Подпись внизу письма была всего лишь неразборчивой каракулей. Не то чтобы это имело значение для Мэгги; по ее мнению, не было никаких сомнений, что это письмо и эти билеты были подлинными. Она чувствовала себя так, как будто только что нашла золотой билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки, только эти билеты были лучше. На самом деле она вела Паркера смотреть их шоу "Приятели для объятий"! Он бы сошел с ума!

Она подала заявку на билеты больше года назад. Она не ожидала, что получит их; они пользовались большим спросом, и совершенно случайно, кому посчастливится их получить. Но они были бесплатными, поэтому она решила рискнуть. И каким-то маленьким чудом ей наконец-то повезло!

Она быстро поспешила в гостиную.

- Паркер, - взволнованно сказала она. - Хочешь услышать хорошие новости?

- Конечно, - сказал Паркер, едва отрывая взгляд от экрана.

- Смотри, что у меня есть! - Мэгги протянула ему билеты.

Паркер посмотрел, казалось, безразлично.

- Что это?

- Это билеты.

- Билеты на что?

Щеки Мэгги болели, она так много улыбалась, изо всех сил пытаясь сдержать волнение.

- Хочешь пойти посмотреть на "Приятелей для объятий"?

- Настоящих "Приятелей для объятий"? - спросил Паркер, его лицо прояснилось, глаза расширились до размеров блюдец.

Мэгги кивнула.

- Настоящих "Приятелей для объятий"!

Это была невероятная возможность. Это была не совсем та роль, на которую надеялся Саймон, но все же... какая работа в резюме! Деньги, конечно, тоже были неплохие. На самом деле, это была бы самая высокооплачиваемая работа в его актерской карьере на данный момент. Если он сделает это правильно - если он будет усердно работать и впечатлит своих работодателей - то эта работа могла бы обеспечить его на всю жизнь.

Он все еще помнил прослушивание. Оно прошло не особенно хорошо. Саймон чувствовал, что он слишком часто спотыкался на своих репликах, и представлял, что его игра была жесткой, практически деревянной. Но он, должно быть, справился, поскольку два дня спустя ему позвонил его агент и сообщил, что ему предложили роль. Все остальные, должно быть, были ужасны. Может, он был лучшим из плохой компании...

Саймон приказал себе не думать так. Он был хорошим актером; он заслуживал некоторого признания.

Тем не менее, он был в восторге, когда ему позвонили. Он никогда не думал, что с ним может случиться что-то подобное. Это была настоящая актерская роль в настоящем телешоу. Он был настоящим актером!

Конечно, никто не узнает, что это он; в этом костюме может оказаться кто угодно. Тем не менее, его имя появится в титрах, так что, по крайней мере, его друзья и семья будут знать.

Роль требовала, чтобы он носил большую аниматронную голову поверх своей собственной. На прошлой неделе у него была первая возможность примерить голову, когда он пошел в студию на генеральные репетиции. Она была тяжелой, но не такой тяжелой, как можно было бы ожидать от такого продвинутого аниматроника. Его друг работал над одним из фильмов "Парка Юрского периода" и рассказал ему, насколько тяжелы эти аниматроники. Эта голова была совсем не такой, как он ожидал. Конечно, ее было немного неудобно носить, но по бóльшей части это было из-за небольшого случая клаустрофобии, от которой Саймон страдал с детства. Это не было чем-то слишком серьезным, но если бы у него был выбор, он бы вообще не надел эту голову. Тем не менее, он не собирался отказываться от этой работы ради чего-то столь глупого, не так ли?

Техники по костюмам помогли ему влезть в голову. К его лицу - подбородку, щекам и лбу - был прикреплен ряд датчиков, чтобы они могли улавливать мельчайшие движения лицевых мышц. Затем эти мельчайшие движения транслировались в движение десятков сервомоторов, встроенных в голову. Был козырек - похожий на гарнитуру виртуальной реальности - который Саймон должен был носить на глазах. Это позволяло ему видеть из головы, а также размещало несколько инфракрасных камер внутри, следящих за движением его глаз и век. Также был блок изменения голоса, который мог изменять высоту и частоту его голоса с обычного хриплого тона на пронзительный визг, который был голосом "Приятеля для объятий".

Когда он впервые надел полный костюм и увидел себя в зеркале, он был просто потрясен. То, чего им удалось достичь, было просто замечательным. Каждый раз, когда он улыбался, моргал, закатывал глаза или хмурился, лицо головы, которую он носил, почти в точности копировало его движения.

Так что, да... никто бы на самом деле не узнал, что это он внутри костюма, но это было не то шоу, которое его друзья и семья будут смотреть в любом случае; они были немного старше целевой аудитории.

Он подал заявку на роль через интернет-рекламу. При любых нормальных обстоятельствах такая роль была бы объявлена ​​в одном из отраслевых журналов, если не во всех. Но это были не совсем "нормальные обстоятельства"; продюсерам срочно нужен был кто-то на эту роль.

Саймон играл роль Чаклза, желтого "Приятеля для объятий". Ему самому не очень нравилось это имя; оно было немного слишком похоже на Чаки, на его вкус. Это только вызвало в памяти образы куклы-убийцы из "Детских игр" или рыжеволосого чудака из "Ох уж эти детки". Тем не менее, не то чтобы он имел право голоса в выборе имени для персонажа, и никого, кроме него, это совпадение не смутило. Предыдущий актер, игравший Чаклза, он... ну... он больше не играл эту роль.

Более того, он уже не был в мире живых.

Из того, что слышал Саймон - а в индустрии ходило много слухов, даже на периферии, куда ранее был сослан сам Саймон - весь инцидент был довольно отвратительным. Имя актера, о котором идет речь, было Барри Таунсендом. Он играл роль Чаклза с самого начала. По всем признакам, он был хорошим человеком. Людям он нравился. Но, как и у многих актеров, когда они познали вкус славы, у него появились проблемы с наркотиками и алкоголем.

Саймон пообещал себе, что с ним этого не случится.

В любом случае... Всем было известно, что Барри любил предаваться кокаиновым загулам, часто отправляясь на выходные в загулы со своим хорошим другом Марком Сэмюэлсом. Марк был создателем "Приятелей для объятий", но, как убедился Саймон, он тоже больше не был привязан к шоу.

Может быть, действительно существует такая вещь, как плохая реклама...

В ту ночь, о которой идет речь, Барри и Марк тусовались в одном из лучших клубов Лондона. Однако их выгнали после того, как их поймали за вдыханием кокаина в одной из VIP-кабинок. После этого Марк отправился домой, но Барри продолжил свой загул, выпивая и принимая наркотики до поздней ночи. Было около двух часов ночи, когда он наконец решил закончить.

Но он не пошел домой. Вместо этого он познакомился с одной из легкодоступных женщин из клуба и решил продолжить с ней общение. Они отправились в престижный район в Ист-Энде и сняли номер в местном мотеле. Когда владелица этого заведения услышала крики, она тут же побежала в комнату, в которой оставила Барри и его спутницу.

Барри задушил женщину. Затем он выколол ей глазное яблоко и принялся трахать пустую глазницу. Женщина, которая их нашла, сказала, что Барри был весь в поту и крови, на его лице был изображен безумный взгляд психопата.

Затем он напал на нее, схватил ее за горло и ударил ее об стену, разбив затылок о зеркало туалетного столика. Но женщина сопротивлялась. Она схватила осколок разбитого зеркала и перерезала горло Барри.

В отчете коронера говорилось, что наркотическая ярость Барри была вызвана смертельной комбинацией алкоголя, кокаина и ЛСД, о приеме которых Марк Сэмюэлс отрицал, что знал.

Однако теперь все это в прошлом. Производство шоу возобновилось, и Саймон выиграл контракт на замену Барри Таунсенда. Он полагал, что должен быть благодарен этому человеку, на самом деле...

Саймон отбросил все мысли о Барри Таунсенде на задний план. И это, вероятно, было к лучшему; все, кто участвовал в шоу, скорее всего, захотят оставить этот отвратительный инцидент позади.

Кроме того, это был первый съемочный день Саймона, так что у него были гораздо более важные дела для беспокойства.

Он прибыл в студию задолго до своей репетиции. Следующие сорок пять минут он провел в зеленой комнате, попивая кофе и читая книгу на своем Kindle. Это было произведение, рассказывающее о небольшом американском городке, захваченном гигантскими крабами-убийцами, а затем подвергшемся вторжению вида морских гуманоидных монстров, известных как "Темные". Это было довольно забавное чтение, и он не мог дождаться, чтобы приступить к сиквелам.

В тот момент Саймон чувствовал себя довольно расслабленным. Только когда его наконец позвали в костюмерную, нервы начали сдавать.

"С тобой все будет в порядке! - сказал он себе. - Ты прошел репетиции, без проблем! Ты знаешь сценарий наизусть! Ты понял?!"

Внезапный всплеск его нервозности был вызван тем фактом, что на этот раз ему придется взаимодействовать с детьми на съемочной площадке. Во время репетиций вместо детей использовали взрослых помощников. Хотя ситуация, в которой он оказался, была довольно комичной, это не помогло подготовиться к тому, как будет выглядеть сама запись. Дети непредсказуемы, и Саймон должен был импровизировать вокруг всего, что они могли сказать или сделать. Ни при каких обстоятельствах он не должен был выходить из образа. На репетициях эти помощники время от времени бросали ему крученые мячи, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует. Тогда он справлялся просто отлично, но с работающими камерами и настоящими детьми на съемочной площадке он не был уверен, насколько хорошо все пройдет.

Говорят, что никогда не следует работать с детьми или животными, но Саймон знал, что из этих двоих он предпочтет, и это определенно были не дети.

- Как ты себя чувствуешь сегодня? - спросила костюмерша, помогая ему надеть костюм, натягивая боди на плечи. Он был сделан из какого-то синтетического материала и набит чем-то мягким, придавая его телу пухлую форму "Приятеля для объятий". Он был облегающим - может быть, немного слишком облегающим, особенно в области плеч - но он был относительно удобным, и он должен был признать, что выглядел хорошо. Однако было жарко, жара была почти удушающая, а он еще даже не надел голову. Он уже чувствовал, как начинает потеть.

- Рад своему первому дню на работе?

Костюмершу звали Миранда. Она была привлекательной женщиной с красивым лицом и вьющимися рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Саймон решил не волноваться.

- Да, я в порядке, - сказал он. - Немного нервничаю, знаешь ли, но ничего страшного. Я уверен, что все будет хорошо.

- О да, - сказала Миранда, улыбаясь ему. - Ты будешь идеален.

- Я очень на это надеюсь.

Миранда хихикнула.

- Я буду держать за тебя кулачки, ладно?

Она подвела Саймона к стулу, где усадила его, прежде чем начать засовывать его ноги в пару обуви. Они, конечно, идеально подошли ему по ногам, поскольку были сделаны по его точному размеру. Но, как и боди, они были амортизированы таким образом, что делали их намного больше, чем были его на самом деле. На генеральной репетиции он нашел их громоздкими. Он только надеялся, что не споткнется о собственные ноги и не раздавит какого-нибудь бедного ребенка.

- Руки... - сказала Миранда, держа большие мягкие перчатки, которые Саймон должен был надеть.

Саймон поднял руки, позволяя Миранде надеть перчатки на них. Он пошевелил пальцами, просовывая их в ждущие отверстия внутри.

- Ладно, - сказала Миранда, протягивая руку и помогая ему подняться на ноги. - Все готово. Пошли, я проведу тебя в отдел аниматроники. Они приделают тебе голову.

Саймон кивнул в знак благодарности.

- Это звучит немного странно, не думаешь? - сказал он. - Как будто у меня еще нет головы.

- Я знаю, да? И я буду с тобой полностью честна: я работаю над этим шоу уже много лет, и эти штуки все еще пугают меня. Они выглядят такими реалистичными!

- Я знаю. Это довольно впечатляюще.

- Да... впечатляюще... и чертовски жутко! - рассмеялась Миранда.

Она чувствовала себя на удивление комфортно рядом с ним, как будто знала его уже много лет.

Это должен был быть хороший знак, да? Может, он ей нравился.

Когда Саймон вошел в отдел аниматроники, его сразу же встретили двое его коллег. Брэд Тейт был одет в синий костюм Джимбо, а Энни Карпентер - в зеленый костюм Трикси. Оба были без головы.

Брэд протянул кулак, на что Саймон неловко ответил тем же.

- Я бы пожал тебе руку, - сказал он, - но, знаешь, это как-то невозможно с этими чертовыми штуками, - он поднял руки в перчатках, чтобы Саймон понял, о чем он говорит.

Саймон улыбнулся этому проницательному замечанию.

- О да. Точно.

- Итак, - спросила Энни, - ты готов к этому?

- Я так думаю, да.

- Ты нервничаешь?

- Немного. Я справлюсь.

Энни рассмеялась.

- С тобой все будет в порядке. Только бы эти мелкие дерьмовые создания не доставляли тебе никаких проблем.

- Мелкие дерьмовые создания?

Энни снова рассмеялась.

- Дети! Иногда они могут быть немного неудобными, хватать тебя за костюм, пытаться снести тебе голову...

- Да, - согласился Брэд. - Но если кто-то из них попытается это сделать, просто ударь его по горлу приемом карате. После этого они вскоре сдадутся, - Брэд захохотал.

- Он шутит, конечно, - усмехнулась Энни.

- Точно... - сказал Саймон, не уверенный, шутка это или нет.

Вскоре после этого в комнату вошла пара техников и начала прикреплять самоклеящиеся датчики к лицам трех актеров. Они напомнили Саймону те, что используются в больницах для измерения жизненных показателей пациента. Ему надели забрало, а затем, наконец, аниматронную голову поместили поверх его собственной.

Теперь Саймон был Чаклзом. У него была ярко-желтая кожа, большие круглые глаза, большие уши, торчащие по бокам головы, и вьющийся пучок розовых волос, спускавшийся на лоб.

Когда все наконец было подключено, Саймон смотрел из головы через мониторы, встроенные в козырек. Казалось, что там вообще не было ничего, что могло бы заслонить его обзор. Если бы не дополнительный вес на его плечах, он бы, возможно, и не знал, что там что-то есть.

Он посмотрел на двух других актеров, оба теперь носили свои головы. Было так странно видеть их такими, губы их аниматронных голов двигались, когда они говорили, как будто слова на самом деле исходили из уст этих странных карикатур.

- Ладно, - сказал Брэд, подняв два больших пальца вверх. - Давайте начнем это шоу.

Они прибыли в студию ровно в 09:28. Мэгги была уверена, что они опоздают. Она ненавидела Лондон всей душой, поэтому старалась избегать поездок в город, когда это было возможно. Она не могла выносить его загруженность. Рэй Дэвис был совершенно прав, когда говорил о миллионах людей, которые роились на улицах, как мухи. А метро... Господи Иисусе! Люди там были набиты, как сардины в банке, плечом к плечу, медленно продвигаясь вперед, пытаясь пройти по лабиринтной системе туннелей, которые пересекали город, словно усики какого-то ядовитого грибка. Мэгги хотела бы запрыгнуть в такси, но она знала, сколько будет стоить поездка в черном такси, и это были расходы, которые она просто не могла себе позволить. Даже Uber в городе были глупо дорогими.

Мэгги чувствовала, что ей придется тащить Паркера всю дорогу. В какой-то момент он начал плакать, почти наверняка найдя хаос города совершенно невыносимым. Это ее не удивило; еще бóльшим сюрпризом стало то, что она сама не разрыдалась. Ее беспокойство было зашкаливающим, и она пожалела, что вообще подала заявку на эти проклятые билеты.

Но Паркер был бы опустошен, если бы они не успели вовремя. В письме, которое пришло с билетами, было совершенно ясно - после половины десятого в студию никого не пустят. Поэтому, несмотря на все слезы и истерики, Мэгги потащила Паркера за собой, зная, что все скоро забудется, как только они доберутся до места назначения.

Если бы только они смогли найти это чертово место.

И только если бы они добрались туда вовремя.

Мэгги спросила дорогу у одного из дежурных в метро и получила точную информацию о том, на какой станции ей нужно выйти. Им пришлось дважды пересаживаться с одной линии на другую, прежде чем они добрались до места назначения. Когда они наконец добрались до улицы, она все еще не имела ни малейшего представления, где они находятся и куда им нужно идти дальше. Она прибегла к помощи таксиста, ожидая, что он будет настаивать на том, чтобы отвезти их (и запросит с нее целое состояние за эту привилегию). К счастью, он сказал ей, что Миллсборо Хаус находится на следующей улице, и что она легко сможет дойти туда за пять минут.

Мэгги посмотрела на часы. Было девять двадцать пять.

У них не было пяти минут.

- Пошли, - сказала она Паркеру, дергая его за руку. - Нам нужно бежать, иначе мы опоздаем.

Они с Паркером пробежали по улице и завернули за угол, добравшись до Миллсборо Хаус как раз вовремя.

Вращающаяся стеклянная дверь открыла им доступ в вестибюль здания. Это было просторное, грандиозное помещение. Их шаги скрипели по гранитному полу, звук эхом разносился по комнате, когда они приближались к стойке регистрации. Там их встретила женщина в белой блузке, с темными волосами, собранными в аккуратный хвост.

- Доброе утро, - весело сказала она, ее улыбка обнажила ряд идеально белых зубов. - Добро пожаловать в Миллсборо Хаус. Чем я могу быть вам полезна?

- Э-э-э... - сказала Мэгги, ее сердце колотилось. Она не была уверена, почему, но она внезапно почувствовала себя невероятно нервной. - Мы здесь для съемок "Приятелей для объятий".

Паркер встал на цыпочки, заглядывая через край стола.

Дама улыбнулась ему.

- Боже мой! - рассмеялась она. - Не волнуйтесь, все будет хорошо!

Мэгги вздохнула, раздраженная.

- Да, я знаю. Это наш первый раз в Лондоне, - солгала она. Она бывала в городе много раз, но так и не смогла привыкнуть к организованному хаосу, который он представлял. Она не понимала, как кто-то может. - Это был настоящий кошмар - пытаться найти это место!

- Расскажите мне об этом! Я прожила в городе всю свою жизнь, и мне до сих пор чертовски трудно передвигаться. У вас есть билеты?

Мэгги вытащила билеты из заднего кармана, почти ожидая обнаружить, что она каким-то образом умудрилась их потерять. К счастью, она этого не сделала. Они были мятыми и с загнутыми уголками, но они все еще были у нее. Она протянула их женщине.

Женщина проверила билеты, затем кивнула головой.

- Хорошо. Мне нужно, чтобы вы отдали свой мобильный телефон. Не волнуйтесь, мы о нем позаботимся. Но, боюсь, на съемочной площадке запрещено использовать телефоны, чтобы предотвратить утечку спойлеров.

Мэгги фыркнула.

- Спойлеры? Для "Приятелей для объятий"? Это действительно проблема?

- О, да, - сказала женщина, ее брови опустились вниз, смертельно серьезно. - У нас есть бешеная фан-база, отчаянно нуждающаяся в любой крошечной частичке информации, чтобы вонзить в нее свои зубы. И, кроме того, "Приятели для объятий" - не единственное шоу, которое мы здесь снимаем. Сегодня больше ничего не снимают, так что я ожидаю, что вы получите экскурсию по другим студиям. Так что... вы знаете... лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Несмотря на то, как нелепо все это звучало для нее, Мэгги пожала плечами и передала свой телефон женщине. Женщина положила телефон в прозрачный пластиковый лоток вместе с кучей других устройств, затем заперла их в шкафу под столом.

- Спасибо. Хорошо. Вам нужно будет подняться на лифте вон там, - она указала налево, на лифт в дальнем конце вестибюля, - и подняться на седьмой этаж. Кто-нибудь встретит вас там и проводит в студию.

- Отлично, - сказала Мэгги, чувствуя глубокое облегчение. Они справились; день Паркера в конце концов не будет испорчен. Она улыбнулась женщине. - Спасибо.

Взявшись за руки, Мэгги и Паркер прошли через вестибюль и вошли в лифт.

- Хочешь нажать кнопку? - спросила Мэгги.

Паркер кивнул, затем встал на цыпочки, чтобы нажать кнопку с цифрой семь. Двери закрылись, и лифт начал подниматься.

Когда двери снова раздвинулись, их тут же встретил прыщавый подросток - несомненно, помощник, одетый в мешковатую одежду с бейсболкой, кое-как надвинутой на макушку.

- Я так рад, что вы смогли к нам присоединиться, - сказал он хриплым, надломленным голосом, в котором сквозил сарказм. - Следуйте за мной, пожалуйста.

Мэгги взяла Паркера за руку, и они вдвоем последовали за парнем по стерильному коридору с бетонными полами и стенами из шлакоблоков по обеим сторонам.

Пока они шли по коридору, они прошли мимо нескольких дверей в разные студии. Каждая была отмечена табличкой у входа с названием шоу, которое снималось внутри. Мэгги узнала многие из них. В Студии Б в настоящее время проходило "Поймай мяч" - популярное субботнее вечернее игровое шоу, в котором команды участников должны были отвечать на вопросы и соревноваться в испытаниях, все это время перебрасывая мяч вперед и назад, чтобы выиграть денежный приз. Они снимали "Время обеда" в Студии Д; кулинарное шоу, которое транслировалось каждый будний день днем, где знаменитые гости приглашались в студию, чтобы приготовить их любимое блюдо.

- Да, они здесь... - сказал парень.

На мгновение Мэгги подумала, что он разговаривает с ней, но потом поняла, что на нем была тонкая гарнитура, маленький микрофон, расположенный около его рта, с помощью которого, как она предположила, он мог общаться с продюсерами внутри студии.

- Я знаю... Мы уже в пути...

В конце коридора была дверь в Студию C. На вывеске у двери было написано "Приятели для объятий". Мэгги указала на вывеску.

- Смотри, Паркер, - сказала она, положив руку на плечо сына. - Мы действительно здесь.

- Это так круто! - хихикнул Паркер.

- Да, да... - простонал помощник скучающим голосом, ясно давая понять, что есть по крайней мере миллион других мест, где он предпочел бы быть. - Очень круто... Пошли; они ждут вас, - он распахнул дверь, пропуская их внутрь.

Парень повел их по другому узкому проходу, на этот раз едва шириной в плечо. Стена слева от Мэгги была сделана из цельного кирпича, но стена справа была сделана из листов гипсокартона, прибитых к деревянной раме. Это, конечно, была задняя часть декораций. Через несколько метров парень остановился. Он сказал Мэгги продолжать идти и зайти в следующую дверь справа. Они с Паркером так и сделали, оказавшись на съемочной площадке "Приятелей для объятий".

Она была спроектирована так, чтобы выглядеть как интерьер дома, в частности гостиная и кухня. Поскольку Паркер заставлял ее сидеть час за часом (до такой степени, что она пожалела, что у нее нет оружия, чтобы она могла избавиться от своих страданий), Мэгги знала, что каждый эпизод шоу происходит исключительно в этих двух комнатах. Обе комнаты были окрашены в яркие цвета, с красочными приборами и мебелью. Стены гостиной были розовыми, с ярко-желтым диваном, расположенным в центре. Стены кухни были нежно-голубыми, а шкафы представляли собой смесь всех разных цветов. На левой стене гостиной была дверь, которая вела в ложный внешний вид. В задней части комнаты лестница вела на несуществующий второй этаж.

На съемочную площадку светило несколько ярких огней. Впереди были расположены три камеры, ни одна из которых, казалось, не имела операторов за ними. Мэгги предположила, что ими управляли дистанционно. Вокруг было всего несколько членов съемочной группы. Там был режиссер - мужчина средних лет в ярко-красной бейсболке, джинсах и футболке Cannibal Corpse. Было несколько помощников, все они, похоже, были подростками. Был звукорежиссер, который стоял сбоку от съемочной площадки, крутя в одной руке телефон, а в другой держа длинный микрофон. Все остальные, кто участвовал в съемках, должно быть, наблюдали из других мест в здании.

На самой съемочной площадке на диване сидела группа детей, мальчики и девочки. Если бы Мэгги пришлось угадывать, она бы оценила их возраст в диапазоне от пяти лет и старше, а старшему было не больше восьми. Все они сидели молча, с нетерпением ожидая прибытия "Приятелей для объятий". Если они были хоть немного похожи на Паркера, эти дети, несомненно, боготворили этих забавных персонажей.

Другой помощник приветствовал Мэгги и Паркера, когда они прибыли на съемочную площадку. Девушка лет семнадцати, она казалась гораздо более воодушевленной, чем предыдущий помощник, с которым они столкнулись.

- Привет! - сказала она, широко улыбаясь. - Меня зовут Кейси. А ты, должно быть, Паркер. Хочешь пойти со мной и посидеть с другими детьми?

Внезапно застеснявшись, Паркер схватил руку матери и спрятался за ее ногу.

- Что с тобой? - спросила Мэгги. - Ты не хочешь выйти? Ты не хочешь попасть на телевидение?

Паркер кивнул.

- Так... что случилось?

- Я боюсь.

Только тогда Мэгги увидела искреннее опасение в его глазах. Она провела кончиками пальцев по его волосам.

- Я думала, ты мой храбрый маленький мужчина, - сказала она, тепло улыбаясь, надеясь успокоить его. - С тобой все будет в порядке, я обещаю. Иди, повеселись.

- Пошли, - сказала Кейси, протягивая ему руку. - Я отведу тебя. И не волнуйся; мама никуда не уйдет. Она будет наблюдать оттуда, - она указала туда, где собрались родители других детей.

- Удачи, Картошечка! - сказала Мэгги, обращаясь к Паркеру с детским прозвищем, которое она дала ему при рождении, его голова чем-то напоминала картофелину. - Иди и повеселись!

Паркер улыбнулся ей. Она видела нервозность в его глазах. Но он скоро справится с этим. Он будет веселиться совсем скоро. Паркер последовал за помощником на съемочную площадку.

