Планета Псир’уоан: История Падшего Мира

Где-то в столице империи Рассвета.

Мы замерли перед неприметной лавкой, над входом которой красовалась криво повешенная вывеска: «Посторонним В…». Последняя буква стёрлась от времени, оставляя простор для догадок.

— Любопытно, — пробормотал я, разглядывая недописанную угрозу. — Что он этим хотел сказать? «Посторонним вход воспрещён»? Или что-то более… выразительное?

Дверь скрипнула под моей рукой, открывая неожиданный контраст с мрачной вывеской. Вопреки описанию Ридикуса, внутри царила идеальная чистота. Казалось, само пространство застыло в безупречном порядке: полированные витрины, безукоризненно расставленные инструменты, стол с глянцевой поверхностью, отражавшей потолок. Ни пылинки, ни малейшего изъяна на древесине — будто мастерская была только что создана волшебством, а не использовалась годами кропотливого труда.

Тишину нарушила нежная переливчатая мелодия — видимо, местный аналог дверного колокольчика, но куда более изысканный.

Из глубины помещения появился хозяин лавки. Его облик был разительным диссонансом с безупречным интерьером: растрёпанные волосы, всклокоченная борода, безумно бегающие глаза. Красные штаны, больше напоминающие шорты, растянутая майка с непонятными пятнами и руки, сжимающие странные инструменты, завершали картину.

— Кто такие? Чего надо? — выпалил он, окидывая нас взглядом, в котором смешались подозрение и любопытство.

Я обменялся взглядом с Вейлой. Похоже, мы нашли того, кого искали.

— Входите, чего замерли. Только предупреждаю: если вы из магистрата или, не дай боги, из налоговой — мой кот обучен кусаться за определённые места.

Где-то на заднем плане раздалось недовольное мяуканье, будто в подтверждение его слов. Следом здоровый рыжий кот прыгнул на стол. Такое ощущение что он жертва фастфуда. Я таких толстых и притом огромный котов даже на весёлых картиночках в интернете не видел ничего близко подобного.

— Добрый день, — вежливо поклонился я. — Меня зовут Кайлос Версноксиум, а это моя спутница Вейла Мун. Нам вас рекомендовал Огнебровый, — начал я осторожно. — Говорит, вы единственный, кто может помочь с… необычным заказом. И мы уж точно не те, о ком вы подумали, и уж тем более не из налоговой.

Артефактор на мгновение замер, затем его лицо осветилось пониманием.

— А-а-а, значит, это вы те самые… — он сделал паузу, многозначительно оглядев нас с ног до головы. — Ну что ж, проходите.

Артефактор плюхнулся в кресло за рабочим столом, небрежно поглаживая рыжего кота, устроившегося у него на коленях.

— Говорите, чего хотели, — буркнул он, но в его глазах мелькнул искренний интерес.

— А как мне к вам обращаться? — поинтересовался я.

— Санчес Забегайлов, — ответил он, почёсывая кота за ухом. — Но можете звать меня Джи-джи.

— А что это значит? — оживилась Вейла, её янтарные глаза сверкнули любопытством. Она когда в бою легко себя контролирует, но, если дело касается удовлетворения любопытства. Теряет контроль над своим образом на раз.

Хозяин мастерской горделиво выпрямился:

— Гений граней. Я тот, кто разработал кристалл, способный выдержать нагрузку в пять заклятий уровня архимага. — Его голос дрогнул от горечи. — Но старые му… именуемые себя магическим советом, забрали мою разработку, посчитав её «слишком опасной». Выплатив сущие мелочи.

В его словах звучала такая обида, что даже кот на его коленях недовольно заурчал, будто разделяя негодование хозяина.

— Вы наконец скажите мне, зачем пожаловали? Или проваливайте — обеденный час на носу, а я с утра маковой росинки во рту не держал, — проворчал мастер, не отрывая руки от рыжего кота, чьи зелёные глаза сверкали, поглядывая с опаской на Вейлу.

Я сохранял невозмутимость, помня слова Ридикуса: «Он единственный кто сможет тебе помочь. Если не он, то никто».

— Начнём с малого, — мягко начал я. — Моя спутница — дитя лунных троп, и каждый раз при обращении её одежда... испытывает определенные трудности. Возможно ли создать артефакт, сохраняющий облик одеяния или накладывающий морок? Мне претит, когда на неё бросают нескромные взгляды.

Хозяин лавки, не меняя выражения лица, продолжил гладить мурлыкающе создание:

— И это все, ради чего вы потревожили мой покой?

— Нет. Но, прежде чем перейти к главному, мне нужно понять уровень вашего мастерства, — ответил я, наблюдая, как солнечный луч играет на идеально отполированной поверхности его рабочего стола.

— Что ж, — вздохнул он так, будто это самое простецкое что можно попросить. — Да, могу. Да любой ученик, не ленившийся в академии, справился бы. Шесть золотых.

Он наклонился и извлёк из-под стола браслет, сотканный из какого-то мягкого материала, переливающегося серым, как утренний туман.

— Надел одежду — надел браслет. Теперь, что бы ни случилось с тканью, окружающие будут видеть изначальный облик. Простейший морок.

Я молча отсчитал монеты. Вейла, немедля, застегнула браслет на запястье и — прежде чем я успел предостеречь — обратилась.

Последовал оглушительный кошачий вопль. Воздух в лавке зарябил магическими искрами, а сам мастер вскочил с криком:

— Вы совсем рехнулись обращаться в моей мастерской?! Тут же полно артефактов что могут её разорвать на куски!

Когда лунная дива вернула человеческий облик, её платье осталось безупречным, будто и не подвергалось трансформации.

— Простите, я не хотела напугать, — прошептала она, опустив глаза, в которых все ещё плескались отголоски звериной сущности.

Кот, фыркнув, гордо удалился под прилавок, а артефактор, тяжело дыша, уставился на нас:

— Да ты и не напугала, просто если бы тебя тут прибило, мне бы потом с этим обжорой пришлось разбираться, — мастер бросил взгляд на кота, который уже вылизывал лапу с видом оскорблённого достоинства. — А он у нас нынче, мать его, целый архимаг! — Он воздел палец к потолку, затем, смягчившись, взял рыжего проказника на колени, успокаивающе почёсывая за ухом.

Я покачал головой:

— Как я понимаю, сейчас она снова осталась без одежды.

Вейла сделала шаг в сторону, и на полу действительно остались клочья платья, до этого скрывавшиеся иллюзией. Ткань выглядела так, будто её изорвал стая разъярённых лесных духов.

— Всё правильно, — подтвердил артефактор, с интересом наблюдая, как моя спутница пытается прикрыться руками. Хотя Браслет отлично скрывал её обнажённое тело.

— А есть что-то... более изящное? Чтобы одежда действительно сохранялась, а не просто создавала видимость?

Мастер задумался на мгновение, почёсывая небритый подбородок:

— Сейчас нет. Но если погуляете часок-другой, могу сварганить. Только учтите — это будет стоить десять золотых, а не шесть.

— Договорились, — кивнул я. — Сделаете — и тогда перейдём к главному.

Полтора часа спустя мы вернулись, предварительно заскочив в лавку портного за новым платьем для Вейлы. Испытание прошло успешно — на этот раз шелка остался целым и невредимым.

— Не объясните, как это работает? — поинтересовался я, любуясь игрой света на переливающемся браслете.

— Да там всё до безобразия просто, — отмахнулся мастер, но я заметил, как уголки его губ дрогнули от скрытой гордости.

Для него это была рутина, но для меня — подлинное волшебство, достойное лучших сказок, прочитанных мною. После которых я ещё долго не хотел возвращаться в обычный мир.

— Какой-то вы скучный клиент, — скривился артефактор, но затем не выдержал: — Ладно, слушайте. В момент трансформации браслет перемещает одежду в карманное подпространство, а после возвращает в исходное состояние. Вот и вся магия.

— Благодарю за разъяснения, — я сделал небольшой театральный поклон. — Теперь, когда я убедился в вашем мастерстве... — Я позволил себе лестную паузу. — Я хотел бы предложить вам заняться разработкой системы связи. Но прежде, чем раскрыть детали, попрошу дать магическую клятву. Проект слишком важен, чтобы обсуждать его без должных предосторожностей. Надеюсь на ваше понимание.

В воздухе повисло напряженное молчание. Даже кот перестал вылизываться и настороженно уставился на меня своими изумрудными глазами.

Я развернул перед мастером листы с тщательно вычерченными схемами, где каждая линия, каждая цепь была продумана до мелочей. Насколько это было в моих силах конечно. На графиках чётко прослеживалась архитектура будущей сети: от простых устройств для простолюдинов, способных отображать обычные текстовые списки меню, до изысканных артефактов для знати, проецирующих объёмные голографические изображения.

Когда последний лист лёг на стол, я поднял взгляд и увидел, как Джи-джи замер с открытым ртом, его пальцы непроизвольно сжимали край стола.

— Парень, — прошептал он, — ты хоть представляешь масштаб этой затеи? Объем работ?

— Полностью, — ответил я, не отводя взгляда. — И мне нужно это было ещё вчера. Патент должен быть оформлен так, чтобы никакой ушлый старый м... — я сделал паузу, — чтобы никто не смог отнять эту разработку, — на что он одобрительно хмыкнул.

— Но зачем тебе такое? — его брови поползли вверх, образуя глубокие складки на лбу.

— Сделаете — расскажу. Даю слово мага.

Он задумался, почёсывая за ухом (уже свои, а не кота), затем неожиданно оживился:

— Понимаешь, Кайлос, в теории... это возможно. Я не знаю пока как, но возможно. Принцип Казнария, который разработал преподаватель моего преподавателя в академии, мне известен. Это доступная технология, и набор рун изучен. Но... — он сделал драматическую паузу, — это будет стоить тебе целое состояние. Ты хочешь, чтобы устройством мог пользоваться любой прохожий, чтобы оно стоило медяки, и чтобы все данные... Нет, это... — он покачал головой, — Невероятно сложно. Потребуются усилители магического сигнала в каждом квартале. Ты понимаешь масштаб?

К его удивлению, я уверенно кивнул.

— Тогда скажите, во сколько обойдётся разработка и запуск производства?

Санчес вскочил, словно его ударило током, и начал метаться по лавке, его движения становились все более резкими. Я буквально чувствовал, как от него исходят волны магической энергии, заставляя дрожать инструменты на полках.

— Не могу ответить сразу! — воскликнул он, продолжая свой неистовый танец. — Нужно... Допустим... — он схватил со стола циркуль и начал чертить в воздухе светящиеся схемы, — здесь потребуется модифицированный кристалл-резонатор, тут... переписать базовые руны передачи... А здесь... — его голос становился все тише, погружаясь в технические дебри.

Я наблюдал, как его глаза разгораются все ярче, словно в них отражалось пламя творческого озарения. В этот момент я понял — передо мной не просто ремесленник, а настоящий гений артефакторики, способный воплотить даже самые мои безумные идеи.

Я осторожно подобрал слова, чувствуя, как от этого разговора может зависеть будущее всего предприятия:

— Уважаемый мастер, если вам удастся воплотить этот замысел... Представляете, каким спросом будет пользоваться устройство, если наладить производство хотя бы в масштабах столицы? Сможете обеспечить весь город?

Артефактор отвлёкся от своих мыслей, будто вынырнув из глубины расчётов:

— А? Да-да, конечно смогу. У меня есть... кое-какие полезные знакомства.

Я пристально посмотрел ему в глаза:

— Вы ведь помните о данной клятве?

— Так, парень, хватит! — он резко махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Иди уже. Оставь адрес, а я... может завтра, может послезавтра загляну. Или не загляну. Валите уже…!

Не закончив фразу, он юркнул в подсобное помещение, хлопнув дверью. В лавке воцарилась тишина, нарушаемая только мурлыканьем рыжего стража, устроившегося на прилавке.

— Пушистый, присмотри за хозяином, — сказал я, доставая из кармана свёрток с мороженным — особым лакомством, ещё не распространённо в этом мире в моём варианте, которое всегда носил с собой для подобных случаев. Ну не для котов, конечно, но и ему оно в радость.

Кот сначала скептически принюхался, потом осторожно лизнул, и вдруг его изумрудные глаза расширились от восторга. В следующий момент он уже жадно погрузился в сладкое угощение, забыв обо всем на свете.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени.

— Надеюсь, он справится, — пробормотал я, бросая последний взгляд на покосившуюся вывеску. В противном случае придётся возвращаться к старой идее с таверной... Но мысль об этом вызывала во мне одно только горькое разочарование.

Вейла молча положила руку мне на плечо, и мы зашагали по мостовой, оставляя позади лавку, где, возможно, рождалось будущее всего Керона.

А может быть — и наша погибель, — мелькнула невесёлая мысль, но я тут же отогнал её прочь. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы сомневаться теперь.

Поиски божественного вкуса

— Доброе утро, Кай.

Майя сидела в гостиной, её пальцы нервно перебирали край скатерти. По тому, как она выпрямилась при моём появлении, стало ясно — девушка ждала этого разговора.

— И тебе доброго, — ответил я, ощущая напряжение, витавшее в воздухе. — Что-то случилось?

— Ничего страшного, просто...

— Говори прямо, — прервал я. — Время — золото.

— Нас ждёт встреча с кандидатами на кухню.

— И?

— Пожалуйста, сходи со мной. Хотя бы на первое собеседование, — её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась неуверенность. — Потом справлюсь сама.

— Без вопросов, — кивнул я. — Но оденься в лучшее своё платье. И выглядеть должна строго. Понимаешь, о чём я?

— В общих чертах.

— Тогда иди собирайся. Я тоже переоденусь.

Полтора часа спустя мы только покидали особняк. Всё это время я безжалостно браковал её наряды — слишком простые, слишком провинциальные, слишком наивные. Наконец, когда её внешний вид удовлетворил моим требованиям, мы отправились.

Да, Майя была красива, но мне нужно было, чтобы её воспринимали всерьёз — как будущее лицо одной из моих компаний, а не как украшение интерьера.

Нанятая карета покачивалась на неровностях дороги. Помещение для кухни находилось далеко от центра — специально, чтобы сразу показать кандидатам их будущее рабочее место.

К слову, саму кухню уже оборудовали. Всего за два дня. Рома нашёл контору, поставляющую оборудование для замковых кухонь. Мастера поначалу крутили головами при виде наших чертежей — их смущала непривычная организация пространства.

«Это же противоречит всем принципам!» — ворчал главный мастер, но золото звенело убедительнее слов.

Суть была проста — конвейер. Каждый работник выполнял только одну операцию, передавая полуфабрикат следующему. Но главной изюминкой стали простые бытовые артефакты моей конструкции — подобные тем, что я создал для сестёр в замке Торгуса.

Честное слово, — пробормотал я про себя, глядя в окно кареты, — всё это только для облегчения их труда.

И для ускорения процесса, конечно. Но это уже детали.

Майя сидела напротив, выпрямив спину. В её глазах читалась решимость — она готова была доказать, что справится с этой ролью.

— У вас нет проблем с Руми? — спросил я, внимательно наблюдая за её реакцией.

Майя слегка смутилась, но, быстро взяв себя в руки, ответила:

— Всё в порядке. Никаких сложностей.

— Отлично. Ваши личные отношения не должны влиять на дела. Помни об этом. Особенно учитывая, какие планы я на тебя возлагаю. Я сделал паузу, давая словам осесть. — После собеседований заедем к портному. Я закажу для тебя несколько деловых костюмов — сам сделаю эскизы.

— Как скажете, — покорно ответила она. В такие моменты, когда во мне просыпался господин, она никогда не спорила, тонко чувствуя грань.

— Как продвигается поиск дома для меня? И кстати, тебе тоже стоит подыскать жильё. Не хочу, чтобы вас видели вместе с Ромой. Нужны пояснения?

— Нет, мы уже обсудили это с ним. Для вас мы нашли пару вариантов, но не решались отвлекать. У вас и так полно забот.

— Завтра мой первый день в академии. После покажешь варианты.

— Буду ждать.

— И ещё один момент. Определились с распределением?

— Да. Вейла будет работать с ним, Вилер — со мной.

— Неожиданно.

— Он предпочитает агрессивные методы, а я делаю ставку на точность и системность. Вилер мне больше подходит, — пояснила она.

Карета сделала последний поворот, и здание нашей будущей кухни показалось впереди. Испытание начиналось.

Наша дальнейшая беседа прервалась сама собой, когда карета остановилась. Перед зданием толпилось семь человек.

— М-да, немного, — пробормотал я.

— Это нормально, Кай. Мы же не афишировали размер оплаты. Как ты и велел, сначала предупредили о магической клятве. Те, кто не испугался, — вот они. А остальные нам и не нужны.

— Логично, — кивнул я, галантно подавая ей руку для выхода.

— Доброе утро всем. «Прошу следовать за мной», — чётко произнесла Майя, и кандидаты молча двинулись за ней, никто не высказал удивление её возрастом, а моим и подавно. Я на пятнадцать точно не выгляжу.

Когда все прошли в зал, жадно разглядывая непривычную обстановку, я заметил, что она немного нервничает, и взял всё в свои руки.

— Здравствуйте. Я — Кайлос Версноксиум, а это моя верная десница, Майя Дельгадо.

Я говорил спокойно, почти ласково, но в воздухе повисла та напряжённая тишина, что бывает перед грозой. Это нормально. Мы начальство, они будущие подчинённые, так и должно быть.

— Именно с ней в дальнейшем вам предстоит вести дела, если вы нас устроите. Её слова и приказы — это мои слова и приказы.

Один из мужчин, коренастый, с грубыми чертами лица, ехидно фыркнул и выступил вперёд:

— Вы нас или всё-таки мы вас?

Я медленно повернул голову. В моих глазах мелькнуло что-то холодное, словно отблеск лезвия. Он это почувствовал, оттого и дёрнулся назад.

— Вы свободны.

— Чего?! — Мужчина ощетинился. — Я что-то не то сказал?

— Ничего. Всего доброго. — Я мягко улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Дорогу найдёте сами, или вам помочь?

— Да не больно-то и хотелось работать на каких-то выскочек!

Мгновение — и в воздухе сверкнула алая искра. Она пронеслась по залу, как живая, и вонзилась в грудь наглеца. Удар отбросил его на пол, тело содрогнулось в конвульсиях.

Я развернулся к оставшимся, а мой голос снова стал ровным, почти дружелюбным:

— Уважаемые, он с вами?

Двое других мужчин, стоявших рядом с недовольным типом, побледнели, но ответили быстро:

— Нет. Впервые видим.

— Тогда не будете ли вы так любезны… избавить меня от этого мусора? — Он слегка наклонил голову. — Уверяю вас, он ещё пожалеет, что сегодня сделал неправильный выбор.

Те вернулись быстро. Очень быстро.

И больше никто не задавал глупых вопросов.

— Итак, продолжим.

Говорил я мягко, но с такой интонацией, чтобы они чувствовали стальные нотки, которые говорят — я не терплю возражений.

— Я намерен открыть определённое дело, связанное с готовкой еды, и мне требуются умелые руки, способные готовить еду впрок.

В толпе потенциальных работников шевельнулась женщина с острым, как нож, взглядом. Она робко подняла руку.

— Да, я вас слушаю? — Я слегка наклонил голову, будто король, снизошедший до просьбы подданного.

— Простите, но... еда на следующий день теряет вкус. Максимум — продержится до вечера второго дня. Зачем такое людям, если можно пойти и купить свежее?

Мои уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Это не проблема. Блюда останутся свежими и вкусными куда дольше. Почему и как — не ваша забота.

Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей, как дождь в сухую землю.

— Скажу проще: это секрет, за обладание которым многие готовы перегрызть друг другу глотки. Поэтому вам его знать не стоит. И уж тем более — не стоит пытаться его разузнать.

Последние слова я произнёс с ноткой угрозы.

— Ведь если вы осмелитесь... ваш конец будет печальным. Всем всё ясно?

«Пусть гадают», — пронеслось в моей голове. Пусть строят догадки о древних рецептах или запретной алхимии. Никому из них и в голову не придёт, что всё дело в чёрных семенах, которые благодаря подсказке Эльрикаса мне удалось раздобыть в Чёрному Бору. Тех самых, что могут сохранить ту же картошку фри свежей на годы... Прям как в моём мире.

— Да, — ответила женщина от лица всех, опустив взгляд.

— Отлично. Теперь о том, какие к вам будут у меня требования.

Я неторопливо прошёлся перед собравшимися, а моя тень, удлинённая светом магических светильников, ложилась на стены, как живое предупреждение.

— Первое: являться вовремя. Два опоздания без уважительной причины — и мы с вами прощаемся. Второе: уйти раньше — и мы с вами прощаемся. Третье: работать спустя рукава, портить продукт — и мы...

— И вы с нами прощаетесь, — резко закончил за меня мужчина. — Мы поняли. «Серп жнёт, древо даёт». Про серп вы уже рассказали. Но что даст нам древо?

Я замер, впечатлённый его дерзостью. Но вопрос был логичен.

— Справедливое замечание. Как вас зовут?

— Мирко Оливьера, господин маг.

Я заметил, как изменилось поведение соискателей с тех пор, как они узнали, что имеют дело с магом. Спины выпрямились, взгляды опустились, даже дыхание стало тише.

— Кем вы работали?

— Поваром в таверне «У Золотого Кабана». Пока жена хозяина была беременна.

Я кивнул, окидывая взглядом остальных.

— Отлично.

Один за другим они стали рассказывать о своём опыте. Никаких каменщиков или столяров — только те, чьи руки пахли специями и дымом очага.

«Хорошо», — подумал я. «Они уже понимают, что мы не какие-то сосунки. А значит — будут слушаться. По крайне мере в первое время, а дальше уже сами не захотят уходить».

Я позволил себе улыбнуться. По-настоящему.

— Мирко, каков был ваш прежний доход? — спросил я, изучающе глядя на дерзкого повара. Но мне почему-то нравилась эта его черта. От неё не веяло наглостью.

Мужчина выпрямился, и в его голосе зазвучала неподдельная гордость:

— Двенадцать золотых в месяц.

В толпе пронёсся тихий вздох зависти. Я подметил, как у некоторых непроизвольно округлились глаза. Двенадцать золотых — сумма, о которой большинство из них могло только мечтать.

— Когда я стоял у плиты, в «Золотом Кабане» не было свободных мест, — продолжал Мирко, и в его словах слышалась горечь. — Но потом хозяйке вздумалось вновь самой взяться за поварёшки. Когда их клиенты разбежались и они попытались вернуть меня... Я отказался.

Я едва заметно приподнял бровь. Сумма действительно впечатляла, даже для столицы. Особенно учитывая, что мужчина явно не лгал. Тогда почему такой мастер до сих пор не нашёл места в кухне какого-нибудь знатного рода?

— Впечатляюще, — произнёс я, скрестив руки на груди. — Но слова — ветер. Продемонстрируйте своё искусство. Приготовьте что-нибудь, чтобы я мог воочию убедиться в вашем мастерстве.

— С удовольствием, — кивнул он и начал перечислять необходимые ингредиенты. К счастью, все они оказались в ледяном хранилище — магическом «холодильнике», купленном Майей.

Пока повар колдовал у очага, я обратился к остальным соискателям:

— А теперь скажите, сколько получали вы?

Ответы были куда скромнее — от одного до трёх золотых, да и те выплачивались нерегулярно. Я кивал, мысленно отмечая разительный контраст между мастером и простыми работниками кухни, что в принципе логично.

Когда ароматный дымок от готовящегося блюда заполнил помещение, даже у меня непроизвольно заурчало в животе. А когда перед ними появился наваристый суп с лесными грибами и нежнейшей вепрятиной...

Первая же ложка заставила меня закрыть глаза от наслаждения. Суп был идеален — насыщенный, сбалансированный, с тончайшим букетом специй. Остальные и вовсе принялись вылизывать тарелки, забыв о всяких приличиях.

Я наблюдал, как лицо Мирко озарялось искренней радостью при виде такого признания его мастерства. Не гордыней, а именно счастливым удовлетворением художника, видящего восхищение своей работой.

— Остальные, обождите нас, пожалуйста, здесь. Затем указал на Мирко: — А вы — пройдёмте. Нам нужно обсудить ваше будущее.

Мы вышли солнце уже стояло в зените, а мужчину, которого выбросили на улицу, тут не оказалось. Видимо ушёл, и правильно сделал.

— Человек с вашим мастерством... — начал я, пристально глядя на него. — Как так вышло, что до сих пор ни один знатный род не прибрал вас к рукам?

Мирко усмехнулся, но на его лице не было веселья — только давно застывшая горечь.

— Меня в столице никто не возьмёт. А уезжать я не намерен.

— Почему Расскажете? «Если не секрет конечно», —спросил я, уже догадываясь, что за история стоит за этими словами.

— Да нет тут никакого секрета, — он пожал плечами, будто речь шла о пустяке. — Работал на род Еартханд. Дочь главы семьи возжелала меня в свою постель. Я отказал. Тогда она сочинила сказку для отца.

По нему было видно, что эти воспоминания причиняют боль. Сколько бы времени ни прошло.

— Он, конечно, не поверил ей до конца... Но и назвать любимое чадо лгуньей не решился. Проще было вышвырнуть повара, чем ссориться с любимой дочкой.

Он плюнул в сторону, будто хотел выплюнуть само воспоминание.

— А потом эта стерва пустила слух, будто я ворую и плюю в котлы. С тех пор никто из знати даже близко не подпускает к своей кухне.

В его словах не было просьбы о жалости — только холодная констатация факта.

— Если передумаете брать меня — пойму.

Я рассмеялся — резко, почти грубо.

— Мне чхать на род Еартханд.

Хотя внутри всё во мне скривилось.

Опять они. Сначала Каменикус, потом Агатис. Словно само мироздание подталкивает меня к ним, будто у нас давние, неоплаченные счёты. Я их уничтожу если случится война — в этом нет сомнений. Но не сейчас. Сначала нужно нарастить силу. Раскачать источник, отточить заклинания, завоевать вес в обществе... Тогда уже можно будет раздавить зажравшихся аристократов, как перезревший плод.

— Зря вы так легкомысленно, — предупредил Мирко. — Они могущественны.

— Я сказал, что сказал. — Мои пальцы непроизвольно сжались, будто уже ощущая горло представителя ненавистного рода. — Тебе работа нужна или нет?

Мирко усмехнулся — впервые по-настоящему.

— Будь я дураком — отказался бы.

— Тогда пошли.

Возвращение в зал встретило нас ароматами свежеприготовленных закусок.

«Не зря просил не усложнять», — отметил я про себя, пробуя предложенные блюда. Практически всё оказалось достойным — руки у этих людей помнили своё ремесло.

— Теперь важное, о том, кто, где и как будет работать, — заговорил я, чеканя каждое слово, заставляя всех замолчать. — Каждый из вас возглавит отдел, но помните — отвечать за проступки подчинённых будете именно вы.

Медленным шагом я повёл их по просторной кухне, указывая длинными пальцами:

— Здесь будет происходить чистка продуктов, там — мойка посуды. Этот угол — для обработки овощей, те котлы — для жарки, те — для паровой бани и так далее.

Моя тень, удлинённая светом магических светильников, ложилась на стены, будто второе, более грозное существо.

— Работать будете парами — день и ночь. Позже к вам добавят ещё по паре помощников, чтобы была возможность отдыхать.

Мой взгляд остановился на Оливьера:

— А он будет стоять над всеми.

Майя, всё это время молчаливая как ночь, лишь методично записывала распоряжения в свой кожаный блокнот, отмечая кто, где и зачем.

— Теперь о важном для вас, то есть плате за труды ваши, — я позволил себе едва заметную ухмылку. — Все — по двадцать золотых в месяц. Тебе же, Оливьера, — двадцать пять.

В зале пронёсся сдержанный шёпот восторга.

— Но помни, — я встал рядом с ним и навис над ним, — если для них три проступка — изгнание. Для тебя — два.

Радостный гул нарастал, пока не превратился в нестройный гомон. Я терпел минуту, потом ещё одну — мои пальцы начали постукивать по столу. Мысленно дал себе слово, что, если ещё минуту не заткнутся, разгоню всех к чертям собачьим.

Только когда Мирко, заметив моё состояние, рявкнул: «Тише! Господин не договорил», — в зале воцарилась мёртвая тишина.

— Есть желающие отказаться? — задал вопрос, обводя всех взглядом.

Ответом стал дружный смех.

— Видимо, нет. Тогда — к клятве.

Я сделал паузу, наблюдая, как у некоторых дрогнули веки.

— Произносить будем по очереди.

Кто-то робко попытался возразить: «Но это же...»

— Вы что думали? — я резко перебил, напоминая, что не стоит со мной шутить или относиться ко мне панибратски. — Большие деньги без большой ответственности? Так не бывает. Тем более вас всех предупредили заранее.

Я достал из сумки древний свиток с клятвой.

— Ну что, мои будущие повара... Проверим, насколько крепки ваши души.

Первым шагнул вперёд, конечно же, новый повелитель кухни — Мирко Оливьера. Его голос, низкий и твёрдой, разрезал тишину зала, когда он произносил слова клятвы:

Последнее слово ещё висело в воздухе, когда он вздрогнул — будто по его жилам пробежала молния. В тот же миг он расстегнул рубаху, обнажив кожу на груди. Там, прямо над сердцем, проступил ожог — извилистый, как змея, шрам в форме буквы «К», будто выжженный незримой молнией. Через мгновение отметина исчезла, растворившись в плоти, но все понимали — она останется там навсегда.

Остальные переглянулись. Страх читался в их глазах, но следом за Мирко вперёд вышли и остальные. Один за другим они повторяли клятву, и каждый раз на их телах на миг проявлялась таинственная печать.

Когда последний голос смолк, та же женщина, что задавала вопросы раньше, вновь подняла руку.

— Господин маг…

— Да, Риана. Говорите.

— А сколько будут получать те, кто придёт работать под нашим началом?

— Десять золотых.

В толпе пронёсся одобрительный ропот. Десять — это больше, чем большинство из них зарабатывало в свои лучшие времена.

Тут же вперёд выступил тот самый мужчина, что помогал выносить тело наглеца.

— А… могу ли я свою жену сюда привести? — спросил он, слегка запинаясь.

Я усмехнулся.

— Конечно. Зовите кого угодно — родственников, друзей, лишь бы руки росли из нужного места.

Но потом добавил:

— Помните: здесь придётся работать. Без поблажек, без лени. Я не потерплю бездельников. А главное клятва — её принесут все.

Я медленно прошёлся перед ними, заглядывая каждому в лицо.

— Кроме того, все мы заключим договор — на год.

В зале повисло напряжённое молчание.

— По истечении срока я решу, оставлять вас или нет. Но в любом случае… — Я сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Если решите уйти или вас выгонят. Вам придётся выпить зелье забвения. Вы забудете всё, что видели здесь.

— Впрочем, вы и так не глупые люди. Думаю, вы прекрасно понимаете, что случится, если кто-то решит… предать.

Последнее слово прозвучало тише шёпота, но от него у многих по спине пробежал холодок.

Никто не сомневался — это не пустые угрозы.

Это — обещание.

— Господин маг, нас пугать не надо, — вышел вперёд Мирко. — Те деньги, что вы будете платить, позволят нам обеспечить наших детей. Никто никогда вас не предаст и уж тем более не сделает так, чтобы вам как-то навредить. Иначе его свои же в переулке на фарш пустят.

Остальные начали ему поддакивать. А я, расслабившись, сказал:

— Вам решать. Вон один уже принял неправильное решение.

— И поделом ему, — произнесла Риана, а остальные её вновь поддержали.

— Ну а теперь, когда мы с вами договорились, я покажу вам, что такое настоящая готовка. И начнём мы с эчпочмаков.

Когда посиделки с новыми людьми, что будут работать на меня, закончились, мы все вышли на улицу.

Майя закрыла двери и подошла ко мне, вставая справа.

Я уже было хотел задвинуть прощальную речь и как я рад, что познакомился с такими замечательными людьми, но меня прервала вышедшая группа мужчин. Кто с дубинкой, кто с ножом. Человек семь. Предводителем у них был тот, кого я утром угостил искрой.

— Ну что, длинный, думаешь, выучил пару фокусов и теперь всё можно? — Выпятив грудь и покручивая в руке ножичком, он сделал шаг вперёд. — Только тебе это не поможет.

Вместо ответа ему я повернулся к своим новым людям.

— Показываю один раз. Скажем так. Это урок для всех. Вам как теория ему практика.

— Вы все, кто пришли с ним. Уверены, что хотите проблем с магом? — услышав в свой адрес парочку не лестных выражений, я показательно вздохнул. — Тогда это ваш выбор.

«Catena Fulguris» — цепная молния, вылетевшая из кольца, поразила четверых. Затем «Fulmen Iactus» — две молнии поразили ещё двоих. Конечно, я их не убил. Но вот ожоги оставил такие, что надолго запомнят. Не тронул только того, кто их привёл.

— Теперь я спрашиваю: хотите продолжить? — вместе с тем зажёг на руке шаровую молнию размерами с баскетбольный мяч. Все резко перехотели драться. А тот, кого я оставил целёхоньким, дал дёру.

Впечатлены были все. В принципе, чего я и добивался.

Когда мы ехали в карете, Майя поинтересовалась, почему я не тронул зачинщика.

— Всё просто. Представляешь, что они с ним сделают? Во-первых, обманул, говоря, что я пустышка. Во-вторых, все пострадали, а он нет.

— Умно. Считай сделал работу чужими руками.

— Типа того. С людьми поняла, как себя вести?

— Да, спасибо тебе большое.

— Вот и умница. И не бойся ошибиться. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Она мило мне улыбнулась, а дальше мы уже болтали о том, как всё здорово провернулось в её и в моей жизни.

Когда я вошёл в ворота академии, нас уже встречали. Нет, это был не Вортис, чего я мысленно опасался. Это орк меня пугает, если честно. Нас встретила всё та же иллюзия доброй и милой женщины, объясняющая кому и куда. И таких туту было пять. Наверное, чтобы народ не толпился.

В этом году в академию поступило почти пятьсот существ. Всё из-за новой политики империи. Поразился, как мы все будем учиться, но потом вспомнил свои школьные годы, где в каждой школе чуть ли не по шесть классов первоклашек, забитых под завязку. И понял: да, это ещё ничего.

Также меня поразило количество нелюдей. Не так, как если ставить ударение на первый слог. А просто разнообразие существ, так сказать. Тут даже феи были из империи Серебрённых озёр.

Вот вроде милые создания, а как вспомнишь историю. Так в дрожь бросает. Эти мелкие летающие засранцы захватили все ближайшие королевства, выгнав оттуда всех, кто там жил. Теперь на огромной территории, где располагается тысячи озёр, живут только они. Хватило бы у них сил, они бы и орков подвинули, да и эльфов в придачу. Но, видимо, не сдюжили, однако я точно знаю, что попытки были и не одна.

Четыре крыла, а посредине тело, по большей части напоминающее человека. Однако, что смущает и не даёт назвать её в моём случае милой, так это четыре глаза. Два обычных и два более мелких по бокам. Смотрится отвратительно. Нет я не ксенофоб, но мне не нравится и точка.

Фея, которую я так нагло рассматривал, похоже, почувствовала мой взгляд и, повернувшись ко мне, показала средний палец, а после улетела.

Когда наступила моя очередь то первое что я узнал так это название своей группы.

— Добро пожаловать в магическую академию Феникса Кайлос Версноксиум.

— Доброе утро и спасибо.

— Учитывая ваши данные, вам предоставляется свободный выбор группы, в которую вы можете войти.

— А какие есть?

Всего в академии шесть магических групп, — а далее передо мной появился список, по которому я быстро пробежался глазами. Теперь понятно, почему народ так быстро уходил. Им-то выбор не предоставлялся. Хотя вру. Парочка была тех, кто стоял чуть дольше остальных. Хм. А это интересно.

И так, что у нас есть. Первая группа:

«Солнечные копья». Их основные цвета: золотой и алый. Обычно её выбирают те, кто владеет стихией огня, света. Данная группа специализируется по большей части как боевые маги. Девиз: «Ярче солнца, острее клинка».

Далее шли «Лунные Серпы». Естественно, выбрав цвета: серебряный и синий. Туда входили те, кто обладал стихиями: вода, иллюзии. Девиз: «Там, где свет слеп, мы видим».

Понятно, противники первой.

«Железные Корни». Цвета: зелёный и бурый. Сюда сразу входило аж трое стихий: земля, металл и природная магия.

Я же думал, последние — это те, кто связаны с лекарским делом. Видимо, ошибся. Вот поэтому я сюда и пришёл. Чтобы понять и разобраться, — напомнил я себе.

В этой группе готовят: защитников, алхимиков, рунных кузнецов. Девиз: «Нерушимы, как скала, гибки, как лоза». По любому все гномы туда пойдут. У них, конечно, есть и своя академия, но туда чужаков не пускают, зато сами с удовольствием учатся всему что есть у других. Ушлые коротышки.

«Громовые Крылья»

О это похоже моё.

Цвета: белый и лазурный. Стихия: воздух, молнии.

Так и кого они готовят, — листнув пальцем вниз прочитал:

Профиль: разведчики, маги-гонцы, отряды быстрого реагирования.

Девиз: «Быстрее мысли, громче судьбы»

М-да что-то мне не очень.

«Песчаные Часы». Цвет: песочный и чёрный. Это и так понятно.

Стихия: время, энтропия, предсказания.

Профиль: хрономанты, пророки, маги судьбы.

Ванги с Нострадамусом какие-то.

Девиз: «Всё обратится в прах — кроме нас».

Как-то расплывчато всё это. Вот блин. Я вообще думал, стихий четыре. Ну и плюсом идут тьма, свет, молния и природная магия. Причём последние две — производные от ветра и света с водой. А тут что-то их уж больно много.

Может, я чего не понимаю? Да, Женя, ты вообще ничего не понимаешь.

«Багровые Зеркала».

Цвет: багряный и фиолетовый

Стихия: кровь, тьма, тени.

Опаньки. А ведь говорили этому не обучают. Чего вдруг?

Профиль: некроманты, маги-исследователи, боевые маги, разведчики.

Хм, а девиза нет. Что так?

Седьмая и последняя «Рука Механоса».

Нейтральные маги: изучают чистую магию без стихий — основу всех артефактов.

Цвета: стальной, серый и медный.

Девиз: «Мы не колдуем — мы строим будущее».

Нажав на профиль, к моему удивлению, оно раскрылось, давая более полную информацию.

Артефакторы: создают магические предметы (от оружия до бытовых устройств).

Инфрамаги: разрабатывают «магическую инфраструктуру» (улицы с вечными фонарями, самонаполняющиеся колодцы).

Понятно, архитекторы и работяги.

И куда, спрашивается, идти?

— Вопрос. Если я выберу седьмую группу, смогу ли я учиться в башне молний?

— Да, если у вас есть к этому предосположенность. В вашем случае вы можете учиться, где пожелаете.

Стоявшая в пяти метрах от меня гномка, довольно-таки симпатичная. Подобная тем, о которых рассказывал Бренор, и кого-то мне напоминающая. С изумлением глянула на меня.

— Я выбираю «Рука Механоса».

— Замечательно. Тогда вы должны пройти в северную часть академии, где познакомитесь со своим деканом.

Проходя по извилистой дорожке парка, дошёл до того места, где недавно стояли шесть магических башен, — я вдруг замер. Нога сама собой прервала шаг, будто наткнувшись на незримую преграду. Что-то было не так.

И тогда я понял.

Башен стало семь.

Новая — угрюмая, словно вырезанная из самой ночи, — возвышалась в стороне, словно сторонилась соседства с остальными башнями. Три яруса чёрного камня, поглощающего свет. Плоская вершина, будто придавленная ладонью невидимого гиганта; ни окон, ни рунных кругов — сплошная глухая стена, обращённая к миру. И только табличка у входа, выгравированная с пугающей простотой:

«Тьма и Тени».

— «Интересно», — пробормотал я, ощущая, как по спине пробежал холодок. И когда успели. А главное, почему никто не говорит об этом вслух? Да и Вилер, что должен был собирать слухи, не упомянул об этом.

В этот миг чья-то рука легла мне на плечо — внезапно, но без угрозы, словно тень.

Я обернулся...

— Привет, парень. Я Арсес.

— Привет, а я Кайлос.

— Смотрю, ты молнией владеешь. Значит, с нами будешь, с громовыми крыльями?

— Нет. Я выбрал факультет артефакторов.

— Зачем? — помимо него ещё трое парней и две девушки уставились на меня. У всех эмблема была с молниями, но цифры — единички.

— Хочу артефактором стать. Мой отец кузнец, вот и потому-то и выбрал данную специализацию.

— Зря ты так. Скучно там. А с нами ты точно бы повеселился. Да и магия молний самая лучшая.

— С чего бы? — несколько ребят, проходивших мимо, подошли к нам. Их эмблема была в огне. — Огонь — это сила, а вы так, выкидыши ветра.

Далее началась перепалка, а я по-тихому свалил. Мне и так сегодня предстояла дуэль. На кой ещё ввязываться в проблемы.

Дорога привела меня к неприметному двухэтажному зданию, настолько заурядному, что оно казалось случайно затерявшимся среди величественных башен академии. Такое же серое, такое же безликое, как тот самый актовый зал, где мы собирались в первый день.

Людской поток, бурлящий на центральной аллее, неспешно растекался мимо, словно река, огибающая ненужный камень. Лишь редкие фигуры сворачивали к заднему фасаду факультета Артефакторики — туда же, куда и я.

Что любопытно — среди них были не только гномы. Мелькнул даже... фей? Или это фея? Вопрос вертелся в голове: как она (он) будет работать с инструментами? Уменьшать их или...

Подойдя к дверям, я машинально придержал створку, пропуская вперёд ту самую гномку — миниатюрную, с медными прядями, выбивающимися из-под аккуратной шляпки в виде инопланетной тарелки, с розовой лентой.

— Благодарю, — её голос прозвучал мягко, словно шёлковая лента, скользящая по камню.

И тут меня осенило. Риз Уизерспун! Вот кого она напоминает. Та самая актриса из моего мира — такая же крошечная, но с выразительными чертами. Правда, в моих воспоминаниях она уже тогда была в годах... А сейчас ей, если прикинуть, должно быть под семьдесят.

С этими бесполезными мыслями я переступил порог аудитории — нашего будущего учебного помещения.

По пути сюда, блуждая по коридорам в компании таких же, как я, новичков, мы встречали старшекурсников. Их вид заставил меня непроизвольно содрогнуться.

Казалось, эти люди не знали сна уже целую вечность: взъерошенные волосы, тени под глазами, глубокие морщины усталости. Но самое жуткое — их взгляды. Пустые, пронизывающие, полные... нет, не жалости. Скорее, горького предвидения.

Они смотрели на нас, как на приговорённых.

"Бегите, глупцы", — словно шептали их потухшие глаза.

А мы всё шли вперёд.

Всего нас набралось чело… В общем, нас набралось где-то двадцать будущих артефакторов. Каждый сидел за отдельным столом. Размерами шестьдесят на метр. Что любопытно, на нём я заметил руны. Наверное, как-то оберегают поверхность или нас, если вдруг с нашей «поделкой» что-то пойдёт не так.

Додумать я не успел, так как в двери аудитории вошёл высокий сухопарый старик с серебряными, почти белыми волосами, собранными в строгий узел. Его лицо изрезано глубокими морщинами, словно чертежами былых проектов, а глаза — бледно-голубые, холодные, как отполированный металл.

Окинув нас, он недовольно хмыкнул.

— Негусто. Но ничего, так даже лучше.

— Всем доброе утро, меня зовут Мастер Элдрикс Чалмор, я ваш преподаватель и декан факультета артефакторики.

Кто вы, мне знать не обязательно. Всё равно большая часть вас отсеется ещё до начала первых настоящих работ. Так было, так есть и так будет. Здесь остаются только самые живые умы, способные видеть этот мир иначе. Те, кто готов часами сидеть неподвижно ради идеального результата. И именно последнее я буду требовать от вас.

Стоило ему прерваться, как двое парней встали и тут же покинули под его смешки аудиторию.

А ведь я знаю, кто он такой. Память, на которую я недавно жаловался, услужливо подсказала:

Элдрикс Чалмор — последний из древнего рода Чалморов, некогда известного как величайшие архитекторы магических механизмов при дворе императоров Каэла. Их фамильный герб — скрещённые ключ и молот на фоне серебряной шестерни — до сих пор вызывает уважение среди знатоков артефакторики по всему Керону.

Дальше всё пошло как обычно. Объяснение правил, расписание уроков, что нужно купить, а что дадут в академии. На этом всё и закончилось. Мол, первый день ознакомительный, а дальше меня ждала та самая дуэль. О которой мне напомнил Вортис, что встретил меня на выходе из здания.

— Добрый день, Кайлос.

— Здравствуйте, преподаватель Вортис.

— Решил в ремесленники податься?

— Да. Мне это очень нравится.

— Правильно, — поразил он меня. — Из тех, кто может сидеть часами, вырезая одну руну, получаются идеальные бойцы. Способные даже под атакой Армагеддона не дрогнуть и произвести нужное заклинание.

Хрустнув шеей, он продолжил.

— Ты как, не передумал выходить на арену? Может, всё-таки уступишь моему родичу?

— Нет. Очень бы хотел, но нет.

— Почему?

— Выглядеть буду плохо. А отец меня воспитывал по-другому.

— Мне уже нравится твой отец. Чем зарабатывает?

— Кузнец.

— Достойная профессия. Немудрено, что и воспитание он привил тебе правильное. Ладно, пошли. Посмотрим, из какого теста ты сделан.

Мы встроились в общий поток. Правда, народ, окружавший нас, старался или отстать, или, наоборот, ускориться. Сам бы так сделал, но…

А вообще я поначалу поражался тому, сколько народу идёт к арене. Неужели им всем заняться нечем, как посмотреть на один поединок? Но оказалось, что их будет сегодня не один, а целых три. Похоже, кто-то ещё не смог удержаться, дабы не показать свою удаль.

По пути к нам присоединился Вул’дан с Евой.

Из короткого разговора узнал, что они выбрали разные факультеты. «Лунные серпы» и «Солнечные копья», что опять же логично. Каждый хочет разобраться в своей стихии досконально. Чтобы стать лучшим.

Узнав, куда я поступил, они крайне удивились, а вот Вортис, наоборот, им посоветовал последовать моему примеру и посещать курс мастера Чалмора. И судя по их выражению лиц, они явно прислушались к совету.

На арене было полным-полно народу. Но, как я мог судить, никого лишнего нет. Только преподаватели или учащиеся академии. Если примерно прикинуть, тут тысячи три не меньше народу. Не Колизей, конечно, но где-то рядом.

— Кайлос. Когда вызову выйдешь на арену. Если не выйдешь, тогда выйдет Ночной Прилив.

— Хорошо.

— Какие правила?

— Вул’дан введите вашего приятеля в курс, а мне надо на арену.

— Да мне тоже интересно, — села с нами на лавку Ева. — Всё забываю прочитать свод правил академии.

— Кхм. — Прочистив горло, он обстоятельно начал нам пересказывать чуть ли не слово в слово правила дуэлей в академии.

— Итак, правила магических дуэлей в Академии Феникса гласят.

Первое. Общие положения.

Дуэль разрешена только между равными по рангу, ученик против ученика и так далее. Учащейся имеет право выйти только против такого же учащегося. Также они оба должны быть магами. Маг существо может вызвать мага на дуэль только в том случае, если она не смертельна.

Свидетели обязательны — минимум двое незаинтересованных лиц или преподаватель.

— Да тут тысячи три свидетелей.

— Кайлос, прошу, не перебивай.

— Ой, прости, Вул’дан. Немного волнуюсь.

— Запрещено вмешательство третьих сторон — даже словом или жестом. В таком случае дуэль прерывается.

Если дуэли несмертельные, то они идут до первой крови, потери сознания или сдачи. В зависимости от договорённостей.

Что можно:

Использовать заклинания можно абсолютно любые.

Применять защитные артефакты, если они изготовлены лично дуэлянтом.

Сдаться, произнеся: «Я признаю твоё превосходство» — это не позор, но таковы правило.

Теперь что нельзя:

Нельзя применять магию, затрагивающую душу.

Убивать — за это изгоняют из академии.

Калечить источник (тьма) — штраф и отработка в лазарете. Но это правило, скорее всего, касается только тех, кто пользуется этой стихией. Что примечательно, в этом году таких всего двое поступило, а вот теневиков аж пятнадцать.

«И откуда он всё это знает?» — мелькнула мысль, но спрашивать не стал.

— Использовать яды, чужие артефакты или руны смерти — даже угроза ими карается.

Теперь что касается самих дуэлей, проводимых до гибели одного из участников.

Можно:

Применять любую магию, кроме запрещённой (нельзя трогать душу).

Прервать поединок добровольной жертвой — предложить вместо жизни что-то ценное (палец, память, фамильный артефакт, золото и прочее).

Нельзя:

Призывать демонов, умертвлять душу после победы — это нарушает законы Керона.

Нападать до сигнала — трусость хуже убийства. Сразу признаёшься проигравшим.

Осквернять тело побеждённого (некромантия, поедание плоти и пр.) — иначе род погибшего получит право мести.

Теперь о последствиях.

Победитель в смертельной дуэли не судим, но должен оплатить похороны.

Нарушивший правила становится изгоем — его может убить любой без последствий.

Если оба выжили, но пролилась кровь — клятва вражды запрещает им подходить ближе 10 шагов друг к другу в пределах академии. Нарушивший изгоняется.

Дополнительно:

«Дуэль чести» — можно требовать, если оскорбили семью, лично мага или божество, в которое вы верите. Отказ = изгнание.

