло чуть позже. Может быть какое-нибудь землетрясение? Черт его знает…
Небольшая деревушка в полукилометре от эльфских развалин спит, все же ночь на дворе, так что они ему совершенно не помешали. Портальный камень открыл портал, и Алан вошел внутрь. После пары коридоров и залов, он вошел на небольшую арену, огороженную высоким забором из каменных лилий и прочего рая садовода. Эльфы…
Никаких пантер, как в игре, здесь не оказалось, големов тоже, только стандартная ловушка, причем даже не включенная, что забавно. По идее, забор должен был моментально сойтись над головой, и перекрыть все входы-выходы, заперев вторженца, но ловушка отключена, так что Алан прошел дальше. Если бы не его восприятие, которое проникало даже сквозь камни, то пришлось бы выкручиваться, а так, он шел спокойно, уверенно, словно не в первый раз идет по этой дороге.
До самой лаборатории он встретил только одного врага, да и то, только потому, что заблудился немного. Свернул не туда, а из провала в стене, вдруг показался сколопендроморф. Не самый приятный соперник, так что Алан просто ушел оттуда, не став с ним драться. Он здесь не для этого, вообще-то.
Попав в лаборатория мага и алхимика, Алан осмотрелся. Стол, стены, многие предметы буквально увешаны листами с формулами и расчетами. Мегаскоп в углу, какие-то баки, и странный, стоящий гроб с дверцами. Колбы, в одной из которых плавает, судя по всему, Джером. И целая куча литературы по алхимии и магии в шкафах.
— Мда, похоже, я здесь надолго. Использовать на себе формулу, которую сам не понимаю, я уж точно не стану.
Тяжело вздохнув, Алан развернул пространственную палатку, и приступил к делу. Для начала просмотрел все записи на кристаллах мегаскопа, и только поняв основу, стал читать все, что здесь есть. Каждый листок, каждый найденный дневник, что написал за два десятка лет исследований профессор Моро, все, до последней закорючки.
Пришлось изрядно потрудиться, чтобы все это осмыслить, однако это было не столько сложно, сколько занудно. Томас Моро шел маленькими шажками, совершенно не допуская загадывания и расчетов наперед. Он проверял каждое разветвление своих мыслей, и скрупулезно все записывал. Алан, как дипломированный алхимик, с одной стороны был доволен такой дотошностью Моро, но с другой, ему пришлось потратить месяц, чтобы разобрать все бумаги прочесть их, и полностью расписать карту изменений мутации.
Учитывая, что он довольно давно исследует сам себя, то и понимает тело ведьмака гораздо глубже, нежели мог понять Томас. Только поэтому он увидел некоторые неточности в рамках погрешности. Так он вычеркнул два ответвления мутации, поняв, что Джером был не совсем стандартным ведьмаком, с весьма поверхностной мутацией, и потому, был намного слабее даже обычного ведьмака, не говоря уж о Алане. Все же, его мутация взошла на пик под напором жизненной силы высшего вампира, и он стал Гроссмейстером, что огромная редкость. Но главное, что он стал сильней, быстрей, сильнее магически, и в прочих аспектах ведьмачьих мутаций. Так что под него придется пересчитать формулу мутагенов профессора Моро.
Тем и занялся.
У Алана, с его знаниями в генетике, алхимии, магии и даже вампирской анатомии, как ни забавно, ушло пять месяцев, чтобы пересчитать формулу под себя. Пришлось несколько раз сгонять в Боклер, закупаясь едой, и выкупая обещанное вино. Мужики тут в конец охамели, и хотели продать ему бутылку за три флорена! В итоге, он взял за полтора, но продавцы все равно ушли довольнешеньки. Переплатил… Как оказалось, то вино, что ему понравилось меньше, это Эст-эст, а то, что больше, Фьорано. Ведьмак пожал плечом, и забил. Вино, это просто вино, в конце-то концов. Если бы его сейчас слышали виноделы, то подняли бы на вилы, как минимум, однако, они далеко, так что можно не оглядываться на чужое мнение.
За эти месяцы Алан перебил большую часть сколопендроморфов, потому как их яйца нужны были для экспериментов с кровью ведьмака, но подземелье огромно, так что он с легкостью находил все новых и новых. Стоит отметить, что эти твари в подземелье, слегка отличаются от обычных, а по факту, они мутанты. Вероятнее всего именно из-за этого их белки так хорошо адаптируются. Черт, да они как стволовые клетки, которые могут заменить любой тип клеток в организме, подстраиваются ко всему! Просто удивительно, что в мире существует настолько гибкий биоматериал. Томас, как ни посмотри, гений.
Перепроверив свои выкладки и конечную формулу, Алан долго стоял перед саркофагом трансмутации. Он вспоминал свое Испытание Травами, вспоминал ту неистовую, сжигающую разум боль, и не мог решиться сделать шаг вперед. Словно бы что-то внутри него, будто каждая клеточка тела, просто отказывалась двигаться в ту сторону! Тело застыло в ожидании дикой, запредельной боли.
— А ну, хватит! Я сам все просчитал! И я уверен! Ну! ШЕ! ВЕ! ЛИСЬ!
С криком он сделал шаг вперед, словно прорывая какую-то стену внутри своего сознания, или даже глубже, и она разлетелась на клочки. Только теперь он понял, что помнил далеко не все с Испытания Травами. Большую часть ужаса подсознание заперло в тех глубинах, куда не каждый день заглядываешь, и много лет он просто не помнил целого океана боли. Но теперь он вспомнил, прожил ее, и когда очнулся на полу, то почувствовал себя, на удивление, намного лучше. Словно тело стало легче, но на самом деле, просто освободилось некоторое количество духовной силы, которая раньше постоянно уходила на поддержание барьера в памяти.
— Уф… И так бывает, — выдохнул парень, и отошел от саркофага.
Не сегодня.
Завтра он войдет в него, но нужно отдохнуть. Прорыв заслона памяти дал ему немало, но и сил потратил много. Усиливать мутацию тяжело для тела, и понадобится вся возможная сила, так что стоит отоспаться, и только тогда приступать к этому подвигу духа.
Так и поступил. На следующий день, Алан вступил в саркофаг уже без внутреннего сопротивления, и закрыл двери. Зеленый газ заполонил все вокруг, проникая в легкие, оттуда в сердце, и с большим кругом кровообращения — в спинной мозг.
Вместе с магией, по телу скользит сознание ведьмака. Он все видит, все ощущает, все контролирует. Часть мутагена, например, даже не доходит до места, потому как тело ее не принимает вообще. Пришлось выводить через печень. Нюансы правят миром, особенно когда дело касается мутаций.
Час за часом Алан скользит вниманием по самому себе, помогает принять новый слой мутации, сложить единый пазл, чтобы стать сильнее. Так прошли сутки, а процесс едва ли дошел до половины. Заболела печень, говоря, что не справляется, и пришлось помочь, ускоряя обмен веществ. К концу вторых суток, Алану пришлось напрямую выводить часть веществ через кожу, потому что тело было буквально на грани саморазрушения, однако мутация прижилась. До полного раскрытия еще очень и очень далеко, но основа готова.
Наконец, двери саркофага открылись, и Алан буквально вывалился на пол, как мешок картошки. На четвереньках дополз до своей палатки, и завернувшись в шкуру медведя, вырубился. Тяжелый, мутный сон никак не желал выпускать его из своих лап, но ведьмак все же вырвался. Лихорадка прошла, температура в норме, только кости ломит, но это мелочи. Поев хорошенько, он отмыл с себя пот, после чего лег обратно, и проспал почти сутки, но на сей раз, без сновидений. Закрыл глаза, открыл глаза, и здоров. Все как он любит.
— Ну, теперь посмотрим, что я за чудо-юдо такое, — усмехнулся парень, и после еды и медитации, приступил к тренировке. Он стал еще быстрее, сильнее, регенерация повысилась почти вдвое, как и иммунитет, и без того отменный. Сопротивление ядам пришлось так же проверять алхимически, с помощью десятка капель крови, но результаты буквально ошеломили. — Официально заявляю, Я — Монстр! Гребаный терминатор!
Он чувствовал себя так, словно под зельями, но без них. Сосредоточившись, он заставил внешний мир замереть, ускорив свою реакцию до пика. Чуть подумав, ведьмак вошел в боевой транс, и охренело уставился на муху, летавшую над позавчерашним бутербродом. Если раньше она пусть медленно, но двигалась, то теперь она словно в мед влетела, где и застыла. Ведьмак протянул руку, чувствуя сопротивление воздуха, и схватил муху за крыло двумя пальцами. Легко, и даже никакого неприятного ощущения, будто кровь ударяет по венам изнутри. В юности, помнится, частенько такое случалось.
Алан стал намного сильней, быстрей, и даже гибче, не говоря уж о восприятии, которое стало еще глубже. Но главное, он вдруг ощутил свою магию. Раньше его магический дар выглядел так: шестнадцать каналов и ядро-накопитель. Теперь же, ядро увеличилось втрое, а количество каналов увеличилось до шестидесяти восьми! Можно сказать, что все тело оплело этими каналами. И плевать, что до дара любого мага этот результат сильно не дотягивает. Однако, и сама энергия ощущается чуть иначе, будто бы из желеобразной жидкости, она стала чистейшей водой. Опять-таки, до "пара" магиков далеко, но даже так намного лучше, чем было. Контроль должен подняться в разы, если не в десятки раз!
Алан ошеломленно вышел из боевого транса, и сел, где стоял.
— Охренеть!
В свое время, после обучения в твердыне Грифонов, он прошел первую ступень тренировок, и научился создавать сотни разных слогов заклинаний жестами. Дальше не пошел, смысла особого не было, как и времени. Но теперь смысл есть. С поднявшимся контролем вполне реально освоить простейшие заклинания! И Ритуалы! Обязательно! И плевать, сколько времени это займет!
Вдруг мысль посетила пустую от шока черепушку ведьмака.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Альзур! Гений, блядь, поколения! Ха-ха-ха-ха! Тебя сделал мажонок, которого даже мастером не назвать! Всего за двадцать лет!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Так тебе, выпердыш гребанный! Если бы ты только был еще жив, то все волосенки себе повыдергал, как пить дать! Ха-ха-ха-ха-ха!
Просмеяться оказалось сложно. Он минут тридцать похихикивал над совершенно не смешной шуткой, но поделать ничего не мог. Да и не хотел, честно сказать. В последние годы ему стало казаться, что он разучился улыбаться и смеяться, но как оказалось, не совсем. Это в свою очередь, порадовало, так что он смеялся от души и с удовольствием. Нет, но какова Судьба-то! Альзур, этот фанатик со съехавшей крышей, убил столько мальчишек в своих экспериментах, но Томас, который желал более всего наоборот — убрать мутации, добился в сотни раз больше Великого мага Альзура. Ирония, пусть и жестокая без меры, как ни глянь.
Алан покинул лабораторию насовсем, оставив не только заметки Моро, но и свои — с комментариями для будущих поколений. Вернул дневник и портальный камень в могилу профессора, и перед уходом, сделал пару десятков взмахов мечом, оставляя на надгробном камне скалящуюся морду волка. Точно такую же, какими отмечает телепорты по всему континенту.
На дворе стоял 1160 год, а перед опытным ведьмаком, раскрылся целый новый мир. Мир магии…
Ссссса! Меч снес голову гулю, и на обратном пути срезал лапу второму. Алан крутнулся юлой, выходя из-под удара альгуля, и добил раненного гуля, располовинив ему башку. Короткий подшаг, и укол в бок альгуля. Тот успел отбить его лапой, но она вдруг взорвалась в районе локтя, отчего тварь взвыла, а зря. Меч мелькнул, и голова альгуля крутнулась в воздухе, отделенная от тела невероятно чистым разрезом.