Мэгги направилась туда, где стояли другие взрослые с одной стороны съемочной площадки. Некоторые приветствовали Мэгги улыбкой или коротким кивком головы, когда она приближалась.

Третий помощник, еще одна девушка, подошла.

- Могу ли я предложить кому-нибудь из вас выпить? - спросила она. - Чай? Кофе?

Родители - Мэгги насчитала их одиннадцать, включая ее саму - каждый попросил напиток на выбор; Мэгги заказала обычный кофе, с молоком, с двумя ложками сахара. Затем помощник исчез где-то в глубине студии.

- Ладно, все! - сказал режиссер, хлопнув в ладоши. Он вышел на съемочную площадку и обратился напрямую к детям. - Кто готов повеселиться?

Дети завизжали от возбуждения. Даже Паркер присоединился к какофоническому шуму.

- Ладно, - рассмеялся режиссер. - Когда придут "Приятели для объятий", если они - или я - попросят вас что-то сделать, убедитесь, что вы делаете именно так, как мы говорим, хорошо? Мне нужно, чтобы вы все включили свои "слуховые уши". Но в остальном просто соглашайтесь на любые игры, в которые они захотят поиграть с вами. И самое главное, убедитесь, что вам нравится!

Он сошел со съемочной площадки и обратился ко всем остальным, уделив особое внимание родителям.

- Если кто-то, кто не на съемочной площадке, сможет помолчать, это было бы очень кстати.

Помощник принес родителям напитки, сообщив, что съемки вот-вот начнутся, и полная тишина совершенно необходима.

Режиссер сел в свое кресло.

- Ладно... камеры работают... ии-ии-ии-ии-ии... МОТОР!

Они все еще не отозвали его удостоверения, чертовы идиоты. Приятно было узнать, что они все еще так же халатно относятся к безопасности, как и всегда...

Марк провел картой по считывателю и въехал на подземную парковку. Он предположил, что должен быть благодарен, что они не заблокировали его; если бы это произошло, то план, который он придумал за последние несколько недель, мог бы быть напрасным. Или, что более важно, его было бы значительно сложнее осуществить. Но так уж получилось, что сегодня получить доступ к Миллсборо Хаус было легко, как и тогда, когда он нанес несанкционированный визит всего на прошлой неделе.

Он подъехал на своей машине к своему обычному месту, своему личному парковочному месту. Там был припаркован кто-то еще. На его месте стоял серебристый "Лексус" с личным номерным знаком. Марк припарковал свою машину на несколько мест дальше, взял рюкзак с заднего сиденья, затем направился к "Лексусу". Табличку с его именем убрали, заменив на табличку с именем Триша Дэниелс.

Марк стиснул зубы, чуть не повредив эмаль. Он использовал ключ, чтобы оставить глубокую царапину на пассажирской двери автомобиля, зная, что она не найдет ее, пока не вернется домой или пока кто-нибудь другой не сообщит ей об этом.

"Извини, Триша Дэниелс... кто бы ты ни была, черт возьми... но ты в моем пространстве".

Он вошел в лифт и нажал кнопку седьмого этажа - студии. Сегодня в офисе никого не будет. Если бы сам Стэнли Проктор был в здании - а Марк очень на это надеялся, - то он, несомненно, был бы в галерее, наблюдая за съемками сегодняшнего эпизода "Приятелей для объятий". Галерея была построена на антресольном этаже над студией, и именно туда он направлялся. Когда лифт начал подниматься по зданию, он закрыл глаза и задумался о том, что он собирается сделать. У него будут большие неприятности. Так много людей будут злиться на него. Не то чтобы что-то из этого действительно имело для него значение. Были все шансы, что он не покинет это здание живым после сегодняшнего дня. Почему его волновало, что люди могут подумать о нем? Он же не будет читать мнения высокомерных критиков в интернете; он будет трупом, гниющим в земле, прежде чем кто-то успеет подумать о нем плохо.

Лифт замедлился, затем остановился. Механический женский голос объявил, что они прибыли на пятый этаж.

"Нет... Это должен был быть седьмой этаж. Черт..."

Двери лифта раздвинулись, и вошел мужчина в элегантном костюме и с кожаным портфелем.

- Доброе утро, - сказал он, кивнув головой в сторону Марка. - Вы поднимаетесь или спускаетесь?

- Поднимаюсь, - сказал Марк, задаваясь вопросом, мог ли этот мужчина понять, что он не спал и не принимал душ больше трех дней.

- А, - сказал мужчина. - Нет проблем. Думаю, мне просто придется подождать своей очереди, - затем он нажал кнопку первого этажа, и двери снова закрылись.

Лифту потребовалось меньше минуты, чтобы подняться на седьмой этаж, все это время в тишине. Когда двери открылись, Марк вышел в коридор студии Проктор Продакшн Сервис.

- Хорошего вам дня, - сказал мужчина, когда двери начали закрываться.

- Э-э-э... ​​Да, - сказал Марк, - и вам тоже.

Он задавался вопросом, узнал ли его этот мужчина? Похоже, нет. Марк не был известной личностью для широкой публики. Конечно, он был довольно известен в своем узком кругу, но он не был знаменитостью или кем-то в этом роде. Любой, кто не работает в индустрии развлечений, особенно в детской индустрии развлечений, почти наверняка не имел бы ни малейшего понятия о том, кто он такой.

И это было определенно хорошо. Ему не нужно было, чтобы кто-то узнал его и поднял тревогу. Пока нет, во всяком случае. Ему нужно быть осторожным. Он не думал, что кто-то усомнится в его присутствии там, несмотря на то, что каждый человек и его собака знали, что он больше не работает в Проктор Продакшн Сервис. Он представлял, что большинство людей, вероятно, подумают, что он пришел туда на встречу или что-то в этом роде, возможно, чтобы подписать права на "Приятелей для объятий".

"Да, конечно... Как будто это когда-нибудь, черт возьми, случится".

Он все еще не мог поверить, что они сделали это с ним. "Приятели для объятий" были его ребенком, его детищем. Шоу принадлежало ему, и никому другому. Неважно, что было написано на листке бумаги, и неважно, что его подпись стояла внизу этого листка. "Приятели для объятий" были его. И теперь они хотели снять фильм, а его не собирались включать? Ни за что на свете.

Марк прошел по коридору, благодарный за то, что вокруг, похоже, никого не было. Второстепенный коридор, в который можно было попасть через дверь в конце этого коридора, вел в закулисную зону. Оттуда можно было попасть в разные отделы: гримерную, костюмерную, инженерию аниматроники...

Лестница в конце этого коридора вела в галерею.

Там и должен был быть Марк.

Когда он пришел в студию на прошлой неделе, его целью была инженерия аниматроники. Именно там он впервые привел свой план в действие. Он внес ряд кардинальных изменений в аниматронные головы, и теперь он держал пальцы скрещенными, чтобы все получилось так, как ожидалось.

А почему бы и нет?

Медленно Марк поднялся по стальной лестнице, ступая на носках, чтобы производить как можно меньше шума. Наверху он остановился у двери галереи и прислушался. Он слышал приглушенные звуки разговора через дверь. Кто-то - предположительно, Стэнли Проктор - отдавал команды производственной группе. Он был чертовым диктатором - кем он себя возомнил? Иосифом Сталиным? - и он думал, что ему сойдет с рук все, что он захочет.

Ну... он обязательно узнает, что это не так.

Марк потянулся за спину и за пояс джинсов. Именно там он спрятал 9-миллиметровый пистолет, который принес с собой. Он вытащил огнестрельное оружие и держал его перед собой. Он закрыл глаза, сделал вдох и приготовился.

Зная, что эта дверь будет заперта - сам проведя в этой комнате довольно много времени - он сжал кулак и ударил им по дереву.

Изнутри комнаты послышалось удивленное бормотание. Очевидно, никто не ожидал этого вмешательства. Электронный замок зажужжал, и дверь приоткрылась.

В проеме появилось лицо женщины, лицо, которое Марк узнал. Ее звали Лора. Она была одним из помощников продюсеров шоу.

- Марк? - сказала она. - Какого черта ты здесь делаешь? Ты же знаешь, что тебе здесь не место.

Они с Марком встречались некоторое время несколько лет назад. Она ему очень нравилась. У нее было привлекательное тело и красивое лицо под стать. Но самое главное, что в спальне он делал с ней, что хотел. Но Марк не позволил ничему из этого помешать ему приставить ствол пистолета к ее лбу и снести ее красивое лицо прямо с черепа, превратив ее мозг в лужу каши, которая вырвалась из задней части ее черепа.

Внезапное вторжение, сопровождаемое громовым выстрелом пистолета Марка, напугало всех в комнате.

- Что за черт? - пробормотал кто-то, слегка сбитый с толку, еще не осознавая серьезности ситуации, в которой они теперь оказались.

- Боже мой! - закричал кто-то еще.

Затем раздались крики.

Марк ворвался в комнату - пути назад уже не было. Он начал стрелять без разбора, пули рикошетили по комнате, разрывая тела и с поразительной легкостью обрывая жизни. В комнате было семь человек, большинство из которых Марк едва узнал. Это значительно упростило их убийство. Он прицелился и выстрелил, каждый выстрел разбрызгивал кровь и мозги.

В той комнате также был Стэнли Проктор, человек, который его ограбил и украл у него его детище. На самом деле, это все из-за него. Это все его вина. Он отступил в дальний угол галереи и сгорбился, закрыв руками голову, как будто это могло как-то защитить его от удара горячего свинца.

Когда все в комнате были мертвы, все, кроме Стэнли, Марк прекратил стрелять. Он поднял пистолет на расстоянии вытянутой руки перед собой, направив его на Стэнли.

- М-Марк? - пробормотал Стэнли, явно испуганный. Его тело заметно дрожало, его дряблые щеки тряслись, как желе. - Что, черт возьми, ты делаешь? - сказал он.

- Я же говорил, что вернусь, - сказал Марк, лукавая ухмылка рассекла его лицо по горизонтали.

- Ч-что, во имя Бога, это вообще такое?

- Ты думал, что сможешь уйти от ответственности за кражу у меня, - объяснил Марк. - Только потому, что у тебя есть поддержка кучки крутых юристов, ты думаешь, что можешь делать все, что захочешь. Но это просто не так. "Приятели для объятий" - мои!

- Но контракт...

- Мне плевать, что там написано в контракте! - закричал Марк, прижимаясь к Стэнли и приставляя ствол пистолета к его голове. - Я не позволю тебе уйти от ответственности!

- Марк... п-п-пожалуйста... Я продал п-права на "Приятелей для объятий", чтобы т-твое наследие могло жить незапятнанным! П-правда в том, что ты станешь обузой, и ты это знаешь! Ты бы угробил "Приятелей для объятий". Ты бы вбил последний гвоздь в их гроб. Я спас их!

Марк покачал головой. Нет, это неправда. С "Приятелями для объятий" все было в порядке. Он не собирался их уничтожать. Они были его детьми! Он любил их! Нет... Стэнли Проктор продал права на фильм, чтобы заработать больше денег. Это была единственная причина.

- Я не думаю, что это правда. Ты просто жадная свинья, вечно ищущая способы набить карманы.

Стэнли покачал головой.

- Нет. Это неправда. Ты убьешь "Приятелей для объятий!"

Марк пожал плечами.

- Ну и что, если я это сделаю? Может, меня это устраивает; в конце концов, они мои, и я могу их убить. И знаешь что? Я здесь, чтобы убедиться, что они уйдут с блеском!

- Но у нас был контракт! Студия...

- К черту студию! К черту твой контракт! И самое главное, ИДИ НА ХУЙ!

Марк нажал на курок. Голова Стэнли взорвалась, выстрел в упор чуть не разорвал его голову надвое, раздробив затылок и выдавив его застывший мозг из его снесенной головы, разбрызгав его по стене.

Сердце Марка колотилось. Он сделал это. Он действительно, черт возьми, сделал это. Он был на грани того, чтобы убить кого-то всю свою жизнь, но теперь он действительно это сделал! И правда в том, что это было приятно. Это было действительно приятно! Эти люди не заслуживали жить. Конечно, это Стэнли и руководители украли у него "Приятелей для объятий", но все остальные в этой комнате были соучастниками их действий. Они все были такими же плохими. Теперь галерея была усеяна трупами, кровью запятнав пол. Скоро кто-нибудь в студии заметит, что что-то не так. Как только они поймут, что больше не получают инструкций из галереи, они остановят съемку и попытаются выяснить, что происходит.

Марку нужно было действовать быстро. Он подтянул стул и сел за пульт управления. На мониторах он некоторое время наблюдал, как три его очаровательных создания - его прекрасные творения - танцевали вокруг съемочной площадки, играя с детьми. Он не мог не улыбнуться. Выкинув эту мысль из головы, он вошел в компьютер там - его учетные данные все еще работали здесь! - и перешел к системе безопасности. Будучи инженером, он имел доступ к системам управления студии. В эту систему был встроен протокол блокировки безопасности, который позволял ограничить доступ ко всему этажу в случае террористической атаки, активного стрелка или чего-то еще в этом роде. Это могло быть использовано против кого-то вроде Марка, но эти придурки даже не заметили его приближения.

Марк инициировал блокировку. Громкий жужжащий звук разнесся по галерее, когда питание было перенаправлено в другое место. Все двери с электронным замком - как на лестницах, так и в самой галерее - теперь были заперты, а лифты отключены. Теперь его никто не потревожит. Ничто не могло остановить то, что должно было произойти.

Марк достал свой ноутбук из рюкзака. Он снова вошел в систему, затем с помощью кабеля подключился к панели управления. Он загрузил программное обеспечение для программирования и управления головами "Приятелей для объятий". За последние несколько недель он потратил некоторое время на переписывание кода. Затем на прошлой неделе он вошел в студию Проктор Продакшн Сервис и загрузил этот новый код в головы, а также добавил немного дополнительных элементов в механическое управление. Если электроды были правильно размещены на лицах актеров, то не было никаких причин, по которым все это не должно было работать идеально.

Марк снова наблюдал за "Приятелями для объятий" на мониторах. Он чувствовал себя гордым отцом, когда думал о том, насколько они выросли за последние несколько лет. Все это вот-вот рухнет. Это его расстраивало, но он знал, что это то, что нужно было сделать.

Он инициировал код на своем ноутбуке.

Саймон быстро справился со своими волнениями. Теперь он был спокоен, полностью расслаблен.

Он изо всех сил старался запомнить все, что ему говорили во время репетиций. Не то чтобы запоминать было много; пока он придерживался сценария, он мог просто следовать за другими.

Именно это он и делал.

И, честно говоря, это было совсем несложно. Это был простой сценарий, всего с несколькими строками диалога. Остальное время было потрачено на общение с детьми и импровизацию на основе их поведения. Режиссер не предлагал многого в плане направления; он, казалось, был вполне доволен тем, что позволил спонтанности актеров направлять историю в правильном русле.

История этого конкретного эпизода вращалась вокруг Трикси, которая поймала лягушку в стеклянную банку, играя у ручья. Конечно, лягушка внутри банки была не настоящей; она была сделана из резины и, казалось, отскакивала от стекла, когда ее трясли, почти как живая. Она показала ее детям, позволив им обсудить то, что они знали о лягушках. Они говорили о лягушачьей икре и головастиках. Затем это переросло в более глубокие разговоры о дикой природе и ее экосистемах, и о том, что мы все можем сделать, чтобы защитить их.

Видите ли, это была образовательная часть.

Было так странно разговаривать с этими детьми, будучи одетым в полный костюм. Они смотрели на него с благоговением, широко открытыми глазами и полными юношеского энтузиазма. Конечно, они вообще не знали Саймона; они не знали, кто он такой или как он выглядит. По всей вероятности, они даже не знали о его существовании. Все, что они видели, был Чаклз, желтый "Приятель для объятий".

Взаимодействие с его актерами было таким же странным. Реалистичные движения их лиц делали их почти живыми.

Это было жутко.

Немного позднее, и, наконец, они прибыли на "время активности". В соответствии с темой сегодняшнего шоу, "Приятели для объятий" повели детей в игру "чехарда". Джимбо - Брэд, конечно же - попросил Саймона продемонстрировать идеальную технику. Он присел перед ним, согнув колени и выгнув спину.

- Ну? - спросил он, оглядываясь через плечо. - Ты собираешься перепрыгнуть через меня или как?

Саймон встал позади Джимбо... эм-м-м, Брэда. Он положил руки на его поясницу и прыгнул. Он оттолкнулся, выпрямив руки, пытаясь перепрыгнуть через коллегу. То, что обычно было бы простой задачей, внезапно стало невыполнимым. Громоздкий костюм заставил его споткнуться. Он упал плашмя на спину Джи... Брэда, сбив его с ног и рухнув на него. Дети, конечно, нашли это забавным. Вскоре вся игра переросла в бойню, когда дети носились по площадке, как кучка сумасшедших, смеясь, пока "Приятели для объятий" гнались за ними.

Каким-то образом один из детей умудрился споткнуться о собственные ноги и упасть лицом вниз. Саймон не заметил его, пока не стало слишком поздно. Его широкие ступни зацепились за вытянутую ногу мальчика, споткнувшись о него и отправив его лицом вниз. Ребенок завизжал, как будто его ногу только что сломали пополам. Саймон быстро вскочил на руки и колени, чтобы проверить, все ли в порядке с мальчиком. Последнее, что ему было нужно, - это чтобы ребенок сильно пострадал. Хотя Саймон был уверен, что все родители должны были подписать какой-то отказ, освобождающий Проктор Продакшн Сервис - и, предположительно, актеров и съемочную группу - от любой ответственности, это не помешало бы матери мальчика попытаться подать на него в суд лично. Саймон мог остаться без работы. Увольнение с работы в первый же день - всегда неприятное зрелище, особенно в индустрии детских развлечений.

Несколько человек вбежали на съемочную площадку, чтобы проверить мальчика, включая его мать.

- Паркер? - сказала она, опускаясь на колени рядом с ним. - Ты в порядке?

Мальчик уже перестал плакать.

- Да, - сказал мальчик, шмыгнув носом - его, очевидно, звали Паркер. - Я в порядке. Я... я просто испугался, вот и все.

"Слава богу", - подумал Саймон.

Он похлопал Паркера по спине.

- Это понятно, - сказал он. - Я бы тоже испугался, если бы увидел, что на меня вот-вот упадет какая-то огромная желтая капля! Но послушай, - он пошевелил толстую подкладку, которая обхватывала его талию, - я довольно коренастый, так что, думаю, приземление было бы довольно мягким!

Паркер фыркнул от смеха. Облегчение охватило Саймона, благодарного за то, что его все-таки не уволят.

- Ты в порядке, чтобы продолжать? - спросила мать Паркера. - Тебе не обязательно, понимаешь? Ты хочешь пойти домой?

Мальчик нахмурился, как будто это был самый глупый вопрос, который ему когда-либо задавали.

- Конечно, я в порядке! - недоверчиво усмехнулся он. - Я хочу остаться!

Женщина улыбнулась, легкий смешок сорвался с ее губ.

- Ну, тогда ладно. Прыгай обратно, Картошечка. Шоу должно продолжаться, понимаешь?

Паркер закатил глаза, явно думая, что его мать преувеличивает. Он встал и отряхнулся.

- Ты уверен, что с тобой все в порядке, приятель? - спросил его режиссер.

Мальчик кивнул.

- Он крепкий орешек! - рассмеялся Саймон. - Точно как я! - он напряг бицепсы, вызвав волну смеха у детей.

Он задался вопросом, насколько нелепо он, должно быть, выглядел, делая это.

- Ладно, - сказал режиссер, похлопав мальчика по плечу. - Иди и присоединяйся к остальным. Все остальные, очистите площадку.

Паркер побежал обратно к другим детям. Саймон присоединился к двум другим "Приятелям для объятий".

- Видишь, - прошептала Трикси... нет, Энни... - Я же говорила тебе, что они маленькие засранцы. Они просто любят путаться под ногами!

- Расскажи мне об этом, - сказал Саймон с ухмылкой, задумываясь, сможет ли лицо головы, которую он носил, воспроизвести это выражение.

- Ладно, - сказал режиссер. - Вы, ребята, играли в чехарду, так что давайте продолжим оттуда, ладно?

Снова раздался хриплый смех, когда дети продолжили играть.

Саймон решил немного замедлить ход событий с этого момента; он не хотел больше попадать в аварии.

Всего несколько мгновений спустя по студии раздался громкий жужжащий звук, частота которого была настолько низкой, что он легко прорезал звук возбужденного хихиканья детей. Свет в студии замигал, затем стабилизировался, хотя и стал немного тусклее, чем был раньше.

Саймон замер, как и все остальные взрослые в студии. Казалось, все оглядывались по сторонам, как будто происходило что-то необычное. Когда "Приятели для объятий" больше не преследовали их, дети остановились, и повисла жуткая тишина.

- Что это было? - спросил один из помощников.

Режиссер пожал плечами.

- Я не уверен. Похоже на отключение электричества или что-то в этом роде. Камеры все еще работают? Подождите секунду... - он нажал кнопку сбоку на гарнитуре, которую носил. - Дэмиен? Ты меня слышишь? Что происходит? Стэнли? Алло? Кто-нибудь? - он постучал по микрофону, подвешенному рядом со своим ртом. - Кто-нибудь может достучаться в галерею?

Каждый член съемочной группы говорил в свой микрофон. Несколько покачали головами. Озадаченные лица переходили от одного к другому, как заразная болезнь.

- Что происходит? - спросил Дж... Бр... о, черт возьми... спросил Джимбо.

Режиссер пожал плечами.

- Кажется, мы потеряли связь с галереей. Может кто-нибудь подняться и проверить?

- Я пойду, - сказала одна из помощников, молодая девушка, возможно, лет двадцати.

Она быстро пересекла студию и скрылась за декорациями.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что происходило что-то необычное. Что-то было здесь не так. Звук, который разнесся по студии, был похож на звук выключенного двигателя. Возможно, это было какое-то отключение электроэнергии. Студия - а скорее всего, все здание - была бы охвачена резервным генератором. Но тогда почему они не могли добраться до галереи? Вероятно, это был просто какой-то технический сбой, верно?

На лицах родителей отразилось беспокойство. Помощник мужчина - парень с занудным видом, не старше шестнадцати лет - попытался их успокоить. Саймон не слышал, что он говорил, только видел, как ребенок машет руками, но какое бы сообщение он ни пытался передать, оно, похоже, не внушало родителям особой уверенности.

Возможно, ему стоит подойти и что-то сказать...

Как только эта мысль пришла Саймону в голову, он почувствовал внезапную боль в правом виске. Казалось, кто-то вбил ему в череп гвоздь. Но боль так же быстро, как и появилась, исчезла.

"Что это, черт возьми, было?"

Через несколько секунд та же боль снова пронзила его мозг. Казалось, она исходила из точки, к которой был прикреплен один из тех самоклеящихся датчиков. Казалось, что его волосы вырывают из скальпа.

Стиснув зубы, Саймон посмотрел на Трикси, которая теперь подняла руки по бокам головы. Ее силиконовое лицо было сморщено, как будто ее пронзала какая-то мучительная боль.

Она чувствовала то же самое, что и он? Возможно ли это вообще? Нахмуренное лицо Джимбо, казалось, указывало на то, что он тоже испытывает мучительную боль.

В ушах Саймона начал нарастать пронзительный звон, давление нарастало позади его мозга, угрожая вытолкнуть его глазные яблоки из соответствующих глазниц. Еще одна острая боль пронзила его череп, словно молния, прошедшая через него с одной стороны на другую. Черт... А что, если электроника в аниматронной голове вышла из строя, напрямую ударив током его мозг? Возможно, причиной этого был скачок напряжения, когда включились генераторы. Что бы это ни было, Саймон знал только, что ему нужно снять голову как можно быстрее.

Но затем то же самое жжение снова пронзило его голову, заставив его зрение затуманиться, почти сделав его чисто белым. Его тело онемело, иголки и булавки щипали его плоть, вплоть до кончиков пальцев. Как будто по его венам вместо крови бежало статическое электричество.

"Что это, черт возьми?"

Джимбо... нет, не Джимбо, черт возьми... почему так сложно было думать о них по настоящим именам? Бр... Черт! Джимбо согнулся пополам от боли, прижав руки к голове.

Дети выглядели обеспокоенными.

Они выглядели испуганными.

"Хорошо".

Почему хорошо?

Саймон не был уверен, почему эта мысль вообще пришла ему в голову. Почему он решил, что этим детям хорошо быть напуганными? Это было не похоже на него - так думать. Он не был жестоким человеком; он ни в коем случае не был мстительным. В его теле не было ни единой черствой кости.

Он действительно любил детей.

По крайней мере... раньше он любил детей...

Сейчас он не мог отрицать, что был в восторге от того, что эти дети были напуганы. Он был вне себя от радости. Это было уморительно. Он хотел смеяться, но боялся, что если он это сделает, его бока просто лопнут.

"Что это за фигня?"

Режиссер все еще пытался связаться с галереей.

- Алло? Дэмиен? Стэнли? Кто-нибудь меня слышит?

Джимбо теперь кричал, как будто какая-то невыносимая боль проникла в его тело. Трикси чесала голову, как будто пыталась вырвать себе волосы, и только аниматронная голова, которую она носила, удерживала ее от этого.

Одна из девочек - девочка со светлыми косичками, одетая в светло-голубое платье - обмочилась. Желтая моча потекла по внутренней стороне ее ног и собралась вокруг ступней.

Это было чертовски уморительно!

Мать девочки подбежала к ней.

- О Боже! - закричала она. - Сэнди, детка! Что случилось? Что происходит?

Саймон едва сдерживал смех. Раньше он никогда не считал подобное забавным, но когда очередной электрический импульс проник в его мозг, он понял, что это на самом деле самая смешная вещь, которую он когда-либо видел в своей жизни. Бедная девочка была в ужасе. Заслуженно. Маленькая дрянь заслуживала того, чтобы бояться.

