От автора

Секция ниже предназначается для тех читателей, кто после длительного перерыва в выкладке книги хотел бы вспомнить «Да что там вообще было⁈».

Пересказать все события первых 5 книг подробно невозможно, поэтому я сделаю краткую выжимку того, что важно для финальной книги, чтобы уважаемый читатель был «подготовлен». Заранее прошу за ашипки, вычитаю чуть позже.

— Да, я быстро расскажу, что там было. Ты даже не заметишь. © Зевс Автор

ИТАК… ПОЕХАЛИ!

Общая Сводка

Адриан Лекс, он же вынужденный сын Аида, он же душа бывшего преступника Александра попадает в чудный мир Олимпа, где боги реальны, минотавры реальны, козлы реальны… Много, что реально. Называется место, где он оказался — Империя Эллинов, которая включает в себя Грецию, Италию, часть Турции и Испании (Этакая уменьшенная версия Римской Империи)

Реальную власть в мире представляют собой Дома (Кланы) потомков Олимпийских богов, такие как клан Лекс (Афина) — у главного героя, а так же Дом Фуллмен (Зевс), Дом Веннанди (Артемида), Дом Итер (Гермес) и так далее.

В жилах аристократов течет кровь богов, тем самым позволяя полубогам, которых тут именуют «белыми» от слова Bellator (воин), использовать два Элемента:

Символ — проявляется как Оливковый венок цвета своего бога на голове. Придает силы, повышает все чувства, выносливость и физические возможности

Аспект — продвинутая версия Символа, позволяет «белым» оперировать разными способностями своих богов. Например, «белый» из Дома Фулмен обладая Аспектом может поджарить врага молнией

Разница между силами определяется по рангу(dignitas). От слабого к самому сильному

Дельта — Гамма — Бета- Альфа — Омега

Книга 1

Проснувшись в теле наследника Дома Лекс, Адриан вместе с двоюродным братом Элаем и двоюродной сестрой Анжеликой Вирэ отправляется в академию DeusVir, где помимо прочего встревает в конфликт между Зевсом и его новой знакомой — девочкой Миной из младшей школы (Девочка принадлежит расе Проклятых — Потомки чудовища Тифона, они когда-то сражались против богов, тем самым заслужив… Интересное отношение сейчас)

Конфликт заканчивается неудачно, и разозленный приемный отец героя (Гордиан Лекс) на время вышвыривает Адриана на улицу (чтобы тот поучился уму-разуму), где тот находит себя не без помощи новой бравой команды — Самурая Рью Ватанабэ, миролюбивой нереиды хакера Тали и без памяти влюбленного в нее водителя Семена.

Наткнувшись на ограбление грузовика Дома Фуллмен, Адриан решает вмешаться. Так он получает в свое распоряжение первый осколок силы Кроноса (и тень Кроноса в своей голове) и первые силы этого камня.

Адриан продолжает свое знакомство с этим миром и развитие своей маленькой банды.

Книга 2

Преступная жизнь Адриана принимает интересный оборот, и тот оказывается втянут в конфликт за контроль над криминальным районом Афин между бандой Филина и минотаврами Астерия.

Академические дела Адриана медленно идут на лад. Он знакомится с Кейтлин Саммерс(давней подругой реального Адриана, слегка удивленной переменам) и Риком Фуллмен(наследником Дома, что очевидно, тех самых Фуллмен).

К слову, о тех самых Фулмен. Да, о них много. Глава Дома Максвелл посылает своих племянников (Киру и Киона — не спрашиваете о выборе и имен и какие отношения связывают братика и сестричку), чтобы узнать, что случилось.

Кион находит героя во время рейда психической лечебницы «Остров Радости» — тайной лаборатории Дома Фуллмен. Стычка между тремя фракциями завершается смертью Киона от рук Адриана, за что Кира в отместку убивает родную мать главного героя Милену Лекс.

Книга 3

Адриан, обезумев от горя, рвется в Подземный Мир, что вернуть свою мать, но поход заканчивается неудачно. Зато главный герой узнает, что реальный Адриан Лекс(а точнее его душа) — все еще жив и скитается где-то в Подземном Мире.

После перерыва (который включает в себя прием во дворце Императора, где ему компанию составляет милейшая молодая богиня Артемида), Адриан предпринимает вторую попытку пробрать в мир мертвых, на этот раз более удачную.

Встретив своего отца Аида, Адриан получает предложение — жизнь его матери на решение проблемы бога. Аид недоволен, что к тому на огонек в последнее время захаживают смертные и предлагает тому разобраться.

Согласившись, Адриан совершает долг путь обратно параллельно знакомясь с древним воином Ахиллесом, который временно становится его учителем. По окончанию тренировок, Адриан понимает, что теперь обладает новым Символом и Аспектом — Символом Ахилла, который позволяет из любой вещи (Да, Джон Уйк) делать смертельное оружие. Даже из чайника. Или карандаша. Кому, что нравится.

Вернувшись в реальный мир (и немного повздорив с Императором Эллинов), Адриан наконец находит ребят, что так стремились попасть в Загробный Мир раньше времени. Ими оказываются… (барабанная дробь) Максвелл и его Дом Фуллмен, которые заручившись помощью японского бога Молнии (Мистер Р), в конце книги вместе с Адрианом вламываются в Подземный Мир, чтобы заполучить древний артефакт греков — Золотое Руно.(И да его охраняет золотой дракон как на обложке)

План Максвелла терпит крах, и он погибает от руки Зевса, но это оказывается сложным планом богини Афины и Гордиана Лекса, которые пока Зевс тусуется в Подземном Мире убивают Императора Греции и вгоняют страну в хаос.

Адриан возвращается домой, только чтобы обнаружить, что Аид выполнил обещание и отпустил его мать, которая оказывается не кто иной, как богиней Персефоной — женой Аида, тем самым делая Адриана полноценным богом и наследником Подземного Мира.

Книга 4

Впрочем, времени на медитацию и познание новой сути у него нет — Олимпийские Игры на носу! Именно с их помощью боги Олимпа решают определить, какой из Домов займет место на троне.

Но перед этим Кастор Рекс(глава самого богатого и сильного Дома Рекс) нанимает Адриана обчистить сейф в хранилище Артемиды.

Взлом сложно назвать успешным, но по итогу главный герой разживается важной информацией — принцесса Екатерина(считавшаяся погибшей вместе с прошлым Императором) на самом деле сбежала и скрывается у Проклятых (потомков людей, принявших кровь монстра Тифона и выступивших против Олимпа несколько тысяч лет назад). В этом ей помогает ее лучшая подруга — Миналита Верн. Она же Мина, она же «мелкая», она же «девочка из Проклятых Кровью, которую Адриан когда-то спас от Зевса на глазах у всей школы».

Наступает время Олимпийских Игр, где главным соперником Адриана становится сын Кастора — Антей Рекс и его команда Спартанцев. Дело еще осложняется тем, что Кэйтлин Саммерс — давняя подруга главного героя и «аватар» Артемиды по непонятной причине решает перейти на сторону Антея и теперь выступает против Адриана.

Игры проходят своим чередом, и путем хитрости, силы и различных манипуляций Адриан Лекс (пусть официально и сменив команду на Спартанцев) побеждает Кэйтлин (которой в то время управляла сама Артемида) в финальном поединке, что гарантируется его приемному отцу (Гордиану Лексу, главе Дома Лекс) Императорскую Корону.

Увы, в ответ главный герой ответ нарывается на Божью Волю, а если точнее — Волю Зевса. По итогу Гордиан Лекс оказался в тюрьме, а его главный политический противник, Кастор Рекс — на троне.

И пока Адриан готовится решать ворох политических проблем в роли нового главы (Архонта) Дома Лекс, богиня Артемида с трудом привыкает к своему новому вместилищу — телу Кэйтлин Саммерс. Божественная мощь Артемиды была (по наущению Афины) поглощена Одиссеем.(Да, он обладает способностью забирать себе силы богов)

Книга 5

Новоиспеченный Император Кастор Рекс принуждает Кэйтлин-Артемиду стать его невестой (чтобы завершить Первый Дар — божественную корону, которая без благословения Артемиды давит Кастору на мозг).

Адриан делает богине встречной предложение — выскочить за него замуж! Быстро сыграв свадьбу и очертив границы совместной жизни, новоиспеченные молодожены договариваются о сотрудничестве. Артемида помогает вывести Дом Лекс (который упал в статусе после того, как Гордиан оказался в тюрьме), Адриан же обещает вернуть Артемиде ее силу и статус солидной богини.

Дело осложняется тем, что парочку ищет обезумевший от злости брат Артемиды — бог Апполон, который вламывается в академию Deus Vir, серьезно калечит учителей и только после вмешательства классного руководителя — Марка, который оказывается богом Аресом, разрушения удается прекратить.

В это же время на помощь семейству их дальнего Рима пребывает отец Анжелики и дядя Адриана Марк Аврелий Лекс, с помощью которого выясняется, что дети чудовища Тифона снова восстали против богов и планомерно разрушают храмы. Акрополь Афины уже горит.

Следующей целью Тифона (который заключен в тело принцессы Екатерины), его супруги Ехидны и армии Проклятых становится храм Артемиды в Эфесе. Увы, герои не успевают. Храм разрушен, Артемида в отчаянии. Но с помощью нового осколка Кроноса, подаренного Афиной, Адриан восстанавливает девушке храм.

За это герой подключается к плану Афины свергнуть Зевса с Олимпа. В компанию бравых революционеров входят — Гермес, Дионос, Афина, Деметра, Арес и директор Академии Deus Vir Креон Вакхос(он же наш хитроумный герой древности Одиссей).

Вернувшись в Афины, Адриан обнаруживает, что его верный дворецкий даймон (дух помощник) Тайгер внезапно восстал, предал его и перебил почти всех в особняке Лекс (в бою, спасая свою любимую нерейду Тали, погибает один из изначального трио — Семен).

Адриан в ярости и горе обнаруживает себя на приеме в честь нового Императора, где происходят следующие действия, ранжированные по важности

1) Поцелуй Адриана и Артемиды

2) Антей Рекс (принц и наследник Империи) привозит девочку Мину в подарок отцу

3) Адриан свирепеет, позволяет Кроносу на время забрать свое тело и убивает Антея на глазах Императора.

Классические приключения Адриана, короче. Троица сбегает, чтобы освободить Годиана Лекса из тюрьмы и заменить на него Императора, но обнаруживает себя в интересной ситуации. Гордиан давно мертв (убит Аполлоном), а Проклятые штурмом берут Имперский Дворец, чтобы получить себе корону Первый Дар.

Адриан сталкивается с принцессой Екатериной-Тифоном и в короткой схватке теряет руку, а принцесса сбегает.

Осознав, что возможно, только возможно, ему требуется помощь, Адриан обращает к Олимпу, где получает интересный ответ. Вместо помощи боги предлагают деятельному смертному герою решить проблемы самому и назначают его Лордом-Командующим, Защитником Империи. Добрый Зевс сверху еще и награждает героя своим Символом(позволяет становиться орлом). И чтобы герою жизнь медом не казалась, Зевс лично изгоняет Артемиду из Олимпийцев, так как в теле смертной она больше не может быть богом.

Адриан во главе армии Империи вламывается в Тартар, где и засел Тифон, и в долгом бою ему удается уничтожить сердце Тифона и спасти Екатерину. В бою от рук Тифона погибает бог Аполлон(силу которого, как и силу Артемиды до этого поглощает для целей Афины Одиссей).

Преследуя Ехидну, Ардриан натыкается на Аида, который за это время успел узнать, что его реальный сын где-то блуждает, а главный герой — всего лишь вор и подменыш. Взбешенный, Аид убивает Ехидну и устраивает с Адрианом жестокий рукопашный поединок, в результате которого Адриан лишается Символа Аида, и тот изгоняет героя из своего мира.

В Афинах Адриан, не желая быть новым Императором, с помощью символа власти Золотого Руна возводит на престол Империи принцессу Екатерину, а сам решает более плотно заняться делом своей супруги.

В это же время Афина завершает свой план и убив Гефеста(Одиссей хомячит и его силы), выпускает из заключения титана Кроноса, заключив его в тело реального сына Аида — настоящего Адриана Лекса

Первая книга серии тут: https://author.today/reader/120168

Афины. Столица Империи, город мудрецов и героев. Из-за туч показалось редкое осеннее солнце, радуя столичных жителей последними теплыми лучами. Хоть день в городе только начался, по широким улицам уже сновали туда-сюда разноцветные машины, а тротуары ломились от уткнувшихся в телефоны пешеходов.

Еще один день в лучшем городе мира.

Леонид с женой Каллиопой шли по оживленной улице квартала Псири и тихо говорили между собой, пока их двое детей словно два маленьких чудовища носились вокруг.

— Посмотри на этих людей, — удивленно пробормотал Леонид, с трудом пробираясь через толпу. — Я не понимаю, как они могут здесь жить!

— Да ладно, дорогой, — рассмеялась его жена. Каллиопа, как и Леонид, родилась в скромной деревушке рядом со Спартой, но в отличии от мужа не раз бывала в больших городах. Требование к профессии — женщина работала рейнджером в полиции, одним из специальных агентов, если коротко. В свое время ее знатно помотало по миру, пока она не вернулась в родные места, где и встретила Леонида.

— Ты просто еще не привык.

— Ага. К такому привыкнешь, — буркнул мужчина, не отрывая взгляда от группки из четырех молодых кентавров. Никаких футболок и маек, вообще никакого белья — только золотые цепи на шеях да бутылки из-под пива в руках. А как на них смотрели женщины…

— Дура. Надо было взять его номер. Надо было взять его номер! — мимо Леонида пронеслась молодая девушка с пунцовыми от смущения щеками. Всего пара мгновений назад один из кентавров ей подмигнул, так та аж дышать перестала.

В Спарте за такое в тюрьму бы отправили. И кентавра и девушку.

— Лео, ты на отдыхе! — рассмеялась Каллиопа, когда муж пересказал ей эту историю. — В Афинах другие порядки, тут свободнее нравы. Но мы все еще очень похожи.

«Ненормальный город», — мысленно добавил про себя мужчина, оглядываясь по сторонам. Гул автомобильных двигателей смешивался с песнями нимф. Призрачные голоса звучали будто отовсюду, сводили с ума, но прохожие будто не обращали внимание.

Леонид покачал головой. Неудивительно, что за последний год они лишились сразу двух Императоров. И вот почему Каллиопу потянуло именно в этот город…

Семья прошла мимо офисного здания, со стенами, обвитыми зеленым плющом. «Лекс Индастриз» — гласила табличка. Леонид когда-то работал в похожей конторе, пока не перевелся в Банк Дома Фулмен. Он ожидал, что после опалы Дома, его уволят, но мужчину, наоборот, повысили. Он даже сумел накопить им на новую квартиру. Даже на этот отпуск хватило.

— Не могу поверить, что мне придется работать в субботу! — донеслись до него чужие слова. Против воли, Леонид поднял глаза, чтобы увидеть минотавра-клера со скучающим лицом помешивающим на балконе кофе.

— Не ты один, приятель, — его напарник, волосатый сатир недовольно пристукнул копытцем. — И почему только нас оставляют работать? Это расизм!

— В смысле? Федор тоже здесь. Он человек.

— Не считается. Федор… Бе-е-е-е-ездарь!

— Ах ты рогатая…

Леонид с женой обменялись понимающими взглядами.

— Я же говорила, — тепло улыбнулась Каллиопа, прижимаясь к мужу. — Везде все одинаково. Диана! Где твой брат?

— Вон он, мам! — девятилетняя девочка, с золотыми как у матери волосами ткнула пальцем на вход в парк. — Хотя я говорила ему, что нельзя! Говорила!

— Ябеда растет. Прям как твоя мама, — пробормотал Леонид, за что тут же схлопотал от жены недовольный взгляд. Мужчина хмыкнул и перевел тему. — Ну что, в парк?

Каллиопа вздохнула.

— Видимо, да. Диана, хоть ты никуда не убегай.

— Да, мамочка, — послушно кивнула дочь, вертясь словно уж. Она в большом городе была впервые и только строгое воспитание не позволяло ей умчаться в парк вслед за братом.

Они медленно подошли к чугунным вратам Центрального Парка, где их уже ожидала девушка-кентавр, у ног которой с палкой в руках крутился Саша. К счастью, на этой кентаврше был строгий полицейский костюм и юбка.

— Доброе утро, — женщина поприветствовала семью теплой улыбкой. — Я так понимаю, это ваш?

— Наш. Прошу прощения, он первый раз в Афинах. Как и я, сказать честно, — хмыкнул Леонид, закидывая шестилетнего ребенка к себе на плечи. — Ну зачем тебе палка, герой?

Мальчик гордо взмахнул импровизированным оружием, едва не врезав отцу по уху.

— Эй! Осторожнее!

— Пап, пап, смотри! Я рыцарь! Как Лорд Командор! Вжух-вжух!

— А, знаменитый Адриан Лекс, — понятливо кивнула кентаврша и снова повернулась к мужчине. — Как вам город?

— Ошеломляет, — признался Леонид. — Мы приехали на семейную экскурсию, понимаете? Но моя жена буквально требует, чтобы мы посетили все и сразу. Музеи, рестораны, мосты…

Каллиопа улыбнулась.

— Хотя бы не только местный бар.

— Мам, мы идем в бар? — Диана мгновенно оживилась. — Серьезно?

— Вам повезло. Сегодня парк удивительно красив, — мгновенно среагировала кентаврша, за что заслужила от Каллиопы благодарную улыбку. — Не забудьте посмотреть нашу главную достопримечательность.

Она заговорщицки понизала голос.

— Говорят, что это остатки одного из погибших титанов…

— Пап! Мы пойдем? Пойдем?

— Обязательно, да. Не волнуйся. Тем более, как их пропустишь? — добавил про себя Леонид, щурясь на солнце. Даже так мужчина видел пять огромных каменных столбов, зарытых в землю. Мало того, что они были огромного размера — метров семь в высоту каждый — так еще и испещрены орнаментом волнистых линий. Этакая греческая версия Стоунхенджа.

— Слезай, старичок, — Спустя десять минут с тех пор, как они зашли в парк, Леонид спустил сына на землю. — Больно ты растолстел.

— Я могу поиграть? Вот там? — Саша ткнул полной ручкой на каменные колонны в десятке метров справа.

Леонид и Каллиопа переглянулись.

— Это памятник…

— Пусть играет, — разрешил Леонид. — Там даже люди сидят. Видишь?

Он указал на невысокого мужчину с сединой в висках и в старой, потрепанной куртке из кожи. Тот сидел на траве у дальней колонны и листал бумажную книгу, задумчиво хмурясь и смешно, по-стариковски поджимая губы.

— Ладно, — нехотя согласилась женщина. — Только далеко не отходи.

— Да, мам!

Саша быстро добежал до странного камня и, изображая звуки меча, несколько раз по нему треснул.

— На! Получай! Злобный, поганый титан! На! На!

— Хороший удар, юноша.

Мальчик вздрогнул от неожиданности. Привалившийся к камню мужчина с сединой в висках отложил книгу и смотрел прямо на него, с веселым выражением на лице.

— Саша, не приставай к людям! — раздался неподалеку голос Каллиопы. Опытная рейнджер, домохозяйка и мать, она заранее принесла с собой корзину для пикника и уже расстилала на траве покрывало.

— Меня мама зовет, — опасливо заметил мальчик. Мужчина в ответ пожал плечами и вернулся к книге. Внезапно, Сашу одолело любопытство. — А что вы читаете?

— Айн Рэнд. «Атлант расправил плечи», — ответил мужчина, не отрывая взгляд от произведения. — Интересная литература. Хотя я предпочитаю более буквальный вариант названия, если ты понимаешь, о чем я.

Саша не понимал, но кивнул на всякий случай. Мужчина источал странный шарм, этакую ауру притягательности старого человека. Он казался добрым дедушкой, только чуть моложе. Словно еще немного, и он подарит тебе конфетку.

Мужчина бросил на мальчика насмешливый взгляд.

— Возможно, для тебя это еще рановато.

— Мама говорит, что я умный, — обиделся Саша. Казалось, ответ позабавил мужчину. Он положил книгу на землю и заговорщицки наклонился вперед.

— Хочешь открою секрет?

— Какой секрет? — Каллиопа вынырнула буквально из ниоткуда, инстинктивно закрывая сына телом. Ее отработанная годами интуиция буквально орала об опасности, требовала схватить ребенка и бежать, но женщина осознала, что никак не может отвести взгляда от странного мужчины с красивыми голубыми глазами и добрым лицом. — О каком секрете идет речь?

Кронос улыбнулся.

— Атлант никогда не держал целое небо. Только один город. Забавно, как быстро смертные забывают историю, не правда ли?

— Правда. Всего доброго. Саша, нам пора!

— Но мам…

— Тихо!

Странный мужчина помахал им вслед рукой.

— Удачи.

Женщина успела взять ребенка на руки, успела пройти три метра… А затем земля пошла трещиной и вышла у нее из-под ног.

За неделю до

Туннели под Афинами напоминали смертельно больной организм. Сквозь извилистые проходы текла мутная жидкость, похожая на грязную кровь, оседая в глубоких трещинах и углублениях. Неровные стены здесь казались живыми, испещренными корнями и покрытыми влажной плесенью. Сырость проникала под одежду, заполняя легкие, а воздух был пропитан запахом металла и крови. Капли воды, падавшие с потолка, отдавались глухим эхом, а единственный свет исходил от едва мерцающих грибов, слабого зеленоватого свечения хватало лишь для того, чтобы не споткнуться.

Потолок выглядел ничуть не лучше. Напоминающие паутину пряди свисали с потолка, невидимые до тех пор, пока ты с размаха не врезался в одну лицом. Ну и для завершения антуража, где-то впереди, в темноте, эхом отдавался хруст — как будто кто-то с удовольствием ломал чьи-то кости.

— Прям как в старых хоррорах, — пробормотал я, ладонью отстраняясь от очередной нити и перешагивая через чей-то скелет. — Жуть берет.

Против воли я покосился на своего спутника. Гермес шел чуть впереди, легко и уверенно, он будто ступал по мрамору Олимпа, а не по влажному грязному камню пещеры. На его лице застыла маска небрежности, но я замечал мелькающее в глубине глаз напряжение. Иногда бог бросал быстрый взгляд назад, будто убеждаясь, что нас действительно никто не преследует.

Я поймал себя на мысли, что действительно благодарен ему. Он был не обязан мне помогать. Гермес мог оставить меня разбираться самому, сославшись на свои дела, как это сделали бы многие другие. Но он здесь, идет вперед, размахивает факелом как сумасшедший и весело насвистывает только одному ему известную мелодию.

Мысли о Гермесе вскоре сменились образами Артемиды. Перед глазами встало её лицо, потерянный взгляд, который я слишком уж часто ловил на себе в последнее время. Я нахмурился. Девушка выполнила и даже перевыполнила свою часть сделки давным-давно, но вот я тем же похвастать не мог. Ее способности так и не вернулись…

— Э-э-э-й! Ты меня слышишь вообще?

Голос Гермеса вернул меня в реальность. Только сейчас я заметил, что сильно отстал, и бог ждал меня метрах в десяти спереди.

— Гм. Прости, задумался, — я ускорил шаг, поравнявшись с ним.

Гермес понимающе улыбнулся.

— А-а-а, засмотрелся на окружение. Чудное местечко, не правда-ли? — обронил он, наклонив голову и изучающе рассматривая стены. — Сразу видно — мы не бездна знает, где, а в самих Афинах. Точнее, под Афинами, — поправился он. — А Афины, как известно, не просто город, нет. Афины — это культурная столица всей Греции.

— И просто столица, — хмыкнул я.

— Просто столица тоже, — как ни в чём ни бывало согласился бог, шагая рядом. — Но вообще зря ты смеешься, кузен. Знал бы ты сколько же, сколько я об этом замечательном месте… Ах.

Он шумно втянул затхлый воздух подземелья.

— Эти туннели буквально пропитаны историей!

— Ты меня, конечно, извини, но ты, кузен, как бы это сказать помягше, пизд… Э-э-э, то есть нагло брешешь — поправился я, стараясь не смотреть на шевелящуюся паутину у своих ног. — Какая история, о чем речь вообще? Тут одни скелеты, грязь да пауки.

— Грязь, безусловно, — покладисто согласился Гермес. — Пауков тоже не мало. Но со скелетами ты зря так. Это не просто случайно забредшие идиоты, вроде нас с тобой. Это, — он назидательно поднял палец. — Герои.

— Герои?

— Ну конечно, — Он словно не заметил мой скепсис. — Вот, ты знал, что прямо сейчас едва не наступил на Тесея? Да, да, вон тот самый скелет с роскошной улыбкой.

Я скептически поднял бровь, только чтобы заметить, как из столь роскошного черепа вылез мохнатый паук и убежал, махнув нам на прощание лапкой. Гермеса это зрелище, впрочем, вообще никак не смутило, и он продолжал болтать как заведенный.

— Когда-то, мой юный друг, ради этой улыбки тысячи женщин по всему свету были готовы на все, и ох-хо-хо, кузен, когда я говорю, на все, уж поверь, НА ВСЕ. Даже Дионис был в шоке, а уж он какие только оргии не видал. Даже сама дочь царя Ариадна была замечена среди массы его, гм, поклонниц. А что эта тихая девочка могла сделать с одной только нитью и твоим… Гм, не суть. Короче, дошло до кошмара, бедный Минос — очередной сыночек нашего обожаемого властелина Зевса и, по совместительству, отец Ариадны весьма строгих нравов… Хреновый был человечек, к слову, этот Минос. Жадный, до ужаса. Да еще и зануда, каких поискать, интересно, в кого такой? Так вот, терпел папаша, терпел, а потом не выдержал и спустил на бедного юношу свое ручное чудовище. Нет, не то, что ты подумал, пошляк. Минотавра, Минотавра спустил. Так вот, Тесей, не будь идиотом, рванул сюда, в Афины. В этих самых подземельях скрывался от твари рогатой. А помер глупо, не поверишь. Простудился. Вот так вот.

Я очумело помотал головой, пытаясь переварить всю эту… весьма экстравагантную историю. Интересно, хоть пара процентов из того, что он сейчас рассказал — правда?

— Что не веришь? — легко угадал бог. — Чего так?

— О чем ты, кузен? Очень, очень правдоподобно. Особенно про нитку и… Ну, ты сам понял. Только вот одного не понимаю: разве Минотавр не жил на острове Крит? Как он сюда перебрался?

— Вплавь, — не повел и бровью Гермес.

— Вплавь? Ты серьезно?

— А почему бы и нет? Может, лодку построил, мне откуда знать. Я же только пересказываю истории, сам-то я не видел, — отмахнулся бог. — Сидеть в одной пещере всю жизнь — скучно. Даже для монстра. И вообще, не порть хорошую историю, Адриан.

— Угу. Как скажешь.

— Кстати, — бог внезапно оживился. Его глаза весело сверкнули, а улыбка растянулась еще шире. — На правах старшего брата дам тебе совет. Знаешь, что самое важное в туннелях?

По его виду было понятно, что меня ждет очередная история..

— Без понятия, — хмуро ответил я, в очередной раз только чудом избежав свисающей с потолка нити. — Дай угадаю — смотреть по сторонам? Гермес? Какого…

В подземелье внезапно стало темно. Я тихо выругался. Стоило на секунду замешкаться, как быстроногий бог снова убежал вперед, оставив меня одного. Я попытался идти вслепую, — светящиеся грибы давно остались позади, так что двигаться мне приходилось буквально на ощупь — но едва не упал и остановился. Задумался. Вздохнул и громко спросил:

— Так что же самое важное в туннелях?

— Никогда не теряй из виду того, кто несёт факел, — появившийся словно из воздуха Гермес деловито похлопал меня по плечу и почти серьезно произнес: — Хватит витать в облаках, кузен. Если потеряешься, то даже я не смогу тебе помочь.

Я чертыхнулся, но Гермес был прав. Пещеры Мойр — или богинь судьбы по-простому — славились историями о сотнях потерявшихся идиотов. А так как быть идиотом Спасителю Империи, то есть мне, как-то не к лицу, приходилось полагаться на проводника.

Кстати, о проводниках… Что-то Гермес снова замолчал. Видать, действительно ему тут не нравится, раз даже обычно не затыкающийся бог способен выдавить из себя только пару тупых шуток да третьесортную пошлую историю.

— Слушай. Расскажи про них. Про мойр, — попросил я, прерывая затянувшуюся паузу. — Все же хотелось бы знать, на что я подписался.

Гермес удивлённо поднял бровь.

— Серьезно? Сейчас? Это ты вовремя спохватился, кузен. — Он на секунду задумался. — Давай так. А что ты вообще знаешь?

Признаваться, что я ровным счетом ничего не знаю, не хотелось. То есть я, конечно, знал общие факты, кто их не знает? Три сестры успели наследить по всему миру под разными именами. Норны у северян, Парки в Риме и Мойры у нас, но общая легенда особо не менялась.

Я пошарил в голове, пытаясь вспомнить, что именно мне рассказала Тали перед походом сюда, а ведь нерейда вывалила на меня кучу информации. Но кроме банальностей, в голову ничего не шло.

— Только основы, пожалуй, — честно признал я. — А, знаю их имена. Лахесис, Клото, Атропос.

Гермес кивнул, но в его глазах промелькнула жалостливая тень. Чувствовалось, что он уже досрочно выписал меня из живых.

— Мальчик, ты меня иногда пугаешь, — пробормотал он. — Ты еще не устал лезть… Так. Давай, по порядку. Первая Клото, самая младшая из троицы. Она достаточно болтлива, но никогда не пойдет против сестер. Даже если подумаешь, что она тебе помогает, что проявляет сочувствие — знай, это обман. Ее слово — просто пыль на ветер.

Бог на секунду задумался.

— Вторая сестра, Лахесис — к слову, как ты заметил, ударение на первый слог. Не спутай, она этого не любит. Она любит случайности и никогда не знает конца, за это отвечает Атропос. Как только увидишь ее, не смотри ей в глаза, говорят, она это не переносит. Помни, от нее ничего нельзя скрыть, она видела, как ты родился, как ты жил и как умер. От нее укрыты лишь сроки. Потому, ее вполне можно обмануть, если правильно выбрать слова.

— Подожди, — тормознул я Гермеса. — Как это? От нее ничего нельзя скрыть, но при этом можно обмануть? Это как вообще?

— Потому что слушать надо, кузен. — Бог щелкнул меня по носу. — Ты не сможешь ей врать, это правда. Но уж кто-кто, как не Архонт Дома Лекс и официальный владелец тридцати адвокатских фирм только в Греции…

— Тридцати одной, — поправил я. — Марк Аврелий сумел уговорить «Каллистратос и Папаникос» присоседиться к нашему маленькому анклаву прошлым утром.

— Достойно, — оценил бог. — Тем более. Уж ты-то должен знать, как можно врать, говоря только правду.

— И то верно. Хорошо, понял. Кто там дальше? Атропос, старшая сестра. Какой у нее подвох?

— Никакой, — спокойно ответил Гермес. — Не смотри на нее, не обращайся к ней и не отвечай. Атропос держит ножницы и прерывает нити.

— Иными словами, она…

— Смерть.

Какое-то время мы молчали. Я структурировал полученную информацию, Гермес же просто шагал рядом. Удивительно, но обычно болтливый бог молчал, спокойно дожидаясь моего следующего вопроса.

— Послушай…

— Да, кузен?

— Вопрос, конечно, слегка философский, но если ткачихи могут направлять судьбу, смотреть за ней и прерывать в любой момент…

— Ты хочешь спросить про свободу воли?

— Что-то вроде, да. Или ты говоришь, что ее нет? И если решишь против судьбы, то все? Вжих?

Я сделал недвусмысленное движение пальцами, изображая ножницы.

— Почему же, — не согласился Гермес. — Ты сам владелец своей судьбы. Мойры лишь слепые орудия, они не могут по своему желанию перекраивать нити, если ты об этом.

— Но… — спросил я, заметив, как на секунду изменилось его лицо.

— Заметил, да? — Гермес рассмеялся. — А ты хитрый малый, кузен, тебе палец в рот не клади. Ты прав, всегда есть одно «но». Мойры не способны влиять на судьбы людей и богов по своему желанию, но вот что они могут — это вносить коррективы. При определенном условии.

Я нахмурился.

— Что это значит?

— Давай я тебе дам пример, — добродушно улыбнулся Гермес. — Слышал ли ты что-нибудь про Посейдона и его сына Антея?

Антей, Антей…

— Не помню, нет. О чем шла речь?

— Посейдон как-то узнал, — и да, не спрашивай, как, хорошие пророчества штука редкая… Так вот, узнал, что его любимый сын восстанет против своего отца. Скинет с трона, ну ты понял. Старому черту это, понятное дело, не понравилось, вот он пытался схитрить, чтобы обойти подобное будущее.

— И что из этого вышло? — против воли заинтересовался я.

— А, это был цирк. Сперва, Посейдон решил действовать просто. Удушить младенца, да и все тут. Вот только одна проблема: зачал он сыночка не с обычной смертной, нет. Он пошел по стопам родного брата и обрюхатил Гею. Да, ту самую Гею, которая мать Кроноса, жена Урана и создательница всего сущего. Что она нашла в этом индюке, я знать не знаю, думается мне, что просто в это время на земле вообще была проблема с интересными кандидатами для постели, а у Посейдона, энергии, как у коня. Ну или так мне говорили, — поправился он, заметив мой взгляд.

— Угу.

— Неважно, история не об этом. Суть в том, что напрямую вредить сыну бог Морей не мог и все тут. И так пытался, и этак, но в конце концов решился на крайние меры и пошел к мойрам лично. Так, говорит, и этак, проблема жуткая, никак не могу один справиться.

— И что мойры? — заинтересовался я.

— А что они? Им только в радость. Запросили с него небольшую плату, связь с одной смертной на их вкус и все. Пустяк для бога морей, что, у него, женщин не было? Он и согласился. Мойры сработали первоклассно. Слегка подправив судьбу Антея, они послали его на путь Геракла, а у него один подход, сам знаешь. Кулаком в морду, а дальше само как-нибудь разберется. В общем, Геракл сломал сыну Посейдона спину и отрубил голову, тем самым изменив пророчество. Морской индюк, понятное дело, довольно потирал ручки.

— Любишь ты его.

— А за что мне его любить? — поморщился Гермес. — Он ничем не лучше брата и почитает меня своим личным слугой. Принеси то, принеси это. Я его любовные письма Афродите четыре года таскал, пока Арес его не угомонил. И слава Олимпу, я к тому времени готов был лично прирезать ублюдка. Нет, ты представь, он каждое письмо начинал с «Мой морской конь встает на дыбы, ожидая твоего ответа». Нормально, а?

Я прыснул. Заметив это, Гермес тоже улыбнулся, но тут же снова сменил тон на более серьезный.

— Так вот, кузен. Проблему свою Посейдон устранил, это правда, но своей просьбой он позволил Мойрам вмешаться и в свою судьбу. Итак, одним вечером бог морей обнаружил себя у храма Афины, голым. Опустил глаза, а там, оп, женщина в изорванном платье.

— Жрица? — предположил я.

— Хуже. Младшая и любимая дочь морского царя Форкия и Кето, красавица, имя которой история не сохранила. Ее запомнили, как Медузу Горгону. Или просто Медузу, если тебе лень выговаривать.

— Ага. И как это относится?

— Не прерывай, кузен. Так вот, опозоренная и избитая девушка, на глазах Посейдона вбежала в храм, где на коленях просила Афину о помощи и защите. Та ответила, причем быстро. Испугавшись гнева богини войны, Посейдон запросил помощи у младшего брата, а тот и не стал выдумывать, благо сам он в такие ситуации попадал не раз. Система работала, как часы. Женщину наказать, насильника — оправдать. Причем наказывать девушку он отправил саму Афину. Лицо ее представил?

— Мда-а-а.

— Вот именно. Как ты сам понимаешь, Афина после этого случая любимого дядю терпеть не может, хотя официально ведет себя очень прилично. Неофициально… Тут ты сам знаешь, ты посвящен в планы сестрицы не хуже меня. А бог морей… Скажем так, Посейдон по сей день слышать про это не хочет. И все из-за одной неудачной сделки. Думай теперь.

Я и задумался. Неприятно вышло.

— То есть неважно, смертный ты или бог…

— Верно. — В его голосе внезапно прорезалась злость. — Твари и нас держат под контролем.

Я удивленно покосился на бога. Обычно веселый и добродушный, он изредка мог становиться серьезным, но подобного рода злость я видел у него впервые. Видать, Мойры успели здорово досадить и ему. Гермес заметил и снова сменил угрюмый вид на беззаботную улыбку.

— Как-то так, кузен. Как-то так.

— Я не понимаю, Гермес. После твоих историй, кажется, что заключать сделки с Мойрами себе дороже.

— Это ты правильно слушал, да.

— Тогда, скажи, а зачем ты меня сюда вообще позвал? Я-то про мойр слышал только краем уха.

Гермес пожал плечами.

— Ты сам спросил, есть ли способ гарантировать результат? Говорил, что тебе плевать на цену или опасность, разве нет? Так вот, получите и распишитесь. Если договоришься, результат гарантирован. Главное правильно строить диалог, и все.

— Врать, не говоря ни слова лжи. Я понял.

Гермес рассмеялся.

— Все так. Я знал, что ты меня поймешь, кузен. Ты сам тот еще жук, не так ли? Главное помни. Если они предложат помощь, знай: ты за это заплатишь. В любом случае.

Я кивнул. Это и так понятно. Бесплатный сыр — он только в мышеловке. А я сейчас самый жирный мыш.

— Ладно. Последний вопрос. Как они выглядят-то? — спросил я.

— Без понятия. Никто их не видел. Даже я.

— В смысле?

— В темноте сидят, — пояснил бог. — А теперь…

Гермес остановился у края тоннеля, провел рукой по влажной стене и кивнул самому себе.

— Тут я тебя оставлю, кузен. Дальше иди сам.

Я аж опешил.

— Это еще почему?

— Потому что, — Гермес едва заметно улыбнулся, но голос оставался мрачным. — Даже я не настолько глуп, чтобы соваться к ним еще раз. Удачи, Лекс. Постарайся не умереть. Если что, я скажу, что пытался тебя отговорить.

Он развернулся, и исчез в тени тоннеля, оставив меня одного. Я проводил его тяжелым взглядом, прошептал: «Даже факел не оставил, сволочь жадная», после чего пожал плечами и двинулся по тоннелям дальше вглубь.

Ну а что еще мне оставалось? Не идти же назад, верно?

Чем дальше я двигался, тем тяжелее и коварнее становилась дорога. Тоннели сужались, запах сырости становился всё невыносимее, а стены, казалось, начинали шевелиться, стоило мне отвести от них взгляд. Корни и паутина оплетали путь, так что мне приходилось прогибаться и буквально протискиваться, чтобы двигаться дальше. Но! Все мучения когда-то заканчиваются. Закончились и эти. Туннели оборвались также внезапно, как и начались, и я медленно вышел в огромный зал… В котором снова ни черта не было видно!

Это уже начинало надоедать, честное слово.

Шагнув вперёд, я внезапно ощутил, как что-то мягкое и упругое тянется под ногами. Я присмотрелся. Мать честная! Паутина. То, что в первый момент казалось мне полом огромной пещеры, на самом деле оказалось миллионами новых нитей… Натянутых прямо над пропастью! Не успел я нормально переварить мысль, что буквально шагаю по воздуху, как в темноте вспыхнула пара алых глаз. За ней вторая. И третья…

Тишину разорвал звук, похожий на хруст костей.

Я нервно кашлянул. Глаза потухли, оставив меня одного в темноте. Откуда-то издалека доносился звук капающей воды, но он быстро утонул в нарастающем шепоте. Глаза снова зажглись. Одни. Вторые. Третьи. Они загорались поочередно, как фонарики на елке. А шепот все нарастал, отражаясь от стен пещеры, пока наконец не превратился в раздельные слова. Затем я услышал голоса.

Три голоса — разных, но гармонично переплетающихся друг с другом:

— Дарующая жребий, — прозвучал первый, низкий и глубокий.

— Та, что прядет, — добавил второй, звонкий и игривый.

— Неотвратимая, — завершил третий, резкий и холодный.

— Лахесис, Клото, Атропос, — я произнес их имена медленно, будто пробовал на вкус. — Мне нужно…

— Знаем, — перебил первый голос.

— Всё, — подтвердила второй.

— Про всех, — заключил третий.

Я вздрогнул, когда красные глаза потухли, а затем вспыхнули ближе. Гораздо ближе. Твари двигались быстрее, чем я мог уследить, но теперь замерли, выжидая моего следующего хода. Едва я собрался заговорить, как другой, уже более явственный шорох, донёсся откуда-то сбоку. Я повернулся, и на мгновение мне показалось, что я заметил в темноте движение чего-то поистине гигантского, как вдруг тонкая, почти прозрачная нить качнулась в воздухе прямо у меня под носом.

— Мне нужна помощь, — произнес я, безуспешно пытаясь подавить раздражение в голосе. — У меня есть вопросы, точнее, один вопрос. И, боюсь, только у вас может быть на него ответ.

— Ответ? — первый голос тихо хихикнул. В нем внезапно прорезались эмоции. — Нет, мальчик, тебе нужна справедливость.

— Справедливость, — вторил другой голос. — Для нее и для себя.

— Справедливость, — в третьем голосе проскользнула ирония. — Справедливость — всего лишь маска, которой прикрываются те, кто не готов принять правду. А что, если тебе придётся заплатить за этот ответ? Что, если он потребует от тебя большего, чем ты готов отдать? Что ты сделаешь тогда?

Шорох усилился. Теперь мне казалось, что вокруг двигалась уже сотня животных, едва заметные в густом мраке. Алые глаза мерцали в самых разных концах пещеры, то появляясь, то исчезая, но ни силуэтов, ни контуров тел видно не было. Только голоса.

— Готов ли ты заплатить. Юный. Адриан. Лекс? — раздался другой первый голос, и новый шорох прокатился по пещере. — Или ты такой же, как твой отец — ищущий выгоды только для себя?

Я нахмурился. Твари просто играли со мной. И что самое поганое, в этой явно не натуральной темноте я не мог даже понять, кто есть кто. И потому советы, которые мне дал Гермес резко теряли в полезности. Какой смысл знать что-то про каждую из сестер, если я без понятия, с кем вообще говорю?

Закрыв глаза на мгновение, я попытался собраться с мыслями. Затея спросить совета у Мойр с каждой секундой нравилась мне все меньше и меньше.

Но я обязан попытаться еще раз.

— Я не гонюсь за выгодой и пришел сюда не для того, чтобы болтать с вами о прошлом, — ровно ответил я. — Всего один простой вопрос. Как вернуть Артемиде ее божественную силу?

Тишина. Затем эхом разнесся смех. Глаза исчезли, и я остался один… Или мне так казалось.

— Сила? — протянул первый голос.

— Для той, кто потеряла свою суть? — второй был насмешлив.

— Ищет то, что само бежит от неё? — завершил третий с ноткой презрения.

— ПОСМОТРИ, К ЧЕМУ ЭТО ПРИВЕДЕТ! — три голоса слились в одном оглушительном визге.

Перед глазами всё померкло, и я рухнул на колени. Обожгла боль в боку, холодная, словно лезвие ножа под ребра. Голова кружилась, я потерял сознание, чтобы оно тут же вспыхнуло снова. Перед глазами одна за другой, каруселью, мелькали картинки. Прошла секунда, другая, и карусель резко остановилась.

Я обрел ясность.

Куда ни посмотри, вокруг меня простирались горящие дома. В воздухе стоял густой запах гари и металла. Повсюду валялись обугленные, сгоревшие тела, и через мгновение до меня дошло, что я — одно из них. Я видел своё собственное тело, валяющееся в грязи, пустые глаза, глубокие изорванные раны на груди и боку, распахнутый в беззвучном крике рот. Над головой парил ворон, нарезая круги и медленно опускаясь вниз. В его глазах я видел голод.

— Не нужен, — прошептал один из голосов.

— Бесполезен, — вторил второй.

— Забыт, — заключил третий.

Птица пронзительно каркнула. Картина сменилась. Теперь я сам стал вороном, летящим над пламенем. Крылья тяжело били воздух, но подняться выше я не мог, как ни старался. Я рванулся сильнее, с громким карканьем взлетел вверх, взмыл над пожарищем, но чьи-то огромные пальцы сомкнулись вокруг, вырвали меня из неба и потянули к земле. Ниже и ниже, пока я не попал в чей-то дом.

Я открыл глаза уже в третий раз. Удивленно булькнул и осознал. Я теперь рыба. Рыба в аквариуме, стоящем посреди пылающего дома. Чешуя отражала алый свет пожара, а вода, в которой я отчаянно барахтался, с каждой секундой становилась всё горячее. Закружился, быстрее, сильнее, набирая скорость, пока в одном отчаянном прыжке, словно пуля, вылетел наружу. Пролетев по широкой дуге, я упал у открытого окна, и снова, на этот раз рыбой, выкатился наружу. Упал в песок и забился. Я понял, что задыхаюсь.

На глаза попало здание. Парфенон. Громада храма выглядела величественна, но неумолимо рушилась под натиском языков пламени. И тут до меня дошло. Это Афины. Мои Афины.

И я видел их последний день.

— Хватит! — заревел я, сорвав голос. — Я приказываю вам прекратить!

Мгновение, и я снова оказался на пещере. На коленях, тяжело дыша и с кровью медленно капающей мне на руки, но уже в своем теле. Когда я открыл глаза, я заметил финальные отблески пламени, и к удивлению для себя осознал, что еще секунду назад вся пещере была залита оранжевым светом. Увы, момент я упустил, и все стало на круги своя: тьма в пещере, а с ней и шепот и капли воды. Алые глаза вспыхнули снова и отпрянули, словно в испуге. Или может мне показалось. Я сплюнул накопившуюся кровь и слюну и с трудом поднялся на ноги, отдирая пальцы от липкой паутины.

Меня слегка трясло. Не знаю от чего больше, минутной слабости или обычной злости. Последнее точно лидировало в данный момент. Все наставления Гермеса разом вылетели у меня из головы.

— Вы хотите показать мне страх⁈ — прорычал я. — Думаете, я заигрался? Не знаю, как это быть слабым⁈ Вы вообще обо мне ничего не знаете! А теперь отвечайте на мой вопрос, или я спалю вашу пещеру к чертовой матери!

Тишина. Затем три голоса заговорили по очереди.

— Осколок силы…

— Утрачен, но не потерян.

— Даст тебе, что желаешь.

Наконец-то, нормальный ответ. Так и знал. Одиссей забрал себе большую часть божественной природы богини, но нельзя забрать все. Это как осколки силы Кроноса, всплывающие то тут, то там. Это не то, что хотела Артемида, но это лучше, чем ничего.

Намного лучше.

— Где он? Отвечайте! — вопрос слетел с губ сам собой, приказной тон я добавил по привычке.

В ответ мне раздался тихий смех.

— Ты стремишься к ответам, но…

— Не готов платить за них, — они дополнили друг друга.

— Так платишь или уходишь?

Голоса звучали заинтересованно. Шевеление пропало, но я чувствовал, что доисторические твари еще там, наблюдают из темноты сквозь закрытые глазницы. Что ж, об этом Гермес меня тоже предупреждал.

Я выпрямил спину.

— Вам нужна плата? Что-ж, хорошо. Я заплачу. Что вам нужно?

— Время, — мгновенно отозвался первый голос.

— Две минуты, — добавил второй.

— Ничего больше, — завершил третий.

Я нахмурился.

— А это что еще значит?

Ответом мне было только молчание. Только молчание и мерцающие алые глаза, наблюдавшие из темноты.

Это было… Неожиданно. Две минуты — что они заберут? Часть моей жизни? Мою душу, блин? Или это что-то большее? Перед глазами снова, словно укором, встало лицо Артемиды. С момента победы над Тифоном прошло два месяца. Два месяца поисков, взяток и обращений… И ноль результатов.

Я вздохнул. Чтобы я не говорил себе, эти твари были моим последним шансом. И они это прекрасно знали.

— Договорились, — сказал я наконец, с трудом выдавливая из себя слова. — Где этот осколок?

Глаза вспыхнули ярче, а голоса слились в один:

— Лименас.

Слово отдалось эхом, которое, продолжало звучать даже после того, как голоса замолкли. Глаза начали гаснуть по очереди, медленно затухая словно задутые свечи. Даже вечный спутник этих тварей, звучащий со всех сторон шорох, пропал без следа.

Я остался один.

Хм. Кажется, мне настойчиво предлагали удалиться. С трудом сдерживая нетерпение, я развернулся на пятках и быстро покинул пещеру. Найти обратный путь оказалось удивительно просто, словно сама порода под ногами подталкивала меня наверх. Холодный ветер снаружи встрепенул короткие волосы и обдал лицо приятной свежестью, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы радоваться хорошей погоде.

В голове раз за разом звучало одно слово. Лименас. Что это? Город, деревня, человек? Я не знал, но не сомневался, что скоро информация придет ко мне. И тогда я проверю, сказали ли Мойры правду. И если твари солгали, что ж… я найду способ вернуться.

И во второй раз я не буду настолько вежлив.

Город Лименас, побережье Эгейского моря

Артемида медленно шла вдоль кромки моря, наблюдая, как волны лениво накатывают на песок, оставляя за собой белую пену. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо багряно-оранжевыми полосами, словно художник небрежно провёл кистью по грязноватому холсту. Лименас встречал её редкими всплесками воды и почти полной тишиной. Никаких голосов, никаких криков чаек — место казалось полностью вымершим.

Она задержала взгляд на одинокой линии горизонта, где море уже во всю сливалось с небом. В голове одна за другой, словно огоньки, вспыхивали и гасли мысли. Она вздохнула. В последнее время меланхолия поднималась особенно часто, даже когда ей этого совсем не хотелось. Но и избежать ее было нельзя. Артемида закрыла глаза, отдавшись потоку накатывающих образов.

Перед глазами встало лицо брата, память услужливо нарисовала его черты. Совсем юного, смеющегося, с волосами, светлыми как пшеничные поля.

«Аполлон». Странно, в груди не всколыхнулась привычная волна злости. Вместо неё пришла другая эмоция. Боль. Мягкая, но все еще сильно тянущая за сердце. С удивлением для себя богиня отметила, что скучает.

Девушка вспомнила брата, когда он был еще ребёнком: непоседливым, любопытным, вечно стремящимся показать миру что-то новое. Они вдвоем частенько убегали далеко от дома, за что не раз получали нагоняй от наставников, но тогда это их мало волновало. Там, на полянах или у рек, они были свободны. Могли дразнить друг друга, смеяться над глупыми шутками и мечтать вместе убежать с Олимпа, когда придет время. Однажды брат сорвал охапку жёлтых цветов и, соорудив из них корону, водрузил ей на голову. «Я никому не позволю тебя обидеть, Ди! Я обещаю,» — поклялся он и, заметив ее лицо, надулся, словно лягушка. «Я серьёзно! Никому, даже Зевсу». Тогда слова вызвали у нее смех.

Улыбка девушки медленно увяла. Как быстро он забыл свое обещание. Как быстро из милого мальчика, ее брат превратился в жестокого и своенравного мужчину, больше всего на свете желающего выслужиться перед отцом. И чем это закончилось? Перед глазами богини встало искалеченное тело на камнях Тартара.

«Ты всегда выделиться, братец. Что ж, теперь о тебе говорит весь мир.» — пробормотала Артемида и, тяжело выдохнув, покачала головой. Аполлон был глупцом, если думал, что сможет пойти против Тифона и воли мойр. Но кем тогда это делает её саму?

Артемида открыла глаза. Волны продолжали лениво перекатываться у её ног, приятно щекоча икры. Грудь сжало от беспокойства, но богиня быстро его подавила. Сейчас не время проявлять слабость.

Резкий взмах крыльев заставил богиню поднять голову. На песок опустился орёл, чёрный, как ночь, но с яркими золотыми глазами, которые нельзя было спутать ни с чем. Адриан тряхнул головой, принимая человеческую форму с легкостью, которую она потеряла.

— Нашёл что-то? — устало спросила она, не слишком рассчитывая на хорошие новости. Они здесь с самого утра, но так ничего и не обнаружили. Но ответ ее удивил.

— Слушай, знаешь, возможно, — голос мужчины звучал удивительно бодро. — На первом пролете я ничего не увидел, но, я всегда делаю два, так, на всякий случай. Так вот, пока летел, на южной стороне услышал чьи-то крылья. Сперва подумал, что чайка, но нет. Гарпия, причем здоровенная такая. Нормально я ее не рассмотрел, юркая тварь, да и чего уж там, опыта полетов у нее явно больше, но зато я смог проследить за ней до одного из зданий. У них там, похоже, гнездо, даже странно, что мы не заметили его раньше.

Артемида пожала плечами.

— И что? Гарпии не такое уж редкое явление в этих краях.

— Это-то да, но я покружил вокруг, совсем близко я подлетать не стал, чтобы не спугнуть ненароком. Короче, Ди, их там много. Реально много. Я думал свалить, но потом мне в голову пришла мысль. Эти твари, они ж как сороки, уносят всё блестящее.

— И ты правда думаешь, что они его унесли? — Артемида даже не скрывала скепсиса.

— Осколок божественной силы, магические сороки… Сова на глобусе, конечно, но я видал и хуже.

Артемида вздохнула.

— Ну хорошо. И где твое гнездо?

— В центре города, за полчаса-час дойдем. Но лучше поспешить. Я бы не хотел оставаться в этом городе после заката. Одного раза мне хватило за глаза.

Богиня кивнула и неохотно размялась, чувствуя как с нее постепенно спадает апатия. С гарпиями они цеплялись за соломинку, — как бы Адриан не хотел показать обратного — но на этом этапе Артемиде было уже все равно. И даже соломинка звучала лучше, чем ничего.

Она задумчиво покрутила волосы.

— Что думаешь? Последнее место?

— Последнее, — подтвердил Адриан. Он сделал шаг вперёд и, не раздумывая, осторожно обнял её за плечи.

Артемида напряглась. Его тепло было не то чтобы неприятным, но…

— Не надо, — тихо сказала она, отходя в сторону, и его рука повисла в воздухе.

Мужчина понял намёк, но не отступил.

— Пожалуйста, поговори со мной.

— О чём? — холодно отозвалась она.

— Ну, например, о том, как избегаешь моего взгляда. Стоит мне подойти, ты отходишь в сторону, замыкаешься в себе.

Адриан выжидающе замолчал, но, не дождавшись ответа, попробовал снова.

— Ди, я не совсем слепой. И хочу знать, что происходит. С каждым днем ты все больше отстраняешься от меня. Мы вроде бы вместе, но… Поговори со мной.

Артемида закрыла глаза, почувствовав, как в груди нарастает напряжение. Он был прав. Во всем. Она действительно отстранялась. Девушка любила его — но это была не её любовь. Она не могла чувствовать себя по-настоящему рядом с ним, зная, что её руки принадлежат другой. Её губы, ее глаза принадлежат другой. Как она могла его обнять, когда каждое прикосновение напоминало ей о том, что она — чужая в своём же теле?

Артемида повернулась к нему, чувствуя подымающиеся из глубины души эмоции и тихо выдохнула, успокаиваясь. После чего неловко улыбнулась и солгала, как делала это уже не раз в последнее время.

— Просто устала, не обращай внимание. Ну! Давай, где там это гнездо?

Адриан тяжело вздохнул и повторил еще раз. Даже не пожаловался, что он это уже говорил, хотя Артемида именного этого и добивалась.

— В центре города. Большое здание, даже огромное. С высоты не понятно, но похоже на бизнес-центр или отель. Гнездо на крыше. Ах да, электричества там точно нет, так что готовься к лестницам. Придется попотеть.

— Ничего, — Артемида прекрасно понимала, что он это говорит только для нее. Сам Адриан легко мог просто взлететь на самый верх. Как когда-то могла она. Артемида зажмурилась, отгоняя эти мысли. Цель, теперь у нее есть цель. Приведя мысли в порядок, она спросила: — Как дела у остальных?

— Ничего особенного. Прочёсывают остальные районы, но пока результата нет. — Он замолчал, как-то странно на нее посмотрев. — Я связался со Рью, дал наши координаты. Он тоже считает, что гнездо этих тварей — самый перспективный вариант.

— Рада за него, — не сумела спрятать холод в голосе Артемида и отвернувшись, присела на песок, чтобы обуться.

Адриан подошел к ней сзади. Он явно хотел что-то сказать, но молчал. А когда все же решился, то говорил нарочито медленно, словно взвешивая слова.

— Мы найдем его, Диана. Я обещаю. — Голос звучал твердо, но она лишь кивнула, не оборачиваясь.

Она привыкла к пустым обещаниям.

* * *

Я шёл позади Артемиды, наблюдая, как она грациозно перешагивает через обломки бетона на грязном асфальте. Из груди вырвался нелегкий вздох. Первые месяцы девушка жила под воздействием тела подростка, со всеми его гормонами и желаниями. Но это прошло. Теперь она не будет прыгать от телевизора или пищать в самолете от страха высоты. Прежняя богиня возвращалась. И это нагоняло на меня тоску.

Артемиду тяготила ее слабость и чужое тело, а меня… Меня же — нет. Я мало думал о настоящем сыне Аида, причем, от слова совсем. Скажу больше, я не чувствовал себя ему обязанным, чтобы я не говорил Аиду в нашу прошлую встречу. Может, это эгоизм, а может, просто жизненный опыт, но я давно привык не зацикливаться на том, что нельзя изменить. Однако видеть, как Артемида страдает… это терзало меня гораздо сильнее, чем любые мысли о реальном Адриане. Бессилие — отвратительное чувство.

Я наклонился, подняв ржавую арматуру, и провёл ею по остову ржавого мусорного бака. Гулкий звук прокатился по улице, отразившись эхом от стен.

Артемида обернулась и недовольно на меня посмотрела, но, наткнувшись на мою каменную рожу, от комментариев отказалась. Только закатила глаза и снова зашагала вперед. Уж не знаю, поверила ли она моему обещанию на пляже или просто заскучала, но в ней внезапно проснулась энергия.

Девушка, с упорством трактора, первой продиралась по заброшенной улице с простым названием «Центральная», цепляясь за трещины в стенах и перепрыгивая через осколки стекла. Я же в противовес активной девушке, плёлся следом, весь погруженный в нелегкие думы. Настроение было ни к черту. Походя пнул камень, который отлетел от удара и упал куда-то в глубь зияющего провала. Ау! Крепкая каменюка.

Разъяренный взгляд Артемиды немного скрасил боль в пальцах. Нет ничего приятнее, чем слегка бесить свою деву… То есть жену. Все никак не привыкну.

— Хороший вид, — донесся до меня спереди голос богини. — Все как ты любишь.

Я хмыкнул. Перед нами раскинулся город Лименас, забытый и заброшенный в своем великолепии. Небоскрёбы, когда-то устремлённые ввысь к небу, теперь выглядели мрачными памятниками человеческому тщеславию и глупости. Фасады зданий покрывала густая сеть трещин и зелёных пятен мха, с трудом пробивающегося сквозь бетон. Природа медленно возвращала своё, но здесь даже она казалась… слишком мрачной, что ли? Ненатуральной. Безжизненной.

Внезапно, справа от меня раздался скрежет, и внутри здания мелькнула быстрая белая тень. Я прищурился, все еще не уверенный, что мне не почудилось. Ветер донес до меня терпкий запах серы.

— Тебя долго ждать⁈ — крикнула Артемида, давно меня обогнав. И вздохнула, когда я полез проверять. — Адриан, что на этот раз?

— Не уверен. Мне показалось, что я видел тень?

— И что? Может кто-то из ранних. До заката всего минут сорок.

Так-то оно, конечно так, но мне показалось, что я видел платье. Я внимательно осмотрел пустое и полуразрушенное здание и вышел наружу разочарованный.

— Ну?

— Ничего.

— Ну тогда хватил валять дурака и идем дальше.

Я кивнул и последовал за девушкой. Артемида, как более ловкая, все больше отдалялась вперед. Я чертыхнулся и ускорился. Следовать за ней по пятам, оказалось сложнее, чем я думал. Несмотря на все мои усилия, ноги то и дело проскальзывали по покрытым грязью обломкам. Впрочем, даже для атлетичной богини город оказался твердым орешком. Перепрыгиваю перекрывшую путь машину, девушка зацепила ногой раму и пошатнулась. Я инстинктивно шагнул вперёд, готовый подхватить, но Артемида быстро восстановила равновесие. Мою попытку быть галантным, она попросту проигнорировала.

Настроение опустилось еще на несколько делений.

Чем глубже мы продвигались в город, тем сложнее становилась двигаться дальше, а количество препятствий все возрастало. Все чаще приходилось пролезать через разбитые витрины, перепрыгивать через зияющие дыры в асфальте с мутной жижей внизу… Да что уж там, в какой-то момент мы сошли с улицы и на полном серьезе скакали по крышам, словно парочка горных антилоп, а не два Олимпийских бога. На одном из таких прыжков я оступился и, упав на колени, глубоко порезал ладонь об осколок стекла. Крыша дома окрасилась красным.

— Твою ж… Без перчаток сюда лучше не соваться, — пробормотал я, пытаясь остановить кровь. На удивление безуспешно. — Ди, у тебя салфеток случаем нет?

Губы богини сжались в тонкую линию. Она остановилась, чтобы дождаться меня, и протянула бинт, чтобы я мог себя перевязать. Она добрую минуту наблюдала за моей попыткой перевязать рану, а затем со вздохов вырвала ткань у меня из рук и принялась бинтовать сама.

— Как ты вообще жил без меня, — пробормотала девушка, аккуратно разматывая мою «повязку». — Вас, мужчин, вообще нельзя одних отпускать. Вечно лезете куда не надо, а потом удивляется — и как я так умудрился пораниться?

— Эй, обычно оно заживает само, — возмутился я, мысленно радуясь ее ворчанию. Пусть лучше ругается, чем молчит.

«А вообще странно, конечно» — подумал я, рассматривая снова открывшуюся рану, из которой до сих пор неровными толчками выплескивалась кровь. «Белому» моего ранга не нужны таблетки или бинты, все само должно заживать за минуту.

— Плохое место, — буркнула Артемида, легко угадав мои мысли. — Люди давно потеряли права на этот город, им тут не рады. А нам — особенно. Вот и последствия.

«То есть, надеяться на регенерацию не стоит» — мысленно перевел я на нормальный слова богини. Жаль, жаль. Я уже почти поверил в собственную неуязвимость.

— Все, — бросила девушка, аккуратным движением завязывая на бинте узелок. — Закончила.

— Спасибо, Ди, — тепло улыбнулся я, любуясь красивой перевязкой на руке. — И правда, что бы я без тебя делал.

— Как что? — хмыкнула девушка и легко спрыгнула вниз с крыши на капот перегодившего дорогу автомобиля. — Помер бы конечно.

С громким хеком я последовал за ней и, оказавшись на другой стороне машины, с интересом огляделся по сторонам. Как оказалось, мы наконец вышли на главную площадь. Когда-то здесь толпами собирались туристы и играла громкая музыка, а сейчас царила грязь и разруха. Вывески, когда-то светившиеся яркими неоновыми огнями, теперь облезли и провисли от времени, а стёкла магазинов были либо разбиты, либо покрыты толстым слоем грязи и пыли. Ветер, холодный и пронзительный, гнал по улице сорванные обрывки бумаги и мусор.

А что по запаху? Я принюхался. Пахло сыростью, ржавчиной и старым бетоном — знакомыми запахами заброшенных мест. Кра-со-та.

Подняв голову, я взглянул на почти опустившееся за горизонт солнце. Артемида права, задерживаться не стоило. Последний раз оглядевшись по сторонам, я последовал за опять учесавшей вперед девушкой. Но не успел и пройти три метра, как в окне слева снова мелькнула знакомая белая тень. Тварь преследовала меня.

— Ди? — повысил голос я.

— М?

— Я говорю тебе, тут правда кто-то…

Над головой заскрипел металл, и отколовшееся от крыши серое пятно рвануло вниз на меня. К счастью, инстинкты сработали вовремя, и я успел вовремя отскочить, уйти в длинный перекат и приземлиться на твёрдую землю в паре метров от торчавшего в асфальте «шампура».

С губ сорвался нервный смешок. Адриан Лекс, Защитник Империи и Лорд Командующий, убийца Тифона и спаситель Эллинов убит ржавой трубой. Смех да и только.

— Ты издеваешься? — послышался где-то спереди голос девушки, и хорошенькое личико Артемиды показалось из-за завала. Вынырнуло, удостоверилось, что я жив, и тут же пропало. — Тебя на минуту оставить нельзя?

— И тебе спасибо, дорогая, — пробормотал я, вытирая выступивший на лбу пот. — Вот она забота. Сразу видно — жена.

С тихим хеком я поднялся с колен и отряхнулся, недовольно косясь на чуть не прибивший меня кусок арматуры. Кусок арматуры пустым взглядом смотрел на меня в ответ.

— Хрень бесполезная. У-у-у, сейчас как заброшу в океа…

— Ты там все живой⁈ — послышался где-то впереди голос девушки. — Если живой, то иди сюда.

— А если нет? — проорал я ответ, обходя трубу кругом. — Тогда что⁈

Артемида ничего не ответила. Видимо, богиня всерьез задумалась о том, что было бы, если бы эта штука меня таки прибила, а затем ветер все таки донес до меня ее ответ.

— Тогда не иди!

— Железная логика, — буркнул я, став отвечать на это философское замечание. Просто в отместку пнул ногой чуть не убившую меня трубу, которая с гулким звоном покатилась по треснувшему асфальту. Эхо прокатилось между зданиями и затихло, словно город проглотил его и выплюнул обратно.

— Может хватит все пинать, а? — с иронией заметила Артемида, когда я ее догнал.

— Очень смешно. Послушай, — Я коротко пересказал ей, что снова видел странную тень, но богиня только отмахнулась.

— Это же Лименас, о чем ты? Забыл, что было вчера?

— Может, ты и права, — согласиться было проще, чем спорить.

— Я чаще всего права. — Она внезапно вскинула руку, прежде чем я успел возразить. — Подожди. Ты слышишь?

Я замер. Где-то вдалеке послышались крики. Громкие, резкие, они выбивались из общего однообразия звуков пустого города. Точно не мой преследователь, слишком далеко. И слишком громко.

— Команда Рью? — предположил я. — Или кто-то из минотавров Астерия.

— Слишком далеко, нет? — ответила девушка, хмурясь. — Может, натолкнулись на что-то?

Я только пожал плечами. За своих ребят я не волновался. Прошли те далекие времена, когда бандиты минотавры отбирали у туристов наличку. Пережившие ужасы Тартара и битву с Тифоном, они не боялись никого и ничего. А стараниями Рью, Астерия и еще нескольких профессиональных вояк воины Дома Лекс превратились в грозную силу, готовую легко составить конкуренцию лучшим филам других домов. Так что, если мои минатоврята и с кем-то столкнулись, то этого кого-то следовало только пожалеть.

Нам же оставалось только продолжать путь по улице «Центральная 2», которая согласно навигатору и должна была вывести нас к зданию гарпий. На пути попалось очередное препятствие — на этот раз груда обрушившихся бетонных плит. Артемида первой ловко забралась на уступ и остановилась на вершине передохнуть.

Как вдруг…

Еще один протяжный, болезненный крик, но на этот раз ближе. Он тут же стих, будто его заглушил ветер. Мы замерли, вслушиваясь в тишину.

— Ну и? — заметила девушка, помогая мне забраться на плиты. — Все еще думаешь, что это твои ребята? Или может это твоя… — Она сделала страшное лицо. — Тень-преследователь в юбке? Призрак невесты?

Я скрипнул зубами.

— Иди к черту, дорогая.

— Поздно. Ты уже тут, — хмыкнула девушка и внезапно стала серьезной. — Что-то это все мне не нравится. Знаешь, что? Смотри-ка по сторонам.

Будто меня нужно упрашивать, и так понятно. Мы спустились на другую сторону завала, и наши ноги утонули в сыром мусоре, которым был усеян весь город. Я то и дело оглядывался, смотрел на пустые магазины вокруг, ожидая, что оттуда выскочит мой преследователь и попытается нас сожрать. Вот тогда-то богиня мне поверит. Но, как и раньше, вокруг была лишь пустота.

Признаться честно, это начинало действовать мне на нервы. Я не боялся драки. Скажу больше, после дня бессмысленных блужданий по пустому городу, у меня руки чесались хорошенько кому-нибудь врезать, но все это ожидание… Это бесило больше всего.

Запах сырости, ржавчины и серы усиливался с каждым шагом. Казалось, даже воздух становился гуще и тяжелее, чем ближе мы подходили к месту назначения. Я тихо хмыкнул. Может, это просто нервы. С другой стороны, может, и нет.

— Я так понимаю, это оно, — произнесла Артемида, кивая на мрачный силуэт здания впереди.

— Похоже на то, да.

Я остановился, чтобы получше рассмотреть здание отеля. Когда-то он был великолепен. Высокий фасад, украшенный мраморной лепниной, теперь покрылся глубокими трещинами. Большая вывеска, на которой некогда горело название — «OLYMP PALACE» — теперь висела под углом, а буквы потускнели. На балконах виднелись остатки золотистых перил, но многие из них были сломаны или покрыты зелёным налётом. Рядом со зданием виднелся огромный строительный кран, который покидавшие город строители забыли взять с собой.

Мы подошли ближе.

Стеклянные двери внизу были выбиты, а за ними виднелся неприятный полумрак. Так подумать, когда-то это место сияло огнями, привлекая гостей из богатейших уголков Империи, но теперь его окна напоминали десятки пустых глазниц, смотрящих на мир чудовищным взглядом.

— Символично, — пробормотал я, подходя ближе.

— Ты про что? — не поняла Артемида.

— Про название. Олимп. Огромный и гордый, пал под влиянием времени и разрухи, — попытался я быстро найти сравнение.

Богиня посмотрела на меня как на идиота и недоуменно покачала головой.

— Иногда я удивляюсь, как ты вообще стал Архонтом. Особенно Архонтом богини Мудрости.

— Эй!

— С другой стороны, — философски заметила девушка. — Не то что у тебя были конкуренты.

— Эй! Обидно вообще-то.

— Значит есть на что. Идем.

Она сделала шаг вперёд, исчезая в тени здания, и мне ничего не оставалось, кроме как со вздохом последовать за ней. Стоило переступить порог, как мы погрузились в кромешную темноту здания. Ну да, как я сказал, электричеством тут и не пахло. Воздух внутри был густым, пропитанным запахами плесени и… разложения? Я с силой втянул воздух носом, пытаясь определить источник, но запах казался повсюду, словно стены гнили сами по себе.

— Мерзкое местечко. Держись ближе, — тихо заметил я, толкнув дверь, которая со скрипом открылась чуть шире.

— Сам держись ближе, — фыркнула богиня, вытаскивая из-за спины колчан с луком. — Чур, я первая.

Оттеснив меня в сторону, Артемида бесстрашно ступила внутрь, осторожно разглядывая обстановку. Я довольно ухмыльнулся. Приятно видеть, что Артемида снова стала походить на ту девушку, которую я полюбил, хоть я и знал, что долго это и не продлится.

Я последовал за ней и огляделся. Бывшая роскошь отеля теперь выглядела уродливо, как старинная картина, которую кто-то долго и упорно лапал грязными руками. Холл был огромным, с остатками мраморных колонн и потолка, украшенного лепниной. Лепнина, впрочем, почти обвалилась, оставляя на полу острые куски. Гигантская люстра, некогда сверкающая хрусталём, теперь держалась на одной цепи и покачивалась при каждом дуновении ветра.

— Эй. Смотри сюда. Здесь жили люди, — раздался голос Артемиды где-то спереди.

Из меня уже почти вырвалось «Да ну⁈ Неужели? И с чего ты так решила?», когда я наконец заметил, на что указывала богиня. Около ног девушки лежали пустые банки, чуть дальше — обрывки газет и чей-то порванный ботинок.

— Черт, ты права. И недавно жили, — добавил я, поднимая с пола пластиковую бутылку и показывая девушке. Дата выпуска значилась прошлым месяцем. — Плохо! — я швырнул бутылку в угол. Она глухо ударилась об стену, крутанулась несколько раз и затихла. — Я думал, кроме нас тут никого нет. Гарпии не в счет.

— Вряд ли гарпии читают газеты, — резонно отметила Артемида, подвинув бумагу в мою сторону носком сапога. — Смотри-ка. Вот еще одна.

— Вряд ли сейчас кто-то вообще читает газеты, — парировал я, с каждой новой секундой находя все больше подтверждений, что мы здесь не первые.

На полу валялись старые матрасы, покрытые пятнами, желтый цвет которых анализировать не хотелось от слова совсем. Стены, когда-то украшенные позолотой, теперь выглядели облупившимися и покрытыми недавними пивными разводами. Где-то в углу стоял металлический стул, одинокий, с покосившимися ножками, но явно использованный как кресло совсем недавно.

— А вот и местные жители, — напряженно сказала Артемида. Её голос эхом отразился от высоких стен отеля.

— Ты о чем? — отозвался я, подумывая, не позвать ли сюда Рью с ребятами.

— Ты что, не слышишь?

— Нет. Какие жители? О чем ты… — я остановился, напрягая слух.

Шаги. Легкие, осторожные, почти неслышные. И не откуда-то сверху или сбоку, а прямо перед нами.

— Кто здесь? — голос Артемиды прозвучал резко, как удар хлыста. Лук в руках девушки дрогнул.

Шаги ускорились. Из глубины холла, там, где почти не было света, выступила фигура. Белое платье легко колыхалось вокруг ног, а длинные, тёмные волосы водопадом струились вниз. Я напрягся, готовый броситься вперед, но, увидев лицо женщины, замер. С удивлением для себя, я узнал в ней Каллиопу. Нимфа, старая подруга Артемиды, единственная, кто остался с бывшей богиней после ее изгнания с Олимпа.

— Каллиопа? — Артемида опустила лук, но не убрала его полностью. В голосе девушки звучала неподдельное удивление. — А ты что здесь делаешь?

— Ты звала меня, Артемида, — тихо ответила нимфа, останавливаясь в слабом луче света, пробивающемся сквозь трещины в стене.

— Да, но это было утром, — Артемида нахмурилась, наконец заметив одежду. — Ты… Великий Зевс! Так Адриан был прав?

— И такое бывает, — вставил я.

— Почему ты так нарядилась? — Артемида будто меня не слышала. — И где ты была вообще⁈

Каллиопа небрежно пожала плечами, будто ответ не имел значения. «Так гуляла». Вот и все. Богиня хотела было задать следующий вопрос, но я ее опередил.

— Почему ты следовала за нами?

Артемида возмущенно пискнула, но я взглядом велел ей замолчать. Пусть я видел Каллиопу всего пару раз, обычно они с богиней трепались как заправские подружки. И одета была сильно иначе. А сейчас… Голос, поза — всё это казалось ненатуральным, наигранным. Будто нимфа не говорила как все нормальные люди, а читала реплики в театре.

Что-то не так.

— Искала. Нет? Да, да. Искала! Я слышала, что здесь находили приют… разные существа. — сказала она, обводя взглядом комнату. Её глаза смотрели мимо, не фокусируясь на нас. Она внезапно хихикнула. — А вы знаете, что многие из них с тех пор изменились. Ай, ай, ай. Не в лучшую сторону! И кто виноват?

Я нахмурился, краем глаза заметив, как справа от меня напряглась богиня. От нее тоже не укрылось необычное поведение подруги. Я мысленно кивнул. Ну наконец-то. И года не прошло.

— Каллиопа, — Артемида сделала шаг вперёд, пристально глядя на подругу, и тут же нежно взяла ее за руку. — Что с тобой?

Нимфа замерла, словно на мгновение забыв, как дышать. Пальцы нервно сжались, а губы чуть дрогнули. Но ответ звучал все также ненатурально.

— Со мной? Я дома/в замке/в ловушке, — слова слились в один звук. — Для тех, кто боится. Для тех, кто рожден дважды.

Артемида сжала губы, её взгляд превратился в лед.

— Что это значит?

— Учитель, — Каллиопа задрожала и упала бы, не поддержи ее Артемида. А затем продолжила, снова давясь смехом. — Наш бедный, старый, добрый учитель. Он сказал, что ты придешь. Он сказал… О, как он кричал… Как он молился… Но его никто не слышит. Старый, глупый, милый. Мертвый?

Я обменялся взглядом с Артемидой. А это еще что значит. Девушка отрицательно повела головой, явно не понимая сама. Внезапно Каллиопа резко повернулась, будто услышав что-то у себя за спиной. В ее красивых карих глазах промелькнул страх.

— Вы должны уходить, — быстро прошептала она, ее голос звенел от отчаяния. Каллиопа рванула богиню за рукав и оттолкнулась. — Ди! Беги, отсюда пожалуйста!

Лицо нимфы исказила судорога. Она вырвалась из руки подруги и, ухватившись за голову, выбежала из отеля.

— Каллиопа, подожди! — попыталась остановить её Артемида, но та уже исчезла во мраке улицы.

Артемида шагнула за ней, но я удержал её за локоть.

— Стой. Она явно не в себе.

— Я заметила, Адриан, спасибо, — мрачно буркнула Артемида, все еще глядя в темноту. — Великий Зевс! Зря я ее позвала!

— Зря, — подтвердил очевидное я. — Но кто ж знал то. С ней все будет в порядке?

— Не уверена, — после короткой паузы ответила девушка. — Я надеюсь, что да. Не знаю, смогу ли я ей помочь. Боги Олимпа, я даже не знаю, что с ней?

— Что ж. Давай делать вещи по порядку. Сперва камень, затем — все остальное. Идет?

Артемида не отреагировала, продолжая смотреть вслед убежавшей подруги.

— Ди? Ты слышишь меня?

— Что? Да, да. Идет.

— Отлично, — изобразил радость я, подавив раздражение. — Ты что-нибудь поняла из ее слов? Есть идеи, что это все значит? Она много чего наговорила.

— Без понятия, — честно призналась Артемида. — Но Каллиопа пыталась нас предупредить, в этом я уверена.

— А этот учитель? — не сдавался я.

— Адриан, я не знаю. За годы жизни у меня были сотни учителей. Хочешь, чтобы я их все перечислила⁈

— Не злись.

— Я не… — Девушка сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Пошли, нам нужно на верхние этажи.

— Света нет, — возразил я. — Будем как парочка слепых котят.

Богиня вытянула руку, и с ее ладони в воздух сорвались несколько мягких зелёных огоньков, мило запрыгавших вокруг нас. Света не то, чтобы много, но лучше так, чем идти в полной темноте. Мы нашли лестницу и двинулись вверх. Я чувствовал, как с каждым шагом растет напряжение. Мы поднимались всё выше и выше, слыша лишь звуки своих шагов и скрип прогнивших досок под ногами.

Добравшись до отсыревшего окна на четвёртом этаже, я инстинктивно выглянул наружу. Солнце полностью скрылось за горизонтом, и на город опустилась тень. Перемены не заставили себя ждать. Внизу, прямо из трещин в асфальте, начали проступать первые бледные тени.

— Сколько ещё этажей? — мрачно спросил я.

— Много, — не менее мрачно ответила Артемида и, переглянувшись, мы оба устремились наверх.

Внизу, на запустевших улицах, Царство Аида прорывалось наружу.

Город Лименас изначально задумывался как ультрасовременный деловой центр и место отдыха для богачей Империи. Огромные небоскребы из стекла и стали, роскошные отели, красивый песчаный пляж… Город стал бы центром региона, местом, куда мог бы приехать даже Император и хорошо провести время. Однако произошла неудача. Неприятная случайность, неверный расчёт — кто может точно сказать сейчас? Важны лишь факты. А факт таков — где-то под самый конец строительства, когда большая часть зданий уже открылась для публики и в городе уже несколько лет как жили люди, в самом центре города обнаружился разлом. Причём не просто разлом в асфальте — такое можно было бы заделать в два счёта, были бы средства. Нет, разлом вел в Подземный Мир. В самое мрачное из царств Аида.

Разлом вел в Тартар.

Город наводнили тени погибших. Они вылезали по ночам, стенали о своей участи и вызывали у жителей страх и безумие, стремясь затащить их с ними обратно, в Подземный мир. Как можно понять, для города настали не самые лучшие времена. С тенями пытались бороться, как-никак инвесторы вложили в проект огромные деньги. Но когда ни зачистки города «белыми», ни многочисленные и очень щедрые дары Аиду не помогли, у хозяев Лименаса опустились руки. Жители покидали проклятый город сотнями, и никто даже не пытался их остановить.

Проект свернули. Сейчас Лименас — это заброшенные руины, которые с каждым годом все больше и больше захватывает природа. Место, где гнилостный аромат увядших цветов и деревьев смешивается с запахом ржавчины и испорченного асфальта. А когда на город опускается ночь, на улицы выходят мертвецы.

Именно это место указали Мойры в качестве источника божественной силы. И что самое неудачное, финальная драка с отцом — Тьфу, били друг другу рожи, как бомжи под забором, аж вспоминать противно — лишила меня Символа. Точнее, Аид лишил. Вместе с правом называться наследником Подземного Царства и, что особенно важно в данный момент, управлять его поданными.

Так что, если бы я сейчас спустился вниз к теням, которые так упорно прорывали асфальт, и очень вежливо попросил их сегодня посидеть дома, меня бы просто сожрали. И выяснять, кто чей сын, никто бы не стал.

Поэтому, вместо того чтобы спускаться вниз, я поднимался по ступеням вверх. Точнее, мы поднимались. Я покосился на шагающую впереди Артемиду — девушка настояла, что раз осколок силы принадлежит ей, значит ей и идти первой.

Мы шли по узкой боковой лестнице, ведущей вдоль внешней стены отеля. Металлические ступени, покрытые слоем пыли и ржавчины, гулко отзывались на каждый шаг. Спиральные пролёты уходили вверх, так что понять, что находится за следующим поворотом было абсолютно невозможно. Более того, лестница была настолько тесной, что каждый шаг приходилось выверять, чтобы случайно не задеть стену или не упереться плечом в перила.

— Для кого это строили? — буркнула девушка, когда ее громоздкий тисовый лук с веселым «Дзинь!» задел металлическое ограждение. Уже раз в десятый, наверное.

— Для слуг скорее всего, — коротко ответил я, через плечо девушки заглядывая наверх. — Для гостей отеля есть главный вход, а простым работягам и этого хватит.

Артемида не ответила, и лестница снова погрузилась в молчание. Всего на мгновение, а затем — тишина взорвалась! Тонкий визг прорезал воздух, и сразу три фигуры вылетели из-за лестничного угла.

— Гарпии, — выдохнула Артемида, натягивая лук.

Первый удар пришёлся сверху. Одна из тварей с кожей серого цвета и крыльями, как у летучей мыши, бросилась напрямик. Неумело взмахнула крыльями в тесном пространстве лестницы, и попыталась достать меня своей длинной шершавой лапой. Когти с визгом вонзились в поручни, заскрежетали по металлу, но я легко избежал атаки, отступив в сторону. Тварь не сдавалась. Подняла похожую на человеческую голову и, грозно зашипев, попыталась укусить меня за запястье.

— Тормозишь, милая, — бросил я, небрежным ударом отшвыривая ее в сторону.

Удар пришёлся точно в грудную клетку, проламывая тело и ребра, и тварь, содрогаясь, рухнула вниз, ударяясь об пролёты лестницы. Оставшихся тварей прикончила Артемида, двумя точными выстрелами пришпилив монстров к стене.

— Хм. Мне казалось гарпии посимпатичнее, — удивленно протянул я, рассматривая прибитое к лестнице тело. Я обернулся к девушке. — Или что, сладкие песни, красивое личико и упругая грудь — это все вымысел?

— Да вообще-то нет, — Артемида стояла рядом, как и я рассматривая монстра. — Так не должно быть.

Гарпия больше напоминала летучую мышь — те же перепончатые крылья, нелепые вытянутые тела, покрытые темным мехом, и длинные когтистые лапы. Только лицо слегка выбивалось из общей картины. Человеческое, но вытянутое, с приплюснутым носом и огромными красными глазами навыкате. Позариться на эту «красавицу» мог только совсем уж слепой, пьяный и не знавший женщин сумасшедший.

— Очень странно, — удивленно цокнула языком девушка. — Так не должно быть. Я видела гарпий около Лименаса сотни раз, они абсолютно обычно. Словно что-то не так именно с этим зданием…

— Пауза отменяется. Все обсуждения на потом. Новые на подлете, — я поднял голову, услышав за окном характерное хлопанье крыльев. — Готова?

Артемида кивнула и подняла лук, но, несмотря на предостережение, атаку мы проморгали. Звуки за окном оказались обманным маневром, — если гарпии вообще на такое способны — и большинство тварей волной повалило на нас с лестницы. Они спускались — нет, рвались вниз, заполняя пространство визгом и криками. Мешанина из крыльев тускло блестела, а когтистые лапы вырывали куски штукатурки, с грохотом летевшие нам в лицо. Одна тварь ударом крыла разбила окно на уровне следующего пролета. Ветер ворвался в коридор, разбросав остатки стекла, и по лестнице разнесся острый запах озона.

— Твою ж… — только и успел выдохнуть я, выставляя руку вперед.

Прежде чем я успел решить, что делать, потолок над нами посыпался новыми обломками. И не сам по себе. Одна из гарпия тянула когтями за ржавую балку прямо над нашими головами. Тяжёлая конструкция уже наклонялась, готовясь обрушиться на слепую к опасности Артемиду.

— В сторону! — рявкнул я, активируя Стазис. Мир замедлился. Бетонная балка зависла в воздухе, медленно двигаясь вниз. Артемида скользнула в сторону, и балка с грохотом рухнула, не причинив ей вреда, а ответная стрела богини пригвоздила гарпию к противоположной стене. Звук раздираемой наконечником плоти показался музыкой, и тварь, захрипев, забилась в конвульсиях.

Но гарпий становилось все больше.

— Они нас прижимают! — крикнула Артемида, отгоняя гарпию выстрелом в упор. Стрела вошла в бок, и тварь рухнула вниз, сбивая еще пару своих товарок. — Посмотри вниз!

Я повернул голову и невольно застонал, когда увидел еще пятерку гарпий, подбирающихся с нижних этажей наверх. Я выбросил руку вперёд. Поворот ладони — и ближайшая железная балка, искореженная от ударов когтей, влетела мне в руку, обретая прежнюю металлическую форму. Символ Ахилла на голове мигнул зеленым и исчез, вливаясь в импровизированную дубинку. Делая ее крепче, опаснее.

Не меч, конечно, но сойдет.

Перехватив балку поудобнее, я с ревом бросился вниз, круша кости и черепа без разбора. Лестничная клетка была тесной, а пространство не давало мне размахнуться как следует, но силы Символа, помноженного на мое раздражение этой нелепой атакой, хватило. Твари не выдержали яростного напора; оставшиеся в живых с визгами и проклятиями схлынули вниз, в темноту лестничных пролетов, давая мне временную передышку.

— И не возвращайтесь! — крикнул я, поворачиваясь, чтобы проверить, как дела идут у богини. Они шли неплохо. Артемида, красиво отставив лук, отстреливала гарпий одну за другой, стоило тварям только появиться на лестнице. Поэтому едва не проморгала очередную товарку, словно ниндзя, пробирающуюся к девушке из провала в стене.

— Так. Это уже ни в какие ворота не лезет. Хватит! — проревел я и, окончательно разозлившись, активировал Символ. Черный венок вспыхнул на голове, и незадачливого ассасина буквально похоронил поток из песка, сорвавшегося с моей правой руки. Тварь оказалась погребена заживо и исчезла в клубах чёрного пепла.

Напор тварей закончился внезапно. Раз и нет. Я почувствовал резкий порыв ветра, за которым последовала глухая тишина. Лестница опустела, а я с трудом привалился к стене, переводя дыхание. Сегодня применение силы Кроноса жрало кучу сил.

— Ну что? — Артемида нервно покрутила тетиву, готовясь к новой атаке. — Думаешь третий раунд будет?

Ответом стал разрывающий воздух хлопок. Резкий запах горелого масла ударил в нос. Прямо над нами одна из гарпий пробила старую трубу, и в воздухе вспыхнула искра. Огонь охватил лестницу за считанные мгновения.

Артемида вздохнула.

— И зачем спрашивала… Ладно.

— Эй, куда? — возмутился я, когда Артемида рванула к стене, оттолкнулась от выступа и выбралась наружу, ловко зацепившись за карниз. — А я? Я-то так не умею.

— Уверена, что ты справишься. Увидимся наверху, — усмехнулась девушка, исчезая за окном.

— Конечно, сама сбежала, а Адриан разбирайся сам, — пробормотал я, но богиня уже испарилась.

Я вздохнул и закашлялся. Времени было мало. Пламя разрасталось, запах горелого металла и дерева заполнил лестничный коридор. Жар ударил в лицо, заставив инстинктивно отступить. Я стиснул зубы, собрался с мыслями и снова поднял руку.

Стазис!

Клубы дыма застыли, а пламя, будто испугавшись, замерло на месте. Не фонтан, но пойдет. Я аккуратно шагнул в образовавшийся проём, пригибаясь, проскочил сквозь полыхающие обломки и спокойно вышел из застывшего пламени, чувствуя легкое пощипывание на коже. Вверх по лестнице — прямо к разрушенному пролёту следующего этажа, где меня уже ждала Артемида.

— Позер, — хмыкнула она, когда я небрежным движением стряхнул с куртки пепел. Огонь за моей спиной уже затух, когда я «Перемоткой» поставил сломанную трубу на место. — Не мог сразу так сделать?

— Кто бы говорил, акробатка, — не остался в долгу я и внезапно посерьезнел. — Мне кажется, или нападение выглядело как-то слишком организовано для пары десятков мутировавших летучих мышей?

Артемида кивнула:

— Мне тоже так показалось. Ими командовали. И этот кто-то совсем не дурак. И появился здесь явно не вчера.

— Журналы и еда внизу? — я мгновенно понял, о чем она. — Думаешь, это он? Тот самый «Учитель», о котором развылась твоя нимфа?

— Она не моя, — мимоходом поправила меня девушка. — Ну что, готов идти дальше?

Я вздохнул и огляделась. Лестничная площадка напоминала зону боевых действий. Глубокие трещины на стенах, куски белой штукатурки и остатки стекла покрывали пол, а подошвы скользили в крови павших тварей. А ведь мы прошли жалкие этажей пять!

— Как же я ненавижу лестницы! — в сердцах бросил я. Артемида устало улыбнулась, но ответить не успела. Стена справа от нас взорвалась, и нас обоих погребла груда осколков.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая серые остовы зданий Лименаса кроваво-оранжевым светом. Рью поднял взгляд к окну, сквозь которое пробивался тусклый луч заката, и поморщился.

— Время уходит, — произнёс он спокойно, но внутри его грыз червячок сомнения.

Он обернулся. Позади него двое минотавров внимательно осматривали заброшенную квартиру. Тусклый свет фонарей выхватывал из тьмы облупившуюся краску на стенах, старую мебель и остатки чьего-то багажа, брошенного в спешке.

— Здесь ничего, — пробухтел один из минотавров, стоящий у двери. Его массивные рога цепляли потрескавшуюся штукатурку, оставляя за собой следы. Он почесал голову и глянул на самурая. — Только мусор и остатки мебели.

Рью молча кивнул и направился к выходу, словно тень проскальзывая между обломками выпотрошенного минотаврами дивана. Его рука привычно легла на рукоять катаны, словно проверяя, на месте ли любимое оружие.

— Уходим. Для нас здесь больше ничего нет, — коротко бросил он и вышел наружу.

На улице тени становились всё длиннее, а серые стены зданий будто вытягивались к небу, придавая улицам зловещий и неприятный вид. Вдалеке, у развалин цветочного магазина, собрались остальные минотавры из его команды. Массивные фигуры смотрелись довольно комично на фоне каменных украшений и розовых табличек здания, но никто не улыбался.

— Капитан, — заметив самурая, один из минотавров выступил вперед. — Нашли что-нибудь?

— Нет, — коротко ответил Рью. — Идем к машинам.

Он достал телефон, чтобы связаться с господином Адрианом, когда вечернюю тишину разорвал грохот взрыва. Рью поднял глаза и заметил, что из окон отеля повалили чёрные клубы дыма, а оранжевое зарево пламени осветило окрестности.

— Чёрт, — прошипел Рью.

Его пальцы замерли над экраном, а затем он сжал телефон в руке. Он знал: они слишком далеко, чтобы идти на помощь, но бросить Адриана и Артемиду он тоже не мог. Однако, прежде чем он успел принять решение, воздух вокруг наполнился потусторонним шепотом.

Лименас проснулся.

Тени появились незаметно. Сначала они просто скользили вдоль трещин в асфальте, легкие, словно густой туман. Но вскоре их стало больше, а из разломов в асфальте начали выползать окутанные дымом фигуры. У каждой были смутно различимые очертания: кто-то напоминал сгорбленного старика, кто-то выглядел, как обнажённый скелет, а кто-то — и вовсе тянул за собой бесформенные, аляповатые конечности из зеленой слизи.

— Тени Аида, — пробормотал один из минотавров, неосознанно делая шаг назад. Его узкие, слегка навыкате глаза расширились от страха.

— Кольцо вокруг меня. Быстро, — приказал Рью. Голос звучал твёрдо, но самурай ощутил, как по спине пробежали мурашки. Как можно убить тех, кто уже мертв?

Одна из теней — так что походила на сгусток тумана — бросилась вперёд, скользя по земле с нереальной скоростью. К стоящему спереди минотавру. К его чести он не испугался и попытался пнуть тень копытом, но та обвила его ноги и потянула вниз, к земле. Минотавр зарычал, размахивая массивной секирой, но лезвие прошило туман насквозь.

Рью рванул на помощь. Катана вылетела из ножен и легла в ладонь, как влитая. Шаг вперед, вспыхнувшее золотым лезвие дугой рассекло воздух и вошло в тварь, словно нож в масло. Тень взвыла и отпрянула в сторону, уже на ходу распадаясь на чёрные клочья, которые с мерзким запахом рассеялись в ночном воздухе.

— Туманных не трогайте, бейте обычных, — приказал Рью за несколько секунд до того, как окружившие их твари волной обрушились на отряд.

Минотавры сражались яростно и молча. Не было слышно ни ругани, ни боевых кличей — только свист топоров и крики утягиваемых в Тартар воинов. Минотавры срывали тени с земли, били секирами и рвали их рогами. Однако на каждого поверженного духа вылезали два новых. Их становилось всё больше. Они выползали из углов, поднимались из трещин, заполняли собой улицу.

— Капитан! Их слишком много! — крикнул один из бойцов, ударом копыта отбрасывая обгоревшего старика с глазами убийцы.

Рью знал, что нужно делать, и только долг заставлял тянуть с приказом. Но когда на его глазах сразу две тени прижали к стене еще одного минотавра и, вырвав бедолаге печень, принялись с чавканьем его пожирать, Рью осознал, что медлить больше нельзя. Ситуация становилась критичной.

— Прорываемся к автостраде, — скрепя сердце, приказал он. — За мной!

Он повел своих бойцов по улице, с каждым шагом им приходилось прорубаться сквозь всё более плотный строй теней. Рью двигался впереди, первым прокладывая путь. Его катана сияла в ночи, словно факел, рассекая врагов на части, но каждый взмах давался всё тяжелее.

На одном из поворотов их окружили. Несколько минотавров оттеснили в сторону, а затем сбили с ног. Тёмные фигуры бросались на них со всех сторон, притягивали конечности к земле и душили. Воины погибали один за другим, а самурай ничего не мог сделать.

Рью взревел, и в следующее мгновение его тело начало меняться. Золотые чешуйки покрыли кожу, глаза вспыхнули огнём, а над головой взвился длинный хребетный гребень. Руки и ноги вытянулись, превращаясь в мощные лапы, а за спиной вытянулся длинный змеиный хвост.

Золотой дракон грозно заревел, бросая вызов врагам. Одним ударом чешуйчатой лапы сшиб десяток теней, затем развернулся и накрыл остальных минотавров кольцами своего тела. Поток золотого пламени разорвал темноту, расчистив путь к автостраде.

Последний рывок, и группа достигла неразрушенной части дороги. На обочине стояли автомобили.

— Все целы? Раненых нет? — уже в человеческом облике спросил Рью, вытирая катану и осматриваясь.

