Быть ректором Академии четырёх стихий — значит каждый день балансировать между хаосом, магией и ответственностью.
Гвендалина Свон давно научилась держать чувства под замком, особенно когда прошлое возвращается в лице её истинного — Джорджа Вальмона.
Он когда-то разрушил её жизнь.
Она — выжила, вырастила сына и больше не верит ни в истинность, ни в любовь.
Но в преддверии Нового года судьба готовит новые приключения. Чтобы вернуть Гвендалину, Джорджу придётся сделать невозможное — пройти путь искупления и доказать, что любовь может быть сильнее ошибок прошлого.
В тексте есть: академия магии, драконы, измена и предательство, второй шанс, истинная пара, мини роман
Гвендалина Свон
Быть ректором Академии четырёх стихий — это непросто.
Мои студенты особенные: из разных уголков этого мира, а кто-то и вовсе из других миров. Среди учащихся есть наследники стихий, драконы, оборотни, химеры, сандры — огромные пустынные скорпионы… И, наверное, список можно продолжать до бесконечности. Однако их объединяет одно — они всегда находят приключения на свою голову, а мне, как ректору и ответственному за их безопасность, приходится делать невозможное, чтобы каждый студент дожил до финальных экзаменов.
Например, сегодня мне приходится размораживать сборную по магкею огненного факультета.
Ребята заигрались и растопили лёд на озере Академии, которое в течение учебного года служит ледовым катком для матчей.
За это водники решили их проучить и заморозить огневиков вместо озера…
Все — до матча по магкею, который вот-вот начнётся. Зрители уже начинают заполнять трибуны на берегу озера. И, конечно же, совсем скоро важные и знатные родители отпрысков придут ко мне с вопросами, почему их сыновья превратились в ледяные глыбы.
Я считаю до десяти, восстанавливаю дыхание и продолжаю размораживать шмыгающего носом огневика, чьё тело заключено в саркофаг изо льда…
С кем не бывает — пошалили ребята. Главное — живы-здоровы. А водники уже работают над тем, чтобы заморозить озеро. Надеюсь, что матч пройдёт, как и планировалось.
— Гвен, это так ты заботишься о моём сыне? — с лёгкой усмешкой произносит знакомый мужской голос из-за спины.
Элайджа Валфайр, отец капитана команды огневиков.
Ну вот, началось…
Я не оборачиваюсь, сохраняю спокойствие и холодность. Без этого в моей работе никуда. Если я сейчас начну объясняться — остальные члены команды, закованные в лёд, могут получить переохлаждение. И тогда проблем точно не оберёшься.
— Почему он в таком состоянии? — продолжает задавать вопросы Элайджа, огненный дракон. На странность, я не слышу в его голосе упрёка, не похоже, чтобы он был взволнован. Скорее всего, он здесь просто затем, чтобы завалить меня неудобными вопросами.
— Он в таком состоянии потому, что не усвоил простого правила: не стоит играть с огнём, когда катаешься по льду, — резко отвечаю я повелителю стихии огня. — И ты можешь не стоять над душой, а помочь.
Мало кто может позволить себе так разговаривать с ним, но мы знакомы так давно, что следование этикету меня не особо волнует, особенно когда перед тобой команда студентов, трясущихся от холода.
— Ты всё такая же дерзкая, да, Гвен? — кидает мне Валфайр где-то рядом с ухом, нарушая моё личное пространство.
Я на секунду замираю. Тон его голоса и напористость возвращают меня в прошлое…
Когда-то мы с Элайджей учились вместе в этой Академии. Он ухаживал за мной, яростно добивался, но у него не было шансов, ведь его конкурентом был мой истинный — Джо Вальмон…
Я бросаю гневный взгляд на Валфайра. Ему не стоит заигрывать со мной. Не здесь, не сейчас и вообще никогда. Элайджа с вызовом сощуривает на мне янтарные глаза, губы расплываются в ухмылке. Он запускает ладонь в свои рыжеватые волосы, взлохмачивая их. Он так всегда делает.
— О да… Гвен. Узнаю этот огонёк в глазах. Джо Вальмон, должно быть, полный придурок, раз отверг тебя и опозорил, бросив беременной своим же ребёнком, — продолжает Валфайр, нагло напоминая мне о болезненном прошлом…
Я на грани того, чтобы вспылить и столкнуть Элайджу в растаявшее озеро. Это неприятно.
Но я ректор, а не молодая студентка, и должна держать себя в руках.
Да, я была глупой в молодости! Верила, отдавалась чувствам и эмоциям… А Джо, мой истинный, изменял мне направо и налево. Даже с моей подругой. Даже с арахнидой Грисельдой… И боюсь представить, с кем ещё.
Это были годы, о которых мне не хочется вспоминать. Единственное, что от них осталось хорошего, — это Рудольф, мой сын от Джо Вальмона, которого я растила одна, не желая больше ввязываться в интриги опозорившего меня дома стихии воды. Мне пришлось быстро повзрослеть, возродиться из пепла и начать новую жизнь.
Отвлекаюсь на очередного ученика. Размороженные ребята сбились в кучу, дрожат. Нужно сделать для них тепловой купол, пока не прибыл лекарь для проверки их состояния.
— Что скажешь, если я тебе помогу, а ты сходишь со мной на ужин?
А вот это уже наглость!
— Нет, — холодно отрезаю я, переходя к следующему игроку команды. — Я справлюсь сама.
Справлялась и не с таким. Так что низкие манипуляции Валфайра не сработают со мной.
Элайджа тяжело вздыхает, но даже получив отказ, всё равно принимается помогать, согревая игроков и отчитывая своего сына, капитана команды огневиков, за то, что был так неосмотрителен.
Вскоре он вновь оказывается близко.
— Подумай, Гвен. Мы оба взрослые люди, наши дети выросли. Я сейчас один, и ты одна. Ведь ты ещё молода… красива… — он продолжает что-то напевать, заманивая на свидание, а я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд из толпы. Этот взгляд пронизывает до дрожи. Столько лет прошло, а эффект всё тот же.
Несколько секунд — и я слышу грозный голос Джо Вальмона:
— Я не понял. Что здесь происходит? — в убийственном взгляде, который он бросает Валфайру, читается желание показать свою территорию, заставить соперника ретироваться немедленно.
Но Джо ошибается. То, что мы связаны истинностью, для меня давно ничего не значит. Мое сердце не принадлежит ему - оно разбилось, превратилось в пепел, исчезло.
Поворачиваюсь к мужчине, который уничтожил моё сердце. Он нависает надо мной — грозный и такой суровый. Властный и решительный…
Спустя долгие годы Джо Вальмон наконец-то получил доказательство нашей истинности, обман раскрылся, и он даже признал Рудольфа своим сыном… С тех пор повелитель стихии воды намеревается вернуть то, что было между нами когда-то, он хочет искупить свою вину.
Но это сложно и… невозможно.
— Всё просто, Джо, — кидаю я ему. — Здесь происходит то, что меня пригласили на свидание, и я… согласилась, — вру, замечая, как расплывается в улыбке Элайджа.
Джо переводит на меня удивлённый взгляд. Осознав полученный ответ, он мрачнеет. Кажется, что над озером сгущаются тучи, в воздухе начинают кружиться снежинки. Вальмон не отрывает от меня пронзительного взгляда, заставляя утонуть в забытых чувствах.
Нет, так быть не должно.
Слышу треск воды, быстро превращающейся в лёд, и поворачиваюсь к озеру. Довольные игроки команды водников уже радостно вываливаются на лёд в своих коньках, победно махая клюшками.
Возвращаюсь взглядом к Вальмону. Знаю, это его рук дело. Он любит грандиозность в поступках. Заморозить озеро, даже не сплетая заклинания…
— Спасибо, но мои ученики могли справиться сами. — почтительно и холодно благодарю Джо и обращаюсь к повелителю огня. — Элайджа, раз уж ты мне помог с парнями, проследи пожалуйста за ними. Лекарь уже идёт, он их осмотрит перед матчем и скажет, могут ли они участвовать. Спасибо, — я благодарю его милой улыбкой, ощущая всем телом нарастающее напряжение, исходящее от Вальмона.
— Гвен… — неожиданно мягко произносит Джо Вальмон моё имя, но я игнорирую это, разворачиваюсь на каблуках и иду решать другие вопросы. Теперь нужно примирить тренеров обеих команд, которые на фоне инцидента жарко дискутируют.
А Джо Вальмону давно пора уже понять, что между нами всё закончилось в тот момент, когда он, поверив моей подруге и своим родителям, выгнал меня беременной, при этом упрекнув в обмане.
А ведь я любила…
Джордж Вальмон
Она прекрасна. Гвендалина с каждой новой встречей заставляет мое сердце не просто трепетать… Его будто прошибает молнией во время полета сквозь грозовую тучу.
Но почему, как бы я ни старался завладеть ее вниманием, вернуть… все становится только хуже и хуже? Теперь еще и Элайджа. Он будто умоляет свернуть ему шею. Только вот Свон это вряд ли одобрит.
— Гвен, постой. — я почти рычу на входе в учебный корпус.
Матч отменили из-за драки тренеров, Гвен не в себе от ярости, а я не могу…
Мне просто необходимо поговорить с ней, взглянуть в глаза, просто постоять рядом… Убедиться, что я для нее еще существую и что есть шанс ее вернуть.
— Джо, у меня есть часы приема родителей и гостей. Встань в очередь. Запишись. Сейчас я занята. — Гвен даже не оборачивается! Идет вперед, двигая бедрами. Она хотя бы понимает, как это выглядит… маняще? Я чуть не утопил Элайджу в озере, пока он смотрел ей вслед.
— У меня к тебе есть очень важный… очень срочный разговор. — я смолкаю, добившись ее взгляда.
Улыбаюсь как дурак, даже если смотрит она на меня так, будто желает отправить на дно заледеневшего озера навечно.
— И? У тебя десять секунд. — Гвен бросает взгляд на свои часы.
— Кажется, я нашел местонахождение Грисельды. — бросаю я как можно быстрее.
О таком же она должна поговорить!
Это важно, ведь моя коварная бывшая девушка устроила настоящий кошмар в академии, почти усыпила навечно и Гвен, и мою бывшую жену, и еще студенток…
— Вот и отлично. — Гвен отвечает с полным безразличием. — Думаю, вам есть о чем поговорить. Обсудить воспитание вашего общего сына и всякое разное. — она разворачивается и идет по направлению в свой кабинет.
Проклятье.
Зря я напомнил о Грисельде, ведь я совсем недавно узнал, что и от нее у меня есть внебрачный сын. Гвен это не понравилось, и понятное дело почему.
Я предал ее — и не один раз. Постепенно всплывают доказательства. Делал это по глупости, боялся быть слишком напористым для Гвен. Я был по уши влюблен, заботился о ней как о цветке, но сбивал напряжение с другими… Теперь приходится платить за ошибки прошлого.
Нет. Я не останавливаюсь. Я иду за Гвен до самого кабинета.
Однако на пороге ее поджидает Элайджа.
Он точно напрашивается на неприятности.
— Гвен, я пришел предложить тебе несколько вариантов для нашего свидания, — начинает он, и я жду, что моя истинная скажет и ему записаться в очередь, но этого не происходит.
— Расскажешь мне в кабинете, — бросает она ему. — Заходи.
