Элидия, архимагистр жизни

Около двух с половиной тысячелетий назад

Лечебница «Древо Жизни» была заветной мечтой Элидии, воплощением её высшего предназначения. Смелость и решительность привели её к подножию Железных Гор, где она лично предстала перед королём Ториндусом Старквиллом по прозвищу Звёздный Властитель, дабы испросить помощи в возведении целительного приюта, где обретут исцеление все страждущие — вне зависимости от происхождения и народности. Мудрый правитель не только не отказал, но и не потребовал ничего взамен, проникнувшись величием её замысла. Правда, вскоре после того он при загадочных обстоятельствах исчез, и престол занял его брат. Однако все договорённости были скрупулёзно соблюдены вплоть до последнего камня.

Император Каэл Восходящий, узнав о начинании, также не остался в стороне и щедро поддержал строительство. А король эльфов, прослышав о намерении создать врачебную обитель для всех народов, преподнёс архимагистру поистине царский дар — саженец Древа, обладающего силой врачевать душевные раны всякого, кто пребудет под его сенью.

Когда лечебница была отстроена, а саженец высажен в глубоком гроте под её фундаментом — дабы он питался силами земли и вбирал в себя страдания больных, — Элидия покинула Магический Совет Керона, всецело посвятив себя служению милосердию. Лечебница была совершенно безвозмездной. От страждущих требовалось лишь одно — добраться до её врат. Дальше о них заботилась сама архимагистр жизни и те, кто присоединился к её миссии — а таких находилось немало.

За последовавшие полторы тысячи лет ими было исцелено неисчислимое множество душ. Древо Жизни усердно помогало им, впитывая страхи и кошмары, терзающие пациентов в их снах.

Но никто не ведал об одной тайне или можно сказать ошибке: корни Древа проникли не просто в почву. Они проросли сквозь толщу земли, достигнув глубин, где был погребён целый народ, забытый временем. И вся боль, весь ужас, которые дерево должно было рассеивать, никуда не уходили — они копились в его сердцевине, год за годом, век за веком, с каждым новым пациентом наполняя каждую клеточку древнего организма тёмной, зреющей силой.

Главная целительница империи, чьё имя стало синонимом милосердия, первой ощутила тень надвигающейся беды. С каждым годом пациенты стали выздоравливать всё медленнее, будто сама жизненная сила утекала сквозь пальцы, а затем исцеление и вовсе замерло, словно закованное в лёд. Тревога, точившая её душу, в конечном счёте привела её в подземное святилище лечебницы, к самому основанию Древа Жизни.

Она спустилась вниз, не ведая о поджидающей её опасности, истощённая бесконечными попытками исцелить вновь прибывших страждущих. Её силы были на исходе, и когда древнее Древо, пронизанное накопленной за тысячелетия тьмой, обрушило на неё свою скрытую мощь, она не смогла противостоять его тёмной воле и была захвачена им.

По злой иронии судьбы, она никого не предупредила о своём уходе в глубины, да и никто из живых не ведал об истинной природе этого места. Ведь Древо, обладавшее зачатками разума, веками выполняло свою нелёгкую работу, впитывая в себя боль и ужасы всего живого, и никто не мог предположить, что оно таит в себе столь губительную силу.

Сначала её искали. Потом в народе поползли слухи, что великая целительница просто ушла, сломленная тяжестью своего дара. Злые языки судачили и о другом. Со временем её образ превратился в красивую легенду, в сказку для утешения больных. Но стоило появиться одному юному мальчишке и совершить невозможное — как мир перевернулся с ног на голову.

Так как человек, обладающий одной из величайших сил во вселенной — стихией жизни, да ещё и на уровне архимагистра, — это не шутка. Весть о том, что Элидия жива, пронеслась по Керону со скоростью лесного пожара. А сила императора Каэла, и без того немалая, вознеслась до небес, где парят фениксы, обретая в лице вернувшейся целительницы могущественную союзницу.

Спустя два месяца после возвращения Кайлоса из угасшего осколка мира...

Женщина открыла глаза, и в тот же миг её взор встретили десятки затаивших дыхание людей. Присутствующие замерли в немом ожидании её первого слова за тысячелетие.

— Где он? — прозвучал её голос, ясный и властный, будто и не было многовекового плена.

— Кто? — голос Доу дрогнул и сорвался на фальцет. Столь повелительный тон, не терпящий возражений, был неожиданностью от той, что века служила источником силы для Древа.

— Тот, кто вызволил меня из заточения? Тот, кто осмелился пялиться на мою грудь?

— Э-мм... Его сейчас нет здесь. Он, наверное, — Доу бросил взгляд на часы на стене, — скорее всего, в академии, на занятиях.

— Немедленно доставить его ко мне.

Лицо и тело женщины на глазах у изумлённой публики начали стремительно молодеть. Не прошло и пяти минут, как перед ними предстала дева ослепительной красоты с кожей перламутрового отлива и глазами, полными бездонной мудрости.

— Кто занимает моё место? — Она поднялась во весь рост, нимало не смущаясь своей наготы. Ведь её окружали маги жизни, а для неё они были не столько мужчинами, сколько инструментами воли самой природы.

Одна из целительниц с почтительным поклоном поднесла парчовый халат, дабы Великая могла прикрыть своё сияние.

— Я — Доусонс Освальд, магистр жизни, — представился он, склонив голову.

— Почему не архимаг? — её брови изящно поползли вверх.

На это он лишь развёл руками в немом извинении.

— Исправим, — без тени сомнения произнесла она. — А теперь — немедленно доставить ко мне того, кто уничтожил Древо.

— Слушаюсь, — отозвался главный целитель, и все присутствующие тут же покинули покои, залитые утренним светом.

Братство Абсолюта

Валтар, Верховный Магистр Братства, стоял перед пульсирующим Осколком Абсолюта в тщетном ожидании возрождения своих братьев. День... Второй... Месяц... Но ни одна душа не возвращалась из небытия. Его терпение, холодное и безжалостное, как лёд вечной зимы, было на исходе.

Впервые за многие годы он обратился к артефакту не с приказом, а с молитвой — и Осколок ответил. Ответил леденящей душу истиной: души павших не достигли его святилища. Возвращения не будет.

Тогда он, непоколебимый Безгласный Палач, впервые за столетия ощутил ледяную руку страха, сжавшую его сердце. Кто? Кто посмел перехватить души его братьев? Кто обладал силой, чтобы оспорить саму волю Осколка? От этих вопросов, пронзивших его разум словно отравленные клинки, стыла в жилах кровь.

Собрав всю свою титаническую волю в единый кулак, он созвал всех верных солдат Тьмы в тронный зал.

— Мы найдём того, кто уничтожил наших братьев, — его голос, низкий и зловещий, как гул подземного толчка, прорезал гробовую тишину. — И мы принесём ему такую месть, от которой содрогнутся сами основы мироздания.

— Кто? Кто посмел поднять на нас руку? Кто осмелился бросить вызов нашему братству? — яростный рёв воинов в чёрных доспехах сотряс стены древней цитадели.

— Некто, именующий себя Кайлос Версноксиум, — произнёс Валтар, и имя это прозвучало как приговор. — Мы найдём его. Мы принесём его на жертвенный алтарь. Его душу поглотит Осколок и развоплотит в вечном мучении!

Прошло два месяца с тех пор, как нам удалось запечатать второй Обелиск. За этот краткий миг спокойствия произошло столько событий, что голова идёт кругом, и не знаешь, с чего начать повествование.

Но — всё по порядку. По возвращении нашим первым делом стала попытка затеряться в сутолоке столицы. Адастария, надо сказать, стояла на ушах. И немудрено: монумент, чей возраст превышал летоисчисление самой Империи, взял да испарился, оставив после себя одну зияющую пустоту в самом сердце Площади Вечного Восхода. Саму пропасть маги земли залатали с поразительной скоростью, но того, кто учинил сей беспрецедентный акт, отыскать не могут до сих пор. Отчего наш повелитель, император Каэл, пребывает в заметном смятении духа. Говорят, он любил каждое утро выходить на балкон дворца и любоваться этим шпилем.

А я что? Я Ничего. Я тут вообще не при делах. Как говорил герой из фильма Красная Жара: «Какие ваши доказательства?»

Когда мы наконец добрались до нашего дома, первым делом занялись судьбой Балина и Торгрима. Гномы пожелали остаться с нами, но для этого им надлежало совершить непростой ритуал выхода из клана. Дав им пару дней на отдых, я нагрузил их под двести килограммов пирожков — желая выполнить тот самый уговор, что был между мной и Рутаном. Посмотрим, как пройдёт наша необычная сделка. Дополнительно вручил ещё пять килограммов — лично для них, чтобы скрасить долгую до Железных гор дорогу.

Попрощавшись с гномами, мы обратили взор на остальных. Следующими на очереди были Санчес и наш в последнее время молчаливый Пуф. Несмотря на то, что наш Джи-Джи — артефактор от бога, я решил обратиться за помощью к моему наставнику, магу Элдриксу Чалмору. Естественно, не с пустыми руками… И вот здесь мне пришлось изрядно поломать голову. Преподаватель оказался утончённым гурманом — он наотрез отказался от обычной снеди. Вишнёвые пирожки ему не пришлись по нраву («Сладко, но не то»), мясные, с луком и яйцом, картофельные с грибами — также не тронули его сердца. Он так и изрёк: «Удивишь — помогу». М-да… Задал он мне задачку, что покруче любого магического ребуса.

Признаться, размышлял я недолго, но потрудиться пришлось изрядно. Потратив четыре дня жизни.

— Принёс? — преподаватель Чалмор потирал ладони с выражением искреннего и неподдельного предвкушения.

— Принёс, — кивнул я. — И приготовил сразу три разных варианта.

— Умно. Ну что ж, посмотрим, насколько оправданы слухи о твоих кулинарных талантах, — его глаза блеснули любопытством истинного гурмана.

— Первые — из ветчины и солёных огурцов, — я протянул тарелку с дымящимися пирожками. — Необычная и пикантная начинка для дрожжевого теста: малосольные огурцы, натёртые на тёрке, и нежирная ветчина.

Он предупредил заранее — как истинный артефактор, он требовал чёткого описания состава и процесса. Для него это было сродни магическому рецепту. Хотя в чём-то так оно и есть.

Старик надкусил, прожевал с невозмутимым видом и кивнул: — Дальше.

— Эти — со шпинатом и брынзой, — я указал на пирожки с лёгким зеленоватым оттенком. — Шпинат, припущенный в сливочном масле, смешан с мелко нарубленной брынзой. Для вкусового акцента добавил вяленые томаты и сушёный чеснок.

Он попробовал, слегка скривился и снова кивнул, делая знак продолжить.

— Третьи и последние, — я подал ему последний вариант, от которого исходил соблазнительный аромат. — С нежным сыром и свежими томатами. Чтобы начинка не вытекла, я очистил томаты от семян и немного проварил. Добавил оливки, базилик и тимьян.

Чалмор откусил — и его лицо внезапно озарилось восторгом.

— Вот! Вот то, что надо! — воскликнул он, с наслаждением наблюдая, как тянется сырная нить. — Вот это поистине еда богов!

В этом мире не было сыра, подобного моцарелле, а в моей прошлой жизни он стоил немало. Но я, ещё будучи по ту сторону реальности, научился готовить его самостоятельно. Поверьте, это не так сложно, а обходится — в сущие гроши. Написал бы рецепт, до не до этого совсем.

В итоге союз Элдрикса с Санчесом породил два чуда инженерии и магии. Для Джи-джи мы создали устройство, преобразившее саму его суть зрения. Отныне его взор пронзал пространство на три версты, без всяких приборов различая мельчайшие детали, а ночь для него становилась яснее дня. Так же он мог отмерять, измерять и всё это на глаз. Хе-хе.

С гоблином же история приняла иной оборот. Хотя моих средств с лихвой хватило бы целителям, дабы вернуть ему плоть и кровь, зеленокожий товарищ наотрез отказался. Замысел двух седых мастеров запал ему в душу куда глубже, чем я мог предположить.

Почти две тысяч золотых монет ушло на воплощение его новой мечты, но я не сожалел о потраченном богатстве ни мгновения. Вам следовало бы видеть сияние на его лице, когда он впервые открыл очи и его длань, сотканная из магических сплавов и мерцающая в обоих мирах — и в обычном, и в магическом — по велению мысли преобразилась в длинный, отточенный клинок. Он вскрикнул от восторга и сжал меня в объятиях с такой силой, что кости мои затрещали.

К слову. Источник его внутренней силы, многократно усиленный горошиной стекляшек, с избытком питал эту диковинную конечность. Ну да, подсмотрел идею в терминаторе. Они-то всё равно его не видели.

Параллельно я, по привычке, на манер военного стратега, курировал возведение ресторана «Не Лопни, Маг». Впрочем, признаться, мои подопечные и без того справлялись превосходно.

Не стояло на месте и дело с доставкой яств. Четыре башни связи были воздвигнуты, кристаллы настроены и проверены, а партия заказанных жёлтых ботинок — все сто пар — уже ждала своих гонцов.

В это же время я наконец обосновался в собственном доме близ академических стен. Ко мне туда же перебралось и семейство Вилера, до последней минуты не верившее в своё внезапное счастье. Женщина, приятной наружности по имени Лирия, являющаяся матерью Вилера, его младший брат Тини и сестра Сейла. Последнюю я быстро пристроил в подчинение к Майе. Услышав о размере будущего жалования, девушка разрыдалась и убежала в свою комнату. Честно говоря, я ожидал иной реакции, но что ж. С кем не бывает. Все мы разные. К нашей радости, она быстро пришла в себя и уже спустя полчаса умчалась вместе с Майей для заключения договора на поставку провизии.