Минотавры молча кивнули. Благодаря своевременной помощи большинство товарищей удалось спасти, но с десяток бойцов отряд не досчитается.

Рью в последний раз обернулся на город, из глубины которого всё ещё доносились громкие звуки сражения. Как бы он не хотел, помочь господину не было возможности. Он не мог нарушить приказ. В случае наступления ночи Адриан велел действовать очень просто — ждать на окраине, в заранее условленном месте. Они с Артемидой могли выбраться сами. Но все же…

— Капитан, нам пора, — позвал его один из минотавров, и Рью кивнул.

Двигатели заревели, и машины сорвались с места, оставляя проснувшийся город и его обитателей у себя за спиной.

* * *

Стена справа от нас взорвалась, обломки летели во все стороны. Клубы пыли окутали площадку, но сквозь этот хаос я заметил приближение массивной фигуры. Желтоватое свечение, широкие плечи, лапы вместо рук. Глаза существа горели ярким красным пламенем, их обладатель, рычащий, словно огромный пустынный лев, пригнулся и в длинном прыжке бросился на Артемиду.

— Ди, назад! — выкрикнул я.

Даймон схватил брыкающуюся девушку мощными лапами и утащил в сторону бокового коридора. Секунда — и их силуэты исчезли, оставив меня одного.

— Диана! — закричал я и, поднявшись с пола, бросился за ними, но меня опередили.

Звук шагов за спиной заставил обернуться, но среагировать я не успел: ещё одна фигура выскочила из темноты лестничного прохода. Второй даймон. Этот был массивнее первого, с голубоватой кожей, покрытой сверкающей чешуёй. Челюсти с острыми зубами напоминали акульи, глаза горели красным огнем, а длинный рыбий нос дрожал от запаха разлитой по полу крови. И он двигался быстро. Очень быстро.

Кулак, покрытый грубой резьбой, врезался мне в грудь с силой гидравлического пресса. Я почувствовал, как воздух вырывается из лёгких, а через мгновение меня вышвырнуло наружу, прямо через разбитое окно.

Ветер хлестнул в лицо. Я падал.

За спиной — пустота, впереди — отвесная стена здания. Рефлекторно активировав Стазис на своей одежде, я замедлил падение и Перемоткой перекинул тело в горизонтальное положение, приземлившись на стену. Лёгкий толчок ногами, и я побежал вверх, игнорируя гравитацию. С тех пор как Афина подарила новый камень, мои силы возросли, и я мог создавать короткое поле Стазиса у своих ног, на долю секунду буквально прилипая к стенам.

— Позвольте представиться. Внук Кроноса, — пробормотал я, пока искал взглядом врагов.

И они не заставили себя долго ждать. Ветер взревел и больно хлестнул по ушам, заставив обернуться. Огромные крылья заслонили небо, ко мне с огромной скоростью устремилась темная тень. Третий даймон. Зелёные перья отливали металлическим блеском, а когти на руках и ногах сверкали в свете зеленых фонариков Артемиды.

Он налетел сверху, целясь головой в грудь. Я уклонился в последний момент, и даймон врезался в стену, но это остановило его лишь на секунду. Он развернулся с ловкостью настоящей птицы и снова пошёл в атаку.

— Упрямый урод, — прошипел я, отпрыгивая по стене вверх прямо к выбитой оконной раме пятого этажа.

Вовремя. Взмах когтей просвистел мимо правой ноги, оставив глубокую борозду в кирпиче стен. Я метнулся вперед, перехватывая инициативу. Удар ногой сломал даймону крыло и поставил в драке точку, но тот, даже кувыркаясь в воздухе и падая вниз, сумел как-то выровняться и поймать меня за плечо. Мощный толчок крылатой лапой, и вот я уже вновь оказался внутри отеля.

Я влетел в полуразрушенную лестничную площадку, перекатываясь по полу, пока не уткнулся спиной в стену. Взгляд затуманился, но я успел разглядеть, как из тьмы снова выступил синий даймон.

— Опять ты, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. — Вам не надоело еще?

Даймон не ответил. Просто прыгнул вперед, и его челюсти с лязгом сомкнулись на моей руке. Боль пронзила плечо, но времени кричать не было. Как-никак я специально подставился. Песчаный протез рассыпался на отдельные песчинки, оставив даймона удивленно кусать зубами воздух.

— Сюрприз, — пробормотал я и, ухватив противника за мощную лапу, швырнул в коридор отеля. Восстановил руку, отряхнул рукава и, пригнувшись, ступил следом.

Даймон взревел, разинув пасть, полную зубов. Я встретил его пинком в грудь, от которого тот отлетел метров на пять и проехался по красивому красному ковру коридора, пока не остановился у лифта. Поднял морду. Треск. Острые когти сорвали дверь с петель, обнажив шахту лифта, но воспользоваться своим импровизированным оружием даймон не успел. Поворот кисти, символ Кроноса на голове, и огромная стальная дверь осыпалась черным песком на красном ковре.

Ошалевший даймон, понимая, что проигрывает, ухватил меня за руку и потянул к лифту, так что мы оба оказались на краю пропасти.

— Хочешь вместе? Да без проблем, — я крепко схватил его за плечо, прижал к себе, и бросился вниз.

Падение длилось секунды. Мы падали вместе, крутясь в воздухе, словно одежда в прачечной. Я активировал Стазис, замедляя движение, и в последний момент впечатал тело монстра в шахту лифта. Хватка даймона ослабла, и он кулем полетел вниз.

— Легче легкого, — хмыкнул я, снова «присасываясь» к стенке. — После Аида я…

Сверху, откуда-то из темноты шахты, послышался лязг. Тросы. Те самые, что держали кабину лифта. С отвратительным металлическим визгом, они лопались один за другим.

«Нет-нет-нет!»

Я судорожно огляделся в поисках выхода. Поздно. С душераздирающим скрежетом лопнул последний трос, лифт сорвался и, быстро набирая скорость, рухнул вниз. Прямо на меня.

Стази…

Последнее, что я увидел перед тем, как меня сшибли несколько тонн металла, мчащиеся на безумной скорости — это вспышка первого из цепочки взрывов, заполнивших всю шахту. Когда пыль улеглась, я тяжело поднялся на ноги. Голова гудела, а во рту чувствовался горький привкус крови. Вокруг бушевал огонь, то тут, то там валялись куски покорёженного металла. Я находился на самом дне шахты, там, где обычно оседает мусор. Где-то в углу валялось обгоревшее до неузнаваемости тело даймона.

Ну. Хоть одна хорошая новость — акула больше не встанет.

— Минус один, — прохрипел я, с трудом выползая в коридор первого этажа. — Еще миллион на подходе.

Кое-как поднявшись на ноги, я провел быструю ревизию. Куртка вся обгорела, темные джинсы можно было только выкидывать, столько в них было дыр. Я вздохнул. Могло быть и хуже. Как-никак, на меня только что упал начиненный взрывчаткой лифт. Что там в учебнике, белый ранга «Альфа» способен выдержать прямое попадание ракеты? Похоже, можно смело подаваться на новый ранг. Я точно заслужил.

Символ Кроноса на голове возмущенно мигнул. Ладно, ладно. Выжил я только благодаря ему. Стазис все же сработал, замедлив удар, а кокон из черного песка позволил пережить последствия взрыва.

Я вздохнул. Раньше меня бы волновало такое активное применение способностей деда, но с изгнанием Аида мой арсенал заметно поредел. Приходилось вертеться. Да и после разговора с Одиссеем в Подземном Царстве я решил закончить морочить себе голову глобальными проблемами мира вроде восстания Кроноса и сфокусироваться на делах поменьше.

Например, на возращении сил моей жене. Где она, кстати?

Пыль осела, и я оглянулся посмотреть на остатки лифта. Шахта восстановлению не подлежала — сама изуродована, металлические тросы болтались в воздухе, а место, где взорвалась кабина, выглядело выжженным до блеска. Не подлежит восстановлению, если рядом нет меня, конечно.

Я провёл рукой и сконцентрировался. Обломки лифта зашевелились, медленно поднимаясь в воздух.

— Ну же, — пробормотал я, вливая все больше сил в Перемотку.

Металлические куски срастались на глазах. Кабель выпрямился, а разорванные в клочья стены вставали на свои места. Через пару секунд кабина лифта вернулась в свое исходное, нормальное состояние. Не считая остатков кусков бомбы С4, пустым мешком лежавшими на полу.

«Если я бы мог собирать обратно мелкие частицы вроде пороха» — пришла мне в голову мысль. «Получился бы еще один взрыв». А так…

— Лифт подан, — пробормотал я сам для себя, пальцами раздвигая закрытые двери. — Один вопрос. Куда ехать?

Шагнув внутрь, я аккуратно переступил пустые остатки бомбы и нажал на кнопку десятого этажа. Нажал, кстати, больше по привычке, нежели от реальной необходимости. В отсутствие электричества лифт обратно двигала моя Перемотка. Но чего не отнимешь, выглядело похоже. Сперва в шахте натянулись тросы, затем лифт вздрогнул и медленно пополз вверх.

До десятого этажа я, понятное дело, не доехал — лифт рухнул на меня где-то с восьмого, так что я вышел там, где вошел — в разбитом коридоре на пятом этаже. Место особенно не изменилось. Только акуломордого даймона тут больше не было, этот кусачий гений покоился где-то внизу.

— Адриан? — слева, из лестничного прохода раздался потухший голос. Только сейчас я заметил фигуру богини, прислонившуюся к стене.

Выглядела она неважно. Плечо пробито стрелой, отломанный хвостик древка торчал из-за спины. Лицо девушки оставалось нейтральным, но в глазах читалась усталость.

— Смотрите, кого подстрелили, — я улыбнулся, подходя ближе. — И на мастера лука нашлась управа?

— Заткнись, а? И без тебя тошно, — отозвалась она, но в её голосе проскользнуло облегчение. — Уложила одного, но этот стрелок… — Она указала на стрелу. — Кто-бы он не был, он хорош. Очень хорош.

Артемида подняла глаза.

— А у тебя что? Выглядишь так, будто на тебя дом упал.

— Лифт с динамитом, — автоматически поправил я и, уловив в ее глазах вопрос, коротко пересказ произошедшее.

Богиня присвистнула.

— Похоже, я легко отделалась.

— Не говори. Вопрос в другом. Откуда она там вообще взялась? Вряд ли взрывчатку оставили недовольные постояльцы.

— Еще одна ловушка, — сделала правильный вывод богиня. — Задаешься вопросом…

— Сколько их еще, — закончил я за нее и внезапно замолчал.

За окном послышался звук. Странный скрежет, похожий на грохот металла. Сперва тихий, но нарастающий с каждой секундой. Переглянувшись с Артемидой, я медленно подошел к выбитому окну и обомлел.

— Адриан? — позвала девушка, заметив мои округлившиеся глаза. — Что такое?

— Бежим.

— Что?

— БЕЖИМ! — заорал я во всю мощь легких и ухватив девушку, потащил за собой в коридор. Прямо перед зданием отеля находился грузовой кран. И прямо сейчас его остов, выбивая искры, скрежетал по земле, а стрела крана целилась прямо в здание.

Мы рванули вглубь этажа, к центральному холлу. Я считал секунды до столкновения. Три. Две. Одна. А затем мир вокруг нас обрушился. Пол пошел трещинами и обвалился, потолок сыпался вниз, а дышать стало невозможно из-за взлетевших в воздух облаков пыли.

— Осторожнее! — Артемида резко оттолкнула меня, и в то место, где секунду назад находилась моя голова, вонзилась стрела.

— Придурок с автонаведением! — рявкнул я, перекрывая грохот.

— Чего⁈

— Приду… Ах, черт!

Ещё одна стрела пролетела всего в сантиметре от моего лица, ударилась в рушащуюся на глазах стену и разметала обломки. Окончательно озверев, я активировал Стазис, останавливая балки и куски бетона прямо в воздухе, но долго так продолжаться не могло. Коридор заканчивался, а выхода все не было.

— Здание долго не выдержит! — бросил я на бегу, едва не споткнувшись об упавший бюст Зевса.

— Да ну⁈ — огрызнулась Артемида и толкнула меня в левый коридор. В конце коридора виднелось окно, в котором легко угадывался силуэт стрелы крана, которая как раз заходила на второй удар. А еще… массивную темную фигуру, стоящую прямо этой самой стреле.

А вот и наш «Учитель».

— Вперед, к окну! — перекрывая грохот складывающихся стен, проорал я, и мы рванули по коридору, походя уклоняясь от падающих кусков потолка.

Прямо у окна Артемида резко пригнулась, пропуская мимо ещё одну стрелу.

— Да что ж! Мне теперь стыдно за свои способности, — пробормотала девушка, с восхищением разглядывая фигуру лучника. — Кто же он такой?

— Вот сейчас и познакомишься. Прыгай!

Я первым рванул в проём и, хорошенько оттолкнувшись, выбросил себя из рушащегося здания. Коротким перекатом приземлился на качающуюся стрелу крана, обернулся. Короткий, болезненный вздох подтвердил, что Артемида следовала по потам. Я поднялся с колен. Металл крана под ногами скрипел и стонал, угрожая рухнуть, но зато здание отеля осталось позади. Мы оказались на свежем воздухе.

Где нас уже ждал стрелок.

Кентавр выглядел старым, словно сошедшим с пыльных страниц Мифов Древней Греции. Массивное тело, обтянутое тёмной кожей, дышало силой, а ярко-красные глаза источали волны презрения и ненависти.

— Отродье Кроноса, — произнёс он, натягивая тетиву своего огромного лука. — Я ждал тебя.

Позади раздался тихий смех.

— Это он о тебе, Адриан.

— Спасибо, Ди, я догадался, — раздраженно бросил я, балансируя на мокрых железках стрелы крана. — Эй, ты, коняга недоношенная! Будем убивать друг друга или сперва поговорим, как нормальные люди… Кони.

Я замешкался, подбирая обращение.

— Жеребцы?

Кентавр оскорбленно взревел и вскинул руки. Стрела, выпущенная с поразительной скоростью, пролетела мимо правого уха. Не пригни я голову, одной дыркой в моей тушке у меня было бы больше. Пролетев мимо, стрела замерла в воздухе на полпути, остановилась и, с помощью моей Перемотки, набирая скорость, рванула назад в кентавра. Но не долетев до него полуметра, потеряла силу и полетела вниз. Клубящийся вокруг кентавра черный туман защищал его воздействия Кроноса.

Я вздохнул.

— Ладно, будем по старинке.

Бросился вперед, походя активируя Символ Ахиллеса. Ветер бил по щекам, а время смазалось, позволив мне вынырнуть у кентавра под носом прежде, чем он успел заново натянуть тетиву. Удар открытой ладонью прошёл по луку, расколов его надвое, но кентавр мощным толчком копыта сбил меня с ног и едва не столкнул с крана.

— Тебе нужна помощь? — преувеличенно вежливо спросила стоявшая позади Артемида, параллельно отправляя в кентавра стрелу за стрелой, от которых тот просто отмахивался. — А то он силён.

— Я заметил, Ди! — прохрипел я, уклоняясь от очередного удара копытом в лоб.

Впрочем, долго так продолжаться не могло. Улучив момент, когда кентавр отвлекся на очередную стрелу Артемиды, я присел и ловкой подсечкой сбил его с ног. Кентавр не человек, с балансом у него хуже.

— Пора прощаться, — буркнул я, пинком сбрасывая его с крана. — Пока, пока.

Кентавр летел вниз без единого крика. Не кричал, когда его туловище ударилось о землю. Не кричал даже тогда, когда его израненное падением тело обступили тени Аида и, бросившись к нему, потащили к трещине в асфальте. Только смотрел в небо своими безумными красными глазами.

Я же остался стоять на стреле крана. Ветер хлестал волосы, а на лицо капал мелкий противный дождь. Я почувствовал движение слева. Ко мне подошла Артемида, тяжело дыша и все еще баюкая раненое плечо.

— Думаешь это все? — спросил я.

Она кивнула.

— Думаю, да.

— Жаль, что ты так не спросила, как его зовут.

— Не спросила. Но мне и не нужно было, — она вздохнула. — Я не узнала его сразу, но это Хирон.

Я тупо на нее уставился.

— Э-э-э. Хирон-Хирон. Учитель героев Хирон? — я нахмурился. — Ну допустим. А он-то что здесь делал? И с хрена ли стрелял в нас?

Артемида пожала плечами и отвернулась. Безуспешно попытавшись поймать ее взгляд секунд десять, я не удержался и сплюнул. Фигурально выражаясь, конечно, я все же аристократ. А что до кентавра? Неважно. Хирон и Хирон. Я слишком устал, чтобы удивляться.

Позади послышался раскатистый грохот, и мы, едва не подпрыгнув, обернулись, чтобы вместе пронаблюдать, как верхняя часть когда-то огромного и прекрасного здания отделилась от нижней и рухнула набок. Отель «OLYMP» города Лименас перестал существовать.

— Смотри. Как быстро набежали, — вытянула нос Артемида, с легкой иронией наблюдая, как на крыше упавшего здания появились первые тени. — Мой осколок где-то там, среди них. Есть идеи, что делать?

— Что делать, что делать, — буркнул я. — Ремонтировать, конечно.

Я протянул руку, сосредоточился, а затем направил всю свою силу вперед. Разрушенное здание отеля вздрогнуло, словно раненый зверь, а затем… начало подниматься обратно. Стены срастались, перекрытия возвращались на место. Огромная громада здания медленно выпрямлялась, и вскоре вновь встала на своё место. Я опустил руки, вытирая пот со лба.

— Впечатляет, — удивительно тихо произнесла Артемида. — Спасибо.

— Я же обещал, Ди. Идём.

Мы перепрыгнули с крана обратно в отель и на этот раз без всяких происшествий поднялись по лестнице на самый верхний этаж. Там нас встретил грохот крыльев. Оставшиеся гарпии испуганно взвились в небо, готовые броситься нам на головы, но пары выстрелов Артемиды отогнали их насовсем. Девушка сделала шаг вперед и резко замерла, словно прислушиваясь. Её взгляд зацепился за что-то в гнезде.

— Здесь… — прошептала она и бросилась вперёд, забыв обо всём. — Здесь, здесь!

Я аккуратно стоял в сторонке, пока девушка, словно одержимая, рылась в ветках и перьях гнезда. Наконец, её рука что-то нащупала, и… Артемида начала смеяться — тихо, а затем все громче и громче. В ее смехе звучала истерика.

— Отец, это твое наказание, да⁈ Неужели после всего…

— Диана, — чуя неладное, я быстрым шагом приблизился к девушке. — Что происходит? Ты не нашла осколок?

Услышав мой голос, она обернулась. Глаза Артемиды блестели от слез.

— Нашла, Адриан, — сквозь слезы улыбнулась она. — Мойры не соврали. Это действительно осколок божественной силы.

Я молчал, чувствуя, как внутри что-то похолодело. Артемида протянула мне руку и медленно разжала пальцы. Внутри, на ладони девушки лежал острый черный камешек. Осколок силы Кроноса, излучающий мягкий, пульсирующий свет.

Тёплое утреннее солнце золотило крыши Афин, пока колонна минивэнов «Mercedes-Benz Sprinter» неторопливо пробиралась сквозь пробуждающийся город. В салоне царила расслабленная тишина, нарушаемая лишь тихими обрывками разговоров бойцов и редкими замечаниями Рью. Я смотрел в окно, лениво следя за проплывающими мимо пейзажами.

Афины постепенно просыпались: ранние прохожие неспешно пересекали улицы, торопясь в кафе за кофе и свежей выпечкой, владельцы небольших кафе по одному расставляли столики, грузчики ворочали деревянные ящики у витрин магазинов, а колонны туристов, увешанные рюкзаками, гуськом маршировали в сторону Акрополя. Вся эта картина — утренняя суета, запах свежеиспечённого хлеба и приглушённый гул оживающего города — невольно вызывала ощущение, что Империя вернулась к мирной жизни.

Однако это лишь внешний уровень. За неполные полгода Империи пережала две смены Императора и нашествие «Проклятых» на Афины. Люди боялись, им требовалась стабильность, знак, что все наладилось, и кошмары остались позади.

Но остались ли? Я вспомнил пламя в кроваво-красных глазах погибших даймонов. Я уже видел такое раньше в Храме Артемиды в Эфесе, когда Крас Арен, даймон Дома Фуллмен, напал на меня и богиню. Тогда я думал, что он подчинялся Ехидне — как-никак ловушку в храме подготовила она — но Ехидна мертва, я сам видел ее труп. Так почему же взбесились эти даймоны?

И Хирон… Я мало что знал о легендарном кентавре. Учитель героев, пропал в давние времена, но наследники живы до сих пор. Я вспомнил «Железную Леди». После ранения Анжела вернулась к занятиям и, как я слышал, характер у кентаврихи лучше не стал. Хорошо, что моя учёба в академии давно закончилась.

За окном одна за другой проносились небоскребы Афин. Красивое зрелище, но мои мысли еще крутились вокруг погибшего кентавра. Хирон назвал меня отродьем Кроноса, и, не буду скрывать, слова меня напрягали. В Подземном Царстве Одиссей говорил, что титан вернется, чтобы я не делал, но прошло уже два месяца, а Олимп как стоял, так стоит. Может, престарелый титан просто не захотел выбираться из Тартара?

«Что думаешь, дед? — обратился я к богу Времени в моей голове. — Мне готовиться к Апокалипсису?». Ответа, разумеется, не последовало. После битвы с Тифоном и драки с Аидом Кронос молчал. Ни словечка, ни злости, ни даже безумного холода от использования его способностей. Он и раньше пропадал, но сейчас… Не знаю, меня терзали нехорошие предчувствия.

Громкий гудок вырвал меня из мыслей. Я перевел взгляд на дорогу — проезжавший мимо водитель высунулся из окна и громко заорал:

— С возвращением, Лорд Командор! Рады вас видеть!

— Ха, всё-таки узнали, — заметил Рью, сидящий за рулём.

Я едва не поперхнулся.

— А что ты ожидал? Много ли ты встречал минивэнов с кучей минотавров внутри? Да еще и в центре Афин?

За первым выкриком послышался второй. Кто-то останавливался, чтобы посмотреть вслед, кто-то приветливо махал рукой или выкрикивал слова благодарности. Едва уловимые улыбки появлялись на лицах прохожих, пока туристы удивленно хмурили брови и недоуменно хлопали глазами.

Я скривился в кривой улыбке. Ещё совсем недавно меня считали предателем, убийцей наследного принца и восставшим Архонтом. Те же люди, которые сейчас радуются, приветствуют и называют «Защитником Империи». Как переменчивы настроения толпы.

— Вас что-то развеселило, господин? — тихо спросил Рью, не отрывая взгляда от дороги.

— Да так. Вспоминаю, как совсем недавно эти же люди хотели, чтобы я сгнил в тюрьме, — отозвался я, не скрывая иронии. — А теперь послушай их. Герой, оказывается.

Рью только пожал плечами, делая очередной поворот. Его это мало волновало. Верный самурай давно оставил политические вопросы мне, сам предпочитая заниматься делами более… реальными. Например, вождением.

Престижные районы Афин остались позади, машины свернули в Эксархию. Здесь картина резко менялась. Привычный для Афин порядок исчезал, уступив место грязи и хаосу. Уж тут-то меня приветствовать не будут.

Небоскребы сменились заброшенными зданиями с накрепко забитыми окнами; мерцающий неон барных вывесок освещал улицы даже ранним утром, а фильтры машины чадили, не справляясь, пропуская в салон терпкий запах гари, смешанный с ароматом дешёвого алкоголя.

За окном показался бар «Гидра», надежное место для заключения самых правильных сделок, если вы понимаете, о чем я. На улице, прямо у давно немытой витрины хмурый контрабандист затягивался дешёвой сигаретой, оглядывая наш кортеж. Пара детей перебежала дорогу, воровато оглядываясь по сторонам. Где-то вдали послышался хлопок — то ли выстрел, то ли шум от падающей трубы.

Я довольно кивнул и, расслабившись, развалился на сиденье. Сложно отрицать некую притягательность местной атмосферы. Я сам вырос на улицах, и спустя годы грязный район Эксархия не мог не вызвать у меня лёгкий приступ ностальгии и чувство, будто я заглянул в давно оставленную в прошлом детскую комнату. Приятное чувство. Но не все разделяли мое хорошее настроение.

Рью остановил машину на светофоре, с ненавистью и горечью наблюдая, как в улочке напротив пара ребятишек бегали вдоль заборов, кидая друг в друга пустые алкогольные бутылки.

— Что бы мы не делали, — пробормотал он, крепко стискивая пальцами руль. — Город всё ещё гниёт.

— И гнить будет, пока уроды сверху не посмотрят себе под ноги, — прорычал Астерий с заднего сиденья. — Но я не жалуюсь. Здесь мы свои.

Машина остановилась у ворот «Острова Радости», и, стоявшая на страже группа из трех минотавров и одного «белого», без слов открыла ворота. Нас ждали. Я покинул салон первым, Рью выскочил следом. Астерий грузно вывалился последним и подтянулся ко мне, привычно оглядываясь по сторонам.

— Всё тихо, — буркнул он, но я знал, что он продолжит настороженно крутить головой. Звериную натуру не исправишь. Всегда чует подвох.

Пока Рью улаживал детали с транспортом, я решил поболтать с ребятами из охраны. Минотавры стояли в стороне, оживленно переговариваясь, но при моем приближении сильно напряглись и стушевались, неуверенно улыбаясь.

Могу понять. Черные глаза без белков напугают кого угодно, вот они и куксятся. Или это от вида начальства? А, неважно, все равно надо исправлять.

— Агрон, — обратился я к одному из бойцов, легко узнав его по ветвистым рогам с синими вкраплениями. Я пошерудил в памяти. Кажется, у него недавно заболела дочь, поэтому Агрон отпрашивался с работы на пару дней. — Как малышка?

— Лучше, господин, — благодарно прогудел тот, явно радуясь, что я помню. — Доктор сказал, что через неделю она сможет вернуться в школу. Спасибо, что спросили.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Как я мог забыть. А твоя старшая? Все еще хочет стать пилотом?

— А то ж! — Агрон не удержался от смеха. — Все рога мне проела. Говорит, что увеличит кабины, чтобы нашему племени было удобнее летать. Вы представляете, босс? Все еще мелкая, ростом с вершок, пальцем пришибить можно. А уже собирается менять мир.

— Мы с тобой уже меняем мир, Агрон, — расхохотался я. — А что до самолетов… Пусть сначала машину освоит, там посмотрим. Мне нужны хорошие пилоты.

— Мало машины, ей сразу самолет подавай, — под смех приятелей расстроено промычал Агрон. — Но так да, за руль сесть не даю, но и учу помаленьку.

Кивнув в ответ, я поболтал с ним и остальными еще пару минут. Под моими вопросами минотавры постепенно расслаблялись, говорили больше, шутили. Кто-то рассказывал о сыне, только начавшем ходить, кто-то делился новостями о жене или новом авто.

Простая беседа, короткие замечания — но так я напоминал им, что каждый из них личность, со своей историей и жизнью. И что мне эти жизни важны. Подобные разговоры — важный баланс между командиром и человеком. Он позволяет завоевать огромное уважение, стоит только постараться.

— Господин, — Рью наконец закончил с машинами и терпеливо ожидал меня у входа. — Нам пора.

— Еще поболтаем, ребята, — бросил я и, провожаемый уважительными взглядами минотавров, направился к зданию. — Окей, Рью. Введи меня в курс дела.

— Конечно, господин, — кивнул самурай, открывая передо мной дверь. — Прошу вас.

Шагнув через порог, я ощутил привычный запах старой краски, смешанный с влажным металлом и лёгкой химической горчинкой. Белоснежные стены холла, потрескавшиеся местами, ещё хранили отпечатки прошлого — психиатрической клиники, которая едва не сломала жизнь Мине и другим пациентам. К счастью, с тех пор место сильно изменилось: повсюду кипела жизнь.

Мимо нас то и дело сновали минотавры. Одни в тренировочных костюмах, с мокрыми от пота мордами, направлялись в залы для работы с оружием — как-никак, гвардия Дома Лекс должна быть подобающе подготовлена; другие, вооружённые автоматическим оружием, только-только выходили на дежурство. Один из бойцов, заметив меня, коротко кивнул, придерживая напарника за руку, чтобы дать нам пройти.

Но не одними бойцами сыты. Стоило мне об этом подумать, как из дальней двери с грохотом выкатилась тележка с инструментами, за которой вприпрыжку выбежал молодой сатир — наверняка кто-то из новых помощников Тали, она неделю назад привела пополнение из нелюдей. Взглянув на меня мельком, сатир вновь сосредоточился на разговоре с коллегой, размахивая в воздухе деталью, и быстро забыв про укатившуюся по коридору тележку.

— Местечко-то ожило, — заметил я с легкой иронией.

— Еще как, Господин, — отозвался Рью, не отрываясь от планшета, на котором группой столбиков мелькали цифры. — Тали просила передать, что материалов недостаточно. Опять.

Я бросил взгляд на застывший на экране список поставок.

— Она там что, атомный реактор собирает? Мы же только неделю назад отправили партию.

— Уже всё потратила. Говорит, что это были не те микросхемы, — Рью дернул плечом. — Говорю вам, Господин, ещё пара недель в таком темпе, и она взорвет одну из своих лабораторий — в переносном смысле, надеюсь.

— Пусть взрывает, — пробормотал я, прикидывая в уме, когда можно организовать поставку. — Что-нибудь еще?

— Кроме нового списка? Нет, господин. Но лучше с этим не затягивать.

Я вздохнул, но промолчал. Тали всегда была невероятно эффективна, но и невероятно требовательна. Спорить с ней бесполезно. Особенно сейчас.

Мы прошли мимо кабинета врача, теперь превратившегося в командный офис. Знакомое местечко. Рью тут пропадал чаще всего — исключая свой кабинет, разумеется. В углу, напротив высокого железного стола с тактическими картами, тускло светился большой экран, на котором отображались данные наблюдения за районом. То была гордость Тали — «глаза» на всю Эксархию.

Когда мы миновали холл и повернули направо, к лифтам, Рью продолжил отчёт:

— Филин опять требует нашей помощи. Его люди теряют позиции возле рынка Эра. Говорит, что нашего вмешательства бы хватило, чтобы напугать конкурентов.

— Откажи, — ответил я, почти не задумываясь. — Мы не его наёмники. Если Филин не может держать свои территории, это его проблема.

Рью кивнул, но я заметил, как его губы слегка дрогнули — он был не в восторге от такого решения. Не знаю почему, но в последнее время самурай начал симпатизировать старому бандиту. А может, просто не хотел заниматься сбором компромата на нового криминального босса, который мог бы его заменить.

Мы прошли дальше, к лифту, ведущему на подземные уровни. Спасибо Фуллмен за работу, места — в том числе подземного — в бывшей психбольнице хватало. У дверей нас уже ждали двое минотавров, вооружённых винтовками, и, заметив меня с Рью, тут же вытянулись по стойке смирно, бухнув кулаком в грудь.

Лифт выглядел на удивление неухоженным. Металлические двери были покрыты ржавчиной, а рядом, словно брошенный мусор, грудой валялись кабели. Кабина казалась наспех собранной из остатков старого оборудования: стены дрожали, панели едва держались. Рью нажал на кнопку вызова, и механизм протяжно скрипнул. Гулкий звук эхом разнёсся по шахте, будто металлический гигант только-только пробудился от долгого сна, и машина двинулась.

— Эта штука точно довезёт нас донизу? — я нахмурился, всматриваясь в качающиеся тросы. После приключения в отеле доверие к лифтам внезапно пропало. Мало ли что…

— Если не довезёт, Семену придётся извиняться перед нами на том свете, — пробормотал Рью. — Это его работа.

Я не стал развивать больную тему и первым зашел внутрь. Рью нажал на кнопку, и металлические створки, облезшие и с глубокими царапинами, с жалобным лязгом закрылись. Кабина медленно поползла вниз. Грохот усиливался с каждым метром; в какой-то момент я заметил, что даже Рью покрепче ухватился за поручень.

«Нет, нафиг-нафиг, лифт надо менять» — я сделал мысленную пометку. «Эта штука точно когда-нибудь упадёт, не сегодня так завтра».

Мы ехали молча, пока я наконец не нарушил тишину.

— Как она, Рью? Как Тали?

Самурай тяжело вздохнул, и я уже пожалел, что задал вопрос.

— Боюсь, хороших новостей у меня нет, господин, — нехотя ответил он. — Как и раньше, сидит у себя в лаборатории. Её никто не видел последние два дня.

Плохо.

— Ты с ней говорил?

— Пытался. — Рью отвёл взгляд, пристально уставившись на мигающую лампочку. — Сказала, что занята. Сомневаюсь, что она хочет общаться, даже я её почти не вижу. Если и говорит что-то, то только о своих проектах. Это… ненормально. Она так и себя загонит в могилу. Вслед за Семёном.

Я нахмурился. После смерти Семёна Тали ушла в себя. Работала, почти не покидая лаборатории и отказывалась видеть кого-либо. Я знал, что она все еще горюет, но как помочь — понятия не имел.

— Надо её как-то вытащить наружу, — сказал я, больше себе, чем ему. — В парк аттракционов что-ли позвать?

Рью ничего не ответил. Ну а чем тут еще говорить, когда все очевидно? Лифт скрипнул в последний раз и остановился. Двери медленно открылись, обнажая длинный коридор, тускло освещённый белым светом. Здесь, внизу, всё выглядело иначе: стерильные стены, кабели, ведущие к массивным генераторам, и тишина, нарушаемая лишь приглушённым гудением оборудования.

В воздухе пахло озоном. Подземные уровни являлись отличным напоминанием о том, что «Остров Радости» был не просто базой для минотавров или бандитов, как считало большинство жителей Афин. Здесь начиналась территория, где Дом Лекс проводил свои собственные эксперименты.

На выходе из лифта я сразу заметил Марка Аврелия, массивную фигуру Ликиного отца перепутать было невозможно ни с кем. Марк держался прямо, как всегда, — даже при массивном брюхе его поза излучала стиль и достоинство, жир же придавал властную тяжесть. На нём был безупречно сидящий тёмно-серый костюм, рубашка с идеально выглаженным воротником и знак Дома Лекс — тяжёлый золотой перстень на пальце. Тёмные глаза, обычно спокойные, сейчас недовольно блестели, а сам Римлянин выглядел мрачнее тучи.

Рядом с ним находился юноша двадцати двух — двадцати трех, скорее всего помощник. Молодой человек оживлённо говорил, что-то доказывал, активно размахивая руками, но замолк, едва заметил меня. Выражение его лица странно изменилось — смесь восторга и растерянности.

Рью с прищуром оглядел происходящее, его рука уже скользнула ближе к рукояти меча.

— Господин, — тихо произнёс он. — Его не должны были сюда пропускать. Хотите, я выясню, что он здесь делает?

Я поднял руку, останавливая его порыв.

— Не надо. Сам разберусь.

Ссориться с дядей было не с руки, он слишком много для меня сделал. К тому же, чувствую, что он здесь не по семейному визиту. У него ко мне явно было какое-то дело.

Я двинулся к нему навстречу, и помощник дяди, чуть не подпрыгивая на месте, выпалил:

— Командор Лекс! Это такая честь… — он осёкся, заметив взгляд Марка.

Подойдя ближе, я уже понял, что с парнем что-то не так. Одежда, как у меня: тёмная рубашка, подпоясанная красным кожаным ремнём, такие же длинные черные ботинки. Он даже рукав подкрасил чёрной краской, чтобы походить на мою песчаную руку. Парень улыбался до ушей и не отрывал от меня щенячьего взгляда, словно я не человек из плоти и крови, а бог какой-то.

Гм. Как-то неловко даже.

— Дядя, — обратился я к Марку, игнорируя фанатичные глаза помощника. — Рад тебя видеть.

— О, племяш! А я тебя уже заждался, — изобразил удивление Римлянин, будто не наблюдал за моим приближением с тех пор, как я вышел из лифта. — Все никак не могу привыкнуть к твоему новому виду. Казалось, еще месяц назад — школьник школьником…

— А теперь мне за тридцать, — закончил я за него и холодно спросил. — Что ты тут делаешь?

Марк поморщился, отметив мой тон, и жестом отправил помощника куда-то прочь. Тот бросил на меня последний восхищенный взгляд и испарился. Дядя раздражённо посмотрел тому вслед и с отвращением покачал головой.

— Навязали идиота. И ведь способный малый, но думать категорически отказывается, да, — он погладил объемистый живот и повернулся ко мне. — О чем ты, бишь, говорил?

Это выглядело настолько натурально, что я не сдержал улыбки. Актер из дяди выходил просто замечательный, хоть завтра в театр. И потому решил подыграть.

— Я удивился, увидев тебя здесь — только и всего, дядюшка.

Тот довольно икнул и подхватил:

— Ты, племянник, теперь персона важная. Архонт Дома Лекс, Лорд Командор, Защитник Империи, — пока он перечислял, в его голосе слышалась лёгкая ирония. — Вечно исчезаешь по важным делам, тебя поди поймай. Должен же я убедиться, что ты вообще жив.

Издевается, гад. Ну ладно.

— Как видишь, живее всех живых, дядя. Пойдем поговорим тогда, чего в коридоре стоять.

Марк Аврелий одарил меня коротким одобрительным кивком и повернулся, приглашая следовать за собой. Я молча сделал знак Рью, дескать, нормально все, затем двинулся вслед за дядей. Интересно, откуда он знал, где находится мой кабинет, хотя теоретически в здании не бывал ни разу? Спрашивать я, разумеется, не стал. Поручу это самураю, разведка — это его епархия.

И его очевидный косяк.

— Прошу, — произнес я в конце коридора, обгоняя толстяка, и распахнул перед ним дверь кабинета. — Проходи.

Марк первым ступил внутрь и, остановился, оглядываясь. Присвистнул. Комната произвела на него впечатление. Дело в том, что мой кабинет находился в бывшем помещении операционной; пространство, понятное дело, переделали, но налет прошлых… функций оставался. Так как мы находились глубоко под землей, окна отсутствовали, как и нормальное отопление, а высокие потолки и холодный свет удачно завершали образ.

В центре я поставил массивный стол из чёрного мрамора, почти лишённый декора — только стопка папок с документами, здоровенный черный ноутбук и маленькая деревянная фигурка совы, несколько выделяющаяся из общей суровой атмосферы. Но ее вырезала Мина, так что отказываться от подарка было не с руки.

Позади стола возвышалась встроенная книжная полка, заполненная не столько литературой, сколько подарками: шлемами из боёв в Тартаре, обломком меча Ахилла… Короче, сувениры, которые мне подсунули благодарные греки. Возле северной стены стоял бар с бутылками вина и графином воды. На другой стороне — экран, отображавший карты, оперативные данные и текущие задачи. По итогу, получилась холодная, почти стерильная обстановка. Как и положено сыну Аида, пусть и в изгнании.

Марк уселся в одно из свободных кресел и, слегка откинувшись, сцепил пальцы.

— Мне нравится, — заметил он, с видом знатока осматривая комнату. — И тебе подходит. Мрачно.

— Говори прямо, зачем ты здесь, — ответил я, садясь напротив.

Марк выдержал паузу, явно подбирая слова.

— Я уезжаю, — начал он. — Возвращаюсь в Рим. Всё, что касалось Дома, теперь в руках Лики.

Я нахмурился. Лика была способной и амбициозной девочкой, которая отлично справлялась с ролью помощницы опытного отца… Но ей все еще семнадцать лет.

— И ты решил просто свалить всё на неё? — спросил я, поднимая бровь.

— Она готова, — Марк помахал рукой, явно недовольный вопросом — И всегда может попросить помощи, если она ей понадобится. Но я уверен, что она этого делать не станет. Гордая девочка, вся в меня. Но я, племяш, пришёл не за этим. У меня к тебе вопрос. На самом деле я хотел задать его ещё давно, но всё не было подходящего случая.

Я ничего не ответил, терпеливо — и не без интереса — ожидая продолжения. И оно последовало.

— Ты меня удивляешь, племянник, — тягуче произнес Марк, не отрывая от меня пристального взгляда. — Я оставляю на тебя огромную ответственность, а ты бежишь от неё.

Я приподнял бровь.

— О чём ты, дядя?

— О твоём отказе от власти, — холодно произнес он. — Ты передал трон ребёнку. Дочери Императора, конечно, но всё же ребёнку. Ты мог бы править Империей. Должен был. Ты и никто другой!

Я сложил руки на столе и прикрыл глаза. Так вот о чем он. Ну да, как же, аристократ спит и видит, как Дом Лекс берет в руки контроль над Империей. А идиот племяш упустил такой шанс.

Что ж, придется ему объяснить.

— Империя нуждается в стабильности, — спокойно заметил я. — В новой жизни. Лучшей жизни. С этой точки зрения Екатерина — идеальный кандидат. Она законная наследница, она молода, но видела такое, о чем другим и не снилось. С самого детства ее обучали и готовили править…

— А ты?

— А что я? Я хорош для роли защитника, не правителя. Особенно для простых людей. Вернувшаяся из Тартара принцесса — отличный символ для народа.

Марк аж хрюкнул. Опёрся локтями на стол, наклонившись вперёд и взревел:

— Символ⁈ Ты и есть символ, мелкий дурак! Как ты не понимаешь⁈ Кто выиграл Олимпийские Игры, она или ты? Кто стал чемпионом богов? Мне продолжать⁈ А я могу!

Он выдохнул, постепенно успокаиваясь.

— Зевса ради, Адриан! — рявкнул мужчина. — Ты — самый молодой Архонт за последние двести лет. Ты повёл армию через Царство Мёртвых, ты изничтожил Тифона. Люди в Империи шепчут твоё имя. Простые люди. Они превозносят тебя, как Ахилла или даже Геракла. Дети, засыпая вечером на кровати, хотят проснуться тобой.

Я невольно вспомнил помощника дяди и его нелепую попытку копировать мой стиль. В чем-то дядюшка прав. Видимо, таких фанатов больше, чем я думал.

— Люди превозносят тебя, племенник.

— Мне это не нужно, — отрезал я.

— Я знаю, — Марк устало прикрыл глаза. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику. — Я знаю, что не нужно. Просто не понимаю.

Тут уже я начал понемногу заводиться.

«Не понимаешь, как кто-то может так просто отказаться от идущей в руки власти? Ну да, как тебе такое понять, аристократ хренов. Вам бы только идти по головам, а о последствиях, кто думать будет?»

Вслух говорить я этого, конечно, не стал. Все равно не поймет. Просто спокойно выжидал, пока Римлянин продолжит.

— Допустим, ты устал, — продолжил он тише. — Я вижу это. На тебя многое свались. За год ты из ребенка дорос до Архонта, а теперь вообще стоишь вровень с богами. Чтобы принять это, нужно время. Но, Адриан…

Я покачал головой, чувствуя, как напряглась спина.

— Это не усталость, дядя. Сколько можно повторять? Я не аристократ. Дворцовые интриги, фальшивые улыбки, игры в тенях… я не хочу этого, меня это не привлекает. Выбор был сделан уже давно, и я готовился к нему заранее. Екатерина — законный наследник, и именно она должна править.

— И Совет, — саркастично добавил Марк.

— И, Совет. В который, напомню тебе, дядя, Дом Лекс тоже входит. Рядом с девочкой Агелай, он достаточно опытен, чтобы не дать ею вертеть. Плюс у меня все еще достаточно влияния, чтобы вмешаться при необходимости. Заметь, вмешаться, без риска привлечь ненужное внимание к Дому Лекс. Или ты думаешь, что остальные Дома смирились бы с тем, что мы забрали всю власть себе? Или ты хочешь второй гражданской войны?

Марк долго смотрел на меня, прежде чем откинуться на спинку кресла.

— Ты думаешь, что я просто старый упрямец, который хочет взвалить на тебя лишнюю работу, так? Выслушай меня, мальчик, и я говорю это без насмешки. Я стар, старшее чем ты думаешь, а со старостью приходит возможность смотреть в будущее дальше других. Я не прошу тебя танцевать на баллах или подписываться сделки, оставь это мне или Лике. Подумай о будущем. Люди идут за тобой, ищут в тебе ответы, хочешь ты того или нет. Я требую от тебя действий не ради личной выгоды или славы Дома, хотя будет уверен, я давно считаю, что Дом Лекс ее заслужил. Сейчас я говорю только о благе Империи. Ты ДОЛЖЕН править. Прошу, подумай над этим.

— Я уже подумал, — отрезал я. — Империи нужна подготовленная к этому правительница, а не герой-самоучка. А мне… Титула Архонта мне достаточно.

Марк долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо. Но я оставляю Лику вместо себя. Она займётся всеми делами Дома Лекс в Афинах. Надеюсь, ты, как Архонт, будешь помогать ей, когда потребуется.

— Конечно, — сказал я, но не смог сдержать улыбки. Лика справится с аристократами куда лучше, чем я.

Марк поднялся, явно готовый завершить разговор.

— Удачи, племянник. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю или нет, решение уже принято. Поздно что-то менять.

Он покачал головой, но больше ничего не сказал. В его взгляде мелькнула тень гордости, но и горькое разочарование. Он встал, поправляя манжеты пиджака, но у двери остановился.

— Подумай вот о чем, Адриан. Сейчас мирное время, да, но вечно оно длится не может. Что, если случится катастрофа, по сравнению с которой восстание «Проклятых» и смерть Императора покажутся мелкими шалостями? К кому обратятся за помощью люди Империи? К маленькой девочке? Или к Защитнику Империи?

— Удачи в Риме, дядя, — холодно ответил я, провожая его взглядом.

Когда за ним закрылась дверь, в кабинете снова стало тихо.

Тронный зал дворца Аида окутывал густой полумрак, приглушённый слабым светом синих факелов и редкими отблесками огненной лавы в ложбинках пола. Огромные колонны из обсидиана, украшенные резными узорами богов и героев, нависали над собравшимися, создавая по-настоящему гнетущую атмосферу. От самого входа до центрального трона тянулась огромная бесформенная очередь, где каждое существо — тень в одеждах самых разных эпох — со смирением и страхом ждало своего повелителя.

Я же стоял сбоку от трона, у края гротескного возвышения из острых камней, неподвижный, как изваяние, и с интересом разглядывал выстроившиеся с прошениями души. На меня оборачивались, смотрели. Шепот сотен голосов, смешанный с тихим гулом туннелей подземного зала, сливался в единое, неразборчивое бормотание. Удивление, осуждение, непонимание — взгляды тех, кто проходил мимо, неприятно жгли кожу. «Опальный принц», — говорили они глазами, — «и всё же стоит рядом с отцом».

Аид, расположившийся на своём высоком троне, как и полагается правителю, полностью меня игнорировал. В холодном профиле мужчины угадывалось злость, едва скрытая за сдержанной маской спокойствия.

Первой подошла женщина — высокая, надменная душа в прилизанном пиджаке и с роскошными золотыми волосами до пояса. Её прозрачная кожа обнажала пульсирующий синий свет вместо вен.

— Послушайте, сюда, — нагло заявила она, но тут же стушевалась, ощутив на себе тяжелый взгляд Аида. — То есть я хотела сказать, произошла какая-то ошибка… Видите ли, мои дети, два замечательный мальчика, между прочим…

— Короче! — голос Аида ударил, как хлыст.

— Да, да, конечно! — Голос женщины дрожал, как и её колени, но с каждым словом к ней возвращалась нагловатая уверенность. — Так вот, я тут узнала, что мои дети оказались распределены на Елисеевские поля, когда я почему-то оказалась в Тартаре! Это же несправедливо, ведь так? Почему они хорошо живут, пока я гнию здесь! Пустите меня к ним, должна же у вас тут быть какая-то программа воссоединения с семей, не так ли?

Аид наклонился чуть вперёд, взглянув на неё так, будто видел перед собой не душу, а ничтожного клопа в шоколадной обертке.

— Ты говоришь о семье? — Его голос звучал низко и тяжело, словно бьющиеся друг о друга камни. — Ты оставила их умирать на улице, сама развлекаясь в любовных объятиях других мужей. Были ли они тогда семьёй? Молчишь⁈ Что ж… Ты своими руками отправила детей в Елисей, а сама же попала в Тартар. Там и оставайся.

— Подождите-ка, — осознав, что ей предстоит, она резко всполошилась. — Это неправильно! Позовите менеджера! Я знаю свои права!

Женщина продолжала протестующе кричать до тех пор, пока два огромных безликих стража не заломили ей руки и не вывели наружу. Я заметил, как несколько душ позади отшатнулись, будто хотел сбежать, не дождавшись своей очереди. Но решили остаться в надежде, что их участь будет лучше.

Я тихонько рассмеялся. Оказывается, даже в Греции, мире богов и героев, еще не перевелись идиоты, которые действительно считали, что с Аидом можно торговаться. Или ставить условия. Большая ошибка, что тут скажешь.

Следующей подошла массивная фигура воина, судя по медным доспехам — кто-то очень древний. Возможно, времен Леонида или Александра, я все же не знаток истории. Лицо мужчины покрывали шрамы, доспехи выглядели потерто, но спину тот держал ровно. Сразу видна воинская выправка.

— Великий Аид, — начал он, низко склонив голову, — я сражался за тебя в тысячах битв и умер героем. Но я попал ко врагам, и те, ища мести, погребли меня без монет на глазах. Теперь паромщик отказывает мне в переправе. Молю, господин, верни мне право перейти через реку. Я заслужил покой.

Аид откинулся на троне, его глаза вспыхнули красным.

— Заслужил? — произнёс он, едва слышно. Затем громче: — Ты сражался, все верно. И также бежал, когда твои товарищи умирали. Покой? Нет, ты будешь служить у берегов Стикса, пока от тебя не останется и праха. И слово мое — закон!

Мужчина попытался возразить, но слова застряли у него в горле. Гнев бога оказался слишком тяжёл. От вида испуганного воина меня передернуло, и я отвернулся. Война страшная штука, даже у храбреца может дрогнуть сердце. И что, за один момент трусости обрекать его на вечные страдания? Я не мог этого принять. Часть меня хотела вмешаться, но зачем? Что бы я сказал?

Сам факт того, что я тут, рядом с Аидом был в каком-то виде изощренным наказанием для нас обоих. Персефона… Нет, мама. Все еще мама. Так вот она, только узнав об изгнании меня Аидом, просто взбесилась. Пожелала, нет, потребовала, чтобы я хотя бы раз в две недели посещал Подземное Царство и проводил время с отцом. Для… налаживания отношений.

Я вздохнул. Мама не понимает, НАСКОЛЬКО мы с отцом не выносим друг друга. Точнее насколько он ненавидит меня. Это мама до сих пор видит во мне сына. Настоящего, из плоти и крови. Ей невдомёк, что это тело — лишь оболочка, которую занял пришлый медиум из Петербурга. И Аид ей, конечно, не скажет. Зачем? Чтобы добавить ей страданий? Нет, он ее слишком любит. Бог просто ждет, когда найдётся его реальный сын, и он сможет от меня избавиться. А пока — игра. Для нее и для всех остальных.

Точнее, не для нее. Ради нее. Только поэтому я еще здесь. Я усмехнулся. "Вы должны наладить отношения!'. Какая ирония. Даже не будь мы с Аидом врагами, я бы не стал проводить с ним время. Улизнул отсюда в ту же секунду и пошел навестить учителя, например. Увы, сегодня Ахилл тренировал свою ненаглядную фурию на арене.

Сегодня я один.

Аид, словно почувствовав мои мысли, бросил на меня холодный взгляд. В его голосе легко читалось презрение:

— Кажется, мой дорогой… сын недоволен моим вердиктом. Почему бы тебе не развлечь нас? Поделись своим мнением. Что бы ты сделал с этой жалкой душой? — Он кивнул в сторону старого воина, который всё ещё стоял у подножия.

Мои брови удивленно прыгнули вверх. Впервые за все время, что я здесь, бог обратился ко мне. И он спрашивал мое мнение… Что это, просто желание унизить, игра на публику или просто попытка подстелить соломку, чтобы Персефона не мыла ему мозги за то, что оставил меня стоять столбом?

Впрочем, неважно. Я и сам хотел покончить с этим фарсом как можно скорее. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как взгляды всех в зале пронзили меня насквозь. На языке уже вертелась язвительная фраза, но я подавил её. Улыбнулся — только краем губ.

— Если это хочет мой дрожащий отец… — я выделил последнее слово, с радостью заметив, как скривились его губы. — На твоем месте я бы забрал его себе. Ну а что? Он сказал, что сражался и умер в твою честь, так? Такие ребята редкость. Те, кто поклоняется тебе, Великий Аид, я имею ввиду. Их даже можно коллекционировать. Так почему не начать сейчас?

Аид не ответил. В его глазах полыхнула злость, но он небрежно махнул ладонью, дав понять, что мой ответ его не впечатлил. После моих дерзких слов в зале стало ещё тише, но мне было плевать. Ещё два часа, и я скажу маме, что честно пытался, и отправлюсь домой. Воина унесли стражи, а я… Я снова вернулся к неподвижной позиции статуи.

Очередь продолжала двигаться.

Когда на площадку перед троном поднялся сгорбленный старик, я машинально выпрямился. Вообще, это было странно. Его внешний вид, в смысле. Души могли принимать любую форму из своей жизни, и обычно выбирали ту, что казалась им наиболее комфортной. Юное тело лет восемнадцати, на край — двадцати пяти. Но этот человек выглядел древним.

Старик низко поклонился. Настолько низко, что его борода почти касалась гладкого обсидианового пола. Голос у него оказался слабым, но чётким.

— О великий Аид, — начал он, — деревня моя, что на краю Елисеевских полей, поднялась против твоего владычества. Души хотят выйти из-под твоей власти, не желая больше соблюдать законы.

Слова старика эхом отразились от высоких сводов. Шёпот душ затих, и в зале воцарилась оглушительная тишина. Я нахмурился. Елисеевские поля— это местный аналог рая, лучшее, на что после смерти может рассчитывать человек. И тут бунт? Это было по крайней мере странно. Но старик продолжал, его голос звучал все настойчивее.

— Они не хотят больше служить тебе, мой господин. Они говорят, что свободны, что их вечная награда не может быть под твоим контролем. Я умоляю, великий царь, не проливай крови. Приди сам, как ты делал раньше, и рассуди их справедливо.

Слова «приди сам» заставили меня удивленно покоситься на фигуру на троне. Похоже, это не первый раз, когда происходит что-то подобное. И бог обычно разбирался сам… Хотя ладно, в это я еще поверить могу. Это все же часть его репутации. Аид мог быть беспощадным, но никогда — равнодушным.

— Они считают, что могут диктовать мне условия? — медленно произнес Аид, словно пробуя каждое слово на вкус. — Хорошо. Если они жаждут моего внимания, они его получат.

Сердце старика просияло надеждой.

— Спасибо, о великий владыка!

Но надежда рухнула, как только Аид продолжил:

— Гекатонхейры!

Из темноты зала выскользнули высокие, искривленные фигуры с десятками рук. Гекатонхейры — великаны и вечные стражи Тартара. И с недавних пор — еще и царского дворца.

— Найдите эту деревню. Наведите порядок, — холодно приказал Аид. Гигантские стражи склонились в глубоком поклоне. — Всех зачинщиков — в Тартар. Остальным — напоминание о моем милосердии.

Старик, пошатнувшись, упал на колени.

— Прошу вас! Господин! Они просто испуганы! Они…

Так. Мне это уже надоело. Я сделал шаг вперёд.

— Может быть, стоит дать людям шанс объясниться? — Мой голос прозвучал тихо, но в гробовой тишине зала слышался отчётливее некуда. — Ну так, хотя бы ради проформы.

Глаза, пылающие алым светом, уставились мне в лицо. Бог чуть подался вперёд и угрожающе прошептал:

— Не забывай свое место. Пришелец.

В его голосе звучала сила. Первобытная и злая. Но я не дрогнул.

— Черта с два. Хочешь злиться на меня? Да пожалуйста. Но не срывайся на тех, кто слабее тебя и…

— Я сказал, ЗАКРОЙ РОТ! — его голос эхом разнесся по залу.

Души в очереди испуганно рухнули на колени и запросили прощения. Старик, стоящий у подножия трона, тронул меня за рукав, отчаянно цепляясь за малейшую надежду:

— Принц… Ваше высочество, молю вас, помогите нам!

Это было ошибкой. При слове «принц» лицо Аида исказилось гневом. Он резко встал, и мрак, словно живой, окутал его плащом. В лицо дохнуло смертью.

— Выкиньте его вон, — едва сдерживая ярость, произнёс он и указал пальцем на старика.

Гекатонхейры двинулись вперед, повинуясь приказу, но я заступил им путь и, повернувшись к «отцу», спокойно встретил его пылающий взгляд.

— Хочешь избавиться от него? — я смотрел Аиду прямо в глаза, не моргая. — Тогда и рассуди справедливо. Ну или предоставь это мне, если ты не способен.

Вызов с моей стороны. Аид замер на мгновение, а затем громко рассмеялся. Звук, от которого хотелось бежать: холодный, бездушный, насмешливый.

— Играешь в справедливость? Хорошо, будь по-твоему, — произнёс он. — Распорядись сам. Принц.

Я сдержанно кивнул и повернулся к старому мужчине.

— Итак. Расскажи всё сначала.

Старик начал говорить, не скрывая трепета. Его деревушка, некогда спокойная и мирная, столкнулась с необъяснимым явлением. В земле появились разломы и трещины, воздух наполнили образы рушащихся зданий из стен и бетона, крики умирающих тварей, запахи бензина и разложения. Разломы то появлялись, то исчезали, сея панику, а затем и недовольство. Люди решили, что Аид больше не защищает их, что он утратил контроль над землёй.

Я замер. Всё это звучало ужасно знакомо. Лименас. Именно его описывал старик, только с другой стороны. И это было плохо. Твари, что лезли из разрыва — это заключенные Тартара, но тот находился на нижнем уровне. Если разломы открывались уже и в местном Раю… Кто может быть уверен, что завтра провал в Подземный Мир не откроется полностью, и миллионы мертвых душ не хлынут на континент.

— Так, боюсь это уже серьезно, — сказал я, оборачиваясь к Аиду. — Придется вмешаться лично, я хочу сам посмотреть на деревню.

— «Лично»? — приподнял бровь Аид. — И почему ты думаешь, что у тебя есть на это право?

— Прости, отец, но не ты ли велел мне распорядиться самому?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Я знал, что он сам себе связал руки. Теперь он был вынужден следовать моему решению, либо потерять лицо.

— Хорошо, Адриан, — он кивнул, признавая поражение. — Делай как хочешь. Но я пойду с тобой.

* * *

Переход из мрачной тьмы Подземного мира в золотое сияние Елиссейских полей казался пересечением границы миров. Раз и пространство вокруг заиграло красками, будто кто-то смахнул с мира слой пыли. Воздух наполнился ароматом жасмина и свежескошенной травы, а мягкий ветерок ласкал кожу.

С первого взгляда я понял, почему это место называют Раем. Тёплый свет разливался по бескрайним лугам; вдалеке мерцали серебряные ручьи, извиваясь меж деревнями с белыми домиками, крытыми черепицей. Люди самых разных эпох, от античных до современных, собирали оливы, боролись и играли музыку, а над всем этим разносился лёгкий смех и мелодичный перезвон арф.

Ляпота.

— Долго намерен стоять и любоваться? — холодно заметил Аид, оглянувшись на меня через плечо. — Идем.

Я кивнул и молча сделал шаг вперёд, стараясь скрыть своё восхищение.

Душа проводника, сгорбленный старик, уверенно вёл нас по извилистым тропам. Мы прошли мимо небольшого холма, где группа людей расположилась за каменным столом, играя в шахматы. Я замер, заметив среди игроков знакомое лицо. Бородатый мужчина с глубоким взглядом задумчиво склонился над доской, а вокруг него спорили и разбирали ходы остальные, скорее всего ученики.

Да ладно⁈ Быть не может! Я же его лицо каждый день на обложке учебника видел. «История Древнего Мира» назывался.

— Он часто играет, — раздался голос за спиной.

Заметив, что я остановился, Аид задержался сам и подошёл ближе. Его черты сохраняли бесстрастие.

— Да ладно. Это что… Платон? — вырвалось у меня, и я задумался. — Стоп, а он вообще играть-то умеет? Если мне не изменяет память, шахматы изобрели позже. Лет этак на тысячу.

— Не знаю, что хуже, твоя глупость или твое невежество, — Аид остановился рядом и внимательно обвёл взглядом игроков. — Творчество и развитие человека не останавливаются после смерти, чтобы ты себе не представлял. Для моих душ Елисеевские поля — это еще одна ступень, а не конец пути.

В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее гордость.

— Многие души осознали, на что они способны только когда попали сюда, ко мне. Мир людей их только ограничивал.

— Ага, я понял. То есть у тебя на полях не место для отдыха, а скорее трудовой санаторий. Миленько, — кивнул я, всё ещё не сводя глаз с игры. Платон уверенно лидировал, постепенно зажимая своего противника — бородатого мужчину турецкой наружности в костюме века этак восемнадцатого — в тупик. Шах и мат оставались только вопросом времени.

— Здесь не отдыхают, — Аид слегка поморщился, будто удивляясь моей недогадливости. — Души находят здесь то, что они не могли получить при жизни: знания, товарищей, прогресс. В Элизиуме есть залы ремёсел, форумы встреч, даже театры воспоминаний. Я постарался учесть потребности каждого. А отдых ради отдыха бессмыслен и противен натуре человека.

Со стороны столов послышались радостные крики. Платон наконец дожал соперника и принимал поздравления. Турок зло чесал в голове, но, после уважительного кивка оппонента, хмыкнул и принялся расставлять фигуры на доске заново.

— Ты долго еще намерен тратить мое время? — послышался голос Аида. — Нам пора.

Я кивнул и, с неохотой оторвав глаза от игры, последовал за проводником На языке вертелся добрый десяток вопросов, но задавать их я не планировал. Аид это заметил и прикрыл глаза.

— Спрашивай.

Я нахмурился, так как не был уверен, что стоит воспользоваться его предложением, — кто его знает, опять орать начнет, оно мне надо? — но любопытство победило:

— Тут вокруг люди из самых разных эпох, от Древности до 80-х. Они… как они взаимодействуют вообще? Я думал, ты их разделишь, чтобы они не смешивались.

Аид покачал головой.

— Нет, это было бы неразумно. Элисий принимает всех, кто его заслужил, время не имеет значения. Посмертие положено каждому.

— Ну хорошо, — не отступал я. — Но объясни вот что… Допустим, ты дал душам возможность делать, что хочешь. Я даже готов поверить, что после пары десятков лет на пляже с коктейлями покойник сдохнет от скуки и займется созиданием. Вроде писательства, почему нет? Но даже самые достойные люди, после смерти все еще остаются людьми. Как ты справляешься с…

Заметив на себе безразличный взгляд, я резко замолчал. Ну да, я только собирался спросить, как он борется с волнениями в народе, когда я буквально полчаса назад наблюдал божественное милосердие. Под угрозой Тартара души ведут себя как шелковые. Как и ожидалось, даже в Раю все не так замечательно, как хотелось.

— Наказания редки, — легко угадал мои мысли Аид. — В моем мире ресурсы безграничны и доступны каждому, потому ссоры и конфликты за них остаются в твоем мире. А недовольные друг другом всегда могут переселиться в другие части Элизиума и найти себе место по душе. Мы создавали этот мир, опираясь на ошибки человеческого. Вы наш черновик, если ты способен понять, что это значит.

— «Мы»? — Я слегка приподнял бровь, пропуская оскорбление мимо ушей.

— Персефона создавала поля вместе со мной, — коротко бросил он, а затем добавил с теплотой в голосе: — Моя жена лучше разбирается в тонких материях.

Я задумался, анализируя, что я узнал про этот мир. Взвешивал плюсы, минусы. И конечно в голове мгновенно появилась идея, как бы я поменял этот мир на свой лад. Удивительно спокойный разговор с богом меня расслабил, поэтому я высказал ее прежде, чем подумал, что, возможно, моего мнения никто в общем-то не спрашивал.

— А вы не думали добавить что-то еще? Например, места, где можно коснуться реального мира? Без пересечений, конечно.

Аид остановился и медленно повернулся. Повелитель Подземного Мира был удивлен, нет ошарашен тем фактом, что я посмел давать ему советы. Настолько ошарашен, что даже не окатил меня своим фирменным ледяным взглядом, а просто спросил с плохо скрытым сарказмом.

— И что бы это дало?

— Укрепило бы связь между полями и реальным миром, — ответил я, решив, что раз уж начал, то грех останавливаться. — Сейчас же как? Ты умер и все. Финита. Новости можешь узнавать только у других трупов, да и то фрагментарно. А так души могли бы наблюдать за тем, что происходит в нормальном мире, как развиваются их идеи, черт, даже учиться, если на то пошло. Вы же тут большие фанаты обучения, разве нет?

Взгляд Аида потяжелел. Я уже подумал, что перегнул палку, но он неожиданно заговорил:

— И каким образом, по-твоему, это реализовать?

— Без понятия. Хотя… Я бы делал через сны, пожалуй, — предложил я, удивляясь, что бог не отвергнул идею сразу. — Тут же как. Мертвым сон не нужен, но уверен, вот прямо-таки, гарантирую, что привычка из жизни осталась. А живые во снах могли бы видеть своих родственников. Выгода.

На миг я заметил, что его взгляд затуманился.

— Нет, понятное дело, что тут потребуется много условностей и ограничений, — я продолжил развивать свою мысль. — Кому понравится, если любимая почившая старушка подглядывает за тобой в туалете? Придется регламентировать моменты связи, договориться о контроле…

— Мои души не могут спать, — произнес Аид, все еще задумчиво хмурясь. Его глаза сузились, в них плескалась задумчивость настоящего изобретателя. На секунду мне показалось, что он готов покрутить идею чуть дальше, но только на секунду. Лицо бога окаменело. — Для душ мир смертных остался в прошлом. Снова мешать два мира — это вовлекать моих поданных в конфликты, которые их больше не касаются.

Я поднял руки.

— Просто предложение.

— Оставь свои предложения при себе, — отрезал Аид. — Не забывайся… Принц. Будь моя воля, тебя бы здесь не было.

— Хоть в чем-то мы солидарны.

Аид окатил меня своим фирменным безразличным взглядом, но на этот раз в нем не было злобы. Мой вопрос, нет, мое предложение и мой интерес его явно удивили. И не его одного.

Старик, наш проводник, следовал спереди, постоянно оглядываясь. Во время нашего диалога я постоянно замечал, как его взгляд метался от Аида ко мне. Он явно не знал, что сказать. Для него сама мысль о том, что кто-то спорит с его Владыкой, казалась невероятной.

— Пришли, господин, — наконец произнес он. Голос был тихим, но звучал с облегчением.

Я огляделся по сторонам. Деревня встретила нас… мирно? Она лежала на склоне мягкого холма, зажатая между двумя серебряными ручьями, и сама окружённая рощами кипарисов и олив. Маленькие домики с белыми стенами и черепичными крышами выглядели на удивление уютно. Поля, уходящие за горизонт, были идеально ухожены. Между домами сновали десятки душ, каждая занята своим делом: кто-то чинил плетень, кто-то разжигал очаг, а кто-то плёл корзины из лозы. Этакая Древнегреческая деревенька в вакууме.

На первый взгляд, здесь всё было нормально, обычно даже. И это настораживало. Никаких признаков прорывов в реальный мир, о которых так причитал старик. Ни теней, ни звуков, ни запахов из мира живых. Скажу больше, воздух здесь был чище, чем где-либо в Подземном мире, а это уже само по себе удивительно!

Странная обстановка не укрылась и от Аида. Он прошел по вымощенным камнем улицам к площади в центре и остановился, его высокий силуэт резко выделялся на фоне пейзажа мирных домиков. В его голос вернулось раздражение и холод.

— Я жду объяснений. Немедленно.

При звуке его голоса толпа душ, собравшаяся на центральной площади, расступилась, и вперед вышел староста. Пожилой мужчина с добрым лицом, но сутулой спиной и старческими руками. Его голос дрожал, и, к своему удивлению, я осознал, что не от страха, нет. От волнения.

Староста сделал шаг вперёд и низко поклонился, не поднимая глаз.

— О великий повелитель, — начал он, голосом удивительно мягким для старого тела, — мы никогда не забываем вашей милости. Только Ваша мудрость и справедливость держат наш мир в гармонии. Мы не смеем восстать, и ни одна душа не осмелится предавать вас.

Аид удивленно нахмурился, но староста продолжил:

— Однако в последнее время мы заметили, что ваш гнев стал тяжёл для нас. Мы не жалуемся, господин, мы лишь хотим напомнить вам о том, каким любящим и справедливым правителем вы всегда были.

Я фыркнул и едва не расхохотался. Они вызвали сюда Аида, чтобы погрозить ему пальчиком и сказать: «Эй, старичок, ты как-то слишком разошелся в последнее время. Будь помягче»? Они это серьезно? Еще бы налоги попросили понизить, ей-богу. Ах да, они их не платят. Бесконечные ресурсы, тудыть их.

— Напомнить? — Аид сощурил ноздри, игнорируя мои тщетные попытки не заржать за его спиной. Повелитель Подземного Мира пребывал в крайнем смущении и удивлении наглостью его поданных. И, как у истинного правителя, удивление быстро перерастало в ярость. Воздух вокруг нас будто стал плотнее, и души вокруг испуганно попятились. — И каким же образом ты решил МНЕ что-то напомнить? Что Я забыл⁈

— Я не так выразился, господин, — мгновенно исправился староста, кланяясь еще ниже. — Мы хотели сделать вам подарок. Чтобы показать вам, как много вы значите для нас.

Староста поспешно сделал знак рукой, и несколько душ, почтительно пригибаясь, вынесли небольшой ларец. Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть его получше. Черный, с изящными серебряными ручками, он выглядел хрупким и… древним. Очень древним. Против воли сердце забилось чаще.

Аид медленно подошел к ларцу. Он двигался осторожно, осматривая подарок, словно опасного зверя. Он наклонился, его пальцы, твердые и напряженные, осторожно коснулись крышки. Тишина стала буквально осязаемой, как натянутая струна.

— Как поживаешь, Эфеб? — внезапно раздался позади меня знакомый голос.

Твою ж! Я едва не подпрыгнул. Обернулся, легко разглядев движение в толпе, и тихо ругнулся, когда из-за спины вышел высокий мужчина с военной выправкой и насмешливой, даже дерзкой улыбкой.

— Какого лешего, Ахиллес? — спросил я тихо, едва шевеля губами. — Ты совсем спятил⁈

— Все еще не смотришь по сторонам, ученик. Мне стыдно за тебя. — Лицо мужчины казалось серьёзным, но глаза так и блестели от едва сдерживаемого смеха. — Чему я только тебя учил?

Я проигнорировал его замечание и задал более насущный вопрос:

— Ты это устроил?

Ахилл ухмыльнулся еще шире.

— Идея моя. Исполнение — не совсем.

Из толпы справа появилась Алекто, раньше одна из Эриний, а теперь — главная помощница Аида и по совместительству гражданская жена моего идиота учителя. Э-э-э, то есть жена самого могучего воина всех времен и народов, да.

Фурия сделала шаг вперёд и с поникшей головой опустилась на колени перед Аидом.

— Господин, — произнесла она дрожащим голосом, — простите за дерзость. Мы хотели только помочь.

— Помочь? — холодно отозвался Аид, не отрывая взгляда от ларца. — Вы выкрали Ящик Пандоры ради того, чтобы мне помочь, когда я в вашей помощи не нуждался?

Оу-у-у. То-то я думаю, что ящичек казался мне знакомым. Один из самых известных артефактов, согласно легенде, та самая недалекая Пандоры открыла ларец — на котором была огромная надпись «НЕ ТРОГАЙ, УБЬЕТ!», которую та, конечно, проигнорировала — и выпустила наружу кучу болезней и смертей. Надежда хоть и не умерла последней, но осталась в ларце одна. Короче, одна большая поучительная история для маленьких греков — «Если сказано не трогать, то лучше и правда не трогать».

— Эй, Господин! Открывай давай! — сложив ладони рупором, крикнул Ахилл, начисто игнорируя посыл истории. С другой стороны, ему лучше знать. Он жил в это время.

Аид бросил на воина разъярённый взгляд, затем снова сфокусировался на ларце. На мгновение мне показалось, что он сейчас спрячет его или вообще уничтожит, но…. Вместо этого Аид открыл крышку.

Наружу вырвался яркий свет. Он заполнил площадь, осветив каждый уголок. А за светом потянулись тени. Словно диковинные рыбы, они медленно выплывали на площадь и замирали живыми картинами в воздухе Элизиума. «Воспоминания», — дошло до меня. «Это десятки, нет, сотни самых разных воспоминаний». Но чьих?

Вопрос отпал сам собой, когда я увидел первую сцену. Сцену строительства: Аид, стоящий на вершине скалы, разбрасывает семена размером с горошину, из которых рождаются деревья и камни. Рядом привалилась к камню Персефона. Мама смеётся, поправляя венок на голове; её руки полны цветов мака. Один бросок, и лепестки подхватывает воздух, а на месте, где они падают, вырастают новые рощи и ручьи. А за всем этим издалека наблюдает пожилой мужчина, в котором легко угадывается староста.

Следующая сцена. Аид лично сажает кипарис в центре будущей деревни. Этой деревни. Руки испачканы землёй, но тот словно не видит грязи. Вокруг него толпятся души детей, с благоговением наблюдая за своим властелином.

Образы начали чередоваться, сменять друг друга с огромной скоростью. Аид, проводящий руками над озером, которое светится мягким голубым светом. Персефона, рисующая первые контуры города. Их смех, их беседы, их мечты. И всегда вокруг души — помощники, наблюдатели, случайные зрители.

— Мы собрали наши воспоминания, господин, — осторожно выступил вперед староста, пока со всех сторон прибывали все новые и новые души. Воины, мыслители, актеры… Они окружали нас со всех сторон. И пожирали Аида взглядом. — Мы хотели напомнить вам, как сильно вы любите своё царство. Простите, если это вызвало ваш гнев.

Аид, не заметивший прихода новых зрителей, с трудом отвел глаза от воздушных картин.

— Гнев? Нет, я…

Следующий поток воспоминаний прервал его на полуслове. Аид и Персефона сидят на лавке у небольшого ручья. Мама держит руку на животе, а мужчина что-то шепчет ей, улыбаясь. Её лицо светится от радости.

«Я хочу показать им всё это, — голос Аида звенит в воздухе. — Наш мир. Наш дом.»

Я заметил, как пальцы бога на мгновение дрогнули. Он словно хотел что-то сказать, но… крышка ларца захлопнулась. Свет исчез, и площадь вновь окутала темнота. Аид, сжав зубы, опустил ларец на землю.

— Хватит, — его голос звучал хрипло. — Этого достаточно.

Наступила напряжённая тишина. Души с надеждой и страхом смотрели на своего повелителя. Староста шагнул вперёд, но бог поднял руку, останавливая его.

Аид долго молчал, прежде чем заговорить.

— Возможно, я… был несправедлив, — его слова прозвучали так, будто он выдавливал их из себя. Взгляд его метнулся к ларцу, и в нём мелькнула боль. — Спасибо за… напоминание.

Позади я услышал смешок Ахилла.

— Вот это признание. Хочешь, я запишу?

— Замолкни, — бросил Аид, но в его голосе не было злости. Он все еще стоял посреди площади, задумчиво глядя на ларец.

Я отошёл в сторону, задумчиво привалившись к стволу ближайшего дерева. «Мне плевать, меня это не касается» — подумал я. «Он выкинет меня из тела и прикончит, чтобы вернуть сына».

«Мне плевать, что он пытается быть лучшим отцом, чем были мои родители» — повторил я и, тихо выругался, когда очнувшийся от ступора Аид посмотрел на меня. Точнее на мое тело, тело его ребенка. В его взгляде смешалась боль, надежда, удивление и… беспомощность.

Я снова тихо выругался.

Афины, Парфенон

На разрушенный Парфенон медленно опускалась ночь. Величественный храм, некогда привлекавший в Афины туристов со всего мира, теперь был лишь мрачной тенью своего былого величия. Обугленные колонны, покрытые трещинами, походили на отвратительные рваные раны на человеческом теле, потолок почернел, а желтые ленты у входа запрещали посторонним пропуск в бывшее святилище Афин. Потому храм пустовал.

Обычно. Но не сегодня.

В центре на потрескавшемся мраморном полу, испещренном фигурами и узорами крови, шла работа. Афина стояла неподвижно, с холодным взглядом наблюдая, как Одиссей, окруженный рунами и свечами, с трудом сдерживал крик, пока энергия Ареса плавно перетекала в его тело. Бог войны, связанный между двумя колоннами мощными цепями, злобно скалился, но не сопротивлялся. Его лицо кривилось от боли.

Кровь вытекала капле за каплей, собираясь в сосуды у ног Одиссея. Сила, божественная сила, рожденная богом и закаленная в тысячах битв, покидала своего владельца, чтобы стать оружием в руках заговорщиков.

— Его тело не выдержит, — хриплый голос Ареса разнесся по храму. — Он все еще просто смертный.

— Хватит, брат, — отрезала Афина недрогнувшим голосом. — Ты уже дал своё согласие. Теперь молчи и наблюдай.

Ритуал продолжился. Афина тихо запела, наполняя воздух звуками древних гимнов давно забытого языка. Одиссей стиснул зубы, собираясь с духом, но не сдержался и закричал, когда новые потоки силы Ареса хлынули в его тело.

Чуть поодаль, на обломках колонн, расположились остальные участники заговора. Дионис покачивал ногой, напевая что-то себе под нос. Его взгляд то и дело скользил к ритуалу, но интереса к происходящему в нем не чувствовалось.

На обломке колонны неподалёку сидела Деметра. Сгорбленная фигура, с заострившимися чертами лица, она еще больше, чем обычно напоминала древнюю, мерзкую старуху. Морщинистые пальцы нервно перебирали рукоять кинжала, покрытого сакральными письменами.

— Слышите это? — пробормотала она, не глядя на обряд. — Орет, будто его убивают. Если так и дальше пойдет, мы потеряем смертного до того, как получим с него хоть что-то.

Гермес, изящный и расслабленный, стоял неподалеку, привалившись к колонне. Только он поглядывал на ритуал с беспокойством в глазах, но голосом этого не выдал.

— Оставь свои жалобы, тетушка. Афина всё правильно рассчитала. Одиссей… он достаточно вынослив, чтобы пережить это. — Гермес поправил шляпу, прикрывая глаза от вспышки света, когда очередная руна вспыхнула ярким пламенем. И тихо добавил: — Я надеюсь.

— А если нет? — проскрежетала Деметра, закутываясь плотнее в шаль. — Что тогда?

Дионис беззаботно улыбнулся. В руках бог сжимал кубок, из которого он медленно потягивал терпкое вино.

— Да расслабьтесь вы. Мы уже предали Зевса. Назад пути нет.

— Молчи, пьяница, — бросила Деметра, метнув на него злобный взгляд. — У тебя есть хоть малейшее представление, как сильно мы рискуем? Что если нас обнаружат?

— Поэтому ты думаешь мы собрались именно здесь? Из-за удобной мебели? — Гермес похлопал по развалине колонны и рассмеялся. — После того, как здесь наследили Тифон с Ехидной… Нас обнаружат только, если старичок сам заглянет сюда.

Дионис пьяно хихикнул и отвесил другу шутливый поклон.

— Все верно, брат. Твоя мудрость поистине не имеет равных. Но скажи… — Его глаза хитро блеснули. — Что мы вообще тут забыли? Ну поклялся Арес не выступать против отца, ну и что? Неужели мы бы не справились без него? Зачем переливать силу, особенно в смертного?

— Больше не меньше, — поморщился Гермес, обеспокоенно наблюдая за кричащим смертным. — Гораздо лучший вопрос, почему Афина вообще выбрала Одиссея? Она же его обожает.

— Именно потому, дурак, — хрустнула артритными пальцами Деметра. — Он не будет зависеть от нас. От Афины. Ты думаешь, она не планирует контролировать всех нас через него?

— Он умрет раньше, — хрюкнул Дионис. — Смертный с частичкой истинной силы двух богов. Я о таком даже не слышал.

«Четырех вообще-то. Артемида, Гефест, Аполлон а теперь и Арес.» — мысленно поправил его Гермес. «Но ему об этом знать не нужно. А Деметре особенно». Поэтому Гермес беспечно махнул рукой и небрежно перевел тему:

— Пусть контролирует, тетушка. Главное, чтобы Зевс сгинул, и я доволен. Ты же не собираешься жалеть его? Зевса то есть. Он все же твой брат.

Деметра метнула короткий взгляд на Афину, её лицо напряглось.

— Я никого не жалею. И не прощаю. Особенно тех, кто забирает у меня то, что по праву принадлежит мне.

Одиссей издал протяжный крик, его тело выгнулось дугой. Афина прервала пение и нетерпеливо махнула рукой, подзывая Гермеса.

— Поддержи его, — приказала она. — Быстрее.

Гермес вздохнул и шагнул к центру круга, осторожно чтобы не задеть, переступая кровавые линии. Приложив руку к плечу Одиссея, он начал тихо шептать древнегреческие слова поддержки. Врачебная сила устремилась от бога вниз, потоком смывая боль и облегчая страдания.

— Как трогательно, — бросила Деметра, с презрением поглядывая на происходящее. — Дорогая племянница, ты столь избирательна в своей заботе. Как жаль, что Аполлон ее не дождался. И умер один в Тартаре.

— Аполлон никогда бы не поддержал нас, — отрезала Афина, не оборачиваясь. Ее руки тряслись от чудовищного напряжения. — А теперь помолчи, старуха. Мне нужно сосредоточиться.

Крики Одиссея достигли своего пика. Его тело охватило свечение, и он рухнул на пол, дрожа и дергаясь от боли. Кровавые руны, окружавшие мужчину, постепенно теряли свечение, а от жеста богини погасли факелы. Густая тишина опустилась на разрушенный Парфенон.

Афина медленно выпрямилась, вытирая кровь с ладони.

— Всё, — её голос прозвучал неожиданно громко в тишине храма. — Мы закончили. Вы свободны. Готовьтесь, семья. — Она обвела взглядом собравшихся; её глаза остановились на Дионисе и Деметре. — Когда придёт время, я позову вас.

— Кхм, — произнес Гермес, приглядываясь к телу у своих ног. — Он вообще жив? Было бы глупо потратить столько сил и…

— Одиссей — это инструмент. Инструмент судьбы, — перебила его Афина, массируя виски и щурясь от боли. — Такой же, как ты, Гермес. Как я. Как все мы. Он не сломается, пока это не будет нужно. Пока не падет Зевс.

Ответом ей была тишина. Лишь хрипы Ареса резали воздух.

— Прекрасно сказано, сестрица, — проговорил Дионис, вытаскивая из воздуха новую бутыль вина. — Кстати, не подумай, что мне интересно… Но ты не сказала, что дальше. Когда, как ты выразилась, Зевс падет, в смысле. Мы же все знаем, что ты не поделишься с нами троном.

— Троном? — Афина устало улыбнулась. — Трон мы уничтожим. А власть разделим. Не волнуйтесь, дорогие братья и сестры, никто не уйдет обиженным.

Дионис кивнул и, хмыкнув себе под нос, осушил свой кубок последним могучим глотком. Деметра поднялась с места, ворча что-то себе под нос и направилась к выходу. Гермес молча исчез, растворившись в тени. И только Арес задержался. Бывший бог, а теперь — простой смертный — с трудом стоял в центре зала. Его взгляд прикован к лежащему без сознания Одиссею.

— Какой фарс, — Арес обернулся к Афине и скривился. — С его Символом он мог взять мою силу в любой момент. Все эти показательные мучения… — процедил он, покачав головой. — Едва не стоили ему жизни. И зачем?

Афина холодно посмотрела на брата. Когда она ответила, ее голос звучал спокойно, но отдавал сталью.

— Уж от кого, но от тебя я не ожидала подобного человеколюбия, Арес. Ты не в праве спрашивать, но я отвечу. Это не для него или тебя. Для остальных. Пока наши союзники не знают, что мой Одиссей может забирать Символы сам, без ритуалов и их желания, они спокойны. Они в безопасности. А когда поймут… Что ж, это будет уже слишком поздно.

Арес шагнул ближе, его глаза смотрели на богиню в упор.

— Ты права, сестра. Одиссей — твоя пешка. Хочешь мучать его ради обмана? Дело твое. Но если ты хоть пальцем тронешь моих учеников… Если ты тронешь Адриана…

— Это не твоя забота, бывший бог войны Арес, — отрезала Афина, не дав ему договорить. — Ты сделал свою часть. С этого момента — ты свободен. Больше мы не увидимся.

В глазах Ареса вспыхнула ярость, но он заставил себя сдержаться.

— Никто не знает будущее, сестренка. Даже ты. Но будь по-твоему. Я ухожу. Помни, больше я тебе ничего не должен, — произнёс он. Затем, развернувшись, он направился к выходу, ни разу не оглянувшись.

Когда шаги Ареса стихли, Афина подошла к лежащему на полу Одиссею. Богиня наклонилась и, прищурившись, посмотрела ему в лицо. И улыбнулась краем губ.

— Не притворяйся, царь Итаки. Я знаю, что ты слышишь меня, — голос Афины звучал резко, но богиня выглядела довольной. — Вставай. Мы еще не закончили.

Одиссей не шевелился, но его лицо едва заметно дёрнулось. Афина выпрямилась и тихо добавила:

— Последний Символ, Одиссей. Последняя жертва. И ты будешь готов.

* * *

Два часа пути от Афин, выход из Царства Мертвых

Рамон Агирре был человеком без идеалов. Пятнадцать лет работы научили его не задавать лишних вопросов: есть цель — значит, нужно убрать. Причины неважны. Бывший военный, он давно покинул родителей на острове Крит и с тех пор участвовал в миссиях по зачистке и устранению по всему миру. Ветеран с пристальным взглядом и отменным терпением, он давно осознал: жизнь не ценит героев. Только деньги.

Поэтому, когда пришёл заказ на Адриана Лекса, он не удивился. Не спрашивал: «Почему». Ещё один игрок, вставший кому-то поперёк горла. Но Лекс — это не обычная цель.

Агирре уважал Архонта настолько, насколько вообще мог уважать людей. Лекс спас Империю и отказался от трона в пользу принцессы, что говорило о принципах, а принципы Рамон уважал. Но работа есть работа. Он знал, что другие наемники отказались, боясь связаться с сыном Аида, но Рамон согласился. Возможно, из-за денег. Возможно, из-за тщеславия.

Не каждый день приходится убивать Имперских героев.

Засаду он готовил несколько дней. Место выбирал тщательно, проверял по нескольку раз, пока не нашел идеальное. В тени пещеры, окружённой сухими кустами, он был невидим даже для самого бдительного врага, а сам мог легко разить противников из винтовки. Пули с разрушительной начинкой — подарок заказчика. По его — или ее, личности заказчика Рамон не знал — заверениям, одно попадание гарантировало смерть. Мгновенную. Но бывалый ветеран не привык складывать все яйца в одну корзину, а потому всегда держал на бедре проводящий Символ клинок. Один из родовых артефактов погибшего Архонта Каэд. Такая штука могла вскрыть — и уже не раз вскрывала — даже защиту «Альфы». Всего-то нужно подойти поближе.

Со стороны каменного разлома послышались быстрые шаги, и Рамон напрягся. Наконец-то! Он высунулся из своего убежища и пригляделся. Есть! Бинокль показывал слабый силуэт в разломе. Лекс двигался спокойно, надменно, как истинный хозяин этого мира. Типичный аристократишка. Рамон прицелился, задержал дыхание.

— Конец игры, герой, — прошептал он и спустил курок.

Выстрел! Пуля, способная пробивать даже титановую броню, с хлопком устремилась вперед. Рамон ликовал! Как просто! Как про… Бездна! Лекс наклонил голову в последний момент, и снаряд просвистел мимо, ударившись о скалу. Как, как чёрт возьми, он это сделал?

Тишина была нарушена. Адриан поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Наемник почувствовал не страх, а… холод. Непередаваемый, проникающий до самых костей холод.

Больше раздумывать Рамон не стал. Сорвавшись с позиции, он бросил дымовую гранату, надеясь застать Лекса врасплох. Под прикрытием дыма он рванул к разлому и прыгнул на фигуру с ножом в руке.

Но его уже ждали. Тень промелькнула в дыму, ладонь героя молотом врезалась в грудь, пробивая легкие насквозь. Рамон захрипел и упал на спину, его кинжал застучал по камням скалы и упал на землю.

Песок холодило лицо, и сознание его блуждало. Рамон вновь увидел дом своего отца на острове Крит, своих братьев, играющих на холмах, мать, поющую им перед сном песни о богах и смертных.

Кровь запузырилась у него в горле, и его последние мысли вернулись к Лексу. Так быстр. Так быс…

* * *

Дым от гранаты ещё не рассеялся, когда из тени деревьев выступили двое новых противников. Лица скрывали гладкие чёрные маски, доспехи сливались с темнотой. Один из них шагнул вправо, второй влево, замыкая кольцо.

Я попытался вызвать Символ Кроноса — песок у моих ног слабо зашевелился, чтобы бессильно рассыпаться. Это было… неожиданно. Я попытался еще раз. Безрезультатно! Увы, раздумывать, почему у меня отказали силы времени не было. Я выпрямился, активировал Символ Ахилла и подобрал лежавший у ног кинжал.

— Предупреждаю, — мягко сказал я, наблюдая, как тени приближаются. — Меня не так-то легко убить.

Нападавшие не ответили. Один поднял руку, и у меня в глазах потемнело. Мир исказился, зрение утратило четкость. Я только и успел заметить, как второй убийца исчез, растворившись в тени. Отлично. Нарвался на «белых». Значит, будем играть по их правилам.

Я сделал шаг назад, чтобы освободить себе пространство. Тот, что был слева, бросился вперёд, размахивая коротким клинком крест-накрест. Его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Но я был быстрее.

С резким выпадом я шагнул ему навстречу, подставляя кинжал под удар. Полетели искры, и я быстро увел клинок в сторону, вскользь проведя острием по руке мужчины. Убийца вскрикнул и прыгнул назад, разрывая дистанцию, а я же мгновенно развернулся на пятке, чтобы встретить второго лицом к лицу.

Вовремя! Тень позади меня вспыхнула и забилась, словно живая. Из нее вынырнул низкий мужчина и прыгнул вперед; изогнутый нож метил мне в лицо. Я упал на колено, пропуская клинок над собой, и резко нанёс встречный удар кинжалом в бедро. Мужчина заорал и отпрянул с сторону.

— Кто ж так прыгает, не глядя, — пробормотал я, вскакивая на ноги. Неудачливый ассасин снова ушел в тень, но я видел, как тот хромает.

Я опустил глаза — в руках осталась черная маска, уж не знаю, когда сорвал — но тут же отбросил ее прочь. Первый убийца атаковал снова, на этот раз целя мне шею. Я поднял руку, блокируя удар, и толкнул его локтем в лицо. Маска треснула, и он отшатнулся, испуганно хлопая глазами. Всего секунду, но этого было достаточно. Я шагнул вперёд и нанёс короткий, точный удар ножом в горло. Мужчина захрипел и упал, заливая кровью холодный песок. Оставшийся убийца двигался теперь осторожно, пот блестел на его бородатом лице.

— Надо было бежать, пока был шанс, — сказал я, глядя ему в глаза.

Тот метнулся в сторону, снова растворяясь в тенях. Я остановился, выжидая. Он появился сзади, надеясь застать меня врасплох. Предсказуемо. Одним движением я развернулся на пятках и, не глядя, махнул кинжалом. С громким чпоком клинок вошел мужчине прямо под рёбра, разрывая артерии и плоть. Убийца замер, ошарашенно глядя на меня, и тяжело рухнул на землю.

Я медленно встал, игнорируя боль в ребрах. Воздух в пещере казался густым, пропитанным запахом дыма и крови. На полу лежали три трупа. Черные маски на их лицах слетели во время боя, обнажая простые греческие лица криминальной натуры. Я наклонился к первому, изучая его снаряжение.

— Ничего, — пробормотал я. Ни документов, ни меток. Даже оружие казалось обычным, хотя и качественным. Хоть какие-то эмоции вызывал только клинок, которым я зарезал двух убийц. Я покрутил его в руках. Простой, без отметин, но удивительно легкий и острый. Подумав, я забрал у трупа ножны из мягкой черной кожи и убрал оружие за пояс. Чего добру пропадать.

Второй убийца тоже особо не радовал. Я опустился на колени и перевернул тело — снова никаких опознавательных знаков. Кто бы ни нанял их, он постарался скрыть следы.

— Отличная работа, Адриан — раздался голос слева из темноты пещеры. — Аж гордость берет, что ты мой ученик.

Я обернулся. В тени арки стоял директор академии Deus Vir, Креон Вакхос, с иронией наблюдая, как я потрошил трупы. Длинный серый плащ слегка развевался на ветру, а в руках Креон вертел нечто, похожее на бронзовый медальон. Появление учителя вызвало бы кучу вопросов, если бы я не знал, что за личиной доброго лысоватого толстячка директора скрывается острейший ум опытного пирита и мореплавателя. Поэтому вместо сотни вопросов я задал всего один:

— Кто их послал? Не отнекивайся, что ничего не знаешь, а сам тут случайно. Эти ребята, — я указал на тела и встал с колен, смахивая с одежды пыль. — Меня ждали. Я хочу знать почему. Советую сказать, Одиссей, прежде чем я подумаю на тебя.

Мужчина доброжелательно сверкнул глазами.

— Правильные рассуждения, мальчик. Не зря ты понравился Афине. Конечно, их нанял я.

— Ты? — переспросил я внешне спокойно, хотя внутри уже закипал.

Одиссей пожал плечами.

— В определённом смысле, — в его светлых глазах заиграла улыбка. — Приказ был отдан не мной, но да, это маленькое испытание на прочность моих рук дело. Афина хотела посмотреть, на что ты способен. Без сил Кроноса, конечно.

Я скривился.

— И что? Я удовлетворил её любопытство?

Одиссей пожал плечами.

— Ты выжил. Для неё этого достаточно.

— А твое? Как твое любопытство?

— А что я? — он вежливо наклонил голову. — Я просто наблюдаю. Случайно проходил.

Странно, но в его голосе не было насмешки, скорее… усталость. Сколько же старик вообще тут сидел, дожидаясь меня? Вопрос, как известно, риторический. Отправляется в копилку к остальным типа «Как вы меня вообще тут нашли?». Хотя чего там, уж в способности Афины отыскать меня в любой момент я не сомневался.

Кстати…

— Ты сказал «без сил Кроноса», — повторил я. — Как ты это сделал? Я думал, мои силы может заблокировать только сам титан. Разве не так?

— Да нет, все верно. В обычном случае?

— Что это значит? — прорычал я, прикидывая как бы его половчее пнуть

Словно заметив мое настроение, Одиссей отступил назад. Его шаги гулко отзывались в пустоте пещеры, а над головой то возникали, то меркли Символы.

— Вижу, ты злишься. Что ж, я не буду ходить вокруг да около. Потому скажу просто. Во мне силы богов. Многих богов. Стольких, сколько я вообще могу выдержать. С их помощью я блокирую твой Символ Кроноса, — просто ответил он. — Это единственный способ держать титана под контролем.

Я сощурил глаза. Силы богов? Он говорил про божественную мощь Артемиды. Теперь я просто обязан понять, что тут происходит. И можно ли вернуть их богине назад.

— И сколько уже богов набрал?

— Пять.

Пять⁈ Ну нихрена себе! Если он говорит об Олимпийских, то это что, кроме Артемиды и Аполлона, они с Афиной умудрились прикончить еще троих? Из Двенадцати между прочим. Греческий пантеон редел прямо на глазах.

— Окей. Круто, конечно. Внушает, — я скрестил руки на груди, переваривая информацию. — И зачем ты набрал себе эти силы? И не говори, что ради власти или силы там, все равно не поверю.

— Конечно, нет. Для убийства, — он удивленно нахмурился, словно не понимая, как я могу быть настолько недогадливым. — Уж кто-кто, а ты лучше всех знаешь, насколько Кронос силен. Титан угроза, а угрозы следует устранять.

«То есть Кронос на свободе. Или скоро будет» — быстро прикинул я. В голову лезли все новые и новые вопросы, но отрицательное покачивание головы директора дало понять, что на большие подробности мне рассчитывать не стоит. Поэтому я спросил только:

— И когда судьбоносный день?