Что?!
Его так просто и без записи, а меня нет?
Моя кровь доходит до стадии кипения, когда я вижу Элайджу, входящего вслед за Гвен.
Она полностью вычеркнула меня из своей жизни! А ведь у нас есть общий сын!
Не боясь ее гнева, я отталкиваю закрывающуюся дверь и тоже прохожу внутрь ректорского кабинета.
И здесь же меня прошибает потом.
— Что… происходит? — спрашивает Элайджа, и я чувствую нездоровую тревогу в его голосе.
И понимаю почему.
Гвен оказывается взятой в заложники Грисельдой. Откуда она появилась? Здесь, в кабинете Свон? Она же должна была быть на Острове грез!
В груди все сжимается, пока я смотрю в испуганные глаза Гвен.
— О, привет, мальчики! — лукаво бросает Грисельда мне с Элайджей. — Мы тут как девочки собирались поговорить.
Гвен дергается в клешнях арахниды, но на нее тут же направляется ядовитый хвост.
— Тише. Я не хочу причинять тебе вреда. — почти заботливо лепечет Грисельда. — Просто… мне нужно загладить свою вину перед… хм, сама скоро узнаешь. И, Гвен, ты идеально подходишь на эту роль.
Грисельда достает что-то из кармана и подбрасывает в воздухе. Пространство разрезает фейерверк из искр.
Твою мать…
Это не портал — это самая настоящая брешь в другой мир, и Грисельда толкает туда Гвен.
Я вскрикиваю, тянусь руками к бреши. Она же сейчас захлопнется! Вернуть Гвен станет невозможным! Да оттуда вообще невозможно вернуться!
У меня всего три секунды, чтобы решиться. Я теряю из виду Грисельду — арахнида быстро исчезает.
А вот Элайджа, придурок, направляется к бреши. Он что, собирается влезть в нее?
Это же как прыгнуть с обрыва, не зная, что внизу: скалы или надувной матрас. Он настолько влюблен в Гвен, что готов распрощаться с нашим миром? Я взбешен.
— Стооой! — ору я, оттягивая повелителя стихии огня.
Вытаскиваю из груди кулон с моей драконьей чешуей с сердца. Артефакт, который помог бы меня найти в любой точке нашего мира, интересно, сработает ли это в другом…. Хотел сделать Гвен предложение и подарить кулон ей, но сейчас важнее найти ее и вернуть.
Я встряхиваю Элайджу за воротник.
— Найди старшего хранителя границ, Тарена Грейморна. Дай ему это, — я просовываю кулон в руки Элайджи. — Пусть… попробует меня найти.
Сомневаюсь, что это сработает, но кто знает. Другого выхода у нас нет.
Я отталкиваю Элайджу.
И прыгаю в брешь вслед за Гвен, навстречу новому миру…
Джордж Вальмон
Первое, что чувствую, — заледеневший снег. Второе — холод и колючий морозный ветер. Довольно темно, но не ночь.
Кажется, я в центре снежной бури! Снежинки летят прямо в глаза. Я щурюсь, чтобы найти Гвен.
Замечаю неподалеку ее силуэт. Вокруг нее собрались… дети? Нет. Дети не могут быть бородатыми. Это гномы. Около двух десятков мелких гномов, мне по пояс, куда-то тянут мою истинную, и не похоже, чтобы она собиралась идти туда добровольно.
— Гвен! — кричу, и в рот залетают агрессивные снежинки.
Она оборачивается, но на нее накидывают нечто, похожее на веревку, и тянут прочь.
Проклятые гномы!
Я вбираю силу в кулак, готовый размазать этих наглецов по заледеневшему насту, но не выходит ничего! Сила пропала!
Боги… таким немощным я еще себя не ощущал.
Приходится полагаться на свою физическую силу. Нагоняю мерзких тварей, уводящих мою истинную. Хватаю одного за бороду, другого за волосы, откидываю их как можно дальше.
Принимаюсь за остальных. Пусть поблагодарят, что я не выбил им мозги об лед!
Хватаю следующих.
Тут меня замечают. Толпа гномов обращает на меня свои глаза. Что за создания? Их клыки блестят в темноте! Черт, все очень плохо!
Я успеваю метнуть взгляд в сторону испуганной Свон, а вот после… После меня ослепляет яркая зеленая вспышка.
Голова идет кругом, и меня… вырубает.
***
— Джо, давай, вставай. — слышу голос будто издалека.
Тело сковано, налито свинцом. Эти поганцы что-то со мной сделали.
— Ну, давай. — ощущаю жгучую пощечину.
Хватаю руку наглеца до того, как разлепляю глаза.
Темно. Ветер шумит в ушах. Снежинки еще стукают о кожу, но их стало меньше. Я там же, где последний раз видел Свон. В другом гребаном мире со злобными гномами.
— Элайджа, какого черта ты здесь?! — я хватаю его за воротник и яростно встряхиваю. — Я же просил найти Грейморна! Передать кулон! Ты понимаешь, что мы теперь никогда отсюда не вернемся?? — я ору, срываю голос, трясу Повелителя стихии огня.
— Хватит! Я знаю! — вырывается он. — Мне все равно, вернусь я или нет, но я не мог бросить Гвен.
— Я пошел за ней! — реву ему в лицо.
— О… — язвительно усмехается Элайджа. — И я должен был доверить ее спасение дракону, который испортил ей жизнь?! — рычит он, и хочется этой рожей сравнять заледеневший снег.
Душа рвется на части, потому что в чем-то Элайджа прав. Даже сейчас Гвен нет поблизости, а от меня мало толку без сил повелителя стихии воды. Я упустил свою истинную, потерял. Горько и страшно…
Поднимаюсь на ноги. Меня еще шатает.
— Да ладно тебе, Джо. Я передал кулон сыну. Он все сделает. Так что, может, мы и найдем путь обратно. — добавляет Элайджа. — Лучше скажи, где Гвен?
С легким облегчением вздыхаю.
— Ее увели… зубастые гномы.
— В какую сторону?
Я смотрю по сторонам. Вокруг поле… И как понять, куда ее увели? Я даже по звездам определить не могу — они были скрыты в снежной буре!
Хватаюсь за лоб.
— Понятия не имею. — признаюсь, и мне больно от этого.
— Ты был здесь, видел, как ее увели, и ничего не сделал? — удивляется Элайджа, и меня раздражают его слова. — Это же были гномы!
— Интересно, что бы сделал ты? — передразниваю я его. — Меня оглушили, мои силы здесь не работают. Но вот у них-то силы есть!
Хочется разорвать всех в клочья, начиная с Элайджи.
— У тебя что по силе? — интересуюсь у него.
Он мотает головой.
Значит, тоже оказался без сил. Значит, мы в полной заднице.
— Нам нужно найти Гвен. — я сжимаю зубы. — Срочно.
— Как?! Мы даже не знаем направления.
Я закрываю глаза. Внутри пылает огонь, кровь хлещет по венам. Снаружи — дикий холод.
Я должен найти истинную. Знаю, она меня не простила и, скорее всего, никогда не простит. Но это не отменяет того, что я в нее влюблен. Мне нужно ее спасти, плевать, что у нас больше нет ни малейшей возможности вернуться.
Я сосредотачиваюсь. Мы связаны истинностью. Должен же быть хоть какой-то способ почувствовать направление.
Я заглушаю свою ярость, ищу в сердце только светлые чувства к Гвен.
Моя. Любимая. Где?
Чувства направляют меня вперед.
— Идем. — фыркаю я Элайдже, разглядывающему однообразный пейзаж, сдобренный снегопадом.
— Неужели ты ее чувствуешь? — сощуривается на мне Повелитель стихии огня.
— Тебе не обязательно это знать. Напомню — Гвен моя истинная. — рявкаю я ему.
— Как жаль, что истинность не помогла тебе прочувствовать, что Гвен испытывала все эти годы! — Элайджа говорит это невзначай, но как же больно.
Может, я и чувствовал. Оттого и маялся, скитался, не понимая, почему хочется выдрать сердце из груди, которое так болит…
Мы начинаем шагать в ту сторону, куда зовут меня чувства. Даже если это неправильный путь, мы должны будем куда-то прийти, найти других обитателей этого мира, узнать, как он устроен, и найти ее…
— Ты так говоришь, будто был с ней рядом. — шиплю я, ускоряясь. Меня раздражает, что я даже не могу обратиться в дракона…
— В отличие от тебя, я всегда поддерживал ее чем мог. — не унимается Элайджа.
— Молодец. — выдавливаю я. — Чего же тогда не сделал ей предложение и не женился на другой?
— Кто тебе сказал, что я не предлагал Гвен замужество? — ворчит Элайджа. — Я предлагал. Не раз. Она посвятила себя воспитанию сына и академии, напрочь забыв о себе. Все из-за такого подонка, как ты…
Он явно испытывает мою выдержку. От его слов только хуже.
— Заткнись, Элайджа. Моему терпению есть лимит. Сосредоточься на поисках. Лучше попробуй быть полезным.
Гвендалина
Что может чувствовать ректор академии, попавший в другой мир и захваченный в плен зубастыми гномами?
Страх.
А если к этому прибавится то, что мои силы пропали?
Дикий ужас.
Я не ору. Не плачу.
Я просто заставляю себя дышать, чтобы хоть как-то успокоиться.
Гурьба взбешённых, зубастых и бородатых гномов связала меня, притащила в каменный замок с огромными дверьми и окнами и заперла в комнате.
Она чем-то похожа на королевскую. Бордовые шторы из тяжёлой ткани, простой, но очень большой деревянный стол и несколько стульев. Каменные серые стены. Огромнейшая кровать, явно не для гномов. Да здесь спокойно может разместиться вся команда по магкею! Это наталкивает на мысль, что гномы — не единственные обитатели этого мира…
Ладно, меня привели в спальню, а не запихнули в темницу или в печь…
Это уже хорошо.
Относительно хорошо…
Потому что возможность вернуться в мой мир равна нулю.
Я вспоминаю об одной своей студентке, Алине. Она тоже из другого мира, и у неё нет возможности вернуться, потому что, как только за иным закрывается брешь, найти путь обратно — нереально.
Грисельда вновь проявила себя. Похоже, она не оставит в покое ни Джо, ни меня.
Интересно, как у неё получилось самостоятельно открыть эту брешь? Она говорила о какой-то роли, о своём долге кому-то…
Вальмон…
Чёрт…
Он прыгнул за мной в брешь.
И зачем он это сделал?! Знает же, что это значит!
Ещё и эти гномы… Я видела, как они ослепили его своей вспышкой. Похоже на их защитную магию. Не стоило Джорджу так сразу к ним лезть, но мой истинный всегда был таким: сначала сделает — потом подумает. Так было и с его изменами. Сначала делал… а теперь — думает.
Тяжело вздыхаю, пытаясь освободить связанные за спиной запястья.
Бесполезно. Верёвки, словно паутина арахниды, затягиваются ещё сильнее. Не удивлюсь, если это сувенир от Грисельды.
Дверь распахивается. В комнату заходит отряд зубастых гномих. У них сосредоточенные лица, брови нахмурены, у каждой в руках что-то есть: еда, одежда, расчёска и всякое такое. Они одеты просто — в темные коричневые просторные сарафаны, подпоясанные серыми фартуками.