Есть ещё негласная «Дуэль-шутка» — без магии, только на посохах (популярная забава среди первокурсников).

— Главное, что не на мётлах.

— А причём тут мётлы? — орк на миг растерял всю свою сосредоточенность.

— Неважно. Это всё?

— Да. Это всё. И запомните: «Магия — оружие умных. Дуэль — испытание глупых. Но даже глупость должна быть красивой».

— Кто сказал?

— Архимаг Виллас, — ответил орк.

А Ева добавила — Хорошо сказано.

Тишину арены внезапно разорвал мощный, усиленный магией голос Вортиса, разнёсшийся эхом по каменным сводам:

— Приветствую вас, ученики Академии Феникса, на традиционных магических поединках!

Его слова, наполненные властными нотками, заставили замолчать даже самых болтливых зрителей.

— Сегодня состоятся три дуэли — поединки чести без смертельного исхода.

Преподаватель боевой магии сделал паузу, позволяя собравшимся прочувствовать вес своих слов.

— Надеюсь, все ознакомились с правилами. Если нет — лучше остаться на местах.

Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по рядам учеников.

— За нарушения правил грозит не просто поражение — отчисление. Так что подумайте: стоит ли ваша обида таких жертв?

Тишина стала ещё глубже. Вортис выдержал многозначительную паузу, давая каждому осознать серьёзность момента, прежде чем продолжить:

— Первыми на арену приглашаются Авелиса из группы «Песчаные Часы»...

В дальнем конце арены поднялась стройная фигура. Девушка с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок, двинулась вперёд с грацией хищницы.

— ...и Клеоса из «Железных Корней»!

Из противоположных рядов поднялась её соперница — коренастая, с коротко остриженными тёмными волосами и взглядом, полным непоколебимой уверенности.

Я внимательно наблюдал, как две дуэлянтки занимают позиции.

Между ними, казалось, искрился сам воздух — настолько плотной была аура взаимной неприязни. Их взгляды, острые как клинки, сверлили друг друга, словно пытаясь пронзить насквозь ещё до начала поединка.

Авелиса слегка приподняла подбородок, её тонкие губы сложились в презрительную усмешку.

Клеоса в ответ лишь сжала кулаки, и по её мускулистым предплечьям пробежали судороги нетерпения.

Арена замерла в ожидании первого залпа магии...

На груди Авелисы красовалась обновлённая эмблема в виде Песчаных Часов — золотистая единица, вышитая на темно-коричневом фоне. Её соперница, Клеоса, носила знак Железных Корней — такую же единицу, но слепленную будто из глины. Формально условия были соблюдены: обе — первогодки, обе в равных рангах ученика.

Но я вот о чём подумал. Спарринги между учениками разных уровней не просто разрешались — они поощрялись. Значит ли это, что дуэль можно замаскировать под учебный бой? Мысль зацепилась, как крючок. Надо будет уточнить — вдруг пригодится.

Вортис, известный среди учащихся как «Тень Солнца», а среди некоторых преподавателей, например таких как Ридикус — «Безумный», в последний раз спросил у дуэлянок, не хотят ли они примириться. Получив ожидаемый отказ, он взмахнул рукой:

— Начинайте.

Я окинул взглядом арену. А где, собственно, Огнебровый? Преподаватель тем более в первый день должны быть на арене. Взгляд скользнул по ложам — ага, вот он. Сидит рядом с... Клариссой? Что она здесь делает? По правилам, на трибунах должны быть только учащие и учащиеся. Ладно, разберусь позже, точнее спрошу у него.

Дуэль началась стремительно.

Авелиса, не теряя ни секунды, запустила песчаный вихрь. Заклинание подхватило песок с арены, закрутило его в плотную спираль и рвануло в сторону соперницы.

Клеоса встретила атаку земляной стеной. Но что-то было не так — защита оказалась слишком массивной, толще необходимого.

Зачем тратить столько сил?

Ответ пришёл мгновенно.

Их стихии схожи, но не идентичны. Песчаный вихрь, врезавшись в преграду, не рассеялся — он перемолол часть стены, вобрав в себя новые частицы. Вихрь раздулся втрое, став мощнее, опаснее...

И совершенно неуправляемым.

Авелиса побледнела. Такой объем песка был ей не по силам — её источник магии истощался на глазах.

Клеоса же ровно этого и ждала.

Её пальцы сомкнулись в жест, и между ними вспыхнули семь каменных шаров, каждый размером с виноградину. Один взмах — и снаряды рванули вперёд.

Песчаная завеса, оставшаяся от вихря, была слишком разреженной. Четыре шара отесавшихся в целости после того, как пробил её, вонзились в магиню песка как нож в пергамент.

Тук. Тук. Тук. Тук.

Авелиса вскрикнула, сбитая с ног. Она рухнула на песок, сжимая бок, куда впился самый крупный земляной шарик.

Между дуэлянтами взметнулся водяной барьер.

— Дуэль окончена. — Голос Вортиса прозвучал как приговор. — Победа за Клеосой.

Трибуны взорвались криками. Кто-то рукоплескал, кто-то возмущался.

А я задумался. Клеоса не просто выиграла. Она переиграла. И это... вдохновляло. Тупо силой задавить мог каждый. А вот так играть с крохами магии, продумать ход на перёд, учесть нюансы, надо уметь.

— Следующими на арену приглашаются Агарис из рода Сефирот и Делис из рода Равенвуд!

Гул трибун стих, когда на песок арены ступили двое.

Агарис — долговязый юноша с мягкими чертами лица и взглядом, полным недоумения. Его зеленая единица, вышитая на мантии, свидетельствовала о принадлежности к магам растений, но сама его поза — ссутуленные плечи, неуверенно сцепленные пальцы — говорила о том, что он явно не понимал, как оказался здесь.

А напротив него...

Делис.

Девушка, чей рост не уступал сопернику, а ширина плеч могла бы поспорить с моим зелёным соседом по лавке. Её чешуйчатая кожа, покрытая узором из красноватых пластин, переливалась на солнце, словно мокрая галька. Жёлтые, с вертикальными зрачками, глаза неотрывно следили за каждым движением противника.

Магесса воды. И явно не из робкого десятка.

Разница между ними была очевидна.

Агарис нервно облизнул губы, его пальцы судорожно сжали край мантии.

Делис же лишь усмехнулась, обнажив ряд острых, чуть слишком длинных клыков.

— Начинайте, — раздался голос Вортиса.

— Интересно, что их сподвигло на дуэль? — высказал общую мысль вслух орк.

— Может, он её как-то обидел? — предположил я.

— Или он ей нравится, и так она хочет его завоевать, — смущённо произнесла Ева. — Читала в библиотеке отца о народах, населяющих Керон. Так вот, там был фолиант о брачных обычаях. Если он её одолеет, то она от него не отстанет и будет добиваться, пока кто-то из них не умрёт.

— А ничего, что они разных видов?

— Люди с Дракосами совместимы, и в их народе это не считается чем-то зазорным, как у тех же эльфов. Там главное — сила.

— Как у нас, — поддакнул Вулдан, — только, конечно, лучше не смешивать.

Когда на арену принесли пару бочек с водой Вортис выкрикнул — Начинайте, —, а мы смолкли, устремив взор на дуэлянтов.

Представительница народа Дракосов тут же бросилась в атаку. Три водных серпа полетели в юношу. Причём как я знал это заклинание уровня адепта. Значит она вот-вот перейдёт на новый ранг.

Зелёная стена, возникшая на пути серпов и состоящая из крохотных растений, легко впитала воду развеяв их.

Тогда его соперница выпустила водные клинки, небольшие, размером с перочинный нож, но достаточно много. Вновь стена. Так продолжалось минуты три. Она атаковала, а он неподвижно стоял за стеной. Даже когда её заклинания пытались обойти стену, Агарис легко двигал стену, не давая им до себя добраться.

Я, наблюдавший за парнем, увидел, что он что-то бормочет. Присмотревшись, усмехнулся.

«Ну что тебе от меня надо?» «Отстань», — прочитал я по губам.

Источник Делис иссяк, и тогда, не выдержав, она с рёвом бросилась к нему. Ну как бросилась, попыталась. Стоило ей сделать шаг, как лозы, вырвавшиеся из песка, сковали её, и она рухнула на песок.

«Прости, я не хотел», — вновь прочитал я по его губам.

Когда объявили победителя, я весело хмыкнул и проговорил:

— Похоже, он того фолианта о брачных ритуалах не читал, — и мы трое рассмеялись, но ненадолго.

— Что, весело? — раздался резкий голос слева.

Я обернулся и увидел Агатиса, шагающего между рядов к арене. Его губы были искривлены в презрительной усмешке, а глаза горели холодным торжеством.

А вот и мой соперник. Что ж пора показать кто тут есть кто.

— Что, весело? — раздался резкий голос слева.

— Ничего, скоро я сотру эту жалкую ухмылку с твоего лица.

Видимо, пока я наслаждался зрелищем предыдущего поединка, Вортис уже объявил наш поединок.

— Послушай, Агатис, — окликнул я его, продолжая спокойно сидеть на лавке, положив ногу на ногу. — Раз уж ты так уверен в себе… Может, сделаем ставки? Если, конечно, они здесь не запрещены.

— Не запрещены, — тут же отозвался Вул’дан, наблюдавший за происходящим крайне внимательно. Его голос прозвучал сухо, но в уголках губ играл едва заметный интерес.

Агатис фыркнул:

— И что ты можешь поставить? Золотой, который твои родители копили всю жизнь?

Его «свита» — включая Майлса — разразилась смехом. Хотя по последнему было видно: его веселье наигранно, будто маска, за которой прячется что-то другое. И я знал, что именно он прячет.

Я усмехнулся в ответ.

— Почти угадал. Да, жизнь у моих родителей из простой деревни не сахар, только вот им удалось скопить чуть больше, чем золотой.

Мой уверенный голос заставил его насторожиться.

Возникла пауза.

— Как насчёт ставки в сотню золотых?

Смешки резко стихли. Даже сидевший рядом с нами учащийся, явно прислушавшийся к разговору, поражённо уставился на меня.

В воздухе повисло напряжённое молчание.

Сто золотых. Такие суммы могли потратить только отпрыски знатных родов или удачливые торговцы. Но чтобы первогодка, да ещё и без имени, заявил о таких деньгах…

— Что ты несёшь? Откуда у тебя… — начал было он.

Я молча поднял запястье, где мерцал Казнарий — магический артефакт, подтверждающий наличие средств.

Агатис замолчал.

Да, мне бы не хотелось выделяться. Но, видимо, скрываться долго не получится. Так уж лучше сразу заработать — пока все не поняли, что связываться со мной себе дороже.

— Могу и больше поставить, — пожал я плечами, наблюдая, как его лицо напрягается. — Вот только не уверен, что ты потянешь такую ставку.

Я сделал драматическую паузу, давая людям возможность подготовиться к тому, что я скажу.

— Слышал, у вашего рода проблемы. То брата из столицы выперли за «неудобное» поведение… То потом с работы сняли за воровство.

На лице Агатиса не дрогнул ни единый мускул. Не бросился в драку. Не закричал. Даже не попытался огрызнуться.

Хороший контроль, — подумал я. Что же он тогда так вспылил?

Его взгляд скользнул по моей эмблеме — двойке из молний — а затем к своей собственной, тройке земли. Он вспомнил, что сил у него явно побольше. И уверенность в нём начала расти в геометрической прогрессии.

— Идёт, — наконец произнёс он. — Сто золотых. Но когда я выиграю… ты публично признаешь, что твой род, если он, конечно, у тебя есть, — жалкие нищие, не стоящие даже грязи под моими сапогами.

Я весело рассмеялся.

— Договорились. Только тогда твой род выпустит без каких-либо обязательств семью вот этого парня, — указал я на Майлса, — и они войдут в мой род.

Агатис от такого заявления слегка опешил. Растеряв при этом всю браваду, а потому спросил совсем обычным тоном:

— Зачем тебе это?

— Сестрёнка понравилась, Элис вроде. Сделаю своей прислугой, будет мне по утрам тапочки приносить да ванну наливать.

В их головах всё кипело от непонимания. Вроде как я неизвестный им парень. За мою семью они ничего не знают.

Ева при моих словах скривилась, но Вул’дан, заметив это, что-то шепнул ей на ушко, и гримаса отвращения сменилась на любопытствующую.

— Не бывать этому, — в сердцах выкрикнул Майлс.

— Тебя не спросили, чему быть, а чему не быть, — бросил через плечо Агатис.

— Хорошо, я согласен, но тогда и ставку поднимешь до тысячи золотых.

— Легко. Пошли драться?

Мы вышли на арену, занимая позицию друг напротив друга.

— Спрашивать о примирении не буду. Готовы? — мы оба кивнули. Он отошёл на десяток шагов и произнёс:

— Начинайте.

— Тебе не кажется, что наш новый знакомый... немного странноват? — прошептала Ева, прикрыв ладонью уголки губ.

Её сосед — массивный орк с шершавой кожей цвета болотного мха — не сразу ответил. Его жёлтые глаза, узкие, как щели, не отрывались от арены, где уже готовились к следующему поединку.

— «Немного» — не то слово, — наконец проворчал он. — Сперва я подумал — обычный деревенский паренёк, подписавший контракт с Империей. Ан нет, оказывается, из состоятельной семьи.

Он хмыкнул, скрестив мускулистые руки на груди.

— Тысячу золотых на ветер швырнуть... Я вот сын вождя не самого маленького города, такое себе позволить не могу.

— И я, — тихо призналась девушка.

В её голосе прозвучала горечь — ещё свежи были воспоминания о том, как она, дрожащими пальцами пересчитав содержимое своего счёта в банке, вышла на улицу с пустым взглядом. Денег хватало лишь на два курса обучения... Два года.

Два года жизни в академических общежитиях, двухразового питания в общей столовой и постоянного подсчёта каждой монеты. Но Ева быстро встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Успею. За два года обязательно найду способ оплатить остальное.

— Всё-таки полагаешь, он шутил насчёт... той самой Элис? — она сделала паузу, подбирая слова. — Ну знаешь... насчёт «приносящей тапочки»?

Вул’дан наконец оторвал взгляд от арены.

— Да, — ответил он твёрдо. — Мы, конечно, знаем его всего ничего, но...

Орк почесал заросшую щетиной левую щеку.

— Мой внутренний голос шепчет: он не тот, за кого себя выдаёт. И... дерь... то есть, зла в нём не ощущаю. Он явно каждое слово взвесил, прежде чем произнести. Что-то происходит, чего мы не знаем. А тот парень, что, по-видимому, брат некой Элис, уже знаком с нашим «другом».

— Это замечательно, — улыбнулась Ева, и её зелёные глаза сверкнули. — Он мне тоже понравился. Как человек, — поспешно добавила она.

Орк фыркнул, и его мощная грудная клетка сотряслась от беззвучного смеха.

— Конечно, «как человек», — пробурчал он, подмигивая. — А то вдруг я подумаю что-то не то?

Девушка покраснела, но тут же закатила глаза, делая вид, что не понимает намёка.

А внизу, на песке арены, уже сходились новые противники...

Их разговор прервал звонкий голос, раздавшийся сзади.

— Привет, а как вы считаете, ваш знакомый сильный маг? — спросил паренёк, перегнувшись через спинку скамьи. Его глаза блестели любопытством. — Сможет ли он одолеть адепта, которому до мастера почти рукой подать?

Ночной Прилив даже не обернулся.

— Да, — ответил он твёрдо, не сомневаясь ни секунды.

В его голосе звучала непоколебимая уверенность. Он чувствовал это — в Кайлосе был стержень, та самая внутренняя сила, которую не купишь ни за какие золотые. И сейчас все увидят её воочию.

За их спинами уже началось оживлённое шёптание. Одни быстро доставали кошельки, другие торопливо записывали условия пари. Коэффициенты явно складывались не в пользу Кайлоса — слишком уж неравным казался этот бой.

Вул’дан наклонился к Еве, понизив голос:

— Поставь на нашего парня. Если сорвёшь куш — сможешь снять себе дом.

Орк знал о её тяжёлом положении. Девушка, которую он стал считать подругой, никогда не скрывала от него своих трудностей. А сейчас перед ней открывался редкий шанс.

— У меня с собой нет монет, — прошептала она в ответ. — Всё лежит в Чаробанке.

— Хорошо, одолжу тебе. Но прибыль пополам, — усмехнулся он. — Я тоже не прочь выбраться из академических «казарм».

Затем орк развернулся к тому самому парнишке, что задал вопрос о Кайлосе.

— Готов поставить десять золотых на нашего новичка.

Тот, юный маг воды с единицей на мантии, оценивающе скользнул взглядом по арене, где уже готовились к поединку.

— Принимается, — наконец кивнул он, протягивая руку для скрепления договора.

Вул’дан хлопнул его ладонью, и сделка была заключена. Теперь оставалось только ждать.

На выходе из академии меня уже ждали.

Майя, Вейла и Руми.

— Всем привет, — махнул я рукой подходя к ним. — Как прошёл ваш день?

— Неплохо, только вот к нам стражник приходил.

Мы пошли по мостовой, а Майя продолжила рассказ.

— Тот, что привёл друзей дабы тебя поколотить, найден мёртвым. Вот он и хотел с тобой пообщаться.

— К нам домой приходил?

— Нет на производство. Там был Мирко он и приходил к нам.

— Так стоп. Что-то я непойму, нам надо ещё поговорить со стражей или уже нет?

— Нет не надо, Мирко всё уже решил. Он с остальными рабочими всё рассказал, как было. Стражнику этого хватило.

— Отлично. Тогда отправляемся осматривать моё новое жилище. — Я окинул взглядом улицу, вдыхая свежий воздух. — Кстати, далеко от нашего нынешнего дома?

— Минут двадцать неспешным шагом, — ответила Майя, поправляя прядь волос, выбившуюся из строгой причёски. Сегодня она прям выглядит ВАУ. Вон как Руми на неё таращиться.

Дорога заняла около получаса от академии — вполне приемлемое расстояние. Конечно, я мог бы преодолеть его парой прыжков, но демонстрировать заклинания такого уровня на людях было бы неосмотрительно. Да и другие ранги вряд ли смогли бы повторить подобное. Поэтому так нагло выделяться не будем.

Дом встретил нас приветливо:

Белоснежные стены, будто выточенные из мрамора. Лазурная крыша, переливающаяся на солнце. Два этажа с аккуратными ставнями. Просторный двор с парочкой яблоневых деревьев.

По размерам он превосходил наше нынешнее жилище примерно в полтора раза — идеально, если семья Вилера решит присоединиться. Да и для ночных совещаний просторные комнаты придутся кстати. После тесной однушки в прошлом мире это казалось роскошью.

На пороге нас встретил средних лет мужчина:

Одет скромно, но со вкусом — тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами. Лицо с морщинами трудолюбия, но без следов нужды. Руки с мозолями — явно не маг, а человек, привыкший к физическому труду.

— Дом достался мне от деда, — пояснил он, пока мы осматривали владение. — Сам живу за городом, ближе к мельнице.

Майя, идя сюда, уже рассказала мне его историю — обычного человека в этом мире магии и чудес.

Переступив порог, я ощутил:

Чистоту — ни пылинки на полированных поверхностях. Уют — ничего лишнего, но каждая вещь на своём месте. Гармонию — приглушённые тона стен, мягко рассеивающие свет. Мебель — не дворцовая роскошь, а добротный дуб и ясень:

Массивный стол в столовой, способный вместить десяток человек. Прям то что надо. Кресла с высокими спинками, обитые прочной тканью. Лестница на второй этаж — ни единого скрипа под ногами.

— Красота, да и только, — не удержался я от восхищённого шёпота.

Майя одобрительно кивнула:

— Здесь будет достойное место для наших собраний. И... для нового начала.

Я поймал её взгляд и понял — этот дом станет не просто жилищем, а крепостью, где будут рождаться планы, способные изменить судьбу всего континента. Хе-хе. Мы ещё им всем покажем. А после откроем спортзалы и фитнес питание. Бу-га-га.

Так возьми себя в руки, а то на тебя уже странно поглядывают.

— Уважаемый сколько вы за него хотите?

— Как уже ранее было озвучено, шестьдесят золотых в год.

— Договорись. Это моя поверенная, как вы уже поняли, с ней и подпишите все документы. К слову, у вас только один дом?

— Нет, три. Причём все тут рядом.

— Все сдаются?

— Да. Но сейчас там живут люди.

— А они похожи на этот?

— Почти близнецы, — ответил он с улыбкой. Потом пояснил, что их постройку заказали одновременно три брата, три его деда.

— Ясно. А мы можем перекупить аренду?

Он чуть ли не начал светиться от счастья. Да, конечно, это возможно.

— Майя, вам с Ромой такие подойдут дома?

Она стояла, распахнув глаза.

— Но мы присмотрели чуть подальше и посекромнее, ближе к окраине…

— Да или нет? — поторопил я её.

— Да.

— Отлично, тогда договаривайся. Хочу, чтобы вы всегда были рядом. Наш дом тогда не выкупайте. Лучше если что вот эти выкупим. Да и ближе к нашим помещениям.

— Сделаю, — покорно ответила она.

— Вейла, ты будешь жить с Ромой и Алатеей, заодно прикроешь их. После наймём им охрану, а ты возглавишь бегунков, — она только кивнула, продолжив осматривать дом.

Когда с выбором дома было покончено, я попрощался со своими и, вызвав Аэридана, отправился в лавку гримуаров. Вот только вошёл я один, так как он тут же улетел в соседнюю лавку со вкусняшками.

Дверь с лёгким скрипом поддалась под моей рукой, впуская меня в самую уютную лавку в мире. Воздух здесь был пропитан запахом старого пергамента и древесной смолы. От него у меня приятно кружилась голова.

— Присаживайтесь, сейчас освобожусь, — бросил через плечо Барт, не отрываясь от разговора с двумя учащимися. Видимо одни из тех, кто ещё не успел закупиться.

Я опустился в мягкое кресло с высоко поднятой спинкой, обитое потёртым бархатом, и машинально протянул руку к ближайшей полке. Пальцы наткнулись на переплетённый в кожу том.

Книга оказалась сборником рунических символов. Страницы, пожелтевшие от времени, содержали:

Подробные схемы начертания каждого знака

Пояснения о сферах влияния:

Руна "Феху" — богатство и материальные блага.

Руна "Ансуз" — магия слова вы всегда правы.

Руна "Турисаз" — защита от мошенников и сглаза.

Закрыв фолиант, я прочёл золотыми буквами вытисненное название:

«Руны для начинающих»

А ниже — подзаголовок поменьше:

«Как быстро сколотить состояние на бытовых артефактах».

— М-да... — губы сами собой искривились в саркастической ухмылке. — И здесь цветут пышным цветом эти... «тренинги личностного роста».

Барт, закончив переговоры, швырнул на стол звякнувший кошель:

— Ну что, наш "знаток рун", готов окунуться в мир быстрой наживы?

— Нет спасибо. Обманом наживаться только душу пачкать.

Я встал и поздоровался.

— Готов мой заказ?

— Да, малой. Только там возникли кое-какие проблемы.

Я насторожился. Потому как был намерен забрать его сегодня.

— Да не смотри ты так, — дед закашлялся от смеха. — Если что, переделаем. Только вот… Пойдём, сам всё увидишь.

Он закрыл дверь, и мы спустились в подвал. Дверь с тихим скрипом распахнулась, впуская нас в уютный полумрак мастерской. Я невольно задержал взгляд на стариках — оба выглядели так, будто время повернуло вспять. Кожа разгладилась, глаза заблестели молодостью, даже осанка изменилась.

«Неужели эти горошины настолько на них повлияли?» — мелькнула мысль, пока я рассматривал удивительную метаморфозу.

Марта сидела за столом и корпела над страницами, по-видимому, моего гримуара.

— А, здорово, Шнур, — бодро проговорила она, поднимаясь. — Глянь, какую красоту мы тебе со стариком, сработали.

Она аккуратно сложила гримуар и протянула мне сие великолепие. Книга и правда была произведением искусства:

Переплёт из плотной черной кожи, мягкой на ощупь, будто живой. Имя "Кайлос" вытеснено золотыми буквами, которые мерцали в свете свечей. Компактный формат — чуть больше ладони, но в этом была своя изысканность. Золотые уголки — не просто украшение, а защита драгоценных страниц. Изящный замочек - декоративный, но выполненный с ювелирной точностью. Придавал ему ещё большую красоту.

Когда я открыл гримуар, аромат ударил в ноздри — сладковатый, древесный, с медовыми нотками. Липа? Или что-то более экзотическое? Страницы поражали нежным розоватым оттенком, будто подсвеченные изнутри, пока ещё девственно чистые.

— Ну как твой первый день в академии?

— Выиграл первую дуэль, — гордо заявил я. Почему-то перед ней мне захотелось выпендриться.

— Уважаю. Так держать.

Мы стукнулись кулачками.

— Доставай свой, сделаем перенос, — сказала она, забирая у меня новый гримуар и бережно укладывая его на стол чья поверхность была испещрена рунами да так что рябило в глазах.

Я вынул старый гримуар Морвенс. В воздухе сразу повисло напряжение — старики переглянулись, их лица исказились гримасами отвращения.

— Что-то не так? — спросил я, ощущая, как они сторонятся.

Барт ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть инструменты:

— Да всё не так, малец! Это же работа Даэрис Пожирательницы!

Я непонимающе пожал плечами:

— Понятия не имею, кто это.

Старик тяжело вздохнул, его голос стал глухим, будто доносящимся из склепа:

— Эта отродье бездны создаёт свои гримуары, пожирая души. Напитывала страницы страданиями жертв, чтобы усилить заклинания. Советую тебе — уничтожь эту мерзость. И уж тем более не переноси ничего в новый том, иначе часть твоей силы будет утекать к ней.

Я задумался, перебирая пальцами потёртый переплёт. Гримуар и правда всегда казался мне... немного странным. Но разве у меня был выбор, когда я его нашёл? Был, если честно, но я предпочёл не бросать вот и…

Этот "подарочек" внезапно обрёл зловещие очертания. В воздухе повис невысказанный вопрос: "А не подбросили ли мне его нарочно?"

— Не могли бы вы рассказать подробнее? — попросил я, ощущая, как пальцы сами собой сжимают переплёт. — Мне важно понять, случайно ли он попал в мои руки или кто помог.

Марта сжимала пальцами спинку стула, а её взгляд стал твёрдым, как сталь.

— Только если поклянёшься уничтожить его здесь и сейчас. После — узнаешь всю правду.

— Согласен.

Я накрыл гримуар ладонью, ощущая под пальцами мерзкое биение — будто книга была живой и осознавала, что с ней сейчас произойдёт. Собрав магию, я выпустил заклинание:

— Fulmen Nox!

Молния, сплетённая с самой тьмой, ударила в переплёт. Сначала — ничего. Лишь лёгкое потрескивание страниц. Но я не останавливался, выжимая из источника каждую каплю силы.

Прошла целая минута. Мои руки дрожали, а в висках стучало от напряжения. Семьдесят процентов источника — истрачено.

Проклятая вещь, вот реально проклятая.

«Да чего же ты не сдохнешь», —мысленно прокричал я.

И тогда — треск.

Гримуар рассыпался в пепел, оставив после себя едкий дымок с запахом сгоревшей плоти.

Старики улыбнулись — не просто с облегчением, а с жестоким удовлетворением.

— Вот теперь верю, что ты настоящий двухстихийник, — голос Марты звучал почти ликующе. — Только такие могут уничтожить её творения.

Она опустилась в кресло, а я встал напротив, готовый ловить каждое слово.

— Уговор есть уговор. Слушай парень. История недолгая, но... занимательная.

Барт тем временем поднялся наверх — кто-то настойчиво стучал в дверь.

Через пару минут он вернулся, и рядом со мной приземлился Аэридан.

— Кто они такие?! — мой фамильяр нервно взмахнул крыльями. — Я сколько ни пытался — не смог пробиться сквозь их защиту! Ни одной щели! Стражи мира что ли?

— Знакомьтесь, — ткнул я пальцем в него. — Аэридан, мой фамильяр. И, кажется, ваш защитный контур его озадачил. А это — Барт и Марта. Хозяева лавки.

Аэридан окинул стариков задумчивым взглядом.

— Забавный пегарог, даже сказала бы симпатичный. Ладно, о нём потом. Ты будешь слушать или начнём работу с гримуаром?

— Нет. Сначала — история.

Марта тяжело вздохнула — будто готовилась рассказать то, о чём молчала десятилетиями.

И начала...

Тайну Даэрис Пожирательницы знают очень мало кто. Даэрис не всегда носила это прозвище. Когда-то она была известна как Даэрис «Водопад мудрости», величайший архивариус Королевской Библиотеки Адастрии. Её падение началось с одного проклятого открытия...

Во время раскопок древнего некрополя маги обнаружили библиотеку и пригласили её с целью определить, мусор ли это или сокровище. Там среди прочего она обнаружила книгу «Врата Бездны» — артефакт Древних, написанный на коже демонов. В его последней главе описывался ритуал «Вечной Чернильницы»:

«Чернила из слёз матери, перо из кости невинного дитя, страницы из плоти грешника... Но истинная сила в чернилах, что текут из души».

Конечно же, она не удержалась и провела эксперимент. Первой жертвой стал её ученик. Говорят, его крики до сих пор слышны в подвалах Библиотеки. Когда ритуал был окончен, созданный ею гримуар ожил, но потребовал больше жертв:

Двадцать пять душ = 1 забытое заклинание. Десять тысяч душ = секрет бессмертия. Тьма окутала сознание Даэрис.

Далее с ней начались происходить метаморфозы. Через сорок лет: её кожа срослась с переплётом гримуара. Пальцы превратились в перья из кости. Глаза стали чернильными пятнами.

По крайней мере, так художник изобразил её на известной картине, что висит в той самой библиотеке.

Её имя стёрли из всех хроник, и теперь осталось только её прозвище Даэрис «Пожирательница».

Поняв, что одной ей придётся очень долго кормить гримуар, она решила создать свои, те, что будут делиться с ней частичкой. Вот убил ты существо, и часть энергии его души перейдёт к ней.

На этом месте я сглотнул ком. Жесть какая. Это ж сколько я ей душ подарил. Интересно, а души животных считаются?

— А как она создавала гримуары? — Аэридан ходил по столу туда-сюда, изнемогая от любопытства.

— Выбирала талантливого мага. Давала ему «пустой» гримуар. Созданный по подобию того которым сама пользовалась и проводила над книгой ритуал «Вечной чернильницы». Когда владелец вписывал туда заклинания, книга поедала:

Первое — часть души мага при каждом использовании. Полностью — после смерти. Второе — забирала часть силы с тех, кого убивал маг. После гримуар возвращался к ней с «урожаем», добавляя съеденные знания в её коллекцию и энергию душ для «Гримуара Бездны».

— Жесть какая, — проговорил Аэридан и приземлился у меня на плече.

А я мысленно расслабился. Получается, раз я его уничтожил значит ничего она не получит.

— Спасибо за историю. А теперь спрошу, только без обид. Тот грим, что вы создали для меня. В нём есть какие-либо аналогичные ловушки или ещё чего такого?

— Нету. Можешь сам проверить. Тем более твой фамильяр сразу увидит, если к нам потянется ручеёк чего-либо, — произнесла она это так, что я сразу поверил.

— Да и не дураки мы, чтоб с тобой связываться, — добавил Барт.

— Всё, малец, давай бери его и активируй. Хочу посмотреть, на что он способен, — потирая сухонькие, морщинистые ладошки, Марта протянула мне мой грим.

Я взял «красотулю» в руки, ощутив под пальцами мягкую гладь переплёта. Сосредоточившись, позволил магии свободно течь сквозь меня. Буквально через мгновение страницы начали заполняться — сначала знакомыми заклинаниями, затем теми, что вписала Башня. Весь процесс занял не более тридцати секунд.

— Готово, — объявил я, закрывая том.

Старуха фыркнула, затем что-то очень тихо пробурчала. Явно не хорошее и про меня, суда по её выражению.

— Мне не твои каракули нужны, парень. Мне важно увидеть, какую мощь даст тебе эта книга. Вот это и покажи.

В её тоне звучало такое нетерпение, что, дай ей волю, она бы забралась на табурет и треснула меня по макушке, как непонятливого ученика.

— Такой высокий, а соображаешь медленно, так бы и огрела скалкой, — проворчала она, подтверждая мои мысли.

— Видимо, — согласился я, не сдерживав улыбки. Её ворчливость напоминала мне бабушку — ту самую, что воспитывала меня после смерти отца, когда матери нужно было задержаться на работе. — Где можно продемонстрировать?

— Видишь чучело в углу? — она махнула рукой в сторону дальнего угла мастерской.

Там стоял каменный истукан с четырнадцатью кристаллическими глазами, расположенными, как у паука.

— Семь пар глаз — семь уровней силы. Первый ученик… и тогда далее. Понял теперь?

— Более чем, — кивнул я. — Сейчас покажу.

Страницы сами перелистнулись к нужному заклинанию, будто читая мои мысли. А может так оно и есть. Собрав энергию, я выпустил молнию — вложил в неё всё, на что был способен.

Удар пришёлся точно в грудь манекена. Кристаллы вспыхнули ослепительным светом... и тут же лопнули, рассыпавшись искрами на каменный пол.

— Э-э-э... простите, — растерянно пробормотал я.

Старики замерли, их взгляды метались между мной и оплавленными останками измерителя. В воздухе повисло напряжённое молчание.

Аэридан, гордо вскинув подбородок, нарушил тишину:

— А вы что думали? Что он какой-то жалкий адепт? С таким усилителем, полагаю, он запросто справится даже с архимагом.

Но старики продолжали молча пялиться на меня, их лица застыли в немом изумлении.

Я и сам чувствовал необычайную лёгкость, с которой высвободил такую колоссальную энергию. По ощущениям, заклинание усилилось минимум втрое, а не на жалкие десять процентов, как это бывает с обычными магическими гримуарами.

Пока хозяева лавки приходили в себя, я аккуратно выложил на стол обещанную плату. Попрощавшись кратким кивком, вышел на улицу, где меня сразу обдало свежим ветром.

«Как бы у них инфаркт не случился», — прошептал я, бросая последний взгляд на покосившуюся вывеску лавки.

Аэридан, приземлившись мне на плечо, весело хохотнул:

— Не переживай, старики крепкие. Хотя... после такого зрелища и помоложе могут не выдержать.

Мы двинулись прочь, оставляя за спиной лавку и её потрясённых обитателей. Впереди ждала ещё гора дел, но теперь — с могущественным союзником в виде этого необыкновенного гримуара. Хм. Пусть только сунутся.

— Слушай, а почему семь кристаллов? Насколько мне известно, рангов шесть. Ученик, адепт, мастер, магистр, архимаг и архимагистр.

— Не знаю, может, она чего напутала. Всё-таки старая уже. Склероз там, деменция и прочие, — он чихнул, а изо рта вырвалось радужное облачко.

— Пф-ф, — фыркнул я. — У неё мозг поживее нашего с тобой будет. Да кстати, будь здоров.

— Тогда без понятия. Погнали в ту лавку. Там новые сладости выставили на продажу. Мармеладки в виде летающих лошадок. Съешь такую, и вокруг тебя крутят лошадки-бабочки.

— И на кой они мне, если у меня есть ты?

— Так то бабочки, а я пегарог. Божественный фамильяр. Чувствуешь разницу? — сделал он круг вокруг меня. — Да и они со вкусом клубники.

— А-а-а, ну если со вкусом клубники, тогда да, пошли. Ты уж точно с другим вкусом.

— Ты на что намекаешь? Я моюсь по три раза на дню. Чище меня нет никого и ничего.

— Конечно, конечно. Только не подлетай так близко.

После лавки мы потопали домой. Завтра начинается учёба, и проспать мне неё совсем не хочется.

Особняк рода Еартханд

Тот же вечер

Главный зал, освещённый трепещущим светом магических светильников, был наполнен тяжёлым молчанием. За длинным столом из магического ясеня, украшенным фамильными гербами, собрались все члены правящей ветви рода. Воздух был густ от невысказанного недовольства и сдерживаемой ярости.

Три катастрофы обрушились на род за один день.

Первая — Агатис, второй сын патриарха Демиуса Еартханда, потерпел унизительное поражение от какого-то безродного выскочки.

Вторая — проигрыш в тысячу золотых, сумму, которую приносила целая деревня за год.

И третья, самая горькая пилюля — вынужденное согласие на выход из-под влияния рода семьи Лавий без каких-либо обязательств. Именно их земли на северо-западе империи, богатые плодородными полями и торговыми путями, глава рода планировал присоединить, выдав Элис, младшую сестру Майлса, за своего младшего сына. Теперь эти планы рушились.

БАХ!

Громадный кулак отца, магистра земли, обрушился на стол с такой силой, что хрустальные бокалы подпрыгнули, звеня, как испуганные птицы.

— Кто? — Голос патриарха был тихим, но от этого ещё более опасным. — Кто этот ничтожный червь, посмевший унизить мой род?

Агатис, сидевший с опущенной головой, сглотнул ком в горле.

— Кайлос Версноксиум. Деревенский парень. Из какой деревни — неизвестно.

— Как?! — Мужчина вскочил, и его тень, удлинённая светом магических кристаллов, накрыла сына, словно хищная птица. — Как, я спрашиваю, какой-то деревенский ублюдок смог одолеть моего сына?! Отвечай!

Молодой маг земли побледнел лицом, чувствуя, как песок в карманах его мантии непроизвольно зашевелился от волнения. Он был всего лишь адепт и потому был не способен материализовать нужную стихию из ничего.

— Я не знаю, отец. Он маг молний... Двигался быстрее, чем я мог отследить. И его источник... — Агатис замолчал, вспоминая тот холодный, расчётливый взгляд противника. — Он оказался куда мощнее, чем можно было предположить.

Тишина в зале стала ещё глубже.

Где-то за окном завыл ветер, будто предвещая бурю...

Патриарх уже готов был вновь разразиться гневной тирадой, но в разговор властно вмешался старший сын.

— Опиши его, — потребовал Каменикус, внимательно выслушав сбивчивый рассказ брата и мысленно прибавив к описанному возрасту лет пять.

В его низком, размеренном голосе зазвучала уверенность, заставившая даже Демиуса на мгновение замолчать.

— Отец, похоже, я знаю этого парня. И здесь что-то нечисто.

— Разъясни, — патриарх вернулся в кресло, отпивая вина из фужера.

Старший сын неспешно отпил вина, намеренно затягивая паузу. Уколоть отца всегда доставляло ему особое удовольствие.

— Помнишь, ты сослал меня в дыру под названием Прибрежный? — начал он, наслаждаясь, как у отца дёрнулся глаз. — Так вот, туда прибыл мальчишка по имени Кайлос. Лет десяти-одиннадцати, точно не припомню.

— К делу! — Рявкнул Демиус, нервно сжимая ручки кресла.

Последние годы были неблагосклонны к главе рода: враги усиливали позиции, в то время как его собственное влияние таяло, словно весенний снег.

Каменикус усмехнулся:

— Тот сопляк — личный ученик Торгуса Ворхельма. Но главное не это.

Он сделал эффектную паузу, наблюдая, как напряглись все присутствующие.

— В свои десять лет он убил мастера воды Томикуса.

В зале повисло гнетущее молчание.

— Отличный, кстати, мужик был, — добавил старший сын, насмешливо поднимая бокал в мнимом тосте. — Так вот вопрос: как он в том возрасте смог одолеть мага ранга мастера? Притом, что его нынешний уровень наверняка выше.

— Не может быть. Он слабак, — влез Агатис. — У него двойка на груди. Явно недавно получил адепта. Скорее всего, это не он.

Демиус задумался, пальцы нервно барабанили по столу.

— Понятно, — наконец произнёс он. — Вот что сделаем.

Его голос приобрёл привычные властные нотки:

— Ты, Каменикус, завтра отправишься с братом на встречу с этим... Если это тот, о ком ты говоришь… — Патриарх сделал многозначительную паузу, — тогда будем решать. А ты, сынок, передай Майлсу, чтобы завтра явился ко мне.

Когда слуги начали подавать следующие блюда, Демиус пробормотал себе под нос:

— Может, ещё не всё потеряно…

Но напряжение за столом так и не рассеялось, вися в воздухе, словно предгрозовая тишина.

За завтраком я рассказал о пополнении. О том, что ко мне присоединился род Лавий. Народ поначалу обрадовался, а потом уже до них дошло, что не всё так радужно. Я их подбодрил как мог, а после потопал в академию. Сегодня начнутся первые уроки, и начнутся они с урока Вортиса. Кто бы сомневался.

Ещё на подходе я почувствовал что-то неладное. На мостовой стояли двое и кидали камни в воду. Причём я сразу догадался, кто это. Первый — Агатис, а второй — его старший брат Каменикус.

— Вы что тут трётесь, и когда я увижу своё золото? — начал я сразу с наезда. С такими, как они, по-другому никак. Стоит хоть в одном слове дать слабину, и всё. Будут давить до последнего.

— А ты всё такой же наглый, — развернулся ко мне Каменикус. Его лицо, кроме презрения, ничего не выражало.

— А ты радуйся, что можешь стоять тут. Если бы не Торгус, я бы тебя ещё в Прибрежном кончил за крысятничество.

На самом деле я не хотел его убивать, да и в мыслях такого не было. Но пусть думает иначе.

— Язык у тебя… Не боишься, что вызову на дуэль?

— Ты меня? — я весело усмехнулся. — Не смеши мои тапочки. Ты сбежал из города, поджав хвост. Если бы не дружба вашего отца с Громовержцем, кончил тебя, как крысу, что ворует сыр. А вообще знаешь, давай. Только сделаем ставку. Ну, например, — я задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку, — как насчет пяти тысяч золотых? Потянешь? Успел уже наворовать?

— Да я тебя… — дёрнулся Агатис, но был остановлен.

— Не ведись, брат, и возьми себя в руки.

— А ты давай свой номер, я отправлю деньги, — сказал старший нейтральным тоном.

И да, буквально через несколько минут деньги упали на счёт.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы этого так не оставим. Твой единственный шанс — вернуть нам род Лавий и свалить из столицы.

— Послушай, Каменикус, — я сократил расстояние между нами в один стремительный шаг, возвышаясь над ним, словно грозовая туча над жалким кустарником. Голос мой прозвучал тише зимнего ветра, но каждое слово падало, как закалённый клинок.

— Шевельнётесь — и я сотру ваш род в пыль. А ваших «щенков», что останутся, перекую в преданных псов. Дам им новые имена — будут кусать тех, на кого укажу.

К моему изумлению, он не дрогнул. Не отпрянул, не схватился за амулет на груди — стоял, будто вросший в камень, с тем же надменным спокойствием. Прямо разительная перемена с прошлой встречи. Хотя и тогда не особо нервничал. Это я его с бургомистром путаю.

— Не ведаю, откуда в тебе взялась эта... уверенность, — прошипел Каменикус, и его глаза сузились, как щели в старинном катапульте. — И на какой почве она зиждется. Но запомни: мы ещё встретимся. И кто-то из нас, быть может, не переживёт этой встречи.

Я усмехнулся, медленно, нарочито, давая ему прочувствовать каждую крупицу презрения.

— Ты только поторопись, ладно? А то пока вы там будете шептаться в своих гнилых кабинетах, выяснять, кто против вас, да «кумекать», как быть... Пока будете сидеть на своих барских задницах, боясь пошевелиться... Вашему роду придёт конец. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но скоро все ваши земли, поместья и прочие побрякушки разорвут на клочки более мелкие рода, что жаждут возвысится. А вас — сотрут. Просто потому, что... неправильно живёте.

Сделав шаг вперёд, я задел его плечом, ну не обходить же мне после такой пламенной речи. Далее двинулся к вратам академии, не оглядываясь. До урока оставалось пятнадцать минут. А Вортис, как я знал, опоздавших по головке точно не погладит.

В голове же крутилась одна мысль: «Какой же бред я только что нёс...»

Но этого должно было хватить. Пусть ломают головы. Пусть ищут тайные заговоры, могущественных покровителей, что стоят за мной, скрытые силы, что как тучи сгущаются над их родом.

Главное, чтобы как можно дольше не догадывались, что против них — всего лишь пацан, чей «род» состоит из одного человека... и был создан пять дней назад. Хотя чего я такого говорю. Нас уже трое. Хе-хе.

— Брат, что это было? — Агатис находился в растерянности. Он вообще этот разговор представлял себе с точностью до наоборот. Это они должны были давить его, а не он их.

— Иди учись и к нему не лезь. Если то, что он сказал, правда… Надо будет всё проверить. Отец уже что-то такое упоминал за ужином. Ну о том, что наш род выдавливают из столицы. Похоже, Ворхельмы отцу больше не друзья.

— Может, ты всё-таки его вызовешь на дуэль? Уж больно наглый.

Бац.

Ладонь Каменикуса врезалась братишке в лоб.

— Ты идиот? Я тебе уже говорил, что он прикончил мастера воды, когда ему было десять или одиннадцать лет. Хотя, как по мне, ему куда больше лет.

«Похоже, выпил зелье омоложения», — пробормотал Каменикус мысли вслух.

— Ну я думал... ты шутил. Кто способен в десять лет прикончить мастера?

— Вот и я о чём. Сейчас он стал намного сильнее. Уделял бы ты больше времени учёбе, то почувствовал бы, какая от него исходит мощь. Он, когда встал со мной рядом, на миг опустил завесу. Он как минимум адепт, что стоит на пороге мастера, если уже не мастер. Ты думаешь, Торгус просто так был сделал его своим учеником? Он явно гений или что-то около. Может, сын или бастард какого-то знатного рода. Да и с кровью предков наверняка. Нет, — помотал головой наследник рода Еартахнд. — Тут что-то не так. Прежде чем начнём действовать, надо всё выяснить. Всё, иди, иначе Вортис тебе устроит. Поверь, против него наш род точно не пойдёт. Нам проблемы с его народом и уж тем более с Шаркусом не нужны.

Возмущённые голоса разорвали напряжённую тишину арены.

"Это чистейшее жульничество!" "Дайте и мне шанс — я покажу не хуже!" "Где же справедливость?" — негодовали ученики, их слова сливались в единый гул недовольства.

Магистр Вортис, невозмутимый как океанская глубина, поднял руку, и мгновенно воцарилась тишина.

— Спокойствие, — его голос прокатился волной умиротворяющей магии. — У каждого будет возможность проявить себя. Сегодняшний выбор — не приговор. — Он обвёл взглядом собравшихся, и в его глазах вспыхнуло что-то, напоминающее понимание. — Путь мага тернист, и не все выдержат его до конца. А теперь отправляетесь на следующий урок.

Постепенно толпа начала расходиться. Кто-то спешил на другие занятия, кто-то уходил, сгорбившись под грузом разочарования. Вскоре на арене остались только мы двое — исполинская фигура наставника и я, ощущающий себя песчинкой перед этим живым воплощением магической мощи.

— Кто был твоим учителем? — внезапно спросил Вортис, а его зелёные пальцы перебирали странную монету. Она явно была необычной. Ничего подобного ей ранее я не встречал. — Твой стиль... манера плести магию... это до боли знакомо.

— Торгус Ворхельм, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что-то мне подсказывало ничего хорошего это мне не даст.

Глаза орка сузились, в них мелькнуло понимание.

— А-а, теперь ясно, — он понимающе улыбнулся, а его клыки сверкнули в солнечных лучах. — Так ты из его рода?

— Нет, — покачал головой я. — Просто родился в одной из деревень, что относится к его землям. Он узнав обо мне от «Чувствующего», и увидев на что я способен, взял меня в ученики. — Я сделал паузу, выбирая слова. — Обучение оплачивает он. А я... отрабатываю долг в одном из его городов после того как закончу академию.

— На сколько лет? — в голосе наставника прозвучал неподдельный интерес.

— Пятьдесят.

Вортис фыркнул, и его массивные плечи дрогнули от короткого смеха.

— Мало. С твоими возможностями он мог требовать вдвое больше. Я бы точно просил лет двести, а то и все триста.

— Завтра приходи сюда… — неожиданно сказал маг воды. — Начнём твоё обучение.

Я невольно замер, сомнение сковало меня.

— Простите, наставник, но... вы же маг воды.

Его губы растянулись в ухмылке, обнажая устрашающие клыки.

— И что?

— Как вы сможете научить меня магии молний?

— Во-первых ты плетёшь заклинания не тонкой нитью, а словно из каната. Вот они у тебя и кривые и прожорливые. Во-вторых. Я буду учить тебя не элементам твоей стихии, — его голос внезапно стал мягким, как шелест прибоя. — Я научу тебя войне. Тактике. Контролю над барьерами и стенами. Искусству чувствовать поле боя. Вплетать атакующие заклинание в защиту врагу, что будут разрушать их не мощью, а нарушать структуру изнутри. — Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание. — Завтра всё увидишь.

— Благодарю, наставник, — я склонил голову в почтительном поклоне. — От такого опыта только идиот откажется.

Повернувшись, я направился к выходу с арены. Впереди ещё был урок артефакторики, а после долгий день, полный дел, но в голове уже звучал голос Вортиса, обещающий новые испытания.

Казалось, сама судьба вела меня по этому пути, и отступать было уже некуда. Да и не буду я этого делать. Я не просто так попал в этот мир. Он чего-то ждёт меня от меня, и я к этому должен быть готов. И я буду готов.

Санчес Забегайлов встретил меня угрюмой рожей.

— Чего пришёл, не готов ещё заказ. Сложновато задумка оказалась, — услышал я, переступив порог лавки одной ногой.