Когда основные дела были приведены в божеский вид, я всецело погрузился в академическую учёбу, отдаваясь ей с редкостным рвением. Моё усердие не укрылось от зоркого ока Вортиса. Мастер удостоил меня похвалой и сообщил о своём намерении выдвинуть мою кандидатуру на турнир первогодков — грядущее состязание, где схлестнутся лучшие из лучших юных дарований: воспитанники магических академий и вольные бойцы гильдий.

Изначально я отнёсся к сей затее со скепсисом, однако стоило мне узнать, что победителю будет дарован месячный доступ в закрытое книгохранилище Магического Совета, как мои сомнения развеялись. Я дал согласие без малейших колебаний.

Вилер, к слову, отыскал для меня наставника в искусстве клинка. С тех пор каждый вечер я отдавал не менее двух часов постижению сего сложнейшего ремесла. Со стороны парирование и выпады выглядели изящно и просто, но на практике мой учитель, Регар, раз за разом обращал мои попытки в прах. Руми, кстати, учился со мной, как и многие другие, если не валились с ног после целого дня беготни.

Руми, кстати, поначалу не мог взять в толк, зачем заклинателю осваивать фехтовальные премудрости. Тогда я поведал ему о блокираторах магии что навесили нам на шею, после чего его сомнения рассеялись, и он принялся помогать мне тренироваться с удвоенным рвением.

Ещё одно наблюдение не давало мне покоя. В последние дни будто сквозь землю провалилось Братство Абсолюта, те самые убийцы в балахонах — неведомо, как они сами себя величают. Исчезли и те, что охотились за мной с младых ногтей. Куда подевались все эти недруги — загадка. Но, честное слово, я не горю от желания их вновь обрести. Хватает у меня забот и без их зловещего присутствия.

Сегодня я позволил себе роскошь выходного. День выдался субботний, благодатный для отдыха. Завершив неотложные дела и разделив "скромную" трапезу, блюд двадцать не больше, в кругу друзей — благо просторная столовая позволяла — я удалился в спальню, вознамерившись выспаться. Стоило мне уснуть. Именно тогда и случилось нечто, чего я никак не мог предвидеть.

— Приветствую тебя, Кайлос Версноксиум.

Я стоял посреди бескрайнего изумрудного луга, под чёрным, как смоль, небосводом, где пылали мириады далёких светил. Голос, прозвучавший в тишине, был одновременно и вовне, и внутри меня. Понадобилось мгновение, чтобы понять — это не сон. Собравшись с мыслями, я ответил:

— Приветствую и я вас.

И голос этот был мне знаком. Память услужливо подсказала его владельца почти мгновенно — Мироздание.

— Ты освободил мир Омайска. При этом ты не только не уничтожил его, но и сохранил жизни всем разумным тварям, ныне обустраивающимся в новой реальности. Подобное деяние не должно остаться без воздаяния. Отныне стихия земли подвластна тебе в полной мере и без ограничений.

— Благодарю… Значит, отныне я трёхстихийник?

— Ты можешь называть себя и так.

— Могу ли я задать вопрос? — В ответ — лишь безмолвие. Видимо, молчание и есть знак согласия. — Что произойдёт, когда я запечатаю все десять обелисков? И вообще зачем это всё?

— Грядёт «день разъединения».

— Это я уже знаю. Но когда он наступит? И причём здесь я?

— Ты, сделаешь выбор. А теперь, пробуждайся, Женя. У тебя гости.

Я резко раскрыл глаза и в тот же миг, окутавшись доспехом из сгустков молний, сорвался с кровати падая на пол. На том месте, где секунду назад покоилась моя голова, воткнулись три светящихся магией болта. Подскочив к окну, я успел заметить, как в предрассветной мгле растворяются три силуэта в тёмных балахонах. Время было настолько немое, что разглядеть их было почти невозможно.

— Аэридан, проследи за ними. Я останусь, пусть думают, что ушли.

— Совсем что ли? Сейчас два часа ночи. Дай поспать, — проворчал он сонно.

— Аэридан! — прошипел я, сжимая кулаки от ярости. — Меня вообще-то убить хотели!

— Будто в первый раз, — моя руку окутало молния готовая сорваться и ударить коему кому под хвост. — Да лечу я, лечу… — Он неохотно взлетел. — Убью того урода, что сон мой про горячий шоколад прервал, — нехотя пробурчал фамильяр и выпорхнул в окно.

Я опустился на кровать и взглянул на кольцо.

— Ети колотить, мать её дери камышом да по голой спинке, — выдал я на одном дыхание, с изумлением разглядывая третий камень цвета тёплой корицы, чем-то напоминающий авантюрин.

Сидя на краю постели, я в задумчивости почесал макушку, тщетно пытаясь припомнить хоть одно заклинание земли. М-да… Ничего не приходит на ум. Похоже, мне только что существенно прибавилось учёбы.

— Ну, чего выяснил? — Наливая себе кружку душистого отвара и сдерживая позёвку, я опустился на стул, лениво почёсывая макушку. Ждать пришлось дольше, чем рассчитывал, а готовить что-то сложное совсем не хотелось. Вот и решил спуститься, чтобы хотя бы согреться горяченьким. Всё-таки холодает — зима близко.

— Ни-че-го, — растянул Аэридан, с лёгким шумом приземляясь на краешек стола и сворачиваясь клубком. — Пока не накормишь. И только давай без твоих магических разогревов. Свежее, с пылу с жару.

Пришлось покорно взяться за сковороду. Едва аромат румяных сырников разнёсся по дому, как на кухню ворвалась, словно ураган, Лирия Мюрейн, моя домоправительница.

— Господин! Почему вы меня не разбудили? — с лёгким упрёком в голосе она мягко, но настойчиво оттеснила меня от плиты, тут же взяв дело в свои умелые руки. — Позвольте уж мне.

— Да незачем было, — пожал я плечами, отступая. — Время-то раннее, да и день сегодня выходной.

— Потому что это моя обязанность, — парировала она, ловко переворачивая сырники на сковороде. — Понимаю, мне до вашего кулинарного искусства далеко, но уж с чем-чем, а с сырниками я справлюсь.

— Спасибо, — буркнул я, благодарно кивнув и прихватывая первую, ещё шипящую порцию.

Вернувшись к столу, я поставил тарелку перед фамильяром. Тот моментально расправился с одним сырником, затем со вторым, и, когда он уже потянулся к третьему, моё терпение лопнуло.

— Уверен, что хочешь продолжить эту рискованную игру? — спросил я, начиная медленно, почти театрально, сплетать в воздухе пальцами знакомые пассы. — Забыл, чем заканчиваются твои гастрономические подвиги?

Заклинание стирки белья, пару раз опробованное на нём в качестве дисциплинарной меры (после инцидента с последним эчпочмаком, на который я, между прочим, очень рассчитывал), явственно отозвалось в воздухе лёгким свежим запахом мыльной стружки.

Аэридан замер, затем с неохотой отодвинул тарелку.

— Ладно, ладно, не кипятись. Не знаю, кто они такие. Те трое... когда я их нагнал, они уже были мертвы.

— В смысле, мертвы? — я отставил кружку, всё внимание теперь приковано к фамильяру.

— В самом прямом. Они воспользовались свитком телепорта, но в точке прибытия я обнаружил уже три бездыханных тела. Следов убийцы — ни намёка.

Я ощутил, как напряглась у плиты наша домоправительница. Плечи её сжались, а движения стали чуть резче.

— Не тревожьтесь, Лирия, вам ничто не угрожает, — постарался я звучать обнадеживающе. — К тому же, сегодня наш… почтенный Санчес наложит на дом защитные руны. После этого ни одна мушка со злым умыслом не проскочит. Уж домочадцам-то точно ничего не грозит.

— Зря вы так, господин, — запротестовала она, ловко управляясь сразу с тремя сковородками, с которых так и брызгало аппетитным шипением. — Он вовсе не старик. Мужчина в полном расцвете сил. Просто… он давно потерял супругу, вот и перестал уделять себе внимание.

— Так Джи-Джи, если начистоту, лет триста семьдесят с хвостиком, — не удержался я. — Он далеко не пацан.

— И что с того? — парировала Лирия, с вызовом взметнув бровь. — Это лишь говорит о его благородной крови и сильном роде. В его возрасте выглядеть так — уже достижение.

Я только развил руками в театральном жесте.

— Ну, если он вам так приглянулся, так пригласите его на ужин, на прогулку! Заодно и к цирюльнику его препроводите — приведите в божеский вид.

Домоправительница не ответила. Вместо этого её щёки залил такой яркий румянец, что мог бы посоперничать со спелым гранатом. Э-э-э… Неужели я угадал? Вот это поворот. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Люди они взрослые, оба одиноки.

— Тогда так, вот вам задание, — объявил я, откапывая в кармане кошель. — Когда наш Санчес завершит работу с домом, ваша задача — превратить его в презентабельного джентльмена. И приодеть, пожалуйста, со вкусом. Я выделю на это средства.

— Будет исполнено, господин Кайлос, — ответила она почти шёпотом, с невозмутимым видом выкладывая на стол новую порцию дымящихся сырников.

Я повернулся к своему наглому фамильяру, который, не теряя ни секунды, уплетал угощение за обе щёки.

— Так значит, вообще никаких следов? — переспросил я.

Тот безнадёжно помотал головой, ибо рот его был битком набит, а морда щедро измазана сметаной. Неправильный он какой-то конь. Овёс должен жрать, а не это всё.

— Ладно, потом разберёмся, — махнул я рукой и принялся навёрстывать упущенное. Несмотря на мои внушительные размеры, Аэридан запросто мог составить мне конкуренцию в скоростном поглощении пищи.

— Кстати, глянь-ка, — внезапно вспомнив, я протянул руку, на указательном пальце которой поблёскивало кольцо с новым дополнением. — Мне тут от мироздания бонус прилетел. Теперь, кажется, могу магией земли на том же уровне что и тьмой управляться.

Пегарог фыркнул, прожевал и с важным видом протянул в ответ свою лапу, на одном из когтей которого тоже переливалась магическая печать.

— Мне тоже, кое-что, как ты говоришь «прилетело». Но что именно она даёт — не скажу.

— В смысле, не скажешь? — удивился я.

— Ответ ты и так знаешь, — самодовольно усмехнулся он и с новым рвением принялся уничтожать сырники. Да сколько в него лезет? Он сам раме рами как сырник.

В этот момент в кухню, словно воплощение невозмутимости, вошёл Пуф, наотрез отказавшийся селиться где-либо ещё, корме как рядом со мной. Вежливо кивнув собравшимся, он устроился за столом, расстелил на коленях полотенце и с видом истинного джентльмена приступил к трапезе, его движения были удивительно аккуратны для гоблина.

— Слышь, пернатый, — не выдержал я, обращаясь к фамильяру. — Это ты что с нашим зелёным товарищем вытворил?

Крылатый проказник лишь фыркнул, наблюдая за новыми манерами своего приятеля. Отсмеявшись, он пояснил:

— Наш Грохотун ныне официально признан магом. Сходил в магистрат, подтвердил ранг. А я уж, узнав о данном его поступке, наставил его насчёт манер — раз уж ты теперь аристократ, мол. Мелкопоместный, безземельный, но всё же аристократ. А посему надлежит соответствовать статусу. Как видишь, он проникся.

— Боюсь даже спрашивать, — вздохнул я, обращаясь к самому виновнику переполоха. — Как же величать твой род отныне?

Гоблин неспешно прожевал, вытерся салфеткой, отодвинул тарелку, сложил приборы крест-накрест и с невозмутимой важностью изрёк:

— Грохотун «Большой Пуф» Хрястобряцкий. Мой девиз: «Сначала бряц, потом хряц». Ныне же отыщу художника, дабы запечатлел мой родовой герб. Затем займусь прочими условностями.

Закончив речь, он вежливо поблагодарил Лирию за угощение и с достоинством удалился.

Я едва сдерживал смех, а затем укоризненно посмотрел на своего крылатого наперсника.

— Признавайся, это твоих рук дело?

— Ничуть! — забубнил тот, активно замахав крыльями. — Всё сам! Причём абсолютно самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Внезапно послышался резкий, неприятный звук бьющейся посуды. Мать Вилера, собиравшаяся поставить на стол новую порцию сырников, рухнула на пол как подкошенная, рассыпав угощение по всему полу.

Я мгновенно оказался на коленях рядом с ней, но все попытки привести её в чувство — лёгкие похлопывания по щекам, взывание её по имени — оставались тщетными. Она лежала бездыханная, лицо неестественно бледное.

— В комнату! Мою сумку, живо! — бросил я команду фамильяру, даже не оборачиваясь.

Аэридан сорвался с места с такой скоростью, что от его взлёта задрожали стены. Не прошло и мгновения, как он уже вернулся, неся в зубах мою пространственную сумку.

Я торопливо раскрыл её, мысленно представил что хочу и выхватил пузырёк с густой перламутровой жидкостью — среднее зелье исцеления, и аккуратно влил весь без остатка ей в рот.

Прошла ещё одна напряжённая минута, показавшаяся вечностью, прежде чем её веки дрогнули, и она открыла глаза, смотря растерянно и испуганно.

— Что… что случилось? — прошептала она, слабо пытаясь приподняться.

Я мягко помог ей подняться и усадил на свой стул, всё ещё тёплый.