— Не волнуйся, ученик, скоро. Титан ускользнул от нас, — в его голосе прорезалась горечь, но тут же пропала. Одиссей через силу улыбнулся. — Но это не важно. Кронос никогда не сделает хода, не попытавшись прежде поговорить с тобой. Ты ему интересен, видишь ли. Старый титан ищет союзников. И точно захочет переманить тебя на свою сторону.

Вау. Да я просто нарасхват. Всем нужен. Так и хотелось съязвить, но вместо этого я спросил:

— И ты это знаешь, потому что…

— Потому что это уже произошло, — сказал он и миролюбиво добавил: — Посланник Кроноса уже ждёт тебя дома. И поверь мне, Адриан, ты его ни с кем не спутаешь. Титан знал, кого посылать.

Ответ мне не понравился, как и его тон. Но заострять внимание я не стал. Честно говоря, я злился. Кронос вырвался на волю, в этом я уверен. Катастрофа для Греции, катастрофа для Олимпа. А эти идиоты еще умудрились его упустить, и поэтому теперь следили за мной. Изредка проверяя, как говорится, на вшивость. Что ж. Ладно. Я не настолько самонадеян, чтобы лезть в игру Афины. По крайней мере пока. Остается вести себя как послушный солдатик и ждать момента.

Я поднял глаза на директора.

— Что-нибудь еще, Одиссей? Или на этом мои инструкции подходят к концу?

— Нет, на этом все. Можешь идти.

— Что, никаких советов или запретов? — не упустил возможности съязвить я. — Адриан не делай глупостей, Адриан отойди в сторонку и дай умным взрослым богам сделать свое дело.

К моему удивлению Одиссей расхохотался.

— Адриан, ты такой бука. Это так мило, — совершенно нехарактерно пробормотал мужчина, рукавом утирая слезы. — А на твой вопрос ответ «Нет». Делай что хочешь, хоть взорви Кроноса при личной встрече. Афина давно перестала строить на тебя планы и теперь разве что изредка хватается за голову. Поверь, когда я тебе это говорю, мальчик — это редкое зрелище. Я еще не видел, чтобы кто-то так успешно доводил Мудрейшую до белого каления.

— Это всегда пожалуйста. — Я развернулся и хотел уйти, но все же не удержался и спросил. — А что насчет тебя, царь Итаки? Какие у Афины планы на тебя?

— Этого, увы, не знаю, — честно ответил Одиссей, скрестив руки. — Но и мне всё равно.

Его безразличие казалось неестественным. Это же Одиссей, избранный богини, величайший хитрец и все такое. И чтобы он не просто не интересовался планом Афины, а ему было наплевать… Нет, чушь. Он врет.

— Извини, что-то мне мало верится, — хмыкнул я, прищурившись.

Он бессильно развел руками.

— Уж извини. За что купил, за то и продаю. — Одиссей помедлил. — Знаешь, Адриан, мы с тобой не такие уж и разные. Скажу больше, мы очень похожи. Поэтому, она нас и выбрала, я так думаю. Похожи, конечно, во всем, кроме одного. Тебя она использует чуть больше года, меня — последние пару тысяч.

Слова повисли в воздухе. Я молчал, ожидая продолжения.

Одиссей вздохнул и мечтательно закрыл глаза.

— Не понял? Я устал, Адриан. Правда устал. Можешь верить, можешь нет, но бессмертие теряет свою прелесть после второй-третьей сотни лет. Я хочу вернуться домой, хочу снова увидеть свою Пенелопу.

— Ты сейчас серьезно? Ты правда думаешь, что Афина просто отпустит тебя? — Я даже не пытался скрыть сарказм в голосе.

— Не думаю, что у нее есть выбор.

Одиссей медленно закатал рукава.

Его руки — когда-то крепкие, мускулистые руки моряка— теперь были покрыты тёмными пятнами, словно плоть мужчины разлагалась изнутри. Кожа местами напоминала обгоревший пергамент, а под ней виднелись тусклые линии золотистого света, похожие на трещины.

— Это цена, — произнёс он спокойно. — Человеческое тело не может вместить в себя столько энергии. Мы просто неприспособлены для такого. Я умираю, Адриан. Выиграет Афина или проиграет — неважно. Я обрету свой покой.

Я молча смотрел на него. Все негативные эмоции, что бурлили во мне, вдруг отступили. Одиссей выглядел человеком, который уже перешагнул грань жизни и смерти, а теперь просто… блуждает во тьме. Злиться на него было как-то глупо.

— Если думаешь, что это что-то меняет… — все же произнес я.

— Нет, — перебил он. — Это просто факт.

Молча развернувшись, он щелкнул пальцами и исчез, оставив меня одного.

* * *

Эксархия встретила меня холодным серым небом и привычным гулом улиц. Обычно район буквально бурлил жизнью, но сегодня что-то было не так. Что-то изменилось, словно во время морской бури резко наступил штиль. С трудом выбросив неприятные ощущения из головы, я зарулил на базу, где тут же заметил огромное столпотворение у входа на стоянку.

Какого черта⁈ Тут чуть ли не половина моих ребят собралась. Прищурившись, я разглядел причину — стоящую на парковке машину. Странную машину. Машину, которой здесь быть не должно. Черный, отполированный до блеска лимузин на улицах Эксархии смотрелся столь же дико, как минотавр в балетном платье. И что самое глупое, по какой-то причине машина выглядела удивительно знакомо, словно я когда-то ее уже использовал.

Подъехав поближе к толпе, я выключил двигатель и быстро вышел наружу. Но не успел я сделать и шага, как ко мне буквально подскочил Рью. Самурая выглядел напряженным. Брови нахмурены, а челюсть сжата так, что казалось, ещё немного — и посыплются зубы.

— Господин, — произнес он, едва сдерживаясь. — Он тут. Тайгер.

Кровь застыла у меня в жилах, а мысли понеслись вскачь. Тайгер. Предатель. Дворецкий моего дома, верный друг и слуга. Даймон, которому я доверял. После смерти Семена и резни в особняке, я потратил кучу сил и денег на поиски Тайгера, только чтобы обнаружить его у себя на заднем дворе? Это даже не смешно. Я вздохнул. Что ж. Ладно. Одиссей говорил, что пришлет ко мне вестника, которого я не могу не узнать.

— Тайгер? — переспросил я.

Рью медленно кивнул, его зрачки сменили цвет на ярко желтый. Я не представлял, сколько сил требовалось самураю, чтобы не наброситься на убийцу друга и не порвать его в клочья. Но мне требовалось знать на сто процентов.

— Уверен?

— Да, господин. Видел собственными глазами.

Хорошо. Под удивлёнными взглядами окружающих я поднял голову и зашагал через толпу на парковке. Но не успел пройти и половины расстояния до машины, как парадная дверь здания слева от меня распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На улицу вышла Тали. В руках девушка держала массивную ручную пушку, явно личной сборки. Она шла медленно, без слов, как будто мир вокруг для нее перестал существовать. И я догадывался, что она хотела сделать.

— Тали! Стоп! — заорал я, но она даже не обернулась.

Тали подняла оружие, прицелилась и нажала на спуск.

Я не успел. Дернулся, поднял руку для «Стазиса», но не успел где-то на долю секунды до взрыва. Автомобиль взлетел в воздух. Обломки разлетелись на десятки метров, чтобы осыпать улицу осколками металла и кусками резины. Я прикрыл лицо рукой, чувствуя на коже огненный жар от взрыва. Рью невозмутимо стоял рядом, загораживая меня от обломков. Но его взгляд оставался прикован к горящей машине.

Когда пыль осела, и улеглись крики, Тали молча подошла ко мне. Её лицо казалось мёртвенно-бледным, как у трупа, но глаза смотрели упрямо. Извиняться, она не собиралась.

Я обалдело покачал головой.

— Какого черта, Тали? Какого. Черта.

Девушка не ответила. Просто встала рядом с Рью, вместе с ним наблюдая за весело горящей машиной.

Машина мягко катилась по шоссе, оставляя позади узкие улицы Афин. Серый асфальт сменился на пригороды, затем — на пустые поля и холмы, покрытые редкими оливковыми рощами. Дорога тянулась между деревьями, разбитая, с пожухлыми и облетевшими от ветра рекламными щитами.

Тайгер сидел за рулем машины — новой, так как от старой ничего не осталось — и неторопливо вел её по извилистой трассе вперед. В профиль бывший дворецкий выглядел почти как человек, если не считать рогов, скрытых под капюшоном, и золотых глаз, как у кошки, сверкавших в полумраке салона.

Я сидел справа и смотрел в окно, лениво наблюдая за тем, как город растворяется в пыльной дымке. Мысли скакали одна за другой, перескакивая с темы на тему, но все же неизменно возвращались назад к моменту взрыва. Я прокручивал его в голове раз за разом, вспоминая, как мой водитель вышел из горящей машины без единой царапины. Как он это сделал? Без понятия, если честно.

Ракета разорвала броневик пополам, я сам это видел. Вспышка, огонь, гул в ушах. А потом — силуэт в пламени. Тайгер вышел на стоянку в обгоревшем костюме, стряхнул пепел с рогов и направился ко мне навстречу.

Рью едва не зарезал даймона на месте, когда Тайгер предложил найти новый автомобиль и недалеко прокатиться. А потом чуть не зарезал себя, когда я согласился. Фигурально выражаясь, конечно. Он японец и самурай, но все же современный. Сэппуку ему не по душе.

Но ругался он все же знатно. Убеждал, что это ловушка, что Тайгер предал меня однажды — предаст и снова. Но в машину я все же сел, одного командного рыка оказалось достаточно. Приживается все же дисциплинка-то.

— Вам удобно, господин? — спросил Тайгер, мельком взглянув в зеркало заднего вида. Голос даймона звучал ровно и вежливо, как обычно. С такой же интонацией он подавал кофе по утрам в поместье Лекс. Вот только было это очень и очень давно.

— Да, — коротко ответил я, не желая влезать в разговор. В этой ситуации Тайгер просто доставщик, почтальон, если можно так выразиться. Меня же интересовал адресант.

— Если вам жарко, могу убавить кондиционер.

Я промолчал. К моему удивлению, Тайгера тишина не смутила, и он продолжал невозмутимо задавать вопросы:

— Музыку включить? Я нашел несколько местных радиостанций, господин. На мой вкус очень даже неплохо. Но если хотите отдохнуть, могу ехать тише.

Я снова промолчал. Раздражение навязчивыми вопросами смешивалось с нарастающим удивлением. Я не понимал, что происходит. За годы службы Тайгер выучил мои привычки от и до, он прекрасно знал, когда следует отвлечь разговором, а когда лучше молчать. Сейчас же дворецкий словно не мог сохранять тишину, и после короткой паузы решил, что сам должен поддерживать разговор, произнес:

— Нам повезло с отличной погодой, господин, солнце высоко. Да и дорога хорошая. Еще минут двадцать — и начнется подъём к Олимпии. В последнее время, я живу там. Приятное место.

Его голос потеплел, и дворецкий ударился в воспоминания.

— После… инцидента у вас дома, мне пришлось покинуть Афины. Прятался в горах, скрывался от преследователей, но потом на меня вышла Сальма и двое других даймонов. Милая девушка, она бы вам понравилась, господин. Она предложила объединиться, сказала, что вместе нам будет удобнее. Даймоны вообще всегда держатся друг друга, это в нас говорит звериное начало. Сбиваться в стаи и жить проще, чем одному. Сначала нас было всего трое, но постепенно к нам присоединились другие. Среди новичков даже оказалось несколько моих старых знакомых, я их пару столетий не видел. Вы ведь знали, что даймоны не умирают от старости, господин? Только от ран, голода или болезней.

Пока он говорил, мимо промелькнули указатели: «Олимпия — тридцать километров». Тайгер вел машину спокойно и уверено, изредка косясь на меня, словно, наблюдая за реакцией. Но и рассказа не прерывал.

— Первое время люди нас боялись. Я понимаю, конечно, без нормальной одежды, грязные и немытые, мы напоминали горстку бродяг. Удивлен, что на нас не натравили полицию. Хотя и грозили, конечно.

За окном мелькали редкие постройки. Затем нова холмы, покрытые желтой травой. Раннее утреннее солнце медленно поднималось в небо, заливая пыльное шоссе длинными тенями. Я же внимательно слушал даймона, терпеливо ожидая, когда он закончит. Но Тайгер все продолжал и продолжал говорить, будто не мог остановить вырывавшийся наружу поток слов.

— В первое время работал грузчиком, потом на кухне в небольшом кафе «Фламинго». Случайно вышло, кстати, Ренни, хозяин заведения, поймал меня на краже продуктов и оставил помощником, чтобы отработать проступок. Но ему так понравилась моя стряпня, что вскоре я подписал контракт. Не дворецкий Дома Лекс, конечно, но… — он рассмеялся. — Но мне нравилось. Люди не знали, кто я, не задавали вопросов. Я просто жил.

За окном мелькнул очередной знак: «Олимпия — десять километров». Дорога стала шире, на обочинах появились новые рекламные щиты. «Величие Зевса возвращается!», «Посетите восстановленный храм!», «Гордость Эллинов!».

— И что дальше?

— Господин? — Тайгер бросил на меня удивленный взгляд.

— Что было дальше? Если ты так хорошо и счастливо жил, то что ты делаешь здесь?

— А-а-а, — выдохнул даймон и понятливо кивнул. — Меня позвал отец, господин. Я не мог ему отказать. Никто не смог.

Отец? Это Кронос что ли? Это было бы странно, с другой стороны, я мало что знал о происхождении Тайгера. Да и о происхождении даймонов в целом, если быть честным. Древние духи-защитники, помощники, полулюди-полузвери, они существовали еще с тех времен, когда на землю впервые ступил человек.

— Почему ты предал меня, Тай? — спросил я наконец.

Тайгер поморщился и ответил, не отводя глаз от дороги.

— Мне жаль, господин. Но моя преданность давно принадлежит другому.

Я кивнул и отвернулся к окну. Больше разговаривать нам было не о чем. Где-то вдали замаячили очертания города, с каждой минутой казавшегося все ближе. Олимпия — небольшой, пыльный, известный только своим разрушенным храмом Зевса — самый первым и главным в греческой истории, который теперь восстанавливали с невероятным размахом. Даже отсюда, только на подъезде к городу, уже можно было разглядеть строительные леса и силуэт огромной, но еще не достроенной статуи.

Тайгер свернул с дороги, поднимая облака пыли, и машина остановилась у широкой мощеной площади перед храмом. Даймон заглушил мотор и вышел первым, оставив мою дверь открытой. Я медленно выбрался наружу и недовольно сощурился. В лицо ударил сухой, раскаленный воздух с запахом нагретого камня и извести. Знойное солнце палило кожу, а узкие тени деревьев плавно ложились на белоснежные камни площадки.

Передо мной возвышался храм.

Колонны, выточенные из белого мрамора, вздымались к небу, усыпанные золотыми узорами. Леса из грубо сколоченных досок окружали стены, по ним сновали рабочие, одетые в простые льняные туники или запыленные рубашки; они поднимали каменные блоки, расписывали колонны, таскали ведра с раствором. Звон молотов и скрежет зубил смешивались с криками прорабов и громким жужжанием автопогрузных машин.

На первый взгляд, все было нормально. Стройка, люди, крики, величественный храм громовержца. Но что-то меня смущало, какая-то мысль билась в голове, не давая покоя. Словно я что-то упускал. Что-то важное.

Я присмотрелся повнимательнее и понял.

Тут не было людей. Вообще. Только фигуры даймонов — высокие, жилистые, с необычными чертами: золотыми кошачьими глазами, рогами, звериными когтями. Даймоны работали слажено, не ленились, да что-уж там, вообще не возмущались крикам и указам начальства. В них читалось спокойствие и достоинство аристократов, а не рабочих на стройке. «Потому что это не чужая стройка» — пришла в голову запоздалая мысль. «Они строят свой дом».

— Откуда… — начал я, но Тайгер жестом велел мне следовать за собой и не отвлекать рабочих.

Я хотел было возмутиться, но, обернувшись к Тайгеру, поднял глаза. И восхищенно застыл на месте. Передо мной в полный рост возвышалась гигантская статуя Зевса, до этого скрытая лесами, поэтому я не видел ее полностью, но теперь представшая передо мной во всем своем великолепии. Благообразный старческий лик, грудь покрыта золотыми завитками, руки небрежно лежат на поясе. И снова это ощущение странности, неправильности происходящего. Я не сразу понял, что именно меня насторожило, но, приглядевшись, почувствовал, как спине побежали мурашки.

— Вы идете, Господин? — вырвал меня из транса голос Тайгера. Он уже прошел под арку входа и призывно махал рукой, так что мне ничего не оставалось, как идти следом.

Перешагнув порог, я зашел в прохладное помещение храма. Гулкое эхо шагов гасилось мягкой тканью на стенах, пол под ногами казался скользким от полировки, а воздух пах свежей штукатуркой и благовониями. И даже здесь вовсю кипела работа. Носившиеся по залу даймоны устанавливали деревянные балки, закрепляли резные панели, расставляли статуэтки по местам. Никто не прохлаждался. Никто не ленился. И никто не обращал внимание на нововошедших.

Тайгер уже испарился, пока я замер на месте у входа, цепко оглядывая окружающее пространство.

Я искал его. И нашел.

Мужчина стоял посреди зала и громко обсуждал что-то с двумя даймонами, с почтением внимавшим каждому его слову. Его лицо показалось мне удивительно знакомым, словно я уже видел его раньше. Коренастый, крепкий, со следами седины в волосах, он был одет очень просто — темная льняная рубашка на груди, закатанные рукава, на запястье кожаный браслет с рисунком вставшего на дыбы быка. В одной руке мужчина держал короткий резец, в другой — деревянную доску с грубо вырезанными пометками. Он отошел от рабочих и подошел к другой группе, внимательно следя, как те закрепляют массивную плиту на стене.

— Чья работа? — донесся до меня его голос. Низкий, звучный баритон с бархатными оттенками. — Перменион, твоя?

— Моя, отец, — шагнул вперед молодой даймон с ветвистыми рогами. — Что-то не так?

— Как бы тебе сказать, — задумчиво почесал бороду Кронос. — Этой плите место в дворе, а не на стенах. А так, ничего. Хорошо повесили, даже.

Даймон порозовел, под редкие смешки остальных.

— Э-э-э, ну да. Не заметил, отвлекся.

Кронос шагнул вперед и, покачав головой, отвесил юноше легкий подзатыльник.

— Хватит уже дурачиться, сын. Я возлагаю на тебя и на остальных большие надежды. Не подведи меня.

Молодой даймон низко склонил голову, принимая наказание.

— Да, отец.

На лицах окружающих появились улыбки, кто-то даже похлопал Пермениона по плечу, как бы говоря: «Я же говорил тебе, болван. Внешняя плита, внешняя». Тот же беззлобно ругался в ответ. Кронос же продолжил обход зала, оценивая работу, помогая, придерживая, где надо. Он указывал на ошибки, не жалея ни суровых слов, ни крепких затрещин, но при этом в его действия не было гнева — скорее отеческая строгость.

Я молча наблюдал за происходящим, пока боковым зрением не заметил, что один из рабочих пытался удержать тяжёлую балку в одиночку. Даймон не просил помощи, хоть и явно страдал. Но выказывать слабость… только не на глазах своего отца и бога.

Повинуясь инстинкту, я без слов подошел и взялся за другую сторону балки.

— Держи крепче, — коротко бросил я, с хеком распределяя вес ногами. — Поднимаем на счет три. Готов?

Рабочий удивленно вскинул голову — но ничего не сказал. Только благодарно кивнул и еще сильнее напряг вздувшиеся от натуги мышцы. По моей команде, мы вскинули балку и подняли над головой, аккуратно двигая до тех пор, пока та со звонким щелчком встала на место. Я довольно крякнул и похлопал даймона по плечу.

— Хорошая работа, парень.

Рабочий застенчиво улыбнулся и вопросительно наклонил голову. Кажется, он был немым. Мужчина кивнул на вторую балку у своих ног, как бы предлагая продолжить. Секунду поколебавшись, — все же я не за этим сюда пришел — я пожал плечами и ухватился за другую сторону.

За второй балкой последовала третья и четвертая. Я работал молча, таскал камни, поддерживал перекрытия, следил, чтобы плиты ровно ложились. Меня никто не благодарил, не задавал вопросов, не лез с указаниями. Разве что один раз предложили воды, которую я с благодарностью принял. Изредка краем глаза я ловил на себе удивлённые, но явно одобрительные взгляды Кроноса, но титан так и не подошел ко мне, больше занимаясь работой в другой конце зала. И только когда последний кирпич встал на свое место, а усталые, но довольные даймоны ручейком потянулись на выход, Кронос вытер ладони о ткань на поясе и повернулся ко мне.

— Следуй за мной.

Кивнув, я смахнул пот со лба. Странное дело, за все это время я ни разу не воспользовался Символом, а ведь с ним работа явно пошла бы легче. Вот только в моменте это казалось неправильным, что ли? Словно я собрался жульничать посредине зачета. Ну или я просто еще не привык обращаться к своей силе при каждом удобном случае. Все же я в этом мире всего год с небольшим. Привычка просто не успела выработаться.

Отбросив эти мысли, я последовал за терпеливо ждавшим меня титаном. Справа из-за колонны вынырнул Тайгер, бесшумно зашел мне за спину и пристроился рядом, словно живая тень.

Шли мы недолго, по первому знаку Кроноса свернув в зал в конце холла. Я огляделся. Небольшое, прохладное помещение, укрытое от зноя толстыми мраморными стенами. В самом центре зала я приметил изящный фонтан, чистая вода которого мягко журчала, стекая в узорный каменный бассейн, выдолбленный в полу. На низких столах у стены лежали фрукты: сочные виноградины, ломтики персиков и гранаты, аппетитно блестевшие на солнечном свете. Воздух был напоен прохладой, сладковатым ароматом ягод и легкой горечью смолы, которой тут натирали колонны.

Пока я оглядывался, в зал вошла девушка-даймон. Невысокая, с зелеными глазами как у кошки и длинными, чуть изогнутыми назад ушами. В руках она держала серебряный поднос с двумя кубками и тяжелым, глиняным кувшином, из которого по воздуху уже разливался чарующий винный аромат.

— Благодарю, Арисса. Можешь быть свободна, — Кронос благодарно склонил голову и, забрав поднос из рук девушки, уселся за стол. Кивком головы он предложил мне сделать то же самое. Девушка склонилась в поклоне и, не задерживаясь, вышла.

«Арисса, значит. Помнит по именам. А даймонша не боится, держится перед ним с достоинством,» — отметил я про себя, присаживаясь напротив титана. Тайгер занял место у стены, чуть сбоку. Глаза прикрыты, словно у спящего на солнце кота, он будто бы и не смотрел в нашу сторону. Но я знал, что тот ловит каждое слово. Готов вмешаться в любой момент.

— Вот мы и встретились, дедушка, — я покрутил бокал в пальцах, глядя на Кроноса поверх резного края. — Вживую, я имею ввиду.

Кронос тонко улыбнулся.

— Я тоже рад встрече, Адриан. Скажи, ты так ее представлял?

— Честно? — помедлив, я все же поднес кубок ко рту и сделал глоток. Вино оказалось терпким, но мягким. И слегка кружило голову. — Вообще никак не представлял. Я ожидал, что в какой-то момент просто не проснусь. Окажусь заперт в своей собственной голове. Ну может, разве что записку получу. Ака: «Привет, Адриан. Не возражаешь, если я заберу твое тело? С любовью, твой дедушка».

Кронос рассмеялся.

— Неужто я произвел такое плохое впечатление?

— Скажем так, — я подумал, прежде чем ответить. — Мне иногда было сложно тебя понять. А холод по всему телу, провалы в памяти и потеря контроля не очень способствуют закреплению отношений. Но послушай, я не хочу выглядеть неблагодарным. В тот раз, на приеме, ты мне здорово помог. И до этого много раз, чего уж там скрывать-то, — после короткой паузы, добавил я.

Из фонтана вверх плеснула вода, отчего Тайгер резко дернулся и выпустил когти, но остался стоять на месте. Скосил глаза на меня, спрятал руки. Я сделал вид, что ничего не заметил и провел пальцами по гладкой мраморной поверхности стола, думая, как бы начать разговор.

К счастью, Кронос меня опередил.

— Прими мою благодарность за помощь в работе, — титан дружелюбно наклонил голову. — Я ожидал совсем другого. От юного, нетерпеливого Архонта особенно. Ты проявил чуткость. Я оценил.

— Не такой и уж юный, — хохотнул я, принимая благодарность. — Как видишь, ребенком я больше не выгляжу.

— В моем возрасте, все кто младше пары столетий воспринимаются детьми. Да и внешность штука обманчивая.

Он с намеком обвел глазами помещение, в котором мы находились. Ну да. Технически, это все еще храм Зевса. На документах так, на плакатах. Но вот на деле… Старый титан удачно выбрал место. Олимпийцы уж точно не стали бы его тут искать.

— Хороший ход, — озвучил я свои мысли. — Прятаться у всех на виду — я бы до такого не додумался.

— Где еще мне быть? — Кронос развел руками. — Под землей? В темных катакомбах, плетя заговоры? Нет, Адриан, так мыслит твоя богиня. Она ждет, что я буду скрываться, бегать от нее и ищет меня там, где меня нет. А я просто восстанавливаю храм моего сына. Разве в этом есть что-то предосудительное?

— Как я и сказал. Хороший ход, — кивнул я, специально опустив слова «Твоя богиня».

Меня мало что связывает с Афиной, да и со всем Олимпом, чего уж греха таить. Дедок — хотя по внешнему виду и не скажешь, что он стар; я буквально вижу, как у него под курткой мускулы перекатываются — позвал меня сюда не просто так. Только вот переходить к сути пока что не хочет.

Я не стал его торопить, предпочитая наслаждаться окружением. Вода в фонтане напротив мерно плескалась, изредка обливая меня холодными брызгами. Из распахнутого настежь окна ветер нес с улицы запах теплого камня и пыли. Где-то вдалеке протяжно щебетала птица, случайно залетевшая под своды храма. Кронос… Кронос же задумчиво вертел в руках кубок, в свою очередь разглядывая меня. Протянув руку, мужчина взял со стола виноград, спокойно оторвал ягоду, попробовал. Взял еще одну.

— Интересный у тебя выдался год, не так ли? — наконец произнес Кронос, вертя очередную виноградину между пальцами. — Сколько внимания к твоей персоне.

Ну еще бы. Год назад в этом теле не было деятельного меня. Но я сказал я совсем другое:

— Не больше, чем другие.

— Ну же, не скромничай, мальчик, — дружелюбно кивнул титан. — Аполлон, Артемида, Тифон… Архонтом ты стал, Защитником все Греции даже. Даже богов не боишься, силу мою не скрываешь, — он многозначительно покосился на мою правую руку.

Я рефлекторно сжал пальцы. Чёрный песчаный протез в ответ слегка завибрировал, откликаясь на призыв. И, что самое хреновое, я не был до конца уверен, на чей — мой или его.

— У меня не было выбора, — отрезал я, медленно начиная злиться. Еще не хватало, чтобы дедушка начал мне читать нотации. — Так получилось.

Но ответ Кроноса меня удивил.

— Думаешь, не одобряю? — титан покачал головой. — Наоборот. Горжусь. Там, где другие отходили в сторону, ты шел прямо. Разбивал лоб, да, но только так можно научиться.

— Подожди. Я думал, ты наоборот хотел, чтобы я скрывал свои… То есть твои способности. — удивился я.

Кронос покачал головой.

— Нет, Адриан. Не совсем. Скрываться в начале пути — решение правильное, битвы нужно уметь выбирать с умом. Но прятаться всегда — это идти против своей натуры. Я доволен, нет, рад даже, что ты не затаился в какой-то дыре навечно. А ведь ты мог это сделать, не отрицай. Как и другие получившие до тебя мою силу. Но нет, ты сознательно лез головой вперед. Льву в пасть.

Гм. Обычно меня за такое ругают. Не хвалят.

— Да, хвалю! — легко угадал мои мысли титан. — Прятать голову в песок, это для страусов, юноша. Или для Олимпийских богов. Люди, настоящие люди, берут судьбу за жабры. И трясут как следует.

Он смешно выпятил бороду и сжал кулаки, как бы показывая, как эту самую судьбу надо хватать. Против воли, я рассмеялся. Уж больно потешно он выглядел.

Кронос ухмыльнулся в усы, явно довольный моей реакцией. Снова закричала птица, протяжным криком оглашая окрестности храма. Сам же я прикрыл глаза, задумавшись. Похвалы похвалами, как говорится, они и кошке приятны, но за всем этим легким диалогом старых знакомых, я так и не получил ответ на главный вопрос. И в отличии от титана, мое время не бесконечно.

Я хлопнул себя по коленям и выжидательно уставился на собеседника..

— Ладно, поговорили и хватит, бог времени. Давай переходить к делу. Зачем я здесь?

Кронос слегка приподнял брови, словно удивляясь моему нетерпению.

— Я думал тебе по душе наша беседа.

— Не поверишь — по душе. Сам удивляюсь. Но все же. У меня есть вопросы, у тебя — ответы. Зачем тянуть?

Кронос озадаченно хекнул, словно старик, и уселся на скамье поудобнее, глядя на меня исподлобья.

— Молодежь нынче… Ну, ладно. Но сперва, нетерпеливый ты наш, позволь мне рассказать тебе кое-что. Подожди, не прерывай, без этого никак. Это история, да. История, о том, что было до всего этого, — он широким жестом указал на колонны, фрукты, фонтан. — До Олимпа. До людей.

Я скрестил руки на груди.

— Если ты считаешь, что без этого никак, то хорошо. Слушаю.

Кронос легонько похлопал ладонью по поясу, на котором висел широкий серп с потемневшей от времени рукоятью.

— Ты назвал меня богом времени, Адриан, — немного торжественно начал он, но тут же сорвался с этого тона и залихватски закрутил усы. — И в общем-то правильно назвал. Я он и есть. Но только вот был я им не всегда. Хронос — бог времени. Тот, кем я стал. А мое реальное имя — Кронос. Знаю, одна буква, но смысл разный.

Он вздохнул.

— Кронос, титан созидания. Кронос, бог земледелия. Кронос, отец сущего.

Я молчал, внимательно слушая.

— Когда-то, давным давно, мы создавали этот мир, как это делал до нас наш отец, — Кронос вел рассказ, словно сказку. — Мы, изначальные титаны. Мои братья и сестры, продолжатели Урана. Поднимали горы, высекали реки в полях, создавали лесные массивы. Я сам дал земле плодородие.

— Бог земледелия, так?

— Все так, — он улыбнулся. — Лучшее время в моей жизни, мой мальчик. Поверь старику с опытом. Нет ничего приятнее созидания. Видеть, как зерно, что ты посеял медленно прорастает, набирается сил, тянется к солнцу… И неважно, что это колосья пшеницы или молодое дитя. Видеть плоды своих усилий. А также нет ничего страшнее, чем эти плоды потерять. Видеть их уничтоженными.

Он покачал головой, словно отряхивая воспоминания, и продолжил рассказ.

— Мы создали Грецию. Наше первое творение. Вторым оказались они, первые люди. Сильные, гордые. Полные достоинства, внутреннего огня. Мы дали им мир. Смотрели, как они росли в нем. Наше лучшее время. Золотой Век, так его называли потомки. Земли давали обильный урожай. Наши творения не знали труда и горя. Они не старели, а умирали, словно объятые сном. После смерти эти люди существовали и дальше. Добрые «демоны», которые охраняют порядок на земле.

— Подожди…

— Ты верно понял, — Кронос кивнул. — Демоны. Или даймоны.

Я напрягся и покосился на невозмутимого Тайгера.

— Да. Твой друг один из них. Один из первых. Ровесник твоих богов, и не смотри, что он так хорошо сохранился. Он старше, чем ты думаешь.

Я удивленно присвистнул. Нет, я, конечно, догадывался, что дворецкий не молод, но ровесник богов… Я всегда думал о даймонах, как о духах природы, в свое время обретшие форму. Но первые люди… А, так вот почему даймоны стягивались к Кроносу, словно пчелы на мед. Он буквально их создал.

— И что случилось? — спросил я, заранее зная ответ.

Глаза Кроноса потемнели.

— А что обычно случается, когда у тебя есть что-то, чего нет у других? У меня все отняли. Зевс, Посейдон, Аид, Гера, Деметра… Мои дети. Как они себя называют сейчас? Олимпийцы? — он вложил в это слово все возможное презрение и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Глупость в том, я растил их, как замену себе. Первые среди равных. Среди равных, да…

Он задумчиво почесал бороду.

— В этом и была моя ошибка. Слишком много я передал, слишком многому научил. Они больше не видели себя ровней людям. И потому, когда мы ушли…

— Ушли? — не понял я. — Куда?

— Создавать дальше. Земля огромна, Адриан. Мы сотворили этот кусок земли, а затем подняли новый из океана. Бесконечное созидание, помнишь? Понятно, что старались не только мы. Что-то создали мы с братьями и сестрами, что-то… другие изначальные силы. А когда мы вернулись домой, то не поверили тому, что увидели. Золотой Век? Если бы. Он прошел. Как и прошел Серебряный. Наступил Медный. Век жестокости. Век власти. Не буду утомлять тебя подробностями, но тебе следует знать, что мы решили вмешаться. И тогда разразилась война.

Я знал эту легенду. Все ее знали. Олимпийцы свергли титанов. Заперли их в Тартаре. Но впервые я слышал версию со стороны самих титанов. Она… несколько отличалась от классической, где злобный Кронос, опасаясь за власть, решил сохранить детей в своем желудке.

— Мы подняли мечи, — повторил Кронос. Его голос потух, теперь он без эмоций перечислял прошедшие события. — И проиграли. Сначала убили мою семью, моих сестер и братьев. А потом пришли за мной. Твои боги не просто сбросили меня в Тартар, Адриан. Они разорвали меня. Разбили на тысячи, миллионы осколков. И поверь, резали они не один день. О, они насладились моими криками сполна…

Каменный стол под его пальцами жалобно треснул. Кронос со вздохом отвернулся, сел поудобнее и произнес уже спокойнее:

— И только затем, впору навоевавшись, они создали людей. А моих детей превратили в рабов.

Я медленно кивнул, переваривая. А затем кивнул, понимая.

— А тебя оставили наблюдать. Тысячу лет.

— Тысячи, — поправил Кронос.

— И все это время…

— Я видел, как моих детей ломают. Как их клеймят. Как их загоняют в дома и замки аристократов и заставляют прислуживать. Видел, как мои дети стали зверьми на цепях, а смертные, созданные Олимпом, возвели себя в господа.

Голос его оставался ровным, но я чувствовал, что внутри него кипит злость.

— Представь, какого это? Мне пришлось смотреть, как разрушается мир, который я создавал годами! Годами! Мир, в который я вложил всю душу. Смотреть, как боги Олимпа унижают моих детей! Это несправедливо, Адриан! Бездна, это обидно! Две тысячи лет я сидел в яме, и что я мог сделать? Как-то помочь, вмешаться? Нет. Нет! Только смотреть!

Он склонил голову и произнес уже тише.

— Я мог только смотреть.

Я сделал глоток вина, задумчиво разглядывая злого титана. Отчасти, я его понимал. То, что с ним сделали боги — приятного мало. И тот факт, что он не обезумел за эти тысячелетия — или обезумел, но хорошо скрывает — о многом говорит. Вот только самое важное, что вернувшийся на волю титан собирается делать.

Я отставил кубок в сторону.

— Хорошо. Я понял твою точку зрения. Простой вопрос. Что ты планируешь делать дальше?

Старик улыбнулся краешком губ.

— Дальше? Ты сам прекрасно знаешь. То, ради чего я сюда позвал, Адриан. Буду краток. Я не трус, чтобы прятаться вечно. Я не хочу больше видеть, как страдают мои дети. Как мир катится в Бездну. Я желаю засунуть голову в пасть льва. Остается вопрос — буду ли я в этой пасти один?

Кронос поднял серебряный кувшин и вопросительно посмотрел на меня.

— Так что? Буду ли?

Я думал. Долго. Минут пять не меньше. Кронос меня не торопил, терпеливо ожидая моего решения. Наконец, я его принял. Решение то есть. Медленно кивнул и подставил кубок.

— Наливай, дедушка.

Мне показалось, я заметил в его глазах удивление. Кронос явно не ожидал столь легкого согласия. Впрочем, очень даже зря. У меня не было его истории тысячелетних мучений, но меня тоже достали боги.

Нет, неправильно. Меня ДОСТАЛИ боги. Серьезно. Каждый первый шаг, который я делаю в этом мире так или иначе на них завязан. Вся экономика, все люди, весь прогресс — ничего не происходит без участия этих ленивых зажравшихся свиней.

И, казалось бы, есть исключения? Артемида, например. Вот только моя жена большую часть времени провела вдалеке от Волшебной Горы, а стоило ей лишиться своих сил, как дружеская семейка отвесила ей пинка под зад с парой непрозрачных инцест намеков.

Или взять того же Гермеса? На мужика свалили буквально все, от финансов до работы местной почты. Бог загибается под гнетом своих обязанностей, пока сволочи вроде Зевса или ныне почившего Аполлона вкушают тысячи подношения и изредка развлекаются, стравливая Дома между собой.

Я не маленький мальчик. Я знаю, как устроена большая политика. Но когда мутные гении вроде Афины пытаются управлять каждым моим шагом, а наверху сидит любитель разделить свое ложе с конями, грибами и всем прямоходящим, а большинство богов — существа для которых слово «прогресс» является ругательным… Скажем так, меня это бесит. И я не удивлен, что у Империи бесконечные проблемы.

Раньше, я бы просто ушел в сторонку. Дескать, воюйте все между собой, главное меня не трогайте. Но пусть я и отказался от Императорского Кресла, титул Защитника Империи я взвалил на себя сам. И черт бы меня побрал, но его я оправдаю. Это мой дом, в конце-то концов. А значит, нужно выбирать сторону.

Почему Кронос… В отличии от всех остальных, дедушка мне особо не гадил, помогал даже. Он мог забрать мое тело себе, но не стал. А без его способностей я бы давно погиб во второй раз. Плюс его история — пусть и слезливая до ужаса, конечно — но пробирает, спору нет. Тысячелетия мучений — штука серьезная.

Итого. Человек, то есть, титан хочет помочь даймонам и сбросить Зевса с его трона? Я видывал предложения и похуже.

— Ты меня удивил, — медленно сказал Кронос, несколько озадачено наблюдая за моим лицом. — Не ожидал, что ты скажешь: «Да».

— Я вообще мистер неожиданность, — я ухмыльнулся в ответ. — И не беги впереди паровоза, я еще не согласился. У меня есть ряд условий.

Стоящий в углу Тайгер закашлялся. Брови Кроноса взлетели вверх.

— Условий? Мне?

— Конечно, — кивнул я, снова ощущая себя на своем поле.

Все же чувствовать постоянное давление силы Восставшего Титана несколько неуютно, но, когда дело доходит до классической торговле — или, как это принято модно называть, «Дипломатии» — я был словно рыба в воде.

— Например, моя жена, Артемида останется в стороне. Вот, одно из условий. Другие похожи. Дорогих мне людей не тронут. Наш враг — Зевс и те, кто его поддержит. Взамен, ты получаешь меня. Что уже внушительная единица, как ты сам верно заметил.

Кронос хмыкнул, восхищенный моей наглостью.

— Это, конечно, не все, — продолжил я. — Во-вторых, могу гарантировать поддержку своего Дома. Плюс возможно нескольких других, если все пройдет гладко.

Кронос непонимающе склонил голову.

— Ты хочешь использовать людей для войны с богами? Это несколько… наивно.

— Нет, конечно, — покачал головой я. — Война — это долгое и опасное предприятие, в котором победы мы можем и не добиться. Для победы потребуется один или два точных удара или хорошая засада. Я говорю о том, что после.

— После? Ах да, после.

Что-то странное сейчас проскользнуло в его глазах.

— Когда мы победим, — на всякий случай уточнил я. — Когда Зевса не станет, и, я так полагаю, ты гордо поставишь свой флаг на вершину Олимпа. После. Страной придется как-то управлять, ведь так?

— А! Вот ты о чем, — устало улыбнулся Кронос.

— Ну, здорово, — я кивнул в ответ. — А я думал, ты меня не понял.

— Это ты меня не понял, — со все той же странной улыбкой покачал головой титан. — Страны больше не будет.

Я медленно закрыл глаза, надеясь, что просто неправильно услышал. Кронос же пригладил усы и продолжил.

— Мне кажется, ты меня неправильно понял? Я хочу поправить ошибку детей, а не продолжать ее дальше. Я хочу вернуть все назад. Как было.

Понять, о чем он говорит, оказалось не сложно. Я ведь знал, чем именно управляет Кронос.

— Только не говори, что хочешь…

— Вернуть время вспять, да. Землепашец ушел, остался только бог Времени. Уж прости, мальчик, у меня не так много вариантов. Этот мир слишком далеко ушел от Золотого Века.

Мне захотелось заорать. Всего на пару секунд я правда позволил себе поверить, что я нащупал правильный ход. Послать всех этих манипуляторов и лентяев куда подальше и объединиться с родственником, пусть и не моей крови. Ну почему каждый раз происходит какая-то хрень!

Я позволил раздражению выплеснуться наружу.

— Ты совсем спятил, старик?

— Хех!

Настроение в комнате поменялось. Фонтан продолжал журчать, птицы все так же пели за окнами, но воздух стал тяжелее. Я заметил, как напрягся стоящий в углу Тайгер. Словно пес, готовый сорваться с цепи.

— Я понимаю, ты недоволен, — продолжил Кронос, решив проигнорировать мою грубость. — Но я готов пойти на уступки. Жизни смертных меня не волнуют, но я признаю важность друзей и семьи. Те, на кого ты укажешь, вернутся с нами назад. Как и многие другие, из тех что достоин. Смертные, полубоги или души — я не разделяю. Золотой Век стоит строить с теми, кто его достоин. Я не тиран, Адриан, и мне претит геноцид.

— А остальные?

Он спокойно посмотрел мне в глаза.

— Мальчик, пойми. Люди — это создание Олимпийцев. Порочные существа, чья красота и гордость проявляется только моментами. В них слишком мало осталось от первоначальной искры. Я заберу тех, кто достоин, а остальные… Что ж. Это балласт.

— Какая чушь, — возразил я. — Люди гораздо лучше и сложнее, чем ты можешь себе представить. И способны меняться к лучшему, черт, уже меняются! Даже с Олимпом, который мешает прогрессу. Ты мог бы…

— Нет, Адриан, — титан покачал головой. — Я не могу и не буду менять человечество к лучшему, скажу больше, я не хочу. Я слишком долго наблюдал, как творения богов втаптывали моих детей в грязь. Они не заслуживают второго шанса. Если лодка собрана неправильно и идет ко дну, затыкать дыры бессмысленно. Ее нужно вытащить обратно и собрать еще раз. Иначе она развалится снова.

Мне многое хотелось сказать этому философу, но я молчал, собираясь с мыслями.

— Значит, большая часть мира умрет, так что ли? — наконец произнес я, все еще пытаясь найти в этом безумии хоть крупицу смысла. И не находил. — Хороший план, надежный главное. Кто за, тот со мной. Против — голову с плеч. Боже, ты еще что-то говоришь про неприязнь к геноциду? Не хочется тебя огорчать, дедушка, так это он и есть!

Я выругался.

— И ладно, к черту мораль, но что насчет остального мира? Его-то Олимпийцы не затронули. Думаешь Европейский Союз или Япония просто лягут на спинку и позволят себя убить?

— Не убить, мальчик, — терпеливо пояснил Кронос, словно объясняя мне какую-то банальность. — Не будет боли и ужаса, страха и неизвестности. Люди просто перестанут существовать. Что до остального мира…

Он взглянул на меня исподлобья.

— Ты же не думаешь, что только мои дети додумались захватить себе власть? Видишь ли, Адриан, люди, как и боги похожи. И мыслят одинаково. Поэтому других изначальных сил можно не ждать. И поверь, когда я закончу, несколько крылатых посланцев роли уже не сыграют.

Я с трудом удержался от того, что схватиться за голову. Класс! Просто класс! Если это правда, на меня только что вывалили очередную бомбу про этот мир. Хоть в Европу мессией иди. Бог мертв, конец времени близок. Будто мне этого мало. Ладно, забудем о других пантеонах, хотя бы на время. Напротив меня сидит безумный титан, спокойно рассуждающий об уничтожении человечества. Рехнуться можно.

Кронос истолковал мое молчание по-своему и решил пояснить.

— Но ты прав, мне потребуется время. Возможно, месяцы, возможно, годы. И лучше, чтобы пока я не готов начать процесс, мне не мешали. Тут-то мне потребуется помощь моих детей. И твоя, конечно.

— А? — отвлекся я от нелегких — и слегка панических — «Класс, поговорил с дедом!» — размышлений. — Ты о чем? Какая помощь?

Кронос искоса посмотрел на замершего, словно статуя, Тайгера.

— Ты не понял? Странно. Уж от тебя-то я ожидал сообразительности. — Он вздохнул. — Каждая из семей людского дворянства держит в подчинении моих детей. И в нужный день, они возьмут контроль в свои руки.

Че-е-ерт. Я вспомнил сотни даймонов, которые я видел на поезде ко дворцу Дома Рекс. Сотни, нет, тысячи машин для убийства. Тогда, я боялся, что Кастор может натравить их на нас, но… Похоже, я боялся не того сумасшедшего старика.

Внезапно, я задумался. А что, если некоторые даймоны откажутся подчиняться? Кронос ушел тысячи лет назад, и далеко не все даймоны попали в услужение к людям. Да и что будет с теми, кто привязался к своим хозяе…

Я поднял голову и посмотрел на Тайгера. После чего перевел взгляд на Кроноса и прохрипел:

— Ты что-то сделал, не так ли? Заставил их повиноваться себе.

Старик задумчиво поскреб бороду.

— Тут как посмотреть. Я вернул своих детей. Вернул себе, вернул временам Золотого Века. Не понимаешь? Память прожитых веков ушла назад, в глубины сознания, а их прошлые, чистые души вернулись. К тому, кем они были прежде.

Он хекнул.

— Возьмем твоего бывшего дворецкого. Тайгер… — Кронос впервые произнес его имя вслух, и даймон напрягся еще сильнее. — Ты знал моего бедного сына другим, не так ли? Скованным, вежливым, подобострастным… Слабым! — Припечатал он. — Я вернул его гордость.

— Прости, что ты сделал? — мой голос стал тише. Гораздо тише. Для тех, кто меня хорошо знал, это могло бы стать причиной быстро отойти подальше или вообще сбежать, но «добрый дедушка» так явно не считал.

— Опять злишься? Напрасно. Я не планировал, чтобы все обернулось бойней, — недовольно объяснил Кронос. — Но пойми и ты — когда в моих детях просыпается прежняя личность, не все могут принять ее спокойно. Тайгер просто не сдержался.

Я медленно втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Погоди. Он убил моих друзей. Он убил своих друзей. И все потому, что ты… вернул ему память?

— Сделал собой.

Кронос снова перевел взгляд на Тайгера. В его глазах читалась отеческая гордость.

— Настоящим собой, — Кронос косо покосился на меня и кивнул самому себе — Но ты потерял друзей. Я понимаю твой гнев. И как я уже сказал, готов вернуть тебе их, когда…

— Хватит. Просто хватит. Ты, что сам не понимаешь… Убил моих друзей? Ты убил и его. Тайгера, — сказал я глухо. — Просто вычеркнул несколько тысяч лет его жизни. Это больше не мой дворецкий. Мне жаль, дедушка. Я понимаю тебя, но и помогать тебе не буду. Не буду даже отходить в сторону. Я ведь правда думал, что ты меня поймешь.

— Пойму? — Он разочарованно нахмурился и открыл рот, но я уже не слушал.

— Ты жил в моей голове, — холодно произнес я. — Ты знаешь, как я мыслю. Ты должен был понимать, что я никогда не соглашусь на такое. И забывать про смерть своих людей тоже не стану.

Где-то на подкорке головы мелькнула мысль: 'А почему, он собственно мне все рассказал? Он мог наврать мне с три короба, а я вполне мог и поверить. Хотя бы на первых парах". Странно. Но я не стал заострять внимание на этой мысли, сосредоточившись на сидящем передо мной титане.

Кронос же с каменным лицом выслушал мою тираду и просто кивнул, будто заранее ожидал чего-то такого. На миг в его глазах мелькнуло разочарование.

— Жаль, Адриан. Я думал, ты поймешь.

— О, поверь, я понимаю, — скривился я. — Но и ты должен понять меня.

Я медленно поднялся из-за стола. В голове мелькали картинки бойни, которую я застал у себя дома… мертвое лицо Семена, застывшая боль в глазах Тали. Я старательно гнал эти мысли. И поднимающееся в груди бешенство. Для этой ситуации мне нужна была трезвая голова.

И потому мои следующие слова звучали убийственно спокойно.

— Наблюдать, как все, что ты строил годами, рушат на твоих глазах, больно. Отвратительно и мерзко, согласен. Но я не собираюсь помогать тебе убивать миллионы людей и рушить мой дом ради твоих фантазий о красивом прошлом. Впрочем, ты это и так знал, не так ли? Ожидал этого, когда позвал сюда, поэтому, так удивился сперва. Так что давай отбросим эти игры.

Тайгер, стоявший рядом, шевельнулся снова, но следуя знаку отца вмешиваться не стал. Кронос же молча смотрел на меня. Он будто постарел на несколько лет, настолько усталым казалось его лицо.

— Что ж, — тихо и слегка по-стариковски, болезненно произнес он. — Мне правда хотелось, чтобы ты был рядом, когда все начнется.

Фонтан забурлил, расплескивая воду по полу. Снаружи протяжно, не замолкая, закричала птица. В ее голосе послышалась паника, словно она заранее знала, что случится. Я развернулся и подошел к двери, спиной чувствуя нарастающее в зале напряжение. Кронос наблюдал за каждым моим движением, не двигаясь с места.

— Знаешь, дедушка, — не оборачиваясь, медленно произнес я. — Я ведь тоже ожидал чего-то подобного. Надеялся, конечно, но… Сам понимаешь. Последний год выдался специфическим.

Титан не ответил. Только смотрел, спокойно, внимательно, терпеливо ожидая, что я собирался сделать. Я не стал его разочаровывать. Достал телефон из кармана и нажал кнопку. На лице Кроноса мелькнуло легкое удивление.

— Что это…

— Ты слегка отстал от времени, — перебил я. — Думаешь, твой лакей меня привез и все? Я здесь один?

Тайгер непонимающе нахмурился, но, внезапно вспомнив сегодняшнее утро и взорванную машину, его глаза расширились от страха. Я хмыкнул про себя. Только Тали могла прийти в голову использовать новое оружие таким образом. Ракета-то дальнего действия.

Кронос резко вскинул голову, но было поздно. Где-то снаружи раздался тонкий свист.

Потом — удар.

Ракеты врезались в крышу храма, вспарывая камень и выбивая дождь обломков. Зал сотрясся, воздух наполнился криками, плиты под ногами задрожали, начав уходить вниз. Но обрушения не произошло. Титан включился в работу.

Кронос все так и сидел на месте, но до этого голубые глаза сменили цвет на угольно-черный. Пространство вокруг него изменилось, зарябило — воздух стал плотнее, а время застыло. Осколки мрамора повисли в воздухе, колонны остановились в падении.

Разрушение остановилось. На мгновение мир вокруг застыл в Стазисе. И именно этого мгновения я и ждал.

Я бросился вперед.

Правая рука вспыхнула ярко-зеленым, венок на голове отчаянно запульсировал силой. Символ Ахиллеса разгорался все ярче и ярче. Вся энергия, что текла в моих жилах, собралась в ладони, превращая пальцы в острый клинок.

Я знал, что у меня есть секунда. Только один удар.

Я целился в грудь. В сердце. Увы, Тайгер оказался быстрее. Он шагнул вперед в последний момент, принимая удар на себя. Моя ладонь вошла в его бок, разрывая плоть и проходя через ребра. Я чувствовал, как под пальцами ломаются кости, как тело содрогается от удара, как горячая кровь заливает руку.

Золотые глаза Тайгера расширились от боли.

Кронос дернулся в сторону — мой удар, уже ослабленный, лишь рассек ему грудь, оставляя на ней глубокую царапину. Тайгер упал на колени. Кровь залила мраморный пол. Я застыл, тщетно собирая силы на вторую попытку, но не успел.

Кронос поднял руку.

Стазис.

Меня скрутило невидимой силой, оплело. Моя же тень спеленала меня с головы до ног. Время замерло, заперло мои мышцы, сковало тело. Я не мог ни вдохнуть, ни пошевелиться. Кронос с удивлением смотрел на свою окровавленную грудь, после чего поморщился и провел артритными пальцами по ране. Затем перевел взгляд на меня.

— Неплохо, — сказал он. — Хорошо даже.

Он звучал устало и раздраженно.

— Один разум, Адриан. Мы делили один разум, — продолжил он, подходя ближе. — Неужели ты правда думал, что это сработает? Глупый, глупый мальчик. Хочешь ты или нет, принимаешь ты это или нет, но ты бог. Ты должен привыкнуть к смерти вокруг себя. Ибо она следует за тобой по пятам.

Кронос опустил взгляд на Тайгера.

— Прими благодарность, мой сын. Мой преданный добрый сын. Та же ошибка, Адриан, в тебе слишком много смертной сентиментальности. — Он оторвал взгляд от быстро затягивающихся ран Тайгера и ощетинился, словно прочитав мои мысли. — Не беспокойся. Он выживет. Я создал его сильнее других.

Я скрипнул зубами и яростно дернулся, но сделать ничего не мог. Кронос же опустился на обломки стола и недовольно осмотрел разрушенную комнату.

— Когда ты уже научишься! Посмотри по сторонам, мальчик. Ты подготовил атаку, выбрал момент, все просчитал! — он слегка склонил голову, будто изучая меня. — Но в решающий момент… замешкался?

Кронос покачал головой.

— Вот тебе урок. Не измени ты удар, не пожалей ты моего сына… — Он провел пальцем по порезу. — Эта рана была бы куда глубже. Чтобы победить, нужно уметь жертвовать даже тем, кто тебе дорог. Ничего, скоро я тебя научу.

Если бы я мог двигаться, я бы поблагодарил за науку и попросил вторую попытку. Но увы, двигаться я не мог.

Снаружи раздался гром. Глухой раскат прокатился по небу. Потом второй. Я почувствовал, как воздух наполнился запахом озона, а за окнами зашумела вода. Дождь. Первые капли ударили по мрамору, стекаясь в лужи на полу. Кронос медленно выдохнул, глядя на открытый дверной проем.

— А вот и он, — сказал титан. — Как ты сказал? Для победы потребуется один точный удара или хорошая засада? Идем. Устроим семейную встречу.

Кронос легко ухватил меня за руку и, уронив, поволок наружу, оставляя за собой зал, полный пыли, огня и осыпающихся на пол камней.

Сухая трава покачивалась под босыми ногами, когда он остановился. Он не касался земли, парил в паре сантиметров над ней. Одетый в простую тогу цвета ночного неба, Зевс возвышался над долиной, будто гора над морем. В его волосах не играли молнии, не гремел гром — и от этого становилось только хуже. Царь богов стоял в тишине, глядя вниз, туда, где вновь поднимался его храм.

Казалось бы — всё шло как надо. Колонны сияли в лучах солнца, по стройплощадке сновали жрецы и архитекторы, у подножия холма копошились даймоны — первые творения Кроноса, которых он так и не истребил до конца, оставив прислуживать людям. Чтобы теперь те — слаженно, как и подобает муравьям — тащили мраморные блоки к основанию.

Зевс молчал, наблюдая за мерзкими тварями отца, но особо не присматривался. Его божественный разум блуждал, проблемы Олимпа занимали царя богов день и ночь. Его Империи нанесли удар, и она не скоро сможет оправиться. И если потеря Артемиды его не удручала — своенравная девочка итак не приносила никакой пользы — да и замена ей давно найдена. Гестия, конечно, никогда не показывала свое недовольство, но Зевс знал, что сестра затаила обиду. Теперь же у богини семейного очага будет свое место за столом, а сам царь получит преданного сторонника.

Потеря Аполлона же… Гелиос заменит его без труда, но Зевса претило отдавать место одного из Двенадцати своенравному сыну титана. Да и при всех его недостатках Аполлон был полезен и предан, Гелиос же… Время покажет. И куда, раздери Бездна, подевался Гефест? Опять проблемы с женой? Когда уж наконец этот уродец…

Взгляд Зевса упал на статую, глаза бога удивленно сузились. Нет, этого не может быть. Бог присмотрелся еще раз, словно не веря своему взору. Но тот не обманывал. Колосс, его, Зевса, божественное изображение возвышался над площадью, почти готовый — сияющая позолота, венок, молния в руке. Всё бы ничего, вот только… лицо. Царь богов знал это лицо. Оно являлось ему в кошмарах.

— Отец, — тихо прошептал он, и земля под ногами дрогнула. — Вот ты и показал себя.

Порыв ветра сорвал несколько маслянистых листов чертежей у подножия, прогнал их по воздуху и вжал в колонну. Строители заметались, увидев застывшую на вершине холма фигуру. Один из даймонов вскрикнул, схватившись за грудь, будто его ударили — и тут же затих. Остальные с криками паники засуетились вокруг, не понимая, что происходит.

Страх копошащихся существ вывел Зевса из апатии.

— Извечный Хаос, как он посмел! ПОСЕЙДОН! — взревел он, и по небу пробежала грозовая вспышка.

Зов не остался без ответа. Земля у подножия холма резко вздыбилась. Из трещины вынырнула водяная колонна, и из неё шагнула высокая фигура — всё такая же крепкая, как и раньше, с медной короной на голове над длинными волосами цвета морской синевы.

Владыка морей прибыл на зов.

Посейдон двинулся к нему по склону, слегка хмурясь. Дождевые капли стекали по его сине-зеленому хитону, сверкали на густых прядях волос. В одной руке он держал свой трезубец, другой машинально приглаживал густую бороду.

— Надеюсь ты отвлек меня ради чего-то важного, брат, — буркнул он, поравнявшись с Зевсом. — Сегодня свадьба моей двенадцатой дочери. Мои внуки не поймут, почему…

Зевс молча указал на статую. Посейдон непонимающе проследил за его взглядом и охнул.

— Великий Зевс, — он перевел взгляд на брата. — Твое лицо…

— Не мое, — тихо сказал Зевс, кипя от едва сдерживаемой злости. — Этот УБЛЮДОК…

— Тише ты, — пробормотал Посейдон, быстро приходя в себя. Он хмуро улыбнулся и успокаивающе хлопнул брата по спине мозолистой рукой. — Ну да, старик горазд на выдумки. И даже из Тартара хочет тебя позлить. Но это не повод…

— Из Тартара⁈ — пророкотал Зевс, не отрывая взгляда от храма. — Ты совсем ослеп у себя во дворце, а, брат?

Посейдон хотел огрызнуться, но тут, как по заказу, храм хорошенько тряхнуло. Первый, второй, третий раз. Наконец здание содрогнулось до основания, крыша покосилась и поехала вниз… только чтобы с очень знакомым братьям черным блеском встать обратно на место. С этой силой они были знакомы давно и не понаслышке.

— Отец… тут? — выдохнул Посейдон, повторяя недавнюю реакцию брата. — Но он же…

— Твёрдо заперт в Тартаре? — Зевс скривился, горько прикусив губу. — И это шалит наш глупец племянник? Так я и думал, брат, так я и думал. И почувствовав, пришел его наказать. Пока не увидел это. — Он снова кивнул на лицо каменной статуи и процедил сквозь зубы. — Аиду придется ответить за такую небрежность.

Они молчали почти минуту.

— Ты хочешь сказать, что отец пытается выбраться наружу? Через тело парня? — все еще не веря, спросил Посейдон и покачал головой. — Да быть такого не может.

— Не первый раз он рвется на волю, — отрезал Зевс, с ненавистью наблюдая, как над храмом сгущаются облака. — Поверь мне, брат. Я чувствую его грязное присутствие. Отец здесь. И если мы не остановим это… Если позволим ему восстановиться здесь, в моём храме, перед лицом Империи… не мне тебе говорить. — Он отвернулся, скрывая тревогу. — Проблем не оберемся.

Посейдон крепко задумался. Долгие столетия жизни исказили события прошлого, превратив в серый и мутный слой пыли на полке воспоминаний. Но Владыка морей еще помнил страх. Свой страх. А также страх своих братьев и сестер, запертых вместе с ним. Медленно, но верно переваривающихся в животе титана.

Против воли он вздрогнул. Зевс заметил его неуверенность.

— Сомневаешься?

— Надо звать остальных, — сухо сказал Посейдон.

— Нет, — резко ответил Зевс.

— Афина…

— Я не доверяю Афине и ее прихвостням. Тебе я доверяю.

Посейдон нахмурился, перебирая в голове варианты. И с грустью отметая их одного за другим. Арес — непредсказуем и любит мальчика, как родного; Гермес — слабак, только и делает, что стонет о своей работе. Он будет только мешаться под ногами, да и с мальчиком тоже дружен. Гефест, Афродита, Дионис и Гера бесполезны в бою… А последняя ненавидит Зевса чуть ли не больше, чем их отца.

С каждым новым именем Посейдон теребил бороду все сильнее. Как они, Олимпийские боги, до такого дошли? Неужели, его брат прав? Их отец грозится вернуться в смертный мир, пусть и в оболочке смертного, а Олимпийцы погрязли в слабости и глупых страстях? На секунду Владыка Морей пожелал, чтобы отец пожаловал сюда в своей полной силе. Тогда Олимп был бы вынужден встать плечом к плечу, сплотиться, чтобы выжить. Но сейчас, когда угроза еще эфемерна и далека…

— Сам видишь, — Зевс легко прочитал его мысли. — Остальные ненадежны. Или глупы. Они не видят угрозы, захотят использовать его силу в своих целях. Тебе напомнить их слова?

Посейдон отрицательно покачал головой и вынуждено признал правоту брата. Еще давно, сразу после титантомахии, Афина, Гермес и еще несколько мелких богов призывали использовать частицы отца в своих целях. «Сила Времени в наших руках» — говорили они. «Глупо ее бояться».

«Нет», — Посейдон покачал головой и искоса посмотрел на величественную фигуру Царя Богов, стоявшего рядом с ним. «Это не страх, это мудрость». Только они, старые боги, те, кто действительно побывали в животе отца, понимали… Знали, что пока Кронос прорывается в наш мир и слаб, пока его тело смертно, а душа разбита… Нужно нанести удар.

«Ибо если дать ему время и тело бессмертного…» — От этой мысли Посейдон перехватил трезубец поудобнее. Будь Адриан сыном богов, дела приняли бы совсем скверный оборот. Сражения, где за поражением шла гибель, он не желал.

— Я рад, что ты услышал меня, — Зевс по-дружески хлопнул его по спине и ослепительно улыбнулся. — Только мы, вдвоем, понимаем угрозу. Два сына своего отца.

Два сына? Но ведь есть еще один… Посейдон нахмурился, когда у него в голове мелькнуло имя Аида. Но даже при всей своей нелюбви к старшему брату, бог понимал — с ним следует считаться. И в отличие от остальных, Владыка Подземного Мира поддержал бы их в желании уничтожить отца. Потому, помедлив, произнес имя старшего брата вслух.

Зевс мрачно взглянул на него.

— Нет. Аид — отец мальчишки. Он слишком привязан. И не позволит нам… избавиться от проблемы.

Посейдон едва не сплюнул на землю. Переживший сотни смертей своих детей и некоторых отправив в могилу самолично, Посейдон совершенно забыл, насколько… трепетно старший брат возился с единственным сыном.

Проклятый смертный, сколько же от него проблем! Зевс прав, как и всегда. Посейдон и так верил, что его младший брат знает лучше и с годами приучился принимать его волю как данность, но в этом вопросе споров быть не могло. Сохранение жизни мальчишки Посейдон даже не рассматривал. Даже если бы Адриан ему нравился — что было не так, наглый полубог давно выводил его из себя — то важность проблемы Кроноса намного превышала цену чьей-либо смертной жизни.

На самом деле Посейдон давно предлагал избавиться от полубога, но его брат считал иначе. По словам Зевса, пока мальчик держал Кроноса под контролем, от него была польза. Да и смерть Адриана могла повлечь войну со всем Подземным Миром. Теперь же… Сломался ли полубог или впустил Кроноса сам — неважно. Отец не должен вернуться назад. Иначе весь привычный мир рухнет.

— Каковы твои пожелания, брат? — мысленно порадовавшись, что наглый смертный умрет, спросил Посейдон.

Зевс мрачно посмотрел на храм.

— Полубог Адриан умрет сегодня же. Такого мое решение.

— Да будет так, мой царь.

Молча, медленно, они начали спуск. Заметив богов, даймоны у входа возбужденно загомонили, послушно пятясь назад и падая ниц, но Зевс подобное не трогало. В воздухе громыхнуло. Вставший на пути снаряда мужчина — рослый даймон с рожками на лбу — взорвался в голубой вспышке, разлетевшись по мрамору кровавыми ошметками.

Посейдон скосил взгляд и отвернулся.

— Зачем?

— Это мой храм, — процедил Зевс. — Твари не должны чувствовать себя как дома в моём храме.

Он снова занес руку и продолжил уничтожение даймонов. Тщательно. Методично. С наслаждением. Один за другим, словно вырывал занозы из плоти. Молодая женщина едва успела вскинуть руку — молния сожгла ее до костей и бросила к ногам отца. Тот не успел даже закричать от горя — еще один разряд уронил его искалеченное тело рядом.

— Поведение мясника не делает нам чести, — негодующе выдохнул Посейдон. Но тихо, чтобы брат не услышал, и первым ступил в полутень храма.

Зал пустовал. То ли даймоны вовремя услышали крики погибающих соратников и, сделав правильные выводы, сбежали, то ли в храме работа закончилась раньше срока, но факт оставался фактом. Внутри помещения было тихо. «Как в могильнике», — подумал Посейдон и содрогнулся от жуткой мысли.

— Где все? — тихо спросил он, всматриваясь в колонны, затянутые черной дымкой. — Почему тут так пусто?

Зевс его не слушал. Он замер, как вкопанный. На другой стороне зала, под золотым куполом, на троне — его троне — восседал Адриан.

Прямой. Неподвижный. Как статуя. На нём была тёмная куртка, отливающая бронзой, правая рука — из черного песка, опущена на подлокотник. Лицо — каменное. Ни страха, ни злобы. Пустота с черными глазами.

— Этот ублюдок… — Зевс шагнул вперёд. Молния с треском затрепетала в ладони. — Он осмелился…

— Подожди, — резко остановил его Посейдон, положив на плечо широкую ладонь. — Он не двигается.

— И что? — озлобленно сбросил руку Зевс. — А должен? Мальчишка ждет нас.

Руку сбросил, но сам остановился. Инстинктам брата он доверял. В отличие от него, Владыке Моря постоянно приходилось защищать свои владения от вторжений с Запада. И потому интуиции за годы мира тот не утратил.

— Смотри на его тело. Он дрожит. — Посейдон нахмурился, медленно обойдя зал по дуге. — Мальчик не ждет. Его держат. Но где Кронос?

С глухим шорохом из-под трона выскользнула тень. Холодная, вязкая, бесформенная… и вдруг ставшая телом. Огромным тело. Ростом с колонну, не иначе. Высоким, иссохшим, в темной броне, украшенной рельефами времен до Античности. И в глазах существа сверкала улыбка.

— Дети мои, — голос Кроноса отразился от стен и прокатился по залу. — Вы наконец-то пришли. Как всегда — с опозданием.

— Да он издевается над нами, — выдохнул Посейдон, поудобнее перехватывая трезубец. — Посмотри на него, он едва стоит. Брат! Обходи его со стороны! Я отвлеку его, а ты убей мальчонку и разорви ритуал.

Куда там.

— КРОНОС!

Зевс проигнорировав брата, окончательно разъярившийся — и радостный, что отец не представляет угрозы — он сорвался с места, разрывая воздух громом и молниями. Повелительный взмах рукой, и в грудь титана дугой врезался синий разряд. За ним последовал второй и третий, вспарывая мрамор пола и отбрасывая искры. От удара задрожали стены, а камень вокруг кривился и плавился от жара.

Кронос не шелохнулся. Принял удар на грудь. Молнии терзали его тело, разрывали его оболочку, обнажая грубые раны из песка и пыли. Шлейф, что связывал его с Адрианом, истончился и со звоном порвался, оставив врага беззащитным.

— УМРИ, ОТЕЦ! — триумфально заревел Зевс, занося руку для очередного удара. Он уже праздновал легкую победу.

Слишком уж легкую. Посейдон замер на месте, каждой клеткой ощупывая помещение храма. И потому, когда за его спиной зашевелилась тень, он успел среагировать. Капли дождя на его плаще слились в тонкие ледяные иглы, с шипением вспоровшие воздух. Бог бил наугад, но не промахнулся. Испещрённое тело покрытого серой вуалью даймона рухнуло на пол, его конечности дрожали, а рот беззвучно открывался и закрывался от боли.

— Щенки! — рявкнул Посейдон, оскорбленный подлым ударом. — Со спины! На меня!

Трезубец задрожал от ярости вслед за владельцем, с опасным жужжанием вспарывая воздух вокруг. Резкий тычок вбок, и на окровавленный пол рухнуло еще одно тело, а мощный удар кулаком размозжил голову даймону, напавшему сверху.

— Так ты нас встретил⁈ — бушевал и ревел Посейдон, когда его трезубец пропорол брюхо последней темной фигуре и снова повернулся к отцу. — Жалкие тру…

Темная фигура с распоротым боком не упала навзничь, как остальные. А лишь пошла рябью, пролив на мраморный пол густую черную кровь. Почувствовав опасность, Посейдон обернулся, но… Не успел. Тяжелый, покрытый древними письменами на незнакомом человечеству языке металлический серп блеснул в воздухе, и в следующий миг вошел Посейдону в спину, пробивая ее насквозь.

Кровь хлынула на мрамор и с шипением испарилась.

Уничтожив песчаного гиганта у трона, — жалкую копию, окончательно развалившуюся и осевшую песчаной массой — Зевс почуял неладное и обернулся, только чтобы в шоке замереть от открывшейся перед ним картины. Невысокий старик в кожаной куртке зажимал длинную рану на боку, но его глаза торжествовали.

Кронос повернул серп в ране, медленно, без эмоций, и бог Морей рухнул на колени.

— Отец… — прохрипел Посейдон, оборачиваясь. — Как?

Кронос смотрел на него сверху вниз, черты лица оставались холодными.

— Мне жаль, — произнес он тихо. — Ты был моим любимцем.

Он мягко, почти заботливо положил Посейдона на мрамор. Переступил. И пошёл к его брату.

— Здравствуй. Сын.

Лицо Зевса, Владыки богов и людей, исказилось от ненависти.

— Ты…

— Я помню тебя другим, мальчик, — Из-за раны Кронос двигался медленнее и изредка морщился, но его голос оставался столь же сильным и властным. — Когда-то ты был богом. Молодой щенок, да, но сколько норова. Сила, ярость, честь… — Старик покачал головой. — А теперь? Мне больно на тебя смотреть, сын. Ты должен был превратиться в волка, а стал тельцом на убой.

— Я СОКРУШУ ТЕБЯ!

Грохот. Зевс пришел в себя. Очередной заряд синей молнии врезался в грудь титана. Удар, раньше способный заставить даже самых сильных врагов пошатнуться, подвел своего повелителя. Ни ожога, ни вмятины. Легкий взмах ладони отразил вторую молнию вбок, походя испепелив колонну.

— Что, сын, ослабел? Слишком много красивых женщин? — с легкой иронией заметил Кронос, отряхивая рукав от искр. — Мужчин, быков и даже рек? Право же, я сам неразборчив, но ты раздавал свою силу каждому встречному. Расплескал её среди смертных, полубогов, твоих убогих чемпионов.

Он взглянул на молчащего Адриана.

— Даже он носит её. А ведь я тебя предупреждал: власть — не хлеб, её нельзя делить. Иначе не хватит даже на себя.

— Закрой рот, отец! — рявкнул Зевс. Великолепное, искрящиеся здоровьем и силой лицо бога… вспотело. Он отступил на шаг, потом на два. Его глаза испуганно заметались, ища выход.

— Жаль, — протянул Кронос, почти с сожалением. Серп сверкнул в воздухе. — Убивать слабых — это удел труса. Но для тебя, сын, я сделаю исключение.

— Еще рано… Списал меня, — голос, хриплый, полный боли, прорезал воздух. Посейдон, шатаясь, поднялся на одно колено. — Не слушай его, брат! Вместе мы…

Зевс взглянул на него. Один, короткий взгляд. Полный страха. Полный паники.

— Задержи его!

Кронос дернулся, приготовился отразить удар со спины. Тут же осознал, выругался, повернулся обратно. Поздно. Секундное замешательство не прошло даром. Зевс исчез. Просто исчез — белая вспышка и гром. Всё, что осталось — запах озона и лёгкий налёт пепла.

— Брат? Куда же ты…

Посейдон замер. В его голове не укладывалось произошедшее. Он всматривался в пустоту, где только что стоял его брат, словно надеясь, что Зевс появится из темноты во всем своем благолепии. Но не дождался.

— Он… он сбежал? — Посейдон все еще не мог поверить. Отказывался верить. — Нет…

— Да, сын, — зло ответил Кронос, по-стариковски хрустя костяшками пальцев. Глянул на сына и вздохнул. — Мне жаль. Прости за прямоту, но вот такая он сволочь.

Посейдон взревел. От боли, обиды, гнева… Вскинул трезубец, призывая силу рек и морей, выкладываясь без остатка. Будь они рядом с водой, на титана обрушился бы гигантский вал морской пены, водоворот, где тысячи тысяч бесчисленных обитателей моря накинулись бы на Кроноса в клочья и растерзали на части.

Но они не были в море. Они находились в храме. Где каждый камень, будь то гранит или мрамор, годами под песнопения ложился в славу Титана. Это было сосредоточение его силы и мощи, его главный и единственный храм. Чтобы вода пробилась к своему повелителю, требовалось время. А времени у него не было.

Выбросив руку, Кронос ухватил Посейдона за горло, поднял его в воздух и вбил в колонну.

Посейдон захрипел.

— Глупый сын, — прошептал Кронос.

И одним движением серпа разрезал ему горло.

Посейдон дернулся: один раз, второй — и замер. Кронос отбросил безжизненное тело в сторону и повернулся к трону. Адриан всё ещё сидел, не в силах пошевелиться. Его собственная тень извивалась у ног, удерживая тело, словно цепями

Кронос устало поклонился. Чуть, с театральным изяществом. Как актёр после удачной сцены.

— Первый Акт завершен, Архонт, — немного грустно произнес он и окровавленной рукой пригладил седые волосы. — Твоя богиня уже на подходе. Пора переходить ко второму.

Древний храм Зевса в Олимпии давно утратил свою значимость. Столетия, нет, тысячелетия назад, когда обычные люди еще массово ходили в хитонах, по ухабистым дорогам из камня туда-сюда сновали заряженные волами повозки, а на громадном базаре в Олимпии ушлые торговцы продавали медные бусы и промасленную кожу, храм действительно представлял собой древнее и тайное здание. Место поклонения и колыбель силы богов.

Но в один миг все изменилось.

Тот день — который позже станет известен как последний день Олимпии — для жителей города мало чем отличался от всех других. И начинался он весьма типично. Крики торговцев на рынке, пыль и грязь под босыми ногами, стоны рабов. К храму — как это было принято — одним за другим стекались паломники, впрочем, и обычные жители не отставали. Первый храм Зевса — видное место, а Громовержец — привередливый бог. От лишней молитвы не убудет. Вот только в тот день, вместо чересчур громкой и несколько пьяной хвалы богам их встретил грохот камня.

Ранним утром, прямо во время церемонии земля задрожала. Храм — столь массивный и внушительный — сложился как карточный домик. Сотни прихожан погибли под рухнувшей крышей, еще десятки поглотили развалины стен, а редкие счастливчики, задыхаясь от кашля и глотая пыль, с ужасом наблюдали, как их родной город рушится и горит у них на глазах.

Созданное в попытке ослабить Зевса землетрясение — последний гамбит Тифона и Ехидны перед их поражением — обрушило остовы и оставило храм — а вместе с ним и сам микенский город — в руинах. Вот так, бесславно, и в одночасье погиб целый город и его храм.

Первый и главный храм Зевса, центр его силы.

Для бога подобный удар мог оказаться смертельным — Империи Эллинов как таковой еще не существовало, а сама Греция и ее боги только-только делали свои первые шаги на мировой арене. После подобной катастрофы верующие могли легко отвернуться, найти благодетеля… понадежнее.

Зевс устоял. Верховный бог Олимпа, повелитель Грозы и Молний, он только что вышел победителем из череды войн с титанами, чудовищами и другими богами, занял главенствующее место на троне. Сильный, жестокий и уверенный в себе лидер, Громовержец, он олицетворял лучшие и худшие людские качества одновременно, но в первую очередь и гордый, несломленный народа Эллинов. Ну или по крайней мере так говорят летописи…

Впрочем, если эти времена когда-то и были, они давно канули в прошлое. Несломленный дух и гордость народа ушли, сменившись стабильностью и комфортом жизни в богатой и процветающей Империи. Честолюбивые боги жирели и дурели, а вместе с ними менялись и люди. Попытки восстановить древний храм встречали удивление — в конце концов тот олицетворял старую, дикую жизнь. Несгибаемую волю и животное, первобытное упрямство завоевателей, дерущихся за каждый клочок земли… оказался не нужен. Старый храм ушедшей эпохи.

Потому, когда десять лет назад очередной подрядчик выкупил права на стройку, новость не вызвала особого энтузиазма. Ну правда же, кому интересен какой-то старый храм Зевса, когда молитву — вместе с пожертвованием — можно отправить по телефону. Мы же в не Древние века живем, ей-богу.

Однако, какое-то внимание храм все же привлек. Один за другим десятки диких даймонов стягивались в Олимпии, чтобы найти работу на стройке или пристанище у жрецов. Потерянные, брошенные, угнетаемые существа — в отличие от их «прирученных» собратьев права дикий даймонов не защищал ни суд, ни боги — они стекались к древнему храму и… молились. Молились о переменах, избавлении и возвращении своего повелителя. Своего отца. И на отмщение.

Что ж. Сегодня их молитвы увенчались успехом.

Посейдон, второй из братьев, владыка морей и повелитель океанов, лежал мертвым. Его кровь медленно остывала на мраморных плитах. Не первая божественная смерть за последний год в Империи, но уж точно самая значимая.

Расположенная в центре Средиземноморья, на манер Древней Римской Империи государство Эллинов во многом опиралось на свою торговую мощь. Многочисленные суда доставляли груз по всему миру, а с единоличным контролем Посейдона — и его благословением, конечно — мало кто мог поспорить с кораблями, баржами и танкерами быстроходных Эллинов. Морская торговля вознесла их на вершину во времена античности, она же держала их там и сейчас.

До сегодняшнего дня. Теперь же… когда Владыка Морей мертв, а повелитель Олимпа трусливо сбежал, для Эллинов наступали тяжелые времена, пусть они об этом еще и не знали. В один день их могущество получило огромный, невосполнимый удар.

А день только начинался.

Пять фигур медленно ступали вниз по холму. Жаркое утреннее солнце пряталось за тучи, птицы в лесу стихли — даже ветер, казалось, затаил дыхание. Фигуры шли гордо, не скрываясь. Боги, повелители, хозяева. Трава пригибалась от их дыхания, а камни трескались под ногами.

Афина шла в центре. Полный боевой доспех повторял изгибы мощного тела, на спине — плащ из стальных нитей, отливающий бледным серебром. На поясе покоился длинный, тонкий меч в черных ножнах, в левой руке богиня крепко держала круглый щит. Лицо Афины было закрыто шлемом — видны только часть лица и глаза, но и те не отображали эмоций. Собранная, смелая и могучая, богиня войны собиралась на бой.

Гермес шел чуть позади с посохом-кадуцеем в руке. Тоже одет и при оружии. На первый взгляд его доспех казался слишком открытым и легким, словно вытканный из света и воздуха, но при ближайшем рассмотрении проглядывал небесный металл. Красный плащ красиво развевался на ветру, а бронзовые сандалии с крылышками оставляли в пыли едва видимые следы. Он улыбался, буквально порхая над землей, но в глазах застыла тревога.

— Вот уж не ожидал, что этот день настанет, — более напряженно, чем хотел сказал он. — Прямо не верится.

— Ха! Понимаю тебя, братец. Так и хочется ущипнуть себя, да? — деланно веселый голос слева принадлежал богу вина.

Ради случая Дионис приоделся. Как и брат, он шел в развевающемся красном плаще, без доспехов, но с узорчатым посохом, разукрашенным письменами на древнеарамейском. Голый торс бога испещряли татуировки рун, а свой извечный венок из винной лозы Дионис сменил на спартанский шлем с V-образным вырезом и красным гребнем сверху.

Он скосил глаза на Гермеса, и его красивые полные губы исказила напряженная усмешка.

— Не могу поверить, что мы идем убивать отца. Действительно идем. Ну или хотя бы планируем это сделать, хех. Ох уж и надерусь я после, если выживу.

Спереди раздалось насмешливый, каркающий звук, будто смеялась ворона.

— «Если». Да… Какое замечательное слово это «если».

Деметра шла — нет, вышагивала — первой, опережая остальных более чем на десять шагов. Старуха не изменила привычке и громоздким доспехам предпочла тяжелую шубу с мехом лисы и горностая на шее. В качестве оружия богиня выбрала огромный, едва ли с нее саму ростом, посох. Древний и пошарпанный, как и она сама, посох дрожал от переполнявшей его силы, изредка вырывавшейся наружу кристаллами снежинок. Те, весело кружась, опускались на землю в форме овалообразного купола, оставляя за собой на траве пожухлые и промёрзшие следы.

Деметра довольно зарычала как сытая львица, заметив на дороге к храму первых мертвецов.

— Славно, славно. Хоть что-то полезное совершил мой братец, — богиня хмыкнула и пнула носком валенка один из трупов.

Догнав старуху, Гермес пристроился рядом, походя оглядывая трупы. А тут было на что посмотреть. Первое — без лица. Совсем, только тело осталось. Голова снесена молнией. Второе — скорее всего принадлежавшее женщине — сгорело дотла. Одежда обуглилась, диадема на лбу расплавилась и потекла.

— Варварство. Просто варварство, — Гермес склонился, коснувшись лица, искорёженного посмертной гримасой боли. — Они даже не сражались.

— Эй! Нам же лучше, — икнул Дионис, нервно прикладываясь к бутылке. — Больше силы потратит на них, меньше достанется нам.

— Это все еще люди, — возразил Гермес.

— Не люди. Хуже. Хотя, казалось бы, — поправила его Деметра. Старуха переступила через останки и, не задерживаясь, пошла дальше. — Это были дети титана. Пусть проклянет меня Хаос за такие слова, но я согласна с Дионисом. Меньше их — меньше головной боли для нас.

Гермес покачал головой и хотел возразить, но понимания у старухи не встретил:

— Хватит думать о трупах, слизняк. Есть дела поважнее. Время идет. Я не могу прикрывать нас вечно. Братец не будет рассматривать свой новый храм весь день. Скоро он нас почует. На мертвых даймонов еще насмотришься, вон они все лежат. Рядком.

Богиня говорила правду. Чем ближе боги подходили к храму, тем больше видели тел. Они лежали повсюду, сломанными, искалеченными куклами. Кожа сгорела и чадила, а в глазах мертвецов стоял первобытный ужас.

— Брр, — поморщился Дионис, с легкой брезгливостью обходя очередной безголовый труп. — Ладно. Признаю. Даже для меня это как-то слишком. Хорошо отец развлекся. Кстати. А что он тут делает?

Гермес с трудом оторвал взгляд от мертвых тел.

— Ты про Зевса?

— Ну да. Что он тут вообще забыл? Я думал, мы поймаем его на Олимпе. Почему Афина призвала нас сюда?

Еще один каркающий смешок.

— Мальчик, думай, что говоришь. На Олимпе? В самых чертогах божественной силы? — не скрывая насмешки сказала Деметра, плотнее закутываясь в шубу. — Ну уж нет. Лучше уж тут.

— Да ну? А Это что? Не его чертоги, чтоль? — Дионис многозначительно ткнул пальцем в рекламный баннер.

Тот слегка покосился и оплавился от жара, но надпись «Первый храм Зевса скоро будет открыт. Закажи билет, окажись среди первых!» читалась безошибочно.

— Уел он тебя, старая, — рассмеялся Гермес, радуясь возможности отвлечься от жуткой картины мертвых даймонов. — Что скажешь на это?

— Что, что. Храм разрушили еще во время первой войны с Тифоном, дурак. В нем больше нет силы, — беззлобно выругалась Деметра. — Вам повезло, сосунки, что вы не застали того времени. Мы дрались без оружия, руками, когтями, зубами… Голыми, как матушка Рея нас создала.

Молодые боги недоуменно переглянулись.

— Ты? Голая? — Дионис задумчиво оглядел старуху с головы до ног и расхохотался. — Кошмар какой.

— Теперь я рад, что родился позже. Я бы этого не пережил, — вторил ему Гермес, заставив старуху окончательно разъяриться и злобно зашипеть:

— Глупцы! Сосунки! Молокососы! Зачем вас только позвали на это дело? Что вы вообще будете делать?

— Это хороший вопрос, тетушка, — демонстративно серьезно ответил Дионис, хотя губы все еще предательски дрожали. — Эй, сестренка? Каков план?

Идущая позади Афина не ответила. Все это время она не обращала внимания на перебранку богов, предпочитая их обществу своего избранника.

Одиссей шел рядом с Афиной, не отставая ни на шаг. Длинную жреческую хламиду сменил серый, почти черный костюм директора, с алым галстуком на груди. На нем не было оружия или доспехов, только тугие кожаные наручи, скрывающие руки по локоть. Лицо спокойно и сосредоточено, отросшие волосы собраны в тугой хвост.

— Так что? — спросила Дионис, когда они наконец подошли к массивной колонне и остановились внизу. От входа в храм их теперь отделяла только длинная вереница ступеней. — Что делаем-то?

Афина незаметно поморщилась.

— Мы же это уже обсуждали. Ты опять все забыл?

— Да? — Дионис нервно хихикнул и приложился к вину. — Прости меня, о благоразумная из богинь, вылетело из головы.

— Я тоже что-то не помню, — улыбнулся Гермес.

— Все в порядке, я повторю, — чувствуя раздражение богини Одиссей предпочел вмешаться. — Я иду первым, вы — следом. Остальные держатся позади. Дионис зайдет с правого фланга….

— Право, Одиссей, выражайся проще. Ты теперь директор, а не военачальник, — поморщился Дионис и тут же нарвался на убийственный взгляд Афины. — Хотя чего это я, продолжай, конечно.

— Благодарю, светлый бог, — терпеливо продолжил Одиссей. — Дионис зайдет с правого фланга, не давай Громовержцу сбежать…

Дионис удивленно уставился на смертного.

— Ты правда думаешь, что отец попытается сбежать? Но он же Зевс! Он…

— Оставаться одному против четырех богов неразумно, — Одиссей проигнорировал смешки Гермеса, который жестами показывал насколько он верит в «доблесть» Зевса. — Даже для правителя Олимпа. Потому вы с Гермесом помешаете ему, тем самым выиграв остальным время.

— О да, — потер руками вестник и многообещающе сощурился. — Еще как помешаем. Не боись, дружище.

— Ну если ты так уверен, — протянул Дионис и снова приложился к фляжке. — А что дальше?

Одиссей картинно закатил глаза и, мысленно помянув добрым словом молодых богов, продолжил:

— Загнанный в угол, он будет сражаться отчаянно. С силой Ареса для нас это не очень важно, но для удара мне придется подойти вплотную. Это обеспечит Афина, — Одиссей отвесил богине поклон. — Вот и все.

— А Деметра? — простодушно удивился Дионис.

— Деметра…

— Деметра делает то, что посчитает нужным! — не дала ему закончить фразу богиня урожая, с кровожадным выражением оглядывая устроенное Зевсом побоище. — Не волнуйтесь, мальчики, я уничтожу каждого, кто встанет у меня на пути.

Гермес с Дионисом тут же заспорили, кого из них она заденет первым. Афина отошла в сторонку и замерла, собираясь с мыслями. Сердце богини билось ровно. Она слишком долго шла к этому моменту, слишком долго готовилась, слишком многим пожертвовала и собиралась пожертвовать, чтобы сомневаться. Но сомнения все же пробивались, хотя Афина не понимала почему и сейчас пыталась разобраться. Интуиции своей она доверяла.

Так что это? Волнение из-за союзников? Что вели себя как дети и постоянно спорили? Да нет. От своих божественных родственников она другого и не ожидала. Озвученный Одиссеем план? Тоже нет. План вообще роли не играл, хитрый грек придумал его только что, чтобы успокоить старуху да Диониса. Реальный план и реальную цель знали только те, кому она доверяла. Нет, тут что-то другое…

Афина оглянулась. Дионис — которого богиня мудрости взяла с собой как батарейку для Одиссея в случае проблем — с нервной ухмылкой теребил виноградную гроздь, которая почему-то не высыхала. Сам же Одиссей в это время сжимал зубы, борясь с терзающей его изнутри болью. Деметра медленно шептала заклинания, покачиваясь в такт словам. Готовилась к битве, не с Зевсом, конечно.

Обмануть старуху не получилось, впрочем, Афина на подобное и не рассчитывала. Деметра уже давно с потрохами продалась Кроносу и доносила ему о каждом их шаге. Поэтому богиня мудрости и держала ее рядом. Манипулировать старым лисом через его дочь казалось гораздо проще, чем внедрять ненадежных шпионов. Сегодня они избавятся от них обоих. От отца и от дочери.

Афина заметила на себе вопросительный взгляд Гермеса и покачала головой, улыбнувшись кончиком губ. Богиня надеялась, что Гермес переживет сегодняшний день. Шансы у него есть. Он хотя бы знает, с кем им предстоит столкнуться. Чего уж там, она симпатизировала юному — по божественным меркам — прохвосту. Но полезному, этого не отнять. Именно он предложил привлечь к плану Аида, и сам провел встречу. Сейчас же Повелитель Подземного Мира скрывался неподалеку и ждал их сигнала, готовый в любой момент вступить в бой с отцом.

А, в Бездну сомнения! Афина откинула назад волосы и улыбнулась сильному ветру, прогнавшему прочь трупный запах. Полной грудью втянула свежий воздух и ступила на первую ступень храма.

Так или иначе эра богов сегодня подойдет к концу.

* * *

Храм встретил их тишиной. Переход показался рваным, ведь, казалось бы, еще только снаружи шумел ветер, под ногами скрипела известь и пыль, а редкий птичий трепет только поднимал боевой настрой. А тут — наоборот, глухая, выжженная тишина. Свет, пробивающийся сквозь высокие арочные проёмы, казался чуждым и далеком. Даже воздух сгустился и потяжелел, как в склепе.

Первым ступил внутрь Одиссей. За ним — Афина, Гермес, Дионис и, последней, — тяжело дышащая от жаркой шубы Деметра. Шаги гулким эхом отдавались по мраморным плитам.

Храм хранил следы недавнего сражения. Каменные фрагменты колонн, потемневшие ожоги и выбоины на полу, разорванные останки тел даймонов. Запах крови уже испарился — его вытеснили благовония и прилетевшая с улицы пыль, но сама красная жидкость обильно растеклась под ногами.

— Спереди, — коротко предупредил Гермес. — Осторожно.

На троне, установленном в центре зала, недвижимо сидел Адриан. Юноша — нет, теперь уже мужчина — не шевелился. Его глаза были открыты, но взгляд оставался пустым. Тело будто приросло к креслу. А рядом с ним, на проломленном и оплавленном жаром полу, лежал Посейдон.

К удивлению Афины, бог все еще был жив. Тяжелоранен да, но Посейдон все еще двигался, и даже пытался что-то сказать. Его взгляд устремился на вошедших, остановившись на Деметре.

Богиня сорвалась с места.

— Нет, — выдохнула она и, патетично подняв посох, метнулась к телу. — Только не он! Только не мой брат!

— Переигрывает старушка, — шепнул Афине Гермес и щелкнул пальцами. — Давай-ка глянем, что Кронос нам подготовил.

Темный храм на долю секунды озарил яркий свет, от чего фигура Посейдона подернулась странной пленкой. Щелк! Иллюзия слетела, как шелуха, открывая мертвое безжизненное тело, с пустыми глазами и черной кровью, растекшейся лужей по плитам.

Деметра удивленно замерла посередине храма, не понимая, что происходит. Внезапно, ее глаза метнулись куда-то влево, и старуха вцепилась в посох, приподнимая его на защитный манер. Поздно! Колонна, у которой она замерла, рассыпалась черным песком и, собравшись в кулак, с треском врезалось в старуху, отбросив ее через зал. Деметра ударилась в стену и осела, кашляя и задыхаясь от боли и пыли растрескавшейся кладки.

— Что за… — Дионис отшатнулся, роняя бутылку. Она упала на пол, издав глухой стук, и укатилась в темноту.

Откуда спустя секунду выступила высокая фигура.

Афина сощурила глаза. С их прошлой встречи Кронос изменился, окреп. В отличие от богов, титан не носил доспехов — только черную байкерскую куртку на широких плечах, да простые выцветшие джинсы. Лицо спокойное, даже удивленное слегка. Руки он держал за спиной.

— Следующий удар будет смертельным, — произнёс он тихо. Без угрозы. Просто как факт.

Дионис попятился, не понимая, что происходит. Гермес поудобнее сжал посох. Одиссей остался на месте, вопросительно поглядывая на богиню. В общем, пока что все шло строго по плану. С одним неприятным исключением. Бездна, что мальчик тут забыл⁈

Афина сделала шаг вперёд.

— Великий Титан! Отпусти Адриана, — сказала она, не повышая голоса. — Ему здесь не место.

Кронос посмотрел на неё, и на миг — едва уловимо — уголок его губ чуть дёрнулся.

— Право же, дорогая, ты меня удивляешь. Моя неразумная дочь кашляет кровью, мой еще менее разумный сын мертвым лежит в углу, и о ком же ты волнуешься в первую очередь? О смертном.

Титан задумчиво почесал седую бороду и искоса поглядел на трон.

— Адриан — мальчик, конечно, неординарный, но, право же, твои приоритеты меня поражают, — в голосе Кроноса звучала нарочитая театральность. — Или ты не понимаешь всю серьезность своего положения.

Молчание.

Кронос недовольно вздохнул.

— Право же, внучка, к чему этот фарс. Шансов у вас нет, — продолжил он. — Вы это знаете, я это знаю.

— Что, видел будущее? — спокойно поинтересовался Гермес.

— Ну, — с иронией хмыкнул титан и привалился к колонне. — Я как бы бог Времени. Мне по профессии положено. Так что, детишки, будем уже убивать друг дружку или как?

Тень сомнения мелькнула на лице Гермеса. Не пора ли уже звать Аида на помощь? Он взглянул на сестру. Та, в свою очередь, не сводила глаз с титана. Не дождавшись ответа, Кронос пожал плечами и повелительно взмахнул рукой. Каменный трон с Адрианом со скрипом поднялся в воздух и, пролетев через зал, остановился в нескольких шагах от титана. Кронос подошел ближе и с легким, почти отеческим движением коснулся плеча Адриана.

— Впрочем, ладно. Один вопрос у меня к тебе есть, внучка. Ты выпустила меня, — сказал он. — Ты. Не мои жрецы. Даже не этот мальчик. Ты. Почему?

Афина молчала недолго. Пожала плечами, скривилась:

— Ты не поймешь. К чему объяснять?

— А давай я попробую угадать, — внезапно развесился титан. — Ты хотела править сама, не так ли? Любимый отец и его чересчур верный брат мешали амбициям, но так как своей силы у тебя не хватало, ты решила воспользоваться чужой?

В его глазах что-то мелькнуло.

— Что ж, не могу сказать, что ты изобрела колесо, дорогая. До тебя подобное проворачивали уже несколько раз, и оба раза касались меня. Иронично, не находишь?

Афина продолжала молчать.