Алан де Вега замер, успокаивая дыхание, и осмотрелся. Его восприятие с легкостью проникает сквозь стены домов и сараев, отыскивая враждебные ауры тварей, но в селище не осталось никого. Он подошел к трем десяткам изрядно подгнивших от времени и теплой погоды тел, отметив доспехи реданской армии, и полное отсутствие оружия, какого бы то ни было, от мечей и алебард до последнего засапожного ножа. Сапог на телах так же не оказалось…
— Что за херня? Что здесь происходит? Такое чувство, что солдат ограбили… крестьяне?
Алан свистнул, подзывая Верстинку, и запрыгнул в седло прямо на ходу, легко, будто взлетев птицей.
— Фффу, — он отмахнулся от мошкары, и достал из своей рунной сумки небольшой, но странно выглядящий амулет из перьев и ивовой ветки, скрученной в круг. Повесил его на седло, и поехал себе дальше. Больше ни муха, ни иной гнус не подлетали ко всаднику. Вдруг он притормозил, и развернувшись, поехал обратно. Спрыгнул с коня, и отправив его на выпас, подхватил одного из покойников. Оттащил за сарай, и кинул наземь.
Обойдя его, молодой человек пяткой прочертил замкнутый круг, после чего налил в него масло. Достал банку с куриной кровью, и стал прямо пальцем выводить на теле мертвеца странные символы, но закончил довольно быстро. Отошел, выйдя из круга, и щелкнул пальцем, даже не складывая Игни, однако масло моментально загорелось.
Алан раскинул руки, входя в особое состояние, и потянулся духовной силой к трупу. Уловив остаток ауры, он достал из сумки странный плоский камень, с виду ничем не отличающийся от любого другого, кроме пожалуй того факта, что он был исписан кровавыми символами.
Ворожеи, вообще-то, довольно редко общаются с духами умерших, но это совсем не сложно. Нужно соблюсти несколько условий, как и в любой ворожбе, и Алан их выполнил, пусть и искусственно. Он не мог сдвинуть календарь на "дяды", но это и не требовалось. Всего лишь ослабить "завесу" можно и не ожидая естественного ее ослабления. Алан просто продавил ее своей духовной силой напрямую. Осталась мелочь.
Он охватил слепок ауры мертвого тела, и сквозь камень, потянулся в созданный им разрыв, буквально выхватывая душу мертвеца, и вытаскивая в реальность, создавая призрака. Слабенькое и временное пристанище скоро разрушится, так что стоит поспешить. Не отпуская призрака из хватки, Алан моментально подавил его своей духовной силой, и спросил:
— Что здесь происходит?
— АУУУЗЗУУУААА! — Заскрипел призрак, громко и мерзко, изо всех сил пытаясь вырваться.
— Не притворяйся. Я обещаю, что отпущу тебя обратно, как только ты расскажешь мне, что у вас тут, в Редании, происходит, и как ты погиб.
— Восстание, — вдруг совершенно четко проговорил призрак. Он перестал вырываться, и с надеждой смотрел на призывателя.
— И кто восстал?
— Крестьяне, кметы, низы. Под предводительством Фальки, этой ведьмы проклятущей, они берут города. Убивают всех, кто к ним не присоединится. Меня вот тоже, прикончили.
— Тебя убили из лука, и не охотничьего, а боевой стрелой.
— Реданское оружие, — кивнул призрак и имитировал усталый вздох.
— Кто такая эта Фалька? И почему ты говоришь, что она ведьма?
— Кровожадная тварь! — Вдруг забился от ярости призрак. — Ведьма!
— Понятно. Значит, она на самом деле никакая не ведьма, а просто побеждает. Ладно, не суть. Ты свободен, возвращайся обратно.
Алан вышвырнул духа за грань, разрушив временное тело, и несколько устало махнул рукой, кое-как заделывая дыру на другой план бытия.
— Должно хватить.
Он достал другой артефакт, зачарованный для него духами, и активировал, заделав дыру окончательно. Потушил пламя с помощью Игни, и убрав артефакты, оттащил тело обратно в кучу.
Присев на крыльцо пустого дома, ведьмак изрядно задумался. Восстание, это серьезно. Из игры он помнил упоминание о нем, но тонкостей не ведал. Просто помнил, что что-то такое когда-то было. Оказывается не когда-то, а прямо сейчас.
Перед ним встал выбор. С одной стороны, в последнее время с заказами беда, потому как ведьмаков стало много, и тварей на всех не хватает. Некоторые виды уничтожены полностью, и существуют теперь только в старых книгах. В общем, заказов становится все меньше, а здесь, в Редании, скоро будет очень много заказов на любой вкус. Войны порождают огромное количество трупоедов. Войны, и свободная магия, конечно.
С другой стороны, попадать под тяжелую слепую руку разбушевавшейся крестьянской толпы, вооруженной и обученной, он тоже не хотел. Понятное дело, что выжить он, скорее всего, сможет, но убивать людей он не желал. В мире и без него хватает ведьмаков, которые убивают людей, и чаще всего за большие деньги. Заказов действительно на всех не хватает, так что многие берутся за такую работу вполне охотно, особенно ведьмаки из южных Школ. Алан встречал нескольких Змей, Котов и даже одного Медведя, которые были наемными убийцами. Благо, что делить с ними ему было нечего, так что разошлись краями.
Но есть еще и третья сторона — люди. Расплодившаяся нечисть пожрет не меньше, чем само восстание, и пусть ему за это никто не заплатит…
— Стоп. Почему это не заплатит-то? Можно напрямую заключить сделку с королем, и не париться. Оптом дешевле и все такое… Может и согласиться, вполне. Конечно, у него сейчас и без меня проблем достаточно, да и казна не резиновая, но это вполне возможно. Пожалуй, так и поступлю.
Приняв решение, Алан оседлал Верстинку Анабель Четвертую, и поехал в сторону Третогора. Двое суток все было тихо и спокойно, пока он не почуял направленное внимание. И это посреди леса! Моментально напрягшись всеми чувствами, Алан учуял ауры полусотни человек, окружающих его со всех сторон, и тяжело вздохнул. На дорогу перед ним вышел мужик в реданских латах и почему-то только одной латной перчатке с мечом в руке.
— Глядите-ка, кого к нам занесло! Еще один ведьмин!
Алан уже было хотел ответить, как прямо перед его лицом пролетел арбалетный болт. Поскольку он летел мимо, то ведьмак не стал дергаться, но все же, предупреждение и впрямь довольно увесистое.
— Раз ты уже понял, кто я, то должен знать, что мы вне политики. Нас интересуют только твари.
— Да вы обираете нас! — Вдруг яростно закричал мужик, зло уставившись на Алана покрасневшими от гнева глазами. — Приходите, и забираете все золото!
— А ты, чем сейчас занимаешься? Приходишь, и отнимаешь все золото, — хмыкнул спокойно Алан.
— У богатых!! — Столь же сильно возразил бывший крестьянин.
— А они что, не люди? К тому же, теперь ты один из них, — сплюнул на землю ведьмак, так и не слезая с коня. — И доспех у тебя есть латный, и деньги, и бабы. Чего тебе не хватает? Под твоей рукой полсотни воинов, то есть ты сейчас офицер-полусотник. Еще немного и барон. Так скажи мне, чем ты лучше тех, кого грабишь и убиваешь? — Алан все сильнее смещал тему подальше от ведьмаков и от самого себя. Он чуть наклонился, позволяя Верстинке идти вперед, но медленно, спокойно, а сам в это время, снял с себя рунную сумку, и обмотал вокруг седла, чтобы не слетела.
— Стой на месте, ведьмак! Или тебя продырявят! — Алан остановился, и вопросительно посмотрел на мужика. Мол, и дальше что? — Слезай с коняшки, моя теперь будет. А ты… ты пойдешь с нами, будешь потешать нас на праздниках, вместе с твоими собратьями.
Алан слез с коня, и тихонько высвистал команду. Верстинка повела острым ухом, и покосила на него взглядом, словно спрашивая, правильно ли его поняла. Эх, был бы жив Пепел, то не задавал бы дурацких "вопросов". Алан кивнул, и поправил поводья на ее шее. Погладил бок, мол все хорошо, и только тогда лошадка вдруг поднялась на дыбы, и шарахнув предводителя разбойников по груди передними копытами, ускакала вдаль, моментально свернув с дороги прямо в лес.
— Вишь ты, не захотела Верстинка твоею лошадкой быть, — прокомментировал ведьмак.
— Че!?! Да я тебя!.. — Продолжить он не смог. Только поднявшийся после удара лошадиными копытами, по счастью пришедшимися в нагрудник, он отхватил удар кулаком ведьмака. Сознание покинуло его, и разбойник пал наземь.
— А ну стоять! Пристрелю, как пса!
— Замер, ведьмин!
Со всех сторон послышались возгласы, и из зарослей полезли мужики. Присмотревшись, Алан с удивлением понял, что среди воинов хватает женщин и девушек! Что же здесь происходит-то?.. Беспредел какой-то. Бабы в армии повстанцев, это явно перебор.
— Успокойтесь вы уже. Я не сопротивляюсь, — Алан снял мечи со спины, и положил двойные ножны на землю. Ох и не задалось лето тысяча сто шестидесятого года…
Его окружили вооруженные люди. Кто-то захотел унизить ведьмака, и пнул под колено, но сам оказался на земле. Алан лишь капельку подправил его движение… Взъярившись, опозоренный мужик убрал меч, и схватил ведьмака за плечо рукой, второй метя прямо в лицо, но ведьмак чуть заметно подшагнул, отработав ногами, и встретил кулак умника на полпути своим лбом.
— Ааааааа! — Перелом, который в совсем другом мире давно прозвали "боксерским".
— Не стоит оно того, мужики, — обратился к ним Алан, внимательно посмотрев на окруживших его людей. — Ведите, только мечи с доспехом не трогайте. Зачарованы.
Конечно, его не послушали. Какая-то баба схватила меч, желая вытянуть его из ножен, и каааак заорет!
— АААААААААА!!! БОЛЬНО!!! ЖЖЖЕТ!!!
Еще бы не жгло. Только сам Алан мог браться за рукояти своих красавцев, но никто более.
Он рывком подошел к женщине, и вырвал оба меча из ее рук, тут же убрав в ножны стального брата, и повесив их на свою спину.
— Сам понесу. Ведите уже, и обработайте ей руку, пока заражение не пошло.
— Ты целитель, чтоль? А я думал — ведьмин.
— Одно другому не мешает. — Отмахнулся Алан, и пошел вместе с окружившей его толпой. Кто-то подхватил командира, все еще лежащего в отключке.
Через три сотни шагов, ведьмак взглядом показал идущему рядом с ним парню лет двадцати на травку, мол сорви.
Тот хмуро кивнул, и принес. Еще через пять минут он сбегал семь раз за разными травами, и передал их ведьмаку. Тот попросил тарелку, и получив в руки деревянную миску, стал то смешивать, то выдавливать в нее сок из полученных трав, а в конце и вовсе, оторвав от своей рубашки изрядный лоскут, профильтровал сквозь нее полученную смесь.