— Вы потеряли сознание, — тихо объяснил я, и её взгляд тут же метнулся к разбросанным по полу сырникам. Со свойственной ей добросовестностью она тут же рванулась было их собирать, но я мягко, но твёрдо удержал её за плечи. — Погодите, Лирия. Это сейчас неважно. Ответьте мне, когда вы в последний раз были у целителя? Проходили осмотр?

На её лице появилось смущённое выражение.

— Простите, господин Кайлос, но… у меня никогда не было возможности посещать целителей, а уж столичных и подавно. Обхожусь народными средствами, травяными отварами…

— Понятно, — кивнул я, сжимая кулаки от внезапной досады. — Как вы себя сейчас чувствуете?

Она прислушалась к своим ощущениям, и по её лицу медленно разлилось удивление, а затем — лёгкая, почти не верящая улыбка.

— Знаете, к своему удивлению… даже лучше, чем обычно. Спина не болит, и вообще… как-то легко.

— Это зелье дало временный эффект, подлечило острое состояние, — пояснил я. — Но вам необходимо к лекарю. Полное обследование.

— О, нет, что вы! — в её глазах вспыхнула настоящая паника. — В столице такие цены, что просто ужас! Нет, нет, я не могу позволить…

— Лирия, — мягко, но твёрдо перебил я её. — Вы работаете на меня. А о тех, кто мне служит, я забочусь. Все расходы я беру на себя. Это не обсуждается.

Внезапно в такт этой тягостной паузе прозвучал настойчивый стук в парадную дверь. Непривычно ранний визит. Кто бы это мог быть?

— Господин Хрястобряцкий! — крикнул я так, чтобы мой новоявленный аристократ-гоблин непременно услышал. — Будь так добр дружище, посмотри, кто там пожаловал с незваными визитами.

В это время женщина, которую я всё ещё придерживал за плечи, тихо заплакала. Тихо, почти беззвучно, сдерживая рыдания.

— Я сделал вам больно? — тут же отпустил я её, отступив на шаг назад.

— Нет… Дело не в этом, — всхлипнула она, вытирая ладонью слёзы. — Вы… вы сказали, что дали мне зелье исцеления. Оно же… оно ведь баснословно дорогое.

Я лишь мягко улыбнулся в ответ.

— Оно не дороже человеческой жизни. Поверьте, я очень даже не прочь приумножить своё состояние. Но есть у меня одно правило: мёртвому золото ни к чему.

Тут я, конечно, слегка погрешил против истины. В этом мире смерть далеко не всегда является конечной точкой. Можно продолжить существование в виде нежити, лича или чего-то ещё в том же духе. Однако я был почти уверен, что она уловила суть моей мысли.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвался Доусон Освальд. Тот самый главный целитель из лечебницы «Древо Жизни». Хотя, мне кажется, этому заведению давно пора сменить вывеску — уж больно мрачные ассоциации оно стало вызывать.

— Доброго утра, Кайлос, — его голос прозвучал на пороге, сбивчивый и торопливый.

— Приветствую, Доу, — отозвался я, оценивая его взъерошенный вид. — За тобой что, маньяки гонятся?

С тех пор, как мы разобрались с историей в его лечебнице, мы неплохо сдружились. Он оказался, на удивление, здравомыслящим и приятным собеседником. А после того, как он отведал моего борща с драниками, так и вовсе стал захаживать чуть ли не каждый день — оказалось, у него слабость к хорошим супам. Надо будет как-нибудь приготовить ему гороховый с копчёными рёбрышками. Когда будет время, конечно.

— Какие ещё маньяки? Ладно, неважно! Собирайся, нам нужно срочно в лечебницу. Элидия пришла в себя, — он сделал выразительный жест двумя пальцами, изображая кавычки, — и «попросила» чтобы ты явился к ней немедленно. Я вчера еле отбрехался, сказал, что ты на занятиях. Хорошо ещё, она не помнит, что по субботам у вас лекций не бывает. Думаю, мне ещё за это влетит. Но это ерунда! Главное, что ты дома, а значит — бежим!

С этими словами он уже рванул обратно, и через мгновение я услышал, как хлопнула входная дверь. Затем она снова распахнулась, и в проёме кухни вновь возник запыхавшийся Освальд.

— Ты чего сидишь? Идём же!

— А с чего бы мне, собственно, бежать сломя голову, — спокойно ответил я, — только потому, что какая-то Элидия, из-за которой столько людей пострадало, наконец-то очнулась? Она мне кто? Правильно — никто.

Я видел, как у целителя перехватило дыхание от возмущения.

— Кай, да она же архимагистр Жизни!

— В курсе. И что с того? — я невозмутимо указал на мать Вилера. — У меня тут свои проблемы. Вот, смотри — моя домоправительница плохо себя чувствует.

Женщина попыталась было возразить, что всё в порядке, но я мягко, но твёрдо пресёк её попытку.

— Понимаешь, Доу, пока я лично не удостоверюсь, что с ней всё в порядке, я никуда не уйду.

Доусон мягко, но настойчиво отодвинул меня в сторону. Сложив ладони вместе, он тихо произнёс: «Oculus Diagnostica». Между его пальцами тут же сформировался пульсирующий изумрудный шар, который мгновенно метнулся в грудь Лирии, окутав её тело мерцающим сиянием.

— Так-так, тут всё предельно ясно, — заговорил он, вглядываясь в невидимые мне потоки энергии. — Сильнейшее переутомление, замедленный кровоток. Камни в почках, печень едва справляется с нагрузкой. Хронический гастрит, начинающееся новообразование в поджелудочной...

Он продолжал перечислять, а я стоял, разинув рот. Как она вообще умудрялась ходить на ногах с таким букетом? Это же чистейшая жесть.

— В общем, ничего фатального, — подытожил он, уже формируя новые заклинания. — «Refectio Animi» — это поможет исцелить душевные раны и вывести вас из депрессивного состояния, в котором вы пребываете уже много лет. «Sana Fundamentum» — это восстановит вашу иммунную систему и остановит внутренние сбои.

Он на мгновение замолк, концентрируясь, а затем развёл руки, создавая между ними новый сгусток энергии — на сей раз размером с баскетбольный мяч, такой насыщенный и плотный, что от него исходило почти физическое давление. Я не верил своим глазам. Я знал, что он магистр жизни, но чтобы на таком уровне... Хотя, чему удивляться? Вряд ли бы простого целителя поставили во главе лечебницы такого уровня.

— «Magnum Opus Sanationis!» — громко провозгласил он, резко разводя руки в стороны.

Женщину будто ветром отшатнуло, а затем скрючило от мощного спазма, и её вырвало чем-то тёмным и густым.

— Ой, простите, — смущённо пробормотал Доусон, — совсем забыл. Она же обычный человек, без магической защиты. Ничего, уберётесь, ерунда. Всё, теперь точно пошли! Время не ждёт. А уж архимагистр Элидия — и тем паче.

— Да погоди ты, — оттолкнул я его, присаживаясь на корточки рядом с Лирией. — Как вы себя чувствуете?

Она вытерла рот подолом передника, подняла на меня взгляд — и снова расплакалась. Видимо, это у них семейная традиция — реагировать слезами на хорошие новости.

— Господин... я не знаю, как и благодарить вас...

— Приготовишь к ужину курочку с жареной картошечкой да торт какой-нибудь испечёшь — и будем в расчёте, — улыбнулся я.

— Я тогда тоже приду, — улыбнулся Освальд.

— Тогда в всё в тройном экземпляре, — добавил я.

Она кивнула, всё ещё не в силах вымолвить слова.

— Всё? Кай, ну серьёзно, побежали, пока она мне голову не оторвала, а после новую не отрастила! — дёрнул меня за рукав Освальд, на ходу хватая со стола тарелку с оставшимися сырниками. — Я ещё не завтракал, — оправдался он, уже направляясь к выходу.

Мы вышли на улицу, где у дома нас уже ожидала карета больницы, запряжённая парой нетерпеливых гнедых.

Спустя четыре часа мы уже были в стенах лечебницы, а я сидел в кабинете главного целителя напротив молодой, до одури прекрасной женщины. В которой с огромным трудом можно было узнать ту иссохшую старуху, что я вытащил из подземного плена.

— Ну, здравствуй, мой спаситель, — её голос звучал бархатно и властно. Она поднялась из-за стола, изящно протянув руку для приветствия. Я ограничился исключительно почтительным кивком, не прикасаясь к её пальцам. Со стороны Доусона послышался чуть слышный вздох ужаса — он, кажется, готов был провалиться сквозь землю от моего непочтительного жеста.

— Хм, а ты куда проницательнее, чем кажешься на первый взгляд, — на её губах играла лёгкая, почти невидимая улыбка. Моё сердце вдруг забилось с тройной силой. Столь ослепительной красоты я не видел ещё никогда. Разве что Ева… но рядом с ней у меня в голове будто метут метлой, сметая все мысли в одну бесполезную кучу.

— С вами, целителями высшего ранга, лучше держать ухо востро, — парировал я, вспомнив свой промах с Альдисом Витаном. Тогда я по глупости пожал ему на прощание руку — и мгновенно ощутил на себе сканирующее прикосновение его магии.

— Освальд, оставь нас, — властным жестом оборвала она его трепетное молчание. Магистр жизни, главный целитель знаменитой столичной лечебницы, с видимым облегчением на лице и с почти неприличной поспешностью ретировался из собственного кабинета.

— Ну, рассказывай, — она откинулась в кресле, грациозно перекинув ногу на ногу. Я же старался смотреть куда угодно — на книги в резном шкафу, на сложные медицинские схемы на стенах, — только не на неё.

— Что именно вы желаете узнать, архимагистр?

— Всё. Как ты нашёл меня? Как умудрился справиться с Древом? Почему не добил, когда была возможность? Мог бы получить за это как минимум повышение в ранге, если не два. Тем более, вряд ли кто-то ещё знал, где я нахожусь. Раз уж все эти годы обо мне благополучно забыли.

— Мысль убить вас даже не приходила мне в голову. А вот спасти — да. Хотя, если честно, я спустился вниз не ради вашего освобождения. Скорее, из-за страданий пациентов. Я ещё на пороге этой лечебницы понял — с Древом творится что-то неправильное. У меня хороший наставник, а он первым делом учит доверять инстинктам.

— И как же зовут твоего учителя? — в её глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес.

— Торгус Громовержец Ворхельм, — ответил я, и по едва заметному изменению в её позе понял, что это имя ей о чём-то говорит.

— Род Ворхельмов мне знаком, а вот его... видимо, он родился уже после моего пленения. Ладно, это всё лирика, — она отмахнулась изящным движением руки, и драгоценные камни на её пальцах вспыхнули холодным огнём. — Скажи-ка, милый... — она внезапно наклонилась вперёд, и я инстинктивно отодвинулся. Её ослепительная красота пугала меня до чёртиков. — Чего это ты меня так опасаешься?

— Читал многое о лекарях вашего уровня. Слишком уж вы... опасные маги.

— Что есть, то есть, — лёгкая усмешка тронула её идеальные губы, но приближаться она не стала. — Хоть мы и стараемся этого не афишировать. Так как же тебе удалось одолеть Древо?

— Мне помогли... артефакты, — выдохнул я, чувствуя, как звучит эта отговорка.

— Да? — она приподняла изящную бровь. — А вот врать ты не умеешь. Может, расскажешь правду? Взамен поправлю что-нибудь в твоём здоровье? Бесплатно.

— А вы поклянитесь Мирозданием, что никому не расскажете, — парировал я. — Тогда, быть может, и поведаю сей секрет. А со здоровьем у меня и так всё в порядке, я ещё молод.

— Нет, спасибо, — её лицо на мгновение омрачилось. — У меня с ним свои счёты. Но не хочешь — как знаешь. «Всё равно узнаю», — произнесла она тихо, словно сама себе, и я безоговорочно ей поверил.

— Тогда расскажи, что за шарики такие ты притащил в мою больницу? — сменила она тему.

— Это мёд. Просто очень редкий. Его нигде не достать.

— А купить — только у тебя? — в её голосе зазвучал деловой интерес.

— Да.

— А ты не боишься, — на миг её тело окутала зелёная аура, — что слишком много на себя берёшь? Роду твоему без года неделя. Сам всего-навсего адепт молний... Нет, не боишься, — ответила она сама себе через мгновение. — Что-то с тобой не так... Хм, ты мне стал интересен. Но давай вернёмся к делам. Продай мне свои шарики.

— Горошины счастья, — поправил я.

— Что? О чём ты? — на миг её маска совершенства дрогнула, уступив место неподдельному любопытству.

— Они называются «горошины счастья». Сколько вы хотите приобрести? Цена — тысяча золотых за штуку.

— Сколько? — её глаза расширились.

— Некоторые платили куда больше. Один клиент так и вовсе заплатил семнадцать тысяч за возвращение связи с источником. Хотя, не будь он таким хамом, обошлось бы ему это в разы дешевле.

— Покажешь? — в её голосе прозвучало неподдельное любопытство.

— Разумеется, — легко согласился я. Доставая горошину, я не стал передавать её ей в руки, а аккуратно положил на полированную поверхность стола. Она звонко рассмеялась в ответ.

— Не ведаю, что за страшилки ты поглощал, но мы, знаешь ли, не злодеи. Мы вроде как исцеляем людей.

— Где лечат, там и калечат, — не удержался я от реплики. Она, безусловно, услышала, но предпочла не отвечать, всецело погрузившись в изучение голубого шарика. Минут пять она водила над ним руками, плетя узоры магии, невидимые моему глазу.

— Это... не из нашего мира. Такого энергетического рисунка я ещё не встречала. Получается... Ладно, возьму одну штуку. Если понадобится ещё, пришлю к тебе Доусона.