Я сторонюсь, но посетительницы меня быстро окружают.
— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса! — начинают они шептать, постепенно повышая тон.
Я уже слышала это странное слово. Его говорили гномы, притащившие меня сюда. Кажется, так они называют меня.
— Стоп! Хватит! — рявкаю я им, когда их вскрики становятся невыносимыми.
Гномихи клацают зубами, и я на всякий случай им мило улыбаюсь. Просто чтобы они случайно не сожрали меня прямо здесь и сейчас.
— Мы пришли собрать вахриссу к обряду, — со странным акцентом выговаривает одна из гномих.
— Какой обряд? — удивляюсь я, настороженно осматривая каждое существо.
Вдруг меня собираются принести в жертву или что-то типа этого?
— Когда вахрисса пройдёт обряд, вернётся солнце! Мы долго молили богов, и богиня дала нам вахриссу, — продолжает гномиха.
Отлично.
Похоже, Грисельду здесь считают богиней, а вот меня — сомнительной вахриссой.
Солнце…
У них нет солнца.
Только тусклый свет.
— Почему у вас нет солнца? — спрашиваю я, и гномихи переглядываются друг с другом.
— Чёрный дракон съел наше солнце, убил вахрина и украл вахриссу.
Какой жестокий дракон и ужасная история. Моя кровь леденеет в венах. Этот мир явно жесток.
— Как давно это произошло?
Гномихи снова переглядываются, будто у них один коллективный разум или они способны телепатически общаться.
— Мы не знаем. Мы потеряли счёт времени.
— Но почему вы уверены, что вахрисса — именно я? — интересуюсь, подняв одну бровь и наблюдая за их реакцией.
— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса! — вновь взрываются вскриками гномихи, и я понимаю: спрашивать дальше бесполезно.
Снаружи доносится звук гонга.
— Вахриссе пора готовиться.
Маленькие глаза зло сверкают. Я понимаю, что мне лучше не сопротивляться, пока я не нашла другой способ сбежать из этого странного замка.
Дальше меня заставляют раздеться, залезть в бадью с горячей водой и помыться. Меня натирают душистыми маслами и одевают в пышное платье золотистого цвета. Оно настолько большое и тяжёлое, что в нём невозможно бежать или пролезть в узкую дверь. Понятно, почему здесь такие большие проходы — чтобы пропускать разодетых вахрисс!
Нужно будет придумать способ переодеться перед тем, как сбежать. В таком платье я далеко не убегу. Уже не говоря о странных туфлях на высокой платформе, напоминающих копытца…
Едва дышу в стискивающем грудь корсете, когда слышу ещё один гонг.
Смотрю в окно — там темнота.
Гномихи набрасывают мне на талию верёвку и тянут за собой из комнаты. Стоит потерять равновесие, как меня поддерживают и заставляют шагать прямо, при этом одаривая недовольным взглядом, будто вахрисса из меня получится никакая.
Вот именно!
Лучше бы сразу отпустили!
Наконец меня выводят на широкий балкон с видом на огромный зал, размером с парочку ледовых катков для магкейных матчей…
Сердце едва стучит в стиснутой груди, хочется разорвать этот наряд пополам!
Сначала меня оглушают восторженные крики, затем ослепляют гномьи вспышки. Очевидно, они делают это не только когда защищаются, но и когда радостно приветствуют вахриссу.
Я пробегаюсь взглядом по толпе.
Гномы.
Орки.
Звероподобные существа…
Что это за мир?
В уши врезаются крики:
— Вахрисса! Вахрисса! Вахрисса!
По звуку гонга в центре зала освобождается большой круг.
— Э-э… Что это значит? — спрашиваю я у парочки гномих, оставшихся меня контролировать.
— Вахрисса явилась. Только сильнейший может стать её вахрином, чтобы защитить от чёрного дракона.
Джордж Вальмон
Мы так долго бредём по снежной пустыне, что у меня начинает покалывать кожа от холода. Не помню, чтобы такое было когда-то ещё…
Элайджа весь путь болтает, даже не представляя, сколько возможных способов его заткнуть промелькнуло в моей голове. Все они — не из приятных.
Как он вообще смел делать предложение Гвен? Но она… отказала ему.
Это дает надежду, что в ее сердце еще есть место для меня.
Элайджа внезапно замирает, я подталкиваю его в плечо, но он едва сдвигается с места.
— Деревня, — он щурится и поднимает указательный палец куда-то в сторону. Я слежу за направлением.
Сквозь темноту и вьюгу я замечаю огоньки. Приглядевшись, различаю очертания домиков.
Так…
Это уже что-то.
Беру Элайджу за воротник и тяну за собой. Как бы он ни был мне ненавистен — вдвоём у нас больше шансов вызволить Гвен и вообще выжить в этом странном мире, особенно без привычных сил.
Деревня с виду кажется обычной, просто здания немного маловаты — самое то для гномов.
Несмотря на то, что в домах горят огоньки, нам не открывает никто. Какие здесь все недружелюбные!
Так мы доходим до местного трактира, из которого доносится шум и возбуждённые крики.
Дверь не поддаётся, и мы стучим.
К нам навстречу выходит гном и злобно скалится, изображая улыбку. Он не внушает доверия.
— Чужаки. Чужаки, — произносит он со странным акцентом.
Смотрю на его зубы, и меня прошибает пот — как там моя Гвен? Они же такие страшные, пусть и мелкие!
Повторяю себе: я должен найти её как можно скорее.
Как же хочется взять этого гнома и скрутить в трубочку, чтобы сразу выдал местонахождение моей истинной.
— Чужаки. Чужаки, — имитирует Элайджа, и у гнома сползает улыбка с лица. Он как-то зло щетинится на Повелителя стихии огня.
— Чего вам надо? — рявкает гном.
Позади него из зала раздаются вскрики:
— Вахрисса! Вахрисса!
Гости трактира орут от возбуждения. Я краем глаза замечаю большой плоский кристалл с цветной подсветкой, на котором двигаются фигуры. Гномы пялятся в него, не отрывая глаз. Внутри кажется очень просторно, хотя снаружи домик совсем крохотный. Это какая-то оптическая иллюзия?
— Отвечайте. У меня нет времени. Времени нет. Мы празднуем прибытие вахриссы. Нашей новой вахриссы. Скоро начнутся бои за титул вахрина, — торопит гном.
— Чего?! — удивляется Элайджа.
Гном раздражённо закатывает глаза.
— Раз уж вам интересно — заходите, мы объясним. Объясним. Но вам придётся купить напитки, — гном приоткрывает низкую дверь.
Мы с Элайджей переглядываемся — нам же туда буквально на коленях нужно проползать!
Гном цокает языком и закатывает глаза. Хлопает дверью у нас перед носом, но вскоре открывает другую рядом. Ту, что повыше.
— Сюда, — машет нам, и мы заходим, пригнувшись.
Трактир внутри оказывается не просто большим. Он — огромен!
Мы с Валфайром выпрямляемся в полный рост, но над нами и потолком остаётся такое большое пространство, что нужно хорошо подпрыгнуть с поднятыми руками, чтобы дотянуться до потолка. Снаружи высота дома была значительно ниже!
Впечатляет.
— Сюда. Сюда садитесь, — приказывает гном-трактирщик, указывая на высокий стол и скамью в глубине зала. — Сейчас принесу вам выпить.
Я временно забываю про то, что за всё нужно платить, и за напитки тоже — понятия не имею, какая здесь может быть валюта. Сейчас важно разузнать информацию, а выбраться мы как-то сможем.
Осматриваюсь и замечаю странную фигуру в чёрном плаще с широким капюшоном. От него веет опасностью.
Это мужчина нашего роста. Он сидит за столом в тёмном углу, его лицо, наполовину скрытое тканью, повернуто в сторону кристалла.
— Вахрисса! Вахрисса! — встают со скамеек гномы, противно пища от радости.
Я устремляю взгляд в кристалл и замираю…
Гвен.
Моя истинная.
Встаю, подбираясь ближе к кристаллу. Элайджа тоже это видит и идёт за мной. Гномы настороженно нас рассматривают, но мне всё равно.
Я различаю фигурку Гвен среди силуэтов… Она одета очень странно. Пышное платье, совсем не в её вкусе. Но золото…
От неё исходит странная золотистая пыль!
Чёрт… Я вижу, как страшные гномихи вдыхают эту пыль, и на мгновение их клыки исчезают. Они становятся просто милыми гномихами. Её охраняют. Как настоящую богиню.
Что. Происходит?!
— Где это? — спрашиваю я всех присутствующих.
— Гройль. Гройль. Вахрисса! Вахрисса!
Я нервно сглатываю.
— Что значит «Вахрисса»?!
Но гномы мне не отвечают, они прыгают возле широкого плоского кристалла, вне себя от радости.
— Это она! Это она! Пришла!
Я подлавливаю хозяина трактира, крепко сжимаю его за плечо.
— Что это значит?! — почти реву, тыча пальцем в плоский кристалл.
Гном закатывает глаза. Если он ещё раз так сделает, я натяну ему веки на лоб.
— Это наша вахрисса. Боги даровали её нам. Она вернёт солнце. Осталось только найти вахрина. Сейчас начнутся бои. Сильнейший станет вахрином, чтобы оберегать вахриссу от чёрного дракона. Когда вахрин сделает вахриссу своей — солнце вернётся.
— Чего?! — орёт из-за моей спины Элайджа, пока у меня пропадает дар речи.
Грисельда натворила делов. Как она могла сделать… это с нами? Как она вообще смогла отправить нас сюда?!
— Как туда добраться? — рычу я, и гном вздрагивает. Я перестаю быть милым.
— Вы хотите попробовать стать вахрином?
— Да! — рявкает Элайджа, и мне хочется пинками вытолкнуть его из трактира через тот самый низкий гномичий выход.
Никто не может стать гребаным вахрином для моей Гвен.
— Как. Туда. Добраться? — во мне бурлит кровь.
Гномы настороженно смолкают, почуяв напряжение. Я слышу, как в кристалле начинается первый бой.
— Я помогу вам добраться, — встаёт тёмная фигура из-за стола. — Как раз туда направляюсь.
Что-то мне не нравится в его тоне.
Двойное дно.
Но если этот тип может указать нам дорогу — я готов закрыть глаза на свою неприязнь. Потому что времени у меня совсем мало.
Джордж Вальмон
— Риарх. — протягивает руку человек в чёрном, здороваясь.
Я пытаюсь посмотреть ему под капюшон, но тот тщательно скрывает свои глаза. Кажется, что тень сама прикрывает лицо.
— Джордж. — представляюсь я.
— Я заплачу за этих гостей. — Риарх кидает блестящую монету гному-хозяину, который как раз подоспел к нам с двумя высокими кружками. Гному приходится вывернуться и изогнуться змейкой, чтобы словить монету ртом.
— Нам пора, если вы хотите успеть и поучаствовать в боях за вахриссу. — говорит Риарх и выходит из трактира.
Мы с Элайджей осушаем напитки и спешим за новым спутником — времени думать нет. Надо действовать, пока странный Риарх не исчез.
— Как далеко находится Гройль? — спрашиваю я.
— Недалеко. — холодно отвечает Риарх. — Полчаса езды.