— Держи, — Алан отдал плошку с полученной жидкостью парню. — Пропитай в этой смеси бинт, и наложи ей на поврежденную руку. Затягивай не сильно, чтобы было достаточно свободно. Через два дня верхняя, поврежденная кожа отслоится, а под ней уже будет новая. Совсем тонкая и слабая, так что снова перевяжешь, просто чистой тряпкой. Через неделю будет как новая.
— Сделаю, — хмуро кивнул парень, и ушел к пострадавшей женщине, которая все еще подвывала от боли. Через десяток минут скулить она перестала — это лекарство подействовало, потому как в нем имеется свойство местной анестезии. Очень даже удачненько получилось, что именно в Редании оказался. Местные травы хорошо подходят для подобных лекарственных сборов.
К ночи, Алана привели в лагерь. Точнее, это лишь один из многих лагерей повстанцев, и судя по всему, единое командование пока не налажено толком, но если дать им время, все будет весьма паршиво для короля и страны в общем. Сильно повезет, если не найдется заграничного умника, который захочет поддержать восстание финансами, но скорее всего, найдется, и даже не один. Редания — лакомый кусок для всех соседей, так что и Темерия и Каэдвен, и даже коротышки из Махакама, всякий хочет откусить хоть немного. А внутренний конфликт в таких обстоятельствах, сам бог велел поддержать. Политика… гребаная грязь, фыркнул про себя Алан.
Лагерь оказался не маленьким. Около семисот человек ели, пили, трахались прямо у костров, пели, кричали и дрались. Правда драк было, на удивление, мало.
— Здесь оружие оставь, — приказал ведьмаку нечесаный мужик в доспехе, и Алан спокойно повесил мечи на сук дерева перевязью. Его завели в деревянную клеть в десяти метрах от него, где охотник с удивлением увидел знакомое лицо.
— Хромой, ты ли это?
— Шкура? Охуеть! Как тебя сюда занесло?!
Братья обнялись и рассмеялись. Хромой оказался изрядно избит, и нос его смотрел влево. Сломан, без вариантов.
— Постой, ты чего это в доспехах?!!
— Так к ним никто кроме меня прикоснуться не может, вот и оставили при мне. Хотели, конечно, чтобы я их выбросил, но… в общем, уговорил я их.
— Ну ты… даешь.
— И кстати, не зови меня Шкурой. Не люблю, — спокойно попросил Алан.
— Прости, Алан, я не подумал.
— Ничего страшного. А кто это там лежит?
— Еще один брат, из Змей. — Ответил Демит Пенский, как прозвал себя Хромой. Он, к слову, действительно из Пены, что здесь, в Редании.
— Что с ним?
— Избили. Есть тут одна баба, любит нас избивать. Приказывает связать и бьет, бьет, пока не устанет. На потеху толпе… — Демит поморщился, и скривился от боли в сломанном носу.
— Дай-ка я тебя осмотрю.
— Да толку-то, — отмахнулся ведьмак. — Мне целитель нужен.
— Ты на него смотришь. Шесть лет в Оксенфуртском Университете.
— Серьезно? Ну ты даешь. Хотя, ты всегда был слегка повернут на обучении. Ладно, давай, делай свое дело.
Алан прежде всего вправил нос. Быстро, и почти безболезненно, привычно. Затем стал нажимать и давить на живот, пытаясь понять, нет ли внутренних повреждений, но вряд ли девушка или женщина в силах пробить мышечный каркас ведьмака, даже ногами. Заставил пациента нагибаться, делать разные упражнения, чтобы понять, что у него с почками. Палками вполне возможно повредить их. Как в воду глядел — опустили.
— Нормально, жить будешь. Когда выберемся, поставлю тебя на ноги. Присядь пока, нужно осмотреть Змея.
— Угу. Спасибо.
Со Змеем все оказалось много хуже, но он здесь намного дольше, так что за пару недель его так отрихтовали, что смотреть страшно. Сломанный нос, вправленный разве что не походя, это действительно мелочь, в отличие от висящей на щеке кожи, лоскутом. Срезали ножом, не иначе. На теле надписи, так же сделанные ножом, и почему-то нет левого соска. Звери какие-то!
Левая нога Змея сломана, да так неудачно, что слов нет.
— Демит, давно ему ногу сломали?
— Часов пять назад.
— Черт. Пульс в ноге есть, но слабый. Может и повезет. Придется делать операцию прямо здесь и сейчас, не то ногу он потеряет, а возможно и жизнь.
— И чем ты собрался ее делать?
— Мечом, конечно. Иди сюда, поможешь. Держи здесь и здесь. Сейчас, только анестезию сделаю. — Алан подошел к голове лежащего ведьмака, и резко ударил пальцем в шею. — Все, теперь дергаться и мешать не будет.
Алан осмотрелся, и выждав момент, когда никто не смотрел в сторону его мечей и клетки, призвал свое оружие. Удачно получилось, что сук дерева смотрел в сторону клети, где его держали, так что мечи принесли с собой и двойные ножны и перевязь.
Он достал меч, и легко им взмахнул, открывая ногу Змея, как кровавый цветок. Крупные сосуды не задеты, но кровь он все равно теряет быстро. Есть буквально пара минут на все про все. Алан прямо грязными руками полез в рану, заставив друга придерживать ее открытой, и стал вытаскивать осколки. Не так и много, но с полдесятка выкинул, после чего стал постепенно сводить кости. Демит переключился на поддержание костей в правильном положении, и Алан сложил знак регенерации, передавая преобразованную магию прямо в кровь и плоть Змея. За ту минуту, что у него на это была, кость едва-едва "зацепилась", но теперь хотя бы держала форму. Аккуратно положив ногу ведьмака, Алан занялся раной. Он регенерировал на скорую руку только сосуды, оставляя мясо как есть. Направлять энергию так точно, как требуется, он просто не мог, так что пришлось увеличить количество.
Спустя семь минут после начала операции, Змей уже был весь белый от потери крови, но все-таки живой.
— Все, заматываем ногу, — приказал Алан, отрывая от покоцанной уже рубахи большую часть, и мечом разрезая ее на бинты. Шелк буквально расходился под собственным весом, опускаясь на лезвие меча. Великолепный клинок, как ни посмотри. Даже примерно оценить его стоимость невозможно.
Когда нога оказалась в бинтах, Алан обтер руки о землю, и поднял взгляд. Демит смотрел на него так, словно видит в первый раз.
— Что?
— Знаешь, если этот парень сохранит свою ногу, то будет обязан тебе жизнью. Сделать операцию на кости мечом, да еще и в клетке…
— Все это мелочи, брат. В этом лагере есть то, что тебе нужно, или мы можем уйти?
— Как ты собираешься уйти-то? Тут больше полутысячи человек! Или хочешь устроить бойню? Так все равно задавят… — Отмахнулся Демит.
— Я, кажется, задал конкретный вопрос, брат.
— Нет, мое барохло увезла какая-то эльфка, или полуэльфка, еще позавчера.
— А где она сама?
— В лагере ее точно нет. Уехала куда-то.
— Понятно.
Алан поднялся, аккуратно поднял Змея, и пристроил на своей спине.
— Пойдем.
Коснувшись меча, он открыл портал, и краем глаза увидел вконец охреневшее лицо брата.
— Кхак?!!
— Потом расскажу. Пошли. — Ведьмак подхватил сброшенный доспех, и они шагнули в портал. Оказались в том самом месте, где Алана прихватили эти разбойнички.
Ведьмак сунул в рот окровавленные пальцы, и высвистал сложный мотив.
— И чего?
— Ждем, пока что.
— Долго? — Вдруг прохрипел голос из-за плеча.
— Недолго. Верстинка должна была вернуться сюда к вечеру, значит, ждет где-то неподалеку, пасется. Хорошо, что ты очнулся, брат. — Алан услышал вдалеке стук копыт, и улыбнулся. Уверенно зашагал навстречу звукам, и вскоре кобылка предстала перед тремя ведьмаками. — А вот и моя Сивка-Бурка. Демит, помоги-ка мне пристроить на ее спине Змея. Нам нужно выдвигаться, и пройти зону ответственности этих "лесных братьев". Пойдем лесом, так что потрясет мальца. Терпи, Змей. К утру будем на месте.
Они до самого рассвета пробирались к телепорту, который Алан разместил в открытом гроте на берегу Понтара. Устали, как собаки, потому как двоим ведьмакам пришлось бежать наравне с Верстинкой, а Змею приходилось терпеть дикую боль в ранах. Особенно неприятные ощущения доставляли сломанные ребра. Учитывая тот факт, что Змей практически лежал на спине лошади, то ему было очень больно. Даже обезболивающее, которое выдал ему из своих закромов Алан, взяв его из рунной сумки, что так и весела на седле, не особо-то помогло.
Через портал, они попали прямо в Темерию, и только теперь Алан расслабился. Остановился на небольшой уютной полянке с ручейком, и разложил палатку. Устроив раненных братьев, он принялся врачевать их раны.
Две недели они провели в том лесу. Благо, что встав на ноги, Демит взял на себя охоту, потому как у Алана и без этого хлопот хватало. Змей поправлялся медленно, тяжело, и все же поправлялся. Нога постепенно срасталась, ребра тоже, а шрамы с надписями Алан решил ушить. Операция легкая, но кропотливая, зато из-за использования Знака регенерации, шрамов не осталось. Это особенно порадовало Змея, который оказался Ривом из Стигга. Парень, в общем, неплохой, но слегка повернутый на Дикой Охоте и желании перебить ее. При этом, он понятия не имел, где их вообще искать, и как с ними бороться. Учение Ивора Злобоглаза, одного из сильнейших ведьмаков мира, и хренового пророка, во весь рост.
Из-за эксперимента, проведенного на Иворе самим Альзуром, у него произошла мутация, и один глаз стал совершенно красным. Вместе с тем, ему открылось видение о приходе дикой Охоты. Один из первых ведьмаков, оставшихся в живых еще с тех пор, когда Орден был единым, даже книгу написал о Дикой Охоте, и слегка на ней повернулся. Впрочем, это ни в коем разе не делало его слабее. Алан слышал о нем неоднократно, хоть лично и не встречался с этим гроссмейстером Ордена. А жаль. Личность, должно быть, интересная.
— И как ты собрался их уничтожить? — Поинтересовался Алан, отдыхая после долгой операции, и слушая рассказ Рива. — Особенно если они и появятся в нашем мире только во второй половине аж тринадцатого века… Долго ждать придется.
В палатке вдруг стало душно. Аура ведьмака Школы Змеи вдруг воздвиглась, а глаза засветились, как у фанатика.
— Откуда ты знаешшшшь? — Выдохнул молодой ведьмак.
— Погадал, — хмыкнул совершенно не смутившийся от изменений в собеседнике Алан.
— Пф… — Рив лег на кровать, расслабляя торс. — Вот увидишь. Я буду драться с ними в первых рядах.
— Как скажешь, — пожал плечом Алан, но не поверил. Рив… слабый ведьмак. Быстрый, это верно, потому как его мутация, на удивление, отличается от мутации Алана. На яды ему, по большей части, плевать, это тоже верно. Но он не силен, а его духовная сила зиждется на фанатизме. На таком фундаменте не построить могущества. Зато погибнуть можно легко, это да. Так что Алан сильно сомневался, что Рив сможет прожить больше сотни лет, чтобы сразиться с Дикой Охотой. А вот сам он собирался это сделать, и более того, был уверен, что сможет. Его фундамент умений, навыков и силы, вполне позволяет не только прожить сотню-другую лет, но и выжить в сражении с лучшими воинами и чародеями древней эльфской расы. Через сто лет он станет еще сильнее, так что подобные противники станут для него еще интересней.