— Одного, хоть убей, не понимаю, внучка, — титан снова почесал бороду. — Как ты собираешься загонять меня обратно? Или ты вправду думаешь, что твоя героическая команда справится там, где провалились два моих сына?

Его взгляд скользнул по Одиссею.

— Или ты надеешься на своего смертного с силой бога? Ты посмотри на него, он едва стоит. Я смотрю твои стандарты снизились внучка.

— Ты ошибся, — спокойно ответила Афина. — Мне не нужна власть.

— Нет? — задумался титан. — Странно. Гордыня самый частый порок нашей семьи.

— Так и будешь болтать, титан? — спросил Гермес, негромко, но с вызовом. — Или ты просто тянешь время?

— Сейчас предложит перейти на его сторону, — кончиками губ улыбнулся Одиссей. — Они все так делают.

Старик расхохотался.

— Ты не поверишь, дерзкий смертный, но ты угадал. Во второй раз за сегодня, что для меня редкость. Правда, надеюсь, что ваш ответ будет иным, — он многозначительно похлопал по плечу Адриана.

— Подождите. Какой ответ? О чем речь? — внезапно проявил интерес Дионис.

— Он предложит нам ему поклониться. Как новому Зевсу. Ты этого хочешь? — Афина с легким презрением глянула на брата, заметив в его глазах интерес.

— Я предложу вам выжить, — поправил ее Кронос. — Не больше и не меньше. Быть частью нового порядка. Золотой Век скоро вернется, дети. Второй шанс для всех нас.

Он смотрел на них с удивительным простодушием.

— Подумайте. Я не враг вам, — добавил он.

— Ты убил Посейдона, — тихо сказал Гермес.

— А вы Гефеста и Аполлона, — парировал Кронос. — Последнего не своими руками, конечно, но ради своей выгоды.

— Стоп! Что⁈ — Взревел Дионис. — Что тут вообще происходит⁈ Афина! Объяснись!

На Диониса было больно смотреть. В каком-то смысле он тут вообще оказался случайно. Юный бог ненавидел Геру, наславшую на него безумие, из-за которого он годами скитался в Египте, голодный и дикий. Ел человечину, пьянел от крови и бросался на людей. Презирал отца за то, что тот не защитил его от гнева жены и бросил одного.

Дионис олицетворял новых, юных богов и дружил с подобными, потому, когда Гермес предложил ему тайный заговор, он не сомневался. Он как маленький мальчик, которого знакомый случайно привел в плохую кампанию. И мальчик только сейчас осознал — это все по-настоящему. Не пьеса, не спектакль в летную ночь. Ему сейчас реально предстояла схватка не на жизнь, а на смерть. Дионис хотел жить и, потому, боялся. Боялся сделать неправильный выбор.

В отличие от своего брата, Афина страха не выказывала. Только глаза слегка прищурила, словно прикидывая, хватит ли у брата мужественности.

— Слишком долго объяснять, — сухо сказала она. — Дионис, если не готов выступить против изначального титана и вечного врага Олимпа, отойди в сторонку. Все закончится быстро.

Кронос не удивился. Только медленно кивнул, как будто сам себе.

— В этом мы сходимся, внучка.

С угрожающим шелестом меч богини покинул ножны. Афина шагнула ближе к трону и занесла оружие, но тут воздух дрогнул. Афина повернула голову — и в следующее мгновение поняла, что отвлекшись на Диониса, допустила ошибку.

И пропустила момент, когда Деметра прекратила подвывать от боли. Место, где секунду назад лежала богиня, пустовало. Лишь тонкая полоска инея да разбитая стена напоминали о том, что случилось. Крови тоже не наблюдалось.

Глухой звук шагов.

Позади раздался голос, глубокий, звучный, с насмешкой, в которой плескалась давно накопленная злость:

— Долго ты не замечала, милая. Стареешь.

Прежде чем кто-то успел отреагировать, Деметра метнулась вперёд. Посох вспыхнул синим и со всей силы врезался Дионису в бок. Тот вскрикнул, пошатнулся и упал, с недоумением зажимая глубокую рану. Кровь вовсю проступала сквозь ткани.

— Ты… — прохрипел он, смотря на неё широко распахнутыми глазами.

— Ты не представляешь, как давно я мечтала об этом моменте, — прошипела Деметра, не оборачиваясь. С проворством, которое никто не ожидал от пожилой богини, она шмыгнула за спину к Афине и положила ладонь ей на плечо. Тонкие, ледяные пальцы сдавили кожу доспеха, заставив Афину поморщиться от боли. — Ну-ну, девочка. Не дергайся. Ты же умная. Но не настолько.

Афина не дернулась.

— Значит, Деметра, — произнесла она с деланным удивлением. — Когда ты предала нас, тетя? До того как я вытащила задницу Кроноса из Тартара или после?

Деметра рассмеялась. Холодно, коротко и вкрадчиво. Неприятный смех.

— Как ты заговорила, милая, — буквально пропела она, — Прямо как твои любимые смертные. Когда предала говоришь? Лучше скажи, когда предали меня⁈ Я — старшая! Я — дочь Кроноса! Я одна осталась, кто помнит, как должно быть! Я должна была тянуть жребий наравне с братьями! И теперь, когда отец вернулся, он пришёл ко мне. Ко мне, понимаешь, не к тебе. Не к ним. Потому что я единственная, кто этого заслуживает.

Она склонилась ближе, чуть хрипло выдыхая слова в лицо Афине.

— А ты просто пешка. Маленькая, надменная, предсказуемая пешка.

— Эй, ты все слышал? — громко произнесла Афина в пустоту. — Или хочешь еще подождать?

— Ха? — Деметра на секунду замерла. Что-то тёмное дрогнуло в её лице — нотка сомнения? раздражения? Удовольствие от игры вдруг смешалось с злостью от потери контроля.

Афина воспользовалась этим мгновением сполна. Опытная воительница резко дернулась вбок и влево, легко вырываясь из захвата. Она отступила к Гермесу и слегка подняла меч, мастерски поигрывая лезвием.

— Конечно, я знала, что ты меня предашь, старая ты дуреха, — покачала головой Афина, с жалостью наблюдая за Деметрой. — Как ты думаешь, зачем я тебя взяла? Да я просто не хочу ловить тебя по всему континенту.

— Отец⁈ Что происходит⁈ — возмущенно взревела старуха, отступая назад. — Ты говорил…

Кронос невозмутимо пожал плечами, с интересом продолжая разглядывать разворачивающуюся перед ним сцену. Афина несколько удивилась. Он что, настолько уверен в себе? Или еще не понимает, кого она позвала?

Позади Афина воздух заискрился и яркий, ослепительно-оранжевый свет вспыхнул в пустом пространстве. Не как вспышка — как медленный, приходящий рассвет, своим светом раздвигающий тьму. Тяжелое гудение пронеслось по храму.

Портал.

Первым из него шагнул высокий силуэт в черном инкрустированном черепами доспехе, с ярко-красным, развевающимся плащом и тяжёлым копьем в руке. Резкие черты лица только подчеркивали его безумного раздраженное лицо. День у Аида явно не задался.

К удивлению Афины, за богом портал не закрылся. И в проеме показалась вторая фигура. Лёгкая поступь, шелест ткани и высокая, и красивая женщина в дешевой футболке и с померанцем в руке встала рядом с мужем. Увидела позеленевшую от злости Деметру и весело помахала ей ладошкой.

Храм Зевса. За пару минут до появления Афины

Я сидел на каменном троне и не шевелился. Точнее, как — выбора-то мне никто не оставил. Я не мог шевельнуться. Ни пальцем, ни бровью, ни даже языком. Разве что глаза, как пара камер, вращались в черепе, в попытке найти заключившего меня в стазис титана. Глазами я ещё владел. Ну, хоть что-то.

Вид передо мной открывался не слишком-то радостный. Посередине каменного зала лежал изуродованный труп Посейдона, уставившись вдаль пустыми глазами. В воздухе стоял мрачный запах крови, смешанный с серой и морской солью. Пахло победой. Увы, не моей.

Мысли снова вернулись к короткому и очень одностороннему поединку. Слишком одностороннему. Я знал, что старый титан силен, как-никак его силой я пользовался уже давно и на собственной шкуре ощутил, что такое повелевать временем. Но его противниками были Олимпийские боги, причем, старейшие из них. Я ожидал монументального сражения, разломов в земле и первобытной, невероятной божественной мощи. Поединок чудовищ, вроде той битвы Аполлона с Тифоном.

Но нет. Посейдон умер от удара в спину. Как человек. Это несколько пугало. Пусть я не родился в Элладе и у меня не было пиетета или преклонения перед богами, я знал — даже видел чего уж — они еще как смертны. Но все же, все же…

Мысли скакнули дальше, на поединок отца и сына. Если бы мог, расхохотался бы. Зевс, царь Богов и великий Громовержец сбежал, поджав хвост, как побитая собака. Это приятно. Я, конечно, скован и побежден, но момент, когда этот надменный сияющий ублюдок в панике драпал из собственного храма, заметно поднял мне настроение. Хоть кто-то дал этим божественным ублюдкам по зубам. Пусть даже это сделала сволочь, что и держит меня на цепи.

Радостные мысли ушли также быстро, как появились. Ура-ура, Кронос. Очень рад твоей победе. Надеюсь, ты доволен, сукин сын. Я же заперт в собственном теле и сижу тут, как идиот.

Я попытался пошевелиться — в который раз. Без толку. Тело отказывалось повиноваться, даже протез на правой руке не двигался. Чёрный песок, спрессованный в плотную, почти идеальную форму ладони, лежал смирно, словно насмехаясь над хозяином. Надо мной.

— Давай, — мысленно обратился я к руке. — Шевельнись, черт тебя дери.

Конечно, без ответа. Вдовой из «Убить Билла» мне не быть. Ну и ладно. Тогда будем действовать по-другому.

Я зажмурился и скользнул внутрь. Скользнул в себя, в Черную Комнату моей души, где за каменным столом сидели олицетворения моих Символов. Скользнул еще глубже, прямо на изнанку сознания, к тому самому месту, откуда я вызывал «Стазис», «Перемотку», и прочие милые трюки, которыми так пугал бедных гвардейцев.

И обнаружил… пустоту.

Огромный каменный трон, где еще совсем недавно сидела темная, скрытая вуалью фигура, стоял пустым. Осталось лишь эхо, словно отпечаток былой славы. Фигура пропала, а вместе с ней пропали и силы. Я едва не заорал от злости, с горечью разглядывая опустевший стол. Силы Времени, мои первые и главные способности, благодаря которым я смог чего-то добиться в этом мире. Этот ублюдок просто забрал их себе!

Греческий шлем Ахиллеса в дальнем углу утешающе подмигнул. Дескать, не беспокойся, хозяин, я все еще есть. Скосив глаза, я приметил и золотого орла, застывшего на спинке кресла напротив шлема. Тот чистил перышки и изучающе рассматривал меня спокойным, убийственным взглядом хищника.

— Чего смотришь, пернатый, — буркнул я. — Не видишь, я в трауре.

Орел демонстративно отвернулся и положив голову под крыло, кажется, уснул. От такой наглости мне захотелось пнуть проклятую птицу, я даже занес ладонь, только чтобы осознать, каким идиотизмом я занимаюсь. Я буквально сам себе собирался надавать по башке. А все — нервы, парень, нервы.

Странным образом, на душе полегчало. Да, самым сильным полубогом в Греции мне больше не быть, и теперь даже сильный «белый» — о богах я даже не говорю — представлял для меня серьезную угрозу, но я все еще жив. А пока я жив — сдаваться я не планировал.

Из собственных мыслей меня вырвали тяжелые шаги. Кто-то подходил к храму. Я сощурил глаза и с тихим выдохом приметил Афину. Идет уверенно и надменно, как всегда. За ней Гермес, Дионис, Одиссей и, наконец, Деметра.

— Прекрасно, — мысленно выругался я. — Просто отлично. Ещё и эти пришли.

Хотелось заорать: «БЕГИТЕ, ИДИОТЫ!». Но рот не двигался. Ничего не двигалось. Только разум бешено барахтался в бессилии, как пойманная на крючке рыба.

Глаза богини скользнули по комнате и остановились на мне. Мне показалось, что я заметил промелькнувшее в них удивление. Я снова мысленно заорал:

— Вы что, не видите? Здесь же ловушка! Я — ловушка!

Ноль внимания. Я богиню не интересовал, она пришла сюда ради Кроноса. Наивная. Если бы я мог — я бы плюнул ей под ноги. В голове одна за другой мелькали картинки, как Кронос снова выходит из темноты и легким движением вспарывает живот Гермеса, а потом добивает остальных. Они — как я в свое время — недооценивали способности старика. В своем храме, в центре своей силы, Кронос был практически неуязвим.

Но и он мог ошибаться.

Последующие действия сложились у меня в голове в одну череду несвязанных событий. Вот, Деметра с криком бросается к погибшему брату, только чтобы отлететь от удара в сторону. Вот — она уже стоит, злобно скалясь, прижимая, искрящийся посох к спине Афины, пока Дионис зажимает бок и стонет от боли. Вот — ловкий финт Афины выводит богиню из-под удара, а из портала уже выступают Аид с Персефоной.

За какие-то жалкие пару минут диспозиция и силы поменялись несколько раз, но вот странная штука, события пронеслись мимо меня, словно постановка в театре для зрителя. Не потому, что я мог только наблюдать, нет. По другой причине. Все более четко я осознавал, что все столкновения, оскорбления и смена сторон мало что значат. Это все ширма, обман. Афина и остальные отвлекали внимание Кроноса от простого смертного. Человека в простом пиджаке и галстуке, который спокойно стоял в сторонке от остальных, прикрыв веки и тихо что-то шептал.

Одиссей молился.

Сперва ничего не происходило. А затем… Пространство, пропитанное остатками божественной силы, дрогнуло и натянулось, когда первый венок — охотничий, плетённый из тугих серебристых веток — вспыхнул на его виске. Издалека послышался рев кабана, где-то сбоку звучали охотничьи рожки и лай собак, а храм затопил приятный аромат хвои и лиственницы. Яркий зеленый свет, который я бы узнал из тысячи, вспыхнул и погас, с мерным гулом зависнув над головой директора.

Боги и титан замерли, как один, с удивлением наблюдая проявление божественной силы. Подлинной, изначальной силы, которая едва держалась в теле простого смертного. Одиссей покачнулся и сплюнул кровь на пол.

— Один, — пробормотал он. Голос звучал хрипло и надорвано.

Одиссей поднял руку, сжал в кулак. Из воздуха, словно вырванные из другого мира, вылетели охотничьи силки — призрачные, полупрозрачные, но плотные, как сталь. Они метались над потолком, взмывали в воздух, сплетались и… исчезали.

Кронос едва удостоил их реакции. Равнодушно махнул рукой, посылая в смертного волну искажений и отвернулся. Все его внимание приковало появление старшего сына с Персефоной, да застывшая в боевой стойке Афина. Для смертного хватало и взмаха, не так ли? К его удивлению, Одиссей не зашелся криками боли и не рухнул от удара на пол. Черная, подрагивающая волна просто обошла смертного мимо и испарилась в пространстве. В воздухе еще сильнее запахло хвоей и мускусом диких животных.

Вот теперь Кронос отреагировал. Титан удивленно нахмурил бровь, отступая на шаг. Я почувствовал его легкое замешательство. Смертный, будь он хоть трижды «Омега» отразить такой удар не мог, и дело не в силе. Для того чтобы бороться с изначальной энергией времени нужно нечто большее, чем умение кидаться очень-очень сильными молниями и отвешивать плюхи. Тут нужна сверхъестественная, божественная устойчивость.

— Интересно, — протянул он, разглядывая Одиссея с возрастающим интересом. — Кого ты привела ко мне, внучка?

— Героя, — с едва читаемой ноткой гордости ответила Афина, быстрым шагом занимая место позади Одиссея. Ее меч жалом взлетел в воздух, отражая отчаянный бросок прикрытого вуалью даймона. Удар и его голова беззвучно упала вниз, орошая полы храма фиолетовой кровью.

Богиня сверкнула глазами.

— Грязно играешь, титан. Это твоя битва.

— Да неужели? — Кронос гневно ухнул и, жестом приказав Деметре прикрывать ему тыл, закатал рукава куртки. — Ну что ж… Раз уж ты просишь, дорогая.

Одиссей угрозу проигнорировал. Еще один замысловатый пасс рукой, и, испарившиеся силки вернулись. Они упали с неба, как паутина, стремительно и точно, чтобы сперва обвить запястья титана, а затем — лодыжки и плечи. Кронос вздрогнул. Удивленно посмотрел на закованные руки, после — на Одиссея. И только тогда осознал.

— Что ж, — нехотя признал он. — Удивил. Один ноль в твою пользу, смертный. Что дальше?

Ответ последовал незамедлительно. Второй венок заискрился, с ревом вырываясь на волю. Гефест, его сила. Пламя, красноватое и тяжелое, растеклось по коже Кроноса, словно горячий металл. Силки моментально вспыхнули, зашипели — и начали срастаться. В воздух полетели искры, послышался металлический звон — и сеть, что еще минуту назад была эфемерной, обернулась кованой цепью. Она дышала жаром и низко вибрировала однообразным гулом — как кузня на пике работы.

— Два, — сказал Одиссей чуть громче.

В глазах Кроноса что-то мелькнуло. Через жалкие остатки нашей связи, черный песчаный протез, да тепло его тела на кресле, я почувствовал отголоски его эмоций. Не страх — не в его случае. Но осознание. Угроза реальна. Смертный, кто бы он ни был, опасен. Игры закончились. Кронос попытался пошевелиться — легко, почти играючи напряг мускулы. По металлу пошли трещины, цепь натянулась… но не порвалась.

Вот теперь титан разозлился.

— Артемида и Арес, да⁈ — взревел он, обращаясь к Деметре. — Только позаимствовал силы⁈ ТЫ ОБМАНУЛА МЕНЯ, ДОЧЬ!

Старуха, до этого смешно распахнув рот наблюдавшая за Одиссеем, дернулась как от удара и заскулила.

— Отец, я сама не понимаю, что просходит… Это же просто смертный, он не должен держать всей силы.

— ХВАТИТ! Убей его! — гаркнул приказ Кронос. — Быстрее!

Кивнув, Деметра сорвалась с места. На бегу богиня махнула рукой, словно выхватывая их воздуха ворох снежинок, который мгновением спустя обернулся копьем из мороза и снега. Острым, с красивой хрустальной кромкой, твердым, как алмаз, и смертельно опасным. Деметра взвесила копье в руке и, без замаха, метнула его в Одиссея:

— Игрушка Афины! Как вы посмели меня обмануть⁈

Копьё пронзило пространство — быстрая, точная атака. И сам удар получился хороший. В любой другой ситуации — смертельный. Редкий смертный мог бы пережить прямой удар бога. Но Одиссей смертным не являлся. Ровно сейчас, ровно в эту минуту, простой пират времен Древней Греции, мореплаватель, муж, хитрец и грабитель… черт, простой человек, стоял выше богов. И мог защищаться.

Копьё ударилось о тело героя и разлетелось снежной пылью. Одиссей повернул голову и сделал пасс рукой. Символ Гефеста вспыхнул словно звезда, и Деметра отпрянула, с диким криком сбивая с шубы пламя горна.

— Ах ты…

— Не мешай, — тихо произнес Одиссей, отвернувшись от богини. — Не до тебя.

Такое оскорбление старуха простить не могла. Игнорировать? Ее? Ну нет. Слишком долго она терпела пренебрежение на Олимпе, шепотки за спиной, подначки от более молодых, современных богов, чтобы терпеть это и от смертного. И неважно, какими силами тот обладал.

В воздухе заметно похолодало. Кожа древней богини серела на глазах, а зрачки и радужка наполнялись ледяным серебром. Деметра готовила новый удар, гораздо сложнее, опаснее. И несомненно нанесла бы его, если бы не вмешалась моя мама. Персефона вихрем обрушила на Деметру ряд ударов, отвлекая от Одиссея, и как только добилась успеха — отступила. Отскочила ей за спину, освобождая место для мужа.

Тот только этого и ждал. Аид мудрствовать не собирался и, хорошенько размахнувшись, с явным удовлетворением врезал ошарашенной Деметре кулаком в челюсть. После чего подумал немного и добавил коленом в живот.

— Не вставайте, мама, — довольно произнес он и похлопал стоящую на коленях каргу, едва дышащую от боли. — Вы же слышали. Не до вас.

— Ты это специально, да? — хмуро заметила Персефона, занимая место рядом с мужем. — Это все еще моя мать.

— Ты не узнала, Перс? Это «Морозный Выдох». Дорогая теща планировала превратить смертного в ледышку, — парировал Аид с превеликим удовольствием наблюдая за плюющейся проклятиями богиней. — У меня не было выбора.

Персефона покачала головой и, тихо прошептав: «Теперь она точно не приедет к нам в гости», осмотрелась по сторонам. Внезапно, ее глаза удивленно расширились, а из ее уст вырвался удивленный возглас:

— Адриан! Что ты тут делаешь?

— Привет, мам! — мысленно улыбнулся я и бешено завращал глазами, чтобы она знала, как я рад ее видеть. Если честно, я удивлен, что она не заметила меня раньше, как-никак трон стоял всего в паре шагов от титана. Или заметила, но не обратила внимание? Все еще не привыкла к моему новому облику тридцатилетнего мужика?

— Великий Хаос, что тут происходит⁈ — с явным смущением (Ага, я был прав! Действительно меня не узнала!) воскликнула Персефона и бросилась ко мне, но Аид удержал ее за руку.

— Потом поможешь ему, Перс. — Бог кивнул на застывшего в кандалах отца. — Есть дела поважнее.

К этому времени, Кронос осознал, что попытки разорвать путы к успеху не приведут и снова перешел в атаку. Он выбросил скованную руку вперед — и пространство за Одиссеем треснуло, как зеркало, открывая временной разлом. Мгновение — и из него шагнул сам Одиссей, копия только несколько старше и худее, с длинным резным кинжалом в руке. Кинжал взвился в воздух и вонзился в живот, копия застонала, упала на колени и исчезла, растворилась. Реальный Одиссей даже не пошевелился.

Кронос удивленно выдохнул и сощурил глаза.

— Что ты такое, смертный? В твоем будущем…

— У меня нет будущего, титан, — холодно произнёс Одиссей. — Я позаботился об этом.

Кронос зарычал и раздраженно топнул ногой. От удара, пол забурлил и пошел волнами, наружу вырвался черный песок. Он капал с потолка и стен, с шипением больше подходящим кислоте, бросаясь к своему повелителю. Песок окружил его, завертелся рядом и, повинуясь властному жесту, черной волной полетел вперед.

Афина предостерегающе крикнула и, ухватив Одиссея за пояс, бросилась вбок… Поздно. Песок уже навис над ними. Казалось их сейчас погребет заживо, но тут вмешался Гермес. Ускорившись, бог легко вытащил обоих из-под удара и нежно опустил в двух метрах от черной волны. Песок раздраженно взвыл, словно лев упустивший добычу, и отхлынул обратно к титану, оставляя за собой выжженный мраморный пол.

— Где ты был⁈ — раздраженно прорычала богиня. — Раньше нельзя было?

Гермес невозмутимо пожал плечами.

— Вы и сами прекрасно справлялись. К тому же смотри, сестренка, — он указал на тяжело дышавшего Кроноса. — Уже все. Спекся твой злодей.

Титан и вправду выглядел так себе. Обычно спокойный, уверенный в себе старик истекал потом, с бледным лицом привалившись к колонне, словно ища поддержки. Черный песок, раньше летавший вокруг, как разъярённый осиный рой, испарился, оседая в воздухе, словно дешёвый строительный мусор. В противовес покидающим силам титана, кандалы на руках и ногах Кроноса горели все ярче.

Одиссей же стоял на месте, целый и бодрый. Ну, насколько можно быть бодрым, когда тебя разрывает на части сила сразу двух богов. И все же… Он выигрывал.

Озадаченное лицо Кроноса послужило отличной наградой за все мои страдания. Я попробовал снова пошевелить пальцем — и… о да, детка. Мизинец. Потом весь кулак. Еще немного и смогу двигаться, а уж затем… Что ж. Затем я собирался кое-кому выписать счет. Но это потом. Сейчас же я только и мог, что наблюдать за происходящим в храме. А посмотреть было на что.

Одиссей вытянул вперед ладонь.

— Три!

Зал снова затопило светом. Еще один Символ появился на свет. Светлый, солнечный, почти музыкальный. В воздухе раздался чистый звуковой аккорд, а душа словно запела от чувства гармонии. Силу Аполлона спутать ни с чем невозможно. Ну хоть в смерти самовлюбленный ублюдок послужит чему-то хорошему.

Символ вспыхнул еще раз над головой Одиссея, быстро обретая форму. Лук. Прозрачный, из горящих лучей, будто неизвестный мастер ткал оружие из солнечных бликов.

Я скривился. Красиво, аж тошно.

— Четыре, — выдохнул Одиссей. Его тело сотрясло дрожью, а сам он едва не упал в тот момент, когда на его голове заиграл красным новый Символ.

Четвёртый венок.

Воздух содрогнулся. Кровь прилила к вискам, и в голове зашумело. Пространство зарябило и искривилось рваной раной, исторгнув на свет длинный снаряд. Пульсирующая, ало-красная стрела вылетела из воздуха и, словно подчиняясь невидимой воле, сразу же встала на тетиву.

Кронос глянул на эту конструкцию — и, клянусь всем, что осталось от моей психики, он рассмеялся. Причём не как какой-нибудь злодей из дешёвого комикса, который хохочет по по поводу и без. Нет. Совсем нет. Если бы я подбирал сравнение, то сказал бы, что так радуется старый фермер, узнавший, что соседская собака, так докучавшая ему своим лаем, наконец-то сдохла, попав под машину. Облегченно и со злорадством в голосе.

— Ты переоценил свои силы, мальчик. Твоя же сила тебя и убьет. Энергия богов не игрушка для смертных, — сказал он, почти ласково. — Готов спорить, что тебя разорвёт, даже прежде чем ты дотронешься до тетивы.

И, черт побери, он был прав. Кожа Одиссея уже шла трещинами, как старая эмаль на чайнике. Плечи дрожали, а на губах пузырилась пена. Ещё немного, и Одиссей трупом рухнет на землю.

Черт, черт, черт! Я нашел глазами Афину и отчаянно рванулся. Куда она смотрит⁈ Неужели она не могла бы закончить дело, пристрелить старика? Ну или хотя бы отдать лук кому-то другому? Наши взгляды пересеклись, и богиня отрицательно покачала головой и указала на Одиссея, как бы говоря — «Это его сила, его способности. Лук — просто иллюзия. Я не могу ему помочь»

Старый пират же продолжая упорно смотреть вперед невидящим взглядом. Его тело горело и осыпалось. Кожа шла пластами. Мышцы крошились словно ткань, что долго сушили на солнце. Он все ещё стоял, но двигаться Одиссей больше не мог. Как и натянуть тетиву, нанести последний удар.

— Четыре бога, смертный? — продолжал изгаляться титан. — Для человека поглотить одного это жадность, но ты… Четыре бога? Я восхищен.

— Пять, — тихо прошептал Одиссей. И осел на колени.

Зал в последний раз за сегодня затопил золотой блеск. Кронос вздохнул, заозирался. Пока не заметил того, что искал. Или скорее кого. Из теней колонны послышался металлический звук и вперед шагнул солдат. Обычный воин, просто мужчина в броне из бронзы и блестящим шлемом, с прямой спиной и тихими глазами убийца.

— Нет, — выдохнул Кронос. — Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Солдат с глазами цвета золота прошел через зал. Скрежет кожаных сандалий гулко отдавался в холодной тишине храма. Воин задержался рядом с Афиной, словно хотел что-то спросить, но та кивком указала на Одиссея. Поторапливайся мол, у нас нет времени. Солдат кивнул, вытянул руку и ухватил застывший в воздухе лук правой рукой. Мурча себе что-то под нос попробовал тетиву, положил стрелу.

А затем повернулся к титану.

И тут я почувствовал, Кронос… сдулся. Внутри у него что-то оборвалось, надломилось. Не было больше гнева и ярости, только обычный животный страх. Он знал, что, если кандалы Артемиды и Гефеста сковали его, лишили силы и власти, то этот выстрел его убьет. Наповал. Не будет посмертия, Тартара и кусков его тела, разбросанных по миру. Пятеро богов — да, пять Олимпийцев! — отдали свои силы — а некоторые и жизни — чтобы не дать титану воскреснуть еще раз.

Попадание стрелы означало финальную смерть. Кронос… исчезнет. Навсегда.

Титан смотрел на всё это… и молчал. Песок вокруг него замер. Его рука чуть дёрнулась — то ли жест, то ли нервный тик, без понятия. Казалось, он сдался. В свою очередь я — нет. И как последний оптимист все еще пытался заставить себя двигаться. Потому что если это и правда конец титана — я хотел застать его стоя.

Справа от трона встал Гермес, я едва заметил его краем глаза. Он там что, вообще помогать не планирует? Лентяй, честное слово. У меня-то хотя бы есть оправдание, даже Дионис вон все еще корчится в углу, а он-то что? Я осекся, заметив насколько он бледен. На висках бога выступил холодный пот.

— Она… отдала их, — прошептал Гермес, неотрывно глядя на солдата. — Она и правда сделала это.

— Сделала что? — с трудом прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. Тело едва слушалось, и мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы бесславно не грохнуться на пол.

Гермес, словно не услышав, продолжал потрясенно наблюдать, как призрачный солдат медленно тянет тетиву назад. Символы на голове умирающего Одиссея гасли, вливаясь в кандалы и повисшее в воздухе оружие. Они таяли, как и его жизнь. Впрочем, роли это не играло. Еще пара секунд, и смертоносный снаряд оборвет жизнь титана навсегда.

«Туда ему и дорога» — подумал я, разминая шею. «Ему и его планам. Жалко, что не лично с ним разобрался, но, хей, все еще технически в команде Афины. Считаю это победой. Теперь нужно аккуратно поговорить с богиней о том, как вернуть силу Диане…»

— Она стала смертной, Адриан, — сказал Гермес и тихо, даже немного жалостливо простонал. — Что же ты наделала, сестра? Почему ты скрыла это… Великий Хаос… Беги, кузен.

— Эм, чего? — Я непонимающе глянул на приятеля. — Ты о чем?

— Беги говорю, — тихо произнес Гермес, ускорился и одним движением оторвал Одиссею голову.

Безголовый труп Одиссея лежал на полу, рядом с ним с потерянным видом застыл Гермес. Проводник божественной силы погиб, но вот сама сила… Свободная от ограничений и преград, она рвалась наружу — один Символ за другим. Венки, еще минуту светящиеся и переливающиеся на голове Одиссея, взлетали в воздух, сталкивались, разлетались яркими вспышками. Где-то на краю сознания раздался жуткий, протяжный крик. Спустя мгновение, я осознал, что это кричу я сам.

Первой не выдержала несущая стена. Она лопнула, как яйцо, выстрелив наружу струёй камней и пыли. Следом треснул пол. По воздуху пронеслась волна жара, разлился запах пепла и пыли, оседающее как дождь из золы. Пространство внутри храма выворачивало наизнанку — не разлеталось или разрушалось, а именно что кривилось и дребезжало, как будто поистине гигантский ребенок ухватил весь зал за края и потянул в разные стороны.

Огромная колонна слева разломилась пополам и рухнула вниз, как поваленное дерево. Купол храма вздрогнул и осел, прекрасный мрамор фресок на стенах трескался и плавился от жары, словно старая штукатурка.

Внезапно в воздухе раздался протяжный звон порванной струны и меня швырнуло вбок и влево, больно приложив о стену. К моему счастью, основная часть ударной волна пронеслась выше, над моей головой. К моему несчастью, она обрушила камни стоящей рядом колонны и, последнее, что я увидел перед тем, как на голову мне упала плита — это длинные зеленые побеги, обвивающие мое тело словно купол.

Не знаю, сколько я провалялся без сознания. Минуту, две? Со стоном я собрался с мыслями и первым делом активировал Символ. Энергия Ахиллеса зеленым потоком хлынула в кровь, прогоняя боль и освежая разум. Я сразу почувствовал себя немного лучше.

— Что ж на меня все сегодня падает, а? — пробормотал я, открывая глаза и прислушиваясь.

Где-то сверху доносились приглушенные крики и звуки сражения. Похоже, бой еще не закончен. А значит, нужно вылезать. Я напряг мускулы, поднатужился и подвинул здоровенную фреску с изображением Зевса-Кроноса чуть вбок. Вытянул одну ногу, вторую… пока наконец не вылез из-под завала наружу. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, но я заставил себя отвлечься и сосредоточился на происходящем вокруг.

А посмотреть было на что. Передо мной лежали руины. Храма Кроноса как такового больше не существовало. Ни одной уцелевшей колонны, ни красивых фонтанов с птичками, ничего. Только чёрный дым, камень, осыпающийся под ногами, и воинственные крики за спиной.

Все еще шатаясь, я повернулся на пятках и первым же делом заметил Персефону. Что сказать… мама выглядело ужасно. Без оружия, с разбитой губой и в грязной, порванной одежде, она больше напоминала жертву автокатастрофы, чем могучую и прекрасную богиню. Ее противница была маме под стать. В дырявой шубе и с всклоченным волосами перед дочерью застыла Деметра. Обе богини в крови и тяжело дышали, как звери.

Я ошарашенно перевел взгляд вдаль. Чуть позади, на останках разрушенной колонны я приметил и главного виновника всех событий. Кронос пережил взрыв лучше всех и прямо на глазах схватил оглушенного Аида за горло… только чтобы с болезненным охом выпустить бога, когда тот до половины клинка вонзил ему в живот короткий меч.

Больше я раздумывать не собирался. Этот хрен и сам справится. Я же сплюнул на землю кровь и, подволакивая ногу, поспешил на помощь матери.

— Давай, мам, — прохрипел я больше для самого себя, с трудом переходя на бег. — Врежь этой старушенции.

Как ни странно, мама меня услышала. Удивленно расширила глаза и повернулась, чем тут же не преминула воспользоваться Деметра. С удивительным для ее возраста проворством, старуха схватила дочь за волосы и потянула вниз, к полу. В ее руке сверкнул ледяной кинжал. С победным карканьем Деметра занесла сосульку над головой, но тут наконец-то до них добежал я.

Я не думал о том, что крепостью тело богов ничем не уступает стали. И что сейчас, без способностей Кроноса, для Деметре я бы не опаснее комара. Эта тварь собиралась убить мою мать! Не сбавляя темпа, я врезался в колдунью плечом и, сжав кулак покрепче, со всей дури врезал ей в висок. К моему удивлению, Деметра отлетела на несколько метров, перекувырнулась в воздухе и упала в груду камней.

Я удивленно уставился на кулак.

— Хрена я сильный! Богов вырубаю с удара!

— Не обольщайся, Адри, — донесся снизу голос Персефоны. — У нее просто не осталось сил. Как и меня, собственно.

— Черт, ты в порядке? Прости я…

— Все нормально, — простонала богиня, с моей помощью поднимаясь на ноги и потирая спину. — Просто выжата как лимон. Ты сам как? Что ты тут вообще делаешь? Когда Афина говорила, что…

Что там говорила Афина, дослушать я не успел. Справа, а именно из-под завала, куда угодила Деметра, внезапно дохнуло свежими заморозками.

— Мам, осторожнее!

— Ах ты ж…

Окончательно обезумев, Деметра с безумным визгом снова бросилась вперед. Ледяной кинжал она отбросила в угол, предпочтя другое оружие. Ногти старухи вытянулись и побелели, так и искря инеем и морозом. Я пируэтом ушел в сторону, не желая подставляться разъяренной богине, Персефона тоже шмыгнула куда-то назад. Вовремя. Когти разъярённой богини вспороли воздух, где мы только что стояли, а сама она с совершенно ошалевшем выражением на лицо завизжала от ярости. Ну как тут этим не воспользоваться?

Мама схватила Деметру за плечо и потянула, подставляя мне бок.

— Адри!

Я, не будь дурак, не стал упускать момента и с размаха врезал старухе ладонью под ребра. Зеленый свет Ахиллеса прошёл сквозь порванную в клочья шубу и растекся по шершавой, пожелтевшей коже. Деметра взвыла от боли и отшатнулась, ударившись головой о выступающий камень. Глаза богини застилала бегущая из раны кровь. Персефона не дала ей даже момента собраться — быстрая подсечка, колено в спину, и старуха, едва дыша, с искривленным от бешенства лицом лежала, что называется «мордой в пол», придавленная телом богини.

Я присел на корточки рядом с Деметрой. Та, казалось, окончательно сбрендила и пронзительно выла, как загнанный в клетку зверь.

— Извините, бабуля. Не ваш сегодня день, — пробормотал я. — Мама знает карате.

— Не ёрничай, — осадила меня Персефона, толстыми стеблями закутывая старуху в кокон. Пронзительный визг старухи вышел на новый уровень, застив Персефону сморщиться. — Серьёзно, мам, хватит. Я же тебя предупреждала. Посиди тут пока, ладно? Мы еще поговорим. А теперь ты, молодой человек… Что ты тут делаешь?

Я постарался прикинуться валенком.

— А что я? Ничего не знаю, я тут случайно. Да и вообще, Аиду помочь не надо? А то один против титана… Кто знает, что случится.

— Не уходи от темы, — сурово произнесла Персефона, жестом руки отправляя кокон с матерью в угол. — Я все еще желаю знать, как ты замешан в этой истории

— Да не ухожу я, — пробурчал я, с ужасом осознавая, что звучу как провинившийся школьник. — Просто Аид…

— Твой отец, — мама специально выделила это слово. — И сам прекрасно справится.

Сам? Ну-ну. Я обернулся, не до конца уверенный, что могу доверять этим словам. Как оказалось — зря. Как раз успел застал финальный акт поединка титана и бога, отца и сына. Лидировал в котором, на мое удивление, второй.

Аид мастерски загонял Кроноса в угол. В воздухе один за другим вспыхивали лучи огненной энергии, разбивая в клочья черный песок, которым титан защищался. Лучи шли из портала в Подземный мир — все еще открытого, с тех пор как из него вышли супруги, один за другим они с чудовищной силой врезались в фигуру титана — в грудь, в плечо, в живот. Грохот стоял такой — хоть уши зажимая. Камень под ногами богов плавился и кипел от жара, но ни того, ни другого этого не волновало.

Кронос, чувствуя, что его лишают сильнейшего оружия, ревел и метал, как загнанный в клетке зверь. Титан сражался до конца. Волной искаженного времени откинул сонмы призванных Аидом душ, разметал их ударом серпа, а затем, осознав, что проигрывает в дальнобойном поединке, свернувшись в пружину, в длинном прыжке взвился в воздух, чтобы приземлиться рядом с Аидом.

Они сшиблись как звери, грудь в грудь. Ни изящества, ни техники. Просто сила, ярость и воля к победе. Кронос ударил первым — серп скользнул по боку Аида, оставив на теле глубокий разрез. Аид не отступил. Вцепился в титаническое запястье, вывернул, и с хрустом выбил оружие из руки врага. Серп отлетел в сторону, звеня, и замер у останков стены.

Кронос ударил снова, на этот раз кулаком. Аид увернулся, ответил прямым в челюсть, только чтобы нарваться на ответный хук в челюсть. Удары сыпались одни за другим, боги падали на развалины пола, катались, поднимались снова. Было видно, Кронос пытался вырваться — но Аид держал крепко. В какой-то момент драки он улучил момент и схватил титана за волосы. Тот взвыл, попытался дернуться, только чтобы сын приложил его лбом об обломок колонны.

— М-да, — пробормотал я, наблюдая их драку. — Это же обычный мордобой, ей-богу. Где красивые финты, опасные маневры и планы…

Неужели мы с Аидом также выглядели? Когда мудохала друг друга в Тартаре? Даже стыдно ей, богу.

— У каждого есть план, пока он не получит по морде, — грубо процитировала известного боксера мама и, посмотрев на рычащих мужчин, устало покачала головой. — Но я согласна, это ужас. Как вернемся домой, отправлю его к Ахиллу. Повелитель Подземного Мира, мастер копья и первенец Кроноса, не должен сражаться, как обычный мужлан. И в любую драку лезть с кулаками.

«И от кого он этого набрался, то…» — мысленно пробормотал я, искоса посмотрев на замотанные тряпками — она, что уличный боец из файтинг игры? — кулаки матери. Вслух я этого, понятное дело, говорить не стал. Мне еще жить охота.

— Бедный мальчик. Он этого не заслужил, — вывел меня из транса печальный голос матери. — И что я скажу Семеле…

Я проследил за ее взглядом и заметил тело Диониса, словно изломанная кукла, лежавшее у подножия упавшей колонны. Когда-то искрящиеся весельем глаза бога теперь бессмысленно уставились в небо, словно погибший спрашивал: Почему так получилось?

— Как он погиб? — сглотнув слюну, спросил я присаживаясь рядом с телом на корточки. — Кронос постарался?

— Нет. Деметра… Или я, — отвернувшись добавила Персефона, с отвращением уставившись на свои руки. — Мы не смотрели по сторонам. А он был ранен, попал под удар, не успел выбраться.

Я аккуратно перевернул тело на спину, только чтобы заметить коричневый корень, пробивший бедолаге сердце. Дионис даже не успел заметить, что умер.

— Ледышкой убило, — солгал я, возвращаясь обратно к матери. — Не повезло, бедолаге. Что поделать. Даже с богами бывает.

Не знаю, поверила ли мне мама, но от вопросов она воздержалась. Только тяжело вздохнула.

— Идем к твоему отцу, сынок. Кажется, он уже наконец закончил, как ты выразился «мордобой». Я хочу уже покончить с этим делом и вернуться домой. Я устала от Верхнего Мира.

«Не мой отец» — мысленно поправил я, но последовал за богиней. Мы подошли ближе, к Кроносу. Тот, полусидел на развалинах пола, опираясь на локоть. С разбитого лица на остатки черной байкерской куртки мерно падала кровь. Аид стоял перед ним, могучей фигурой нависая над отцом. Злой, со сломанным носом, Аид все еще сжимал кулак, как будто собирался снова врезать титану по лицу. Так, на всякий случай.

Кронос медленно поднял голову. Его губы растянулись в кривой усмешке.

— Какая… Идиллия. Вся семья в сборе. Трогательно, на находите?

— Почему Гермес помог тебе? — опередил я Аида, который собирался что-то сказать.

— Он заключил сделку, — пожал плечами титан и скривился. — И был уверен, что смог убежать от оплаты. Хитрый малый, этот бог. Но недостаточно.

— Ты бы молчал лучше, отец, — Аид с намеком хрустнул костяшками — У меня кулаки так и чешутся врезать тебе еще раз.

— Я не против, — хмыкнул я.

— А я — против, — подошла со спины Персефона. — Дионис погиб, Одиссей тоже. Куда делась Афина с Гермесом тоже не ясно. Заканчивай, дорогой, и уходим.

Аид скосил глаза на жену, проигнорировал меня и снова посмотрел на замершего от боли титана. Помолчал и, с явной неохотой, опустил кулаки. Потом сказал:

— Вставай, отец. Тартар ждёт.

— Ну уж нет, — отрезал Кронос, с вызовом глядя на сына снизу вверх. — Я так не думаю.

Аид нахмурился. В его голосе проскользнуло раздражение:

— Все кончено, старый дурак. Неужели ты еще не понял, твои союзники мертвы или разбежались. Кто ещё придёт тебе на помощь? Кого ты еще перетянул на свою сторону?

Кронос чуть наклонился вперёд, его глаза метнулись ко мне. Его взгляд потяжелел, но в нем явно читалось торжество.

— Ты удивишься… Но не только Гермес оказался настолько глуп, чтобы пойти на сделку.

Мир качнулся. Словно железный гвоздь, слова впились мне в череп. Холодные, злые и липкие, как паутина.

Ты обещал нам две минуты, Адриан Гордиан Лекс. Пришло время платить.

Подземный мир, дворец Аида. Два года спустя.

Алекто сидела за массивным бюро, заваленным свитками, дощечками и чернильницами. Бумаги, связанные кожаными шнурами, лежали в три слоя, а рядом в столбике копились новые донесения. Хвост фурии нервно подрагивал, то и дело сметая со стола бумаги, которые ей постоянно приходилось поднимать обратно. Цикл повторялся каждые пару минут.

Справа от девушки каменным памятником стояла доска-ежедневник — фурия завела ее по совету Персефоны, и с тех пор все самые важные заметки и события оказывались на гладкой белой поверхности. Полезная вещь… И очень нервная. Крылья девушки, плотно прижатые к спине, дергались каждый раз, когда Алекто бросала туда взгляд.

Доска ломилась под грузом записок. «Послать мойщиков в Тартар», «Не забыть поговорить с судьями», «Важно: Романтический ужин» и наконец, сегодняшняя запись. Написанная впопыхах красным маркером и обведенная несколько раз в кружок, она гласила: «Аид вернулся! Урааа!».

Глаза Алекто снова скользнули по записке, и фурия тихонько вздохнула. Ну да, как же. Ура-а-а. Когда в ее жизни все было просто?

В дверь постучали — третий раз за последние десять минут. Алекто проигнорировала стук, молясь, чтобы проситель развернулся и ушел. Увы. Дверь чуть приоткрылась, и внутрь заглянул молодой дух с зелеными глазами плошками на пол-лица.

— Госпожа Алекто, у нас срочно…

— Позже, — резко выкрикнула она, не поднимая головы. — Я занята.

— Но люди задают вопросы…

— СКАЗАНО, ПОЗЖЕ!

Снаружи послышался ропот и скрежет, словно кто-то оступился на лестнице. Затем — громкая, звучная ругань несколько человек. Спор затих только после звучной оплеухи и грозного военного рыка.

Алекто незаметно улыбнулась. Этот голос ей был знаком.

Ахилл распахнул дверь плечом и, не стуча, вошел внутрь. На нем был старый бронзовый нагрудник, с которого уже давно облезла кожа и украшения, под локтем мужчина держал тяжелый греческий шлем. Перед тем как закрыть дверь, воин мрачно глянул на собравшихся в коридоре.

— Все вон, — коротко бросил Ахилл. — Она занята. И будет занята, пока я не выйду.

Он шагнул внутрь комнаты, не оборачиваясь. За спиной раздался нервный шепот и быстрые шаги — толпа рассеялась, как стая голубей. Каждый знал об отвратительном нраве величайшего воина на планете и попадать под раздачу не собирался. И только некоторые имели честь ознакомиться с его более… приятной стороной. К счастью, Алекто входила в их число.

— Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась. — Я уж думала, они никогда не отстанут.

— Тебе просто нужно дубасить их почаще, — пробасил Ахиллес, шагнув внутрь. — Ну что? Как поживает моя царица мертвых?

— Временная управляющая.

— Пусть так, — улыбнулся Ахилл. — И все же?

Алекто устало провела рукой по лицу. Под глазами у нее залегли длинные тени, и кожа потемнела до сизо-серого. На висках пульсировали прожилки черноты — явный признак перенапряжения фурий.

— Так себе. Я и до этого едва сводила концы с концами, и это когда мы не знали, где Господин. А теперь он вернулся… Ну, души задают вопросы.

— Все так плохо?

Фурия застонала.

— Ты же видел эту очередь. Нет, дорогой, все гораздо хуже. Если я еще раз услышу «Госпожа, как там Аид?», я выдеру идиоту язык и засуну в… в… Я не знаю, в ушную раковину!

Ахилл подошел ближе и, не спеша, убрал со стула стопку бумаг. Сел. Посмотрел на жену — его взгляд незаметно смягчился. Он помолчал немного, прежде чем выдохнуть:

— Я только что от него.

Алекто мгновенно вскинула глаза.

— И что? Как он?

— Увы, — Ахилл отрицательно покачал головой. — Все еще без сознания. Врачи говорят, что ему сильно досталось. Они даже призвали тень Махаона — помнишь такого? Легенда. Сын Асклепия.

Алекто с трудом зашевелила уставшими мозгами.

— Это не тот, что убил тридцать человек скальпелем ради… И я цитирую: «Чтобы лучше понять природу полубогов»?

— Он самый, — хмыкнул Ахилл. — Вытащили ублюдка из Тартара и приставили стражу, чтоб не рыпался. Впрочем, он сам понимает, что будет, если мы потеряем Аида.

— Чудно, — буркнула девушка. — Потому что я — точно не понимаю. И понимать не хочу. Что сказал этот… лекарь?

Ахилл пожал плечами.

— Ничего нового. Говорит, что Аид выжат, как лимон. Процесс восстановления идет, но слишком медленно, словно что-то ему препятствует. Если коротко — мы временно без правителя. Как там наша замена?

— Адриан-то? Заперся в комнате. Никого не впускает. — Алекто на мгновение замолчала, потом добавила чуть тише: — Я думаю, он в шоке. Не может признать, что проиграл.

— Ха! Мальчик выжил после битвы с титаном — это уже победа в моих глазах. Аид тоже. Великий Арес, зачем их вообще туда понесло… Идиоты. Ну ладно, не так важно. Это не проблема, дай ему время. Он придет в себя.

Она наконец подняла на него глаза. В них плескалась жуткая усталость, смешанная с легкой паникой.

— Ты не понимаешь, дорогой. Пока их не было, я держала все на плаву. Я. Но Подземный Мир никогда не примет меня, как полноправного хозяина. Бездна, да я и сама этого не хочу, это не мое место! — Она зарычала и хлопнула хвостом по полу. — Если Господин не придет в себя, души начнут роптать. А я не могу вечно притворяться, что все под контролем.

Ахилл сдвинул брови, опершись локтями на колени.

— Так и не притворяйся. Скажи им, как есть. Солнышко, ты правила ими последние два года. Ты справишься.

— Потому что у меня нет выбора? — с горькой усмешкой спросила она.

— Потому что ты моя жена. А моя жена не может не справиться, — заявил Ахилл, поднимаясь. Подошел ближе, положил ладонь ей на шею, чуть выше воротника. Его пальцы прошлись по мелким чешуйкам — кошмар для обычной женщины, но фурии они придавали отдельного шарма. — А если что, я всегда готов помочь тебе отдохнуть…

Алекто на секунду прикрыла глаза, расслабившись под его рукой, но затем резко дернулась.

— Не сейчас, Ахилл. Не время.

Он усмехнулся, отступая, и театрально поднял руки.

— Как скажешь, ты тут главная. Так что, я могу тебе чем-то помочь?

— Да. Можешь. — Она снова нахмурилась. — Мы в тупике. Если Аид не придет в себя, то, в отсутствие новостей о Госпоже Персефоне, именно Адриану придется возглавить Подземный Мир. Опальный принц или нет, он все еще единственный сын и наследник. Никого другого души не примут.

— Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Да. Проверь, как он. Только, — Алекто спохватилась и ухватила мужа за локоть. — Будь с ним поласковее. Мы не знаем, что с ним произошло. Что он пережил…

— О, дорогая, не волнуйся, — глаза Ахилла нехорошо сверкнули. — Два года от него никаких вестей, и он объявился сейчас? Что ж. Я поговорю с ним, да. И буду с ним особенно нежен.

Я не знаю, сколько прошло времени.

Часов в комнате нет. Да и зачем? Тут — Подземный Мир. Какой смысл считать время после смерти? Какой смысл считать время вообще?

Я сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. Пол подо мной шершавый, камень старый, с выщербленными краями. Странная комната. Благородный балдахин кровати и разбитое зеркало говорили о важности помещения, но за ним будто не следили добрую сотню лет. Кажется, дом Аида не привечает гостей.

Рука… точнее, её отсутствие, ныла. Призрачная боль — старая знакомая, я сталкивался с ней и при песчаном протезе, но приятного все равно мало. Протез сплыл еще в бою. После того, как я вытащил отца из портала, он испарился. Просто рассыпался в песок. Видимо, Кронос больше не хотел делиться даже крохами своих сил, не то что полноценным Символом. Что ж… Еще одна потеря, не самая важная даже. У меня больше нет правой руки. Я это принял. Мне еще повезло, что не умер от потери крови прямо там, у портала. Хорошо, что быстро сообразил, оторвал кусок рукава и обмотал плечо. Перетянул как мог. Сейчас ткань уже высохла, запеклась.

Снаружи за дверью послышались шаги. Я поднял голову и без интереса уставился в проход. Щаги остановились у двери, только чтобы через пару секунд продолжиться в коридоре. Ко мне не заходили. Видимо, Ахилл что-то сказал. Или просто никто не решается. Но я знаю — они останавливаются и смотрят. Ждут.

А я сижу.

Иногда вспоминаю, как кричала мама. Кошмарное зрелище. Ее волосы слиплись от крови, но не своей — Аида. Она рыдала, к груди израненного окровавленного мужа. Мы дали ей несколько секунд — достаточно для того, чтобы мама успела закрыть рану. Потом я оттащил ее в сторону и бросил к ногам Кроноса. Это взгляд. Взгляд, когда ее за шею схватила Деметра и увела с собой… Боги, мама…

Живот свело от судороги, но я легко подавил позыв тошноты. Меня уже рвало утром, теперь же пустой желудок выдавал только желчь. Даже в тошноте теперь не было смысла.

Аид сумел как-то ухватить меня, зашвырнул в портал, прыгнул следом. Нас просто так не отпустили. Помню черный песок… он летел за нами, вгрызался в спину. Дальше пронизывающий свет, будто молния. От силы Кроноса пространство вокруг кривилось, трескалось как разбитое зеркало. Мы падали — часами, днями, неделями. Не знаю, когда я отключился, перестал воспринимать время.

А потом… земля. Грохот. Нас выбросило из портала в сердце Подземного Мира, прямо рядом с дворцом. Помню боль в груди — Аид рухнул прямо на меня и придавил локтем горло. Он был без сознания, едва дышал.

Помню, как дернул его на себя, перевернул на камни и потащил. Куда? Не помню… Наверное — по черным ступеням вверх, ко дворцу. По пути распугал десятки душ, что-то кричал, звал. Хоть кого-то.

Помню, как один из старых привратников, мой старый знакомый дух по имени Харекс, увидел нас и… сбежал. Просто испарился, не сказав ни слова. Потом появился Ахилл. Заметил нас, тихо выругался и взвалил Аида себе на плечо. Не спросил ни о чем. Просто передал меня слугам.

За дверью снова раздались шаги.

Я встал. Механически. Тело заскрипело, как плохо смазанный механизм. Плащ соскользнул с плеча, и я без особого желания посмотрел на себя в зеркале. Точнее, в осколок зеркала, который валялся на полу. Странный образ, незнакомый. Незнакомец. Волосы длинные, спутанные. Я вымыл их вчера — как мог, в тазу, что принесла служанка. Но они всё равно слипаются в пряди, падают на лицо. Щетина сменилась бородой — густой, чёрной, как у психов, что годами живут в лесу. Я выгляжу как варвар. Или как бродяга. Не уверен, есть ли разница.

Шаги повторились.

Я знаю, что Аид выжил. Слишком упертый, чтобы умереть. Впрочем, это неважно. Богом ему больше не быть. Кронос победил.

— Просыпайся, Эфеб.

Я вздрогнул. Голос за дверью принадлежал Ахиллу.

— Я не спал, — натянуто улыбнулся я, поднимаясь на ноги. — Есть новости?

— Алекто хочет тебя видеть. Говорит, у нее есть план. Давай, выходи уже.

Я кивнул. Пора выходить, да. Правда, сам не знаю зачем. Может, просто устал тупо пялиться в стену. Открыв дверь, я почти столкнулся с Ахиллом, стоящим прямо у косяка. Он смерил меня долгим взглядом и скривился.

— Выглядишь как хрен на завтрак.

— Спасибо, учитель, — пробормотал я, проходя мимо. — Я тоже рад тебя видеть. Что ж ты раньше-то не заглядывал?

— Давал тебе время пожалеть себя. Нажалелся? Или еще хочешь? — Заметив мой злобный взгляд, он удовлетворенно кивнул. — Уже лучше, Эфеб. Уже лучше. Воину не пристало долго корить судьбу. Воин должен действовать.

Я не ответил. Только сжал зубы и пошел вперед. Камень под ногами казался холодным, даже через подошвы.

Я шёл медленно, чуть позади Ахилла. Он не оборачивался — шагал уверенно, в своём темпе. Тяжелые шаги глухо отдавались в полых галереях. По пути нам то и дело встречались души погибших людей. Какое мне дело? Не знаю, но я замечал каждый взгляд, каждую деталь. Кто-то просто замирал в стороне, кто-то кланялся, а кто-то… отворачивался. Словно боялись посмотреть мне в глаза.

— Они знают? — спросил я негромко.

Ахилл не оборачивался.

— Знают, что ты выжил. Знают, что Аид вернулся. Большего им знать не надо. Они уже на взводе.

Я огляделся по сторонам.

— Почему их так много? Разве это не дворец?

— За два года многое изменилось, Эфеб. Да и желающих увидеть Аида стало больше.

— Что это значит?

Ахилл прищурился.

— Скоро сам всё увидишь.

На перекрёстке мы столкнулись с высокими фигурами. Две женщины-души, обе в современных плащах, обе замерли при виде меня. Глаза расширились, одна сделала умоляющий жест. Вторая прошептала: «Лорд Командующий… Защитник»

Недавно умершие. Я отвернулся и обогнул их, пройдя мимо.

Дальше были служанки, поспешно отводившие глаза, юноша с золотой бляшкой в волосах — посланник, на вид. Воины в латах шагнули в сторону, пропуская нас вперед. И каждый, буквально каждый встречный провожал меня взглядом.

— В тебе что-то изменилось, — сказал Ахилл, задумчиво изучая меня. — Нет, не волосы, придурок. Ты что-то получил. Они это чувствуют. Я это чувствую. Что-то очень знакомое.

Против воли, я закрыл глаза, на секунду скользнув в Черную Комнату своей души и тут же вынырнул обратно. Я не мог на это смотреть. Не мог смотреть на каменный стол с лежащим посереди телом Аида. На кровь, стекающую по ножкам стола и хлюпающую под ногами. И на безумные потоки огненно-рыжей силы, которые я не мог контролировать.

— Поверь, учитель, — проскрежетал я. — Уж кто-кто, а я точно не хотел этого. Что бы я не получил… Мне это не принадлежит. Я бы с радостью от этого избавился, если бы знал как.

Ахилл внимательно посмотрел на меня.

— Я-то верю, ученик. Но поверят ли другие? Они-то чувствуют то же, что и я. Людям, даже мертвым, свойственно цепляться за соломинку.

— Эта соломинка — не я, — отрезал я, обгоняя его.

Мы подошли к массивной двери. Она была приоткрыта, изнутри доносился шум. Гул голосов, нет — возмущённый рёв. Как рынок в день распродаж, только вместо продавцов — души. Очень… встревоженные души.

Ахилл толкнул створку. Мы вошли.

Зала кипела. Прямо кипел — сотни душ, полупрозрачных, искажённых, стояли, жестикулировали, кричали. Один старик тыкал пальцем в потолок, другой спорил со стражем в чёрном тоге. Женщина в красном металась от группы к группе, будто собирала подписи под петицией. Около трона — пустого — стояли двое служек, бледные как снег.

— Что происходит? — я наклонился к учителю, глядя на эту невозможную картину. — Это тронный зал или воскресный базар?

Ахилл зло сощурился.

— Базар? Нет, Эфеб, они здесь из-за вашей прихоти. Твоей и Аида. Такое сложно пропустить, Эфеб. Редко какой правитель пропадает на пару лет, чтобы вывалиться из портала и с размаха шлепнуться на землю. Кто-то из слуг увидел. Кто-то проболтался. А дальше — весть разнеслась, как пожар. Поэтому они здесь. Души требуют объяснений. Мы не сообщали, что Аид или ты вернулись. Но души чуют. И боятся.

— Боятся? Чего?

Он посмотрел на меня очень долго.

— Чего все боятся, Эфеб? Что всё кончилось. Что посмертного суда больше не будет. Что Хаос победил. Что их бросили.

Я стоял, глядя на зал. С каждой секундой шум становился плотнее, гуще. Как волна, которую не остановить. В воздухе разливалось отчаяние.

— То есть, если Аид выздоровеет и выйдет, они успокоятся?

Ахилл покачал головой. Помедлил. Потом, негромко:

— Нет. Может быть. Не знаю. Постарайся понять, это были сложные два года. А доносившееся слухи делали положение еще сложнее. Алекто старается, но — сам понимаешь. Этого мало.

— Слухи? Какие слухи? — рассеяно произнес я, пробираясь через толпу вслед за героем.

Если честно, я все еще не мог принять… Нет, поверить, что прошло два года. Что произошло, пока меня не было?

— Плохие слухи, — мрачно ответил Ахилл, отталкивая назойливую душу с пути. — Что Зевс мертв. Что Кронос вернулся, и мир людей пал. Что наш мир будет следующим. Когда Афины стерли с лица земли…

Я потерял дар речи.

— Что?

— Никогда такого не видел, даже во времена Трои, — признался Ахилл, словно не замечая моего потрясения. — Миллионы душ в один день. Мы едва не захлебнулись под напором.

Афины… Уничтожены? Мир вокруг покачнулся, и я едва не упал. Перед глазами мелькали лица Рью, Тали, Лики, Элайаса, Астерия, Мины, принцессы… Всех остальных. Горло сдавил страх, и я закашлялся.

— Когда…? — справившись с собой, выдавил я. — Когда это случилось?

Ахилл ответил, не задумываясь.

— Примерно два года назад. Когда Афина явилась к Аиду и Персефоне, я тогда рядом проходил. Срочное дело, говорит. Нужна ваша помощь. Титан сбежал из-под вашего надзора.

Он сплюнул.

— Знаешь, никогда не любил эту женщину, Эфеб. Надменная и сама на уме. Она — худшее воплощение войны. Беспощадная и выгодная только паре людей.

Я ответил не сразу, а погодя, медленно переваривая информацию. Эмоции внезапно ушли, как этот бывает в моменты колоссального напряжения, осталась только холодная логика. Афины центр власти, большая часть Архонтов тоже живет в столице. Уничтожив город, Кронос буквально лишал Империю управления и одновременно способных выступить против него сил. Два зайца одним выстрелом. Очень умно.

— Эфеб?

— М?

— Эфеб, возьми себя в руки. Какой ты подаешь пример?

— А? О чем ты?

Осмотревшись по сторонам, я осознал, что вокруг нас с Ахиллом образовался пустой круг. Души, замолкая одна за другой, удивленно пялились на меня и тихо шептались. Апатия, вызванная порталом и кровью Аида на моих руках начала уходить. Во мне просыпалась злость.

— Чего уставились? Проваливайте! — произнес я резче, чем планировал, заставив Ахиллеса удивленно хекнуть. Он задумчиво осмотрел меня с головы до ног и, словно получив подтверждение каких-то своих мыслей, довольно прищурился.

— Хватит пугать людей, принц. Идем. Сюда. — Он указал на широкую дубовую дверь, вокруг которой толпился народ. Впрочем, стоило мне подойти, как они разбежались, кто куда. Даже просить не пришлось.

Дверь в кабинет оказалась открыта, но я всё равно постучал. Дважды. Сильно.

Изнутри послышался хриплый окрик:

— Позже! Я…

Я толкнул створку и вошёл.

Алекто сидела за столом, заваленном бумагами. Буквально — под горой. Один свиток свисал через край, два других она придавила локтями, в третьем пыталась разобрать почерк. Я осмотрелся. На стенах — списки, карты, ленты с именами душ, цветные значки, красные отметки. По полу — не разобрать, то ли перья, то ли обрывки донесений. Воздух в кабинете был сухим, пахло перетёртым пергаментом и перегаром.

Против воли, я мгновенно зауважал маленькую фурию. От мамы я знал, как много работы та делает на позиции секретарши, а тут на нее взвалили весь Подземный Мир. И она держалась. И это при том, что компьютеров сюда не завезли.

Внезапно, я услышал, как по полу заскользили огромные когти. Гулкий топот, и в следующее мгновение в меня врезалось то, что я сперва принял за стоящий в углу огромный рыжий диван.

— Ахренеть… Церби! — выдохнул я, теряя равновесие и едва устояв на ногах. — Ну ты и обожрался за два года. Коняга натуральная!

— ГАФ!

Цербер за два года вымахал до размеров легковой машины. Мускулистый, с лоснящейся красной шерстью и всё теми же ярко-зелеными глазами, он повизгивал, как щенок, размахивал хвостом как пропеллером, и всячески вылизывал мне лицо, пока я пытался хоть как-то его отодвинуть.

— Да, да я тоже рад тебя видеть! — счастливо рассмеялся я. — Боже, хватит! Отстань, хвостатое чудовище.

Пес зарычал от счастья и еще раз лизнул в щеку. Средняя голова зарылась в моё плечо, правая от радости укусила рукав, а сам Церби навалился на меня всем телом. Под тяжестью я рухнул на ближайший стул и замер, почти бессознательно поглаживая псину за ухом. Церби довольно урчал и дрыгал попой, словно пытаясь уместиться мне на коленях.

— Ну, наконец-то! Может, ты с ним и погуляешь тогда? — сухо сказала Алекто, не отрываясь от бумаг. — Псина весь дворец уже переполошила.

Я потрепал собаку по холке и улыбнулся.

— Псина он для меня и для моей мамы. Может для Аида, когда он вернется. А для тебя, фурия Алекто, это Цербер. Страж Поземного Мира. Относись к нему с уважением.

Фурия удивлённо заморгала. Крылья дрогнули, хвост подался вбок, чтобы замереть как копье в воздухе. Алекто перевела взгляд на Ахилла, который вошёл следом. Тот поднял оба больших пальца и ухмыльнулся, как бы говоря — все в норме.

— Я смотрю… Вы вернулись, принц, — констатировала фурия и расслабленно выдохнула. — Слава Хаосу.

— Вернулся, вернулся, — подтвердил я. — А теперь выкладывай. Что происходило за время моего… вынужденного отсутствия?

Алекто откинулась назад, потерла переносицу. Потом собрала в кучу несколько листов, убрала в ящик. Поставила ящик передо мной, на стол.

— Вот.

Ящик выглядел небольшим, крошечным даже. Я смерил фурию подозрительным взглядом.

— Это все чтоль?

— Всё, что у меня есть. Только выжимки и все от мертвецов, понятное дело. Новоприбывших. За последние два года поток увеличился, так что в информации недостатка нет. Только в достоверности.

— Гм? Поток?

— Больше трупов, — коротко пояснил Ахилл. — Большой поток, Эфеб. Реально большой.

Алекто кивнула.

— Не то слово. Иногда — не прекращается сутками. Большинство прибывают растерянными, некоторые не в себе, другие просто молчат. Но из того, что удалось собрать… — Она вздохнула. — В Империи восстание. Даймоны обратились против своих хозяев.

Я схватился за голову. Черт, черт, черт. Этот ублюдок все же сделал то, что намеревался. Хотелось орать от злости и бессилия.

— Сожгли дворцы, убили Архонтов, — продолжала перечислять Алекто. — Почти все дворянские дома уничтожены.

— Почти? — зацепился я.

Во мне затеплилась надежда.

— Императрица жива, — подтвердила Алекто. — Неизвестно как, но она уцелела. Может, была в другом городе в момент нападения. Не знаю. Сейчас она в Риме, собирает сторонников.

Я кивнул. Это хорошие новости. Первые хорошие новости с тех пор, как я оказался во дворце.

— Что-нибудь еще? Кто-нибудь еще сопротивляется?

— На удивление да, — кивнула фурия, протягивая мне папку с листками. — Один из городов, Спарта, уцелел. Сумел отразить нападение и держится до сих пор. По слухам, — добавила она.

Я медленно кивнул, с помощью Алекто перелистывая одну страницу за другой. Единственная рука продолжала механически скользить по шерсти Цербера. Информации, конечно, маловато, в основном слухи. Кто-то говорит, что спартанцы собирают армию, чтобы отбить страну, кто-то — что в городе голод и свирепствуют болезни, кто-то, наоборот, называл место чуть ли не раем на земле. Но в одном показания сходились. Даймоны Кроноса обходили город стороной.

Что ж. Это вторая хорошая новость.

— Адриан… — вывел меня из транса мягкий голос Алекто. — Что произошло? Почему Господин ранен? Почему ты в таком состоянии?

Я резко выдохнул, глядя куда-то в сторону. Хотелось промолчать. Не смог.

— Что произошло, говоришь? Ну, это хороший вопрос. Как бы тебе сказать… Если коротко, то мы проиграли. Все и разом. Нужны подробности? Да пожалуйста. Я не смог помочь женщине, которую, черт побери, действительно люблю. Из-за этого заключил соглашение, которое заключать не стоило. Затем, придурок я, этакий, попытался переиграть существо, которое старее, чем сам мир. Проиграл — и был использован как приманка. Смотрел уже как боги проигрывают.

Голос сорвался.

— Вот что обидно, Алекто, мы почти выиграли, правда. Аид держал этого старого ублюдка в кулаке? Что могло пойти не так? Ну конечно, мог появиться я! И все просрал! И вот теперь я тут — два года спустя… Только вот зачем? Дома моего больше нет, страны, возможно, тоже. Черт, я даже не знаю, сколько моих друзей еще живы!

— Адриан… — мягко произнесла девушка и неуверенно глянула на застывшего за моей спиной Ахиллеса. — Никто не винит тебя…

— Я виню! — хрипло отрезал я, отдернув руку. — Я виню, и этого достаточно. Я назвал себя Защитником Империи и не смог нихрена защитить! И знаешь, как я себя чувствую⁈ Я АХРЕНИТЕЛЬНО ЗОЛ!

Глаза полыхнули ярко-красным, заставив фурию отшатнуться. В комнате из ниоткуда поднялся ветер, дубовый стул под моим весом подозрительно заскрипел. Я почувствовал, как напрягся за спиной Ахиллес, как заворчал на моих ногах Церби. И увидел страх в глазах фурии.

Вдох. Выдох.

Я неловко улыбнулся Алекто и погладил Церби по холке.

— Извини. Сорвался. Сама понимаешь. Трудный день.

— Ничего, — быстро соврала она, делая вид, что просто поднимает слетевшие на пол листы бумаги. — Я понимаю.

Цербер поднял одну из голов и, уткнувшись носом в моё колено, довольно завилял хвостом и гавкнул.

— Что такое, мальчик? Кто-то идет?

— Облажался? Верное слово. И что ты планируешь делать? — раздался из коридора знакомый голос.

Я удивленно обернулся.

Дверь отворилась. В комнату неловко шагнул человек, поддерживаемый с одной стороны явно недовольным врачом. На нем была светлая туника, покрасневшая от крови и бинтов. Он держался за быстро темнеющий от крови бок и хмурился от боли, но его взгляд оставался по-прежнему стальным.

— Господин!

Алекто мгновенно всполошилась. Вскочила, склонилась в глубоком поклоне, поджав крылья, залепетала извинения. Ахилл усмехнулся краешком губ — и поприветствовал вошедшего коротким кивком. Просто, но искренне. Вояка тоже рад был его видеть.

Аид медленно прошел в центр комнаты. Врач предупреждающе сжал его локоть и зашипел, но бог отмахнулся, как от надоедливой мухи. Аид смотрел только на меня.

— Я жду, — выдохнул он ослабевшим, но все еще властным голосом. — Ты принес беду в свой мир и в мой мир, Адриан Гордиан Лекс. И что ты будешь с этим делать?

Я вздохнул и позволил Церберу лизнуть себе ухо.

— Исправлять буду, что ж еще.

Старая «Тойота» неровно подпрыгивала на кочках. Где-то внутри машины послышался громкий стук — напоминание, что амортизаторам крышка. Впрочем, из семи машин, что гнили на заброшенной стоянке у выхода из Подземного царства, у этой хотя бы был аккумулятор. Не новый, конечно. Но с толчка завелась — и то спасибо.

Аид расположился на заднем сиденье и молча смотрел на проносящийся за окном пейзаж. Признаться честно, я и сам не рвался нарушать тишину. Действительно важные темы как-то отложились на потом, а праздная болтовня… Скажем так, не те мы люди. Да и ехать приходилось аккуратно: дорога, если к ней вообще применимо это слово, была забита машинами. Точнее, проржавевшими, оплавленными, заваленными кусками металла. Люди Греции пытались убежать от войны богов и титанов, но получилось не у всех.

Мимо окон тянулся мертвый пейзаж: высотки, в которых зияли черные пустоты окон; обвалившиеся балконы, с торчащей наружу арматурой; клумбы, проросшие ядовито-фиолетовой травой. За все два с половиной часа пути мы так и не встретили ни одного человека.

— Ты всегда был таким… умельцем? — прервал тишину Аид, не отрывая взгляда от пустого города за окном.

— С чем? — я краем глаза взглянул на него в зеркало.

— С вашими… машинами.

Интересно, это он про то, как я вожу или про то, как я эту машину угнал? Против воли, я усмехнулся.

— Была у меня одна история. Подрабатывал я тогда в автомастерской, когда еще в мафи… — Я осекся. События происходили в моем прошлом мире, на моей Земле. Признаться честно, я уже давно не вспоминал о прошлой жизни, события этой поглотили меня с головой.

Брови Аида взлетели вверх.

— Проблема?

— Нет, пожалуй, — медленно ответил я, задумчиво сжимая руль.

Так подумать, Аид — ну и Афина с Артемидой, конечно — пожалуй единственные, кто реально знали, кто я такой. Откуда я. Так что…

— Говорю, подрабатывал я в автомастерской, — продолжил я. — Еще там, в другой жизни. До того, как попал сюда. Так вот, хозяин — старый грузин с философией. Грузин это… Ну, как тебе объяснить? О. «Машина — она как жэнщина. Если не понимаешь, не лэзь», — я кошмарно спародировал грузинский акцент. — А, неважно. Короче, однажды пришёл клиент — заказал починить «Мустанг». Красивый такой, новенький. Я тогда всю ночь возился, чуть не подох с этой машиной. Показываю утром владельцу, а тот заметил царапины, которые я оставил ночью. Ну он психанул, уехал. Сказал, что завтра будет с мента… Полицией, в смысле. А ключи у нас забыл, придурок редкостный. Ну… я и забрал машину покататься. На ночь.

Я побарабанил пальцами по рулю, отдавшись воспоминаниям. Хороший тогда получился заезд, прям как сейчас. И за окном тоже один за другим мелькали рекламные щиты, только тут слова другие. Ну и буквы перекошены, да лицо на плакатах выцвело. А так, один в один.

— И что было дальше? — холодный голос бога вырвал меня из воспоминаний.

Я поморщился.

— Что дальше? Да ничего, если честно. Как приехал обратно, хозяин-грузин хотел сдать меня в полицию. Его жена отговорила, сказала: «Не трогай мальчика. Женщин у него не видывала, пусть хоть машину потрогает». Карга старая, хех. С тех пор машины и люблю, короче.

Я заметил, как уголок губ Аиду на секунду дернулся. Хотя, может, мне просто показалось.

За окнами всё чаще мелькали следы военных столкновений. Развороченные бетонные блоки, обрушенные мосты, черные воронки на шоссе. Похоже, Империя не сдавалась даймонам без боя. Брошенных машин на дороге тоже прибавилось, приходилось лавировать. Иногда — объезжать по встречке, иногда — останавливаться, чтобы перетащить остатки чьего-то седана на обочину. Хорошо все же иметь Символ, без него мы точно застряли.

— Спасибо, что помог, — буркнул я, когда в очередной раз вернулся в машину после нескольких минут упорного ручного труда. И тихо прошептал себе под нос. — Лентяй неблагодарный.

Аид не ответил. Он вообще предпочитал отмалчиваться с тех пор, когда мы покинули Подземный Мир. Сидел позади да изредка поправлял полы своего белоснежного пиджака. К слову, он вообще выбрал странную одежду для путешествия в разбитой машине: рубашка из черного шёлка, белоснежный пиджак с широкими лацканами, перстни на каждом пальце.

— Это одежда правда в твоем вкусе? Или ты просто открыл гардероб и нацепил, что попало, — наконец не выдержал я, когда этот пижон в очередной раз показался в отражении зеркала.

— Мой вкус тебя не касается, — отрезал он.

— Выглядишь, как сутенёр, — пробормотал я тихо, чтобы он не услышал.

Аид, разумеется, услышал. Все время забываю, что даже без своих сил у него осталось божественное тело. А это значит божественные мускулы, божественно белые зубы и да, божественный слух.

— Я одет как подобает царю, — холодно ответил он. — Ты же выглядишь как оборванец.

— Так я он и есть. Я же не хочу, чтобы нас узнал первый встречный.

Поэтому-то я, кстати, особо не брился. Так подрезал бороду слегка, чтобы не выглядеть совсем уж Дедом Морозом. И длинные волосы оставил, только завязал их в тугой хвост. Добавьте к этому потертые джинсы, дешевую спортивную куртку и хеви-металл футболку с надписью «OLYMP MUZ DIE», и я мог сойти за отличного хипстера восьмидесятых. Даже возрастом почти подходил.

— Царю не пристало прятаться, — жестко ответил Аид и внезапно вздохнул. — Но ты прав, у меня просто нет другой одежды. В мире смертных я редкий гость.

Я удивленно присвистнул. Нет, не из-за факта про одежду, тут-то я не удивлен. Я этого мужика только в тогах да доспехах видал. Меня удивил тот факт, что он это признал. Особенно передо мной. На мгновение в салоне стало тихо, только двигатель урчал и фыркал под капотом, да редкие ветки то и дело били по лобовому стеклу.

— Где мы сейчас? — спросил Аид.

— Хороший вопрос, на деле.

Я убрал руку с руля, остановил машину, полез в бардачок, вытащил сложенную бумажную карту. Да. Ту самую карту наших предков. С желтыми линиями дорог и именами автострад. Чудом нашел на той же стоянке, между прочим. Раритет.

Аид недоуменно сощурился.

— Я мало знаком с технологиями смертных, но разве…

— Интернет не работает, — пояснил я. — Что-то с сигналом. Спутники, может, вышли из строя. Или кто-то их сбил. Не знаю.

— Прекрасно, — поморщился он. — То есть мы еще и потерялись.

Я промолчал. Вместо ответа расстелил карту перед ним и ткнул в нужное место. Мы были где-то между Коринфом и Тегеей. До Спарты — часов пять, если повезёт. Если мосты не разрушены. Если кто-то не устроил засаду. Очень много этих самых «если».

Аид наклонился вперёд, глянул на карту. Его пальцы прошлись по линии трассы. Кольца на пальцах блеснули, отражаясь в стекле.

— Ты хочешь ехать по главной дороге? Это риск, — наконец выдал он. — Ее могут контролировать.

— А что ты предлагаешь? Срезать через поля? Машина для этого не приспособлена. Нет, придется рискнуть.

Он откинулся на спинку кресла и задумался. Подождав пару секунд, я осознал, что больше разговаривать он со мной не намерен, потому убрал карту обратно в бардачок и нажал на газ. Машина медленно тронулась дальше.

Я же задумался. Буквально несколько минут назад я как раз размышлял, насколько Аид молчалив. Это нормально, этого я ожидал. У нас и так отношения хуже некуда, а после событий в храме Кроноса бог должен был ненавидеть меня пуще прежнего. Вот только я не вижу злости или презрения. Надменность, да, но не злобы. Почему? На него дорога так действует или что?

Я покосился на него снова — и внезапно до меня дошло. Он же просто боится. Аид по-настоящему выбит из колеи. Он слишком долго жил там, внизу — Владыка, где его сила повсюду, где чуть ли не каждый камень знает его по имени. А он — словно рыба на суше. Почти смертный, без своих сил или власти. Он даже не знаком с миром смертных, а потому привязан ко мне как ребенок к маме.

Уверен, это его жутко бесило.

— Так… — я решил воспользоваться моментом. — Зачем ты вообще поехал со мной?

Аид усмехнулся. Усталой, сухой усмешкой.

— А что мне оставалось? Мы проиграли, мои братья мертвы. Персефона у Деметры — чтоб эта старая карга подавилась. Кто-то должен ее спасти. И нет, Адриан, я не верю, что это сделаешь ты.

— Таков план, — спокойно парировал я.

Он только скривился и отвернулся обратно к окну. Я побарабанил по рулю, задумчиво наблюдая за ним в зеркало заднего вида.

— Слушай… Так как ты этого не предлагал, я сделал вывод, что ничего сделать нельзя, — спустя несколько километров произнес я. — Но все же… просто отдать твои силы я обратно не могу?

К моему удивлению, Аид расхохотался.

— Отдать? Мальчик, что это, по-твоему, банковский долг? Ты забрал мою Власть, то, что делало меня богом. Клянусь Стиксом, для начала, я не знаю, как это у тебя вообще получилось! А ты говоришь — отдать!

— Как у Одиссея, полагаю, — предположил я. — Он же как-то собирал силу богов.

— Он — не ты, — отрезал Аид. — Такие, как Одиссей рождаются раз в сотни тысяч лет, он был уникален. Как ты думаешь, почему Афина так старалась не дать ему спуститься в мои чертоги? А ведь молил и ее и меня, но нет. Тысячелетия держала при себе. Потому что, балбес, под этим солнцем больше таких не рождалось и не родится еще многие века. Старый пират был способен контролировать пять Божественных Символов за раз, а ты к моему-то и притронуться не способен.

Я мысленно поморщился. Тут Аид не соврал. Я уже несколько раз пытался зайти в Черную Комнату или вызвать Символ Аида напрямую — бесполезно. Никакой реакции, он меня просто не слушался.

— И все же, — продолжал гнуть я. — Если бы была возможность передать силу одного бога другому.

— Нашел бога, — скривился Аид, но все же ответил. — Да, теоретически это возможно. Но только это нужно делать медленно, по капле. Иначе твое тело не выдержит.

— И… Сколько это займет?

— Годы. Может, лет пять, может, десять. Не знаю, — Он замолчал. — Вот если ты умрешь, то это другое дело.

— Умру? — я очень постарался, чтобы мой голос звучал твердо. — Что тогда?

— Тогда сила вернется ко мне, — голосом маньяка ответил Аид. — Понимаешь?

Я вжался в спинку сиденья. По коже прошел лёгкий мороз.

— Тогда почему я еще жив?

Несколько убийственно долгих секунд спустя, Аид вздохнул.

— Потому что это ничего не решит. Видишь ли, пусть я не люблю своей доли, но в ней есть и что-то хорошее. Например, смерть мне не грозит. Воды Стикса вынесут мое тело обратно.

«Ну да» — мысленно хмыкнул я. «Сложно отправить в Подземный Мир его хозяина».

— Правило смерти незыблемо. И… — Тут он сделал паузу и, снова вздохнув, нехотя добавил. — Это правило распространяется на всю мою семью. В которую ты, по недоразумению мойр, почему-то входишь. Хотя бы официально.

ПОГОДИТЕ-КА! Это что же получается. Я что…

— Не обольщайся, — скривился Аид, заметив как изменилось мое лицо. — Кронос тоже бессмертен, но и на него нашлась управа. Ну или я так думал, — добавил бог уже тише.

— И все же… — мне было несколько сложно прийти в себя. — Если я умру…

— То ты, как и все другие, попадешь ко мне в Подземный Мир, да, — закончил за меня Аид, которого моя реакция явно выводила из себя. — Только ты сможешь выйти. Когда-то.

— Погоди. И сколько это займет? — нахмурился я.

— Если ты погибнешь тут? Год, может, полтора. Это обычно, сейчас я вообще не знаю. Души до Харона доводит Гермес — и судя по притоку все еще продолжает доводить, подлец — но с чего ты решил, что он сделает это с тобой?

— Гм.

— Вот если бы ты погиб в Подземном Царстве, то да. Вернулся бы мгновенно в том же месте, где и погиб. Но и так, и так моя Власть осталась бы при тебе.

— Так вот почему Кронос нас не прикончил! — осознал я. — Он знает, что не может от тебя избавится. И единственный способ тебя одолеть — это отобрать у тебя твою… Как ты выразился… Власть.

Аид кивнул.

— Верно. А из тебя получилась отличная тюрьма.

— Хреново, — протянул я и, против воли, спросил. — Слушай, а если бы ты мог получить силу мгновенно, ты бы…

Наши глаза пересеклись.

— Ты серьезно это спрашиваешь?

— Пожалуй, нет, — подумав, согласился я. — Догадался.

Ну да. Если бы после моей смерти Аид сила бы переходила обратно ему, то лежать бы мне сейчас со сломанной шей прямо в машине. М-да. Попутчик у меня просто шикарный.

Я хотел спросить еще кое-что, но тут Аид внезапно подался вперёд. Резко, напряжённо. Его пальцы вцепились в край переднего сиденья.

— Что? — спросил я.

— Посмотри назад.

Я поднял глаза. В зеркало заднего вида отразились две чёрные точки. Слишком большие, чтобы быть птицами. И они приближались.

Я резко вывернул руль, съезжая с трассы, прямо на проселок. Машина подпрыгнула, заскрипела подвеска. Впереди показался переломанный указатель: «Заправка — 1 км». За ним — полуразрушенное придорожное кафе. Как укрытие подойдет.

— Ну что. Выбирай, — сказал я. — Прячемся? Или давим на газ?

Аид взглянул в зеркало. В его глазах отразился алый, кровожадный отблеск.

— Останови машину. У меня настроение поговорить.

— Вот это по-нашему, — согласился я.

Мы свернули к кафе — бетонный короб с проржавевшими рамами, разбитой стойкой и треснутым знаком. Внутри пахло гарью и старыми листьями. Рядом с кассой валялась детская игрушка — плюшевый медведь, раздавленный и выцветший.

Мы успели припарковаться за зданием и выйти из машины, как наши преследователи уже нас нагнали. Крылатые. Серые, с кожистыми перепончатыми крыльями, как у летучих мышей, и длинными клинками на боку. Оба — высокие, худощавые, с чёрными, спутанными волосами. Глаза жёлтые, с вертикальными зрачки, как у змеи. Один приземлился уверенно, слегка пригнувшись. Второй — на пару секунд позже, явно моложе первого. Он чуть пошатнулся и едва не упал, тут же нарвавшись на презрительный взгляд приятеля.

— Эй! Стоять, — сплюнув на землю, выкрикнул первый даймон. — Кто вы и что делаете на территории Империи Кроноса?

Империи Кроноса? Быстро, однако. Я уже выступил вперед, собрался сказать что-нибудь наглое, потянуть время, но Аид оказался быстрее.

Я даже не успел понять, что произошло. Его рука, только что расслабленно лежащая на дорогом кожаном поясе, вдруг рванулась вперёд, как кнут. Первый даймон даже не успел среагировать. От удара его отбросило в сторону бетонной стены, как тряпичную куклу. Он ударился затылком, рухнул на землю, в пыль, осел и больше не двигался.

Второй взвизгнул, попытался взлететь — поздно. С быстротой молнии Аид оказался рядом, ухватил даймона за крыло и резко дёрнул вниз. Послышался тошнотворный хруст ломающихся костей. Жестокий удар по ногам завершил дело. Даймон повалился на землю, вопя благим матом и баюкая перелом.

Я удивленно присвистнул.

— Ну и зачем?

— Тебе же нужна была информация, — спокойно ответил Аид. — Вот она.

Даймон лежал на боку, сцепив зубы. Его лицо — вытянутое, с острым носом и слишком широкими скулами — исказилось от боли. Крыло болталось под неестественным углом, одна нога дрожала.

— Вы… Вы с ума сошли⁈ — прошипел даймон, задыхаясь от боли. — Вы хоть понимаете…

Я не стал слушать завершения его тирады и просто наступил ему на ногу. Даймон завопил пуще прежнего, из его глаз в пыль ручьем текли слезы. Черт, хорошо, конечно, что даймоны, что наши «белые». Болевой порог выше. Простой человек давно бы уже рухнул в обморок. А этот ничего, держится.

— Постой, постой, — залепетал он, когда я повторно занес ногу. — Давай поговорим.

— Давай, — согласился я. — И поговорим мы так. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Если мне не понравится ответ — мой коллега, — я кивнул в сторону Аида. — Сломает тебе вторую ногу. Устроит тебя такой разговор?

Он затаил дыхание. Пару секунд смотрел на меня, потом зажмурился.

— Боги. Хорошо. Ладно. Только не трогай. Я скажу. Всё, что знаю. Только пусть он уйде-е-ет…

Я жестом показал Аиду отойти. Тот отступил в тень, неохотно.

— Итак. Давай начнем с простого вопроса. Что вы тут делаете?

— М-м-мы патруль, — заскулил даймон, баюкая раненную ногу. — Контролируем воздушный коридор. Нам приказали наблюдать за всеми передвижениями в этом секторе. Как же больно, то а-а-а…

— Ничего, потерпишь. Кто приказал?

— Тенакс. Из Коринфа.

Такого имени я не знал, потому просто кивнул.

— Хорошо. Дальше.

— Да что дальше-то… — он зашипел, дёрнув плечом. — Я все сказал!

— Не всё. — Я присел перед ним, упер в него взгляд. — Что Кронос делает в Греции?

Даймон удивленно захлопал глазами.

— Что значит, что д-делает? Правит конечно.

— Нет, я не это… Ладно, неважно. Я имел ввиду, что вы делаете в Греции?

— Как что? — даймон все еще не понимал вопроса. — Д-держим территорию. С юга и востока — пусто, там море, с севера — фронт. Но… боёв давно нет.

— Почему? — Я сузил глаза. — Империя сдалась?

— Если бы! — простонал он, явно смирившись с моим незнанием. — Просто… Империя теряет земли. Ваши боги сбежали за море, Испанские колонии объявили о независимости, Европейский союз объявил войну. Никому до нас нет дела, у них свои счёты. У Империи нет сил сражаться сразу со всеми!

Он заткнулся. Тяжело дышал, прижав крыло к груди, как раненое животное. Дерзость испарилась, остался страх. Жёлтые глаза бегали туда-сюда, словно искали путь к спасению. Напрасно.

Я же переваривал полученную информацию. Если даймон говорил правду, то ситуация действительно швах. Не знаю, что сейчас происходит в Империи, но после гибели большинства Архонтов — и наверняка значительной части их личной гвардии — сил в распоряжении у Екатерины должно было практически не остаться. А это значит, что на помощь извне можно не рассчитывать.

Плохо.

Где-то сбоку послышались короткий крик, хруст, а затем тишина. Я покосился налево, только чтобы заметить, как Аид выкидывает труп второго даймона в помойку. Заметив мой взгляд, он вытер руки о песок и подошел ближе.

— Ну что, узнал что-нибудь полезное?

— В процессе.

Я вернулся к сжавшемуся от страха даймону.

— Так. Продолжаем наш чудесный разговор. Что с сетью? Почему нигде ни связи, ни спутников?

Даймон, стуча зубами, отвёл взгляд.

— Дык… Интернета больше нет. Его глушат. Почти все спутники сбили ещё в первые месяцы войны. Остались только рации. Аналоговые. Старого типа. Откуда вы ребята вообще взялись?

— От верблюда. Итак, связи нет. С электричеством, подозреваю, тоже не все в порядке. Это что, мир возвращается в каменный век?

Даймон зло сплюнул.

— Каменный? Нет, незнакомец. Скоро мы все вернемся в Золотой Век, а ты — исчезнешь. Ясно тебе⁈

Я склонил голову. Нехорошо улыбнулся.

— Наглеешь? Я так смотрю, тебе прямо очень хочется, чтобы у меня испортилось настроение.

Он сглотнул. Сломанная нога опасливо дернулась.

— Спарта действительно еще держится? — продолжил я. — И отвечай коротко, у нас мало времени.

— Да. Нам приказано не трогать её.

Мы с Аидом переглянулись.

— Почему?

— Не знаю. — Он чуть дёрнул плечом, как мог. — Приказали с самого верху. Что я мог — возразить? Еще чего. Она бы меня на месте убила.

— Она? — Не понял я. — Ты про кого, про Деметру что-ль?

— Где она? — прошипел Аид, влезая в разговор. — Где эта сука?

— Да не знаю я, — жалобно заскулил даймон. — Никто не знает, разве что те, кто постарше. Отец оставил ее за главную, а сам исчез. Готовить наше возвращение, как он сказал. Уже два года его никто не видел. Всех контролирует она.

— Смотрю, ты не очень-то ее любишь, — отметил я.

— Да ее никто не любит! Она… ведёт себя, как будто мы ей обязаны. Как будто мы её дети. — Он скривился. — Я знаю, кто мой отец. И это не она. Она богиня. Мы убиваем богов.

Я многозначительно взглянул на Аида.

— Ты слышал? Они убивают богов.

Аид скривился, словно проглотил лимон.

— У меня вопрос. Как вы вообще удержали территорию? — вернулся я к главному. — У вас не было ни поддержки, ни организованной армии. Ни самого Кроноса, который, как ты говоришь исчез «по делам». Ни Деметры. И вы говорите, что отбились от Империи?

— Мы… были не одни. — Даймон отвёл глаза.

— Ой, что-то ты темнишь, дорогой, — нехорошо улыбнулся я и снова нажал ему на ногу.

— А-а-а-а! Ладно, ладно. Бездна! Часть людей, да, ваших людей ушла к нам. Принесли технику, ресурсы. И… — он замолчал, злобно щурясь. — Не было никакой войны. Империя не ожидала атаки изнутри. А потом у них начались проблемы с Европой, Испанией, Америкой. Твои имперцы отступили. Бросили фронт.

— Так просто? — я прищурился. — Что-то ты не договариваешь. Империя огромна, а в Риме полно «белых». Если Императрица уцелела, то собрав регулярную армию, остатки фил и гвардию при поддержке двух трех «Омег» они бы вышибли вас как пить дать. Среди вашей братии нет никого, кто мог бы составить конкуренцию парочке «Альф» или одной «Омеги».

Даймон замер. Губы дрогнули. Он резко вскинул взгляд — куда-то за мою спину.

Я обернулся. Где-то вдалеке, на фоне оранжевого заката, вырисовывалась странная гора. Странно, что-то не помню, чтобы мы ее проезжали до этого. Слишком уж она странной формы, похожа на…

Я выдохнул.

— Вот. Черт.

— Титан, — голос Аида буквально лучился ненавистью. — Атлас.

— Сюрприз, уроды! — хрипло пробормотал даймон и, в ту же секунду, оттолкнулся от земли. Зарычал от боли, но крыло, по-видимому, у него уже восстановилось. Он взвился в воздух, петляя, ушел в облака.

— Хотел бы я посмотреть, как он вас раздавит! — Последние слова он выкрикнул с высоты, расправив раненое, но уже работающее крыло. — Но, видимо, в другой раз.

Я проводил его взглядом и выругался.

— Твою ж…

— Быстро в машину, — скомандовал Аид, уже на ходу открывая дверь. — Уходим.

Мы рванули с места, старая «Тойота» заскрипела и покачнулась, впуская нас в тесный салон. Я надавил на газ, возвращая машину обратно на дорогу. Позади нас, на фоне быстро темнеющего неба, размеренно шагала огромная человеческая фигура.

— Это точно Атлас? Титан? — спросил я, не отрывая взгляд от дороги. — Который, по легенде, держит небесный свод?

— Легенды врут. Но да, это он. Если он доберется до Спарты…

Заканчивать фразу не было смысла, и так понятно. Возможно, колосс пройдет мимо города, как и раньше, а, может, и нет. Выяснять, честно говоря, не хотелось.

Я покрепче сжал руль.

— Что ж. Тогда нам нужно успеть туда первыми.

Спустя полчаса напряженной поездки, идущий по нашим стопам титан свернул на восток и скрылся за горизонтом, что позволило нам немного выдохнуть и расслабиться. Даже Аид позволил себе некое подобие улыбки. Оно и понятно — врываться в город с титаном за спиной та еще затея.

Спарта показалась издалека.

Широкие стены из светлого камня, местами почерневшего от гари, тянулись вдоль подножия длинного холма. По верхнему краю шли бойницы и пулемётные гнёзда, выдвинутые на металлических кронштейнах. Хорошо укрепленный, город Спарта выглядел готовым к любому нападению.

Мы подъехали ближе, заметив длинную очередь, выстроившуюся у входа.

— Люди. Ну наконец-то. Не думал, что когда-нибудь обрадуюсь людям, — присвистнул я, снижая скорость. Перед воротами уже стояли несколько машин: грузовик, фургон, пара старых внедорожников. Люди ждали рядом с транспортом, делились водой, снова и снова перегружали вещи из мешков в рюкзаки и обратно, но чаще всего просто переговаривались.

— Очередь, — хмуро сказал Аид, скрестив руки на груди. — Почему даже здесь я не могу от нее избавиться.