Она не заслуживала счастья.

Она даже не заслуживала того, чтобы жить.

Один из других детей - маленький мальчик - упал в обморок, его впавшие глаза закатились на бледном лице. Саймон надеялся, что этот маленький ублюдок никогда не поднимется.

Именно тогда он понял, что ему нужно сделать.

Это было инстинктивно.

Ему нужно было убить всех ублюдков в этой комнате.

Все погружалось в хаос.

Это было безумие. Мэгги не понимала. Она едва могла поверить своим глазам. Чувство паники заполнило комнату, странное напряжение сгустилось в воздухе. Что бы ни случилось с электричеством, это, казалось, наполнило членов команды тревогой.

Но это было просто отключение электричества, не так ли? Не из-за чего так волноваться...

Теперь они не могли связаться с галереей. Мэгги не понимала, почему это было так важно. Конечно, это было просто из-за того, что одна из систем вышла из строя, что-то, что еще не перезагрузилось. Это была едва ли ситуация жизни или смерти, не так ли? Просто что-то немного необычное.

Почему все так испугались?

С "Приятелями для объятий" происходило что-то странное. Они - актеры в костюмах - казалось, вели себя странно. Казалось, им было больно. И это был не только один из них; это были все трое.

Что с ними было не так?

Что могло стать причиной такого?

И почему никто не помогал этому бедному мальчику? Туда пошла только его мать. Неужели никто не заметил, что он упал? Неужели они все были слишком заняты, чтобы заметить ребенка в беде? Это было крайне непрофессионально. У них был долг заботиться об этих детях! Они должны были что-то сделать!

Мэгги поискала Паркера среди других детей. Она нашла его стоящим в конце толпы, его лицо было бледным, белым как полотно. Мэгги уже видела его таким раньше, обычно за несколько минут до того, как его рвало. Черт... это было последнее, что ей сейчас было нужно.

- Паркер! - позвала она его, махнув руками над головой. - Паркер! Иди сюда!

Паркер покачал головой, вырываясь из транса, в который он, казалось, впал. Его взгляд сосредоточился на матери.

Мэгги махнула рукой, подзывая его.

- Паркер! Иди сюда немедленно!

Паркер протиснулся мимо других детей и спрыгнул со съемочной площадки, врезавшись в ожидающие его руки матери.

- Что происходит, мама? - спросил он, запрокинув голову, чтобы посмотреть на нее. - Почему этот мальчик упал?

Мэгги покачала головой.

- Я не знаю, сынок. Думаю, он болен. Но на самом деле я не знаю.

На съемочной площадке мать мальчика все еще ухаживала за своим сыном.

- Все в порядке, милый, - говорила она. - Все в порядке. Не паникуй. Мы тебя вылечим.

Джимбо - синий "Приятель для объятий" - стоял рядом с ним. Несколько мгновений назад он выгнул спину и издал мучительный крик. Казалось вполне возможным, что именно это так напугало бедного мальчика, что он потерял сознание. Но теперь синий персонаж выпрямился и стоял неподвижно, глядя на бессознательного мальчика.

Мать мальчика оглянулась на него, вполне понятно, разгневанная явным нежеланием незнакомца помочь.

- Не стой там! - заорала она. - Сделай что-нибудь!

"Приятель для объятий" действительно кое-что сделал.

Он повернулся и ушел, сойдя со съемочной площадки.

Слезы текли по щекам матери, на ее лице было беспомощное выражение.

- Какого черта? - раздраженно захныкала она. - Куда ты идешь? Почему мне никто не помогает?

Это был справедливый и разумный вопрос. Мэгги была занята собственным ребенком, но кто-то должен пойти и помочь им.

В этот момент вернулся Джимбо.

Мэгги потребовалась секунда, чтобы понять, что он несет. Это был большой цилиндр, выкрашенный в ярко-красный цвет.

Огнетушитель.

"Как, черт возьми, это должно помочь?"

Эта мысль, несомненно, приходила в голову и женщине. Она оглянулась через плечо.

- Что, черт возьми, ты делаешь? - взвизгнула она.

Джимбо постоял там мгновение, молча глядя на них сверху вниз, его большие уши болтались, когда он наклонил голову набок, как будто оценивая сцену перед собой. Без предупреждения он поднял огнетушитель над головой, затем ударил им вниз, врезав край круглого основания в лицо бедного мальчика.

Мэгги ахнула, прижав руку ко рту, чтобы не закричать.

Но мать мальчика действительно закричала, звук был достаточно громким, чтобы разорвать барабанную перепонку.

Удар огнетушителя раздробил череп потерявшего сознание ребенка, полностью его расплющив, сорвав кожу со лба, а тошнотворный хруст костей разнесся по студии. Его челюсть сломалась надвое. Его скальп разорвался, когда кость его рассеченного черепа разорвала плоть. Кровь хлынула, как лопнувший водяной шарик, а изуродованное серое вещество вытекло через пещеристое отверстие, где раньше было его лицо.

- О МОЙ БОГ! - закричала мать мальчика, отступая назад и падая на свой зад.

- Что происходит, мама? - спросил Паркер, его голос дрожал.

Мэгги не знала, как ответить на этот вопрос. Она знала, что видела, но... нет... она не могла этого видеть. Должно быть, она ошиблась. Этого просто не могло случиться.

Но это произошло, улики были отчетливо видны, когда Джимбо поднял огнетушитель, и вместе с ним поднялась серия липких нитей крови, пролитое содержимое черепа ребенка прилипло к стальному цилиндру.

Мэгги притянула Паркера к себе, прижав его лицо к своей груди, чтобы он не мог видеть отвратительную сцену, разворачивающуюся перед ним.

Эта штука...

Этот человек...

Этот...

Этот "Приятель для объятий"...

Он ударил мальчика огнетушителем, погасив его жизнь одним ударом!

Потребовалось мгновение, чтобы осознание происходящего дошло до толпы людей в комнате. Крик матери мальчика был подхвачен многими детьми, которые стали свидетелями зверства и начали бежать со съемочной площадки. Родители тоже закричали, так как им внезапно пришло в голову, что ребенок был жестоко убит.

Джимбо снова поднял огнетушитель, на этот раз вогнав край цилиндра в голову матери мальчика. Ей удалось поднять руки, немного отразив удар, но угол все равно ударил ее в лоб, кожа так сильно прижалась к кости, что в одно мгновение образовалась широкая рана. Кровь хлынула по лицу кричащей женщины, покрыв ее багровым цветом.

Какое жуткое зрелище, бедную женщину избивает до смерти ярко-синий мультяшный монстр.

Только это был не монстр, не так ли? Это был мужчина в костюме. Он был каким-то сумасшедшим? Зачем он убил того мальчика? И почему теперь он вымещает свою агрессию на матери этого бедного мальчика?

Какова бы ни была причина, Джимбо продолжал бить по голове женщины, снова и снова вбивая огнетушитель в ее череп. Она пыталась защититься, но это было бесполезно; хрупкие кости ее рук и пальцев не могли обеспечить никакой защиты, ломаясь, как веточки, при каждом последующем ударе. Вскоре - и так же, как и у ее сына - ее голова была почти раздавлена, ее изуродованный мозг вылетел наружу.

Какофония шума заполнила студию. Люди кричали, визжали и плакали. Родители лихорадочно собирали своих детей. Режиссер - то ли храбрый, то ли глупый, Мэгги не была уверена, какой именно - бросился вперед. Он, должно быть, знал человека внутри костюма. Подняв руки, он умолял мужчину.

- Брэд! - закричал он. - Какого черта ты делаешь?

Джимбо повернулся к нему лицом. Куски плоти и волос прилипли к концу огнетушителя, кровь образовала лужу вокруг его ног.

- А! - сказал Джимбо, лицо "Приятеля для объятий", по-видимому, двигалось в идеальной синхронизации с губами актера.

Его голос был странным. Угрожающий тон этого жестокого убийцы был искажен встроенным в маску устройством смены голоса, сделав его почти легким и воздушным. Но слова, которые он произнес, были совсем не такими.

- Это же мистер Алан Йетс, лучший режиссер этого поколения! Как вам понравилось мое выступление? Вам понравилось, как я разбил череп этого ребенка в гребаное месиво? Вы всегда говорили, что нам следует импровизировать, и, по моему скромному мнению, это добавляет прекрасное чувство драматизма сцене!

- Ты что, сошел с ума?

Джимбо рассмеялся.

- Наоборот! Кажется, я наконец-то нашел его! Я чувствую себя таким... вдохновленным!

Режиссер сделал еще один шаг вперед. В этот момент Мэгги решила, что он действительно глуп.

- Давай, Брэд, - сказал он, подняв руки в знак капитуляции. - Опусти огнетушитель. Что бы это ни было, это можно прекратить сейчас. Тебе не нужно больше никого убивать.

- Мне и раньше не нужно было никого убивать, - усмехнулся Джимбо. - Я просто захотел убить этого маленького негодяя! Но не волнуйся, я не собираюсь убивать и тебя.

- Ты не собираешься?

Джимбо усмехнулся.

- Конечно, нет! Хочешь узнать, почему?

Режиссер кивнул.

- Конечно. Почему ты не убьешь меня?

- Потому что... я считаю, что будет справедливо, если Чаклз получит шанс сделать это!

Одна из других матерей закричала:

- ОСТОРОЖНО!

Но было слишком поздно.

Режиссер развернулся на месте как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие пожарного топора летит ему в лицо.

Желтый "Приятель для объятий" - Чаклз, он был любимцем Паркера - взял пожарный топор со шкафа на сторону декораций. Мэгги видела, как он это сделал, но тогда не придала этому значения. Она предположила, что он поднял его, чтобы защитить их. Ни за что на свете она не ожидала, что он будет использован, чтобы расколоть голову режиссера надвое.

Но именно это и произошло. Топор прожевал голову мужчины, словно его череп был сделан из масла. Раздался тошнотворный хруст, когда его лицо, казалось, взорвалось, гейзер крови вырвался из его сломанного черепа. Две половины его рассеченного пополам черепа, казалось, раскрылись, как распустившийся цветок, рухнув на его плечи, твердые части удерживались на месте рваной полоской плоти, которая когда-то составляла его шею. Чаклз снова поднял топор, затем взмахнул им вниз, теперь лезвие разделило его туловище надвое.

Затем по студии пронесся хаотичный вихрь, и все в комнате начали спешить к выходу, родители тащили своих детей в безопасное место, отталкивая друг друга и перелезая друг через друга, чтобы спасти свою собственную шкуру.

Мэгги увидела, как звукорежиссер бежит к выходу, но тут же сталкивается с угрожающей фигурой зеленого "Приятеля для объятий" - Трикси.

- И куда ты собираешься идти? - спросила она, ее голос был легким, как ветерок.

Она где-то нашла отвертку и теперь держала ее над головой. Мужчина даже не успел вскрикнуть, как Трикси опустила инструмент, вонзив тупой конец прямо ему в шею. Когда она вытащила инструмент, узкая струйка крови вытекла, окрасив лицо и туловище Трикси тонкой полоской алого цвета. Она смеялась как маньяк, нанося мужчине удары снова и снова и снова.

Мэгги схватила Паркера за руку и потянула его к дверям студии.

- Пошли, - подгонял ее голос. - Нам нужно выбираться отсюда.

Выйдя в коридор, Мэгги последовала за толпой тел к лифту. Там мужчина колотил в двери, просовывая между ними пальцы, пытаясь их открыть.

- Давай! Давай! - говорил он. - Что, черт возьми, не так с этой штукой? Почему она не открывается?

- Что происходит, мамочка? - захныкала маленькая девочка.

- Я не знаю, милая, - мать девочки плакала.

- Эта чертова дверь не открывается! - сказал мужчина, все еще пытаясь их открыть. - Она заклинила! Похоже, она неисправна!

- А как насчет лестницы? - спросил кто-то другой.

- Дверь на лестничную клетку заперта! - ответил другой голос.

- Как она может быть заперта? Зачем она должна быть заперта?

- Похоже, кто-то хотел запереть нас здесь...

- О Боже! О Боже! Нам нужно спрятаться!

Как бы глупо это ни звучало, Мэгги знала, что это их единственный выход. Им нужно спрятаться. Происходило что-то странное. На них напали "Приятели для объятий". Но "Приятели для объятий" были не настоящими; на них нападали актеры в этих костюмах.

В любом случае, они были в опасности. Если они не могли сбежать, если все выходы были заперты, то их единственным вариантом было спрятаться. Они могли попытаться найти какое-нибудь оружие, возможно, чтобы иметь возможность защитить себя, но важнее было найти безопасное место, где их вообще не могли найти. И кроме того, Мэгги не была бойцом. Она могла сказать по реакции всех этих людей, что это была ситуация типа "каждый сам за себя".

- Идем со мной, - сказала Мэгги, вытаскивая Паркера из толпы.

Они побежали по коридору, минуя несколько дверей. Мэгги знала, что если кто-то придет за ними, то, скорее всего, начнет с первой двери, к которой подойдет, и будет продвигаться дальше.

В конце концов они подошли к последней двери с табличкой "Студия А: Костюмерная".

Мэгги распахнула дверь и втащила Паркера внутрь.

Это было более идеально, чем Марк мог себе представить. Он понятия не имел, что это может сработать так идеально. Он думал, что это может сработать, надеялся, что его план осуществится. Но дикость, проявленная "Приятелями для объятий", была не похожа ни на что, чего он ожидал. Они были жестоки! То, как Джимбо превратил голову того ребенка в кровавую кашу... это было просто великолепно!

На мониторах Марк наблюдал, как члены съемочной группы пытались контролировать ситуацию. Алан Йетс - режиссер шоу - медленно поднимался на съемочную площадку, подняв руки, словно он мог каким-то образом убедить Джимбо. Он явно не осознавал, что Чаклз подкрадывается к нему сзади с пожарным топором в руках.

Раздался стук в дверь.

А! Это, должно быть, Кейси, молодая помощница, которую послали выяснить, что происходит в галерее. Она отсутствовала некоторое время, поэтому явно не знала о событиях, которые сейчас происходят в студии. Это было идеально; она могла прийти и составить Марку компанию, пока они наблюдали, как "Приятели для объятий" занимаются своей отвратительной работой.

Зачарованный тем, что он видел на экранах, Марк не хотел отводить взгляд, но ему нужно было это сделать, если он собирался впустить Кейси в комнату.

Она снова постучала в дверь.

- Эй? - крикнула она. - У вас все в порядке? Кажется, у нас в студии возникли некоторые технические проблемы.

Конечно, все было в порядке! Это было лучше, чем в порядке... это было сенсационно!

Марк встал со своего стула. Он нажал кнопку на своем ноутбуке, чтобы отпереть дверь галереи, затем приоткрыл ее лишь на щель, используя свое тело, чтобы скрыть от глаз как можно бóльшую часть комнаты.

- О, - сказала Кейси, удивленная, увидев там Марка. Как и все остальные в этом богом забытом здании, она, несомненно, знала, что его уволили несколько недель назад. - Привет, Марк. Какой... хм-м-м... приятный сюрприз. У вас там все в порядке?

- Конечно, - Марк кивнул. Он чувствовал, как начинает нервничать. - Все в порядке. А почему бы и нет? - он оглядел Кейси.

Она была едва взрослой, но уже довольно привлекательной. Она была высокой и чересчур худой, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. На ней была обтягивающая футболка, выделяющая ее подростковую грудь. На ней не было бюстгальтера, поэтому Марк мог видеть ее соски, торчащие из-под хлопка. Эта маленькая шлюха явно жаждала, чтобы ее трахнули. Но у него не было на это времени, не сегодня.

Кейси покачала головой.

- Просто... мы не можем ни с кем связаться. Похоже, у нас в студии было кратковременное отключение электричества. Сейчас все снова включено, но, похоже, связь прервалась. Дэмиен там? Или Стэнли?

Дэмиен был помощником режиссера. Его труп сейчас лежал у ног Марка, кровь и какая-то другая неопознанная полупрозрачная телесная жидкость сочилась из отверстия в середине лба. Марк кивнул головой.

- Да. Они оба здесь.

Кейси нахмурилась, ее подозрения явно были задеты странным поведением Марка.

- Ну... могу я поговорить с кем-нибудь из них? Просто...

- Да, конечно, конечно, - сказал Марк, прерывая ее на полуслове. - Входи.

Марк открыл дверь. Кейси выдавила улыбку, недоверчиво нахмурившись.

Как это было проницательно с ее стороны.

Кейси шагнула в галерею, ее глаза тут же расширились, когда они увидели бойню внутри. По всей комнате были разбросаны тела, кровь забрызгала почти каждый дюйм стен.

Она повернулась к двери, надеясь сбежать из этой комнаты смерти.

Марк был там, с пистолетом в руке, дуло было направлено прямо ей в нос.

- Что случилось? - спросил он. - Не хочешь остаться и посмотреть шоу?

Лицо Кейси почти сразу побледнело. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

- Ч-что происходит? - заикаясь, проговорила она, и слезы тут же потекли по ее лицу и капали с подбородка.

Марк улыбнулся.

- Не уверен, что тебя предупредили об этом, но сегодня мы снимаем особенный эпизод "Приятелей для объятий". Это будет последний эпизод. Я знаю, знаю; это печальный день для всех участников. Но не паникуй, мы сделаем этот эпизод лучшим!

- Т-т-ты убил всех этих людей?

- Не-е-е-ет, - сказал Марк, закатив глаза, сарказм сочился из его пор. - Я просто нашел их такими.

Кейси узнала сарказм.

- Н-н-но... почему?

Марк небрежно пожал плечами. Зачем эта тупая сука задает такой излишний вопрос, когда ответ очевиден?

- Они бы просто мешались.

Он пинком захлопнул за собой дверь. Он держал пистолет направленным на Кейси, когда вернулся к пульту управления, нажимая кнопку на своем ноутбуке, чтобы запереть за ними дверь.

Дыхание Кейси стало прерывистым. Она хрипела, на грани гипервентиляции. Она, вероятно, никогда раньше не видела мертвого тела. Определенно не с вышибленными мозгами. Что ж, сейчас ее ждет угощение. Их обоих! Марку не терпелось узнать, что же дальше вытворят эти "Приятели для объятий". Он снова почувствовал себя ребенком, впервые посмотревшим свое любимое шоу. Только на этот раз он был главным; он был режиссером, и это был его сценарий.

- Не хочешь посмотреть? - спросил он Кейси, используя ствол своего пистолета, чтобы повернуть ее так, чтобы она могла смотреть на мониторы. - Смотри...

На экране Чаклз разрубил череп Алана топором.

Кейси ахнула, прижав руки ко рту.

Марк рассмеялся.

- Ого! Это было хорошо! Ты видела, как его глазные яблоки выскочили из глазниц?

Именно в этот момент Кейси, должно быть, заметила мертвого ребенка на полу съемочной площадки. Она начала кричать. Она попыталась вырваться и бежать к двери, но Марк схватил ее за волосы и потянул назад, заставив сесть на один из стульев, прижав пистолет к ее щеке.

- П-пожалуйста... - всхлипнула Кейси. - Просто отпусти меня!

- Может быть, я так и сделаю, когда шоу закончится, - сказал Марк, - но сейчас ты никуда не пойдешь. А сейчас, пожалуйста, замолчи. Я пытаюсь посмотреть шоу.

На одном из других мониторов Трикси несколько раз колола звукорежиссера отверткой, из рваных ран, которые теперь усеивали его тело, хлестал поток крови.

- Ч-что за херня происходит? - простонала Кейси. - Зачем ты это делаешь? Как ты это делаешь?

Марк закатил глаза, разочарованный тем, что эта тупая сука просто не заткнется и не посмотрит. Чего она хотела? Объяснений? Она бы не поняла, даже если бы Марк ей объяснил. Тем не менее, он решил оказать ей любезность, по крайней мере, попытавшись. Он сел рядом с ней.

- Ты же знаешь, кто я, да?

Широко раскрыв глаза, Кейси кивнула, движение ее головы сбивало слезы с кончика ее носа.

- Ну, тогда ты знаешь, что я создал "Приятелей для объятий". Но ты знала, что это я спроектировал и построил аниматронные головы, которые носят актеры? Это я написал оригинальный код, который ими управляет.

- Ты можешь управлять головами, - сказала Кейси, и на ее лице появилось выражение замешательства, - но ты не можешь управлять актерами, которые их носят!

- Ну, вот в этом ты ошибаешься. Видишь? Я могу ими управлять. И, честно говоря, это было довольно просто. Актеры носят на своих лицах несколько электродов, чтобы контролировать движения лица своего персонажа. Но мне удалось перепрофилировать их так, чтобы они также могли использоваться для доставки электрических импульсов непосредственно в мозг актера. Мой код усиливает эти сигналы, манипулируя определенными областями мозга, заставляя актера верить, что команды, которые я им даю, являются его собственными мыслями. По сути, они становятся моими марионетками. Я не могу управлять ими напрямую, но могу дать им смутное представление о том, что я хочу, чтобы они делали.

- И что ты хочешь, чтобы они делали?

Марк рассмеялся.

- Убили всех, конечно!

Оба они наблюдали на мониторах, как Трикси, теперь вооруженная молотком, проломила череп одного из других помощников. Она сидела на его распростертом теле, смеясь, когда она разминала его лицо, как повар может размягчить лучший кусок говядины. Каждый последующий удар отрывал куски мяса от его лица, обнажая кость под ним. Его стеклянные, безжизненные глаза тупо смотрели из его черепа. Трикси хихикала каждый раз, когда тело помощника содрогалось, невольно нервничая из-за сотрясающей силы молотка, ударявшего его по лицу.

- О-о-о-оф! - сказал Марк, довольный тем, как жестокость была проявлена ​​по отношению к тем, кто его обидел. - Этот, похоже, был болезненным!

На мониторах студия была почти пуста. Все выбежали в коридор. Они и не подозревали, что Марк перекрыл все выходы с этого этажа, заперев их внутри. Они никуда не денутся. Он щелкнул несколькими переключателями на пульте управления, переключая изображения, отображаемые на мониторах, с изображений студии на различные углы, снятые с камер видеонаблюдения здания. Многие из оставшихся людей - в основном родители и их дети, как оказалось, - собрались у лифтов. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что эти двери не откроются. Как только до них дошло, они начали разбегаться, бегая по коридорам и ныряя в другие студии.

Марк фыркнул от смеха.

- Они прячутся? - сказал он, ошеломленный их реакцией. - Они на самом деле прячутся! Чего они этим добьются? Они действительно думают, что "Приятели для объятий" их не найдут? - его щеки болели от такой широкой улыбки. Когда он посмотрел на Кейси, она совсем не улыбалась. Ее глаза были налиты кровью, по лицу текли слезы. Она смотрела на пистолет в его руке, несомненно, гадая, сможет ли она вырвать его из его рук. Марк кашлянул, давая ей понять, что он заметил ее взгляд, надеясь сообщить ей, что попытка побега не закончится для нее так уж хорошо. - Как ты думаешь, прятаться - хорошая идея? - спросил он, когда их глаза встретились.

- Я... я не... я не уверена, - пробормотала Кейси.

Марк усмехнулся.

- Конечно, ты не знаешь... Ну, лично я не думаю, что это действительно важно. Я всегда любил хорошую игру в прятки. Смотри, - он указал на один из мониторов, - вот она.

На экране три "Приятеля для объятий" стояли вместе в центре площадки. Они смотрели друг на друга, как будто пытались понять друг друга, каким-то образом общаясь телепатически каким-то первобытным, животным способом. На мгновение Марк подумал о том, что они могут увидеть друг в друге угрозу и попытаться убить друг друга. Это, конечно, не входило в его план! Но затем они сошли со съемочной площадки и разошлись по студии в разных направлениях, готовые охотиться на свою добычу.

Марк ухмыльнулся.

- Удачи, мои прекрасные детки.

Хоуп и Оскар оба были так взволнованы, отправляясь в студию. Никто из них не мог поверить, что они увидят "Приятелей для объятий" в реальной жизни! Они даже будут сниматься в шоу! Казалось, что все их мечты сбылись.

Это было все, чего Сандра Коллинз когда-либо хотела для своих детей. Она жаждала видеть их счастливыми. Это была ее единственная цель в жизни, ее главная цель в жизни. И до сих пор она достигала этой цели вполне адекватно, даже если она сама так считала.

Это было не совсем ее заслугой, конечно. Мартин был рядом с ней на каждом шагу. Он был хорошим человеком, хорошим мужем и заботливым отцом. Они встретились еще в колледже, более одиннадцати лет назад. Им обоим тогда было по восемнадцать. Сандра всегда говорила, что не верит в любовь с первого взгляда, но когда она впервые увидела Мартина в глубине учебного зала, она поняла, что это тот мужчина, с которым она проведет остаток своей жизни.

Она просто никогда не могла представить, что их жизнь может оборваться таким ужасным образом.

Они начали как друзья, потом встречались. Затем, после колледжа, все стало серьезнее. Они съехались. Они прожили вместе три года, прежде чем наконец поженились. Мартин сделал ей предложение однажды вечером после того, как они поужинали и долго, неторопливо прогуливались вдоль канала. Он опустился на одно колено и сделал предложение, очень традиционно, очень старомодно. Сандра до сих пор помнила радость, которую она испытала. Это было прекрасно.

Они поженились год спустя. Через год родились близнецы.

Сандра была вне себя от радости, узнав, что беременна близнецами. Мартин сначала был шокирован, но, как и со всем, что он делал, он воспринял это спокойно. Когда родились близнецы - они были неидентичными, мальчик и девочка - их семья внезапно почувствовала себя полной. Было тяжело растить двух детей одновременно, но они справились. Теперь Хоуп и Оскар росли и становились самыми красивыми детьми.