В общем, на обещание Рива он смотрел скорее снисходительно, нежели принимая всерьез.
— Демит вернулся, с кабанчиком. Царский будет сегодня ужин, — вдруг проговорил Алан, незаметно принюхавшись. — Пойду готовить, а то готовка Демита нас прикончит.
— Да уж. Безрукий увалень, — рассмеялся Рив.
— Тьфу, бля, калеки. Один "безрукий", второй "безногий", — сплюнул Алан, и вышел из палатки. — А ты… Спать. Немедленно. Или я тебя сам вырублю. — Ведьмак показал больному кулак, и вышел вон. Змей фыркнул, но послушался. Постоянная слабость так и не прошла, так что сон спасал от неприятных ощущений.
Время текло не спеша, и вскоре Рив впервые встал на ноги. Практикуя на нем Знак регенерации, Алан изрядно поднял свой профессионализм в этом направлении, научившись концентрировать его энергию в нужных местах. Мастерство росло, а вместе с ним и скорость восстановления Рива. Прошла еще неделя, и все были полностью здоровы, так что пришло время прощаться.
— Удачи тебе, Рив, на Пути. — Мужчины пожали предплечья.
— Прощай, парень.
— Прощайте, — кивнул двум Волкам Змей, и развернувшись, скрылся в подлеске.
— Даже "спасибо" не сказал, змеюка, — фыркнул Демит.
— Тебе. А меня поблагодарил, — хмыкнул Алан. — Слушай, как ты смотришь на то, чтобы поработать по профилю?
— Что именно ты имеешь ввиду?
— Предлагаю заявиться к Реданскому королю, Вриданку Эльфу, и предложить ему оптовый заказ. Мы убиваем гулей и прочую гнусь на полях сражений, а по факту, он нам отплатит за каждую пару клыков. Как тебе мысль?
— Алан, ты псих? Хочешь влезть в этот ад? — Ошарашенно посмотрел на него Демит.
— А что делать-то?! Трупоеды сожрут не меньше народу, чем перебьют повстанцы! Сам же понимаешь!
— Мы-то здесь причем?! — В ответ крикнул Демит.
— При том, что мы — ведьмаки. Пусть мы и не лезем в политику, но монстры… Монстры, это наша работа. Да и деньжат подзаработаем, что тоже не лишнее.
— Ты действительно псих, Алан. Здесь вот-вот начнется настоящий ад, а ты хочешь туда влезть?
— Что-то вроде того. Опасность всегда таит в себе возможность. В данном случае, как репутационную, так и финансовую. Сам же знаешь, что к ведьмакам относятся все хуже. Все больше братьев становятся обычными наемниками, потому что заказов просто нет. Чтобы не сдохнуть от голода, они берутся убивать людей на заказ. Мы потихоньку становимся просто не нужны. Сейчас перед тобой шанс не только получить деньги, но и впоследствии начать свое дело. Обрести реальную независимость от наличия или отсутствия заказов. Неужели ты не видишь, куда все катится?
— Вижу, — кивнул злой ведьмак.
— Это раньше, когда тварей было действительно много, мы были востребованы. Но золотой век ведьмаков, как профессии, подходит к концу! Нас просто слишком много, Демит. А ведь, как на это не посмотри, но крепость ведьмаков, любая, брат — это бизнес. Раньше он был прибыльным, но теперь… Я встречал ведьмака, который за год не нашел ни одного заказа, понимаешь? Мы в жопе, и кроме нас самих, никто нас из нее не вытащит.
— Ладно, я тебя понял. Но вдвоем мы не справимся. Никак.
— Я в курсе. А потому, связался с Каэр Морхеном. Жду ответа.
— Как ты связался?.. — Растеряно спросил Демит.
— Да, прикупил у одного мажонка артефактик. Иллюзорная птица может передавать сообщения, и записывать ответные. Летает реально быстро, так что сегодня, край — завтра, ответ будет.
— Тогда давай так. Принципиальных возражений у меня нет, однако нюансы придется обдумать крепко. Если ты хочешь работать напрямую на корону, то должен понимать, насколько это опасно и ненадежно.
— Я догадался, ты не поверишь, — хмыкнул Алан. — Именно поэтому будем сдавать трофеи партиями. Я надеюсь подтянуть ведьмаков из других крепостей, если мы перестанем справляться. Впрочем, это вряд ли. Не вижу ничего сложного или опасного в зачистке мест боев. О, прилетел!
Рядом с ведьмаком приземлился черный ворон, и открыл клюв. Из него полилась речь Богуслава, который заправлял хозяйственной частью Каэр Морхена, и почти не выходил на большак.
— Алан, я не знаю, где ты был последний год, но Редании, как таковой, не существуют. Добрая треть Темерии пала под натиском крестьянского войска. Похищена жена Гайдемара Темерского, и она непраздна. От реданского престола не осталось никого. Безумная Фалька убила всех, и отца, и братьев, и их семьи — всех. Там творится совершеннейший ужас, и соваться туда станет только псих. Уматывай оттуда, ведьмак, как можно быстрее. Слышишь? И птицу эту богомерзкую больше мне не шли. Кухарка с испугу родила раньше времени, когда ворон твоим голосом орать стал!
Хмыкнув на последний комментарий, Алан призадумался. Он действительно давненько не появлялся в свете, и новости прошли мимо него. Как-то не до них было, пока он на юге самосовершенствовался.
— Мда… План пошел коту под хвост. А жаль. — Буркнул Алан.
— Ну, почему? Всегда можно вступить в армию Гайдемара, или даже подрядиться вернуть его жену, — пожал плечом Демит.
— Это без меня. — Алан покачал головой. — Раз уж у нас не получилось поработать вместе, то пойду сам. Ты сейчас куда?
— Если в твоих безразмерных закромах найдется меч, то пойду в Темерию. Пусть не ведьмаком, но работа солдатом тоже хороша, и платят наемникам отлично.
— Возьми тот меч, что в палатке, на комоде лежит. Не затупится, и можно его метать. Чтобы призвать его себе в руку, шепни "Вернись". — Алан отмахнулся и совершенно безразлично ответил приятелю.
— Серьезно? — Демит подскочил, и метнувшись смазанной тенью в палатку, вскоре показался уже с мечом. С коротким шагом крутнул в руке меч, и метнул его в дерево, метрах в двадцати. Меч пробил его насквозь, но тут же вырвался из древесного плена, и вернулся в руку метавшего. — Охуеть! Где взял?!
— Отобрал у одного бандита несколько лет назад. Южные кузнецы любят добавить своему оружию разные забавные свойства. — Алан вообще не пылал энтузиазмом. Говорил сухо, без эмоций, и Демит понял, что не вовремя со своими восторгами.
— О чем ты думаешь, брат?
— Я думаю о том, что мне делать. Думаю, что имеет смысл махнуть в Офир или Зерриканию. В Офире, говорят, есть целитель, не чета нашим, и учит своим знаниям свободно, только плати. А в Зеррикании — драконы, мастера полиморфии. Думаю о том, как много дорог перед нами открыто, и как мало из них мы способны увидеть. Думаю о том, какая все же скотина "человек", а так же о том, каким человеком я хочу быть. И не смотри на меня так. Ты спросил, я ответил. Пойдем, найду для тебя доспех, нож, еды и денег на коня и жизнь.
Демит, наверное, впервые заглянул в мысли собрата вот так, чтобы в самую глубь. Он совершенно не ожидал увидеть то, что увидел, надеясь на нечто понятное и близкое, а увидел эмпиреи, которых не мог осознать, и это, почему-то, сильно расстроило. Мысли Алана были для него далеки и не существенны, даже слегка глупы, если на то пошло, потому как непонятны. Будто не брат-ведьмак рядом стоит, а чужой человек. Демит решил, что ему совершенно не по пути с этим странным Аланом, так что взял все, что тот ему даровал, и ушел в лес. Он направился на юг, собираясь прибиться к шайке наемников, и вступить в армию Гайдемара. Предчувствуя скорую поживу, ведьмак был в прекрасном настроении, и видел свою жизнь в самых ярких красках. Вскоре, он выкинул из головы и Алана, и его слова об окончании золотого века ведьмаков. Для отличного воина всегда найдется место под небесами. Так считал он, многие до него, и многие после.
— "Да, сейчас бы братья пригодились!" — Проскочила мысль. Алан крутнулся, и рывком сместился вбок, пропуская мимо себя альгуля. Мягко, словно скользя по земле, переместился за ним вдогон, и подъемом меча снял твари голову. Огромное гнездо гулей, образовавшееся прямо на поле брани, оставленном неделю назад войсками Фальки, попалось ведьмаку не случайно. Он искал, и что закономерно, находил нечисть и нежить, планомерно зачищая сначала Реданию, а теперь и Темерию.
Более сорока гулей! Такого в мирное время не увидишь, а гнездо редко превышает пять особей, но здесь, на поле боя столько трупов, столько энергии, столько злой магии, что гули пложятся в огромных количествах, и отменного качества. К слову сказать, ингредиенты, собранные с таких вот качественных гулей и альгулей, на голову лучше обычных.
Алан вскинул руку, и отшвырнул сразу двоих тварей Аардом, тогда как сам занялся другой арой, но уже мечом. Два точных взмаха, и ведьмак уже встречает прыжок отброшенных гулей, пройдя сквозь их траектории смазанным от скорости темным пятном. Два трупа рухнули за его спиной, и мастер меча привычно стряхнул с металла клинков кровь тварей.
— "Вооот… СЕЙЧАС!"
Меч взлетел, подброшенный точной рукой ведьмака, и рванул вперед от удара концентрированным Аардом, мелькнув на два десятка метров, прошивая сразу троих гулей своим телом. Даже перекрестье не затормозило его полета, хотя на такой скорости даже оно прорезало плоть с легкостью. Меч метнулся обратно, призванный чарами на рукояти, и был перехвачен в воздухе рукой ведьмака.
— Фух. Здесь закончили. — Алан потянулся, расслабил тело, позволяя мышцам восстановить свой потенциал, и воткнул меч в землю, доставая ножи и склянки. Пришло время сбора ингредиентов, и особенно его интересовал мозг альгуля, точнее, лишь один его отдел. Ушло около часа на все про все, после чего Алан сложил тела нечисти в одну кучу, полил напалмом, и вскочив на лошадь, поскакал дальше. Впрочем, щелкнуть пальцами не позабыл. Пламя вспыхнуло мощное, жаркое, и не было никаких сомнений, что от трупов не останется ничего.
Ехал Алан недолго. Всего через час он углядел еще одно место бойни, пусть и куда меньше. И так понятно, что сюда отступили войска Фальки, но темерцы не пожелали дать им время собраться с силами, догнали, и снова вступили в бой. Крестьянское восстание продолжало забирать жизни, словно ненасытное чудовище.
Три месяца назад, когда Фалька захватила реданский трон, и объявила себя королевой, она казнила отца, Вриданка Эльфа, и всех, до кого могла дотянуться. И уж конечно, не позабыла лишить жизней своих братьев, не желая оставлять конкурентов на трон. А потом… сглупила. Она покинула столицу, покинула трон, и вместо того, чтобы остановить кровопролитие, и начать править, не говоря уж о восстановлении всего порушенного, повела армию дальше. На Темерию.