— Что ж, — философски заметил я. — В этот раз тебе не нужно ее принимать. А вот постоять придется. Выходим.

Аид закатил глаза, но кивнул и вылез из машины. Потянулся и тут же поморщился от боли в боку, хоть постарался и не подать вида. Я вышел следом, чтобы размяться и заодно послушать, что говорят другие.

В конце очереди нас поджидала небольшая семья — женщина с седыми волосами и двое подростков. Пожитков у них почти не было, только старший нес на себе холщовый мешок, перевязанный верёвкой. Женщина заметила нас первой, улыбнулась.

— Тоже только прибыли? — спросила, вытирая лоб платком. — Как, трудно было добираться?

Я кивнул, на ходу сочиняя историю:

— Мы из Коринфа. Шли пять дней. Чудом избежали патруль.

— Дяденька, а почему вы так странно одеты? — протянул младший из мальчишек, удивленно косясь на Аида.

— Ранни! Не приставай к людям, — одернула его мать и неловко улыбнулась. — Прошу прощения.

— Все нормально, — Я вернул улыбку, мысленно проклиная бога за его идиотский наряд. — Нам просто… повезло наткнуться на магазин дорогой одежды. Мой друг — дворянин, — от этих слов Аид поджал губы и отвернулся. — Подумал, что в Спарте нас лучше примут, если хотя бы один из нас будет выглядеть презентабельно.

— Выглядите, как павлин, — простодушно пробормотал мальчуган и дернул женщину за рукав. — Мама, мама, что такое «презентабельно»?

— Ранни! Иди поиграй с братом, — бессильно выдохнула женщина и бросила Аида умоляющий взгляд. — Простите нас, господин. Мой сын не хотел вас обидеть.

— Забыто, — просто ответил Аид, удивив даже меня. — Главное, что мы здесь.

— Да, — благодарно выдохнула женщина и взглянула на ворота. — Слава богам. Говорят, за стенами спокойно. Там еда, вода. Может, даже школы работают. И там безопасно.

— Сомневаюсь, что последнее верно, — пробормотал Аид себе под нос.

Но она услышала и лишь улыбнулась шире.

— Надо же во что-то верить, правда?

Мы не ответили, и разговор затух сам собой. Нам оставалось только ждать, когда очередь наконец сдвинется с места и дойдет до нас.

Пока ждали, я успел разглядеть остальных. Редко кто пришел налегке, как семья перед нами, большинство все же имели пожитки. Кто-то тащил ржавый чемодан, кто-то рюкзаки, один мужчина вообще вёл с собой осла с сумками наперевес. За странным ослом — молодая женщина с младенцем на груди, рядом с ней— лысый мужчина с автоматом на ремне через плечо и злым лицом. Все беженцы. Пыльные, уставшие. Но у каждого то и дело мелькало что-то в глазах, яркий проблеск радости, надежды. Словно они где-то внутри знали, что за этой стеной — конец их мучений.

Я задумался. Вообще интересно, конечно. Обычно люди бегут от войны во время активных боевых действий. Когда шальная ракета уничтожает дом, или линия фронта слишком близка к городу. Но в самой Греции боевых действий не случалось уже больше года, о чем нам поведал крылатый даймон, прежде чем свалить в небо. Но люди все же отчего то бегут.

Надо бы спросить. Попросив Аида остаться, — его лицо потешно скривилось, ну как же, бога просят «занять место» — я вышел из очереди и прогулялся по округе, то и дело заводя разговоры с ожидающими своей очереди людьми.

И чем больше я говорил, тем более занятной складывалась картина. Как оказалось, после короткой и победоносной войны, когда слетевшееся со всей страны тысячи даймонов при поддержке Атланта отбили контратаку Имперской армии, для простых жителей ничего особенно не изменилось. В первое время. Следуя приказам отца, даймоны организовали порядок, наладили снабжение в городах и конфисковали технику со складов. А затем… Ничего.

Буквально, ничего. Новых приказов от Кроноса не поступало, тот буквально пропал. Деметра тоже, если и появлялась, то редко. Поэтому все, что оставалось даймонам это… ждать. И вот тут начались проблемы.

Дело в том, что большинство даймонов можно было разделить на две большие группы — дикие и… Гм. Ну давайте скажем, приспособившееся. Те, что работали с людьми, ну или уж чего греха таить, на людей. Так уж сложилось, что среди аристократов повелась традиция иметь одного-двух даймонов — ну или несколько тысяч в случае Дома Рекс — в качестве приближенных слуг и дворецких, как тот же Тайгер в моей семье. Этакие духи-хранители. А учитывая, что по силе даймоны находились на уровне среднего «белого», то их часто приставляли к молодым аристократам в качестве телохранителей.

Увы, таких было меньшинство. Человеческое общество даже в Греции все еще оставалось достаточно консервативным, и многим полулюдям жилось в нем… не очень. Причем граница проходила весьма странно, например, те же кентавры, сатиры да минотавры отлично уживались с людьми и даже частенько занимали важные позиции, вроде моей незабвенной учительницы в академии.

А вот условным «Проклятым» и даймонам повезло меньше. Думаю, люди неосознанно чувствовали их враждебную богам натуру, как детей Тифона и Кроноса соответственно. Вот и избегали или презирали, как могли.

Можно легко догадаться, к чему это вылилось. Получив свободу, власть и самое главное, полное отсутствие последствий за свои действия со стороны Кроноса, дикие даймоны — которых было большинство — решили… отыграться на людях. До полноценного геноцида не доходило: все же среди даймонов было какое-то подобие структуры и наверху оказались как раз самые сильные — а значит чаще привлекавшиеся людьми — даймоны. Но с хорошей жизнью простые жители могли распрощаться.

Потому они и бежали, кто-куда. Большинство из Греции, обратно в Империю, но некоторые все еще оставались тут, не желая покидать земли Олимпа. И со временем большинство таких беглецов так или иначе находило последний город, который еще сопротивлялся. Спарту.

— Бред, конечно, — я поделился тем, что узнал, с Аидом. Тот внимательно выслушал и сейчас сам усиленно размышлял, отойдя в сторонку, чтобы нас не было слышно. — Кронос освобождает своих детей, только чтобы все бросить и уйти?

— Нет. Тут дело в другом. — Аид медленно покачал головой. — У него есть причина.

Я прищурился.

— Ты что-то знаешь, не так ли?

— Моя жена, — помолчав, с трудом выдавил из себя Аид. — Когда мы с Перс узнали, что Адриан умирает… Великий Хаос, зачем я тебе это все рассказываю⁈

Последняя фраза прозвучала слишком громко. Стоящие в очереди люди начали оглядываться и шептаться, поэтому я попросил женщину с детьми подержать для нас место, а сам пригласил Аида обратно в машину. Тот к моему удивлению, согласился. Эмоции сошли на нет, и он снова выглядел холодным, сосредоточенным правителем.

Что ж. Мне же лучше.

— Послушай, — начал я, захлопнув за собой дверь Тайоты. — Хочешь ты этого или нет…

— Избавь меня от своих речей. Я и так знаю, что ты хочешь сказать, — прервал меня бог. — Что сейчас, без моих сил, мне не справиться одному. Что я не знаю человеческий мир, что у меня нет союзников, и что пока моя Власть принадлежит тебе, мне стоит держаться рядом.

Он сильно сжал пальцы в кулак, так что костяшки побелели и хрустнули.

— Еще ты скажешь, что в том, что тело моего сына забрала Афина, а не ты. Что ты не выбирал, где оказаться. Что не выпускал моего отца из Тартара, а, наоборот, пытался ему помешать. Что те две минуты в храме — это результат обмана, и ты этого не хотел. Что ты любишь Персефону как родную мать и всячески желаешь ей счастья и хочешь спасти. Что…

— Так какого хрена⁈ — негодующе взревел я. — Если ты все это понимаешь, то в чем, мать твою, твоя проблема⁈

Он искоса посмотрел на меня.

— Моя проблема, — холодно произнес он. — Это твой характер, пришелец. Тебе не знакома ответственность.

— О чем ты? — проскрежетал я. — Поясни, будь добр.

— Слушай, если способен, — твердо сказал Аид. — Говоришь, ты не выбирал попасть в тело моего сына? Что ж, я верю. Случайность? Допустим. Но сказал ли ты об этом кому-нибудь? Или же лгал всем вокруг? Лгал мне, лгал Персефоне, лгал друзьям.

— И чтобы я сказал? — возмутился я. — Привет, я пришелец из…

— Я еще не закончил, — оборвал меня Аид. — Когда ты узнал, что мой сын жив, что его душа не угасла. Что она страдает, пока ты спокойно живешь в украденном теле. Сказал ли об этом? Мне, его отцу. Или Персефоне, его матери. Сделал ли что-то? Или продолжил пользоваться своей удачей. Снова случайность? Нет. Выбор.

— Послушай, я не…

— Признай! — эмоции Аида наконец вырвались наружу. — Ты все это время лгал моей жене, потому что хотел, чтобы она видела в тебе сына. Пока ее реальный сын пропал. Признай, подменыш!

Я промолчал. Крыть тут было нечем.

— Подумай еще о другом, — поймав мой взгляд, зло продолжил Аид. — Безопасно ли людям вокруг тебя? Сколько раз твои действия, необдуманные, глупые действия мальчишки из другого мира, приводили к тому, что пострадал кто-то другой? А?

— О чем ты на этот раз?

— О чем я? Будь Персефона смертной, а не богиней пережила бы она удар молнии японского бога? — продолжал давить Аид. — Или погибла, потому что ты решил подергать тигра за усы? А, Адриан? Сколько раз ты бросался в пекло, не подумав, чтобы за это заплатили другие.

— Я на все готов ради своих близких, — твердо, как мантру произнес я. — На все.

В его глазах мелькнуло нечто похожее на жалость.

— Я знаю. В этом мы с тобой похожи. Вот только скажи мне, пришелец: когда ты последний раз делал что-то не ради своей выгоды, прихоти или того же своих друзей или близких. Когда ты последний раз делал выбор, потому что выбор был правильным. Потому что так поступить было нужно.

Он подождал минуту и покачал головой.

— Молчание — вот твой ответ. И потому, — еще один холодный взгляд. — Когда мы закончим, когда я вытащу Перс, когда Кронос перестанет угрожать этому миру… Ты уйдешь. В другую страну, в другой мир, мне неважно. Я не хочу, чтобы моя жена и ребенок пострадали еще раз. А они пострадают, если ты рядом.

Я прикусил губу. О, я многое что мог сказать. Мог ткнуть его пальцем в отношение к своему ребенку, ко мне то есть, когда он еще не знал про подмену. Мог сказать, что Аид исказил ситуацию, мог сказать, что я нужен ему больше, чем он мне… Я действительно много что мог сказать.

Потому мне особенно сложно было произнести:

— Хорошо. Я обещаю. Я оставлю вашу семью в покое.

Секунду мы мерялись взглядами, затем он кивнул, соглашаясь.

— Я буду короток. Наш сын умирал. Угасал у нас на руках. Перс… — Аид замолчал на секунду. — Перс не могла смириться. И когда Асклепий и другие боги не помогли, она обратилась к титанам. К моему отцу.

Я медленно кивнул, постепенно догадываясь, куда тот клонит. В Подземном Царстве, когда мы изгоняли Тифона из Кати, мы с Персефоной пытались спасти ее тело. У нас получилось, точнее — у Персефоны получилось. После успешной «операции» она призналась, ОТКУДА у нее такие способности.

— Персефона забрала самый большой осколок титана и использовала его, чтобы спасти тело вашего ребенка, — продолжил я. — Знаю.

Аид скривился.

— Воды Стикса! Она и это тебе рассказала? Боги, Перс, ты меня убиваешь.

— Ты хочешь сказать, — продолжил я, накручивая бороду на палец. — Что последние два года…

— Отец тянет свою силу назад. Из моей жены. Поэтому его никто и не видел.

— Но два года…

— Ты спрашивал сам. Забрать свою силу из другого… Я же говорил, это долгий процесс.

— Угу…

Я задумался. Звучало логично, черт. Если Кронос хотел повернуть время вспять ему сперва нужно было собрать себя, как долбанный трансформер. Аид говорил, что я могу передать ему Власть, но на требуется десятилетие… Вопрос: сколько это займет у титана? При том что Персефона ему сопротивляется.

В голове мелькнула еще одна шальная мысль. Если передавать силы так сложно, то как так вышло, что Кронос забрал мои? Или я просто скинул их ему в те две минуты…

Додумать я не успел. Аид ткнул меня в плечо и указал в окно, на машущую женщину. Очередь подошла к концу. Была наша очередь подходить к КПП.

Пропускной пункт был встроен прямо в ворота. Металлический каркас, щели для наблюдения, глазки камер. Серьезный подход. Над входом — герб Спарты: греческая буква «Лямбда» на красном щите.

И главное — охрана.

Воины в чёрно-красных доспехах, с шлемами и в белых плащах. Все «белые», понятное дело, но при оружии. Автоматы, шоковые дубинки, короткие клинки. Охранники зорко оглядывали проходящих людей, вжимающих плечи под строгими взглядами.

Когда подошла наша очередь, один из стражей шагнул вперёд. Мужчина лет сорока, с выбритыми висками, удивительно улыбчивый на фоне других.

— Вы прибыли в Спарту! — бодро протараторил он. — Не волнуйтесь, здесь вы в безопасности.

Я прищурился. Странно, мужчина говорил искренне. Похоже, один из идейных. В страже такие редкость, обычно простые служаки ненавидят свою работу. Охранник наклонился к столу, пошарил в ящике и выудил на свет два небольших прямоугольника — гладкий серый металл с выгравированным символом копья.

Я взвесил амулет в руке. Шершавый, теплый на ощупь.

— Что это?

— Ваши пропуска. Всегда держите при себе, даже ночью. Показывайте при проверках. Вроде все. Ах да, если понадобится медицинская помощь или место, где переночевать, вас направят в Регистрационный Центр. Это через главную улицу — по указателям.

— Еще что-нибудь? Или мы пойдем? — спросил Аид. После нашего разговора в машине, бог выглядел раздражено. Ну или улыбка стража действовала ему на нервы, тут не поймешь.

К моему удивлению, стражник рассмеялся.

— Да, есть еще кое-что! Спасибо, что напомнили. Готовы? — Он сделал короткую паузу и чуть ли не пропел: — Добро пожаловать! И — спасибо, что пришли. Мы рады каждому.

Аид молча взял протянутый амулет, смерив стража долгим взглядом. Что-то в этой гипертрофированной радушности его определённо смущало, но не настолько, чтобы он начал задавать вопросы. Бог покосился на меня, на что я только пожал плечами. В мире людей такие встречались, да.

— Пошли, — сказал я. — Посмотрим, что это за место.

Аид шёл рядом, молча. Мы прошли через КПП в город и огляделись.

— Ну и что теперь? — спросил я, глядя на оживлённую улицу. Жители проходили мимо, не обращая внимания. Каждый занимался своим делом: молодая парочка катила коляску по улице, старушка тащила свежие овощи в бумажных пакетах домой. Мимо пробежал долговязый ребёнок и чуть не врезался в нас. Задорно рассмеялся и махнув рукой напоследок, побежал дальше.

— Приятно тут, — хмыкнул я, оглядываясь по сторонам. — Прям как в центре Афин летом. И никаких следов войны.

— Сосредоточься на деле, — отозвался Аид, глядя поверх голов. — Как там сказал этот служака? Регистрационный центр?

— Думаешь, там мы узнаем что-то полезное?

— Лучше, чем шататься по улицам, как идиоты.

Я рассмеялся.

— Ты начинаешь мыслить, как человек.

— Прекрати, — мрачно бросил Аид. — Я уже жалею, что не остался у ворот.

Чем дальше мы продвигались по городу, тем беззаботнее выглядели улицы. Не знай я истории, никогда бы не подумал, что это город суровых правил и еще более суровых воителей.

Чистые фасады, длинные живые лозы на окнах. То тут, то там мелькали яркие вывески магазинов, со столиками прямо на улице. Сладкий аромат фруктов и тёплого хлеба мешался с запахом лавандовых кустов, посаженных вдоль дороги.

Посреди улицы искрил брызгами громоздкий фонтан, с купающими посередине детьми. Где-то вдалеке, дальше по улице играла живая музыка — не фонограмма, а просто девушка с гитарой, поющая на полтона выше, чем нужно. Прохожие то и дело кидали ей монетки.

— А мы точно в Спарте? — спросил я, не выдержав. — Больше на Италию похоже.

— Возможно, смертные хотят забыть о войне, — пробурчал Аид, поправляя воротник. В своем наряде он привлекал особенное внимание. Многие оборачивались, чтобы проводить его удивленным взглядом. — Или просто поглупели за сто лет, что меня тут не было.

Мы прошли мимо лавки с ароматами и маслами. Хозяйка — круглолицая женщина в ярком платье — послала богу воздушный поцелуй. Аид слегка дёрнулся. Я усмехнулся.

— Боишься народной любви?

— Не люблю привлекать внимание.

— Тогда ты неудачно выбрал наряд. Идем, нам сюда.

Место регистрации находилось в центре квартала — здание из белого камня с колоннами и прозрачной крышей. Внутри оказалось удивительно прохладно, пахло розмарином и вереском.

Мы подошли к стойке. Паренек в униформе и веснушками на все лицо глянул на наши пропуска, просветил их и что-то набрал в терминале.

— Та-а-ак. Отлично. Сейчас я вас запишу и направлю к сопровождающему. Имена? Можно без фамилий.

— Алекс и… — я глянул на Аида. Он с каменным лицом выдал:

— Адриан.

— А! — непонятно чему обрадовался паренек. — Адриан! Я так понимаю, в честь Лорда-Командующего, мир его праху? Великий был человек.

Аид посмотрел на веснушчатое лицо паренька и с трудом выдавил.

— Нет. Я родился раньше.

— Ну да, ну да, — парень расплылся в улыбке. — Вы и правда слишком старый.

Я аж хрюкнул.

— Смертный! — Глаза Аида опасно блеснули. — Ты забываешься. Как…

— Что простите? — Он удивленно поднял голову.

— Ничего, — я решил вмешаться. — Простите Адриана. Он новенький, еще не освоился.

— А, ну да, понятно! Из аристократов, видать. Ну ничего, под богами мы все равны. Все в порядке, — паренек расплылся в очаровательной улыбке и сделал пометку в планшете. — Итак, Адриан и Алекс. Вас определили к Лив. Она сегодня дежурит по прибывшим. Секундочку, я её позову.

Мы отошли к стене. Спустя минуту паренек вернулся, и не один. Рядом с ним шла девушка лет двадцати, может чуть больше. Высокая, загорелая, с копной рыжевато-каштановых волос, собранных в небрежный хвост. На ней — ярко-жёлтая майка с надписью «SOL INVICTUS» и клетчатые шорты. На поясе — нашивка с именем: Ливия Сперата.

— Лив, — добавила она, широко улыбаясь. — От Ливия-Сперата. Но никто меня так не зовёт, кроме бабушки. Очень рада вас видеть!

— И это рада нас видеть, — пробормотал Аид.

— Это у них, похоже, норма, — ответил я, задумчиво хмурясь.

Девушка и правда нам попалась… Энергичная. За пару секунд Лив уже успела подмигнуть проходящей мимо женщине с ребёнком, вручила кому-то визитную карточку, похлопала охранника по плечу — и снова повернулась к нам.

— Идемте, идемте, — бодро тараторила она. — Я покажу, где можно разместиться, потом проведу по центру. Если будут вопросы — не стесняйтесь. Мы тут, как одна семья.

— А семья большая? — осторожно уточнил я.

— Очень! — засмеялась Лив. — И растёт каждый день. Это же Спарта! У нас есть место для всех. Вы что, в первый раз в городе? — спросила она, уже ведя нас по узкому коридору вглубь здания.

Я кивнул. Она улыбнулась, на этот раз шире.

— А, ну понятно! Знаете, вам страшно повезло. У нас сегодня музыкальный вечер на площади. Очень советую.

— Я думал, нам повезло, что нас не убили по дороге сюда, — заметил я.

— Ах, ну да, это тоже. Следуйте за мной, пожалуйста. Сюда, только аккуратно — у нас тут плитку недавно положили, — весело сказала Лив, ведя нас к небольшому залу с длинной стойкой в углу.

Снова новая улыбка. Торжественная на этот раз. Сколько у нее подвидов? Девушка начинала меня пугать.

— Здесь у нас небольшой бар. Мы его называем «Тутти», глупая шутка, не обращайте внимания. Как Тутти-Фрутти, — хихикнула девушка, не догадываясь о моих мыслях, и энергично замахала руками. — Вот тут можно просто присесть, подзарядиться. Дальше автоматы с водой и снэками, вот там в углу у Барри лежат фрукты. Привет, Барри! Барри! Это я, Барри!

Она помахала высокому мужчине у стойки и тот неловко улыбнулся в ответ.

— Вот там, что там у нас… Ах да, лестница. Лестница. С большой буквы, потому что главная, хи-хи. Дальше, комнаты для проживания. Нет, нет, нам не туда, я просто показала. Идем, идем!

Мы с Аидом, с каменными лицами, следовали за ней.

— Кстати, я тут совсем заболталась, вот я дурочка! А вы откуда? — внезапно спросила она, оборачиваясь и потешно наклоняя голову. — По виду — южане. Не обижайтесь, это неплохо.

— Почему это должно быть плохо… — пробормотал Аид себе под нос.

— Я из Афин, — громко сказал я, недовольно покосившись на бога. — Жил там. До… ну, до всего. Потом, после катастрофы оказался в Коринфе. Меня приютила одинокая пара, они погибли через год во время пожара. Я и сам пострадал, — я кивком указал на культю правой руки. — Так что решил, что пора уходить.

— Один? — восторженно прошептала она и захлопала ресницами. В этот момент ее мордочка напоминала только что проснувшегося котенка. — Вы так смелый!

Я смущенно почесал затылок.

— Ндэ? Ну да, как-то так. Адриан… — я кивком указал на Аида, — С ним мы встретились случайно. Помог мне в одной передряге, так и сошлись. Мы оба слышали слухи про Спарту — и решили рискнуть.

Она сочувственно поджала губы.

— Ну… вы справились. Добрались. Это главное. А теперь… Вперед! За мной! Бежим, бежим, бежим! Как ракета!

— Я скорее сдохну, чем буду за ней бегать, — заметил я, провожая взглядом девушку. — Что думаешь?

— Что мне точно следовало оставаться за воротами.

Лив провела нас в главный зал — просторное, залитое светом помещение с матовой крышей. По периметру стояли мягкие кресла, кофе-станции и столы с картами местности. Чуть дальше виднелась медицинская зона и игровая для детей. По залу туда-сюда сновали люди: работники, новоприбывшие, охрана. Просто отдыхающие в зале тоже нашлись — в дальнем углу трое мужчин играли в настольную игру с кубиками, в кресле напротив уютно устроилась пожилая леди с книгой и длинной трубкой во рту, а на диване пара подростков смотрела записи на портативном проигрывателе.

— Это общий зал отдыха. Тут тоже можно полежать и перекусить, — с неисчерпаемым энтузиазмом пояснила Лив. — Если хотите сделать небольшой перерыв — то делайте прямо сейчас. Потом я провожу вас в комнаты на временное размещение. Да, если через неделю надоест слоняться без дела и захотите помочь — есть вакансии. Патрули, хозяйственные работы, или можно попробовать в культурный сектор. Там нужна помощь с детьми.

— Культурный сектор. У них есть культурный сектор, — пробормотал Аид сквозь зубы. — Великий Хаос! Война идет!

Я кивнул, пробежался взглядом по комнате и небрежно спросил.

— А часто здесь… ну… случаются нападения?

Лив возмущенно надула щеки.

— Нападения? Нет, нет, нет. Конечно, никогда! Город хорошо защищён. У нас огромные стены, отличные воины. И, еще, — она внезапно понизила голос, — с нам же Арес. Последний бог Олимпа, который не бросил людей в этот трудный час.

Аид снова хмыкнул. Тихо, но выразительно. Лив тут же обернулась к нему:

— Адриан, а вы чем раньше занимались? Если не секрет, конечно. Просто… у вас довольно экзотичный стиль.

— Это ворованное, — коротко бросил он.

Я закашлялся.

— Очень и очень стильно, — Лив не обратила на меня внимания. — Я смотрю, ваш костюм совершенно не грязный с дороги.

— И совсем не пахнет, — вставил я.

— Верно! Как будто бы новый даже!

— Он и есть новый, — буркнул Аид.

Я быстро вмешался:

— Э-э-э… Адриан имеет ввиду, что он переоделся перед воротами. Он хотел произвести хорошее впечатление. И Лив, не хочу показаться невежливым…

— Ой! Простите, меня, вы и так устали, а я накинулась с расспросами, — скорчила грустную мордашку девушка. — Просто та-а-а-к интересно! К нам редко приходят столь… интересные гости.

Я предпочел быстро сменил тему:

— Кстати, еще хотел спросить. А что у вас с продовольствием? Вы сами выращиваете или как?

— Большую часть нам присылают из Верхнего Города, — охотно ответила девушка. — Там есть теплицы и огороды. Всё — под эгидой богов, конечно. Нам ОЧЕНЬ повезло, не правда ли?

Я вежливо покивал.

— Очень, ага. А как со связью? С остальной Империей, я имею в виду. А то мы даже не знаем ничего.

— Так мы тоже! Ничего не знаем, — Лив очаровательно захлопала глазами. — Общего Интернета нет уже давно, да и кому он нужен? Раньше я была блогершей…

— Кем-кем? — оттопырил ухо Аид.

Я отодвинул его плечом.

— Потом объясню. Догорая Лив, так что со связью?

— Ну, — девушка надула губки. — У нас есть внутренняя сеть. Да и вообще, к чему знать про окружающий мир? Там, простите, очень страшно. А тут — спокойствие и порядок. Разве не очевидно, где лучше?

— Действительно, — я почесал затылок. — Действительно, да.

— Как вы тут живете? — внезапно вмешался Аид. — Работа, учеба?

— Конечно, — оживилась Лив. — Есть школы, мастерские, фермы. Кто-то шьёт платья, кто-то готовит еду… Самые храбрые из нас охраняют стены. Всё, как раньше! Главное — не сидеть сложа руки, вот как я считаю. Работа — залог спокойствия.

А труд — залог успеха. Это что, социализм?

Аид отошел к окну, жестом показав, что ему уже достаточно. Я кивнул и решил закруглять эту чудную беседу:

— Большое спасибо за ориентацию, Лив. Это было очень… Познавательно. Мы пока осмотримся, если ты не против. Всё это… немного неожиданно.

— Конечно-конечно, — кивнула она. — Я понимаю. Если понадобится помощь — зовите. Я тут почти каждый день.

И почему я не удивлен?

— И помните. Добро пожаловать в Спарту! — пропела она, помахала рукой и убежала встречать кого-то у стойки.

Мы с Аидом, переглянувшись, вышли наружу, в город, походя обогнув местный детский сад, в котором дети играли в какую-то странную версию салочек, где надо было не убегать, а обнимать пойманного. В вестибюле у выхода мы едва не столкнулись с целующейся парочкой, которая, заметив нас, с хихиканьем побежала в ближайший туалет. Лифчика на девушке, к слову, не наблюдалось.

Аид всё больше и больше мрачнел.

— Возможно, я мало понимаю мир людей… — пробормотал, когда мы вышли из центра на улицу. — Но…

— Вокруг творится какой-то бред, — согласился я, опускаясь на идеальную, без единой трещинки, скамейку. — Я будто в сказку попал. Но то. Ты — бессмертный бог. Что думаешь?

Аид почесал бороду.

— Смертная говорила много, по делу — мало. Но из ее слов я выцепил кое-что интересное.

— Верхний Город.

— Верхний Город, — кивнул Аид. — По ее словам Арес оттуда снабжает едой всю Спарту. Одна загвоздка. В храме Одиссей использовал силы Ареса, чтобы убить Кроноса. Отсюда возникает вопрос.

— Откуда у теперь смертного человека Ареса силы, чтобы прокормить и защитить целый город.

— Верно.

— Что ж, — я хлопнул себя по коленке и поднялся со скамьи. — Пойдем, спросим, что ли?

Верхний город оказался не так уж далеко — минут двадцать ходьбы в гору по выложенной камнем дороге. Что странно, чем выше мы поднимались, тем меньше встречали прохожих. Да и настроение жителей из радужно-веселого переходило в настороженное и даже боязливое. Словно люди старательно избегали собственного же центра.

Вот кого стало в разы больше, так это солдат. Вояки в современной броне, с автоматами и Символах на головах расположились чуть ли на каждом углу, внимательно провожая нашу странную парочку взглядами. Но никто не пытался нас остановить, нет. Только смотрели.

Наконец, главная дорога закончилась, и мы дошли до стены. Она… производила впечатление. Серая, зубчатая, высотой с пятиэтажку. По периметру — башни с прожекторами, ярким светом цепляющие лица из темноты. По стене туда-сюда ходили патрульные — «белые» с каменными лицами и тяжелым автоматическим оружием, патроны наверняка бронебойные. Беглый осмотр колец показал, что среди охранников значилось пара «Бет», один «Альфа», а остальные — «Гаммы». Это было серьезно — на уровне личной гвардии Архонта, если не выше. Кто бы ни заседал в Верхнем Городе, на охране он не скупился.

— Хм, — Аид задумчиво огляделся. — Вот тебе и «открытый для всех город».

— Видимо, мы в понятие «всех» не входим, — философски ответил я.

Вместо того чтобы сразу ломиться внутрь, мы сперва решили понаблюдать. К воротам то и дело подходили люди, туда-сюда сновали фургоны, развозившие еду. Пропускали не всех, а только тех, у кого правильно сделаны бумаги. Сверяли фото и даже отпечатки пальцев. Хм. Очень, очень серьезный подход, на уровне военного гарнизона.

Впрочем, это значит, что нелегальных попыток не случалось. Скорее наоборот, за полчаса нам довелось увидеть, как сразу трех людей развернули обратно, потому что те не смогли доказать подлинность документов. Не помогли, ни просьбы, ни мольбы увидеть Ареса, ни даже взятки. Один парень на наших глазах попытался перелезть через стену, так его скрутили за пару секунд, он даже пикнуть не успел.

— Так. Напомни, как именно ты хочешь туда попасть? — спросил я. — На всякий случай, документов у нас нет.

Аид пожал плечами.

— Просто представляюсь и все.

— Только не забудь полным именем, а то они не поймут, — фыркнул я и, посмотрев на его выражение лица, нахмурился. — Стоп, ты что серьезно? Они примут тебя за психа.

— Или они возьмут под стражу и отведут к тому, кто за этим стоит.

— Что еще хуже! — пробормотал я, неверяще качая головой. — Ты, блин, издеваешься? Только что читал мне лекцию, что нужно быть ответственным мальчиком, а теперь хочешь засунуть голову в пасть льву!

— В пасть льву? Зачем? — не понял Аид. — Он бы сломал об меня зубы.

— Это просто такое выражение! — вконец взбесился я, но тут заметил его усмешку, и устало вздохнул. — Ты просто издеваешься надо мной, да?

— Немного, — признал Аид. — Но это не отменяет того, что я прав.

Я закатил глаза.

— Давай все же оставим этот план на запас. И сперва просто попробуем с ними поговорить, идет?

— А когда это не сработает?

— Тогда… — Я задумался на секунду и меня осенило. — Тогда давай устроим заварушку. Как тот парень у ворот, что пытался перелезть без спроса. Видел, его утащили…

Аид задумчиво пригладил бороду.

— Куда-то внутрь.

— Да, куда-то внутрь. Руку готов дать на отсечение, кинули в тюрьму и забыли, — кивнул я. — Главное, не вызвать подозрений. Тут все должно быть тип-топ. Я — однорукий косматый бомж, ты — наглый аристократ, который бесится, что его не пускают, йоу!

Брови Аид взлетели вверх.

— Ты спятил?

— Нет, просто вхожу в образ, — обиделся я. — Сам-то злого аристократа сыграть готов?

— Я думаю, я справлюсь, — тихо засмеялся Аид. — Только кто, по сценарию? Мой слуга? Низко же я опустился.

— Боже правый, хватит умничать, — я картинно закатил глаза. — Только будь добр, имени своего не называй. Иначе нас и правда потащат к местному Большому Боссу, а ни ты, ни я не в состоянии бодаться с кучей «белых». Согласен или нет?

Аид немного подумал и кивнул.

Мы вышли из тени и нарочито небрежно двинулись вперёд. У КПП с ленивыми выражениями на лицах нас уже поджидали трое охранников: один с зелёным венком Артемиды, другой с синим Посейдона, третий — без венка, но таким бандитским выражением лица, что было очевидно, что он способен придушить тебя голыми руками и не поморщиться.

— Пропуска, — недовольно буркнул тип с синим венком.

Мы показали амулеты.

— Эти — для Нижнего города. — Охранник вернул их и злобно рыкнул. — Проход запрещён. Возвращайтесь в сектор B или обратитесь к координатору.

— А может…

— Не может, — оборвал меня мужчина. — И Олимпа ради, не предлагайте взяток. Меня не подкупить.

— Ты ж вчера… — хрюкнул другой охранник, но первый так на него глянул, что тот мигом заткнулся. — Да я просто шучу, Саш, ты чего.

— Ничего. Разговорился, придурок. А вы двое — проваливаете, пока я вам чего-нибудь не сломал.

Ну что ж. Ожидаемо. Тогда — план «Б».

— Мне нужно увидеть Ареса, — оттеснив меня в сторону, холодно заметил Аид.

— Не думаю, что он вас ждет, — отрезал охранник, смерив бога презрительным взглядом. — Твоя эпоха ушла, дворянчик. Больше кланяться я не намерен.

— Это не просьба, — в голосе Аида звучала сталь. Я хорошо знал этот тон. Если ничего не предпринять, то скоро полетят головы. Ну вот почему, бог не может быть немного добрее, а?

Охранник в свою очередь прищурился:

— Не просьба, да? Неужели?

Я почувствовал, как атмосфера накаляется. Лицо охранника без венка напряглось, он незаметно шагнул назад и плавно стянул с плеча автомат, щелкнув предохранителем. Второй охранник коснулся рации.

Я выругался про себя.

— Эй, хватит, а? — прошипел я, хватая его за плечо. — Ребята делают свою работу, что ты к ним пристал? Успокойся, пойдем, подышишь воздухом, я не знаю. Ты сегодня какой-то нервный, ей-богу.

Внезапно я осёкся. Что я вообще несу? И почему я только что заступился за охрану, которая уже явно планировала тащить нас в казематы. Чего мы и хотели!

Аид удивленно повернулся.

— Ты предлагаешь уйти? — на всякий случай переспросил он.

«Нет, конечно! Врежь этому придурку между ног» — хотелось заорать мне.

— Конечно! — сорвалось с моих губ. — Хватит отвлекать добрых людей от работы!

Что происходит? У меня едет крыша? Я уже собирался врезать себе в ухо, чтобы прийти в себя, но тут позади раздался бодрый, мальчишечий голос:

— Вот вы где!

Мы обернулись.

К нам шагал молодой мужчина — рост чуть ниже моего, загорелая кожа, растрёпанные вьющиеся волосы, каштановые глаза. Небрежно сидящая серая рубашка навыпуск и улыбка до ушей придавала ему облик этакого сорванца с улицы, но правильные черты аристократа пробивались сквозь.

— А, вот вы где! — воскликнул он, обращаясь к нам, и сразу же повернулся к охране. — Прошу прощения, господа. У этих двоих проблемы с ориентацией. Им вообще на другую сторону — они новенькие.

— Знаете их? — строго спросил охранник.

— Конечно. Как не знать, — охотно подтвердил юноша. — Это же мои, богами забытые, родственники. Моя тётка с их стороны. Мы уж не думали, что они доберутся до благословенной Спарты, но слава Зевсу, нам повезло. Или не повезло, тут как знать. Они знаете ли…

Он постучал по голове и засмеялся.

— Тугодумы, слегка.

— И как их зовут? — подозрительно поинтересовался охранник, бросая взгляд на экран прибора, которым сканировал наши амулеты. — Ваших родственников.

— Да вы что ж, не верите, что ли? — притворно удивился парень. — Этот богатырь в костюме, дядька мой, Адриан. А косматый калека — это сын его, Алекс. Странная они парочка, правда?

— Все верно, — коротко подтвердил охранник без Символа, глядя в экран, и подозрительно сощурился. — Может, все же их задержать?

— Вот тебе не лень, а? — скривился более старший охранник и махнул рукой. — Ладно, забирай своих родственников и проваливай отсюда. Скажи им, чтобы в следующий раз не лезли, куда не надо. Второго шанса я давать не буду.

— Конечно, конечно, господин хороший, — залепетал молодой дворянин и, ухватив меня за локоть, потянул обратно на улицу. — Я все им расскажу, будь уверен. Идемте, дядюшка.

Аид поморщился и неохотно двинулся следом. Стоило нам отойти чуть дальше, как он прижал парня к стене и угрожающе процедил.

— А ты еще кто такой?

— Отпусти его, — попросил я, становясь рядом. — Пожалуйста.

Аид сощурился, но руку убрал, позволяя мне рассмотреть юношу получше. С тех пор, как мы в последний раз виделись прошло два года, — пусть и пролетевшие для меня гораздо быстрее — парень заматерел и окреп, больше не производил впечатление хлипкого и неуверенного подростка.

Он шагнул вперед — и в следующий миг мы уже обнялись. Плечо к плечу, ладонь на спине. Коротко, но крепко.

— Я рад, что ты жив, — выдохнул я.

— Я тоже, — ответил Элайас Лекс, отстранился и подмигнул. — Давно не виделись, братец.

На улицы города медленно опускались сумерки. Тени стекались по стенам, один за другим вспыхивал мягкий свет фонарей. Спарта за пределами главных районов смотрелась иначе — более угловатая, сырая и резкая, даже жестокая что ли. Асфальт выщерблен до гравия, дома тесно прижимались друг к другу, а низкие балконы словно огромные каменные полки нависали прямо над головой.

Элайас шёл чуть впереди, пружинисто шагая по узким улицам. Уверенный и спокойный, он легко вписывался в холодную атмосферу ночного города. Даже его профиль теперь выглядел резче — узкие скулы, нос с горбинкой, на щеке — длинный шрам, словно от удара стеклом. От привычной жизнерадостной улыбки осталась только жалкая тень.

— Я сперва думал, что у меня глюки, — нарушил молчание Элайас, ведя нас по узкой улочке, петляющей между аккуратных домиков. — Я понаставил камеры по всему городу, в Регистрационном Центре особенно, так что проморгать твое появление было сложно… Хотя и выглядишь ты конечно…

Я хмыкнул.

— Поверь, я сам себя в зеркале с трудом узнаю.

Он остановился у узкой арки между двумя зданиями и развернулся. Свет фонаря упал на его лицо, и я заметил, как сверкнули его глаза.

— Что с тобой случилось, Адриан? — тихо спросил он. — И кого ты сюда привел?

Я вздохнул, покосился на Аида, и начал рассказ. Без особых подробностей, на это у нас не было времени. Упомянул схватку с Кроносом, проигрыш богов. Как вместе с Аидом оказался в портале, как оказался заперт, как вывалился несколько лет спустя. Как услышал про Спарту, решил рискнуть — и оказался здесь. Пока я говорил, Аид не встревал. Шел рядом молча и только изредка скользил взглядом по крышам, проверяя, чтобы нас не подслушивали.

— Чёрт… — только и выдохнул Элай, когда я закончил. На секунду в его глазах мелькнула прежняя юношеская энергия непоседы-изобретателя. — Жесть, мужик.

— Жесть, — согласился я. — Твоя очередь.

— Гм. С чего бы начать, — задумался Элай. — В тот день мне повезло, я… гостил у друга.

«Бухал с подружкой» — мысленно перевел я для себя. Олимпийские Игры благоприятно отразились на популярности моего брата, как и тот факт, что я несколько раз спас Империю и был на короткой ноге с Императрицей — он, кстати, тоже с моей подачи. Каждая вторая девчонка пыталась стащить с Элая штаны, чем он небезуспешно пользовался. Я не встревал, у самого дел по горло. Как оказалось — правильно делал, потому что фривольные похождения двоюродного брата спасли ему жизнь. Особняк Дома Лекс находился прямо в центре Афин, так что от нападения Атланта он пострадал в первую очередь.

— Случайность, короче, — продолжил Элай. — Все новости я узнал уже постфактум. Мне повезло наткнуться на уходящий гвардейский эскорт, какое-то время путешествовал с ними. Но Катя… В смысле принцесса, Екатерина попросила меня остаться.

— Как она выжила?

— Ее Мина спасла, — рассмеялся Элай. — Прикинь? Катя сказала, что в тот день, даймоны сбрендили и вломились во дворец, раскидав охрану. Но твоя мелкая подружка сделала их обоих невидимыми, и они улизнули из города, где их уже подобрал Агелай с остатками гвардии.

Я улыбнулся. «Молодец, малявка. Так и знал, что ты меня не подведешь». И тут же спросил:

— А Диана? С ней все в порядке?

Сказать честно, за Артемиду особо не переживал. После Лименаса богиня не вернулась со мной в Афины, так что с Атлантом она встретиться не могла. В тот факт, что парочка — да хоть даже сотня даймонов — могли что-то сделать богине Охоты в лесах… Ну, верилось с трудом.

— Нет, не видел. Извини, — мне показалось, что Элай замешкался с ответом, но я не стал заострять внимание. Видимо, реально не знал и не хотел меня огорчать. Ну ничего, надо будет подумать, как с ней связаться. А пока…

Я выдохнул и, скрипя сердцем, задал следующий вопрос, мысленно готовясь к худшему.

— Слушай, а много наших вообще выжило? Лика…

— Лика жива, — быстро успокоил меня братец. — Не знаю как, в тот момент она как раз была в самом центре Афин, но она выжила. Она вообще молодец, отыскала твоих людей, Рью, Тали и остальных. Организовала сопротивление, мы с ней часто переписываемся.

Я радостно выдохнул и тут же нахмурился.

— Подожди. Я думал Интернет…

— Блохастые предатели вырубили спутники, да, — самодовольно усмехнулся Элай. — Но наземные ретрансляторы остались. Нам с Тали потребовались всего два месяца, чтобы пробить линию. Твоя нерейда — мастерица на все руки, знаешь ли.

Я кивнул. Тали умела творить чудеса, если её не отвлекать.

— А что остальные?

— Академия уничтожена, много наших погибло, — голова Элая поникла. — Из моего класса, да и из твоего тоже. Мэг… Мэг не выбралась из-под обвала. От рода Амарэ вообще мало что осталось, если честно.

Я кивнул. Глухо. В горле пересохло.

— Ясно.

Перед глазами встало лицо веселой розоволосой девчонки, которая так старательно пыталась подцепить меня в школе. Навязчивая — да, но на Олимпийских Играх мы сошлись ближе, чем я думал. Мне будет ее не хватать.

— Знаешь… — Элай вдруг остановился. — Когда ты пропал, я… мы все думали, что ты умер. Или того хуже, тебя перетащили на ту сторону. Наши-то знали, кто сидит у тебя в голове. У многих были… сомнения. Даже у Лики.

Я не обиделся.

— Я бы тоже сомневался. Но это дела прошлого. Сил Кроноса у меня больше нет.

— Может, оно и к лучшему, — пожал плечами Элай. — Нам сюда.

Следуя его указаниям, мы зашли в дом. Внутри пахло пылью и ржавым железом, потолок местами осыпался, стены были в пятнах, какие обычно остаются после воды, а лестница наверх держалась, кажется, исключительно на божьей воле. Мы прошли через холл — бывшее приёмное отделение какого-то офиса — и только тогда Элай заговорил снова.

— Кстати, ты не поверишь… Ох, боги. Совсем забыл. — Он протянул руку и сорвал с меня и Аида амулеты, после чего достал из кармана что-то вроде телефона и, просветив им металл, вернул обратно. — Вот, теперь все нормально.

— И что это было? — поинтересовался я, убирая амулет в карман.

— Мозгоправы.

— Чего?

— Ну, — Элай почесал в башке. — Это неофициальное название, конечно. Они выдают эти штуки на входе, сам видел, а через некоторое время сила, заключенная внутри начинает влиять на твой мозг. Тебе становится плевать на все, что творится вокруг, и мысли… Ну тоже, позитивнее некуда. Как алкоголь, только без последствий.

— Хитрая штука, — пробормотал я. Аид тоже уважительно посмотрел на свой амулет, прежде чем убрать его в карман пиджака. — Они не опасны?

— Не, — отмахнулся Элай. — Хоть на шее носи, все равно. Их мы научились ломать в первую очередь, это не очень сложно.

«Для тебя, возможно» — подумал я. «Но ты, братец, как и моя Тали, тот еще уникум. Зато теперь понятно, почему в городе все настолько приторно добрые. Хороший ход со стороны Кроноса, если честно. Какой беженец, попав из войны и разрухи в спокойный и защищенный город, будет удивляться собственной радости. На первых порах, понятное дело. А потом уже будет поздно».

— Так вот, — продолжил Элай, пытаясь вспомнить, где сам себя прервал. — Что я хотел сказать? Ах, да, ты ни за что не поверишь, кто руководит сопротивлением в Спарте.

Я фыркнул.

— Надеюсь, не ты. Иначе вы бы все сдохли на третий день.

— Эй, — изобразил обиду он, не оборачиваясь. — Но нет, не я. Рик.

Я тормознул. Совсем чуть-чуть, но Элай заметил.

— Ага, я сам не поверил, когда увидел его здесь.

— Он ещё жив? — выдохнул я.

Это было первое, что пришло мне в голову. Энрико Фуллмен, нас связывали… странные отношения. Блондин, красавчик и чемпион школы, мы на удивление неплохо ладили, даже несмотря на тот факт, что его папаша пытался меня найти, использовать и прикончить — и не обязательно в этом порядке.

У нас с его семьей вообще отношения не то чтобы складывались. Я лично прикончил Киона Фуллмена, двоюродного брата Рика, на его глазах у его сестренки-любовницы Киры. Которая в отместку попыталась убить мою мать. Через некоторое время я — даже не знаю зачем — вытащил Киру из застенок Имперской тюрьмы, но сам Рик в это время винил меня — и справедливо винил, чего уж греха таить — в том, что я стал причиной развала Дома Фуллмен. С тех пор много воды утекло, но… Скажем так, наши отношения все еще трудно было охарактеризовать иначе, как… сложными.

— Жив? Ну да, более чем. — Голос Элая сделался странным. — Понимаешь, Адриан, из Архонтов никто не уцелел. Ну, не считая тебя, конечно, но мы-то об этом не знали. А Рик — наследник Дома Фуллмен, пусть от него в тот момент, мало что осталось. Катя сейчас в Риме, так что… Рик внезапно обнаружил себя в позиции лидера.

— Уверен, он хорошо себя показал, — дипломатично ответил я, но Элай неправильно это воспринял.

— Ты зря смеешься! — возмутился он, тормознув. — Его Дом собирал ресурсы годами, готовил планы на крайний случай. За какие-то полгода Рик не только нашел людей и финансы, он обеспечил связь и…

— Я думал, ты обеспечил связь.

— Ты понимаешь, о чем я, — вконец разозлился Элай.

— Я понимаю. Он объединил людей на борьбу с Кроносом, дал им надежду. То, что должен был сделать я.

Он потупился.

— Я не это хотел сказать.

— Все в порядке, — я похлопал его по плечу. — Я рад, что Рик жив. Парень через многое прошел. Если кто и заслуживал выжить — то он.

— Он сейчас за городом, — внимательно на меня посмотрев, все же продолжил Элай. — Как раз встречает новую партию беженцев. Если поторопимся, успеем пересечься. Он будет рад тебя видеть.

— Я тоже, — легко соврал я.

Через пару минут мы добрались до металлической двери в задней части здания и вышли наружу, когда внезапно со стороны улицы послышался голос:

— Эй, вы трое! Что вы тут делаете?

Черт. Прямо навстречу нам шел одинокий охранник.

— Я задал вопрос, — его голос звучал раздражённо. — Вам сюда нельзя, это охраняемая…

Закончить он не успел. Элай не колебался ни на секунду. Символ на его голове вспыхнул расплавленным золотом, он протянул руку к ближайшей стене — штукатурка дрогнула, потекла в ладонь, уплотнилась, вытянулась в сероватый клинок.

В следующую секунду Элай метнул его, как нож.

Охранник дернулся, не успев ни закричать, ни достать рацию. Остриё вошло точно под ключицу, и тело медленно опустилось на гравий, оседая к стене.

Я ошеломлённо уставился на брата.

— Элай…

— Он бы поднял тревогу, — пояснил тот. — Нам нельзя рисковать. Мы слишком близко к проходу в стене, мы не можем так подставлять Рика.

— Да, но ты мог его вырубить, черт побери. С каких пор ты стал таким жестоким?

Элай вытер клинок о рукав, с равнодушным лицом вернул его в стену — материал растёкся обратно, не оставив и следа.

— За два года многое изменилось, братец. Я думал, ты поймешь. Ты сам перебил кучу народа.

Я не ответил, подходя к телу у стены. Молодой парень, едва ли старше меня. Возможно, просто выполнял свою смену. Просто верил, что защищает свой город. Мы никогда не узнаем.

Элай тем временем уже открывал дверцу, ведущую вниз, в тёмный коридор.

— Ты идёшь?

Помедлив секунду, я кивнул и прыгнул за братом. Аид бесшумно скользнул следом, спокойный, будто его всё это вообще не касалось. Ну конечно. Он-то за свою жизнь повидал драмы. Да и Элай для него, считай, чужой человек.

Туннель оказался узким, пах сыростью. Мы двигались почти боком, сгорбившись и сгибаясь в три погибели. Я чувствовал, как стены подрагивают от шума снаружи. Наконец, бетон закончился, и мы вышли в тень невысокого откоса за чертой города.

В лицо ударил свежий воздух. Чистый, терпкий, с запахом травы и вереска. Я глубоко вдохнул. Кажется, впервые за долгое время.

Но не успели мы отойти и на пару шагов, как впереди мелькнули быстрые тени.

— Стоять! — короткий окрик. Несколько фигур с винтовками вышли из укрытия. Четверо. Форменная броня, на плечах — белые нашивки с крестом, выжженным в ткань. Вооружены хорошо, автоматами, у всех — одинаковые жилеты, нарукавные коммуникаторы. Несколько лет назад я бы легко принял их за Архонстких служак, вид такой же.

— А, Элай, это ты, — коротко кивнул один из них. Сразу расслабился, но взгляд скользнул за его плечо. — А это кто? Они с тобой?

— Со мной, — подтвердил он. — Пропустите нас.

— Подожди, ты же знаешь правила, — солдат смахнул указкой по моему амулету, экран замигал. — «Алекс, гражданский». Кого ты сюда притащил? А это, — Он бросил взгляд на Аида, который, уже явно раздумывал, где прикопает дерзкого смертного. — А это еще что за паяц?

— Я сказал, они со мной, — с нажимом повторил брат.

— Ну ладно, — буркнул гвардеец. — Проходите. Но если что — ответственность на тебе.

— Как обычно, — кивнул Элай и сделал знак следовать за ним.

Мы поднялись по склону, к небольшой равнине, где-то в километре от города. Там, в стороне, у грузовика, полукругом стояли около двух десятков человек. Уставшие, с рюкзаками, они выглядели так, словно только что вернулись с фронта. Перед ними, в центре я заметил молодого мужчину в темном бронежилете и куртке, без оружия, но опасность от него ощущалась. Он говорил с беженцами и его слушали. И чем дольше он говорил, тем легче становились их лица. Кто-то даже улыбнулся.

Я легко догадался, кого вижу перед собой.

Чёрт возьми. Он даже почти не изменился внешне — тот же квадратный подбородок, короткие белые волосы. Разве что похудел слегка, но на мускулатуре это особенно не отразилось. Зато по лицу — холодному, уверенному и немного жестокому становилось понятно, мальчик заматерел. Рик выглядел человеком, который знает цену ответственности. Властный голос и спокойный взгляд так и просил, нет, требовал подчинения.

Ох, чувствую, сложный предстоит разговор.

Я не стал подходить. Просто наблюдал, пока он не закончит. Как вдруг, из толпы людей вышла молодая девушка. Высокая. Спортивный костюм, обтягивающий капюшон. Она огляделась, словно кого-то искала, потом решительно шагнула вперёд, открыв голову.

Я узнал это лицо.

Артемида?

Сердце екнуло и затрепеталось в груди, как бешеное. Она здесь? Но что она тут делает? Почему… А, ладно, неважно. Я радостно шагнул вперёд, хотел было окликнуть ее… Как вдруг…

Артемида с улыбкой подошла к Рику, нежно провела ладонью по его волосам. Блондин улыбнулся в ответ, приобнял ее за талию и что-то сказал. Она рассмеялись, красиво и мелодично, как это умела только богиня. Ласково взяла за руку, приблизила свое лицо к нему.

Когда их губы встретились, я отвернулся.

Аид шагал вперед по туннелю, чувствуя под подошвами жесткий бетон. Стены вокруг были покрыты свежей побелкой, кое-где еще пахло сырой штукатуркой и металлом. Аид покосился направо, где за его плечом настороженно вышагивал молодой солдат с едва проклюнувшейся бородкой. Заметив, что бог на него смотрит, юнец скуксился и перехватил автомат, как бы говоря: «Не рыпайся! А не то…».

Аид незаметно усмехнулся. Подозрительность смертных его не беспокоила. Он и сам понимал, что решение их лидера… Кажется, его звали Энрико из Дома Фуллмен. Так вот, решение привести его и Адриана в их дома… Базу. Не вызвало особого энтузиазма. Сама База располагалась в старой сети складов и технических помещений под Спартой. Электричество, судя по ровному гулу, шло от каких-то скрытых генераторов. Свет был мягким, белым, без раздражающего мерцания.

Аид довольно огляделся. Хорошие помещения, просторные. Чем-то напоминало ему родные глубины Подземного Мира, только не настолько величественное и монументальное. Но все же прямоугольные залы, соединенные узкими переходами, пришлись Аиду по вкусу.

По дороге им попадалось немало людей. Аид скользил по ним взглядом, привычно и бесстрастно отсеивая лишнее. В основном мужчины, женщины и дети встречались реже, да и те, чаще всего подростки. Чаще всего вооруженные группы: люди в одинаковой форме, с выгоревшими крестами на плечах и оружием за спиной, но, впрочем, встречались и просто рабочие.

Никакого праздного шатания — каждый при своем деле, как, например, двое юнцов, что встретили их у входа в убежище и сразу же, без суеты, занялись остальными беженцами. На входе прибывших распределяли: тех, кто ранен — к медикам, кто просто устал — в спальные отсеки. Из любопытства, Аид заглянул в один такой и оказался доволен. Комнаты небольшие, но чистые. Стандартные армейские койки, матрацы в серых чехлах, одеяла аккуратно сложены у изголовья. В углах — запертые шкафчики для личных вещей.

Им тоже предложили место, но Аид не особенно нуждался в отдыхе, потому вместе с Адрианом отправился дальше по коридору. Там-то их и догнал Элайас.

— Ну что. Как вам? — парня буквально распирало от самодовольства. — Все поставлено на поток. Через пару дней новых беженцев распределят по местам, большинству выдадут исправленные амулеты с именами, с которыми можно будет легально выйти в город. А там… Один что-то услышит, другой заметит… Неплохую систему мы придумали, да?

— А кто решает, куда нас отправлять? — хрипло спросил один из только что прибывших мужчин, коротко остриженный и с армейской выправкой. В отличие от остальных, он отказался идти отдыхать и последовал за нами, явно рассчитывая выудить как можно больше информации о том, что его ждет.

— Кто-то из командования. — Элай поморщился, явно недовольный, что его услышали посторонние, но все же кивнул в сторону одной из металлических дверей. — Зададут пару вопросов, уточнят способности, если есть.

— Способности? — все не унимался мужик. — То есть, нам придется драться?

— По желанию, — кивнул Элай. — Но да, те, кто готов сражаться за правое дело, смогут вступить в «Ангелы».

Аид чуть дернул уголком рта. «Ангелы» — это их имя? Наивное, глупое название.

Элайас, будто уловив его настроение, улыбнулся краешком губ и пояснил:

— Это не я придумал. Но людям нравится. К слову, вы голодные? Хотите, покажу, где можно нормально перекусить?

— Почему нет, — подал голос Адриан. Впервые, с тех пор как увидел Кэйт. — Я проголодался.

— Отлично, — обрадовался Элай, указывая на коридор, ведущий к столовой. — Тогда нам сюда.

И, к удивлению мужчин, место оказалось вполне приличным. Просторный и уютный зал, освещённый длинными лампами под потолком. Столы расположились аккуратными рядами один за другим, у стен — водяные кулеры и автоматы с напитками. Над подносами клубился ароматный пар. И, несмотря на поздний час, место оказалось удивительно оживлённым.

Статный, усталый военный жадно хватал куски хлеба, словно пес, запихивая еду себе в пасть, за ним молодая женщина задумчиво размешивала кашу, пока ее сосед — мужчина с шрамами на все лицо чинил бронежилет прямо на коленях, попутно доедая суп. То и дело звучали шутки, тихий смех или негромкие споры. Несмотря на проигрыш Греции и тяжелые времена, люди все еще цеплялись за остатки нормальности.

В центре, за импровизированной раздачей, трудился повар. Невысокий, полный мужик в сетчатой шапочке, тщательно накладывавший порции на железные тарелки. В руках у него виртуозно мелькал половник, а лицо выражало профессиональную гордость. Настоящий кулинар, из тех, кто раньше работал в приличных ресторанах, а теперь оказался тут, кормя Сопротивление.

— Сюда, господа хорошие! — бодро крикнул он, заметив новоприбывших. — Первым гостям — лучшее рагу и хлеб со склада! Ещё горячее, клянусь всеми богами!

Аид подошёл, принял тарелку с тушёным мясом и бобами. Пахло на удивление приятно: специи, томат, свежая зелень. Поверх еды гордо красовался ломоть хлеба, обильно смазанный каким-то жиром.

Адриан взял свою порцию с задумчивым кивком, а Элайас схватил сразу две, не стесняясь.

— Повезло вам, новички, — усмехнулся повар, ловко разливая суп в котелки. — Завтра будет только каша и вода.

Аид молча кивнул и отошёл к дальнему углу. Присел на лавку, осторожно понюхал еду и всё-таки попробовал. На удивление — сносно. Он даже проглотил несколько ложек, хоть и не нуждался в пище, одно из преимуществ совершенного тела. Преимуществом, которым его собратья-боги регулярно пренебрегали, обжираясь на Олимпийских Пирах день и ночь.

Аид снова позволил себе мельком осмотреть зал. Люди все прибывали, рассаживаясь по группам. Друзья, знакомые, близкие. Братья и сёстры по оружию. «Маленькая армия против титана,» — подумал он. И впервые за долгое время ощутил лёгкий укол интереса. Может быть, эти смертные ещё способны его удивить.

Внезапно, на глаза богу попался Адриан. Юноша сидел в стороне, отдельно, у стены, держа тарелку на коленях и рассеянно ковыряя ложкой в рагу. Глаза его были полуприкрыты, мысли явно витали где-то далеко. Хотя догадаться, о чем он думал, не составляло труда. Аид видел, какими глазами тот провожал Артемиду.

«Такими же я смотрю на Перс» — подумал он и скривился. В глубине души вспыхнула застарелая ненависть, просыпавшаяся всякий раз, когда он видел юношу. Но в этот раз она погасла легко, без усилий. Словно костер, в который уже давно никто не кидал дровишек.

Понаблюдав за Адрианом пару секунд, Аид оценил ситуацию, взвесил варианты. И не найдя выхода, тяжело вздохнул, подхватил свою тарелку и поднялся из-за стола, молча опустившись на свободный стул напротив проблемного смертного.

Несколько мгновений оба молчали. Наконец, Аид негромко заметил:

— От кого прячешься, мальчик? От себя или от нее?

Адриан едва заметно вздрогнул. Потом, не поднимая глаз, процедил сквозь зубы:

— Тебе не говорили, что вмешиваться в чужие дела — невежливо.

Аид вздохнул. Обычное человеческое упрямство. Как предсказуемо.

— Говорили. И не раз, — произнес он спокойно.

— Ты, видимо, не слушал.

— Прерогатива царя слушать советы, но действовать по усмотрению. Особенно когда чужая, хмурая рожа портит мне аппетит.

Адриан закашлялся и едва не уронил тарелку. Затем хмуро посмотрел на бога, хотел ругнуться, но все же сдержался. Довольный собой Аид откинулся на спинку лавки и заговорил, глядя куда-то поверх столов, обращаясь в пустоту.

— Не думай, что я совсем старый глупец, Адриан. Когда-то я тоже был молод. Как и моя жена. Я встретил Персефону ещё юной богиней. Дочь Деметры, скучающая на Олимпе среди золота и пустой похвальбы. Прекрасный, дикий цветок в полном сорняков поле.

Взгляд Аида затуманился, когда он погрузился в воспоминания.

— Я был покорен, влюбился на месте. Предложил ей стать моей королевой. Не поверишь, она отказалась.

— Как похоже на нее.

— Пригрозила сломать мне нос, если я не отстану, — продолжил Аид, словно не услышав. Его рука сжалась в кулак. — Сломать нос? Мне? Знаешь, что я сделал?

— Мне нет дела, Аид. Дай мне спокойно поесть.

— И все же?

— Боже, ты не отстанешь, не так ли? — устало вздохнул Адриан. — Ты ее похитил. Потом у нее развился Стокгольмский синдром, и она осталась. Хорошая сказка.

— Верно, прямо из мифов. Злобный, разгневанный отказом бог насильно утащил девушку к себе в Подземный Мир, в Тартар? Так? — Легкая усмешка тронула губы бога. — Нет. Придумка Деметры, не больше. Теща не вынесла, что мы с Перс объявили о свадьбе. Правда гораздо проще. И гораздо хуже.

Аид вздохнул и медленно провёл пальцем по ребристой поверхности стола.

— Я ушел. Получил отказ, оскорбился. Был в ярости, даже. Как смела она отвергнуть внимание Аида? Мое внимание. Прошло много лет, прежде чем я попробовал снова. В этот раз не спешил, узнал ее лучше. Настоящее «да» она сказала не через день и не через год. Понимаешь, к чему я?

— Девушки не говорят «Да» первому встречному?

— Глупец, — беззлобно хмыкнул Аид. — Для тебя прошло несколько дней. Для твоей богини — гораздо больше. И если ты хочешь узнать, что она думает — тебе придётся поговорить. И услышать, даже если ответ тебе не понравится. Сидеть без дела — это терять время, которое вы могли провести вместе.

Адриан поднял глаза. Взгляд его был усталым, злым.

— Вот скажи, это ты так пытался меня поддержать? — тихо, но очень чётко произнёс он. — Так что ли?

— Я не говорил, что пытался, — сказал Аид. И вдруг осклабился. — Хотя, пожалуй, что так оно и есть. Ты никогда не нравился мне, Адриан, но и врагом я тебя больше не вижу. Однако довольно комплиментов. Как мы планируем попасть в Верхний Город?

Адриан резко отодвинул стул, подхватил поднос с оставленной едой и поднялся.

— Мы? Нет никаких мы, бог. Оставь меня в покое.

И ушёл, не оглядываясь.

Аид остался сидеть один за пустым столом, медленно барабаня пальцами по холодной поверхности. Шум в столовой постепенно стихал — люди расходились по делам, кто-то торопился на смену, кто-то собирался спать. Он собирался уйти сам, как вдруг позади него раздался негромкий голос.

— Можно присяду?

Аид обернулся и заметил Элайса Лекса, двоюродного брата Адриана. Парень явно колебался, но всё же опустился на стул напротив, заняв то место, которое только что покинул Адриан. На несколько секунд в воздухе повисло молчание.

— Я не сказал никому, кто вы, — негромко начал он. Голос спокойный, ровный. — Кроме Рика, конечно. Люди не забыли, как боги бросили их на произвол судьбы и сбежали.

— Олимпийские боги, — поправил его Аид.

— Боюсь, люди не знают разницы. — Элайса отвёл взгляд. — Многие здесь потеряли семьи и друзей. Им нужно на кого-то свалить вину.

— Их право.

Элай помолчал, потом бросил короткий взгляд в сторону, куда ушёл Адриан.

— Он держится лучше, чем я ожидал, — заметил он негромко.

Аид не ответил, терпеливо ожидая, когда смертный перейдет к причине разговора. В тот факт, что двоюродный брат Адриана подсел просто так, он не слишком верил.

— Есть одна вещь, — наконец перешел к сути, Элай понизив голос. — О которой Адриан пока не знает. И… я не уверен, как сказать ему.

Аид чуть наклонился вперёд, не подавая виду, что заинтересован.

— Говори.

Элай вздохнул.

— Та девушка, что была с Риком… — Он запнулся. — Из-за которой он сейчас психует. Это не его жена, не Артемида. Понимаете? Это Кэйт, наша одноклассница. Она — аватар богини, и какое-то время просто сидела на задворках сознания. А теперь Артемида вернула ей тело. Уж не знаю почему. Они поменялись местами, Кэйт вернулась обратно, а Артемида ушла на ее место. Или вообще исчезла, не знаю. Кэйт отказывается говорить. Но самое важное, это не богиня. Артемида его не предавала.

Аид пристально посмотрел на Элая.

— И почему ты рассказываешь это мне?

Элай пожал плечами.

— Вы — его отец, не так ли? Мне кажется, услышать это от вас было бы… Ну, не знаю, правильнее, что ли? Раз уж с Кэйт он говорить не хочет. Да и она, похоже, его избегает.

Аид вздохнул. Отец. Еще недавно за один подобный намек, он бы протащил душу смертного по колеснице, но сейчас… Сейчас он просто устал. Да и видел перед собой только повзрослевшего раньше времени юношу, который беспокоился за брата.

Наказывать за такое попросту глупо.

— Я подумаю. Лучше скажи, какие планы у ваших «Ангелов»? — Аид нехотя перевёл разговор. — Вы собираетесь атаковать Верхний Город?

Удивление на лице Элая выглядело искренним.

— Атаковать? — Он чуть наклонился вперёд. — Собираемся ли мы штурмовать дворец, в смысле? Нет, нет, конечно. У нас нет на это ни людей, ни ресурсов. Да если бы и были — пробиться туда практически невозможно. Верхний Город состоит из дворца и десятка зданий поменьше, и каждое укреплено, как военный гарнизон.

— Чего я еще мог ожидать, — Аид разочарованно вздохнул. — Значит, помощи ждёте?

— Ну да, — кивнул Элай. — Ведем переговоры с Императрицей. Для такой задачи нам нужны подкрепления, особенно «белые». Да и то…

Тут он странно посмотрел на Аида.

— Что?

— Наша разведка уверена: в Верхнем Городе видели Деметру. Это подтверждается амулетами для контроля над городом. Слишком уж их много, у простых «белых» на такое не хватит сил. Хотя, если честно, я не уверен. Когда я придумал, как очистить пропуск, я не чувствовал…

Аид его не слышал. Внутри бога волнами поднималась первобытная, незамутненная ярость.

Деметра. Сестра. Предательница. Мать Персефоны. Та, что по приказу отца, забрала себе его жену и держала у себя последние два года.

Он поднялся, поправляя белый пиджак

— Благодарю за беседу, — коротко сказал он. — Она оказалась очень… информативной.

Элай тоже поднялся.

— И вам спасибо. Ну за то, что… — он замялся, подбирая слова. — За то, не оставили нас, как остальные. И за то что говорите со мной, так нормально. Словно я не просто смертный.

Аид скривил губу.

— Смертные всегда недооценивают свою ценность.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и медленно пошёл прочь, плечом отпихнув попытавшегося остановить его стражника.

Я уныло ковырял вилкой в тарелке, перемешивая куски рагу в бесконечной каше серо-коричневого цвета. Еда давно остыла, но аппетита не было с самого начала. Пахло сносно — чеснок, специи — но еда попросту не лезла в горло.

Шум в столовой сливался в один ровный фон: разговоры, звон посуды, кто-то смеялся над какой-то шуткой. Я сидел в углу, как изгой, но это был мой выбор. Мне хотелось побыть одному.

Двери распахнулись. Почти незаметная перемена в воздухе: головы поднялись, разговоры притихли, кто-то даже выпрямился за столом. Их лидер вернулся.

Он прошёл через зал уверенной походкой аристократа. Его встречали кивками, короткими приветствиями, уважительными взглядами. Приглашали к столу, предлагали место. Однако, тот вежливо отказывался, и вместо этого подошёл ко мне. Остановился.

— Элай мне всё рассказал, — сказал Рик негромко. — Я хотел поговорить.

Боже. Еще один любитель поболтать. Будто мне Аида не хватило. Я выдохнул и опередил его, прежде чем он успел что-то сказать.

— Я рад за тебя, Рик. И за Диану. Правда. Рад, что у вас всё получилось. А теперь просто отвали и дай мне спокойно поесть, будь добр?

Глупо, знаю. Но я не хотел разбираться сейчас. Не то время и не то место, чтобы устраивать Санта-Барбару. Рик молчал пару секунд. Потом только холодно ответил:

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать отношения. На. Примерь.

Он достал из сумки обмотанный тряпкой металлический предмет и повертел в руках. Затем положил свёрток на стол передо мной и развернул.

Я тихо присвистнул.

Передо мной, на столе лежал протез. Чёрный матовый металл, гибкие суставы, усиленные пальцы. Сделан настоящим мастером — сразу видно, уникальная работа.

— Еще давно для тебя заказал. Сразу после нападения на дворец, когда услышал, что ты потерял руку, — холодно произнес Рик, наблюдая за моим выражением. — Да только с твоей песчаной конечностью, не было причины отдать. Но, думаю, сейчас тебе пригодится. Я понимаю, какого это. Быть калекой.

Он похлопал пальцами по своей руке — еще одному искусно сделанному протезу. Свою реальную конечность Рик потерял на Олимпийских Играх — отрезал себе сам, чтобы обойти соперника. Богатые Фуллмены быстро нашли наследнику замену, ну и заодно удачно вышли на рынок бионических конечностей. И вот, теперь это пригодилось и мне.

— Спасибо, — хрипло ответил я, не зная, что ещё можно добавить. В голове еще крутилось слово «калека» и тон, которым Рик это произнес. Не оскорбление, нет, скорее констатация факта. Показатель моего нынешнего положения. Не Архонт, не Лорд-Командующий, а калека без сил, ищущий защиты у наследника Фуллмен.

Рик заметил нехороший блеск у меня в глазах и напрягся. Переместил тяжесть на правую ногу, готовый напасть в любой момент. Я проводил его напряженным взглядом, автоматически скопировал движение. Не знаю, чем бы закончился наш молчаливый поединок, если бы в этот момент в столовую не влетел Элай.

Взъерошенный, с глазами, полными беспокойства. Люди обернулись на его появление, удивленно зашептали, но он лишь отмахнулся и почти бегом пересёк зал.

— Проблема, — выдохнул он, останавливаясь перед нашим столом. — Большая.

— «Говори». «В чем дело?» — бросили мы одновременно с Риком и недовольно переглянулись.

Я прикрыл глаза и сделал жест рукой, признавая право блондина отдавать приказы. Пусть технически Элай все еще принадлежал Дому Лекс, а я оставался его Архонтом… Командир должен быть только один. И сейчас это не я. Два года многое изменили.

— Докладывай, Элай, — коротко, по-военному попросил Рик.

— Э-э-э, скауты засекли движение с севера, — отчитался Элай, бросив на меня виноватый взгляд. — Атлас. Он направляется к городу.

По столовой прокатилась волна шепота. Атлас. Один из старших титанов. До сих пор он держался в стороне, охранял разрушенные северные земли, но, чтобы пришёл сюда? К Спарте?

— Ты уверен? — переспросил Рик, властным жестом обрывая шепот. — Он и раньше двигался в нашу сторону.

— Нет, тут другое. Сто процентов даю, — кивнул Элай, бешено вращая глазами. — Мы никогда не видели его так близко. Бездна, Рик, он идёт прямо к стенам!

— Успокойся. Сперва…

— Где мужчина, с которым я пришел? — резко прервал его я, вскакивая с кресла. На меня удивленно косились, явно не понимая, кто я такой и почему мне вообще позволено открывать рот, но меня это мало интересовало. Дрязги за власть могут подождать. Сейчас ситуация близилась к критической.

Элай замялся, явно не желая говорить.

— После того, как я рассказал ему про то, что в Верхнем Городе видели Деметру… он ушёл. Не знаю, куда. — Он понизил голос. — Адриан, ты же не думаешь, что…

— Прекрасно, — процедил я сквозь зубы. — Просто, мать его, прекрасно.

По залу опять прошла волна шепота, и на этот раз ее не остановил даже повелительный взмах Энрико. Люди в шоке произносили имя, рассматривая меня как диковинку. До меня отдаленно долетали обрывки фраз: «Адриан… Адриан Лекс», «Он же умер», «Лорд-Командующий», «Защитник Империи… Он вернулся».

— Тихо! — прикрикнул Рик, теряя терпение. — Вам нечем заняться? К нам идет сам Атлас, люди. Занять посты, немедленно!

Я даже не смотрел на разбредающихся людей. Все мои мысли занимал Аид. Ну конечно. Услышав имя старой богини, упрямец решил действовать в одиночку. И плевать на риск.

В голове пронеслись свои же слова, сказанные в гневе. «Мы? Нет никаких мы, бог. Оставь меня в покое».

— Я иду за ним, — сказал я и подхватил бионическую руку с подноса. — Кто-то желает присоединиться?

Рик встал рядом.

— Я иду с тобой.

Я вскинул голову, встретился взглядом. Первым инстинктом было послать его куда подальше. Аид не его забота, а моя. Потом разум возобладал. Если я собирался проникнуть на супер-мега укреплённый объект, мне понадобится вся помощь, которую я мог получить. И у сына Зевса были ресурсы и способности эту помощь предоставить.

Я кивнул.

— Тогда пошли.

Элай бросил на нас неуверенный взгляд, а затем оглядел помещение.

— Наверное, стоит найти ещё пару человек.

— Нет, — отрезал я. — Чем больше народу, тем больше шансов, что нас заметят. Плюс, сколько из ваших людей умеют летать?

— Мы справимся, Элай, — подтвердил Рик. — Но мне потребуется группа Марка и группа Ахеолиса, чтобы отвлечь внимание. Займись этим.

— Не нужды, господин. Я тут, — поднялся с далекой скамьи седоусый ветеран с именем Марк на бейджике. — Через десять минут по вашему слову. Хео тоже найду.

— Рассчитываю на тебя, — кивнул Рик и жестом велел нам следовать за ним. — Идем, Адриан. И не забудь новую руку.

Из столовой мы вышли почти бегом и тут же свернули в один из бесконечных коридоров убежища. Рик шагал впереди, мимоходом раздавая короткие команды встречным людям, мы же с Элаем трусили следом, молча. Каждый шаг отзывался глухим эхом в бетонных стенах. Где-то в глубине базы уже звучала тревога: я слышал, как вдалеке хлопают двери, как лязгает оружие и застежки бронежилетов. То и дело нам встречались обеспокоенные люди, но никто не задерживался, чтобы поговорить. Информация разносилась по Базе быстрее ветра. Люди знали: «Атлас идет». И ожидали худшего. Повторения судьбы Афин.

— Эй, братец. Куда мы идем вообще? — спросил я на ходу у Элая.

— Сейчас увидишь. Поверь, тебе понравится, — усмехнулся тот и, вслед за Риком, свернул в один из боковых коридоров, а затем в длинную комнату за тяжелой металлической дверью и парой охранников у входа.

Помещение оказалось небольшим арсеналом. Стеллажи с винтовками, потрепанными бронежилетами, рациями и грубо запаянными гранатами. В углу — ящики с патронами, некоторые ещё с новенькими имперскими клеймами, как будто только что прибывшие с завода. Короче, все, что можно было стянуть за годы войны.

Не особо выбирая, я схватил кобуру с пистолетом, быстро отыскал глушитель. Привинтил, проверил, что все работает, передернул затвор. Оружие отозвалось приятным щелчком, словно само уже устало пылиться на полке и так и просилось в бой. Ухмыльнувшись, я по привычке запихнул пистолет за спину, как вдруг, внезапно, ствол за что-то зацепился, и я с удивлением для себя достал из-за пояса… кинжал? Я задумчиво почесал голову. А он у меня откуда? Быстрый забег по памяти завершился успехом, я вспомнил как отобрал оружие у одного из наемников, которые так неудачно пытались прирезать меня на выходе из Царства Аида. Запихнул и забыл выкинуть, ну надо же.

Я подавил желание швырнуть железяку в ближайший угол — как известно, лишнего оружия не бывает — и вместо этого перевесил кинжал на пояс, не забыв при этом запихнуть пистолет на его место. Огляделся по сторонам в поисках защиты, нашел и тут же нацепил через голову кевларовый жилет. Застегнул подвязки, подтянул, поправил. Двигался автоматически, словно сомнамбула. Все никак не мог избавиться от пораженческих мыслей, но те прорывались, как бы я ни старался.

Что если мы не успеем? Что если Атлас нападет, когда мы уйдем? Афины пали из-за моей ошибки, моего просчета. Допустить, чтобы ситуация повторилась, я просто не мог. Обязан был помешать.

К слову, пока одевался, смог в полной мере оценить преимущество нового протеза. Рука двигалась свободно, не зажимала и хорошо передавала нейронные импульсы, так что реакция практически не пострадала. В чем Фуллменам не откажешь — снаряжение у них поставлено на поток. Ну, было, пока дом не развалился к чертям. А за ним и весь мир.

Справа послышался характерный скрежет оружия. Рик вооружался быстро, как и я, предпочитая скорость и легкость огромному арсеналу. Разве что вместо пистолета выбрал себе автомат с крупными бронебойными патронами, но это уже его личная придурь. Я присмотрелся внимательнее. Бионическая рука парня ловко защёлкивала магазины, и, судя по уверенности, с которой он управлялся с оружием — новичком его больше назвать было нельзя. Это хорошо. Значит, я не ошибся, когда принял его помощь. Он точно пригодится.

— Слушайте, ребят, вы уверены? — спросил Элай, стоя в дверях. — Рискую прозвучать как зануда, но титан скоро будет у города. Может, лучше стоило бросить все силы на Атласа? А Аид и сам справится. Это же Аид, в конце-то концов!

— А если не справится? — ответил за меня Рик, перекидывая автомат через плечо. — Что тогда? Или думаешь Деметра не ударит нам в спину? Ты что, забыл уже, как было в прошлый раз?

Элай поник.

— Ну да, ты прав.

— Пойми, дружище, — Рик схватил Элая за плечо и сильно сжал. — У нас недостаточно сил, чтобы сражаться с титаном в открытую. А если он пойдет к городу… Будет бойня, сам понимаешь. Мы не можем этого допустить. Наш единственный шанс — ударить в самое сердце. Помочь Аиду убить эту старую тварь.

Он внезапно зло ощерился.

— Как только мы разберемся с этой дряхлой кошелкой, уверен, Аид разорвет титана на части. А уж мы глянем на это в первых рядах.

Я отвернулся, сделав вид, что выбираю еще один магазин для пистолета. Ни Рик, ни Элай не знали, что Аид лишился сил, и что пользы от него сейчас маловато. Но скажи я это сейчас — могу лишиться поддержки. Так что приходилось молчать.

— Да, но… — Элай все еще не выглядел убежденным и хотел возразить, но тут Рик коротко рявкнул:

— Хватит уже разглагольствовать! У тебя дел что ли нет? Группам Марка и Ахеолиса потребуется координация и помощь. Кто этим займется? Я, что ли?

— Все будет в порядке, Эл, — спокойно добавил я и тоже хлопнул его по плечу. — Не первый раз, чай. Лезть башкой вперед.

Элай сжал губы. Его взгляд метался между мной и Риком, словно он силился что-то сказать, найти новые аргументы. На секунду я задумался. Что же такое видел мой брат, раз он настолько не хочет нас отпускать? Впрочем, больше остановить он нас не пытался.

— Бездна с вами. Вот, Адриан, возьми тогда, — он кинул мне небольшой передатчик. — Если что-то пойдёт не так… хоть попробуем вытащить вас.

Я ловко поймал прибор, спрятал в нагрудный карман. Рассчитывать на эту штуку смысла мало, даже если она пробьет глушилки Верхнего Города. Кому нас вытаскивать? Не Элаю же, в конце-то концов.

— И Адриан, — добавил парень, когда мы вышли из арсенала, его голос звучал чуть тише. — Будь осторожен. Я уже один раз терял брата.

Я кивнул и снова хлопнул его. На этот раз по спине. Просто разнообразия ради.

Секундой позже мы с Риком уже бежали по коридору. Мимо то и дело проносились фигуры людей, с удивлением и страхом провожающие нас взглядами. Как там в поговорке: «Почему командиры никогда не бегают? Потому что в мирное время это вызывает удивление, а в военное — панику». Впрочем, может, я ошибаюсь и то, что применимо к моему миру, не работает в этом. Как-никак, Империя Эллинов слыла героями, а для героя нет ничего более приятного, чем с боевым криком бежать сражаться с несправедливостью.

Стоп. Это что ж, я тогда тоже получается греческий герой? Не, как-то не хочется, если честно. Да и заканчивают герои обычно хреново. Либо трупом, либо созвездием. Не знаю уж, что хуже. С другой стороны, герой никогда бы не испарился на два года, бросив своих людей врагу. Не-герой, значит.

Из пространных мыслей меня вытащил Рик тычком в бок.

— Не засыпай, Адриан. Нам в ту дверь. Готов? — нарочито спокойно спросил он, сбрасывая с плеча автомат и проверяя готовность. Заметил мой удивленный взгляд и пояснил. — Привычка. Никогда не знаешь, что на той стороне.

Я понятливо кивнул.

— Логично, что. Веди тогда, подготовленный ты наш.

Открыв дверь, мы нырнули в боковой проход, ведущий к старым, полузаброшенным туннелям под городом — туда, где начиналась дорога к Верхнему Городу. Туннели отдавали плесенью, ржавчиной и мерзким кислым запахом, в которым я без труда угадал небезызвестный аромат крысиной мочи.

Мы шли быстро, почти бегом, пригибаясь в узких местах, обходя завалы и обрушенные своды. Шаги глухо отдавались в сыром камне. К счастью, туннели вскоре начали забирать вверх и издалека потянуло свежим воздухом. Вовремя. Я чувствовал, что уже начинаю задыхаться.

Я вышел наружу, огляделся. Свет фонарей прыгал по стенам, выхватывая из темноты рваные куски труб, провода, и вылетающий из туннеля мусор. Все что я мог сказать, так это то, что мы находились на заднем дворе какого-то здания, но какого именного — хоть убей не скажу.

— Старый тренировочный центр, — пояснил Рик, задвигая за собой крышку люка. Стоило нам выйти из Базы, как парень словно помолодел на пару лет. На щеках появился румянец, а сам он выглядел гораздо бодрее и веселее. Словно он… Расслабился, что-ли. И в нем внезапно проснулось желание поболтать. — Тут и раньше-то мало кто собирался — больше музей, чем зал — а при новой власти и подавно. Они закрыли его еще год назад, с тех пор мы и пользуемся. Сюда.

Он указал на ржавую пожарную лестницу у восточной стены.

— Нам наверх. Хочешь пойти первым?

— А она вообще выдержит? — я с сомнением покосился на лестницу и, ухватившись за металлическую ножку, несильно потряс. — Выглядит так себе.

— Меня — да, — внезапно и совершенно нехарактерно заржал Рик. — Тебя не знаю. Что, отожрался в столовой? Знаешь-ка что… Стой здесь, пока я залезу. Мне тоже жить охота.

С этими словами он легко ухватился за лестницу, подтянулся и, словно обезьяна, полез вверх. Я с трудом удержался, чтобы не пнуть его под зад на счастье.

Минута, и мы оба, пригнувшись, стояли на крыше спортивного центра, без особых проблем разглядывая раскрывающуюся перед нами стену. Рик не соврал — выход оказался крайне удачным. От Верхнего Города нас отделяла только дорога, ну и сама стена, разумеется. И вот она уже обещала стать главной преградой. Точнее как, до самой стены метров двадцать не больше, но зубчатые бойницы с фонарями, высота и охранники оставляли мало шансов остаться незамеченными. Потому оставалось только ждать.

Я покосился на замершее, словно мрамор лицо блондина. Момент веселья прошел, и Рик снова выглядел зло, напряженно даже. И слегка подавленно. Я без труда угадал его мысли. Патриот и в целом не самый плохой парень, Энрико Фулмен только что приказал своим людям напасть на стену с других сторон, чтобы выиграть время. Вот только… напасть на кого?

Понятно, на кого. На своих, на греков. Простых людей, «белых», что по ошибке и слепой вере защищали свой дом. Свой оплот и веру. Защищали простых людей, которые и так настрадались за годы войны и разрухи. И Рик послал одних греков убивать других. Вот парень и мучался угрызениями совести.

— Скажи, Адриан. Вопрос, конечно, идиотский, но все же ответь, — донесся до меня его задумчивый голос. — Ты мне завидовал?

Я удивленно нахмурился.

— Действительно, идиотский. О чем ты вообще?

— Сейчас, на Базе, — пояснил Рик, не отрывая глаз от мирно спящего города. — Когда Элай подчинялся моим, а не твоим приказам.

Я поморщился.

— Серьезно? Сейчас? Нашел время.

— И все же ответь.

— Да нет, — я дипломатично пожал плечами. — Я понимаю.

— Вот и врешь, — усмехнулся он. — Не отпирайся, я же видел, что тебя задело. Ведь технически ты все еще его Архонт. Глава Дома.

Он покосился на мое искривившееся лицо и продолжил, не дожидаясь ответа.

— Да ладно, не строй такую рожу. Я понимаю. В Академии тоже тебе завидовал. Люто.

Хм. Вот этого я уже не ожидал.

— Неужели? И почему? — против воли заинтересовался я.

— А ты сам знаешь почему, — охотно ответил он, не отрывая от стены напряженного взгляда. — Где мы живем, забыл? В Греции. Не знаю как ты, но я вырос на историях о Геракле, Персее и Аргосе. «Великий Геракл» — как говаривал мой отец. Сын Зевса.

— Прямо как ты.

— Ага. Прямо как я, — кивнул Рик. — И я был им. Героем, лучшим во всем. Ну до поры до времени. А потом появился ты. Вот скажи мне, Адриан, как так получилось? Я же навел справки, в средней школе ты был никем. Просто сынок Аида, тебя же все шпыняли за милую душу. А потом, вдруг, все изменилось. Словно в тебя вселился кто-то.

Я стоически выдержал его взгляд, ничем себя не выдав. Внутри же я всеми словами поносил длинный язык Артемиды. Неужели богиня — одна из немногих, знавших мой секрет — все разболтала новому ухажёру? И теперь что, он намеревается обвинить меня в воровстве?

— За полгода стал капитаном команды, — продолжил Рик, изучая меня взглядом. — Победителем Игр, Архонтом, Защитником Империи… А кем стал я? Из наследника Фуллмен превратился в слугу Дома Рекс.

Мне показалось, что он сейчас сплюнет с крыши на головы редких прохожих внизу и тем самым выдаст нас с головой, но Рик удержался и продолжил, куда более спокойно.

— Поэтому, когда ты исчез, я обрадовался. Наконец-то, сказал я себе. Этой мой шанс. Буду Героем! Знаю, сейчас звучит очень глупо и по-детски, но тогда я был счастлив, правда. Знаешь, сколько это продлилось?

Он внезапно посмотрел на меня, в его глазах застыло безжизненное выражение.

Я покачал головой.

— Нет.

— Что, Элай не рассказал? Хотя ладно, он не любит вспоминать. Ну слушай. Наших первых рекрутов мы набирали прямо из города, не как сейчас. Одна вылазка, вторая, десятая. Мы сделались беспечны. С нами Энрико Фуллмен, ангел во плоти. Что может пойти не так.

Рика пробрало от воспоминаний, и он передернул плечами.

— Что же может пойти не так, да… Двенадцатая вылазка в город провалилась. С треском. Кто-то из даймонов увидел, что пропадают люди, сложил два плюс два. И полтора года назад нас уже ждали. Ты наверняка думал, откуда мы знаем, что Деметра в городе? Я ее видел, вот откуда. На том складе, где мы должны были встретить Никос и Элени Караянни и их сын Йоргос, нас ждала она. — Он злобно ощерился. — Эта тварь выпотрошила мой отряд у меня на глазах. Заморозила, еще живых, оставив только головы. И отламывала по кусочку.

— Как ты выжил? — помедлив, спросил я.

— Сам знаешь. Только мы с тобой можем летать

Я промолчал, не зная, что и сказать. Рик хмыкнул.

— Хорош герой, да?

С этими словами парень отвернулся, снова уставившись на город. Внезапно, где-то вдалеке раздался взрыв, за ним второй и третий. В небо ударили первые блики пожара, на крепостной стене напротив забегали «белые». До нас донеслись отзвуки отдаваемых приказов.

Город просыпался. В доме под нами открывались окна, слышались удивленные и испуганные крики горожан. В голову пришла неприятная мысль. Наверняка, когда Атлант громил Афины, люди кричали так же.

Рик поднялся с колен.

— Идем. Нам пора.

— Пора, — согласился я и добавил. — Не-герой.

— Пошел ты, Лекс.

— Я серьезно. Ты не-герой, я не-герой. Мне кажется, в Греции нет больше героев.

— Да? — полюбопытствовал Рик, расправляя крылья. — И где они тогда?

— На кладбище. Где ж еще.

В отдающее оранжевым небо взмыли две фигурки. Молодого человека с красивыми белыми крыльями и огромного черного орла, с одним крылом чуть больше другого. Взмыли и пропали в дыме горящего города.

Первым их заметил Рик. Он резко поднял руку, остановил меня, когда мы, стараясь не привлекать внимание опустились на широкие мощенные улицы Верхнего Города.

— Слышишь? — прошептал он. — Метров двести от нас. Дальше по улице.

Я задержал дыхание. Прислушался. И правда, где-то впереди звучал глухой топот сапог. И лязг оружия.

— Патруль.

— Он самый, — напряженно кивнул Рик. — Повезло. Кажется, они нас не видели.

— Пока что. Давай, в кусты. Пока не заметили.

— В какие кусты, Лекс, — закатив глаза, прошептал Рик. — Ты бы еще предложил надеть на себя коробку. Вон, там мусор, за ним и заляжем.

— Это просто выражение, — буркнул я и припустил вслед за парнем.

Мы быстро перебежали дорогу и шмыгнули за груду металлолома, так удачно валяющуюся перед домом. Рик спрятался за куском вывороченной из дома трубы, стараясь не наступать на обломки разбитого белоснежного унитаза, и присел на корточки, чтобы казаться незаметнее. Я же пристроился рядом, и осторожно, чтобы не дай бог, не увидел кто, опустился на корточки, мельком выглянул.

Солдаты приближались. Четверо. Двое в броне и с венками на головах, один с тяжелой винтовкой, четвёртый тащил за спиной миниатюрный радар с рацией. Сосредоточенные лица, быстрые, выверенные движения. Отборные бойцы Ареса, то есть Деметры, в данном случае. И они шли прямо мимо нас.

— Пропускаем, — шепнул Рик, на всякий случай прикрывая рот ладонью. — Пусть идут.

Я покачал головой и жестом объяснил, что это плохая идея. А когда увидел, что парень меня не понимает и только изумленно пялит глаза, плюнул на выкрутасы и тоже зашептал в ответ:

— Чтобы они потом зашли нам за спину? Я не готов так рисковать. А ты?

— Тогда по моей команде. И не секундой раньше.

— Есть, босс, — я закатил глаза. — Командуй уже.

Лицо парня искривила гримаса, но он ничего не сказал. Разве что взглянул на меня злее обычного. Я покосился на его руку, которая уже потянулась к автомату и добавил.

— Только тихо. Без шума.

Судя по виду, он едва мне не врезал, но все же автомат отпустил. Вместо этого вытащил из-за пояса длинный нож, приготовился. Я сделал то же самое, сжал пистолет покрепче — и на счёт «три», мы выскочили из укрытия.

Первая пуля попала в голову парню с винтовкой. Короткий хлопок, и мужчина без звука упал на бетон. Рик сработал слева, его бионическая рука сжалась на горле «белого», перекрыв дыхание. Разряд! Темноту ночи осветило золото молнии, в воздухе запахло озоном, и на улицу упал уже второй труп, дергаясь в последних конвульсиях.

Оставшиеся двое среагировали быстро — слишком быстро. Один успел что-то крикнуть в рацию, второй, «белый», выхватил из пояса горящий меч. Я выстрелил, целясь ему в глаз. Промахнулся и попал в рацию. Аппарат взорвался у мужчины в руке, окатив лицо осколками. Он заорал, отшатнулся и тут же захлебнулся в крике, когда подоспевший Рик вонзил нож ему прямо под ребра. Завидев быструю гибель остальных, последний солдат струхнул, отбросил меч в канаву и с паническим криком рванул дальше по улице. Слишком быстро, чтобы мы успели его поймать.

Мы стояли, тяжело дыша. Вокруг лежали трупы. Где-то вдали орал убегающий солдат.

— Ну. Тихо не вышло, — философски заметил Рик. — Уходим. Они не глухие. Сейчас сюда придет подкрепление.

Я зло на него посмотрел. Еще бы не пришло. После того, как этот придурок ударом молнии засветил наше местоположение. Впрочем, ругаться смысла не было, так что мы снова бросились вперёд, скользя по улицам, словно призраки.

Чем дальше мы продвигались, тем больше росло мое удивление. Верхний Город выглядел… неправильно. Не по-спартански. Белые стены домов были покрыты узорами из зелени: лозы, цветы, мхи. Растения свисали с крыш, оплетали колонны. Дворы утопали в густой траве, вылезающей прямо из трещин в плитке.

А еще в этой зелени… что-то шевелилось. Один раз я почти наступил на корень, выглянувший прямо из асфальта. Он слабо дёрнулся и, к моему удивлению, зарылся вниз, словно потревоженный крот.

Несколько улиц спустя, мы вышли на главный проспект, финишную прямую. Перед нами, прямо в конце улицы, за двумя домами для знати, раскрывался царский дворец. Мы потрусили вперед, как вдруг Рик резко ухватил меня за руку, толкнул вбок к стене и повалил.

— Какого…

— Наверху. Третий этаж.

Я перестал пытаться столкнуть парня с себя и поднял глаза. Вот черт. Черт!

На балкон дворца вышла фигура — невысокая, сгорбленная женщина. В тяжелой белой шубе из меха, с длинными седыми волосами и с твердым дубовым посохом в костлявой руке она напоминала древнюю добрую волшебницу из сказок, но это впечатление было обманчивым. Ничего доброго внимание этой старушки нам не сулило.

Лицо женщины скрывала тень, но я почувствовал, как ее взгляд метнулся к Нижнему Городу, а затем по улице вниз, к нам.

Мы прижались к земле, молясь всем богам этого мира, чтобы взор Деметры проскользнул мимо нас. Прошла минута. Затем вторая. Наконец, когда мы решили поднять головы и выглянуть из-за стены, на балконе больше никого не было.

— Думаешь, видела? — спросил Рик, поднимаясь. В его голосе бурлил едва сдерживаемый гнев.

— Без понятия, — честно ответил я. — В любом случае, нам здесь задерживаться нельзя.

— Тут наши мысли совпадают, Адриан. Идем. До дворца уже рукой подать.

Проще сказать, чем сделать. На земле, прямо по дороге к дворцу лежали корни деревьев, ползая и извиваясь, словно живые. Позади то и дело слышались странные звуки: шёпот ветра или шелест, похожий на голоса. Людей не было, от слова совсем. Что заставляло меня нервничать больше всего.

Куда же все подевались? Верхний Город представлял из себя небольшой квартал с царским дворцом посередине — то есть уйма народа, если так подумать. Дворяне, слуги, охрана. А за все время здесь, мы видели только последних, и то в количестве четырех штук. Верхний Город будто бы вымер.

Часть стражи на стенах, допустим. Допустим также, что обычные люди по большей части спят. Но как же солдаты? Город горит! Да и я ни за что не поверю, что Деметра оставила дворец без охраны. Это было бы слишком похоже на чудо. А лимит чудес на сегодня исчерпан.

И только когда мы подошли ближе, к самому зданию, мы наконец увидели следы.