Он подходит к повозке, достаёт что-то из кармана и бросает на землю. Это кажется горсткой семян. Но из них мгновенно вырастают огромные чёрные собаки.
Похоже, у Риарха есть волшебство. Он ловко и быстро их запрягает. Пока делает это, я замечаю тёмный кулон из черного камня на его шее. Он невзрачный, но манит и притягивает взгляд.
Где-то я уже видел такой… Но хоть убей — не могу вспомнить.
— Прошу. — Риарх приглашает нас с Элайджей.
Мы переглядываемся. Повелитель стихии огня берёт меня под руку и отводит в сторону.
— Он не кажется мне тем, кому можно доверять. — шепчет он.
— Скажи, а у нас есть другой выбор? — отвечаю я. — Нам нужно срочно найти Гвен. Главное — добраться до этого Гройля, так ведь? Если мы не сделаем это быстро — Гвен заполучит другой сильнейший, понимаешь? Я даже боюсь думать, что ей предстоит.
Элайджа тяжело вздыхает.
— Ладно. — выдавливает он, с подозрением поглядывая на нового спутника.
— Просто будь начеку. Готовься к худшему. Надейся на лучшее. — говорю, скрипя сердцем.
— На лучшее, даже если это включает то, что я стану вахрином для Гвен? — подкалывает Элайджа.
Я выпрямляюсь. Он напрашивается…
— Об этом даже не мечтай. — резко бросаю ему, разворачиваюсь и направляюсь к повозке Риарха.
Мы усаживаемся и пускаемся в путь.
Он действительно длится недолго, потому что эти собаки поднимают повозку в воздух, и мы очень быстро перелетаем через горы. Все молчат, только ледяной воздух свистит в ушах, обмораживая кожу.
При виде заснеженного огромного замка и его торжественных огней моё сердце начинает учащённо биться.
Гвен здесь.
Я знаю это. Чувствую.
Мы приземляемся в обледеневшем дворе и слезаем с повозки. Риарх что-то произносит — и собаки уменьшаются в размерах, вновь становясь не более чем семечками. Он подходит, собирает их и сует в карман. Повозка же остаётся стоять во дворе. Она кажется крохотной по сравнению с высоченными стенами замка и его огромным входом, куда я мог бы пройти в своём драконьем обличье… если бы только у меня была эта возможность.
— Ты маг? — спрашиваю я Риарха.
Он наконец снимает капюшон, открывая тёмно-карие глаза.
— Нет. Я не маг. Я — дракон. — отвечает он медленно и впивается взглядом, прощупывая мою реакцию.
Как же он мне не нравится!
— И вы тоже драконы, так ведь? — Риарх зловеще улыбается и жестом показывает следовать за ним в высокий холл замка.
Здесь пусто, но шумно. Все голоса доносятся из зала, где проходит бой.
— Как ты узнал? Мы же даже без сил! — вставляет ошарашенный Элайджа, и я не успеваю заткнуть его локтем.
— Я умею видеть глубинную сущность. — усмехается Риарх. — И я знаю, что вы из другого мира. Однако если у вас нет сил — как вы собираетесь сражаться за вахриссу?
Вопрос застает нас врасплох.
По широкому коридору мы подходим к помещению с ревущей толпой. Как понимаю, именно там происходят бои.
— Полагаю, что я и так справлюсь. — рявкаю я ему в ответ. — Это же просто гномы!
В голове щёлкает неприятное воспоминание о яркой вспышке, которой меня ослепили зубастики.
Дверь в зал открывается, и я замираю, наблюдая, как в центре огромного зала сцепились два высоких орка…
Проклятье! Они же запросто раздавят меня одной лапой?!
— Хорошо. — слышу вкрадчивый шёпот Риарха. — Но если тебе вдруг понадобится помощь — обращайся. Я здесь и могу обменяться с тобой силой.
Я смотрю в его глаза. Они загадочно блестят. Его предложение похоже на ловушку.
Поднимаю взгляд к балкону.
Гвен.
Она стоит, вцепившись руками в перила. Невероятно светлое и красивое лицо искажено паникой.
Мы встречаемся взглядами…
Моя Гвен…
Она умоляюще мотает головой, будто просит не участвовать в этом.
Бой на самом деле жесток. Секунда — и один из орков падает на землю, сражённый сильным ударом.
Я не могу оставить её. Не могу не попытаться, но и не могу согласиться на подозрительное предложение Риарха…
На сколько меня хватит против орка? Минут пять? Десять? Нужно будет потянуть время.
— Элайджа, — зову я. — Будь начеку. Пока я… буду биться, ты ищи способ проникнуть наверх и вызволить Гвен. А я постараюсь их… отвлечь и задержать.
Элайджа кивает и исчезает из моего поля зрения.
А я смотрю на победно ликующего орка.
Больше никто не смеет бросить ему вызов…
Кроме меня.
Гвендалина
Когда начинаются бои за вахриссу, тогда я понимаю всю чудовищность ситуации.
За меня бьются самые настоящие монстры. Пока я ещё не совсем поняла, какие отношения должны быть между вахрином и вахриссой, но мне уже страшно. Что я буду делать с монстром?
— Вахрисса! Вахрисса! — выкрикивают гномихи, сторожащие меня на балконе, с которого видно, как один орк проламывает грудину другому.
Они же огромные! Каждый из них стремится бросить на меня свой взгляд, помахать ручкой, будто ожидая благословения, а у меня сердце разрывается!
И ещё — от меня исходит странная пыль. Золотистая, сверкающая. Удивительно. Она будто испаряется с моей кожи. Но самое странное — это то, что, когда гномихи вдыхают эту пыль, их клыки укорачиваются, и они становятся милыми.
— Что это?! — спрашиваю я у них.
— Вахрисса! Настоящая вахрисса! Это значит, что солнце скоро вернётся! — лепечет одна из них, подпрыгивая.
Интересно, но вообще непонятно.
Ещё один удар. Хруст. Противник здоровенного орка отправляется в нокаут, а он поднимает на меня голову. Его рассечённая бровь на зелёном лице довольно приподнимается, и он облизывает свои клыки. Возможно, он хочет выглядеть мило, но я едва сдерживаюсь, чтобы не отвернуться и не сбежать.
Хотя куда тут сбежать?
Гномихи держат меня на привязи верёвками. Сил так и нет, есть только странная пыль.
Вот тебе и вахрисса без права голоса!
Такой беспомощной я себя не ощущала даже во время беременности Рудольфом, когда весь дом Вальмон обвинил меня во лжи, что я нагуляла ребёнка с кем-то ещё, что негодяйка и собираюсь разбить истинную пару…
Ну как бы…
Всё потому, что во время астромагического ритуала истинной Джорджа выпала Марго, моя бывшая подруга.
Да… Некрасиво получилось. И я сама виновата. Потому что Марго перед ритуалом истинности предложила обменяться натальными сферами. Тогда я не знала, что подруга уже два месяца как была беременна от Джорджа…
И она отказалась признавать наш обман.
Тяжело вздыхаю, прогоняя воспоминания.
Это было очень неприятно, но я это пережила, оставила в прошлом. Некогда было себя жалеть.
Конечно, возвращение Вальмона, раскрытие обмана и доказательство нашей с ним истинности спустя стольких лет — немного изменило ситуацию. Джо признал уже взрослого Рудольфа, снял последствия ритуала истинности с Марго, развёлся с ней по обоюдному согласию. Бывшая подруга даже попросила прощения за случившееся — она сделала это перед потерей памяти из-за яда арахниды…
Так что какой смысл мне ещё таить в себе обиду?
Но это не значит, что я вернусь к Джорджу, даже если он прыгнул за мной в брешь!
Глупец.
Я смотрю на вновь вошедших претендентов на вахриссу.
О нет…
Он не только прыгнул в брешь… Вальмон ещё и нашёл меня здесь.
Я нервно сглатываю, словив взгляд Джорджа.
Что он делает?! Только бы не решился на бой с этим орком! Если у него пропали силы, как и у меня, то у Вальмона нет шансов! А если бы у него были силы — он уже что-то бы да сделал!
В груди всё сжимается. Я мотаю головой.
Не надо. Не надо!
Но Джордж улыбается странной и немного грустной улыбкой. Меня сковывает тревога.
Рядом с ним я замечаю Элайджу и сомнительного мужчину в капюшоне.
Валфайер?!
Что они задумали?
Я выдыхаю и топаю странной туфлей так, что гномихи бросают на меня испуганный взгляд. Если я и стану вахриссой, то очень злой! Сами напросились!
Грозный орк, только что окончивший мучить свою предыдущую жертву, делает круг по залу, победно вскидывая мощные руки и выискивая новых противников.
Моя злость сменяется паникой, когда Джордж что-то ему кричит и вызывает на бой… Нет. Я не могу на это смотреть.
Я закрываю глаза, но шум толпы не даёт спрятаться от происходящего.
И я всё-таки смотрю.
Джордж выходит в круг.
Без силы. Без магии. Без своей стихии. Высокий, упрямый, с тем самым выражением лица, которое я так долго ненавидела и любила одновременно.
У меня сбивается дыхание.
Джордж готов драться. За меня.
И это пугает больше всего.
Орк смеётся, заметив маленького, по сравнению с ним, Вальмона.
Удар — и Джорджа отбрасывает назад. Я стискиваю зубы, будто ощущаю его боль.
Каковы шансы, что мой истинный сдастся? Никаких. Он же упрямый, будет драться до последнего…
Всегда был таким.
— Вахрисса! — ревёт толпа.
Моя золотистая пыль вспыхивает сильнее, словно откликаясь на моё волнение. Она срывается с моих ладоней, с волос, с груди — словно чем сильнее эмоция, тем её становится больше.
Удар. Джордж попросту не успевает увернуться. Орк хватает его, поднимает над землёй, как тряпичную куклу, и с силой швыряет в пол.
Я вскрикиваю.
Кто-то должен это прекратить!
Но гномихи меня не слушают. Никто меня не слышит.
Так продолжается ещё несколько долгих секунд. А может, и минуту. Или дольше. Не знаю. Я кричу, пока у меня не срывается голос.
Почему он не сдаётся? Этот орк прибьёт его!
Я вижу с каким трудом Вальмон поднимается на ноги. Он дрожит.
А орк вновь цепляет его и бросает в стену.
Мои глаза заполняются слезами.
Джордж падает за пределами круга, скользит по камню и замирает у ног человека в чёрном.
У того самого.
В капюшоне.
Поднимает на него голову.
Пока орк радуется своей победе, я не отвожу взгляд от Вальмона и человека в чёрном…
Вижу, как они о чём-то разговаривают, как мужчина надевает на него что-то, похожее на кулон.
Джордж резко выгибается. Его пальцы судорожно сжимаются. По коже пробегает тёмная рябь, будто под ней что-то движется.
Человек в чёрном склоняется к его уху и что-то шепчет. Я не слышу слов, но всё это кажется мне странным.
Вальмон… встаёт.
Расправляет плечи так, будто не был только что избит до полусмерти.
Он поворачивается к радующемуся орку и шагает на него.
Орк хмурится, чешет затылок, не понимая, как Джо может стоять на ногах. И я тоже не понимаю.
Мужчина в чёрном плаще с капюшоном что-то сделал. Пока я не могу понять — хорошо это или плохо…
Вальмон щёлкает пальцами, и с его рук срываются… тени.