"Приятели для объятий" были их любимым шоу. Это было любимым шоу каждого ребенка. У них были все игрушки и товары, которые только мог пожелать ребенок. Спальня Оскара выглядела так, как будто там взорвалась бомба на тему "Приятелей для объятий", оклеив каждый дюйм комнаты красочными персонажами, от обоев и штор до покрывала и абажура. Комната Хоуп была немного более сдержанной; ей нравились принцессы и единороги, поэтому ее стены были выкрашены в розовый цвет. Тем не менее, у нее в кровати был полный набор плюшевых игрушек "Приятелей для объятий".

Как и большинство внимательных родителей, Сандра решила попытать счастья в приобретении билетов на съемки шоу. Она знала, что шансов получить их у нее почти нет, но если не попробовать, то никогда не узнаешь, верно? Она была удивлена ​​не меньше всех, когда билеты действительно приземлились у нее на пороге. Хоуп и Оскар были в восторге! Сандра была в восторге за них! Она никогда не видела их такими взволнованными.

Когда наконец настал день записи, дети так хотели попасть в студию. Они были вне себя от радости, когда наконец попали на съемочную площадку.

Это было чуть больше двух часов назад.

Теперь они прятались, моля Бога, чтобы они смогли пережить это испытание.

Когда двери лифта не открылись, Мартин протащил свою семью по коридору и через ряд дверей в студию, где обычно снимали шоу "Время обеда". Большая кухня занимала бóльшую часть съемочной площадки. Сбоку стоял обеденный стол, за которым сидели знаменитые гости, чтобы поесть приготовленную для них еду. В передней части декораций располагался ряд многоярусных сидений, где обычно сидела живая публика.

Мартин приказал своей семье пригнуться и спрятаться за кухонным столом в передней части декораций. Они послушно последовали его примеру. На столешнице лежал блок ножей. Мартин взял длинный мясницкий нож и передал его Сандре. Но сердце Сандры колотилось, а руки тряслись. Что ей делать с ножом? Она должна была убить любого, кто попытается напасть на них? Она не была уверена, что сможет это сделать. Она никогда не была жестоким человеком, это просто не в ее природе. Но быть матерью было в ее природе. Она сделает все возможное, чтобы защитить своих детей.

Дверь в студию скрипнула, когда она распахнулась.

Кто-то вошел.

Сандра затаила дыхание. Возможно, это был просто еще один из родителей, ищущий место, где можно спрятаться со своими детьми.

Почти сразу она поняла, что это не так. Осторожные шаркающие шаги подсказали ей, что тот, кто только что вошел в комнату, рыщет, как хищник, преследующий свою жертву. Она хотела посмотреть, просто выглянуть из-за стойки и увидеть, кто приближается к ним.

Она посмотрела на Мартина, который крепко прижимал Оскара к своему плечу. Он поднял вытянутый палец и прижал его к губам, умоляя ее молчать. Сандра, слезы которой грозили пролиться по ее щекам, кивнула в знак понимания. Она подтянула колени к груди, чтобы никто, глядящий через стойку, не мог увидеть ее ноги. Она обхватила рукой плечи Хоуп и сжала их. Бедная девочка дрожала, ужас пронизывал ее крошечное тело.

Кто бы это ни был, они были прямо над ними, стоя по другую сторону стойки. Предметы сталкивались и гремели, кастрюли и сковородки слетали, раздавался звук металла, когда отбрасываемые предметы летели в сторону. Казалось, что этот человек что-то искал.

Сандра закусила губу до такой степени, что это было почти больно. Она почувствовала привкус крови, но это того стоило, пока это мешало ей кричать.

Было еще больше шарканья, затем все стихло. Студия замерла. Сандра прислушалась. Они ушли? Кто бы это ни был, Сандра больше их не слышала. Возможно, они нашли то, что искали, и теперь покинули студию.

Внезапно из-за угла стойки высунулась голова зеленого "Приятеля для объятий".

- Бу! - она хихикнула, ее глаза прищурились, ее губы странным образом раздвинулись, обнажив идеально белые пластиковые зубы во рту.

Сандра закричала, как и дети.

Мартин развернулся на ягодицах, вытянув руки, нож, который он держал в руке, прочертил неэффективную дугу в воздухе, не задев ничего. Трикси обогнула стойку, все еще смеясь, с электрическим разделочным ножом в руке. Она щелкнула выключателем, и мотор внутри пластикового корпуса устройства начал жужжать, два лезвия двигались, скользя взад и вперед друг по другу.

- Я нашла-а-а ва-а-ас! - пропела Трикси. Она снова хихикнула, прежде чем взмахнуть ножом вниз. Мартин поднял руку, защищаясь. Лезвия скользнули между его средним и безымянным пальцами, прогрызая мясистую плоть между пястными костями. Кровь хлынула из раны, быстрое колебание лезвий разбрызгивало его жизненные жидкости по всему идеально украшенному кухонному гарнитуру.

Мартин закричал, когда волна агонии затопила его тело. Сандра тоже закричала.

Лезвия электрического ножа пронзили всю руку Мартина, вплоть до основания ладони. Только тогда Трикси вырвала лезвие, сталь царапала кость. Мартин жалобно застонал, глядя на свою изуродованную руку. Две половинки разошлись, их связывали только тягучие полоски крови.

- Вот почему электрический разделочный нож EasyChef - это необходимый прибор на каждой кухне! - сказала Трикси, словно в чертовой рекламе.

Затем она снова захихикала.

Не в силах больше держаться, Мартин снова рухнул на Сандру и детей, на мгновение заперев их в ловушку. Но Сандра отшатнулась, выдернув из-под него ноги и оттолкнув детей.

Мартин перекатился на колени, все еще сжимая вместе две половинки своей изуродованной руки.

- Идите! - сказал он. - Бегите! Убирайтесь отсюда, сейчас же!

- Ну, э-э-э-э... - сказала Трикси, помахивая пальцем. Она схватила Мартина за волосы и рывком подняла его. - Мы же не хотим, чтобы кто-то уходил сейчас, не так ли? Они же пропустят все веселье! - она снова включила разделочный нож и прижала лезвие к его шее.

- БЕГИТЕ! - пробормотал Мартин, когда нож вонзился ему в горло.

Кровь хлынула из его разорванных артерий, разбрызгивая, как лопнувший водопровод, окрашивая чистые белые дверцы шкафа в багровый цвет.

Сандра снова закричала. Хоуп и Оскар оба визжали.

Мартин захлебывался и давился, когда Трикси пронзила лезвиями его гортань, разрезая связки шеи. Зубья стучали по позвонкам, пока наконец не нашли проход между костями. Сталь быстро расправилась с его спинным мозгом, прежде чем вырваться через противоположную сторону шеи.

Его безвольное тело рухнуло вперед, обрызгав кровью Сандру и двух детей. Вокруг трупа быстро расцвела расширяющаяся лужа крови.

Трикси повернулась и нажала кнопку на передней панели микроволновки, дверца открылась. Она засунула отрубленную голову Мартина в микроволновку, закрыла дверцу и включила прибор.

- О Боже... о Боже... о Боже - пробормотала Сандра себе под нос. Она отползла назад, перекатилась вперед, поднялась на ноги, рывком подняла Хоуп и Оскара с пола. - Идите, идите, идите!

Двое детей повернулись и побежали.

- Ух ты! - крикнула им вслед Трикси. - Не уходите. Разве вы не видите, что я готовлю вам ужин?

Никто из детей не обернулся.

- Как грубо.

Трикси схватила нож со стойки, держа его за кончик лезвия, зажав его между большим и указательным пальцами. Она прицелилась, отвела нож назад через плечо, затем бросила его в воздух. Хоуп издала пронзительный вопль, когда нож врезался ей в спину, вонзившись в позвоночник и сбив ее с ног.

Оскар продолжал бежать, разрывая дверь студии и выбегая в коридор за ней.

Сандра завыла гортанным, мучительным звуком. Этот... этот... этот монстр убил ее девочку! Внезапно в ее сознание вторглась мысль: она все еще держала этот нож. Она заставила себя подняться на ноги и, крича сквозь стиснутые зубы, подняла нож над головой, затем рванула его вниз, к "Приятелю для объятий".

Острие лезвия прорвало войлочный материал костюма, царапая плоть неизвестного актера, спрятанного под ним.

Трикси развернулась, ударив локтем в переносицу Сандры.

Сандра почувствовала, как хрящ лопнул. Кровь и сопли брызнули из ее ноздрей. Она отшатнулась назад, больно ударившись позвоночником об угол столешницы.

- Ну и какого хрена ты пошла и сделала что-то подобное? - спросила Трикси, ее силиконовое лицо нахмурилось. - Разве ты не знаешь, что это не очень мило?

Сандра закричала, как банши. Она подняла нож и прыгнула вперед.

Трикси широко размахнула рукой, отразив удар и выбив нож из рук Сандры, сталь со стуком упала на пол студии. Она ударила Сандру в челюсть, петлевой апперкот, от которого у нее хрустнули зубы. Еще один удар по ее глазнице заставил ее левый глаз почти сразу же опухнуть и закрыться. Сандра упала на спину. Трикси подняла ногу и ударила каблуком в лицо Сандры. Затем она пнула Сандру еще пять или шесть раз, каждый удар ломал ребра и оставлял болезненные рубцы на ее коже.

- Что с тобой? - спросила Трикси. - Ты мой гость; почему ты так отчаянно хочешь уйти? Разве я не хорошая хозяйка? - она схватила Сандру за волосы и дернула ее вверх. - Я знаю, что блюда из микроволновки - это не вершина изысканной кухни, но я не думаю, что это будет так уж плохо. Иди сюда... посмотри.

Трикси схватила Сандру за волосы и дернула ее вверх, чтобы она могла заглянуть через край кухонной стойки. Сандра была слаба, измучена. Она больше не могла бороться. Боль пронзила ее тело, а волосы почти оторвались от скальпа. Отчаянный всхлип сорвался с ее губ, когда она обнаружила, что смотрит в микроволновку, обезглавленную голову ее мужа, омытую оранжевым светом, медленно вращающуюся.

- Я не знаю, как ты, - сказала Трикси, - но я очень голодна!

Микроволновка запищала. Трикси нажала кнопку спуска, и дверца снова открылась.

Отрубленная голова Мартина была представлена ​​Сандре. Кожа его лица обвисла, отвисая от кости. Его глазные яблоки распахнулись, кремово-белая жидкость вытекала из сдувшейся склеры. Его язык, казалось, расплавился, мягкие, скользкие остатки сочились по его губам, пар поднимался от кипящего жидкого мяса.

- Приятного аппетита! - сказала Трикси, прежде чем заревела от смеха.

Сандра застонала. Это был единственный звук, который она могла издать.

Все еще смеясь, Трикси ударила голову Сандры об угол столешницы. Громовой удар немедленно расколол кожу ее лба, открыв широкую рану, обнажив кость под ней. Ее лицо мгновенно залило кровью. Трикси снова и снова била лицо Сандры о гранитную поверхность, пока ее череп, наконец, не треснул и не поддался, вся передняя часть ее головы не превратилась в месиво.

Трикси уронила безжизненное тело. Она была раздражена тем, что маленькому мальчику удалось сбежать.

Но, по крайней мере, у нее все еще была туша девочки, с которой можно было играть.

Саймон не был уверен, почему, но он чувствовал себя чертовски потрясающе.

Казалось вполне возможным, что он сошел с ума. Это было единственное объяснение. Он был хорошим человеком. До сегодняшнего дня он бы никогда не обидел и мухи. Конечно, он никогда раньше не хотел убивать другого человека. Но он разрезал Алана пополам, прямо посередине! Он оставил его в студии, изуродованную кучу частей тела и кровавых внутренностей.

Он не был уверен, зачем он это сделал. Что-то в глубине его сознания подсказывало ему, что он должен это сделать. Это, конечно, не имело смысла, но его действия определенно были приятными.

Он все еще мог видеть кровь и вязкие кусочки серого вещества, прилипшие к лезвию топора.

Он был каким-то психопатом? Обычные люди не совершают таких ужасных актов насилия, не так ли? А те, кто совершают, наверняка должны чувствовать какую-то вину.

Саймон ничего не чувствовал.

Честно говоря, ему было все равно.

Он больше не чувствовал себя самим собой. Он чувствовал себя другим. Он чувствовал себя могущественным. Он чувствовал себя...

Как...

Чаклз.

Он был Чаклзом.

Чаклз был психопатом, и, как любой по-настоящему великий актер, Саймон полностью воплотил своего персонажа. Это было определенно достойное награды выступление!

Только... Саймон никогда не сможет получить свою награду.

Саймона больше не существовало.

Был только Чаклз.

Чаклз чувствовал, как его кровь зудит. Его нервы горели. Это было больно, и единственное, что он знал, что могло бы заглушить эту боль, - это причинить свои страдания другим.

Ему нужно было убить этих эгоистичных маленьких детей и их неблагодарных родителей. Никто из них не заслуживал той жизни, которая у них была. Они все заслуживали смерти. Они заслуживали наказания даже за то, что осмелились быть счастливыми.

Джимбо и Трикси разошлись. Не так давно Чаклз услышал крики, доносившиеся из одной из других студий. Должно быть, кто-то был найден там, прячущимся, и теперь их справедливо наказывали за эту ошибку. Он задавался вопросом, принадлежали ли эти крики ребенку или, возможно, это были не более чем мучительные крики матери, наблюдающей, как ее отпрыска жестоко разбирают на части.

О, как же он отчаянно хотел сам заполучить одного из этих детей. У него было так много идей, как он причинит им боль. Он не мог дождаться, чтобы подвергнуть их крошечные, хрупкие тела таким ужасным пыткам.

Медленно он шел по коридору между разными студиями, прислушиваясь к любому движению за дверями. Каким-то образом он знал, что никому не удалось сбежать. Он знал, что лифты больше не работают, а лестничные клетки заперты. Он знал, что все они заперты на этом этаже вместе с ним. Они были как рыбы в бочке, ожидающие отлова.

Он не был полностью уверен, что это было, но казалось, будто из центральной коры его мозга исходил голос, который снабжал его фрагментами информации, говорил ему, что он должен делать дальше.

Он уже знал, что ему нужно сделать дальше: ему нужно было найти этих ублюдков - как взрослых, так и детей - и убить их самым мучительно жестоким способом, который только можно себе представить.

Он подошел к двери с надписью Студия А: Костюмерная.

Он нажал на ручку и вошел в комнату.

Мэгги затаила дыхание.

Кто-то входил в комнату. Если это было что-то из этого, она определенно не хотела выдавать их местоположение. Но даже если это было не так, даже если это был просто еще один из родителей, ищущих, где спрятаться, отчаянно пытающихся защитить своего ребенка, то она не хотела, чтобы они знали, что она там. Это было их укрытие; если кто-то еще знал, что они там, то они могли выдать свое местоположение.

Она посмотрела на Паркера. Его глаза были широко раскрыты и мокры, слезы текли по его щекам. Он тяжело дышал, каждый его выдох был хриплым и наполненным мокротой. Он производил больше шума, чем ей бы хотелось. Но он ничего не мог с собой поделать; бедный мальчик был в ужасе.

Мэгги поднесла вытянутый указательный палец к своим сжатым губам.

Паркер понял. Он слегка кивнул головой, затем зажал рукой свой рот, надеясь заглушить звук собственного дыхания.

"Хороший мальчик".

Они были спрятаны среди одежды, которая была развешана на вешалках аккуратными рядами, простирающимися от задней стены гардеробного отдела. Море цветных тканей поглотило их целиком, скрыв от глаз.

С их позиции, присевших среди одежды, спиной к стене, Мэгги имела четкую линию обзора до двери. Ее сердце замерло, когда она наблюдала, как желтый "Приятель для объятий" вошел в комнату. Он все еще держал топор, которым он убил режиссера всего несколько коротких мгновений назад. Желтый мех, спутавшийся на его теле, был забрызган алым, таким темным, что казался почти черным.

Медленно, "Приятель для объятий" - Мэгги знала, что это был Чаклз - прошел через комнату. Ряд зеркал стоял на противоположной стене, каждое из которых было окружено белыми лампочками накаливания. Чаклз остановился, на мгновение полюбовавшись собой в зеркале.

Мэгги изучала его отражение. Это было странно. Если бы она не знала, что это всего лишь аниматроник из пластика, войлока и силикона, то она могла бы подумать, что он действительно живой. То, как дергались глаза и уголки рта, когда он осматривал себя, было так похоже на правду. Он выглядел почти как человек.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетели отчаянные звуки родителей и детей.

- Быстрее, детка, - сказала мать, ее голос был полон страха и печали. - Нам нужно найти место, где можно спрятаться.

Она так торопилась выбраться из коридора, что даже не заметила угрозу, поджидавшую их внутри комнаты.

Сердце Мэгги упало. Ей захотелось выскочить, замахать руками и закричать во все горло, предупредив эту женщину об ужасной опасности, в которой сейчас находятся она и ее ребенок - девочка не старше Паркера. Но если она это сделает, то подвергнет себя опасности. Она бросит и себя, и Паркера под колеса автобуса. Она не собиралась жертвовать собой, чтобы спасти кого-то другого. Ее работа как матери - защищать своего сына; она не сделает ничего, что намеренно подвергнет его опасности.

Поэтому она промолчала.

Маленькая девочка закричала, когда ее взгляд упал на Чаклза, пронзительный звук напряг ее голосовые связки, ее тонкий голос сорвался.

Мать развернулась, прижавшись спиной к двери. Она ахнула, внезапно поняв, что она видит.

Чаклз ухмыльнулся.

Мать быстро повернулась еще раз, схватившись за дверную ручку.

Но это было все, что она смогла сделать.

Чаклз взмахнул топором над головой и ударил ее по тыльной стороне ладони. Хрупкие кости сломались от силы удара, топор вонзился в дверной косяк, кровь брызнула на стену, пальцы женщины выскользнули, ее мизинец и безымянный палец все еще были соединены друг с другом тонкой полоской плоти.

- Не уходите! - сказал Чаклз. - Почему бы вам не поиграть со мной в игру?

Мать схватила остатки своей изуродованной руки и закричала. Ребенок тоже закричал снова.

Паркер ахнул, сделав глубокий вдох, как будто он тоже собирался присоединиться к этому хору криков. Мэгги быстро обняла его и притянула к себе, крепко обхватив рукой его рот, его голова втянулась в ее плечо.

- Иисус, черт возьми, Христос, - простонал Чаклз. - Какого хрена ты кричишь? Итак, ты потеряла пару пальцев... Бу-ху! Крупная хрень! У тебя есть еще одна рука, не так ли?

- П-п-пожалуйста, - всхлипнула мать. - Н-не уби-вай меня. Н-не уби-вай м-моего ребенка.

Девочка сжалась за спиной матери.

У "Приятеля для объятий" не было настоящих бровей, но его лоб все равно был наморщен с одной стороны, как будто он поднимал левую бровь. Мэгги знала, что он подражает выражению лица актера в костюме. Мужчина в этом костюме явно поднял одну бровь в вопросительном взгляде смущения.

- Итак, с чего ты взяла, что я собираюсь причинить тебе боль? - сказал он.

Нижняя губа матери задрожала, ее тело заметно затряслось.

Чаклз продолжил:

- Нет, нет, нет... Я не причиню тебе вреда. Я просто разнесу твои чертовы мозги! - "Приятель для объятий" захихикал, явно находя свой собственный парафраз Джека Николсона из "Сияния" довольно забавным.

- Боже мой, нет! Пожалуйста... не надо! - голос матери дрогнул.

Лицо Чаклза, казалось, почти сжалось, исказившись в демоническом хмуром взгляде. Губы раздвинулись, обнажив ряды блестящих белых зубов, отлитых из какого-то твердого пластика. Он поднял топор над головой, опуская его с яростной силой, словно дровосек, рубящий дрова.

Женщина подняла руку, пытаясь защититься. Но топор быстро расправился с конечностью. Ее лучевая и локтевая кости сломались, громко хрустнув, когда лезвие прорвало их. Кровь хлынула из изуродованной плоти, вытекая из разрушенных артерий. Ее рука сложилась в этом новообразованном суставе, зазубренные кости торчали сквозь кожу.

Теперь маленькая девочка плакала, кричала каждый раз, когда Чаклз поднимал топор и рубил ее мать. Она уже была мертва, но Чаклз все еще вбивал топор в ее тело снова и снова, превращая ее голову в отвратительную жижу... разбивая ее мозги, как он и обещал.

Чаклз сделал шаг назад. Он поднял топор, перевернул его в руках, рассматривая свежую кровь, которая теперь капала с заостренного лезвия.

Девочка упала на колени, накрывая своим телом изуродованный труп матери.

- Мамочка! - сказала она между рыданиями. - Мамочка! Проснись! Пожалуйста! Мамочка!

Эта девочка явно еще не понимала постоянства смерти. Несмотря на то, что голова ее матери теперь напоминала не более чем пережеванную дыню, она, казалось, все еще верила, что та может просто встать и уйти.

- Так, так, так, - сказал Чаклз, качая головой, - что мы будем с тобой делать?

Девочка посмотрела на него, ее глаза были воспаленными и красными. Мэгги не была уверена, как ребенок может справиться с таким опустошением. Эта бедная девочка только что наблюдала, как ее мать жестоко убили. Тот факт, что ее убил обожаемый ею телевизионный персонаж, только усугубил бы это испытание.

Чаклз присел рядом с маленькой девочкой. Он протянул руку и погладил ее волосы за ушами. Девочка даже не вздрогнула, по-видимому, онемев от его прикосновения.

- Да, - сказал он, - я понимаю, почему ты сейчас расстроена, но посмотри на это так... По крайней мере, один из нас хорошо проводит время!

Затем он снова рассмеялся. Он встал, поднял топор и опустил его на шею девочки.

Мэгги не могла смотреть. Она отвернулась и еще сильнее прижала Паркера к груди. Она зажмурилась, надеясь, что это поможет заглушить шум.

Конечно, этого не произошло. Она слушала каждый удар топора, разрывающий тело девочки на части.

По-видимому, довольный собой, Чаклз насвистывал веселую мелодию, выходя из комнаты.

В воздухе повисла тишина. Паркер отстранился от груди матери.

- Все кончено? - спросил он едва слышным шепотом. - Он ушел?

Мэгги выглянула из-за висящей одежды, изо всех сил стараясь отвести взгляд от изуродованных останков матери и дочери. Теперь комната была пуста. Мэгги посмотрела на Паркера и кивнула.

- Он ушел. Мы в безопасности. Но я не думаю, что нам следует оставаться здесь.

Она взяла Паркера за руку и вывела его из-за стоек с одеждой.

- Не смотри, малыш, - сказала она, заслонив рукой его глаза от вида кровавой кучи частей тела у двери. - Давай. Пойдем этим путем.

Мэгги вывела Паркера из комнаты через заднюю дверь в студию.

Детектив-инспектор Хьюз был одним из первых спасателей, прибывших на место происшествия.

Звонок поступил вскоре после одиннадцати утра. В то время он разбирался с делом о мелкой краже. Несколько глупых детей - ни один из которых не был старше десяти лет - были пойманы на краже сладостей из углового магазина в Тоттенхэме. Владелец этого магазина настаивал на том, что маленьких ублюдков следует запереть или, что еще лучше, отрубить им руки. Это их научит! К счастью, Хьюз был довольно искусен в разрешении таких ситуаций. Он сказал владельцу магазина, что тот несколько излишне драматизирует, и что он вынесет детям предупреждение. Затем он поговорил с детьми, сказав им, что они больше не должны ступать в этот магазин, а если они это сделают, то их непременно арестуют. Он знал, что был несколько снисходителен, но это казалось наиболее уместным в данной ситуации. Конечно, он не считал воровство приемлемым преступлением, но Хьюз знал, что эти дети могли бы сделать гораздо хуже; он знал детей не намного старше их, которые носили ножи и торговали наркотиками. Ему было страшно думать об этом, на самом деле, но казалось вполне вероятным, что через несколько лет эти дети тоже могли бы стать преступниками будущего, владеющими ножами и торгующими наркотиками.

Он только что закончил, когда по рации раздался срочный вызов, направлявший все доступные подразделения в Миллсборо Хаус. Там разворачивался какой-то инцидент. Один из этажей, по-видимому, был помещен под протокол автоматической блокировки. Это, по-видимому, было то, что могло произойти только при очень определенных обстоятельствах.

Одним из таких обстоятельств было то, что это была террористическая атака.

Хьюз очень надеялся, что это не так. Но это был Лондон, в конце концов, так что все было возможно.

Он и еще несколько полицейских вместе вошли в высотное здание. Женщина за стойкой регистрации выглядела взволнованной.

- Слава богу, вы здесь! - сказала она, когда они приблизились. - Я все еще не могу дозвониться ни до кого там наверху.

Будучи самым старшим офицером на месте происшествия в тот момент, Хьюз решил взять инициативу в свои руки.

- Вы знаете, что может происходить? - спросил он. - Вы можете рассказать нам что-нибудь, что могло бы помочь?

Женщина покачала головой.

- Я действительно не знаю. Лифты были отключены от электроэнергии, а двери на седьмой этаж были дистанционно заблокированы.

- Только седьмой этаж?

Женщина кивнула.

- Что на седьмом этаже?

- Проктор Продакшн Сервис. Это телестудия. Сегодня там снимали детское телешоу, шоу под названием "Приятели для объятий", и теперь все на этом этаже оказались там в ловушке.

Хьюз слышал о "Приятелях для объятий". Это было одно из самых популярных шоу на ТВ. Не так давно у них даже был сингл номер один в чартах.

- Кто все? - спросил он. - Сколько людей там?

Женщина перебирала какие-то бумаги на своем столе и проверила ряд имен в списке.

- Там около двенадцати членов команды, плюс девятнадцать посетителей.

- Посетители? - спросил Хьюз.