— Может, кого-нибудь... попроще? Всё-таки он магистр.

— Пф-ф, — фыркнула она. — Ты хотел сказать — «всего лишь магистр». С его-то потенциалом и моим отсутствием он давно должен был стать архимагом, если бы не ленился как сурок. Вернёмся к нашим болезням. Деньги пришлют к вечеру. Не против?

— Вполне устраивает.

— Отлично, с этим вопрос закрыт. Что касается моего освобождения... и того, что ты не разболтал про Древо, кстати большая редкость среди мужчин, обожающих похвастать подвигами... Дарю тебе слово мага: когда тебе потребуется помощь, я приду. Несмотря ни на что.

— Буду иметь в виду.

— Знаешь, ты меня поражаешь, — она покачала головой, и в её глазах плескалось настоящее изумление. — Тебе целый архимагистр Жизни даёт обещание о помощи, даже вопреки возможному запрету Магического Совета, а ты воспринимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Ты случаем не внебрачный сынок императора?

— Нет, — устало вздохнул я. — Мне уже надоело на этот вопрос отвечать. И вообще, я пойду. Дел невпроворот.

— Это какие ещё дела могут быть у учащегося первого курса, кроме как зубрить домашние задания? — в её голосе зазвучала игривая насмешка.

— Ресторан открываю. Кстати, приглашаю на открытие. Уверяю, такой кухни вы ещё не пробовали. Боюсь, всего вашего магического могущества не хватит, чтобы потом лишний вес согнать.

— Неужели? — от удивления она резко откинулась на спинку кресла, и её просторное платье колыхнулось, на миг обнажив... Я, как последний юнец, залился краской. Впрочем, я им и был — особенно по меркам этого мира.

— Так, всё, мне пора, — буркнул я, уже отступая к двери. — До свидания.

Я пулей вылетел из кабинета под очередной звонкий будто девичий, насмешливый смех Элидии.

— Так, Доу, ты меня привёз — ты меня и отвози, — бросил я целителю, уже шагая по коридору.

— Да что там вообще случилось-то? — он догнал меня, на ходу беспокойно оглядываясь.

— Эта ваша... целительница, — я сдержанно выругался. — В общем, если в следующий раз она опять захочет меня видеть, скажи, что не знаешь, где я. А лучше вообще сообщи, что я скоропостижно скончался. Чёрт, — я резко остановился. — Я же её на открытие ресторана пригласил. Вот же незадача...

— Это да-а-а, — учтиво протянул Освальд, с пониманием кивая. — С такой женщиной в игры лучше не играть. Опасно для здоровья. И не только для физического.

Пятью минутами позже. Кабинет главного целителя.

Элидия захлопнула дверь, хотя в этом не было никакой нужды — по доброй воле в её святилище никто бы не постучался. Да, её боготворили, трепетали перед её даром, но и побаивались. Нрав у архимагистра был непростой, колючий, и после близкого знакомства многие предпочитали держать почтительную дистанцию. Что ж, она и не настаивала. Мало кто в этой жизни мог по-настоящему заинтересовать её, а уж мужчины, ради встречи с которыми она бы забыла о делах, и вовсе перевелись.

И потому величайшее изумление вызвал в ней тот юнец. Умный, изворотливый, словно угорь на раскалённой сковороде, да ещё и приятный внешне. Волосы бы подстричь, привести в божеский вид — так просто конфетка. Но куда важнее было другое. Во-первых, он умел держать язык за зубами — качество, которое она ценила в представителях сильного пола превыше красноречия. Во-вторых, он не пялился на неё с немым обожанием. Нет, взгляд его, конечно, скользил с явным одобрением, но не более. Казалось, её титул и мощь не произвели на него ни малейшего впечатления — словно он и впрямь ежедневно общается с архимагистрами за чашкой утреннего отвара.

«М-да, — мысленно хмыкнула она. — Надо будет навести справки у старых знакомых. Кто же этот малец, что так внезапно объявился? Рестораны открывает, торгует каким-то немыслимым мёдом из иных миров…»

С последней мыслью женщина отправила в рот ту самую «горошину счастья», мысленно покривившись от нелепого названия, что дал ей этот странный паренёк.

Яркая вспышка в сознании выжгла все мысли о Кайлосе, отбросив её в прошлое.

Пляж. Палящее солнце. Рядом — родители, склонившиеся над ней в тревоге. Пятилетняя Элидия плачет, наступив босой ногой на морского ежа. Но вот колючка извлечена, и крохотная ранка затягивается на глазах, будто её и не было. При этом всем стало ясно, что это действие маленькой Элидии. Восторгу взрослых нет предела! Они ведут её в парк, играют в прятки, а потом едят огромный торт, такой большой, что его хватило бы на всех детей в округе. Это был её самый счастливый день. И теперь она прожила его снова — но уже сумела обнять их и шепнуть, как сильно любит.

Архимагистр сидела в своём кабинете, а по её лицу, забывшему о надменности и суровой сдержанности, текли беззвучные слёзы. Родители давно канули в небытие, пав на Ничейных Землях, и их образы в памяти постепенно тускнели. Теперь же они ожили — яркие, настоящие, словно это было вчера.

Она вытерла ладонью влагу на щеках, поправила платье, вернув лицу привычное холодное спокойствие. Но в глубине души, вопреки всему, проскользнула крамольная мысль: а может, и не такое уж дурацкое название — это «горошина счастья».

С наступлением вечера я отправился бродить по столице, чтобы проветрить голову и разложить по полочкам накопившиеся мысли. Первостепенной задачей висела необходимость в деньгах — все те монеты, что удалось заработать в лечебнице, таяли на глазах. И ладно бы они ушли на вывески, отделочный камень и прочие полезные мелочи для дела... Но большая часть средств уплыла в карман одного наглого старикашки, Вилиса Хитробокого. Вернее, Хитрожопого — вот как его следовало бы звать. Этот пройдоха потребовал, помимо основных отчислений, по две золотых монеты за каждое блюдо из моего меню. И это — всего на десять лет! Пока я просчитывал примерную прибыль, у меня чуть не пошла кругом голова. Чтобы окупить такие затраты, то за следующие десять лет мне необходимо было стабильно зарабатывать не менее двух тысяч золотых чистыми. А за это время народ уже наверняка пресытится моей кухней.

Но ничего, мир тесен, и наши дороги ещё непременно пересекутся. Сделаю-ка я его персоной нон грата, лишу доступа ко всем вкусностям... Хотя стоп, нет. Наоборот — именно его и следует подсадить на мою еду. Пусть привыкнет, чтобы потом всё своё состояние, всё, что нахапал на таких, как я, отдал обратно до последнего медяка.

Погружённый в эти невесёлые размышления, я брёл вдоль набережной Фениксианки, как вдруг нечаянно наткнулся на старых знакомых. Двое мужчин, явно отметивших удачную ставку, сидели на парапете с бутылкой и о чём-то оживлённо беседовали. Я даже не заметил, как ноги сами понесли меня в сторону Пепельного квартала.

Едва я пересёк незримую границу, отделявшую благополучие от бедности, как ко мне тут же подскочил парнишка лет двенадцати. Несмотря на поздний час... Хотя чего это я? Тут не как в моём прежнем мире. Здесь никто не станет выяснять, что делает ребёнок на улице в такое время.

— Доброго вечерочка, господин, не заблудились ли? — его голосок прозвучал нарочито бойко, но в глазах читалась привычная осторожность.

— Приветствую. Нет, не заблудился.

— Уверены? — парнишка скрестил руки на груди, оценивающе оглядывая мой наряд.

— Абсолютно.

— Тогда чего изволите? Выпить? Поиграть? Или, может, женскую компанию?

— Поиграть? — переспросил я, приподняв бровь.

— Ну да, — он многозначительно подмигнул. — Многие богатеи вроде вас обожают пощекотать нервишки. Делая ставки на кости.

Я на мгновение задумался. А почему, собственно, и нет? Тоже своеобразное развлечение. Да и возможность посмотреть, как тут всё устроено, не будучи узнанным. В конце концов, не должен же меня тут каждый второй знать в лицо. Наверное.

— Веди.

Я последовал за ним, и, к своему удивлению, идти оказалось недалеко. Мы петляли переулками, от которых веяло сыростью и тленом — я уже мысленно готовился к попытке ограбления, но никто не потревожил. Это даже вызвало лёгкое удивление. Вскоре мы вышли на оживлённую улицу, где высилось здание с вывеской «Последний вздох». Та самая таверна, о которой мне рассказывал Рид. Он, кстати, давно не заглядывал — лишь прислал весточку, чтобы я поменьше светился на центральной площади.

Переступив порог, я ожидал увидеть нечто мрачное, но на нас почти не обратили внимания. Заведение было забито под завязку. Что удивительнее — среди посетителей оказалось множество прилично одетых господ и даже дам в дорогих нарядах. Я был в лёгком шоке. Неужели в столице не хватает приличных игорных домов? Или же дело в чём-то ином? Что ж, сейчас во всём разберёмся.

Мы подошли к столику, за которым сидели трое мужчин. С виду — самые обычные обыватели, но лица у них были такие... неестественно добродушные. Сразу видно — облапошат с улыбкой, а потом будут доказывать, что ты сам во всём виноват, а они тут ни при чём.

Малой что-то быстро проговорил с ними, получил кивок и махнул мне. Затем проводил в соседнее помещение, где уже собралось несколько человек.

— Вот, присаживайся за стол, сейчас к тебе подойдут, — бросил он на прощание и, не пожелав удачи, растворился в толпе.

Не прошло и минуты, как ко мне приблизился один из тех троих, что сидели у входа.

— Приветствую, меня зовут Сали.

— Кай, — кивнул я в ответ, расплываясь в безмятежной улыбке, хотя уже прекрасно понимал, чем всё закончится. У этого товарища имелся дар. Крохотный, едва теплящийся источник, слишком слабый, чтобы сделать из него полноценного мага, но вполне достаточный, чтобы незаметно направлять падение костей в нужную сторону. Я, разумеется, сделал вид, что ничего не замечаю. А поскольку его дар был ничтожен, то мой, куда более мощный, при желании оставался для него невидим. Умению скрывать не только следы, но и саму силу от тех, кто слабее, меня научил Рид. Другое дело — такие монстры, как Элидия... От них укрыться вряд ли получится. Потому с ней и ей подобными лучше держаться на почтительном расстоянии.

Он положил на стол кости и странный кубик размером с кулак.

— Это чтобы никто не жульничал, — пояснил он с деланной невинностью. — Итак, начнём. Сколько желаешь поставить?

— Пожалуй, пятьдесят серебра.

— А ты не мелочишься, — обрадовался он, доставая из кармана монеты и выкладывая их аккуратным столбиком. Я же положил рядом с его скромной горкой золотой, забрал серебро и приготовился наблюдать.

— Раз уж ты у нас впервые, право первого хода за тобой, — протянул он мне кости с гостеприимным видом.

— Восемь, — объявил я и бросил кости на стол. Они медленно покатились, и — о чудо — выпали две двойки и четвёрка.

Мой выигрыш ничуть не омрачил оппонента. Напротив, он лишь искренне (или искусно) порадовался за меня.

Ставки повторились. Теперь бросал он.

— Семь! — воскликнул он, швыряя кубики на стол. Выпали пятёрка, тройка и шестёрка. — Эх, бывает, — с наигранным сожалением произнёс он.

Таким образом он проиграл ещё четырежды. Я же выжидал, когда начнётся настоящее представление. Всё-таки он уже проиграл мне три золотых, и вряд ли меня просто так отпустят отсюда с такой суммой. Для меня это — мелочи, когда я ворочаю тысячами. А здесь эти три монеты — целое состояние.

— Кай, как насчёт того, чтобы повысить ставки? — предложил он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая напряжённость.

— Вы настолько богаты?

— Нет. Но могу занять у друзей.

— Думаете, стоит рисковать? Всё-таки огромные деньги. Как вы их потом отдадите?

— А ты не беспокойся за меня. Лучше побеспокойся о себе.

— Как скажете. Я согласен. Тем более, что сегодня удача улыбается мне во все тридцать два зуба, — не переставая улыбаться, я бросил на стол пять золотых монет, которые звонко ударились о дерево.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Дверь резко распахнулась, будто её выбили ударом ноги.

На пороге стояли Пьерос по прозвищу Щелкун и его супруга Миала, магэсса теней. Оба были злы настолько, что, казалось, готовы были прикончить любого, кто посмел прервать их в столь поздний час. Время было далеко за полночь, да ещё и выходной день. Все в округе знали — беспокоить эту парочку в такое время не стоит, разве что случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Самец, надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что оторвал нас от крайне важного дела, — прошипела Миала, и в её руке тут же материализовался кинжал, сотканный из магии теней.

— Добрый вечер. Приношу извинения, но у нас чрезвычайное происшествие, — голос подручного дрожал, но он старался держаться.

— В чём дело? — Пьерос мгновенно преобразился, вся раздражённость слетела с его лица, уступив место холодной расчётливости.

— В общем, зашёл к нам парень поиграть. Обычный с виду, ничего примечательного. Мы всё, как всегда, по отработанной схеме, а он возьми да начни выигрывать.

— И? — раздражённо поторопил его глава Пепельных кварталов. Он терпеть не мог, когда тянули с сутью.

— Мы проиграли все наличные деньги. Хотели убрать его по-тихому, но народу собралось — яблоку негде упасть. Игра стала публичным зрелищем.

— Сколько именно проиграли? — голос Щелкуна стал опасным и тихим.

— Семьдесят золотых.