И все бы ничего, но она умудрилась пленить жену темерийского короля Гойдемара! Рианон, беременную двойней, Фалька поместила в замок Гудборг, в центре Редании, чем сильно осложнила себе жизнь. Гойдемар слетел с нарезки, собрал армию, и показал Фальке разницу между опытным королем, с четко выстроенной системной армией, и выскочкой, у которой вместо солдат — крестьяне.
Гойдемару потребовалось всего два месяца, чтобы не только выдавить бешенную Фальку со своих земель, но и добраться до сердца Редании, где он взял замок Гудборг, и освободил жену с детьми, рожденными прямо в темнице.
Вот только детей оказалось… трое. А у его жены была двойня. Но детей — трое. А было двое.
В общем, Гойдемар словил когнитивный диссонанс, и попытался выяснить, кто из троих — его дети, а кто подкидыш. Не получилось. Однако выяснилось, что один из детей — сын Фальки. Кто отец, можно и вовсе не спрашивать — Фалька вовсе не отказывалась поучаствовать в оргиях у ночных костров, так что кто ее только не драл. С другой стороны, сложно спорить с тем фактом, что все трое детей — королевских кровей.
Скандал вышел знатный, однако Гойдемар, каким бы говнюком ни был, принял соломоново решение. Он забрал всех троих детей, и стал воспитывать их как своих.
Алан видел этих детей. Он пробрался в замок за пять часов до подхода войск Гойдемара, и по-тихому зачистил местный контингент, чтобы предотвратить пресечение линии крови будущей Цириллы, на всякий случай проконтролировав этот момент. Все равно был неподалеку.
Благо, что кроме королевы реданской, его никто не видел, а она будет молчать, потому что пообещала ведьмаку. Даже мужу ни слова, ни полслова. Подобная известность Алану была совсем не нужна, так что мудрая женщина решила сделать одолжение своему спасителю. Ведь в случае осады, с первой стрелой, ей перерезали бы горло по приказу Фальки. Вот такие дела.
Вспомнив об этом, Алан хмыкнул, и покачал головой. Повезло ему тогда чрезвычайно. Если бы он сам, своими глазами не видел, как возводился этот замок, если бы не знал, где потайной ход, ничего бы не вышло. Замок строился так, чтобы никакие диверсанты не проникли, и он бы не смог, это точно. А так, просочился по-тихому, и устроил ночь длинных ножей.
Свалил из замка так же, практически под носом у армии Гойдемара, но главное — незамеченным.
Ведьмак слез с лошади, и шлепнув ее по крупу, отсылая подальше от боя, достал совсем недавно очищенный меч, и положив его на плечо, пошел вперед. Всего-то жалкий десяток гулей, и кажется, два призрака. Нормально.
Бой закружил его совсем ненадолго. Минуты не прошло, как от гулей ничего не осталось, а призраки не доставили проблем без силового прикрытия. Привычно собрав ингредиенты и очистив оружие, ведьмак поехал дальше.
Лучше бы он ехал в другую сторону.
Три села подряд! В первом явно Фалька развлеклась, судя по растерзанным трупам местных крестьян. Ко второму, видимо, подостыла, и просто развесила по деревьям добрую половину, а в третьем устроила полуритуальное сожжение людей. Алан видел подобное и раньше. Культ Львиноголового Паука. Для него людей жгли и мучали — проклятье желали навести на догоняющую армию. Видимо что-то у них получилось, потому как темерцы явно остановились. Алан поглядел на армию темерцев, устроившуюся недалеко от Третогора, и не мог не заметить жутковатую ауру над ней. Проклятье, несомненно.
Тяжело вздохнув, ведьмак чуть заметно наклонился вперед, и Верстинка ускорила шаг до рыси. Это проклятие будет сложно снять, но… Алан знал, что нужно делать, и как отвести от себя гнев божества. Более того, он собирался не просто снять проклятие, но и вернуть его отправителю, то есть самому Львиноголовому Пауку. Ведьмак от всей души презирал как культ, так и самого злого божка, и практически мечтал с ним сразиться в тварном мире. Вот только, хрен его сюда вытащишь, даже при всем желании.
— Стоп!
Алан вдруг замер, и Верстинка моментально среагировала на это, замерев на месте вместе со всадником.
Мысли понеслись галопом в голове опытного ведьмака, а на лице появился настоящий, звериный оскал. У него был шанс вытащить тварь, и такой шанс он не желал упускать.
— Ну что, Верстинка, пошли потихоньку. Сегодняшний день войдет в историю, потому что сегодня я попробую низвергнуть бога. Тебе ведь тоже интересно, что у нас выйдет из этого?
— Фррр… — Ответила лошадка, и снуло потопала вперед.
— Стоять! Кто идет!?! — Рявкнул зло солдат, останавливая ведьмака. Тот спокойно потянул за цепочку, и выянул знак Цеха ведьмаков из-под брони.
— Ведьмак Школы Волка.
— Чего тебе надо, мутант? — Неприязненно вопросил второй страж военного лагеря.
— Хочу снять проклятье накинутое на ваше войско.
— Почто знаешь о проклятье!?! — Вскрикнул сержант, ошивающийся поблизости.
— Да над вашим лагерем буквально туча висит, как уж тут не понять… — Пожал плечом Алан. — Отведи-ка меня, братец, к вашему самому главному. Без его помощи проклятье не побороть.
— Сначала к полковнику отведу, дальше пусть он решает.
— Ну, хоть так.
Полковник Воломир выслушал ведьмака, и отправил гонца к генералу. Генерал принял ведьмака как лепшего гостя, и даже дозволил взглядом присесть за свой стол, после чего тяжело обронил:
— Говори, ведьмак.
— Все просто, генерал. Ваша задача заставить все войско… молиться.
— Чё?! — Рыкнул мужчина, тряхнув четвертым подбородком.
— Генерал, проклятие наложено по всем правилам, знаток делал. С жертвоприношениями и ритуальным сожжением. Простенькое проклятье Ослабления было чудовищно усилено Львиноголовым Пауком, а это, как бы ты на это не смотрел, пусть и древний, но бог. С Фалькой кто-то из культа идет, и не из низов иерархии. Они пока отступают, но еще парочка таких вот проклятий, и в наступление перейдут. Единственная возможность уберечься, это уничтожить древнего бога. Для этого мне нужно вырвать его в нашу реальность, здесь я смогу сразиться с ним.
— Самоуверенный щенок, — фыркнул генерал. Откинул с лица седой локон, и краем глаза присмотрелся к собеседнику. На Алана его комментарий подействовал примерно так же, как на столетний дуб. В том смысле, что ему было откровенно плевать на мнение генерала по поводу своей персоны.
— Вы, конечно, можете еще подумать недельку, к тому моменту вас еще сильнее к земле прибьет парочкой проклятий по пакостнее, вот тогда и приходите. — Алан встал, и пошел на выход. Не дошел. Из-за занавески вышел Его Величество Гойдемар, и спросил:
— Ты уверен в своих силах, ведьмак?
— Вполне, Ваше Величество, — обернулся к властителю Темерии Алан.
— Это хорошо. Хорошо для тебя, потому что если ты не сможешь снять проклятие, то окажешься на виселице.
— Вы хотите отговорить меня помогать вам, Ваше Величество? — Усмехнулся вполне открыто ведьмак.
— Не дерзи, ведьмак, — раздался голос из-за занавески.
— Тиссая де Врие, — мягко усмехнулся Алан. — Ты все еще сопровождаешь Его Величество?
— Всего лишь желаю увидеть смерть Безумной Фальки своими глазами. Хм… — Чародейка на мгновение задумалась, и переспросила: — Все еще? То есть ты знал, что я здесь… была?
— И не ты одна. Летисия Шарбонне, Августа Вагнер. Старик Хен Гедымдейт уже свалил, как я слышал.
— У тебя крайне интересные познания, ведьмак. — Раздался новый голос.
— Привет, Августа, — махнул ей, как старой знакомой Алан, на что женщина спокойно кивнула с мягкой улыбкой.
— Впрочем, ты всегда более информирован, чем мне кажется. Может быть, когда-нибудь, я к этому даже привыкну.
— Очень на это надеюсь, Августа. А где эльфка? Финдабаир, которая?
— Уже ушла, — покачала головой чародейка.
— Так, хватит любезностей, — влезла в разговор Тиссая. — Расскажи ведьмак, что именно ты хочешь сделать?
— Армия, вся армия до последнего солдата, будет молиться о пришествии в мир Львиноголового паука. Основу призыва я знаю, так что ритуал выполним полноценно, с этим проблем не предвидится. Есть немалая надежда, что он придет поиздеваться над проклятыми им смертными, есть у него такая черточка. Как только он придет, вся армия должна будет проклинать его на ослабление. Это просто. Ввести людей в транс просто, как и найти по полстакана крови на человека. Я сильно надеюсь на количественный резонанс проклятий, что подействует даже на бога, и запечатает большую часть его сил. Обеспечить резонанс довольно просто…
— Ты хочешь использовать зелье Макария? — Моментально ухватила суть Тиссая де Врие.
— Именно так.
— Но это не снимет проклятие с солдат и Его Величества.
— Нет, конечно. Но если зачаровать каждого солдата и короля, сделав их маленькими столпами общего заклинания, а приемник поместить на острие моего клинка, то при ранении Львиноголовому…
— Проклятие вернется к нему! — Воскликнула Августа.
— Ага. Разница потенциалов сыграет против него, — довольно кивнул Алан. — Бог куда сильнее даже целой армии, а проклятье выберет того, у кого больше силы для его питания. Все просто.
— Это ты называешь просто, ведьмак? Тогда ты просто недоумок! — Не выдержала Тиссая.
Алан как-то мгновенно похолодел лицом, построжел, и мягким голосом попросил:
— Вы не оставите нас с госпожой де Врие одних не надолго?
— Что? Зачем?
— Это лишь звучало как просьба, — воздвиг свою ауру Алан, и даже властный король отступил. Пару секунд подумал, и кивнул, покинув шатер вместе с чародейками и генералом, не говоря уж про слуг.
В тишине прошла пара мгновений, и все, покинувшие шатер вздрогнули, потому что из шатра полыхнуло довольно простой, но мощной магией. Чародейки моментально поняли, что там был возведен барьер Ирдена, но такой, внутри которого невозможна сама магия. Послышались звуки борьбы, женский взвизг, и громкий, четкий шлепок!
Его Величество переглянулся с чародейками, которые явственно покраснели, несмотря на свой изрядный опыт, и растерянно хмыкнул, но… не сдержался, и откровенно заржал.
Шлепок — вскрик, шлепок — вскрик, шлепок — вскрик… шлепок — стон. Вот теперь и короля пробрало. Услышать что-то настолько эротичное от этой сухой воблы, казалось ему совершенно невозможным, однако…
Шлепок — стон… тихое:
— Еще! — … и вовсе повергло всех слушателей этого "театра" в шок.
— Пожалуй, нам стоит их оставить, — кхекнув, решил монарх, и ошарашенно покачав головой, повел рукой в сторону своего шатра. Бросил генералу: — Приведи, как закончат, — и увел чародеек. Уже в своем шатре он спросил: — Кто этот ведьмак? Вы о нем что-нибудь знаете?
— Пожалуй, больше всех о нем знает Августа, — кивнула на чародейку Летисия.
— Наверное, — Августа на мгновение призадумалась, и кивнула, собрав мысли в кучку. — Я познакомилась с Аланом десять лет назад. У меня было задание для ведьмака, но откликнувшийся на него ведьмак из школы Медведя не смог его выполнить и погиб.
— Что за задание?