Каменная лестница у входа во дворец вела к величественным вратам из красного дерева. Одна из створок оказалась открытой, а на ней, ровно посередине, была размазанная кровь. Свежая. След проходил вниз, под дверцей и испарялся в глубине коридора.

Рик глубокомысленно хмыкнул.

— Аид. Его работа, — пробормотал я, опускаясь на одно колено и исследуя кровавый след. — Другого варианта не вижу.

Рик кивнул. Лицо у парня было сосредоточенное, губы сжаты в тонкую линию. Перехватив оружие поудобнее, он первым зашел во дворец и двинулся по коридору, ориентируясь по следам. Я — следом. Пятна крови становились всё чётче. Они оставались на мраморе пола длинной цепочкой, на белых стенах, даже на проросшей во дворце траве. Аид прошёл здесь. Кто-то пытался ему помешать. И для этого кого-то это плохо закончилось.

Мы миновали маленький пустой двор, заросший полевыми цветами. Лепестки шуршали под ногами, но во дворце все еще было удивительно тихо, не считая далеких криков и шума выстрелов в Нижнем Городе. Которые со временем отдалялись все больше и больше. Люди Рика давали нам время, но долго так продолжаться не могло. Требовалось поспешить.

Пройдя дворик насквозь, мы снова попали обратно во дворец. Внутри нас уже ждал короткий безвкусный коридор, заставленный оружием и пурпурными драпировками. Первый поворот, второй, а затем… Затем мы обнаружили первое тело.

Точнее — три тела.

Броня вмята, лица залиты кровью. Один лежал на спине, пустые глаза вытаращены в шоке. Другой валялся у стены с вывернутой шеей. Третий оказался пришпилен к стене обломком колонны, как бабочка булавкой.

Я снова прислушался. Ни звука. Только ветер гонял листья по пустым коридорам дворца.

— Это же он, да? — заметил Рик, проверяя периметр.

Я кивнул. Стиль боя узнавался сразу. Хладнокровные, точные удары. Быстрая смерть. Даже лишившись своих сил, своей Власти, как он ее называет, Владыка Подземного Мира оставался грозным врагом. Божественное тело первого сына Кроноса, помноженное на тысячелетний опыт рукопашных боев — хоть Персефона это и не одобряла — давали страшный результат. Возможно, будь среди стражей «белый» уровня Альфы и выше у них были шансы, но среди этих ребят таковых не нашлось. Они даже не успели ничего сделать.

— Эй, зато не потеряемся, — усмехнулся Рик, заметив, как искривилось мое лицо. — Как благоразумно с его стороны оставить нам дорожку.

— Вот почему нельзя было предупредить. Нет, надо было убежать одному, — ругнулся я, озираясь. — Гензель и Гретель недоделанный.

— Чего?

— Забудь, — я махнул рукой и, слегка помедлив, обратился Рику. — Слушай, гм. Черт, не знаю, как сказать, поэтому скажу прямо. Я знаю, что ты не обязан был со мной идти. Спасибо, короче.

— Ты чего? — удивился парень и подозрительно на меня глянул. — Ты что-то увидел, что решил внезапно рассыпаться в благодарностях?

— Да нет. Подумал, что правильно это сказать.

— Хм. Ну ладно. Тогда — Не за что. Твой отец — это лучший шанс спасти город, — просто ответил блондин и внезапно осклабился. — Да и чего уж там, я устал сидеть на Базе.

Я кивнул. Понимаю и всячески одобряю. Самому претило заниматься организационной работой, пока остальные развлекаются в поле. В этом мы с Риком до смешного похожи. Может поэтому Диана его и выбрала…

— Ну что, Адриан, — бодро потопил меня парень, не догадываясь о том, какие мысли блуждают у меня в голове. — По кровавому следу?

— По кровавому следу.

Я проверил пистолет, перезарядил. Бионическая рука Рика легко защёлкнула магазин автомата на место. Переглянувшись, мы с решительными лицами двинулись к главному залу.

* * *

Засаду мы проморгали.

Стоило нам подобраться к лестнице на второй этаж и ступить на деревянные ступени, как те буквально вспенились словно живые и пошли ростками. Спустя мгновение из лестницы вырвались корни, толщиной с запястье, здоровенные и прочные, они поползли по ногам, стремясь повалить на землю и утащить.

Я отреагировал в последний момент, абсолютно нереальным кульбитом, которому позавидовал бы любой акробат, вырвался из западни, после чего выхватил из-за пояса нож, готовый отбиваться. Рубанул крест-накрест один слишком резвый побег, заметил еще десять и новым акробатическим движением отправил свою тушку с лестницы на твердый мрамор пола.

Корни зашипели, словно живые, явно не готовые отпускать добычу, но тут их накрыла серия ветвистых молний. Увы, посмотреть, как растения корчатся в пламени, времени нам не дали, так как из ведущих в зал коридоров посыпались люди.

Точнее нет, — не совсем люди. Пустые лица, стеклянные глаза, как у кукол. Из-под одежды пробивалась трава, а ноги опутывали зеленые побеги. В одном из ходящих растений я с трудом признал неудачливого парня, который еще днем пытался пробраться в Верхний Город. А теперь стал для него удобрением.

— Вали их, — коротко крикнул я. — Это больше не люди.

Рик моральными терзаниями не страдал и еще до моего предупреждения сдавил курок, посылая очередь за очередью в нападающих. Первые двое рухнули навзничь, но тут мрамор под нашими ногами снова дрогнул.

Из стен и пола полезли цветы. Цветы! Огромные, чернильного цвета, они вытягивались из камня, словно спрут, виляя в воздухе тонкими лианами-щупальцами.

Одна такая обмоталась вокруг моей руки и удивительно сильно для растения сдавила кожу. Я рванулся, отстрелил её парой выстрелов из пистолета.

— Живой? Бездна, дворец словно с ума сошёл, — выдохнул Рик, перезаряжая обойму.

— Не говори, — процедил я, уворачиваясь от хлестнувшего по ногам корня. — Эффект внезапности коту под хвост.

Враги напирали со всех сторон. Слажено, но довольно глупо. Бывшие людьми существа шли, будто в забытьи, ведомые чужой волей. Принимать решения сами они были не способны.

Впрочем, с таким количеством им и не нужно. Я пнул ногой налетевшего на меня древозомби, пошатнулся, чуть не упал и отступил, привалившись к стене. Рик прикрывал меня с фланга, отстреливая тянувшиеся к нам цветочные щупальца. Когда же у парня закончились патроны, он отбросил в сторону ставший бесполезным автомат и хлестнул по наступавшим со всех сторон растениям длинной, зигзагообразной молнией, тем самым выгадав нам немного времени. Если чего-то цветочки и боялись, так это огня.

— Как-то их много становится. Предлагаю наружу, — выдал идею я, не без удовольствия наблюдая как растения корчатся в огненной агонии. — А дальше на крыльях сразу на тот балкон.

— Но там же Деметра. Если…

— Никаких если! — рявкнул я, заметив, как еще одна толпа древолюдов ввалилась в зал. — План, как обычно, накрылся медным тазом. Если повезет, Аид уже там и нападет вместе с нами. Если нет… Что ж. Подохнем, как герои.

Мы почти справились. Молнии Рика хорошо расчищали дорогу, а мой найденный за пазухой кинжал удивительно бодро резал как лианы, так и твердую кожу подчиненных Деметрой людей. Впереди уже замаячили окна дворца, через которые можно было выбраться наружу. Как вдруг…

Слева, снизу, вне поля моего зрения взметнулся корень, ударил меня по ногам. Я упал на колено, чувствуя, как холодная зелень пытается обвить тело. последний момент вытащил пистолет и всадил пулю в середину стебля. Тот зашипел, отпустил, только чтобы с новой силой впиться в мышцу ноги, прорывая, нет, прогрызая, защиту Символа. Я заорал от боли, попытался отбиться, но все новые и новые лианы окружали меня со всех сторон, сдавливали, прижимали, словно питон.

— РИК⁈ — взвыл я, дернувшись всем телом, но корни только сильнее вжались в бедро, грудь, шею. — Твою мать, РИК!!

Я поднял голову — и осекся. Рик стоял у окна. Просто стоял. На фоне лунного света, спиной ко мне, автомат за спиной, а правая рука — бионическая — уже тянулась к раме. Он даже не обернулся.

— Ты чего творишь⁈ — прохрипел я, чувствуя, как одна из лиан туго обвивает грудную клетку, затрудняя дыхание. — Рик! Чёрт тебя дери! РИК!!!

Он замер. На секунду. А затем просто выпрыгнул наружу и исчез в темноте за окном. Черная тень, скользящая в пустоте ночи.

Я выдохнул сквозь зубы. Хотел выругаться — не успел. Что-то толстое и мокрое с хрустом затянулось на груди. Ещё один корень прижал ногу. Пальцы не слушались. Я врезался головой в пол, мельком увидел, как сверху надвигается стена растений. Последнее, что я увидел — это как потолок медленно закрывается цветами.

Они шевелились. Смотрели. Ждали, когда я перестану дёргаться.

— Вот… Урод… — прохрипел я сквозь зубы, и мир погас.

Балкон царского дворца Спарты на третьем этаже когда-то был создан для созерцания красоты Нижнего города. Каждое утро цари, их семьи и приближенные рассматривали отсюда свои владения, легко завтракали и выпивали, готовясь к предстоящему дню.

Сейчас же, на открытой площадке, только ветер хватал пепел и копоть из охваченных огнём кварталов внизу и бросал прямо в лицо стоявшей на балконе фигуре. Отсюда можно было рассмотреть каждую улицу и площадь, каждый отдельный пожар, который выстреливал вверх языками пламени, будто пытаясь дотянуться до облаков. Пламя озаряло стены балкона, играя алыми отблесками на мраморе и позолоте перил, которые когда-то касались лишь нежные пальцы знати.

Тяжелый воздух, пропитанный дымом и запахом гари, смешанный с дурманящим ароматом цветов, странно контрастировавшим с происходящим внизу хаосом. Лозы, оплетавшие стены дворца, медленно ползали, извивались, шелестели листьями, словно живые, чувствующие злость и ненависть своей повелительницы.

Посреди балкона на коленях стоял Аид, плотно обвитый тяжелыми зелеными плетями. Растения, созданные силой Деметры, намертво сковали его тело, отчего бог не мог двинуться и шевельнуться, а обычно величественная и грозная фигура сейчас казалась жалкой и сломленной. Аид смотрел вниз, на полыхающий город, и только желваки на скулах да горящие мрачной яростью глаза выдавали бушевавшие в нем чувства.

— Как тебе вид, дорогой брат? — сладко-приторным голосом осведомилась Деметра, словно призрак появляясь из тени. На ее губах блуждала холодная улыбка. Старуха неспешно шагала по балкону, плавно скользя ладонью по холодному камню, на фоне дыма и огня её седые волосы развевались, будто под водой, а светящиеся голубым глаза придавали старческому лицу потусторонний вид.

Деметра подошла к Аиду вплотную, провела пальцем по его щеке, оставляя на коже глубокий красный след от ногтя.

— Страдания и смерть — это твоя вотчина. Что же ты хмуришься?

— Зря ты меня сковала, Деметра. Если хочешь убить — убей.

Та только рассмеялась.

— Убить? Как ты можешь предположить такое? Нет уж, это было слишком просто. И очень глупо. Я ведь знаю, что уже через пару дней воды Стикса вынесут тебя обратно. Зачем мне это? У меня на тебя другие планы. Другие, интересные планы, да, мой милый, глупый брат.

Голос старухи лился удивительно мягко и нежно, словно шелест листьев на ветру. Она повернулась к Аиду и скрестила руки на груди, рассматривая его с нескрываемым презрением.

— Первенец. Любимый сын. Ты бы знала, сколько я про тебя наслушалась в свое время. Но ты сделал свой выбор. И отцовская любовь достанется мне.

Глаза Аида скользнули по длинному шраму, перечеркивавшего щёку Деметры, и он с вызовом поднял голову и хрипло усмехнулся:

— Вот она, твоя отцовская любовь.

Взгляд Деметры потемнел, в уголках рта заиграли злые складки. Прошло уже два года, но шрам отказывался заживать, несмотря на все ее старания. И как в глубине души понимала Деметра не заживет никогда.

Наказание. Шрам уродовал, да, но в первую очередь служил напоминанием, что она его подвела. Позволила мерзавке Афине обвести себя вокруг пальца, не заметила, насколько опасен смертный. Что если бы отец тогда поги… Нет. Она тут же отогнала от себя кощунственные мысли. Кронос бессмертен и всемогущ, но он мог пострадать, это правда. И она заслужила эту отметину. Больше она его не подведет.

— Довольно, — прорычала она, больше самой себе и своим мыслям, нежели Аиду, который, казалось, снова потерял к богине всякий интерес. Она резко и повелительно махнула рукой, Повинуясь ее приказу, стенная панель с глухим стуком отошла в сторону, открывая за собой скрытую комнату, освещенную тусклыми огнями факелов. — Пора показать тебе, что тебя ждет.

— Быстрее, сестра. Я начинаю уставать от твоего общества.

— Ах, хамить мне вздумал? Посмотрим, как ты заговоришь через пару минут! — зло протянула Деметра, затем неожиданно схватила его за подбородок и резко повернула голову в сторону открывшегося в стене проема. — Смотри же!

Бог послушно уставил в темноту комнату. Оттуда, изнутри послышалось шевеление, потом показалась длинная зеленая лоза… на которой, словно на вешалке висело женское тело. Аид узнал его без труда. В полуобморочном состоянии, бессильно опустив голову на грудь, перед ним была его Персефона.

Лицо Аида исказилось от боли, он дернулся, пытаясь вырваться, и лозы с хрустом врезались ему в кожу.

— Видишь, братец? — словно ворон прокаркала Деметра, приближая своё лицо почти вплотную к лицу Аида, наслаждаясь его сдерживаемой яростью. — Ты думал, я не смогу тебя удивить? Не угадал. Когда отец с ней закончил, он хотел ее просто убить, но я смогла убедить отдать его мне. Ты должен быть мне благодарен, в самом-то деле. По моей просьбе моя дочь все еще жива.

Она приблизила лицо еще к ближе, прямо к его уху.

— Представляешь, девочка думала, что я ее отпущу. Глупая, милая доченька. Скажи, тебе когда-нибудь вырывали ногти?

Голос Деметры сорвался на низкий, жестокий смешок. Лицо Аида исказилось от боли, он дернулся, пытаясь вырваться, и лозы с хрустом врезались ему в кожу. Но он словно не замечал текущей по рукам крови.

— Перс! Перс, очнись! Я здесь, девочка! — яростно проревел он с отчаянием в голосе. Он рванулся снова, с такой силой, что лозы заскрипели, но не поддались.

Деметра наслаждалась каждым его движением, каждым выкриком, словно впитывая ярость и беспомощность Владыки Подземного Мира.

— Ах, какая жалость, — проговорила она сладко и шагнула к Персефоне. Пальцы Деметры нежно, почти с любовью, приподняли бессознательное лицо дочери за подбородок, разглаживая волосы, будто мать утешает ребенка. — Бедная моя девочка. Видишь, к чему привело твое непослушание? Если бы ты не спуталась с этим жалким предателем, то возможно…

Она с намеком посмотрела на Аида.

— Я убью тебя, Деметра, — с трудом прошипел он, едва сдерживая себя. — Клянусь Тартаром… Я буду рвать тебя на части, до тех пор, пока ты…

Старуха захохотала громче, запрокидывая голову:

— Прекрасно, просто прекрасно! Вот он, первенец Кроноса во всей красе. Сколько ярости, сколько… энергии. И все напрасно. Жаль только, что у тебя совсем нет сил. Бездна, братец, ты не представляешь, как долго я ждала этого момента.

С первых этажей вдруг донеслись приглушенные крики и грохот стрельбы. Деметра замерла, вслушиваясь в шум. Она слегка нахмурилась, прикрывая глаза. Несколько секунд стояла неподвижно, затем улыбнулась снова — злой и довольной улыбкой.

— Похоже, во дворце завелись грызуны. Что ж, сейчас посмотрим, кто у нас тут такой храбрый.

Прошло несколько минут. Деметра закрыла глаза, словно ее разум, находился где-то далеко-далеко, пока тело оставалось в зале. Аид попытался воспользоваться моментом, дернулся. Впустую. Напряг мускулы, вздохнул, резко выдохнул в попытке расслабить растение. Бесполезно. Оно сжалось еще сильнее.

Когда Аид подумывал уже попробовать перекусить проклятый корешок зубами, двери внезапно распахнулись, и внутрь, словно надувшиеся червяки, вползли несколько толстых лоз, волоча за собой раненое тело. Мужское тело. Лозы с силой швырнули его на каменный пол, и тот застонал, переворачиваясь на спину. Грудь мужчины тяжело вздымалась, лицо было покрыто кровью и сажей, а сам он, похоже, пребывал в полубессознательном состоянии.

Аид смотрел на Адриана с мрачной яростью, в которой угадывалось бессилие. Последний шанс — пусть он и не верил в него — испарился. Деметра заметила его взгляд и довольно рассмеялась, явно купалась в его отчаянии.

— А вот и наш мышонок, — Деметра подошла к Адриану и бесцеремонно пнула его сапогом. Тот глухо застонал, перекатился на бок, с трудом поднимая взгляд.

— Где я… — прохрипел Адриан.

— Тише, мышонок, сейчас не твоя очередь, — нежно сказала Деметра. — Где мы остановились? Ах да.

Она схватила бессознательную дочь за подбородок, ласково погладила по голове, играя её волосами.

— Моя бедная девочка, моя несчастная Персефона, почему ты меня не послушала? Ведь сколько было других достойных супругов. Ведь мама тебя предупреждала…

— Не смей её трогать! — прорычал Аид, с трудом сдерживая дрожь бешенства.

Деметра лишь рассмеялась, продолжая гладить дочь, словно любимую кошку. Она слегка дернула голову бессознательной Персефоны за волосы, заставляя безвольное тело качнуться вперед, прямо к лицу Аида. Бог уставился в невыразительные и пустые глаза женщины, которую любил больше всего на свете. И едва не заплакал от ярости и отчаяния.

— Ты… — выдохнул Аид, не способный найти слова, способные выразить глубину его ненависти и боли. — Ты…

— Я? Что я? Говори, говори?

Деметра смотрела на задыхающегося от злости брата и улыбалась, чувствуя, как долгожданное сладкое удовлетворение наполняет её сердце. Затем отошла на шаг назад, позволяя лозам снова унести Персефону в тайную комнату. Вновь обернулась к горящему городу и неспешно подняла руку, вплетая пальцы в свои длинные волосы.

— Ну же? Когда ты уже начнешь?

Вопрос повис в воздухе.

— Начну что? — прорычал Аид.

— Умолять, братец, умолять.

Деметра наклонилась к нему ближе, смотря ему прямо в лицо.

— Ну давай же, — прошептала она почти ласково. — Это совсем не сложно. Ведь кто знает, я могу ее отпустить. Она ведь больше мне не нужна. Стоит только хорошо попросить.

Аид знал, что это пустые слова. Что карга просто забавляется. Но ради Персефоны, он был готов забыть свою гордость, попытаться, сделать хоть что-то. Он набрал воздуха в грудь, готовый выплюнуть очередное оскорбление и… сдулся, словно воздушный шар. Униженный. Поверженный.

— Да, да? — Старуха выпятила ухо. — Я слушаю.

— Деметра…

— Не пошла бы ты в жопу, — донесся с пола четкий мужской голос. — Кошелка старая.

Я знал, что открывать рот было ошибкой. Но и смотреть, как эта тварина издевается над Аидом я больше не мог. Просто сил уже не было. Поэтому, когда изумленная старуха повернулась ко мне, я откашлялся и добавил:

— Тебе, мразь старая, память отшибла? Уже забыла, как лежала мордой в пол у меня под ногами? Так я тебе напомню. У меня-то деменции еще нет. Отлично помню, как твои старые грязные недотраханные кости…

Закончить предложение я не успел. Лозы змеями оплели моё тело, и с силой, которой не ожидаешь от простого растения, резко рванули вперёд, таща меня прямо к Деметре. Я едва успел напрячь мышцы, прежде чем был брошен на колени перед ней, лицом вниз.

Кажется, меня ждет взбучка. Ох… Угадал. Деметра схватила меня за волосы, с силой задрав голову вверх. На лице богини сверкала откровенная ярость, граничащая с безумием.

— Как ты смеешь! — шипела она, прерывая слова тяжёлыми ударами по лицу и телу. — Ты, смертный щенок, дерзишь мне⁈ МНЕ⁈

Удар отбросил мою голову в сторону, глаза на миг застлало мутной пеленой. На языке появился привкус крови. В какой-то момент от удара мир вокруг померк, сознание провалилось куда-то в пустоту.

Но всего на секунду, не больше. В себя меня привёл собственный хриплый, почти животный рык и злость, горькая злость на Рика, бросившего меня здесь. Я заскрипел зубами и напрягся, удерживая сознание на месте и выжидая момент, чтобы использовать спрятанный за поясом кинжал.

— Отпусти мальчишку! — пророкотал вдруг голос Аида. Голос звучал властно, угрожающе. — Тебе нужен я, а не он!

Деметра даже не повернулась в его сторону, лишь холодно усмехнулась и снова ударила меня, сильнее прежнего. Боль прорезала тело, я едва удержался от стона. Лицо горело огнем, но я не издал ни звука.

— Я сказал…

— Я слышала, что ты сказал. Просто проигнорировала. А знаешь, что? Может, я заставлю тебя выбирать, Аид? — произнесла она с мстительной насмешкой, снова и снова нанося удары скрюченными пальцами. — Жена или сын? Кого ты предпочтешь видеть живым?

Я терпел молча, сцепив зубы так, что скулы сводило от боли. Я видел, что это раздражало Деметру — ей хотелось видеть мою слабость, мольбы, слезы. И потому я терпел дальше.

— Крепкий мальчик, — прошипела она, раздраженная моей стойкостью. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я вырву тебе ногти…

— Слушай, она когда-нибудь заткнется? — прохрипел я, обращаясь к Аиду через ее плечо. — Ты здесь дольше меня, подскажи, а? Меня сейчас блеванет от ее голоса.

На секунду в глазах отца промелькнуло удивление, смешанное с горечью одобрения, но он промолчал. Деметра только раздраженно прищурилась, осознав, что я сознательно ее игнорирую.

Я приготовился к новому взрыву боли, которого… не последовало. Деметру отвлек другой взрыв, уже реальный, который, судя по шуму и дыму, прогремел прямо у входа внизу. Раздражённо цокнув языком, она схватила меня за шею и швырнула через весь зал в проём за стеной, где уже лежала Персефона. И… другие пленники. Я поднял голову и впервые внимательно огляделся. И едва не зашипел от ярости. Передо мной, связанные, измученные и изнеможенные, лежали боги Олимпа.

Первым, кого я заметил, был Арес. Бывший учитель, всегда насмешливый, дерзкий и непробиваемый Марк, сейчас лежал здесь — беспомощный и полуживой. Лицо бога покрывали свежие раны, один глаз полностью заплыл от удара, а другая половина лица была испачкана засохшей кровью и грязью. Он тихо стонал, дышал неровно и с трудом.

— Учитель… — голос прозвучал тихо, подавлено. Я не верил, что вижу его в таком виде. — Ты-то как здесь оказался?

Рядом тихо всхлипывала женщина, в которой я — не без труда — узнал Афродиту. Ослепительная и гордая богиня сейчас выглядела измученной, сломленной. Золотистые волосы спутались, а на лице застыло выражение боли и ужаса. Ее плечи вздрагивали каждый раз, когда грудь Марка вздымалась в очередном неровном вдохе.

Но когда мой взгляд пал на Персефону, я окончательно потерял дар речи. Последний раз я видел ее в храме, заплаканную и потерянную, когда я за волосы тащил ее к Кроносу. Тогда, это воспоминание едва не разбило мне сердце, но именно сейчас ее вид оборвал мне что-то внутри. В этом исхудавшем, еле живом существе с растрепанными, спутанными волосами трудно было узнать прежнюю гордую богиню, что когда-то стояла со мной плечом к плечу, сражаясь против Деметры и Кроноса. А от доброй Милены Лекс, как я когда-то знал ее, с которой мы провели бессчётные вечера на кухне готовя… От нее не осталось и следа.

— Мама… Мамочка… — выдохнул я, чувствуя, как горло свело от бессилия и злости. Пальцы инстинктивно дёрнулись, словно желая протянуться к ней, но руки все еще сковала лоза.

Я заставил себя отвести взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна тошнотворной ярости. Если это сделала Деметра… Если кто-то причинил боль моей матери — я заставлю его заплатить за это сполна.

Но сначала надо было встать на ноги.

Кое-как извернувшись, я нащупал кинжал за поясом и сжал его в ладони. Металл казался холодным и успокаивающим, придавал уверенности и сил. Я оглядел божественных пленников ещё раз, чувствуя, как в груди разгорается пламя.

Я знал, что нужно будет сделать.

— Пара минут, — прошептал я, даже не зная, слышат ли они меня. — Дайте мне пару минут.

Пока я ворочался с ножом, Деметра успела подойти к балкону, раздраженно бурча:

— Ничтожные, бесполезные смертные… Сколько можно бомбить свой же город? И как-то пробрались сюда… Нет, когда наконец отец вернет Золотой век, и я снова займу свое место. Никаких больше людишек! Хоть убей, не понимаю, как позволила Зевсу себя уломать.

Она остановилась у самого края балкона, посмотрела вниз, даже возмущенно буркнула что-то, но больше сделать ничего не успела. Снаружи высунулась мускулистая рука, схватила богиню за воротник ее шубы и одним резким движением выдернула наружу. На миг воздух наполнился её пронзительным криком — и оборвался.

В помещении воцарилась абсолютная тишина. Я тупо смотрел в пустоту балкона, сердце колотилось так громко, что я с трудом слышал собственное дыхание.

«Это что еще было?», — мелькнуло в голове.

Впрочем, плевать. Главное, мы остались одни. Я взял себя в руки и, сделав усилие, поднялся. Лозы ослабли, лишившись контроля Деметры, и я сумел сжать кулак и высвободить правую руку. Застонав от боли, я достал кинжал из-за пояса и принялся перерезать зеленые стебли, которые продолжали сжимать мое тело.

— Мразь… Старая, — процедил я сквозь зубы, пытаясь встать. Ноги дрожали, мышцы болели, словно их пропустили через мясорубку, но я сумел как-то подняться.

Перед глазами всё плыло. В этот момент я услышал знакомое хлопанье крыльев, и внутрь, через балкон, залетел Рик. С каменным лицом, без единой эмоции, он огляделся по сторонам и сразу же направился к Аиду.

— Я пришел освободить вас, великий бог, — произнес он почтительно и принялся резать путы на руках Аида.

Я замер, сжимая в пальцах кинжал. В груди вспыхнула холодная злость, а к горлу подкатила горечь. «Сукин сын… даже смотреть на меня не хочет».

Аид освободился, потер красные от натертых лоз руки и коротко кивнул Рику.

— Благодарю, смертный. Ты как нельзя вовремя.

— Милостивый Аид. Позволишь ли ты…

— Перс!

Проигнорировав Рика, Аид мгновенно забыл обо всем вокруг, бросился к Персефоне, упал перед ней на колени и с моей помощью бережно снял последние путы, прижимая её к себе. Руки отца дрожали, когда он гладил её спутанные волосы.

— Прошу, милая, не оставляй меня… — хрипло прошептал он, раскачиваясь с ней на руках. — Перс, пожалуйста, я не смогу без тебя…

Она не отвечала, не реагировала, пустой взгляд был обращен в никуда. Я отвернулся, не в силах смотреть на это дальше. Мимо прошел Рик, все еще избегая моего взгляда. Я не выдержал и, яростно выдохнув, подошёл к лежащему неподалеку Аресу, срезая его лозы, пока рядом Рик освобождал Афродиту. Мы оба работали молча, не глядя друг на друга.

— Деметра успокоилась, когда поймала тебя, — вдруг негромко сказал Рик куда-то в пустоту, будто разговаривая сам с собой. — Ты дал мне возможность незаметно подлететь с балкона, понимаешь? Понимаешь же?

Я напрягся от гнева, но ответил ровно, не отрываясь от работы:

— Понимаю, Рик. Ты поступил логично и правильно. Но спину тебе я больше не доверю, уж извини.

Наши взгляды встретились, и на секунду в глазах Рика что-то промелькнуло — сожаление, кажется. Или раздражение. Впрочем, это уже не имело значения. Грохот с балкона заставил меня обернуться. Внутрь ворвалась Деметра, ее глаза сверкали синим от ярости, а седые волосы развевались на ветру. Воздух в помещении резко упал до нуля.

Рик среагировал первым, метнулся вперёд и влево, его тело окружили всполохи молний. Заряд ударил в богиню, но та с презрительным жестом руки отмахнулась посохом. Вдруг взвыла, как безумная, махнула рукой, и половина зала буквально заросла льдом. Тот намертво вмёрз Рика в огромную прозрачную глыбу.

Деметра недобро ухмыльнулась.

— Скинуть меня решил, птенчик? Ничего-ничего, посмотрим, кто из нас полетает. — Внезапно она остановилась, присматриваясь. И хекнула, покачав головой. — А ведь я помню тебя! Да, да, ты тот малец, что улизнул от меня. Что ж, больше у тебя так не выйдет. Бабушка Деметра об этом позаботится.

Я понял, что медлить нельзя. Стиснув зубы, бросил короткий взгляд на Аида:

— Вставай! Один я не справлюсь.

Выхватив кинжал и пригнувшись как волк, я бросился на Деметру. Из прошлого раза я знал, что старуха слаба в ближнем бою, и именно этим я планировал воспользоваться. Краем глаза заметил, как Аид бережно положил Персефону на пол и стрелой рванул следом.

Деметра отреагировала мгновенно, явно наученная прошлым поражением. Раскрыла ладонь, и в мою сторону устремилась ледяная воронка, с каждой секундой набирая скорость и силу. Я едва увернулся, лёд резанул по плечу, но я не остановился. В следующий миг Аид в диком прыжке налетел на Деметру сверху, врезался как разъяренный бык, сбив её с ног и подмяв под себя. Старуха упала, вопя и лягаясь, пытаясь вырваться из хватки бога. Я метнулся вперёд, занося клинок для удара.

И почти успел. Но в последний миг Деметра сумела высвободить одну руку, и взмахнула ею с таким исступлением, что я отлетел в сторону, вмёрз в ледяной гроб. Аид продержался не дольше и с десятком колотых ран осел на пол.

Холод сковал мышцы, дыхание перехватило. Я беспомощно смотрел, как Деметра поднимается с пола, лицо её исказилось торжествующей яростью.

— Пора умирать, полукровка, — процедила она и вскинула посох для последнего удара.

Я приготовился к смерти, как вдруг… Что-то просвистело в воздухе, и в бок Деметры с треском воткнулось копье, сияющее ослепительным алым светом. Богиня взвыла от боли, потрясённая, обернулась и, сжимая руками кровоточащий бок, попятилась назад. Я тоже ошалело замотал головой, насколько позволяло вмёрзшее тело. Но даже этого хватило. Из тени секретной комнаты вышел Арес — бывший учитель шагал с трудом, кровь текла по его израненному лицу, но в глазах сверкала такая ярость, такая злоба, которую я никогда в нём не видел.

— Слишком долго ты испытывала мое терпение, старуха, — прорычал он, шагая по льду, покрывшему пол. — Пора платить по счетам.

— Арес… Нет… Одумайся!

В руках Ареса появилось второе копьё, его лицо исказилось звериной жестокостью:

— Одумайся? После того, что ты сделала со мной? СДЕЛАЛА С НЕЙ⁈ НУ УЖ НЕТ!

Деметра, в ужасе отступила, бросила бежать, но путь к выходу ей внезапно перегородила Афродита. Глаза богини вспыхнули, по залу прокатилась мощная, ощутимая волна. Меня охватила мучительная, непреодолимая тяга пасть перед ней на колени, целовать землю, по которой она ступала. Афродита сейчас была воплощением силы, повелительницей, могучей и желанной. Только боль, немножко самоуважения и вмерзшее в лед тело позволяли мне удержаться от этой участи.

Деметра же сломалась мгновенно — как-никак основной удар пришелся на нее. Она обмякла, словно пес, смотря на Афродиту пустым взглядом. Та плавно подошла и погладила её по щеке.

— На что ты готова ради меня, тетушка? — голос богини звучал словно музыка. Мне захотелось разрыдаться от восторга, а ведь я стоял в десятке метров. Какого приходилось старухе, я и представить не мог.

— На что ты готова ради меня? — повторила богиня, ломая отставки сопротивления.

— На… Все… Дорогая, — прохрипела Деметра. — Абсолютно на все.

Изрезанные, кровавые и безумно красивые губы Афродиты исказила улыбка.

— Тогда, пожалуйста. Умри для меня.

Короткий, судорожный вздох… А затем тишина. Афродита равнодушно позволила телу богини рухнуть на пол. Сражение закончилось так же внезапно, как и началось.

Я наконец вдохнул полной грудью, чувствуя, как возвращается контроль над телом. Дрожащими руками опустил кинжал и встретился взглядом с Аидом. Мы оба молчали. Сказать было нечего. И хотя тело немело от усталости и боли, а воздух горел в лёгких, сейчас, впервые за долгое время, я чувствовал настоящее удовлетворение.

Постепенно звон в ушах стих. Я сделал глубокий вдох, постепенно приходя в себя. Деметра лежала у ног Афродиты, неподвижная и безжизненная. Тонкая струйка крови стекала из ее рта на пол, смешиваясь с тающим льдом, но это зрелище не вызвало во мне особых эмоций. Теперь для меня смерть богов — жестокое, но до странного обыденное зрелище.

Аид стоял на коленях у Персефоны, крепко обнимая её, словно боялся, что она исчезнет. Он водил над ней руками и что-то шептал, но Персефона продолжала молчать, неподвижная, будто сломанная кукла. Арес подошел к Афродите и молча приобнял её за плечо. Богиня дрожала, глядя на тело Деметры с ненавистью, чтобы все же позволила мужчине увлечь себя в объятия.

Внезапно рация на моём поясе ожила потрескиванием помех, и раздался голос Элайса:

— Адриан! Что у вас там происходит? Атлант на подходе, если вы ничего не сделаете прямо сейчас, городу конец!

— Чёрт, — тихо выругался я.

В этот момент позади меня что-то упало на пол с глухим стуком. Обернувшись, я увидел тело Рика, рухнувшее вниз, когда окончательно растаял лед. Парень беспомощно растянулся на мокром полу, оглушенный и без сознания. Сердце кольнула горечь — этот козел бросил меня и потому заслуживал не помощи, а кулака в челюсть. Я поколебался мгновение, сцепил зубы. Наконец все же заставил себя шагнуть к нему, проверить пульс. Рик был жив. Кто бы сомневался, такие сволочи так просто не умирают. Но и из игры выбыл на долгое время.

Что плохо. В данный момент. Я поднялся и, оглядевшись, двинулся к Афродите. В груди теснились противоречивые чувства — я видел, как той досталось. Видел уставшее, осунувшееся лицо и потухшие глаза. Видел, насколько она измучена. И все же, мне придется просить ее об услуге. Ибо кроме нее, в Спарте богов больше не было.

— А, ученик, — первым заметил меня Марс и болезненно хмыкнул. — Помнишь его, Афродита?

Богиня ответила усталой натянутой улыбкой.

— Победитель Олимпийских Игр, убийца Тифона и бесконечная головная боль отца. Конечно, помню. Я благодарна тебе за спасение, Адриан Гордиан Лекс. В очередной раз ты пришел на помощь Олимпа.

Ее глаза говорили — было бы еще лучше, если бы ты пришел два года назад.

Я кашлянул.

— Гм, да, простите, что прерываю… Но сейчас ситуация несколько поменялась. Нам, в смысле этому городу, тоже нужна помощь. И я понимаю, что сейчас возможно не лучшее время…

— О чем ты парень? — перебил меня Арес.

Я указал на балкон, с которого уже можно было различить вырисовывающуюся вдали фигуру титана.

— Великий Зевс, — выдохнула богиня, проследив за моим взглядом.

— Увы, этот парень сбежал. Или к счастью. Короче, что я кручу вокруг до около, вы и сами все видите. К городу идет Атлант. Для него это стены ничего не значат, а смертные — простая мошкара, «белые» или не «белые» — неважно. И если мы ничего не сделаем, то победа над Деметрой теряет всякий смысл.

— Мы? — Афродита удивленно на меня посмотрела.

Я кашлянул снова.

— Ну, под «мы» — это скорее ты. То есть, вы. Госпожа, — добавил я, увидев, как у нее вытянулось лицо от фамильярного обращения. — Кроме вас тут некому. Арес не в счет по понятным причинам, Аид… Что ж, боюсь, он сейчас не в состоянии что-либо делать.

Арес взглянул на меня исподлобья. Его лицо мрачнело с каждым сказанным мной словом. Наконец, он раздраженно вздохнул и взял меня за локоть, отводя в сторону от Афродиты. Сквозь зубы процедил тихо, чтобы она не слышала:

— Ты ничего не должен от неё требовать, мальчик. Ты понятия не имеешь, через что Деметра заставила её пройти.

В его глазах я увидел злость и страх за девушку, которую Арес старался скрыть за грозным выражением лица.

— Я знаю, учитель, — осторожно подбирая слова, сказал я. — Но, откровенно говоря, какие еще есть варианты? Бежать? Отсидеться? Так я последние пару лет просидел запертый Кроносом хрен знает где и хрен знает когда. Нет, больше бежать я не буду.

— Я что сказал о побеге? — прищурился Арес.

— Нет, но учитель, прости, конечно, но я спрошу снова — Какие еще есть варианты? На Аида не надейся, ему наплевать на этот мир. Бросать на эту махину «белых»? Так это бессмысленно с мелкими рангами, а все «Альфы» и «Омеги» либо мертвы, либо вернулись в Империю. Афродита богиня. У нее хотя бы есть шанс, при нашей поддержке.

Я покосился на труп Деметры.

— И неплохой шанс, оказывается.

Арес вдруг улыбнулся. Впервые за всё это время его взгляд потеплел. Он слегка наклонился и шепнул почти заговорщически:

— Так вот в чем дело. Уже списал меня со счетов? Зря. Ведь это мой город. А потому… Положись на своего учителя, парень.

Я замер и отшатнулся, удивлённо глядя, как по телу Ареса один за другим проступают элементы древних доспехов — сияющий панцирь, наручи с чеканкой, украшенный алыми самоцветами пояс. Вокруг него клубилась сила, яркая, чистая, дикая. Сейчас он казался выше, мощнее, и я с трудом мог поверить, что это тот самый учитель в кожанке и сигаретой, которого я привык видеть в классе.

Но… Откуда? Я же видел, как Одиссей использовал Символ Ареса, наравне с другими. У него не должно больше быть сил, разве нет?

— Отойди, Адриан, — сказал он мягко, но с непререкаемым авторитетом.

Против воли, я шагнул в сторону, давая ему место. Арес уверенно прошёл на балкон и остановился, смотря на покрытый дымом и пламенем город. На огромную, массивную фигуру вдалеке, которая приближалась с каждым ударом сердца. Глаза его сузились, лицо стало жёстким, словно гранит.

— Мой город, — тихо выдохнул он. — Что вы сделали с моим городом?

Он внезапно сделал глубокий вдох и издал боевой клич, от которого содрогнулись стены дворца. Звук, подобный раскату грома, покатился по городу, и я явственно почувствовал, как его волна прокатывается по моей коже мурашками. На мгновение мир замер — все крики, стрельба, бойня в городе стихли. И… не продолжились. Каждый, буквально каждый сейчас смотрел на застывшую на балконе фигуру.

Арес удовлетворённо кивнул, довольный произведенным эффектом. Хрустнул шеей, шагнул вперед и бесстрашно спрыгнул с балкона вниз, на улицы горящей Спарты.

Я вцепился руками в холодные перила балкона. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а от вызванного криком всплеска адреналина хотелось спрыгнуть вслед за учителем, но я сдержался. Просто смотрел, как фигура Ареса уверенно движется навстречу нависшему над городом гиганту.

Но нависшему ли? Огромный силуэт Атласа маячил за пеленой дыма и огня Нижнего Города, готовый наброситься на город и разрушить его как песочный замок. Но исполин больше не двигался. Как и другие, он остановился и выжидал.

Внезапно ожила рация. Из нее донеся Элая, дрожа от удивления, спросил:

— Адриан, во имя всех богов, что это сейчас было⁈

Ответить я не успел. Да и сам не знал, если честно. Позади послышались легкие шаги, и я увидел, что к балкону подошла Афродита. Она застыла, как статуя, и смотрела вдаль, вслед удаляющемуся Аресу, и в её глазах, несмотря на усталость, отражалась глубокая, неподдельная гордость.

Светлые волосы трепал ночной ветер, а голос, чуть хрипловатый от недавнего боя, звучал мягко и уверенно:

— Это вызов, мальчики. Вызов на поединок. Атлас не откажет, потому что уверен в победе, — её голос дрогнул, и в уголках губ на секунду мелькнуло беспокойство. Она тут же взяла себя в руки, спрятала эмоции за маской и добавила чуть увереннее: — Марс веками сражался за Спарту. Он никогда ее не оставит.

— Да, но…

Я отключил рацию и убрал ее нагрудный карман. То, что я хотел сказать, Элайасу лучше не слышать. Хватит с него на сегодня потрясений.

— Он ведь больше не бог, — добавил я, несколько тише. — Разве нет?

— Мой дуралей отдал свои силы Афине, — кивнула богиня и внезапно рассмеялась. Мелодично и красиво, словно бутон на ветру. — Но богиня мудрости просчиталась. И Деметра вместе с ней.

— Все еще не понимаю.

— Да? Странно. Марс всегда описывал тебя, как способного парня. — она лукаво мне подмигнула, отчего волосы на моей голове встали дыбом, а внизу живота разлилось приятное теплое ощущение. — Наврал, что ль?

— Богиня я…

— Просто Афродита, — отмахнулась девушка. — Политесы оставь смертным. Ты же бог. Не удивляйся так, Адриан, кому как не богине любви увидеть в тебе черты Персефоны с Аидом. Или уже я не права?

— Гм. Ну да.

Я беспомощно почесал голову, покосившись на замершего в углу Аида, который все еще колдовал над женой. Меня раскусили. Точнее, раскусили первый слой. Этак эта чертовка сейчас узнает, что я из другого мира. С ней уже ничего не понятно, кроме того, что издалека красивая и фривольная богиня на деле обладала острым умом и не самым плохим чувством юмора. Впрочем, чего я еще ожидал? Будто Арес выбрал себе в спутницы кого-то другого.

— С твоей матерью все будет в порядке, Адриан, — не совсем верно интерпретировала мое молчание Афродита. — Как и с Марсом. Деметра совершила ошибку, когда забрала его вместе со мной. Она хотела контролировать через него меня, угрозами и посулами принуждая к содействию.

— Я так понимаю, что у нее получилось, — заметил я.

— К моему стыду. Да. Старуха всегда умела отыскать слабость и знать, как на нее надавить. Мне пришлось согласиться.

— То есть сумасшествие в городе твоих рук дело, — осознал я. — И те амулеты…

— Мои. Но давай сменим тему. Эта мне неприятна.

«Поня-я-ятно» — протянул я про себя, когда новый кусочек пазла встал на свое место. Тогда все логично, под влиянием амулетов у местных сносило крышу от радости и любви к этому месту. И как я сразу не догадался, что кто-то вроде Деметры не способен провернуть что-то такое. С ее амулетами у людей развился бы дурной характер и ранний артрит.

— Деметра использовала Марса, чтобы привлекать беженцев, — продолжила Афродита, внимательно наблюдая, как фигурка в доспехах подходит к городским воротам. — Это было логично, как-никак, Спарта его город, а да и сам Марс, хоть он и отказывается это признать, фигура весьма вдохновляющая. Во время опасности он приносит людям надежду.

«Бог войны, ну да» — кивнул я.

Афродита улыбнулась, словно прочитала мои мысли.

— Вот только это привело к интересному результату. Для всей Греции, нет всей Империи, Марс стал символом. Последний бог, что не бросил страну. Создал гавань для угнетенных, защищал и боролся с врагом наравне с людьми. Догадываешься, что сделали люди?

По спине пробежал холодок.

— Начали молиться.

— Верно, — рассмеялась Афродита. — Сами не зная того, Деметра создала мессию, спасителя, которому поклонялись миллионы. Там, где раньше Марс получал полноводную реку, возник океан.

Я выдохнул. Это… многое меняло. Возможно, у нас появился шанс. Но я все же спросил.

— А этого точно достаточно? Я все понимаю, конечно, но за два года много не наберешь.

Афродита сделала глубокий вдох, будто пытаясь подавить подступающие эмоции, и продолжила тише, с горькой усмешкой:

— Пожалуй нет. Но на одного самоуверенного титана его хватит.

Я понял, что за этой показной уверенностью скрывается тревога женщины, отправившей близкого человека в опасную битву. Как делала уже не раз.

— Он справится, — уверенно сказал я. — Это ж Арес.

Афродита коротко улыбнулась, ничего не ответив. Её глаза всё ещё следили за удаляющейся фигуркой.

Внезапно позади нас раздались тяжелые шаги, и я обернулся. К нам приближался Аид, неся на руках бессознательную Персефону. Жуткая картина — великий бог подземного царства выглядел разбитым, уязвимым, и в то же время каким-то странно человечным. Он заметил мой безмолвный вопрос, устало кивнул и тихо сказал:

— Она поправится. Со временем. Но ей нужен покой Подземного Царства.

Затем он обратился к Афродите, вопросительно глядя на неё. Голос его был почти просительным, лишённым былой властности:

— Племянница, у тебя хватит сил открыть для нас проход? После того, что со мной сделал отец… Я сам не смогу.

Богиня на миг нахмурилась, но затем на её лице появилась понятливая улыбка:

— На десяток порталов у меня хватит сил. Это самое малое, что я могу сделать.

И тут меня внезапно осенило.

— Подождите! Стоп. Стоп, — резко выпалил я и схватил рацию. — Элай! Элай, ты ещё на связи?

— Слушаю, Адриан, — голос прозвучал удивленно и встревоженно.

— Мне срочно нужно связаться с Ликой в Афинах, — заговорил я быстро, возбуждённо, не позволяя себя перебить. — Ты можешь это организовать?

— Э-э-э. Чего⁈ Братец, ты спятил⁈ Как я это сделаю? Между нами сотни километров, а у тебя рация, а не телефон!

— Чёрт возьми, придумай что-нибудь! — рявкнул я, чувствуя, как нетерпение сменяется раздражением. — У вас же там сыновья Гефеста! Используйте их как генератор, устройте какую-нибудь ретрансляцию! Хоть палки им в бошки повтыкай, мне наплевать. Просто сделай.

На другом конце повисла пауза, потом Элай вздохнул и неохотно согласился:

— Ладно, я попробую что-нибудь придумать. Дай мне пару минут.

Я выдохнул и убрал рацию, подняв глаза на Аида. Тот приподнял бровь, очевидно удивлённый моим внезапным порывом.

— Что-то задумал? — спросил он.

— Да, — ответил я, ощущая, как в груди начинает разгораться надежда. — У меня есть идея.

Аид нахмурился еще сильнее.

— Сейчас не время. Я должен доставить Персефону домой. Срочно.

— Ты же сказал…

— Я знаю, что я сказал! — словно раненый зверь, проревел Аид. — Прочь с моей дороги, сопляк.

Я взглянул на беспомощное тельце матери на его руках и снова почувствовав, как внутри что-то сжалось. Потому следующие слова вырвались с большим трудом.

— Нет. Сперва выслушай.

— Адриан, послушай, — вмешалась Афродита. — Еще на десяток порталов моих сил хватит…

— И потому мы должны их беречь!

— Беречь⁈ — Аид окончательно рассвирепел. — Как ты смеешь⁈ Ты… Ты. Ты говорил, что ради близких людей готов на все. Что Персефона…

— Я знаю! — рявкнул я, похлеще его. — Черт побери, я знаю! Думаешь, у меня самого при ее виде все внутри не выворачивается⁈ Думаешь, мне плевать⁈ Я знаю, что ей нужна помощь и как можно скорее. Но я также знаю, что если ты сейчас уйдешь, то обратно уже не вернешься. Будешь сидеть у ее кровати, пока она не поправится. А мне НУЖНО, чтобы ты меня услышал.

Мы бодались взглядами добрые полминуты. Наконец, он сдался. Признал, что я прав. Но следующие его слова били, словно хлысты.

— Ты помнишь наш разговор в машине? Помнишь свое обещание⁈

«Из-за тебя страдают близкие тебе люди. Близкие мне люди. И как только война закончится, когда угроза Кроноса уйдет на второй план, я хочу, чтобы ты исчез. Из этой страны, из этого мира. Оставил меня и мою семью в покое»

— Я помню.

— Хорошо. Хорошо, — повторил он и кивнул, успокаиваясь. — Говори.

— Да, мне тоже интересно, — улыбнулась Афродита.

Я покосился на богиню. Она внимательно смотрела на меня, но я понял, что мысли её сейчас не со мной, а там, внизу, в дымном аду сражения, где её бог шёл навстречу одному из сильнейших врагов, с которыми ему приходилось сталкиваться. Ветер играл с её волосами, а глаза отражали пламя далёких пожаров. Она стояла, прекрасная и гордая, полная достоинства, и я в очередной раз осознал — как мало я, на самом деле, знаю о богах, их чувствах, их страхах и надеждах.

Я покачал головой, собираясь с мыслями.

— Итак. Мы знаем, что Кронос собрался вернуться обратно, в свой Золотой Век и начать все заново. Параллельно при этом перебив примерно все население этого мира и обнулив историю последних несколько тысяч лет. Один вопрос — Почему он этого еще не сделал?

Боги задумались.

— Напоминаю, — продолжил я. — Что главный осколок, свое сердце, он уже получил. Э-э-э. Афродита, ты, наверное, не в курсе, но осколок в смысле…

— Я знаю, о чем речь, — перебила богиня. — За эти два года Кронос регулярно здесь появлялся. И титан редко понижал голос, даже в нашем присутствии.

— А ну, прекрасно, — обрадовался я. — Тогда возвращаемся к моему вопросу. Мои осколки — те, что были во мне в смысле — Кронос забрал еще в храме. Сердце у Персефоны. Так что ему еще мешает?

— Есть еще осколки, которые он не нашел? — предположила Афродита.

— Бинго!

— Невозможно, — проворчал Аид. — Все осколки титана, что я находил по миру, я бросал к нему в Тартар. Сейчас, я понимаю, что, возможно, это было не самым разумным решением, — признал он, наткнувшись на наши красноречивые взгляды. — Но все это в прошлом. Я нашел все куски Кроноса, кроме тех, что украла Афина, а те она тем или иным образом подсунула тебе, Адриан. А если еще и остались какие, то он давно их бы отыскал за эти два года.

Я кивнул.

— Все так. Он нашел все осколки. Все кроме одного. Один сперли гарпии.

— Гарпии? — переспросил Кронос, явно подозревая, что я спятил.

— Они самые. Валялось у них, пока его не забрали.

— Худший бред, что я когда-либо слышал!

— Подожди, Аид, — остановила его Афродита. — Кто забрал?

— Я. Кто ж еще.

Мысль пришла мне в голову еще давно. С тех пор, как я увидел Хирона. Древний кентавр приходился Кроносу сыном, и как один из умнейших существ на плане, наверняка почуял его приближение. Потому и охранял его от других. «Таких как я» — осознал я. «Отродий Кроноса».

— И где камень сейчас? — спросила Афродита. — И почему ты думаешь, что титан его не нашел?

— Гарантий у меня, конечно, нет, — признал я. Это было самым слабым местом в моем плане. Я попросту мог опоздать. — Но Архив, главное хранилище Доме Лекс, закрыто от мира. Отец, нет, даже все поколения моего Дома столетиями совершенствовали меры защиты и ловушки внутри. Внутрь может попасть только чистокровный Лекс либо кто-то, кого он пропустит сам. Не думаю, что в мире найдется места безопаснее.

— И ты думаешь, Кронос об этом не знает? — скептично отозвался Аид. — После того, как бывал там вместе с тобой сотню раз?

— В этом и главная прелесть, — хмыкнул я, довольный. — На это я и рассчитываю. За то время, что он сидел в моей голове, он должен был выучить Архив вдоль и поперек. И должен знать, что больше осколков там нет. Я проверял. Новый же появился гораздо позже, когда Афина уже выпустила его из Тартара.

— Мерзавка, — покачал головой Аид. — Если бы я тогда знал…

— Полностью поддерживаю, но сейчас не об этом. Смысл в том, что ему нужен осколок. Позарез нужен. И на этом можно сыграть.

Афродита чуть улыбнулась.

— Ты хочешь его выманить? Но куда?

— А вот для этого мне и нужна Лика.

Пока мы ждали связи с Афинами, я снова взглянул на город. Сейчас всё зависело от Ареса, от его силы и воли. Я мог лишь надеяться, что Афродита была права, и вера людей сможет дать Аресу силу справиться с Атласом. Иначе весь мой план не будет иметь никакого смысла.

Прошло еще несколько минут. За это время Арес вышел из города и приблизился к Атласу, что-то крикнул. Я отвернулся. Давай же, Элай, давай. Сердце билось громко, нервно, когда из рации наконец послышался знакомый, уверенный голос Лики.

— Ну, надо же, Архонт дома Лекс наконец соизволил вспомнить о своих обязанностях, — с мягкой иронией произнесла она. — Где ты столько пропадал, придурок?

Я облегчённо улыбнулся, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи.

— Ты не поверишь, как я рад тебя слышать, Лик, — я постарался звучать спокойно и уверенно. — Проверь, что тебя никто не подслушивает? Нет? Отлично. Слушай внимательно, времени мало. Вот что тебе нужно знать…

Я коротко изложил ей, что произошло за последние пару дней, что происходит сейчас, и самое главное суть своей идеи, избегая деталей. Лика слушала молча, лишь изредка выдавая тихие, удивлённые комментарии.

Пока я говорил, с улиц доносились звуки жестокой схватки. Мощный рёв Атласа сотрясал стены, а громоподобный голос Ареса перекрывал шум сражения. Мы слышали тяжёлые удары, треск разрушающихся зданий и приглушённые вскрики боли.

Я невольно кинул взгляд на Афродиту. Она вернулась к балкону, стояла неподвижно, не отводя взгляда от горизонта. Лишь еле заметно сжимались её пальцы, на скулах проступали желваки, когда какой-то из ударов титана достигал цели и крошечная фигурка Ареса отлетала в сторону.

Лика прервала моё наблюдение, заговорив серьёзным тоном:

— Задумка интересная, Адриан. Она может сработать, но это… это сложно. Очень много должно сложиться идеально, — она помолчала, явно колеблясь, и добавила чуть тише: — И почти всё зависит от Афродиты. Сможет ли она перекинуть столько людей и материалов за такое короткое время?

Афродита повернулась ко мне, но на лице её не отразилось сомнений. Только уверенность.

— Смогу, — сказала она тихо, но твердо, подтверждая свои слова коротким кивком.

В этот момент вдалеке Атлас издал оглушительный рёв, полный боли и ярости. Земля под ногами содрогнулась. Я мельком взглянул на Афродиту — богиня едва заметно вздрогнула, но продолжала держаться прямо, сцепив зубы.

— А что насчёт Рика? — спросила Лика. — Он-то согласен? Там ведь будут и его люди.

Я коротко глянул на неподвижное тело Рика, лежавшее рядом.

— Он обоими руками за, — произнёс я с кривой усмешкой. — Поверь.

Лика вздохнула, смягчилась:

— Что ж, тогда ладно. Но ты же понимаешь, что я не смогу вывезти его сама? Как только осколок покинет Архив, есть вероятность, что титан это мгновенно узнает. Есть только один способ безопасно доставить осколок в нужное тебе место.

Ну да. Мне придется его поглотить.

— Я… э-э-э, подумал об этом.

— Угу. Конечно, — Лика даже не попыталась скрыть, что не верит мне от слова совсем. — Тогда жду тебя у входа в Архив. И Адриан… Предупреждаю. От твоего дома мало что осталось. Во всех смыслах. Тебе не понравится, что ты увидишь.

— Скоро буду, — сказал я и переключил рацию. — Элайас, все слышал?

— Более-менее. Только Адриан, ты же понимаешь, что решение принимает Рик и…

— Братец. Пора уже принимать ответственность. А если люди спросят, кто отдал приказ, вали все на меня.

— Но…

— Лорд-Командор, Архонт Дома Лекс отдал тебе приказ, — рявкнул я так, что братец на другом конце аж подпрыгнул. — ВЫПОЛНЯТЬ!

— Так точно! То есть, да, все сделаю. — Он помедлил. — А все же Адриан, что с…

— Рик сейчас валяется башкой вниз в воде и с сотрясением мозга. Придет в себя хрен знает когда. Хочешь точнее — зови врача. И шустрее, братец, шустрее, времени мало.

— Понял.

Он отключился. Я против воли снова покосился на лежащего словно труп блондина. Я не соврал, в отличие от меня парню потребуется время, чтобы отойти от ран. Преимущество божественного тела. Но в одном я уверен, Рик точно будет не в восторге, когда очнется. С другой стороны — не плевать ли мне? За последний час он меня серьезно разочаровал. И что Диана в нем нашла?

Отложив рацию, я обернулся к Афродите:

— Можешь открыть портал прямо к Архиву дома Лекс?

Богиня усмехнулась, мягко покачав головой:

— Я же сказала — сил хватит. Пошли.

Она подняла руку, и перед нами засиял переливающийся портал. Его прохлада коснулась лица, приглашая сделать шаг вперед. Я повернулся к Аиду. Тот холодно смотрел на меня, неся Персефону на руках.

— Удачи, мальчик, — наконец сказал он тихо. — Она тебе понадобится.

— И тебе, — ответил я искренне. — Береги её.

Аид кивнул, и это было больше, чем я ожидал. Глубоко вдохнув, я направился к порталу. Но прежде чем шагнуть внутрь, обернулся. В этот самый момент воздух наполнил чудовищный, полный отчаяния предсмертный рёв Атласа, раздавшийся над Спартой подобно грому. Секунду спустя раздались тысячи ликующих голосов — весь город взорвался радостными криками.

Афродита замерла на секунду, глаза её блеснули облегчением и гордостью. Она чуть улыбнулась мне:

— Иди уже. Теперь твоя очередь.

Шагнув сквозь переливающийся портал, я почувствовал внезапный холодный удар ветра в лицо. Афины. Город, в котором меня не было целых два года, но уже давно ставший для меня родным. Увы, но от привычного мегаполиса не осталось практически ничего.

То, что предстало передо мной, вызвало невольный ком в горле. Куда бы я ни посмотрел, повсюду виднелись лишь руины, обломки и брошенные на дороге машины. Величественные здания, среди которых совсем недавно меня возил Рью, теперь выглядели жалкими останками былого величия, а высокие, гордые небоскрёбы, в которых отражались лучи солнца, были разорваны на части, словно картонные коробки. Гигантские вмятины и глубокие кратеры на улицах были безмолвным свидетельством силы, что вырвалась из-под земли — мощи титана Атланта.

В ушах звенела мёртвая тишина, казавшаяся невыносимо громкой после бурлящего шума сражения в Спарте. В Афинах я знал каждую улицу, каждый переулок и парк этого города. Сейчас я едва узнавал родные места среди хаоса и разрушений. Центр Эллинской Империи походил на выжженную пустыню, останки цивилизации, а не ее колыбель.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться, где оказался. Сперва мне показалось, что Афродита ошиблась и выбросила меня черти-где на окраине, но внезапно, недалеко от выхода из портала, мой глаз зацепился за приметную дорожку у развалившегося дома. Присмотревшись повнимательнее, я зашипел сквозь зубы и выругался. Нет, Афродита не ошиблась. К сожалению. Передо мной действительно находился особняк Дома Лекс, как я и просил. А точнее — его остатки.

От некогда красивого и величественного здания осталась только груда камней и искорёженных балок. Увидев знакомые контуры колонн и искривлённый герб дома на полуразрушенной стене, я сделал шаг вперёд, чувствуя, как внутри поднимается ярость.

Что они сделали с моим городом?

— Адриан! — знакомый голос выдернул меня из оцепенения.

Обернувшись, я приметил одинокую фигурку, стоявшую неподалеку. Легко узнал уверенную осанку, длинные черные волосы, резные очки из серебра и нержавеющей стали — мой подарок на день рождения. Лика, моя двоюродная сестра, и во время моего заключения — а может даже и до — настоящая глава Дома Лекс, как бы формально ни был этот титул закреплён за мной. Суровая и прилизанная, в идеальном костюме она смотрелась странно на фоне всеобщей разрухи.

При виде девушки, сердце радостно подпрыгнуло. Я быстро приблизился к ней и крепко обнял.

— Сестренка! Я думал, что потерял тебя, — с облегчением произнёс я, рассматривая её лицо. Она действительно была такой, какой я её помнил два года назад — сразу же скривилась от проявления чувств и отпрянула в сторону. Я засмеялся. — Не вырывайся, черт бы тебя побрал! Лика… Лика… Ах тыж… Все такая же колкая зануда, как я погляжу!

Она коротко улыбнулась:

— Я тоже рада тебя видеть. Как ты выжил? Прошло два года… Я уже не ожидала тебя увидеть.

— Гм. Это долгая история.

— И все же я хотела бы послушать, — Лика вперила в меня свой внимательный взгляд и указала на руины вдалеке. — Основной ход завален. Будем спускаться через запасной. Идем, я покажу. А ты пока говори, говори.

— Что ж, если хочешь знать, — протянул я, даже не спрашивая откуда она знает про запасной вход. Ибо я о нем не знал, Гордиан показал мне только главный. С другой стороны, это же Лика. От нее ничего не утаить. — Все началось с того, что за мной заехал Тайгер…

Я коротко пересказал ей битву в храме и ее последствия.

— Как-то так.

Лика слушала внимательно, скрипя зубами в нужных местах.

— Мойры, значит, — пробормотала она, когда я закончил и, совершенно внезапно взбесившись, припечатала. — Ну ты и идиот, Адриан! Зачем ты это сделал?

Я косо на нее поглядел, удивленный слишком эмоциональной для Лики реакцией.

— Тогда это казалось самым логичным решением. Кто же знал, что все так обернется.

— Кто знал⁈ Кто знал? — продолжала беситься девушка. — Заключать договора с Ткущими никогда не логичное решение! Ладно ты, балбес малолетний! А Гермес куда смотрел?

Я слегка обиделся.

— Сама-то больно взрослая. Лучше скажи, ты сделала, что я просил?

— Что? Да. Да, твои люди готовы, — Лика с трудом переключилась на деловой стиль. — Рью с Астерием сейчас как раз занимаются погрузкой амуниции и… твоего особого заказа. Тебе повезло, что после Атланта в Афинах больше нечего взрывать и все запасы остались на месте, пополнились даже.

— Супер, — губы сами собой растянулись в широкой улыбке.

— Хватит лыбиться, братец. Что за дурацкая привычка. Лучше благодари Рью и особенно Тали, это их заслуга. И да… Они были рады услышать, что ты жив, — добавила она, после небольшой паузы.

Я кивнул и честно сказал.

— Спасибо, что присмотрела за ними. И за нашим Домом.

— Тем, что от него осталось, ты хотел сказать, — снова фыркнула девушка, нахохлившись как воробушек. Но тут же сменила гнев на милость и сказала уже гораздо добрее. — Это было несложно, на деле. Ты создал хорошую структуру. Мне оставалось только ее использовать.

Я опустил голову, принимая похвалу. И тут же спросил:

— Ты сама-то как? А то все обо мне и обо мне…

Спросил и тут же пожалел.

— Как я? — она странно на меня посмотрела. — Ты правда хочешь знать? Нормально. Справляюсь.

— Лик… — начал я, но та просто отмахнулась и кивнула в сторону руин вдалеке.

— Идем.

Какое-то время мы шли молча. Я не знал, что сказать. С одной стороны, хотелось извиниться, с другой — я уже устал извиняться за свою ошибку. И потому просто предпочел сменить тему.

— Мы на кого не нарвемся? — уточнил я, осматриваясь по сторонам.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, конечно. Афины заброшены уже год как. Все жители — те, кто выжил, понятное дело — перебрались в Спарту или давно сбежали в Рим. Даймоны тоже ушли. Остались только мы, да пара тысяч совсем упертых. Но они живут на окраине.

— Ну ладно.

Следуя за ней, я направился к ограде поместья. Массивные кованые ворота, некогда украшенные гербом Дома Лекс, теперь валялись в стороне, вырванные из петель чудовищной силой. Одна из створок была согнута пополам, вторая выглядела так, будто ее облили бензином и подожгли. Вокруг входа чернели выжженные следы от гранат, а каменная кладка двора так и зияла дырами от чего-то, что явно напоминало о временах Второй Мировой. Что-то из крупного калибра, не иначе.

— Эй, осторожнее! — предупредила Лика, указывая на едва заметную проволоку, натянутую поперек прохода. — Тут мины вообще-то.

— Ты раньше не могла сказать? — возмутился я, когда едва не ступил на первую из плит двора. В итоге, так и замер на одной ноге. — И что мне делать? Ногу-то я поставить могу? Лика? Лик?

— Можешь, — наконец смилостивилась девушка и похлопала меня по плечу. — Большую часть мы уже обезвредили.

— Тогда какого хрена…

— А чтобы ты не зевал, — хмыкнула девушка и первой шагнула вперед. — Но все же. Иди за мной и никуда не сворачивай. Я не хочу потом отскребать тебя от стен, понял?

Я притворно округлил глаза и двинулся следом, внимательно смотря под ноги. Внутренний двор особняка Дома Лекс представлял собой настоящее поле битвы, воронки от взрывов перемежались с оплавленными участками земли, где песок превратился в стекло от чудовищного жара. У восточной стены виднелся огромный след когтистой лапы, вдавленный в землю на добрых полметра, а рядом со следом валялись останки нескольких тел в черной броне. Проржавевшие шлемы все еще прикрывали пустые глазницы черепов.

— Первая волна, — пояснила Лика, обходя особенно глубокую воронку. — Когда Атлас выбрался на свободу и принялся громить город, даймоны решили воспользоваться паникой. Напали на дворец, участки полиции и особняки остальных Архонтов.

— Удивлен, что Атлас просто не растоптал тут все, — заметил я, вспомнив махину, с которой сражался Арес. — Это было бы проще всего, нет?

— Я тоже об этом подумала, — признала Лика.

— И?

— Мне кажется… Только не смейся, мне кажется, что Атлас слишком долго жил под Афинами и просто нас пожалел. Я знаю, знаю, — вздохнула Лика, заметив мое скептичное выражение. — Сложно в это поверить.

— Сложно — не то слово. Ты вообще город-то видела?

— Советую изменить тон, Адриан. — девушка холодно сверкнула глазами. — Каждый день, пока ты пропадал неизвестно где, я сражалась за этот город. Собирала людей, вытаскивала трупы из развалин. Как ты думаешь, что чувствовали твои люди, когда отправились разгребать то, что осталось от детского сада? А родители этих детей…

— Я был не прав. Извини, — Я примирительно поднял ладони и, отвлекшись, едва не рухнул в очередную воронку. — Черт. Просто в это сложно поверить и все.

— Ладно, — сменила гнев на милость девушка. — Тем более, что это только мое предположение. Хотя одно могу сказать точно — если бы Атлас хотел сравнять этот город с землей, он бы это сделал. Вместо этого он просто ушел…

— Хватит об Атласе, — внезапно зло ответил я. — Арес его прикончил, и бес с ним. Лучше скажи, даймоны пытались найти Архив?

— Да, еще два раза, — кивнула Лика, когда мы обогнули главное здание. — Один раз даже зашли внутрь дома. Нам потребовалось пол дня, чтобы их оттуда выбить.

Мы продвигались вдоль разрушенной стены, и я замечал все новые следы сражений. У бывшей сторожки валялись гильзы от автоматического оружия, россыпью покрывавшие землю медным ковром. Сразу за клумбой виднелись обугленные остатки чьего-то щита с наполовину расплавленным гербом, а у фонтана, от которого остался только каменный остов, белели кости в остатках гражданской одежды. Видимо, кто-то из слуг не успел сбежать во время нападения.

Я посмотрел на северную стену особняка. Она выглядела так, будто по ней прошлась гигантская наждачная бумага, местами обнажив арматуру и внутренние коммуникации. Рядом с входом застыла странная скульптура из оплавленного металла и стекла. Присмотревшись, я понял, что это остатки бронированного джипа.

— Талина работа, — Лика проследила за моим взглядом. — Твоя нерейда удивительно хорошо наловчилась уничтожать технику.

— У нее было много практики. А это что? — Я указал на едва заметные металлические конструкции на входе. — Тоже мины?

— Не совсем. Я предположила, что даймоны после второй попытки могут попробовать еще раз, и потому вместо того, чтобы бездумно терять людей, предложила уйти. А из здания сделать ловушку. Твою люди заминировали все подходы, установили датчики движения и несколько подарочков с ядовитым газом в подвалах.

— Мда-а-а-а, — протянул я, смотря на здание другими глазами. — Это ж сколько потребуется времени, чтобы все восстановить?

— Если кто-то из детей Гефеста выжил — то тут работы на неделю, не больше. Без них… Я бы предложила все снести и построить новый дом где-то в другом месте.

— Мда-а-а.

— Думаешь, лучше было отдать им Архив? — съязвила Лика.

— Да нет, — признал я. — Ты права. Обидно, просто. Мама любила этот дом.

— Уверена, что Персефона переживет. Иди сюда, мы почти пришли, — Лика указала на едва заметное здание за углом дома.

С неким трудом, я узнал в нем кулинарную подсобку, где обычно жили слуги с кухни. Ну и я с мамой изредка захаживал, если было желание перекинуться с поваром парой ласковых. Теперь вместо уютной кухни здесь был укрепленный блокпост с мешками с песком у окон и колючей проволокой по периметру.

Зайдя внутрь развалин, Лика осмотрелась, а затем приложила к незаметной панели на стене знак-печатку с фамильного перстня, и её глаза просканировал лазер. Несколько секунд прошли в напряжённом молчании. Наконец послышался тихий щелчок, и скрытая дверь открылась, являя нам путь вглубь.

— Так вот он где был. Этот ваш запасной вход, — протянул я, заглядывая внутрь. — Круто, круто.

— Проходи давай.

Коридоры внутри освещались бледными лампами, мерцавшими в полумраке, от которых у меня слепило глаза. Стены слегка потрескались, но в целом Архив выдержал разрушительную силу Атланта. Мы шли молча, помогая друг другу в узких местах.

Когда мы добрались до Главного зала, я невольно остановился, поражённый. Огромная пещера, похожая на древний храм, заполненная высоченными стеллажами и застеклёнными витринами, хранящими тысячи артефактов и реликвий поражала своей красотой, но сохранилась хуже… гораздо хуже, чем я рассчитывал и надеялся. Из десятков громадных колонн, словно исполинов, подпиравших высокий свод, остались всего три. Остальные обвалились от подземных толчков и лежали беспорядочными грудами на полу. Повсюду валялись камень и щебень, три огромных экрана по центру пестрели океаном прорех, а порванные кабели мертвыми змеями устилали пещеру, только изредка мигая остатками электричества.

Что они сделали с моим домом?

— Самое главное, что хранилище уцелело, — успокоила меня Лика, заметив, как во мне поднимается ярость. — База данных и носители тоже в порядке, я их перевезла в первую очередь. Все остальное просто вещи и дорогая техника. Их можно восстановить, были бы деньги.

— Но это мои вещи, — пробормотал я, оглядываясь, и тут же покачал головой, отбрасывая грустные мысли. — Неважно. Мы не за этим пришли. В хранилище.

— В хранилище, — повторила за мной Лика, легко, словно горная козочка, прыгая по останкам колонн вниз к главной пещере.

Вход в хранилище располагался левее главного терминала и снова требовал ключ и пароль. По привычке, я зашарил по карманам, пытаясь вспомнить в каких штанах оставил ключ на этот раз, но Лика опять выступила вперед. Я пожал плечами и пристроился рядом, с невольным восхищением наблюдая, как та вбивает сложный сорока двухзначный код. Вот это память. Я-то с бумажкой обычно хожу.

— Вуаля, — Лика вбила последнюю цифру и позволила уголкам губ слегка приподняться. — Прошу в святая святых Дома Лекс, Архонт.

Я картинно закатил глаза и шагнул внутрь. Когда мы зашли, перед нами открылся длинный ряд из прозрачных ячеек по обе стороны коридора. Предметы, что поколения и поколения Дома Лекс собирали годами, открылись перед их потомками. Я невольно принялся оглядываться, пытаясь понять, что из этой груда хлама может пригодиться в финальной схватке с Кроносом.

Некоторые артефакты выглядели впечатляюще, но были слишком непрактичными вроде трехтонной статуи Тесея или огромного пульсирующего синим куба. Вещи типа проклятых картин Кацусики Хокусая я даже не рассматривал. Слишком опасная штука.

Через пару минут я пришел к выводу, что вряд ли обнаружу что-то полезное. Все же в первую очередь древний Дом Лекс специализировался на сборе информации и исследованиях, а в случае боевых столкновений предпочитал наемников. С появлением минотавров я, конечно, это изменил, но в самом Хранилище это мало что поменяло. Все боевое снаряжение находилось в Эксархии и прямо в этот момент проходило погрузку в Лименас.

Наконец мы остановились перед небольшим стеллажом, освещённым мягким золотистым светом и серебряной решеткой поверх. Та выполняла больше экранирующую, нежели защитную роль, служила чем-то вроде зеркала, отражая зондирующее воздействие «белых» и даже средних богов. Уж не знаю, сколько Гордиану пришлось вывалить за эту штуку Гефесту, но она того стоила. И сработала она на все сто. В центре стеллажа, под решеткой незамеченный никем находился последний осколок Кроноса, пульсировавший слабым черным сиянием.

Прежде чем я успел снять решетку и забрать камень, мой взгляд внезапно упал на странный, заваленный камнями силуэт возле нижней полки. Подойдя ближе, я понял, что это был скелет человека.

— Что за… А этот как сюда пробрался? — нахмурился я, внимательно изучая останки. Они показались несколько… странными. Я присел на одно колено, приблизился, рассматривая погибшего — нет, погибшую, скелет принадлежал женщине.

Кем-бы она ни была, она смерть настигла ее давно. Больше года назад, так точно. Тело давно истлело, как и одежда, ни документов, ни телефона, я не увидел, так что узнать, кем являлась неудачливая воришка не представлялось возможным. Все, что я мог сказать, умерла девушка не сразу. Упавший сверху кусок потолка пригвоздил ей ноги и переломил позвоночник, но не убил на месте. Судя по отметинам на камнях, она пыталась выбраться, сдвинуть с себя вес, но не справилась. Что воришку доконало — не скажу. Может, померла от голода, может, от потери крови, кто знает? Даже организм «белых» имеет свои пределы. И вылечить способен не все.

— Ну ладно. Туда ей и дорога, — подытожил я, поднимаясь с колен. — Вообще, это позор, конечно. Я был лучшего мнения о системе безопасности. Как она сюда проникла? Через разрушенный потолок? Но тогда…

Я осекся, заметив, как в углу что-то блеснуло. Я прищурился, подошел ближе и… Постепенно, словно сквозь туман, до меня дошло: тонкая металлическая защелка, знакомый крой изгиб, серебряный блеск. Нет… не может быть.

В груди застыла ледяная глыба. Я отказывался верить, но эти чертовы, проклятые очки! Те самые очки из серебра и нержавеющей стали. Единственная вещь, которую Лика отказывалась снимать.

— Как это возможно… — едва выдавил я, ощущая холодок, ползущий вдоль позвоночника. — Как это…

Если передо мной лежит тело Лики. То кто…

Сзади раздался лёгкий женский вздох.

— Если ты и правда желаешь знать — голос тихий, почти шёпот, эхом прокатился по залу, — Думаю, тебе стоит обернуться.

Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь. Я медленно повернулся на голос, чувствуя, как меня обволакивает ужас. Я отказывался признавать, что сейчас происходит. Но, увы, как бы я ни пытался бежать от реальности, она всегда догоняет.

В этот раз реальность предстала в облике красивой женщины с длинными волосами цвета каштана и глубокими карими глазами. Она стояла передо мной в простом сером костюме, с бесстрастным выражением лица. Словно заранее знала, какая буря вот-вот разразится.

Холодный гнев захлестнул меня настолько сильно, что я даже не успел осознать свои действия. Одним шагом преодолел расстояние между нами, схватил её за грудки и резко прижал к стене.

— Ты… — с трудом сдерживая голос, произнёс я тихо, с угрозой. — Всё это время это была ты! Опять ложь. Опять игры! Как ты… Как ты посмела⁈

Богиня лишь вскинула бровь, невозмутимо глядя мне в глаза.

— Когда я нашла её, было уже слишком поздно, — сказала Афина. — Она уже умерла. Атлант пробудился слишком быстро. Никто не успел ничего сделать.

— И ты… ты, — словно змея, прошипел я.

— Заняла ее место, да, — нейтрально ответила Афина. — Не сделай я этого, Дом Лекс развалился бы, как остальные. А твои люди погибли. Все люди и нелюди, Адриан. Они выжили благодаря мне. Тебе стоит…

— ХВАТИТ ВРАТЬ! — Кулак врезался в стену в сантиметрах от лица богини, выбив в воздух щебень. Я выдохнул и произнес уже гораздо спокойнее. — Просто хватит. Я не сомневаюсь в твоей способности завернуть любой аргумент в свою пользу. Ты скрывалась под личиной моей сестры ради спасения Дома Лекс и Империи, привела Одиссея на смерть и убивала богов ради высшего блага всего человечества, притащила меня в этот мир ради своих божественных планов, которые мне, простому, глупому смертному, никак не понять своим скудным умишкой. Я понял уже, что…

Она слегка наклонила голову набок, улыбнувшись с лёгкой иронией:

— Ты зря на себя наговариваешь. Твой умишка, как ты выразился, вовсе не так скуден. Разве что чуть-чуть. А теперь будь добр, отпусти меня. Я предпочитаю вести разговор без угрозы физического насилия.

— Ничего, переживешь, — спокойно парировал я, ещё сильнее прижимая ее к стене. — Если ты не заметила — мне физическое насилие, знаешь ли, очень даже нравится.

Афина вздохнула, глаза её блеснули усталостью:

— Ты ведёшь себя глупо, Адриан. Думаешь, угрозы заставят меня говорить?

— Угрозы? Пожалуй, нет. Но не смей отрицать, что я нужен тебе, — я смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Иначе бы ты привезла осколок сразу на место. Ни в жизнь не поверю, что такая хитрая лиса, как ты, позволила бы себя обнаружить. Хочешь использовать меня? Хорошо. Я позволю. Но на мои вопросы ты ответишь. Сейчас же!

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Наконец она тихо зашипела и отвела глаза в сторону, словно что-то для себя решив.

— Хорошо, — голос её стал тихим, ровным. — Что ты желаешь знать?

— Зачем⁈ — буквально прорычал я. — Зачем все это? Зачем подсовывать мне осколки, зачем убивать Олимпийцев, зачем вырывать Кроноса из Тартара? Зачем все это⁈

Глаза Афины удивленно блеснули

— И ты начал с этого? Странно. Я ожидала, что ты, пожалуй, единственный, кто сможет меня понять. Ради людей, конечно. Ради Греции.

— Что это значит? — прорычал я, начиная терять терпение.

— Ты сам знаешь, что это значит, — спокойно произнесла Афина, не спуская с меня взгляда глубоких карих глаз. — Откуда в твоем мире появились боги, Адриан? Ответ прост. Их придумали люди. Идет гроза — это злится Владыка Зевс. Плохой урожай — надо умилостивить Персефону. Утонул корабль? Во всем виноват Посейдон.

Она вздохнула.

— Боги — это необходимый элемент развития. Важный шаг познания. Но когда человек встает с колен, покидает пещеру и больше не боится грозы, мы становимся рудиментом. Устареваем. Мешаем даже. Стремящимся к звездам не нужны боги на облаках.

— Но не в этом мире, — я прищурился. — В этом мире титаны создали богов, а те — человечество. Разве нет?

На ее губах появилась тонкая улыбка.

— Считай это больше божественной эволюцией нежели полноценным актом творения. Этот мир, это вселенная — результат Хаоса и Порядка, их прекрасное дитя. Но даже у них хватило ума в нужный момент удалиться, предоставить нас самим себе. От титанов и Олимпийцев такого ждать не приходится.

— Продолжай, — спокойно сказал я, расслабляя хватку, но не отпуская её.

— Что бы ни говорил тебе Кронос — он реликт, продукт старой эпохи, — жестко припечатала богиня. — Скинув его, мы вырезали раковую опухоль этого мира, вывели колесо развития на уровень выше. Вот только вместо одной болезни получили другую. Гораздо хуже. Мы задержались на своем месте, Адриан — вот суровая правда жизни. Чтобы Греция развивалась и дышала полной грудью, боги должны уйти навсегда. Все боги.

— Подожди, — нахмурился я. — Если хотела использовать Кроноса как оружие против Олимпа, тогда зачем ты напала на него в храме? Не слишком ли это рано?

— Мне пришлось ускорить события, — признала Афина, после небольшой паузы. — Изначально, Кронос должен был уничтожить Олимп и показать смертным некомпетентность их покровителей. А уже после появился бы герой Одиссей, смертный мужчина, сваливший титана. Понимаешь, Адриан? Не боги спасли бы Грецию. Человек! И поверь мне, когда я говорю тебе, об этом узнали бы все. Боги Олимпа проиграли там, где победил смертный муж! Как ты думаешь это отразилось бы на нашей стране? На ее вере и дальнейшем развитии?

Она вздохнула.

— Но титан меня удивил. Он сумел спрятаться от меня, хотя в теории это не должно было быть вообще возможно. Да так хорошо, что ждать дольше могло стать быть опасно. Мне пришлось форсировать события. Поэтому, когда я узнала, что мой отец с Посейдоном зашли в храм, я начала действовать.

— А как же Гермес? Афродита и Гера? Другие, более мелкие боги?

— О, поверь, на них у меня были планы, — тихо рассмеялась богиня. — Или ты думал, что без божественных сил я ни на что не способна?

Она легко вывернулась из моих пальцев, шагнув в сторону. Словно всё это время позволяла мне себя держать лишь по собственной прихоти.

Я проследил за ней взглядом, но повторно хватать все же не стал.

— Но ты проиграла. Кронос остался жив.

— Не совсем. Ведь ты еще здесь.

— А это еще что значит? — снова начиная злиться, повторил я.

Афина повернулась ко мне спиной и пошла к скелету Лика. Наклонилась, провела по черепу и с грустью сказала:

— Будущее невозможно увидеть, Адриан, невозможно просчитать. К нему можно лишь подготовиться. Без ложной скромности скажу: я лучшая в этом деле. И подготовилась почти к каждому сценарию. Даже к этому.

Она обернулась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Твой план хорош, юный Архонт. Изящен, но при этом в твоем стиле. Я уверена, что титан проглотит крючок. Но этого мало. Чтобы победить, тебе нужно вырвать из рук Кроноса его самое сильное оружие.

Богиня провела рукой по стене и та, подёрнувшись пленкой, испарилась. За ней открылся еще один проход со ступеньками вниз. Афина жестом предложила мне следовать за ней, в пещеру.

— Идем, я покажу.

После недолгих раздумий, я последовал за ней. Уходить не было смысла. Я хотел знать, о чем она говорит. Кронос владел чудовищной силой — особенно после того, как вернул себе сердце — но что-то мне подсказывало, что загадочное оружие — это нечто другое.

— Судьба, — помогла мне Афина, доставая из воздуха факел и первой указывая дорогу. — Пока весь мир лежит на весах и ждет решения Кроноса, мойры склоняют чашу в его сторону. Ткачихи выстраивают линии судеб, на которых всё идёт так, как нужно ему. Ты почувствовал это сам, тогда в храме. Дважды даже. Гермес тоже когда-то заключил с ними сделку. Хотя уверял меня, что смог обмануть их, юный дурак.

Она вздохнула.

— Впрочем, кем это тогда делает меня? Ведь я ему поверила. И мойрам тоже.

— И почему? Почему они ему помогают в смысле?

— Хороший вопрос, — впервые на моей памяти богиня пожала плечами. — Может, не справляются с работой. Слишком много людей, слишком большой прирост. Они теряют контроль, а для таких существ контроль словно воздух для смертных, жизненно необходим. Но ты спросил, что я думаю, не так ли? Что ж, я придерживаюсь мнения, что во всем виноват непотизм. Как-никак, Кронос приходится трем сестрам родным отцом.

Она изящно изогнула бровь, заметив, как вытянулось мое лицо.

— Не знал? Впрочем, об этом мало кто сейчас говорит. На Олимпе это считается неприличным. Мать троицы, ныне почившая богиня рока Ананке, приходилась сестрой и супругой Кроносу, что, видимо, дает ему… некоторое влияние на изменения нитей. Хотя согласно всем клятвам те должны были оставаться нейтральны. Увы, в наше время даже самые ярые клятвы мало что значат.

М-да-а-а. Я так погляжу, греческий пантеон — это какая жуткая смесь Санты-Барбары с мексиканским сериалом. Что дальше, у погибшего Диониса окажется давно исчезнувший брат-близнец, который еще более внезапно окажется потерянным сыном Аида и моим новым братом? Вот бред… Стоп. Тпру! Я внезапно осознал, к чему подводит Афина и резко встал на месте.

— Воу-воу-воу. Погоди-ка.

— Я бессильна перед ними, Адриан, — Афина даже не замедлила шаг. — Любой смертный или бессмертный родившийся здесь подчиняется нитям.

— Родившийся здесь, — повторил я за ней. — То есть я правильно понял. Вот почему я в Афинах. Нет, вот почему ты вообще вытащила меня в этот мир! Ты хочешь, чтобы я убрал для тебя мойр.

Я ошарашенно покачал головой.

— Я не наемный убийца, богиня.

— Прекрати, Адриан, на твоем счету больше трупов, чем у многих диктаторов. К тому же «убрать для меня» — это преувеличение и сильное. В первую очередь это нужно тебе, а не мне, — сказала она, стряхивая невидимые пылинки с одежды. Туннель становился все уже, и даже серый пиджак богини покрылся крошкой и шмотками паутины. — Не забывай, Адриан, мы на одной стороне. Пока мойры живы, любые твои планы обречены. Кронос всегда будет на шаг впереди.

Я промолчал, следуя за ней по коридору. Злился ли я по-прежнему? О да, еще как. Верил ли ей? Совсем нет. Но в её словах была логика, от которой я не мог отмахнуться. Вот только, что будет, если мы победим? Афина просто уйдет в сторонку? Или захочет закончить свой план.

Внезапно, коридор закончился. Мы уперлись в закрытую дверь. Афина повернулась ко мне, ожидая решения.

— Многие бы решили, что ты просишь о невозможном, — сказал я задумчиво. — Это же мойры.

— Знаю, — кивнула богиня, доставая из воздуха короткий меч. — Но ты никогда не испытывал пиетета перед богами. И уже согласился, так ведь?

Я несколько мгновений смотрел ей прямо в глаза, после чего холодно принял оружие. Шершавая рукоять приятно легла в ладонь, и после парочки пробных взмахов я ответил:

— Да. Согласился. Я сделаю это. Но не ради тебя.

— Это неважно, Адриан. Главное, чтобы ты это сделал. Проходи, мой герой.

— Лучше молчи, пока я не передумал, — огрызнулся я, заходя в проем.

В лицо ударил запах сырости, гнили и чего-то влажного. Пол был усеян костями — старые черепа вгрызались в мох, покрывавший камень. Как и раньше, между камнями пробивались странные грибы, испуская мягкое голубоватое свечение. Оно трепетало, словно пламя, и освещало ближайшие стены неровным, призрачным светом.

Туннель, в котором я оказался, был до странного знаком. Камень, влажный воздух, покрытые плесенью своды — всё это навевало воспоминания о том, как я шагал рядом с Гермесом всего несколько недель назад. Недель — для меня, лет — для всех остальных.

— Ты заметил, — негромко сказала Афина. — Первые Лекс построили этот проход. Они приходили сюда специально, ожидали от мойр совета и наставлений. Потом путь затерялся, или был утерян специально, но сегодня он снова открыт. Надеюсь, в последний раз.

Я ничего не ответил. Только шагнул вперёд, оставив Афину у чёрного проёма, обрамлённого в камень. Дальше уже начиналась знакомая мне пещера.

Стоило мне зайти внутрь, как на меня обрушилась тишина. Густая, и настолько липкая, что в ней можно было утонуть. Я оказался в полной темноте, один, не зная, где мне ждать врага. Все, что оставалось, это пригнуться и, оскалившись как волк, медленно продвигаться вперед.

И тогда я услышал их.

— Вернулся…

— Всё-таки решился…

— Глупый, наивный ребенок…

Голоса сливались один в другой, произнося слова с разной интонацией, как будто трое говорили одновременно и при этом по очереди. Они доносились отовсюду и ниоткуда. Я остановился, напрягшись. В темноте передо мной раздавались тихие шорохи. Грибы за спиной гасли один за другим. Влажный камень отражал алый отблеск — где-то в глубине разгорались красные глаза. Много глаз.

— Сын Аида, — первый голос звучал нетерпеливо.

— Хочешь ли ты… — второй явно нервничал.

— Новую сделку?.. — в третьем чувствовалась заинтересованность.

— Нет. Хватит с меня сделок.

Я поднял руку и активировал Символ.

Зеленый свет Ахилла сверкнул во мраке, только чтобы, мигнув, мгновенно потухнуть, поглощенный мглой. Я выругался. Со всех сторон послышался злой, гортанный смех. И мгновенно оборвался. На моей голове уже разгорался новый венок. Оранжево-красный, безумно яркий и теплый. Символ Аида. Он вспыхнул, заливая пещеру жёстким, безжалостным светом, грибы обратились в блеклые пятна, а тьма отступила.

И я увидел её.

Существо, заполняющее собой всю дальнюю часть пещеры, — огромное, иссохшее, покрытое нитями и скелетами. Паучиха. Волосатое туловище из твердого хитина, казалось уродливо непропорциональным, угловатым и неуклюжим, словно составленное из нескольких тел. Тварь растопырила длинные, заканчивающиеся когтями лапы, заслоняясь от света. Она то и дело визжала, то открывая, то закрывая глаза, а три огромные пасти, словно подчиняясь движению невидимого кукловода, лязгали одна за другой. Но никогда вместе. Под тварью расходились нити, словно гигантская ткань паутины, уходя в темноту и вверх, и вниз.

Сердце забилось быстрее. Не знаю, почему Символ Аида отозвался на мой призыв, но тварь оказалась ошарашена не меньше меня. Следовало действовать.

Я сделал шаг вперёд — и замер на месте. Под ногами не было пола. Только тонкие, упругие нити, покрытые инеем и морозом. Я едва удержал равновесие.

— Сделай шаг, смертный… — из первой пасти вырвался шипящий голос. — Но знай…

— Каждая нить — жизнь… — вторил ей второй.

— Каждый шаг — смерть, — расхохотался третий.

Ослепленная паучиха медленно приходила в себя. Уже не закрывала глаза лапами, а наоборот, ощупывала ими нити, словно собираясь с силами. Она готовилась к бою.

Я опустил взгляд. Прямо подо мной колыхались нити, натянутые от края до края, словно гигантская паутина, коей она и была. По нитям то и дело шла вибрация. Тварь оказалась права. Переплетенный друг с другом, они тянулись и рвались от каждого движения, каждого шага. А каждая нить — чья-то жизнь. Чья-то судьба. А под ними — черная бездна.

— Что же ты стоишь, герой? — к паучихе понемногу возвращалась уверенность.

— Боишься?

— Или просто устал?

Мои глаза злобно сверкнули. И почему я не попал в Грецию, а не Россию? Сейчас бы сражался с домовенком Кузей или Кощеем Бессмертным вместо всего… этого.

— Устал, — согласился я. — Слушать вас, устал.

И бросился вперёд.

Паучиха взвизгнула. Ее глаза распахнулись, она метнулась навстречу, шевеля десятками лап, искаженными и перекрученными, будто собранными из чужих тел. Я прыгнул, скользнул по паутине, оттолкнулся — и ударил наотмашь.

Клинок рассёк первую ногу. Всплеск крови, хруст. Существо взревело, разом завопив голосами дев, старух и младенцев. Я перекатился, уклонился от удара когтем, проскочил под брюхом и нанёс следующий — по второй лапе. Отсек ее вслед за первой.

Паучиха дёрнулась, воя от боли и бессилия, рухнула на бок, но тут же метнула вперед обе конечности и плюнула паутиной. От плевка я отскочил, но длинный коготь полоснул по бедру — рана вспыхнула огнем, распространясь по телу. Я отступил, сцепил зубы. Но и паучиха не спешила атаковать. Наоборот, отступила, задними лапами пытаясь оттащить огромное туловище как можно дальше.

— Далеко бежишь, красавица? — рявкнул я, прогоняя боль, и поднял меч. — Мы еще не закончили.

— Стой… — вытянула лапу паучиха.

— Подожди…

— Подумай…

Передо мной натянулась еще одна, тонкая как волос, нить. Она светилась мягко и ровно, пульсируя в лапах чудовища. И я знал, кому она принадлежит. Адриану Гордиану Лексу.

Моя душа. Моя нить.

— Твое предназначение… Твоя душа.

— Мы сплели ее для тебя…

— Дотронься — исчезнешь.

Я, не отрываясь, смотрел на нить. На огонёк, что бился в такт моему сердцу.

— Вы ошиблись, — тихо сказал я, взмахивая клинком. — Моя душа при мне, ведьмы.

Я перерубил нить и вонзил меч в глаз паучихи по самую рукоять. Пещеру сотряс жуткий крик, вопль, от которого у меня зазвенело в ушах. Вопль нарастал, срываясь в один долгий, умирающий визг и внезапно затих. Свет погас. Я почувствовал, как рядом со мной послышался грохот и что-то огромное прорвало паутину и, камнем рухнуло вниз, в бездну.

Я поднялся на ноги и, стараясь ступать как можно аккуратнее, вышел из пещеры наружу, где меня уже дожидалась Афина. Ей хватило одного взгляда на мое каменное лицо и окровавленный меч, чтобы понять, что я преуспел в своем начинании. Что дело сделано.

— Дело сделано, — озвучила мои мысли богиня. — Судьба снова принадлежит людям и только людям. Как и должно быть. Прими мои поздравления, Адриан.

— Засунь их куда подальше, — рыкнул я, возвращая ей меч. — В следующий раз найди для своих подвигов кого-то другого.

Настроение было ни к черту. Меня терзала совесть. Перед глазами все так же стояла та одинокая мерцающая нить, гипнотизировала, притягивала. Паучиха ошиблась, решив, что нить принадлежит мне. Но ошибся ли я, решив ее оборвать? Ее и сотни других, которые пострадали во время боя.

— Ты не в духе, — внимательно меня изучив, заключила Афина. — Что ж. Понимаю. Но подарок все же прими.

— Давай сюда осколок Кроноса и прова… — я осекся. На ладони, которую мне протянула богиня лежал не один камень. А шесть. И только один из них отдавал черным сиянием. Подняв глаза, я ошалело спросил. — Что это значит?

— Чему ты удивлен? — сверкнула белоснежной улыбкой богиня и вложила камни мне в руку. — Я же сказала, среди богов и смертных мне в подготовке нет равных. Я учла, что существует шанс, пусть и неизмеримо крохотный, что ситуация пойдет не по плану, и Одиссей погибнет раньше задуманного. Я не могла позволить, чтобы сила богов Олимпийцев пропала вместе с ним.

Я не ответил, словно зачарованный, наблюдая, как переливаются осколки в моей ладони. Золотой Афины, красно-бардовый Ареса, ярко зеленый Атремиды… У меня перехватило дыхание.

— Это наш второй шанс, — шепнула Афина, пододвигаясь все ближе. — У тебя меньше опыта, но, согласно моим расчетам, твое божественное тело должно выдержать нагрузку.

— Твоим… Расчетам? — обалдело спросил я и внезапно прищурился. — Ты не…

Афина тонко улыбнулась.