Обычно это была вода, но теперь я вижу полную темноту, исходящую с его пальцев.
Толпа замирает, и я чувствую их ужас. Сам орк пятится в страхе, пока Вальмон не связывает его тенями, как мог бы сделать водой в нашем мире, и вскоре противник падает на землю.
В зале воцаряется полнейшая тишина. Я слышу, как бьётся моё сердце.
Джордж поднимает голову.
Наши взгляды встречаются, но я не могу улыбнуться. Что-то меня смущает.
Наверное, то, с каким ужасом смотрят на Вальмона гномы и орки. Кто-то уже пятится к двери.
А к Джо медленно подкрадывается мужчина в чёрном. Я хочу крикнуть, предупредить, но не успеваю. Мужчина, давший Вальмону кулон, теперь срывает его с шеи моего истинного. Джорджа подкашивает, он вновь падает, поражённый, на пол — теперь к ногам незнакомца. Вальмон в таком ужасном состоянии, что не может даже поднять голову и посмотреть на меня.
Всё происходит как в кошмарном сне.
На арене рядом с Джорджем и мужчиной появляется Грисельда. Она выпускает свои сети на Вальмона, прочно связывая его…
Её улыбка сияет, как будто это самый лучший день в её жизни. Все опускаются перед ней на колени, даже гномихи рядом со мной, а она награждает меня коварным взглядом.
Чёрт…
Она здесь богиня. Вот оно что. Обещала вахриссу — вот и скинула меня сюда.
Должно быть, у неё есть какой-то способ проходить в брешь между нашим и этим миром…
Мужчина в чёрном кивает Грисельде и вскидывает кулаки вверх.
— Я, Риарх, смог победить Чёрного дракона, моя богиня! — громко говорит он, становясь на колени перед арахнидой.
— Сильнейший Риарх, — с нескрываемым удовольствием отвечает ему Грисельда, смакуя момент. — Я назначаю тебя вахрином и вручаю правление северными землями. Да вернётся солнце в ваши края! — Она вскидывает руки к высокому потолку, и толпа взрывается ликованием.
Теперь мне кажется, что выхода нет…
В этот раз Грисельда победила.
Джордж
— Проклятый Риарх! — я сплёвываю на землю. — Ты обманул меня! Грисельда, твою мать!
Меня просто коробит от произошедшего — во всех смыслах!
Народ вокруг орёт. Гномы щелкают зубами. На меня смотрят ненавидящими глазами. Требуют заточить Чёрного дракона навечно. Замуровать…
Всё дело в грёбаном кулоне Риарха и в силе, которую он мне передал вместе с ним. Это же именно он и есть Черный дракон! Я чувствовал его темную силу. Вязкую. Мерзкую.
Вот же гадёныш!
Я повёлся…
Думал, что нет другого выхода. Был готов на все, лишь бы спасти Гвен… А в итоге, подставил ее.
Довольная Грисельда опускает на меня победный темный взгляд, и её паутина доползает мне до рта, закрывая его. Теперь я могу только мычать.
Арахнида склоняется ко мне и говорит:
— Милый, тебе не стоило лезть вслед за ней. Но знаешь, так даже лучше. Я позабочусь о том, чтобы ты слышал, как он будет делать твою истинную своей, как она будет рожать ему детей, как они будут расти, бегая по замку…
Я готов взорваться. Проклятье! Я стал простой беспомощной личинкой — осталось только раздавить.
Мычу.
Риарх опускается передо мной на корточки.
— Благодаря тебе я стал героем. Спасибо, что уступил мне место, — говорит он, зловеще усмехаясь. Меня бросает в озноб. Этот тип не должен даже рядом стоять с Гвен!
Бесполезно дёргаться и извиваться — кокон арахниды от этого только сильнее стягивает.
Проклятье! Почему у Грисельды сила есть, а у меня — нет?!
Скользнув по ней взглядом, я замечаю кулон. Такой же, как и кулон Риарха.
Вот оно что. Смогу ли я вернуть себе силы? Или хотя бы предупредить Элайджу, который куда-то запропастился?
В груди болезненно щемит — надежда на Валфайера. Возможно, он спасёт Гвен. Это главное. А остальное… Я заслужил.
— Вахрин! Вахрисса! Вахрин! Вахрисса! — толпа начинает хором напевать, взрывая барабанные перепонки.
Риарх исчезает из поля зрения.
Я остаюсь в центре арены с Грисельдой.
— Знаешь, что я подумала, Джо? Что Гвен тебя всё-таки любит. Смотри, как она плачет, — арахнида хватает меня за волосы и поворачивает голову так, чтобы я видел пышущую золотой пылью Гвен.
Моё сердце разрывается в дребезги, когда я вижу на балконе позади неё Риарха.
Он подкрадывается, хватает её одной рукой за горло, а другой прижимает за талию к себе. Риарх жадно втягивает ее золотую пыль носом.
Гвен бледнеет. Я отсюда наблюдаю, как она дрожит. Она трепещет в его руках от ужаса, и золотистой пыли становится больше.
А толпа…
Толпа только этому рада…
Прости, Гвен, что не смог тебя защитить. Мне становится трудно дышать. Я готов сам лишить себя воздуха в наказание…
Я никогда не был достоин своей истинной…
— Завтра состоится обряд рождения нового солнца, — громко говорит Грисельда. — Чёрный дракон будет наказан огненной плетью и станет свидетелем торжества!
Арахнида взрывается смехом, а толпа — восторженным ликованием.
Чёрт… Она ещё что-то задумала.
Грисельда хочет меня растоптать. Она смакует наши с Гвен страдания.
Я должен выбраться.
Обязан.
Где носит Элайджу?! Неужели он просто сбежал? Нет. Не верю. Теперь вся надежда на него.
— Пойдём, дорогой, я покажу тебе твоё место заточения, — весело шепчет Грисельда.
Она берёт свою паутину и тащит меня за собой по полу, пока проклинающая меня публика расступается перед нами. Большего унижения я никогда не испытывал.
Арахнида затаскивает меня в подземелье и оставляет в коконе.
Здесь сыро, пыльно, темно и пахнет затхлым. Только маленький огонёк, созданный Грисельдой, освещает путь.
— Ну как ощущения, могучий повелитель стихии воды? Нравится, когда тебя обманывают? — Грисельда коварно улыбается мне в лицо. — Мне не терпится отшлёпать тебя завтра огненной плетью. Хочешь что-то сказать в своё оправдание?
Она смеётся мне в глаза.
— Точно, ты же не можешь. Я думаю, помолчать тебе полезно. Подумай о твоих поступках и внимательно слушай стены — здесь, в подземелье, ты можешь иногда слышать, что происходит наверху. Кто знает, может, ты услышишь, как плачет твоя Гвен… Или как стонет в объятиях Риарха.
Грисельда хохочет. Если бы я мог прожигать глазами, я бы испепелил её.
Если только у меня будет шанс — я разнесу это место вместе с Риархом.
Арахнида исчезает, оставляя меня одного в кромешной темноте.
Меня сковывает не только кокон, но и отчаяние. Оно убивает.
Боль. У меня болит всё, даже душа. Я чувствую себя мёртвым, даже если где-то внутри меня закралось убеждение, что бороться нужно до последнего вздоха.
Но я никогда, никогда в своей жизни не ощущал себя таким немощным...
Джордж
Искра.
Ещё одна.
Я щурюсь в темноту.
Не показалось! Передо мной раскрывается брешь, я вижу знакомое и до чёртиков озадаченное лицо Тарена Грейморна.
Чудо…
Это просто чудо!
У меня нет к нему особых симпатий, но сейчас я готов его расцеловать. Как и готов расцеловать всех собравшихся в помещении по ту сторону бреши.
Лиам, Рудольф, Теренс, Селена, сын Валфайера… Да там целое сборище! Молодая девушка, блондинка. Впервые её вижу. Не знаю, кто, но именно она держит в руках кулон с моей чешуёй… Меня всё-таки нашли.
Элайджа не обманул. Он успел передать мой кулон.
Что-то мычу.
— Это сделала Грисельда… — зло произносит Лиам.
— Где моя мама? — спрашивает Рудольф.
— Не видишь, он не может говорить? — толкает его Теренс. — Па, сейчас, — он роется в кармане и обращается к взволнованной блондинке, открывшей брешь. — Вера, ты можешь нас приблизить? Чтобы я мог нанести на кокон мазь? Его надо освободить. Хотя бы рот.
Девушка напрягается, но брешь не сдвигается с места. Она отрицательно мотает головой.
Теренс дёргается, но Тарен Грейморн, старший хранитель границ нашего мира, удерживает его за ворот.
— Стоять! Вы мне все обещали, что не станете лезть в другой мир! Это опасно! — рявкает Тарен.
— Пусти! — вырывается Теренс. — Мне они и не нужны, чтобы его освободить.
Сын юркает в брешь и оказывается рядом со мной. За ним выходят Лиам и Рудольф.
— Куда пошли?! А ну вернулись! Я не уверен, что смогу вас всех вытащить! — грозно ревёт Тарен. От злости на его голове отрастают рога, но сыновья его не слушают.
Все в отца, даже если матери разные…
Теренс намазывает какую-то мазь на кокон, и я чувствую, как путы слабеют. Отлично. Ещё немного — и я смогу говорить.
— У вас тоже нет здесь сил? — спрашивает Лиам братьев. Те кивают.
С моего рта спадает паутина арахниды.
— Нужен кулон, — выдаю я. — Грисельда использует его. Словно заключает туда свои силы.
— Мама здесь? — одновременно спрашивают меня Рудольф и Теренс.
Выдыхаю. Потихоньку удаётся выбраться из кокона.
— Да. Ваши матери здесь. Только вот Гвен провозгласили вахриссой и отдают её чёрному дракону, — сообщаю я Рудольфу и обращаюсь к Теренсу. — А твоя… твоя здесь богиня, и у нее есть силы, так что с ней стоит быть ещё осторожнее.
Сын виновато опускает голову, как будто это он виноват в проделках своей матери.
— Вы здесь, так что… у нас есть все шансы. Спасибо, Тарен, — я протягиваю руку в брешь и здороваюсь с сэром Грейморном.
Знаю, он не рискнёт пролезть в брешь. Слишком подвержен правилам.
— Вы так уничтожите оба мира! — рычит он, но всё же пожимает руку в ответ. — Не меня благодари, а Веру. Это она… тебя нашла.
Я кланяюсь блондинке, та смущённо краснеет.
— Мы постараемся ничего не уничтожать, — обещает Рудольф Тарену. — Мы просто вызволим мать и вернёмся.
— Нет, вы вернетесь сейчас же обратно! — говорю я сыновьям. — У вас нет сил! А у Грисельды, чёрного дракона и зубастых гномов — есть!
Сыновья переглядываются и не сдвигаются с места.
— Пап, мы что-нибудь придумаем, — произносит Лиам.
— Я попробую поговорить с мамой, — обещает Теренс.
— Я никуда не уйду без моей матери, — настаивает Рудольф.
Я смотрю на них и внутри поднимается гордость… Я не заслужил их. Этих сыновей. И Гвен не заслужил.
— Хорошо. — выдавливаю, и слышу недовольное фырканье Грейморна.