— Дело было в Мехте. Один барон заложил город в предгорье, обнаружив там залежи серебра, и собираясь открывать шахту. В общем, его противник хотел ему помешать, и нанял чародея-отступника. Тот, в свою очередь, проклял человека, и поставил проклятого сторожить шахту. Медведь погиб, и мне был нужен другой исполнитель. Тогда и появился Алан. Этому ведьмаку понадобилось всего два дня, чтобы решить проблему, но он не просто убил проклятого. Он снял с него проклятье. Я заинтересовалась, и выдала ему еще три задания. Все были выполнены в срок, и чрезвычайно качественно. Но что интересно, так это его отношение к людям. Если есть хоть малейшая возможность их спасти, он не думая рискует своей жизнью для этого. Стоит отметить, что почти всегда выходит победителем. Чрезвычайно интересный человек неисчислимых талантов, великолепный воин…
— И любовник, судя по всему, отменный, — рассмеялась Летисия, слушая эти дифирамбы. Но подруга не смутилась, и спокойно кивнула:
— Не без того.
— Мда. И что ты думаешь чародейка? Сможет он проклятье наше побороть?
— Если сказал, значит, сможет, — уверенно кивнула Августа.
— Ого! А ты в него веришь! — Заметил Гойдемар.
— Верю, потому что проверила.
— Тебе его вариант снятия проклятия нравится больше, чем наш? — Прищурилась вдруг Летисия.
— В нашем варианте мы бы просто перенесли проклятие на одного человека, и он бы погиб. А Алан не только снимет проклятие, но и сохранит все жизни, хотя ему и придется рисковать своей. Как обычно… Конечно, мне куда больше нравится его вариант.
— Ты полагаешь, что ведьмак в силах ранить бога? — Не отставала подруга.
— Ослабленного бога, — заметила Августа, и кивнула: — Думаю, да, он сможет.
— Хм. В таком случае, нужно подумать о том, чем награждать будем, — рассмеялся монарх, и чародейки поддержали. Они сооовсем не были уверены, что смогли бы провернуть свой вариант снятия проклятия, и появление альтернативы помогло расслабиться. Будучи сильно ослабленными, чародейки не могли не опасаться гнева монарха, если что сорвется, а теперь, если что, он падет на голову ведьмака. Это радовало.
Прошло около часа, не меньше, когда полог шатра отодвинулся, и внутрь вошла Тиссая де Врие. На ней тут же сошлись все взгляды до единого, но женщина была слишком расслаблена и непробиваемо спокойна, чтобы ее смутить. Остатки неги еще бродили в ее теле мягкими, теплыми волнами, так что она изящно села на узкое креслице, и вздохнула полной грудью, стараясь собраться.
Полностью посвятившая себя обучению новых чародеек, ректоресса Артузы, член Капитула и Совета чародеев, Тиссая давно поставила на себе крест. Личная жизнь? А когда? Все ее время, вся энергия уходили в работу. Она словно заперла свое сердце на ключ, да и плоть радовала все реже. И уж конечно, она никак не ожидала от самой себя… подобного. Дерзкий ведьмак не просто не стерпел оскорбления, но и… выпорол её! Её! Ограничил магию, задрал подол, и отходил ремнем по голому заду! Хотя, куда больше ее удивило то, что ей просто-напросто понравилось, но…
Да этот ведьмак просто демон какой-то! Оскорбление, унижение, позор — все смыло могучей волной возбуждения, словно все дни и ночи одиночества взбунтовались, и вылезли разом! Однако и, по сути, незнакомец с желтыми глазами не оставил ее неудовлетворенной. Ох, не оставил! Тиссая слегка глуповато усмехнулась, и поерзала на кресле, чувствуя, как побаливает красная от порки попка. Черти, что, конечно, но с другой стороны, узнать о себе нечто новое в ее-то возрасте, это большая редкость. Будучи одной из первых людей-истоков на материке, она прожила многое, и обладала весьма обширным опытом.
Тиссая чуть заметно поморщилась, и прикрыв рот ладонью, шепнула заклинание исцеления, тут же ощутив, как дискомфорт от сидения на кресле проходит. Хмыкнула своим мыслям, чуть заметно покачав головой, и поправила прическу.
— Так, а где ведьмак-то? — Спросил, наконец, Гоидемар. Но не успел монарх договорить, как внутрь вошел желтоглазый охотник на монстров.
— Я здесь, Ваше Величество. Полагаю, вы все обсудили, поделились информацией, и пришли к единственно верному решению. Чародейки скинули с себя ответственность, а вы уверились, что моей квалификации более чем достаточно. Я прав, или я прав?
От такого вопроса даже король слегка ошалел, однако мгновение подумав, был вынужден признать, что ведьмак…
— Прав.
— Чудно. В таком случае, предлагаю заняться делом. План не прост, и придется напрячь всех, от генералов до рядовых, а потому нужно подготовиться и обязательно отрепетировать. Чародейки же нам немного помогут. Зелья, травяные сборы, и прочие мелочи на вас. Да, Тиссая? — Приподнял бровь Алан.
— Все, что захочешь, желтоглазый, — все еще купаясь в остатках неги, отмахнулась де Врие, и только после этого поняла, что и кому сказала. Тут же гневно полыхнула аурой, и воздвигла ее, но… Алан уже покинул помещение вместе с королем.
— Эк он тебя… объездил, — хмыкнула Летисия.
— Не завидуй, подруга, — пихнула ее локтем в бок Августа. Она с пониманием посмотрела на свою бывшую ректорессу, и мягко улыбнулась в поддержку. — Тиссая, давайте действительно займемся зельями. Алан передал мне свиток со всем, что ему понадобится, и там… много. Без вашей помощи не обойтись.
— Ладно, давайте приниматься за дело. — Де Врие отлевитировала список к себе, и быстро пробежалась по строкам, написанным чуть высокомерным, горделивым почерком. Кивнула, и пошла на выход.
— "Неужели я не могла проломить его знак силой?" — Пришла ей вдруг мысль, но вместе с ней пришла и уверенность: — "Конечно, могла, и даже с этим проклятьем ослабления, но… не захотела… и хорошо."
Покинув королевский шатер, чародейка оставила свои мысли о ведьмаке там, внутри, а здесь, снаружи, свету снова явилась серьезная, суховатая Тиссая де Врие. Пора приниматься за дела.
Неделю спустя…
Двенадцать тысяч людей, одетые в одни лишь нательные рубахи, покачивались из стороны в сторону, шепча одни и те же слова. Тиссая де Врие замерла прямо в центре этого молебна, и с видимым трудом сводила тысячи молитв в нечто единое. Ритуальный рисунок вокруг нее трепетал странным призрачным пламенем, тогда как сама чародейка исходила потом. Малопривычная к тому, чтобы управлять духовной силой, ей приходилось выкладываться на все сто, однако что-то у нее постепенно получалось, потому как двигающиеся вразнобой люди стали двигаться одинаково, и это не было их решением. От ритуального рисунка у ног чародейки разошлась едва видимая волна, и накрыла "молельню" полем духовной силы. Это самое поле и объединило людей, ввело их в единый на всех транс. Прошло около получаса, когда Алан вдруг открыл глаза.
Он спокойно медитировал, готовя сознание к бою. Конечно, ведьмак не мог не ощутить этого духовного поля, но оно его совершенно не трогало. Сто пятьдесят голов крупного рогатого скота, лежали изрядной горкой, впитывая духовную мощь молебна, как вдруг, Алан ощутил прорыв. Словно бы само пространство затрещало, расходясь трещиной.
Из трещины стала вылетать паутина, но она была невидима обычным людям. Накрывая солдат армии, сплетался огромный полог, а когда плетение было завершено, из центра паутины явилось… чудовище.
— Всего лишь Проявление, — скрипнул зубами Алан, на ходу выбирая из пяти планов самый подходящий. — Тиссая — план "ж".
— Поняла, — с некоторым трудом кивнула чародейка. — Девочки, ко мне!
Чародейки быстро пересекли по сорок метров, причем бегом! Они подскочили к Тиссае, и бесстрашно вошли прямо в фигуру ритуала, соединяя руки в круг. Трещина в пространстве странно дернулась, и стала закрываться.
Десятники, заинструтированные до заикания, бросили в костры пучки трав, глядя как заполоняет дымом все вокруг, и чародейки даже не запели, а скорее… заскрипели что-то на эльфском. пространственная трещина уменьшилась до точки, но полностью не закрылась.
— Шшшшшшшшшшш… — Раздалось сразу со всех сторон.
— Сейчас! — Рявкнул Алан, и чародейки выплеснули в паутину всю накопленную силу, проведя ее сквозь проклятье ослабления. Вся эта "гора" силы обрушилась на Проявление львиноголового, и он аж присел.
Алан повел носом, и хищно оскалившись, пошел прямо на него.
— Знащииитссс, лофушшшшшка… Упьюю вссссехххх… вссссёххх рссссрушшшшу…
— Ну да, прям так уж и всех, — жестко усмехнулся Алан. Он ярко почувствовал, как Львиноголовый борется с проклятием, наложенным на него людьми, вот только — специалист по проклятиям оказался уязвим именно для проклятья. Такие дела. С другой стороны, здесь, в реальном мире, лишь малая часть мощи древнего демона, может даже десятая доля, а рухнула на него гора мощи, рассчитанная на ВСЕГО демона. — Иди-ка сюда, угребище. Я тебе объясню, как делать нельзя.
Ведьмак ускорил шаг, тот перешел в скользящий бег, и через несколько секунд он оказался прямо перед пятиметровой тушей Проявления. Полуфизическое тело твари могло бы помочь против обычных воинов, но не против ведьмака. Алан нащупал канал к хранилищу духовной силы в ритуале чародеек, оприхватил из него изрядную долю сил, и жахнул ногой по земле:
— Ирден!
Полуматериальная тварь, оказавшаяся в барьере, вдруг четко ощутила, что стала вполне себе физической! А сам барьер получился просто громадным!
Полупаук-получеловек-полулев… Многовато, пожалуй, у него "половин", и все же, где-то так оно и есть. Чудовище моментально сориентировалось, и отбило удар меча ведьмака лапой. Невероятно твердый хитин с честью выдержал удар, но он был не последним. Огромный паук отбил второй, и попытался раздавить ведьмака другой лапой, но с некоторым удивлением понял, что не может попасть! Он был совершеннее, ведь являлся продолжением, и частью сути бога. Он был быстрее ведьмака, но… не мог по нему попасть, как бы ни старался! Ведьмак словно мог предсказывать его удары, и заранее знал, куда нельзя двигаться!
— ШШШШШШШШШШШШ!!!
Алан отлетел от удара звуковой волной, но повреждений не получил. Только выдавил знак Квен на замену разрушенному, и снова ринулся в атаку. В бою было не очень-то и заметно, но он время от времени бил в одно и то же место, где лапа сходится с телом. Особенно сложно было уворачиваться от плевков паутины, но с подпиткой духовной силы ритуала, у него словно третий глаз открылся. Он буквально чуял, как и куда ударит тварь, умудрялся отбивать некоторые удары концентрированными Аардами, и даже пуляться огненными шариками, с легкостью заворачивая пламя в эту форму. на своей духовной силе, он тоже так мог, но о такой легкости мог бы только мечтать.
Время смазалось, остались только движения и полотно намерений врага. Алан буквально чуял, как тает прочность хитина в выбранном месте, и подобрав момент — решился. Его меч превратился в иглу швейной машинки, и замелькал туда сюда. Аарды вбивали его в слабое место паука, а чары на рукояти мгновенно возвращали клинок к руке мастера. Секунда, а меч совершил более двух десятков молниеносных ударов!