— И ты посмел побеспокоить нас из-за такой ерунды? — Миала окуталась аурой сгущающихся теней, сквозь которые пробивались змеевидные отростки. Мужчина, проработавший на них без малого три десятилетия, лишь слегка дёрнулся — он уже привык к таким вспышкам.

— Нет, конечно, госпожа. Дело не в этом. Он предложил сыграть в долг или поставить таверну. Сначала сыграли в долг. Когда долг вырос до трёх тысяч, он предложил поставить всё против самого заведения. Тогда мы рискнули, и в дело вступили Колючка, Игривый и Матрос. Парень сам изъявил готовность сыграть против всех троих сразу. Он как-то определил, что они с даром. Хотя сам не маг. Наверное.

На лице Пьероса расплылась медленная, хищная улыбка.

— Слышишь, идиот, — последовал резкий удар в солнечное сплетение, и гонец согнулся пополам, харкая кровью на дорогой предверный коврик. — Помнишь моё распоряжение? Если в Пепельные кварталы зайдёт парнишка — высокий, черноволосый, растрёпанный, с голубыми глазами и улыбкой, от которой почему-то теплеет на душе, — то немедленно звать меня.

— Да, хозяин, — прохрипел тот, с трудом выпрямляясь.

— Молодец, что помнишь. Теперь скажи: тот, с кем вы играли, подходит под описание? — Пьерос наклонился к нему. — Можешь не отвечать. И так вижу по твоей роже, что похож.

— Кайлос? — Миала тоже расслабилась, тени вокруг неё рассеялись.

— А кто же ещё, — с лёгким смешком поднялся Щелкун. — Пойду пообщаюсь.

— Погоди, я с тобой, — внезапно предложила она.

— Зачем? — удивился супруг.

— Ну… — она замялась, внезапно смутившись.

— Думаешь, опять угостит тем десертом? Милая, это очень дорогое удовольствие. Вряд ли он станет разбрасываться им по каждому поводу.

— А вдруг? — в её глазах вспыхнул азарт. — Тем более, разве я недостойна его?

— Более чем достойна, — с ухмылкой признал Щелкун.

— Тогда дай мне минуту привести себя в порядок, — она шагнула в тень у стены и растворилась в ней. Меньше чем через минуту она возникла вновь — ослепительная в алом платье, с безупречной причёской и безукоризненным макияжем.

— Обожаю магию, — с лёгким восхищением произнёс он, предлагая жене руку.

Мгновение — и они уже стояли у входа в таверну «Последний вздох». Из-за дверей доносились приглушённые крики и звуки ударов.

— Надеюсь, он в этот раз не убил всех, — устало вздохнул Пьерос, толкая дверь в таверну.

Войдя внутрь, их взору предстала сюрреалистичная картина. Гости, хохоча, наблюдали за зрелищем. Его люди лежали на полу избитые — и почему-то все были покрыты густой пеной. В центре зала, за главным столом, сидел Кайлос и сокрушённо качал головой. Их взгляды встретились.

— О, Пьерос! «Как же рад тебя видеть!» — радостно прокричал парень, поднимаясь со своего места и направляясь к ним навстречу с широкой, абсолютно беззаботной улыбкой. Той самой, от которой теплеет на душе.

Ох уж эти мне пройдохи, — думал я, в очередной раз наблюдая их жалкие попытки меня обмануть. В какой-то момент они настолько обнаглели, что втроём принялись давить на кости, пытаясь вырвать победу. Они так вошли в раж, что и я сам не смог остановиться. Уйди я — дело кончилось бы плохо, а так они сами рыли себе яму. Зато теперь я — хозяин этой таверны и какой-то там суммы. Честно говоря, я уже и не помню, какой именно — настолько погрузился в азарт.

Затем несколько крепко сложенных ребят решили преподать мне урок, обвинив в жульничестве. Пришлось их... постирать. Я понял, что это действует на людей куда убедительнее, чем прижигание молнией. По крайней мере, так они остаются среди живых. К тому же становиться чистенькими.

Я отдавал себе отчёт, что так долго продолжаться не может. Когда разойдутся гости — то есть свидетели — всё кончится плохо. Для них, естественно. А мне совсем не хотелось портить отношения со Щелкуном. Он был мне крайне нужен. Только он мог обеспечить безопасность моих бегунков в столице Адастрии.

Когда напряжение достигло пика и вот-вот должна была пролиться кровь, дверь «моей» таверны распахнулась, и на пороге возник сам хозяин Пепельных кварталов со своей супругой Миалой. Выглядела она, надо сказать, потрясающе.

— О, Пьерос, как же рад тебя видеть! — Я поднялся и направился к нему навстречу.

Народ, увидев, что даже сам хозяин кварталов улыбается в ответ, стал поспешно расходиться, понимая, что зрелища больше не будет.

— Уважаемая Миала, вы выглядите на миллион золотых, — обратился я к ней с почтительным поклоном.

— Благодарю, — она кокетливо улыбнулась, и стало ясно, что переиначенная на местный лад пословица пришлась ей по вкусу.

Мы проследовали в кабинет бывшего хозяина заведения, уютно устроившись в кожаных креслах.

— Давай, вещай, чего тут натворил? — Пьерос откинулся на спинку, его взгляд был спокоен, но внимателен.

— Я, вообще-то, совершенно не при делах. Меня попытались надуть, да сами же и попались на собственном крючке.

Налив себе сока из фляги, что таскаю в сумке — пить местное я точно не собирался — я уставился на них, ожидая реакции. Заодно достал небольшую изящную коробочку с угощением для Миалы, которая явно расстроилась, когда в первый раз я предложил ей лишь напиток. Девушка с благодарностью приняла порцию «маг чак-чака» и почему-то одарила супруга победоносным взглядом. Что ж, их супружеские игры меня не касались.

— Понятно, — протянул он, задумчиво наблюдая, как баурсаки, покрытые неправильным мёдом, тают на её языке. — Ты намеренно сюда явился или как?

— Скорее, «или как». Вообще-то, я шёл к тебе по делу. У вас же тут проводятся нелегальные бои? Меня интересуют те, где можно делать ставки. И, скажем так, очень внушительные. При этом чтобы кто-то выступил гарантом выплат. Ибо убивать всех подряд, кто вздумает задержать платёж, мне как-то не улыбается.

— Допустим. Что, есть желание самому поучаствовать? — В его голосе зазвучал любопытный интерес.

— Не-а. Не вижу в этом смысла. Один раз выиграю — и больше никто ставить на меня не будет. Да и своих дел выше крыши. У меня есть... человек, который будет участвовать в боях без правил. Без магии. Правда, он пока об этом не в курсе. Но это мелочи. Я сделаю из него чемпиона. Пусть народ свозит своих претендентов, а мы будем грести золото лопатой.

— Настолько он хорош? Как звать-то?

— Зовут Руми. Драться умеет, но пока так себе. Однако я сделаю так, что он не проиграет. Ни разу.

— Кай, — Пьерос внезапно посерьёзнел, его пальцы сцепились в замок. — Мы понимаем, что ты... весьма одарённый маг. Как и почему — не спрашиваем. Твоё дело. Но ты же сам догадываешься, что и на тебя найдётся управа? — Я молча кивнул. Спорить сейчас было бы глупо. — Так вот, люди здесь не любят, когда их водят за нос. Особенно в таких делах.

— Слово мага — никакого обмана. Никаких артефактов, зелий или скрытых чар я ему давать не собираюсь. Всё будет строго честно.

— При серьёзных ставках будут проверки. И если твой боец окажется... ну, ты понял. Его просто прикончат на месте. А тебя ждут штрафы. И не маленькие.

— Я понимаю риски.

— В таком случае, — смягчился Щелкун, — предлагаю начать с боёв попроще. Раскрутить его имя, дать людям шанс привыкнуть к нему. А уж потом вернуться к этому разговору.

— А почему бы и нет? Я согласен на твои условия. Кстати, а вам эта таверна не нужна? — спросил я с лёгкой ухмылкой. — Отдам за бесценок.

— Она, вообще-то, изначально была моей, — Пьерос поднял бровь.

— Да? Вот как... Странно. У предыдущего «владельца» все документы были оформлены на его имя, — я потряс в воздухе стопкой пергаментов. — А знаете что? Пусть это станет первым взносом в наши... долгосрочные отношения. Я дарю её вам, а вы в ответ предоставляете моим бегункам иммунитет на год. Как вам такое предложение?

— Нет, спасибо, — рассмеялся мой партнёр, но его взгляд то и дело скользил в сторону супруги, которая тем временем прикончила почти весь десерт. — Мне куда спокойнее, если хозяином останешься ты. Соседство с тобой сулит куда больше перспектив, чем владение ещё одним заведением.

— Ну как знаете. Жаль, конечно. Что касается нашей основной сделки — у нас почти всё готово к запуску. Скоро открываем ресторан, а месяца через три запустим и доставку. Ребята будут в жёлтых ботинках, так что распорядись, чтобы их не трогали. И да... Может, в этот раз твоё предупреждение обо мне дойдёт до всех? А то в прошлый раз, похоже, не все восприняли серьёзно. Удачи. Скоро пришлю нового управляющего.

С этими словами я тьмой заглушил в комнате свет и как сидел, так и исчез, растворяясь в воздухе. Понты дороже денег. Через мгновение я уже шёл по ночным улицам, наслаждаясь прохладным воздухом. Пешая прогулка — вот что мне сейчас было нужно.

— Милая, а ты мне хоть немного оставила? — спросил он, с лёгкой укоризной наблюдая, как последний шарик исчезает с тарелки.

— Прости, нет. Слишком уж неотразимо было, — в её глазах не было и тени раскаяния, а только игривый блеск. — Мог бы и попросить его лично. Уверена, он бы не отказал.

— Ага, а взамен Кайлос потом непременно что-нибудь да попросит. Нет уж, спасибо. С этим парнем лучше держать ухо востро. Палец в рот положи — всю руку откусит.

— Есть такое, — согласилась магэсса, с наслаждением прожевав последний кусочек. Она отодвинула тарелку и изящно вытерла кончики пальцев салфеткой. — Но оно того стоило.

— Раз уж ты всё съела одна, тебе и вопросы решать, — Пьерос сделал многозначительную паузу.

— Всех? — она провела изящным пальцем по линии шеи, и в воздухе на мгновение сгустилась тень.

— Да, — кивнул он, и в его взгляде не было ни капли сомнения. — Похоже, доброго слова тут никто не понимает. Всех, кто проиграл заведение. И Пайлза тоже. Эта таверна — слишком лакомый кусок. Он должен был её стеречь, а не ставить на кон.

— А нашего гонца, что не узнал его? — уточнила она, уже вставая.

— Нет, этого оставь. Он мне ещё пригодится.

— Деньги придётся вернуть. Он, кстати, если ты не обратил внимания, стал куда сильнее, — заметила Миала, поправляя складки платья.

— Да, почувствовал, — мрачно подтвердил её муж. — И да, деньги завтра Самец ему отнесёт. Интересно, откуда он такой взялся...

Не договорив, он увидел, как его супруга растворилась в тенях. Почти мгновенно из зала донеслись первые приглушённые крики боли. Миала никогда не убивала просто так. Она находила особое, почти эстетическое удовольствие в том, чтобы наблюдать, как медленно угасает жизнь в тех, кого пронзали её кинжалы, сотканные из самой смерти.

Фалмус из древнего рода Атолов сидел в своём кабинете и уже второй час терпеливо выслушивал гневные тирады Даэрис. В Кероне её знали под прозвищем Пожирательница. Не самое изящное имя, но уж какое досталось. А эти нелепые слухи о том, что с ней будто бы начались некие метаморфозы... Чистейшей воды бред. Мол, кожа её срослась с переплётом гримуара, пальцы превратились в костяные перья, а глаза стали чернильными пятнами. Люди — величайшие выдумщики на свете. Перед ним сидела совершенно обычная и даже в чём-то симпатичная женщина.

Сейчас она с жаром жаловалась, что некий наглый паренёк, которому по их же решению достался гримуар Морвенс, уничтожил его. Причём так, что она лишилась всей собранной энергии, включая ту, что для неё копила сама архимаг Тьмы.

— Хватит! — он хлопнул ладонью по столу с такой силой, что женщина напротив вздрогнула и на мгновение замолчала. — Пошли.

Он стремительно покинул кабинет и направился к покоям Повелителя. Поскольку время было обеденное, тот наверняка находился либо на кухне, либо в столовой. В столовой его не оказалось, и они проследовали дальше.

Ещё на подходе Фалмус почувствовал соблазнительный аромат чего-то невероятно аппетитного.

Постучав и приоткрыв дверь, он застыл на пороге. Самый грозный маг всего Керона сидел за кухонным столом в уютном домашнем халате и с удовольствием макал пельмени в сметану.

— А-а, Фалмус, Даэрис. Как вовремя! Проходите, присоединяйтесь. Мы с Марией только что налепили пельменей. Причём вручную, — он торжествующе поднял вверх указательный палец. — Никакой магии! Вот первая партия как раз готова. С зелёным лучком. Пальчики оближешь.

— Мария, наложи и им по порции. Да побольше, а то посмотри, какие худые.

— Какие ещё пельмени?! — истерично выкрикнула женщина, известная в народе как Пожирательница Душ. — Я не хочу ваших дурацких пельменей! Меня лишили энергии сотен душ!

Фалмус закрыл лицо руками, медленно качая головой, и едва слышно прошептал: «Ох, дура ты, Даэрис...»