- Правильно, - подтвердила женщина. - Дети, которые приходят, чтобы принять участие в шоу, и их родители.

"Черт... - подумал Хьюз, - там дети. А что, если они в опасности?"

- У вас есть доступ к какой-нибудь системе видеонаблюдения? - спросил он.

Женщина снова покачала головой.

- Вот в чем и дело - по какой-то причине система видеонаблюдения не работает. У меня просто помехи.

- И вы понятия не имеете, кто мог это сделать?

- Ну, нет, - сказала женщина, - но подойдите и посмотрите на это, - она провела Хьюза за стол, чтобы показать ему изображение на мониторе своего компьютера.

На нем был изображен мужчина, входящий в лифт на подземной парковке.

- Я думал, вы сказали, что система видеонаблюдения вышла из строя?

- Прямая трансляция, это было сделано некоторое время назад.

- Вы знаете, кто этот парень?

Женщина кивнула.

- Его зовут Марк Сэмюэлс. Он работал в Проктор Продакшн Сервис, но его уволили несколько недель назад. Он не должен был здесь быть.

- Вы знаете, на каком этаже он вышел?

Женщина снова кивнула.

- Седьмой этаж.

Хьюз отступил назад, уперев руки в бедра.

- Что, ради Бога, там происходит? - пробормотал он себе под нос.

"Поймай мяч", несомненно, было самым успешным шоу Проктор Продакшн Сервис в прайм-тайм. Миллионы зрителей включали каждую субботу вечером, чтобы посмотреть, как пары участников соревновались в попытке выиграть суммы денег, которые изменят их жизнь.

Они делали это, отвечая на ряд вопросов. Изюминкой этой конкретной игры было то, что участникам нужно было бросать друг другу мяч - и ловить его, конечно же, - одновременно отвечая на эти вопросы. Это часто было сложнее, чем казалось; по мере продвижения раундов уровень сложности увеличивался. Были ограничения по времени. Иногда в смесь добавлялись физические препятствия. Каждый раз, когда участники роняли мяч, деньги вычитались из призового фонда - отсюда и название шоу.

Это была слишком сложная и, возможно, несколько запутанная игра, но широкой публике она, похоже, нравилась.

В настоящее время Студия Б была настроена на запись этого шоу, которое сейчас шло уже одиннадцатый сезон. Однако сегодня студия была темной и пустой, не было никого, кроме Энди Тейлора, его жены Джули, их девятилетнего сына Скотта и матери с дочерью, которые последовали за ними внутрь.

Энди был не очень доволен этим. Ему не нравилась идея, что его жизнь окажется в руках совершенно незнакомых людей. Если эти люди облажаются и выдадут свое положение, то они все будут в опасности.

Подумав об этом, казалось столь же вероятным, что Джули может их выдать. Она набрала по меньшей мере тридцать фунтов с тех пор, как родился Скотт, и теперь ее затрудненное дыхание делало ее похожей на моржа-астматика. Но ведь он не мог просто сказать ей перестать дышать, не так ли?

А что касается матери и ее ребенка, он не мог же сказать им уйти, не так ли? Она просто пыталась защитить свою дочь. Это было понятно.

"Возможно, - подумал Энди, - безопасность в численности".

Или, возможно, эта женщина попытается использовать его и его семью в качестве отвлекающего маневра, оставив их умирать, пока она и ее дочь сбегут.

По правде говоря, Энди, вероятно, поступил бы так же, если бы возникла такая ситуация.

Может быть, это было к лучшему, что они двое были там...

Они прятались за сценой. Спереди вся площадка была окружена синими и белыми огнями, название шоу - "Поймай мяч" - светилось на заднем плане ярким неоном. Огромные ЖК-видеоэкраны располагались по обе стороны сцены, а ярусные ряды сидений были расположены напротив, чтобы зрители могли смотреть.

Энди потащил Джули и Скотта туда, призывая их пригнуться, держаться пониже, спрятавшись в темноте теней. Другая мать последовала его примеру, дав те же инструкции своей дочери.

С этой позиции Энди мог заглянуть под черный занавес, висящий в задней части сцены, откуда он мог видеть всю студию перед собой.

Где-то скрипнула дверь, звук эхом разнесся по пустой комнате, делая его источник практически невозможным для определения. Затем раздался еще один шум, совершенно неразличимый. Он звучал как скрежет стали по бетону.

На мгновение наступила тишина. Но затем Энди увидел его. Один из "Приятелей для объятий" вошел в студию с правой стороны. Это был синий, тот, который разбил голову ребенка огнетушителем.

Джимбо.

Единственная причина, по которой Энди знал имя этого конкретного "Приятеля для объятий", заключалась в том, что Скотт сейчас был одет в футболку с изображением этого персонажа, вышитым спереди.

Джимбо - конечно, Энди знал, что это не его настоящее имя, это был просто человек в костюме - бродил по студии, делая длинные, медленные, размеренные шаги, его глаза сканировали комнату. Он, несомненно, искал их. Он держал какой-то длинный, узкий шест, не менее двух метров длиной. Казалось, что электрический кабель свободно свисал с него, заклеенный по всей длине. Прошло мгновение, но затем Энди понял, что это была стойка микрофонной стрелы, конец отломился, полая сталь раздавлена ​​в дикий шип.

Энди затаил дыхание. Он посмотрел на Джули и кивнул. Джули, казалось, поняла. Она прикусила нижнюю губу, заглушая звук своего хриплого дыхания. Она посмотрела на Скотта и приложила палец к губам. Скотт кивнул; сообщение было получено.

Энди взглянул на другую мать, которая обняла дочь за плечи. Слезы текли по ее лицу, ее плечи содрогались от тихих рыданий. Маленькая девочка выглядела сбитой с толку, как будто она вообще не понимала, что происходит.

К счастью, никто из них не выглядел так, будто собирался их выдать.

По крайней мере, не намеренно.

Он снова перевел взгляд на студию. В этот короткий момент он потерял Джимбо из виду. Он не мог уйти далеко. В темноте студии его нигде не было видно.

Губы Энди приоткрылись. Он собирался что-то сказать Джули, когда на сцене, прямо по ту сторону занавеса, появилась чья-то нога. Джимбо был меньше чем в двух футах от него.

"Черт, это слишком близко", - подумал Энди.

Джимбо пересек сцену. Полудюймового зазора внизу занавеса было достаточно, чтобы увидеть только подошвы его ног, скользящие по полу. Было невозможно точно определить, куда он направляется.

У края сцены Джимбо открыл какой-то электрический пульт управления и щелкнул выключателем.

Поток яркого света осветил всю студию, включая закулисную зону. Тот факт, что они теперь купались в свете, заставил Энди пригнуться, непроизвольная реакция на то, что их таким образом разоблачили.

К счастью, Джимбо, похоже, этого не заметил.

Вокруг сцены синие и белые огни преследовали друг друга, быстро мигая. Теперь также были включены ЖК-экраны. Изображение показывало Джимбо, стоящего прямо по центру сцены, с прожектором, направленным прямо на него.

- А! - сказал Джимбо, широко расставив руки, как будто его осыпали славой. - Наконец-то мы можем пролить свет на эту ситуацию! - он фыркнул от смеха.

Энди чувствовал, как желчь поднимается к горлу. Его желудок сжался, комок нервов грозил развернуться. Он знал, на что способны эти "Приятели для объятий"; он видел их отвратительную жестокость собственными глазами.

Нет, это был не "Приятель для объятий". Это был мужчина; ему нужно было это запомнить. Это был человек, сделанный из плоти и костей, спрятанный внутри сложного костюма. Вот и все.

Но это не делало его менее опасным.

- Я знаю, что вы здесь, - сказал Джимбо. - Я знаю, что вы где-то прячетесь, суетитесь в тенях, как маленькие крысы. Я почти чувствую ваш страх.

Кровь Энди застыла. Глаза Джули были широко раскрыты и наполнены ужасом. Слеза скатилась из уголка ее глаза и побежала по щеке, капая с подбородка. Она бесшумно приземлилась, но Энди не мог не задаться вопросом, мог ли Джимбо каким-то образом услышать ее?

- Знаете, как пахнет страх? - спросил Джимбо, не обращаясь ни к кому конкретно. - Он пахнет потом, мочой и дерьмом!

Им нужно было выбираться оттуда. Джимбо не знал, где они, но ему не потребовалось бы много времени, чтобы найти их, особенно если они не начнут двигаться в ближайшее время. Они были легкой добычей. Им нужно было что-то сделать.

- Давайте, - крикнул Джимбо, - почему бы вам не выйти ко мне на сцену? Вы можете стать звездами шоу!

Энди огляделся вокруг, размышляя, нет ли чего-нибудь, что он мог бы использовать в качестве оружия. Единственной вещью поблизости был огнетушитель. Он видел своими глазами, как Джимбо использовал его с таким разрушительным эффектом, но это было против беззащитного ребенка и его травмированной матери. Он не думал, что это может быть полезно для самообороны.

Джимбо продолжил:

- Я мог бы быть вашим партнером! Вы никогда не хотели попасть на телевидение? Должен признать, я сам предпочитаю играть на сцене. Вам нравится Шекспир?

Энди знал, что они не могли там больше оставаться. Парень в этом костюме был явно ненормальным. Если он заполучит их, кто знает, что он может сделать.

- Моя любимая фраза из пьесы Шекспира - из "Гамлета", - сказал Джимбо, продолжая мерить шагами сцену. - Она звучит так: "Убийство самое гнусное, как в лучшем случае, но это убийство самое гнусное, странное и противоестественное". Не спрашивайте меня, что, черт возьми, это значит, потому что я понятия не имею! Но это, безусловно, хорошо звучит! - Джимбо рассмеялся, гортанным, маниакальным смехом.

Затем... тишина.

Энди выглянул из-под занавеса.

Джимбо ушел.

"Куда он..."

Внезапно занавес оторвался. Джимбо встал перед ними, возвышаясь над ними, уставившись на них.

- Убийство самое гнусное, как в лучшем случае, - проревел он, - но это убийство самое гнусное, странное и противоестественное! - затем он ударил сломанным шестом вперед, пронзив Скотта через рот, разорвав его язык и выбив зубы из десен. Острый стальной клинок пробил ему затылок и пронзил его к фанерной стене позади. - Господи Иисусе! Держу пари, что это не первый раз, когда мальчику в глотку втыкают толстый, твердый шест, верно, папочка?

Джули закричала, пронзительно, оглушительно. Энди почувствовал, как его желудок сжался, словно он вот-вот вырвет все свои внутренние органы. Тело Скотта билось в спазмах, кашляя кровью, каскад крови сочился из его разрушенного отверстия.

- Вы правда думали, что я не знаю, что вы там? - сказал Джимбо, его силиконовые губы растянулись в безумной улыбке, гораздо шире, чем у любого человека.

Это делало его похожим на какое-то потустороннее существо, на нечто, сбежавшее из худшего кошмара сумасшедшего. Он выдернул шест, позволив безвольному трупу мальчика упасть на пол.

- Беги! - закричала мать, призывая дочь поскорее убежать из закулисной зоны.

Девочка побежала, мать подталкивала ее вперед, ускоряя шаг. Они выбежали со стороны сцены и побежали через студию к левой двери.

Джимбо следил за ними взглядом. Он оттянул сломанный шест назад за голову, затем бросил его вперед. Шест пролетел по воздуху, как копье, и врезался в спину матери, сбив ее с ног.

Ребенок повернулся и закричал.

- Мамочка!

- Иди, милая! - женщина застонала, кровь хлынула из ее губ, ее тело сотрясалось от боли. - Быстрее! Беги! Прячься!

Джимбо оказался на ней сверху. Он схватил шест и повернул его, дергая вперед и назад, раздирая ее внутренности и гарантируя, что ее позвоночник будет полностью и окончательно разрушен.

Ребенок убежал.

Джимбо последовал за ним.

Когда убийца отвлекся, Энди понял, что это их единственный шанс спастись. Джули стояла на коленях, прижавшись к безжизненному телу Скотта. Она неудержимо рыдала.

- Нет, детка... пожалуйста... не мой ребенок... не мой ребенок!

Энди схватил ее за руку.

- Давай! - сказал он, зная, как жестоко тащить ее от ее ребенка... их ребенка... но это может быть их единственная возможность. Если они не уйдут сейчас, то через несколько мгновений они тоже могут быть мертвы. - Нам нужно идти! Сейчас!

Он поднял ее на ноги, потянув за собой.

- Нет, нет, нет, нет, нет... - простонала она, хрипя, когда ее легкие боролись за дыхание, сильнее, чем обычно.

Энди продолжал тащить ее, идя быстро, зная, что если он побежит, то она не поспеет.

Он не мог оставить ее позади, не так ли?

Не так ли?

Джимбо смеялся где-то на другом конце студии.

- Выходи, выходи, куда бы ты ни ушла! - напевал он.

Маленькая девочка закричала.

Затем... снова тишина.

Энди протиснулся между сиденьями, направляясь к правой двери. Он крепко сжимал руку Джули. Если он отпустит ее, он был уверен, что она просто рухнет от истощения, и не было никакой возможности нести ее. Он прошел по узкому проходу, образованному трибунами, к тому месту, где находилась дверь.

- Ох... черт... - пробормотал он себе под нос.

Двери должны были открываться с помощью толкающего рычага. Там стоял стул, ножки которого были вставлены между этими прутьями и согнуты назад, что не позволяло ими управлять, фактически запирая двери.

Должно быть, это был тот шум, который они услышали, когда Джимбо вошел в студию.

Энди схватил стул и попытался вытащить его, но не смог. Он затряс дверцы, обнаружив, что они плотно закрыты.

- О Боже, - простонала Джули с печальным тоном в голосе. - Мы заперты? Пожалуйста, скажи мне, что мы не заперты!

Энди посмотрел на жену. Он не знал, что ей сказать. Он не мог лгать об этом, но он не хотел быть тем, кто сообщит ей, что они скоро умрут.

Джимбо завернул за угол позади них.

- А! - усмехнулся он. - Вот вы где! Я так рад, что вы еще не ушли. Я думал, мы могли бы все вместе поиграть в игру. Эта игра называется "Поймай мяч", да? Ну, вот... ловите!

Джимбо бросил что-то в Энди.

Энди инстинктивно поймал это, затем посмотрел на то, что он теперь держал.

Это была отрубленная голова.

А именно, это была отрубленная голова той маленькой девочки. Ее упругая, эластичная кожа свободно свисала с шеи, плоть была рваной, как будто ее оторвали от плеч. Липкая, красная кровь пропитала ладони Энди, вытекая из шершавых остатков шеи.

Джимбо взвыл от смеха.

Энди и Джули закричали одновременно, когда Джимбо приблизился к ним.

Марк с ликующим благоговением наблюдал за монитором, как Трикси разбирает тушу маленькой девочки, которую она убила на кухне, кладет ее расчлененные части тела в противень для жарки и загружает их в духовку. Мысль о том, что милые "Приятели для объятий" могут быть каннибалами, забавляла его бесконечно. Но, конечно, это не было бы на самом деле каннибализмом; в конце концов, милые "Приятели для объятий" не были людьми.

Когда он создавал "Приятелей для объятий", он считал их доброжелательным видом.

Как изменились времена.

Марк усмехнулся про себя. "Приятели для объятий" определенно не имели бы такого успеха, если бы он изначально сделал их психопатическими монстрами, какими они были сейчас. Теперь они были похожи на зомби, зараженных каким-то ужасным вирусом, атакующим их мозг, превращая их в диких зверей, которыми они теперь были. И это было отчасти правдой; вирус, которым они были инфицированы, был компьютерным вирусом, и он был создан руками самого Марка.

Он был идеален.

Кейси отвернулась, как будто это могло каким-то образом помешать Марку увидеть слезы, текущие по ее щекам.

- Что с тобой? - усмехнулся Марк, как будто она была сумасшедшей. - Почему ты не смотришь? Тебе не нравится шоу?

Кейси продолжала смотреть в сторону. Она даже не заметила присутствия Марка.

- Посмотри на меня! - яростно заорал Марк. - Не заставляй меня всадить тебе чертову пулю в мозг!

Кейси вздохнула и повернулась к Марку. Она выглядела бледной, а ее глаза глубоко ввалились в глазницы. Она выглядела почти как скелет, как будто за последние тридцать минут она постарела на пятьдесят лет.

- Я задал тебе вопрос. Почему ты не смотришь?

- Я не хочу, - всхлипнула Кейси.

Марк нахмурился.

- А почему бы и нет? Ты слишком хороша для таких дрянных телешоу?

- Я не хочу смотреть, как убивают детей! Это же бред! Ты больной! Зачем тебе убивать всех этих детей?

Марк поднял руки в защиту.

- Ого! Подожди секунду. Я никого не убивал.

- Но ты это сделал. Ты этого хотел. Это все твоя вина.

Марк небрежно пожал плечами.

- Да, может, ты и права, - сказал он беззаботно.

- Так... зачем? Зачем эти невинные дети должны умирать?

Марк в этот момент начал раздражаться. Эта тупая пизда прерывала его удовольствие от просмотра. Ей нужно было просто заткнуться и наслаждаться этим. Он стиснул зубы и придвинулся ближе, уперев ствол своего пистолета ей в ребра.

- Затем что это чертовски смешно, вот зачем, - ядовито сказал он.

Кейси не произнесла ни слова. Он слышал, как ее дыхание хрипло вырывалось из легких. Тупая сука была в ужасе.

"Хорошо".

Марк откинулся на спинку сиденья, закинул ноги на стол и попытался насладиться представлением.

Лифты вообще не работали, но лестницы все еще были доступны с первого этажа. Однако двери на седьмой этаж были заперты электроникой, что делало доступ практически невозможным. Но когда прибыл вооруженный отряд, они принесли с собой то, что они так смешно называли в полиции "ключом от всех дверей", угловую шлифовальную машину на батарейках, с помощью которой они могли разрезать любой замок, чтобы попасть туда, куда им нужно было попасть - отсюда и название.

Сейчас главным приоритетом было получить доступ на седьмой этаж.

Но Хьюз знал, что они не могут атаковать, не получив сначала лучшего представления о том, что на самом деле там происходит. У него уже было плохое предчувствие по поводу того, что они найдут, и последнее, что он хотел сделать, это ухудшить ситуацию.

Женщина на стойке регистрации предложила им воспользоваться задней лестницей. Это дало бы им доступ к заднему коридору, из которого они могли бы попасть в галерею. Она также не смогла связаться ни с кем там наверху, но если мониторы все еще работали, то у них был бы полный обзор всего, что происходило в студии.

Хьюз заслонил глаза от искр, вылетевших, когда шлифовальный диск прорезал себе путь через сталь замка, с оглушительным визгом, издаваемым громовым трением. Его сердце забилось, когда он подумал, во что они вот-вот войдут.

Он спросил женщину на стойке регистрации, что она знает о Марке Сэмюэлсе. Она описала его как глубоко обеспокоенного человека. Хьюзу показалось, что его недавнее увольнение было бы более чем достаточным, чтобы вывести его за грань здравомыслия. Он звучал как тип недовольного бывшего сотрудника, который мог бы взять оружие на работу, чтобы расстрелять своих бывших коллег. Но это был человек, который создал "Приятелей для объятий"; было довольно понятно, что он мог чувствовать, как будто шоу у него отняли.

Но больше всего Хьюза напугал тот факт, что прямо сейчас они снимали "Приятелей для объятий". Это означало, что там были дети. Эти бедные дети пришли в студию, веря, что будут смотреть съемки своего любимого шоу. Вместо этого они были... ну... Хьюз понятия не имел, что с ними случилось. Он просто надеялся, что это не более чем какое-то большое недоразумение, что блокировка была просто сбоем в системе безопасности здания, и что присутствие Марка Сэмюэлса было не более чем совпадением.

Инстинкты Хьюза подсказывали ему, что этого не будет.

Там наверху что-то происходило, и это было совсем нехорошо.

Шлифовальный диск наконец прорвался через электронный замок седьмого этажа, и дверь распахнулась. За дверью лежал узкий коридор. Хьюз отступил, когда дюжина мужчин, все вооруженные карабинами H&K G36C, протиснулись через сломанную дверь и двинулись по коридору гуськом. Хьюз затем послушно последовал за ними.

- Галерея должна быть прямо впереди, - крикнул он командиру отряда, - вверх по лестнице на антресоль.

Без какого-либо ответа отряд продолжил движение, пока не достиг основания лестницы. Один из мужчин поспешил вверх по лестнице и попробовал ручку.

- Она заперта, - сказал он.

- Открой, - сказал командир отряда.

Второй офицер, вооруженный "ключом от всех дверей", поднялся по лестнице к двери. Как и прежде, он начал резать замок, искры летели ослепительным каскадом раскаленной добела стали.

И тут дверь открылась, и люди ворвались в комнату.

- Опусти пистолет!

- Освободи заложника, немедленно!

- Не смей шевелить даже одной чертовой мышцей!

Хьюз рванул вверх по лестнице и в комнату за вооруженным отрядом.

Марк Сэмюэлс стоял там, прикрываясь молодой женщиной. Одной ладонью он обхватил ее лицо и крепко прижал ее ко рту, другой прижимал пистолет к ее голове. В комнате лежало множество тел, каждое из которых было в крови.

Марк выглядел диким, как испуганный зверь, загнанный в угол, готовый пробиться наружу любой ценой. Его глаза были налиты кровью, зубы скрежетали вместе, словно он собирался стереть их до самых десен.

- Не подходите ближе! - сказал он, его голос дрожал, его страх бурлил внутри. - Не заставляйте меня стрелять в нее!

Хьюз протиснулся вперед, вытянув руки, приказывая остальным не стрелять. Его сердце колотилось внутри грудной клетки. Хотя он тренировался для таких ситуаций - как разрядить обстановку во враждебной ситуации с заложниками, - он никогда не оказывался в такой ситуации.

- Все в порядке, Марк, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, зная, что лучшим вариантом для него было бы попытаться подружиться с преступником, заслужить его доверие. - Пожалуйста, просто опусти пистолет и поговори со мной. Что происходит?

- Что происходит? - недоверчиво усмехнулся Марк. - Ты меня перебил, вот что происходит! Я просто пытался насладиться шоу!

Хьюз покачал головой.

- Каким шоу?

Марк не вздрогнул, но каким-то образом Хьюз понял, что он имел в виду то, что происходило на ряде мониторов позади него.

Хьюз уставился на экраны.

Он чуть не поперхнулся.

Большинство из них были пусты, но движение на одном из мониторов привлекло его внимание к экрану справа. На экране был изображен один из "Приятелей для объятий", отрубающий конечности женщине пожарным топором. На другом экране был другой "Приятель для объятий" в одном из коридоров, сидящий на распростертом теле маленького мальчика и сдирающий кожу с его лица кухонным ножом. Повсюду были разбросаны мертвые тела - мужчины, женщины и дети.

- Что это, черт возьми? - Хьюз пробормотал почти себе под нос.

- "Приятели для объятий" просто защищают себя, - ответил Марк. - Эти люди пытались отобрать их у меня. Но это мои дети. Мы не могли этого допустить.

- Но... но... - пробормотал Хьюз, потратив минуту на осознание, - "Приятели для объятий" не настоящие. Они актеры, одетые в костюмы.

Марк нахмурился.

- Не настоящие? Что значит, они не настоящие? - усмехнулся он. - Просто посмотри на эти экраны позади меня. Мне все это кажется вполне настоящим.

- Они убивают детей! Ты это делаешь? Ты как-то заставляешь их это делать?

Марк усмехнулся.

- Не совсем так. Возможно, я и заронил в их головы семена идеи, но я уверяю тебя, что они хотят этим заниматься. Я имею в виду, просто посмотри, как им весело!

Хьюз снова посмотрел на экран. "Приятель для объятий", стоявший на коленях над мертвым мальчиком, оторвал его лицо от голого черепа, приподняв кожу, чтобы он мог полюбоваться своей работой. Тонко нарезанный эпидермис хлопал, как резиновая маска на Хэллоуин, свет проникал в полые отверстия, которые когда-то были глазами и ртом.

- Тебе нужно это прекратить, - сказал Хьюз. - Это безумие.

Марк медленно покачал головой.

- Извини, но я не согласен. Я думаю, это совершенно нормально. Мы наслаждаемся представлением, не так ли?

Кейси захныкала, когда Марк ткнул ее пистолетом.

- Просто отпусти девчонку, - умолял Хьюз, подняв руки в знак капитуляции. - Ей не нужно быть частью этого. Никому не нужно. Нам просто нужно поговорить об этом.

Стиснув зубы, Марк убрал руку от рта Кейси.

- Что ты думаешь? - спросил он ее. - Мне отпустить тебя?

- П-п-пожалуйста, - всхлипывала Кейси, крупные слезы катились по ее щекам, черные полосы туши прокладывали путь вниз к подбородку. - П-просто не уби-вай меня...

Марк вздохнул и кивнул.

- Ладно, - вздохнул он. - Все в порядке. Думаю, пора заканчивать с этим в любом случае.

- Верно, - сказал Хьюз, кивая головой в знак согласия. - Просто отпусти девушку и опусти пистолет, тогда мы сможем положить конец всем этим убийствам.

- Кто сказал что-то о прекращении убийств? - Марк поднял бровь.

- Но... - Хьюз покачал головой, сбитый с толку.

Марк улыбнулся. Он нажал на курок, и пуля пронзила череп Кейси, выбив ее разжиженный мозг из черепной коробки.

- Нет! - закричал Хьюз.

Марк все еще улыбался, направляя пистолет в сторону офицеров.

Он был наполнен свинцом задолго до того, как он смог выстрелить. Пули пронзали его тело, вырывались из спины, разрывали его внутренности, вытаскивали их из туловища. Его изуродованные останки упали на пол, кровь текла из десятков отверстий, которые теперь усеивали его труп.

- Боже мой! - закричал Хьюз, когда стрельба наконец прекратилась. - Боже мой! Какого хрена вы это сделали?