— Неужели ты думал, что попал в тело сына Аида, реального бога между прочим, по стечению обстоятельств? Или что твой талант случаен? Что по велению судьбы ты способен забирать и распоряжается божественной силой? Нет, Адриан. Поэтому я тебя и выбрала.

Она ласково погладила меня по щеке.

— Ты — мой Одиссей из другого мира.

Скажу честно, я терпеть не могу заброшенные города. Я вышел из портала разрушенных, разбитых Афин… чтобы оказаться в заброшенном и разрушенном Лименасе. Мы с Ликой-Афиной стояли последними в очереди на портал и потому, что логично, в городе оказались позже других. Если сказать точнее — прошли где-то через после того, как в золотистом зареве портала скрылся последний грузовик. В этом, как ни странно, тоже нашлись свои плюсы. Работа уже началась, и мы с Афиной должны были прийти уже на все готовенькое.

Хотя бы в теории.

Я вдохнул воздух Лименаса полной грудью и тут же закашлялся. Пахло пылью, ржавчиной и подгнившей травой, настойчиво пробивающейся сквозь асфальт и стены некогда величественных небоскребов. За время моего двухлетнего отсутствия город сильно не изменился, разве что еще больше передал власть над собой всесущей и равнодушной природе. Бетонные исполины покрылись густыми лианами и мхом, а из окон то тут, то там проросли молодые деревца, словно сама земля решила окончательно стереть память о том, что здесь когда-то жили люди.

Однако сегодня Лименас оказался необычно шумным для города-призрака. Ориентируясь на громкий гул голосов, раздававшийся издалека, мы с Афиной миновали выгоревший торговый центр, кварталы деловых зданий, пока наконец не увидели первые следы людей. Лагерь стоял прямо посреди бывших улиц — палатки, шатры и костры примостились то тут, то там, порядок отсутствовал напрочь. То и дело туда-сюда сновали солдаты, перенося ящики с боеприпасами, укладывая мешки с песком, укрепляя баррикады. Кухни на скорую руку разместились прямо под навесами зданий, и даже отсюда до нас с богиней доносился запах дыма, гари и, как ни странно, кофе. Проносившееся мимо нас люди выглядели деловито, то и дело обмениваясь приказами, сыпя руганью и редким смехом.

Среди солдат изредка мелькали фигуры побольше, внушительные громады, закованные в сталь, рогами подпирающие низкие рекламные вывески. Минотавры. Я искал среди них Астерия, но мой заместитель и глава охраны будто испарился, доверив управление своими… Гм, ну пусть скажем людьми, «белым» в бронекостюмах. Воякам из Дома Лекс, то есть. Впрочем, к моему изумлению, на глаза попадались воины и других Домов. Пока шел, я точно видел несколько ребят из Домов Каэд, Итер и даже этих любимчиков Посейдона, Дома Салис. В другое время я бы кривился от такого сборища аристократов и обмена тайн и тактик с врагами, но сегодня был исключительный день. А потому воинов из других Домов я приветствовал уважительным кивком и взмахом руки, на что те удивленно косились. То ли балдели от моего внимания, то ли просто не понимали, кто я такой.

Пройдя чуть дальше по улице, я заметил нестройные группы людей в рваной одежде и лицами явно криминальной наружности, с громкими воплями на всю округу, выяснявшими отношения с двумя несчастными «белыми» из дома Итер. Оборванные, матерые, словно дикие волки, бандиты принадлежали Филину — криминальному авторитету Афин, моими стараниями из обычного бандюги выросшего до… А ладно, все такого же обычного бандюги, но теперь уже с большой буквы Б. Самого старика я, кстати, не заметил, а зря. Оставлять этих оборванных, вечно пахнувщих дурной выпивкой и еще большими дурными намерениями… людей казалось мне большой ошибкой, и ругань в заброшенном магазине на другой стороне улице только подтверждала мои мысли.

Тем больше оказалось мое удивление, когда бандиты внезапно заткнулись и негромко галдящей толпой потрусили к машинам и принялись их разгружать. Бородатые, загорелые мужчины в потертых куртках и потрепанной броне удивительно дружно и споро работали и только редкие крики, зуботычины и угрозы прирезать выдавали в них Экскарских мордоворотов, а не каких-нибудь разнорабочих из глубинки. Было видно, что ребята, несмотря на привычки, отлично понимали, что и зачем делают.

— Ты что с ними сделала? — шепнул я Афине, только чтобы осознать, что богиня куда-то пропала и оставила меня одного. Я почесал затылок. — Гм. Видимо, я никогда не узнаю. Обидно немного.

Неподалёку, со своим привычным педантизмом, я заметил ребят из Спарты, которые под командованием Элайаса разворачивали полевые кухни и пункты первой помощи. Я хотел крикнуть и позвать брата, но потом передумал и не стал его отвлекать. Парень явно был занят: носился между рядами бойцов, отдавая команды направо и налево, то и дело проверяя припасы и заглядывая в котел с едой к явному раздражению главного повара. Тот, к слову, долго предприимчивого командира терпеть не стал и, деликатно выпроводив Элая, снова принялся колдовать над едой. Я ощутил запах тушеного мяса и горячего кофе, и желудок предательски заурчал, напоминая о том, что с прошлой ночи я вообще ничего не ел.

Так, неузнанный (признаюсь, вроде бы и хорошо, значит, люди подобраны, правильно, а с другой даже слегка обидно) я достиг главной площади, когда внезапно на глаза попался знакомый силуэт. Жилистый, подтянутый, с непроницаемым лицом — кто еще, как не Рью, первым заметил Архонта и поспешил навстречу. Мой ближайший помощник почти бежал, но под конец замедлился, перешел на быстрый шаг и тут же вытянулся передо мной по стойке «смирно».

— Господин, — коротко поклонился он. — Рад вас видеть целым и невредимым.

Я бросил на него внимательный взгляд. Рью постарел за эти два года. Его лицо, и без того суровое, стало еще жестче, появились новые морщины, глаза глубоко залегли. Самурай явно не отдыхал за эти два года, и я снова, в который раз за сегодня, ощутил укол совести.

— Я тоже рад тебя видеть, дружище. По тебе я скучал больше других, — я сжал его плечо на воинский манер, и самурай, с трудом сохраняя суровое выражение лица, едва заметно, удивленно дернулся. — Хотя нет. Больше всего по Тали.

Отбросив шутливый тон, я огляделся по сторонам и спросил.

— Докладывай. Как обстановка?

— Господин, — Рью склонился, — войска полностью переправлены Афродитой. Мы ожидали больше людей из Спарты, но, похоже, многие решили остаться.

— И Рик с ними да? — спросил я, ощутив его раздражение до того, как он успел открыть рот.

Рью коротко кивнул и поджал губы.

— Энрико Фуллмен велел передать, что отказывается оставлять город незащищенным и под угрозой вторжения. Ваш же план, господин, он назвал нелепым и…

— Можешь не продолжать, — остановил я самурая и, скрежетнув зубами, тихо выругался. — Вот же ж самовлюбленный идиот.

Рью никак не прокомментировал мое восклицание, но по его каменному лицу было видно, что самурай абсолютно согласен. Отказать в помощи сейчас — это равносильно предательству и значительно понижает наши шансы на успех.

«Почему, Рик? Почему?» — лихорадочно думал я, вертя в руках свой кинжал. «Неужели тот факт, что приказы снова отдаю я, важнее судьбы… Ну не знаю, всего мира? Или он и правда не понял, что Кронос планирует сделать? Не верит, не понимает, отказывается понимать? Неважно. Важно то, что из-за этого идиота наши шансы сдержать хотя бы первую волну даймонов значительно упали».

— Хотя бы Элайас здесь, — я все же нашел что-то хорошее. — Часть людей он смог убедить.

— Да, господин. Элайас и Кейт прибыли сюда с большей частью его бойцов. Они уже активно включились в работу.

— Супер, — я удовлетворенно кивнул, пытаясь не показывать своего удивления, что Артемида тоже пришла. Кажется, их роман с Риком дал первую трещину. Может быть, у меня еще есть шанс… Нет, не до этого. Отбросив эти явно кощунственные мысли в сторону, я сосредоточился, оценивая наши силы и пытаясь понять, хватит ли их для предстоящего сражения. — И еще одно… Филин тоже здесь? Я видел его людей.

Рью коротко кивнул.

— Да, господин. Он проявил себя на удивление достойно, первым предоставил помощь и вообще хорошо показал себя… Во время вашего отсутствия. Без его помощи Дом Лекс не смог бы организовать эвакуацию из Афин и потери среди мирного населения были бы гораздо больше. — он не удержался и подернул плечами. — Первые две недели были сплошным адом.

Я задумчиво кивнул, глядя на работу войск. Филин всегда умел выживать и извлекать выгоду из любой ситуации, но то, что он оказался здесь, на передовой, говорило о многом. Кто бы мог подумать, что в самый решающий момент союзником окажется тот, от кого меньше всего этого ждешь. А тот, кто должен был меня поддержать, решил отсидеться.

— Господин, — Рью выдержал небольшую паузу, прежде чем добавить: — Прошло два года. Мы уже думали… что вы не вернетесь.

Я поймал его взгляд. В глазах самурая стояли сложные чувства, что их едва ли можно было передать словами: радость, облегчение и осторожность. Он не знал, что со мной происходило все это время, а у меня не было времени вдаваться в подробности.

— Ты хорошо поработал, Рью, — произнес я, посмотрев ему прямо в глаза. — Я всегда знал, что, если со мной что-то случится, мой Дом в надежных руках.

Самурай поклонился еще ниже.

— Это все госпожа Вирэ. Без ее помощи мы бы не справились — уважительно произнес он фамилию Лики, но я заметил, как уголки его губ едва заметно дернулись вверх. — Но мне приятно. Это огромная честь служить Дому Лекс и вам, господин.

— Расслабься, старина. Я же просил, называй меня просто Алексом, — улыбнулся я, похлопав его по плечу здоровой рукой. — Два года, а ты ничуть не изменился.

Рью слегка прищурился и быстро оглядел меня с ног до головы. В его взгляде промелькнула едва заметная тревога.

— В отличие от вас, господин. — Он качнул головой, внимательно изучая протез моей правой руки. — Правильно ли я понимаю, что титан больше не способен на вас повлиять?

— Что-то в этом духе, да. Твой меч мне больше не нужен, — кивнул я. — Но сейчас не до этого. Показывай, как идут дела. До вечера мало времени, а я хочу понять, что уже сделано и что уже предстоит.

— Конечно, господин. Следуйте за мной, — сказал самурай и быстро зашагал вперед, показывая путь. — Бойцам будет полезно вас увидеть. Ваше появление подняло дух. За последние пару лет многие потеряли надежду.

— Надежда, значит? — тихо повторил я и пошел следом, на ходу кивая знакомым лицам, мелькавшим в толпе солдат и рабочих. — Ну что ж, постараемся их не разочаровать.

Краем глаза я заметил двух фигур под навесом разрушенного кафе. Афродита, откинув голову, лениво потягивала прохладный напиток, небрежно поправляя волосы. Рядом, привалившись к стене, хмуро и задумчиво смотрел вдаль Арес, на мгновение встретив мой взгляд и лениво махнув рукой. Дескать: «Вали давай. Потом поговорим».

Я спрятал улыбку и поспешил за самураем. Что ж. Даже боги иногда заслуживают отдыха.

Рью вел меня по боковой улочке, и пока он пояснял, что они уже успели подготовить за последние несколько часов, я беспрестанно вертел головой, оглядываясь по сторонам. Путь лежал сквозь тесные ряды спешащих солдат, так что у меня было много времени, чтобы оценить обстановку.

Люди вокруг работали усердно и быстро, зная, что от этого зависела ни много ни мало их жизнь. Самая тяжелая работа, что ожидаемо, легла на выносливых «белых». Сыновья и дочери богов старались вовсю, возводили баррикады из обломков бетона и машин, двигая тяжеленные куски с невероятной лёгкостью, пока остальные проверяли боевое оружие, тщательно и методично смазывая каждый механизм и проверяя на исправность. Атмосфера царила напряжённая, и многие вздрагивали, то и дело поглядывая на стоявшее в зените солнца. Каждый из тех, кто находился здесь знал, ЧТО приходит в Лименас после заката. И даже мое присутствие не могло отогнать все их страхи.

Я не отчаивался. Сюда пришли крепкие, надежные люди и я верил, что они справятся, чтобы на них не бросил титан. Кронос сделал ставку на даймонов, и я понимал почему. Сильные, быстрые и преданные своему отцу, они были для него идеальными солдатами, но отбросив людей, он задел их гордость. Нашу гордость. И я планировал показать титану, насколько он ошибался.

Остановившись у одного из штабелей снарядов, я увидел знакомую массивную фигуру. Агрон выделялся среди остальных даже среди рослых и крепких минотавров, высокий, почти под три метра ростом, с мощными плечами и длинными, ветвистыми рогами, он легко удерживал огромный металлический контейнер с боеприпасами, пока двое людей подсовывали под него опоры.

— Вот так, — спокойно пробасил Агрон, аккуратно поставив контейнер, и проверил, надежно ли тот закреплен. — Так же лучше, правда, ребята?

— Все так, здоровяк.

Один из людей благодарно хлопнул его по мощной руке, а второй только с восхищением присвистнул. Минотавр улыбнулся. Несмотря на внушительный внешний вид, Агрон был деликатен и терпелив, словно опасался нечаянно навредить окружающим своей силой.

— Агрон, дружище, — сделав жест Рью, что задержусь здесь, и он может отправляться по своим делам, я подошёл к минотавру. — Не помешал?

Минотавр удивленно вскинул голову и расплылся в широкой, добродушной улыбке.

— Господин Адриан, — мягко сказал он, опуская в поклоне рогатую голову. — Я как знал, что вы не оставите нас одних. Вы здесь какими судьбами? Проверяете, как работа идет?

— Что-то вроде того, — отозвался я и пригляделся к его лицу. В грубых, изрезанных шрамами чертах Агрона светилась радость. Он явно был рад меня видеть. — Да и просто хотел проверить своих ребят. Как сам, как твои дочери?

Улыбка тут же слетела с его лица. Минотавр тихо вздохнул, опустил взгляд вниз и помолчал секунду-другую, прежде чем спокойно, словно давно привыкший, ответить:

— Дочурки мои… Не смог я их уберечь, господин. Погибли они, когда Афины разрушили два года назад. Я тогда на другом конце города был и… не успел.

— Прости. Мне очень жаль, — произнес я тихо, не зная, что еще можно сказать.

Он снова вздохнул и присел на скамейку. Я только сейчас заметил, что рядом с нами устроился молодой минотавр лет семнадцати с перевязанной рукой. Парень дремал, прислонившись к массивному контейнеру, похожий на тот, что недавно поднимали рабочие. Агрон покосился на спящего и устало улыбнулся, погладив шероховатой ладонью собственные рога.

Я покосился на парня.

— Знакомый?

— Нет, какое там. Мы его пару недель с ребятами подобрали по дороге. Нашли раненого возле разбитой колонны беженцев, недалеко от границы. Он только немой, не совсем да. Только знаками показывает, благо я их понимаю чуть-чуть. Имя сказал — Дорос, да и только.

Он замолчал на секунду.

— Впрочем, там особо и понимать не надо. Хотели убежать, да попали в засаду даймонов. Родители не выжили, — Агрон говорил тихо, чтобы не разбудить минотавра. — Он три дня лежал под обломками, когда мы проходили мимо. Весь израненный, но живой. Упрямый сопляк. Прям, как мои дочурки были.

Минотавр осторожно поправил одеяло на плече парня.

— Ты уверен, что стоило тащить его сюда? — осторожно спросил я. — Сам понимаешь, тут скоро будет бойня. Могли же найти ему место в лагере беженцев.

Агрон поднял с земли камешек и повертел в руке.

— Он не захотел. Воин! Сражаться хочет! Что, мне его силой заставлять, что ль? Он же взрослый уже! — Агрон вздохнул. — Может оно бы и стоило, в обычное время. Но тут же как, последние дни наступают, господин. А потому — пусть делает, что хочет. Да хоть Дорос и упертый, но парень неплохой. Вы не смотрите, что он сейчас дрыхнет поджав копыта, он до этого наравне со всеми старался. Учится он быстро, других не подводит. И секирой машет, будь здоров.

Минотавр отложил камешек и посмотрел на меня:

— Знаете, господин, я долго думал — зачем мне все это? Дочурок уже не вернуть, жену тоже. Можно было уйти куда подальше, в горы, переждать эту войну. Тогда то я еще знал, что переждать не удастся. Но решил, что стоит остаться, не для себя, так для других. Чтобы детишки вроде этого недомерка могли больше времени с близкими провести.

Он выдохнул и устало улыбнулся.

— Смотрите-ка, господин, на какие речи меня понесло. Ваше присутствие, не иначе. При виде героев так и хочется излить душу. Ладно. Всё это в прошлом, да и чего жаловаться тут. Все наши кого-то потеряли. Кто детей, кто жену, кто близких… Сейчас важнее не это.

— Не это, — задумчиво повторил я за ним и замолчал. Мне хотелось подбодрить минотавра, сказать, что мы сейчас боремся за все историю этого мира и за обе наши расы, но это отдавало патетикой, и у меня не повернулся язык. Поэтому только и оставалось, что молча сидеть рядом с пригорюнившимся минотавром, пока вокруг, будто назло кипела работа.

— Все в порядке, господин. Никто вас не винит, — легко угадал мои мысли Агрон. — Это ж титан Кронос, кто мы против него. Я только жалею, что не провел с дочурками больше времени, не сказал, как они важны для меня. Как папа их любит. Я же сейчас только одного хочу, только об одном думаю. Как бы снова обнять их, снова почувствовать их ладошки на своей шее. Это, да еще чтобы титан пожалел, хоть на секунду, что поступил так гнусно.

— Это я обещаю, Агрон, — тихо сказал я, поднимаясь. После слов минотавра я знал, что мне следует сделать, и кого я хотел увидеть больше других. — Уж это я тебе обещаю.

Дом, где отдыхала Артемида, оказался заброшенным цветочным магазином. Я попросил одного из бойцов Рика указать мне точное место, и тот, странно на меня покосившись, быстро объяснил, куда идти.

— Только вы ее не слишком беспокойте. Госпожа Кейтлин сейчас отдыхает, — добавил он, когда я удивленно поднял бровь. — Она почти не спала последние дни, постоянно на передовой была. С добровольцами отвлекала Атланта, пока господин Энрико штурмовал дворец.

Я аж поперхнулся. Господин Энрико штурмовал, значит? В одиночку, небось.

Ничем не выдав злости, я поблагодарил мужчину и, отыскав нужный дом, вошёл внутрь. Открывшееся передо мной помещение оказалось… необычным. Стены настолько заросли зеленью, что я с трудом мог разглядеть даже отдельные кирпичи. Когда-то здесь продавались цветы, и теперь, в отсутствие людей, растения свободно завладели всем помещением, превращая его в подобие дикого сада. Что ж. В каком-то смысле подходящее для Артемиды место.

Я осторожно подошёл к единственной комнате с закрытой дверью и постучал. Не дождавшись ответа, вздохнул и заглянул внутрь. В помещении царил полумрак, солнечные лучи едва пробивались сквозь плотно заросшие окна. На старом диване, укрытая тонким одеялом, спокойно спала Артемида. Она казалась мягче, человечнее, лишённой той нахально-надменной божественности, к которой я уже привык.

Я замер на месте, не в силах оторвать от неё глаз.

Только сейчас я по-настоящему осознал, насколько мне ее не хватало. Захотелось броситься вперед, обнять девушку и прижать к себе. Подойдя ближе, я потянулся было к её плечу, намереваясь разбудить, но тут же остановился, колеблясь.

Я скучал по Артемиде. Скучал по её сарказму, улыбке, холодной решительности, в которой так ярко проступала нежность, предназначенная только для меня. Но так было два года назад. И пусть для меня они пролетели мгновенно, для заточенной в теле смертной богини это было не так. Захочет ли она вообще меня видеть? Как-никак, она предпочла другого мужчину, другую жизнь.

Я почувствовал злость. В прошлый раз в Лименасе, она говорила мне, что не может больше жить чужой жизнью. Что не хочет целовать меня чужими губами и обнимать чужими руками. Но с Риком ее это почему-то не остановило⁈ Как же так? Этот урод бросил меня умирать, оставил народ Империи, так почему…

Девушка застонала во сне и перевернулась на другой бок. Злость улетучилась также быстро, как и пришла. Кто я такой, чтобы ее судить? Я знал ее меньше года. И дал более чем достаточно поводов, она разочаровалась во мне.

Я тихо присел на корточки, глядя на спящее лицо Артемиды.

— Знаешь, я ведь обещал тебе, — тихо произнёс я, вытаскивая из кармана маленький зеленый камешек. Один из осколков, который я получил от Афины, он обладал невероятной, пусть и неполной силой богини. — Наверное, тебе это покажется нелепым сейчас, Ди. Ты бы меня треснула, сказала, что так опоздать мог только Архонт-идиот. Но все же. Я сдержал свое слово.

Я аккуратно положил камешек рядом с её рукой, стараясь не разбудить.

— Отдыхай, богиня. Пусть тебе сняться хорошие сны, — прошептал я едва слышно. — И прости меня… за то, что я не провел с тобой больше времени.

Поднявшись, я вышел наружу, тихо прикрыв дверь. На душе было тяжело, словно камень, оставленный возле девушки, теперь лежал у меня на сердце.

Снаружи я глубоко вдохнул прохладный воздух, стараясь прогнать непрошеные чувства. Впереди была война, битва, в которой мне придется вести за собой людей, и у меня не было права давать волю слабостям. Оставив цветочный магазин за спиной, я быстро зашагал обратно к площади, где через пару часов Рью по моему приказу должен был собрать последний совет перед боем. За это время мне нужно многое было успеть.

К вечеру, когда небо окрасилось багровыми и сиреневыми мазками, а жара уступила место прохладе, мы собрались на совете в одном из уцелевших залов городской мэрии. Свет нескольких фонарей — электричества-то тут больше не было! — укрепленных на старых стенах, отбрасывал по углам длинные, трепещущие тени. Пахло машинным маслом, пылью и чуть-чуть сыростью — подвал был не лучшим местом для встречи, но зато самым безопасным.

Я занял место у края старого деревянного стола, оглядывая остальных. Арес и Лика-Афина стояли друг напротив друга, негромко переговариваясь. Я несколько раз заметил в глазах учителя странный блеск, который проскальзывал каждый раз, когда Лика что-то говорила. Кажется, он что-то подозревал, но свои подозрения не озвучивал. Элайас примостился рядом со мной, выглядя серьезным и сосредоточенным, а Рью расположился слева, аккуратно раскладывая карту на столе. Аид находился в глубине комнаты, мрачный, молчаливый, будто существовал отдельно от остальных.

— Итак, господа. Что у нас есть на данный момент? — рявкнул я, прерывая разговор за столом. Я давно заметил, что громкий, властный голос — это самый простой способ заставить присутствующих обратить на себя внимание. — Время поджимает, и я не собираюсь терять его зря.

— Я связался со своими людьми в Империи, — ответил Элайас, шагнув вперед, — Императрица подтвердила, что отправит подкрепление в виде Императорской Гвардии и двух сотен «белых» ранга Гамма и выше. Так как госпожа Афродита больше не способна открывать порталы…

Я тут же огляделся, осознав, что на совете отсутствует богиня. Поймал взгляд Ареса, который прошептал одними губами «Отдыхает», и, понятливо кивнув, велел брату продолжать.

— Гм. Так вот, — Элайас откашлялся. — Их самолеты готовы, но им понадобится не менее трех-четырех часов, чтобы добраться сюда.

— Тогда можно считать, что у нас этих подкреплений нет, — холодно отозвалась Афина. — Кронос прекрасно осведомлен о передвижениях Императрицы. Он не будет ждать. Он атакует в ближайшее время.

— Полностью согласен, — подтвердил я, глядя на карту. — Затягивать бой для него бессмысленно. Кроносу нужен последний осколок, и он не захочет рисковать, вступая в бой со всей армией Империи.

— Тогда переходим к обороне, — кивнул Арес, выступая вперед. — Предлагаю держать основные силы на площади, центральной улице и основном небоскребе. Там удобные позиции для стрелков и «белых».

— Я уже разместил большую часть людей там, — произнес Рью, задумчиво кивая. — Но южная улица менее защищена. Думаю, стоит усилить отряды там, иначе мы рискуем получить неожиданный удар с фланга.

— Погодите, — удивился Элайас. — Но мы ведь этого и хотим, не так ли? Чтобы Кронос сунулся туда, с моря, а там его ждет наш взрывной подарочек.

Арес разразился смехом.

— Поэтому его и нельзя оставлять открытым, мальчик.

Элайас нахмурился.

— Не понял.

— Кронос не идиот, — вмешался я. — Нет, Элай, учитель Марк… В смысле Марс прав. Ловушка не должна быть слишком очевидной. Кронос придет за осколком сам, в этом спору нет. Но если его там будут ждать только мы с Аидом… Подозрительно, не находишь?

— Гм…

Мы все вместе уставились на карту, прикидывая, как бы получше распределить наши и без того невеликие силы. К счастью, Лименас строился гораздо позже других городов и потому избежал классической застройки античных городов — вместо широких улиц и культурного центра, главная площадь города проставляла собой огромный овал с тремя огромными небоскребами по бокам.

Один с восточной — тот покрывал всю улицу и представлял собой заброшенный торговый центр, и два на севере и юге соответственно, центр чем-то напоминал огромную подкову, только с двумя небольшими дырочками по бокам. Потому хорошая лобовая атака по главной улице смела бы нашу защиту и буквально прижала бы к стене, что создавало как риск, так и возможность для нас сконцентрировать всю ударную мощь на одной области.

Если уж говорить честно, весь план был до ужаса наивным, и что Афина, что Арес то и дело скрежетали зубами и недовольно щурились. Сама идея была проста до ужаса — я достаточно неплохо понимал мышление титана и знал, что склонный к легкому пафосу и мелодраме Кронос не откажется в удовольствии устроить одно финальное сражение. За судьбу мира, шанс людей и все такое. Особенно, с учетом, что шанса этого на самом деле не существует.

Заполучив свое сердце, титан мог с легкостью снести весь Лименас с лица земли, если б того захотел, но тогда оставался риск, что с моей смертью осколок исчезнет, Аиду вернётся его власть, и где-то через десять лет Кроноса ждет уже менее безопасный бой с владыкой Подземного Мира. Гораздо проще — и гораздо эпичнее — это натравить на нас ватагу даймонов, медленно сокрушить, зажимая в кулак, а после уже заявиться ко мне и забрать последний осколок.

Вот мы и положили себя на блюдечко. Пока люди Рью с Аресом защищают главные улицы, мы с Аидом останемся в стороне. В безопасности южной, ведущей прямо к морю, улицы, и несколькими — а точнее даже не несколькими — килотоннами моего подарочка, который люди Рью еще час назад под моим личным руководством закончили прятать в разломах асфальта.

— Тогда остается проблема мертвецов, — задумчиво добавила Лика, бросив быстрый взгляд в дальний угол. — Закат уже близко.

— Я могу сдержать тени Лименаса, — неожиданно подал голос Аид, и все невольно посмотрели в его сторону. — Моя сила достаточно велика, чтобы их контролировать… какое-то время. Но учтите, это истощает. Чем дольше продлится бой, тем меньше я смогу помочь.

Тут уже пришло время Афины подозрительно на меня коситься. Она чувствовала, что что-то не так, что где-то кроется ошибка, но не понимала, где именно. Я ответил ей самым честным взглядом, на который был вообще способен. Она фыркнула, отвернулась, но странные взгляды бросать перестала.

Да, слова Аида брехня, и врал он по моей просьбе. Но для остальных будет лучше, если они не будут знать, что Владыка Подземного Мира больше ни на что не способен. Как-никак, примерно каждый здесь согласился с идеей, что именно Аид прикончит ослабленного и попавшего в ловушку Кроноса.

— Принято, — кивнул Арес, бросив задумчивый взгляд на бога подземного царства. — Тогда, когда твоя сила будет на исходе, мы уведем людей наверх.

— Поддерживаю, — вставил Элайас. — Наши ребята привычны к обороне, но сражаться на два фронта дорого нам обойдется. Слишком дорого.

— Ладно, подведём итог, — решительно произнесла Лика, хлопая по карте ладонью. — Аид берет на себя контроль над тенями с наступлением ночи. Северное направление и площадь держит Арес с минотаврами и частью воинов Дома Лекс. Западные улицы держит Рью и Филин. Спартанцы с Элайем и людьми Тали прикрывают нас с небоскребов, а гвардия Лекс останется в резерве с Архонтом и Аидом, прикроет тылы.

«Гвардия Лекс» — хмыкнул я про себя. Звучало грознее, чем было на самом деле. Единственный «Альфа» дома Лекс погиб в Афинах, двое из трех наших «Бет» ушли с Императрицей, а последний едва стоит на ногах. Среди прибившихся к нам «белых» других домов нет никого выше «Гаммы». Все полубоги, кто обладал хоть немного реальной силой пробились обратно в Империю, либо погибли, либо попали в служение Деметре и остались в Спарте в состоянии ничем не лучше комы. Как-никак, им два года подряд мыла мозги Афродита. После такого быстро не встанешь.

— Адриан? — позвала меня Лика. Я осознал, что молчал слишком долго и все уставились на меня, ожидая реакции. Как-никак, именно я созвал всех здесь собравшихся, и, не считая богов, как Архонт и Лорд Командор обладал наибольшей властью.

— Что ж, звучит логично, — кашлянул я, приходя в себя. — Тогда на этом все, отправляйтесь готовиться.

Когда я вышел из зала, настроение моё было мрачнее некуда. До схватки оставались считанные часы, и теперь всё зависело только от того, насколько мы правильно оценили силы и намерения врага. И насколько Кронос вообще согласится играть.

Я толкнул дверь комнаты, где рассчитывал поспать хотя бы часик, и замер на пороге, мгновенно напрягшись. Внутри, освещенный мягким светом свечей, стоял Аид. Бог смотрел на меня холодным, равнодушным взглядом, но в его позе читались сосредоточенность и некая тревожная готовность.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — произнес я, не скрывая удивления. — Что-то случилось?

— Нет, — голос бога прозвучал спокойно и бесстрастно. — Но, чтобы твой план сработал, ты должен соответствовать роли, которую играешь.

Он шагнул в сторону, открывая лежащий на старом деревянном столе комплект традиционных греческих доспехов. Черные, матово поблескивающие на свету металлом, покрытые затейливыми символами Подземного Мира. Доспехи самого владыки мёртвых.

— Это… — начал я, но Аид оборвал меня взглядом.

— Я бы предпочёл не отдавать их тебе. Но выбор невелик, — коротко произнёс он, поднимая грудную пластину и протягивая мне. — Давай, надевай.

В молчании, не встречаясь взглядами, я начал облачаться в доспех. Металл оказался удивительно теплым и податливым, словно был выкован специально под меня.

— Удобная штука. И легкая к тому же. — Я попрыгал на месте, чтобы понять, как держится доспех. — Из чего сделан?

— Это я, увы, не скажу. Эти доспехи мне преподнёс в подарок Зевс после нашей первой совместной победы в Титаномахии. Как он тогда сказал: «Хотел оставить себе, брат, но это доспехи для воина. Мне же достаточно скипетра царя.» — Взгляд Аида на секунду затуманился. — Как я тогда его не ударил, не знаю. Любил, наверное.

— Ты поэтому не спорил с ним из-за Олимпа? — спросил я, пристегивая поножи. — Потому что любил? Или просто не хотел новой воины? Потому что — и тут ты меня извини конечно — но я что-то мало верю в то, что ты сильно обрадовался, что тебе досталось Подземное Царство.

Он промолчал.

— Ты сейчас серьезно? — Я удивленно покосился на бога. — Ты правда был рад там оказаться?

— Сказать по правде, я предпочел бы не править вообще. — Аид задумчиво уставился в окно. — Мой брат был прав. Воин из меня получился куда лучше, чем правитель.

— Как Персефона? — спросил я, чтобы вырвать его из этой задумчивости. Мне было важно, чтобы он сосредоточился на том, что происходит сегодня, а не витал в облаках. — Она уже пришла в себя?

Аид тут же напрягся, едва заметно сжав кулаки.

— Еще нет.

— А почему ты ее… — Я помедлил, не зная, как закончить предложение.

— Почему я ее не убил? — холодно поинтересовался Аид, не сводя с меня пристальных глаз. — Ты это хотел спросить?

Я тихо ругнулся. Да. Именно это я и хотел спросить. Аид сам говорил, что его семья получает бессмертие, и гибель оболочки только возрождает тело. Тогда почему бы…

— Я сделал это как только мы вернулись домой, — тем же тоном продолжил Аид и отвернулся. Казалось, что его сейчас вытошнит. — Я сам вонзил ей клинок в сердце.

— И?

— Моя жена здорова телом. Но я не могу помочь ее разуму. Потребуется время прежде чем, она снова станет прежней.

Я не знал, что сказать. Сама идея, что он проткнул маму ножом, заставляла меня сжимать кулаки, но что чувствовал сам Аид… Я даже представить не могу.

— Оставим эту тему, — глухо произнес Владыка Подземного Мира. — Я не желаю больше об этом говорить.

Я кивнул… и к удивлению для самого себя пересказал, что случилось в Афинах. Про Лику, про богиню, про мойр. И про перерезанную нить.

Аид молчал. Молчал долго. Я даже уже подумал, что он сейчас просто встанет и уйдет, но Владыка Подземного Мира внезапно рассмеялся. В его смехе не было радости и веселья. Бессилие, безысходность… Вот описание, которое я бы дал.

— Вот скажи мне, смертный. Как так получается, что ты говоришь об общем враге и что нам необходимо действовать вместе, но каждое твое действие доказывает обратное. Что ж. Я дам тебе шанс оправдаться. Давай, смертный, расскажи мне. Почему же ты так сделал?

— Я был уверен, что его не заденет, — спокойно ответил я. Пристегнул наручи, поправил ремни. — Ты сам сказал. Неважно, где он сейчас, твой сын все равно остается… Ну. Как технически и я. Твоим сыном. И разрезав нить, я послал бы его обратно в Подземный Мир. И тем самым его было бы проще найти. Разве нет?

— Разрезав нить ты лишаешь душу подземного мира, — с каменным лицом заметил Аид. — Навсегда.

— Это правда? — опешив, спросил я, мысленно прикидывая сколько сотен людей лишил посмертия, пока прыгал на нитях во время сражения с паучихой.

— Нет. Я солгал, — спокойно ответил мужчина. — Но ты этого не знал.

Я недовольно сощурился.

— Прекращай делать из меня злодея, Аид. Передо мной предстал выбор. Хороший выбор. Одним ударом, я мог, ослабить титана и спасти твоего Адриана. Хотя бы теоретически.

— Или, из-за незнания, мог его уничтожить. Навсегда, — припечатал мужчина и покачал головой. — Ты не достоин этих доспехов.

— Знаешь-ка что? — разозлился я, встречая с ним взглядом. — Хочешь, чтобы я их снял? Хочешь попробовать сам? Так давай. Скажи мне, какой шанс, что они тебя послушают.

Аид помолчал, подбирая слова. Впервые за всё время я ощутил в нём колебание.

— Меньше, чем хотелось бы, — наконец ответил он. — У меня нет над ними Власти.

— Вот именно. А у меня есть, — холодно ответил я и, словно в ответ моим словам, на голове загорелся оранжевый венок.

Аид отвернувшись, подал мне последний элемент доспеха — тяжелый черный плащ — и тихо произнес:

— Это меня и пугает.

Первые тревожные крики раздались, когда я думал, брать ли с собой шлем. Звук заставил меня вздрогнуть и, резко распахнув дверь наружу, выйти на улицу. В лицо ударил жесткий ветер, заполняя легкие запахом пороха и жженой резины. Над городом, словно предвестники грядущего кошмара, протянулись багровые, оранжевые и черные полосы.

Люди кричали сверху, с небоскребов, отчаянно тыкая пальцами на северную сторону Лименаса. Я всмотрелся в даль и громко выругался, чувствуя, как по телу разливается предвкушение битвы. Но все же… Рано. Слишком рано. До заката еще добрых тридцать минут, не меньше.

Северная улица, пустовавшая еще пару минут назад, в одно мгновение покрылась черными пятнами порталов. Словно ожоги на теле, плотные, дымящиеся черным туманом врата распахивались одно за другим, выпуская наружу орды даймонов. Дети Кроноса хлынули наружу толпами, полулюди-полузвери, дикие и полные безумной ярости. От элегантных мужчин и женщин, которых я встретил в храме не осталось ни следа. Близкий бой подстегивал зверя, пробуждая первобытные инстинкты.

Сначала нестройными кучами, но тут же набирая скорость, они бежали вперед по улице. Автоматически я отметил, что сегодня они выглядели еще быстрее и сильнее обычного и легко преодолевали преграды. Мощными прыжками даймоны перепрыгивали через автомобили и бетонные баррикады, некоторые даже отталкивались от стен, бежали по вертикальным поверхностям и с диким визгом продолжали движение вперед. Их скорость вводила в ступор, почти не уступая уровню «белых» ранга «Гаммы». Я услышал справа недовольный ропот Аида, который тоже заметил, что с противником что-то неладно.

Первые выстрелы привели меня в чувство и заставили меня задрать голову. Выстрелы прозвучали откуда-то сверху, из небоскребов, с заранее подготовленных позиций. Пули трассерами полетели в сторону приближающихся даймонов, рассекая воздух яркими вспышками. Отовсюду раздавались резкие трески выстрелов, сопровождаемые приглушенными взрывами гранат.

Впереди на центральной дороге кто-то из детей Кроноса неосторожно попал на тщательно подготовленное минное поле. Один взрыв, второй, третий — улица содрогнулась, фонтанируя вверх грязью, асфальтом и кусками разорванных тел. Взрывы пошли чередой, накрывая первые ряды даймонов огненным штормом. Увы, врага это почти не замедлило. Они продолжали переть как таран, безумно и беспощадно, давя и расталкивая собственных павших сородичей и подбираясь все ближе.

Сквозь дым и огонь я видел, как защитники на площади под громкие крики офицеров занимают позиции. Минотавры с секирами легкой трусцой бежали первыми, на ходу собирая плотный строй, за ними — редкие «белые» с бронебойным оружием в руках. Паники не было, люди знали на что шли, и какие сегодня ставки.

— Первому ряду! — разнесся по площади спокойный и уверенный голос Рью. — Приготовиться!

Минотавры остановились, выпятив оружие с хмурыми лицами наблюдая за неумолимой волной врага. Даймоны были уже на краю площади, до столкновения двух рядов оставались считанные секунды. Казалось, что вопящая орда снесет редких защитников, но тут, в середину толпы с небес рухнула тяжелая фигура, сотрясая землю под собой, как метеорит. Раздались удивленные крики, в воздух взметнулись клубы пыли и полетели обломки асфальта.

Я невольно подался вперед и щурясь, выискивал в густом облаке одинокую, но такую знакомую фигуру. Там, в самом центре кратера, окруженный ослепительным светом и багровым ореолом ярости, на одном колене стоял Арес.

Бог войны медленно поднялся на ноги. Его доспех, медный, с оголёнными руками, блестел в лучах уходящего солнца, а обычно веселые, нагловатые глаза словно два угля горели алым пламенем. Мощная мускулистая рука с огромным мечом указывала на врагов, словно бросая им вызов. Лицо Ареса не выражало ни страха, ни ярости — только холодная, каменная маска прирожденного убийцы.

— Ну что же вы застыли, уроды? — процедил он сквозь зубы и внезапно совершенно кровожадно расхохотался, от чего у меня по спине пробежал холодок. Таким учителя я еще не видел. — Вы хотели драки⁈ Так вот же я! Идите сюда! Идите ко МНЕ!

И даймоны рванулись вперед. Кем бы ни был Арес, он был один против нескольких тысяч, и дети Кроноса явно считали, что этого достаточно, чтобы смести его с пути. Это был их первый просчет.

Стоявший ближе всех даймон с рогатой головой и огромными когтями едва успел прыгнуть на бога, как меч Ареса одним движением разделил его пополам. Не останавливаясь ни на секунду, плавным взмахом воин отсек голову второму врагу и двинулся дальше, разя мечом налево и направо. Клинок двигался так быстро, что почти жужжал, растворяясь в воздухе.

Толпа разбивалась о бога, словно волна о камень. К его чести, Арес никогда не останавливался на одном месте, не давал себя окружить и постоянно двигался, но при этом неизменно продолжал прорубать себе путь среди врагов с холодной уверенностью и расчетом. Один удар — один труп, не больше ни меньше. Каждое движение оттачивалось тысячелетиями и словно служило продолжением друг друга, вытекало одно из другого. Короткие, минималистичные даже, и убийственно эффективные. На моих глазах коротким взмахом меча Арес, пригнувшись, рассек шеи сразу двух даймонов, подскочивших с разных сторон. Другого врага, прыгнувшего на него сверху, бог безжалостно перехватил в воздухе за горло и с нечеловеческой силой впечатал в стену, оставив в ней кровавый отпечаток и разбитые кирпичи. Третьего пинком отшвырнул обратно в толпу.

Даймоны наседали, атакуя одновременно тройками и четверками, стремясь отвлечь, заставить сбить темп и ошибиться, но каждый раз Арес отражал нападения с потрясающей легкостью и грацией. Словно таран, он разбрасывал тела врагов вокруг себя, как безделушки, разбивая щитом ребра и отрубая мечом конечности, крушил черепа тяжелыми ударами ног и локтей. И в то же время, как вода, уходил от ударов.

Но самое страшное — он, не переставая, смеялся. Нет, хохотал даже в боевом азарте.

— Ко мне, ко мне, ублюдки! Вот так! — орал он, рубя и круша направо и налево. — Это все, на что способны дети титана? Я разочарован!

Со стороны защитников раздались радостные крики, когда Арес избежал еще одного подлого удара и рассек гигантского даймона размером со шкаф пополам. Люди и минотавры, как один, вздернули оружие и застучали, приветствуя своего защитника. Бойцы в небоскребах тоже времени не теряли: стрельба и взрывы возобновились и набирали темп с каждой секундой. Площадь наполнилась хаосом битвы, воплями боли, рёвом и звуком рвущихся тел.

Взрыв от гранаты с западной улицы разбросал куски бетона и осколки оконного стекла, вынуждая меня на секунду пригнуться. Когда я поднял взгляд снова, то увидел, как Арес уже возвращается к минотаврам, уничтожая всех на своем пути. Вид у него при этом был скучающий. В это же время слева от меня, на другой улице, один за другим раскрывались новые черные порталы.

Бой начался.

— Нам пора, — похлопал меня по плечу Аид. — Наше место в тылу.

Я кивнул. Владыка Подземного Мира прав. Как бы мне ни хотелось оказаться рядом с учителем, вместе сражаться плечом к плечу и чувствовать кровь врага на руках… Этого я позволить себе не мог. Сегодня я приманка. А потому…

— За мной, — приказал я двум десяткам гвардейцев Дома Лекс и, развернувшись, первым отправился к южной улице, оставляя за спиной рев разгорающегося сражения.

* * *

Агрон крепче сжал древко огромной боевой секиры, чувствуя, как холодная сталь приятно легла в ладонь. Глубоко вдохнув, минотавр напряг мощные плечи и тверже поставил ноги на разбитом асфальте.

В нескольких десятках метров впереди, среди клубов дыма и столбов взметающейся пыли, метался Арес, бог войны, подобный воплощенному кошмару. Тяжелый меч бога двигался быстрее, чем взгляд Агрона успевал уловить, каждое движение обрывала чью-то жизнь. С восхищением глядя на него, Агрон на мгновение позавидовал такой мощи, но тут же резко вернулся к реальности. Сейчас не время. Скоро и до него дойдет очередь.

Первая группа даймонов смогла миновать бойню с Аресом и атаковала минотавров, выстроившихся ровной линией прямо у входа на площадь. Где-то чуть позади и справа раздался рев могучего Астерия:

— Держать строй, телячьи дети! За Империю! За Дом Лекс и наше будущее!

Даймоны были близко. Агрон едва успел разглядеть ближайшего врага, когда тот уже стоял перед ним. Короткие рога, тело покрыто сероватой чешуей, глаза блестят холодно и безразлично, словно у змеи. Даймон прыгнул первым, метя когтями в горло Агрона, но тот резко взмахнул секирой и встретил его мощным боковым ударом. Лезвие вошло в грудь существа, хрустнули кости, и даймон рухнул на землю, брызгая кровью.

Ещё трое кинулись вперёд одновременно, крутясь и отпрыгивая в стороны с поразительной лёгкостью. Первый даймон, покрытый синеватой чешуей, легко, танцуя, уклонился от удара минотавра справа и резко взвился в воздух, выпустив когти и яростно щелкая клювом. Агрон отбросил оружие, вскинул руку и едва успел перехватить его, падая на одно колено. Клюв твари щёлкнул возле его лица, и минотавр с трудом оттолкнул даймона назад, чувствуя, как когти прочертили по его плечу глубокие царапины.

Взревев от боли и ярости, Агрон рывком поднялся, подхватил выпавшую из рук секиру и встретил противника, который уже снова взвился в воздух.

— Тварь прыгучая, — прорычал минотавр, обрушивая оружие на врага. — На!

Удар вышел не таким точным, как хотелось, и даймон, вместо того чтобы упасть замертво, взвизгнул и покатился прочь, оставляя на земле кровавый след.

Добивать времени не было. Рубка продолжалась, только набирая интенсивность. Справа уже другой даймон бился с минотавром поменьше и моложе — к удивлению и ужасу, Агрон узнал в нем Дороса, который должен был находиться в третьем или четвертом ряду, но зачем-то вылез вперед. Молодой минотавр безостановочно махал топором, но верткая тварь легко уворачивалась и, словно играя, то и дело оставляла длинные резаные раны на теле воина.

Агрон возмущённо взревел и бросился на помощь. С разгона врезался в тварь и, полюбовавшись ошарашенным выражением рожи даймона, перехватил его за длинный, покрытый наростами хвост, и с силой дёрнул её на себя. Даймон распластался на земле, попытался вывернуться, но тут подоспел Дорос и точным ударом секиры снес голову даймона.

— Спасибо! — знаками показал Дорос и встал рядом, прикрывая спасителю спину.

Агрон только кивнул, тяжело дыша. Хотелось наорать на молодого идиота, но у него не хватало сил. Собравшись с духом, он хотел было послать его назад, но тут заметил внезапный ужас в глазах молодого минотавра и резко развернулся. За спинами даймонов открывались всё новые и новые порталы, выталкивая на улицы города свежие орды врагов.

— Их слишком много, — просигналил молодой минотавр, отложив секиру. — Мы не…

Дальше Агрон слов не разобрал, да и не пытался, если честно, вместо этого отвесил Доросу лёгкий подзатыльник.

— Приди в себя, телёнок! И подбери оружие! Мы ещё повоюем.

Словно в подтверждение его слов, мимо пронёсся Астерий.

— Слева, слева! Не давать им пройти! — ревел глава минотавров, словно герой из легенд одним ударом разрубая даймонов на части.

Агрон поднял голову и выругался. Командир оказался прав. Отряд даймонов с их стороны врезался в левый фланг, стараясь прорвать строй. Один из них, необычайно большой и покрытый жёсткой, почти каменной кожей, как у минотавра, не сбавляя скорости, проскочил мимо ряда воинов и бросился прямо на них.

Снова выругавшись, Агрон преградил ему путь. Удар даймона был настолько силён, что Агрон отлетел назад и врезался в старый автомобиль, смяв его корпус своей громадной массой. Металл жалобно завыл, осыпая его градом осколков стекла. Вздрогнув, Агрон успел выставить вперёд рога, когда сын Кроноса снова прыгнул. Тварь насадилась на них и громко взревела, но продолжала двигаться вперёд, яростно царапая плечи минотавра, словно не чувствуя боли.

Наконец существо ослабло и замерло. Агрон сбросил тяжёлое тело с себя и, переведя дыхание, быстро вернулся к остальным. Первая волна отступила. Впереди появился силуэт Ареса. Бог войны медленно шагал к ним, тяжело дыша, держа меч на плече и улыбаясь усталой улыбкой.

— Неплохо, ребята! — крикнул Арес, вставая рядом с Агроном. — Эти неумехи вообще не знают, с какой стороны браться за меч.

— К барикадам! — прогремел голос Астерия над площадью. — Живо подтягивайте машины! У нас минут пять, не больше!

Агрон машинально двинулся к ближайшему джипу, но споткнулся и едва не рухнул на заляпанный кровью асфальт. Арес поймал его за локоть.

— Не торопись, воин, — весело сказал бог. — Скорость хороша только в драке да в постели.

— Про постель я слышал другое, господин, — хмыкнул Агрон, отряхиваясь.

— Россказни молодых идиотов. Лучше несколько коротких подходов нежели один длинный, смекаешь? — хохотнул Арес, помогая перевернуть легковушку на бок.

Машина с грохотом перевернулась, создав еще одну часть импровизированной стены. Агрон выдохнул и огляделся. Вокруг них минотавры и люди спешно укрепляли оборону, тащили покрышки и мешки с песком, другие же помогали раненым. Молодой человек в форме гвардейца дома Лекс пробежал мимо машин, разливая из канистры воду. Агрон жестом велел ему подойти к ним и, подождав, когда тот закончит, жадно припал к фляге.

— Дружеский совет. Не пей слишком много, — предупредил Арес, забирая у него флягу после нескольких глотков. — Ты же не хочешь, чтобы желудок скрутило в самый неподходящий момент? Нет? То-то же. Просто смочи горло и прополощи рот.

Агрон кивнул, наблюдая, как бог войны сам делает маленький глоток и передает воду дальше Доросу. Они вдвоем подтащили еще один автомобиль к растущей барикаде. Работа шла споро, и стена из машин снова заслонила улицу.

— Ты хорошо дрался, братец, — заметил Арес, наблюдая за минотавром. — Тот прием с рогами — просто нечто. Где-то учился?

— На улице, — коротко ответил Агрон, проверяя лезвие секиры. Минотавр скривился. На нем были зазубрины от ударов о кости даймонов. — Я их Эксархии, господин. Там выживает тот, кто дерется грязно.

— А, один из ребят Адриана, — Арес усмехнулся, доставая из-за пояса точильный камень и протягивая его минотавру. — Держи. Должен будешь.

Агрон склонил голову, проводя камнем по лезвию. К ним двоим подсел Дорос и тут же задал вопрос, который давно вертелся на языке у молодого минотавра, просигналив:

— Как вы думаете, господин…

— Оставь с этим «Господином», малец. Мы все здесь воины, — отмахнулся Арес. — Что ты хотел спросить?

— Мы вообще можем победить? Когда появится титан…

— Можем? Что за вопрос? — едва не поперхнулся Арес. — Ты думаешь, что я бы ввязался в безнадежное предприятие?

Он покачал головой.

— Нет, парень. Я так умру. На грязных улицах проклятого города? Это несерьезно. И ты тоже!

Дорос неуверенно кивнул, застав Ареса вздохнуть.

— Вот что. Поздновато давать советы, но все же, — сказал он, присаживаясь на капот перевернутой машины. — Ты хороший боец, но слишком много силы вкладываешь в удары. Будь экономнее. Режь сухожилия, бей в колени, цель в глаза. Пусть враги истекают кровью, пока ты экономишь силы для следующего удара.

Мимо пронесли еще одни носилки. На них лежал молодой человек с распоротым животом, его крики резали слух. Арес проводил его взглядом и добавил:

— И еще. Держись поближе ко мне и Агрону, будем вести счет.

— Счет?

— Ну да, — бесшабашно ухмыльнулся бог войны. — Там пара тысяч даймонов, верно? Нас же всего пара сотен. Поэтому на тебе десятка. На Аргоне — двадцатка. Что ворчишь, старый конь? Не согласен?

— Чего уж там. С вами поспоришь, — ухмыльнулся Агрон. — А вы сколько возьмете?

— Я? Я бог старый, немощный даже. Тыщенки две-три прирежу и хватит с меня, — Он повысил голос. — Надо же вам кого-то оставить, верно, парни?

По улице прокатилась волна смешков. Агрон осознал, что вокруг них столпилась куча народа, даже их предводитель — Астерий, отошел от своего поста и внимательно слушал речь бога.

Агрон перевел взгляд на Ареса и осознал, что шутки даются тому непросто. Бог войны тяжело дышал, хоть и старался этого не показывать, и это, как и выступившая испарина на лице, говорила о том, что недавняя битва с Атлантом давала о себе знать. Арес был выжат не хуже лимона, но скорее умер бы, чем показал это другим.

Сам Агрон чувствовал себя ничем не лучше. Давала о себе знать боль в сломанном два года назад колене, тяжёлые сильные руки дрожали от усталости, а полученные в бою царапины жутко чесались. Но, заметив бесшабашную улыбку Ареса и стоящего рядом Дороса, минотавр не смог не ухмыльнуться в ответ.

С ними бог войны. Как могут они проиграть?

Он хотел было сказать, как он горд и счастлив сражаться вместе с ними двумя, но тут внезапно воздух сотрясли новые вспышки — вокруг снова открывались порталы. Не только спереди. Сверху, сзади, прямо в их рядах.

В рядах возникла паника.

— Назад, быстро к площади! — мгновенно сориентировался Арес, напрягая голос до предела. — Живее, сукины дети, или хотите все сдохнуть?

Рёв Ареса привёл бойцов в себя. Агрон кинулся следом за остальными, отбиваясь от лезущих со всех сторон даймонов. Один, с рогами, похожими на ножи, полоснул его по боку, другой, худой, с вытянутым оскаленным лицом, прыгнул сверху и вцепился зубами в шею. Агрон, рыча, отшвырнул обоих и шагнул дальше, но новый удар — от третьего даймона с пустыми, стеклянными, без капли эмоций глазами, пришёлся в больное колено.

Агрон взревел и упал на асфальт, теряя силы. Голова кружилась. Он видел, как вокруг бойцы отступают, видел Дороса, который заметил его падение и пытался к нему прорваться и показать это остальным, но в суматохе немого минотавра просто игнорировали. Агрон заметил панику в его глазах, как молодой минотавр открывал и закрывал рот, пытаясь прокричать его имя, но для Агрона это уже не имело никакого значения.

Он чувствовал кровь, пропитывающую землю под ним, и внезапно удивился, что совсем не чувствовал боли. Вокруг стало спокойно. Спокойно и тихо, несмотря на творившийся вокруг хаос.

Агрон с трудом перевернулся на спину и посмотрел в небо, где уже загорались первые звёзды. Почему-то вспомнились его дочери. Он почти видел их сейчас, слышал их голоса.

— Скоро, девочки, — прошептал он, закрывая глаза. — Папа скоро придёт…

Рью, первый воин Дома Лекс и верный помощник Адриана, стоял на западной улице, крепко сжимая в руках катану и всматривался в сгущающийся мрак. Они отбили уже три волны, и улица перед ними была усеяна телами павших врагов. Потери были невелики и по большей части пришлись на бандитов Филина, значительно уставших, что даймонам, что «белым» из Дома Лекс. Сам старик стоял в первых рядах, в потрёпанном пальто и с битой в руках, подбадривая остальных. Во время последней схватки Филин прикончил сразу десяток даймонов, ловко забрасывая детей огненными шарами.

На самом деле, именно из-за концентрации «белых» потери оказались настолько незначительны. Полубоги редко использовались в массивных сражениях — обычно как прикрытие обычных солдат издалека либо в качестве штурмовых групп на особенно важных участках. Опытный «белый» — это очень ценный и редкий экземпляр, им нельзя просто так разбрасываться. Вот и получалось, что чаще всего Дома держали своих бойцов поближе к себе, в качестве личной охраны. Однако иногда, в особенно редких случаях, Беллаторы собирались в одном месте — и тогда… получалась сила, с которой мало что в этом мире могло сравниться.

Сейчас под началом Рью оказалось около двух сотен Беллаторов. И пусть только один из них перешагнул ранг «Беты», две сотни практически неуязвимых для классического оружия солдат — это что-то. Противник тоже обладал похожими воинами и в гораздо большем количестве, но, во-первых, у даймонов начисто отсутствовала дисциплина (за редким исключением вроде работавших на один Дом групп «прирученных» даймонов), а во-вторых, и что более важно, сыновья и дочери Кроноса не обладали Аспектами.

Когда первый ряд даймонов добрался до укреплений, Рью их встретила череда ослепительных вспышек. Длинные водяные хлысты рвали тварей на части, зыбучий песок под ногами сковывал движения, молнии, огненные бичи, травяные лозы, изумрудные и пурпурные копья из чистого света оставляли в рядах даймонов настоящие прорехи из трупов. Только во время последней атаки, на глазах Рью, высокий парень с золотым оливковым венком, сын Зевса и их единственный «Бета», вскинул руки и одним движением накрыл больше трёх десятков даймонов куполом молний. Живым из ловушки не вышел никто. А если редкие потомки Кроноса и добирались до первой линии, их уже поджидали «белые»-рукопашники, ни в скорости, ни в силе ничем не уступающие даймонам.

Сам Рью, не обладавший ни Символом, ни Аспектом, сражался в первом ряду, молниеносными движениями катаны рубя даймонов и прикрывая обычных ребят Филина. Магический клинок сверкал в сгущающейся темноте, точными и быстрыми ударами вспарывал насыщенный вечерний воздух, жадно вгрызаясь в тела врагов.

Волна даймонов отхлынула. Испуганные, израненные, они не знали, что делать и как поступить. На животных лицах то и дело проступало отчаяние. Самурай уже начал праздновать победу и планировал контратаковать, как вдруг небо содрогнулось и пошло трещинами. Рью поднял глаза и увидел то же самое, что на северной улице привело к массированному отступлению. В воздухе, прямо над ними, открывались сотни новых порталов, из которых хлынули всё новые и новые серые тени. Их было слишком много.

К чести Рью, медлил он не дольше секунды.

— Отступаем! Медленно и организованно! — громко скомандовал самурай, не сводя глаз с противника.

Бойцы Дома Лекс сразу же начали дисциплинированно отходить назад, прикрывая друг друга и грамотно сокращая дистанцию. Однако бандиты Филина дрогнули. По большей части они были простыми людьми, и когда над ними разверзлись небеса, они не выдержали и испугались.

— Бежим! Они сожрут нас всех! — заорал кто-то.

— Бежим! Бежим! — подхватили другие.

Люди разворачивались один за другим и кроликами бросились врассыпную. И что самое страшное, убегая, они расталкивали других. Строй продержался пару секунд.

— Стоять! — закричал Рью, тщетно пытаясь их остановить. — Иначе нас всех сомнут!

— Сопляки трусливые, назад! Назад! Кому сказал! — орал неподалёку Филин, но тщетно. Расталкивая друг друга и десятками погибая под ударами даймонов, бандиты Эксархии и даже «белые» стремились назад, к спасительной площади.

В груди Рью поднималось отчаяние. Без строя и дисциплины их же сейчас перережут, как котят. Неужели придётся использовать последний козырь? Самурай не видел другого выхода. На правой руке одна за другой проступили золотые чешуйки, как вдруг… за их спинами вспыхнул свет. Нежный, чистый, невероятно притягательный.

В бой вступила богиня.

Афродита медленно шла по улице, раскинув руки и добросердечно улыбаясь своим и чужим. Волны ослепительно белого света расходились от неё кругами, накрывая собой убегающих мимо людей, проносились дальше, обволакивая своим теплом преследующих их по пятам детей Кроноса. Даймоны замерли на месте, ошеломлённые, зачарованные и сбитые с толку. Люди тоже застыли, расступаясь перед богиней красоты; некоторые падали на колени и плакали, закрывая лицо руками.

Свет становился всё ярче с каждой секундой, но если воины Империи купались в его тёплых лучах, даймонов он приводил в смятение. Зверь в их душе, и до этого разбуженный Кроносом, рвался на волю, плакал, молил о пощаде и царапал асфальт. Порталы закрывались один за другим.

Рью облегчённо вздохнул и вскинул катану, призывая к атаке. С богиней за спиной они не могли проиграть. Увы, судьба распорядилась иначе. Она отвела самураю ровно десять счастливых мгновений, только чтобы мгновенно их отобрать. В одном из окон западного небоскрёба мелькнуло что-то тёмное и, спрятавшись от лучей богини в здании, метнулось вперёд. Фигура с ярко-красными, холодными глазами убийцы. Даймон стремительно и бесшумно выпрыгнул наружу, проскочил между застывшими воинами и бросился прямо на Афродиту с высоты третьего этажа.

— Нет! — вскрикнул самурай, узнав нападавшего. — НЕТ!

Тайгер. Проклятый Тайгер, бывший дворецкий Адриана, предатель, убийца Семёна, некогда близкий союзник, а ныне исчадие и первый выблядок Кроноса.

Рью закричал, что было сил. Как не кричал никогда в жизни. Он хотел предупредить, остеречь. Но опоздал. Удар когтей пришёлся точно по лицу Афродиты. Богиня закричала от боли, свечение потускнело и, мигнув последний раз, погасло. А со светом ушла и его сила. Даймоны мгновенно пришли в себя и с утроенной яростью бросились на людей. Несколько тварей снова полезли вверх по небоскрёбам, откуда раздавались поспешные выстрелы.

Внутри Рью снова забилось отчаяние. И ярость. Всепоглощающая животная ярость, прямо как у его противников. Он отбросил катану в сторону и, издав громогласный крик, бросился вперёд. Тело самурая вспыхнуло и загорелось, кожа покрылась блестящей золотой чешуей, пальцы рук вытянулись и обросли длинными, острыми когтями.

В одно мгновение человек исчез, и над площадью взмыл огромный дракон, длинный словно змея. Он извивался в воздухе, рыча и исторгая пламя, пока не нашёл шмыгнувшего обратно в тень здания Тайгера и с радостным рёвом рванул на ненавистного врага. Тот, почувствовав угрозу, с рыком развернулся и бросился навстречу.

Кейт стояла на одном из верхних этажей небоскрёба, судорожно сжимая в руках лук. Когда Афродита упала, её сердце сжалось от ужаса. Она не могла поверить своим глазам. Чтобы бессмертный бог пал… Какие тогда у них шансы⁈

— Артемида, направь мои стрелы, — взмолилась девушка, когда новые даймоны стали карабкаться вверх по стенам, впиваясь когтями в бетон и стекло. Их тела мелькали в проёмах окон, обезображенные, страшные лица с пустыми, дикими глазами были уже совсем близко.

— Назад! Сдохните! — крикнула Кейт, отчаянно стреляя по лезущим существам. Стрелы едва замедляли тварей, и первые даймоны уже достигли окон, выпрыгивая внутрь.

Девушка отбросила оружие и встретила первого нападавшего мощным ударом ноги в грудь. Даймон покачнулся, и она, не теряя времени, схватила его за шею и вытолкнула обратно. Следующий прыгнул на неё из окна, но Кейт ловко уклонилась и вонзила нож ему в бок, с силой вспоров брюхо.

Врагов становилось больше. Новый даймон с чёрной чешуей схватил её за руку, оставив кровавые следы от когтей, потянул вниз. Она вскрикнула, вырываясь, и ударила его кулаком по челюсти. Стоящая рядом светловолосая нереида сбила чудовище удачным выстрелом в лоб.

Кейт понимала — долго им не продержаться. Сейчас они напоминали сардины в консервной банке. А даймоны — голодного кота. Какое-то время тот будет бороться с крышкой, но уже скоро кривой коготь достанет плоть.

Задыхаясь от отчаяния и страха, Кейт вдруг вспомнила о найденном на кровати подарке. Дрожащими руками она полезла в карман и вытащила на свет небольшой зелёный кристалл, пригляделась. Внутри камня, словно маленький смерч, мерцал и медленно крутился мягкий водоворот из изумрудного света.

В груди защемило от страха. Кейт отдала бы полжизни, чтобы оставить кристалл в покое и воспользоваться чем-то другим, но при этом отчётливо понимала, что другого выхода не существует.

Камень придётся разбить. И выпустить то, что сокрыто наружу. А последствия… Вокруг неё умирали люди, и она могла их спасти. Сколько раз за последние два года она просила о подобной возможности? И сколько раз получала жестокий отказ.

Сейчас всё будет иначе. Сейчас она заставит её себе помочь!

— У тебя нет выбора, Артемида, — прошептала девушка, крепко держась за камень. — Помоги мне!

Кейт закрыла глаза и с силой сжала кристалл в ладони. Тот держался секунду, другую… а затем по камню пошла трещина.

Комнату озарил ярчайший свет изумруда. Кейт ощутила, как её собственное сознание плывёт куда-то назад, становится незначительным, будто растворяясь. В ней проснулся ужас. Кейт захотела рвануться назад, зная, что Артемида не станет ей перечить, но огромным усилием переборов себя и подступающую к горлу панику, девушка закрыла глаза и отдалась течению.

Когда Кейт снова открыла глаза, то в них не осталось ничего от прежней девушки. В них сияла холодная решимость Артемиды, богини охоты и луны. Тело богини вспыхнуло новым светом, зелень сменила лунное серебро, заливая пространство вокруг.

На секунду Артемида дрогнула, словно приходя в себя от долгого сна. Она коснулась груди и прошептала: «Адриан». Но тут заметила даймонов, с удивлением и страхом разглядывавших преображение лучницы.

— Дети Кроноса, — холодный голос Артемиды резал не хуже ножа. Она вытянула вперёд руку, в которой уже сиял изящный, смертоносный лук. — Сегодня вы — моя добыча. Кто хочет стать первым?

Я находился в стороне от центральной площади, ощущая спиной прохладную поверхность бетонной стены. Здесь было чуть тише, но сражение отдавалось эхом даже сюда, заставляя содрогаться землю под ногами. Сквозь дым и отблески огня я видел мелькающие силуэты воинов и тварей, слышал выкрики приказов, хрипы умирающих и рёв даймонов.

Аид стоял рядом, застыв, как статуя, его взгляд внимательно следил за происходящим. Даже сейчас бог смерти выглядел абсолютно невозмутимым, словно видел подобное тысячу раз. Впрочем, может, он и видел.

Молча, не произнося ни слова, мы наблюдали за новой атакой Ареса, видели яркий, почти ослепляющий свет Афродиты и с шоком смотрели на её падение, наблюдали, как со всех сторон открываются чёрные порталы, откуда хлынули десятки даймонов, падающих на защитников сверху, сбивая строй и приводя армию в замешательство. Видели золотого дракона и яркий серебряный свет, поваливший из небоскрёба.

Но для нас это оставалось просто зрелищем. Как бы я ни хотел вмешаться, сделать я это не мог. Наш враг ещё не пришёл.

Солнце, почти коснувшееся горизонта, уже истекало багровым светом, окрашивая небо в цвет крови. Именно в этот момент в сгущающейся темноте перед нами материализовалась коренастая фигура мужчины в кожаной куртке.

Кронос прибыл на поле боя.

Заметив пришельца, гвардейцы всполошились и стройным рядом взяли нас с Аидом в кольцо. Один за другим вспыхивали во тьме Символы, освещая напряжённые, взбудораженные лица. Мои люди буквально дрожали перед титаном, мощью и страхом, который тот излучал, но никто не собирался бежать. Поймав недвусмысленный взгляд Кроноса, я сощурился и приказал им удалиться.

— Господин Архонт, мы не можем… — выступил вперёд предводитель, высокий пожилой мужчина по имени Борей. Я не раз видел, как он сопровождал Гордиана на приёмы и считал его в общем-то неплохим, пусть и немного упрямым мужчиной. Верным долгу прежде всего.

И потому я знал, что тот выполнит приказ.

— Поступаете в распоряжение Ареса, — велел с каменным лицом. — На этом всё.

Гвардеец заколебался.

— Выполнять! — рявкнул я, не отрывая взгляда от Кроноса. — Это приказ, Борей. Не заставляй меня повторять дважды.

Гвардеец недовольно поклонился, ударил кулаком по груди и, стиснув зубы, велел отряду следовать за собой. Когда они скрылись на площади, Кронос удовлетворённо кивнул.

— Ты подобрал хороших людей, Адриан. Верных. Жаль только, что ты забрал у них будущее. Скажи, а они об этом знают?

Не дождавшись ответа, он хлопнул в ладоши.

— Ну ладно. Итак. Я здесь. Как вы и хотели. Теперь скажите, зачем всё это было нужно? — спокойно спросил он, склонив голову набок и с любопытством разглядывая нас.

— Лучше ты нам скажи, отец, — холодно сказал Аид, вставая рядом со мной. — Зачем всё это было нужно?

Кронос тяжело вздохнул и медленно покачал головой.

— Вы упорны, как никогда, — проговорил он устало. — И всё же я снова предлагаю вам закончить миром. Просто отдайте мне последний осколок моей силы — и мы все вернёмся в Золотой Век. Неужели у вас нет сожалений? Неужели теперь, зная историю этого мира, вы не хотите попробовать снова? Зачем вам эта бессмысленная бойня?

Аид покачал головой.

— Не выйдет, отец. Я староват для таких перемен. Я не хочу начинать сначала.

Я тоже пожал плечами.

— Аналогично, — произнёс я с напускным сожалением. — Я же из молодого поколения. Без интернета и сериалов я этот твой Золотой Век не переживу.

Кронос зло сощурился и ступил вперёд, уставившись мне прямо в глаза.

— Хватит паясничать! Ты уже не ребёнок! Ты даже не воин! Кто ты вообще такой? — он взмахнул руками. — Просто жалкий мошенник из другого мира! Игрушка Афины, которую она решила использовать в своих играх. Слабый, брошенный своей семьёй, никому не нужный. Но не для меня! Не для меня, понимаешь, Адриан?

Ещё один небольшой шажок, сократив расстояние между нами до пяти метров.

— Ты сам сказал, мальчик, — произнёс он, внимательно за мной наблюдая. — Мы делили одно тело. Я ЗНАЮ тебя, как никто другой. Я хочу начать всё с начала, да, но не один. С семьёй. С моей семьёй. Поэтому я не убил тебя в храме. Поэтому сейчас мой сын стоит у тебя за спиной. Не хмурься, Аид, ты знаешь, что я мог избавиться от тебя ещё тогда.

Он снова повернулся ко мне. Ещё один небольшой шажок.

— Три тысячи лет, Адриан. Я не хочу больше быть один. ТЫ не хочешь быть один. Скажи мне, разве я задумал что-то плохое? Разве так плохо…

— Скажи мне сам, дедушка, — прервал его я, едва не задыхаясь от ярости. — Ты эту речь спланировал до или после того, как в храме забрал моё тело? Когда заставил меня волочь мою мать за волосы? СКАЖИ МНЕ⁈

Кронос застыл на месте. Теперь нас разделяли жалкие пару метров.

— Что ж, никто не может меня упрекнуть, что я не пытался, — произнёс он, и его голос вдруг сделался холодным и жёстким. Он выбросил ладонь вперёд, но готовый к этому Аид перехватил удар и толчком открытой ладони оттолкнул титана назад.

— Ты не тронешь его, отец. Только через мой труп.

— На другое я и не рассчитывал, — скривился Кронос, доставая из воздуха серп.

Аид выхватил меч. Я убрал руку за пазуху. И в этот момент воздух наполнился гулом двигателей — мы замерли и подняли головы.

Небо прочертили тени самолётов, и уже в следующее мгновение из них начали десантироваться десятки фигур — «белые» Империи, посланные Екатериной. Солдаты мгновенно включились в бой, обрушивая на врага мощь полубогов ранга «Омега» и «Альфа». Откуда-то из глубины города полыхнул огненный шторм: огромные волны пламени с рёвом прокатились по западной улице, превращая даймонов в прах. За ним появился второй, третий.

Перед глазами промелькнул стремительный, неуловимый силуэт. Я едва успел разглядеть знакомые черты Гермеса, когда тот, словно специально выжидал этого момента, со свистом бросился на Кроноса.

Время вокруг нас словно застыло. Мы едва шевелились, и только две фигуры — Гермес и Кронос — двигались с невозможной скоростью. Даже я, привыкший видеть временные потоки, едва мог уследить за ними.

Гермес двигался с ошеломляющей лёгкостью, он будто порхал, появляясь везде одновременно. Атаки сыпались градом, одна за другой, каждая опаснее предыдущей. Но Кронос держался — нет, легко отражал натиск, и каждый удар кадуцея нарывался на жёсткий блок серпа. Пока наконец, выгадав момент, титан мрачно усмехнулся и махнул рукой.

Из-под ног титана вырвался чёрный песок, вихрем взметнувшийся в воздух. Гермес попытался уклониться, но в этот раз был недостаточно быстр. Песок ударил его в грудь, с размаху отбрасывая далеко в сторону. Он рухнул на землю с болезненным стоном и больше не двинулся.

В воздухе повисла тишина. Время возобновило свой бег, и улица взорвалась криками и шумом битвы. Кронос невозмутимо отряхнул куртку и повернулся к нам, но я видел, что его глаза горели холодным триумфом.

— Как жаль, — произнёс он спокойно. — Он мог бы выжить в новом мире.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Последний луч исчез, и тьма накрыла площадь тяжёлым покрывалом.

— Время, — негромко произнёс рядом Аид.

Из глубокой трещины в асфальте донёсся глухой шёпот, постепенно переходящий в тихий, ползучий стон. Я посмотрел вниз и увидел, как из пролома одна за другой начинают вытекать тёмные фигуры. Их пустые, нечеловеческие лица безмолвно поднимались, вытягивая руки к живым, устремляясь вверх по трещине.

— И правда, пора, — кивнул я, доставая из-за пазухи детонатор.

— Что на этот раз, мальчик? — раздражённо взглянул на меня титан. — Новая большая ракета? Ядерный удар? Дай угадаю, ты заминировал под нами асфальт?

— Почти, дедушка. Всё же ты действительно неплохо меня знаешь, — кивнул я. — Но ты смотришь поверхностно. Смотри… глубже. Я заминировал Подземное Царство.

Я полюбовался озадаченным выражением Кроноса секунду-другую, закрыл глаза и нажал кнопку.

Детонатор щёлкнул в моей руке, и по улице разнесся негромкий размеренный гул, который, казалось, нарастал с каждой секундой. Время словно замерло, секунды ощущались минутами или даже часами, хотя в реальности сама последовательность событий заняла не больше пары мгновений. Первым пришел…

Толчок.

Глухой, утробный грохот сотряс землю под ногами, асфальт вздрогнул и пошёл мелкой рябью, словно кто-то швырнул в воду мелкую гальку. Трещины возникали одна за другой, расширялись и бежали от эпицентра взрыва тонкими нитями, расползаясь во все стороны, словно фантасмагорическая паутина под ножками паука.

Второй удар оказался мощнее. Гораздо мощнее. Земля взревела и вздыбилась, выгибаясь горбом, асфальт с глухим треском лопнул, словно перезрелая слива, обнажая рваные края земли и камня. Из трещин хлынул зелёный свет — холодный и неестественный, он будто пульсировал в такт взрывам, которые только набирали в силе и количестве. Грохот стоял невероятный, я с трудом сдержался, чтобы не рухнуть на землю, зажать уши и заорать — все что угодно, лишь бы звук прекратился.

От третьего взрыва подернулась реальность.

С оглушительным стоном подбитого зверя площадь — а вместе с ней асфальт, бетон, здания и люди — прогнулась и медленно заскользила вниз, во все расширяющуюся воронку. Зелёное пламя из пары лучей сменилось полноценным фонтаном, заливая пространство вокруг провала мерцающим светом. И из провала все громче и громче неслись голоса.

Подземный Мир прорывался наружу.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног, и инстинктивно попытался за что-то схватиться. Застывший рядом Аид сделал то же самое. Увы, мне повезло, и я ухватился за край фонаря, а вот бог оказался не столь удачлив. Нога Аида соскользнула в луже, и Владыка Подземного Мира бесславно упал на задницу и заскользил по накренившемуся асфальту прямо в центр провала.

— Не на меня смотри, на него! — рявкнул Аид, с трудом перекрывая царящий вокруг грохот. — Кронос уходит!

Я проследил за его взглядом и выругался. И правда. Я сказал, что мне повезло? Так вот, Кроносу повезло больше всех. Еще до второго толчка, осознав, что сейчас происходит, титан окружил себя черной песчаной сферой, замедлил время и метнулся в сторону, словно кузнечик, отталкиваясь от выступающих плит. Первый прыжок удался, второй тоже. С каждым мгновением он отдалялся от пролома все дальше и дальше. Возможно, ему бы даже удалось спастись из ловушки и вернуться на твердый асфальт — кто знает, титан двигался быстро — но тут в него на полном ходу влетел Гермес.

Вестник богов был изранен и весь покрыт кровью, правая рука висела плетью и доставляла Гермесу жуткую боль, но молодой бог с бараньим упрямством сцепил зубы и продолжал держать Кроноса оставшейся левой.

Титан оскорблённо взревел, схватил его за загривок, словно котенка, и отшвырнул в сторону, но время было упущено. Удачным перекатом я приземлился рядом с Кроносом, перехватил руку и боднул его в нос. Тот отшатнулся, вскрикнув от боли, и я ловкой подсечкой — как когда-то Хирона — сбил его с ног и толкнул обратно к воронке.

Фигура титана на мгновение повисла в воздухе, освещённая зелёным сиянием Подземного Мира. А затем… Из провала поднялись руки.

Мертвецы, почуяв свободу, волной устремились в проход. Полупрозрачные пальцы вцепились в одежду титана, в его плечи, ноги, волосы, Кронос дёрнулся, пытаясь стряхнуть их, и у него даже получилось, но из зеленой воронки тянулись все новые и новые конечности.

Титан сопротивлялся. Боролся из последних сил, но проигрывал. Впрочем, особо позлорадствовать времени мне никто не дал. Те же самые руки, что тянули титана на дно, уже обвили мои лодыжки, запястье и талию. Я не сопротивлялся. Наоборот, следуя их зову, первым шагнул внутрь воронки.

Холод. Отвратительный мертвецкий холод. Вот что я почувствовал, когда сперва мои ноги, а затем и все тело погрузилось в зеленое марево Подземного Мира. Я ощутил, что хватка мертвых ослабла, но не пропала. Будто… Они узнали меня. Через секунду пришло подтверждение.

— Адриан… — шепот звучал удивленно. — Адриан Лекс… Мой принц?

Ответить, мол, «Да, я. Кто ж еще?», я не успел. Зелёный свет на секунду померк, только чтобы взорваться ослепительной вспышкой. Я почувствовал, что лечу вверх тормашками. В ушах свистел ветер, смешиваясь с отдалённым грохотом обрушивающегося асфальта Лименеса.

Само падение оказалось короче, чем я ожидал — меня поддержали руки мертвецов, отпустив лишь только у самой земли. От падения это, правда, меня не уберегло, и удар о землю выбил воздух из лёгких. Я перекатился по инерции, царапая ладони о твердую и холодную почву, и кое-как встал. Огляделся. Не видно было ни черта — вокруг клубился дым, снижая видимость до пары метров.

Где-то справа послышался глухой кашель, и, проследовав за звуком, я обнаружил Аида. Бывший бог сидел на коленях, баюкая отбитую руку, и сквозь зубы ругался.

— Живой? — спросил я. Не то чтобы я сильно о нем волновался, но приличия соблюдать надо.

— Более или менее, — прохрипел Аид, поднимаясь с колен. — Куда подевался отец?

Черт. Точно. Быстро оглядевшись, я без труда отыскал, куда приземлился титан. Кроносу досталось больше всего — ему-то мертвецы не помогали — и потому из своего приличных размеров кратера всего в десятке метров от нас он выбрался, шатаясь, как пьяница. Впрочем, не могу не отметить, что восстановился Кронос очень быстро, если не сказать мгновенно — стоило один раз щелкнуть пальцами, как все раны и порезы на теле титана затянулись в мгновение ока. Отличная демонстрация силы, которой он теперь обладал. Имей он такую возможность в храме Зевса два года назад — и битва с Аидом сложилась бы совершенно иначе.

Титан тоже нас заметил и пружинистым шагом направился навстречу, то и дело отряхивая пыль с плеч. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как у него напряглись мышцы на шее.

— Итак, мы в Подземном Царстве, — констатировал он очевидный факт. — Изобретательно, Адриан. И что дальше? Думаешь, здесь я слабее?

Я не ответил, продолжая оглядываться по сторонам. Надеюсь, мы не упали слишком далеко от намеченной цели, иначе… Мы в дерьме. К счастью, дым вокруг понемногу рассеивался, медленно расползаясь по полю. Сквозь серую пелену проступали очертания места, и я мог понять, куда мы все же упали.

Я расслабился. Рассмеялся даже.

— Все в порядке, — подмигнул я Аиду. — Мы на месте.

Перед нами раскинулись Елисейские поля во всей своей потусторонней красоте. Золотистый свет вечного заката окрашивал бескрайние луга в тёплые оттенки янтаря и меди, трава колыхалась под несуществующим ветром, переливаясь всеми оттенками зелёного — от нежно-салатового до глубокого изумрудного. Вдали виднелись кипарисовые и оливковые рощи, с их серебристой листвой, которая мерцала в мягком свете вечного солнца.

И хотя восхищаться этим местом я мог часами кряду, не великолепный пейзаж привлёк моё внимание.

Нет. Души.

Сперва я увидел только десятки фигур и разочарованно вздохнул. Неужто меня проигнорировали? Нет, так не может быть. Но потом я увидел, что количество фигур все росло. Сперва сотни. Затем тысячи, десятки тысяч. Они появлялись из-за холмов, выходили из кипарисовых рощ и поднимались из-за вечных лугов. Полупрозрачные силуэты всех эпох и народов — моряки в рваных рубахах стояли рядом с одетыми в тоги философами, то и дело виднелись простые люди в легких одеждах, мелькали аристократы и поэты. Джинсы, футболки, платья и робы смешивались в одно странное колыхающееся нечто из вкусов, цветов и стилей.

Но больше всего среди них было воинов. Люди в доспехах и при оружии медленно, но неуклонно стекались со всех сторон, образуя вокруг нас что-то вроде гигантского круга у подножья холма, на котором мы оказались.

Кронос заметно напрягся. Его взгляд скользнул по растущей толпе, оценивая вооружение и численность. Но больше всего ему не нравились их взгляды. Миллионы душ окружали нас плотным кольцом, с каждой секундой их становилось больше, и каждый, буквально каждый, буравил титана недоброжелательным взглядом.

— Что происходит? — холодно спросил Кронос, и в его голосе впервые проскользнула нотка неуверенности. — И почему они на меня так смотрят?

— Ну, видишь ли, дедушка, — я громко хрустнул спиной и охнул. — Я просто рассказал им, почему их любимый Владыка пропал на два года. Почему идет война. А, ну еще и про твой план стереть их и их потомство с лица земли упомянул. Надо ли говорить, они были этому не рады. Удивительно, правда?

Удар я пропустил. Вот, еще секунда, я стоял в паре метров от старика, как вдруг, бац, сверкнувший в воздухе серп перерезал мне горло. Кронос победно ухмыльнулся и обратным движением отсек мне голову.

— Черт. Больно, блин, — прохрипел я, когда секунду спустя очнулся лежащим на мягкой траве. Первым делом ощупал горло и голову — целы. Целы! Я едва не заорал от счастья. Нет, я, конечно, верил Аиду, но одно дело слышать, что ты бессмертен, и совсем другое — прочувствовать на своей шкуре.

— Бесполезно, отец, — холодно произнес Аид, подавая мне руку, которую я с благодарностью принял. — Ты что, забыл правила?

— Правила имеют свойство меняться, — не моргнул и глазом титан. — Я должен был проверить. А теперь, позвольте откланяться.

Кронос развернулся на пятках и пошел по лугу в направлении Царского дворца, видневшегося на горизонте. Казалось, его вообще не смущали миллионы и миллионы душ, через которые ему пришлось бы пройти, чтобы добраться до здания, он вообще на них не смотрел, ожидая, что те не посмеют к нему прикоснуться.

Что ж. Его ошибка.

Я закрыл глаза и потянулся к Символу. Сила Аида откликнулась мгновенно, словно старый приятель, и приятное тепло разлилось в груди. Я тоже был рад его видеть и, немедля, выпустил Символ на волю. Волосы вспыхнули яркими искрами, искры сменились оранжевым пламенем, в котором все четче угадывался венок из оливковых листьев.

Символ Аида занял свое положенное место.

Сила так и рвалась наружу, просила и трепетала. Я не держал ее дольше положенного и спустил с цепи. Елисейские поля затопило волной света, он скользил по траве, отражаясь в глазах мёртвых, лучами играл на моих чёрных доспехах и на грозном оружии воинов тени. Ошарашенный и удивленный Кронос, до этого заслонявший лицо рукой, поднял голову и внезапно осознал, что я задумал.

На его лице отразился страх. Титан метнулся к теням, стремясь скорее скрыться, убежать, что угодно. Поздно. Слишком поздно.

Я поднял руку и сделал повелительный жест.

— Этот титан — беглый преступник, осуждённый на заточение в Тартаре. Именем Аида, я, Адриан Гордин Лекс, отдаю вам приказ! Схватить его!

Мой голос разнёсся по полям акустической волной, усиленный мощью отцовского Символа. Оранжевый свет венка разгорался все сильнее и сильнее, подстегивая теней к действию. Повинуйтесь, словно говорил я. Повинуйтесь МНЕ! Души замерли в шоке, их взгляды метались между мной и титаном. Я видел, как один из вояк первой шеренги нерешительно шагнул к Кроносу, поднял руку и… внезапно, со стоном, отступил, отдёрнул кисть, словно ее обожгло кипятком.

Остальные даже не попытались. Мёртвые не двинулись с места. Просто стояли, не предпринимая никаких действий, смотрели в землю, на небо, кто куда, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Где-то в глубине толпы раздался тяжёлый топот — гекатонхейры, стражи Тартара и первые солдаты Аида, на которых я и рассчитывал в первую очередь, расталкивали бойцов тени, только чтобы остановиться на границе круга, не делая попытки приблизиться.

И в этой оглушительной, ненормальной тишине раздались редкие хлопки титана.

— Великолепно. Великолепно, мой мальчик, — произнес Кронос без малейшей издевки. — Кто бы мог подумать, что ты, избегавший до этого силы и власти, как огня, сам ее примешь. Да и ради чего? Только чтобы заточить меня в Тартар. Восхитительно.

Я с вопросом посмотрел на Аида. Тот лишь сощурил глаза, не ответив. Он, как и я, не понимал, что происходит. Когда мы обсуждали этот план этим утром, бог был уверен и уверил меня, что приказ сработает. Даже не будь Аид столь удивительно любим своими подданными, те не могли ослушаться зова Власти. А именно ей я сейчас обладал. Властью. Пусть лишь малой крохой, пусть только светом и Символом, но этого ДОЛЖНО было хватить. Более того, я видел, что тени хотели исполнить приказ. Некоторые даже пытались, но складывалось такое впечатление, что они… Просто не могли. Словно что-то им запрещало.

— Что, так и не понял? — поинтересовался титан, смотря на меня и Аида снизу холма. — Хаос и Свет, Адриан, ты меня удивляешь. Там, в храме, сколько ты задал вопросов? Что я планирую делать и почему, зачем вызвал тебя. Правильные, важные вопросы, да, но, увы, один ты все же упустил, хотя и не следовало. Почему, Адриан, почему ты не поинтересовался, каким же образом я сумел выйти из Тартара?

— Тебя выпустила Афина, — удивленно ответил я.

— Это, правда, да, но это не вся правда. Но, скажи мне, знаешь ли ты, как это произошло? Какие меры защиты она преодолела для этого? Или ты правда считаешь, что она просто открыла замок и потянула на себя дверь? — Он скривился. — Смешно. Если бы все было так просто, мальчик, то мое возвращение не затянулось бы на столько веков. Нет. Мой сын хорошо, даже мастерски постарался, чтобы выбраться я мог только с его разрешения. Или с разрешения его потомков.

Потомков? Черт!

Он позволил заглянуть мне в глаза всего на секунду, но даже тогда, всего на одно мгновение, я увидел его. Настоящего Адриана Лекса, чистокровного сына Аида и реального наследника Подземного Мира. Два года назад Кронос использовал его тело и душу, чтобы выбраться на волю. А теперь держал сына Аида в заложниках.

Мысли носились в голове, словно бешеные. Афина, её рук дело! Моей душой она заменила Адриана, а сама забрала его душу себе. И воспользовалась ею как ключом. Но почему она мне ничего не сказала⁈ Это, мягко говоря, важная информация!

Ответ пришел сам собой. Потому что она не знала, что я задумал. Никто не знал, кроме Аида, Ахиллеса, Тали и рабочих Подземного Мира. Афина просто… просчиталась. И теперь это вышло нам боком.

— Вижу, что понял, — удовлетворенно кивнул Кронос.

— О чем это он? — спросил подошедший Аид.

Я замешкался. Сказать ему, что в теле Кроноса хранится душа его сына, которую бог так долго искал… Нет, сейчас не время. Аид впадет в ярость, что титану только на руку. Мне нужно, чтобы Аид сохранял холодную голову.

— Увы, сын. Адриан не может приказать им схватить меня, — покосившись на меня, спокойно пояснил Кронос и обратился ко мне. — А они не признают тебя, мальчик. Ты носишь Символ Аида, но этого мало. Только Царь Подземного Мира может отдать такой приказ. А ты — не он.

На меня холодной волной накатило отчаяние. Весь план, вся подготовка — всё рухнуло из-за одной мелкой детали. Символ пульсировал на моей голове, подбадривая и даря тепло, но, как и сказал Кронос, — этого было мало. Я вздохнул и потянулся к карману, где лежали выданные Афиной камни. Я сомневался, что этого хватит, нет, был уверен, что Кронос сейчас слишком силен, чтобы его спеленали огрызки силы богов, но я обязан был попытаться.

Но тут…

— Мой сын не царь, это правда, — прозвучал из-за спины тихий, но властный голос. — Но у Подземного Мира два повелителя.

Персефона стояла на краю круга душ. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она всё ещё не оправилась от ран, нанесённых в храме. Белое платье мешками висело на исхудавшей фигуре, ее руки слегка дрожали. Но глаза… В глазах мамы горела решимость.

Стоило ей сделать шаг вперед, как души почтительно расступились и рухнули на колени. На голове матери тоже вспыхнул венок, оранжевый, как у меня, но гораздо менее яркий. Он мерно мерцал пурпуром и алым огнем, распространяя вокруг себя приятное тепло домашнего очага и уюта.

— Я — Персефона, Царица Подземного Мира, супруга Аида, Госпожа Мёртвых, — её голос набирал силу с каждым сказанным словом. — И я повторяю приказ. Схватить беглого титана Кроноса!

Она посмотрела титану прямо в глаза.

— Я больше не желаю терпеть эту шваль в своем доме.

Кронос среагировал мгновенно.

Титан развернулся на месте и метнулся от Персефоны прочь. Расстояние в сотню метров он преодолел за долю секунды, оставляя за собой только след из песка. Серп в его руке запел, рассекая воздух смертоносной дугой.

Не знаю, на что он рассчитывал. И этого никогда не узнаю. Из толпы душ, наперерез титану, вышел Ахилл и бронзовым копьем встретил серп. Во все стороны брызнули искры, на секунду осветив лицо учителя — и оно буквально лучилось от радости. Ахиллес ждал хорошей драки годами, и вот, наконец, дождался.

— Не сегодня, старик! — с жуткой ухмылкой прорычал Ахилл и мощным ударом отшвырнул титана обратно в круг. — От меня не сбежишь.

Кронос оглянулся и осознал, что его взяли в кольцо. Нет, кольцо из нескольких миллионов душ и так окружало его последние пару минут, но то были обычные, пусть и мертвые, люди. Он их и в грош не ставил. Теперь же вслед за Ахиллом из толпы выходили и другие герои древности. Гектор, Аякс, Парис… Среди воинов я заметил Одиссея с копьем наперевес. Мой бывший директор, заметив мой взгляд, кивнул себе за плечо, где стояли… Гордиан Лекс? И Семен? Мой бывший водитель ухмыльнулся и показал мне большой палец. Дескать, не волнуйся, босс. Все будет тип-топ.

— Вы слышали слова нашей Царицы⁈ — голос Ахилла разнесся по полям Элизиума. — Взять его!

Громогласное «Ура!» прорезало своды Подземного Мира. Сотни, тысячи воинов всех эпох и народов бросились на титана бесконечной лавиной. На секунду мне показалось, что Кроноса погребет под телами, но нет. Даже сейчас, Владыка Времени оставался безумно силен.

— Как вы посмели⁈ — взревел Кронос. — Вы знаете, кто я⁈ ПРОЧЬ С МОЕГО ПУТИ!

Чёрный песок взорвался вокруг фигуры титана, погребая под собой первую волну нападавших. Души, которых касался песок или серп, с криками исчезали, полупрозрачные тела рассыпались светом белоснежных частиц. Песок выл и кружился, все больше разрастаясь в размерах, словно был готов поглотить все поле и холм.

— Пора убираться отсюда, — пробормотал я, подхватывая Персефону под правую руку.

— Адри, я в порядке, — отмахнулась Персефона, но её бледное лицо говорило об обратном. — Ты зря беспокоишься.

— Ага, конечно. Аид, поможешь?

— Я тут, Перс.

Подбежавший Аид бережно поддержал жену слева и кивком показал, что готов. Так, вдвоем, мы оттащили слабо упирающуюся женщину на второй холмик, поменьше первого. Отсюда открывался прекрасный вид на разворачивающееся сражение, но при этом мы находились достаточно далеко, чтобы Кронос нас не достал. Хотя тот вовсю сосредоточился на массовом истреблении окруживших его душ и не обращал внимание ни на что другое.

Аид присел рядом с женой, осторожно поправляя складки её платья. Его обычно холодное лицо смягчилось, в глазах появилась удивительная нежность, которую я никогда раньше не видел.

— Перс, что ты тут делаешь? — тихо сказал он, убирая прядь волос с её лба. — Ты ещё слишком слаба. Бездна, Ахиллес не должен был тебя отпускать! Проклятая душа. Хоть раз бы меня послушал.

Персефона рассмеялась и погладила мужа по щеке.

— Мой грозный владыка беспокоится обо мне? Как мило.

— Перс…

— Тише, любимый. Не жалуйся, что я пришла, без меня бы вы проиграли. Лучше иди сюда. Я не видела тебя два года, — Аид попытался возразить, но Персефона притянула его к себе и страстно прижалась к губам.

Я поспешно отвернулся и отошел, давая им место. И, чего уж говоря, слегка смущенный, сел подальше и уставился на битву, которая только набирала обороты. Кронос двигался с невероятной скоростью, то тут, то там мелькая размытым пятном среди белесых призрачных тел греческих душ. Фигура титана то и дело выныривала в толпе, но, где бы он ни появлялся, — воины исчезали сотнями. Серп в руках Кроноса свистел и пел песню смерти, а души, то и дело замирая на месте от его колдовства, только чтобы спустя мгновение оказаться погребенными под черным песком.

Я сцепил зубы. Плохое начало.

Наконец до титана добрался первый из великанов. Гекатонхейр наклонился в попытке схватить титана руками, но тот играючи увернулся, только чтобы двумя быстрыми ударами разорвать великана на части.

Я услышал шаги позади.

— Ужасное зрелище, ты не находишь? Аид говорил, что когда-то его отец был более уравновешенным и спокойным. Заботливым даже.

Персефона вздохнула.

— Только скажу откровенно: смотря на этого монстра, мне достаточно сложно в это поверить. За что он сражается? За свои идеалы? За свою жизнь? Просто удовольствия ради? — Персефона отвернулась, чтобы не наблюдать за расправой, которую учинил титан, и положила руку мне на плечо. — Но что мы все о нем, да о нем. Как ты, сынок?

Из груди вырвался истерический смех. Боже, что за женщина. После всего, что произошло, после всего, что я сделал, в том числе с ней, первым делом она выражает заботу. И о ком? Обо мне⁈

— В порядке? Мам, ты сама-то как? Тогда… — начал я, но слова застряли в горле. Как извиниться за то, что я сделал? Я до сих пор помню ее рыдания, когда швырнул ее к ногам Кроноса. Отогнав воспоминание, я собрался с духом и произнес: — Я не хотел того, что произошло в храме. Это был не я и…

Персефона повернулась ко мне и мягко положила ладонь мне на щёку.

— Я знаю, милый. Это был Кронос. Ты бы никогда…

— Но я позволил ему, — тихо сказал я, не решаясь смотреть ей в глаза. — Я сам заключил контракт с мойрами, никто меня не принуждал. Сам отдал им время. А ведь Гермес предупреждал меня, что это может плохо закончиться.