— "Сейчас или никогда!" — Проскочила мысль, и перехватив меч в воздухе, Алан прыгнул, заодно увернувшись от очередного плевка паутиной из изрядно сдувшегося пуза твари.
Вся сила его тела, вся доступная магия и даже духовная сила сконцентрировались в одной точке. Удар! И хитин оказался проломлен, а на мече вдруг вспыхнула сложная руна.
Неподалеку взвизгнули чародейки, и перестав поддерживать ограничение портала — отчего он открылся в полную ширь, перекинули вектора внимания на ритуал. Руна слетела с меча, втянула в себя нечто темное со всех сторон, и впилась в рану паука!
— ШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШ!!! ССССМЕРТНЫЕ!!! КХХАК ПОССССМЕЛИСССС!?!
Алан откатился от паука с человеческим телом и львиной башкой, из которой торчат хилицеры, и поднялся во весь рост. Прямо сейчас он мог бы попробовать его прикончить, потому что паук отхватил концентрованное массовое проклятие ослабления, да еще и свое же! Собственная сила нанесла ему куда больше урона, чем когда-либо смогли человеки.
— Хватит орать, тварь, — приказал Алан, и взбешенный паук перевел взгляд на него, затем снова на чародеек, и опять на ведьмака, который загораживал ему возможность прямого нападения на них. — Сейчас ты дашь обещание не проклинать разумных и неразумных, вещи и явления в этом мире, и я тебя даже отпущу обратно в ту нору, из которой ты появился. Если же нет, то добью, и в твой труп призову твою основу, после чего уничтожу. Что ты выбираешь? Ну! — Ведьмак был чертовски в себе уверен, и с легкостью донес это ощущение до врага.
Харя Львиноголового поморщилась в видимом презрении, однако он с явным скрипом кивнул, и прошипел:
— Клянусссссь.
— Чудно, — не менее презрительно фыркнул ему Алан и махнул рукой в сторону портала. — Пошел вон из этого мира, букашка.
Проявление дернулось от оскорбления, и все же прошло к порталу, из которого несло ужасом и тьмой.
— Однажды, ведьмак, я тебя…
— Аард!! — Львиноголового буквально зашвынуло в портал, и он закрылся. — Угрожать он мне вздумал… Совсем охренел, урод. Блядь!
В руке Алана рассыпался пылью серебряный клинок. Кровь бога, это все-таки кровь бога, даже если он всего лишь древний демон, обладающий верующими и своим культом.
Оставшись с одной лишь рукоятью в руке, ведьмак посмотрел на чародеек, а они с явным вожделением уставились на кровь демона, пролитую наземь. Ритуал постепенно распался, и женщины подошли к ведьмаку.
Алан стоял на том же месте, заметно пошатываясь, как и сами чародейки, только их лица были просто измождены, а его… Молодой парень сильно похудел, отчего скулы выделились еще сильнее, глаза запали, а пергаментная кожа, казалось, вот-вот порвется.
— Алан? Эй, Алан, слышишь меня? — Обратилась к нему Августа. Ведьмак перевел на нее взгляд желтых глаз, и моргнул. Как-то так долго моргнул, что проснулся только через пару суток в палатке полкового госпиталя.
— Видишь оно как, — с некой грустью проговорил Гоидемар. — Хотел наградить, а приходится убивать.
— Так может и не нужно убивать? — Чуть заметно усмехнулась Летисия.
— Не могу. Если бы солдаты после транса ничего не запомнили, как вы мне обещали, то он мог бы жить дальше. Но они всё помнят! Помнят! Ведьмак стал не просто героем, а богоборцем! Он разом стал политической силой, которую я не могу терпеть на своей земле! Я действительно сожалею, чародейка. Правда. Но оставить все как есть, это просто политическое самоубийство.
— Тогда не сомневайтесь, Ваше Величество.
Через три часа после этого разговора, в госпиталь вломились пятеро лучших солдат короля, и разрубили тело ведьмака на сотни кусков, прямо в кровати.
— Да, Тиссая, ты была права, — проговорил Алан, глядя в окно наблюдения, наведенное чародейкой с помощью мегаскопа. Там он увидел, что сделали с куклой Тиссаи, которую она положила вместо ведьмака. — Можешь считать меня своим должником, женщина.
Алан вышел из небольшой снаружи палатки, которая внутри не уступала размерами королевскому шатру, и даже превосходила, вообще-то. Ведьмак подошел к обрыву, и посмотрел вниз, туда, где стоит армия Гоидемара.
— Вы просто недостойны того, чтобы вас защищать. Недостойны пролитой крови. Недостойны.
Ведьмак поправил на спине свою пространственную рунную сумки, и пошел в сторону леса. Пешком, без своих мечей, без лошади, которую пришлось оставить вместе со стальным мечом.
— Алан! — Крикнула ему в спину выскочившая из палатки Тиссая. Ведьмак остановился и обернулся одной только головой. — Прости. Прости нас. Мы просто… люди.
Мрачно усмехнувшись, он молча вошел под темные своды леса, где и исчез.
Исчез на долгие десятилетия.
Шикарный, словно окутанный в золото парусов корабль, блестел в свете полуденного солнца. Алан стоял на его носу, и смотрел на приближающийся Новиград, вспоминая тот раз, когда он был здесь совсем молодым. С того момента прошло полсотни лет, но восхищение, которое он ощутил тогда, совершенно не изменилось. В тот раз он приехал в Новиград, чтобы учиться в Оксенфурте, что находится по соседству, а сейчас…
Сейчас он возвращался домой из долгого путешествия.
Тогда, в шестьдесят первом году, он вышел из сотен боев с трупоедами по всей Редании и доброй трети Темерии, и как раз здесь, в Новиграде распродал все, включая свой бизнес. Опустошил свой счет в банке Вивальди, казну баронства, и ушел.
Он путешествовал на восток.
Пройдя горные перевалы, Алан пересек пустыню, и попал в Офир, где его приняли вполне неплохо, да и на его глаза всем было откровенно плевать. Ну, ведьмак и ведьмак.
Своя Школа Ведьмаков здесь была, так что его поначалу приняли за одного из них, только часто спрашивали, почему глаза не синие, а желтые. Но вскоре, он пристроился учеником в кузницу, и спрашивать стало некому.
Алан обучался быстро, примечал секреты и секретики, легко ориентировался в присадках и температурных режимах, искал загадки и находил ответы. Его первый дневник закончился, и он начал писать второй, постепенно раскрывая кузнечное искусство офирцев на их страницах. Офирский язык дался легко, так что он стал много и часто читать местные книги, извлекая из них понимание о местных нравах, обычаях и подводных течениях.
Мастер кузнец Гахот заметил талантливого и рукастого парня, и взял его в подмастерья, так что Алан перестал быть "подай-принеси-пошел-на-хер-не-мешай", и перешел в разряд полезных в кузнице людей. Постепенно он набирался опыта, стал ковать под присмотром мастера, а после и вовсе сам выполнял некоторые заказы. Не прошло и года, как он мог сделать все, что мог его мастер, и понял, что здесь больше ничего нового не узнает. Тогда он покинул кузнецу Гахота, и отправился из маленького городка Зурясь в столицу — в Манис.
Под мудрым правлением султана Наджара, столица была перенесена из оазиса в песках большой пустыни, на берег реки. Джинны, под властью султана, раздвоили реку, создав разлом в прежнем русле, и перенесли столицу именно туда — в разлом. В окружении водопадов, в уютной тени склонов разлома, устроился большой город с широкими главными улицами, и узенькими проулками, с огромным шумным базаром и дворцами вельмож. И конечно, с дворцом самого султана Наджара, величайшего из мудрецов, покорившего сотню демонов-джиннов.
Алану город понравился. Он словно бы и не засыпает по ночам, потому как базар работает круглосуточно. Не весь, конечно, но многие лавки, очень даже. Звездочеты в обсерватории не спят; маги проводят свои обряды в пустыне, недалеко от города, расцвечивая небеса сиянием; ткацкие мастерские, работающие в четыре смены, и не думают прикрывать производство только потому, что видите ли, темно… Манис не засыпает никогда.
В столице устроиться оказалось куда как сложнее. Огромный поток купцов, как из Темерии и Нильфгаарда, так и из Хакланда и Зеррикании, естественным образом подняли цены на ночевку, но главное, часто занимают все комнаты, и найти свободное место действительно трудно. Таким образом, Алан пошел более простой дорогой. Он купил себе дом на окраине города. Недорого, зато просто и надежно. Его уж точно никакой купец не займет. Другое дело, что пришлось отвалить взятку районному, которая обошлась в половину стоимости дома. Но без этого никак. Иностранцам стараются не выдавать разрешения на проживание, так что пришлось платить.
Решив проблему с крышей над головой, Алан прошелся по лавкам, и в одной из них его все же приняли, но не подмастерьем, а тем самым "подай-принеси-и-дальше-по-тексту". Впрочем, он был не в обиде, потому как это оказалась очень непростая лавка. Владелец и главный кузнец, Юсуф Ганг оказался мастером рун.
Сама профессия мастера рун крайне сложна и многослойна. Тут тебе и геомантия, и сами по себе руны, больше похожие на состояния сознания самого волшебника, которые он воплощает в мир проводя энергию сквозь себя самого. И материалы, которые нужно не просто знать, но и глубоко понимать свойства той энергии, что в них хранится… В общем, ничем не проще классической магии, а может и сложнее, однако широта применения этого странного искусства покоряет. Алан это и раньше знал, столько лет таская бессменную рунную сумку на своей спине.
Однако, хозяин этой мастерской и одновременно лавки, пошел еще дальше. Будучи мастером рун, он ударился в кузнечное дело, желая совместить эти два направления, и выковать поистине великий клинок. Уже два десятка лет его мастерская работает на восточной окраине базара, и двадцать лет мастер рун пытается создать Меч Мечей, но пока не выходит.
Впрочем, стоит отметить, что те мечи, что уже сейчас выходят из-под его рук — благословенные небесами сокровища, не иначе.
Алана буквально заворожило то, что происходит в этой огромной кузне. Конечно, здесь выковываются и самые обычные вещи большую часть времени, но здесь же мастер Юсуф накладывает руны на самые разные предметы, и здесь же он творит.
Ведьмак учился с огромным удовольствием. Мало того, что его постепенно стали допускать к ковке, обнаружив отличные навыки, так еще и сам мастер Юсуф два раза в неделю читал лекции по рунам всем кузнецам, и даже подмастерья могли на них приходить. Мастер был буквально влюблен в свое искусство рун, и потому с легкостью заражал этой любовью окружающих. Когда он читал свои лекции, то вокруг него словно бы особая аура возникала, и чувствительный к подобным проявлениям ведьмак, уловил ее с легкостью.
Не прошло и месяца, как он освоил свою первую руну "твердости". По сути, это состояние сознания, при котором человек ощущает себя чем-то невероятно твердым. Двигаться в нем можно, но сложно, а поначалу и вовсе никак. Лишь после полноценного освоения можно ограничить влияние этого состояния, и самой магии внутри тела, только на кожу, например, делая ее непробиваемой для обычных мечей. В общем-то, это не зачарование самого себя, а скорее придание "свойства" твердости своей магии. А дальше, чародей работает магией напрямую, контролем.
Мастер Юсуф знает и умеет применять более трех сотен рун, но Алан был рад и одной. При его-то ограниченности в магии, эти руны почти как Знаки, только их много, а Знаков маловато. Не все руны возможно использовать внутри тела, так что он сосредоточил изучение на тех, которые для этого подходят.