- Он собирался стрелять! - сказал один из вооруженных офицеров, явно недовольный обвиняющим тоном Хьюза.

- Он был нам нужен живым, - сказал Хьюз, стиснув зубы. - Возможно, он был единственным, кто мог это остановить! Черт!

Он перешагнул через многочисленные тела, усеявшие пол галереи, мужчины и женщины, все с пулевыми отверстиями, несомненно, убитые руками Марка Сэмюэлса. Хьюз старался не смотреть на них; сейчас они были не важны. Его внимание было сосредоточено на экране ноутбука Марка.

Бесконечная строка белых букв и цифр циклически двигалась по черному экрану. Это была явно какая-то компьютерная программа, возможно, вирус. Он понятия не имел, как, но он знал, что это как-то связано с тем, что происходило внизу в студии. Как это вообще возможно, он понятия не имел, но он был уверен, что это ключ.

Каким-то образом он также знал, что не будет простого способа остановить это. Это определенно не будет простым случаем отключения ноутбука. Без Марка, который введет требуемые коды, убийства продолжатся. Единственным вариантом было бы войти туда и остановить "Приятелей для объятий" напрямую. Это означало бы одно из двух: либо они каким-то образом вывели их из строя, либо им пришлось бы их убить.

Хьюз наблюдал на одном из мониторов, как женщина с маленьким сыном вошли в одну из студий, явно не подозревая о том, что один из "Приятелей для объятий" наблюдает за ними из конца коридора.

Мэгги толкнула дверь. В студии было темно и тихо. Она положила руку на спину Паркера и провела его внутрь.

- Иди, - сказала она. - Мы можем спрятаться здесь. Это безопасно, - она не была уверена, насколько это было правдой, но она проглотила чувство вины за то, что потенциально солгала своему сыну, и продолжила.

Она тихо закрыла за ними дверь.

Когда они прошли дальше в студию, Мэгги обнаружила, что они находятся на съемочной площадке "Утреннего шоу Мишель Морган", дневного ток-шоу, которое, несмотря на свое название, на самом деле выходило в эфир каждый будний день в обед.

Сбоку от сцены стоял дубовый стол, а за ним - кресло с высокой спинкой, обитое блестящей кожей. Напротив стола стоял длинный, удобный на вид диван, на котором сидели гости. Ряд искусственных растений выстилал заднюю часть сцены. Сбоку от сцены находилась арка с рядом ступеней, ведущих вниз в зону ожидания, где гости будут ждать своей очереди, чтобы подняться на сцену.

Мэгги была уверена, что эти ступеньки приведут их в какую-то закулисную зону. Может ли это дать им возможность сбежать, она была гораздо менее уверена. Тем не менее, попробовать стоило.

Мэгги направила Паркера в дальнюю часть сцены, к арке.

Паркер последовал указаниям матери, ее руки лежали на его плечах, направляя его к ступеням.

За аркой было темно, как смоль, ограниченный доступный им свет постепенно сужался до полной темноты. Явно встревоженный, Паркер оглянулся через плечо, на свою мать, в его глазах был виден парализующий страх.

Мэгги кивнула, подбадривая его.

Паркер сделал первый шаг.

Перед ними в одно мгновение появилась фигура, вопиющая, как банши. Мэгги мельком увидела, как что-то металлическое пронеслось по воздуху к ней и Паркеру. Она быстро схватила его за воротник футболки и потянула назад. Его каблуки зацепились за край верхней ступеньки, и рывок его тела, когда оно упало на пол, сбил ее с ног. Паркер приземлился на нее, его локти врезались в ребра. Это было жесткое приземление, но она была благодарна, что он не пострадал.

Из темноты вышла женщина, стиснув зубы, в глазах пылала дикая ярость.

Внезапно ее черты смягчились, и на нее нахлынуло выражение полного опустошения.

- О Боже! - сказала она, выскочив из темноты на сцену. - Мне так жаль. Я думала, вы одни из них.

Мэгги не нужны были никакие пояснения, о ком эта женщина могла говорить.

Женщина была невысокой и грузной, с круглой грудью и широкими бедрами, ее волосы были завиты в тугие локоны и свисали до плеч. Предмет, которым она замахнулась на Мэгги и Паркера, оказался барным стулом. Она держала его за одну из ножек, деревянное сиденье волочилось по полу.

- Все в порядке, - усмехнулась Мэгги, - по крайней мере, ты нас не задела.

Женщина протянула руку Паркеру. Он взял ее и позволил поднять себя на ноги. Затем женщина оказала ту же любезность Мэгги.

- Меня зовут Синди, - сказала женщина. - Еще раз, мне очень жаль. Я просто... я так напугана.

- Все в порядке. Я понимаю.

- Что происходит, мамочка? - раздался из темноты за сценой тихий, мышачий голосок маленькой девочки.

- Ничего, милая, - сказала Синди. - Здесь есть несколько человек, вот и все. Нечего бояться.

- Они вытащат нас отсюда?

Синди посмотрела в глаза Мэгги, несомненно, увидев в них страх, идентичный ее собственному.

- Нет, детка. Они здесь в ловушке, как и мы.

Затем наступила минута молчания, пока обе женщины обдумывали свой следующий шаг.

- Ты прячешься там? - спросила Мэгги.

Синди кивнула.

- И я предлагаю тебе тоже найти место, где можно спрятаться. Я видела, что эти твари делают с людьми. Они убивают всех, режут их, как свиней.

- Я знаю. Я тоже это видела.

Синди покачала головой.

- Зачем они это с нами делают? Чем мы это заслужили?

Мэгги покачала головой в ответ.

- Я не знаю. Как будто они больше не контролируют свои действия. Как будто они сошли с ума, все одновременно. Честно говоря, я не имею ни малейшего представления о том, что здесь происходит.

Еще один момент тишины прошел.

Однако эта тишина была прервана звуком медленно открывающейся двери студии, стонами петель, умоляющими о капле масла.

Лицо Синди исказилось в панической гримасе, ее тонкие губы раздвинулись, обнажив стиснутые зубы.

- О Боже, - проворчала она, ее голос был тихим, ее глаза уткнулись в Мэгги. - Ты привела их к нам?

Мэгги заикалась, спотыкаясь о собственные слова.

- Нет... Я...

- Ты! Ты привела их к нам! Какого хрена ты им сказала, где мы находимся?

- Я не говорила!

- Ты нас убьешь! - Синди схватила стул двумя руками и направила ее в сторону Мэгги, используя ее, чтобы создать пустоту между ними. - Тебе нужно найти другое место, чтобы спрятаться!

- Я вас слышу! - пропел голос "Приятеля для объятий", эхом разносясь по пустой студии. - Выходите! Давайте повеселимся! Разве вы не хотите поиграть со мной?

Это была Трикси, зеленый "Приятель для объятий".

- О, Боже, - захныкала Синди, прижав руку ко рту. - Они нас убьют! - она повернулась и спрыгнула со ступенек, обратно в темноту, затем снова повернулась к Мэгги, крепко сжав зубы. - Не смей следовать за мной, иначе это будет не тот гребаный монстр, о котором тебе нужно беспокоиться! - она ушла, и тени закулисной зоны поглотили ее.

Мэгги быстро взяла Паркера за руку и потащила его к краю сцены, решив, что лучше не злить женщину. Там она спустилась вниз, затем помогла ему спуститься на пол студии.

- Что это? - крикнула Трикси, хихикая где-то в темноте. - Почему вы прячетесь от меня? Это игра? Что я выиграю, если найду вас? Есть приз?

Мэгги взвесила их варианты. Они могли бежать, но, насколько ей было известно, единственный выход из этой студии - через двери, через которые они вошли. Возможно, есть черный ход, но это означало бы пройти мимо Синди, и она не доверяла этой сумасшедшей сучке, что она не убьет ее и Паркера. Это оставляло единственно возможным вариантом спрятаться.

Но где?

Паркер потянул ее за руку. Когда она посмотрела вниз, он указывал на сцену.

Мэгги потребовалось несколько секунд, чтобы понять. Он не предлагал им спрятаться на сцене; он предлагал им спрятаться под ней.

Это было идеально. Казалось маловероятным, что кто-то последует за ними туда, независимо от того, насколько они кровожадны.

Мэгги кивнула в знак одобрения. Паркер тут же упал на четвереньки и залез под сцену. Мэгги последовала за ним, опустив голову под алюминиевую раму, которая поддерживала пол сцены наверху. Паркер сделал это так, что это выглядело легко, ползая на четвереньках, его тело беспрепятственно скользило между распорками. Однако для Мэгги это было не так просто. Она хотела, чтобы он замедлился и подождал ее. Но как только он достиг середины сцены, к счастью, он остановился. Он оглянулся через плечо, махнул рукой, призывая мать поторопиться.

В этот момент Трикси появилась среди зрителей.

- Я знаю, что вы здесь, - сказала она. - Я слышала, как вы разговариваете, понимаете? Если бы я была вами, я бы просто вышла и покончила с этим. Так будет гораздо лучше. Если вы заставите меня искать вас... ну, это может меня по-настоящему разозлить. Кто знает, что я тогда сделаю?

Мэгги замерла, не желая издавать лишнего шума. Со своего места она ясно видела Трикси. Зеленая ткань ее костюма была забрызгана черными полосами, которые, как Мэгги знала с полной уверенностью, были кровью. В правой руке Трикси держала длинный мясницкий нож, а в левой - тесак. Лезвия обоих орудий были покрыты кровью.

Паркер снова махнул рукой, умоляя мать присоединиться к нему. Но если Мэгги сейчас двинется, она была уверена, что Трикси услышит. Вместо этого она поднесла указательный палец к губам, умоляя Паркера молчать. Его глаза расширились, как у брошенного щенка, охваченного ужасом.

Трикси прошла через студию, каждый шаг был медленным и обдуманным. Она поднялась по лестнице на сцену. Внизу каждый ее шаг звучал как гром, эхом разносясь по замкнутому пространству. Трещины в деревянном полу сцены позволяли полоскам бледного света просачиваться в темноту. Мэгги наблюдала, как тень Трикси прошла над головой.

- Фи, фи, фо, фам, - прорычала Трикси, - я чувствую запах крови, тупая гребаная пизда!

Мэгги затаила дыхание.

Внезапно панель поднялась с пола сцены, и столб унылого света открыл Паркеру возвышающееся над ним милое существо.

Каким-то образом Паркеру удалось остановиться прямо под каким-то люком. И теперь Трикси смотрела на него сверху вниз, с безумной ухмылкой на своем пластиковом лице.

- Вот видишь, - хихикнула она, - я же говорила, что найду вас!

Паркер закричал, когда Трикси сунула руку в дыру и выдернула его из-под сцены.

- Нет! - закричала Мэгги, пробираясь вперед так быстро, как только могла, а затем выползая из той же дыры.

Трикси обхватила рукой горло Паркера и подняла его с пола.

Мэгги взревела. Она опустила голову и бросилась вперед, как бык, ударив плечом в бок Трикси, намереваясь сбросить ее со сцены. Если бы она только могла оторвать ее от Паркера, тогда, возможно, он смог бы убежать, он мог бы добраться до безопасности.

Удара было достаточно, чтобы освободить Паркера из хватки Трикси. Он упал на землю, ветер сбил его паруса. Но Трикси повернулась от удара, врезавшись пятками в пол. Она развернулась, заставив Мэгги отклониться в сторону, развернув ее и полоснув одним из лезвий, все одновременно.

Мэгги почувствовала, как сталь глубоко впилась в плоть ее правого трицепса. Она вскрикнула, когда ее ноги ушли из-под нее. Она приземлилась лицом вниз, отколов зуб, когда ее челюсть врезалась в деревянный пол сцены.

Трикси снова перевела взгляд на Паркера. Она поставила ногу ему на грудь, толкая его на спину. Она держала тесак сбоку, опасно размахивая им над лицом мальчика.

- Тупая сука! - сказала она Мэгги. - Только за это я убью этого маленького ублюдка, медленно и аккуратно. Я заставлю тебя смотреть, как я сдираю плоть с его костей!

- Пожалуйста... - простонала Мэгги, поднимаясь на колени. - Пожалуйста, не причиняй ему вреда, - она зажала рукой рану на руке, теплая кровь сочилась между ее пальцев.

Трикси рассмеялась.

- Извини, - усмехнулась она, - но никакие мольбы не остановят это. Я убью этого маленького плаксу и буду наслаждаться каждой секундой этого.

Паркер схватил Трикси за лодыжку, пытаясь столкнуть ее с себя. Но это было бесполезно; она была намного сильнее его.

Трикси посмотрела на него сверху вниз.

- А теперь перестань извиваться, ты, маленький засранец, - сказала она, - и позволь мне порубить тебя на мелкие кусочки!

Трикси подняла тесак.

Мэгги ахнула.

В этот момент Синди бросилась вперед, выскочив из темноты, подняв барный стул над головой. Она закричала, приближаясь к Трикси, издавая адский боевой клич. Трикси даже не заметила этого. Синди взмахнула стулом и ударила ее тяжелым деревянным сиденьем по голове, сбив ее с ног и заставив растянуться на земле.

Мэгги наблюдала, как мясницкий тесак выскользнул из рук Трикси.

Всего за несколько секунд Трикси снова встала на ноги. Боковая часть ее плюшевой головы была вдавлена ​​внутрь. Часть силикона отслоилась от пластикового эндоскелета внизу. Ее гибкое ухо наполовину свисало, нити частично порвались. Передняя часть ее левого глаза раскололась надвое, обе половины теперь были направлены вверх к потолку. Она нахмурилась на Синди.

- Тупая сука! - проворчала Трикси. - Я отрежу твои гребаные сиськи и заставлю тебя их съесть!

Синди взмахнула стулом, снова нацелившись на голову Трикси. Трикси отразила удар левой рукой, затем ударила ножом, который все еще держала в правой. Он промахнулся меньше чем на дюйм от Синди. Синди снова взмахнула стулом. На этот раз он столкнулся с запястьем Трикси. Нож выпал из ее руки и ударился о сцену, лезвие вонзилось в дерево. Трикси, казалось, не слишком беспокоилась об этом; она могла бы убить Синди голыми руками с такой же легкостью.

Когда Синди снова подняла стул, Трикси нанесла ей сильный удар ногой в центр живота. Синди уронила стул и согнулась пополам, схватившись за живот. Трикси тут же навалилась на нее. Она схватила ее за волосы и выбила лодыжки из-под нее, вывернув ее спину и повалив на сцену. Затем она оказалась на ней сверху, крепко обхватив руками ее горло и сжимая его до тех пор, пока ее лицо не начало синеть.

- Что случилось, шлюха? - проворчала Трикси. - Я думала, тебе нравится, когда тебя душат!

Синди хватала ртом воздух.

Трикси впала в неистовство.

Мэгги ударила лезвием мясницкого ножа в шею Трикси сбоку. Кровь немедленно начала распускаться в материале костюма, окрашивая зеленую ткань в черный цвет. Когда Мэгги вырвала нож, из разорванной артерии брызнула струя крови.

Она едва могла вспомнить, как это делала... все было размыто... как будто она была вне своего тела, наблюдая за собой издалека.

Когда Трикси повернулась спиной, Мэгги кивнула Паркеру, который сполз со сцены и исчез в темноте студии. Затем она поползла на четвереньках и обхватила пальцами рукоять мясницкого ножа - он был необычайно холодным на ощупь. Затем медленно и бесшумно она поднялась на ноги. Пока Трикси душила Синди, Мэгги подошла сзади. Она высоко подняла нож над головой и взмахнула им со всей силы. Она была уверена, что почувствовала, как сталь царапает кость.

Трикси скатилась с Синди на спину, пытаясь руками надавить на рану на шее, но не смогла из-за толщины костюма. Она кашляла и отплевывалась, силиконовое лицо принимало ряд нечеловеческих форм. Мэгги представила, как актер внутри кашляет кровью, а липкая плазма сочится по его губам.

Синди схватила кухонный нож, выдергивая его из дерева. Она упала на колени и оседлала Трикси, затем нанесла ей удар снова и снова, и снова, шквал жестоких ударов, усеивающих ее тело дикими перфорациями.

Это потрясло Мэгги.

Это было жестоко.

Это было отвратительно.

Но, возможно, Трикси не заслуживала ничего меньшего.

"В аду нет бóльшей ярости, чем ярость матери, защищающей своего ребенка".

Булькая, Трикси наконец обмякла. Когда она убедилась, что "Приятель для объятий" мертва, Мэгги положила руку на плечо Синди.

- Эй, - сказала она, нежно поглаживая ее, словно успокаивая новорожденного. - Вот и все. Она мертва. Она больше не может причинить нам вреда.

Синди тяжело дышала, когда она снова села. Она выронила окровавленный нож. Едва лезвие коснулось сцены, как из ее глаз внезапно хлынули слезы.

- Мамочка? - раздался из-за кулис нежный голос.

Мэгги обернулась и увидела маленькую девочку, ожидавшую в арке, ее осторожные глаза выглядывали из темноты. На ней было желтое платье, а ее светлые волосы были заплетены в косички.

Синди развернулась на коленях, широко раскинув руки.

- Ох... детка! Иди к маме! - закричала она.

Ребенок бросился в объятия матери, и они обнялись.

Мэгги вдруг пришло в голову, что она отвлеклась и ей нужно проверить Паркера. Она нашла его перед сценой, спиной прижатым к краю трибун. Он сжимал руку, прижимая ее к груди.

- Я не думаю, что она сломана, - сказал он. - Я думаю, я просто ее растянул.

Он был таким храбрым.

Отчаянная слеза выбежала из уголка глаза Мэгги и скатилась к подбородку. Она улыбнулась.

- Пошли, Картошечка, - сказала она. - Мы найдем выход отсюда.

Казалось, он часами пялился на этот забытый богом экран, и все равно ничего из этого не имело для него смысла. По правде говоря, прошло, вероятно, всего несколько минут с тех пор, как Хьюз стал свидетелем жестокой смерти Марка Сэмюэлса. Но как бы долго это ни длилось, это было слишком долго. В студии были заперты люди с этими смертоносными чудовищами, и он не мог им помочь, отсюда нет. Код, отображаемый на мониторе ноутбука Марка Сэмюэлса, был не более чем бессмысленной абракадаброй, бесконечными строками букв и цифр, повторяющимися снова и снова. Он ничего из этого не понимал. Не было никакой возможности, чтобы он когда-либо отменил то, что сделал здесь Марк, и у них не было времени ждать кого-то, кто мог бы это исправить. Единственный способ для них остановить это сейчас - пойти туда и навсегда положить конец "Приятелям для объятий".

Это не устраивало Хьюза. "Приятели для объятий" не были виноваты в этом. Это были актеры в костюмах, которыми каким-то образом манипулировал этот маньяк. Тем не менее, это не меняло того факта, что невинные дети уже лишились своих жизней, и внутри были другие, которым нужна была их помощь. Им нужно было остановить это прямо сейчас. Хьюз мог только надеяться, что, может быть, они смогут попытаться как-то обездвижить их, может быть, "Приятелям для объятий" не обязательно было умирать.

- Что мы здесь делаем, детектив? - раздался голос позади него.

Он даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто это был.

- Я не знаю, - сказал Хьюз, расстроенный собой. - Я не могу отменить то, что сделал этот парень. Я не могу прекратить эту изоляцию, не могу заставить работать лифты... Ничего!

Разочарованный, он ударил тыльной стороной ладони по ноутбуку.

- Тогда нам нужно пойти туда. Нам нужно положить конец этому безумию.

Хьюз знал, что это значит, и не мог отрицать тот факт, что у них не осталось другого выбора. Он кивнул головой, затем повернулся на своем месте.

- Идите и откройте эти двери.

Руководитель подразделения кивнул, затем приказал своей команде выйти из комнаты. Они поспешили из галереи и спустились по ступенькам. Рядом с разобранной дверью, через которую они изначально вошли, стояла еще одна дверь, электронный замок не давал им попасть в студии. Парень со шлифовальной машиной протиснулся вперед и начал резать замок.

Оглушительный гул ударил в череп Хьюза. Он чувствовал, как приближается мигрень, как будто его мозг опухает и давит на внутреннюю часть черепа. Громкий грохот камня, разрывающего металл, только усиливал это чувство. Он чувствовал себя больным, его ладони вспотели. Только Бог знает, что они там найдут. Что бы ни случилось, во что бы они ни вступили, им нужно было быстро с этим покончить. Им нужно было спасти как можно больше людей.

Ослепительные искры вырвались из запорного механизма, раскаленные добела стальные угли посыпались на пол. И вот дверь открылась.

- Вперед! Вперед! Вперед! Двигайтесь! Заходите туда! Увидите одну из этих штук, стреляйте в ублюдка! Вы поняли?

Указание пришло от командира. Хьюзу не понравилась безрассудность его указаний. Они не могли просто так войти туда, паля во все стороны. Там были невинные люди, дети, которых родители привели сюда, чтобы они встретились с персонажами из их любимого шоу. Для этих детей это должно было стать осуществлением мечты. Но каким-то образом это превратилось в ужасающий кошмар.

- Нет, - сказал Хьюз, - не стреляйте. Стреляйте, только если вы на сто процентов уверены в цели. Эти люди - невинные жертвы; мы не хотим, чтобы кто-то пострадал без необходимости.

Командир стиснул зубы, выражение его лица ясно указывало на то, что ему это не нравится. Но Хьюз был его начальником, поэтому он сделает то, что ему скажут.

- Ладно, - сказал он, - не стреляйте, пока я не скажу. Мы не можем рисковать. Теперь пошли!

Хьюз благодарно кивнул мужчине, затем отступил, когда отряд прошаркал в темный коридор перед ними. Он был более чем счастлив позволить вооруженным людям взять на себя управление этим.

Только войдя в студию, он задумался о том, что замыкание может представлять опасность. А что, если "Приятели для объятий" нападут сзади? Он первым погибнет. Он был бы в гораздо бóльшей безопасности где-нибудь посередине, окруженный со всех сторон вооруженными людьми.

С другой стороны, он не очень верил, что его не убьет шальная пуля...

Он выкинул эту мысль из головы.

Мужчины двигались медленно, с военной точностью. Они держали колени согнутыми, а тела прижатыми, готовые броситься в бой при первых признаках неприятностей.

- Боже мой, - раздался голос из первых рядов.

- Иисусе, мать его, Христос... - пробормотал второй человек.

- Что это за хрень? - спросил третий человек.

Хьюз приподнялся на цыпочки и заглянул через плечи мужчин, чтобы увидеть, что их так взволновало.

В конце коридора к гипсокартонной стене была прибита гротескная фигура. Она явно была человеческой, но в то же время она была совершенно бесчеловечной. Это было чудовище, собранное из множества расчлененных частей тела. Было полдюжины рук и столько же ног. Они были расположены таким образом, чтобы казалось, будто все они вырастают из одного туловища - туловища обнаженной женщины, тело которой было скользким от крови. Отрубленная голова была прикреплена к каждому из ее плеч, что давало ей в общей сложности три головы. Одна из голов принадлежала мужчине, другая - маленькой девочке.

Мысль быстро пришла в голову Хьюзу. Это была семья? Неужели мерзость, на которую он смотрел, была создана из матери, к телу которой грубо прикрепили обезглавленные головы и отрубленные конечности ее мужа и дочери, превратив ее в отвратительную насмешку над человечеством?

Кем бы ни была эта женщина, именно в этот момент она судорожно вздохнула.

- Матерь Божья! - закричал командир. - Идите туда! Помогите ей!

Несколько мужчин бросились вперед. Хьюз осторожно шагнул за ними. Он не знал почему, но что-то в этом было похоже на ловушку. Внутри студии они находились в постоянной опасности. "Приятели для объятий" могли прятаться за любой из этих дверей, ожидая, чтобы наброситься на них, пока они отвлеклись.

Но это не меняло того факта, что этой женщине нужна была их помощь.

- Все в порядке, - сказал один из мужчин, обнимая изуродованную женщину за талию, поддерживая ее вес. - Мы здесь, чтобы помочь. Мы вытащим вас отсюда.

Женщина закашлялась, кровь сочилась по ее губам.

- П-п-пожалуйста... - пробормотала она. - Н-н-не...

Другие мужчины удаляли части тела, отрывая их от стены, гвозди, удерживавшие их на месте, были вбиты в плоть чем-то вроде гвоздезабивного пистолета. Отрубленная голова маленькой девочки свалилась с плеча женщины и упала на землю, стеклянные глаза уставились в потолок, не мигая.

- Нет... - простонала женщина. - Не надо! В-вы должны о-оставить меня...

- Мы никого не оставим, - сказал офицер. - Мы всех отсюда вытащим, - затем он оттащил ее от стены.

Он никак не мог знать, что через мягкое мясо ее спины продет кусок шпагата. Он не мог знать, что эта бечевка была прикреплена к спусковому крючку того же гвоздевого пистолета, который не так давно использовался для закрепления этих отрубленных конечностей на стене, или что этот гвоздевой пистолет был установлен таким образом, что первый выпущенный гвоздь пронзит корпус баллона с пропаном, взятого из кухни студии "Время обеда", где он использовался для разогрева духовок, напротив которого он был помещен.

Но именно это и произошло.

Громовой взрыв пронесся по коридору. Восторженный огненный шар поглотил группу мужчин, стоявших ближе всего к женщине, поджигая их одежду, обугливая их кожу, превращая их плоть в пепел. Пламя прокатилось по потолку, почернев штукатурку.

Хьюз пригнулся как раз в тот момент, когда огненный шар пронесся над головой. Ударная волна сбила его с ног, заставив растянуться лицом вниз.

"Это была ловушка! Это была чертова ловушка!"

Марк, должно быть, планировал этот вариант. Он, должно быть, каким-то образом приказал "Приятелям для объятий" устроить эту засаду. Он предвидел это, и они попались прямо в это, как муха в паутину.