Сын Элайджи тоже собирается вот-вот шагнуть в брешь, чтобы присоединиться к моим сыновьям, но я практически выталкиваю его обратно и успокаиваю:
— Мы вернём и твоего отца. Обещаю. Тарен прав, нас уже слишком много. Это опасно для границ миров, — говорю парню.
— И вам тоже лучше поторапливаться. Держитесь вместе. Вера может нащупывать только тебя, Джо. Она сейчас закроет брешь, но откроет её через шесть часов. Постарайтесь всех собрать. И, Джо, если ты умрёшь — вы все навсегда останетесь там, — грозит сэр Грейморн.
— Не навсегда! — перечит ему Селена, моя невестка. — У меня ещё есть кулон Лиама с его чешуёй, так что…
Ну спасибо. Она прямо настоящая химера — теперь я могу спокойно умереть, зная, что моего сына она всё равно найдёт.
Селена подмигивает Лиаму и подбадривает остальных.
— Встретимся через шесть часов, — холодно приказывает Тарен.
Я киваю и слабо улыбаюсь. Кажется, что даже в подземелье стало светлее и теплее. Так ощущается надежда.
Осталось только найти способ вызволить Гвен и найти Элайджу.
Гвендалина
Я ощущаю себя в полной западне. Мужчина в чёрном больше не позволяет мне посмотреть на Джо. Он грубо взваливает меня на плечо и выносит с балкона, продолжая вдыхать эту странную золотистую пыль.
Я дрожу.
Гномихи с радостным видом отпускают верёвки, и я, свисая головой вниз, наблюдаю за тем, как они волочатся по каменному полу.
Всё плохо.
Даже золотая пыль не в силах подсветить помрачневший мир.
Джо… Что с тобой будет…
Я же должна хоть что-то придумать?! Грисельда победила, хоть я и не знаю, чего именно ей было нужно!
Зачем…
— Пусти меня! — фыркаю я. — Я могу идти сама!
Вместо того чтобы ответить, человек в чёрном ещё глубже вдыхает мою пыль…
Такое чувство, будто он вытягивает мою душу!
Вскоре он останавливается рядом с высокой знакомой дверью. Толкает её ногой, и она с грохотом раскрывается.
Спальня.
— Что тебе надо?! — я продолжаю задавать вопросы, хоть мне и сложно дышать.
Мужчина скидывает меня на кровать и склоняется надо мной, жадно втягивая воздух.
— Ты… ммм… — он на мгновение блаженно закрывает глаза. — Мне нужна ты, вахрисса. Твоя пыль… Она делает меня сильнее. Даёт мне власть. Я надеюсь, ты успела попрощаться с солнцем в своём мире, потому что больше ты его не увидишь.
Это звучит как приговор. Он знает, что я из другого мира.
Я пытаюсь отодвинуться, но он прижимает меня рукой к постели. Наконец-то ловлю взгляд этого человека. Он тёмный и тягучий, как чёрная смола.
— Ты заодно с Грисельдой? — спрашиваю, пытаясь оттянуть время, не зная даже зачем.
Я просто пятой точкой чувствую, что с ним меня ждёт только что-то зловещее. Он злой, недобрый человек… Он…
Смотрю на его кулон, который он надел на Вальмона во время боя. Тогда он как-то поделился с ним силой.
Сердце пускается в забег. Я вновь ловлю взгляд мужчины, чтобы он не догадался о моём плане стащить его кулон, а потом — найти Джо или Элайджу. Отдать им. У них больше сил, чем у меня.
Я же просто и бессмысленно пускаю грёбаную золотистую пыль, от которой так тащатся местные.
— Скажем так, Грисельда отдала мне свой долг. Я дал ей артефакт путешествий по мирам, показал мир её сородичей, а она нашла мне вахриссу… — отвечает мужчина. — Можешь звать меня Риарх. — Он обдаёт жаром мою щёку и ухо и берёт в руки свой кулон. — Нравится? Увы, на тебе он всё равно не сработает.
Он прячет кулон за рубашкой. Значит, заподозрил что-то. На мне он может и не сработает, но на Джо — сработает. Я видела это.
— Надеяться на что? — я невинно моргаю.
Я боюсь дышать или сделать что-то не так, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Риарх ухмыляется, молчит. Повисает напряжение. Как сорвать с него этот камень так, чтобы он не заметил?
— Я простой маг в моём мире, — удивляюсь я, рассчитывая на информацию. — Как я могла стать вахриссой?
Пока мне везёт — Риарх разговорился. Подумаешь, нависает и дышит мной. Пусть.
Главное — усыпить его бдительность. Войти в доверие. Я смогу. Верю, что у меня получится.
— О, это сложно. Грисельде пришлось долго искать замену старой вахриссе. Она годами приносила мне образцы крови. Очевидно, твоя подошла.
В память врезается то, как Грисельда смогла заманить меня в катакомбы. Помню, как что-то меня ужалило, как я заснула… Она могла сделать это тогда. Запросто.
— И мне повезло, что вахрисса в этот раз попалась такой… красивой. — Риарх проводит костяшкой пальца по моей щеке. В его глазах загорается опасное желание. Неужели ему недостаточно меня нюхать?
— Близость скрепит нашу связь, так ты начнёшь отдавать пыль только мне, а наши дети усилят мою власть над этим миром, — продолжает объяснять Риарх, заставляя кожу покрыться мурашками и начать выпускать ещё больше золотистой пыли. — О да… Видишь, как ты подпитываешь меня?
Проклятье…
Теперь мне нужно хоть как-то отключить собственные эмоции.
— Ты говорил о прошлой вахриссе… Ты и есть тот, кто украл её и убил вахрина?
Риарх зло смеётся.
— Догадливая какая. Да. Я и есть Чёрный дракон. И солнца этот мир больше никогда не увидит. Теперь они будут подчиняться мне, потому что я доказал им, что достоин их вахриссы.
— Но как ты можешь так врать? — срывается с губ. Не могу сдержать негодования. — Они ведь ждут солнце!
— Они тупы. Даже не заметят. У них нет понимания времени. Достаточно сказать, что солнце взойдёт завтра, и они будут ждать вечно. Им нужны вахрисса и вахрин. Остальное — декорации.
Я недовольно выдыхаю. Становится жаль гномов. Риарх ещё пожалеет, что связался со мной, потому что я найду способ вернуть им солнце!
Чёрный дракон наматывает на палец мой локон и подносит к своим губам, а потом целует в оголённое плечо. Меня пробирает озноб, и пыль заполняет комнату.
Я вздрагиваю. Он явно настроен на что-то посерьёзнее, чем поцелуи. Как же заставить его слезть с меня? Хотя бы на чуть-чуть… Подышать и прийти в себя.
Кашляю.
Ещё и ещё. Как будто проклятая пыль попала мне в горло.
Риарх отстраняется.
— Воды… — наигранно умоляю я.
Чёрный дракон встаёт с места. Похоже, я отлично вошла в роль.
Он скрывается за дверью, захлопывая и поворачивая ключ с другой стороны, и я с досадой прикусываю себе губу. Не теряю времени — рыскаю по комнате в поисках хоть чего-либо, способного меня защитить…
Слышу, как ключ проворачивается вновь.
Как же быстро он вернулся!
Впопыхах беру огромную вазу, с трудом поднимаю её вверх. Смогу ли я огреть Риарха и лишить его сознания хотя бы на немного, чтобы своровать кулон, — не знаю. Но хотя бы попытаюсь. Уверена, убивать он меня не будет. Я слишком для него ценна.
Как только фигура входит в дверь, я обрушиваю на неё всю свою ярость.
Однако вскоре вскрикиваю, поняв, что в комнату вошёл вовсе не Риарх…
А Элайджа!
Он как-то смог пробраться к моим покоям.
— Валфайер! — изумляюсь я. — Ты что здесь делаешь? - спрашиваю, даже если сама догадываюсь...
Гвендалина
Его я не ожидала увидеть.
— Гвен… — тянет болезненно Элайджа, поворачиваясь ко мне. — Я пришёл за тобой, — отвечает он, держась рукой за затылок и щурясь от боли, но не похоже, чтобы мой удар причинил ему серьёзный вред.
Вазы было мало, чтобы вырубить Элайджу. Значит, у меня не было шанса нейтрализовать Риарха. Я бы только его разозлила.
— Идём, — Элайджа встряхивает головой, берёт меня за руку и тянет в коридор.
— Где Джо? — упираюсь я, и Валфайер замирает.
— Гвен. Он в подземелье. Я не могу его пока вытащить… Но это он послал меня к тебе. Мне удалось воспользоваться всеобщей радостью — так я пробрался сюда. Но нам лучше поспешить, пока гномы не учуяли что-то неладное.
Моё сердце сжимается. Я думаю о Джо, помню его грустный прощальный взгляд.
Риарх и Грисельда убьют его, если я сбегу. Нет… Нужно что-то придумать и вызволить Вальмона.
Оставить его одного с этими психопатами я не могу…
В голове роятся варианты решения.
Даже если мы с Элайджей сейчас сбежим, сколько Риарху понадобится времени, чтобы найти нас вновь?
Мы беззащитны перед ним, но если удастся стащить кулон, передать его Джо, который уже использовал его силу на арене… тогда у нас появится шанс обезопасить себя и жителей этого мира.
— Я… я останусь здесь, — я делаю шаг назад, замечая, как расширяются от удивления глаза Элайджи. — Сначала попробуй освободить Джо.
Вижу, как Повелитель стихии огня замирает.
— Ты чего? — растерянно говорит он. — Он предал тебя, Гвен. Как ты можешь так рисковать из-за него? Риарх… он коварный. Тебе нужно срочно уходить.
Элайджа вновь находит моё запястье и тянет прочь.
Я мотаю головой.
Возможно, это глупо и рискованно, но я хочу попробовать.
— Мы должны вытащить его. Я поступила бы так же, если бы на его месте был ты, — говорю я, и это правда.
А ещё мне жаль зубастых гномов. Они не заслуживают такого обращения…
— Всё дело в кулоне. Мне нужно его выкрасть у Риарха и передать Джо, — я почти уверена в этом.
— Гвен… — тянет Элайджа, явно недовольный моим планом.
Я и сама не в восторге. Было бы больше времени всё обдумать…
Кажется, я слышу шаги и разговоры в коридоре.
— Без него я никуда не пойду. Вытащи Джо. Я заберу кулон, — отрезаю и выталкиваю ошеломлённого Повелителя стихии огня за дверь.
Дышу. Решено.
Я заставлю поверить Черного дракона в то, что не собираюсь сбегать.
Быстро собираю разбитые осколки вазы, находя для себя один поострее — такой, который удобнее держать в руке. Вдруг пригодится? Я прячу его во внутреннем кармане платья.
Когда Риарх возвращается, я спокойно лежу на кровати и смотрю в потолок.
Он несколько секунд смотрит на меня с подозрением, передаёт стакан с водой и осматривает комнату. Чёрный дракон заглядывает даже под кровать, будто кого-то ищет.
— Ты что-то потерял? — я склоняюсь над ним, невинно хлопая глазами, будто желаю ему помочь.
Встречаюсь с его тёмным взглядом. Тени медленно расползаются по комнате, подавляя мою золотистую пыль.
— Нет… не потерял. Здесь кто-то был.
Я нервно сглатываю, стараюсь сдержать своё волнение, чтобы пыль не заполонила комнату и не выдала мои эмоции.