— Тише, дорогой. Тише, все в порядке.

— Нет, не в порядке, мам! Не в порядке! То, что я сделал с тобой… Этому нет оправдания. Черт, может, если бы я лучше сопротивлялся Кроносу, то…

— Адриан, — её голос стал твёрже. — Посмотри на меня. Это. Был. Не. Ты. Понял? Все это в прошлом.

Я собрался и кивнул, больше, чтобы ее успокоить, нежели потому, что согласен. В глубине души я знал, что никогда не забуду той сцены. И никогда не смогу себя простить. Но все же, не желая продолжать разговор, я сделал вид, что снова заинтересовался битвой.

Кронос все еще сражался как одержимый. Он не выказывал усталости, а если какому-то копью или мечу удавалось достать его тела и оставить рваную рану, то та затягивалась мгновенно. На моих глазах великан удачным ударом отрубил Кроносу руку, только чтобы та полностью отросла из окровавленной культи.

Я аж крякнул.

— Эк, он старается! Как думаешь, у него есть шанс? — спросил я, когда Кронос новой песчаной волной растворил сразу две сотни душ. — Дайте ему года два-три в таком темпе, и он вычистит весь Подземный Мир.

Подошедший Аид покачал головой.

— Ты ошибаешься. Души уже мертвы, их нельзя уничтожить. Все, что он делает, так это просто отправляет их снова к Харону. Впрочем, это неважно. Видишь?

Я присмотрелся. Кронос сражался все яростнее, но… Мне показалось, или его движения стали чуть медленнее? Нет, не показалось! Еще пару минут назад он бы отбил удар великана и взмахом серпа раскроил бы тому голову. Но сейчас… Сейчас предпочел увернуться. Да и волны песка реагировали с небольшой задержкой.

Титан выдыхался.

— Он переоценил свои силы, — пояснила Персефона, как и я, пристально наблюдая за Кроносом. Отвернулась и опустила глаза. — Надменный глупец, да простит меня Олимп. Он плюнул в историю всей человеческой расы и теперь удивляется, когда та вернула плевок.

Она была права. «Плевков», как она выразилась, становилось все больше. С каждой уничтоженной волной на место павших приходили все новые воины, каждый из которых буквально рвался вперед, тянулся и подставлял шею, лишь бы хоть как-то задеть тело титана. Мертвецы буквально заваливали Кроноса числом, заставляя того тратить всё больше и больше энергии на защиту. Впрочем, титан не был идиотом и сам это прекрасно понимал.

Оскорбленно взревев, Кронос выпустил серп и ударил кулаками о землю. А затем еще раз. И еще.

По Елисейским полям прокатилась волна искажений. Несколько тысяч душ просто исчезли, испарились на наших глазах. Земля вздыбилась и пошла трещинами, золотистая трава чернела и рассыпалась пеплом, а стоящие у подножий холма оливы вспыхивали и кривились, словно их выжимали невидимые руки садовника-убийцы.

Волна же продолжала движение, перемалывая все больше и больше теней. С криками боли, они обращались в светлую пыль, которую тут же развеивал ветер. Холм, на котором мы укрывались, осел, словно его придавили гигантской ладонью. Волна же двигалась дальше.

Она неслась прямо на нас. Я инстинктивно шагнул вперед, но Персефона оттеснила меня в сторону и встала перед нами щитом. Пасс рукой, и перед нами вспыхнул золотисто-оранжевый барьер из чистого пламени — тонкий, почти невидимый, но осязаемый. Когда волна коснулась защиты, барьер прогнулся и затрещал, отчего Персефона побледнела ещё сильнее. На секунду мне показалось, что богиня сломается и не удержит защиту, но, сцепив зубы, Персефона продолжала стоять на месте. Наконец, волна схлынула, оставив обессилевшую богиню на коленях одну.

Увы, остальным повезло гораздо меньше. За нашими спинами ещё около трех тысяч душ испарились в клубах белого дыма. Прекрасные луга на сотни метров вокруг сменились пустошью, и только наш холм остался цел — маленький клочок зелёной травы посреди выжженной черной земли.

Или нет…

— И это все, на что способен титан? — прохрипел Ахиллес, выбираясь из-под завалов травы и песка. Рядом с ним вставали и другие фигуры древних героев, Гектор, Одиссей и другие тоже пережили удар Кроноса без особых последствий, хоть и выглядели слегка помятыми. Но на их боевом духе это никак не отразилось.

С боевым кличем Ахиллес бросился на титана, сыпля оскорблениями, словно подъездная бабка. Герой двигался с поразительной грацией, легко уклоняясь от смертоносного песка и ударов серпа, он, словно гепард, приближался все ближе. Сверкнул наконечник, и копьё Ахиллеса нашло брешь в защите титана, пронзив плечо. Тот вскрикнул, и герой отскочил, довольный, но и на его призрачной броне осталась глубокая борозда от серпа.

Ахилл метнулся влево, с копьем наперевес. Стальной наконечник пел в воздухе смертельную песнь, словно шершень, появляясь то справа, то слева. Кронос развернулся и выбросил руку, полоснув серпом там, где мгновение назад стоял мой учитель. Тот отпрыгнул назад, но в этот раз недостаточно быстро. Песчаная волна врезалась в плечо Ахиллеса, ломая мышцы и выворачивая кости. С пронзительным хрустом провернулся сустав, и рука Ахилла повисла плетью. Тот зашипел от боли и перехватил копьё левой рукой.

— Довольно! — Властный голос Аида перекрыл грохот сражения. Оба бойца удивленно застыли, пока сам бог, довольный произведенным эффектом, направился к центру образованной титаном воронки. — Довольно, отец. Ты сам понимаешь, что это бессмысленно. Сколько, по-твоему, душ ты одолеешь? Десять тысяч? Сто? Миллион? Подземный Мир насчитывает девять миллиардов четыреста тридцать два миллиона девятнадцать тысяч и сто семь душ. И они все еще прибывают.

Услышав цифру, Кронос аж крякнул и задумчиво почесал серпом голову.

— Действительно, как-то слишком много для одного меня. Как-то из головы вылетело, насколько недолговечны смертные. Что ж, сын. Тогда у меня есть предложение. Поединок. Ты и я.

— Нет, — холодно ответил Аид.

— Ты даже не выслушаешь своего старика? Подумай еще раз. Только мечи, без способностей. Я не хочу пользоваться твоим… увеченным состоянием. Проиграешь — прикажешь своей разлюбезной Персефоне меня отпустить, а взамен я, так и быть, оставлю часть своих сил у нашего юного друга.

— Вот же ж торгаш, — прошептал я Персефоне. — Но заметь, от идеи вернуть свой Золотой Век не отказывается.

Мама только нахмурилась.

— Да, но какой в этом смысл? Он проиграл, в поединке нет смысла. Что такого Кронос может нам предложить?

— Ничего, коне… — Тут я заметил, как внезапно от лица Аида отхлынула кровь, и у меня по спине побежали мурашки. Я осознал, что показал ему Кронос, и титан тут же подтвердил мои худшие подозрения.

— Верно, сын. Ты правильно понял. Выиграешь, я его отпущу. Даю слово.

Черт. Черт. Черт. Следовало что-то сделать, иначе Аид и вправду сейчас решит все поставить на финальный бой, это в его духе. Не обращая внимания на удивлённую Персефону, я резво направился вниз по холму, но не успел сделать и пары шагов, как до меня долетел ответ Аида.

— Нет, отец. Тебе нет веры. И твое слово здесь ничего не значит.

От этих слов веяло такой болью, что у меня сжалось сердце. Аид отказывался спасти своего ребенка, хуже того, обрекал его на вечные страдания Тартара, потому что это было, как ни ужасно, — правильное решение. Ни одна жизнь, даже настолько ценная для Аида, как реальный Адриан, не стоила угрозы, которую представлял Кронос этому миру. И если Аид-отец без колебания мог положить весь мир ради спасения сына, то Аид-Повелитель так поступить не мог. На нем лежала слишком большая ответственность. За наш мир и за его.

— Так значит? — нехорошо усмехнулся Кронос. — Тогда давай проверим, что скажет твоя жена, когда я отрежу тебе руки и ноги и оставлю болтаться прямо над ней! В бессмертии есть свои минусы, сын! И сейчас я их тебе покажу.

Он вытащил серп и бросился на Аида со спины. Тот развернулся на каблуках и отразил удар мечом. Отшатнулся от удара, увидел меня и осознал, что нас отделяет пелена полупрозрачного пламени, очертившего вокруг них с Кроносом идеальный круг.

— Я сейчас! — крикнул я, судорожно вглядываясь в пламя.

Должно быть слабое место, обязано быть!

— Нет! — приказал Аид, когда я забил на попытку потушить пламя и собирался уже прыгнуть насквозь. — Не вмешивайся!

— Но…

— Я сказал: «Нет». Это мое дело.

Я хотел возразить, но, увидев решительность в его глазах, отступил. Только кивком пожелал ему удачи:

— Удачи, старик. Надери ему задницу.

Аид удивительно лихо кивнул и повернулся к титану. Тот больше не пытался напасть, наоборот — даже слегка отступил, словно давая сыну место на сцене.

Аид и Кронос синхронно пошли по кругу.

— Ты хотел поединка, отец! — холодно заметил Аид, вращая мечом. — Хорошо. Ты его получишь. Но на моих условиях.

— Поздно ставить условия, сын, — кровожадно ухмыльнулся титан. — Нападай. Я заставлю тебя гнить на этом песке. Посмотрим, как ты запоешь через пару лет такой жизни!

Кронос напал первым, быстро, как молния, но Аид, отразив удар, ловко взмахнул мечом, выпадом заставив Кроноса шагнуть назад. Они снова пошли по кругу, глядя друг другу в глаза.

— Боги Олимпа и Бездна, Аид! Зачем ты это устроил⁈ — зло воскликнула подошедшая мама. — Зачем этот риск⁈ В этом нет никакого смысла!

Я понимал ее и… одновременно понимал Аида. Да, он мог бы послать души на барьер и, скорее всего, сломить его под напором. Он мог бы вырваться, позволить душам спеленать Кроноса и притащить его к нашим ногам. Но…

— Потому что он зол, — ответил я, наблюдая за поединком. — И он хочет причинить Кроносу боль. Я знаю, что это глупо, да. Но это его решение, мам.

Персефона странно на меня посмотрела. Я нахмурился.

— Что?

— Нет, ты не подумай, я рада, что вы начали лучше общаться.

— Сейчас будет «Но».

— Верно. Но не тогда, когда титан угрожает сделать из моего мужа живой обрубок и пытать, чтобы я его отпустила.

— А ты бы отпустила?

Персефона помедлила.

— Не знаю. Давай надеяться, что до этого не дойдет, и твой отец победит.

Аид сделал рубящий, потом — колющий выпад, Кронос легко отбил оба и, внезапно пригнувшись, ринулся в нападение. Серп блеснул в воздухе, на сантиметр разминувшись с шеей Аида. Тот шагнул вперед, крутнулся на пятках и ударил Кроноса в лицо тыльной стороной кулака. Титан споткнулся, выправился и быстро отбил смертельно опасный выпад, нацеленный в шею.

Его ответный удар был так быстр, что Аид бросился на землю, перекатился и через мгновение снова стоял на ногах.

Они снова пошли по кругу. Я, как зачарованный, наблюдал за поединком.

Оба бойца обладали врожденным чувством равновесия и скоростью божества. Оба отточили свои навыки в тысячах битв. Аид был моложе и менее опытен, но, в отличие от своего отца, не провел последние тысячи лет в заточении. Кронос обладал большей энергией, но долгий бой с тенями и Ахиллом забрал часть его сил.

Теперь оба они бились хладнокровно и терпеливо. Каждый знал, что малейшая ошибка станет последней. Каждый прощупывал другого в поисках слабых мест; каждый пытался предугадать движения другого.

Шаги бойцов стали быстрее, меч и серп столкнулись в кружении мерцающей бронзы.

Аид сделал выпад. Кронос отбил, восстановил равновесие и сделал молниеносный ответный удар; его клинок скользнул по доспеху Аида, оставив глубокую борозду. Оба противника, словно по обоюдному согласию, шагнули обратно к центру круга.

Я знал, что их танец мог затянуться надолго. Выносливости у них было хоть отбавляй, и потому, шанс ошибки тоже снижался, но я также знал, что в бою сила и скорость меркнут перед волей бойцов. Кронос желал победить, да, но даже победа ничего ему не давала, и в душе титана все больше и больше прорастало сомнение — не лучше ли бросить последние силы на попытку сбежать и прорваться наружу? Аиду же было просто плевать. Он ненавидел Кроноса всей душой и просто хотел причинить ему как можно больше боли, прежде чем бросить его гнить в подземелье. И я гадал: не было ли слабостью Аида то, что в глубине души его не волновало, проиграет он или нет.

Аид снова напал. Кронос пригнулся, уйдя от убийственного замаха, его клинок сверкнул и рассек щеку сына. Аид отступил на шаг, вытирая кровь с лица, и Кронос снова напал.

Аид остановил удар, крутанул запястьем и вонзил клинок в плечо титана. Кронос отшатнулся назад, не позволив клинку войти глубоко, но серп выпал из его онемевшей руки. Толпа душ ахнула, несколько человек на холме закричали.

Кронос качнулся. Аид тут же присел, уходя от ответного удара кулаком, и его клинок полоснул сухожилия. Титан упал на одно колено. Аид тут же вскочил и, не теряя ни секунды, замахнулся для добивающего удара.

— КАК БЫ НЕ ТАК!

Чёрный песок поймал Аида за горло. Бог выронил меч, судорожно вцепившись в петлю из песка обеими руками, и захрипел. Кронос медленно поднялся с колен, властным пассом руки залечил рану в плече и вытер о мантию кровь. С презрением шагнул к едва дышащему сыну.

— А как же… Честная схватка? — сквозь боль, прохрипел Аид.

Кронос только пожал плечами.

— Ты сам сказал. Мне нельзя верить.

Зря он отвлекся. Прыгнув сквозь пламя, я приземлился за спиной Кроноса и с силой вонзил нож в спину титана. Кронос зашелся от боли, пошатнулся и на секунду ослабил хватку. Аид только этого и ждал. С рычанием он разорвал песочные плети, отпихнул титана назад и упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Кронос уже занес было серп, но Ахиллес, бесстрашно шагнув в огонь вслед за мной, подхватил меч господина и полоснул титана по рёбрам, оставляя глубокий порез. Другие герои, презрев боль от огня, бросились следом.

Титан крутанулся на месте, снова взывая к силам песка. Гектор отлетел с проломленной грудью, Аякса разорвало пополам. Одиссей успел отскочить, но и он потерял руку до локтя. Пламя потухло. Сотни безымянных воинов хлынули на титана со всех сторон, круша его копьями, топорами и мечами, позволив мне с Персефоной оттащить Аида назад.

Заметив побег, Кронос бросился к нам, но Ахилл снова загородил ему путь. Подобрав чьё-то копьё левой рукой, он прижал древко к боку и примерился. Разбежался. Титан увидел его в последний момент, попытался увернуться, но не успел. Наконечник вонзился титану в живот, пробил насквозь и с кошмарным чавкающим звуком вышел из-за спины.

Кронос пошатнулся. С удивлением посмотрел на рану, которая отказывалась затягиваться, несмотря на повелительный пас. Чёрный песок взвился в высь, только чтобы осесть вокруг хозяина бессмысленной кучей.

Души навалились на ослабевшего титана со всех сторон. Десятки, сотни рук схватили его за плечи, ноги и торс, вырвали серп. Кронос отбивался и громко ругался, но сил уже не хватало. Великаны потянулись к цепям.

Прошло ещё несколько минут борьбы, прежде чем Кронос под весом врагов окончательно рухнул на землю Элизиума. Цепи сковали его так плотно, что он не мог пошевелить даже пальцем.

Победа. Наконец-то… Победа.

Ахилл подошёл к нам, прижимая здоровой рукой сломанную к груди. На лице учителя явно читалось раздражение.

— Титан пойман, Царица Персефона. Как вы и приказывали, — он почтительно склонил голову перед богиней, затем повернулся к Аиду и внезапно склонился еще ниже. — Прекрасный бой, господин. Это большая честь сражаться рядом с вами. А вот тебе, Эфеб, еще расти и расти. Удар в спину? Не этому я тебя учил.

— Чему ты меня только не учил, — устало выдохнул я, игнорируя фамильярность. — И вообще, не прибедняйся. Это же ты его победил. Повод для гордости.

Ахилл скривился.

— Гордости? Эфеб, ты видел этот бой? Титан едва не размазал меня как паштет по этим прекрасным полям. — Кривая усмешка сползла с лица героя, сменившись серьёзным выражением. — Если честно… Я никогда не встречал противника опаснее. Даже Гектор в свой лучший день не сравнился бы с ним.

— Ну что ж. Пойдем поговорим с этим гением войны. Пока тени окончательно его не задавили.

Я поднялся с колен и помог Аиду подняться. Персефона взяла мужа под руку, и, так, мы втроём поплелись к поверженному титану.

Кронос стоял на коленях, буквально повиснув на двух тенях-воинах, державших его под руки. Тело титана от шеи до лодыжек покрывали серебристые цепи, мерцая призрачным светом. Голова Кроноса свесилась на грудь, черные с проседью волосы закрывали лицо.

Он захрипел. Звук перешёл в сдавленный смех.

— Какая… Знакомая ситуация, не правда ли? — прохрипел Кронос, с трудом поднимая голову. Его глаза блестели злым весельем. — История повторяется.

— Мойр больше нет, — ответил я. — В этот раз всё закончится по-другому.

— Неужели? Пора уже выучить, Адриан, что у меня всегда есть… Как вы говорите, смертные? Туз в рукаве.

Воздух вокруг титана задрожал. Его форма начала меняться, расплываться, словно отражение на воде. Седые волосы потемнели, морщины разгладились, широкие плечи сузились одно за другим. Через несколько секунд перед нами предстал мужчина, нет, шестнадцатилетний подросток с тёмными взъерошенными волосами и голубыми глазами. Моими глазами. И моим лицом, только моложе и чище, без шрамов и бороды. Перед нами в цепях стоял настоящий Адриан Лекс — сын Аида и Персефоны.

Его губы зашевелились.

— Где… Где я?

Персефона ахнула, прижав руку ко рту. Аид окаменел, его челюсть напряглась так сильно, что я услышал скрип зубов.

Голубые глаза снова сменила черная пленка. Титан рассмеялся, наслаждаясь их мукой.

— Что, больно видеть настоящего сына? — он покачал головой с притворным сочувствием. — Как я и сказал Аиду: бросите меня обратно в Тартар — обречёте на те же страдания и его. Вашего. Мальчика. — Взгляд черноглазого юноши остановился на мне. — Хотя чего уж там. У вас всегда есть подделка.

Тени вокруг изумленно переводили взгляд с меня на реального Адриана и обратно, но я смотрел только на мать.

— Я… — начал я, но Персефона подняла руку, останавливая меня.

Она сделала шаг вперёд, глядя титану прямо в глаза.

— Ты думаешь, я не знала?

Кронос моргнул в замешательстве. Аид удивленно нахмурился.

— Перс?

— Ты знала? — выдавил я, вслед за Аидом.

Персефона повернулась ко мне и вздохнула. В её глазах плескалась печаль.

— Адри, конечно, я самого начала знала, что ты не мой сын. — Она грустно рассмеялась. — Неужели ты думал, что мать может спутать собственного ребёнка? Ты говоришь, думаешь и ведешь себя совершенно иначе.

— Но… почему тогда… — слова застряли в горле.

— Потому что тебе нужен был родитель, — мягко сказала она. — Потому что ты был потерян, одинок, брошен в чужом мире. И потому что… — её голос дрогнул. — Потому что я надеялась. Глупо, наивно надеялась, что мой мальчик тоже где-то в тебе. И что он тоже что-то почувствует.

Она снова повернулась к Кроносу, и её взгляд стал твёрдым как сталь.

— Но я и подумать не могла, что ты опустишься столь низко. Забрать душу ребёнка себе, использовать его тело как марионетку…

— Война требует жертв, — пожал плечами титан.

Персефона гордо выпрямилась.

— Жертв? Если тебе нужна жертва, забери мое тело. Отдай мне сына, а я стану твоим вместилищем.

Я вздрогнул.

— Ну уж дудки!

— Никогда! — прокричал Аид вместе со мной. Он шагнул вперёд. — Ты отправляешься в Тартар, отец, с этим ничего не поделать. Но я могу пойти с тобой. Отпусти ребенка, и ты сможешь вечность наслаждаться моими мучениями.

Кронос расхохотался — молодым, звонким смехом, который так не подходил древнему титану.

— Как благородно! Трогательно! Но нет. — В его голосе мелькнул лед. — Вы хотите обмен? Что ж. Ладно. Я согласен. Но если мне придется вернуться в Тартар, то не в ваших телах.

Его взгляд остановился на мне.

— Нет! — Персефона загородила меня от титана. — Даже не думай! Я тебе его не отдам! Аид, скажи ему!

Аид посмотрел на меня, потом на Кроноса и глухо ответил:

— Так не пойдет, отец. Его ты не получишь.

Я понимал, о чем бог сейчас думает. Мое тело, усиленное Властью и силой Ахилла, стало бы идеальным сосудом для духа титана. Вселившись в меня, Кронос получал контроль над силой Аида, что в теории позволяло ему приказывать мертвым и этим обойти даже Царицу. Не говоря уже о том, что я обладал последним осколком его души, и потому только я мешал его гениальному плану по возвращению в Золотой Век.

Короче говоря, с какой стороны ни смотри, это была очень хреновая сделка.

Я глубоко вздохнул.

— Хорошо. Я согласен.

— ЗАЧЕМ⁈ — Персефона схватила меня за руку, слёзы потекли по её щекам. — Адри, пожалуйста, что ты говоришь⁈ Не надо, пожалуйста!

Я посмотрел на Аида, затем снова на Персефону.

— Я никогда не был твоим сыном, мам. Но я горд, правда, горд, что ты меня им считала. Без тебя этот мир не стоил бы и выеденного яйца.

— Адриан!

Я отстранился.

— Извини, мам. Но это единственное правильное решение.

— Правильное или нет — на другое я не соглашусь, — подтвердил Кронос, не без удовольствия наблюдая за разворачивающейся сценой.

Аид изучал моё лицо внимательным взглядом.

— Что ты задумал, парень? Если ты его не удержишь — а ты его не удержишь — то тебя некому будет остановить.

Я встретил его взгляд и медленно произнёс:

— Доверься мне. И сохрани обо мне хорошие воспоминания.

Глаза Аида расширились от понимания. Он медленно кивнул — едва заметно, но кивнул.

Я же повернулся к Ахиллу.

— Учитель. Я оставил тебе пару файлов на диске, передай их моим друзьям, как сможешь, идет? И скажи Артемиде… А ладно, это уже слишком личное. Скажи, что мне жаль, что ее тут нет.

— Эфеб. Ты уверен, что… — начал герой, но я остановил его жестом.

— Спасибо за науку, Ахилл. И позаботься о них, — я кивнул на Аида и Персефону.

Ахилл молчал пару секунд. А затем склонил голову.

— Клянусь, принц.

Я хлопнул его по спине и подошел к Персефоне. Обнял ее. Мама вцепилась в меня, словно пытаясь удержать, а я же не пытался вырваться и просто ждал, пока она отпустит. Наконец, Персефона разжала руку и, улыбнувшись сквозь слезы, ласково провела по моей щеке.

— Ты же не передумаешь, правда?

— Нет, мам, — я улыбнулся. — Ты же знаешь. Я упертый.

— Знаю. Таким я тебя воспитала. — Она вздохнула. — Я люблю тебя, Адри. Ты же знаешь это?

— Да, мам, — я поцеловал ей руку. — Все будет хорого. Обещаю. Позаботься о Церби, пока меня не будет, идет?

Мама убито кивнула и отвернулась. Аид подошел к жене, обхватил ее массивной рукой и прижал к себе. Наши взгляды пересеклись всего на секунду, но я увидел в его глазах благодарность. И удивление. Он явно хотел что-то сказать, даже кашлянул, но все же промолчал.

Я отвернулся и, наконец, подошёл к терпеливо ожидавшему юноше. Кронос не торопил, выжидающе смотря на меня, как бы спрашивая: «Ну что, готов?». Хороший вопрос, на деле. Готов ли я? Пожалуй, что «да».

Одну ладонь я убрал в карман, а вторую, растопырив пошире, положил титану на лоб, чувствуя под пальцами тепло его кожи.

— Давай покончим с этим, дедуля.

Кронос усмехнулся.

— Начинай.

Я закрыл глаза и открыл для него свой разум.

И едва не рухнул на колени, настолько мощным вышел контакт. Свирепый, древний дух Кроноса хлынул из тела юноши в моё сознание бурной рекой, отчего я почувствовал, как моя душа сжимается в комок, отступает под натиском титанической воли. Тысячелетия опыта, памяти, силы давили на меня, заполняя каждый уголок разума.

Воздух вокруг загудел. Земля задрожала, а тени, что тянули за цепи, с трудом удерживали дёргающегося в конвульсиях юношу. Из груди Кроноса дымкой вырвался черный свет и, словно мост, замер между нашими телами.

А затем все прекратилось, словно кто-то дернул ручку рубильника. Дымчатый мост испарился, тело юноши обвисло в цепях. Я почувствовал дух Кроноса, который, словно огромный червь, ворочался у меня в голове. Боль пронзила виски, и я с трудом сдержал тошноту.

Голова кружилась, а червь в голове кусался все сильней и сильней. Я пошатнулся и едва не упал на стоящего передо мной юношу, но тот меня поддержал. Я поднял голову и увидел его голубые, удивленные глаза.

— Кто…

— Вот и свиделись, братец, — я подмигнул ему. — Добро пожаловать в реальный мир.

Я закрыл глаза.

Город Лименас, в это же время

С появлением Имперской Гвардии битва резко переменилась. Над городом один за другим проносились все новые и новые вертолеты; они пролетали прямо над оставленной взрывом воронкой, из которой все еще вырывалось редкое, но уже затухающее зеленое пламя, и зависали над главной площадью, прямо в гуще сражения. Всего на мгновение, не дольше. Дольше оставаться было опасно, но и этого хватало, чтобы из стальных машин с неба, словно муравьи, сыпались Гвардейцы Империи Эллинов.

Даймоны удара не ожидали. До этого они сами пользовались похожей тактикой, черные порталы Кроноса позволяли даймонам без особых проблем появиться в любом месте на поле боя, но там, где дети титана напирали на свое количество, Имперские «белые» брали качеством.

Ударные отряды гвардии насчитывали от семи до десяти «белых» в каждом и работали не хуже убойного молота, методично вычищая от даймонов улицу за улицей. Жёсткая, хаотичная бойня. Но это только на первый взгляд. Если смотреть на картину боев с высоты птичьего полета, то зрелище открывалось совершенно другое. Позиции для приземления были обговорены заранее и по большей части пришлись на юго-восточный фронт, там, где напор даймонов был особенно силен. Гвардейцы Империи разбили толпу на множество мелких частей, ошарашенных и удивленных, внося своим появлением еще больший хаос и панику. Там, где еще минуту назад, был монолит армии, осталась только перепуганная орда.

Гвардейцы врубились в эту орду с точностью хирургов, «Аспектами» и огнем пробивая себе путь к остальным; боевые отряды объединялись друг с другом в одну тонкую линию, которая неумолимо теснила даймонов в смертельный котел на центральной площади.

Хаос в городе творился просто неописуемый. То тут, то там вспахивали огненные стены до десятков метров в высоту, здания плавились и истекали камнем прямо на головы сражающихся. Воздух то и дело содрогался от гигантских молний, каждая размером с колонну, а чудовищные по виду существа из лиан и изначального льда рвали порождений титана в клочья, только чтобы, словно мяч для игры в пинг-понг, пронестись между зданиями, сметая на своем пути врагов и машины, навсегда оставив тех и других под тоннами искореженного металла.

Самые жестокие бои разгорелись внутри одного из небоскребов на центральной площади. Осознав, что часть даймонов прорвалась внутрь здания и может зайти гвардии с тыла, командующий войсками Империи отрядил сразу несколько боевых групп на помощь защитникам. Приказ был отдан простой — «Полная зачистка». Не прошло и пары минут, как этажи небоскреба сотрясла череда чудовищных по силе взрывов, окна вылетали наружу, осыпая площадь градом стекла. «Белые» ранга Альфа никогда не отличались изящностью подхода, предпочитая смесь эффективности с эффектностью.

Помощь пришлась очень кстати, защитников Лимена под командованием нерейды Тали, знатно прижали на пятых этажах, и, когда девушка уже решила было приказать прыгать из окон, ворвались люди Империи. За несколько мгновений перебив даймонов, глава отряда, седоусый лысый мужчина с кольцом ранга «Омега» на пальце, невозмутимо приказал подошедшей нерейде убираться вниз и не мешать профессионалам заниматься делами. После чего скрылся в коридоре, откуда уже через минуту послышались жуткие крики заживо сгораемых даймонов. Гвардейцы особенно не церемонились, методично выжигая врагов комнату за комнатой, пока центральный небоскреб не оказался полностью защищен, о чем спустя некоторое время самодовольно доложил все тот же глава группы, игнорируя абсолютно взбешенную таким отношением нерейду.

Злилась она, конечно, напрасно. Подобное отношение — это типичная ситуация, когда в дело вступают «белые» калибра Альфа и выше. Дескать, опять «гражданские» под ногами. И это мнение не парочки «белых». Сейчас же в давно заброшенном туристическом городке на побережье Эгейского Моря собрались больше пяти десятков высокоранговых «Беллаторов». Весь цвет Империи, ее главная ударная мощь. Императрица Екатерина и ее помощники решили поставить все на один удар и… не прогадали.

Даймоны дрогнули. Но не отступили. Дети Кроноса сражались с безумной решимостью обреченных, словно безумные бросались на стены огня и ледяные волны, драли когтями до последнего, даже получив смертельные раны. И гибли, сотнями.

В противовес даймонам, у последних защитников Лименаса дела складывались очень даже неплохо. От прибытия подкрепления у многих открылось второе дыхание. Минотавры, еще минуту назад едва державшиеся на ногах, как один бросились в гущу боя. Воины Дома Лекс и другие аристократы, не желая отставать от элитных гвардейцев, с новыми силами набросились на ряды даймонов. Среди первых рядов особенно выделялся уставший, но дико довольный Арес с окровавленным мечом в руках и жутковатым оскалом.

— За мной, ребята! — ревел бог войны, врубаясь в толпу врагов. — Эти Римляне не отнимут у нас победу!

Одновременная атака защитников и гвардейцев окончательно сломила боевой дух даймонов. Нет, они все еще сражались. Но слишком устало, без той самой безумной ярости, которая сопутствовала им в ранние моменты сражения. И хотя детей Кроноса все еще оставалось значительно больше, чем имперцев, те весьма успешно теснили их с площади к улицам, прямо к тем местам, где совсем недавно сражались — а сейчас лежали трупами — люди Филина и Рю.

В битвах такого уровня и размаха легко проглядеть важный момент. Переломный момент. Слишком много происходит, слишком шумно на улицах, чтобы даже сверхчеловеческие чувства даймонов, успели заметить, как из разбитых окон здания справа выпрыгнула стройная женская фигура.

А когда ее заметили, оказалось уже поздно. Артемида, полностью пробужденная в теле Кейт, подняла лук к небу. Воздух вокруг нее задрожал, натянулся и словно выплюнул на улицы города ряд призрачных фигур. Волки, медведи, олени, львы — целая армия зверей из серебра и лунного света хлынула с крыши на головы даймонов. Фантомы неслись по воздуху и стенам зданий, острые когти жутким светом сверкали в темноте. Волна животных накрыла даймонов, как океан горку песка, разрывая детей Кроноса на части и втаптывая их в асфальт. Там, где проходила эта призрачная охота, оставались только искалеченные трупы. Прошло еще десять секунд, и левый фланг даймонов перестал существовать.

Тысячи детей Кроноса погибли в один миг, но на этом богиня не успокоилась. Полюбовавшись результатом своих трудов, Артемида достала из-за спины тисовый лук, и воздух наполнился пением стрел. Сражение постепенно заканчивалось. Начиналась бойня.

В это же время Рью, с другой стороны здания и на совершенно другой — и удивительно пустынной — улице, не особо интересовался ходом сражения. У самурая хватало своих проблем. Например, как не попасть под удар когтей взбешенного Тайгера. Предатель двигался с невероятной скоростью, и казалось, что от ран становился только сильнее. Золотая чешуя дракона-Рью уже была пробита в нескольких местах, из ран на улицы города потоками сочилась густая кровь. Тайгер, видя, что его противник слабеет, прицелился и прыгнул снова, целясь в горло. И, как и раньше, его когти нашли цель.

Дракон взревел от боли, извернулся в воздухе последний раз и рухнул вниз.

Рью с жутким грохотом упал на асфальт, драконья форма оставила его, рассыпавшись золотыми искрами. Самурай тяжело поднялся на колени, с трудом хватая ртом воздух, и оперся на меч. Из глубоких порезов на шее и груди текла кровь, а вместе с ней уходили и последние силы. Он просчитался. Предатель оказался слишком силен.

Рью поднял глаза и тихо выругался, заметив врага. Когтями уцепившись за стену, Тайгер легко соскочил вниз и медленно приближался, словно кошка, облизывая длинную рану на запястье, оставленную клыком дракона.

— Жаль тебя, Рью, — прошипел даймон голосом, в котором ничего не оставалось от прежнего дворецкого. — Лучше бы ты умер тогда, в доме. Не пришлось бы мучаться.

Самурай не ответил, сжимая катану обеими руками. Он готовился. Когда Тайгер подошел поближе, Рью сделал обманный шаг в сторону и тут же махнул катаной крест-накрест, в последнем, отчаянном ударе.

От первого взмаха Тайгер увернулся, второй остановил левой рукой, легко перехватив лезвие ладонью. Показалась кровь, и даймон усмехнулся.

— Еще одна царапина, да, солдатик? Ты еще не понял? Отец… — Тайгер внезапно покачнулся, непонимающе уставившись на свою руку. — Отец… Что… Происходит…

Красный свет его глаз на секунду померк, отражая обычные ярко-оранжевые глаза Тайгера, в которых читалось удивление, непонимание и страх. Рью момента не упустил. Вырвал катану, занес над головой.

Тайгер поднял руку, словно защищаясь.

— Подожди! Я не…

— Поздно, — удовлетворённо прошептал Рью.

Лезвие сверкнуло в свете пожаров, и правая рука Тайгера отделилась от тела. Даймон взвыл, отшатываясь назад, прижимая обрубок к груди. Черная кровь фонтанировала между пальцев.

Рью медленно поднялся на ноги, опираясь на катану. Его шатало, но глаза все так же горели яростью мщения.

— Это за Семена, ублюдок! — прорычал самурай, занося меч над телом для последнего, добивающего удара.

Но тут произошло нечто странное. Тайгер вдруг закричал — не от боли раны, а от чего-то другого. Он упал на колени, взвыл, словно демон, хватаясь за голову здоровой рукой. Если бы Рью сейчас находился на площади, то увидел бы, что нечто подобное происходило повсюду. Даймоны, позабыв о сражении, ничком падали на камни асфальта города Лименас. Они выли, как звери, корчились в агонии, катались по земле, царапали себе лица и грудь. Кто-то из детей Кроноса принялся биться головой об асфальт, завывая, словно волк на луну.

Битва остановилась. Люди замерли, не понимая, что происходит. Воцарилась тишина, которую нарушал только треск огня и стоны раненых. Воины переглядывались между собой, не веря в происходящее. У всех в глазах виднелся только один вопрос. Неужели все? Неужели они…

И тут над площадью раздался усиленный магией голос. Чистый, властный, наполненный триумфом:

— Воины Империи! Дети Олимпа! — голос Лики, дочери Афины, разнесся над разрушенным городом. — Кронос повержен! Титан пал от руки Архонта Адриана Лекса и Владыки Аида! Победа за нами!

Секунда тишины. Две. Кто-то из минотавров неуверенно поднял секиру и прокричал:

— Победа?

— Победа! — подхватил другой голос, уже увереннее.

Черные порталы, словно только и ждали этих слов, схлопывались один за другим. Последние активные даймоны, из тех, кого падение Кроноса затронуло в меньшей степени или те, кто уже пришел в себя, в панике рванулись к последним порталам, но врата исчезали быстрее. Оставшиеся без поддержки титана даймоны в ужасе разбегались по темным улицам, но их никто не преследовал.

— ПОБЕДА! — взревел Астерий, подняв окровавленную секиру над головой.

Площадь взорвалась криками. Сначала несколько голосов, потом десятки, сотни. Воины обнимались, минотавры, словно дикие викинги, стучали оружием об асфальт, выбивая только им известный победный ритм. Кто-то плакал от облегчения, кто-то смеялся как безумный. Раненые, опираясь друг на друга, тоже кричали, не обращая внимания на боль.

— ДОМ ЛЕКС! ДОМ ЛЕКС! — ревели минотавры.

— ЭЛЛИНЫ! ЭЛЛИНЫ! — отвечали имперские «белые».

— АИД! АИД! АИД!

Арес стоял посреди площади, опираясь на меч. Его доспехи были залиты кровью — своей и чужой. Бог войны устало улыбался, наблюдая за ликующими воинами. Рядом с ним Борей, командир гвардейцев Дома Лекс, вытирал кровь с лица. Он хотел что-то сказать, но тут заметил подошедшую к богу красивую женщину и, содрогнувшись, почтительно отошел в сторону. Увиденное поразило его до глубины души, и далеко не молодой мужчина решил покинуть богов как можно скорее, боясь привлечь внимание. То, что он увидел, он не забудет до конца своей жизни, но и не откроет ни одной живой душе.

— Прямо не верится, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла Афродита, занимая место рядом с любимым. — Мы справились.

— Мальчик справился. И какой ценой… — поправил ее Арес, окидывая взглядом усеянную телами площадь. Он поднял глаза на женщину и выдохнул. — Великая Бездна… Ты в порядке?

Афродиту окутывала вуаль из яркого света, которая скрывала лицо богини от непрошенных взглядов. Но маскировка не помогала вблизи. Как и не могла обмануть богов, вроде Ареса. Тот видел все.

— В порядке? — Афродита аккуратно погладила длинную борозду на лице, которую оставили когти Тайгера. Рана выглядела абсолютно ужасно, красные воспалившиеся рубцы смотрелись кошмарно и абсолютно… инородно на прекрасном лице.

Афродита невесело рассмеялась, проследив за его взглядом.

— Кажется, богиней красоты мне больше не быть.

— Не говори так! — горячо произнес Арес. Он отбросил оружие в сторону и взял ее руки в свои. — Раны заживают, поверь. У меня были гораздо хуже, и ничего. К тому же, я точно сегодня видел Гермеса, если понадобится, я притащу этого предателя за шкирку, и он тебе…

— Останутся шрамы. Хотя… — Она несмело посмотрела на бога и ласково провела рукой по его лицу. — Ты же их любишь?

— Просто обожаю, — заверил ее Арес, притягивая к себе.

Рью опустился на колени рядом с бессознательным Тайгером. Самурай тяжело дышал, прижимая руку к ране на шее, но боли он не чувствовал. Все его внимание занимал бывший союзник, ставший врагом. Рью не знал, что и думать. Что произошло? Почему Тайгер упал?

— А, вот ты где, — послышался за спиной самурая властный голос.

Тот дернулся, готовый встретить нового врага лицом к лицу, только чтобы увидеть высокую фигуру в строгом черном костюме. Лика, двоюродная сестра Адриана и глава разведки Дома Лекс, подошла к нему ближе и окинула взглядом лежащего без сознания Тайгера.

— Планируешь его добить? — спокойно спросила она, кивнув на даймона. — Убери клинок, воин. Ты не слышишь? Мы победили. Твой господин победил.

— Как вы здесь оказались, госпожа? — подозрительно спросил самурай. — Вас же…

Рью осекся. Помедлил, словно сомневаясь, а затем резко взмахнул катаной. Он ожидал, что промахнется, что клинок встретит сталь, но нет. Лезвие прочертило в воздухе полукруг и, легонько коснувшись шеи девушки, оставило на коже неглубокий порез.

— Вы не Госпожа Вирэ, — хрипло произнес Рью, когда на долю секунды лицо девушки дрогнуло, показав другие черты. Более резкие, властные. — Кто вы?

Личина треснула, пошла трещинами, словно фарфор, и опала окончательно. Перед самураем стояла Паллада во всем своем великолепии. Богиня.

Она несколько разочарованно цокнула языком.

— Кусанаги-но цуруги. «Меч, открывающий правду». Всегда недолюбливала это оружие.

— Я не понимаю, что происходит. Как долго вы носили эту личину, госпожа Афина? — тихо спросил самурай, не опуская клинок. — Год? Два?

— С момента падения города, — просто ответила Афина. — Лика попала под обломки и погибла. Я взяла ее облик, чтобы продолжить защищать Дом Лекс. Ты считаешь, что я плохо справилась?

Рью не ответил, но и клинок не убрал. Афина окатила его ледяным взглядом.

— Убери меч, воин. Если бы я хотела твоей смерти, ты был бы уже мертв. Нет, принц. Ты еще нужен Дому Лекс и своему господину.

Самурай медленно кивнул и все же убрал меч в ножны, переваривая информацию.

— Вот так-то лучше, — благосклонно кивнула Афина. И внезапно подняла бровь. — Смотрю, ты не сильно удивлен.

— У меня были свои подозрения, госпожа. Как-никак, подозревать — это моя работа. Анжэлика Вирэ, при всех своих выдающихся качествах, не была столь эффективна. И вы слишком много знали. Даже для сестры Господина.

— Оу? — она заинтересованно на него посмотрела. — Подозревал, но решил молчать? Почему?

Рью предпочёл не отвечать и сам задал вопрос.

— Вы знаете, что случилось с предателем, Госпожа? Почему он упал? Это мой меч…

— Кронос мертв, — пояснила богиня, снисходительно оглядывая едва дышащего Тайгера. — А значит, его контроль над детьми исчез. Их личности вернулись. Они снова те, кем были до того, как титан подчинил их волю.

Она помолчала и внезапно улыбнулась.

— Тайгер снова мог бы послужить Дому Лекс, да и Адриан его обожает. Но… Тут никого нет.

Афина с интересом наблюдала, как Рью смотрит на Тайгера. В глазах самурая ненависть боролась с долгом перед господином. Он медленно поднял катану, затем опустил.

— Он убил моего друга, — прошептал Рью.

— И собирался убить тебя, — заметила Афина. — Твой выбор, самурай.

Рью стоял над бессознательным даймоном долгую минуту. Наконец он убрал катану в ножны.

— Пусть живет. Пусть живет с тем, что натворил. — Он повернулся к богине. — Прошу прощения, госпожа, но я вынужден удалиться. Мне нужно найти Тали.

Самурай отвернулся и медленно, с трудом перебирая ногами и опираясь на меч, побрел по улице, прижимая руку к ране на шее. Афина проводила его задумчивым взглядом, пока ее внимание не привлек нарастающий гул. А это еще кто пожаловал⁈ Она махнула рукой и, не замеченная никем, оказалась в центре площади, где как раз сейчас приземлялся новый вертолет, больше и роскошнее остальных.

— Это же… — прошептал кто-то из воинов, заставив Афину сморщиться. Ей не понравилось, как прозвучал его голос.

— Императрица! — закричал другой, игнорируя недовольное выражение богини. — Сама Императрица здесь!

— Императрица. Императрица, — вторили возбужденные голоса.

Вертолет приземлился. Прошло несколько секунд, дверь с хлопком отворилась, и на улицу вышла хрупкая фигура в белом плаще. Екатерина, юная правительница всей Империи, ступила на окровавленный асфальт Лименаса. Ее телохранители, элитные Альфы, явно выглядели не слишком довольными решением своей госпожи, один даже наклонился и принялся что-то шептать девочке на ухо, но та отстранила его решительным жестом. Даже смешно сморщила носик, когда тот тихо выругался и занял место за ее левым плечом. Справа от Императрицы стояла другая девочка, активно вглядывающаяся в толпу, словно кого-то в ней искала.

Афина покачала головой. Безумие. Чистой воды безумие — правительнице являться на поле боя. В ней же почти нет крови богов! Один неудачный снаряд, и Империи пришлось бы выбирать нового лидера. И почему Адриан отказался забирать себе трон…

Богиня недовольно вздохнула и, на всякий случай, поправив личину Лики, двоюродной сестры Адриана, направилась к Императрице. Девочка явно растерялась, не зная, что делать. Ей требовалась помощь и направляющая рука. К тому же, кто-то же должен был представить победу Дома Лекс в наиболее выгодном свете.

«Сколько еще мне придется отдуваться за этого мальчишку», — подумала Афина, готовя приветственную речь. — «Надеюсь, он не задержится в Царстве Аида надолго».

Чёрная Комната встретила меня привычной тишиной и прохладой.

Массивный каменный стол, как и раньше, находился в центре пространства, а мрачные стулья окружали его по краям. Символ Аида — труп человека по центру стола — пропал, сменившись на продолговатый скипетр с рубинами по всей длине рукояти. Я взял его со стола, повертел в руках и аккуратно положил на незанятый стул, прямо напротив шлема Ахилла. Орел Зевса, искоса наблюдавший за мной все это время, недовольно цокнул клювом и засопел, демонстративно спрятав голову под крыло.

— Вот только тебя не спросили, курица пернатая, — хмыкнул я и, опустившись на стул, закинул ноги на плиты стола, прикидывая, когда же появится наш посетитель.

Кронос не заставил себя долго ждать. Сперва запахло озоном и серой, затем потянуло могилой, и из тени к столу выступила массивная широкоплечая фигура титана. Кронос огляделся с нескрываемым удивлением, медленно обходя стол по кругу.

— Надо же, — протянул он, проводя пальцами по каменной поверхности. — Словно и не уходил. Смотрю, ничего в твоем разуме не изменилось, мой мальчик. Или практически ничего.

Он остановился у стула с золотым скипетром, взял его в руки и повертел, разглядывая искусную работу.

— Занятная безделушка. Хотя мощная, не поспоришь. — Кронос погладил скипетр почти ласково. — С силами Аида в моём распоряжении… О, возможности безграничны.

Титан повернулся ко мне, и его глаза горели триумфом.

— Ты понимаешь, что это значит, мой мальчик? Должен понимать! Ведь ты первый совместил мой Символ с силой Аида. И ты менял души, Бездна, души! Теперь я смогу не только вернуться домой, нет. Я смогу создать существ по своему желанию, сделаю их такими, чтобы мой Золотой Век не закончился никогда. И никакие боги не отберут его у меня. — Он счастливо рассмеялся, запрокинув голову. — Спасибо, внук. Спасибо, за такой невероятно щедрый подарок!

Я спокойно сел на один из свободных стульев и сложил руки на коленях. Просто сидел и ждал. Смех Кроноса оборвался. Он нахмурился, глядя на меня с раздражением, но его лицо тут же разгладилось.

— Прости, Адриан, я несколько отвлекся. Или теперь, когда сын Аида и Персефоны вернулся, ты хотел бы, чтобы я звал тебя Александр?

— Да хоть жирафом зови, — хмыкнул я. — Мне-то какая разница?

— Мне не нравится твое отношение, молодой человек. Тебе бы набраться манер. Если хочешь, чтобы я оставил тебя в этой комнате.

Я пожал плечами. Титан снова нахмурился.

— Что?

— Да ничего, — ответил я ровным тоном. — Просто жду остальных гостей.

— Каких ещё гостей? — в голосе титана появилась настороженность.

Я указал на стул напротив титана. Кронос сощурился, не понимая, а затем зло сцепил зубы, когда на нем, буквально из воздуха, материализовалась полупрозрачная фигура Афины Паллады. Тень богини завертелась на кресле, но, увидев меня с Кроносом, тут же успокоилась и послушно замерла. Её призрачные глаза смотрели на меня с лёгкой усмешкой, и тень наклонила голову. Едва-едва, чтобы только я увидел. Но я увидел. Как и неодобрение в ее глазах.

На соседнем стуле появился Гефест. Бог-кузнец скрестил массивные руки на груди и недовольно фыркнул, поглядывая по сторонам здоровым глазом. Следующим материализовался Арес. Тень бога войны откинулась на спинку стула. Арес ухмыльнулся и отсалютовал мне двумя пальцами.

Последним пришел Аполлон. С лица бога света не сходило кислое выражение, а его губы презрительно кривились. Но все же даже он склонил голову в моём направлении — минимальный жест признания. Хотя, быть может, мне просто показалось.

Кронос застыл посреди комнаты, его взгляд метался между призрачными фигурами богов. Наконец, он медленно повернулся ко мне. Его лицо стало холодным как лёд.

— Афина сохранила осколки силы богов?

— Верно.

Кронос задумался. Я буквально видел, как шестеренки ворочаются у него в голове. Что особенно смешно, учитывая, что сейчас мы находились в голове у меня. И все же, дедушка идиотом не был. Он быстро сложил дважды два. И потому мгновенно нашел единственный изъян в моем плане.

— Здесь нет Артемиды, — на моем лице ничего не отразилось, но Кронос все равно расплылся в довольной улыбке. — Адриан, Адриан, Адриан. Ты что, отдал последний осколок девушке? Весьма благородно. И очень глупо с твоей стороны.

Он медленно прошелся по комнате.

— Ведь ты должен понять, что это всего лишь осколки. Малая часть божественной мощи. И без Артемиды… — он посмотрел мне прямо в глаза. — Убить меня ты не сможешь.

— Знаю, — кивнул я.

Я встал со стула. Взял в руки золотой скипетр Аида, почувствовав, как сила откликается на прикосновение. Помедлив, надел на голову бронзовый шлем Ахилла — тяжёлый, скотина, как он его вообще носит? С соседнего стула слетел золотой орёл и сел мне на плечо, когтями легко продирая рубашку.

— Убить тебя я так не смогу, это правда, — произнёс я спокойно. — Но занять место Артемиды — вполне. В Подземном Мире я бессмертен, забыл? И если понадобится, мое тело и разум послужат тебе отличной тюрьмой.

Кронос смотрел на меня с растущей яростью.

— Ты…

— Разве ты не этого хотел, дедушка? — я усмехнулся. — Ты теперь не один. У тебя есть компания. Я здесь, с тобой.

— НЕТ! — взревел титан.

Поздно. Призрачные фигуры богов разом поднялись со своих мест, взмахнули руками. Невидимые силки из чистой энергии вырвались из их ладоней, опутывая Кроноса с головы до ног. Он боролся, рвал путы, но на место порванных приходили новые.

— Ты не посмеешь! — кричал он, пока его тащили к последнему свободному стулу. — Думаешь, ты можешь меня удержать⁈ НЕТ! Никогда! Слышишь меня, мальчишка? Я разорву твой разум на части! Я вернусь домой!

Когда он оказался на стуле, из подлокотников и ножек вырвались каменные оковы, сковывая титана по рукам и ногам. Кронос выл от ярости, но не мог пошевелиться.

В темноте своего сознания я улыбнулся. Странно, но я не жалел. Ни о том, что попал в этот мир. Ни о людях, которых встретил. Ни о доме, который нашел.

Афины, особняк Дома Лекс, шесть месяцев спустя

Писк будильника ворвался в сон Адриана с силой звонкого гонга, вырывая его из приятных объятий Морфея. Рука юноши машинально потянулась к тумбочке, нашаривая источник шума. Промахнулась. Еще раз. На третий раз пальцы наткнулись на холодный металл, и Адриан со вздохом облегчения нажал на кнопку.

Тишина продержалась ровно минуту.

Писк возобновился с новой силой, еще громче и противнее, чем минуту назад. Адриан разочарованно застонал, перевернулся на другой бок и накрыл голову одеялом. Не помогло. Тогда он нащупал проклятый будильник на тумбочке и сжал его изо всех сил, словно бейсболист свою биту перед самым ударом. Увы, материал оказался крепче, чем он ожидал, и юноша только порезал себе палец о металлический край. Плюнув, он засунул будильник под подушку. Потом под вторую подушку. А когда и это не помогло, Адриан окончательно рассвирепел и хотел уже было выкинуть проклятый девайс в окно, но все же одумался и просто запихнул его под матрас.

Помогло. Звук стал значительно тише. В какой-то момент мальчику даже показалось, что он сможет снова заснуть, но тут проклятая штука подключила вибрацию. Созданный Элаем специально для двоюродного брата будильник был по каждому из параметров мощнее обычного, а над вибрацией гениальный изобретатель работал дольше всего.

Кровать заходила ходуном.

— Сдаюсь, — пробормотал Адриан, вытаскивая верещащую машинку из-под матраса. — Ты победил. Слышишь, Элай? «ТЫ ПОБЕДИЛ!».

Получив, наконец, заветную код-фразу, дьявольское изобретение успокоилось и замолчало. Недовольно вздохнув, юноша зашвырнул будильник в угол, сладко зевнул, потянулся и кое-как поднялся с кровати, как вдруг дверь в комнату без стука отворилась. Адриан инстинктивно прыгнул обратно в постель, натянул одеяло повыше и спрятал голову. Игра должна была идти своим чередом.

К удивлению Адриана, вошедший с хохотом не сорвал с него одеяло, нет, он вообще не торопился. Юноша внезапно принюхался. В воздухе пахло весенними цветами и чем-то странным. Пыльцой… Нет, свежей росой?

Адриан натянул одеяло еще сильней.

— О нет, молодой человек, только не это.

Одеяло исчезло одним плавным движением материнской руки. Адриан остался один на кровати, съежился, как голый ежонок, прикрывшись тонкой простыней.

— Мам, ну еще пять минуточек!

— Никаких минуточек, — сурово сказала женщина. — Вставай, соня. Завтрак остынет.

Персефона стояла над ним у кровати, недовольно скрестив руки на груди. Впрочем, ее недовольство было поддельным, он видел это по тому, как, сдерживая улыбку, дрожали уголки ее губ. Длинные каштановые волосы Персефона сегодня заплела в косу, красиво украсив ее полевыми цветами. В простом льняном платье она выглядела обычной смертной женщиной, если не считать того факта, что комнатные растения тянулись к ней, словно лепестки к солнцу.

— Завтрак может подождать, — пробурчал Адриан, пытаясь вернуть одеяло. Он знал, что сопротивляться бесполезно, но все же решил воспользоваться хорошим настроением матери в надежде вырвать еще пару минут сна. Увы, в этот раз это не прокатило.

— А академия не может, — уже строже сказала мать. — Давай, уже поднимайся, хватит валять дурака. Сегодня важный день, ты же не хочешь опоздать?

Адриан сел на кровати, протирая глаза. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от подушки.

— Важный день, важный день. Может, я не хочу никуда идти?

— Не вредничай, — Персефона подошла ближе и взъерошила его и без того растрепанные черные волосы. — Давай, милый. Отец уже ждет тебя за столом.

При упоминании отца Адриан окончательно проснулся. Отец редко появлялся дома, из-за ситуации в стране, как он говорил, но иногда Адриан боялся, что тот его попросту избегает. Нет, Аид любил его, он это знал, но иногда в глазах отца проскакивало что-то… Словно он смотрел не на своего сына, а на кого-то другого, просто прохожего или даже врага. Обычно теплый и мудрый взгляд бога менялся. Становился холодным и колким.

— Адриан?

— Вста-а-аю. Боже.

Адриан кое-как поднялся с кровати, с трудом сдержал новый зевок и поплелся в ванную, по дороге подбирая раскиданные по полу вещи. Персефона проводила его взглядом и изумленно покачала головой. Совершенно другой по натуре и характеру, иногда сын все же напоминал ей своего брата. Другого Адриана.

Персефона вздохнула и вернулась на кухню дожаривать тосты.

Кухня встретила Адриана ароматом свежезаваренного кофе, яичницы и жареного со слишком большим количеством масла бекона. За массивным деревянным столом уже восседал Аид собственной персоной, мужчина развалился на стуле с газетой в руках — как замечал Адриан, его отец все еще не жаловал современную электронику — и изредка лениво переворачивал страницы. Аид был одет, что называется, с иголочки, черный костюм был идеально отглажен, а длинные башмаки с носком натерты до блеска, и только отсутствие галстука с дипломатом ломало картину.

— Доброе утро, пап.

— Утро, сын. — Аид оторвался от газеты и окинул Адриана внимательным взглядом. — Выспался?

— Более или менее.

Адриан плюхнулся на стул и потянулся за тостом. Но стоило ему только протянуть руку к еде, как справа от мальчика материализовалась огромная рыжая туша и, потянувшись всем телом, положила массивную голову ему на колени. Три пары карих глаз смотрели на Адриана с немым укором.

— Церби уже ел, — предупредила Персефона, ставя перед Адрианом огромную тарелку с яичницей.

— Но ты посмотри на него! Он такой голодный, — протянул Адриан и незаметно для родителей сунул псу кусочек бекона. Благодарно хрюкнув, одна из голов Цербера схватила угощение и опустилась под стол, откуда тут же донеслось довольное хрумканье, пока две оставшиеся головы продолжали изображать вселенскую скорбь.

— Адриан Лекс, прекрати перекармливать собаку!

— Вообще-то, Перс, это не просто собака. Это страж Подземного мира, — заметил Аид, не поднимая глаз от газеты. Однако, услышав недовольный хмык от жены, мужчина мгновенно исправился. — Э-э-э… Слушайся мать, Адриан. Церберу и правда стоит посидеть на диете. Он и так едва влезает в машину.

Цербер обиженно заскулил.

— Не слушай его, ты прекрасен, — прошептал Адриан, почесывая пса за средним ухом.

— Кстати о поездках, — Персефона села за стол, наливая себе чай. — Ты сегодня вернешься домой?

— Будто кто меня остановит, — фыркнул Аид, но тут же посерьезнел. — Не знаю, Перс. Ты же сама понимаешь, ситуация сейчас… Нестабильная. Но я постараюсь, даю слово.

Персефона покосилась на Адриана, который внимательно слушал, делая вид, что полностью поглощен завтраком. Родители старались оградить его от работы и большой политики, но юноша не был идиотом. А еще у него прекрасно работал Интернет.

Последние несколько месяцев для Империи Эллинов выдались… Сложными. Другие страны, затаившиеся после победы над Кроносом, подняли головы и, как выразился один мужчина на форуме, пробовали Империю «На слабо». Пока что ни Северный Союз, ни Соединённые Штаты не выдвигали конкретных требований, но их посылы с каждой неделей несли все больше угрозы.

«Олимпийцы недосмотрели! Олимпийцы едва не уничтожили мир! Время закончить гегемонию греков!». Адриан не совсем понимал, о чем идет речь, но, будучи наблюдательным от натуры, видел, как отец возвращался с работы все более и более хмурым. Как первенец Кроноса и де-факто сильнейший бог Олимпийцев, именно он сейчас изо всех сил старался предотвратить угрозу новой войны. Показать им, что у нас есть еще порох в пороховницах, как выразился все тот же мужчина на форуме.

— И что говорит Олимп?

— А что Олимп? — горько усмехнулся Аид. — У Ареса и так дел невпроворот. Он пытается удержать богов от разброда, но он воин, а не дипломат. Нет, сейчас вся надежда на Агелая и его делегацию, сама знаешь, смертные бывают невероятно изворотливы. Ну и на то, что Тор унаследовал от отца не только воинственный вид, но и часть его знаменитого разума.

Он помолчал и внезапно улыбнулся.

— Я думаю, все будет в порядке, Перс. Кронос… Отец напугал их. До смерти. А мы его переиграли и заточили обратно в Подземный Мир, что делает нас сильнее и потенциально опаснее. И США, и Союз хотят лишь гарантии мира, а не новой войны.

— Хорошо, что хоть кто-то извлек уроки из последних двух лет, — Персефона помешала чай. — Когда увидишь Артемиду, передай привет от меня. И заодно приглашение на ужин. Что-то давно она к нам не захаживала.

Адриан заметил, как отец слегка напрягся.

— Я… Не думаю, что встречу ее сегодня. У нее сегодня другие дела.

— Серьезно? Какие дела могут быть важнее блага Империи?

Аид помолчал, бросив быстрый взгляд на сына.

— Она навещает Адриана.

Ложка Персефоны замерла на полпути к чашке. На ее лице отразилась глубокая печаль, которую она тут же попыталась скрыть.

— А. Понятно.

— Я передам ей твои слова, как увижу, Перс. Обещаю, — безуспешно попробовал выправить ситуацию Аид.

Адриан опустил глаза. Его охватило странное чувство. Человек, который спас мир и занимал его место больше года, в каком-то смысле был его братом. Он видел этого, второго Адриана, всего раз, в Подземном Царстве, когда тот забрал с собой душу Кроноса и… Тут воспоминания ему изменяли. Он вообще мало что помнил из того времени, когда его телом командовал Кронос. А до этого тем более, только мутные образы и редкие мысли. Адриан даже сейчас не был уверен, что они принадлежали ему.

Все, что он знал, это что его брат был героем. Забрав себе душу титана, он спас этот мир и его самого, но… Каким он был человеком? Почему не искал его, почему попал в его тело, почему… Много было самых разных «Почему». Он бы хотел знать правду и не раз спрашивал, но, увы, родители тщательно избегали любых вопросов о его названном брате.

— Мне жаль, что я его не знал, — тихо сказал Адриан и поднял глаза на родителей. — Почему вы не позволяете мне его навещать? Я бы хотел…

Персефона протянула руку и сжала его ладонь.

— О, милый. Ты еще слишком молод для Подземного Мира. Но не волнуйся, когда твой брат очнется, то я обязательно вас познакомлю. Он тебе понравится, вот увидишь.

— Где мой чертов галстук? — внезапно спохватился Аид, ощупывая воротник рубашки, явно желая сменить тему. — Перс, ты не видела? Мне уже пора собираться.

— На спинке кресла в гостиной.

— Я там смотрел.

— Ну, значит, плохо смотрел, — в голосе матери послышались стервозные нотки. — Я твои вещи не трогала.

Аид встал и направился в гостиную. Через несколько секунд оттуда донеслось недовольное бурчание и что-то на древнегреческом, из тех слов, что, по мнению матери, Адриану лучше не знать. Хотя вот на форумах…

— Нашел?

— Да, — буркнул Аид, возвращаясь с темно-синим галстуком. — В Бездну этот дом! Не понимаю, как Гордиан вообще мог тут жить. Вещи просто пропадают и все!

— Это называется «ты их разбрасываешь где попало», — заметила Персефона, помогая мужу с узлом. Адриан заметил, что ее пальцы немного дрожали.

Аид накрыл ее руки своими, на мгновение задержавшись. Потом повернулся к Адриану.

— Ну что, сын. Первый день. Готов?

Юноша пожал плечами.

— Думаю, да.

— Не недооценивай важность этого дня, — Аид выпрямился. — Deus Vir, первая академия Греции, настоящая гордость Афин. Ее повторный запуск — это знак всему городу и нашей стране. Раз наши дети снова идут на учебу, значит, жизнь возвращается в норму. Значит, что все будет хорошо. Понимаешь?

— Никакого давления, да? — нервно хмыкнул Адриан.

— Ты справишься, я в тебя верю. — Аид помолчал, подбирая слова. — Но если кто-то из учителей будет доставлять проблемы, ты только скажи, и я найду каждую из душ его предков и…

Адриан выпятил ладонь вперед.

— Пожалуйста, не продолжай.

— Ты же знаешь, я серьезно…

— Па-а-ап. Хватит.

— Хм. Ладно.

Аид кивнул, явно смущенный собственной сентиментальностью.

— Ладно, мне пора. Послы не будут ждать. — Он поцеловал Персефону в щеку, задержавшись на секунду дольше обычного, и потрепал Адриана по плечу. — Удачи в академии, сын.

С этими словами Владыка Мертвых растворился в тенях, оставив после себя легкий запах серы и ромашки — Персефона успела воткнуть в его петлицу маленький белый цветок.

— Забыл обед, — задумчиво произнесла Персефона, все еще глядя на место, где только что стоял муж. — Вот болван.

— Ничего не знаю, я свой взял, — заметив ее взгляд, поспешно сказал Адриан и, допив апельсиновый сок, выскочил из-за стола. Цербер проводил его тремя парами грустных глаз.

— Я скоро вернусь, Церби. И мы еще поиграем. Обещаю.

Тайгер ждал у черного седана, припаркованного перед особняком. Как всегда, даймон выглядел удивительно строго и опрятно, но сам при этом держался чересчур вежливо. Отстранённо даже. Как и многие даймоны, к которым после поражения Кроноса вернулась прежняя личность, он решил вернуться в семью, которой служил до этого. Не всех принимали, понятное дело, но для Тайгера родители сделали исключение. Единственным напоминанием о прошлом служил аккуратно заколотый рукав пиджака — даймон потерял руку в последнем сражении и, к удивлению Адриана, отказывался ее восстанавливать. Хотя мог бы.

«Это подарок, — как-то ответил он, когда юноша все же не удержался и спросил, почему он не обратится к врачам. — От того, кто мог убить меня, но пожалел. И я еще не готов от него отказываться».

Адриан не понял, о чем идет речь, но расспрашивать постеснялся. Даймон вообще производил на него немного пугающее впечатление. Слишком нелюдимый, он будто бы избегал любых попыток молодого мастера сблизиться с ним. Вот и сейчас на широкую улыбку Тайгер ответил низким поклоном.

— Доброе утро, молодой господин.

— Утречка, Тайгер. Что? — Адриан заметил, как дворецкий вздрогнул. — Я что-то не так сказал?

— Нет, молодой господин. Просто… воспоминание. — Даймон поклонился еще ниже. — Садитесь. Господин Элай уже ждет.

Адриан скользнул на заднее сиденье. Элай действительно был там — откинувшись на спинку, с закрытыми глазами, он бессовестно дрых на сиденье, положив руки под голову. Адриан едва не забыл про вежливость и чуть не треснул его от такой несправедливости. Сам-то он сегодня нормально не выспался. И все из-за проклятого будильника!

— Эй! Вставай!

Элай сонно открыл левый глаз и моргнул.

— А. Это ты?

— Ты спал! — возмущённо ткнул в него пальцем Адриан. — Как тебе не стыдно!

— Медитировал, кузен. Есть разница.

— Коне-е-ечно!

Все еще бурча, Адриан забрался внутрь салона, и машина плавно тронулась с места. Адриан косо посмотрел на Элая, который, судя по внешним признакам, снова провалился в сон, но юноша знал, что тот просто дремлет. Ругаться внезапно расхотелось. Еще вчера вечером Адриан подслушал, что двоюродный брат сам вызвался его проводить, хотя и не был обязан. Нет, Элайас мог и сам пойти в академию, как-никак они с Адрианом были практически одного возраста, хотя по внешнему виду это было практически невозможно понять. Молодое и гладкое лицо юноши слишком уж контрастировало с суровым и побитым выражением Элая, которому только шрам на левой скуле — подарок от одного из приспешников Кроноса — добавлял лет пять.

Впрочем, от академии Элай отказался не из-за изменившейся внешности. Просто не захотел. Слишком многое произошло за последние несколько лет, слишком многое он пережил, чтобы вернуться в школу, как ни в чем не бывало. Большинство ребят из последних выпусков поступили похожим образом. Кто-то устроился в армию, кто-то вернулся домой, а кто-то просто покинул страну, как, например, небезызвестные герои-воины, сражавшиеся с Кроносом — Кейтлинн Самерс и ее муж, Энрико Фулмен.

— Нервничаешь? — внезапно спросил Элай, не открывая глаз.

— Немного, — неохотно признал юноша. — Первый день же.

Это была ложь. Адриан мало боялся учебы, благо он тоже больше не был простым шестнадцатилетним подростком, как бы ни хотела этого мама. Нет, мысли Адриана занимал… собственно, Адриан. Второй Адриан. Да, известный герой в какой-то момент повзрослел, но до этого его внешность была идентичной! Его тоже считали сыном Аида из Дома Лекс, он был… самим Адрианом!

Вот юноша и не спал по ночам. Он думал. Спрашивал себя. Как к нему отнесутся новые люди? Как показать, что он — это не Адриан Лекс, герой, Защитник Империи и Лорд Командующий, а просто… Адриан?

Юноша сжал ремень рюкзака. Костяшки пальцев побелели.

— Элай, можно вопрос?

— Валяй.

— Каким он был? Другой Адриан. Тот, что… ну, ты понимаешь.

Элай открыл глаза и внимательно посмотрел на кузена.

— Ты с чего это? Раньше тебя это не интересовало.

— Да так, — соврал Адриан. — Просто интересно.

— Ну ладно.

Элай откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя в потолок.

— Он был… активным. Да, пожалуй, это лучшее слово. Он никогда не сидел на месте, всегда куда-то спешил, всегда что-то делал. И остальных пытался с собой протащить. Я же рассказывал, как он позвал меня на Олимпийские Игры? Нет? Ну ладно, потом расскажу.

Двоюродный брат погрузился в воспоминания.

— Еще и выиграл их, скотина такая. Упрямый, как баран. Всегда пер и пер вперед.

— Звучит… утомительно.

— О да, — рассмеялся Элай. — Знаешь, я даже не удивился, когда он рассказал, что в свободное время подмял под себя половину Экскархии. Только спросил — «Откуда у тебя вообще свободное время, придурок»?

— Здорово, — уныло протянул Адриан и, отвернувшись, уставился в окно, где одна за другой проплывали улицы города.

«Кошмар Атланта», как сейчас было принято называть нападение титана на город, оставил свои следы, но город постепенно восстанавливался. То тут, то там мелькали башни строительных кранов, улицы полнились латавшими дороги рабочими, а древний храм Парфенон снова высился над Афинами. Но шрамы все же остались. Там, где раньше находился гигантский торговый центр, виднелся пустырь; Имперскую резиденцию после долгих споров было решено все же оставить в Риме, чему жители священного города оказались не особенно рады. То и дело за окнами мелькали навесные мосты и огороженные забором и лентами кратеры.

И все же город жил. Люди, как и раньше, спешили по делам, торговцы дешевыми амулетами перекрикивали друг друга в надежде всучить расхожий товар, а в небольших сквериках среди молодых деревьев и папоротника веселились дриады. Пройдет еще много лет, прежде чем Афины восстановятся полностью, но когда-то этот день все же настанет. И кошмар войны с Кроносом останется в прошлом.

— Но знаешь, что в нем было особенного? — внезапно раздался голос Элая.

— Что? — неохотно повернулся к нему юноша. Он не был уверен, что хочет услышать еще одну оду герою.

— Он был редкостным идиотом.

— Э-э-э. Чего? — Это было последнее, что Адриан ожидал услышать.

— Думаешь, я шучу? Я серьезно. Этот придурок вообще не мог держать свой рот на замке и постоянно творил лютейший бред. В первый день зачем-то полез ругаться с Зевсом, за что его исключили из академии.

— Исключили⁈ Серьезно⁈

— Потом восстановили, конечно, — отмахнулся Элай. — Но я не к этому. Я говорю о том, что иногда в его действиях вообще не было никакого смысла, и они ни к чему не вели. Он их делал… да просто потому что! Вот, например, помню наш первый день в академии. Мы с ним, как сейчас с тобой, спокойно ехали на занятия. Едем, едем, значит, а потом он как заорет: «Тайгер, останови машину!» Выскочил и рванул в какой-то переулок.

— Но… зачем?

— Да Бездна его знает. Может, хотел сбежать с занятий, а потом передумал. Я же говорю, он психованным был. Моим лучшим другом, конечно, но психованным.

Машина остановилась на светофоре. Адриан посмотрел в окно и замер. На другой стороне улицы группа старшеклассников окружила паренька в очках, явно первокурсника. Тот прижимался к стене, судорожно обнимая портфель. Адриан почувствовал, как у него сами собой сжимаются кулаки.

— Эй, парень, ты чего? — Кузен проследил за его взглядом и простонал. — Нет. Нет. Только не снова!

— Тайгер.

— Да, молодой господин?

— Если тебе не сложно… останови машину.

Гора Олимп, средний уровень

Артемида вышла из зала совещаний, едва сдерживаясь, чтобы не зашипеть от злости. Мраморные коридоры здания отражали ее быстрые шаги, пока богиня старалась уйти как можно дальше от голосов, все еще доносившихся из-за массивных дверей. «Фестивали Присутствия»! Даже название звучало как издевательство. Боги, гуляющие среди смертных по расписанию! Мы что, по их мнению, цирковые артисты на гастролях? Нас можно ПОКАЗЫВАТЬ людям⁈

Артемида выругалась еще раз и свернула налево, на балкон, с которого открывался прекрасный вид на облака долины, и несколько раз вздохнула, стараясь успокоиться. Получалось… Так себе. Мысли так и норовили вернуться обратно в зал, где Агелай — Ну, конечно, кто же еще, проклятый служака! — высказал это идиотское предложение.

Она возразила. Громко. Возможно, чересчур громко и открыто, как постепенно осознавала успокаивающаяся девушка, но уж очень ее возмутило предложение смертного переиначить все ее идеи, над которыми она, между прочим, так старалась и корпела последние полтора месяца, на свой… Свой новый лад!

Гермес ее поддержал, конечно. Единственный из присутствующих, кто понимал, что нельзя обойтись полумерами. Но остальные… Афродите идея Агелая понравилась, ну а еще бы! Сразу придумала, как из встреч со смертными можно сделать целое шоу, с фейерверком, модным показом и… чем-то еще, этих слов девушка просто не знала. Арес тоже поддержал мысли жены, подкаблучник проклятый. Лидер Нового Олимпа, ага, как же! Ну и Гестия…

Артемида глубоко вздохнула. К Гестии на самом деле у девушки было меньше всего вопросов, Артемида все еще находилась в глубоком шоке от того, что древняя богиня согласилась стать частью Совета, когда та же Гера и не думала возвращаться на родину из Египта. Так что, тот факт, что добродушная, но скрытная старушка наотрез отказалась уходить с Олимпа и жить среди смертных, Артемиду вообще никак не удивлял. Впрочем, и не радовал тоже. А люди Императрицы вообще превратили обсуждение в фарс.

Артемида проводила взглядом мужчину с волчьей походкой, который как раз вышел из зала во главе небольшой делегации. Агелай! Его кривая улыбка не сходила с лица даже сейчас, когда он что-то шептал своему помощнику, толстоватому мужчине в римской тоге. Агелай, ближайший советник Императрицы, человек, который осмелился учить ее, как им следует вести себя со смертными. Ее? Артемиду⁈ Она ведь жила среди людей!

«Необходимо соблюдать протокол, госпожа», — мысленно передразнила она его манерную речь. «Четкие границы взаимодействия обеспечат стабильность Империи, госпожа». «Регламентированные встречи позволят избежать хаоса».

Бездна, да он говорил так, словно боги были опасными животными, которых нужно выпускать из клетки только под присмотром. От одной мысли об этом ей стало тошно. Не этого она хотела, когда первой предложила смертным зайти на Великую Гору.

Сзади послышались знакомые тяжелые шаги. Артемида не обернулась.

— В одном тебе не откажешь, — голос Ареса звучал с привычной насмешкой. — Ты всегда умела эффектно уйти.

Артемида обернулась и смерила бога войны холодным взглядом.

— Иди в Бездну, Арес.

— О, да кто-то совсем не в духе, — он оперся о перила рядом с ней, нарочито расслабленный. — Я думал, что ты уже успеешь остыть.

— Заткнись.

— Или что? Тоже пригрозишь выкинуть меня из окна, как того безобидного толстячка? — Арес усмехнулся. — Знаешь, сестренка, для богини, которая больше года жила среди смертных и постоянно об этом упоминает, ты как-то плохо разбираешься в людях. Агелай просто делает свою работу. Причем неплохо делает, надо признать.

Артемида резко развернулась к нему, и серебряные искры пробежали по ее пальцам. Арес только шире улыбнулся.

— Ладно. Так и быть. Можешь мне врезать. Именем Олимпа, я разрешаю. Но только один раз.

— Иди ты знаешь куда… — Она встретилась с кристально честными глазами Ареса, выдохнула и, плюнув, расслабила сжатые кулаки. Искры погасли. — Ну вот. Из-за тебя весь запал пропал.

— Так я еще и виноват получается? — хмыкнул бог.

Артемида не ответила, пустым взором уставившись вдаль.

— Я просто… Мы теряем время, Арес. Полгода прошло, а мы все еще спорим о том, как часто боги могут показываться людям на глаза. Мы погрязли в бюрократии, в выстраивании правил и протоколов. Еще немного, и Новый Олимп станет точной копией старого. Те же интриги, та же оторванность от мира смертных, та же…

— Стоп, — Арес поднял руку. — Погоди. Минуту. Не греби все в одну корзину. Ты серьезно думала, что все изменится за полгода? Мы боги, сестра. Были ими тысячи лет и останемся. Мы хотим перестроить Олимп. Такие вещи быстро не делаются.

— Но…

— К тому же… — не дал ей сказать Арес. — Агелай прав.

— Пф-ф-ф.

— Артемида, — терпеливо продолжил Арес. — Еще раз. Мы боги. И если хочешь, чтобы нас воспринимали как богов… И да, к слову, позволь тебе напомнить, но вся наша сила, особенно твоя и моя, все еще очень сильно зависит от мнения смертных… В общем, если ты хочешь, чтобы нас продолжали воспринимать как богов, то между нами и людьми всегда должна стоять грань. Иначе мы просто исчезнем.

Артемида промолчала, хотя внутри все кричало о том, что брат ошибался. Спорить с Аресом было бессмысленно. Он никогда не поймет. Для него власть и сила были естественным порядком вещей. И это ее пугало. Она не хотела снова бежать из своего дома.

— Может, так было бы лучше для всех, — буркнула девушка. — Чтобы наши силы просто исчезли.

— Прекрати, сестренка. Я знаю, что ты в это не веришь, — Арес нахмурился. — Подумай о том, чего мы уже достигли. Мы теперь даже отвечаем на письма!

Артемида хмыкнула и нарочито выгнула бровь.

— Ты хотел сказать, что наши сатиры отвечают. Братец, ты, как и я, жил среди смертных. Скажи мне, слышал ли ты что-то о Санта-Клаусе и его армии эльфов?

— Очень смешно, — буркнул Арес, но девушка заметила, что тот с трудом сдерживает смех.

— Кстати, пока я здесь, — продолжил бог войны, меняя тему, — Афина с тобой не связывалась?

— Нет. Она словно испарилась.

— Угу, это меня и беспокоит.

— Что? — Артемида напряглась. — Ты не думаешь, что…

— Я не знаю. Но… Наша сестра всегда была несколько… радикальной в своих методах. Боюсь, наши перемены могут показаться ей недостаточными.

Артемида кивнула. Мысль приходила ей в голову. Афина исчезла больше месяца назад, ровно после того момента, когда Новые Боги — идиотское имя, кстати! — окончательно финализировали первый договор с Императрицей Екатериной, зафиксировав свои права и обязанности, как защитников и покровителей Эллинов. И с тех пор Афина вообще не выходила на связь. Арес прав. Это… Настораживало.

Это и еще кое-что.

— Думаешь, он жив? — спросила она, наблюдая за вяло текущими облаками. — Отец.

Арес помрачнел.

— Не знаю. Тело мы так и не нашли. Но если да, то рано или поздно объявится. И не думаю, что Зевсу понравится то, что мы сделали с его Олимпом.

— Твоим Олимпом, — напомнила Артемида. — Ты же глава совета.

— Временно, — поправил Арес и выпрямился. — Пока не изберем постоянного. Но это уже совсем другая история.

Он отошел от перил и потянулся, разминая плечи.

— Ладно, мне пора. Афродита ждет. У нас сегодня… совместное мероприятие по укреплению отношений между божественными домами.

— Свидание, ты хотел сказать.

— Я сказал то, что хотел сказать, — слишком поспешно ответил Арес и внезапно сам ухмыльнулся. — Впрочем, кто бы говорил, сестренка. Твои планы на сегодня не изменились? Все так же собираешься навестить нашего любимого титаноборца?

Артемида не сдержала улыбку.

— Нет. Не изменились.

— Тогда передавай привет. И да, если Адриан уже очнулся, то передай, что я жду его божественную задницу в совете. От этой должности он у меня не отвертится.

Бог войны развернулся и зашагал прочь, оставив Артемиду одну на балконе. Она подождала, пока его шаги затихнут, затем протянула руку вперед. Серебряная энергия закрутилась вокруг ее пальцев, формируя светящийся овал в воздухе. Портал. Собственный портал, созданный ее силой, а не открытый чужой милостью.

Полгода назад она бы не смогла даже представить такое. Потеря божественности и ее возвращение изменили все. Богов Олимпа теперь вдвое меньше, и, что бы ни говорил Арес, недостатка в верующих девушка не испытывала, скорее наоборот. Она приняла новую мантию, богини Луны. И вместе с этим новое имя.

Селена.

Теперь она была сильнее, чем когда-либо. И каждый раз, открывая портал, Артемида не могла сдержать детского восторга от этого ощущения. Сила текла через нее, подчиняясь малейшему желанию, формируя реальность по ее воле.

Овал расширился, показывая знакомый пейзаж. Подземный Мир, но не мрачные залы Аида, а небольшая поляна, место, которое, она уже посещала множество раз. Артемида шагнула в портал, оставляя позади мраморные залы Нового Олимпа с их бесконечными спорами и протоколами. Впереди ждало то, ради чего стоило пережить все эти собрания.

Портал закрылся за ее спиной с мягким серебряным всполохом.

Поляна встретила Артемиду прохладой и запахом влажной земли, смешанным с ароматом ночных цветов, которые росли только здесь, в царстве теней. Высокие папоротники окружали пространство живой стеной, листья шелестели от невидимого ветра, а странные люминесцентные грибы кольцами росли вдоль поляны, излучая бледно-голубой свет. В центре поляны возвышался гигантский дуб, чей ствол был настолько массивным, что даже десять человек, взявшись за руки, едва смогли бы его обхватить. Ветви дерева уходили так высоко, что терялись в туманной дымке, весьма характерной для этой части Подземного мира.

Трава под ногами была мягкой, почти бархатной на ощупь, темно-изумрудного цвета с серебристыми прожилками. Там и тут виднелись примятые участки — следы многочисленных посетителей и паломников, которые то и дело приходили повидать своего героя. Артемида заметила, что у корней дуба кто-то оставил букет белых асфоделей, традиционных цветов для подношений мертвым, чуть дальше лежал потускневший от времени щит с гербом Дома Лекс, а на низкой ветке висел сделанный ребенком простой деревянный амулет.

Внезапно из-за массивного ствола раздался низкий, вибрирующий рык. Звук прокатился по поляне, заставив траву пригнуться к земле, а дерево неспокойно прошелестеть ветвями. Артемида же спокойно ждала, наблюдая, как из-за переплетения узловатых корней показалось массивное тело.

Первой вылезла голова — изящная, змеиная, с парой рогов, загибающихся назад, и яркими, словно пламя, янтарными глазами. Золотая чешуя мерцала и переливалась на солнце Подземного Мира, как будто каждая из чешуек была вылита из слитков благородного металла. Следом за головой появилось длинное, извивающееся тело, затем короткие лапы и хвост, пока наконец дракон полностью не выбрался наружу. Он казался больше, чем Артемида запомнила в прошлый раз, но богиня знала, что это просто иллюзия.

Рык стих, сменившись тихим шипением. Дракон склонил голову, изучая богиню немигающим взглядом, а затем его тело внезапно вспыхнуло и засветилось, одна чешуйка за другой. Сияние становилось все ярче и ярче, пока не затопило поляну, и Артемиде пришлось отступить на несколько шагов назад, прикрывая глаза. Она видела перевоплощение уже множество раз, и каждый неизменно вгонял ее в трепет. Это было поистине завораживающее зрелище.

Наконец свет погас. Артемида открыла глаза и невольно вздохнула, с трудом сдерживая подступающее к горлу разочарование. Магия исчезла, дракон пропал. На его месте стоял человек.

Рью Ватанабе вежливо поклонился, придерживая рукоять катаны на поясе. На нем был привычный строгий пиджак, безупречно черный, без единой складки, словно он только что достал его из стирки и погладил перед самым приходом богини.

— Госпожа Артемида. Рад вас видеть.

— Привет, Рью. — Она огляделась вокруг, с удивлением замечая все новые и новые следы прихожан, раньше ускользнувшие от ее внимания. — Вижу, у вас все так же людно.

Самурай проследил за ее взглядом и скупо кивнул.

— Всё так, госпожа. Каждый день кто-то приходит, иногда по нескольку раз. А те, для кого это действительно важно, навещают не меньше раза в неделю.

— У меня слишком много дел, Рью, — уловила в его словах упрек богиня. — Я приходила бы чаще, если бы могла. Но увы — не могу.

Самурай явно нахмурился, но возражать не стал. Его реакция слегка развеселила богиню. Безумно преданный Адриану при жизни, Рью винил себя в том, что не помог господину в храме Зевса, и все два года, пока Адриана не было, он не находил себе места. Наконец, к счастью Рью, его господин вернулся… только чтобы снова оставить его и всех остальных. С этим самурай уже смириться не мог. И так, один из немногих выживших в финальном сражении, Рью самолично спустился в Подземный Мир, чтобы охранять тело хозяина, как когда-то делал другой дракон с Золотым Руном. И потому, отринувший реальный мир, самурай не до конца мог понять, какие же проблемы и дела могли помешать жене господина его навестить.

Вот только дел и вправду хватало. С каждым разом ей становилось все труднее и труднее отыскать время в своем забитом расписании и… все труднее было встречаться с Рью. Подземный мир постепенно менял самурая, все больше отдаляя его от мира живых, так что даже речь Рью, обычно короткая и по-военному четкая, слегка прибавила в более подходящей мертвым грекам певучести.

— Сам-то ты как? — перевела тему богиня. — Не скучно тут одному? Делать-то нечего.

— Мне хватило приключений при жизни, госпожа. — В уголках губ мужчины появилась едва заметная улыбка. — Мой отец говорил, что для самурая нет лучшей участи, чем благородная смерть от клинка врага. Увы, как ни старался, я ее избежал. Но охранять господина и в жизни, и в смерти — не худшая судьба, с какой стороны не смотри. Я могу позволить себе отдохнуть.

Артемида вежливо улыбнулась и уже собиралась было оставить самурая самому себе и наконец сделать то, зачем она сюда, собственно, и пришла, как Рью внезапно добавил:

— К тому же я не один, госпожа. Семен и Тали меня навещают.

Артемида мысленно хлопнула себя по лбу, коря себя за забывчивость. Точно! Пару недель назад Тали окончательно перебралась в Подземный Мир к своему любимому русскому, и с тех пор парочка обосновалась на холмах Эллизиума в милом, хотя и слегка простоватом по меркам богини домике. Впрочем, каждому свое.

— И как они? — спросила она больше из вежливости, нежели реально интересуясь делами бывших соратников Адриана. Она никогда не была особо близка с чересчур резкой нерейдой, а Семена и вообще не знала. — Нравится им тут?

— Не то чтобы.

Ответ богиню удивил. Она удивленно взглянула на Рью, ожидая увидеть намеки на сарказм, но самурай был как обычно серьезен. Потому она решила уточнить.

— Да? И почему же?

— Господин Адриан давал Тали много… — Рью замялся, подбирая верное слово. — Креативной свободы. Поэтому более строгие порядки Подземного Мира и его… некоторая отсталость от современного мира действуют ей на нервы.

— Дай угадаю, она отправила Аиду письмо?

— Тридцать семь.

— Что?

— Тали отправила тридцать семь предложений господину Аиду, — ответил Рью с явным неодобрением в голосе. — И еще двадцать госпоже Персефоне. Об обустройстве сетевых башен, более удобных дорог из асфальта взамен каменных, санитарных нормах и…

— Погоди, погоди. И как же Аид это воспринял? — перебила Артемида мужчину. Разговор, завязавшийся случайно, пробуждал в ней все больший и больший интерес. — Разозлился, небось?

— Нет, госпожа. Хуже. Он направил ее к своей секретарше, Алекто. Той идеи понравились. Госпоже Персефоне тоже. — Внезапно Рью улыбнулся. — Через месяц мне обещали провести сюда кабельное.

Артемида рассмеялась.

— Ладно, Рью, я пойду уже. Он там? — спросила она, кивая в сторону дуба.

— Как и всегда, госпожа. Как и всегда. Прошу.

Рью отступил в сторону, пропуская богиню вперед, и деликатно отошел подальше. Артемида жест оценила и, благодарно склонив голову, стянула с себя кожаные сапожки и по траве, босиком, направилась к дубу, огибая его с запада легкой походкой. С другой стороны открывалось небольшое пространство, защищенное переплетением корней, словно беседка, а светящиеся грибы здесь росли гуще всего. Их голубоватый свет мерцал ярче, словно крошечные лампочки, создавая ощущение подводного грота.

И там, в этой уютной пещере из корней, под раскидистыми ветвями, прислонившись спиной к шероховатой коре, сидел Адриан. Он выглядел расслаблено, даже медитативно, и любой проходящий мимо мог легко подумать, что молодой мужчина просто устал и заснул. На его лице застыло выражение абсолютного покоя.

С прошлого раза черные волосы отросли еще сильней и сейчас падали на лицо, закрывая глаза. Артемида сделала мысленную зарубку на память: в следующий раз снова принести с собой ножницы. Кто-то вроде Рью слишком боготворил Адриана, чтобы позаботиться о таких банальных вещах, как гигиена. Хорошо хоть мужчине не нужна была пища — его поддерживал сам Подземный Мир — а то ее муж просто бы умер с голода.

— Ножницы и расческу, — пробормотала она, критически оглядывая мужчину.

Артемида подошла ближе, и как всегда ее взгляд зацепился за небольшую шкатулку из серебра и потемневшего дерева, которую Адриан держал на коленях. Ящик Пандоры. Древние символы на его поверхности едва заметно пульсировали, но сам ящик оставался без изменений. Увы.

Кроме шкатулки рядом с Адрианом на траве лежали и другие приношения. Простая деревянная чаша с остатками вина, охотничий нож с рукоятью из оленьего рога, маленькая вырезанная из дерева фигурка совы — символ Афины, хотя сама богиня ни разу не приходила. Для Адриана его сделала Мина.

Глаз богини зацепился за глянец журнала явно… эротического характера. Она покачала головой. Сюда, в святая святых, допускались только самые близкие друзья Адриана и его семья. Как сюда прокрался Гермес и почему оставил… такой подарок, девушка даже не смела представить. Перед глазами встал смеющийся бог: «А что? Будет что почитать, когда проснется».

Артемида опустилась на траву рядом с ним, аккуратно поправив складки хитона. Трава под ней, казалось, была теплой на ощупь, словно сам Подземный Мир стремился сделать пребывание принца как можно комфортнее. Она протянула руку, почти коснувшись его плеча, но остановилась. Боялась нарушить хрупкое равновесие, удерживающее Кроноса в заточении.

— Привет, — тихо сказала она. — Это я. Знаю, знаю, обещала прийти раньше, но Олимп… Сам понимаешь.

Она помолчала, наблюдая за игрой света на его лице. Казалось, он просто спит и вот-вот откроет глаза.

— У нас все такой же бардак, но постепенно все выправляется. Арес теперь даже лично проводит собрания. Представляешь? Арес и дипломатия. Он старается, правда старается, но ему явно неуютно в этой роли. Две недели назад чуть не вызвал на дуэль посла из Германии за косой взгляд в сторону Афродиты… Гермес еле успел вмешаться. А, ну еще он все так же пьет, хотя теперь уже меньше и только на приемах. Говорит, что пьяные дипломаты сговорчивее.

Она на секунду задумалась.

— Может, поэтому-то он и стал больше этих приемов устраивать…

Ветер зашелестел листьями над головой, хотя в этой части Подземного мира его быть никак не могло. Артемида подняла взгляд на переплетение ветвей, где между листьями мерцали странные огоньки — души светлячков, нашедших покой в кроне древнего дуба.

Артемида провела рукой по траве, чувствуя прохладу росы на пальцах.

— Я не сказала Аресу, но у меня были видения. Я засыпаю и вижу ливень, сплошной ливень. А потом наступает гроза. — Она рассмеялась. — Глупо, да? Бояться мертвеца. Но ты бы понял. Ты всегда понимал, что боги не умирают просто так. Они возвращаются. Всегда возвращаются. Ведь так?

Она взяла его руку, холодную, но не мертвую. В ней все еще теплилась жизнь, просто очень глубоко, очень далеко.

— Я…

Голос Артемиды дрогнул. Она сжала его руку крепче.

— Я скучаю, Адриан. Каждый день. Каждую минуту. Знаешь, я думала, после всего, что между нами было… после всех ссор, обид, недопониманий… я думала, будет легче. Что я смогу просто жить дальше. Но нет. Мне тебя не хватает, Адриан. Бездна, как мне тебя не хватает.

Она отвернулась, не в силах больше смотреть на его спокойное лицо. Слеза покатилась по ее щеке, но она быстро ее смахнула и вытерла лицо рукавом.

Артемида глубоко вдохнула, собираясь с силами. Хватит. Она богиня, а не плакса из человеческих романов. Она аккуратно положила его руку обратно на колени, поверх проклятого ящика, и поднялась на ноги. Трава под ней зашуршала, словно протестуя против ее ухода.

— Рью! — крикнула она громко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я закончила! Можешь возвращаться.

Она отряхнула хитон от травы и листьев, все еще не оборачиваясь. Еще один взгляд, и она окончательно разревется, как в прошлый раз. А этого допустить нельзя. Где-то позади послышались торопливые шаги самурая.

И тут что-то коснулось ее запястья. Мягко, но настойчиво. Пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

Артемида замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось так быстро, что закружилась голова. Это невозможно. Это просто…

Она медленно повернулась.

Адриан смотрел на нее. Его глаза были открыты! Темные, уставшие, но они были открыты, а рука, державшая ее запястье, была теплой. Ящик Пандоры соскользнул с его колен на траву, символы на нем потухли окончательно.

— Ди… — его голос звучал хрипло, словно он не пользовался им целую вечность. — Ты… что… плачешь?

Позади раздался глухой удар. Рью упал на колени прямо в траву, не обращая внимания на то, что его дорогие брюки моментально промокли от росы. Самурай прижал ладонь к груди и склонил голову так низко, что его лоб почти касался земли.

— Господин… Вы вернулись…

Артемида не могла пошевелиться. Не могла дышать. Она смотрела в эти знакомые глаза и не верила. Полгода. Полгода она приходила сюда, разговаривала с пустой оболочкой, надеялась на чудо, которое, как она знала, никогда не случится. И вот…

— Ты идиот, — прошептала она, и слезы снова покатились по щекам. На этот раз она не стала их вытирать. — Невыносимый, упрямый идиот.

Адриан слабо улыбнулся. Его пальцы переплелись с ее пальцами.

— Я тоже рад тебя видеть, — прохрипел он. — И кстати… не надо… нести ножницы. Хочу снова… отрастить… косичку.

Артемида засмеялась сквозь слезы. Конечно, он все слышал. Она опустилась обратно на колени рядом с ним и обняла, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Заткнись, — прошептала она ему в плечо. — Просто заткнись.

Светящиеся грибы вокруг них замерцали ярче, окрашивая мир в мягкий голубой свет. Древний дуб зашумел ветвями, приветствуя пробуждение своего гостя. А где-то далеко, в кабинете, полном дипломатов в одинаковых черных костюмах и с каменными выражениями на лицах, Аид первым почувствовал произошедшее изменение и громко расхохотался, жутко перепугав собравшихся в зале людей. Впрочем, бога это нисколько не огорчало. Сегодняшний день явно задался.

Принц Подземного мира вернулся домой.

Ну что ж. Финал.

Книга вычитана еще раз, проверена и официально закончена. Когда я начинал историю Адриана, не думал, что она зайдёт так далеко. Спасибо вам — тем, кто читал с первой главы, и тем, кто присоединился позже. Спасибо за комментарии, теории (некоторые мне настолько понравились, что были интегрированы потом в сюжет) и в целом вашу поддержку. Вы, мои читатели, сделали этот путь особенным.

Адриан получил свой финал. Относительно счастливый даже. Теперь время встречать нового героя, Рея — и ему отмерено ровно 385 дней. И ночей тоже. Особенно ночей. Если вам интересно узнать, на что он их потратит, — я буду рад видеть вас снова в моем новом цикле.

p. s. Вас ждут типичные для автора интриги, новый авторский мир, городской антураж и конечно новый милый компаньон главного героя.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.