Глаза Повелителя вспыхнули ослепительным, неземным светом, а бывшая библиотекарша, словно подкошенная, рухнула на колени, не в силах поверить в происходящее. Тот, чьё угощение она мгновение назад назвала дурацким, только что лишил её связи с Источником, наглухо заблокировав к нему доступ.

— А вот я с превеликим удовольствием поем, — невозмутимо проговорил Фалмус, усаживаясь напротив. Но, спохватившись, тут же поднялся, подошёл к раковине и тщательно вымыл руки. Затем он отломил кусок душистого хлеба, щедро намазал его сметаной и с видимым наслаждением принялся уплетать домашние пельмени, приправленные зелёным лучком.

— Вот это я понимаю — правильный настрой! — Владыка мгновенно преобразился, вновь становясь тем самым добродушным хлебосолом, погасив устрашающий свет в своих глазах. На рыдающую Даэрис никто не обращал внимания. — Как там дела у Морвенс?

— Она пришла в себя. В ближайшие дни отправляем. Команда уже готова.

— Отлично. Держи это на личном контроле.

Магиня Смерти медленно поднялась с колен и склонилась в низком, почтительном поклоне. Не выпрямляясь, она тихо, сдавленным голосом произнесла:

— Приношу глубочайшие извинения за своё недостойное поведение. Это было непростительно. И... если вы не против, я бы составила вам компанию.

— Да как мы можем быть против! — широко и искренне улыбнулся он, подвинув ей глиняную мисочку со сметаной. — Кушай на здоровье. Приятного аппетита. Что касается твоего вопроса... У меня для тебя есть подарок. Можешь убить его. Но только ты, и никто больше. У него в сумке кое-что есть. То, что даст тебе энергии куда больше, чем три сотни душ.

Произнеся это, он небрежно махнул рукой с зажатым пирожком — и связь с Источником вернулась к ней, словно её и не прерывали.

Фалмус всё прекрасно понял, но виду не подал, предпочтя с новым рвением уткнуться в тарелку.

— Благодарю вас, Повелитель, — голос Даэрис прозвучал почтительно и твёрдо. Она выпрямилась, и в её глазах загорелся новый, леденящий душу огонь.

Понедельник в Академии прошёл на удивление спокойно и размеренно. Я начал его с утренней тренировки под руководством Вортиса, которая завершилась коротким спаррингом — я, разумеется, проиграл. Не то чтобы я не мог давить сильнее, но тогда всё стало бы слишком очевидно... Впрочем, я пришёл к нему не за победами, а за опытом. А его у этого мастера — на целую гору, да ещё и с парой железнодорожных составов. Отказываться от такого в мире, где все рвутся за силой, готовые уничтожить друг друга, было бы глупо.

Затем были занятия по алхимии. Вот что значит — уметь преподнести материал! В моей старой школе вся «химия» сводилась к тому, чтобы без конца что-то переписывать. Никаких опытов, никакой практики. Здесь же с первых дней мы варили зелья, создавали мази, порошки и прочее. Прямо как в тех захватывающих книжках из моего мира.

После обеда был урок артефакторики, где мы с Хельдри Старквилл работали в паре над прибором, который должен был автоматически открывать и закрывать дверь при приближении человека — или любого другого существа. Идея ей явно пришлась по душе, а вот её телохранителям, судя по их нахмуренным лицам, наше сближение пришлось не по вкусу. Они стояли у соседних столов и буквально фыркали, словно раздражённые быки.

Не скажу, что у нас получилось с первого раза, но сам Чалмор, заинтересовавшись нашей затеей, подошёл и указал на ошибку в расчётах. Благодаря его подсказке мы закончили проект всего за два часа, испортив по пути каких-то семнадцать заготовок. Осталось лишь сообщить Роме, что специальные двери, которые он заказал, больше не нужны, — придётся менять весь дверной проём. И, как мелочь, — срочно найти, где можно заказать большие стеклянные двери. Фигня же.

Помимо всего прочего, я закончил работу над подсветкой для своей вывески. Здесь такой подход не в ходу — все полагаются исключительно на магические фонари. Но мне хотелось выделиться. Чтобы вся столица заговорила о моём ресторане. Я прекрасно понимал, что вся слава достанется Алатее — все документы мы переоформили на неё. Так даже удобнее: её отец владеет постоялым двором, и «дочь решила пойти по его стопам». То, что она почти не участвовала в проекте, — неважно. Сейчас она с утра до вечера грызёт гранит науки под руководством лучших преподавателей, каких только можно найти за золото. Но слава... Что ж, мне на неё как-то плевать. Кому надо — тот и так знает правду.

Прогуливаясь через академический парк, я заметил Вул’дана и Еву, сидящих на одной из скамеек. У меня оставалось немного времени на беседу перед вечерним приходом тренера по фехтованию и встречей с Майлосом.

— Приветствую. Как ваше ничего? — остановившись перед ними, я невольно загородил солнце.

— Наше ничего вполне себе ничего, — ответил орк в той же шутливой манере, поднимаясь и сжимая мою ладонь в характерном рукопожатии. На сей раз я ответил тем же, и ему пришлось первым отпустить руку — я стал заметно сильнее.

— Приветик, Кай, — улыбнулась Ева, сжимая в руках кулёк с орешками. Заметив мой взгляд, пояснила: — Не успела пообедать.

— А ты хорош, — орк широко улыбнулся, оценивая мою возросшую силу. — Слушай, ты же обещал мне спарринг. Когда устроим?

— Хм, — я задумался. А ведь это и вправду могло быть интересно. Прекрасная возможность проверить себя в бою на уровне адепта, без риска раскрыть все карты на тех соревнованиях, куда меня направляет Вортис. — Да хоть сейчас, — ответил я, доставая из сумки ещё тёплую ватрушку и протягивая её Еве. — Свежие, сам испёк.

Она уже привыкла к моей манере постоянно угощать всех выпечкой и разными вкусностями.

— Спасибо.

— А мне? — орк с явной жадностью проследил за ватрушкой, затем переведя взгляд на меня.

— Ты её даже не заметишь, — усмехнулся я, доставая шарму. — Вот, попробуй. Моё новое блюдо. Будешь первым, кто оценит.

Тут я, конечно, слегка лукавил — шарму уже пробовали Аэридан, Большой Пуф и даже Торгус. Но почему бы не сделать приятное другу?

Наблюдая, как он с аппетитом уплетает угощение, я достал ещё одну порцию и протянул Еве, которая к тому времени уже расправилась с ватрушкой.

Я давно заметил одну особенность этого мира: местные жители — страстные поклонники вкусной еды. Ещё ни разу никто не отказался от моих угощений. И дело тут не только в Источнике, который требует постоянной подпитки энергией — он черпает её не только из окружающей маны, но и из всего, до чего может «дотянуться». Поэтому маги, особенно те, что активно практикуют, едят часто и помногу. Вероятно, именно поэтому в каждом городе несметное количество таверн, харчевен и прочих заведений, где можно утолить голод. Прямо как в моём мире на каждом углу ларёк с шаурмой или шавермой. Я так и не понял, в чём между ними разница — сколько ни пробовал, везде подают практически одно и то же.

— Вкусно, — проговорил орк, с явной жадностью поглядывая на мою сумку.

— И мало, — усмехнулся я, разворачиваясь в сторону тренировочной арены.

Кстати, эта милая, хрупкая с виду девушка — точно так же, как и её зелёный товарищ — то и дело бросала на мою пространственную сумку выразительные взгляды.

— Если вы вдвоём надеетесь, что, одолев меня, сможете проникнуть внутрь и прихватить весь запас пирожков, тортов, пирогов, шаурмы, пирожных, тушёнки и котлет, — я намеренно утрировал, — то вы глубоко ошибаетесь. Я с помощью Чалмора её основательно переделал, и теперь даже после моей смерти туда не проникнуть. В ответ мне прозвучал слитный, разочарованный вздох.

Я остановился и уставился на них. — Вы что, и вправду об этом думали?

Они быстро переглянулись и принялись наперебой уверять меня, что и в мыслях такого не было.

— Ну-ну, — скептически протянул я.

Уловив мой недоверчивый тон, они всю дорогу до арены продолжали заверять, что никаких дурных замыслов у них и в помине не было. Вот только верилось в это с большим трудом.

На арене было немноголюдно. В основном тренировались старшекурсники, преподавателей и вовсе не было видно. Как я понимал, к Новому году у них тоже планировался турнир, вот народ и готовился. Этот самый праздник — ещё одна причина, по которой я подозреваю, что не являюсь первым «попаданцем» в этот мир. Слишком уж многое совпадает. Например, традиция украшать ёлку, дарить подарки, устраивать салюты. Во-вторых, здесь есть свой Дед Мороз — вернее, Маг Льда. Да и внучка у него — магэсса, которая помогает деду всё замораживать. В-третьих, легенда о том, что он проникает в дома через печную трубу. И наконец, названия дней недели, месяцев и их продолжительность — я совсем забыл об этом упомянуть. К слову, никто так и не смог мне внятно объяснить, почему «Воскресенье» называется именно «Воскресенье». Даже всезнающая Мария Великолепная затруднилась с ответом, что стало для неё настоящим шоком. Она просто никогда не задумывалась над этим, казалось бы, простым вопросом. А я-то знал причину.

Мы с орком встали друг напротив друга, подальше от остальных — мало ли, разойдёмся не на шутку.

— Итак, Вул’дан. Можешь использовать всё, что угодно. Включая свою секиру, помощь духов и, если захочешь, — попроси Еву подсобить.

Он расхохотался, и его смех эхом разнёсся по арене.

— Такими дешёвыми фокусами тебе меня не вывести из себя.

— Ну как знаешь. Тогда потом не злись, когда не сможешь ничего сделать.

— Что, провёл пару тренировок с Вортисом, и теперь думаешь, что справишься со мной? — в его голосе звучало неподдельное веселье.

— Сейчас всё увидим. И, кстати, не пару, а тридцать семь. Если быть точным.

Тут он слегка опешил, и его уверенная ухмылка немного сползла.

— Готов? — орк кивнул, сжимая рукоять секиры. — Тогда начинай, — я одарил его ехидной улыбкой мастера, который наблюдает за нерадивым учеником, возомнившим себя великим воином.

Первым заклинанием он избрал ледяную стрелу. Да, он маг воды, но уже достиг уровня, позволяющего овладеть смежной стихией, преображая свои чары в лёд.

— «Glacies Acus!» — выкрикнул он. Едва ледяной шип вылетел в мою сторону, как он и сам ринулся вперёд, словно разъярённый бык.

Я же, следуя наставлениям Вортиса, выпустил крохотную искру, что нарушила плетение и обратила стрелу в безвредную изморозь ещё на подлёте. Следом я создал под ногами противника трепещущий ковёр из молний. Какой бы огромной ни была его физическая сила, реакции и ловкости ему было не занимать — он взмыл в прыжке, совершив в воздухе немыслимый кувырок, и перелетел ловушку. Вот только приземлился прямиком на новый, уже ожидающий его ковёр. Да, моя скорость плетения в разы выше — но этого легко достичь усердной учёбой, в этом нет ничего сверхъестественного. Орка основательно тряхнуло, но он успел швырнуть лёд себе под ноги, на мгновение прервав действие моего заклинания. Этого мига ему хватило, чтобы отпрыгнуть в сторону — уже через секунду ковёр из молний разнёс ледяную плиту в щепки.

Он рванул ко мне... и рухнул наземь. Его ноги схватили руки, выросшие из самой земли. Я заметил, как на миг в его глазах мелькнула растерянность, но он мгновенно взял себя в руки. Обдав ноги потоком воды, он сбросил оковы, резко поднялся и вновь попытался сбить меня с ног. На сей раз он предварительно облачился в сияющие доспехи из застывшего льда — невероятно сложное заклинание для адепта. К моему удивлению, он сплёл его на удивление ловко. Однако стоило ему занести руку для удара, как я обычной искрой заклинания ученического уровня разрушил ледяную броню.

Затем я окружил его коконом из спрессованной земли. Мне нужно было проверить, на что способны заклинания этой стихии. И, скажу я вам, результаты оказались более чем впечатляющими. Пока он рубил стену секирой, я спокойно подошёл и постучал по ней с внешней стороны.

— Ну что, как там внутри, не скучно? — спросил я, насмешливо постучав по земляной стене. — Может, всё-таки покажешь хоть что-нибудь стоящее? А то вон даже Ева уже зевает от скуки.

Девушка, поймав мой взгляд, смущённо прикрыла рот ладонью, на щеках её вспыхнул лёгкий румянец.

В ответ из кокона донёсся яростный рёв, и секира заработала с удвоенной силой. Я, разумеется, отошёл подальше — зачем мне рисковать?

Когда он наконец высвободился, то всю накопленную ярость вложил в заклинание «Flagellum Aquaticum». Водяной хлыст метнулся в мою сторону, но ударил... в заранее созданную мной стену из сконцентрированных молний. Затем ещё и ещё.

Теперь уже я показательно зевнул, сложив руки за головой. Дразнить противника во время спарринга — дело не только почётное, но и стратегически верное. Маг, потерявший самообладание, — мёртвый маг. Так учили меня и Торгус, и Рид, и сам Вортис.

И вот, когда я уже начал думать, что на сегодня всё, орку удалось меня удивить. Он выпустил одновременно семь стрел, каждая из которых была сплетена из разных аспектов льда и воды. В то же время он незаметно создал под собой водяную плёнку и мгновенно застудил её. План был бы идеален, но выражение его лица, полное предвкушения, выдало его с головой. Я мгновенно сообразил, в чём подвох, и с помощью земли воздвиг лестницу, взобравшись по ней на высоту трёх метров. Создав себе устойчивую платформу, я уселся, свесив ноги, и принялся неторопливо есть яблоко левой рукой, а правой — помахал ему. В тот же миг земля под ним разверзлась, и две мощные каменные руки ухватили Вул’дана, утянув наполовину под землю.