— Кто-то, кто открыл эту дверь. Я закрывал её на ключ, когда уходил, — произносит он грозно, и у меня почему-то вырывается нервный смешок.
Точно.
Элайджа открыл, но не закрыл меня обратно…
— Это… заходили гномихи, — сочиняю я на ходу. — У меня упала ваза и разбилась, а они услышали мои вопли и помогли мне её убрать.
— Какая ваза? — недоверчиво рявкает Риарх.
Я пальцем указываю в угол, в который спрятала осколки.
Чёрный дракон встаёт, поворачивается, изучает остатки вазы и… расслабляется.
Я тоже позволяю себе выдохнуть.
— Ты… боишься, что я сбегу? — спрашиваю его, когда он подходит ближе и встаёт над душой.
Риарх опускает на меня глаза, гладит по голове, словно куклу.
— Есть такое, — признаётся он. — Но ты же не собираешься меня разочаровывать, моя вахрисса?
Я пожимаю плечами, томно прикусываю губу и тяжело вздыхаю.
— Нет. Не собираюсь. Я хочу посмотреть на то, как накажут Джорджа, — кладу ладонь на грудь Риарха, расстёгивая рубашку и пытаясь нащупать кулон. — Он предал меня… — я специально очень грустно вздыхаю.
— Что он сделал? Я проучу его, — Риарх поднимает мой подбородок и заглядывает в глаза.
Он требует продолжения.
— Это старая и долгая история. Очень неприятная, — не очень хочется продолжения.
— Я внимательно тебя слушаю, — сужает на мне взгляд Чёрный дракон, заметив повалившую с моей кожи золотую пыль.
Вот же проклятье…
Как бы я ни убеждала себя в том, что всё в прошлом, на сердце всё ещё не затянулась рана, оставленная Джо.
Теперь Риарх заставляет меня об этом говорить… Ведь так я выпускаю больше пыли.
Я набираю в грудь воздух, пытаясь успокоиться.
Одно хорошо — Риарх больше не лезет мне под юбку.
— Мне нравится твоя покорность, — отмечает он. — Расскажи.
Я принимаюсь ему рассказывать. О том, как была верна Джо, как забеременела, как совершила ошибку, поверив подруге, как Вальмон бросил меня ради фальшивой беременной истинной.
Я специально держу размеренный тон, заметив, что он убаюкивает Риарха. Пользуюсь этим. Он ложится рядом со мной и вскоре засыпает.
Надеюсь, что он будет очень крепко спать, надышавшись моей пылью. Похоже, что сегодня вместе с этой пылью я выпустила и свою обиду на Джо…
Прикасаюсь ладонью к груди Риарха…
Чёрт. Он вовсе не спит.
Фальшивый вахрин резко хватает мою ладонь, переворачивает меня на спину и нависает сверху.
— Ты очень хорошая актриса, Гвен, — шепчет он мне угрожающе.
Кулон вываливается из его полурасстёгнутой рубашки прямо перед моим лицом.
— Знаешь, что я заметил? — спрашивает он, коварно улыбаясь. — Что ты выпускаешь больше пыли, когда я прикасаюсь к тебе.
Он кладёт свою широкую ладонь мне на горло.
Я пытаюсь вдохнуть больше воздуха и смотрю на кулон. Я могу дотянуться, но не решаюсь. Риарх не доверяет мне, подозревает…
Движение рядом с дверью привлекает моё внимание. Бросаю мимолетный взгляд в сторону двери.
Я вижу Джо. Он здесь… бесшумно подкрадывается, коротко мне кивает.
В мгновение я вспыхиваю золотой пылью, на радость ничего не подозревающему Риарху.
В мозгу что-то щёлкает — я тянусь к кулону прежде, чем сама понимаю, что делаю.
Крепко захватываю его в ладонь, пока Джо оттаскивает Риарха в сторону.
Между ними завязывается ожесточённая борьба.
Я вскакиваю с постели и вижу Рудольфа, Лиама и Теренса, готовых помочь скрутить Чёрного дракона.
Однако Джо справляется самостоятельно. Он делает это чёткими, верными движениями, как будто мечтал об этом целую вечность.
Посмотрев на камень, зажатый в своих пальцах, я понимаю, почему Риарх не способен противостоять Джо — вместе с камнем у него пропала сила.
Затаив дыхание, наблюдаю за Вальмоном. Я искренне рада его появлению, настолько, что готова забыть обо всех своих обидах.
Закончив с Риархом, Джо вставляет ему кляп и поднимает на меня свой дикий взгляд.
Секунда — и Вальмон оказывается рядом. От него исходит жар, который передаётся и мне…
Джо ничего не говорит, не спрашивает.
Он просто и нагло овладевает моим ртом, по-собственнически загребая своими руками в объятия. Он делает это так, словно не собирается больше отпускать… никогда.
У меня подкашиваются ноги, а тело наполняется сладкой негой, как будто я вновь стала молодой и наивной девчонкой.
— Моя вахрисса, — выдавливает он, и комната озаряется ослепительным светом…
Джордж
Внезапно воздух рядом с Гвен становится сладким, дурманящим.
Её губы…
Только боги знают, как я по ним скучал.
Я готов принять на себя грозный взгляд или даже получить пощёчину за свою наглость — оно того стоило.
Однако в помещении становится слишком ярко. Настолько, что я не вижу Гвен, только крепко сжимаю в руках, слышу её неровное дыхание.
— Что за… — слышу возмущённые голоса сыновей.
Свет постепенно перетекает наружу, в окно. Комната приобретает очертания.
— Я нашёл тебя. Прости, милая, после этого поцелуя я не собираюсь от тебя отставать.
Гвен моргает, её взгляд затуманен. Губы раскрываются так, словно вновь просят поцелуя.
От неё всё ещё исходит золотистая пыль — её много, и она выползает вдогонку за остальным светом.
— Солнце! Солнце! Солнце! — доносятся до нас крики с улицы.
Гвен поднимается на цыпочки и целует меня сама.
Не отпущу больше никогда!
После этого, точно не отпущу!
— Мой вахрин, — говорит она, и я чувствую своим телом ее трепет.
Мы сплетаем наши ладони и подходим к окну.
На небо возвращается яркое солнце.
— Гвен… Посмотри, что ты сделала, — говорю я ей, указывая на подобревших гномов и орков, дружно вывалившихся на улицу, чтобы поприветствовать вернувшееся солнце. Их клыки укорачиваются, и они становятся милыми, добрыми.
— Это невероятно, — завороженно шепчет Гвен.
— Ого, — восхищается Рудольф, тоже подошедший к окну. — Мам, даже не верится, что это сделала ты.
— Должно быть, всё дело в истинности… — задумчиво произносит Лиам, присоединившийся к нам.
И вероятно, он прав. Даже если об этом мире пока мало что понятно.
— Что с ним-то будем делать? — привлекает наше внимание Теренс, на всякий случай плотнее связывая мычащего Риарха.
— Мы передадим его сэру Грейморну, пусть изучит этот экземпляр. Подозреваю, что он не из этого мира, — отвечаю я. — Пусть подумает над своими поступками.
Дверь в комнату распахивается, заставляя каждого повернуться на звук.
В дверях оказывается Элайджа.
И он не один.
Повелитель стихии огня победно несёт на плече связанную Грисельду с кляпом во рту. Она тоже мычит, скорее всего проклятия в наш адрес.
— Я знал, что вы справитесь без меня, поэтому отправился попытать счастья с арахнидой, — Элайджа бросает мне в руки кулон Грисельды. — Вот. В этих камнях заключена их сила. Гвен оказалась права. Без кулона здесь они становятся простыми людьми, как и мы.
— Элайджа… Как тебе это удалось? — срывается с губ.
Я чувствую некое облегчение в теле от этой новости. Иметь Грисельду на хвосте нервировало…
— О… Я тебе не говорил, что Грисельда как-то предлагала мне встречаться просто чтобы позлить тебя, когда ты перестал обращать на неё внимание? Ах ну да, тебе было не до этого. Впрочем, она поймала меня, а я решил в отместку её поцеловать. Не ожидал, что поцелуй станет таким страстным, но в итоге мне удалось сорвать с неё кулон. А дальше… дальше у неё не было шансов, — победно сообщает Элайджа, под яростное мычание брыкающейся Грисельды.
Теренс сникает. Ещё бы — видеть свою мать злодейкой и пойманной не особо приятно.
Как же они различаются…
Подхожу к сыну.
— Не переживай, никто не причинит ей вреда, но она должна ответить за то, что сделала, — хлопаю его по плечу.
— Всё в порядке, — отвечает он, отмахиваясь и стараясь не смотреть в сторону матери.
Он рос один, в детском доме, и несмотря на все происки Грисельды, в его выражении я вижу сострадание и печаль.
В комнате начинает искрить. Вскоре пространство разрезает брешь и я вижу знакомые лица.
— Вы рановато, — говорю я Тарену Грейморну, выглядывающему из бреши.
Крепко прижимаю Гвен к себе. Понимаю, это странный момент, но хочется, чтобы он длился вечность… Мне страшно, что если мы вернемся обратно, Гвен вновь станет холодной…
— Мы не рано. Возможно у вас время течёт по-другому, — отвечает старший хранитель границ нашего мира. — Вижу, вы справились. Давайте их сюда. Только сначала обвяжите этим. — Тарен кидает нам верёвку, очевидно обладающую особым свойством, блокирующим силу. Всё, чтобы наши пленники не выскользнули вновь.
Когда все переправляются за пределы бреши, остаёмся только мы с Гвен.
Она не спешит. И я почему-то тоже.
— Вперёд, чего стоите? — сурово спрашивает Тарен.
Мы переглядываемся с Гвен.
— У них здесь только что появилось солнце… — произносит моя вахрисса. — Я хочу проследить за тем, чтобы всё было хорошо. И я не могу оставить их одних…
Я улыбаюсь в светящиеся глаза истинной.
Моя Гвен…
Она всегда чувствовала эту ответственность за других и необходимость помочь. Не зря она стала ректором академии.
Я поворачиваюсь в бреши.
— Вахрисса назвала меня своим вахрином, так что я тоже побуду с Гвен, — пожимаю я плечами.
— Вы не можете… — зло рычит Тарен Грейморн. — Вы понимаете, какой дисбаланс можете создать?
— Можете, не значит «создадите». — уточняю я.
— Наоборот, — протестует Гвен. — Видишь? — она загребает витающую в воздухе золотистую пыль руками. — Мы не иные в этом мире, Тарен. Этот мир ждал нас.
Элайджа закидывает Грисельду в брешь.
— Мам! — взволнованно кричит Рудольф Гвен.
— Рудольф, ты пока побудешь за меня в Академии. Ты молод, но годами следил за моей работой и всё прекрасно знаешь. Я очень давно не брала себе отпуск. Но если что, вы знаете, где и как меня найти, — Гвен подмигивает Вере, той самой девчонке с даром открытия брешей… Блондинка ей улыбается и подмигивает в ответ.
Отлично.
Гвен будет только для меня. Я люблю своих сыновей и люблю свой мир, но сейчас моим миром стала она.
Когда бы ещё у меня появилась возможность быть только с ней?