Разбрызгиватели заработали, каскад воды потушил бóльшую часть огня, промочив Хьюза насквозь. Он застонал, перекатываясь на спину, его мокрые волосы прилипали ко лбу. Оставшиеся мужчины - все они были сбиты с ног - поднялись на четвереньки, некоторые из них даже сумели встать на ноги. Белый туман заполнил коридор, тонкий дым и водяной пар смешались в густой смог. Именно сквозь этот смог Хьюз увидел движение тени - очертания человека, только с большой, луковичной головой, почти идеально круглой. Это был один из "Приятелей для объятий".

Это был синий, Джимбо. Он стоял среди трупов павших офицеров и присел, подбирая что-то с земли. Хьюзу потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что это был один из карабинов, который он сейчас держал.

Джимбо прицелился. Громовой выстрел прорезал воздух. Пуля пронзила ближайшего к Хьюзу человека, одного из тех, кто успел встать на ноги. Удар выстрела вскоре исправил это. Он упал на спину, брызги крови окатили лицо Хьюза, вода из разбрызгивателя мгновенно смыла их.

Затем последовала еще стрельба, поскольку вооруженные люди открыли ответный огонь. Но Джимбо был быстр. Он нырнул за угол коридора, выскочив только для того, чтобы сделать два выстрела, оба из которых попали в череп одного из офицеров, его мозг вырвался из затылка.

Еще стрельба.

Пули ударили в стену в конце коридора. К сожалению, ни одна из них, похоже, не попала в намеченную цель. Синяя масса, искаженная туманом, вышла из-за угла и сделала серию выстрелов. Хьюз вскочил на колени, когда вокруг него падали люди. Пуля пробила шею одного человека, струя артериальной крови под высоким давлением вырвалась из разорванной артерии. Другой человек упал, его лицо втянулось внутрь, а череп, казалось, взорвался.

Хьюз поднялся на ноги.

Он побежал.

Один выстрел.

Хьюз почувствовал жжение от горячего свинца, прорвавшегося через заднюю часть грудной клетки, пронзив легкое. Он упал, сильно ударившись об пол.

Затем все потемнело.

Мэгги тянула голову Трикси, пока аниматронный блок не отсоединился. Раздался влажный хлюп, когда пропитанная ткань отвалилась.

Мэгги была потрясена, обнаружив, что актер внутри костюма был женщиной. Конечно, персонаж был женским, но ее голос был синтетическим. Не было никаких причин, по которым ее не мог сыграть мужчина. Возможно, это было подсознательное предубеждение Мэгги, но она ожидала найти мужчину внутри костюма. Конечно, только мужчина мог быть способен на такую ​​мерзкую распущенность.

Очевидно, нет. Под маской скрывалась женщина.

Должно быть, она сошла с ума.

Ее кожа была покрыта кровью, несомненно, выкашлявшейся, когда ее бесчисленное количество раз ударили ножом, ее легкие и горло были заполнены липкой жидкостью. Когда Мэгги оттащила голову "Приятеля для объятий", что-то похожее на гарнитуру виртуальной реальности оторвалось от ее лица, за которым последовал ряд проводов. Некоторые из этих проводов тянулись вниз по ее шее, в тело костюма. Многие, однако, казалось, заканчивались электродами, прикрепленными к лицу женщины с помощью самоклеящихся подушечек. Должно быть, именно они использовались для переноса выражений актеров на лица голов, которые они носили.

А что, если именно они заставили женщину сойти с ума? Может ли высоковольтный электрический ток, подаваемый непосредственно в мозг, вызвать у кого-то психоз? Это ведь то, что они делали в старые времена, не так ли? Они изменяли мозговые волны людей с помощью электрошоковой терапии. Конечно, это было разработано для того, чтобы излечить людей от их психического недуга, в то время как здесь, по-видимому, произошло совершенно противоположное. Но это, казалось, имело какой-то смысл. Это были все три "Приятеля для объятий", которые, по-видимому, потеряли рассудок, не так ли? Они сошли с ума, все в одно и то же время. Возможно, когда отключили электричество... или перенаправили... или что там еще, черт возьми, произошло... возможно, произошел скачок напряжения, который вызвал перегрузку системы и ударил по трем актерам одним и тем же током. Возможно, все они сошли с ума из-за одного и того же.

Тогда возник вопрос, можно ли обратить этот эффект?

Как бы то ни было, для этой женщины было уже слишком поздно.

- Что, черт возьми, это все за дерьмо? - спросила Синди, махнув рукой над проводами, которые змеились из шейного отверстия аниматронной головы. - Они так ими управляли? Я не понимаю. Я думала, что это просто марионетки.

- Они, я полагаю, так и делали, - сказала Мэгги, - только кукловод - это человек внутри костюма.

- Она мертва? - спросил Паркер, глядя через плечо матери.

Никогда в жизни Мэгги не хотела бы, чтобы ее сын увидел что-то подобное. Но теперь было уже слишком поздно. Он уже видел так много. Он видел, как эти ублюдки жестоко убивали детей его возраста, и как бы ей этого ни хотелось, она не могла вернуть это. Вместо этого она решила быть честной.

- Я очень надеюсь на это, детка.

Вот тогда они и услышали взрыв.

Паркер заскулил. Он пригнулся, зажав уши руками, когда стены декораций затряслись вокруг них. Мэгги обняла его за плечи и притянула к себе.

- Что это, черт возьми, было? - спросила Синди.

Мэгги посмотрела на нее и покачала головой. Казалось, кто-то взорвал бомбу, но, возможно, взорвался один из генераторов. Несмотря на все безумие сегодняшнего дня, все казалось возможным. Как бы то ни было, все, что действительно говорило ей, было важно выбраться оттуда, прежде чем все здание рухнет.

Она взяла Паркера за руку.

- Давай, - сказала она, понизив голос, зная, что там все еще есть два "Приятеля для объятий", которые хотят их убить. - Нам нужно выбираться отсюда, - она погладила его по голове и улыбнулась. Казалось, это было натянуто, но Паркер улыбнулся в ответ. Затем Мэгги посмотрела на Синди. - Что там сзади? - спросила она, кивнув в сторону закулисной зоны.

Синди пожала плечами.

- Не уверена. Я не обращала особого внимания. Я просто искала, где бы спрятаться.

Мэгги поняла всем сердцем.

- Ну, там должен быть другой выход. Мы должны пойти и посмотреть.

- Хорошо, - согласилась Синди.

Мэгги взяла на себя инициативу. Она спустилась в темноту закулисья, Паркер держался рядом с ней, как будто он был приклеен к ее бедру. Она не оглядывалась, но слышала, как Синди и ее дочь идут за ней, их шаги раздавались совсем близко.

Они находились в длинном узком коридоре с дверями по обе стороны. Большинство этих дверей были открыты, показывая то, что выглядело как гримерные. Пути к бегству через эти комнаты не было.

Однако в конце коридора была дверь, которая, казалось, была более многообещающей. Эта конкретная дверь открывалась в то, что, казалось, было служебным коридором. Должно быть, это было за пределами периметра самой студии. Он был узким, почти клаустрофобным, и в нем было тепло с густой, едкой влажностью воздуха. Ряд труб шел вдоль внешней стены, от них исходило тепло. Мэгги указала на них, привлекая внимание Паркера.

- Не трогай их, - прошептала она, - они могут быть горячими. Ты обожжешься.

- Хорошо, мам, - сказал Паркер.

Он был хорошим ребенком. Он не позволял всему этому дерьму завладеть им. Он был крепким. Вместе они собирались пройти через это.

Они прошли по этому коридору, Синди и ее дочь следовали за ними по пятам.

В конце коридора была еще одна дверь. На ней была небольшая табличка с надписью: ОБСЛУЖИВАНИЕ. Мэгги осторожно открыла ее, медленно нажимая на ручку и поворачивая ее вперед всего на долю дюйма. Убедившись, что с другой стороны их ничего не ждет, она полностью распахнула дверь.

Они оказались в небольшой квадратной комнате. Там были высокие шкафчики с грязными комбинезонами. Там был верстак, заваленный инструментами, с планами здания, разбросанными по всей поверхности, показывающими электрические цепи, которые снабжали электроэнергией многочисленные этажи. На стене висел календарь, повернутый не на тот месяц. На картинке была изображена голая женщина, сгорбленная на белом кожаном диване, широко расставив ноги, демонстрируя свою бритую пизду.

Мэгги подумывала отвести взгляд Паркера от этого, но ведь голый календарь был едва ли худшим, что Паркер мог увидеть сегодня, не так ли?

В дальней части комнаты была дверь в другой лифт.

Сердце Мэгги забилось в ее груди. Это был их выход отсюда? Это был служебный лифт. Дверь была узкой; сам лифт был маленьким, возможно, достаточным только для пары человек и их инструментов. Но все же, если он был в рабочем состоянии, то они, наконец, могли бы сбежать из этого Богом забытого места.

Если он был в рабочем состоянии...

Мэгги быстро пересекла комнату. Она нажала кнопку вызова, затем подождала.

- Это лифт? - спросила Синди, входя в комнату. - Он работает?

Мэгги не ответила. Казалось, ничего не происходило. Она лихорадочно колотила по кнопке несколько раз, как будто это могло каким-то образом заставить лифт сделать то, что она требовала.

- Давай! Давай! - она вздохнула, расстроенная, раздраженная тем, что у них отняли и этот шанс на спасение. Она ударила кулаком в стальную дверь. - Черт!

- Мама? - раздался сзади нежный голос Паркера.

Она повернулась к нему лицом, слезы теперь жгли ей глаза. Она присела, положив руки ему на плечи.

- Прости, детка. Я не хотела ругаться. Просто...

- Все в порядке, мам, - прервал ее Паркер. - Я все время слышу, как ты ругаешься. Это ничего не значит. И я сам знаю, что не стоит говорить эти слова.

Мэгги не могла не улыбнуться, теплая слеза скатилась по ее щеке и капала с подбородка. Она так любила этого мальчика. Мысль о том, что он может не дожить до следующего дня, разрывала ее сердце на кусочки размером с конфетти.

- Уйди с дороги, - сказала Синди. - Я открою эту чертову дверь.

Мэгги была почти шокирована, увидев, как Синди достает лом из ящика с инструментами и идет к двери. Она просунула конец ломика в узкую щель сбоку двери, затем вдавила его так далеко, как только могла. Она навалилась на него всем своим весом, открыв дверь всего на дюйм.

- Ты поможешь мне или как? - простонала Синди.

Мэгги просунула пальцы в щель и крепко схватила ее. Затем они с Синди вместе потянули. Как только дверь приоткрылась примерно на шесть дюймов, она внезапно поддалась и полностью открылась.

Зияющая дыра перед ними заставила сердце Мэгги упасть.

Они смотрели прямо в шахту лифта, полую колонну, которая, казалось, тянулась от вершины здания до самого низа. По крайней мере, Мэгги предполагала, что она тянулась до самого первого этажа; она не могла видеть так далеко, поскольку сама кабина лифта в настоящее время застряла на полпути между их текущим этажом и этажом ниже. Шестерни и кабели тянулись по всей длине двух боковых стен.

Мэгги наклонилась, опираясь на край дверного проема. Прямо слева от двери была лестница. А на самом верху шахты лифта из того, что должно было быть открытой дверью, проникал луч света.

Мозг Мэгги гудел от беспокойства. Подъем по этой лестнице казался им единственным выходом. Но это было далеко не идеально. А что, если кто-то упадет? А что, если Паркер упадет? Или они каким-то образом окажутся в ловушке внутри шахты лифта? Их загонят в угол, как ягнят в загоне, ожидающих заклания.

Но это был их единственный выбор. Либо подняться по лестнице, либо просто ждать, пока кто-то придет и спасет их, и надеяться, что их не убьют зверски за это время.

Ни один из вариантов не был идеальным, но подъем по лестнице должен был быть меньшим из двух зол.

Она оглянулась на Синди.

- Похоже, дверь на верхний этаж открыта, так что нам нужно подняться, ладно?

Синди утвердительно кивнула.

- Паркер, - сказала Мэгги, провожая сына вперед. - Нам нужно подняться по этой лестнице, ладно? Это наш единственный выход. Мне нужно, чтобы ты был храбрым ради меня, хорошо?

Паркер кивнул.

- Я могу подняться по лестнице, мама, - усмехнулся он, добавив саркастическую улыбку.

Мэгги была рада, что события последних нескольких часов не совсем испортили его настроение.

- Ладно. Ну, я хочу, чтобы ты пошел первым. Мне нужно, чтобы ты показал нам, как это делается. Ты можешь сделать это для меня?

Паркер с энтузиазмом кивнул. А затем, без предупреждения, он потянулся к лестнице и выскочил в пустоту шахты лифта.

- Иисусе... Будь осторожен! - она не ожидала, что он будет двигаться так быстро!

Он собирался вызвать у нее паническую атаку! Но, заглянув туда, она увидела, что с Паркером все в порядке. Он был вполне способен на это, возможно, даже больше, чем она сама. Он начал подниматься. Когда он оказался выше ее головы, Мэгги тоже вошла в шахту и начала подниматься.

- Ты в порядке там, наверху, Паркер? - крикнула Мэгги.

- Я в порядке, мама, - ответил Паркер. - Не беспокойся обо мне.

Мэгги посмотрела вниз и увидела, что дочь Синди теперь следует за ней по лестнице, а сама Синди следует за ней. Она снова подняла глаза и увидела, как Паркер быстро поднимается по лестнице.

"Это мой мальчик", - подумала она про себя.

Она бы светилась от гордости, если бы не ужасное положение, в котором они сейчас оказались.

Они продолжили путь. Мышцы Мэгги горели от молочной кислоты. Она была измотана, но через несколько минут и она, и Паркер достигли вершины. Дверь на этот этаж была наполовину открытой. Она не пролезла бы в эту щель, но Паркер, вероятно, смог бы.

- Давай, Картошечка, - подбадривала она, - попробуй протиснуться.

Паркер так и сделал, схватившись за дверь и проскользнув на животе.

Мэгги заняла его место наверху лестницы. Затем они вдвоем полностью распахнули дверь.

Верхний этаж Миллсборо Хаус был незакончен. Насколько могла видеть Мэгги, там не было готовых стен. Были возведены деревянные каркасы, с которых свисали полупрозрачные пластиковые листы. Но бóльшая часть этого этажа была полностью открыта. Она могла видеть ряд окон на противоположной стороне, простирающихся от пола до потолка. Там также была дверь аварийного выхода, светящийся знак над ней показывал зеленый силуэт человека, убегающего от пожара.

Снаружи все еще светило солнце. Только тогда Мэгги осознала, сколько времени прошло с тех пор, как она прибыла в студию, и все... это... произошло. Казалось, прошло много часов, но тот факт, что на улице все еще было светло, подсказывал ей, что еще только начало дня.

Она на мгновение отдышалась, прежде чем снова посмотреть вниз в шахту лифта.

Синди и ее дочь были только на полпути. Бедная девочка цеплялась за лестницу изо всех сил. Она яростно рыдала, слезы текли по ее щекам.

- Давай, детка, - умоляла Синди маленькую девочку, - мы должны продолжать двигаться. Ты ведь хочешь выбраться отсюда, не так ли?

Маленькая девочка кивнула головой.

- Тогда тебе придется продолжать подниматься!

- Ты справишься! - крикнула Мэгги, надеясь подбодрить ее. - Мы с Паркером сделали это! Я думаю, здесь мы можем быть в безопасности!

- Вот видишь, - сказала Синди. - Тебе нужно продолжать идти, милая. Ты можешь сделать это для меня?

Девочка кивнула. Она осторожно начала снова подниматься по лестнице.

Мэгги гордо улыбнулась, когда девочка продолжила подниматься.

Но затем ее внимание привлекло что-то внизу, за их пределами.

Сначала это выглядело как нечто бóльшее, чем бесформенная синяя капля, просачивающаяся в шахту лифта через открытую дверь, через которую они сами вошли. Но потом, когда ее глаза сфокусировались, она поняла, на что именно она смотрит.

Это был один из "Приятелей для объятий".

К ее большому разочарованию, она увидела, что Джимбо поднимается по лестнице позади Синди. Еще более ужасающим был тот факт, что теперь она увидела, что у него есть оружие.

- О Боже! - закричала она в темноту, и дребезжащее эхо ее голоса отразилось от стен. - Берегись!

Маленькая девочка закричала.

Синди тоже.

Джимбо рассмеялся.

- Куда вы собрались? Вы больше не хотите со мной играть? - он высунулся из лестницы, вытянув назад всю длину своей руки. Свободной рукой он направил оружие на Синди. - Это будет похоже на стрельбу по рыбе в гребаной бочке!

- Быстрее! - захныкала Синди, умоляя дочь пошевелиться. - Тебе нужно подняться!

Но девочка осталась застывшей на месте, все ее тело дрожало от ужаса.

Джимбо нажал на курок. В шахте лифта раздался какофонический БУМ! Пуля отскочила от стен, лязгнула о сталь и высекла искры из точки попадания.

- Не волнуйтесь, - рассмеялся он, - это был всего лишь учебный выстрел!

Мэгги упала на колени, спускаясь в шахту лифта, ее рука была всего в нескольких футах от девочки.

- Давай! Тебе нужно продолжать двигаться! Поторопись!

Ребенок не двигался.

Джимбо выстрелил еще раз. БУМ! И снова пуля промахнулась.

- Черт! Думаю, мне еще нужно немного попрактиковаться, а?

Синди поднялась по лестнице, втиснувшись рядом с дочерью.

- Пожалуйста, детка, - прошептала она, - нам нужно идти. Эта... эта... эта штука пытается нас убить! Тебе нужно подняться. Ты можешь сделать это для меня, пожалуйста, детка?

Девочка покачала головой.

Крупные, тяжелые слезы покатились по щеке Синди.

- Пожалуйста, детка, - сказала она, едва не захлебнувшись собственной мокротой, - просто иди!

Девочка снова покачала головой.

Синди стиснула зубы.

- Просто двигайся, черт возьми!

БУ-УМ!

Еще один выстрел пролетел через шахту лифта. Пуля пробила шею Синди, проделав вертикальную дорожку вдоль ее горла и застряв в нижней челюсти. Кровь хлынула из ее разрушенных артерий, забрызгав испуганное лицо ее маленькой дочери. Алый каскад хлынул по ее губам и вниз по ее передней части, осыпая лицо Джимбо несколькими футами ниже.

Мэгги ахнула. Она прикрыла рот, подавляя крик, наблюдая, как глаза Синди закатились, ее тело обмякло, а затем она упала с лестницы. Она кувыркалась в воздухе, пока не ударилась о лифт дальше по шахте.

- О, да! - сказал Джимбо, его голос был полон ликования. Он поднялся по лестнице, пока не добрался до маленькой девочки. - Ты видела это? - спросил он, прижимаясь ближе, отводя волосы от ее лица. - Мама выглядит как раздавленный жук! Давай, посмотри!

Девочка крепко зажмурилась.

- Оставь ее, черт возьми, в покое! - крикнула Мэгги сверху. - Не смей причинять ей боль!

Джимбо нахмурился, его силиконовая бровь опустилась вниз, сморщив лицо, как у человека, который только что откусил горький лимон.

- Почему бы тебе не спуститься сюда и не остановить меня?

Мэгги знала, что не сможет. Если бы она это сделала, она была бы все равно что мертва, тогда Паркер тоже был бы мертв.

- М-м-мамаа... - прошептала маленькая девочка.

- Ты хочешь к своей мамочке? - спросил Джимбо.

Девочка кивнула.

- Разве ты не предпочтешь поиграть со мной вместо этого?

Девочка покачала головой.

Джимбо вздохнул.

- Ладно. Пусть будет по-твоему.

- Нет! - закричала Мэгги.

Одним быстрым движением Джимбо схватил прядь волос девочки и впечатал ее лицо в лестницу. Переносица врезалась в стальную перекладину, сломав кость и открыв ужасную рваную рану. Затем он дернул ее назад, подальше от лестницы, отбросив в сторону, как выброшенную салфетку. Девочка пронзительно вскрикнула. Она быстро упала, ее хрупкое тело хрустнуло, когда она врезалась в сталь внизу, ее сломанные кости разорвали кожу.

- Остались только ты и твой маленький негодяй! - зарычал Джимбо, снова прицелившись из карабина и выстрелив, едва не попав в Мэгги.

Он быстро поднимался по лестнице.

Мэгги отступила назад, отталкивая Паркера от опасности. Мальчик споткнулся о собственные ноги, растянувшись на полу. Но Мэгги это не беспокоило; ей нужно было что-то сделать. Если она позволит Джимбо подняться туда, то, несомненно, и она, и Паркер будут мертвы. Она не знала, что заставило актера внутри аниматронного костюма потерять рассудок, но что бы это ни было, он не собирался сдаваться без борьбы. Он был жесток и беспощаден. Она не могла позволить ему заполучить ее мальчика.

Именно тогда она увидела это; там был передвижной шкаф для инструментов, который она могла бы использовать как оружие. Или что, если...

Джимбо был почти на вершине лестницы, когда Мэгги столкнула шкаф с края.

Она услышала, как Джимбо зарычал, когда тяжелый шкаф врезался в него, инструменты загрохотали внутри, а затем вылетели наружу взрывом хромированной стали. Гаечные ключи и отвертки посыпались в шахту лифта. Удар сбил Джимбо с лестницы. Он упал, приземлившись смятой кучей внизу рядом с изуродованными трупами Синди и ее дочери. Шкаф приземлился на него сверху, верхний угол перевернутого шкафа опустился прямо на его голову, пробив аниматроника и вонзившись в череп актера внизу, как кол в сердце вампира.

Мэгги услышала влажный хруст его черепа, раскалывающегося, его мозг вытекал через рваные остатки скальпа. Она резко села обратно и сделала долгий, протяжный вдох.

Руки Паркера, обхватившие ее шею, заставили ее практически выпрыгнуть из кожи. Она быстро взяла себя в руки, повернулась и обняла его, притянув к себе, крепко сжав.

Она не хотела отпускать его, ни сейчас, ни когда-либо.

Саймона больше не было.

Был только Чаклз. Теперь они были одним целым, человеческая форма внутри была полностью ассимилирована "Приятелем для объятий". Каждая мысль, каждое чувство, каждый импульс, которые раньше существовали в Саймоне, теперь принадлежали исключительно Чаклзу.

Трикси была мертва. Ее труп лежал перед ним посреди сцены. Кто-то нанес ей множественные ножевые ранения; ее грудь представляла собой рваное месиво бархатистой плоти, залитой кровью. Ее также обезглавили, ее голова была варварски отделена от тела.

"Кто мог сделать такое?"

Чаклз чувствовал холод и пустоту. Ему было все равно, что Трикси мертва. Ее смерть только дала ему еще один повод убить этих жалких людей. Да, он отомстит за ее смерть, даже если он действительно чувствовал себя совершенно равнодушным к ней. Если к нему попадут в руки те, кто сделал это с ней, то он обязательно заставит их сильно страдать.

Не то чтобы он уже собирался это сделать.

Кто бы ни убил Трикси, скорее всего, они уже были мертвы. Джимбо, скорее всего, схватил бы их. Он, вероятно, разрезал бы их на мелкие кусочки.

Вот чем занимался Чаклз, когда услышал взрыв. Это было уже давно, но он был слишком занят, чтобы исследовать его источник. Он был занят препарированием трупа шестилетнего мальчика, в то время как отец мальчика смотрел, истекая кровью из глубокой раны на шее. Он с большим удовольствием копался в трупе ребенка, вытаскивая мясистые куски кишечника, прежде чем накинуть их на умирающего отца.

И мужчина ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Его руки крепко сжимали собственное горло, отчаянно пытаясь остановить поток крови, хлынувший из артерий. Это была благородная попытка спасти свою собственную жизнь, но тщетная; он уже потерял слишком много жизненно важных жидкостей.

Чаклз намеревался вырезать сердце мальчика и заставить его отца съесть его, но кожа мужчины побледнела, и он умер всего через несколько мгновений. Именно тогда Чаклз отказался от идеи вытащить остальные внутренности мальчика; без любящего отца это было совсем не так весело.

После этого он отправился на поиски источника взрыва. Но так и не нашел его. Вместо этого он оказался здесь, в студии, которая выглядела как какое-то дневное ток-шоу, диета матерей-одиночек и бездельников по всей стране. Это было то шоу, которое Чаклз, возможно, даже помнил, как смотрел... возможно, в прошлой жизни...

Не то чтобы это имело значение сейчас.

Кто-то убил Трикси, прямо там, на сцене. Вокруг ее холодного тела была лужа крови. Тот же кто-то неосознанно прошел по ее крови. Следы вели вниз по небольшой лестнице, в зону за кулисами. Было как минимум два отдельных ряда следов: один взрослый, один детский. Родитель и их отпрыск, без сомнения. Чаклз надеялся, что сможет найти их, чтобы помучить ребенка, пока его хнычущая мать молит о пощаде.

Затем раздался выстрел.

И еще один.

И еще один.

Они шли из-за кулис.

У кого был пистолет?

Что еще важнее, откуда они его взяли и в кого стреляли?

Был только один способ это выяснить, предположил Чаклз. Он последовал за звуками выстрелов через зону за кулисами в то, что, по-видимому, было каким-то служебным туннелем. Там было душно и жарко, но это было нормально; он наслаждался ощущением покалывания кожи от сильного жара. Возможно, так и должно быть в аду.

Было еще больше выстрелов. Крики. Громкий, какофонический грохот. Кости ломались, кожа раскалывалась. Сочный хлюп внутренних органов, быстро выбрасываемых из своего хозяина.

К тому времени, как Чаклз добрался до служебного лифта, Джимбо уже был мертв. Он лежал мертвым наверху лифта, застряв совсем немного внизу, рядом с парой других трупов. Никто из них не двигался, все были явно мертвы. Голова Джимбо была расколота, как грейпфрут, кровь вытекала из его пластикового черепа.