Спрыгнув вниз, я молниеносным движением выбил секиру из его рук.

— Сдаёшься, мой зелёный друг? — присев рядом на песок, я ухмыльнулся.

— Сдаюсь, — он расплылся в широкой, абсолютно искренней улыбке. Вот что мне в нём нравилось — ни капли злобы, горечи или обиды. Он проиграл честно, а значит, и злиться было не на кого, кроме себя. Да и то — какой в этом смысл? Делу это не поможет.

— Может, выпустишь?

— Ой, да, конечно, прости, — отменив заклинание, я встал и протянул руку, помогая ему выбраться из земли.

Ева захлопала в ладоши, приближаясь к нам с сияющей улыбкой.

— Скажи, Кай, когда ты успел стать магом земли? — поинтересовался орк, отряхивая песок с плеч и спины.

— Да недавно. Всего пару дней назад.

— Как? — они произнесли это почти хором, и даже обычно невозмутимый Ночной Прилив на миг забыл о своей секире, настолько был поражён. Я решил поразить их ещё сильнее.

— Если точнее — за сегодняшнее утро.

Их глаза буквально готовы были вылезти из орбит.

— Башня Земли. Вот и весь секрет. Я провёл там сегодня два часа, и, продемонстрировав достаточный уровень концентрации, мне позволили выучить три заклинания.

— Погоди, но обычно дают всего два, — возразил Вул’дан.

— Вортис, узнав о моём желании, подсобил. Всё-таки магистр земли Марина Хранительница Знаний из клана Аста’пов — его супруга. Да к тому же по совместительству наставница Башни Земли. Поэтому проблем не возникло. Хотя поначалу он был против, не желая, чтобы я распылялся на неродную стихию. Но затем, увидев мой настрой, сдался, предупредив: если завтра я не покажу все три заклинания в идеальном исполнении, больше помощи не жди.

— Ева, прости, похоже, я сегодня останусь в Академии, — решительно заявил орк.

— Да я, пожалуй, тоже, — поддержала его девушка. — Мне, конечно, рассказывали, что Башни — это нечто особенное, но, чтобы настолько...

— Главное — не гонитесь за всем сразу, — посоветовал я. — Возьмите одно заклинание и выучите его до совершенства. Поверьте, это даст вам больше шансов стать сильнее, чем попытка охватить необъятное. Хранители ценят тех, кто стремится к качеству, а не к количеству. Я знаю, о чём говорю.

— Так глядишь, скоро тебе и доступ в «Арканум» откроют, — предположил Вул’дан.

— Может, и откроют, — легко согласился я. — Но для начала нужно победить на соревнованиях, а уж потом задаваться такими вопросами. Пока что я — никто, и звать меня никак.

Я демонстративно хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Я хотел пригласить вас на открытие ресторана «Не лопни, маг». Моя знакомая открывает его и пригласила меня. Я могу взять с собой ещё троих. Придёте? Всё за мой счёт.

— С превеликим удовольствием составим тебе компанию, — ответил Вул’дан, а Ева лишь мило улыбнулась в знак согласия.

Мы ещё немного побеседовали о пустяках, после чего я покинул их приятную компанию. Меня уже ждал мой вассал Майлс Лавий, причём как оказалось в сопровождении своей сестры Элис. Мы встретились в Фениксовой Чаше. Пока всё не перепробую не перестану сюда ходить.

— Приветствую честную компанию, — я присел за свободный стол. — А вы чего ничего не заказываете?

— Мы не голодны, — ответил за обоих Майлс, но по его взгляду я всё понял. Денег не было.

— Момент.

Я поднялся, подошёл к стойке и приобрёл пять видов кусков тортов, которые ещё не пробовал, — по три штуки каждого. Добавил кувшин свежего сока и ароматного отвара. Вернувшись под грузом угощений, я водрузил всё это на стол.

— Угощайтесь. Сначала подкрепимся, потом поговорим о делах.

Уговаривать их долго не пришлось. Через полчаса на столе остались лишь крошки и пустые кувшины.

— А теперь рассказывай, как обстоят дела с твоими землями? — спросил я, отодвинув пустую тарелку.

— Плохо. Многие хотят покинуть деревни. Старосты пишут: бандитов развелось, грабят, дома жгут, посевы уничтожают.

— Я же советовал: найми наёмников.

— На какие деньги? — горько усмехнулся он.

— Что, совсем ничего нет?

— Нет. Почти всё ушло на выплату долга роду Еархандов.

— Ещё что-то им должен?

— Нет. Но теперь мне нечем платить своим людям.

— Понятно. Ты прикидывал, сколько примерно нужно?

— В общем? На охрану земель, содержание усадьбы и прочее, пока сам не встану на ноги?

— Да.

— Минимум четыре тысячи. Плюс ещё две, чтобы помочь жителям зерном, инструментом и всем необходимым. Так они быстрее восстановятся, и желание уходить исчезнет.

— Верное решение, — одобрил я его расчёт.

— Тогда держи, — я перевёл ему шесть тысяч пятьсот монет. У самого осталось меньше пятнадцати. Ничего, как-нибудь справлюсь.

Майлс с сестрой сидели в оцепенении, уставившись на казнарий. Их поразила не только сумма, но и та лёгкость, с которой я с ней расстался. На деле это далось нелегко — мне было искренне жаль этих денег. Но кто не рискует...

— Кай, я не смогу вернуть их быстро.

— Вернёшь, когда сможешь. Главное — позаботься о людях. Это сейчас приоритет. Помни. Ты не должен отвлекаться от учёбы. Понимаешь?

— Понимаю.

— Не забудь про охрану для Элис. Только не экономь. Не хочу потом обыскивать всю столицу. Ей такие приключения ни к чему.

— А вы, юная леди, — обратился я к девушке, — скажите брату, какие учителя вам нужны для подготовки к поступлению в Академию. Чтобы вы показали высокий уровень рода Лавий. Если понадобятся средства — знаете, где меня найти. Кстати, эти... — я поймал себя на том, что готов был выругаться при даме, и сдержался. — Больше не пытались вас вернуть?

— Нет. Словно сквозь землю провалились.

— Ладно, пусть пока дышат. Всё, мне пора. Хорошего вам дня. Элис, учитесь усердно. И приходите на открытие моего ресторана через две недели. И да... — я повернулся к Майлсу. — Купи ей красивые платья. Пусть все умрут от зависти, глядя на её красоту.

При этих словах щёки Элис залил яркий румянец, и она потупила взгляд, пытаясь скрыть смущённую улыбку.

Спустя девять дней. Земли рода Лавий. Лес неподалёку от деревни Крыжовник.

Группа из пятнадцати человек готовилась к нападению на спящую деревню. В этот предрассветный час все должны были быть в своих кроватях, что сулило лёгкую добычу.

— Выдвигаемся! — прозвучал хриплый приказ главы отряда наёмников, переодетых в убогое подобие бандитской одежды.

Но сделать им это было не суждено. Пятнадцать тонких огненных игл вонзились в затылки, разом оборвав жизни бойцов отряда «Разящих» — некогда прославленных наёмников, скатившихся до грабежей и насилия над мирными жителями.

Два мага огня в ранге мастера бесшумно двинулись между тел, проверяя — мало ли, у кого мог оказаться защитный амулет.

— Уже второй отряд за сегодня. Заказчик не говорил, сколько их всего тут? — спросил тот маг, что очень не любил лазить по лесам. Оттого находился не в самом лучшем расположении духа.

— Ты и вправду болван, Ёрник? Откуда ему знать такое?

— Ну, мало ли. Вдруг у него разведка есть.

— Да откуда? Он деньги на наш найм месяц искал! Какая уж тут разведка...

— Это понятно. Всё-таки мы и вправду недешёвые маги, — отодвинув кусты, Ёрник пнул тело, что никак не отозвалось. — Такую сумму не каждый найдёт. Тем более он же встал под знамя неизвестного рода. Теперь расхлёбывает последствия ссоры с Еартхандами.

— Поэтому мы здесь. Ты же слышал его приказ: как закончим с зачисткой — взяться за их мастерские и склады.

— Так у них что, война?

— Нет. Просто пакостят друг другу. Будь война, бились бы в столице, а нет — тут. Вообще, история тёмная. Род старый, могущественный, а действует через посредников. Будто боятся открытого конфликта.

— Есть такое. Может, род, к которому примкнул молодой Лавий, не так прост. Вот и опасаются лезть напролом.

— Возможно. Но ходят слухи, что против Еартхандов ополчились многие. Чует моё нутро — скоро их пустят под нож всех до единого.

— Олиф, погоди. Кажись, главарь живой, — маг остановился над телом, заметив слабую дрожь. — Видимо, амулет при себе имел, засранец такой.

Мужчина отчаянно пытался притвориться мёртвым, но тщетно.

— Вставай, давай, — с этими словами Ёрник поджёг ему пятки. Раздался сдержанный стон, но недвижимый до этого мужчина с опалённым доспехом поднялся.

— Чего вам надо? Кончайте меня уже...

— Э-э, нет, дорогой. Сначала расскажешь, сколько вас таких «красивых» по лесам рыщет. А уж потом посмотрим — быстро умрёшь или без ног домой пойдёшь.

— Ты чего несёшь? Как он без ног-то пойдёт? — фыркнул Олиф.

— А это его проблемы. Давай, начинай сдавать всех. Времени у нас в обрез.

Так маги выведали о ещё семи отрядах. На их зачистку ушло четыре дня. Закончив с этим, они доложили заказчику и, получив обещанное золото, отправились выполнять вторую часть задания — поджигать склады.

Дом рода Еартханд.

— Господин Еартханд, к вам явились, — почтительно молвил дворецкий, отступая в тень и пропуская визитёра в святая святых дома — кабинет главы рода.

В проёме возникла исполинская фигура, чьи плечи, казалось, с трудом вмещались в дверной просвет. Даже беглый взгляд выдавал в нём воина, но не простого — мага, закалённого в битвах. Несмотря на холодную погоду за окнами, на нём была обычная мантия без рукавов, ниспадающая тяжёлыми складками. Однако мастеру ветра не было дело до капризов природы, ибо он сам мог укротить любую непогоду по своей прихоти. Ныне же этот гигантский воин-маг пребывал в откровенно мрачном расположении духа. Не удостоив хозяина взглядом, он проследовал внутрь и тяжко рухнул в предложенное кресло. Даже зачарованная древесина, призванная выдерживать немыслимые тяжести, с жалобным скрипом поддалась под его мощью.

— Приветствую тебя, Хар'зул. Что стряслось, что ты позволяешь себе подобные вольности под кровом моего дома? Что не так? — голос Демиуса был спокоен, но в нём читался холодный укор.

— Да всё, Демиус, не так! Абсолютно всё! — прорычал в ответ орк, и его низкий голос, подобный подземному гулу, наполнил кабинет.

— Будь конкретнее.

— Ты уверял меня, что у этого жалкого рода не осталось монеты даже на подёнщика. Так?

— Так, — кивнул Еартханд. — Я лично удостоверился во всех его счетах, прежде чем он перекрыл доступ. Обременил его долгами, под которые он едва не рухнул. Он расплатился последним что было. Так что да, твоё утверждение верно.

— Тогда внемли же мне… — Хар'зул, чьи нервы обычно были крепче горной породы, с видимым усилием сжимал кулаки, сдерживая ярость. — Каким образом вышло, что всего за несколько дней. Сто сорок три, — он с силой ударил себя в грудь, — моих бойцов менее чем за неделю стали пищей для червей в тех проклятых лесах?

— Откуда же мне знать?

— А я просвещу тебя! — грянул маг. — Сей Майлс Лавий нанял двух мастеров пламени. И они пронеслись по его землям подобно огненному смерчу, испепеляя всё на своём пути, что не носило его знамён!

Мгновенно оценив масштаб трат, Демиус мысленно ахнул. Нанять двух таких мастеров огня — подобная услуга не могла стоить меньше пятисот золотых крон. У этого сопляка таких сумм быть не могло по определению. Значит, кто-то его финансировал. Кто-то очень щедрый и влиятельный.

— Понятия не имею, откуда у него взялись такие средства, — ответил он, тщательно отшлифовывая каждое слово. Так как перед ним сидел не просто буйный орк, а Хар'зул из клана Сломанного Хребта — одного из самых могущественных в Кероне. Да, их земли лежали далеко, но ради мести они не поленятся снарядить экспедицию прямиком в столицу. А уж Хар'зул, чей статус в клане был более чем высок, точно сможет это устроить.

— А это я тебе и это с превеликим удовольствием поведаю, — голос мага прозвучал зловеще тихо. — Скажи, род Версноксиум тебе о чём-нибудь говорит?

Услышав это имя, хозяин кабинета невольно скривился, будто почувствовал дурной запах. Выдавая себя с потрохами.

— А в курсе ли ты, что этот юный отпрыск Кайлос дружен с домами Сильверхолд и Витан? Мало того, он — личный ученик самого Вортиса «Тени Солнца». Именно Кайлос и предоставил ему необходимый заём. И сумма там, следует отметить, поистине астрономическая, как мне сказали.

О том, что малец ещё и ученик Торгуса Ворхельма, Демиус счёл благоразумным умолчать.

— И каким образом тебе стали известны эти подробности? — спросил он, чувствуя, как подступает холодная тревога.

— У меня есть свои источники. Мне пришлось заплатить баснословно дорого, чтобы выудить эту информацию в столь сжатые сроки.