Конечно, переезд в Офир не значил, что он перестал управлять своим баронством. Купленный перед отъездом мегаскоп стал тем мостиком между бароном и его управляющими. Он даже умудрился устроить небольшую торговую компанию, которая занялась торговлей с Офиром! Но все это было только фоном, потому что основные силы он отдавал именно рунам.
Понадобился год, чтобы Алан смог наложить первую руну на предмет. Сама руна получилась плохонькая, а вот ее эффект — отменным. Магия ведьмака, плотная и могущественная, компенсировала его неумелое исполнение.
Так оно и пошло. Дома, в свободное время, он осваивал классические заклинания по методу Грифонов, а в кузнице, ковку и руны. И стоит заметить, что подобное расписание дало свои плоды.
Духовная сила стала расти, как на дрожжах, так что ведьмак чувствовал себя все лучше. Даже стандартные тренировки с мечом, которые он и не думал забрасывать, стали более глубокими. Внутренние руны стали целым ответвлением приемов, при которых мечник становился то каменно-твердым, воздвигаясь горой, то гибким, словно состоит из воды, то быстрым, словно ветер. Эта новая магия стала для него глотком свежего воздуха, как для бойца.
Он даже решил, что счастлив.
Местные бордели принимали его как дорогого гостя, а искусство местных шлюх открыло для молодого мужчины новые горизонты. Он даже научился у них трем разным методам массажа, правда, заплатить пришлось изрядно. Но что такое тысяча золотых за то, что может осчастливить любую женщину? Мелочи…
Он не чувствовал себя одиноким, совершенно. Наоборот, деятельный ведьмак был постоянно занят, постоянно куда-то спешил, и время летело будто рядом с ним.
Лет пять или шесть прошло, когда его в первый раз спросили, почему он не меняется внешне. Тогда ведьмак призадумался над легендой, но в голову ничего не шло, а говорить о крови высшего вампира не хотелось. Не поймут, и прикончат, как пить дать. Оставил пока все как есть, но ненадолго. Прошло еще три года, и им действительно заинтересовались. Пришли прямо в кузню, и увели на допрос. Отбрехался, как смог, но вспотел изрядно — видите ли, ведьмаки Школы Мантикоры стареют точно так же, как и обычные люди, а ты… странный.
Вроде бы и ничего опасного, но при допросе присутствовал настоящий демон-джинн. Что с ним делать "если что", Алан не совсем понимал, но к концу допроса полностью разобрался. Дух воздуха, который в последнее время постоянно крутился рядом с ним, все же обнаружил, как работать с этими демонами. На их чалмах имеется камень, иногда рубин, иногда изумруд, а иногда аквамарин. Чистые бриллианты редкость, но встречаются. Так вот, именно эти камни и являются их телами в физическом мире, и они же содержат Печать. Именно через них управляет султан гениями стихий. В общем, всего-то и нужно, что камушек раздолбать…
Конечно, ничего подобного Алан вытворять не стал. Отбрехался и ладно. Однако понял, что спокойно жить ему здесь не дадут. Сгреб все заработанное, а это десятки тысяч золотых монет, и уехал с караваном, даже не попрощавшись с друзьями и знакомыми.
Вообще-то, Офир, это очень интересное место. Чем-то смахивает на карту Европы темных веков, где еще были города-государства. Такое себе лоскутное одеяло из земель отдельных племен, практически полноценных королевств, или даже империй помельче. Путешествуя по этой странной стране, Алан выучил кучу различных языков, и наблюдая за торговлей, отчетливо понимал, что пройдет лет сто, и все эти земли объединятся. Местные просто не могут взглянуть на себя со стороны, потому не видели своей похожести, только различия, видимые ими из-за постоянных конфликтов и кровной мести, длящейся поколениями.
В Зерриканию ведьмак приехал удачно. Один маг набирал охрану для похода вглубь джунглей, и Алан нанялся к нему. Путешествие получилось долгим, почти год, но крайне познавательным. Алан просто влюбился в эту страну. Огромные пустые пространства саванны, неизмеримо величественные леса, странные животные, которых нет в других частях Материка, и всюду драконы.
Местное жречество, как и привычные жрецы Новиграда, используют по большей части духовную силу. Только новиградские жрецы стараются повторить с ее помощью магические эффекты, буквально принуждая духов поблизости исполнить их волю, да время от времени могут жахнуть по пастве грубой волной духовной мощи. А здесь духовную силу используют не вовне, а внутри тела, хотя имеются и внешние приемы. Жрецы драконьего культа обладают умением читать мысли без магии, запоминать любое количество текста или изображений. Могут узреть дальние земли не сходя с места, бродить по снам, но главное, являются мастерами полиморфии.
В северных королевствах у лучших из лучших лишь одна форма, но местные жрецы этим не ограничены. Сильнейшие имеют пять-шесть форм, на все случаи жизни, но их мечта приблизиться к богам, и научиться превращаться в дракона. Пока не получается, и потому эта мечта так притягательна.
Алан остался жить при местном храме, а жрец был не против поучить странного иностранца. Вполне доброжелательный мужчина, лет сорока на вид, был стар. Действительно стар, потому как ему было более трех сотен лет. Один из первых людей на континенте, прибывший из родного мира сюда. Он оказался не очень талантлив в развитии духовной силы, но понравился драконам своим миролюбивым характером, а потому стал одним из первых жрецов культа. В общем-то, он оправдал надежды хозяев восточной части континента.
Летающие крокодилы обучили его многому, но далеко не все из этого он может повторить. И все же, за эти столетия жрец со странным именем — Н'Кумбо, добился невероятных высот, и стал действительно известным учителем и представителем драконов среди людей. Его слово весит много, и уважают его сильно. В общем, он совершенно спокойно взялся учить чужака, будто так и надо. А когда Алан спросил его:
— Н'Кумбо, почему ты взялся учить меня, когда другие отказали?
Жрец ответил:
— Драконы знают, кто ты. Сказали, ты рыцарь, которого научили не охотиться драконов. Местные драконы помнят родство с теми собратьями, что живут на твоей земле.
Ведьмак только головой покачал. Он действительно не раз и не два слышал от наставников, что не должен убивать разумных тварей. Драконы входили в список, но откуда это известно местным летающим крокодилам, совершенно не понятно.
Кроме обучения, Алан часто и подолгу пропадал в джунглях. С удовольствием занимался картографированием, да собственно, это и была его работа, помогать людям, проводя и выводя их из Великого Леса. Кто-то искал там металлы, кто-то особые растения, маги особенно часто искали места силы, которыми Алан также не брезговал, развивая свою мутацию. В общем-то, были случаи, когда его не было дольше года, но Н'Кумбо не корил его за долгие перерывы в обучении. Для него вообще время мало что значило.
Алан много зарабатывал, но почти не тратил. Время от времени дарил подарки местной вдове, с которой уговорился, чтобы без особых чувств, но по первой просьбе. Женщина приятная, хоть и темновата кожей, к тому же она знала, что от ведьмака точно не забеременеет и ее все устроило — своих трое, куда еще-то… А подарки… На эти подарки она вполне неплохо жила в перерывах между встречами. Лет через десять, постаревшую вдову заменила ее дочь, так что для их семьи ничего особо не изменилось.
Годы шли, а Алан никак не мог обратиться. Духовная сила постепенно росла, и он даже освоил кое-какие фокусы, и стал подбираться к телепатии, но обратиться не получалось. Ведьмак выбрал второй формой местного гепарда.
— Не твой это зверь. Внутри не подходит, — качал головой жрец. Алан его не понимал. Из того, что жрец рассказал, выходило, что превратиться можно в кого угодно, а теперь заявляет, что не подходит? Бред какой-то. В общем, Алан уперся, но нивкакую. Лет семь прошло в упорной борьбе, а потом, во время очередной медитации, к нему вошел Н'Кумбо, и протянул миску с кровью:
— С этим попробуй, — и ушел.
Алан принял чашу, испил крови, и вернулся к медитации. В какой-то момент показалось, что мир буквально крутнулся, напомнив легенду, что оборотни должны кувыркнуться через пень гнилой, чтобы оборотиться. Через мгновение все устаканилось, и оказалось, что зрение стало чуть хуже. Помотав головой, Алан понял, что видит так же, как привык, включая карту запахов. Посмотрел на руки… то есть на лапы, и перевел взгляд на кровать.
Попробовал выйти на четырех лапах из домика, и посшибал в нем все, что только мог и не мог. Снес к чертям косяк вместе с дверью, и с некоторым трудом снял его со своей шеи. Вдруг в поле зрения появился жрец, и рассмеялся, видимо глядя на то, как ведьмак пытается приспособиться, и научиться ходить на четырех лапах. И все бы ничего, Алана даже его ржач не задел. Вот только жрец показался ему каким-то низеньким.
Посмотревшись на себя в отражении ручья он был вынужден признать, что теперь — волк. Здоровенный, метров трех в холке, черный как ночь, волчара. С желтыми ведьмачьими глазами.
— Проблематично, — проговорил он, правда, прозвучало это как странный жалостливый вой-визг. — Сука.
— Научишься еще. В звериной форме можно говорить, и не только телепатией. Сезонов через сорок, может пятьдесят, тебя даже смогут понимать другие. Пойдем, вернем тебя в человеческий вид.
Вернули, но почему-то голого. Одежка и доспехи появились не на нем, как были изначально, а рядом, в воздухе.
— Научишься, это несложно. — Отмахнулся жрец, и не соврал. Действительно — несложно.
Второй формой он взял горного орла, и не прогадал. Первые успехи появились лет через шесть, а еще через шесть он стал обладателем двух форм, если не считать человеческую.
За эти годы его мутация поднялась до сорока пяти процентов, а все магические заклинания, выписанные некогда в библиотеке Грифонов, стали продолжением его самого. Знаки стали мощней, не уступая заклинаниям магов, а воинские умения были отточены так, что даже тигры в джунглях не рисковали связываться с ним так-на так. Впрочем, даже стая тигров ничего бы ему не сделала. Он был быстрее, сильнее, и обращался с мечом, как бог войны.
Мастерство вышло на пик уровня, и что там дальше, Алан пока не понимал вовсе, но знал, что что-то точно есть. Иначе и быть не может.
Телепатия тоже проснулась, но не требовала ни капли магии, что странно, как-то даже непривычно, но по-своему здорово. Оказывается, он не с той стороны пытался к ней подойти, и если бы сразу понял, что к чему, то уже лет двадцать как мог ею наслаждаться. Что ж, и так бывает, ибо никто не застрахован от учителя, которому вдруг приспичило провести на ученике пару тройку… десятков безобидных экспериментов.
В общем, он собрался, и сев на корабль своей торговой компании, поплыл обратно в Северные королевства. Это место уже дало ему больше, чем он мог даже рассчитывать. И дело не только в силе, но в четком понимании того, кто он такой.
— Да, прошло тридцать лет. Я уезжал отсюда совершенно разбитым, а мой меч был неподъемным. Я не желал сражаться за людей, которые будто звери, рвали друг друга, резали, пытали, вешали и насиловали. Видеть их не хотел. Но кто я, как не ведьмак, поставленный этих самых людей защищать? Вот именно. Это все, что у меня есть. Такой вот нескладный, но уж какой получился. А если кому-то не нравится… — Алан хмуро посмотрел на берег, где возвышается великий город людей, Новиград. — Что ж, они будут терпеть.
Конец первой книги.