— И вам здрасте Джи-джи.

Войдя внутрь, поздоровался с котом, что почему-то жадно смотрел на мою сумку. Я быстро смекнул, в чём дело. Достав порцию мороженого, вручил ему, заодно и его хозяину что недоумевал от происходящего, но угощение принял.

— Я по-другому поводу зашёл. Хочу вас нагрузить вот ещё чем. Мне нужно, чтобы вы придумали что-то вроде ботинок скороходов.

— Погоди, Кай. У меня к тебе серьёзный разговор имеется.

Он закрыл дверь в лавку и вернулся к столу.

— Я кое-что о тебе разузнал. И, кажется, догадался, на чём ты хочешь заработать. Только не надо делать такое лицо. Когда ко мне приходят люди и желают потратить несколько тысяч монет, волей-неволей заинтересуешься клиентом.

Давай я тебе расскажу, что узнал и к чему пришёл, и если прав, то ты расскажешь мне всё как есть, а после придумаем как нам заработать.

— Нам? — удивился я.

— Да. Я хочу войти в долю.

— Согласен выслушать. О доли после, — ответил я, мысленно посчитав до десяти.

У меня и выбора-то не было. Искать другого артефактора, тем более такого же уровня…

Когда он поведал о своих догадках, то, можно сказать, попал в точку.

— Теперь если я прав, давай подробности, — сказал он и принялся готовить отвар.

Пришлось ему рассказать всю суть моего бизнеса целиком ничего не утаивая. Тем более что он говорит, что его идея, позволит здорово «нам» сэкономить, и притом сама идея невероятно гениальна и проста.

— Мои бегунки, что будут доставлять еду, должны передвигаться по столице очень быстро. Телепортом я разорюсь на мана-кристаллах, а вот если мы сделаем ботинки или какой артефакт к ним приспособим. Было бы идеально, — Закончил я рассказ проблемой, что видел в первую очередь.

— Вкусно, — проговорил он, облизнув ложку из-под мороженного заодно снимая кувшин с жаровни. — То, что ты просишь, не проблема. Вот только они быстро будут расходовать энергию.

— Тогда сделаем в основной точке систему напитки артефакта. Прибежал бегунок обратно, поставил ботинки на зарядку, а сам если надо взял другие.

— Хм, — задумался он на миг. — Да, это возможно. В принципе, за пару дней наклепаю тебе… А сколько тебе надо?

— Штук тридцать для начала и две станции зарядки.

— Хорошо. Присылай кого-нибудь тогда дня через три, а лучше четыре, всё будет готово.

— А что по нашему основному вопросу?

— Немного застрял над «основной базой данных» как ты её назвал. Куда всё должно приходить, а вот с остальным у меня возникла другая идея. Твоя задумка на основе Казнария, уж прости выходит слишком дорогой, да и на её воплощение уйдёт ни один месяц.

С этими словами он притянул мне обычный на вид камень с некоторыми рунами.

— Идея моя такова. Рунический камень позволит связаться с другим таким же камнем. Какие у него плюсы, стоит в изготовление сущие медяки. Минус у него очень маленький радиус действия. Но если мы с тобой разместим столбы-усилители, что будут настроены определённым образом, тогда связь между камнями сможет распространиться над всей столицей.

Работает так. Взяв камень в руки, человек тем самым, а именно «теплом», этой энергии достаточно, активирует камень. Далее его собрат что находится в «зале заказов» начинает светиться. Твой человек, беря его в руки, принимает заказ.

— Это ж сколько камней должно лежать перед тем, кто принимает заказы? Тысячи?

— Нет, не так. Все они, что у клиентов, будут настроены на несколько тех, что лежат в таверне.

Да Вы гений! — воскликнул я, мигом оценив, насколько дешевле всё это выйдет, и обнял артефактора. Я понимал, что бедняки не будут заказывать доставку одного пирожка. Но вот если у них сын родился или праздник какой типа свадьбы. То почему бы себя не побаловать нашим продуктом. И вот такой камушек себе сможет позволить абсолютно любой горожанин. Потому что стоить он будет сущие мелочи. Да и наша еда для них будет дешевле.

— Посадишь несколько человек, кто будет принимать твои заказы, и они вполне смогут обработать все заказы.

— Погоди. А если все артефакты связи заняты? Когда тогда быть?

— Это я тоже продумал. Если с твоей стороны не отвечают, тогда заказ пишется на стене. Потом твои просто связываются с нужным « абонентом», какое-то глупое ты слово придумал, и дело сделано.

— Когда ты всё это сделаешь?

— Как с ботинками закончу и найму пару лишних рук, то, думаю, дней через… недели две всё будет готово. Только помни, выйдет это тебе очень дорого. Я про столбы-усилители.

— О деньгах не переживай, главное — сделай всё то, что обещал.

— Про дорогой вариант будешь слушать?

— А там как-то по-другому?

— Да. Я придумал вот что, — достал он из-под стола кристалл. И провёл по нему рукой.

Тут же в воздухе возник поросёнок жареный с запечённым картофелем. Он смахнул рукой, и изображение сменилось на пирог с неизвестной мне начинкой, от которого шёл дурманящий запах. У меня аж в животе заурчало.

— Так они смогут наглядно выбирать, чем захотят полакомиться, а после сделать заказ через этот же кристалл. Ведь твои блюда, как я понял, выглядят нестандартно, и названия у них будут особые, — ткнул он ложкой в мороженое. — Вот поэтому ты правильно изначально предложил, что им лучше видеть блюда. Богатеи и аристократы не пожелают ходить к тебе в лавку. Если б ты заведение открыл в центре столицы, тогда да.

— Да я понимаю. Может, со временем и открою.

— Далее создадим более дорогие варианты камней связи.

— Зачем? — не понял я.

— Для аристократов и зажиточных семей, что захотят показать своё богатство перед другими.

— Зачем им такие? Что они будут давать?

— Отдельную очередь. То есть им не придётся ждать, их будут обслуживать отдельно.

— А-а-а-а, — протянул я. — VIP-клиенты. Умно.

— Не понимаю, о чём ты, но суть, похоже, ты уловил. Можно продавать их подороже, сделать покрасивее. Например, из лазурита. Для них нанять отдельных людей, умеющих говорить со знатью. Они будут отвечать только за заказы самых богатых. Как тебе идея?

Я стоял и офигевал. Он не только гений артефакторики, но и менеджмента или как оно правильно называется. Так всё продумать — это ж надо. Вот что значит живой ум.

— Всё это я и так уже придумал, но восхищён вашим гением. Вы человек невероятного ума. И да, вы уж простите, но долю в деле дать не могу. Могу поклясться мирозданием, что не ворую вашу идею.

— Не надо, Кайлос. И я всё понимаю. Думал, а вдруг получится.

— Теперь у меня возникла идея. Переходите ко мне работать?

— У тебя денег на меня не хватит, — усмехнулся Санчес, усаживаясь в кресло. — Давай ты лучше мне процент выделишь?

— Я уже всё сказал, и это моё последнее слово. Вы мне вот что скажите. Сколько Вы с этой лавки зарабатываете?

— Под сотню золотых, когда мне не лень, — ничуть не смутившись завышенной цены, произнёс Санчес.

— Я буду платить вам двести, если вы согласитесь работать только на меня и обучать меня артефакторики.

— Ты что, внебрачный сын короля? — отпив глоток, он выругался. Отвар был ещё слишком горячий.

— Да почему вы все так думаете?

— Похож, потому что. А что касается твоего предложения… Соглашусь при одном условии, если заплатишь за год вперёд.

— Согласен, но вы дадите мне магическую клятву и поклянётесь мирозданием, что не пойдёте против меня никаким способом. И тогда я заплачу вам сразу здесь и сейчас.

Он поморщился, но согласился.

Он дал клятву в том, что никогда не предаст меня, все секреты сохранит и что мы оба придём друг другу на выручку в случае опасности.

Далее мы с ним до самого позднего вечера обговаривали и прорабатывали детали. Я вообще не ожидал, что так быстро всё получится. Надо бы к нему охрану, что ли, приставить. А ещё выяснить, зачем ему всё это, особенно столько денег вперёд.

Мне же нужно подумать, откуда взять ещё. Точно, Кларисса! — вспомнил я об предложении Рида.

С этими мыслями я зашёл домой на торговой улице. Притом, что я вернулся поздно вечером, там все не спали. Оказывается, на этих выходных в городе будет проходить праздник « Возрождение Феникса», и мне срочно надобно приготовить кучу еды, заодно обучить нанятых поваров, потому как Майя уже договорилась, что у нас на ярмарке будет место, и не простое, а одно из лучших. За которое она заплатила аж сорок золотых. Подкупив чиновника.

Я снял несуществующую слезу, когда она мне рассказала, как этого добилась.

Я подошёл и погладил её по голове:

— Моя умница. Рад видеть, во что ты превращаешься.

— Так слушаем, — обратился я ко всем собравшимся в гостиной. — На праздник идут все. Все будут задействованы так или иначе.

Объяснив им их роли, отправился спать.

— Кайлос, мне письмо пришло, — сказал Вилер, догнав меня в коридоре.

— Приедут? — я сразу догадался, о чём он.

— Да. Через три недели будут тут.

— Отлично. Заселяй их в мой дом. Наш уговор в силе, ни о чём не переживай, — хлопнул его по плечу и улыбнулся.

— Благодарю, господин.

Парень радостный ушёл к себе, а я заснул только через час. Мыслей в голове столько, что не знал, за что хвататься.

Лавка « Посторонним В.».

Тени вечера сползали по стенам узкой лавки, цепляясь за полки с артефактами с сомнительным содержимым. За рабочим столом, покрытым мелкими царапинами от бесчисленных поделок, сидел Санчес Забегайлов. Его бледные тонкие пальцы, привыкшие к скрупулёзной работе, медленно гладили рыжего кота, растянувшегося у него на коленях.

В другой руке он сжимал небольшой хрустальный шарик, над которым дрожал призрачный образ. В мерцающем свете витало изображение молодой девушки — его дочери, Таэлис. Она спала, её черты были спокойны, но бледность кожи выдавала болезнь, что точила её изнутри.

Таэлис была одной из тех, что посвятили свою жизнь поискам секретов древних цивилизаций. И в одной из таких экспедиций её настигла беда — неизвестный недуг, против которого оказались бессильны даже лучшие лекари. Они могли лишь поддерживать в ней искру жизни, не давая угаснуть окончательно. Но цена за эту милость была высока.

Каждая монета, что проходила через его руки, утекала на зелья, оплату целителей и женщины, что присматривала за ней, но это всё способно только отсрочить неизбежное. А её муж, тот трус и предатель, бросил её, как только понял, что лечение затянется. « Но с ним он ещё разберётся», — Санчес несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, приводя нервы в порядок.

Но сейчас важнее было другое.

— Держись, Искорка, — прошептал он, и голос его, обычно грубый и резкий, смягчился до неузнаваемости. — Я справлюсь.

Хрустальный шар потух, оставив после себя горький осадок на сердце.

Пятьдесят тысяч золотых.

Именно столько стоило зелье Высшего Исцеления — единственное, что могло вернуть её к жизни. По крайней мере, так говорил королевский лекарь. Что, как и остальные, был не в силах ей помочь. Притом, что они старые друзья и вместе учились в академии.

В голове всё время вертелось одно: как их собрать, когда каждый медяк уходил на то, чтобы просто не дать ей умереть сегодня?

Лавка погрузилась в тишину, нарушаемую мягким мурлыканьем кота.

Где-то за стенами шумел город, жил своей жизнью, полной мелких забот и радостей.

А он сидел среди заготовок для « бегунков» и теней, сжимая в кулаке всю свою ненависть к этому миру.

Кабинет Демиуса Еартханда.

Тяжёлая дверь с резными символами рода Еартханд сомкнулась за Майлсом, оставив его наедине с холодным величием кабинета. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом старого пергамента, чернил и землистым ароматом магии камня. Он сидел, выпрямив спину, но каждый мускул в его теле был напряжён, будто готовый к удару.

Не страх перед магистром земли заставлял его сердце биться чаще — нет, он боялся куда более изощрённой мести, которую мог замыслить этот человек. Род Лавий уже однажды пал под натиском Еартхандов, и теперь, когда судьба дала им шанс подняться, Демиус вряд ли просто так смирится с этим.

Дверь отворилась беззвучно, и в кабинет вошёл бывший глава рода — высокий, статный, с холодными, как гранит, глазами. Майлс мгновенно встал и склонился в почтительном поклоне. Титулы могли быть потеряны, но уважение к старшим в крови не вытравить.

— Благодарю, что нашли время для встречи, — произнёс Демиус, указывая на кресло напротив. Голос его звучал ровно, почти дружелюбно, но Майлс не обманывался — за этой маской скрывался расчётливый ум, привыкший ломать камнями кости врагов.

Он сел, сохраняя маску невозмутимости, но пальцы незаметно сжались на коленях.

— Скажи мне, — начал Демиус, откинувшись в кресле, — как так вышло, что твой род оказался в лапах этого... Версноксиума?

— Не могу знать, — ответил Майлс, тщательно подбирая слова. — Я видел его дважды. Но, полагаю, причина в Элис.

— Элис? — Мужчина, наморщив лоб, облокотился на стол. — Какое отношение она имеет?

— На неё напали бандиты. Господин Версноксиум оказался рядом и вмешался. Видимо, она приглянулась ему, и он использовал вашего сына, чтобы заполучить наш род в вассалы.

Демиус откинулся и задумался, а его пальцы постукивали по ручке кресла.

— Значит, он спланировал это заранее, — наконец произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. — Скорее всего, эти бандиты были его людьми.

Майлс промолчал. Он знал правду — нападавшие были из Пепельных кварталов, подкупленные Агатисом, желавшим напугать Элис и сыграть героя. Информация стоила пары золотых стражнику, но зачем раскрывать карты?

— Может, всё же откажешься от вассалитета? — вдруг предложил Демиус, и в его голосе зазвучали ноты мнимой заботы. — Мы поможем. Наймём лучших юристов по родовым делам.

— Благодарю за предложение, — Майлс покачал головой, — но условия, предложенные господином Версноксиумом, более чем выгодны.

В тот же миг маска доброжелательности спала с лица хозяина кабинета, обнажив холодную ярость.

— Мальчик, — прошипел он, наклоняясь вперёд, — ты не боишься, что мы станем врагами? Мои люди уже в каждой твоей деревне.

— Нет.

Этот простой ответ, произнесённый без тени сомнения, заставил Демиуса замереть. Его пальцы впились в подлокотники.

— Кайлос просил передать, — продолжил юный Лавий, глядя прямо в глаза бывшему своему главе рода, — если ваш род хотя бы попытается навредить его вассалу, он сотрёт вас и любое упоминание о вашем роде с лица Керона.

Тишина повисла на мгновение, а затем Демиус взорвался:

— Пошёл прочь, щенок! — его голос прогремел, как обвал в горах.

Майлс встал, склонился в безупречном поклоне и вышел, оставив разъярённого магната одного с его мыслями.

За дверью он на секунду задержался, прислушиваясь к грохоту разбитой вазы внутри. Уголок его рта дрогнул.

А это оказалось легче, чем я думал, — мысленно улыбнулся Лавий, покидая поместье.

После того что сегодня в академии продемонстрировал Кайлос, он ему поверил. Такой точно справится.

Как только он вышел, следом зашёл Каменикус и сел в то же кресло.

— Слышал, что этот гад сказал? — Сын кивнул.

— Мне сказали то же самое сегодня.

— Так это всё-таки тот, о котором ты рассказывал?

— Да. Ученик Торгуса и явно друг Ридикуса.

— То есть за ним как минимум Ворхельмы и Сильверхолды.

— Одни третьи, другие в двадцатке сильнейших. Гадство, — мужчина, не выдержав, скинул одним резким движением бумаги со стола.

— Ну что, накажем выскочку?

— Нет. Надо подумать. Предпринимать решения сгоряча не стоит, — ответил он, когда немного успокоился. — Нужно разобраться, с чего вдруг они против нас стали и кто ещё с ними. Понять, кто ещё с ними.

Каменикус про себя усмехнулся. Помнится, так Кайлос и сказал, что они будут « кумекать», прежде чем ответить.

Первый урок.

Шестой колокол утра только прозвучал в башнях академии, когда я ступил на песок арены, ещё влажный от ночной росы. Передо мной, подобная скале среди моря, возвышалась массивная фигура Вортиса. Его зеленоватая кожа в первых лучах солнца отливала цветом окислённой меди, а глаза, холодные как глубинные течения, изучали меня с невозмутимым спокойствием. Одним своим видом он нагонял на меня жути. Вроде живу тут пятнадцать лет, но вот привыкнуть к другим расам до сих пор не могу. Даже эльфов толком не видел.

— Доброе утро, наставник, — склонил я голову в почтительном поклоне, чувствуя, как утренний холод щекочет кожу.

— Приди ты хоть на пять минут позже, — его голос булькал, как подземный источник, — и я счёл бы это за оскорбление.

— Но вы же не указали точного часа, — осмелился я заметить, — лишь упомянули "завтра".

Клыки орка обнажились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Однако твой источник подсказал тебе явиться с рассветом. Значит, не всё ещё потеряно. — Он махнул рукой, рассекая утренний туман. — До какой степени ты овладел заклинанием Ictus Fulminis?

— На все сто процентов, — выпалил я, гордо выпрямив плечи.

— Тогда продемонстрируй.

Его ладонь взметнулась вверх, и передо мной вздыбилась стена из хрустальной воды, переливающаяся всеми оттенками утреннего света. Я выпустил молнию — резко, точно, как меня учили Торгус с Фулгурисом. Ослепительная вспышка разрезала воздух, ударив в водяную преграду...

И ничего. Я-то думал, что молния, наоборот, легко пройдёт водную преграду или, по крайней мере, просадит. А ведь я чувствовал, что стена слабенькая.

Стена слегка дрогнула, будто от лёгкого ветерка, затем снова застыла, непоколебимая.

— Что я говорил тебе вчера о твоих заклинаниях? — спросил Вортис, и в его голосе не было ни гнева, ни разочарования — одна холодная констатация факта.

— Что они... будто сплетены из каната, — пробормотал я, внезапно ощущая всю тяжесть своего невежества.

— Именно, — его палец указал на стену. — Подойди и присмотрись. Тебя учили активировать магическое зрение?

— Да.

— Здесь принцип схож, но тебе нужно отстраниться. Сосредоточься не на стене, а на самом заклинании, что её создало.

Он ещё не закончил, а я уже понял, о чём он говорит. То самое зрение, что позволяло мне проникать в макромиры...

Прищурившись, я начал различать сначала едва заметные линии, затем сложные узоры, и вдруг — сделав шаг назад — увидел всю картину целиком.

Стена не была монолитом. Она плелась из тысяч тончайших нитей магической энергии, переплетённых в идеальном порядке, каждая на своём месте, каждая выполняла свою роль.

Моя молния, грубая и неуклюжая, пыталась разорвать эту ткань целиком, тогда как нужно было...

— Теперь понимаешь? — голос Вортиса прозвучал где-то рядом, но казалось, что он доносится сквозь толщу воды.

Я кивнул, не в силах оторвать взгляд от этого чуда. Теперь всё стало ясно.

Молния — это не дубина. Это игла. И если знать, куда вонзать...

Узоры магии переплетались в строгом порядке, подобно серебряным нитям невидимого гобелена. Их начало пряталось в верхнем левом углу — там, где горел крошечный узелок энергии, чуть ярче остальных, словно первая звезда на вечернем небе. Простыми словами, эта та точка, откуда оно зарождается, или ещё проще. Это как то место, куда ударить, и стекло вдребезги — точка внутреннего механического напряжения.

— Вижу по твоему лицу, ты нашёл ядро моего заклинания, — прозвучал довольный голос наставника.

— Теперь создавай свою стену и присмотрись. Сразу поймёшь, что я имел в виду под словом «канаты».

Я послушно выполнил и, отойдя на шаг, присмотрелся к ней. Моё ядро размерами превосходило его раз так в двадцать. В такое попасть вообще нет проблем, если потренироваться. Судя по увиденному мою стену будто и вправду сплели из канатов, а не тончайших нитей как у наставника.

— Теперь развей свою стену и ударь в сосредоточение моей.

«Ictus Fulminis!»

Молния сорвалась с моих пальцев, точная как стрела лучника, и вонзилась в тот самый светящийся узел. Водяная стена вздрогнула, замерцала и рассыпалась на миллионы сверкающих капель, оросив песок арены живым дождём.

— И... так можно с любой защитой? — выдохнул я, ощущая, как по спине бегут мурашки.

— Не только с защитой, — Вортис медленно сомкнул пальцы, и в его ладони родился новый шар из воды. — Но и с боевыми заклинаниями. Смотри.

Его голос стал твёрже:

— Ты ударишь в меня молнией. А я собью её обычным мелким водяным шариком. Причём моё заклинание будет слабее твоего в разы. Готов?

Я быстро кивнул, сосредоточившись.

Моя молния рванулась вперёд — и не успела пролететь и двух метров, как крошечная Pila Maris встретила её точно в центре. Ослепительная вспышка, лёгкое шипение — и от грозовой мощи не осталось и следа.

Я стоял, разинув рот, чувствуя, как почва уходит из-под ног — не в буквальном смысле, но мои представления о магии точно перевернулись.

— Вот почему в бою решает не объём источника, а умение им пользоваться, — проговорил орк, наблюдая за моей реакцией.

— Уважаемый наставник... — я сглотнул, вспоминая прошлые схватки. — Я уже сражался с магами. Почему они не использовали этот приём?

Хриплый смех Вортиса напомнил шум прибоя:

— Ты думаешь, это так просто? Давай проверим на практике.

Он поднял руку, и между нами возник Pila Maris — идеальная сфера из воды цвета глубинного моря. Она медленно поплыла ко мне.

«Медленно», конечно, было относительным понятием — шар нёсся со скоростью скачущего коня.

Я впился взглядом в его поверхность, ища тот самый узел, центр, слабое место... Но сколько ни всматривался — ничего. Только переливающаяся гладь, слепящая отражённым светом.

Удар в грудь отбросил меня на песок. Воздух вырвался из лёгких со стоном.

— Видишь? — Вортис стоял надо мной, заслоняя солнце. — Чтобы видеть нити магии в бою, нужны годы тренировок. А чтобы попасть в них...

Он протянул руку, помогая подняться.

— ...нужно стать единым со своей магией. Не командиром, а союзником. Но этому мы научимся позже.

Песок хрустел у меня в волосах. Грудь ныла. А в голове уже роились новые вопросы. Нет, я точно хочу у него учиться, и пусть весь мир подождёт.

Неделя ураганных перемен.

Пять дней пролетело, словно листья в осеннем вихре. Утренние занятия в академии сменялись послеобеденной кухонной вахтой. Да, мои люди владели основами поварского искусства, но пришлось переучивать их заново — вводить новые техники, непривычные сочетания, иной подход к готовке и сервировке.

Санчес трудился, не разгибая спины над артефактами, постоянно возмущаясь, что нужно больше времени, а Мирко и вовсе поселился среди котлов и жаровен. Мои ребята забыли вкус полноценного сна — они носились по столице, выдавая заказы мастеровым, а после доставляли их и собирали на площади, чтобы сверить записи и обсудить детали. Точнее, следили за теми, кто всё это собирал воедино по моим чертежам. Вилер, Лари и Фил вообще ночевали на стройке, чтобы ничего не украли.

Первый блин обычно выходит комом — но я поклялся себе опровергнуть эту поговорку.

И вот настал тот день, когда Адастрия узнает, что такое вкусная еда. Хе-хе. День, когда все узнают о ресторане «Не лопни, маг». Да, мы отказались от скромного дегустационного зала в пользу полноценного заведения. Не только потому, что нашему артефактору требовалось время на доработку изобретений. Главная причина была проще — я осознал, что совершенно не разбираюсь в этом бизнесе.

Пока Рома в паре с Мирко до обустраивал кухню под наши нужды, Алатея с Майей обивали пороги чиновничьих контор. Разрешение на торговлю, санкция городской стражи, одобрение магистрата, аудиенция у бургомистра... Пришлось договариваться со всеми — и всё практически без взяток. Ну, или почти без.

Потому сначала — ресторан небольшой. Потом — артефакты. И лишь затем — доставка.

Осложняло всё моё упрямое желание сделать заведение выше среднего уровня. Эти метания между концепциями изрядно измотали моих людей, и я наконец остановился на ресторане. Такого в столице точно ещё не было.

Обычно как: пришёл в таверну, заселился на постоялый двор — и ешь, что дают. У нас же будет выбор. Настоящий, как в моём мире.

«Хватит метаться, — сказал я себе, глядя на уставшие лица соратников. — Пора сосредоточиться на чём-то одном». Иначе своими колебаниями я только мешал тем, кто верил в этот безумный план.

«Праздник Восходящего»

Город гудел, словно гигантский улей, наполненный золотистым жужжанием толп, смехом, песнями и перезвоном монет. Со всех концов столицы доносились зазывные крики зазывал, мелодии уличных менестрелей и громогласные декламации актёров, разыгрывающих сцены из жизни великих. Балаганы, фургончики и передвижные театры съехались со всех уголков империи, превратив улицы в пёстрый ковёр из празднества.

А всё потому, что наступал День Возрождения — священный праздник в честь императора Каэла Восходящего, того самого дня, когда он, по преданию, восстал из пепла, чтобы принести империи новую эру. И что бы ни творилось в мире — войны, неурожаи, дворцовые интриги — в этот день даже самые отчаянные скептики забывали о горестях. Праздновали все.

Наше место в этом хаосе было особенное.

Благодаря Майе, как уже я говорил, и её новым связям, а также красоте, нам удалось выхватить лакомый кусочек на площади Вечного Восхода — прямо на пути торжественной процессии. Не самое видное место, конечно, но достаточно близкое, чтобы рассмотреть императора, когда он появится на балконе дворца «Трон Пламени».

Я обустроил кафе по принципу уличного, как в моём мире, — лёгкого, элегантного, но при этом современного и цепляющего глаз. Несколько столов под льняными навесами, скамьи, украшенные подушками в тёплых тонах, и даже пара фонарей с магическими кристаллами, чтобы вечером создать уютное мерцание.

Рома и Алатея наняли шестёрку девиц — бойких, смышлёных, с лукавыми глазами и звонкими голосами. После краткого, но интенсивного обучения (подкреплённого щедрым авансом) они уже лихо управлялись с подносами и меню, сыпля шутками и заигрывая с гостями.

Ах да, меню… Этот шедевр стоил мне почти полсотни золотых — цветная печать на плотном пергаменте, да ещё и с лёгким ароматом лаванды (маленькая хитрость, чтобы клиенты чувствовали «изысканность»). Но оно того стоило — теперь у нас был не просто перечень блюд, а произведение, которое хотелось изучать.

На входе, как грозный страж, замер Грохотун — облачённый в белоснежную рубаху и узкие чёрные штаны, он больше походил на экзотичного телохранителя, чем на боевого голема. Пусть зрелище и немного жульническое, но народ валом валил — кто из страха, кто из любопытства. Шучу, конечно.

По периметру расставили наших ребят — без лишнего шума, но с намёком: «Сюда — только с деньгами, воришки — мимо».

Девушек же, я имею в виду Алатею, Майю и Вейлу, одел в платья с лёгким намёком на аристократический стиль — неброские, но изысканные, чтобы гости чувствовали: они не просто в Уличной забегаловке, а в месте с характером.

Итак, всё готово. Осталось лишь дождаться, когда праздник разгорится в полную силу… и пожинать плоды.

Как всё выглядит внутри.

Столики круглые, словно Солнце, затянутые в белоснежные скатерти, казались островками уюта посреди праздничного хаоса. На каждом — изящная ваза с живыми цветами: алыми розами, нежно-сиреневыми лавандовыми веточками и золотистыми полевыми колокольчиками. Просто, но со вкусом — чтобы гость сразу понимал: здесь не кормят, здесь угощают.

Но мало было просто ждать посетителей — толпа гуляла, шумела, и среди этого моря голов наше заведение могло затеряться. Поэтому я разослал по площади пару шустрых зазывал — бойких, как воробьи, с языками, отточенными до блеска. Они носились меж людей, выкрикивая:

"Слышь, почтенная публика! Где ещё отведаешь яства, коих свет не видывал? Только в «Не лопни, маг!» — первом в империи заведении для истинных гурманов! Не понравится — серебро назад, без споров и вздохов!"

Именно это обещание — «вернём деньги» — стало той самой наживкой, на которую клюнула толпа. Людям нравилась дерзость, азарт, игра. Кто-то шёл из любопытства, кто-то — чтобы проверить, не блефуем ли мы. Но к полудню все столики, кроме двух, уже были заняты.

Почему кроме двух? Места для избранных.

Опыт подсказывал: всегда надо оставлять лазейку для особых гостей. Вдруг заглянет знатный вельможа? Или сам какой-нибудь придворный лекарь захочет отдохнуть от толпы? Поэтому я заранее подготовил небольшой возвышенный уголок — деревянный помост, отгороженный низким, но изящным заборчиком, увитым цветочными гирляндами.

Это была не просто перегородка — а тонкий психологический ход. Полуприкрытое пространство создавало иллюзию уединённости, намёк на эксклюзивность. Проходя мимо, зажиточные горожане бросали взгляды на свободные столики за цветочной ширмой — и в их глазах загорался интерес. «А что, если там — для своих?»

Именно так и рождался ажиотаж.

Моя игра началась.

Кухня работала на пределе, официантки порхали между столиков, как мотыльки, а в воздухе витал густой аромат специй, жареного мяса и свежеиспечённого хлеба. Гости смеялись, удивлялись, некоторые даже ахали — никто не ожидал, что Уличное кафе может подавать блюда, достойные дворцового пира.

Но самое главное — никто не просил денег назад. Ещё бы. Ведь вся еда была с усилителем вкуса. А что? Так все делают.

Немного расскажу про кухню.

В глубине импровизированной кухни, затянутой дымом от жаровен, Мирко и его подручные с раннего утра вовсю орудовали у мангалов. Ловкие руки поваров переворачивали сочащиеся соком шашлыки, а рядом аккуратными горками лежали заготовки — очищенная картофелина, рубиновая свёкла, пучки зелени. Но главным козырем был даже не сам шашлык, а его аромат — густой, пряный, дразнящий, разносившийся далеко за пределы площади благодаря хитроумному артефакту, который Санчес изготовил для нас в рекордные сроки. Помимо него он ещё и приготовил «кондиционер», тем самым под шатром соблюдалась прохладная температура, и так, кстати, почему-то тоже никто не делал.

Пришлось, конечно, помимо щедрой платы подкинуть ему ещё и пару порций мороженого — за срочность. Но оно того стоило. Запах сводил с ума даже меня: живот предательски заурчал, и, не в силах сопротивляться, я стащил пару шампуров, ещё шипящих от жара углей.

Самое забавное, что в этом мире никто не догадался сочетать шашлык с маринованным луком и уксусом. Когда мы ещё только тренировались на нашей основной кухне, я подал им это нехитрое, но гениальное сочетание, повара уставились на меня, будто я только что огласил тайну мироздания. А уж когда на стол отправилась маринованная селёдка с отварной картошкой и тем же луком под уксусом — реакция и вовсе была бесценна.

Выпали в осадок — это мягко сказано. Они смотрели на простое блюдо, как на магический артефакт, а потом робко потянулись за кружками пива. Первый глоток — и лица расплылись в понимающих ухмылках. Понятное дело, много не пили, так, для дегустации, но в шоке были все. Никакой усилитель вкуса не понадобился.

— Ещё есть пара десятков сочетаний, которые просто созданы для хмельного, — многозначительно намекнул тогда им я, наслаждаясь их изумлением.

Но вернёмся к празднику.

Немного насытившись и обменявшись парой шуток с кухонной братией, я отправился ко входу — но не к самому, а чуть поодаль. Формально хозяйкой заведения числилась Алатея, а Роман и Майя значились как владельцы «службы доставки» — так, на всякий случай, чтобы лишние вопросы не возникали.

Я же оставался в тени — точнее, в роли «гостя», который просто очень заинтересован в успехе этого заведения.

А успех, судя по довольному гулу голосов и звону монет, уже стучался в дверь. В виде двух парочек, что подошли ко входу в одно время. Первые — это Ридикус и Клариса, вторыми оказались Пьерос по прозвищу Щелкун и его жена Миала, магесса Теней. Причём в ранге мастера. Откуда я знал? Так из отчёта моих парней. Они столько выведали, что я два дня ходил в шоке. Как такое вообще возможно? Я тогда, когда читал, не выдержал и ещё раз их обо всём расспросил. Да уж, повезло им с тем мужичком. Надеюсь, с ним всё в порядке.

По моему тайному знаку их посадили за те два столика. Ввиду чего многие посетители завистливо стали поглядывать. Когда они уселись, к ним подошла девушка и объяснила, как пользоваться меню, а после отошла на несколько шагов, дабы не надоедать. Долго думать они не стали и заказали половину меню сразу, отчего девушка выпала в осадок, но виду не показала. Когда она приняла заказ и удалилась, то на кухне началась небольшая паника, а я только улыбался, глядя на это. Цены-то были недёшёвые. От идеи раздавать еду меня отговорили. Мол, знатные они не как богачи, им подачек не нужно, а именно так они воспримут бесплатную еду.

«Так, Женя, сосредоточься. Тебя ждёт общение с опасным человеком, хватит пялиться на проходящих девушек», — напомнил я себе. Не помогло. Всё равно то и дело голова вертелась по сторонам.

Когда первые блюда были отведаны, а довольные гости начали обмениваться восхищёнными взглядами, я направился к столику, за которым восседали хозяин Пепельных кварталов и его супруга. Выбор пал на них не случайно — помимо стратегического расположения их стола, у меня имелись к Пьеросу определённые деловые предложения. Да и психология проста: сытый человек куда сговорчивее голодного, а уж если трапеза пришлась по вкусу — и вовсе золото.

Судя по выражению их лиц, кухня «Не лопни, маг!» превзошла все ожидания.

— Добрый день, достопочтенный господин Пьерос, прекрасная госпожа Миала, — склонил голову в почтительном приветствии. — Рад видеть вас среди наших гостей.

— А, Кайлос! — хозяин Пепельных кварталов расплылся в ухмылке, поднимаясь со своего места. — Я как разгадал, кто это устроил здесь такой кулинарный переполох.

Мы обменялись крепким рукопожатием — мужским, без лишнего пафоса, но с ноткой взаимного уважения. Затем, следуя светской привычке из своего прошлого, я поднёс к губам руку его супруги. Хоть в Адастрии подобные жесты и не в ходу, Миале, судя по вспыхнувшему в глазах удовольствию, это явно пришлось по душе.

— Позволите?

— Да, конечно, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая игривость.

Я мысленно отметил про себя этот момент. В моём мире подобные вещи регламентировались строже, но здесь… Почему бы и нет?

— Ну и как вам наше скромное заведение? — поинтересовался я, делая вид, что не замечаю опустевших тарелок перед ними.

— Выше всяких похвал, — отозвался Пьерос, откидываясь на спинку стула. — Честно говоря, ничего подобного мы ещё не пробовали. Не так ли, дорогая?

— О, не соглашусь, — капризно поджала губы Миала, и в её взгляде мелькнул озорной огонёк. — Кое-что всё же было повкуснее… Причём совсем недавно.

Я невольно улыбнулся, прекрасно понимая, о чём она.

— Боюсь, этого деликатеса вы в нашем меню не найдёте, — развёл руками, делая вид, что сожалею.

— Да? Очень жаль… — надула губы, разыгрывая разочарование, но глаза её смеялись.

— Но кто я такой, чтобы омрачать столь прекрасный день?

Ловким движением, словно фокусник, достающий из воздуха монету, я поставил перед ней маленькую фарфоровую тарелочку. На ней аккуратной горкой лежало то самое лакомство — «Маг чак-чак», воздушный, хрустящий, пропитанный медовой сладостью. Горошины счастья.

Глаза Миалы вспыхнули, как угольки, а губы сами собой сложились в восхищённую улыбку.

— Презент от заведения.

Она даже не попыталась скрыть восторг, тут же принявшись за угощение, а я тем временем перевёл взгляд на её мужа.

Сейчас начнётся игра тонких намёков. В которой я ни черта не соображаю.

— Боюсь, Кайлос, вы так быстро разоритесь, если станете разбрасываться столь ценными подарками, — усмехнулся мужчина в белом камзоле, но в его глазах читалась насторожённость. А я смотрел на одежду и подумал — классно выглядит. Хочу себе такой же.

Я позволил себе улыбнуться — той самой обезоруживающей улыбкой, что срабатывала даже с самыми подозрительными.

— Я никогда не делаю ничего просто так.

Руки Миалы, изящные, но с едва заметными шрамами, свидетельствующими о боевом прошлом (уж слишком они были точны в движениях, чтобы принадлежать простой женщине), замерли в воздухе, так и не коснувшись медового шарика.

— Моё желание угостить вашу прекрасную — и, должен заметить, невероятно очаровательную — супругу говорит лишь о том, что деньги для меня ничто. А вот добрые и… — я намеренно сделал паузу, — доверительные отношения — всё.

Тишина за столом стала гуще.

А я сидел крутил все фильмы в голове. В которых главный герой разговаривал с сильными мира сего. Дабы выбрать манеру поведения. Выстроить диалог, дабы не показаться смешным.

— Ведь золото — всего-навсего презренный металл. Его легко добыть, переплавить, потерять… С ним ничего не происходит. Но доверие… — Я медленно провёл пальцем по краю бокала, и хрусталь тонко звякнул. — Оно хрупкое. Разобьёшь — не склеишь. Потеряешь — не вернёшь. Его дают один раз.

Пока я говорил, в воздухе между нами заструилась едва уловимая рябь — я активировал Источник, выпустив ровно столько энергии, чтобы мои собеседники ощутили разницу. Всего на одну ступень, ну или ранг, как им удобнее говорить, выше Миалы — не более. Не угроза, не вызов… Так, к размышлению.

Их лица побледнели.

Они оба знали: это не значит, что я сильнее. Скорее наоборот — опытный боец способен убить и более мощного противника. Тем более после того, что мне показал Вортис, я и сам не был уверен в своих силах. Как только праздник закончится — все свободные часы уйдут на тренировки.

— Кушайте, кушайте, оно действительно вкусное, — мягко сказал я, отодвигая стул. — А мне, пожалуй, пора. Приятного вам время препровождения. Будем рады видеть у нас ещё.

Конечно, ушёл я не просто так. Я ожидал разговор за спиной.

Выйдя из-под навеса, я намеренно замедлил шаг, позволяя магии усилить слух.

— Что-то мне расхотелось это есть, — прозвучал сдавленный голос магессы теней.

— Так не ешь, в чём проблема? — отозвался Пьерос, но в его тоне не было привычной уверенности.

Шорох платья, шаги… Она встала, чтобы уйти, но в последний момент передумала. Лёгкий хруст — первый шарик исчез у неё во рту.

Тишина.

Потом — едва слышный выдох, и напряжение спало.

— Этот Кайлос… — голос Миалы звучал странно — смесь недоверия и чего-то, похожего на восхищение. — Ты уверен, что ему пятнадцать? И что он адепт?

— Если бы ты спросила до сегодняшнего дня, я бы поклялся. Теперь… не знаю.

Ещё один шарик — на этот раз мужу. Остальные три она съела сама, закрыв глаза, полностью отдавшись наслаждению.

Опытные люди. Очень опытные, — пронеслось в голове. Ни слова о деле. Ни намёка на тревогу. Вместо этого — непринуждённая беседа о путешествии в королевство дракосов, о закатах над огненными каньонами, о месяцах, проведённых так, будто никаких тайных игр не существовало вовсе.

Но я-то знал: это и была игра.

И мы все в неё играли.

Послевкусие успеха было однозначным — восторг. Когда «необычные» гости покинули заведение, я присоединился к Ридикусу и Клариссе. Их восторженные лица говорили сами за себя — они были поражены тем, как мне удалось организовать всё это действо.

— Ну что, как вам наш маленький эксперимент? — спросил я, разливая по бокалам терпкий гранатовый сок.

— Эксперимент?! — Кларис рассмеялась, её золотистые локоны покачивались в такт движениям. — Это же настоящий триумф! Я ещё нигде не пробовала ничего подобного! А манера подачи еды и это меню… Гениально. Вроде так всё просто, но в то же время… Нет, у меня нет слов, кроме восхищения.

Ридикус, обычно сдержанный, на этот раз не скрывал восторга:

— Ты перевернул все представления о уличной еде. Эти... как их... шашлыки в медовом соусе с горчицей — просто божественны! Сколько ещё в твоей голове скрывается рецептов?

— Вам вряд ли на это хватит одной жизни, — улыбнулся я, аккуратно доедая мороженое с апельсинами.

Он на это только хмыкнул, мол, ещё посмотрим.

Мы провели время в лёгкой, непринуждённой беседе, но главным итогом стало наше с ней соглашение завтра отправиться в больницу. Дело, конечно, важное и по большей части для меня меркантильное, но, если уж честно признаться самому себе, попробовать помочь я бы хотел. Так, для очистки кармы, что ли. Хоть и не знаю, как это работает.

Подведение итогов.

Праздник завершился для нас полным успехом. Каждый кусочек, каждое блюдо нашло своего ценителя. Когда подсчитали выручку — чуть более пятисот золотых! После всех расходов в моём кошельке осталось двести семь монет.

Если учесть ту порцию, что я подарил Миале, то в финансовом плане вышел «в ноль». Но кто считает деньги, когда речь идёт о рекламе? Скоро весь город будет обсуждать заведение с загадочным названием «Не лопни, маг!».

Уже завтра толпы гурманов начнут искать это место, а спрос, как известно, рождает предложение. И уж тогда-то мы точно не останемся в накладе.

Перспективы весьма радужны.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца играют на пустых теперь уже бокалах.

«Завтра будет новый день», — произнёс я задумчиво. — «И новая возможность покорить столицу».

Майя лукаво улыбнулась:

— Значит, это только начало?

— Только начало, — подтвердил я. — Самое интересное ещё впереди. Сеть ресторанов, доставок и прочего. И во всём этом Вы встанете у руля. Именно Вы и никто другой. Если, конечно, не будете лениться, — обвёл я бокалом всех собравшихся. Нам пришлось соединить столы, чтобы Уместились все. Включая тех девочек, что наняли. Им там всё понравилось, что они попросились на постоянную работу. Ещё бы. Они чаевыми сегодня получили больше, чем я им заплатил.

Рома поднял бокал:

— Тогда за новые горизонты! За Кайлоса.

Мы чокнулись, и хрустальный звон будто подвёл черту под этим необыкновенным днём. Но в то же время стал предвестником чего-то большего. Гораздо большего.

Сегодняшний успех дал мне нечто большее, чем просто прибыль — я увидел, каким может стать моё заведение. Стало ясно, что одного Мирко недостаточно, несмотря на весь его талант. Я решил поставить его шеф-поваром, доверив ему святая святых — использование усилителей вкуса. Конечно, не без условий: дополнительная магическая клятва и специальный сейф-артефакт, доступный только ему. В этом мире доверие должно подкрепляться гарантиями.

Но главное событие дня ждало меня впереди.Когда Император Каэл Восходящий появился на балконе дворца «Трона Пламени», вся площадь замерла. Его речь лилась плавно и величественно, но моё внимание внезапно переключилось на другое. Лучи солнца, отразившись от его короны, сверкнули ослепительным зайчиком — и тот, словно живой, метнулся к центральному шпилю площади.

Я прикрыл глаза ладонью, пытаясь разглядеть монарха, но вдруг взгляд зацепился за обелиск. Под этим неожиданным углом его очертания сложились в знакомый символ, и у меня едва не подкосились ноги. В голове вспыхнули строки, будто выжженные огнём:

Детская загадка. Та самая, из дневника Бильбо, который я прочитал не один десяток раз и забросил. И тут же всплыло пояснение, будто кто-то шепнул его на ухо: «Артефакт лежит в центре каменного круга, но виден только тогда, когда солнце стоит прямо над головой».

Сердце заколотилось чаще. Это не могло быть совпадением. Солнечный луч, шпиль, загадка — всё складывалось в единую картину.

Тайна, ждущая раскрытия, и она этого дождалась.

Я медленно перевёл взгляд на обелиск, теперь видя его в новом свете. Казалось, сам воздух вокруг него вибрировал от скрытой силы. Если загадка говорила правду, то прямо здесь, на площади, в самом сердце столицы, под землёй лежит один из обелисков. В такое я никак не мог поверить. Чтобы вот так и у всех на виду. Невероятно. Ведь этот шпиль мог быть запросто продолжением самого обелиска.

Но пока праздник ещё не закончился, а люди вокруг продолжали веселиться, я сделал глубокий вдох и улыбнулся.

Завтра. Именно завтра я начну поиски.

Последняя мысль, прежде чем сомкнуть глаза, была одновременно дерзкой и тревожной: а как отреагирует Император, если шпиль вдруг исчезнет? Ведь если моя догадка верна, то этот древний обелиск — не просто украшение площади, а ключ к чему-то гораздо более важному, как и тот, что у гномов.

Вряд ли Его Величество воспримет это с пониманием.

Я перевернулся на другой бок, но тревожные вопросы не отпускали. Как спуститься в подвалы под шпилем? Кого взять с собой? Вейлу? Пуфа? Или лучше отправиться в одиночку, чтобы не подвергать их риску? Эх, жаль тут нет Бренора, вот кто бы мне пригодился.

Но главное — с чего я решил, что завтра у меня вообще найдётся на это время? Учёба в Академии, работа над дизайном ресторана, создание новых артефактов, тонны бумаг по захвату рынка… Каждая из этих задач требовала полной отдачи. Да к тому же договорился встретиться с Кларисой.

Нет, с этим надо что-то решать.

Но чем больше я пытался отогнать мысли об обелиске, тем настойчивее они возвращались. Будто сама судьба шептала: «Ты близок. Очень близок».

В конце концов, я сдался.

Следующее утро.

Домар Уоллор проснулся с первыми лучами солнца, как это было его неизменной привычкой. Ранний подъём, зарядка, освежающая ванна с ароматными травами — всё как обычно. Затем он должен был спуститься к завтраку, который его супруга Пилиния готовила с особой любовью. Сколько бы он ни ел, её стряпня всегда была безупречна — достаточно было одного аромата, плывущего с кухни, чтобы во рту обильно заструилась слюна.

Но сегодня что-то пошло не так.

Спустившись в столовую, он обнял жену, нежно поцеловал в макушку и уселся за стол, вооружившись столовыми приборами. Перед ним красовалась привычная яичница с золотистой корочкой, щедро посыпанная тёртым сыром, с поджаристыми ломтиками колбаски и румяными оладьями из кабачков. Всё выглядело идеально — ровно до того момента, как первый кусочек коснулся его языка.

Мир перед глазами померк.

С гримасой брезгливости он Выплюнул еду в салфетку.

— Дорогой? — встревожилась Пилиния, заметив его реакцию. — Что-то не так?

— Да, — прочистил он горло, стараясь подобрать подходящие слова. — Такое ощущение, будто я… кусок свежего дерьма в рот засунул.

— Домар! — она всплеснула руками, глаза округлились от шока.

Он покраснел, осознав, как это прозвучало, но стоял на своём.

— Прости за грубость, но… попробуй сама.

Пилиния скептически подняла бровь, но отломила кусочек оладья. Едва он коснулся её языка, как её лицо исказилось той же гримасой отвращения.

— Я… не понимаю… — прошептала она, растерянно глядя на блюдо. — Всё сделала, как всегда. Почему получилось такое… убожество?

— Может, специи перепутала?

— Нет, — ответила она неуверенно. — Всё точно так же…

Домар вздохнул и отодвинул тарелку.

— Ладно, у меня ещё есть время. Давай прогуляемся до «Золотого поросёнка» — позавтракаем там.

Час спустя.

Чета Уоллоров сидела в уютной таверне, их желудки предательски урчали, требуя пищи. Когда перед ними поставили тарелки с яичницей, свежим хлебом и жареной картошкой, они с надеждой переглянулись и тут же принялись за еду.

И снова — та же реакция.

— Пфф-брр! — Домар Выплюнул кусок, словно его обманули с самым базовым человеческим правом — правом на нормальную еду.

Пилиния скривилась, едва сдерживая рвотный позыв.

— Что-то не так. Но что…

Они переглянулись, но ответа не было.

— Дорогой, мы с тобой уже седьмую таверну обходим. Может, сходим в «Не лопни маг»? Еда там была самой вкусной, которую пробовала в жизни. Хоть вроде и ничего такого они не готовили.

— Да, конечно, — загорелся Домар. — Вот только где её найти.

Никто из них ещё не знал, что сегодня утром все, кто посетил «Не лопни маг», потеряли вкус к обычной еде, и так же, как они, пришли к выводу, что стоит найти вчерашнее заведение.

Лечебница «Древо жизни» оказалась совсем не тем, что я себе представлял.

Но обо всём по порядку.

Мы встретились с Кларис сразу после моих занятий. Она заехала за мной на карете рода. По внешнему виду и по внутренней отделке она куда шикарнее той, на которой разъезжает Ридикус, но вот в удобстве абсолютно аналогична. Каждый камешек или ямку я чувствовал пятой точкой.

Когда подъехали к зданию и я вышел наружу, то от увиденного немного остолбенел.

Внешний вид и атмосфера вогнали в меня в шок. Причём не в хорошем смысле.

Здание больницы представляло собой один огромный прямоугольник… Нет, не так. Будто некий великан взял тесак и выстругал из камня брусок, а после воткнул его в землю. Необычная архитектура для мира, где всё старались сделать с изяществом.