И затем он услышал голоса сверху, наверху шахты лифта. Он поднял глаза и увидел свет, льющийся через открытую дверь на одном из верхних уровней.

Там была лестница.

Он решил подняться.

Мэгги толкнула дверь аварийного выхода и вздохнула с облегчением, когда она распахнулась, и прохладный свежий воздух наполнил ее легкие.

Однако облегчение длилось недолго. Они поднялись на четырнадцать этажей, и теперь они с Паркером оказались снаружи здания, стоя на кованой железной платформе, и только перила высотой по пояс удерживали их от падения на бетонный пол внизу.

- Мне страшно, мама, - сказал Паркер, крепко сжимая руку матери.

Мэгги улыбнулась ему, надеясь, что она не выглядит такой испуганной, какой была.

- Все в порядке, милый, - сказала она ему. - Все будет хорошо, я обещаю. Только не смотри вниз, ладно? Ты можешь сделать это для меня?

Паркер кивнул.

- Хороший мальчик. Давай, мы сделаем это медленно и аккуратно.

Солнце сияло над головой, редкие облака заполонили летнее небо. Но даже здесь, на высоте, дул сильный ветер. Он шелестел их одеждой и развевал волосы Мэгги вокруг ее головы.

Медленно, шаг за шагом, они шли по дорожке, повернув на углу здания, и стая голубей разлеталась, когда они появлялись в поле зрения. Мэгги надеялась, что, когда они повернут за угол, они увидят лестницу, ведущую вниз. Однако лестница, которая встретила их, не вела вниз. Она поднималась на крышу.

Они продолжили путь, поднимаясь на крышу.

Без внешней стены здания, которая могла бы обеспечить защиту, ветер здесь дул еще сильнее. Волосы Мэгги развевались вокруг ее лица. Она крепко держала Паркера, прижимая его тело к своему, опасаясь, что его может поднять над землей и унести, как воздушного змея.

Поле солнечных панелей покрывало бóльшую часть крыши, каждая около десяти футов высотой и наклоненная под углом в сорок пять градусов. Мэгги пригнулась и спряталась за одной из этих панелей, увлекая Паркера за собой. Панель отлично справилась с защитой от ледяных порывов, которые свистели по крыше.

Несмотря на шум ветра, Мэгги могла услышать голос Чаклза, когда он поднимался на крышу.

- Черт, здесь чертовски холодно! - сказал Чаклз. - Кто бы здесь ни был, вам лучше перестать прятаться и выйти, пока вас не подхватила смерть!

Сердце Мэгги превратилось в лед. Как он их нашел? Она посмотрела на Паркера, который уставился на нее широко раскрытыми глазами. Его зубы стучали, отчасти от холода, но также и от страха. Она приложила палец к губам, умоляя его не говорить ни слова.

- Все в порядке, - беззвучно прошептала она. - У нас все будет хорошо.

Она не была уверена, что действительно в это верит.

- Давайте, - крикнул Чаклз сквозь вой ветра. - Я знаю, что вы здесь. Почему вы прячетесь? Вы же знаете, что я вас найду. Может, пора уже покончить с этим, а?

Мэгги присела, согнув колени. Заглянув в щель между двумя солнечными панелями, она увидела ярко-желтую фигуру "Приятеля для объятий", медленно крадущегося по крыше, все ближе приближаясь к их укрытию. В правой руке он держал кухонный нож, лезвие которого было испачкано кровью. Она подтолкнула Паркера, побуждая его двигаться дальше, следовать по проходу, образованному панелями. Он понял указание и быстро побрел вперед. В конце ряда они повернули за угол и нырнули за другую перпендикулярную панель.

- Когда я был маленьким, мы с друзьями играли в одну игру, - сказал Чаклз, как будто пересказывал какие-то приятные воспоминания новому другу. - Это было очень похоже на игру в прятки, только с изюминкой. Видите ли, в нашей игре была безопасная зона - обычно это было дерево или уличный фонарь, - куда, как только прячущийся был найден, и он, и ищущий должны были бежать обратно. Если ищущий добирался туда первым, то другой человек выбывал из игры.

Чаклз двигался вдоль того же ряда панелей, где Мэгги и Паркер прятались не больше пяти секунд назад. И снова они вдвоем побрели дальше, подальше от приближающегося маньяка, вглубь поля панелей.

Чаклз продолжил:

- Я был действительно хорош в игре. Я был маленьким ребенком, поэтому я хорошо прятался. Я мог протиснуться в узкие пространства, понимаете? Но я был еще лучше в поиске. Мои друзья говорили, что у меня есть шестое чувство или что-то в этом роде, потому что я всегда точно знал, где их искать.

Мэгги снова присела. Она снова заглянула между солнечными панелями, надеясь найти Чаклза. Но она больше не могла его видеть. Она могла его слышать, конечно, но порывистый ветер делал почти невозможным определить, с какой стороны доносился его голос. Но это не было похоже на то, что он просто исчез. Он должен был быть где-то. Им нужно было двигаться более осторожно. Она посмотрела на Паркера и кивнула головой.

Паркер кивнул в ответ. Мэгги взяла его за руку и повернулась.

Чаклз был прямо там, его силиконовые губы расплылись в отвратительной ухмылке, его пластиковые зубы обнажились.

- Видите? - усмехнулся он. - Я всегда нахожу того, кого ищу.

Мэгги закричала. Прежде чем она даже поняла, что происходит, Чаклз поднял ногу и ударил ее каблуком в грудь, заставив ее споткнуться, ее бедро болезненно треснуло от стальной рамы, которая удерживала одну из солнечных панелей на месте. А затем, в одно и то же время, он подхватил Паркера на руки и вынес его из леса солнечных панелей.

- Нет! - закричала Мэгги, протягивая руки, чтобы попытаться остановить его, ее легкие горели, когда она пыталась сделать вдох.

Но Чаклз исчез, забрав с собой Паркера.

Боль пронзила ее бок, но она не могла сдаться. Она не могла просто позволить ему забрать ее сына. Она выпрямилась и бросилась в погоню.

Выйдя из-за солнечных панелей, она увидела, что Чаклз ждет ее. Он стоял на углу здания, его пятки практически нависали над краем, как будто он готовился прыгнуть.

Паркер плакал. Он был бледен. Он выглядел испуганным.

- Не подходи ближе, - сказал Чаклз, - если ты не хочешь узнать, умеет ли твой мальчик летать!

- Пожалуйста! - взмолилась Мэгги. - Не делай этого!

- Тогда не подходи ближе, - повторил Чаклз. - Все просто.

Мэгги тоже плакала.

- Чего ты от нас хочешь?

- Чего я хочу? Ничего, правда. Я просто хочу немного перекусить, - рот Чаклза - синтетическая смесь пластика и силикона - широко раскрылся.

Затем он засунул голову Паркера в полое отверстие.

Голова Мэгги раскалывалась. Она знала, что эта штука не может съесть Паркера. У нее не было необходимых деталей, чтобы сделать это. Но что, если механические компоненты внутри головы были достаточно сильны, чтобы раздавить его череп? Возможно ли, что эта штука может откусить ему голову начисто?

- Нет! Пожалуйста! Прекрати это!

Смеясь, Чаклз вытащил голову Паркера изо рта.

- Тупая сука. Я же не могу съесть твоего гребаного ребенка, правда? У меня нет пищеварительной системы!

Мэгги уже знала это. И все же она не могла не чувствовать себя немного глупо.

- Пожалуйста, - простонала она, - просто отпусти моего сына.

- Не самый мудрый выбор слов, не так ли? Не тогда, когда мы так высоко.

Мэгги потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду. Но к тому времени, как она поняла, было уже слишком поздно.

Чаклз перекинул Паркера через край здания.

- Счастливого пути!

Дым заполнил легкие детектива Хьюза. Он очнулся с отрыжкой, кашляя, пока его диафрагма отчаянно пыталась втянуть столь необходимый воздух.

Ему потребовалось мгновение, чтобы чувства вернулись к нему. Когда они наконец вернулись, они врезались в него, как гребаная кувалда. Все были мертвы; теперь он это помнил. Запах смерти витал в воздухе. Он чувствовал его на языке. Внезапное чувство безотлагательности пронзило каждую фибру его тела, заставляя его встать и сражаться. Но что-то было не так. Онемение заморозило его на месте, он лежал неподвижно на полу, лицом вниз, прижавшись носом к утоптанному ковру. Казалось, что иголки и булавки пронзают каждый дюйм его кожи. И была боль, жжение, исходящее из одной точки в середине его спины.

В него выстрелили. Он вспомнил, как горячая пуля вошла в него, проникла через спину и вышла через переднюю часть.

Пуля перерезала ему позвоночник? Поэтому он не мог двигаться?

Нет.

Он мог двигаться.

Он должен был двигаться.

Он стиснул зубы и умолял свои руки сделать что-нибудь, что угодно. Они подчинялись. Он чувствовал, как дергаются его пальцы. Он потянул их по бокам, пока ладони не легли на пол. А затем он оттолкнулся и перекатился на спину.

По крайней мере, теперь он мог дышать. И все же это была трудная задача. Казалось, будто его легкие засунули в консервную банку, не давая им полностью расшириться.

Он приложил руки к груди и нашел выходное отверстие слева от грудины. Вполне вероятно, что пуля пробила его легкое. Это не убьет его, во всяком случае, не сразу. И факт оставался фактом: он не мог умереть, пока нет, пока хоть одна из этих гребаных тварей все еще бродит вокруг. Если здесь остался кто-то живой, ему нужно было найти его, спасти.

Стоная, изо всех сил стараясь игнорировать боль, он поднялся на ноги, опираясь рукой на стену.

Он осмотрел окружавшую его бойню. Повсюду были разбросаны тела. Вооруженный отряд реагирования был полностью уничтожен, их тела были продырявлены, как решето. В конце коридора все еще тлели обугленные останки тех, кто попал в первоначальный взрыв, разбрызгиватели не смогли полностью потушить горящие трупы. Тонкий туман висел в воздухе и танцевал на потолочных плитках.

Тут на Хьюза нахлынуло воспоминание: расчлененные трупы той семьи, их отрубленные части тел, прибитые гвоздями к стене.

Хьюз сгорбился и тут же его вырвало.

- Проклятие! - пробормотал он себе под нос, выпрямляясь, мучительная боль пронзила позвоночник.

Ему нужно было найти "Приятелей для объятий". Ему нужно было их остановить. Он поднял пистолет, выпавший из кобуры одного из вооруженных офицеров. У него не было формальной подготовки, но разве может быть сложно стрелять из пистолета? Просто направить его на то, что ты хочешь убить, а затем нажать на курок.

Медленно он пошел по коридору, прижимая сгиб левой руки ко рту и носу, пытаясь не допустить попадания тумана в легкие. Осторожно он перешагнул через многочисленные тела и свернул за угол. Когда туман рассеялся, коридор продолжался, как он мог предположить, во всю длину здания. Осторожно он пошел по проходу, насторожившись, полностью осознавая тот факт, что один из этих ублюдков может выскочить на него в любой момент.

Но последнее, что он хотел сделать, это застрелить невинного родителя, который просто искал помощи для себя и своих детей. Поэтому он переключился на двуручный хват, ствол направлен вниз в землю. Дальше по коридору он увидел многочисленные двери с обеих сторон, каждая из которых вела в отдельную студию или в соответствующие им гримерные.

Он открыл первую дверь и вошел.

- Полиция! - крикнул он в темноту студии. - Если здесь кто-то есть, выходите! Я здесь, чтобы помочь вам.

Он не получил ответа.

Осторожно он двинулся дальше в студию. Ряд многоярусных сидений был расположен вокруг кухонного гарнитура. Кровь была разбрызгана по рабочим поверхностям, стекая по фасадам шкафов, словно гротескный водопад. Хьюзу не потребовалось много времени, чтобы обнаружить источник всей этой крови. Женщина лежала на полу кухни, ее голова провалилась, как будто ее лицо взорвалось, только задняя часть черепа осталась целой, ее размоченный мозг вытек наружу, как желток из сваренного всмятку яйца. Рядом с ней лежал труп мужчины. Головы у него не было.

"Твою мать", - подумал Хьюз.

Он отступил и вышел из студии.

Дальше по коридору он вошел в следующую дверь.

Он тут же остановился, застыв на месте, словно его ноги внезапно оказались замороженными. Холод пробежал по его телу, сердце забилось в груди. Боль пронзила его пулевое ранение в спину, заставив его согнуться пополам.

Маленького мальчика - не старше десяти лет, наверное, - подвесили к стропилам, на шее была затянута петля. Его живот был распорот, внутренности вывалились из зияющей дыры, но все еще были где-то внутри него, спускаясь по всей длине его ног, пока не достигли кафельного пола внизу. Его безвольное тело слегка покачивалось взад и вперед, его окровавленные внутренности рисовали неряшливую картину из крови под его ногами.

Хьюз прижал руку ко рту, сдерживая поднимающуюся волну рвоты, распространяющуюся по пищеводу. Его желудок болезненно скрутило, как будто что-то терзало его внутренние органы. Он отшатнулся назад, пока не врезался в дверь. Даже не глядя, он распахнул дверь и выбежал обратно в коридор.

Он двинулся дальше, теперь уже более настойчиво.

- Эй? - крикнул он, больше не беспокоясь о том, что кто-то из этих психов может его услышать. У него был пистолет, ради всего святого; если он увидит кого-нибудь из них, он просто вышибет им мозги из их чертовых черепов. - Здесь есть кто-нибудь?

Он не получил ответа.

Он проверил каждую дверь и не нашел ничего, кроме резни. Тела были разбросаны повсюду. Мужчины, женщины и дети. Некоторые были разрезаны на куски. Одна женщина - рыжеволосая, возможно, ей было чуть за тридцать - была раздета догола, ее торс был расстегнут от ног до груди. Тот, кто это сделал, вставил ей во влагалище какой-то острый предмет, прежде чем потащить его вверх, разделив ее надвое. Это было отвратительно.

В одной из студий он нашел тело одного из "Приятелей для объятий". Голова была снята - голова костюма, конечно, - обнажив под ней совершенно обычную женщину. Ее несколько раз ударили ножом, материал ее костюма пропитался кровью.

Внезапный укол вины пронзил сердце Хьюза. Эта женщина не просила об этом. Марк Сэмюэлс использовал ее, заставил сделать то, что он хотел, и теперь она мертва. Но тот, кто ее убил, несомненно, сделал это в целях самообороны; нельзя же было ожидать, что они просто будут сидеть сложа руки и позволять себя убивать, не так ли? И все же эта мысль не заставила его почувствовать себя лучше...

Их было трое, не так ли? Три "Приятеля для объятий". Один лежал мертвый у его ног, так где же остальные двое?

Ужасающая мысль пришла в голову Хьюзу: а что, если они выбрались? Поскольку лифты не работали, а двери были заперты, он не понимал, как они могли это сделать. Но если у них был способ сбежать, кто знает, сколько жизней могло оказаться под угрозой...

Кровавые следы вели вниз по лестнице, в закулисную зону. Хьюз последовал за ними.

По одному коридору и в другой он, наконец, добрался до того, что сначала принял за кладовую. Он быстро понял, что на самом деле это какая-то мастерская. На верстаке были разложены инструменты, швабра стояла в ведре со стоячей водой, всевозможные чистящие средства были хаотично сложены на стальных стойках.

А с другой стороны комнаты находился служебный лифт с широко открытой дверью.

Хьюз заглянул в шахту и увидел кучу скорченных тел в нескольких футах ниже, на крыше застрявшего лифта. Он не мог сказать, сколько их там было. Может, их было три или четыре. Черт, может, их было десять, насколько он знал. Но он мог видеть наверняка, что там внизу был один из "Приятелей для объятий". Это был синий; тот самый, который выстрелил в него ранее. Его голова была раздавлена, кровь сочилась через разорванный материал. Хьюз был уверен, что он мертв.

Наклонившись, он посмотрел вверх по шахте. Свет прорвался через второй набор дверей на самом верху. Там была лестница, которая вела наверх. Кто-то, должно быть, поднялся туда. Хьюз решил последовать за ними.

Боль пронзила его грудь, его грудные мышцы вспыхивали в агонии каждый раз, когда он подтягивался с одной ступеньки на другую. Он игнорировал боль, как мог, и продолжал подниматься.

Верхний этаж здания был полностью незаконченным. Пол был голым бетоном. Стальные балки все еще были видны на внешних стенах. Деревянный каркас был собран там, где в конечном итоге будут стены некоторых из предполагаемых офисов. Хьюз подтолкнул себя вверх и вылез из шахты лифта, перегнув живот через край, закинув ноги и перевернувшись на спину. Он был измотан, каждый его вздох давался с трудом. Его грудь была словно в огне, как будто кто-то вставил воронку в пулевое отверстие, залил его бензином, а затем вставил зажженную спичку.

Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.

Здесь, на верхнем этаже, был ветерок; он чувствовал его прохладу на своей щеке.

Он открыл глаза и посмотрел. На дальней стороне этажа была широко открыта дверь пожарной лестницы.

Стиснув зубы, он поднялся на колени и направился к двери. Там была стальная платформа, огороженная железными перилами. Казалось, она опоясывала здание. Хьюз вышел, его ноги лязгали по шаткому металлу. Он последовал за платформой за угол здания, где на крышу вел пролет лестницы.

Он поднялся наверх.

На крыше располагались, должно быть, сотни солнечных панелей, все они только мешали Хьюзу видеть. Но затем он услышал что-то, голос, доносившийся с ветром. Это была женщина.

- Пожалуйста! Не надо! - закричала она.

Хьюз больше не чувствовал боли, терзающей его тело. Адреналин взял верх. Он бежал так быстро, как только мог, лавируя между солнечными панелями.

Когда он выскочил из-за панелей, он увидел желтого "Приятеля для объятий", стоящего на углу крыши. Он держал маленького мальчика за запястье, свешивая его с края. Женщина - предположительно мать мальчика - стояла перед ними, подняв руки, умоляя "Приятеля для объятий" не бросать ее сына.

У Хьюза не было времени думать. Ему нужно было действовать быстро.

Он поднял пистолет и нажал на курок.

Мэгги закричала.

Она не видела детектива полиции, стоящего позади нее. Внезапный громовой раскат выстрела заставил ее уши непрерывно звенеть. Она почти чувствовала, что ее сердце вот-вот взорвется.

Но оно не взорвалось.

Оно замерло.

Пуля попала в плечо Чаклза, заставив его развернуться. Казалось, его ноги превратились в желе, переплетаясь друг с другом, завязываясь в узлы. Он отшатнулся и упал с края крыши.

Паркер пошел вместе с ним.

Мэгги снова закричала. Прежде чем звук вырвался из ее рта, она уже бежала к углу. Это было почти как если бы время замедлилось, как в фильме, который крутят по одному кадру за раз. Она опустилась на колени и остановилась всего в нескольких дюймах от того, чтобы самой вылететь с крыши. Кончиками пальцев цепляясь за угол, она потащилась вперед. Когда она заглянула через край, она ожидала увидеть, как ее драгоценный малыш кувыркается в воздухе. Она ожидала, что ей придется наблюдать, как он ударится о землю, его тело расколется, как разбитая тыква, его жизненно важные органы и жидкости вырвутся из него, оставив от него не более чем пятно на тротуаре.

Она представила, как Чаклз тоже падает. В ее воображении он улыбался, радостно махая ей рукой, кувыркаясь в воздухе.

Но никто из них не падал.

У Мэгги перехватило дыхание, легкие свело судорогой.

И Чаклз, и Паркер схватились за водосточную трубу. Паркер заскулил, его костяшки пальцев побелели, когда он смертельно сжал ее.

- М-мамочка... - пробормотал он, его голос надломился, слезы потекли по его щекам.

- Держись, детка! - сказала Мэгги, ее решимость была сильнее, чем когда-либо прежде. - Не отпускай! Я тебя держу!

Она наклонилась, прижимаясь к крыше как можно плотнее, вытягиваясь так далеко, как позволяли ее руки. Но этого было недостаточно. Ей хотелось вытащить плечо из сустава и дотянуться до этих дополнительных двух дюймов.

- Мне нужно, чтобы ты дал мне свою руку!

- Я не могу! - всхлипнул Паркер.

- Ты сможешь! Ты должен! Будь смелым, милый. Ты сможешь это сделать!

Паркер сделал глубокий вдох. Он подтянулся, затем отпустил желоб.

И затем он снова начал падать.

Мэгги быстро скользнула вперед, так что теперь весь ее торс нависал над краем.

Этого было достаточно. Она схватила руку Паркера обеими руками.

Детектив был там, наклонился вместе с ней, помогая Паркеру подняться обратно на крышу. Как только он оказался за углом, Мэгги притянула его к себе, крепко прижав к своей груди, покачивая его взад и вперед.

- Все в порядке, детка, - сказала она. - Теперь ты в безопасности, я тебя держу, все кончено.

Но, конечно, это не было кончено. Чаклз все еще висел на водосточной трубе, и только одна рука не давала ему упасть на самую жестокую смерть - смерть, которую Мэгги не могла не чувствовать, что он заслужил. Но детектив - несомненно, добродушный человек закона - должно быть, хотел ему помочь. Он потянулся к человеку в костюме "Приятеля для объятий", пытаясь его урезонить.

- Дай мне руку, я тебя вытащу, - сказал он. - Но это безумие должно прекратиться.

Чаклз не ответил. Его пластиковые глаза - черные и мертвые, как и всегда, - смотрели вверх, мимо детектива, на солнце.

- Давай, - сказал детектив. - Позволь мне помочь тебе.

Чаклз протянул свободную руку.

Детектив потянулся так далеко, как только мог.

Чаклз вонзил лезвие ножа в шею детектива, глубоко, до самой рукоятки. Детектив, должно быть, не знал, что он вооружен, а Мэгги не хватило предусмотрительности предупредить его. Кровь сочилась из раны вокруг нержавеющей стали. Детектив выкашлял комок алой мокроты, захлебываясь ихором. Чаклз повернул нож, еще больше рассекая рану.

Детектив покатился вперед, падая головой вниз с края крыши. Падая, он в отчаянии протянул руку и схватился за костюм Чаклза сзади. Внезапное рывковое движение оттащило "Приятеля для объятий" от водосточной трубы, и они оба упали.

Мэгги не смотрела. Она знала, что увидит. Пролитая кровь, рваная плоть, сломанные кости; она не хотела ничего этого видеть. Вместо этого она сидела там, рыдая, Паркер лежал у нее на коленях, его голова была прижата к ее плечу, она гладила его волосы.

- Все в порядке, детка. Все в порядке. Мы сделали это.

Бойня в Миллсборо Хаус была во всех новостях в течение нескольких дней после инцидента. Было много путаницы относительно того, что на самом деле произошло. Утверждалось, что три актера, игравшие "Приятелей для объятий", устроили кровавую бойню, убив всех, кто оказался в поле зрения. В тот день в студии Проктор Продакшн Сервис находилось сорок два человека, и только семеро из них вышли оттуда живыми. Многие из погибших были детьми.

По мере того, как появлялись новые подробности, стало понятно, что Марк Сэмюэлс - создатель "Приятелей для объятий" - каким-то образом несет ответственность, промыв этим актерам мозги и заставив их совершить эти зверства. Хотя никто не знал наверняка, считалось, что его мотивом для этого была простая месть за его увольнение несколькими неделями ранее.

Конечно, никто на самом деле не понимал, как это возможно. Как можно было заставить трех человек убить невинных детей?

Независимо от того, как и почему, Марк Сэмюэлс был совершенно справедливо изображен как настоящий злодей в этой картине. Его прошлые проступки с наркотиками и алкоголем были вытащены на всеобщее обозрение, как и инцидент с Барри Таунсендом, который привел к жестокому убийству его новой знакомой. Марк не присутствовал при убийстве, но его все равно каким-то образом обвинили. Предполагалось, что сочетание всех этих факторов спровоцировало психотический срыв.

Проктор Продакшн Сервис была закрыта. Многие руководители, включая самого Стэнли Проктора, погибли в результате инцидента. Считалось, что их убил сам Марк, а не один из "Приятелей для объятий". Студийное пространство в Миллсборо Хаус было продано какой-то конкурирующей продюсерской компании.

"Приятели для объятий" было отменено по всему миру. Никто больше не хотел транслировать шоу. И это было правильным решением; никто не хотел напоминать о трагедии, которая окружала шоу.

Однако это привело к резкому увеличению количества подержанных DVD-дисков, продаваемых на eBay, многие из которых были проданы по цене, значительно превышающей их первоначальную стоимость. Например, один такой листинг - на DVD-бокс с первыми семью сезонами "Приятелей для объятий" - продали за 2755 долларов.

Мир скорбел по всем, кто умер в тот день. Были проведены бдения при свечах для детей и их родителей, многие из которых посетили студию, чтобы посмотреть съемки последнего эпизода "Приятелей для объятий". Те, кому удалось спрятаться, были вечно благодарны за то, что им и их детям удалось выжить.

А потом были сами "Приятели для объятий"... в частности, актеры в этих костюмах. Как Марку удавалось контролировать их, никто на самом деле не знал. Но было общепризнанно, что в конце дня они тоже были его жертвами. Брэд Тейт, Энни Карпентер и Саймон Барнетт были уважаемы в своей области. Это были хорошие, трудолюбивые люди. Никто не сказал о них плохого слова. Их будет не хватать.

"Приятелей для объятий", однако, не будет. Мир вскоре забудет, что шоу когда-либо существовало. Дети с радостью найдут себе новое любимое шоу для просмотра. Товары будут убраны из магазинов, либо сожжены, либо отправлены на свалку.

Это будет выглядеть так, будто бы "Приятелей для объятий" никогда не существовало.

Но это было не так.