— Лиам, до моего возвращения ты остаёшься за Повелителя стихии воды. Теренс и Рудольф — вы на подмоге, если понадобится.
Сыновья одновременно кивают.
Грейморн зло скалится — ему не нравится идея оставить нас в этом мире. На его голове отрастают рога, но в итоге он ждёт, пока все зайдут в брешь, и подаёт знак Вере, чтобы та закрывала дверь между мирами.
Мы остаёмся с Гвен одни.
Я вдыхаю вкусный воздух.
Вахрисса опускает голову на мою грудь.
Казалось бы теперь мы можем насладиться друг другом, но нет…
Топот в коридоре нас настораживает.
— Гномы, — шепчу я.
— Прячься! — приказывает мне Гвен.
— Не буду я прятаться! — возмущаюсь я.
— Но…
Я не знаю, что произойдёт, когда эти гномы зайдут внутрь. Просто притягиваю Гвен для ещё одного поцелуя. Сжимаю ее так крепко, будто боясь, что этот мир вновь может ее забрать.
Теперь, когда она позволила себя поцеловать один раз — я собираюсь делать это каждый раз, как только у меня появляется такая возможность.
Дверь распахивается. Следует молчаливая пауза. А затем гномы начинают радостно верещать:
— Вахрисса! Вахрин! Да будет солнце!
Они кричат ещё какую-то дичь.
Похоже, гномы даже не заметили подмены Риарха, либо для них самое главное — это сколько золотистой пыли выпускает вахрисса, целуясь с вахрином.
Много.
Гвен выбирается из моих рук и осматривает собравшихся ликующих гномов. На них больше нет клыков.
— Я нашла своего истинного вахрина. — с улыбкой объясняет она им. — Вы можете нас оставить наедине? — спрашивает она, и в моей груди что-то теплится.
Гвен хочет со мной уединиться!
Слышу вздох коллективного умиления гномов, и они по одному вываливаются за пределы комнаты.
Когда за ними закрывается дверь, Гвен облегчённо вздыхает, а я пользуюсь моментом, чтобы вновь прижать её к себе покрепче.
— Хочешь надеть кулон Чёрного дракона? Я видела, ты пользовался им, — она протягивает мне камень.
Возможно, эта вещица нам придётся кстати…
— Нет. Дай мне просто побыть твоим вахрином, — шепчу я Гвен, поднимая её на руки и относя на кровать.
Я слишком долго ждал этого момента. Слишком долго держал в памяти запах и вкус её кожи. Да, я был не прав… совершил глупую ошибку.
Нависаю над Гвен, касаюсь её щеки, веду рукой ниже, лаская. Она лежит передо мной, испуская золотистую пыль, и всё с ней кажется ярче, вкуснее.
— Моя Гвен. Моё солнце, — я жадно вдыхаю её пыль, наблюдая, как она трепещет, как блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями.
Никто нам больше не помешает...
Элайджа
Я стою на Совете хранителей границ в центре каменного зала. Сжимаю в руках артефакт в форме куба, конфискованный у Грисельды. Тот самый, благодаря которому она перемещалась по мирам. Она рядом, закована в кандалы и не спускает с меня хищного взгляда, от которого пробирает озноб. На ней черное длинное платье, подчеркивающее соблазнительную фигуру.
Грисельда ждет, что я приведу в действие приговор и самолично отправлю арахниду в ее мир.
Во время следствия выяснилось, что Грисельда была иной, как и ее сородичи, населявшие наш мир века назад. Она, по мнению совета, не имела права находиться в нашем мире, и сейчас я вызвался отправить ее обратно.
Да, я согласился на это сам. Как Повелитель стихии огня, я вправе самолично исполнять решения совета хранителей.
Почему я это хочу сделать?
Потому что чувствую вину. Месяц назад, в мире гномов, мне удалось соблазнить ее, обмануть, завладеть ее камнем силы и… пленить.
Буйная Грисельда сдалась. Стала покорной, но ее взгляд и то, как она облизывает губы, пока смотрит на меня, — пробуждают что-то темное внутри меня.
Возможно, я не должен был ее целовать и, тем более, наслаждаться тем поцелуем. Потому что теперь я хочу еще. Воспоминания о том моменте постоянно возвращаются в снах, пробуждая жажду. Она словно отравила меня терпким и необузданным желанием и теперь я чувствую себя больным.
Сама Грисельда не выходит из моей головы. Если бы только она не натворила этих проблем, я бы… попробовал быть с ней.
Тарен Грейморн наконец мне кивает, позволяя начать процедуру.
Я подкидываю артефакт, и в пространстве образуется брешь в другой мир.
Ловлю куб, приобнимаю Грисельду и шагаю вместе с ней в эту брешь.
Она будто специально льнет к моей груди, обдавая жаром. Наши лица почти соприкасаются. Чертовка будто знает, что я мечтал о ней в моих снах.
Вскоре Грисельда подается вперед, прикусывает мочку моего уха.
Что она делает?..
— Может, поиграем перед тем, как ты меня вернешь? — произносит она сладким голосом. — Я знаю, как доставить тебе удовольствие, Эл.
Ее тон, руки на моей груди, закованные в кандалы, ее томный взгляд — все это заставляет дрожать от возбуждения и невозможности быть с ней.
Она преступница. Арахнида должна исчезнуть из нашего мира. Я больше никогда ее не увижу.
Она настолько желанна, насколько недоступна.
Я отстраняюсь. В груди все пылает. Она не просто ведьма, она опытная соблазнительница!
Я не могу оторвать взгляда от ее четких красных губ.
— Никто не заметит, если ты задержишься на пару часов. — шепчет она, пока морозный ветер в нового мира обдувает нас.
Я выравниваю дыхание.
Сознание мутнеет, будто арахнида успела выпустить в меня свой яд. Если бы не блокирующие кандалы на ее запястьях, я бы всерьез об этом подумал. Но нет… Она не могла. Просто Грисельда надавила на какую-то порочную и извращенную кнопку в моем сознании.
Я вспоминаю, чего мне стоило оторваться от нее тогда, месяц назад. Наверно, помогло понимание того, что нужно спасать Гвен.
Точно. Гвен.
Я осматриваюсь. Мы уже в мире гномов и орков, и я узнаю огромный замок, у входа в который мы оказались.
Точные координаты мира арахниды находятся именно здесь. И мне они нужны, чтобы отправить Грисельду в ее мир, иначе я буду вынужден блуждать с ней до бесконечности.
— О, как это мило… — с нескрываемой язвительностью говорит она, смотря в сторону, в которую уводит ледовая дорожка.
Проследив за взглядом Грисельды, я замечаю толпу гномов, катающихся по заледеневшему катку. Среди них неуклюже двигаются и громадные орки. Все — на сверкающих коньках.
Усмехаюсь. Гвен явно решила навести свои правила. Я вижу, как она порхает по льду в объятиях Вальмона, как счастливо улыбается ему, оставляя за собой столп из золотистой пыли.
Солнце здесь светит ярче нашего… Новой вахриссе и вахрину удалось вернуть светило в этот мир.
Я за них рад…
Вскоре нас замечают. Вахрин и вахрисса приближаются к нам.
Джо сверкает суровым взглядом, Гвен сжимает его ладонь.
— Зачем пожаловали? — почти рычит Вальмон, прожигая Грисельду взглядом.
Они не рады ее появлению. Что же… Она себя не зарекомендовала как хорошая гостья.
— Мы прибыли за координатами мира арахниды. Совет хранителей приговорил Грисельду к возвращению в ее нативный мир. Координаты должны быть в ее кабинете, в одной из башен этого замка.
Гвен понимающе кивает, проходит вперед и манит за собой.
По дороге я успеваю ответить на вопросы о том, как обходятся сыновья Вальмона без него.
На самом деле — отлично. Джо и Гвен могут гордиться ребятами.
Один коридор сменяет следующий. Каменные стены красиво украшены гирляндами из круглых баночек с золотистой пылью. Замок стал другим. Уютным. Напитанным любовью, как и весь этот мир.
Что тут сказать, Гвен удалось даже орков превратить в милые создания…
Боюсь, что эти двое здесь надолго.
— Почему бы тебе не оставить меня здесь, Эл? Я могу превратить твою жизнь в сказку, — успевает шепнуть мне Грисельда, когда мы поднимаемся по высоким ступенькам.
— Моя жизнь уже похожа на сказку, милая. Или ты хочешь добавить в нее огонька? — я подхватываю ее за талию, когда она будто случайно оступается.
— Почему бы и нет? — игриво отвечает она вопросом на вопрос, и я вновь зависаю взглядом на ее губах.
Проклятье!
Джо и Гвен переглядываются, но продолжают свой путь к башне.
Мы поднимаемся в пустующий кабинет Грисельды.
— Спасибо, дорогая Гвен, что придержала все в чистоте, — томно выдает арахнида, оглядывая свой кабинет.
— Это делали гномы, — поправляет ее Гвен, и Вальмон опускает свою здоровую руку на живот вахриссы, будто готовясь ее защищать.
Он выглядит напряженным. Мне лучше скорее убираться отсюда. Не хочу мешать парочке.
— Когда думаете вернуться? — спрашиваю у Джо с Гвен.
— Как только найдем вахриссу на замену, — отвечает Гвен, и Грисельда усмехается.
— Удачи, — высокомерно кидает она им, будто заранее знает, что у них ничего не выйдет. — Координаты здесь.
Грисельда указывает на каменную стену, на которой высвечиваются загадочные знаки.
— Но я должна сделать это сама. — Арахнида тянет руку за артефактом, зажатым в моих пальцах, но я не спешу ей его отдавать.
Она сладко цокает языком, скашивает голову и расплывается в изящной, но зловещей улыбке.
— Эл… Ты не знаешь мой язык, у тебя нет шансов ввести координаты правильно, — медленно и зазывающе произносит Грисельда.
— Элайджа, дай ей. Если что пойдет не так — мы поможем, — заверяет Гвен, надевая на Джо кулон с камнем и силами Черного дракона.
И я поддаюсь.
Вручаю Грисельде артефакт и наблюдаю, как она острыми ноготками что-то вырисовывает на плоскостях куба.
Тот вспыхивает, и она подбрасывает его вверх, звякнув цепями.
В пространстве начинает искрить брешь.
Я прижимаю Грисельду к себе и ныряю с ней внутрь.
Вижу, как артефакт возвращается в руки арахниды.
Она держит его две секунды, а затем бросает через образовавшуюся брешь в руки Гвен.
— Держите подарочек, — ядовито произносит. — Путешествуйте на здоровье!
Собираюсь шагнуть обратно, ведь как . потом вернусь без артефакта?
Но Грисельда умело ставит мне подножку, заставляя наблюдать за тем, как закрывается брешь, распластавшись в ногах у арахниды.
— Мой дорогой… — слащаво заводит она. — Знаешь, я тут подумала, что было бы неплохо оставить тебя себе. — Склоняется надо мной Грисельда, и ее глаза становятся темными. — Я покажу тебе, как прекрасен мой мир. И уверена, ты не захочешь возвращаться. Обещаю, я буду хорошей арахнидой…
Грисельда коварно улыбается, сокращает расстояние между нашими губами.
Она не целует — она питает меня сладким ядом, от которого в теле разгорается жар. Я ждал этого, мечтал…
Наверно, стоило быть аккуратнее со своими желаниями....