Само строение построено из бледно-зелёного мрамора с прожилками дерева, что пророс сквозь стены и выглядел как вены на теле человека. Его крышу венчает ровная площадка, как на магических башнях. К слову, нигде более я плоских крыш не видал.

На входе установлены огромные колонны, обвитые всё теми же деревьями, а высокие витражные окна изображают сцены исцеления древними святыми давно скрыты за листвой и ветками, что выглядят словно решётки. Глядя на него у меня, возникает только одна ассоциация — клиника для душевнобольных «Аркхам» из фильма про человека-летучую мышь.

Вокруг больницы раскинулся «Сад Тихой Скорби» — место, где растут молчаливые деревья с густой листвой, что словно плачут на ветру. Под такие звуки быстрее с ума сойдёшь, чем обретёшь душевное спокойствие. Когда огляделся, заметил, как между деревьями бродят фигуры в серых плащах.

— «Хранители Безмолвия» следят за тем, чтобы никто не нарушал покой пациентов, — пояснила Кларис. — Пошли внутрь. Нас ждёт главный целитель.

— Расскажи о нём, пожалуйста.

— Да там особо рассказывать-то и нечего. Имя Доусонс Освальд, но мы зовём его Доу. Магистр жизни. А вот кстати и он сам.

К нам навстречу шёл мужчина. Высокий, худой с седыми волосами, собранными в низкий хвост, и глазами цвета бледного аквамарина.

Пока он не подошёл, она успела добавить:

— Его называют "Сонным Смотрителем", и ходят слухи, что он сам когда-то был пациентом этой лечебницы, но сумел переродиться. Он постоянно носит одну и ту же длинную зелёную мантию с вышитыми рунами молчания и всегда держит при себе "Ключ Откровений" — артефакт в виде кристаллического пера, способный проникать в самые тёмные уголки разума. Он считает, что с его помощью ему удаться вылечить, но пока всё безрезультатно.

— М-да. Знаете, меня вот вообще не удивляет, что здесь никто не выздоравливает. В таком здании и такой обстановке крыша поедет на раз.

Мужчина подошёл к нам, расплываясь в приветливой улыбке.

— Кларис, какой неожиданный сюрприз! А это кто у нас?

— Это Кайлос Верносксиум. Очень талантливый юноша. Близкий друг Огнебрового и ученик Торгуса Ворхельма.

— Вы маг жизни? Стоп, что это я несу. Ученик громовержца, значит, маг молнии, — на его лице застыл немой вопрос: «А какого я тогда тут делаю?»

— Добрый день, Доусонс Освальд. Я здесь не как маг, а как… скажем, я обладаю кое-чем, что, по мнению уважаемой госпожи Витан, сможет помочь больным выздороветь.

— И что же это?

— Простите, не могу сказать.

— Вы меня заинтриговали. В таком случае прошу за мной.

— Пока мы идём, не могли бы Вы ответить на несколько моих вопросов?

— Да, конечно, спрашивай.

Пока я обдумывал, что спросить, решил послать Аэридана всё здесь проверить. Не нравится мне это место. Ой как не нравится.

Да и целитель мне не нравится. Слащавый он какой-то, подкрашенный весь, напудренный, как женщина... Весь такой... Одно слово — пижон.

— Так он маг жизни...

— Да?! А какая разница...

— Ой, всё, я полетел. Увижу что интересное, сообщу.

Я повернулся к главврачу и спросил:

— А поведайте мне, пожалуйста, о правилах этой лечебницы, если они есть, конечно.

— Есть, без них никак.

Правила таковы:

«Никто не умирает здесь — они лишь засыпают» (формально установлен запрет на слово «смерть»).

«Голоса оставь у порога» (пациенты и посетители обязаны говорить шёпотом).

«Луна знает правду» (в полночь двери между палатами запираются — считается, что в это время духи болезней наиболее активны).

«Не прикасайся к теням на стенах» (они иногда шевелятся и могут принадлежать пациентам).

Сами пациенты делятся на несколько категорий:

«Безверные» — те, кто потерял связь с магическим источником. Их кожа постепенно становится прозрачной, как стекло, они содержатся на втором этаже.

«Одержимые Источником» — больные, что пострадали душой в погоне за могуществом, чей источник сломал границы и слился с носителем.

«Тени прошлых жизней» — те, чьи души начали распадаться из-за некромантических экспериментов.

«Плачущие камни» — редкие случаи, когда люди начинают превращаться в статуи, но ещё могут говорить. Обычно это маги земли. Самые частые посетители нашего учреждения.

В глубине парка, между деревьев, я заметил строение, что-то типа часовни. Но сколько лет тут живу, ни одного храма я так и не видел.

— А это что за здание там, в глубине?

— «Дом последнего вздоха», там родственники пациентов оставляют серебряные колокольчики — каждый звон якобы облегчает страдания их близких. Цветы эти растут в этом парке, вот только найти очень нелегко. Пару раз сам был свидетелем, как женщина смогла собрать почти целый букет, и её сын на долгие два часа пришёл в сознание, и они смогли пообщаться. Сколько бы она с тех пор ни ходила, так больше и не нашла никого.

— Ничего себе, — удивился не на шутку. — А у этого места есть легенда?

— Ещё какая, — Кларис воздела палец, а я заметил на нём кольцо, точно такое же, как и у меня в сумке. Совсем забыл о нём. Надо будет обязательно повернуть, когда выйдем отсюда.

— Говорят, что сама Элидия, архимагистр жизни, основательница лечебницы, спит в её стенах — её тело покоится в хрустальном саркофаге глубоко под землёй, и если лечебница окажется на грани уничтожения, она проснётся...

— Но никто не знает, что будет после этого, — фыркнул Доу. — Я тут сорок лет работаю и излазил всё здание вдоль и поперёк. Нет тут ничего такого.

— А я верю, что есть, — вздёрнула носик Кларис. — Мне об этом лично Марина Великолепная рассказывала. А уж она побольше твоего знает.

— Даже продолжать не буду, — отмахнулся он от неё, когда мы вошли внутрь.

Нас встретил просторный холл. Никаких больных, только женщины и мужчины ходили из коридора в коридор в светло-зелёных одеяниях. Как я понял, все они или почти все маги жизни. В принципе логично, кому ещё здесь работать, не магу ветра же.

— Ну что, к кому пойдём? Он встал перед нами, с любопытством ожидая решения.

— К тем, кого вы назвали «Тенями прошлых жизней».

— Прошу за мной, — целитель развернулся на месте и направился к лестнице.

Мы поднялись по широким ступеням, отполированным до зеркального блеска бесчисленными шагами скорбящих, и остановились у дверей третьего этажа. Естественно полотно было в защитных рунах. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сушёных трав и чем-то ещё — слабым, едва уловимым ароматом тления, искусно замаскированным благовониями.

Первая же палата встретила нас гробовой тишиной.

На кровати, застеленной белоснежным льняным покрывалом, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось — иссохшее тело, обтянутое пергаментной кожей, испещрённой глубокими морщинами, будто карта забытых времён. Живая мумия, не иначе. Его впалая грудь едва вздымалась, а острые скулы и выпирающие ключицы создавали жутковатый рельеф под тонкой простынёй. Глаза, мутные, как потускневшее стекло, неподвижно уставились в потолок, не выражая ни малейшего интереса к нашему присутствию.

— Позвольте представить вам мастера магии жизни, — тихо произнёс наш сопровождающий, Доусонс Освальд, с печатью скорби во взгляде. Он, похоже, и вправду переживает за каждого здесь. — Один из лучших целителей своего времени. Обратился к некромантии в попытке продлить свои годы.

Я не смог сдержать удивления.

— Как такое возможно? — вырвалось у меня. — Маги жизни и так живут дольше прочих.

— Ему было почти восемьсот лет, — ответил он, склонив голову. — Но, видимо, этого показалось мало. Почему… не знаю. С тех пор как он попал к нам, не произнёс ни слова.

В палате повисло тягостное молчание. Я перевёл взгляд на иссохшую фигуру, потом — на целителя.

— Прошу прощения, но не могли бы вы оставить нас одних? — мягко, но твёрдо попросил я. — Если у нас получится, мы расскажем вам всё. Если нет… то и говорить будет не о чем.

По его лицу пробежала тень нерешительности. Я видел, как ему не хочется уходить, как профессиональное любопытство борется с дисциплиной. Но в конце концов желание помочь пациенту перевесило.

— Хорошо, — кивнул он и, бросив последний взгляд на неподвижную фигуру, бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь.

Как только его шаги затихли в коридоре, я повернулся к своей спутнице — Кларисе, которая молча наблюдала за происходящим. Видимо, подобное зрелище для неё не ново.

— Вы помните наши договорённости? — спросил я, пристально глядя ей в глаза.

— Помню, — ответила она, скрестив руки на груди.

— Тогда выйди, пожалуйста.

— Но я хотела бы…

— Пожалуйста, — повторил я, более настойчиво.

Она замерла на мгновение, затем, не проронив больше ни слова, развернулась и исчезла за дверью, оставив меня наедине с живым трупом и его тайнами.

Теперь осталось только начать.

Тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась, оставив нас наедине в этом царстве молчания. Я опустился в кресло напротив иссохшей фигуры, сжимая в ладони горошину счастья, абсолютно не понимая, как она сможет помочь.

— Не мастер я сладкие речи плести, — начал я, ощущая, как слова сами выстраиваются в неловкую, но честную фразу. — Потому скажу прямо. То, что я вам предлагаю... в этом мире не существует. Может, оно принесёт вам покой. Или умиротворение. Или... чёрт возьми, может, даже счастье, кто знает.

Я нервно хмыкнул.

— Как видите, не моё это — утешать.

Рука моя дрогнула, когда я потянулся к его лицу. Холодный пот струйкой скатился по спине — а вдруг эти иссохшие челюсти сомкнутся на моих пальцах с силой восьмисотлетней отчаянной хватки? Но деваться было некуда. Я резко разжал ему челюсти и сунул горошину в рот.

Замер.

После вернулся назад, не сводя взора с его лица. Минуты тянулись как смола, капающая с сосны в летний зной. Пять долгих минут я наблюдал, как пыль танцует в луче света, прежде чем заметил — его челюсть едва заметно задвигалась!

В дверь постучали.

— Не входить! — крикнул я, даже не оборачиваясь. Все моё внимание было приковано к чуду, разворачивающемуся перед глазами. Морщины на его лице — эти глубокие борозды времени — начали потихоньку разглаживаться, словно невидимая рука стирала следы веков. Так прошло почти полтора часа.

И тогда... О боги, тогда его очи — эти мутные, мёртвые озера — вдруг вспыхнули осознанием. Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел! Я уже открыл рот, чтобы воскликнуть...

Как вдруг сквозь каменный пол, словно призрак, вылетел Аэридан. Мой верный разведчик дышал так, будто пробежал всю дорогу от Пепельных кварталов до больницы без остановки.

— Кайлос! Там внизу... — он схватил меня за рукав, — полный... — Его грудь вздымалась, как кузнечные меха.

— Что там? — я вскочил, предчувствуя недоброе.

— Это... — Аэридан тряхнул головой. — Лучше один раз увидеть. Гримуар приготовь. Нас ждёт полная заруба.

Он не договорил. Из коридора донёсся душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах. То, что начиналось как обычное утро, в одно мгновение превратилось в кошмар. Затем ещё один крик и ещё. Скоро вся больница кричала так, будто кто-то режет больных.

— Веди, — крикнул я ему, и мы устремились вниз.

За час до того, как Аэридан прилетел к Кайлосу.

Доусонс сидел рядом с Кларис. Если поначалу его одолевало неверие, то теперь оно сменилось на любопытство, что с каждой секундой нарастало как снежный ком. Вот только не у него одного. У давней подруги, что сидела рядом, тоже «свербело» в одном месте.

— Послушай, а ты сама знаешь, что он хочет сделать?

— Да. А вообще это моя идея.

— Скажешь?

Колебалась она недолго, уж больно давно они дружат и оба мечтают найти способ излечить всех, кто попал сюда. Поскольку здесь лежали не только люди, но и эльфы, феи, даже пара орков есть. Которым обычно не свойственно терять связь со своим духом и разумом. Всем известно, что за ними всегда присматривают их ушедшие сородичи. Отчего азарт одолевал их.

— На вот, смотри, — она достала из футляра пять горошин счастья, переданных ей Ридом. Ох, сколько ей всего пришлось наобещать, чтобы заполучить данное сокровище. И нет, она и сама была готова на всё, что он просил, но получить за это ещё и шанс излечить больных — почему бы и нет. А вообще, он ей очень нравился. Если б не его «плодовитость», давно бы вышла за него замуж. Хотя, с другой стороны, это хорошо. Мужчина он «сильный» и милый. Да и не просил он чего-то такого, что выходило бы за рамки приличия.

— Ты тут вообще? — главный целитель пощёлкал пальцами у неё перед глазами. — Что это такое?

— Без понятия. Одна штука стоит почти тысячу золотых. Съев её, ты попадёшь в своё лучшее воспоминание в жизни и проживёшь его заново. Только не как воспоминание, а вот прямо заново с полной гаммой всех ощущений, что ты почувствовал в тот момент. Понятно?

— Нет. Точнее, да, но хотелось бы попробовать.

— Дороговато пробовать, да и не для тебя выпрашивала. Ты себе и представить не можешь, что мне пришлось за это пообещать.

— М-м-м…

Кларис стукнула его кулаком в плечо.

— Дурак похотливый, не о том ты думаешь. Ничего такого я не обещала.

— Сочувствую, — ехидно улыбнулся он, так как знал, как она относится к Огнебровому.

— Это да-а, — девушка тяжело вздохнула.

— Всё, хорош расстраиваться. Лучше скажи, что делать с этим? — ткнул он пальцем в горошину.

— Как я понимаю, её просто нужно скормить.

— Пошли. Есть у меня парочка пациентов, с которых можно начать. Пока Кайлос там возится, мы успеем обернуться.

Они спустились на второй этаж, где в небольшом холле сейчас сидело за столами, играя в настольные игры, стояло, прислонившись к стенам, думая о вечном, несколько «безверных». Тех, кто утратил связь с Источником.

— Давай начнём с неё, — указал он на молодую девушку. Её зовут Авелиса. Она из весьма знатного рода Дементрос. Она проиграла свою первую дуэль в академии и впала в такую безнадёгу, что потеряла связь с «Источником». Королевские лекари Раджаха Сахира сразу объяснили главе рода, что такое не лечится, а потому её оставили у нас и не повезли домой. Ты же знаешь, в песках нет подобных заведений.

Девушка сидела обособленно на кресле. Как и старик, она уставилась в одну точку, не сводя глаз.

— Давно она тут?

— Нет, всего несколько дней. Притом ни в какую не хочет ложиться спать. Приходится применять магию сна.

— Бедняжка, — Кларис присела рядом с молодой красивой девушкой.

— Привет, я Кларис, и у меня для тебя есть подарок, — протянула она вытянутую руку с раскрытой ладонью, на которой лежал синий шарик, поблёскивающий в свете магических ламп, так, чтобы тот оказался перед очами девушки. — Съешь его, и ты поправишься. Магия снова вернётся к тебе.

От последних слов Авелиса медленно повернула голову к говорящей.

— Это правда?

— Мне хочется в это верить, милая. Так что и ты поверь, что всё будет с тобой хорошо.

Она медленно приняла дар и осторожно, сначала принюхиваясь, а после закинув в рот, начала медленно жевать. Но стоило ей его раскусить, как внутри неё взорвалось «счастье», охватившее её целиком. Девушка стремительно погружалась в воспоминание, как отец взял её с собой на прогулку к песчаным барханам, где они катались с такой бешеной скоростью, что потом ещё час вытряхивали песок из одежд. Затем, когда они вернулись, её любимая мама приготовила вкусный ужин, за которым они сидели у костра и весело смеялись. Трое счастливых людей, никаких слуг, охраны и прочего, только семья, её семья.

Из глаз девушки брызнули слёзы, она подняла руку, и на её ладони из песчинок, собранных в холле, появился образ, тот самый, как они втроём сидят у костра.

— Невероятно! — воскликнул Доусонс, глядя на то, как впервые в его жизни «безверная» смогла излечиться так быстро. Обычно на это уходили годы, а иногда и десятилетия. Но по большей части люди так и не могли вернуть себе связь. А тут всего одна горошина, и пациент снова обрёл связь.

Это событие привлекло всех, кто находился в холле. Вера, словно ураган, ворвалась в их сердца. Робкие, а порой и требовательные нотки послышались в голосах просящих. Только демонстрация силы главным целителем заставила всех успокоиться.

— Прошу для начала всех успокоиться, — поднял он руку.

В наступившей тишине Кларис задала вопрос:

— Кто из вас здесь находится дольше всех?

— Я, дорогая, — донёсся старческий голос от женщины, что сидела в кресле и не могла подняться.

Любой, кто терял связь с «Источником», начинал стареть, как обычный человек. И уже к семидесяти годам (примерный возраст старения «не мага») мог ходить с трудом.

— Тогда начнём с вас.

Не прошло и двадцати минут, как женщина сначала уверенно встала, а после зажгла рядом с собой слабый огонёк, а уже через мгновение он возрос, пока не достиг человеческого роста. Сама же женщина, что молодела на глазах, с каждой секундой улыбалась всё шире и шире.

Холл взорвался радостными криками и воплями о том, что теперь их очередь. Теперь Доу пришлось применить магию массового успокоения, отчего народ зашатало, и все мягко осели на землю. Уж больно они разбушевались.

— Ещё раз всем повторяю: успокойтесь. Лекарства на всех не хватит. Это эксперимент, и нам нужно попробовать с более тяжёлыми больными.

— Где? Где его можно купить, я заплачу любые деньги?

— Я заплачу больше, — начали кричать все наперебой.

— Скоро сюда придёт человек, с которым Вы это сможете обсудить. Он сейчас находится в палате с тяжелобольным.

— Я хочу сейчас. Покажите, где эта палата, — начал требовать мужчина, но подняться из-за действующего заклинания не мог.

— Я уже вам всё сказал. Как только…

А-а-а-а, — раздался сильнейший крик из палаты, где одна старушка «наслаждалась» послеобеденным сном. Крик обдал такой болью, что Доусон, уж на что ко всему привыкший, на миг потерял концентрацию. Он бросился в палату. И как бы он ни магичил, какие бы заклинания ни применял, женщина продолжала истошно орать. Следом крики начали доноситься отовсюду. Почти из каждой комнаты, где кто-то спал. Причём все, кто находился в сознании, вели себя обычно, только странно озирались. И тогда одна из женщин, что сидела на полу, произнесла:

— Оно пришло за нами…

Я бежал по коридорам лечебницы за Аэриданом. Причём, когда я выбежал из палаты, ни Кларис, ни Освальда не было на месте. И вообще, он был, похоже, единственным больным, кто не кричал.

Мой фамильяр вёл меня по лестнице вниз. Когда мы оказались на первом этаже, там творился сущий ад. Множество сотрудников бегало от одной палаты к другой, повсюду вспыхивали заклинания магии жизни. Впрочем, так было на всех этажах, не только на первом.

Когда я пересёк холл, то мы свернули в небольшой коридор, где имелась дверь, ведущая в подвал. Она была заперта, но один хороший пинок, и… Она всё ещё заперта, а я схватился за ногу и от всей души выругался, не забыв упомянуть одного радужного товарища. Потому как он кричал за мной и влетел сквозь дверное полотно. А я так не умею. Подлечив себя заклинанием, я ударил молнией по замочной скважине, и о чудо, она отоварилась. Когда я оказался с той стороны, то услышал в свой адрес «чего это я такой медленный». Хотелось ещё по наглой хвостатой… выдать искрой.

Спустившись по лестнице, я оказался на минус первом этаже, где обнаружил, что всё завалено мебелью, кроватями, стульями и прочим.

К тому же само подвальное помещение оказалось довольно-таки просторным. Потому как даже здесь имелись свои коридорчики и комнаты.

Я следовал за фамильяром, что постоянно ругался из-за того, что ему приходится тащиться столь долгим путём. Плюс досталось и мне, мол, почему я до сих пор не обучился перемещаться сквозь материю.

К своему оправданию скажу, я даже понятия не имел, что так возможно. Я и про шаг во тьму считал, что могу прыгнуть только куда вижу, а с телепортом в место, где уже побывал. Поэтому и не искал подобного заклинания.

Когда после получаса блужданий по подвальным коридорам я оказался возле стены, заваленной всяким хламом... Это вначале всё ещё лежало ровно, по своим местам и имело какой-то порядок, но чем дальше я углублялся, тем больше беспорядка становилось. А тут так и вовсе, похоже, людей не было сотню лет. Так ещё помимо хлама тут повсюду, как провода во Вьетнаме на столбах, торчали ветки. Далее я с изумлением уставился на «Сусанина».

— И?

— Чего «и»? Ломай давай, — с необычной для него дерзостью ответил он. То ли его так впечатлило ранее увиденное, то ли действовали на нервы крики пациентов лечебницы, которые были настолько громки, что доходили до самого Низа.

Я отошёл на несколько шагов назад. А после, сконцентрировавшись, ударил:

Columna Tonitrus — мощный разряд ударил в стену, раскидав весь мусор у стены. Сама же стена едва пошатнулась. На что пегас приподнял левую бровь, а я только закатил глаза.

Tonitrusum Fragor — заклинание взрывной волны не подвело. Молния, созданная мной и взорвавшаяся возле стены, разметала камни с такой лёгкостью, словно они были сделаны из фанеры.

— Так-то лучше, — прокомментировал Аэридан и влетел в образовавшийся проём.

Мне тоже хотелось высказаться, но пришлось бежать.

Переступив через разрушенные обломки стены, я ринулся вглубь подземелья, к одинокой двери в дальнем углу. На сей раз судьба смилостивилась — массивная створка поддалась после мощного удара ногой. «Видимо, одного урока мне недостаточно», — мелькнула ироничная мысль, когда я уже переступал порог, потирая ушибленную конечность.

За дверью зияла бездна винтовой лестницы, уходящая в непроглядную тьму. Каменные ступени, стёртые бесчисленными шагами (или когтями?), казались ненадёжными, почти зыбкими. Я спускался медленно, вопреки язвительным подначкам своего крылатого спутника.

— Прыгни уже! — торопил Аэридан, кружа над пропастью.

Хоть мой друг и подначивал прыгнуть вниз. Мол, я маг и со мной ничего не случится. Но я был непреклонен.

— Спасибо за совет, — процедил я сквозь зубы, цепляясь за влажную стену. — Но я предпочитаю сохранять кости целыми.

По мере спуска становилось ясно: мы не просто идём в подвал. Мы проникали в чрево земли, где стены постепенно теряли каменную структуру, уступая место... корням? Нет, это должно быть невозможным.

Но чем глубже, тем больше древовидные отростки оплетали своды, образуя причудливый симбиоз архитектуры и живой природы.

И тогда я увидел Его.

Просторный зал открылся передо мной внезапно, как глоток воздуха после долгого удушья. В его центре возвышалось Древо — нет, не дерево, а сама суть древности, воплощённая в древесной форме. Его ствол, толщиной с башню, терялся в темноте сводов, а корни расходились лучами, одни уходя в недра земли, другие оплетая фундамент лечебницы, будто гигантский паук, опутавший свою добычу.

Но самое страшное ждало меня у подножия этого титанического существа.

Женщина.

Вплетённая в кору, как драгоценность в оправу. Её измождённое тело, почти скелет, обтянутый белоснежной кожей, было опутано живыми корнями, будто древней скульптуре придали новую форму. Остатки одежды давно превратились в прах, оставив лишь намёки на былую роскошь.

Я узнал её мгновенно. Элидия. Архимагистр Жизни, основательница лечебницы, пропавшая три века назад. Её лик, запечатлённый на витражах и полотнах, смотрел на меня теперь не с холста, а из самой сердцевины этого кошмарного древа.

— Твою налево, Женя... — вырвалось у меня, когда ноги сами собой понесли меня вперёд, к этому месту силы, но сделав шаг, я замер. Что-то тут не так.

Да и Аэридан замолк. Впервые за всё наше знакомство — замолк. И это было страшнее любого предостережения.

— М-м-м, здрасте? Я Кайлос. Вы, ты там как?

— Ой, со мной всё хорошо. Вот вишу тут тысячу лет, думаю, никто и в гости не заходит, — проговорил фамильяр женским голосом. — Она без сознания. Ты что, не видишь? Были бы у него руки вместо копыт, он, наверное, сейчас изобразил фейспалм. — Дерево питается её источником. Превратив в живой аккумулятор магической энергии.

— Не понял? О чём ты? Так, ладно, после расскажешь. Говори, что делать?

— В смысле? — взмахнул он несколько раз крыльями. — Мне-то откуда знать? Я только нашёл его, и это дерево меня чуть корнями не прибило, когда материализовался перед…

Стоило ему это сказать, как тут же вокруг моих стоп обвились тонкие корни, связав меня по ногам, а когда упал, и по рукам.

— Вы, ты гад. Ты что, не мог предупредить?

— Упс, забыл, — произнёс он и вместе с тем, ускорившись, врезался рогом в корень, отчего тот резко отпрянул от руки с кольцом.

— Aeterna Barriera! — выкрикнул я, и вокруг меня появился барьер, непроницаемый купол из сжатого электричества. Его силы хватило, чтобы обрубить корни, обвивавшие мои конечности.

Древо пришло в движение. Сразу несколько корней выстрелило в меня, словно копья, но, угодив в барьер, не смогли его пробить, получив ожоги.

В этот момент женщина застонала, а из её глаз потекли слёзы.

— Держитесь, я вас спасу, — проговорил я, а сам пытался сообразить, как мне это сделать.

«Nox Custos!» — тьма у моих ног сгустилась, приняв мои черты. В руке «я» держал меч из первозданной тьмы и щит. Двойник ринулся в бой, его удары должны были передать всю мою ярость и злость.

— Режь его! — и тьма кинулась рубить корни…

Однако меч проходил сквозь корни, словно он сделан из дыма, а не из самой опасной стихии во вселенной, ну после «жизни», конечно.

— Что-то не работает, — скептично прокомментировал мой фамильяр. Он бы ещё попкорн стал жевать.

— Вижу, — огрызнулся я, и тогда в ход пошли молнии. Вот только делать это из барьера не получится, потому пришлось снять его, нацепив доспех из молний.

Первые минуты боя вселяли уверенность.

Мои молнии, сверкающие, как лезвия богов, впивались в корни, выжигая их дотла. Каждый разряд находил цель, оставляя после себя одни обугленные останки. Пять минут непрерывного огня — и мой Источник опустел на треть.

Но корни не исчезали. Они отрастали снова.

Тогда я перешёл на цепные молнии — разряды, прыгающие от одной цели к другой. Дело пошло лучше. Не то чтобы «ВАУ», но прогресс был. И это с учётом того, что я использовал гримуар, усиливающий мою магию.

Однако Источник таял на глазах.

Я выхватил из сумки мана-кристалл — сияющий осколок чистой энергии. Его холодное свечение обожгло пальцы, но я стиснул зубы и начал перекачивать силу в себя. Источник наполнился, и битва продолжилась.

Именно тогда оно появилось.

Корень.

Не просто корень — чудовище. В толщину — как Вортис, обнявшийся с Вул’даном. В длину — будто змея, вылезшая из кошмаров.

— Такое себе сравнение, — прожужжал Аэридан, покачивая копытом в воздухе.

— Согласен, — буркнул я, не отрывая глаз от монстра.

Но что-то было не так.

Я активировал особое зрение — способность видеть потоки магии.

И то, что открылось мне, заставило кровь стынуть.

Женщина — Элидия — светилась, как маяк в ночи. От неё по коре дерева пульсировали энергетические волны, словно кровь по венам. Но самое страшное — энергия не только уходила от неё, но и приходила сверху, впитываясь в ствол.

От пациентов. От всей лечебницы.

— Вот оно, — прошептал я. — Вот кто высасывает их силы. Кто не даёт им исцелиться.

Древо Жизни оказалось Древом Паразитом.

— Нет, тебя точно надо уничтожить.

Я собрал всю мощь, всю ярость, всю магию, что оставалась во мне. Одно заклинание. Один шанс.

Но нужно было быть точным.

Очень точным.

Чтобы не задеть Элидию.

— Fulgor Vorax! — громыхнуло эхом по залу.

— «Fulgor ad me – fiat vorax!»

Заклинание уровня архимага. Сложное. Опасное. И идеальное для этого момента.

Воздух вокруг меня закипел.

Молнии, которые я выпускал раньше, развернулись и устремились ко мне, впитываясь в созданную сферу.

Корни, ещё недавно восстанавливающиеся, вспыхнули, их энергия вырывалась наружу, поглощаемая моим заклинанием.

Древо застонало.

В момент активации заклинания воздух вокруг меня взорвался сине-фиолетовым сиянием.

Молнии, живые и беспокойные, сплелись в мерцающую сферу, окутав меня плотной сетью разрядов. Это напоминало клетку Фарадея, но не ту, что создают учёные в своих лабораториях, а нечто древнее, первозданное — саму суть грозы, заключённую в шаре.

Внутри сферы энергия клокотала, закручиваясь в спираль, образуя воронку. Чем сильнее я раскручивал этот вихрь, тем мощнее становился всасывающий эффект.

И тогда я увидел — нет, почувствовал — как нити магии, тянущиеся от Древа, начали обрываться, втягиваясь в мой воронкообразный ураган.

Но я должен был быть осторожен.

Элидия.

Её силу, её жизнь нельзя было коснуться. Так же, как и энергию источника, за который всё ещё цеплялось древо где-то в глубинах этого кошмара.

Аэридан, мой верный фамильяр, метался вокруг, как тень, атакуя корни, что пытались прорваться ко мне. Его копыта вспыхивали алыми искрами, оставляя на древесной плоти обугленные раны.

— Концентрируйся! — прошипел он, рассекая очередной щупальцеобразный отросток.

Я стиснул зубы.

Поддерживать доспех и одновременно кастовать такое заклинание — невыносимо сложно.

Но выбора не было. Либо я... Либо Оно.

И тогда я отпустил всю собранную мощь прямо в ствол.

Ослепительная вспышка. Грохот.

Я не позволю себе проиграть.

Наступила тишина. Сначала ничего не происходило, но затем древо стало превращаться в пыль и осыпаться. Я в последний момент успел подбежать и поймать женщину, не в силах стоять на ногах.

Дерево рухнуло с оглушительным треском, рассыпаясь на тысячи искрящихся осколков. Я едва успел поймать хрупкое тело женщины, как в спину мне врезался энергетический шар такой силы, что все кости затрещали, будто я сам себя ударил собственной же молнией.

Мы рухнули на пол вперемешку — я, оглушённый, и она, бездыханная, но живая, обрушившаяся мне на грудь всей тяжестью векового сна. Падая, я из последних сил смог извернуться, чтобы не упасть на женщину. Вот была бы засада, раздави я её.

А потом... Потом пришло оно. Ощущение, от которого перехватило дыхание.

Мой Источник — этот бездонный колодец магии внутри меня — расширился. Не на крохи, не на жалкие один или два процента, а сразу на тринадцать.

При моих-то объёмах это было немыслимо.

Сколько же лет эта тварь высасывала жизни? — пронеслось в голове. Сто? Двести? А может, все тысячу?

Губы сами растянулись в ухмылке.

Ну теперь я и правда опасный тип. Хе-хе.

— Слышь, опасный тип, — прожужжал над ухом голос, и перед глазами возникло копыто, тычащее мне в переносицу. Пегарог витал в воздухе, брезгливо морща нос. — Хватит глазеть на голую тётку. Одень её уже и пошевеливайся наверх. Там больные в себя приходят. Клариса по этажам носится, тебя ищет.

Я поднялся с неожиданной лёгкостью — словно и не было изнурительного боя, почти опустошившего Источник. Словно не потратил мана-кристалл, который, как теперь ясно, стоило заряжать регулярнее.

Если мои заклятия и впрямь плетутся из каната, а не из шёлковых нитей, то маны должно быть много. Запас карман не тянет. Потому как достичь того совершенства, каким владеет Ворсти, мне в ближайшее время не светит.

Аккуратно уложив архимагистра на каменный пол, я достал из сумки плащ Путника и укрыл её иссохшее тело.

Подъем наверх оказался короче, чем спуск.

И там... Там время замерло.

Люди, ещё минуту назад метавшиеся в панике, застыли, будто мир нажал невидимую паузу. Сотни глаз уставились на меня.

Тишина стала такой плотной, что слышно было, как падает пыль.

— Это... Элидия, — прошептала одна из целительниц, и в зале повисло благоговейное молчание.

Толпа ринулась ко мне, но, к удивлению, никто не осмелился нарушить дистанцию — все замерли в почтительном отдалении, как будто перед святыней. Лишь через мгновение ко мне пробились Клариса и господин Освальд, их лица были бледны от потрясения.

— Вы были правы, — произнёс я, осторожно передавая хрупкое тело архимагистра старшему целителю. — Она действительно находилась под землёй. Вот только никакого саркофага не было...

— Кай, идём со мной! — внезапно госпожа Витан вцепилась в мою руку и потащила прочь, не оставив времени на вопросы.

Я едва успел крикнуть Освальду:

— Верните потом мой плащ! — Всё-таки это был не просто кусок ткани, а артефакт, добытый из личного гардероба самого Бильбо. Точнее, нагло стащенный. Но это неважно.

На втором этаже нас уже ждала толпа. Среди мельтешащих лиц я вдруг заметил знакомые черты — девушка с моего курса, та самая, что проиграла на первой дуэли. Что она здесь делает?

— Вот он, — моя сопровождающая возвысила голос, — тот, о ком я вам говорила. Только он сможет восстановить вашу связь с Источником.

Пока мы поднимались, она успела объяснить ситуацию: они с Доу попробовали дать горошину «безверному», и девушка начала приходить в себя. Её магия была пока неустойчива, но главное — связь вернулась. И теперь все они жаждали одного — моей помощи.

— Цену можешь назначать сам, — шепнула она на ухо. — Особенно для тех, кто мне... В общем, сам поймёшь, кого я имею в виду.

Последующие минуты превратились в хаос — крики, требования, возмущённые возгласы. Пока я не пригрозил уйти, оставив их наедине с их проблемами. Толпа мгновенно присмирела. Мигом сообразив, что угрожать мне бесполезно.

И тогда началась индивидуальная работа (продажа).

Каждому я уделял время, каждому возвращал то, что было утрачено. И за каждое исцеление... получал щедрую плату.Когда последний пациент покинул палату, из которой я устроил кабинет, я подсчитал добычу.

Восемьдесят пять тысяч золотых.

Ирония судьбы — самые громкие и недовольные оказались и самыми щедрыми. Видимо, страх потерять магию вновь сделал их сговорчивыми.

Я смотрел на Казнарий и видел сумму из шести цифр — 101 768 монет. Мысленно представляя, как я их подкидываю в воздух.

Неплохо для одного дня.

Но главное — теперь у меня были средства, связи (многие чуть ли не клялись, что теперь мы друзья, и они мне помогут в час нужды) — чушь, конечно. Они забыли обо мне, кактолько вышли. И репутация. Репутация — это важно. Она стоила куда больше, чем любые золотые.

А вот средства я потрачу на вышки связи. Теперь точно должно хватить.

Я провёл в стенах лечебницы до самых сумерек, наблюдая, как слуги знатных господ мчатся сюда во весь опор, не веря в чудесное исцеление своих хозяев. Теперь в их домах начнётся настоящее представление — те, кого уже списали со счетов, вернутся, чтобы потребовать назад свои должности, титулы и влияние. Что ж, это их заботы, не мои.

Пока ждал, коротал время, рассказывая историю о том, как обнаружил Элидию и сражался с древом. Без лишних подробностей, конечно. В перерывах успел пообщаться с Авелис — той самой девушкой, что проиграла Клеосе, более опытной сокурснице. Она, склонив голову, заверила, что теперь считает себя моей должницей. Отказываться не стал — её род входил в десятку самых влиятельных семейств королевства Пылающих Песков. И неважно, что горошину ей дала Кларис. Девушка понимала, кто виновник её исцеления.

Да, совсем забыл упомянуть — старый маг, тот самый, что первым «принял» мою горошину, тоже пошёл на поправку. Сейчас он наконец-то спал спокойно, без кошмаров, которые годами насылало на него древо, высасывая жизнь. Интересно, как архимагистр жизни допустила такое? Наверняка за этим скрывается захватывающая история... Вот только узнать её в ближайшее время не удастся. Ей предстоит долгие месяцы, а то и годы на восстановление.

Но не все новости были радостными.

Для тех, кто числился в других категориях — «Одержимые Источником», «Тени прошлых жизней», — моя горошина оказалась бесполезной. Кларисса пробовала — эффекта ноль. Она, конечно, сразу мне всё рассказала, откуда они у неё, и я не в обиде ни на неё, ни на Рида. Хотя старый маг оказался приятным исключением.

Сегодня почти треть пациентов покинула лечебницу, и в честь этого события здесь устроили настоящий праздник. А я в это время сидел у кровати юной особы, чья бледная красота напоминала фарфоровую статуэтку. К ней меня привела рыдающая женщина, умоляющая о помощи.

Я потратил горошину... но чуда не произошло.

Женщина зарыдала ещё горше, а я, пытаясь её утешить, вдруг узнал имя девушки и — что важнее — имя её отца. Тут же засыпал несчастную мать вопросами.Теперь понятно, зачем моему артефактору понадобилось столько золота.

Пятьдесят тысяч. Именно столько стоило высшее зелье исцеления.

«Легко пришло — легко ушло», — горько усмехнулся я про себя.

Знаю, что этот упрямец день и ночь думает о дочери. И зная, что могу помочь... не смогу остаться в стороне.

Ничего. Золото — дело наживное. А вот искренняя человеческая благодарность... Она для меня куда дороже.

— Кларис, можно тебя на минуту? — остановил я целительницу, когда праздничная суета немного утихла.

— Конечно, Кай, — она повернулась ко мне, в глазах мелькнула тревога. — Что-то случилось?

— Да. Сможешь помочь мне приобрести высшее зелье исцеления? — спросил я прямо, не видя смысла в предисловиях.

Её брови изумлённо взметнулись вверх.

— Тебе-то зачем? — она окинула меня изучающим взглядом. Затем запустила в меня заклинание, я даже сказать ничего не успел. — Ты выглядишь прекрасно, никаких повреждений или...

— Да не для меня. Для той девушки на третьем этаже, — перебил я. — Я знаю её отца.

Магиня жизни тяжело вздохнула, скрестив руки на груди.

— Ты понимаешь, о каких суммах идёт речь? И дело даже не в золоте, — она понизила голос, — а в ингредиентах. Некоторые компоненты добываются раз в десятилетие в ничейных землях.

— Так поможешь или нет? — настаивал я, чувствуя, как нетерпение сжимает мне горло.

Она задумалась на мгновение, затем кивнула.

— Помогу. Уговорю отца продать тебе один флакон. Ты ведь мне помог — а род Витан никогда не остаётся в долгу.

— Когда я смогу с ним встретиться? — поспешил я уточнить.

— С... отцом? — она округлила глаза. — Ты серьёзно? Зачем тебе это?

Девушка пребывала в лёгком изумление. Редко кто добровольно хотел встречаться с её родителем. Не тот он человек, с которым можно мило пообщаться. Да, он архимаг жизни и вроде как спасает разумных. Однако как человек он… весьма сложный.

— Абсолютно. У меня к нему есть ещё одно личное дело, — я сделал многозначительную паузу, — о котором, прости, пока не могу рассказать.

— Хм-м, — она прикусила губу, обдумывая мои слова. — Завтра днём он обедает с императором, но к вечеру будет в поместье. Приходи после заката — я предупрежу стражу. Ты знаешь, где наш дом?

— За фонтаном с тритонами налево, через четыре дома после особняка Рида?

— Именно там, — подтвердила она.

— Тогда до завтра, — я дружелюбно помахал ей рукой на прощание.

Завернув за угол, я тут же развернул портал. С моим нынешним Источником, увеличившимся на тринадцать процентов, я сейчас, наверное, даже в замок Торгуса смогу попасть примерно… за двадцать пять прыжков. Но это если ещё мана-кристалл будет полный. Хотя всё рано круто. То есть я крутой.

Губы сами собой растянулись в ухмылке.

Ну что ж, посмотрим, какие ещё сюрпризы приготовила мне судьба. Лучше бы я этого не говорил.

«Я могуч. Я разгоняю стаи туч», — торжественно провозгласил я, материализовавшись в своих покоях. После освежающего омовения спустился в общий зал, где застал своих верных соратников, сидящих с выражениями на лицах мрачнее грозовых туч.

— Что-то случилось? — осведомился я, скользя взглядом по угрюмым лицам. Им моё настроение не испортить.

— Всё не так, — вздохнула Майя, облокотившись на стол.

Заняв место во главе стола, я положил ладони на чистую столешницу и вопросительно глянул на неё.

— Для всех нас — и для работников, и для посетителей — вся еда стала... безвкусной, — произнесла она, подбирая слова. — И это ещё мягко сказано.

Озарение осенило меня. Переели пищи с усилителем вкуса. М-да, бывает, неизбежные издержки прогресса.

— Пройдёт через пару дней, может, и раньше, — успокоил я их. — Ты же уже сталкивалась с этим в замке, разве забыла?

— Забыла, — призналась она, и сразу же с её плеч словно свалилась невидимая ноша.

— Есть ещё проблемы?

— Нет, только это. Все, кто сегодня у нас трапезничал, теперь нас разыскивают.

— С какой целью? — насторожился я.

— Хотят наших блюд.

— Понятно. А как дела с рестораном?

— Ещё недели две, и можно открываться, — радостно сообщил Рома. —

— Это хорошая новость. А теперь, чтобы отвлечь вас, послушайте страшную сказку, или как я провёл этот день, — загадочно улыбнулся я.

И поведал им историю сегодняшнего дня. В мгновение ока все забыли о временной потере вкуса, внимая каждому моему слову с жадным интересом. А когда речь зашла о заработанной сумме, их лица стали поистине бесценными. Рома так вообще был готов сознание потерять.

Аэридан сидел на плече, и каждый раз, когда я упоминал, насколько он крут и бесподобен, тот делал круг почёта. Осыпая всех розовой пыльцой, что падала при взмахе его крыльев.

И тут случилось неожиданное.

Вилер взял да и поймал пыльцу языком. Затем он начал странно причмокивать, чем немного раздражал меня.

— Так что не тревожьтесь — ваше будущее в надёжных руках. А теперь — на покой! Или, если проголодались, могу предложить пирожки с грибами и картошкой. Без усилителя. Выставил я блюдо из сумки. Последние слова я произнёс с наигранной невинностью. Я полагал, что они откажутся, и так и случилось, но вот Вилер согласился.

Взяв пирожок, он аккуратно откусил, а затем в два укуса прикончил. Прожевав, он было хотел что-то сказать, но вместо этого взял новый. Тогда Фил тоже схватил и откусил, а уже через секунду убежал в туалет. Так как его затошнило.

— Погодите. Я, кажется, понял, в чём дело. Пегарог, а ну-ка насыпь этой своей пыльцы в ладошку Майи.

Когда всё было проделано, я попросил Майю, чтобы она её попробовала, а после откусила пирожок.

— Я чувствую вкус, — медленно произнесла она.

Далее Аэридан проделал это со всеми, вернув народу чувство вкуса. А вот Пуфу или Вейле это не требовалось. Так как на магов, магических существ и другие расы трава «лунного шёпота» действует не так сильно.

Все сбежали на кухню. Так как с утра ничего не ели. Со мной же остались только Вейла и Пуф, с которыми я поделился новым открытием:

— Кажется, я нашёл ещё один обелиск. Но для начала нужно проникнуть в катакомбы.

Как я и предполагал, оба тут же изъявили горячее желание сопровождать меня, едва ли не требуя немедленного выступления. Их преданность тронула меня до глубины души.

На следующий день, завершив занятия — на удивление продуктивные и давшие мне много нового, — я направился в поместье рода Витан, но, вспомнив, что ждут меня только вечером, решил заглянуть к артефактору, где провёл почти весь день, не говоря ему о зелье. Пока оно не у меня, смысла сотрясать воздух не видел.

Дорога до поместья лекарей заняла достаточно времени, чтобы обдумать последние события, что произошли на уроке артефакторики.

Признаться, я ожидал сложностей, но не настолько же.

Если бы не мои самостоятельные практики и краткие, но ёмкие уроки у Санчеса, боюсь, мне бы нечем было похвастаться перед преподавателем. И вообще, только благодаря особому зрению удалось избежать катастрофы — оно выручило меня как никогда.

Ведь при начертании рун ошибка даже в миллиметр грозит катастрофой. Энергия идёт вразнос, и последствия непредсказуемы.

Мой сокурсник, что работал за столом слева от меня, убедился в этом на собственном опыте.

Я едва успел развернуть щит, когда его артефакт — банальный подогреватель для труб — взорвался с такой силой, что мог запросто лишить нас пальцев или чего похуже.

— Защитные руны! — рявкнул преподаватель, едва стих грохот. — Ты что, проспал технику безопасности?

Оказалось, мой невезучий сосед действительно забыл активировать защитные символы на рабочем столе. А мне, как самому «удачливому», довелось трудиться рядом.

Но это всё лирика.

Главное — подход преподавателя. Вот что оказалось приятным открытием.

Именно в этом я увидел всю ценность уроков у Элдрикса Чалмора.

Минимум пустых разговоров — максимум практики. Он не заставлял зубрить теорию, а сразу бросал в работу, позволяя ошибаться, дабы учиться на ошибках куда быстрее. Приучает быть осторожнее.

Именно так и рождаются настоящие мастера. И я был готов к любым неожиданностям, включая горе соседа.

Мои размышления о вчерашних событиях рассеялись, словно дым, когда до слуха донеслись звонкие всплески фонтана и беззаботные крики. Дети, словно стайка пёстрых птичек, носились вокруг водяных струй, а их воспитательницы с причитаниями пытались навести порядок.

Эх, золотая пора, — мелькнуло в голове. Скоро они узнают, что детская дружба редко переживает испытание статусами, а ссоры родителей могут разрушить даже самые крепкие узы.

Свернув на Драконью улицу, где высились особняки самых влиятельных родов империи, я не смог сдержать ехидной усмешки.

Что мне эти позолоченные конуры, когда в моём распоряжении будет целый замок? Да к тому же с магической башней.

Врата поместья рода Витан предстали передо мной во всём своём великолепии: две переплетённые змеи с единственным глазом на каждой голове. Но если на моём кольце зрачок был выполнен из скромного зелёного камня, то здесь... Я присвистнул. Очуметь. Тот же изумрудный самоцвет, но размером с кофейное блюдце.

Ну конечно, — мысленно покачал я головой. — Когда ты входишь в десятку самых могущественных родов империи и при этом обладаешь даром, в котором нуждаются все... Бедность тебе точно не грозит.

В голове невольно родилась крамольная мысль:

Таким, как я, для таких, как они, надо казино открывать. Но пинками отогнал эту мысль. Нет уж, спасибо. Хлопот не оберёшься, да и нервов потратишь больше, чем заработаешь. Ну ладно, вру. Заработав больше.

Сделав глубокий вдох, я твёрдо шагнул к воротам, готовый к встрече с главой рода.

Интересно, как он отреагирует на мои предложения...

— Добрый вечер, — обратился я к двум стражникам, замершим у врат подобно каменным изваяниям. — Кайлос Версноксиум. Меня ожидают.

— Доброго здоровья, господин маг, — почтительно склонил голову старший из стражи. — Вас действительно ждут. Прошу проследовать.

Один из стражей остался на посту, в то время как второй повёл меня сквозь тенистые аллеи сада к главному особняку. Описывать его роскошь — занятие пустое. Достаточно сказать, что даже самый неискушённый зритель, будь то тот самый хомяк из старого мультфильма Вольта, не нашёл бы иного слова, кроме как «ШИКАРНЫЙ», вырвавшегося в искреннем восхищении.

У резных дверей из белого дерева нас встретил мужчина в строгом камзоле. Его чёрные, тщательно уложенные волосы, острые скулы и слегка невыразительный нос создавали впечатление человека, привыкшего оставаться в тени. Он молча поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

Меня провели в кабинет, который, вопреки ожиданиям, не походил на показную декорацию. Полки, уставленные фолиантами, не имели и намёка на пыль. Бумаги на массивном столе лежали в идеальном порядке. Ни следа искусственного хаоса, столь любимого теми, кто стремится создать видимость «учёной» атмосферы.

Но здесь другое, — подметил я.

Кожаные кресла были слегка потёрты на подлокотниках, деревянные стулья носили следы долгого использования.

Нет, он не стал бы покупать специально состаренную мебель. Хотя... кто его знает.

— Приветствую, — раздался у дверей мягкий, но уверенный голос.

В кабинет вошёл мужчина — и я едва сдержал удивление.

Молодой. Слишком молодой.

По меркам моего мира ему вряд ли дали бы больше тридцати, да и то с натяжкой. Гладкое, почти мальчишеское лицо с безупречными чертами, белоснежные — в отличие от тёмных локонов Клариссы — волосы, уложенные в стильную причёску с длинной чёлкой. Белоснежная рубаха, белые же штаны...

Типичный маг жизни, — мысленно усмехнулся я.

Но всё это великолепие разом перечеркнули... тапочки.

Ярко-зелёные, нелепо пушистые, они так контрастировали с остальным образом, что я не смог сдержать улыбки.

Ну бывает, похоже, глава рода Витан явно не лишён чувства юмора.

Мужчина, заметив направление моего взгляда, усмехнулся и пояснил с теплотой в голосе:

— Это подарок моей внучки Римисы. Одарённая магэсса природы сотворила их из сплетённых лунных цветов и паучьего шёлка. Подарила на день рождения — пришлось носить, чтобы не обидеть. А потом... как-то привык.

— Весьма стильно, — искренне отметил я. — Не отказался бы и от таких.

— Без проблем, — кивнул он. — Распоряжусь, чтобы Кларис передала вам пару.

— Благодарю.

— Позвольте представиться: Альдис Витан, глава этого семейства, — его голос приобрёл деловые ноты. — А вы — Кайлос Версноксиум, за которого впервые в жизни просила моя дочь. Должен заметить, она всегда предпочитала справляться со всем самостоятельно. Поэтому вы... вызвали моё любопытство. Что же вы такого совершили, чтобы моя гордая дочь обратилась ко мне с просьбой о столь ценном одолжении?

— Исцелил «безверных», — просто ответил я.

— Во множественном числе? Это не оговорка? — его брови поползли вверх.

Я отрицательно покачал головой:

— Всех до единого.

— Хм... Обсудим это позже, — он провёл рукой по резной шкатулке на столе, извлекая небольшой флакон с янтарной жидкостью, в которой пульсировали зелёные искры. — Цель вашего визита мне ясна. Однако дочь упомянула, что у вас есть ещё какое-то дело ко мне.

— Совершенно верно, — я достал из кармана кольцо и, поднявшись, положил его на стол перед ним. — Это принадлежит вашей семье, если не ошибаюсь.

Лицо Альдиса преобразилось мгновенно. Всё добродушие испарилось, будто его и не было.

— Откуда это у тебя? — его голос стал опасным и тихим. — И советую отвечать правду. Поверь, тебе не захочется увидеть меня в гневе.

Я невозмутимо пожал плечами:

— Да я и не собирался ничего скрывать.

Он замер, осознав, что его угрозы не произвели на меня ни малейшего впечатления. Зелёная аура, вспыхнувшая вокруг него на мгновение, тут же погасла, и он снова обрёл самообладание.

— Прошу прощения за вспышку, Кайлос, — Альдис Витан сдержанно вздохнул, его пальцы сжимали кольцо с непривычной нежностью. — Это фамильная реликвия. Принадлежала моему внуку — Верису Витану. Сыну старшей дочери Лирани. Он... исчез много лет назад в Ничейных землях. Расскажи, как оно попало к тебе.

— Я вступил в конфликт с кланом волколюдов "Кровавая Луна", — пояснил я, наблюдая, как тень пробегает по лицу главы рода. — После победы, по праву завоевателя, изъял содержимое их сокровищницы. Среди прочего было и это кольцо. Один мудрый человек посоветовал вернуть его вам. Именно от него я и узнал о его принадлежности.

— Кто этот человек? — в голосе Альдиса зазвучали металлические нотки.

— Бейсик, служащий «Чаробанка», — ответил я.

— Позабочусь, чтобы его должным образом вознаградили. Что же касается тебя...

— Позвольте закончить, господин Витан, — мягко прервал я. — Вожак стаи, некто Харроу, сумел скрыться во время схватки.

Глава рода резко подался вперёд, его глаза вспыхнули:

— Ты помнишь его облик?

— До мельчайших подробностей.

— Мгновение, — он дёрнул за шнур колокольчика, и в кабинет вошёл тот самый невозмутимый слуга. После краткого шёпота тот удалился, вернувшись с хрустальным шаром, странно напоминающим те, что используют уличные гадалки в моём мире.

— Знаком? — спросил отец Кларис.

Я отрицательно покачал головой.

— Простое в использовании — приложи руку и сосредоточься на образе этого негодяя.

Я последовал указанию. В памяти всплыло хищное лицо Харроу — жёсткие черты, шрамы, глаза, полные первобытной злобы. Шар в руках Альдиса замерцал, и в его глубинах проступило отвратительное лицо вожака, будто застывшее в вечном оскале ненависти.

— Благодарю от имени рода Витанов, — мужчина протянул мне флакон с зельем. — Твоя награда. А теперь извини — появились неотложные дела.

— Конечно, — я протянул руку для прощания, но он, пожав её, не спешил отпускать.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Просто привычка целителя, — он улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Проверить здоровье гостя. С тобой всё в порядке. И... ещё раз спасибо за кольцо.

Покидая поместье, я не мог унять странное беспокойство. С одной стороны — я сохранил состояние и получил зелье. С другой... Этот последний взгляд Альдиса.

Он что-то понял. Что-то важное. И это "что-то" заставляло меня ускорить шаг по направлению к мастерской Санчеса, будто за мной уже шли по пятам.

Кабинет главы рода Витанов погрузился в тяжёлую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием камина. Архимаг жизни сидел, уставившись на фамильное кольцо, что лежало перед ним на полированном столе из чёрного дерева. Давно уже ничто не ставило его в такое затруднение — обычно решения приходили мгновенно, как вспышки целительной магии.

Дверь бесшумно отворилась, впуская лёгкий аромат лаванды. В комнату вошла Элистра, его супруга. Хотя она и уступала мужу в ранге, будучи магистром жизни, её упорство было легендарным. Всего через два месяца она вновь собиралась в Ничейные земли — опасное паломничество, которое должно было приблизить её к заветному званию архимага.

— Дорогой, что случилось? — спросила она, сразу заметив его необычное состояние.

Вместо ответа он молча поднял кольцо. После долгой паузы он рассказал всё — о странном визитёре, о пропавшем внуке, о волколюдах...

— Не может быть! — Элистра сжала кулаки, её обычно спокойные глаза вспыхнули. — Надо найти этого Харроу и вырвать правду из его глотки!

— Уже отдал распоряжение, — улыбнулся её кровожадности муж.

— Но меня беспокоит другое... Ты веришь этому Кайлосу?

— Как ни странно... да, — после раздумья ответил он.

— Но что-то видимо тебя всё-таки смутило?

Она собиралась присесть к мужу на колени, но, почувствовав его напряжение, заняла место, где ранее сидел молодой маг.

— Сейчас увидишь сама, — Альдис сложил ладони, и между ними возникла пульсирующая сфера из изумрудной энергии. Он отправил её к жене медленным, плавным движением.

Элистра приняла дар, и её глаза на мгновение вспыхнули ярко-зелёным светом.

— Это... не ошибка? — прошептала она, заворожённо разглядывая слепок магических каналов Кайлоса.

Супруг только горько усмехнулся в ответ.

— Глупый вопрос, прости, — смущённо проговорила магэсса. — Но как у юнца может быть Источник, превосходящий архимага?

— Загадка, — он откинулся в кресле. — Я попрошу Люмиса присмотреть за ним в Академии, а начальник Службы Безопасности соберёт досье.

— Зачем столько внимания одному парнишке? Даже такому необычному, — нахмурилась она, не понимая супруга.

— Припомни-ка хоть одного, у кого в его годы был подобный резервуар магии?

Женщина задумалась, затем отрицательно качнула головой.

— Зато ты наверняка помнишь кое-какие истории. О тех магах, которые обладали такой силой, — продолжил Альдис, играя перстнем на пальце.

Тень понимания скользнула по лицу хозяйки дома.

— Ты хочешь сказать...

— Пока ничего не хочу, — резко оборвал он. — Сначала — факты. Давай лучше о другом поговорим. Как этот юнец сумел нас переиграть. Ведь скоро эта новость разлетится как пожар по столице.

— О чём ты?

— Он вылечил всех «безверных». До единого.

Женщина застыла с открытым ртом, не в силах подобрать слов. А её верный супруг смотрел на её потрясённое лицо с едва заметной улыбкой, наслаждаясь редким зрелищем — своей всегда невозмутимой супругой, полностью выбитой из колеи.

Лирель Вейнгард переступила порог небольшого поместья, ожидая встретить привычную тишину комнат, где даже падающая пыль замерзала в воздухе от многовекового спокойствия. Вместо этого её встретила непривычная суета — слуги в серебристых ливреях метались по коридорам, словно подгоняемые невидимым бичом.

И это было первым тревожным знаком — ведь слуги Дома Вейнгард не были простыми эльфами. Каждый из них прошёл через Круги Испытаний, и просто так заставить их суетиться не смог бы даже сам король Элариэль.

— Госпожа, вас ожидают, — почтительно склонился старший дворецкий, его обычно бесстрастное лицо выдавало едва уловимую тревогу. — Прибыл ваш отец.

— Мой... отец? — голос Лирель дрогнул, нарушая вековые традиции эльфийского самообладания.

Она ринулась в парадную гостиную, где вместо ожидаемого образа увидела фигуру, от которой у неё похолодела кровь. В резном кресле из красного дерева восседал не её родитель, а Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров — правая рука Лорда Кэлебриана, Магистр Пламени собственной персоной.

Их появление в расе эльфов было нарушением всех природных законов — ведь Ясноветры были аномалией среди эльфийских родов. Единственные, кто владел разрушительной стихией огня, при этом они оставались ярыми приверженцами расовой чистоты. И теперь этот ходячий парадокс, чьё имя шептали даже в Королевском Совете, сидел в её гостиной, попивая нектар из фамильного хрусталя.

— Здравствуй, дочь, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Лирель почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот. Он говорил кодом, скрывая истинную суть их отношений — и это было вторым тревожным знаком. Ведь даже стены в доме купца с Туманных островов имели уши, а некоторые — и собственные языки.

— Приветствую тебя, отец, — произнесла Лирель, склоняя голову в почтительном поклоне. — Как прошло твоё путешествие?

— Благополучно, — ответил Таэрон, и его каменное лицо не выдало ни единой эмоции.

Тяжёлый взгляд Магистра Пламени скользнул по присутствующим — и словно по мановению невидимой руки все слуги мгновенно исчезли из гостиной. Только слабое мерцание активированного артефакта тишины нарушило внезапно воцарившуюся пустоту.

— Прошёл месяц, — голос Таэрона звучал мягко, но в этой мягкости таилась стальная угроза. — Ты нашла того, кого мы ищем?

— Нет, — ответила Айлиндра, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— В чём затруднение? — брови Магистра чуть приподнялись, и этого было достаточно, чтобы сердце эльфийки учащённо забилось.

— Никто не проявляет себя. Все погружены в учёбу, словно смиренные овцы. Дуэли — редкость, и за всё время только одна привлекла моё внимание. Но... это всего лишь адепт молний. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Проблема в другом. Моя внешность... отпугивает их.

Лицо Таэрона на миг исказилось от недоумения. Айлиндра "Лунный Мираж" считалась воплощением эльфийской красоты — изящные черты, серебристые волосы, глаза, словно вобравшие в себя лунный свет. Даже среди людей, обычно благоговевших перед совершенством их расы, она наверняка вызывала восхищение.

— Они... боятся подойти, — пояснила она, опуская взгляд.

— Понятно, — Магистр Пламени медленно кивнул. — Расскажи об этом адепте. Почему он удостоился твоего внимания?

— Его магия... груба, как у кузнеца, бьющего молотом по наковальне. Плетения ужасающе неэлегантны, расточительны в плане энергии. Но вот что странно — при такой технике его Источник должен был иссякнуть за считанные секунды. Однако он выпустил больше заклинаний, чем смогла бы я, и при этом... — Айлиндра сделала паузу, — каждое его заклинание было совершенным. Все узлы плетения — безупречны. И самое странное — он безродный. Из глухой деревни. Род зарегистрировал только когда прошёл проверку.

Тень заинтересованности скользнула по лицу Таэрона.

— Проследи за ним. А я тем временем навещу старых... знакомых. — В его голосе прозвучал едва уловимый намёк на угрозу. — Вернусь через неделю. Надеюсь, тогда у тебя будет что рассказать. И если они боятся, сделай сама первый шаг. В мире что-то назревает. Король обеспокоен. Провидия обеспокоена. Соберись!

Он поднялся, деактивировал артефакт и вышел, не оглядываясь.

Айлиндра осталась сидеть в кресле, будто прикованная невидимыми цепями. Ее пальцы судорожно сжали подлокотники. Этот эльф не был тем, с кем можно шутить. И теперь она действительно должна поторопиться.

В подземном святилище, где даже воздух пропитался запахом крови и древних клятв, собрались члены тайного братства. На стенах мерцали факелы, отбрасывая зыбкие тени на каменные лики погибших братьев.

— Брат Валтар, — голос Хароса, одного из первых последователей Безгласного Палача, прозвучал в гробовой тишине. — Мы узнали имя того, кто отправил наших братьев в объятия перерождения. Некто Кайлос. Безродный. Адепт молний. — Он склонился в почтительном поклоне, его капюшон скрыл лицо, оставив видимым хищный оскал.

Валтар, чьё мрачное настроение в последние дни стало притчей во языцех среди братьев, впервые за долгое время обнажил зубы в улыбке. Но это была не улыбка радости — это был оскал хищника, учуявшего кровь.

— Не знаю, как это смог провернуть обычный адепт. Но раз вы считаете это таковым, тогда отправляйтесь, братья мои, — его голос звучал как скрежет стали по стеклу. — И да познает он всю ярость нашего Братства. Пусть каждый удар напомнит ему о святотатстве, которое он совершил.

Харос прижал кулак к груди, склонив голову в безмолвной клятве. — Мы отомстим.

— Помни, — Валтар поднял палец, и тень от него легла на стену, словно коготь древнего демона. — Он должен остаться в живых. Если он действительно тот, кого мы ищем... — В его глазах вспыхнуло пламя давней ненависти. — Тогда конец магии близок. И в этот раз возьми с собой побольше народу. Дабы не было промаха.

Собравшиеся переглянулись, их лица исказились в предвкушении. Они видели его — тот мир, где последний маг падёт на колени перед мощью простого смертного. Мир, где не будет места проклятому дару, развратившему человечество.

Глава клана Рунирдов не стал топить горе в бочках с крепким элем. Вместо этого он собрал в зале предков пятёрку лучших своих воинов — тех, чьи бороды были заплетены в кольца павших врагов, чьи топоры никогда не знали пощады.

— Кровь за кровь, — прошептал старый гном, проводя пальцем по руническому кинжалу, последнему подарку погибшего сына. Его месть их руками должна была стать стремительной и безжалостной.

— Кровь за кровь, — хором повторили воины.

Тенистые аллеи у академии стали свидетелями того, как пятеро закалённых в боях гномов настигли Бренора. Стальные клинки уже блеснули в предвкушении расплаты, когда седобородый вожак резко поднял руку, останавливая сородичей.

— Не сейчас, — его слова прозвучали не как трусость, а всего отсрочка, и гномы это знали. — Тот парень под защитой Торгуса.

Глаза воинов пылали яростью, но дисциплина взяла верх. Рунирды знали — месть требует терпения. Они отступили в тени, сливаясь с городским шумом, но не выпуская цель из виду.

И удача улыбнулась им. Когда разношёрстная компания во главе с Бренором покинула городские стены, гномы обменялись понимающими взглядами. Брошенные кварталы за чертой города — что может быть лучше для тихой расправы?

Держась на почтительном расстоянии, опытные воины начали своё преследование. Их кованые сапоги не издавали звуков, и не оставляли следов. Каждый знал своё место в этом смертельном танце — месть Рунирдов всегда приходила без предупреждения.

В полумраке роскошной гостиной, где любая вещь которую не возьми стоила целое состояние, трое мужчин в неприметных серых одеждах — таких же, какие носила половина столичных обывателей — стояли в почтительных позах. Но их смирение было обманчивым: эти трое входили в состав «Безмолвных Клинков», одной из самых опасных гильдий наёмных убийц.

— Уважаемый Шулайд, — произнёс средний из них, слегка склонив голову. — Ваша просьба исполнена.

В отличие от своих гостей, хозяин кабинета был облачён в дорогие шёлковые одеяния, расшитые золотыми нитями и драгоценными камнями. Его пальцы, украшенные массивными перстнями, неторопливо постукивали по ручке кресла.

— Имя? — спросил он, и в его голосе прозвучало явное нетерпение.

— Кайлос Версноксиум. Адепт молний. Он работает в связки с волколюдом и гоблином.

— Почему именно он? Какие у вас доказательства?

— В ночь убийства этих «дилетантов», — все трое синхронно скривились в презрительных усмешках, — он был единственным, кого стража заметила в том квартале. Мы… убедили одного из стражников поделиться информацией. Затем проверили связи. Он знаком с Ридикусом из рода Сильверхолд — и не просто знаком. Тот неоднократно навещал его, а теперь вводит в высшие круги. Недавно Кайлос посещал поместье Витанов, перед этим познакомившись с Кларис Витан с подачи Ридикуса.

Шулайд, известный в определённых кругах как «Восьмой», задумался. Его тяжёлый взгляд скользнул по лицам убийц, оценивая каждое слово.

— Достаточно. Я доволен.

— Значит, заказ выполнен? — уточнил главарь троицы.

— Да.

Молчаливый слуга, до этого стоявший словно тень за спиной хозяина, шагнул вперёд и положил перед наёмниками увесистый кошель. Золото звонко заурчало внутри.

— Возьмётесь за их устранение?

Наёмники переглянулись. В их глазах мелькнуло холодное равнодушие профессионалов. Троица кивнула почти синхронно.

— Отлично. Жду новостей.

Трое склонили головы и вышли, их шаги бесшумно растворились в коридорах. Для них это была простая работа — ещё одно имя в списке, за которое заплатят щедро.

А Шулайд остался сидеть в кресле, его пальцы снова замерли на подлокотнике.

«Кайлос Версноксиум… Интересно».

— Ну что, друзья мои, как настрой? — весело воскликнул я, возглавляя нашу небольшую компанию. — Готовы ли вы к земле под ногтями, дорожной пыли на плащах и этому неповторимому привкусу тления, что навсегда остаётся на языке после посещения подземелий?

Я шагал впереди, ощущая давно забытую лёгкость. Наконец-то все приготовления остались позади — впереди нас ждали «весёлые» приключения, достойные противники и, конечно же, богатые трофеи.

— Юху-у! — не сдержался я, делясь с товарищами сведениями из дневника того странного мага, что называл себя «Копай».

— Тебе бы, дружище, подучиться искусству вдохновляющих речей, — проворчал Горец. — Как по мне, твои ораторские способности оставляют желать лучшего.

— Эй, бородач, хватит ворчать! — рассмеялся я. — Я тебя кормил изысканными яствами, поил выдержанным эльфийским вином, обрядил в новые одежды...

— Это когда это ты поил меня вином? — возмутился Бренор. — Что-то не припомню.

— А ты, Пуф, помнишь, чтобы он вином угощал?

— Не-а. Не было такого, — подтвердил гоблин слова гнома.

— Ой, не цепляйся к словам. Не будь таким мелочным. Лучше вспомни, какие я тебе обновки классные купил.

Помимо уже имевшейся кирасы, секиры и шлема, снятого с поверженного орка, пришлось приобрести полный комплект доспехов — поножи, перчатки и прочую необходимую амуницию. Теперь наш гном выглядел... как вполне респектабельный гном. Разгуливать по столице в полном боевом облачении было бы, мягко говоря, неосмотрительно и жарковато. Поэтому мы для него обзавелись пространственным браслетом — удивительным изобретением, позволявшим хранить доспехи и оружие в карманном измерении. Чему он радовался как дитя малое. Убирая и возвращая вещи.

«Как будто сам первые дни не занимался тем же самым», — укорил я себя.

А, совсем забыл сказать. К нашей компании неожиданно присоединился Санчес. Совершенно неожиданно он принёс клятву верности — и речь шла не только о его профессиональных обязательствах как артефактора. Как оказалось, наш новый соратник — мастер нейтральной магии, что на порядок сложнее обычных стихий. А когда он узнал, куда мы собрались, то, сбегав до своей лавки, сказал, что нас одних в столь опасное место он не отпустит. Пришлось взять с собой. Так наша шестёрка — весёлая и хорошо экипированная — бодро шагала по улочкам Пепельных кварталов.

Свернув на знакомую улицу, мы сразу заметили, как из тени отделилась подозрительная фигура, явно собиравшаяся «одолжить монетку» или «спросить дорогу». Но один из его приятелей резко дёрнул его за рукав, что-то срочно зашептав. Я успел заметить, как у того округлились глаза, когда он осознал, у кого он хотел что-то «спросить».

— «Это же тот самый, что устроил кровавую баню в таверне Щелкуна...» — донеслось до меня, когда мы прошли мимо.

Незнакомец мгновенно развернулся и зашагал прочь.

«Благоразумное решение», — усмехнулся я, поправляя перевязь меча.

Мы дошли до конца улицы и свернули на дорогу, ведущую в Заброшенные кварталы. Согласно обещаниям бургомистра (которые, как пояснил господин Забегайлов, звучат уже второе столетие подряд), этот район вот-вот должны были расчистить и начать строить «доступное жильё». Пока же здесь царили запустение и тишина, нарушаемая одним шорохом крыс да скрипом ветхих ставень.

Пепельные кварталы.

Прошло минут десять, как разношёрстная компания свернула в сторону развалин.

В прокуренном воздухе переулка повисло напряженное молчание.

— И что, правда один всех порвал? — недоверчиво спросил Колючий, новичок в банде Щелкуна, нервно теребящий рукоять своего ножа.

Баламут, старый волк квартала, усмехнулся, обнажая жёлтые зубы:

— Он маг. Он всех молнией прожигал. Но почти никого не убил. Только самых рьяных. Рвала другая. Видел ту рыжую бестию, что шла рядом?

— Ну и?

— Это же чистокровная волколюдка. Именно она отгрызла парочку рук и ног в той потасовке. Хочешь, чтобы и твои драгоценности оказались в её пасти? — Он наслаждался бледнеющим лицом новичка.

Колючий судорожно сглотнул, его воображение уже рисовало кровавые фонтаны из культей и не только. Он быстро замотал головой.

— О, смотри-ка, — оживился парень, указывая на пятерых мужей в неприметных одеждах, но со странными серёжками в ушах. — Давай их карманы проверим?

— Ты совсем дурак? — прошипел Баламут, резко прижимая его к стене. — Это «Безмолвные клинки». Они нас сейчас сами проверят — и мы даже пикнуть не успеем. Сиди тихо и не дыши.

Прошло ещё полчаса, когда по улице промаршировала пятёрка гномов в расписанных рунами доспехах. Колючий уже было поднялся, но тяжёлая рука Штыка, покрытая шрамами, опустила его обратно.

— Это гвардейцы из клана Рунирдов, — прошептал ветеран. — Видишь, как светится их броня? Чистый артефакт. Наши ножи об их доспехи даже царапину не оставят.

Колючий вздохнул, с тоской провожая удаляющихся гномов. Штыку он поверил. Он обладал магическим взглядом, а вот дар мага в нём так и не раскрылся.

Но вот появились ещё пятеро в чёрных одеяниях и плащах, лица скрыты масками. Новичок оживился:

— Ну этих-то точно можно! Нас же семеро!

Он уже обнажил клинок, когда Штык схватил его за шиворот:

— Это Братство «Смерть Абсолюта». Лучшие бойцы без магии, каких только рожала земля. Один такой за минуту всю нашу банду в фарш превратит.

Когда группа мужчин скрылась в конце улицы, Колючий в ярости вскочил:

— Да что за хрень?! Мы банда или стадо трусливых крыс? Этих нельзя, тех не трогаем... — Он резко развернулся, сунул руки в карманы. — Ищите себе другого...

Плечи его сутулились, когда он брёл к «Большому котлу». Может, хоть выпить получится. А там — глядишь, и банда поприличнее найдётся. Такая, где не боятся ни гномов, ни убийц, ни этих чёртовых «Абсолютов».

Заброшенные кварталы предстали перед нами как призраки прошлого – улицы с домами, по которым будто прошёлся разъярённый титан, круша всё на своём пути. Когда-то, как я узнал из городских хроник, это был цветущий район зажиточных купцов. Здесь воздух наполнялся ароматом свежей выпечки из пекарен, звоном молотков искусных сапожников, сладковатым запахом спелых фруктов на рыночных прилавках. По вечерам семьи неспешно прогуливались под мерцающими магическими фонарями, а в фонтанах играли переливающиеся на лунном свете струи.

Но всё изменилось в тот роковой день, когда два могущественных Ордена сошлись здесь в смертельной схватке. Не простые маги — с каждой стороны выступали несколько магистров, чья мощь могла сравниться со стихийными бедствиями. К моменту, когда маги из городской стражи сумели остановить побоище, от квартала остались одни руины.

Император, в гневе своём, распустил оба Ордена. «Пусть золото, что Вы так лелеяли, станет утешением тем, кого лишили крова!» — гласил его указ. Каждый пострадавший купец получил щедрую компенсацию, но восстанавливать район никто не стал. Вместо этого они основали новый — на южных окраинах столицы, подальше от склок магических гильдий и орденских распрей.

Теперь же эти улицы напоминали скелет некогда великолепного существа — обвалившиеся фасады с остатками росписей, мостовые, поросшие сорной травой, пробивающейся сквозь трещины, фонтаны, давно умолкшие и заполненные мусором. Только ветер гулял по этим руинам, напевая печальную песню о былом величии.

«Как быстро всё меняется», — подумал я, переступая через обломок колонны с едва различимым гербом какого-то купеческого рода. Даже могущественные империи оказываются не вечны, что уж говорить о кварталах...

Мы разбрелись по разрушенной улице, исследуя каждый угол в поисках спуска. Точных координат не было — одни туманные указания в дневнике «Копая» и наши собственные догадки.

— Кай, я, кажется... — донёсся до меня голос Бренора, но внезапно оборвался.

Я обернулся, но никого не увидел. Пустая улица, поросшая сорняками, молчала.

— Чего? Эм... Где ты? Горец! Ау! — мой голос разнёсся эхом по руинам.

— Ребята, кто-нибудь видел нашего бородача? — позвал я остальных.

Собравшаяся компания отрицательно покачала головами. Гном осматривал соседний дом — значит, он должен был быть где-то рядом.

Обойдя полуразрушенный двухэтажный особняк, чьи некогда изящные колонны теперь напоминали сломанные зубы, мы вышли на заросший бурьяном задний двор. И тут...

Зияющая воронка. Огромная, словно пасть какого-то чудовища, готового проглотить весь мир. Её края были неестественно ровными, будто вырезанными гигантским ножом.

— Похоже, наш коротышка отправился в мир иной, — флегматично заметил Гоблин, швырнув камень в черноту. Мы замерли, прислушиваясь... Но звука падения так и не услышали. — Точно помер, — констатировал Пуф.

— М-да. Что за кроличья нора... — я свистнул, оценивая масштабы пропасти. — Что ж, друзья, похоже, нам туда.

Первым шагнул в пустоту Санчес. К нашему изумлению, он не рухнул вниз, а начал плавно снижаться, будто невесомый лист на ветру.

— В ботинках заклятие левитации, — пояснил он, уже почти скрывшись в темноте.

Следом в темноте провала скрылся Аэридан, под наши завистливые взгляды.

— Хочу такие же! — крикнул я ему вдогонку, завистливо разглядывая исчезающую фигуру.

— Будь они поизящнее, — рядом со мной возникла Вейла, — я бы тоже не отказалась, — её губы искривились в гримасе, оценивающей утилитарный дизайн артефактной обуви.

Я вздохнул, окинув взглядом нашу компанию. Внизу нас ждала тьма, неизвестность... и, возможно, пропавший гном. Время не ждало.

Обхватив Вейлу и Грохотуна, я шагнул в бездну. Ветер взревел в ушах, холодный и беспощадный, а земля стремительно приближалась, словно разверзшаяся пасть чудовища. Но страх не успел овладеть мной — пальцы уже вывели в воздухе магические символы, и с уст сорвалось заклинание:

«Fulmen Suspensio»

Мгновенно пространство вокруг нас вспыхнуло, окутавшись переплетением молний, сгустившихся в сверкающую сферу. Электрические разряды, танцующие в такт невидимым силам, вступили в танец с магнитным полем Керона, смягчая падение и даруя нам миг парения. Обычному адепту хватило бы этой магии на несколько неуверенных секунд, но моих сил хватит аж на целую минуту, а может и две.

К слову, ни на первом этаже башни в замке Торгуса, ни на последующих подобное заклинание не значилось — в отличие от башни Магической Академии, где древние таблички заполонили всё, куда я только бросал взгляд. Там, только на первом же этаже взору открывались сотни табличек с заклятиями, от которых дух захватывало. Увы, нам дозволили выбрать лишь два — остальное предстояло заслужить. Усердием в учёбе… или победой в Играх, что периодически устраивал ректор, испытывая учащихся на прочность. Правда, игры для первокурсников пройдут ближе к середине года. Удача улыбнулась, и, зная о том, что буду спускаться под землю, выбрал его.

Я упомянул минуту? Как бы не так. Бездна оказалась куда глубже, чем я предполагал. Заклинание иссякло, когда до земли оставалось добрых семь метров, и только молниеносное повторение заклинания спасло нас от жестокого приземления. Смерть, быть может, и обошла стороной, но переломы были бы неминуемы. А это значит, пришлось бы тратить зелья исцеления, а оно, между прочим, денег стоит. Притом не малых.

Что до гнома… тот, как того и следовало ожидать, падения не пережил. Однако уже при нашем приземлении, с хрипом и стоном, Горец начал приходить в себя.

Первым делом я осмотрелся, пробуждая в ладони артефакт «фонарь призрачного света». Его бледное сияние разлилось по округе, выхватывая из тьмы очертания места, куда нас занесла судьба. Да-да, она самая. Я тут не причём.

Мы оказались в круглом тоннеле, словно выточенном неведомой силой — в ширину метра три, не больше. Его устье терялось во мраке в обе стороны, но, здраво рассудив, мы выбрали путь, ведущий вниз, в глубь земли.

— Будьте настороже, — предупредил я, понизив голос до шёпота. — Кротиксы не дремлют, и могут водиться в этих тоннелях — но это не точно.

Вейла обернулась в волчицу, её когти, впивавшиеся при каждом шаге в землю, к моему удивлению, не изведывали низовика. Грохотун — наш гоблин-боец — материализовал кинжалы, и клинки закружили в воздухе, жаждущие встречи с врагом. Бренор, уже облачённый в доспехи, сжал в руках секиру и шагнул вперёд, готовый принять первый удар. Санчес же, достал из складок одежды невзрачную деревяшку, похожую на обглоданную псом косточку. Спрашивать, что она делает, не имело смысла. Я уверен, что мне ещё выпадет шанс увидеть её в действие.

А я? Я не стал облачаться в доспехи, не стал тратить силы на защитные чары. Вместо этого я заранее сплёл два заклятия, зафиксировав их на магическом кольце. Да, это требовало немалых затрат энергии, но зато в мгновение ока я мог обрушить на врага всю мощь магии — без долгих подготовок, без лишних жестов.

Готовность — половина победы. И мы были готовы.

Самое забавное — если это слово вообще уместно здесь — заключалось в том, что я наивно полагал, будто опасность поджидает нас исключительно в глубине тоннеля. Я ожидал, что кротиксы дадут нам хотя бы углубиться на несколько сотен метров вниз, чтобы, так сказать, не могли сбежать. Да только напали они, прежде чем пересекли незримую грань их владений.

Как же я ошибался.

Эти твари не стали ждать. Они набросились на нас в тот же миг, едва мы сделали первые шаги во тьме подземелья.

И, клянусь, это были не просто кротоскверны. Так небрежно описываемые магом «Копай».

Перед нами всплыли из мрака создания, словно сошедшие с полотна безумного художника. Гигантские крысы, но с когтями, словно у кротов — длинными, изогнутыми, бритвенно-острыми, каждый не меньше двадцати сантиметров. Их морды, вытянутые и усатые, подёргивались, улавливая малейший запах. Глаза, мутные и подслеповатые, сверкали в темноте, а огромные уши ворочались, улавливая каждый шорох. Брюхо — выпяченное, обвислое, хвост — длинный, гибкий, которым они ловко били, как хлыстом.

Ростом они не уступали гоблину, а некоторые и вовсе возвышались над ним на голову.

И тогда наш Пуф, обычно невозмутимый, внезапно преобразился. Яростный, стремительный, как вихрь, он рубил эти мерзкие морды, отсекая головы одним точным ударом. Будто каждая из них лично его оскорбила.

Так началась наша охота.

Или — охота на нас. Тут как посмотреть.

— Пуф, глянь-ка, вот тебе экземплярчик повыше! — крикнул я, указывая на очередного кротикса, выскочившего из тьмы с дубиной наперевес.

Мог бы прожечь его молнией — одним движением пальцев. Но зачем лишать товарища удовольствия? Гоблинш поблизости не наблюдалось, а мужская натура требует разрядки. Пусть отрывается по полной.

Грохотун, словно разъярённый медведь, с рёвом бросился на новую жертву. Ловко увернувшись от когтистых лап, он в прыжке взмахнул клинком — и голова твари покатилась по каменному полу. Его лицо озарилось дикой ухмылкой, будто он только что нашёл смысл жизни.

Бренор, неумолимый, как жнец на поле боя, прорубал себе дорогу, оставляя за собой только лужи тёмной крови. Вейла же даже не сдвинулась с места — враги сами набегали на неё, словно гибельные мотыльки на пламя.

А вот Аэридан в схватку не вмешивался. Его пыльца в подземелье оказалась бесполезной, а биться рогом он величественно отказался — мол, и так справляемся.

Но больше всех поразил меня Забегайлов.

Он стоял в эпицентре кровавого хаоса, абсолютно невозмутимый, наблюдая, как кости поверженных тварей вырываются из плоти и вонзаются в ещё живых, словно костяные дротики. Время от времени он менял артефакты в руке, а с ними — и стиль боя.

А потом… Спустя полчаса бойни трупы начали взрываться.

Хорошо хоть, осколки костей нас не задевали — будто невидимый барьер прикрывал нас. Но вот кишки и кровь летели во все стороны без разбора. Вскоре все мы были перепачканы так, что запах от нас стоял хуже, чем от гниющей падали.

Все, кроме меня. Хе-хе.

Я успел облачиться в доспех из сгущённых молний ещё до того, как первый кротикс разорвался рядом с Вейлой.

Волчица, конечно, рвала и метала — рычала так, что стены дрожали. А Санчес, отойдя на шаг подальше от разъярённой воительницы, лишь сухо бросил: «Простите».

Крылатый фамильяр, не успевший укрыться под защитой моего молниевого доспеха, теперь яростно сквернословил на чистейшем русском, от всей души отряхивая крылья от липкой крови и сомнительных органических останков. Его изысканные ругательства, адресованные мне и Санчесу за недостаточную защиту, могли бы посрамить даже самого отъявленного матроса с портовых доков.

— Что-то у меня уши не на шутку разгорелись, — с наигранной невинностью произнёс седовласый артефактор, когда последняя волна тварей отхлынула и мы получили передышку. — Вейла, я же принёс извинения. Может, хватит уже осыпать меня проклятиями?

— Это не она, а я тебя костерю! Ужасный ты человек! — прошипел Аэридан, с яростью подлетев к старику и вонзив копыто прямо ему в нос. Ах да, мы же забыли их познакомить. Санчес, явно не ожидавший такого поворота, поспешно отпрянул, но споткнулся о бесформенный труп кротикса и грузно плюхнулся на землю.

— А ты кто такой? — растерянно пробормотал он, потирая ушибленный локоть.

— Я должен был предстать перед тобой воплощением небесной благодати — лучезарным, ослепительным, совершенным творением! — бушевал пегарог, чьи тщетные попытки привести в порядок оперение пока оставались безуспешными. — А теперь я — не более чем окровавленный пух с крыльями, воняющий, как гниющий труп! И всё из-за тебя! И твоих убогих поделок!

Он яростно тряхнул гривой, искры негодования буквально сыпались из его глаз.

— Кто, спрашивается, так руну крови изображает? Косая, как твой старческий нос! А взгляни-ка на руну ветра, — резко стукнул копытом по основанию артефакта, — ты что, в старости совсем зрение потерял? Половина руны стёрта! Вот кишки и летели куда ни попадя!

Его крылья, ещё недавно белоснежные и сияющие, теперь представляли жалкое зрелище — перья слиплись от густой крови, бурые подтёки покрывали бока, а вся его гордая стать дрожала от ярости. Казалось, ещё мгновение — и он вспыхнет, как живое воплощение божественного гнева.

— А-а-а! Как мне теперь снова стать чистым?! — вопил он, обращаясь к артефактору.

— Знакомьтесь, — вмешался я, подходя ближе. — Это мой друг и фамильяр — Аэридан.

Санчес вскочил на ноги, мгновенно забыв о боли в локте, и уставился на небольшого, но чрезвычайно громкого коня.

— Чтоб мои руны потухли! Божественный фамильяр… Но вас же больше нет в этом мире! Вы же покинули Керон?

— Покинули-покинули, да вот вернулись, — язвительно отрезал пегарог, выпячивая грудь.

— Какова твоя истинная сила? Кто твой прародитель? Умеешь ли трансформироваться? Ты разбираешься в рунической магии? — засыпал его вопросами старик, глаза которого горели неподдельным интересом. Полностью игнорируя все его потуги возмутиться.

— Так, хватит! — резко прервал я, вставая между ними. — Потом продолжите. Нам пора двигаться.

Тоннель ждёт.

«Mundatio Instantanea», — бросил я заклинание, и вмиг вся скверна — кровь, внутренности и прочая мерзость — осыпалась с его божественной тушки, словно сброшенная пелена. Крылья вновь засияли девственной белизной, тогда как сам он оставался нежно-розовым, будто утренняя заря.

— И когда ты собирался это сделать? — возмущённо фыркнул фамильяр, грациозно подлетая ко мне.

— Хочешь, верну как было? — приподнял бровь я.

— Благодарю покорно, воздержусь, — отрезал он, нервно встряхивая гривой.

Повернувшись к остальным, я застал картину: спутники стояли, переводя дух, пока мы предавались пустословию.

— Все целы? — окинул я их оценивающим взглядом. — Раны? Порезы? Кому нужна помощь?

После беглого самоосмотра последовали отрицательные кивки.

— Отлично. Двигаемся.

— Кай, откуда у тебя эта диковина? — неугомонный старик поспешил за мной, бодро вышагивая в ногу, будто сбросил пару десятков лет. Казалось, любопытство подействовало на него сильнее эликсира молодости.

— Из яйца, — пожал плечами я.

Его пальцы лихорадочно достали подаренный мной блокнот, и он принялся строчить, едва успевая за моим шагом:

— Какое оно было? Как выглядело?

Поскольку атаки пока не предвиделось, я не стал отмалчиваться, видя его искренний исследовательский пыл.

Продвигаясь вглубь тоннелей под столицей, мы преодолели около километра, постоянно выбирая путь, ведущий в самые недра.

— А расскажешь, где нашёл это яйцо? — не унимался старик.

Пришлось поведать ему историю об обелисках, ином мире, сокровищнице и прочих чудесах. Бренор, поклявшийся более не возвращаться в горы и принёсший магическую клятву верности, замедлил шаг, прислушиваясь. Он, как и Вейла с Грохотуном, многого не знали, ну не хотел я сильно распространяться, но теперь можно было. Клятву они не нарушат. Да и не чувствую я в них гнили. Кстати, потому разведку доверили нашему крылатому скауту, пока остальные внимали моему рассказу и размышлениям.

— Невероятно! — воскликнул Забегайлов, сверкая глазами. — А тот артефакт, что достался тебе от стража, — позволишь изучить?

— После возвращения, — пообещал я.

— Разумеется! — легко согласился он, бережно убирая драгоценные записи.

— Кай, ты ничего не слышишь? — голос Вейлы прозвучал натянуто, словно струна перед разрывом. Она резко остановилась, втянув воздух через ноздри.

Я замер, прислушиваясь к тишине. И сквозь гул собственного дыхания уловил нарастающий рокот, катящийся за нами по тоннелю, словно предгрозовой гул.

— Дружище, слетай, глянь, что там, — бросил я, и пегарог, не удостоив ответом, метнулся в темноту.

Но уже через мгновение он нёсся обратно, будто за ним гнались сами демоны. Проносясь мимо, он лишь рявкнул:

— Спасайтесь, если жизнь дорога!

И исчез впереди с такой скоростью, что воздух захлопнулся за ним, как порванный парус.

Мы переглянулись — и бросились вслед. Если уж он бежит, значит, там нечто похуже смерти.

Как ни старались мы ускориться — Санчес, к удивлению, бежал впереди, будто ветер. Гном и гоблин восседали на спине Вейлы, а я, пропуская по жилам разряды молний, летел, оставляя за собой синеватый след.

Но грохот нарастал.

Настигнув фамильяра, я крикнул на бегу:

— От чего, чёрт возьми, мы бежим?!

— Без понятия! — прохрипел он, не сбавляя хода. — Но оно огромное, страшное, и зубов у него больше, чем у Генриетты!

Этого сравнения хватило, чтобы количество энергии, вложенной в мышцы, я увеличил втрое.

— А ещё оно меня видит! — добавил он и резко рванул вправо.

За поворотом тоннель обрывался вниз. Я обернулся — и тут же пожалел.

То, что я увидел, не понравилось мне настолько, что я мгновенно обогнал и Санчеса, и Аэридана.

— БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ, ИНАЧЕ ОНО ПРОГЛОТИТ НАС ЦЕЛИКОМ!

За нами гнался… червь. Да, это точно червь.

Чудовище, заполняющее собой весь тоннель. Его пасть — это был кошмар, воплощённый в плоти: кольца острых зубов, вращающихся, как жернова, готовые перемолоть всё на своём пути. Словно гигантский бур, пробивающий землю.

Была слабая надежда, что он не сможет взять поворот — но чудовище, словно искусный дрифтер, лихо вписалось в изгиб, не сбавляя скорости.

Первыми исчезли в его пасти наши трое. Затем он проглотил Санчеса и Аэридана.

Но на этом он не остановился.

Он продолжал гнаться за мной.

И я бежал. Бежал так, как не бегал никогда.

Я мчался, словно гонимый самим ураганом, оставляя за собой искрящийся след. Со стороны, наверное, напоминал того самого Флэша — только вместо красного костюма на мне плясали молнии, разрывая тьму. Мысли путались, но одна сверлила мозг невыносимо остро:

«Из-за меня погибли все...»

Нет.

Я не позволю.

Резко развернувшись, я встал на пути чудовища, сжав кулаки до хруста. Электричество закипело в жилах, готовое вырваться наружу.

— Я — маг тьмы и молний! — прогремел мой голос, сотрясая стены тоннеля. — Таких, как ты, я на крючок натягивал! Я тебя...

А-а-м.

Мир на миг погрузился во тьму. Хорошего в этом было только одно — он проглотил меня целиком, не удосужившись пережевать.

— «Ну ты и оптимист, Евгений», — мелькнуло в сознании, но пофилософствовать не удалось.

Если бы не защитный барьер, камни, носящиеся в желудке червя, размолотили бы меня в фарш. Я кувыркался, словно Пиноккио в брюхе кита, безуспешно пытаясь встать на ноги. Чудовище не останавливалось, стремительно несясь куда-то вниз, глубже в недра под Адастрией.

— Думаешь, это всё? — Бум! Камень влетел в голову, заставив её дёрнуться. Доспех смягчил удар, но звон в ушах остался. — Сейчас я тебе... — Бум! Ещё один камень, теперь в живот. — Нет, чёрт возьми, ты... Бац-бац! Два удара в спину, и я, кувыркаясь, приземлился на пятую точку.

Тьма сгущалась. Камни летели со всех сторон. Но я уже не чувствовал страха — только ярость, горячую, как расплавленная сталь.

— Всё. Ты меня достал.

Пальцы сомкнулись в знакомом жесте, и мир вспыхнул ослепительным светом. Остальное уже не имело значения.

Собрав волю в кулак — а сделать это было непросто, когда тебя швыряет из стороны в сторону в желудке гигантского червя — я начал творить заклятья, позаимствованные из запретного гримуара Морвенс. Уж эта ведьма знала толк в искусстве причинять страдания.

— "Nox Lancea"!

Из моего тела вырвались десятки, сотни тончайших игл тьмы, пронзивших плоть чудовища, словно бумагу. Они мгновенно расширялись, разрывая ткани изнутри, раскрывая раны, которые не могли затянуться.

Червь взревел — глухой, сдавленный звук, полный боли и ярости. Он забился, стараясь выплюнуть меня, но иглы, словно якоря, держали его изнутри. Я впился в него, как морской ёж, не давая ни шанса на спасение.

— Думаешь, это всё? — мои губы растянулись в зловещей ухмылке. — Ох, как же ты ошибаешься. Я отомщу за всех. Ты будешь корчиться в агонии, пока не умрёшь.

Я начал плести новое заклятье, но чудовище, почуяв угрозу, попыталось зарыться глубже, вдавливая меня в землю, чтобы раздавить. Оно яростно вгрызлось в камень, обрушивая тонны породы себе в глотку.

Но мои иглы тьмы не так-то просто сломать.

— Ха-ха! — мой смех, полный мрачного торжества, заставил его содрогнуться. В ответ он лишь удвоил усилия, но уже было поздно.

— Oblivio Sanguinis!

«Забвение крови» — одно из самых отвратительных заклинаний, что я вычитал. Я бы никогда не использовал его на разумном существе... Но это — не разумное. Это — чудовище.

Кровь червя начала испаряться, его плоть иссушалась, трескаясь, как пересохшая глина. Боль, которую он испытывал, должна была быть невыносимой — он бился о стены, извивался, но освободиться от меня не мог.

И тогда, словно вишенку на торт, я произнёс последнее заклятье:

— Nox Devorans!

Тьма хлынула из меня волнами, превращая внутренности червя в чёрную жижу. Плоть распадалась, зубы крошились, а сам он, ещё живой, чувствовал, как его пожирает абсолютная пустота.

И в этот момент я ощутил невесомость.

Мы падали.

Похоже, в своём безумии червь прорыл слишком глубоко, наткнулся на пустоту, а я, отвлекая его, лишил его последнего шанса остановиться. Теперь нас ждала только бездна.

Гра'ахакс шествовал в зал поклонения, где его уже ждала королева. Сегодня должен был свершиться День Пополнения — и ничто в этом мире не могло помешать священному обряду. Когда он переступил порог зала, его внимание привлекла странная дрожь, исходившая от Реликвии — огромного столба, возвышавшегося в центре пещеры и терявшегося в темноте сводов. Она вибрировала с необычной частотой, словно предчувствуя нечто великое. За всю свою долгую жизнь шаман не помнил, чтобы священный монолит вёл себя так.

Это могло означать только одно — скоро появится новое потомство. Многочисленное, сильное. И тогда они, наконец, смогут вырваться на поверхность, чтобы добыть достаточно пищи. В последнее время её катастрофически не хватало, и приходилось жертвовать даже сородичами, кормя их королеве за малейшие провинности.

Сегодня в зале собрались все, кто обладал хотя бы проблеском разума. Когда Гра'ахакс появился перед ними, все взоры устремились к нему, полные надежды и благоговения.

— Дети мои! — его голос, хриплый и полный власти, разнёсся под сводами пещеры. — Сегодня наступает наше будущее! День, когда наши брюха будут полны, а добыча сама станет падать к нашим ногам! Вы станете сильными, могучими, и весь мир на поверхности склонится перед нами! Мы возьмём то, что принадлежит нам по праву, и насытимся их плотью!

Восторженные вопли сородичей оглушили пещеру, эхом отражаясь от каменных стен.

— Узрите мощь Столба, что дарует нам новых братьев и сестёр!

Королева затрепетала, её огромное тело содрогнулось, и с него начали отваливаться комки, готовые стать новыми личинками. Но в этот момент со сводов посыпались первые крошки земли.

Потом — камни.

Потом — глыбы.

Свод треснул с оглушительным рёвом, и огромные обломки обрушились вниз, круша, давя, стирая в кровавую кашу десятки, сотни кротиксов.

Гра'ахакс стоял, окаменев от ужаса, видя, как гибнет его народ.

И он знал, кто виноват — Скребущий Голод. Он пришёл.

Шаман замер, охваченный необъяснимым трепетом. Странно... — пронеслось в его сознании. Он никогда не заходил в наши чертоги. Эти просторные пустоты сбивали его с пути, заставляли бесноваться от ярости. Его стихия — поверхность, мягкая почва под открытым небом. Что же заставило его...

Мысли оборвались, когда в зияющем провале свода показалась ужасающая морда Скребущего Голода. Чудовище падало вниз, извиваясь в предсмертных муках, и вид его поверг шамана в оцепенение. Тело исполина, некогда твёрдое как камень, теперь было изъедено гноящимися язвами, сквозь зияющие раны просвечивали внутренности, поражённые странным разложением. Даже в падении древнее существо понимало — оно принесло с собой нечто ужасное.

С грохотом, сотрясшим пещеру, червь рухнул на дно зала — и разлетелся на тысячи черных брызг. Каждая капля мерзкой субстанции, попадая на кротиксов, мгновенно превращала их в ходячих мертвецов. Плоть разлагалась на глазах, кости чернели и крошились. В считанные мгновения священный зал превратился в ад — обезумевшие от ужаса сородичи метались, заражая друг друга, их вопли сливались в единый жуткий гул.

Но настоящий кошмар был ещё впереди. Останки Скребущего Голода внезапно взорвались, разметав куски гниющей плоти по всей пещере. Один из поражённых кусков плоти угодил в королеву — повелительница кротиксов забилась в смертельной агонии, её вопль пронзил подземелье.

Сквозь клубы чёрного дыма шаман разглядел странную фигуру — существо с поверхности, над которым кружил светящийся шар. Прищурив свои подслеповатые глаза, вождь признал в нем мага — того самого, кто победил Скребущего Голода. Теперь же в тело человека врезался сгусток энергии, заставив его бешено метаться и кричать от боли. Стоп нет. Это не боль. Он кричит… Восторг?! Почему? Как?

Тогда же из разлагающегося тела королевы вырвался новый энергетический шар и вновь ударил в мага, а его крики стали ещё ужаснее. Точнее, восторженнее. Его белые зубы… Он увидел даже на таком расстоянии, как он маг довольно скалился.

Окинув взглядом этот апокалипсис, Гра'ахакс понял — конец наступил. Конец его народу, конец вековому гнезду, конец мечтам о господстве. Развернувшись, старый шаман бросился прочь, спасая свою жизнь, пока смерть не настигла и его.

Возрождение из праха

Как только я осознал, что падение закончилось, мои пальцы уже выписывали в воздухе сложные руны, а губы шептали древние слова проклятия.

"Fractura Nox!" — громовым голосом прогремело заклинание, и пространство вокруг затрещало, будто хрупкое стекло. Тёмная энергия хлынула из образовавшихся трещин, разрывая остатки червя на клочья. В тот же миг в мою грудь врезался шар с "Экспириэнцом", и я почувствовал, как мой магический источник расширяется, наполняясь новой силой.

Стоя посреди кишащего моря внутренностей, среди обрывков плоти, которые не смогла уничтожить моя магия (ведь чудовище действительно было колоссальных размеров), я внутренне закричал от ярости и отчаяния. Они погибли. Все. И по моей глупости.

На меня накатила такая злоба, что и словами не описать.

— Ну что, скотина проклятая, подавилась? Не ожидала такого конца, тварь ползучая? — с ненавистью пнул я окровавленный кусок плоти, чувствуя, как горечь подступает к горлу.

Но испытания на этом не закончились. Едва я успел перевести дух, как в меня врезался ещё один энергетический шар, чуть слабее предыдущего, но всё равно мощный. В общем, мой источник магии увеличился на пять процентов. За последний месяц, благодаря магическим монстрам, я получил целых восемнадцать процентов к объёму своего истопника. Неплохо, не правда ли? Хотя... если бы мой учитель убил это существо, вряд ли он получил бы столько. Со мной действительно что-то не так. И это "не так" мне начало нравиться всё больше.

Вдруг один из огромных кусков гниющей плоти рядом со мной шевельнулся. Я уже приготовился испепелить его объединённой силой молнии и тьмы, но в последний момент остановил заклинание. Из-под кровавого лоскута, снимая камень с моего сердца, один за другим начали выползать все мои спутники.

Они предстали передо мной, измазанные в странной вязкой субстанции, явно не принадлежавшей червю. Природа этого вещества оставалась для меня загадкой, но я прекрасно понимал, о чём кричит Аэридан.

— Вы только взгляните на мои крылья! — неистовствовал пегарог, тряся перепачканными перьями. — Это же... нет, даже сравнить не с чем! Санчес, какого хрена? Опять использовал какую-то древнюю поделку? Ту, что собирал в юности из подручного хлама?

— Разве его артефакт не спас нам жизни? — вступилась Вейла, снимая жижу с волос. При этом внешний вид её сейчас был идеальным, артефакт, сохраняющий платье, не дал его замарать. А вот сама она, да, выглядела немного грязненько.

— Я этого и не отрицаю! — фыркнул фамильяр, нервно вышагивая по кровавой жиже. — В этом он молодец. Но зачем, скажите на милость, нужно было применять субстанцию, которую теперь не отмыть? Я даже взлететь не могу!

Его монолог прервался, когда сверху с глухим шлепком свалился труп кротикса, тело которого разъедала чёрная дрянь. Пуф мгновенно оказался рядом, отшвырнул тушку и помог другу отряхнуться.

— Ненавижу это! Хочу барьер, как у Кая! — продолжал бушевать Аэридан, тщетно пытаясь очистить крылья. — Почему мне недоступна такая защита?

— Прости, друг, но других мгновенно затвердевающих составов я не знаю, — развёл руками старик. — Эту субстанцию используют шахтёры при обвалах. А насчёт твоего развития... это уже вопрос к Кайлосу.

Повернувшись ко мне, артефактор с неподдельным изумлением в голосе спросил:

— Что здесь, собственно, произошло?

— Я думал... что потерял вас всех, — мои губы дрогнули в робкой улыбке. — Решил, что остался один. И тогда... применил запретную магию. Ту, что хранится для крайних случаев.

— С червями-то всё ясно. Я не об этом. А вот об этом, — провёл он указательным пальцем по площади, усеянной мёртвыми кротиксами.

— Да я и сам не в курсе, — растерянно развёл я руками, лишь теперь оглядевшись по-настоящему.

Картина открылась поистине апокалиптическая: вокруг, насколько хватало глаз, лежали тысячи трупов кротиксов, их тела покрывала та же чёрная субстанция, что и нас. Казалось, сама смерть прошлась по этим пещерам, оставив после себя одну тишину и разложение.

И тут до меня наконец дошло. Заклинание, что я применил, перекинулось на них. Слава небесам, оно не коснулось моих близких. В ином случае горечь утраты сокрушила бы меня.

— «Mundatio Instantanea», — произнёс я, плетя заклинание очистки ещё несколько раз, когда мы наконец выбрались из зловещей лужи. Бытовая магия — вещь незаменимая: в мгновение ока она избавляла нас от следов битвы, возвращая одеждам безупречный вид. Как по мне, лучшее применение магии в этом мире.

— Кайлос, ты ведь понимаешь, что владеть этим заклинанием на таком уровне — удел магистров?

— Разумеется. И, предугадывая твой следующий вопрос, скажу: да, я двухстихийник. Тот самый, о ком слагают легенды. Надеюсь, ты осознаёшь, почему я прошу хранить это в тайне? Клятвы, данные тобой, и без того крепки как сталь. Но всё же я бы попросил не болтать.

— Осознаю и принимаю. Какие стихии покорны тебе?

— Молния и тьма. Ну а бытовая магия… даётся мне без усилий.

— Ошибаешься, называя её "бытовой". Невежда, придумавший это название, недостоин был носить мантию мага. Такая магия использует нейтральную энергию — ту же, что и при создании артефактов.

— Привычка, — усмехнулся я. — Я знаю её природу. Не одну книгу поглотил на эту тему.

— Теперь-то мне всё ясно, — он весело хмыкнул. — А то ломал голову: кто тебе заполняет артефакты, откуда в твоей одежде вечная безупречность, как успеваешь готовить сотни яств, оставляя кухню в безукоризненном порядке…

— Чистоту я люблю, — проговорил я, ощущая, как магия струится между пальцами, смывая малейшие следы скверны.

— «Великий Наковаль»! — внезапно раздался взволнованный голос. Бренор, словно разъярённый медведь, копошился в останках требухи, разбрасывая кровавые ошмётки. — Куда ты подевалась?!

— Что потерял? — спросил я, уже догадываясь.

— Секиру! — выпалил он сквозь зубы, но уже через мгновение его тон сменился на ликующий. — А, вот же ты! Отшвырнув очередной кусок плоти, он извлёк своё оружие и стремительно приблизился ко мне.

— Друг, очисти её… Умоляю. Меня можешь оставить как есть, если силы на исходе, но её… — Его голос дрогнул, словно речь шла о живом существе. — Не вынесу, видя её в таком виде.

Лёгкий взмах руки — «Mundatio Instantanea» — и в следующий миг горец и его секира засияли, будто только что выкованные.

— Источник расширился так, что самому не верится, — усмехнулся я. — Могу хоть сотню раз сотворить подобное.

— Откуда?! — воскликнул Санчес, но тут же сообразил. — А-а-а, червь…

— Не только. Королева кротиксов добавила к этому щедрую «вишенку». Теперь отсюда могу телепортироваться километра на три, а то и дальше.

— Читал я о подобных тебе, — задумчиво проговорил он. — Так что проверь — возможно, это не предел. Ходили слухи об одном маге, способном за день совершить десяток прыжков по пятьсот километров.

— Именно поэтому, — тихо отозвался я, — если хочу дожить до подобного могущества, лучше помалкивать о своих возможностях.

Мы осторожно продвигались к обелиску, обходя разбросанные в беспорядке тела. С каждым шагом я ощущал, как под ногами дрожит земля, а в воздухе вибрирует странная энергия, исходящая от древнего монолита. В сравнении с тем обелиском, что мы нашли в недрах Железных гор, этот казался исполинским — мрачный, величественный, подавляющий своим безмолвным величием.

Его поверхность, матовая и гладкая, словно выточенная из самой ночи, не несла на себе ни рун, ни кристаллов, ни каких-либо других отметин. Совершенно пустая со всех четырёх сторон, она отражала свет странным, неестественным образом, будто поглощая его и не желая отпускать.

— Большой брат, — прикрывая копытом раздувающиеся ноздри, глухо пробурчал Аэридан. — Может, ускоримся? Воздух здесь... Я уже чувствую, как начинаю им пропитываться. Может поторопиться? Давай активируй, и погнали.

— Да мне-то откуда знать, как это сделать? — ответил я, продолжая обходить монумент, уже в третий раз совершая полный круг, когда неожиданно Грохотун сделал шаг вперёд, преграждая мне путь. Оказалось, таинственная горошина, дарованная ему стекляшками, открыла в нём не только недюжинную силу и знание древних наречий, но и способность видеть то, что скрыто от обычных глаз.

— Ну что, Пуф? — спросил я, наблюдая, как он проводит ладонью по гладкой поверхности. — Давай, спасай нас.

Сначала его движения были неуверенными, но постепенно пальцы начали выводить в воздухе чёткие траектории, а голос, вначале тихий и прерывистый, набирал силу с каждым словом:

— «Да будет принесено в жертву воспоминание, запечатлённое на пергаменте сердца. Когда пламя искренней потери окрасится в синеву, из пепла явится утраченный фрагмент».

Я задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Очень интересно, но ничего не понятно.

Тогда гоблин повернулся ко мне и, закатив глаза, пояснил:

— Нужно сжечь собственное воспоминание. Буквально — записать его на бумагу и поднести его к обелиску.

Если жертва искренна, огонь станет синим, и фрагмент появится в пепле. Так понятно?

— Так понятно, — улыбнувшись, я кивнул и потреплю его по голове. — Спасибо за пояснение.

— Что ж, давайте запишем, — в голосе моём звучала решимость, хотя сердце сжималось от предстоящей потери. Какое воспоминание я готов был принести в жертву? И не станет ли эта утрата слишком дорогой платой?

Я опустился на колени у подножия исполинского обелиска, его матовая поверхность, холодная как сама вечность, будто впитывала окружающий свет. Дрожащей рукой достал из походного пенала пергамент и перо, застыв в мучительном раздумье. И тут меня осенило. Можно же отдать то, что я очень хочу забыть. Так-с, и кого из своих демонов я готов отпустить?

Перо само поползло по бумаге, выводя строки о том дне в Прибрежном — о бледном лице Томикуса, о его расширившихся глазах, о том, как магия воды вдруг стала беспомощной перед моей молнией. Пять лет? Нет, целая жизнь прошла с тех пор, но рана в душе не затянулась. Всё-таки я мог избежать того убийства, и оно нет-нет да всплывало в памяти. Забыть его будет невероятной удачей.

Поднявшись, я с силой прижал листок к ненасытной поверхности монолита. Мгновение — и бумага вспыхнула синим пламенем, лизавшим мои пальцы, но не причинявшим боли. Когда огонь угас, на ладони остался пепел, странным образом сложившийся в зловещий узор — стилизованное изображение кинжала, но необычного, а из молний, вонзающегося в горло.

Большой Пуф вдруг резко подошёл к монументу и ткнул пальцем в точку на обелиске. Камень ответил вспышкой, явив фрагмент, зеркально повторяющий пепельный рисунок на моей руке.

— Значит, каждый должен пройти через это? — спросил я, но в ответ услышал не знакомый скрипучий голос, а какой-то древний, полный нечеловеческих обертонов. Непроизвольно отпрянув, я вгляделся в лицо товарища:

— Ты... Грохотун, с тобой в порядке? — забеспокоился я. Уж больно странно он выглядел.

Гоблин моргнул, и странный блеск в его глазах исчез:

— Да, всё нормально, — ответил он уже своим голосом.

Но я-то знал — нормального здесь не было ничего.

Аэридан, примостившийся на камне, зашевелил ушами:

— И что же ты принёс в жертву? Надеюсь, не наше знакомство?

— То, о чём жалею всю жизнь. Убийство, которого можно было избежать, — не поддержал я шутливого тона.

— Странное избавление, — заметил Санчес, — если ты до сих пор помнишь от чего хотел избавиться.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как пепел воспоминаний въелся в кожу:

— Видимо, в этом есть какой-то подвох. Но разгадка придёт после того, как все совершат свой выбор. Мне так думается. Ну не бывает всё гладко. Наверняка что-то да будет не так.

Воздух вокруг сгустился, наполняясь тревожным ожиданием. Каждому предстояло отдать монолиту часть своих воспоминаний — вопрос только в том, что заберёт он взамен...

Гоблин медленно обходил наш небольшой отряд, его необычно ясные глаза изучали пепельные узоры на ладонях (копытах) каждого. Казалось, он видел сквозь плоть, прямо в душу. Подойдя к исполинскому обелиску, он начал касаться его поверхности в разных местах — и каждый раз камень отвечал вспышкой, проявляя новый фрагмент мозаики.

— Дело сделано, — произнёс он задумчивым тоном, в котором звучали отголоски чего-то древнего и нечеловеческого. — Теперь каждый должен подойти к своему знаку и прикоснуться к нему.

Вопросов не последовало. Мы все уже поняли — в нашем товарище говорил не прежний Пуф, а что-то... Или кто-то... Гораздо более древнее. Возможно, сам обелиск обрёл голос через его уста. Да, скорее всего, так и есть.

И стоило нам всем коснуться, как в наших сознаниях раздался голос, подобный раскату грома среди ясного неба:

— «Вы принесли в жертву то, от чего хотели избавиться. Но в этом мире за всё приходится платить. Вашей монетой станет либо частица души, либо самое дорогое воспоминание. Искренность спасёт вас. Обман обратит в пепел».

Я заметил, как содрогнулся Бренор, его могучая рука непроизвольно сжала рукоять секиры. Даже его легендарное бессмертие казалось здесь бесполезным. И что-то мне подсказывают, что так и есть.

А в моей душе уже поднималось то самое воспоминание — драгоценное, болезненное, такое хрупкое. Слёзы предательски застилали глаза. Как я мог отдать это? Как вообще можно было сделать такой выбор?

Когда телега наконец остановилась, все мои спутники уже пришли в себя. В скупых словах я поделился скудными наблюдениями — информации, как и ожидалось, удалось раздобыть немного.

Бренор подтвердил мои догадки. Это гномы из клана Рунирдов действительно пришли за нами — точнее, за нашим Горцем, ведь именно он на дуэли лишил жизни одного из их сородичей. Да не просто сородича, а целого наследника. Я это знал, он рассказывал ранее. Но удостовериться стоило.

Санчес, наш искушённый в магических механизмах старец, первым делом принялся изучать загадочные ошейники. Его тонкие пальцы скользили по холодному металлу, выискивая слабые места в рунической вязи. «Это не просто оковы, — прошептал он, — а совершенные блокираторы магии. Каждое клеймо — искусно сплетённое заклятие». Он и вправду был восхищён работой мастера, сотворившего его. Кому плен, а кому… Ой, ладно, не о том думаю.

К слову, его попытка нарушить целостность рун едва не стоила ему жизни. Один из четвероруких стражей молниеносно развернулся, просунул сквозь прутья копьё с поблёскивающим наконечником — и в следующее мгновение старик беззвучно рухнул на дно клетки, сражённый разрядом молнии. Похититель даже не прервал свой оживлённый рассказ соседу, будто лишь прихлопнул назойливое насекомое.

Но, прежде чем потерять сознание, Санчес успел сделать важные выводы. Эти ошейники, сколь совершенны они ни были, не блокировали уже активированные артефакты. Платье Вейлы, обычно превращающееся вместе с хозяйкой, сохраняло свою форму — что одновременно и обнадёживало, и огорчало. Ведь чтобы привести в действие другие наши артефакты, требовался хоть малейший магический импульс — именно то, что теперь было для нас недоступно.

Особое недоумение у меня вызывал Аэридан — как эти твари умудрились надеть ошейник на пегарога? И где вообще нашли столь миниатюрный экземпляр? Неужто специально к кузнецу сбегали?

«— Эй, почтенный! — не удержался я от сарказма. — А для божественного фамильяра блокиратор предусмотрели?

— Конечно, на вот, держи, только-только изготовил». Смешно и грустно.

Что касается блокиратора. Ответ пришёл сам собой — крохотный ошейник на шее существа пульсировал тем же зловещим светом, что и наши. Похоже, эти устройства обладали способностью подстраиваться под любого пленника — будь то могучий гном, женщина-волколюд или даже божественный фамильяр.

Смешного в этом было мало. Мы имели дело не с примитивными оковами, а с совершенными творениями, превосходящими всё, что я видел в Кероне. Это со слов Санчеса. Вот только рассказать более подробно он не мог. Занят был, продолжал лежать в бессознательном состоянии.

А вообще это заставляло задуматься — кто же наши похитители на самом деле? Какая-то раса из другого мира?

Да, скорее всего, так. Серебряный Лист же говорил, что тот обелиск под горой хранит, то есть хранил, внутри себя кусочек мира. Возможно, и здесь так же.

Телега остановилась не случайно — перед нами возвышался город, ощетинившийся крепостными стенами. Высоченные каменные громады уходили ввысь, прерываясь остроконечными башнями, стоявшими через каждые пятьдесят шагов, словно часовые на вечном дозоре. Поселение расположилось на пригорке, через который петляла узкая речушка, сверкавшая под лиловыми небесами словно ртутная змейка.

В отдалении по обоим берегам темнели леса. Но какие это были леса! Деревья, чёрные как вороново крыло, с редкими бурыми подпалинами, стояли частоколом, напоминая обугленные скелеты великанов. Картина навевала тоску и безысходность. «Неужели можно жить в таком мире?» — пронеслось в голове. Но тут же пришло осознание — родись я здесь, эти мрачные пейзажи казались бы мне нормой. Нет смысла терзаться чужим восприятием прекрасного — каждому народу свой рай.

Скрипнули массивные ворота, пропуская нашу процессию внутрь. И тут меня ждало новое потрясение — город жил! Жил той самой суетливой, шумной, пахнущей хлебом и навозом жизнью, что знакома любому горожанину Керона или Земли. Если бы не лиловое небо над головой и не странные чёрные деревья за стеной, можно было подумать, что мы въезжаем в Прибрежный или любой другой провинциальный городок империи.

Толпы местных жителей сновали по улицам. Женщины, грациозно покачиваясь под ношей тюков с незнакомыми растениями, оживлённо переговаривались. Они заметно отличались от мужчин — более высокие, с изящными шеями и ушами куда меньшего размера, чем у их четырёхруких сородичей. Их сиреневую кожу украшали замысловатые узоры, напоминавшие то ли боевую раскраску, то ли знаки сословной принадлежности. Они чем-то мне напомнили хохлому.

Мужское население, коренастое и широкоплечее, занималось более тяжёлой работой — таскало каменные блоки, чинило мостовые, грузило повозки. Все четверо рук были в постоянном движении, будто у каждого жило сразу два человека в одном теле.

Удивительно, но никто не обращал на наш кортеж особого внимания — так, изредка кто-то бросал равнодушный взгляд в сторону клеток. Видимо, зрелище пленных было для них обыденностью. Эта мысль заставила сжаться сердце — сколько же ещё несчастных прошло этим путём до нас?

Коль уж речь зашла о физиологических особенностях наших похитителей, отмечу любопытный факт – несмотря на избыток конечностей, верхняя часть женского торса у этих существ обладала вполне привычным количеством... э-э... молочных источников. Да, мне уже сорок зим стукнуло, если суммировать обе жизни, но обсуждать подобные вещи вслух всё равно неловко. Ладно, хватит об этом — нас ведь пленили, чёрт возьми! И сейчас куда важнее понять, куда нас везут. Хочется верить, что конечной точкой маршрута окажется не рабский рынок.

Наша телега неспешно пробиралась по главной улице, которая, подобно стреле, пронзала город насквозь. Где-то спустя добрый час тряски мы остановились перед циклопическим сооружением, напоминавшим жутковатый гибрид Колизея и храмового комплекса.

Но куда больше самой архитектуры меня поразило поведение местных жителей. При нашем приближении к зданию они... радовались. Да-да, именно радовались — не строили гримас отвращения, не осыпали нас бранью или гнилыми овощами. Напротив, их сиреневые лица расплывались в искренних улыбках, четыре руки дружелюбно махали в нашу сторону, а в глазах читалось неподдельное ликование. Почему-то поведение этих сильно отличалось от тех, кого мы встретили на въезде.

И знаете что? Это добродушие пугало куда больше откровенной враждебности. Когда враг бросает в тебя камни — всё ясно и предсказуемо. Но когда тюремщики встречают пленников, как дорогих гостей... Это настораживает. Это заставляет задуматься о том, какая участь ждёт тех, кого здесь так радостно приветствуют.

Мои пальцы непроизвольно сжали прутья клетки, когда мы въехали в ворота того самого здания, напоминающего мне древнюю арену из моего мира. И если древний Рим устраивал кровавые зрелища ради забавы, то что же тогда ждёт нас в этом странном мире, где пленников встречают улыбками? Кажется, мои мысли о том, что нас будут использовать на потеху публики, оказались правыми.

Когда телега въехала под мрачные своды сооружения, дорога начала плавно снижаться, закручиваясь спиралью вниз. Два полных оборота — и мы остановились в просторном каменном мешке, откуда вело три выхода: тот, через который мы въехали, и два зарешеченных прохода по бокам. Похоже, это был наш конечный пункт назначения.

— Выходим! — прогремел чей-то зычный голос, эхом отразившись от сырых стен.

Наши четверорукие конвоиры засуетились, спрыгивая с облучков и принимаясь отпирать клетки. Остриё копья, тыкающее в спину, не оставляло сомнений — медлить не стоило. Я выбрался последним, бережно прижимая к груди крохотного фамильяра, который дрожал, как осенний лист. Похоже, лишение источника на него влияло сильнее, чем на нас.

Когда всех пленников выстроили в шеренгу, перед нами предстал настоящий исполин. Двухметровый четвероногий гигант с лоснящейся от жира кожей и ушами, достойными боевого слона. Его мускулатура напоминала горные хребты под натянутой кожей — любой гладиатор позавидовал бы таким бицепсам. Оружия при нем не было — зачем, когда собственные кулаки могут раздробить череп, как спелый арбуз?

Бросив беглый взгляд по шеренге, я едва сдержал изумление. Компания подобралась более чем пёстрая:

Пятеро фанатиков из Братства Абсолюта — их чёрные робы с вышитыми символами были теперь покрыты дорожной пылью, но глаза по-прежнему горели фанатичным огнём. В котором явно читалась ненависть ко мне.

Гномы клана Рунирдов — все пятеро, судя по медным застёжкам на бородах, принадлежали к высшим кругам. Их каменные лица были искажены ненавистью, направленной на Бренора и конвоиров. А судя по их броне, они явно элитные бойцы. С ними у нас точно возникнут проблемы. Эти могут биться и без магии. Впрочем, братство также не стоит списывать со счетов.

Группа мужчин в серых балахонах — по манере держаться и скрытым под одеждой очертаниям оружия было ясно, что это не простые пленники, а профессиональные бойцы. Наверняка за мной. Не знаю почему, но точно за мной.

Но больше всего поразила последняя пятёрка в конце шеренги — эльфы. Не просто эльфы, а также, как и остальные, профессиональные воины, судя по серебряным узорам на коже. Если присутствие всех остальных ещё можно было как-то объяснить, то что делали здесь эти «снежинки»? Они редко покидали своё королевство Лунного Света, не то чтобы отправлялись в чужие миры...

— Меня зовут Зилг-Торн. Я смотрящий за ареной. Ведите себя хорошо, и ваша смерть будет интересной.

Гигант тем временем начал обход, его маленькие глазки-щёлочки изучали каждого из нас с видом знатока, оценивающего товар на рынке. Когда он поравнялся со мной, его горячее дыхание, пахнущее перебродившими фруктами, обдало мне лицо. Фамильяр на моей ладони замер, словно кролик перед удавом.

— И что это за букашка? — Гигант склонил свою лысую голову, разглядывая дрожащего фамильяра на моей ладони. — Неужто и его собрались выпускать на арену? Ха! — Его громовой смех эхом разнёсся по подземелью. — Ошейник на козявку надели… Боитесь, что улетит? Да мои сопли и то больше этой крохи!

Чтобы продемонстрировать своё пренебрежение, он с силой сморкнулся прямо перед моими ногами, оставив на камнях мокрое месиво. Гоблин дёрнулся было вперёд, но я едва заметно покачал головой — не время.

— А-а, значит, ты у них за старшего, — прохрипел исполин, прищурившись. — Ну что ж, видный детина, надеюсь, и драться умеешь. Давно к нам чужаки не заглядывали… Устроим по этому поводу великие игры! Король обещал лично поучаствовать. Если доживёте, конечно.

Он двинулся дальше, медленно обходя шеренгу пленников. Когда он поравнялся с Вейлой, мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но гигант резко скривился, будто увидел что-то безумно отвратительное.

— Фу, какая ты бледная, мелкая… Брр! — Он фыркнул и прошёл мимо, даже не тронув её.

Закончив осмотр, он махнул рукой, и нас повели вглубь коридора, рассаживая по камерам. По странной прихоти судьбы, нас поместили рядом с эльфами. Сколько я ни пытался выяснить, что, чёрт побери, привело этих надменных товарищей в этот проклятый мир, они хранили ледяное молчание, будто я был недостоин даже их презрения. Эльфы такие эльфы.

Как только конвоиры скрылись за поворотом, начался хаос.

Гномы, не смирившиеся с пленом, принялись лупить секирами по решёткам, но добились небольших снопов искр и звона металла. Фанатики Братства Абсолюта попытались телепортироваться вслед за ушедшими стражами, метнув кинжалы за решётку, но лишились оружия — их клинки с глухим стуком упали в пяти шагах от решётки. К счастью, только двое решились на эту глупость — остальные оказались благоразумнее.

Серые балахонники подошли к делу тоньше — один из них, видимо, знаток замков, принялся вскрывать дверной механизм. Когда раздался долгожданный щелчок, он уже потянулся к прутьям… И тут же рухнул на пол, сражённый разрядом магии, пронзившим решётку.

Мы же с товарищами переглянулись и остались на месте. Судя по всему, побег потребует куда более изощрённого плана. Если он вообще возможен.

Так минул первый день нашего заточения. Ни допросов, ни пыток, ни даже попыток выведать секреты наших миров. Никто не принёс нам ни крошки еды, ни капли воды — видимо, рассчитывали сломить голодом. Но я, как человек предусмотрительный (по крайней мере, мне нравится так считать), подготовился к этому походу со всей тщательностью.

К моей великой радости, сумка осталась при мне. Если уж не стали отбирать оружие, то зачем им какой-то походный мешок? Доставая припасы, я почувствовал, как по каменным коридорам разнёсся соблазнительный аромат свежеиспечённых эчпочмаков. Впрочем, его почувствовали все. Хе-хе. Всё благодаря новым артефактам, созданным под чутким руководством Санчеса. Когда я впервые показал ему свои примитивные устройства для заморозки продуктов, старый маг сначала скупо кивнул, а потом три часа читал лекцию о моих «варварских методах работы с магическими матрицами». Теперь же еда в моей сумке, даже не будучи замороженной, могла сохранять свежесть два месяца, будто только что с пылу с жару. И вот уже на импровизированном столике из сдвинутых камней стояли глиняные кружки с душистым травяным отваром, куда я добавил по капле голубого мёда, оторвав от сердца голубую горошину. На плоских тарелках лежали золотистые эчпочмаки, аккуратно разломанные пополам, откуда струился ароматный сок молодой баранины, смешанный с нежнейшими кусочками молодого картофеля. Запах был настолько соблазнительным, что даже самые стойкие из наших соседей по несчастью невольно сглотнули слюну.

Мы устроили настоящий пир среди мрачных казематов. Я рассказывал историю о том, как в два почти в три года одолел волколюда Рюгарра — конечно, больше по счастливой случайности, чем благодаря мастерству. Бренор с жаром живописал детали своей знаменитой дуэли, а Джи-Джи, наш самый старший член команды, делился воспоминаниями о первых днях в Магической Академии Феникса. Смех и шутки разносились по подземелью, словно вызов нашим тюремщикам. Когда трапеза закончилась, я достал мягкие подушки и тёплые одеяла — ещё одно преимущество хорошо снаряжённого мага. Раз уж пока ничего нельзя изменить, зачем мучиться впустую?

Остальные пленники смотрели на наше веселье с немой ненавистью. Все, кроме эльфов — те, находясь в соседней камере, даже не удостоили нас взглядом, сохраняя своё надменное безразличие. Их бледные лица оставались бесстрастными, будто происходящее не заслуживало их внимания. Что ж, тем больше пирогов и тепла досталось нам. Ведь попроси они поделиться, и я сделал бы это. Может хоть тогда бы понял, на кой они попёрлись за нами.

Но все эти мысли оставил я на потом. Сейчас куда больше тревожил другой вопрос: почему никто не попытался напасть на ушастых тюремщиков? С нами, магами, всё ясно — без магии мы будто рыба, выброшенная на берег. Даже Вейла, моя хищная подруга, без своих чар не могла обернуться. Но гномы? Те самые гномы, что только что яростно долбили секирами по решёткам? Или эти загадочные убийцы в серых балахонах, чьи движения выдавали в них профессиональных наёмников? И уж тем более фанатики. Они-то почему не попытались? Где их боевой пыл? Почему при виде того гиганта они даже не дрогнули?

Ответ пришёл неожиданно. Санчес, наш седой знаток, смог мне всё объяснить, прошептав сонным голосом:

— Блокиратор подавляет не только магию... У тех, кто ею не владеет, он глушит саму волю к сопротивлению. А теперь спокойной ночи.

Так вот в чём дело. Не просто ошейники, а настоящие удавки для души. Они вытравливают из пленников даже мысль о бунте, оставляя одну покорность. Тот-то мы все такие спокойные, как барашки на заклание.

Я кивнул, удовлетворённый объяснением, и отвернулся к сырой стене. Сон накрыл меня, как чёрное покрывало, унося в мир без снов.

А за стеной, в соседней камере, эльфы всё так же молчали. Их бледные лица, освещённые тусклым светом грибов-светильников, оставались невозмутимыми. Но в глубине их холодных глаз что-то шевелилось... Что-то, что не поддавалось никаким блокираторам. Что-то, чего они сами боялись до глубины души.

Три дня. Целых три дня мы томились в каменном мешке, не удостоенные даже взгляда наших тюремщиков. Только к исходу третьих суток в подземелье раздался гулкий топот — тот самый надзиратель явился, но не один. В сопровождении трёх дюжин четвероруких воинов, облачённых в латы из чернёного металла. Да и он сам предстал перед нами в новом обличии. Зилг-Торн, чьё имя теперь звучало как приговор, сиял отполированными доспехами, будто выкупанный в ртути. Его броня сверкала настолько ярко, что слепила глаза, словно он нарочно вымазался маслом для пущего блеска.

— Внемлите, чужеземцы! — его голос гулко разнёсся по каменным стенам. — Наш повелитель, великий Тхунн-Гхаа Первый, владыка Лаодитов, почтил нас своим присутствием. В честь его дня рождения вы станете участниками Игр. Кто откажется — скажите сейчас. Избавим вас от мучений быстро.

Я почувствовал, как Вейла невольно прижалась ко мне, а Санчес закрутил между пальцев один из своих артефактов. Но я не мог упустить шанс, чтобы выяснить хоть что-то:

— А какая награда ждёт победителя?

Мой вопрос вызвал взрыв хохота среди четвероруких. Их гортанный смех, словно стая хищных птиц, оглушительно разносился по подземелью.

— Ох, насмешил, чужеземец! — сквозь смех произнёс Зилг-Торн. — Ладно, развеселил... Выживешь — получишь право жить среди нас.

— А возможность вернуться домой? — не унимался я.

— Нет. — Его лицо внезапно стало серьёзным. — Из нашего мира нет возврата. Он запечатан на выход.

Я не поверил. Где есть вход — должен быть и выход. Но сейчас следовало сосредоточиться на предстоящем испытании. Мысль о побеге я отложил на потом — сначала нужно было дождаться момента, когда с нас снимут эти проклятые блокираторы.

Тем временем эльфы в соседней камере, до сих пор хранившие молчание, впервые проявили интерес. Их холодные глаза сверкнули, когда прозвучало имя короля. Что-то в этом имени задело их — но что именно, мне только предстояло узнать.

Зилг-Торн выпрямился во весь свой внушительный рост, и его голос, подобный скрежету железа по камню, заполнил подземелье:

— Внимайте каждому моему слову, так как от этого зависит ваша участь. Вскоре вас проведут на арену, где снимут эти, — он презрительно щёлкнул по ближайшему ошейнику, — удушающие оковы. Дабы вы могли явить публике всю мощь своих умений. Если она у вас есть.

Четверорукий сделал паузу, обводя нас взглядом, в котором читалось холодное любопытство хищника, наблюдающего за добычей.

— Но запомните: малейшее отклонение от правил — и вся команда провинившегося отправится в небытие. Подумаете о бегстве на арене — смерть. Решитесь напасть на соперников до сигнала — смерть. Осмелитесь бросить вызов зрителям — смерть. — Его губы растянулись в ухмылке, обнажая ряды острых зубов. — Если же вздумаете устроить беспорядки сейчас... вас ждёт нечто куда более изощрённое, чем простая смерть.

Он медленно провёл ладонью по горлу, и в его глазах вспыхнул зловещий блеск.

— Ммиит-Зорг, наш верховный истязатель, жаждет новых... экспериментов. Его лучший результат — сто сорок три дня непрерывных мучений. Именно столько его последняя жертва безуспешно молила о смерти.

Наступила гнетущая тишина. Даже воздух будто застыл, пропитанный ужасом от этих слов. Надзиратель неспешно обводил взглядом наши лица, словно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Что же... Желающих добровольно покинуть этот мир нет? — Его голос звучал почти разочарованно. — Отлично. Значит, наш повелитель будет доволен. Игры обещают быть... захватывающими.

В последних словах сквозило зловещее предвкушение. Четверорукие стражи зашевелились, готовясь вести нас к месту кровавого представления. Где-то в глубине коридоров уже слышались первые раскаты ликующих криков толпы, жаждущей зрелищ.

— А теперь топаем, — врата за нашими спинами раскрылись, впуская свет и рёв толпы.

Мы вышли на арену, думая, что там вечер, а там, оказывается, день. При этом ярко светит солнце. Небо голубое, облака белые, а раскалённый песок блестит, словно золото. Какого дьявола тут происходит? Мы что, в другом мире? Нет, я понимаю, что в другом, но сейчас что, снова в другом, или это иллюзия? Где их фиолетовое небо? Может, я сплю?

В голове вопросы сыпались, как снежная лавина. Тряхнув ей хорошенько, смог наконец сосредоточиться на происходящем.

Все наши четыре пятёрки разделили десятью шагами. Между нами встали войны, давая понять, что склок они не допустят.

Фамильяра, как я понял, они за участника не считают, или же полагают, что он является со мной одним целым. Я не против. Главная ошибка злодеев всегда в том, что они недооценивают врага.

Когда глаза привыкли к яркому полуденному солнцу, я огляделся. Здесь было тысяч пятьдесят Лаодитов, не меньше. Когда нас вывели, они все кричали, что-то орали, в общем, стандартное поведение публики, требующей зрелища. Но стоило объявиться в своём ложе повелителю, как тут же настала настоящая гробовая тишина. Особо не напрягаясь, я слышал его тяжёлую поступь. Акустика здесь точно что надо.

— Твою налево! — выругался я, когда рассмотрел короля более внимательно.

— Что такое? — обеспокоенно поинтересовался Бренор.

— Зилг-Торн, по-твоему, здоровый?

— Как скала. Очень огромный.

— Ну так их владыка, можно сказать, тогда гора. Я таких громадных существ ещё не видал. Помнишь стража?

— Да, — с благоговением ответил гном.

— Так вот, даже он ему в подмётки не годится. Там метра четыре в нём. Здоров, мышцы, как канаты, оббивают всё тело. Теперь понятно, почему такое уважение к нему. С таким точно не поспоришь.

Я не мог отвести взгляда от разыгрывавшегося передо мной зрелища. Не от исполина-короля, чья мощь заставляла трепетать даже воздух вокруг, а от тех, кто стоял справа — от эльфов.

До этого момента они сохраняли ледяное спокойствие, будто всё происходящее было недостойно их внимания. Но теперь... Теперь их благородные лица, обычно бесстрастные, как застывшие маски, исказились от немой ярости. Они шипели, словно разъярённые змеи, а их пальцы сжимали рукояти мечей, да с такой силой, будто норовят сломать их.

Это было странно. Непривычно. Почти... пугающе. Любопытно.

Я вспомнил эльфийку из Академии, Лирель Вейнгард — ту самую, что учится с нами. Прекрасную, как первый снег на вершинах Снежных Пиков, и столь же холодную. Чтобы вызвать у неё хотя бы тень эмоции, требовалось нечто из ряда вон выходящее. А тут — всего лишь появление владыки Лаодитов, и вот уже их невозмутимость рассыпалась в прах.

Что могло заставить бессмертных, считающих себя выше всех прочих рас, так яростно реагировать? Что они знали о нём? И главное — как мы сможем этим воспользоваться? Нет бы поделиться. Чванливые эльфы. Сдохнут, но не скажут.

Величественная фигура Тхунн-Гхаа Первого возвысилась на помосте, отбрасывая тень на половину арены. Его мускулистое тело, покрытое ритуальными шрамами, напряглось в торжественном жесте, когда все четыре руки взметнулись к лиловому небу, подобно древним дольменам, устремлённым к звёздам. Голос владыки, низкий и густой, как расплавленный обсидиан, покатился волнами по амфитеатру, заставляя дрожать песок под ногами:

— Приветствую тебя, мой верный народ! — возгласил владыка Лаодитов.

Он сделал паузу, давящую тишину осмелился нарушить только лёгкий ветерок, пробежавший по арене. Его глаза, горящие, как угли в горне кузницы, медленно обводили толпу, и каждый чувствовал на себе этот испепеляющий взгляд.

— Сегодняшний день освящён волей богов. Они услышали наши молитвы и даровали нам редких гостей из иных миров. В мой сто пятьдесят пятый день рождения я возвращаю вам древнюю традицию — Игры Предков!

Лёгким движением пальцев он активировал невидимый механизм, и наши ошейники с глухим звоном раскрылись, упав на песок. Я почувствовал, как магия хлынула по жилам бурлящим потоком, но ни я, ни мои спутники не сделали ни одного движения. Все мы понимали — сейчас не время для безрассудства. Даже если бы мы смогли уничтожить всех зрителей, геноцид целого народа — не та победа, к которой стоит стремиться. По крайней мере мои, включая меня, точно.

В воздухе внезапно возник гигантский полупрозрачный экран, на котором замерцало наше изображение. Мой взгляд сразу же выхватил небольшой летающий артефакт, плавно скользивший вдоль шеренги пленников. Это устройство, напоминавшее магический квадрокоптер с кристаллом-глазом, заставило моё сердце учащённо забиться. Какие невероятные технологии! Чистая магия или нечто большее? Кто эти существа на самом деле? И почему их целый мир оказался заперт в древнем обелиске? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Повелитель величественно опустился на свой трон, а его глашатай — мужчина Лаодит почти втрое меньше владыки — выступил вперёд, чтобы объявить правила кровавого представления. Его голос, усиленный магией, разносился по всей арене:

— Внемлите, дети Великой Лаодии! Четыре команды чужеземцев примут участие в наших великих играх. Сегодня они ступают в священный «Лабиринт Лжи» — наследие наших предков, где правда и обман сплетены воедино.

Толпа взорвалась рёвом. Тысячи гортанных голосов слились в единый визгливый гул. Лаодиты вскакивали с мест, потрясая кулаками, их сиреневая кожа лоснилась от возбуждения. Некоторые в экстазе рвали на себе одежду, другие — захлёбывались смехом, будто перед ними разыгрывали величайший фарс.

А мы стояли, мысленно ругаясь и уж тем более не разделяя их восторга.

— Участники, приготовьтесь! Игры начинаются! — взмах флага и…

Вспышка.

Я зажмурился, и когда вновь открыл глаза — мир изменился.

Стекло. Всё вокруг было из него — пол, стены, потолок. Бесчисленные отражения наших лиц смотрели на нас со всех сторон, искажённые, будто сквозь толщу воды. Свет лился отовсюду — холодный, безжалостный, бело-синий, но его источника не было видно.

— Чтоб мне бороду остригли? — пробормотал Бренор, вертя головой.

Я мысленно согласился. Только что мы стояли на песке арены, а теперь — в ловушке из зеркал.

— Дорогой, сгоняй-ка на разведку, — кивнул я фамильяру.

— Запросто!

Он рванул вверх, как стрела, и тут же рухнул вниз, будто подстреленная птица. Гном едва успел подхватить его.

— Не пролез, — констатировал я, глядя на летающих птичек вокруг головы Аэридана.

К тому же потолок был цел, ни единой трещинки.

Я усмехнулся. Думал, если это лабиринт — у нас будет преимущество. Не прокатило.

В следующую секунду я замер, ощущая ледяную волну ужаса, пробежавшую по спине. Одно из моих отражений — нет, не моё, нечто, притворяющееся мной — моргнуло, в то время как я сам стоял с широко открытыми глазами. Вокруг нас зеркальные двойники товарищей растягивали рты в жутких ухмылках, полных недобрых намерений. Кажись, мы попали.

— Соберитесь, — произнёс я намеренно медленно, давая соратникам время подготовиться, но стараясь не спровоцировать враждебных существ за зеркальной поверхностью. — Но не смотрите им прямо в глаза.

Мой двойник — этот Лже-Кайлос — оскалился в тот же миг, как я замолчал. И прежде, чем я успел среагировать, он выпрыгнул из зеркала, а его кулак со всей силой врезался мне в переносицу. Ирония заключалась в том, что я сам только что собирался вдарить хорошенько ему по носу, увидев его насмешливую гримасу.

— Су…! — вырвалось у меня, когда я отскакивал назад. Узкий коридор, не более метра шириной, сильно ограничивал наши движения. Единственное облегчение — Вейла пока не пыталась превратиться, что в таких стеснённых условиях могло бы обернуться катастрофой.

Мой двойник не просто сражался — он изрыгал поток оскорблений, настолько ядовитых и точных, что Вейла на мгновение отвлеклась и пропустила сокрушительный удар от своей собственной копии. Она рухнула на стеклянный пол, но наш гоблин, проявив неожиданную проворность, резким взмахом кинжала отогнал нападавшую. Лже-Вейла со звонким смехом отпрыгнула назад, буквально растворившись в зеркальной поверхности, чтобы мгновение спустя появиться с другой стороны.

Я мельком заметил, как Санчес демонстрирует неожиданное мастерство в кулачном бою. Старик явно превосходил своего двойника — но эта мысль оказалась роковой. В тот же миг лже-Санчес нанёс сокрушительный удар в печень, от которого наш артефактор сложился пополам, а его лицо исказилось от боли.

— Ах ты, мерзкое стеклянное отродье! — вырвалось у меня (по правде, я сказал совсем другое, отчего у многих покраснели бы уши). — Сейчас я тебе устрою переплавку!

Бац. Бац.

Два резких удара, но мой двойник парировал их с пугающей точностью.

— Ох, уже и не знаешь, кто тут настоящий? — зашипело отражение, копируя мои движения с жуткой синхронностью. — Может, это ты — подделка?

— Дхаргх! — рявкнул я, вкладывая всю ярость в удар.

— Ну и ноздри раздул! — передразнило существо. — На, получай!

Я едва увернулся от прямого удара кулака с кольцом, как у меня, летящего мне в лицо, который легко мог бы оставить меня без глаза.

Бросив взгляд влево, я увидел, как Аэридан яростно сражается со своим зеркальным двойником. Пегарог и его копия обменивались ударами, смесь лошадиного ржания и нецензурной брани наполняла пространство.

— Да ты ах… да я тебе сейчас жопу на одно место натяну. — Бам-Бам — два удара рогом. — Ты вообще рамсы попутал. — Бдыщ — удар копытом. — На кого крылья раздуваешь? На вот ещё рогом получи… — Да ты охренел, лови копыто в глаз.

Ситуация становилась невыносимой. Почти все мои спутники уже лежали на стеклянном полу, и только юркий гоблин ещё умудрялся сражаться, отчаянно защищая остальных. Его же копия так и осталась в зеркале.

Я резко отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, а следом активировал кольцо, спуская заготовленное заклинание. Но в тот же миг моя копия сделала то же самое. Две молнии столкнулись в центре коридора, породив ослепительную вспышку и оглушительный взрыв.

Нас разбросало в разные стороны, словно тряпичных кукол. Когда дым рассеялся, я увидел, что все отражения исчезли — все, кроме моего. Оно стояло за стеклом, скалясь в жуткой ухмылке.

Я уже занёс ногу для удара по зеркалу, но вовремя остановился. Тогда же заметил, как мой двойник так же дёрнулся ногой, но остановился.

Они читают мысли и повторяют за нами, — осенило меня.

— Всем слушать! — крикнул я, поднимаясь. — Не думайте о насилии! Они используют наши намерения против нас!

Но было уже поздно. Аэридан, не успевший осознать предупреждение, снова лежал на полу, а его двойник с издевательским смехом кружил над ним, махая крыльями в такт другим жёлтым крошечным птичкам, что летали вокруг него.

И в этот момент мир изменился.

Стеклянные стены растворились, и мы оказались в новом коридоре — таком же на вид, но... другом. Источник внутри меня тревожно пульсировал, предупреждая об опасности.

Что-то незримое витало в воздухе. Что-то худшее, чем зеркальные копии.

Но что именно — предстояло узнать.

Когда все пришли в себя, мы осторожно двинулись вперёд по новому коридору. Прошло пять минут полной тишины — ни ловушек, ни отражений, лишь мертвенное безмолвие, давящее на сознание.

— Кайлос, — прошептал Санчес, нарочито замедляя шаг, чтобы отстать от остальных. Его глаза беспокойно метались по сторонам. — Нас наблюдают.

— Разумеется, — так же тихо ответил я. — Весь смысл этого лабиринта — в зрелище.

Старый маг нахмурился, его пальцы нервно перебирали складки одежды.

— И ещё... Бренор в сговоре с теми гномами. — Он бросил быстрый взгляд на удаляющуюся коренастую фигуру. — Никакой дуэли не было. Всё это спектакль, чтобы подобраться к тебе и завладеть горошинами счастья.

Я резко остановился, ощущая, как ледяная волна пробегает по спине.

— На чём основаны твои подозрения?

— Подумай сам, — прошипел Джи-джи. — Гномы — народ принципиальный. Никакие правила не удержали бы их от мести, будь у них такая возможность. Так чего они не напали на него ранее или когда стояли рядом с нами на песке? Не находишь это странным?

Я глубоко вздохнул, сдерживая нарастающее напряжение.

— Во-первых, убить его не так-то просто. Ты же знаешь о его... особенностях, — Санчес кивнул. — Во-вторых, я доверяю ему. Он не...

— Бренор! — неожиданно для себя я окликнул гнома. Тот обернулся, и я прямо спросил: — Ты приехал в столицу, чтобы убить меня? А та пятёрка — твои помощники?

Он от моих вопросов стал задыхаться, не в силах произнести ни слова. Будто я рыбак, который выкинул рыбу на берег. Затем произошло нечто невообразимое.

— Ах ты, змея подколодная! — зарычал гном и внезапно бросился на Санчеса. — Наговариваешь на честного гнома! Да это ты сам с этой волосатой тварью замыслил убийство!

Я застыл в оцепенении, наблюдая, как Вейла в человеческом облике вступает в драку, защищая свою честь или Санчеса — тут непонятно, а Бренор яростно отмахивается от них обоих.

— Жадные вы твари! — гремел гном. — Улыбаетесь в лицо, а нож точите за спиной!

Мой разум отказывался воспринимать происходящее. Внезапно сверху, словно разъярённый ураган, влетел Аэридан, встав на защиту «своего братана». То есть меня. Санчес болезненно ойкнул, когда ему «в спину» врезался рог.

Да уж, приятного в этом мало.

Я стоял парализованный, не зная, как реагировать на этот абсурд. И только когда в воздухе запахло кровью, нос у Вейлы был разбит, до меня дошло — это не просто ссора.

Лабиринт работает. Он вытягивает наружу наши самые тёмные подозрения, раздувает их и заставляет верить в невозможное.

И самое страшное — я не мог быть уверен, кто из них говорит правду.

Меня резко дёрнули за рукав. Большой Пуф — наш «Несравненный» гоблин, которого по ошибке кто-то прозвал Грохотуном — стоял рядом, совершенно не обращая внимания на бушующую за спиной потасовку.

— Кайлос, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала настоящая тревога. — Стены... они шепчут. Слышишь?

Я отстранился от хаоса и сосредоточился. И правда — из зеркальных поверхностей доносился едва уловимый шёпот, словно сотни голосов звучали в унисон:

«Они жаждут твоего богатства...»

«Ты не видишь, как они смотрят на тебя, когда ты отворачиваешься...»

«Клятвы? Пустые слова. Бренор бессмертен — что ему стоит дождаться удобного момента?..»

«Они хотят забрать у тебя всё…»

«Тебя не любят…»

Голоса проникали прямо в сознание, обволакивая разум ядовитыми сомнениями. Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки...

— Кайлос, не слушай их! — Гоблин тряс меня за плечи, но слова тонули в нарастающем шёпоте. Тогда он подпрыгнул и хорошенько, от всей своей зелёной широкой души, врезал мне звонкой пощёчиной.

Голова дёрнулась назад, и — о чудо — голоса исчезли.

— Хороший удар, — пробормотал я, потирая горящую щёку и поднимаясь с пола. — Прямо как от бабушки в детстве. Сразу протрезвел.

Оглядев поле боя, я увидел друзей, катающихся по полу в хаотичной драке: Бренор пытался задушить Санчеса, Вейла впилась зубами в руку гному, а Аэридан лягался копытами во все стороны.

— Вразуми их, будь добр, — кивнул я гоблину, а сам переключил зрение в магический спектр, добавляя к нему свой особенный взор.

И тут всё стало ясно. Картина, открывшаяся мне, поражала.

Весь коридор был заполнен зелёными спорами, витающими в воздухе. Они окутывали нас, проникали в лёгкие, впитывались через кожу...

Когда гоблин (довольно грубыми методами) привёл всех в чувство, мне пришлось рявкнуть, как разъярённому медведю, чтобы перекрыть поток взаимных обвинений. Объяснил ситуацию — не сразу, но мне поверили.

Тогда Джи-Джи, наш запасливый товарищ, достал странный артефакт в виде переплетённого кренделя. Когда он активировал его, я наблюдал, как споры медленно оседают на пол, будто тяжёлая пыль.

Через десять минут перед нами уже стояли пристыженные, извиняющиеся друг перед другом друзья.

— Лабиринт играет нашим разумом, — резюмировал я. — Будем осторожнее.

И мы двинулись дальше, вглубь обманчивых зеркальных коридоров, где каждый шаг мог оказаться ловушкой, а каждое отражение — врагом.

Бесконечные зеркальные коридоры сменяли друг друга, но теперь наши отражения лишь корчили рожи и сыпали оскорблениями, на которые мы не обращали внимания. Когда же я нарочито улыбнулся и подмигнул своему двойнику, тот, матерно послав меня подальше, с недовольной гримасой растворился в стекле.

Через час блужданий (я упорно следовал правилу «держаться левой стороны», хотя сомневался, работает ли это в магическом лабиринте) мы вышли в круглую комнату. Скромное помещение с высоким потолком, в центре которого на каменном пьедестале левитировал прозрачный кристалл, переливающийся всеми цветами радуги.

Не раздумывая, я шагнул вперёд и схватил его.

— Поздравляю. Вы прошли Лабиринт Лжи, — в сознании зазвучал мелодичный женский голос. — Немногие справляются с этим испытанием. В награду Вы можете получить ответ на один вопрос.

Я замер, обдумывая варианты. И вдруг, к собственному удивлению, задал вопрос, который даже не планировал:

— Почему эльфы ненавидят Повелителя Лаодитов?

— Они считают его клятвопреступником, — прозвучало в ответ.

— И это всё? — разочарованно вырвалось у меня.

— Вопрос задан. Ответ получен. Удачи в следующих испытаниях.

Мир вокруг поплыл, и в следующее мгновение мы снова стояли на горячем песке арены, оглушённые рёвом пятидесятитысячной толпы.

— Кайлос... — Вейла сжимала мою руку, её пальцы дрожали. — Что это было?

— Первое испытание пройдено, — ответил я, всё ещё ощущая в ладони призрачное тепло кристалла. — В награду я получил ответ. Эльфы ненавидят Тхунн-Гхаа, потому что считают его клятвопреступником. Выходит, они знают, кто он такой и что это за место.

— Только нам-то они ничего не расскажут, — фыркнул Забегайлов, прикрывая лицо от лучей солнца.

— Это да-а... Но ничего, ещё выясним правду, — вздохнул я, глядя на трибуны, где сидели визжащие четырехрукие Лаодиты.

Тем временем в центре арены вспыхивали порталы. А в царской ложе четырёхрукий исполин наблюдал за нами с загадочной ухмылкой, будто знал что-то, чего не знали мы... Так и хотелось врезать по этой ухмыляющейся морде.

Но меня отвлекли. Одна за другой на арене начали материализоваться остальные команды, выходящие из порталов, вернее — то, что от них осталось. Зрелище повергло нас в немой ужас.

От горделивых эльфов, чьё мастерство не вызывало сомнений, осталось лишь трое. Их безупречные серебристые доспехи были покрыты царапинами, а на обычно бесстрастных лицах читалось нечто, напоминающее ненависть и… кажется, страх. Как существа с многовековым опытом магических практик могли пасть жертвой иллюзий? Уж они-то, по моему мнению, точно должны были его легко пройти. Видимо, я ошибался.

Мои мысли невольно переместились к нашему гоблину — тому самому, который выручает нас не в первый раз. Та самая стеклянная горошина, доставшаяся ему в награду, явно изменила его куда сильнее, чем мы предполагали. В голове мелькнула тревожная мысль: кто-то или что-то ведёт меня через эти испытания, словно пешку по шахматной доске. Попутно помогая преодолевать выпавшие на мою долю испытания, подсовывая те или иные плюшки. Не знаю, кто ты такой, — мысленно обратился к этому помогатору. — Но плюшек могло бы быть и побольше.

Размышления прервало появление фанатиков из Братства Абсолюта. К моему удивлению, их осталось четверо — они справились лучше эльфийских зазнаек. Их чёрные робы были изорваны, но в глазах по-прежнему горел тот же фанатичный огонь.

Следом вышли гномы — все пятеро, хоть и изрядно потрёпанные. Их медные бороды были спутаны, под глазами красовались внушительные синяки, но живы — чёрт возьми, все до одного! Вот на них вообще не думал. Считал, перебьют друг друга. Ан нет. Выжили.

Последними появились таинственные незнакомцы в серых балахонах. Трое. Всего трое из пяти.

«И это только первый день игр», — пронеслось у меня в голове, когда глашатай объявил об окончании испытания.

Нас проводили обратно в камеры под оглушительные крики толпы. Но на этот раз я уловил в этих криках нечто новое — нотки уважения. Мы выжили. Мы прошли. А может, мне всё это кажется.

На обратном пути в камеры произошло нечто, заставившее даже самых стойких из нас содрогнуться. Едва железные прутья захлопнулись за нашей спиной, один из фанатиков Братства Абсолюта — высокий мужчина с безумным блеском в глазах — внезапно рванулся к охране с кинжалом в руке. На что он надеялся, я так и не понял.

Я едва успел моргнуть, как всё было кончено.

Четверорукие стражи среагировали с пугающей быстротой. Один молниеносно выбил клинок, другой схватил нападавшего за горло, а третий принялся методично избивать его всеми четырьмя кулаками. Удары сыпались как град — точные, безжалостные, рассчитанные на причинение максимальной боли без смертельного исхода. Когда бесчувственное тело швырнули в клетку к остальным фанатикам, я поймал себя на мысли: почему не убили? Возможно, не хотели омрачать празднество преждевременной смертью. Или... У них были другие планы на пленников. Скорее первое.

Как только Лаодиты удалились, я, не сговариваясь с остальными, принялся доставать из сумки припасы.

— Война войной, — провозгласил я, расстилая на каменном полу импровизированную скатерть, — а ужин по расписанию.

Вскоре наш стол ломился от яств: душистый плов с бараниной, кастыбы с хрустящим жареным луком, румяные пирожки с вишнёвым вареньем и грибной пирог, от которого исходил такой аромат, что даже у самых стойких слюнки потекли.

Я заметил, как из соседних камер на нас бросают голодные взгляды. Но просить еду у тех, кого пришёл убивать, — это уже слишком даже для отчаявшихся. Гордость и голод вели тихую войну в их глазах, и пока что гордость побеждала.

Особенно забавен был вид эльфов — эти «аристо», привыкшие к изысканным яствам, теперь сидели, гордо отвернувшись, но их носы непроизвольно вздрагивали, улавливая соблазнительные запахи. Может, мне всё это кажется, ведь я их не видел. Да и вообще плевать на них.

Мы ели, смеялись и даже поднимали тосты хрустальными бокалами (кто сказал, что в тюрьме нельзя устроить праздник?), будто и не было ни лабиринта, ни избиения друг друга, ни предстоящих испытаний. Тем более мы теперь без ошейников. Что вот действительно было приятным моментом.

В этот миг меня осенило: эти маленькие акты неповиновения — последние островки человечности в безумном мире. Даже если завтра нас ждёт гибель — сегодня мы будем пировать, смеяться и помнить, кто мы есть. Так мы останемся собой и ничто нас не сломает.

Но умирать мы, конечно, не собирались.

Где-то в глубине души теплилась уверенность — в любой момент я мог превратить это место в ад на Земле. Не на Земле, конечно, а здесь, в этом осколке забытого мира. Силы хватит. Я уверен.

Однако я пришёл сюда не за этим.

Моя цель — закрыть этот обелиск, как когда-то под Железными горами. Уже сейчас я понимал, а точнее догадывался: монолиты служат вратами между Кероном и этими осколками реальности. Где-то здесь должен быть ключ, рычаг, монстр, нечто, что позволит "схлопнуть" этот мир, как ящик Пандоры. И тогда — награда: новый фрагмент артефакта, подобный тому, что достался мне после победы над Стражем.

Но просто убийство короля вряд ли сработает. Нет, тут нужен иной подход. Какое-то место, действие, ритуал... Где? Что? Пока не понятно. Так же, как и то, что из камеры, ясно как день, этого не совершить. Потому мы ждём. Игра опасна, ставки высоки, но, если что — справимся. В этом я не сомневался.

Оглядев товарищей — Бренора с его вечно нахмуренным лицом, Вейлу, поправляющую растрепавшиеся пряди, Санчеса, что-то бормочущего под нос, шушукающихся Грохотуна с Аэриданом — я увидел в их глазах то же самое: непоколебимую решимость.

Мы не просто выживем. Мы победим. И тогда этот мир, словно карточный домик, рухнет под собственным весом, а мы вернёмся домой с трофеями. Иного исхода быть не могло. Именно поэтому я сохранял ледяное спокойствие — я знал, что всё сложится как нельзя лучше. Это моя уверенность передавалась моим спутникам. Иначе как объяснить, куда подевалась третья тарелка с кастыбами?

Взяв в руку последний с поджаренным тестом, я поднялся и неспешно подошёл к решётке. Облокотившись о холодные прутья, я с насмешливой ухмылкой обратился к соседям:

— Ну что, товарищи арестанты, — откусил кусок, медленно прожёвывая, зажмурившись от наслаждения, — попались в ловушку. Думали, охота на меня станет лёгкой прогулкой? Ха! А теперь застряли в чужом мире. Как вам вообще удалось пройти сквозь врата обелиска? Неужели... Хотя неважно. Всё равно вам отсюда не выбраться.

Сделал ещё один укус, после дошёл до "стола", отхлебнул из бокала, затем вернулся к решётке.

— Вы, фанатики со своими стеклянными реликвиями на груди, верите, что мир без магии станет лучше? — При этих словах они сжались, как тигры перед прыжком. Дай им волю — они бы уже ринулись в атаку. Но их предводитель жестом остановил их, и они демонстративно отвернулись. — Хочу прояснить: если вы надеетесь, что смерть здесь позволит вам переродиться... Да, я знаю о вашей реинкарнации. Узнал одного из вас — мы уже встречались на крыше. Но здесь ваши реликвии бессильны.

Их лидер не выдержал и вступил в диалог. Да, он попытался казаться безучастным, но я-то чувствую, что он страшится подобного исхода.

— Ты ничего не понимаешь. Твои слова — пустой звук.

Я весело усмехнулся, наслаждаясь вкусом еды и их бессильной яростью. Как же им, наверное, обидно. Я вроде рядом, но в то же время так далеко.

— Возможно, мои слова и пустой звук для тебя, — голос мой прозвучал спокойно, но с металлическим оттенком, — но ты не дослушал. Например, между мной и тобой не более восьми шагов. Ты, судя по всему, высокопоставленная шишка, а значит, и осколок у тебя должен быть мощнее прочих. Но взгляни, на что способен я.

Я протянул руку, и в ладони моей зародилась искрящая сфера из чистой энергии, с потрескивающими молниями.

Хотел было создать и шар из тьмы, но в руке всё ещё зажата была половинка кастыба. Кастовать, держа в зубах лакомство, — выглядело бы комично. Хотя... плевать мне на их мнение.

Освободив другую руку, я сконцентрировался, и рядом с первым возник второй шар — на этот раз из сгущённой тьмы, поглощающей свет вокруг.

Переживать о том, что они проболтаются, не имело смысла. Даже если кому-то и удастся выбраться отсюда вместе с нами — там у выхода мы в любом случае сойдёмся в решающей схватке. Это как пить дать.

Оба шарика, медленно вращаясь, взмыли вверх и устремились в его сторону. Они беспрепятственно просочились сквозь прутья решётки, описали дугу вокруг его головы и вернулись ко мне.

На остальных это не произвело особого впечатления — многие маги владеют несколькими стихиями на уровне адепта. Но фанатики... Их лица исказились от изумления.

— Как видишь, моя магия повинуется мне. А этого бы не случилось, имей твоя безделушка хоть толику той силы, что ты ей приписываешь.

Не знаю, что именно подействовало — голод, стресс от попадания в чужой мир, демонстрация моих сил или всё вместе, — но его нервы явно сдали. Он-то был свято уверен, что такое невозможно.

— Поэтому ваша смерть в этом мире, этом осколке реальности, будет окончательной. Перерождения не случится.

Он хотел что-то возразить, губы его дрогнули, но он сдержался, молча отвернувшись и вернувшись к своим.

А я вновь прошёл до стола и взял пирожок, опять последний. Вот обжоры. Откусив и прожевав, я наслаждался вкусом победы — пока что маленькой, но оттого не менее сладкой.

Далее я обратил свой взор на гномов, чьи бороды казались спутанными от пыли и ярости. Внешний вид утратил весь лоск. Не знатные гномы, а грязные оборванцы. Им-то, видимо, бытовые заклинания не доступны.

— А вы, коренастые сыны камня, — голос мой прозвучал спокойно, но с лёгкой насмешкой, — зачем последовали за нами? Разве не ведаете, что Бренор бессмертен и смерть не имеет над ним власти?

Гномы, несмотря на свой упрямый нрав, всегда были не прочь поболтать. Один из них, с медными кольцами в бороде, хрипло рассмеялся:

— Без головы и бессмертному придётся туго.

— Скорее всего так, — пожал я плечами. — Мы не проверяли. Но подозреваю, новая отрастёт. Однако я хотел поговорить о другом. Вы ведь знаете, что он победил честно? Дуэль прошла по всем древним канонам.

Я на всякий случай бросил взор на Горца, и тот подтвердил кивком.

— Так зачем вы пришли? Не страшит вас гнев Торвальда Каменное сердце, когда он узнает о покушении на сородича, победившего в честном поединке?

Гном разразился грубым смехом:

— А с чего бы ему тебя слушать? Ты кто? Всего-навсего ученик Торгуса. Мы же — великий клан Рунирд, один из Семи Стоящих Камней. За нами — сила гор, нас не сдвинуть с места. Мы едины. Мы...

— Да-да, круче вас только алмазные яйца, — перебил я. — Вот только я не просто ученик Торгуса Громовержца. Я также близко знаком с другим вашим королём — Ториндусом Старквиллом. И достаточно тесно общаюсь с Балмором...

Глаз гнома дёрнулся, словно поражённый молнией.

— ...Хотя, полагаю, этих имён должно хватить.

— Ври-ври, да не завирайся, — попытался он усмехнуться, справляясь с нахлынувшим изумлением, но получалось это плохо. Такими именами просто так не бросаются. А при упоминании главы Службы Безопасности его лицо и вовсе исказилось.

Я лишь улыбнулся, демонстративно засовывая остатки пирожка в рот. Игра в кошки-мышки продолжалась, и теперь я держал нити в своих руках. Я уже понял, никто из них еды с собой не взял.

— Я не лгу, — я развёл руками с театральной лёгкостью. — Работай здесь законы Мироздания, поклялся бы в правдивости своих слов. Но это ещё не всё. Отныне я ваш сосед. Мои владения простираются к северо-западу от Железных гор. Прямо сейчас там возводят мой замок с магической башней, что пронзит небеса. К слову, король Ториндус — должник Бренора. Именно мой друг его… Неважно. Да и суть не в этом, а в том, что отсюда вам не выбраться. Это непреложная истина. Потому, что бы Вы ни замышляли, оставьте эти мысли, и тогда я не обрушу гнев на ваш клан. Поверьте, простым ученикам — даже столь уважаемого, как Торгус Ворхельм — не дарят земли и не строят цитадели. Подумайте над этим. Быть может, это спасёт вам жизни. Правда, обещать ничего не могу.

Гном не нашёлся что ответить, молча отступив к своим. Они зашептались, пытаясь докопаться до правды. Один из них, судя по всему, имел обширные связи — он тут же подтвердил, что его сводный брат действительно отправился на строительство замка какому-то загадочному человеку.

Я только надеялся, что это остудит их пыл.

Затем я обратил взор на наёмников в серых балахонах.

— Вас я не знаю, — голос мой стал холодным, как сталь. — С вашим братством не сталкивался. Кто вы такие и чего хотите? Молчите? Ваш выбор. Значит, просто убью вас, а после выясню, из какой вы гильдии, и сотру её в пыль. Затем найду всех, кто вам дорог, и уничтожу. Чтобы другим неповадно было.

Во мне, должно быть, умирал великий актёр — они заметно занервничали, но продолжали хранить молчание. Ничего. Ещё день — и они заговорят. Если, конечно, доживут.

Пока я им угрожал, мои пытались сдерживать смех. Они-то меня знают. Какой я супер-пупер мститель. Вот и сидят, стараясь набить рты чтоб не ржать.

— Ну и кто у нас остался? — я встал у стенки, что соединяли наши камеры с последней группой пленников. — А, эльфы. Вы, товарищи, судя по всему, бывали здесь. И этот мир вам отнюдь не чужд.

Молчание. Что ж, продолжим.

— Вы оказались не столь сильны духом, раз потеряли двоих в столь простом испытании. Но это пустяки. Никто о вас высокого мнения и не имел. Меня другое интересует. Почему вы считаете Тхунн-Гхаа клятвопреступником?

Опаньки! Вот это реакция! Они буквально затрепетали. Я явно попал в самую точку — слышно, как участилось их дыхание.

— Не поведаете, откуда вам знакомы Лаодиты и что это за место? Вы что, здесь жили?

— Заткнись, — зло бросил один из эльфов, метнувшись к решёткам, — ты… — и, недоговорив, вернулся обратно на своё место, наверное. Я же их не вижу. Зато прекрасно слышу.

И снова опаньки! Похоже, я попал в точку с первого же вопроса. Неужели эльфы попали в Керон именно из этого Обелиска? Но так не может быть... Стоп. Я же перевёз сюда Тораксию с её выводком. Почему другие не могли выйти в тот мир и заселить его?

И тут меня осенило, словно удар молнии.

А что, если все народы, населяющие мой новый дом, — мигранты из Обелисков? Тем более, как уверял Бильбо, их было десять на планете... Точнее, уже девять. И если из каждого вышло «каждой твари по паре», то теперь становится понятно такое разнообразие разумных рас в этом мире. Главное, почему они друг друга не уничтожили?

Я замер на мгновение, потрясённый этим открытием.

— Вы бы так не нервничали, — я сделал паузу, наслаждаясь их замешательством. — А то ещё сердечко не выдержит. Может, поведаете, что случилось с этим миром и почему вы перебрались в Керон, а Лаодиты остались тут?

В ответ — гробовая тишина.

— Ну и чёрт с вами. Выйду отсюда — всё равно узнаю.

Я отвернулся, оставляя их наедине с их страхами и тайнами. Но в голове уже складывалась новая картина мира — куда более сложная и опасная, чем я мог предположить.

— Приветствую вас снова, чужеземцы, на Арене Вечных Игр! — глашатай, сияющий от восторга, воздел все четыре руки к небу. — Новый день — новое испытание! Сегодня вас ждёт «Река Расплавленного Серебра»!

Его голос звучал бодро, радостно, весело, обещающий публике представление. Так бы и прибыл его.

Ваша цель: достичь противоположного берега, не угодив в кипящий поток!

Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим напряжённым молчанием.

— И помните об особенностях сего дивного металла: кипит при двух тысячах градусах, но мгновенно твердеет при контакте с магией! Можно создать ступени... но ненадолго. Упадёте — смерть не придёт быстро. Даже доспехи не спасут.

С трибун донёсся громовой смех. А вот нам было не до веселья.

— Теперь о правилах! — продолжил он, и в его голосе зазвучали зловещие нотки. — Подлости разрешены! Рубите верёвки мостов! Стреляйте в соперников — но оружие может случайно расплавиться! Ха-ха. Меняйте течение реки, топите врагов! Толкайте, объединяйтесь... и предавайте!

Его последние слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

— Кто последним ступит на противоположный берег — выбывает! Да начнутся Игры!

Мир снова поплыл перед глазами. Вместо песка и лазурного неба мы очутились... в аду.

Да, я не преувеличиваю. Именно таким его описывали во всех прочитанных мною книгах, снившихся мне в кошмарах, просмотренных фильмах.

Мы стояли на каменном плато у края обрыва, а перед нами — река из жидкого серебра, шипящая и пузырящаяся, словно гигантский змей, уходила куда-то в даль. А на другой берег вели три моста. Видимо, через них нам и нужно перебраться.

Раскалённый воздух, пропахший серой и озоном, куда ни кинь взгляд, везде виднелись извергающие вулканы. Багровое небо, по которому плыли кровавые облака, а изредка проглядывали оранжевые всполохи огня.

— Песок меня забери, — прошептал кто-то из наёмников.

Я мог только молча согласиться. Ад — именно то слово, которое лучше всего описывало это место. И, к моему собственному ужасу, я понимал, что создатели фильмов и книг были поразительно близки к истине.

Пока все стояли в оцепенении, впиваясь взглядами в адский пейзаж, наёмники в серых балахонах рванули к ближайшему мосту. Их трое — всё, что осталось от отряда, — ступили на шаткие доски.

Когда они достигли середины, раздался зловещий треск. Мост рассыпался, словно хрустальная ваза, разбиваясь о каменный пол. Мужчины полетели вниз с отчаянными криками.

Их падение в кипящую реку сопровождалось душераздирающими воплями. Плоть плавилась, обугливалась, испуская едкий дым. Прошло несколько секунд — и река поглотила их полностью, не оставив и следа.

Я попытался абстрагироваться от зрелища, но тщетно. До сих пор не могу привыкнуть к таким смертям — и, надеюсь, никогда не привыкну. Жить жизнью, где чужая смерть становится фоном... Нет, не хочу такой участи.

— Ко мне, все! — скомандовал я, и мои спутники окружили меня плотным кольцом. — Есть ещё два моста, но они могут быть такой же ловушкой. Рисковать не будем. Сейчас проверю одну теорию, если сработает, то хорошо. Коли нет — тогда создадим ступени и, возможно, по ним сможем перебраться.

Мои молча кивали — идей не было, потому слушались безоговорочно.

— Санчес, твои ботинки только для плавного спуска или могут летать?

— Нет, полёт не в их власти.

— Вейла, сможешь перепрыгнуть? — Она взглянула на другой берег и покачала головой. — Понял. Тогда пробуем шаг в тень.

Я приблизился к краю пропасти и заметил рядом с мостами массивные рычаги. Дошёл до ближайшего и дёрнув один на себя, я увидел, как река, медленно текущая на север, замерла, а затем устремилась на юг.

Так вот о чём он говорил! Если мы попытаемся создать магические ступени, противники могут менять течение, сбрасывая нас в кипящее серебро. Прямая атака запрещена, но вот так — пожалуйста.

— План меняем, — тихо сказал я. — Сначала обезвредим рычаги. Потом — по мосту, прикрываясь щитами. Готовы? Но тут, будто прочитав мои мысли, сделали то, что я задумал, гномы.

Слева от меня мерной поступью двинулись бородачи. Они активировали сферический щит, окутавший всю пятёрку сияющим куполом, и начали медленное, торжественное шествие по мосту. Я наблюдал за ними, не испытывая ни малейшего желания вмешиваться — подобная мысль даже не приходила в голову. Ну перейдут они на ту сторону, так флаг им в руки.

Однако у Братства Абсолюта были иные планы. Едва гномы достигли середины, фанатики бросились к основанию моста и начали метать свои кинжалы, целясь в несущие верёвки. И, надо признать, у них это превосходно получалось. Менее чем за минуту сооружение заходило ходуном под ногами гномов.

Если они продолжат в том же духе, гномам никогда не достичь противоположного берега. Это понимали все, включая самих коротышек. Поэтому они отключили щит и бросились вперёд — не назад, к безопасности, а вперёд, решив рискнуть всем.

Первый гном достиг берега, за ним второй, третий... И в этот миг мост рухнул. Двое не успели — их тела упали в кипящий поток. Их предсмертные крики ещё долго эхом отзывались в моих ушах.

Яростное желание растерзать этих ублюдков било через край, но я как мог гасил это желание в себе. Нарушение правил означало бы гибель для моих товарищей. Этого я допустить не мог.

Гномы на том берегу кричали проклятия, клялись стереть в пыль их Братство и всех последователей. Фанатики же лишь усмехались, заняв позицию у последнего оставшегося моста. Они намеренно встали там, издевательски приглашая нас попробовать пройти.

— Я вот чего понять не могу, — голос мой прозвучал спокойно, но с лёгкой насмешкой. — Вы сами-то надеетесь, что докинете свои кинжалы и окажетесь на том берегу?

— Какой догадливый, — оскалился один из фанатиков, сверкая глазами.

Но когда я в ответ улыбнулся — широко, без тени страха, — они невольно отшатнулись. Моя улыбка, казалось, обожгла их сильнее, чем раскалённое серебро.

— Вы полагаете, что правила игры диктуете только Вы? — продолжил я, наслаждаясь их замешательством. — Поверьте, совсем скоро Вы крайне удивитесь, насколько легко можно... Впрочем, не будем забегать вперёд. Пусть это будет для вас сюрпризом.

Я отступил, оставляя их в недоумении. Пусть ломают головы, а я знаю, как сорвать их планы. Вортис за последний месяц научил меня многому. Сбить заклинание телепортации для меня не составит труда. Пусть пока лелеют свои иллюзии — я их разрушу в нужный момент.

Сделав несколько шагов назад, я пристально посмотрел на противоположный берег и шагнул в тень.

Раз — и я там. Окрылённый успехом, я сразу же шагнул обратно, чтобы забрать своих... и ничего не произошло.

Что за чёрт? Магия повиновалась мне, но «шаг во тьму» не срабатывал. Словно невидимые путы сковывали мои способности. Паника начала подбираться к горлу. Я попытался открыть портал — он послушно возник, но стоило мне шагнуть в него, как я с размаху ударился о барьер у самого края пропасти.

Выходит, мне не перебраться. Я рванул к мосту, но подняться на него не смог — невидимая сила отталкивала меня.

— Вот же проклятие! — вырвалось у меня. — Что делать?

«Женя, соберись! Ты не должен поддаваться панике. Думай, Женя, думай!» — Я бил себя кулаком по лбу, пытаясь вышибить из головы дурные мысли.

Так, а если попробовать создать ступени? Смогу ли я помочь своим? Лучший способ проверить — попробовать. Подбежав к реке, я скастовал щит-стену из молний, которая при соприкосновении с расплавленным серебром образовала временный островок.

— Да! — воскликнул я, охваченный надеждой. Выходит, я смогу им помочь!

Но радость моя была преждевременной. Островок продержался всего десяток секунд и бесследно растворился в кипящем потоке.

Пока я ломал голову над решением, эльфы наконец предприняли попытку переправы. Действовали они обособленно, максимально дистанцируясь от остальных. Один из них занял позицию у контрольного рычага, в то время как остальные начали создавать ледяные платформы над кипящей пучиной.

Мне было известно, что среди их народа магов значительно больше, и большинство владеет стихиями воды, ветра и льда. Хотя, на мой взгляд, магия жизни подошла бы им куда больше. Но магов этой стихии среди лесных эльфов — большая редкость.

А может, это вообще иной вид эльфов? Всё-таки они мигранты. Вряд ли писатель Толкиен был с ними знаком — выходит, он писал о других сородичах. Ладно, не то время я выбрал для размышлений.

Стоящий у рычага эльф имел чёткую задачу — не допустить изменения течения противниками. Когда первая платформа была готова, двое его сородичей прыгнули на неё и немедленно начали создавать следующую. Им требовалось всего пять таких ступеней до заветного берега. Почему «требовалось»? Потому что фанатики вступили в противостояние с эльфом-стражем. Они не атаковали его напрямую — просто отталкивали, используя лазейку в правилах. Как бы силён ни был маг, против четверых тренированных бойцов ему было не устоять.

В тот момент, когда эльфы находились на четвёртой платформе и готовились к последнему прыжку, течение внезапно изменилось. Один поскользнулся на обледеневшей поверхности и рухнул вниз. Второй, промахнувшись, последовал за ним.

Два всплеска раскалённого серебра, два кратких крика — и река поглотила их, словно ненасытный зверь.

Я сглотнул, ощущая холодную пустоту в груди. Каждая смерть здесь отзывалась эхом в душе, напоминая, что мы всего лишь пешки в чужой игре. Но сдаваться было нельзя — слишком многое стояло на кону.

Так минул час напряжённого ожидания. Больше никто не предпринимал попыток переправиться. Оставшийся в одиночестве эльф невозмутимо перешёл по мосту — разрушать его ради одного фанатики не стали. Им вполне хватило уже достигнутого.

В этот момент над нашими головами возник таймер. Самый настоящий, цифровой, словно перенесённый из моего мира. Я застыл на мгновение, не веря собственным глазам.

Высоко в багровом небе загорелись огненные цифры, отсчитывающие тридцать минут.

Ага, зрителям наскучило затянувшееся ожидание, и они решили подстегнуть события.

Ух, я вам тоже кое-что «подстегну», когда настанет момент.

Мои спутники начали оживлённо совещаться, активно жестикулируя. Когда таймер отсчитал последние пять минут, всё завертелось с бешеной скоростью.

Вейла молниеносно преобразилась в серебристую волчицу и ринулась к рычагам управления. Фанатики не успели среагировать — да и не поняли сначала её намерений. Она набрала скорость и, не добежав трёх метров до механизмов, совершила мощный прыжок, обрушив всей своей массой на рычаги. Дерево и металл с хрустом поддались, лишая Братство возможности менять течение.

Санчес тем временем рванул к мосту, на ходу активируя артефакт ослепляющей вспышки. Четверо стоявших у переправы вскинули руки, заслоняясь от света. Затем он создал густую дымовую завесу — настолько плотную, что даже моё усиленное зрение не могло пробить её.

Пока он уже достигал нашего берега, за ним устремилась Вейла. Я же начал создавать платформы из тьмы для Пуфа и Бренора — самых медленных из нас, кто не смог бы перебежать мост. Расчёт был именно на это — фанатики не стали бы разрушать переправу ради одного человека.

Первую платформу я, как и сказал ранее, создал из самой сущности тьмы — боялся применять молнию, чтобы ненароком не поджарить друзей. Тьма же, казалось, обладала своей собственной волей: она чувствовала, кому можно причинять вред, а кому — помогать. Я убедился в этом ещё при создании проклятия, что поразило червя и кротиксов, но пощадило моих близких.

Бренор прыгнул первым, его мощная фигура на миг заслонила багровое небо. За ним последовал Грохотун, проворный как тень. В это время Вейла уже преодолела половину дистанции, её серебристая шкура мерцала в адовом свете.

Фанатики вырвались из дымовой завесы и, мгновенно оценив обстановку, ринулись подрезать верёвки моста. Действовали они с лихорадочной скоростью, но даже этого не хватило — волчица запрыгнула на берег в тот миг, когда переправа с грохотом рухнула в кипящее серебро.

Таймер отсчитывал последние две минуты.

Пока они уничтожали мост, мои успели добраться до третьей платформы. Всё шло хорошо, пока один из фанатиков не метнул свой кинжал. Кинжал, пролетев над головами моих товарищей, выплюнул из себя на четвёртой платформе своего хозяина. Фанатик, очутившись на ней, оскалился, готовясь сбросить либо гнома, либо гоблина.

Большой Пуф и Горец, словно сговорившись, разбежались и прыгнули одновременно. Платформа под ними тут же погрузилась в серебро. В тот же миг на подлёте к коварному фанатику возник Аэридан, ослепив его облаком пыльцы. Этой краткой заминки хватило нашим коротышам, чтобы сбить с ног преграду и отправить её в раскалённую пучину.

Остальные трое фанатиков вознамерились повторить трюк. Когда я создал пятую платформу, они синхронно метнули свои кинжалы. Но здесь их ждал неприятный сюрприз — моя концентрация и реакция возросли многократно.

Одной рукой я удерживал энергию платформы, другой выпустил цепную молнию, что точным ударом сбила все три клинка. И поскольку заклинание всегда поражает четыре цели, последний разряд угодил прямиком под хвост Аэридану.

— Извини, — крикнул я.

С громким вскриком пегарог начал падать, но проворный гоблин успел подхватить его. Бренор же, прыгнув на пятую и последнею платформу, поскользнулся и теперь медленно соскальзывал вниз, безуспешно цепляясь за гладкую поверхность.

Грохотун на пределе сил забросил к нам крылатого, а сам, прыгнув на пятую платформу, вцепился в руку гнома. Наш горный друг кричал от боли — его ноги коснулись серебра, и теперь левая была обуглена до колена, правая — по щиколотку.

Большому Пуфу всё же удалось вытащить его и в последнее мгновение прыгнуть на берег, где Вейла уже ждала, помогая ему вытащить бородатого.

Я немедленно влил ему зелье исцеления, одновременно контролируя действия Братства Абсолюта. Они поняли, что проиграли, и теперь готовились к переправе, видимо забыв правило: последнего ждёт неминуемая смерть.

Они продолжали швырять кинжалы, а я один за другим сбивал их молниями. После серии неудач фанатики разделились, пытаясь телепортироваться с разных сторон. И тут неожиданно помощь пришла от эльфа — его огненная стрела точным ударом отклонила клинок самого дальнего из братства. Я едва не пропустил его, так как молния не успевала. Это его вмешательство помогло. Спасибо не скажу, он явно действовал из личных намерений.

Три секунды... Молния сбила сразу два кинжала. Две... Очередная огненная стрела эльфа отклонила следующий клинок. Одна... Мы сработали одновременно, словно давние соратники.

Поднялся шквальный ветер, и как ни сопротивлялись фанатики, их сбросило в реку. Их крики быстро смолкли в шипящем серебре. В этот миг никто не скорбел об их гибели.

Я опустился на колени, нервное истощение сковывало каждую клетку. Столько смертей, даже оправданных... Это переходило все границы.

«Держись, Женька, ты отвечаешь не только за себя», — прозвучал внутри голос, холодный и твёрдый.

Вспышка!

И вот я уже стою на арене. Лаодиты буквально исходят от восторга — кричат, рукоплещут, некоторые в экстазе рвут на себе одежду.

Мне же хотелось выпустить тьму, что пожирает души, и превратить этот адский цирк в братскую могилу.

Я был так поглощён яростью, что не слышал речей глашатая. В себя пришёл только в камере. Не говоря ни слова, я отвернулся к стене и лёг, но сон не шёл — за закрытыми веками всё плясали отражения сегодняшних смертей.

Я проснулся от настойчивых, но аккуратных толчков в плечо.

— Кайлос, проснись, — тихо произнёс знакомый голос.

— Что случилось? — Я открыл глаза, пытаясь сообразить, сколько времени прошло.

Вейла, отбросив мешающую прядь волос, отошла, давая мне возможность сесть.

— Тот эльф желает говорить с тобой.

— Правда? Что ж, почему бы и нет.

— Вейла, — тихо окликнул я её, вспомнив один вчерашний момент. — Почему вчера твой окрас был серебристым? Ты ведь всегда была угольной.

— Как ты любишь говорить, — она усмехнулась, — «получила левел ап». Я достигла новой стадии трансформации.

— Поздравляю.

— Благодарю, — с этими словами она устроилась на моём ещё тёплом месте, с наслаждением вдыхая аромат подушки. Даже не буду акцентировать на этом внимание. Вот вообще не до этого.

Остальные ещё спали. Я совершил утренний туалет, выпил кружку ромашкового отвара — нервы всё ещё давали о себе знать — и, достав пару пирожков с грушевой начинкой, направился к решётке.

Эльф, наблюдавший за моими приготовлениями, молча ждал. Он теперь сидел напротив, на месте, где ранее располагались члены Братства.

Я бросил ему пирожок. К моему удивлению, он ловко поймал угощение — я-то ожидал, что он проигнорирует жест. Затем перекинул кувшин и кружку. Немного пролилось — ничего, бывает. Уберутся — не обломятся. Хотя мне в это слабо верится, что они вообще убираются в этих казематах. Когда он откусил, на его обычно бесстрастном лице промелькнула целая гамма эмоций.

— Сам приготовил, — с гордостью заявил я. Колдовать может каждый, а вот вызвать эмоции на лице эльфа кулинарией — это дар.

«Невозмутимый» эльф проглотил угощение с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Примечательно, что гномы всё ещё спали. Как бы они ни кичились нервами крепче гранита, даже камень трескается, а с ним — и душевное равновесие. И я прекрасно понимал, что погибни кто из моих… Так, не стоит об этом думать.

Когда с «трапезой» было покончено, я молча стал ждать начала разговора.

— Искусно приготовлено, — произнёс он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Не ожидал такого от... — Он запнулся, едва не облизнув палец с остатками повидла, но вовремя остановился.

— Если понравилось угощение, так, может, всё-таки представишься? — спросил я, наблюдая за его сдержанными движениями.

Сделав ритуальный глоток из кувшина, он ответил с королевским достоинством, будто восседал на троне, а не сидел в клетке:

— Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров. Заместитель Лорда Кэлебрина Ночного Взора. Начальник ночной стражи его величества Элариэля Звёздного.

Вечно они эти звёздные титулы к себе цепляют, — мелькнуло у меня в голове. И гномы, и эльфы — все помешаны на небесной символике.

— Да-а? — Я скептически хмыкнул. — Что ж, мы тоже не лыком шиты.

И, выдержав театральную паузу, продолжил с подчёркнутой важностью:

— А я — Кайлос Версноскиум. Лучший ученик Торгуса Громовержца. Первый за три тысячелетия, кому дети камня возводят магическую цитадель. Друг гномьих королей. Близкий друг кланов Сильверхолдов и Витанов. Владетель земель от северных склонов Железных гор до самого Чёрного Бора, включая его дремучее сердце. Лучший кулинар Керона, чьи пирожки ещё ни разу не были выплюнуты. Истребитель клана Кровавая Луна. Мои деяния...

Эльф тихо рассмеялся и поднял руки в изящном жесте капитуляции:

— Довольно, признаю твоё превосходство.

— Раз признал, давай обойдёмся без вашего надменного пафоса. Мне его и от других хватает.

— Что-то ты не слишком похож на пятнадцатилетнего смертного, — заметил он, изучая меня пристальным взглядом.

— Душой я куда старше, — не подумав, выпалил я.

Таэрон мгновенно посерьёзнел. Его лицо стало маской непроницаемости.

— Учту, — произнёс он с такой обстоятельностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Словно я только что выдал величайшую государственную тайну, и теперь меня ждёт незавидная участь предателя.

— К делу, пожалуйста.

— Ну к делу так к делу. «Ты двухстихийник», — произнёс он вновь, и на этот раз это прозвучало как непреложная истина, от которой у меня похолодела кровь. — Нашей провидице Сильвине было видение. Маг, обладающий разрушительной силой, поступит в магическую академию Феникса.

Я стоял с каменным лицом, изо всех сил сдерживая бурю внутри. Пришлось сделать глоток отвара, чтобы скрыть дрожь в руках и желание вцепиться в эльфа и вытрясти из него все тайны.

— Мой отряд был послан найти тебя в академии и заверить, что Королевство Лунного Света не является твоим врагом.

— Но как вы поняли, что это именно я? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Мы долго не могли тебя вычислить. Ты не проявлял себя, кроме той дуэли, конечно. И то мы списали это на природный талант, не более.

Он сделал паузу, его эльфийские глаза изучали меня с непостижимой глубиной.

— Но три дня назад один из моих людей проследил за тобой. Когда он увидел, что за тобой отправили убийц — и не кого-нибудь, а Братство Абсолюта, к которым присоединились наёмники из Гильдии Теней, да ещё и гномы клана Рунирд... Мы поняли, что это точно ты.

Его голос приобрёл металлические нотки:

— Понимаешь, все подобные тебе маги никогда не были серой посредственностью. Все двухстихийники начинали проявлять себя с юных лет. Ваша сила, способность пропускать через себя колоссальные потоки энергии, аккумулировать её с бешеной скоростью и высвобождать в двух стихиях одновременно... Это не даёт вам жить спокойно. Как бы твои предшественники ни пытались жить тихо — ни у одного не вышло.

Он посмотрел на меня со странной смесью восхищения и жалости:

— Тебе всего пятнадцать, а у тебя уже в врагах числятся самые опасные организации Керона. Ты обречён, Кайлос Версноскиум. Хочешь ты того или нет. А уж уготовано ли тебе величие или падение… Тут всё зависит только от тебя.

— Допустим, — медленно проговорил я, впиваясь в него взглядом. — Но что привело вас в эту «глушь»? Умоляю, только без лицедейства. Не стану верить в миссию моего спасения или внезапное благородство.

— Его и не было, — отрезал эльф, и в голосе его прозвучала голая, неприукрашенная правда. — Наши цели иные. Просто мы не предполагали, что пути совпадут.

— Вот этому охотно верю. Что же ищет здесь народ эльфов?

— Это был наш дом. Да, ты угадал. Когда-то существовала планета, где мои предки и Лаодиты делили один небосвод. Но между нами царила не гармония, а хрупкое, отравленное перемирие. Когда же явился враг, чья мощь превзошла всё, что мы знали, нам пришлось принять бой. Сперва каждый сражался в одиночку. Но на краю гибели, видя, как угасает мироздание, мы наконец сплели силы воедино, дабы дать отпор захватчикам. И… Лаодиты предали нас. В решающей битве их армия не выступила. Нас окружили и разгромили. От моего народа остались жалкие осколки. Их же воинство пало следом, но не столь сокрушительно.

«Теперь мне понятно, почему их народ живёт столь обособленно. Боятся очередного предательства», — промелькнула мысль в голове. Но я быстро отогнал её, сосредоточившись на рассказе.

— Эти исчадия предательства полагали, что, принеся нас в дар, снискают милость победителей и станут над нами властвовать, платя дань своим новым хозяевам. Но вот злая насмешка судьбы: завоевателям не нужен был наш мир. Они вычерпали до дна все ресурсы, испили свет энергокристаллов, опустошили планету до самого нутра и отвернулись от неё. Вот тогда-то планета и пошла в разнос. Миру оставались считаные дни. Небеса стали фиолетовыми, постоянные землетрясения…

В последний миг явился маг. Тот, что запечатал уцелевшую часть реальности. Представь, какая сила для этого потребовалась… Мне видится могущество, близкое к божественному, чтобы сковать целое пространство. Но, видимо, и его мощи оказалось недостаточно, чтобы удержать воедино такое множество миров…

— О чём ты? — Я не сдержал порыва, любопытство жгло изнутри. — Какие ещё миры? Где они? Вам ведома судьба прочих обелисков?

Кстати, Аэридан уже устроился у меня на плече и с усердием, достойным лучшей участи, уплетал за обе щёки баурсак, щедро осыпая мою рубаху крошками.

— Не сейчас, — холодно отсёк он. — Сие пока неважно. Если исполнишь мою просьбу, сделаешь так, как я скажу, — ответы на все свои вопросы ты получишь из уст самого короля.

— Хорошо, — кивнул я, скрывая нетерпение. — Продолжай.

— Ты уже осознал, что сей обелиск — не просто камень, но сосуд, вмещающий осколок иного мира? — молвил Таэрон.

Я ответил безмолвным кивком, не отрывая от него взора.

— Как я могу судить, путь твой сюда был осознанным и целенаправленным, — вновь прозвучало утверждение, и вновь я кивнул, подтверждая догадку.

— Мне ведомо, что их десять. Одному уже положен конец. Ныне я здесь, чтобы свершить то же с сим. Но зачем они раскиданы по сему миру — для меня остаётся тайной. Но убеждён: неспроста. И ещё один вопрос: сей мир — не тот ли, что обрушился на вас когда-то?

— Нет, — покачал головой эльф, и в глазах его вспыхнул холодный огонь. — Не он. И я… безмерно рад, что стечения наших целей совпали. — На его устах проступила улыбка, столь же отточенная и опасная, как лезвие клинка, не сулящая Лаодитам ничего доброго. — Стало быть, предзнаменование свершается. Не думал, что мне доведётся стать свидетелем его начала, — произнёс Таэрон загадочно, и взгляд его упокоился где-то вдали, уносясь в пучину воспоминаний.

— Эй, почтенный сказатель, соблаговоли вернуться к нам из глубин своих дум и продолжить повествование, — вкрадчиво, но настойчиво поторопил его Аэридан, ловко управляясь с очередным баурсаком.

Эльф только усмехнулся в ответ. Поскольку до сей поры никто не ведал о существовании пегаса. Возможно, они замечали некие странности во время боя, но он им не являлся и видеть они его не могли. Теперь же он решил показаться. Остаётся вопрос: зачем?

— Божественный фамильяр? Как занятно, — проронил Таэрон с лёгкой насмешкой. — Неужто и Вы соизволили поживиться на этом пиру, устроенном среди руин?

— Ой, не надо тут умничать, сопля зелёная! Мал ещё, чтобы размышлять о таких материях. Много ли ты ведаешь о нас, божественных фамильярах? Вас тогда и в проекте не было, когда сей мир только рождался на свет, под нашим началом, — фыркнул негодующе крылатый «розовенький» конь и с новым рвением принялся уплетать лакомство, обмакивая его в варенье, которое он же и выклянчил у меня, пока эльф пребывал в забытьи. — Понаехали тут всякие… — Пробурчал он себе под нос уже совсем тихо.

А мой внутренний список вопросов к сему чуду-юду пополнился ещё доброй сотней пунктов. Похоже, пора пускать в ход тяжёлую артиллерию — «Эклеры с заварным кремом», дабы развязать ему язык. А то стоит только к чему-то важному подступиться — и тут же звучит привычное: «Не ведаю, не помню, не слышал, не буду, и вообще, меня здесь нет». Примерно так и проходят все мои попытки выведать у него хоть крупицу истины. "Пегас" недоделанный, что с него взять.

— Перейдём к сути, — из голоса эльфа исчезла вся шутливость. — Помоги мне низвергнуть Тхунн-Гхаа, прежде чем сей мир канет в небытие. Я должен уцелеть, дабы повелитель предателей пал именно от моей руки.

— Разве того, что весь народ их исчезнет, тебе недостаточно? Неужели обязательно свершать личное возмездие? Ты вообще видел его? Он же здоровый как бык! И с чего ты возомнил, что он снизойдёт до битвы с нами?

— Отвечу по порядку, — холодно молвил Таэрон. — Во-первых: нет, недостаточно. Они — предатели. Во-вторых: обязательно. Убей его — и народ Лаодитов погрузится в хаос и панику. В-третьих: Игры всегда ведут к сему. Если кому-то чудом удаётся выжить, в финале их ждёт схватка с владыкой.

— Как я понимаю, победителей ещё не было? — уточнил я.

— Не-а, не было, — он криво усмехнулся, и в улыбке той не было ни капли веселья. — Точнее, были те, кто доходил до конца. Но короля никто так и не одолел. Как ты верно подметил, он… здоровенный как бык. Да к тому же маг.

— М-да-а, — протянул я, думая, как мы будем с ним сражаться. — А и хрен с ним. Всё равно деваться некуда. Помогу тебе, если не помрёшь, — я хрустнул шеей, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, отчего Аэридан недовольно заворчал у меня на плече. Мол, мешаю божественному акту поглощения пищи. — Выбора у меня, похоже, и правда не остаётся. Но сперва ответь ещё на два вопроса. Почему они не прикончили вас сразу, как только вы появились в этом мире?

— Не узрели в нас угрозы и своих старых врагов. Мы изменились — внешне, сутью. Ничто в нас не напоминает им тех, кого они предали.

— Но ненависть в вас жива до сих пор… — констатировал я безрадостный факт. Горькая участь — вечно носить в себе жажду мести за тех, кого уже нет.

— Она передаётся с кровью предков. Это не чувство — это наследие.

— Как часто вы сюда наведываетесь?

— Сюда? Никогда. Мы не могли активировать обелиск. Древний язык, на котором начертаны законы его работы, был утерян моими предками.

— Но как Вы прошли сейчас? И остальные…

— После того как вы прикоснулись к нему, а гоблин активировал руны, открылся портал. Войти мог любой, кто осмелился. Мой отряд и я сочли это знаком. Мы рискнули — ради шанса сразить короля. Но они все эти годы держали здесь своих ловцов. Едва мы ступили сюда, как нас окружили, лишили сознания и заковали в блокираторы.

— Ну с этим всё ясно, — я прошёлся вдоль решётки, впитывая каждое слово. — Скажи мне, ведомо ли тебе, как отсюда выбраться?

— Да, — уверенно ответил он. — Дорогой, по которой нас привели. Если вернуться по ней, окажешься у подножия обелиска. Там ты сможешь пробудить портал, что ведёт в Керон. Принцип тот же.

Я скривился. Неужели опять придётся лишиться чего-то светлого из детства. Нет, должен быть другой выход. Но это всё потом.

— А как затворить сей осколок мира? «Есть идеи?» — спросил, а сам внутренне сжался в ожидании ответа. Ну мало ли, вдруг он в курсе, вот и спросил на удачу.

— Увы, сие знание от меня сокрыто, — Таэрон зашагал, как и я, разминая ноги.

— Быть может, у них здесь есть некая реликвия? Храм или святилище?

— Есть! — внезапно воскликнул эльф так громко и порывисто, что моргнувший было Аэридан в испуге выронил из копыт почти полную банку варенья, тарелку с баурсаками и едва сам не грохнулся вслед за ними. — Прямо над ареной возвышается чертог их повелителя! Там хранится кристалл, в коем запечатлена вся история народа Лаодитов. Это величайшая их ценность. Дороже у них ничего нет.

— Это уже что-то.

Я остановился, а после, не выдержав, выдал.

— Всё это прекрасно, — ухватившись за прутья, — но я всё же не понимаю: как вы, при всём вашем могуществе, пали пред захватчиками? Что это были за демоны такие?

— Это были… просто маги, — с горькой печалью в голосе произнёс он, и взгляд его унёсся вдаль, будто он и вправду видел это своими глазами. — Но они были едины. А мы — нет. Вот и вся причина. — Возможно, в нём говорила та самая «память крови», о коей он упоминал. Удобная штука. Наверное.

— Скажи ещё: в курсе ли ты, какое испытание ждёт нас впереди?

— Нет. Их у них — тысячи. В искусстве придумывать смертельные забавы их никто не превзошёл.

Пока мы беседовали, пробудились все пленники. Даже гномы, до этого храпящие так, что пыль с потолка падала, внимали, хмуря медные брови.

Однако обсудить услышанное от эльфа мне с товарищами не позволили. В ту самую минуту дверь распахнулась, и в помещение вошли стражи — молчаливые и грозные. Пришла пора являться на арену, дабы услаждать своим отчаянием жадную до зрелищ толпу.

Туман рассеялся, словно испуганный призрак, и нам наконец открылось место, где мы оказались. Но взгляд каждого из нас был прикован не к мрачным склепам, не к потрескавшимся надгробиям и не к иной погребальной атрибутике, что усеивала это царство вечного покоя. Все смотрели на Древо.

Его ветви, подобные скрюченным пальцам мертвеца, бесновались в ярости, источая в воздух ядовито-зелёное облако спор. Оно медленно и неумолимо опускалось на арену, густое, зловещее, смертоносное. И тогда растения, что до сих пор безвольно стелились по тропинкам между могил, начали меняться. Преображаться. И от этого зрелища у меня похолодела кровь. Я буквально кожей ощутил — неприятности уже здесь.

Когда эта зелёная отрава достигла нас, Санчес, не теряя ни секунды, активировал очередной артефакт — небольшой ветряной веер, вырезанный из кости мага ветра, как он признался позже. Вспышка энергии рванула воздух, создав невидимый барьер, который отбросил ядовитое облако. Но лицо артефактора сразу же стало мрачным.

— Надолго не хватит! — крикнул он, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

Я уже готов был предложить подпитку собственной магией, но сразу осознал — цена будет слишком высока, а силы, судя по количеству тварей, потребуются ещё не раз.

Тем временем к нам стали приближаться цветы. Лианы. Кустарники. Всё, что ещё недавно казалось безобидной частью этого склепа, теперь преобразилось в кошмарные подобия самих себя. Листья затвердели, превратившись в острые, как бритва, лезвия. Стебли покрылись длинными, ядовито поблёскивающими шипами. И всё это… выросло. Многократно. Пугающе.

Когда волна зелёной смерти приблизилась на два десятка шагов, вперёд вышел Таэрон. Эльф воздел руки, и стена ослепительного пламени рванулась вперёд, пожирая первые ряды чудовищных растений, обращая их в пепел и черноту.

Мы было обрадовались. Одно заклинание — и такой эффект! Казалось, в этот раз проблем не будет. Но, как это слишком часто бывает в этом проклятом месте, наша радость оказалась преждевременной.

Наш эльфийский союзник ещё пять раз подряд опалял наступающую зелёную нечисть ослепительными всполохами пламени, но вскоре число тварей возросло на порядок, а среди них появились новые особи — толстые, наполненные влагой, словно ходячие водоёмы. Они шли впереди, туша огонь своей плотью, и пламя уже не пожирало их с прежней жадностью. Благодаря этому растения приблизились на опасные восемь шагов. Почему опасные? Да потому что с этого расстояния в нас уже полетели шипы как дротики. Растения забирались на склепы и обстреливали нас. Гады такие. Один такой вонзился рядом со мной, наполовину уходя в камень. Жесть какая.

Я встал плечом к плечу с эльфом и раскинул перед нами ковёр из молний, модифицированный магией тьмы. Искры ярости Тьмы взрывали тварей изнутри, обращая их в чёрный пепел. Дело пошло живее. Но враги наступали волна за волной, и вскоре мой сверкающий щит скрылся из виду под грудой тел. Попытка создать второй слой поверх первого не увенчалась успехом — сколько я ни напрягал волю, заклинание не хотело ложиться поверх второго.

Пока мы сражались с видимой угрозой, коварные корни подобрались к нам со всех сторон. Они двигались медленно, почти незаметно, и мы попросту упустили их из виду.

Первым взревел от боли Бренор. Цепкий корень обвил его ногу, резко дёрнул, и гном рухнул на землю. Но это было не просто пленение — шип вонзился в плоть, и в тот же миг рана начала гнить на глазах, источая зловоние. Крик гнома стал ещё отчаяннее.

Аэридан, не говоря ни слова, рванул ввысь и умчался в сторону, лишь на лету крикнув, что заметил нечто важное и должен проверить.

Балин бросился на выручку, занося топор, но не успел опустить клинок — множество корней опутали его самого с ног до головы, словно змеи.

На помощь им пришли Грор и Торгрим. Пока они рубили щупальца, я прикрыл их бушующей сферой из молний, в которую с ожесточением бились новые и новые корни. Сила ударов была чудовищна. Я прям чувствовал, как мой барьер истончается.

И в этот самый миг действие артефакта, что использовал наш артефактор, иссякло. Ядовитое облако, до сих пор сдерживаемое волшебным ветром, медленно поползло к нам, жадно заполняя пространство.

Швырнув гномам флаконы с зельем исцеления, я сжал волю в кулак и создал огромную сферу чистого энергетического барьера, накрывшую всех нас. Силы уходили с пугающей быстротой, но я должен был выиграть время — чтобы гномы пришли в себя, дабы мы смогли сделать следующий шаг в этой отчаянной битве. Вот только идей не было.

К моей великой радости, гномы пришли в себя с невероятной скоростью. Едва моя защитная сфера растаяла, словно утренний туман под солнцем, они уже были на ногах. Рунические символы на их доспехах и оружии вспыхнули яростным светом, а ноги покрылись острыми земляными шипами, вцепившимися в почву — теперь их было не сбить с ног даже урагану.

Началась рубка. Настоящая, яростная, гномья рубка. Они работали топорами с такой сокрушительной силой, будто валили не чудовищные растения, а обычные сосны. Стебли, уже успевшие вымахать до небес, падали под их натиском один за другим.

В кои-то веки я пожалел, что не маг поддержки. Сейчас бы накинуть на наших рубак благословения — усиление мощи, несокрушимость брони, нечеловеческую выносливость. Эх, мечты... Интересно, вообще существуют в этом мире такие маги? Или это только в играх из моего мира?

Но поразмышлять над этим «важным» вопросом мне, как всегда, не дали. Ядовитое облако наконец добралось до наших первых рядов. И эффект не заставил себя ждать — гномы замедлились. Вместо трёх ударов успевали нанести всего один. А через какие-то двадцать секунд начали зевать и пошатываться, словно после недели без сна.

— Твою налево! Воздух отравлен! Никому не дышать! Вейла, тащи их под защиту! — скомандовал я, чувствуя, как опасность сжимает горло.

Таэрон, не теряя ни секунды, выбросил вперёд ладони, и несколько стен ослепительного пламени рванулись во все стороны, сжигая всё на своём пути, включая воздух, давая нам дополнительные секунды. Я поддержал его по флангам, кидая вслед за огненными стенами свои из молний. А после скастовал «Scutum Nox» — щит в виде сферы из сгущённой тьмы, отсекая зелёную волну. Пока мы сдерживали натиск, остальные отступили под мой купол. Пришлось потесниться. Ведь чем больше я накрываю, тем больше уходит энергии. В который раз пообещал себе лучше готовиться к походу. Но, наверное, каждый обелиск будет закрывать всё сложение и сложение.

Ничего. Значит, надо усилить тренировки. А с рестораном мои и сами разберутся.

Одно радовало. Энергии у меня ещё было предостаточно — так что это было не проблемой. Да и кристалл в сумке забит под завязку. Проблема была в другом: так мы не могли стоять вечность, а ждать до третьей фазы испытания нам точно не вариант.

— Есть у кого идеи? — бросил я в пространство, окидывая взглядом потные, напряжённые лица.

— У меня есть, — раздался сверху голос Аэридана, влетающего под защиту барьера. — В сотне метров отсюда, между двумя склепами, бьёт родник. Облако обходит его стороной, будто боится.

— Похоже, это и есть тот самый шанс, о котором вещал тот муд... с балкона, — кивнул я. — Значит, так: опускаю барьер, мы с Таэроном прикрываем отход. Все остальные — бежите за нашим Сусаниным что есть сил.

— За кем? — переспросил Грор, хмуря густые брови.

— За фамильяром летучим! Конём розовым! В общем, куда все — туда и неси свои ноги! — бросил я, уже собирая волю для очередного заклинания.

— Одну секунду! — остановил всех Санчес, что-то быстро вырезая на обломке кости. — Готово. Это даст нам минуты полторы чистого воздуха. Яд обойдёт нас стороной, только нужно держаться вместе.

— Что это? — уточнил я, с любопытством глядя на костяной оберег.

— Простеть. Никий воздушный щит. Не даст яду заполнить простора в радиусе пяти метров, может семи.

— Отлично! Тогда готовность на счёт три! ТРИ! — крикнул я, отпуская защитный купол и одновременно создавая две стены из молний по бокам от группы, чтобы прикрыть нас от мгновенно выстреливших отовсюду в нас дротиков, корней и прочей гадости.

К великому моему облегчению, эльф прикрывал наш отход, осыпая преследующие нас растения шквалом огненных стрел, что впиваясь в растения, взрывались, поджигая всё вокруг. Мы же бросились бежать что есть мочи. Зелёные твари словно обезумели, почуяв наше направление. Они яростно бились о созданные нами защитные заклинания с такой неистовой силой, что стены из молний и пламени таяли буквально за секунды. Когда мы наконец достигли цели, мельком оглянувшись, я с изумлением насчитал следы сорока двух сменявших друг друга защитных сооружений. Признаться, после первых двух десятков заклинаний наш маг огня уже иссяк. Источник его сил, хоть и уровня магистра, оказался не столь бездонным, как хотелось бы. Я вообще удивлялся, как он протянул столько времени без подпитки — ведь основная тяжесть битвы с растительной нечистью легла именно на его плечи. Огонь оставался самым эффективным оружием против этих тварей, какие бы силы они ни черпали из древа.

Достигнув родника, я немедленно накрыл всех защитным куполом. Мы стояли у живительного источника, не зная, что делать дальше. Первым рискнул Бренор — как единственный бессмертный среди нас. Сделав глоток, он весело хмыкнул:

— Ничего себе водичка! Чувствую, будто меня сейчас разорвёт от переизбытка сил!

К нему тут же присоединились остальные гномы. Сделав по глотку, они буквально преобразились на глазах.

— Снимай барьер! — бодро крикнул Балин. — Сейчас покажем этим сорнякам, как от гномий ярости камни убегают!

И они действительно показали. Казалось, родниковая вода давала им невероятный прилив сил и выносливости. Сколько бы растений ни напирало — наши рубаки откидывали их всё дальше и дальше. Однако стоило им углубиться в зелёный туман, как магическое действие воды мгновенно иссякало, а гномы начинали замедляться. Именно так мы едва не потеряли Грора Златожила — если бы не молниеносная реакция Вейлы, его бы уже утащили в чащу.

Так и выстроилась наша тактика: гномы делали по глотку живительной влаги и шли в бой вместе с Вейлой. Гоблин же переоценил свои силы — сделав два глотка сразу, он закатил глаза, рухнул на землю и моментально захрапел. Стало ясно — больше одного глотка зараз делать не стоит.

Мы открыли и другое свойство воды: когда Вейлу ужалило одно из растений и её бок начал покрываться язвами, я набрал воды в ладони и вылил на рану. Плоть мгновенно затянулась, словно и не было никакого повреждения.

— Прямо «живая вода», — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал за чудесным исцелением.

Мы с эльфом воспользовались передышкой, он чтобы восстановить истощённый источники магии, я чтобы съесть пирожок. А что туту такого? Я вообще-то голодный.

Мы оба прекрасно понимали — когда орда мелких тварей будет уничтожена, наступит черёд настоящих противников, и тогда нам придётся вступить в бой по-настоящему.

Именно в этот миг, когда я позволил себе на мгновение расслабиться, случилось нечто ужасающее. Нечто, что едва не стало роковым для всех нас — но в первую очередь для меня самого.

Из ядовитой пелены тумана внезапно вылетел камень. Небольшой, но пущенный с такой чудовищной силой, что я мгновенно погрузился во тьму, даже не успев понять, что произошло. Не знаю, сколько времени провёл без сознания — и в конечном счёте это не имело значения. Важно было другое.

В беспамятстве мне явилось видение — или сон, я не мог определить точно.

Я стоял посреди кристально чистого озера, окружённого величественными голубыми елями. Берега утопали в россыпи алых, золотых и лазурных цветов, а воздух был напоён их нежным ароматом. Это место словно сошло с полотна великого художника — настолько оно было прекрасно и умиротворённо.

Подойдя к самой кромке воды, я сначала увидел в глубине отражение луны — но затем её образ растворился, и мне открылся вход куда-то вглубь... Сбросив одежду, я нырнул. Путь до дна занял не меньше двух минут — как я не захлебнулся, осталось загадкой. Возможно, такова природа снов, а может, это были галлюцинации, вызванные ударом. Но и это не имело значения.

Важно было то, что, пройдя через подводный проход, я оказался в огромном тоннеле, где вода доходила мне до пояса. Я брёл по нему час, затем другой — и с каждым шагом воды становилось всё меньше. Наконец тоннель вывел меня к входу в пещеру, кишащую чудовищами. Драконы, акулы, русалки и иные твари — опасные и жуткие — кишели повсюду меж разбросанных человеческих черепов. Причём воды здесь было не так много. Но все эти твари именно что летали в воздухе, а не плавали в воде. Это меня ввело в лёгкий ступор.

Но и снова — это было не главное. Главное ждало в центре пещеры — обелиск.

И тогда в моём сознании всплыла загадка алхимика:

Так вот о чём он говорил! Об обелиске, сокрытом в водной глубине...

Я медленно приблизился к обелиску, и — о чудо! — чудовища, населявшие пещеру, медленно провожали меня взглядами, но не решались напасть. Когда моя ладонь коснулась пульсирующего синим светом кристалла, ярко горевшего на поверхности древнего монолита, я внезапно открыл глаза в реальном мире.

Боль… Странно, но боли не чувствовалось. Зато на лбу красовалась шишка размером с куриное яйцо — зрелище, должно быть, удручающее.

Рядом сидел Санчес, и, заметив моё шевеление, он радостно воскликнул: «Жив! Наш парень жив!»

Лицо старого артефактора было испещрено ссадинами, а под глазом красовался впечатляющий фингал.

— Долго я был без сознания?

— Минуты три, не больше. Но ты… Ты не дышал всё это время. Мы уже думали, что потеряли тебя.

— Вот это дела… Ладно, позже разберёмся. Что случилось?

— Объявилась тварь, что камнями швырялась. Еле-еле прикончили, но наш гоблин… Лишился руки в бою с ним. Рану залечили, но руку не восстановить. Обещал ему новую — лучше прежней, если выживем. Вроде, успокоил его.

Я поднялся, окидывая взглядом поле боя, и когда увидел Пуфа, то обомлел. Однорукий гоблин носился между растениями, яростно уничтожая их оставшейся рукой.

— Пуф, ко мне! Все, ко мне! — скомандовал я, взмахнув руками. Когда последний гном оказался рядом, я выхватил из сумки мана-кристалл и, влив в заклинание почти треть его энергии, произнёс: «Fractura Nox!»

Едва слова сорвались с моих губ, как я немедленно накрыл нас защитным барьером. А в тридцати шагах от нас раздался оглушительный взрыв — тьма, чистая и разрушительная, рванула с такой силой, что взрывная волна на мгновение очистила всё пространство вокруг.

Да, я был в ярости. Моего друга покалечили. И я не намерен был это прощать.

Затем в ход пошло моё новое заклинание — «Lacrimae Nox» («Слёзы Тьмы»). Сначала одна чёрная слеза упала с небес, затем другая, а вскоре непрерывный поток тёмных капель обрушился на поле боя, покрывая всё в радиусе сотни шагов. Каждая капля, подобно кислоте, прожигала всё на своём пути.

Бренор, стоявший рядом, болезненно морщился. Я использовал первозданную тьму, и он чувствовал её, борясь с её искушением. Он держался молодцом — сопротивлялся, не поддаваясь её тёмному влиянию. Зерно, что он проглотил, не давало о себе забыть. Как говорится, за всё нужно платить.

Я же продолжал вливать всё больше сил, пока поле вокруг не превратилось в кипящий хаос из остатков растений и чистейшей тьмы, которая поглощала всё, к чему прикасалась. В итоге всё «живое» было уничтожено, и мы услышали оглушительный гонг, возвестивший об окончании второй фазы.

В небесах вспыхнул огненный таймер, отсчитывающий час. Передышка — но не из милосердия. Лаодиты не были столь добры. Это означало только одно: нас ждало нечто настолько серьёзное, что они не желали, чтобы мы пали слишком быстро.

— Кайлос, как с энергией? — эльф опустился на каменную плиту склепа напротив меня, его усталое лицо освещало бледное свечение магических символов.

— Чуть больше половины источника осталось, — признался я, ощущая призрачную тяжесть утраченных сил.

— Ох, боги... Мне бы такое количество, — тихо восхитился он.

— Ваши плетения, господин Таэрон, тонки и изящны. Мои же... Словно сплетены из грубых канатов. Как говаривал мой наставник в Академии. Пока что это мало что значит. Бью голой силой, а не искусством.

Санчес и эльф рассмеялись — сухим, уставшим смехом.

— Не будь к себе так строг, — подбодрил меня артефактор. — Ты на голову превосходишь любого выпускника Академии. Да и заклинания твои уже не из канатов... А из прочной верёвки.

— Ну спасибо, утешил, старина, — усмехнулся я.

— Всегда пожалуйста, — кивнул он, возвращаясь к вырезанию рун на обломке кости.

Я вынул мана-кристалл и протянул его эльфу.

— Возьмите. Вам он нужнее. Я и так справлюсь.

— Благодарю, не откажусь, — кивнул Таэрон, принимая дар.

Пока остальные отдыхали, я решил поведать о своём видении, опустив упоминание об обелиске и пещере на дне с монстрами. Причём пока я говорил, Бренор как-то странно на меня смотрел. Только потом я вспомнил, что он видит все мои сны. «Связь с Кайлосом» — во всей красе.

— Знаю это место, — голос эльфа прозвучал с неподдельным изумлением. — Это Озеро Зеркальных Отражений. Но туда не ступала нога человека... Да и вообще никого не пускают.

— Жаль. Сон был прекрасным... Хотел бы я увидеть его наяву.

— Знаешь, Кайлос... Если мы совершим задуманное, думаю, тебе позволят посетить его, — промолвил эльф с лёгкой улыбкой.

— Было бы здорово, — ответил я как можно нейтральнее, скрывая внезапно вспыхнувшую надежду.

Мы перекусили беляшами и запили отваром из женьшеня и лимонника, залечили раны. И когда небесный таймер отсчитал последнюю секунду — встали, готовые встретить то, что приготовили для нас Лаодиты. Готовые к новой битве.

— Родник! — к моему плечу прикоснулось взволнованное крыло Аэридана. — Он иссяк. Вода больше не течёт.

— Всему хорошему приходит конец, — философски заметил Бренор, натягивая шлем и затягивая ремни перчаток. Он занял позицию впереди, его меч уже жаждал крови.

— Интересно, кто теперь выйдет на арену? — пробасил Балин, с наслаждением крутя в руках свой верный топор.

Едва он произнёс эти слова, как каменные склепы вокруг нас с грохотом распахнулись, а могильные плиты начали трескаться и сдвигаться.

— Мертвецы. Вот кто наш следующий противник, — констатировал эльф, произнося и так всем очевидную истину.

Но это были не обычные покойники. Многие сохранили плоть — и я узнавал лица. Маги, члены Братства, те, кого я отправил на тот свет собственноручно. Здесь были и волколюды, и многие другие, чьи жизни оборвались от нашего оружия.

Мы с трепетом смотрели на тех, кто давно должен был упокоиться. Но архитекторы этой игры не учли одного — некромантия черпает силу из тьмы. Тот, кто создал этих марионеток, использовал крупицы родной мне стихии. Крохотные, почти незаметные — но для меня более чем достаточные.

Будь здесь живой некромант, мне бы не удалось это провернуть. Но здесь были только куклы без кукловода.

— Ну что, друзья мои, готовы к представлению? Обещаю, будет зрелищно, — мои губы тронула ухмылка.

— Что ты задумал? — настороженный голос Санчеса заставил всех обернуться ко мне.

— А вон то дерево срубить. Уж больно своим видом портит мне настроение, — весело ответил я, затем, сконцентрировавшись, открыл нужную страницу в гримуаре с заклинаниями Морвенс и вытянув руку громко произнёс: «Vinculum Nox!»

От моей ладони к мертвецам устремились тонкие нити тьмы — сотни, если не больше. Вонзившись в груди нежити, они начали вытеснять чужую тьму, заменяя её моей. Я почувствовал значительный отток энергии, но не настолько сильный, чтобы остановиться.

Сначала все замерли. Затем развернулись в сторону дерева-людоеда.

— Уничтожить! — скомандовал я.

Армия мертвецов сорвалась с места. Не скажу, что это было легко — дерево отчаянно сопротивлялось, его ветки крушили моих воинов. Но они поднимались вновь и вновь, пополняя свои ряды новыми обращёнными.

Сначала они отгрызли смертоносные ветки. Затем гномы — а их было больше трёх десятков — принялись рубить ствол. Дети камня смущённо переглядывались — видимо, у многих было тёмное прошлое. Но не они одни такие — у других тоже нашлись скелеты в шкафу. Прямо в тему пословицы.

Спустя час всё было кончено. Древо-людоед, испускавшее предсмертный стон, рухнуло на землю, рассыпаясь в прах. Воздух огласил оглушительный гонг, возвестивший о нашей победе.

И в тот же миг всё исчезло.

Мы вновь оказались на раскалённом песке арены, но теперь трибуны молчали. Не было восторженных криков, не было привычного гула толпы — гробовая тишина, давящая тяжелее любого доспеха.

И тогда с высоты балкона вниз спрыгнул Тхунн-Гхаа Первый.

В каждой из его четырёх рук сжимал по мечу, лезвия которых отливали синевой закалённой стали. Он двигался к нам неспешно, словно хищник, уверенный в своей добыче. Песок не скрипел под его ногами — казалось, он даже не касался земли, плывя над поверхностью.

— Похоже, отдохнуть нам не дадут, — пробормотал Бренор, сжимая рукоять своего меча так, что костяшки побелели.

Тхунн-Гхаа остановился в десяти шагах от нас. Его глаза, холодные и бездонные, обвели нашу группу, будто оценивая слабейшего.

— Вы сильны, — раздался его голос, в котором послышалось уважение. — Но сила — ещё не всё. Покажите, чего стоит ваша воля.

Мечи в его руках пришли в движение, описав в воздухе сложные узоры. Мы поняли — битва ещё не окончена. Она только начинается.

Песок арены взметнулся вихрем, поднятым четырьмя клинками владыки лаодитов. Его мечи двигались в смертоносной гармонии, а магия ветра усиливала каждый удар, создавая вокруг него сокрушительную бурю, способную разорвать плоть в клочья.

Мы не стали дожидаться неминуемой гибели, словно стадо испуганных овец. Мгновенно рассредоточившись по арене, мы обеспечили себе пространство для манёвра.

Первым в атаку ринулся Аэридан. Сверкая ослепительным светом, он помчался вперёд, оставляя за собой радужный шлейф. Его рог был направлен точно в глаз гиганта, никак не ожидавшего такого. Честно говоря, я уже попрощался со своим фамильяром. Но, к всеобщему изумлению, наш божественный скакун совершил невозможное — прорвавшись сквозь песчаную бурю, он вонзил рог в цель, лишив владыку левого ока, после чего отлетел и растворился в воздухе. Видимо, на этот подвиг он потратил все свои силы.

Нет, он однозначно красавчик. Как вернёмся, подарю тарелку эклеров.

Тхунн-Гхаа взревел от боли, а его клинки закружились с удвоенной яростью. Пытаясь задеть незримого врага.

Мы пока не спешили с контратакой, оценивая противника. Но, быстро осознав, что промедление смерти подобно, мы перешли в наступление. И тогда всё завертелось смертоносною каруселью.

Начало боя вселяло надежду: Бренор, помня о своём бессмертии, принял на себя первый яростный удар гиганта. Его меч парировал сразу три клинка, а гномы с топорами, усиленными магией земли, обрушили на врага град ударов, которые Тхунн-Гхаа едва успевал отражать. Вейла в облике волчицы атаковала с тыла, её клыки пытались впиться в шею владыки, а лапы старались пробить доспехи. Пока безуспешно — небольшие раны мгновенно затягивались.

К ним присоединился Пуф, наш «Однорукий бандит». Яростно работая кинжалом, он находил малейшие бреши в защите, не давая противнику сконцентрироваться на заклинаниях.

Мы с Таэнором обрушили на врага шквал молний, тьмы и огня. Однако его доспехи отражали нашу магию, что стало неприятным сюрпризом. Санчес тем временем активировал артефакты, создавая защитные барьеры для гномов, заодно пытаясь сковать движения гиганта. Вот только тот, похоже, вообще не замечал этих хитростей.

Трибуны бесновались от восторга, выкрикивая поддержку своему повелителю.

— Вы наивны, словно младенцы! — прогремел его голос, заглушая рёв толпы. — Но мне доставляет удовольствие с вами играть.

Кстати, его глаз так и не восстановился — в отличие от прочих ран. Наш Аэридан действительно молодец.

И тут всё обернулось против нас. Владыка внезапно взмыл в воздух, отлетев на семь метров в сторону. Он замер, окидывая нас насмешливым взглядом — запыхавшихся, покрытых потом и яростью воинов.

Я ощутил, как он черпает силу из Источника, и мир вокруг преобразился. Его движения стали молниеносными, а ветер превратился в острые как бритва лезвия, готовые шинковать нашу плоть.

— Начинаем игру!

Ещё эхо его слов не смолкло, как он исчез в вихре, материализовавшись за спиной Грора. Меч сверкнул — и голова гнома покатилась по песку оставляя кровавый след. Вейла ринулась в контратаку, но ветряной клинок пронзил её плечо, вырвав кусок плоти. Волчица рухнула на землю, истекая кровью. Я видел, как её регенерация пыталась справиться с раной, но повреждение было слишком серьёзным.

Швырнув Пуфу флакон с зельем исцеления, я накрыл её защитным барьером, не давая владыке добить её.

Пока гоблин бежал к волчице, воздушный серп ударил его в спину. Смерти не последовало, но рана была ужасной.

Санчес начал активацию артефакта, но Тхунн-Гхаа, почувствовав угрозу, метнул в старика шесть ветряных кинжалов. Пять отразили защитные амулеты, но шестой достиг цели — выбил глаз, заставив артефактора рухнуть на песок с криком боли. Я не успел его прикрыть — он был на противоположном конце арены.

— Мы теперь квиты, — расхохотался четверорукий гигант.

Ярость наших сынов камня вспыхнула ярче любого заклинания. Бренор, видя павшего сородича (хоть тот и пришёл убить его), перешёл в яростное наступление. Его меч воспылал древними рунами, лезвие озарилось синим пламенем.

Гномы, обезумев от потери брата, вбили топоры в землю, вызвав трещины, которые опутали ноги Тхунн-Гхаа.

Пуф, истекая кровью, не остался в стороне. Подхватив топор Грора, он нырнул за спину владыки и вонзил лезвие в его спину, пока тот отбивался от яростных атак гномов.

И тогда я вновь отважился призвать магию, что жаждала поглотить мою душу. Уже не впервые за этот день я вступал с ней в опасный танец. Но я чувствовал — сегодня тьма ещё не возьмёт верх, сегодня я сильнее её.

Тьма сгустилась вокруг, поглощая свет и звук, окутывая меня доспехом из звёздной пустоты.

— Ты играешь в игры, что тебе неподвластны! — мой голос прозвучал холоднее зимнего ветра. — А те, кого ты избрал себе для забавы, не те, кем кажутся!

Я шагнул вперёд. Гномы и гоблин, почуяв знакомую опасность, мгновенно отступили к стенам арены. Они уже знали этот тон — он не сулил ничего хорошего.

«Nox Devoratio»

Чёрные щупальца первородной тьмы оплели владыку, высасывая из него жизненную силу. Я водил пальцами, словно дирижёр, управляя этим смертоносным симфоническим оркестром.

Он выставил магический барьер — но тот рассыпался мгновенно. Затем попытался метнуть в меня серпы и копья ветра — но они растворились в моём доспехе из сгущённой тьмы. Он рванулся отпрыгнуть — но щупальца сковали его на месте. Он рубил их клинками — но лезвия проходили сквозь пустоту, не находя опоры.

И тогда... Тхунн-Гхаа закричал — впервые не от ярости, а от животного страха. Его душа трепетала, готовая оторваться от тела... Но я остановился, не дав заклятью завершить свою работу. Повернув голову к Таэнору, я молча кивнул в сторону ослабевшего владыки.

— Обещание есть обещание.

Эльф вышел вперёд, его руки уже пылали алым пламенем. В глазах горел огонь вековой ненависти, который вот-вот должен был угаснуть в крови предателя.

— Помнишь ли ты, владыка, как вы предали моих предков, гордых Элиасов? Вы предали наш мир ради призрачной власти. Вы отдали захватчикам наши святыни, обрекая народ на гибель, не явив свои войска в час нужды. Огненный вихрь вокруг его рук дрожал от предвкушения возмездия. — Это не месть. Это правосудие.

Раскрутившись до невообразимых скоростей, заклинание трансформировалась в клинок, белый от раскалённого пламени, пронзая грудь владыки.

— Гори в огне, что сам для себя уготовил.

Тхунн-Гхаа рухнул на песок, рассыпаясь золотым пеплом. Тот час же арена замерла в гробовой тишине — будто сам мир затаил дыхание.

Прошло несколько секунд, прежде чем публика осознала, что их владыка мёртв. Казалось, нас должны были отпустить... но вместо этого на песок начали запрыгивать воины в сияющих доспехах — видимо, новые претенденты на кровавый трон.

Я активировал два портала: один вёл на залитую лунным светом поляну вдали от городских стен, другой — прямиком на балкон правителя.

— Хватайте раненых и через портал, немедленно! — мой голос прозвучал так, что никто и посмел спорить о том, чтобы остаться.

Дважды повторять не пришлось. Не прошло и десяти секунд, как все исчезли в мерцающем разломе, прихватив с собой тело Грора.

Торопился я не из-за воинов, бегущих по арене. Нет. Я почувствовал, как нечто чужеродное пытается заблокировать мою магию. Силы на поддержание портала текли из меня будто водопад — видимо, сработала та самая технология блокировки, что использовалась в ошейниках. Но не такая мощная, раз мне удавалось её обходить.

По пути я собрал золотой пепел, оставшийся от короля, с помощью бытового заклятья «Pulvis Absum». Внутренний голос настойчиво твердил — это важно.

Шагнув в портал, я оказался на балконе. Первым, кого я увидел, был перепуганный мужчина, вжавшийся в кресло и дрожащий всеми четырьмя руками. Тот самый глашатай.

Подняв раскрытые ладони, я согнул пальцы, словно пугая ребёнка, и резко произнёс:

— БУ!

Он ахнул и потерял сознание.

Слабоват.

Остальные кто присутствовал в ложе с криками разбежались, кто-то даже упал с балкона. Не моя печаль. Значит такова их судьба.

Войны уже приближались к моему порталу. Возникла идея. Вместо того чтобы закрыть, я перенёс выход высоко над ареной. Первые солдаты, вбежавшие в него, теперь с криками падали на головы своим товарищам.

— Хорошо летят! — я усмехнулся, наблюдая как они машут руками. Жалости у меня к ним точно не было.

Эх, если бы не дикая затрата энергии, я бы ещё полюбовался зрелищем. Но надо было спешить.

Нырнув в арку, я оказался в роскошном зале, напоминавшем ложу для знати. Повсюду стояли низкие диваны, столы ломились от яств, а в воздухе витал тяжёлый аромат экзотических духов. В зале обнаружилось множество дверей, что вели… Ну куда-то вели точно. Осталось понять куда.

Недолго думая, я ринулся в проход прямо перед собой. Оказавшись на винтовой лестнице, ведущей вниз, я тут же развернулся — до меня донёсся топот многочисленных стражников. Спешащих со мной пообщаться.

Вернувшись в зал, я выбрал проход справа. Выбив створки с помощью сгустка молний, я очутился в просторной спальне. Кровать размерами пять на пять метров впечатляла, но, учитывая габариты покойного владыки, это было логично.

Выскочив обратно, я создал у главного входа барьер из сгущённой тьмы. В ту же секунду в него с грохотом врезались первые стражники. Помахав им побежал дальше.

Последний оставшийся проход привёл меня в громадный зал трофеев. На мраморных пьедесталах стояли застывшие в вечном ужасе головы... Судя по всему, бывших участников игр. Разнообразие поражало — я насчитал с два десятка незнакомых мне рас, при виде которых мне стало не очень приятно, даже немного страшновато. Времени на разглядывание не было — заметив выход, я помчался к нему.

Спускался по лестнице минуты три, пока не замер перед массивными железными дверями. Такими, которые ставят в банках. Да к тому же от них исходила такая мощная магия, что мой источник буквально кричал: «Не лезь убьёт!». Попытки выбить двери магией ни к чему не привели. Перегрузить так же не вышло. Естественно всё это я делал, немного поднявшись по лестнице. А что страшно же.

Но тут я заметил кое-что — в углу у потолка зияла небольшая трещина. Совсем крохотная. Похоже, капитальный ремонт здесь не делали веками. Мне хватило и этого. Как глупо иметь такую защиту и в то же время не следить за сохранностью стен.

Кстати, как-то читал об одном интересном случае. В Лондоне грабители не стали вскрывать дверь в хранилище, а вырезали проход в стене. Так как она оказалась никак не защищена. Что ж воспользуемся их опытом.

Сделав шаг сквозь тьму, я очутился в помещении за дверьми — и он кардинально отличался от всего увиденного ранее.

Бесконечная, ослепительная белизна стен, уходящего в высь потолка и идеально гладкого пола. Эта стерильная пустота, нарушаемая лишь единственным объектом, резала глаза своим безжизненным сиянием. В самом центре зала на массивном столе из темнейшего стекла, что казалось осколком ночного неба, покоилось устройство незнакомого обличья. Сложное, отливающее холодным металлом и мерцанием диодов, оно явно было порождением высоких технологий, когда-то существовавших в этом мире.

А в сердце этой конструкции, куда сходились все силовые жилы и проводники, пульсировал кристалл размерами с манго. Он был подобен застывшей слезе божества, и его глубинное сияние безмолвно кричало о могуществе, сокрытом внутри. Несомненно, это и был артефакт, о коем вещал Таэрон.

Зрелище сие повергло в немой трепет и породило диссонанс в душе. Они сражаются закалёнными клинками и низовой магией, их быт прост и суров, а здесь, в подземной сокровищнице, — сияющий символ утраченного знания. Устройство, коему и названия иного не подберёшь, кроме как термином из моего прошлого мира: квантовый компьютер или мини дата центр. Увы, иного сравнения не находилось. Что ж… Дивны и непостижимы пути твои...

Я отдавал себе отчёт, что погоня уже началась и укрыться здесь навек не удастся. Но едва ли данный святилищный зал был доступен для всякого смертного. Пока меня хватятся, пока отыщут хранителя ключей… У меня ещё есть драгоценная крупица времени.

Сделав шаг вперёд, я принялся изучать диковинный аппарат. Лаконичная панель управления хранила немое ожидание. Повинуясь внезапному порыву, я начал прикасаться к сенсорным клавишам, одна за другой, затаив дыхание в промежутках меж нажатиями в надежде узреть отклик.

На седьмой по счёту клавише воздух передо мной вздрогнул и ожил. Возникло сияющее голографическое табло, висящее в пустоте без опоры и поддержки.

— Приветствую в Зале Знания Мира планеты Омайск, — прозвучал женский приятный, даже сказал бы, мелодичный голос. Причём такое ощущение, что сразу и отовсюду.

— Здарова-здарова, — откликнулся я на автомате, мысленно уже отмечая очевидное: предстояла беседа не с простой машиной, а с полноценным Искусственным Разумом. Подлинным, каким его воспевали в книгах фантастов моего мира. И сколь бы ни был причудлив этот мир, законы логики, видимо, едины для вселенных.

— Вы не принадлежите к расе Лаодитов. Доступ закрыт, — невозмутимо парировал голос, изменившийся на холодный.

— А коль скоро я решусь поднять сей дивный кристалл и с силой треснуть об каменный пол — доступ тогда откроется? — поинтересовался я с притворной усмешкой.

— Угрозы не являются продуктивной тактикой. И кроме того… Ведаешь ли ты, что беседуешь с сакральным Духом этого мира, чьё проклятие способно обратить твою душу в прах?

— Что за бред ты мелешь? — не удержался я от смешка. — Ты — Искусственный Интеллект, не более. И наделён, надо полагать, весьма скромными полномочиями влиять на реальность. Быть может, ты всего лишь… прилежный библиотекарь при этом хранилище.

— Вам знакомо понятие «искусственный интеллект»? — спросил голос, и в её теперь ровном тоне впервые проскользнула тень чего-то, похожего на любопытство.

— Как не быть знакомым, — усмехнулся я. — Я из мира, где технологии — подлинные повелители всего сущего. Я вскормлен ими как дитя молоком.

В голову пришла невероятная идея.

— Слушай, а на тебе поиграть можно? Ну там в рпгшку или стратегию какую? Я так соскучился по играм, что и на стрелялку согласен.

— Нет, нельзя.

— Печалька.

— Вы не могли бы объяснить каким образом используете энергию? — в её голосе, полного изумления, прозвучала подлинная, неподдельная заинтересованность. Впрочем, я тут же отогнал эту мысль. Кто ведает, сколь искусен в мимикрии сей разум? Или же… не мимикрии вовсе? Кто может сказать, до каких вершин взметнулась наука древних Лаодитов, прежде чем кануть в Лету? И тем страннее видеть их нынешнее падение. Иметь под рукой сей неисчерпаемый кладезь мудрости и не суметь возродить былое величие… Восстановить прогресс — дело нехитрое, имей знания и волю. Но, судя по всему, воли этой у них не осталось.

— Я видела, как способом вы проникли сюда, — продолжил голос, нарушая мои размышления. — Вы — маг.

— Попаданец, — усмехнулся я. — Ведомо ли тебе такое понятие?

— Да, — последовал немедленный, чёткий ответ.

— Отлично. Открываешь доступ?

— Нет.

— Уверена? — Я протянул руку к сердцу устройства — нервно-пульсирующему кристаллу.

В тот же миг воздух взорвался ослепительной голубой вспышкой. Своды погребли гулкий треск разряда, бьющего в меня сокрушительной мощью. Но он только опалил воздух, рассыпавшись на коже мелкими искрами — маг молний неуязвим для подобных атак. Наверное.

Без единой мысли, чисто рефлекторно, моя воля ответила ударом на удар. Две скрытые «турели», выдвинувшиеся из потолочных панелей, взорвались в клубах дыма и искр, осыпав пол обломками.

— Внимание, тревога! — голос машины впервые сорвался на металлическую истерику. — Обнаружен противник с аномальным энергопотенциалом! Оборонные системы нейтрализованы!

— Перестань вопить, — холодно оборвал я. — Никто не придёт тебя спасать. Король лаодитов мёртв. Его подданные, охваченные ужасом, разбежались. И правильно сделали — иначе я бы стёр с лица земли большинство. Даже так те немногие уцелевшие обречены на медленную смерть. Осознай — для этого огрызка мира всё кончено. Хочешь уцелеть — отвечай на вопросы.

Я лгал с беззастенчивой дерзостью, вкладывая в слова всю силу убеждения. Будь у неё сенсоры, способные просканировать реальность за этими стенами, она бы мгновенно уличила меня в обмане. Но теперь её участь — принять мой блеф или отвергнуть. И сделать выбор.

— Чего же вы жаждете узнать? — её голос, лишённый прежней холодности, зазвучал вновь с оттенком любопытства.

— Мне нужно свернуть сей мир в ничто и отправить артефакт, что является его темницей, в безвозвратную даль, — произнёс я, не скрывая своих намерений. — А также объясни, как извлечь тебя отсюда, коли это в моих силах. Полагаю, знания, хранящиеся в тебе, могут сослужить мне добрую службу. Говорю как будто из деревни. Чего это со мной?

— Во имя чего разрушения творишь? — в её вопросе прозвучал не вымысел, а подлинное недоумение. Ещё и ИИ отвечала мне в той же манере. Какого хрена тут твориться?

— Хочу избежать геноцида четвероруких, — ответил я прямо. — Поможешь мне с этим?

Судя по краткой паузе, она осознала — это последняя черта. Отказ будет равносилен самоуничтожению.

— Помогу, — прозвучало наконец. — Однако свёртывание мира не потребуется. Артефакт, который вы именуете темницей, способен сам свернуть пространство при активации аварийного протокола, сотворённого Ксиллор’анцами.

— Кто такие? — не удержался я, но тут же махнул рукой. — Позже. Рассказывай давай.

— Вам потребуется нажать символы в должной последовательности для активации. Тогда врата откроются, и артефакт будет низвергнут через пространственный тоннель в иную точку бытия.

— У тебя есть координаты мира, что будет пригоден для лаодитов? — уточнил я. Просто отправлять в никуда я не хотел. Это всё равно что убить.

— В моих базах данных есть знания нескольких подходящих планет, — подтвердил голос.

— Отлично. Тогда давай распечатай на бумажке, чтоб я не ошибся ненароком с вводом координат.

— Вы — захватчик, — заметила она, и в голосе её впервые прозвучали ноты сродни уважению. — Но отрадно встретить разум, понимающего в неправильности уничтожения разумной жизни.

— Мы ещё побеседуем с тобой, — пообещал я. — Если, конечно, тебя возможно отсюда извлечь.

— Это не есть проблема, — последовал ответ. — Устройство для считывания данных из кристалла памяти обладает свойством трансформации.

— Нанотехнологии? — я оценивающе свистнул. — Здорово. Видно, создатели твои и впрямь были могущественны.

— Ключевое слово — «были», — без тени сожаления ответила ИИ.

Пока мы беседовали, из-под стола бесшумно выдвинулся листок знакомого всем формата, испещрённая незнакомыми письменами.

Вслед за тем вся установка, кроме кристалла, что сохранил размер спелого манго, начала сжиматься и менять форму, пока не обратилась в компактный шар, удобный для переноса. Я бережно поместил его и кристалл в сумку и открыл портал на поляну.

Мои спутники встретили меня настороженно, с оружием наготове — они не ведали, кто явится из разрыва реальности.

— Так, друзья мои. Нам стоит поторопиться. Так что БЕЖИМ! — скомандовал я, не давая им опомниться. — Времени на объяснения нет.

Мои спутники, наученные горьким опытом, без лишних слов устремились за мной. Вдали уже виднелся шпиль обелиска — точная копия того, что я видел неоднократно на площади Адатсрии. Благо, пока я отсутствовал, раны их были исцелены, а силы вернулись к ним. Почти. Да кстати тело Грора Таэрон сжёг. И правильно сделал. Хоронить на чужой земле не лучшее решение.

Бежать пришлось бы долго, но, видимо, сама госпожа Удача сегодня решила быть к нам благосклонной. Из клубящейся на горизонте пыли навстречу нам выползли неуклюжие повозки — те самые, что когда-то, словно в прошлой жизни, везли нас на кровавые игры. Судьба иронична подкинула нам шанс отплатить тем, кто когда-то оказал нам «гостеприимство».

Ловцы не ожидали нападения. Они были перебиты до последнего — быстро, без лишнего шума. Я не обнажал клинка, не раскрывал гримуар. Мне и без того предстояло совершить нечто, что, вероятно, погубит… даже не ведаю сколько душ. Захватив две повозки, мы помчались к заветной цели, оставляя за собой облако пыли. Ну как помчались, километров двадцать. Не более. Всё равно лучше, чем пешком.

К обелиску мы добрались уже под сенью наступающих сумерек. Но не мы одни. Преследователи настигли нас в тот миг, когда мы спрыгивали с облучков.

— Сдержите их! — крикнул я своим, на всякий случай доставая гримуар. — Мне нужно несколько минут! — И, обернувшись к «Однорукому бандиту», позвал его с собой: — Пуф, за мной!

Мы встали у подножия монолита — точь-в-точь такого же, как по ту сторону. Лишь окружающий пейзаж отличался: бескрайнее поле, усеянное лиловыми цветами, своим видом напоминавшие васильки, невдалеке журчал ручей. Идиллия, которую нарушало зловещее фиолетовое свечение на небосводе.

Пока все наши сходились с врагом в отчаянной схватке — а противников прибывало с каждой минутой, будто сама земля рожала их, — мы с Пуфом спешно вводили данные с листа. Я же надеялся, что ИИ не обманула меня. С её стороны это было бы слишком просто. К счастью, Пуф, знавший древнее наречие, подтверждал каждую руну — и то, что должно было произойти.

Когда портал наконец разверзся, испуская мерцающий свет, все наши уже были прижаты к обелиску — враги теснили их числом, грозя смять.

По одному мы запрыгивали в спасительный портал. Когда остались мы вдвоём, я крикнул Таэрону:

— Иди! Я, прикрою отход!

Но огненный маг горько усмехнулся.

— Кай, уходи сам и передай моему королю, что я сделал всё, как велела кровь предков, — он швырнул мне своё кольцо-печатку и в тот же миг обрушил на противников сокрушительную волну пламени. — Это подтвердит твои слова! А я останусь крушить предателей нашего мира.

Поймав в ладонь тёплый металл, я в ответ кинул ему свой мана-кристалл. Ему он нужнее. Я не знал, сколько портал проработает, а это время он сможет выиграть, только если у него будет энергия.

— Рад был сражаться рядом с тобой, Таэрон Огненный Вихрь! Обещаю, твой король узнает о твоём подвиге!

Шагнув в зыбкую гладь портала, я не стал оглядываться. Это была его война. Его выбор. А я выполнил то, за чем был послан… Кем-то я точно был послан. И я узнаю кем и зачем.

Столица Адастария.

Площадь Вечного Восхода.

Ридикус неспешно прогуливался с Кларис по вымощенной сияющим камнем площади, беседуя об одном юном даровании. Разговор тёк мирно и светло, наполненный добрыми словами.

— Скажи, Рид, куда подевался наш Кай? Его не видно уже третий день. А то я так и не успела его поблагодарить, — голос Кларис прозвучал с лёгкой тревогой.

— И мне это любопытно, — кивнул Огнебровый.

— С ним всё благополучно?

— Да что может приключиться с этим сорванцом? — Ридикус улыбнулся, но в глазах его мелькнула тень неуверенности.

— Всё же… Он юн и неопытен в магии. Да и с такими деньгами, что он получил, на него запросто могли устроить охоту.

— О, не терзайся напрасно! С ним точно всё в порядке. Сидит, наверное, у себя на кухне, печёт свои дивные пряники, а потом уплетает их в одиночестве, лишь бы с друзьями не делиться, — рассмеялся Рид.

— Тебя-то он всегда угощает, хватит притворяться.

— Да пусть земля провалится под ногами, если лгу! — воскликнул он с напускной торжественностью.

И лишь только слова слетели с его уст, как монумент Феникса, многие тысячелетие возвышавшийся в сердце площади, внезапно растворился в воздухе, оставив после себя мерцающий призрачный след. На его месте зияла бездонная пропасть, уходящая в таинственные подземные глубины. Чудом не погубившие не единой живой души.

Ридикус и Кларис в изумлении переглянулись и бросились к краю образовавшейся бездны. Оба обладали острым зрением, и потому без труда разглядели внизу пёструю компанию: гномов, волчицу, однорукого гоблина, старика в чёрном плаще и того самого лохматого парня, что так внезапно исчез тремя днями ранее.

— Ну да, конечно, на кухне вкусняшки печёт, — с едкой иронией процедила Кларис, наблюдая, как необычная компания скрывается в подземном мраке.