— Погоди, давай рассуждать здраво, — глава рода Еартханд откинулся на спинку кресла, складывая пальцы домиком и тщательно подбирая выражения, дабы не нанести оскорбление могущественному союзнику. — Мы договаривались, что ты пришлёшь людей, которых никак не свяжут с тобой. Чтобы нить не привела к нам. Так почему ты отправил именно своих бойцов?

— Я отправил тех, кто не числится в гильдии напрямую! — прогремел орк. — Но так или иначе, все они были мне обязаны или были на моём содержании. Выйти на исполнителя — плёвое дело. Поверь, если они придут ко мне с допросом, они узнают имя заказчика. Поскольку в нашей устной договорённости, — он язвительно подчеркнул эти слова, — не было пункта о неразглашении. Ой, погоди-ка! Мы ведь и договора-то с тобой никакого не заключали. Всё было на честном слове.

— Хар'зул, оставь дешёвый театр и, уж подавно, нелепые угрозы, — холодно молвил Демиус, и его пальцы сомкнулись на ручках кресла. — Говори прямо: какую цену ты назначаешь за продолжение нашего… сотрудничества?

— Всё изложено здесь, — глава гильдии с невозмутимым видом извлёк из складок своей мантии пергамент и протянул его через стол.

Хозяин кабинета принял лист. Взгляд, скользнувший по цифрам, выразил такое изумление, что на мгновение он, казалось, лишился дара речи.

— Ты не промахнулся ли лишним нулём? — наконец выдохнул он. — Мы, как ты сам любезно напомнил, не скрепляли сделку чернилами. А значит не обязаны платить ни за павших, ни, тем более, их семьям.

— Значит, отказываешь? — в голосе Хар'зула зазвучала тихая, но отчётливая сталь.

— Я не отказываюсь. Я говорю, что две тысячи монет — сумма, взятая с небес. Четыреста — понимаю. Учитывая историю наших отношений, могу поднять до семисот. Но не две тысячи. Это попросту абсурд.

— Услышал, — коротко бросил глава одной из самых грозных наёмнических гильдий Адастрии. Он молча поднялся, забрал пергамент и, не удостоив хозяина кабинета ни взглядом, ни словом, вышел. Призывы остановиться и договориться остались без ответа.

Он до конца не верил в отказ, но допускал его. И потому его путь лежал теперь не в гильдию, а туда, где, по его сведениям, находился тот самый парень — Кайлос. Если сам Вортис «Тень Солнца» удостоил его чести быть учеником, дело было не в силе — сильных магов в империи пруд пруди. Значит, в этом юноше было нечто иное, куда более ценное.

Его лазутчики донесли и другое: молодой человек водил дружбу с Вул'даном Ночным Приливом, сыном вождя Крушака Костелома, орка, чьё имя произносили с уважением даже в столице. Но это было ещё цветочками. Разрешение же покинуть родовые земли юному дарованию подарил не кто иной, как верховный шаман Дар'гхун Чёрное Проклятье. Одна лишь мысль о этом древнем и могущественном старце вызывала непроизвольный трепет. Если уж он одобрил Вул'дана, что водит дружбу с родом Версноксиум, значит…

А вот что значит — я выясню сам, — пронеслось в голове у орка. И откладывать сию встречу в долгий ящик он не намерен. Давление со стороны вдов, осаждавших его порог, становилось всё сильнее. Они были людьми, да. Но они были его людьми, хоть и не числились в гильдии напрямую. Их долг требовал ответа. И Кайлос, возможно, был тем, кто мог его дать.

Я расположился на скамье в тенистом дворе, наблюдая за тренировкой Руми. Нанятый мной мастер боевых искусств, человек с движениями отточенными и резкими, как у сапсана, ставил ему в данный момент руки. Руми, которому предстояло выйти на песок нелегальных боев, поначалу отнёсся к этой затее с изрядной долей скепсиса. Но когда я обрисовал ему перспективы — не только звон монет, но и уважение в глазах Майи, которую он любил, и что зарабатывала куда больше него — его сопротивление поутихло.

Я не из тех, кто полагает, что женщина не может быть добытчицей. Честь им и хвала, и моё глубочайшее уважение. Но если оба могут вносить свою лепту в семейное дело — Разве это не лучший вариант? Мужчина по природе своей — защитник и кормилец. Это в его крови. Но помимо хлеба насущного, есть ещё нечто — то самое «уважение», которое женщина не отдаёт просто так. Она должна видеть, как её избранник бьётся за то, чтобы стать лучше, слышать не нытье о неудачах, а гордые речи о свершениях. Вот тогда она и будет смотреть на него как на героя.

Я выпалил всю эту тираду на одном дыхании и видел, как в его глазах шевелятся мои слова, натыкаясь на сомнения и надежды. И в тот момент неоценимую помощь оказал Аэридан, хоть и в своей обычной язвительной манере. Он подлетел и принялся с притворным восторгом живописать, как наша милая Майя любезничала с сыном местного торговца провизией.

— Ах, каков кавалер! — щебетал он, играя крыльями. — Строен, богат, и слова у него льются, как мёд! Так и кажется, вот-вот и увезёт её под венец на златокованой колеснице!

Руми и Майя были вместе, но брак оставался лишь темой для разговоров, не более того. Юридически она была свободна, и эта неопределённость сводила его с ума. Именно поэтому он сейчас вгрызался в тренировку с таким остервенением, что песок хрустел на его зубах. Он даже попросил найти для неё охранника, но потом осёкся и поправился: «Лучше охранницу».

О Горошине Силы я ему пока не говорил. Такая вещь — не безделушка. Цена в пять тысяч золотых была исключительно стартовой. И уже подумывал пересмотреть её в сторону увеличения. Коли уж я единственный, кто может их достать, то и стоимость должна быть соответствующей. Но для этого нужно показать товар лицом. Столичная знать, судя по тому же «Хитрозадому» старому… из патентного бюро, купается в золоте. Пусть платят. Щедро.

— Господин, — внезапно подбежавший Тини отвлёк меня от размышлений, — к вам прибыл гость.

— Кто именно? — спросил я, отрывая взгляд от тренирующегося Руми.

— Не знаю, господин. Но это… орк.

Странно. Неужто Вул’дан пожаловал в столь поздний час? Он никогда не приходил без приглашения. Может, что-то случилось с Евой?

— Благодарю, можешь идти.

Я поднялся и направился в гостиную быстрым шагом, где меня ожидал сюрприз. В кресле восседал не мой приятель, а незнакомый орк. Причём одетый с подчёркнутой, почти брутальной роскошью — что я уже научился различать благодаря урокам Кларис. За которые она, к слову, получила в награду тот самый торт «Панчо». Мой любимый, между прочим. Я его для себя приберегал.

При моём появлении орк поднялся. Его размеры впечатляли. Я и сам не мелковат, и меня редко принимают за юнца, но этот исполин был шире и массивнее даже Вортиса.

— Добрый вечер. Я — Кайлос Версноксиум, — произнёс я, протягивая руку для традиционного оркского рукопожатия. Я уже усвоил: этот ритуал определяет весь дальнейший тон беседы.

— Хар'зул из клана Сломанного Хребта, — прогремел он, сжимая мою ладонь в своей могучей пясти. С каждой секундой его лицо всё больше расплывалось в ухмылке — он явно пытался продавить меня, но безуспешно. В итоге он отпустил мою руку первым, молча признавая поражение.

— Теперь понимаю, почему Вортис и Вул’дан сочли тебя достойным дружбы.

— Дело не в силе, — возразил я.

— Всегда в силе, — парировал орк. — Сила телесная, сила духа — именно это определяет, кто мы есть. Наши поступки, наши желания — всё проистекает из силы.

— Возможно. Спорить не стану. Я ещё слишком молод и не обрёл жизненной мудрости.

— Хм. Мудрые речи от юноши — уже повод для приятной беседы.

Мы уселись за стол, который Лирия и Тини уже успели накрыть. На нём дымились пироги с ягодами, золотистые кастыбы, стоял душистый отвар из ромашки и облепихи.

— Прежде чем мы перейдём к делам, — я указал на угощения, — прошу разделить со мной вечернюю трапезу. Тренировка изрядно опустошила меня, а трапезничать в одиночестве — удовольствие сомнительное.

— Не то, чтобы совсем опустошила, — усмехнулся он, потирая запястье.

Пока мы ели, он не скупился на похвалы искусству моей кухарки. Когда же трапеза была завершена, мы наконец перешли к сути.

— Что ж, я весь во внимание, — произнёс я, отпивая глоток душистого отвара. — Чему обязан вашим визитом?

— Вам знаком некто Майлс Лавий? — спросил орк, его низкий голос наполнил комнату.

— Безусловно. Но, прежде чем мы продолжим, позвольте предложить говорить откровенно. Если вы, разумеется, не против?

— С превеликой радостью. Сам терпеть не могу эти придворные уловки и игры с хождением вокруг да около.

— В таком случае, вы, верно, уже знаете, что он является моим не только другом, но то, что отныне его семья входит в мой род.

— Именно так. Мне известно, что он ваш вассал. И что это вы предоставили ему средства на наём бойцов.

— Не усматриваю в этом ничего дурного. Земли — его собственность, и он, как законный владелец, вправе их защищать.

— Согласен. Однако он нанял магов, которые выкосили всех моих людей.

— Таковы издержки вашей профессии, если я правильно понимаю, вы возглавляете гильдию наёмников?

— Верно. Я руковожу одним из крупнейших братств наёмников в империи.

— Тогда как же два мага смогли справиться с вашими воинами? Разве с ними не было магического прикрытия?

— В том-то и загвоздка, — прорычал орк, и его кулак сжался. — Были посланы мелкие, никому не ведомые отряды, не числящиеся в гильдии. Заказчик желал полной анонимности. Но платить семьям павших теперь придётся мне. Из собственного кармана.

— Я понимаю вашу досаду, но что вы хотите от меня? Мы, скажем так, находимся по разные стороны баррикад. И вряд ли вы полагаете, что я стану компенсировать ваши потери.

— Нет, конечно. Это было бы глупо. Моё предложение иное: вы нанимаете нас для войны против рода Еартханд.

— Мы не воюем с ними открыто. Пока что они только мелко пакостят, как могут. Если бы дело дошло до войны, я стёр бы их с лица земли ещё вчера. И это не бахвальство, — добавил я, видя тень сомнения в его глазах. — Я говорю, как есть. Просто они пока не переступили ту грань, за которой последует возмездие.

— Жаль, — Хар'зул тяжело вздохнул. — Мы досконально изучили все их объекты — как в столице, так и за её пределами.

— Вот это уже другой разговор, — впервые за вечер на моем лице появилась улыбка. — Полагаю, вас волнуют не столько деньги, сколько то, что вас, скажем так, провели?

— Именно так, — кивнул орк, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Скажите, сколькими вонами и магами располагает ваша гильдия? — я отломил кусочек кастыба, делая вид, что вопрос незначителен. — Я не пытаюсь выведать ваши тайны, мне исключительно нужно понять, подходите ли вы для одного моего замысла.

Хар'зул чуть расслабил плечи, оценивая прямоту.

— Под нашим знаменем сражается без малого восемь сотен душ, — ответил он после паузы. — В счёт идут маги поддержки, лекари и прочий необходимый персонал, что сопровождает нас, когда нанимают полным составом.

— Какова была ваша наибольшая годовая прибыль? В самый удачный год.

Орк задумался, его мощные пальцы сцепились, а на лбу появились морщины.

— Однажды мы положили в сундуки чистыми двадцать семь тысяч золотых монет. Уже за вычетом всех расходов.

— Впечатляюще. Учитывая численность. А каков ваш средний доход?

— Обычный отряд из сотни клинков получает по пять золотых в месяц. Маги — под двадцать. Поддержка — по три. Это в мирное время. Наём — дело переменчивое, зависит от рисков и сроков. Премии идут сверху. Двадцать процентов от любого контракта оседает в казне гильдии — на похороны, помощь семьям павших, содержание лекарей. Тонкостей много. Но меньше восьми тысяч гильдия не получает.

— Сколько человек в вашем совете?

— Пятеро. Я и ещё четверо капитанов.

— Значит, в месяц выходит около шестисот шестидесяти шести монет на всех, — я быстро прикинул в уме. — Если даже треть уходит на общие нужды, каждый из вас получает примерно по сотне. Снова-таки неплохо. А если я предложу вам контракт на триста бойцов для охраны моих земель и владений Майлса?

— На какой срок? — в голосе орка появился деловой интерес.

— Для начала — на год. Затем посмотрим. Одновременно мы заключим отдельный договор: вы передадите нам всю имеющуюся информацию о доме Еартхендов. Кроме того, я намерен нанять отдельный отряд для точечного уничтожения их объектов — с одним условием: никаких жертв. Даже случайных. Мне нужны только профессионалы — воины и маги высшего класса. Малейшая ошибка — и контракт будет разорван. Как вы этого добьётесь — ваша забота. Я плачу за качество. Убивать же и я могу, для этого много ума не надо. Завтра к вам явится мой человек обсудить детали. Он же принесёт аванс. Если вы согласны. Если справитесь — продлим.

Хар'зул медленно кивнул, в его глазах вспыхнул огонь предвкушения вызова.

— Меня это устраивает.

— Что ж, на этом, полагаю, мы можем закончить наш разговор.

Хар'зул вышел из усадьбы Версноксиум и зашагал по вечерним улицам, погружённый в противоречивые думы. Он шёл сюда с твёрдым намерением требовать и угрожать, но всё обернулось с точностью до наоборот. Мало того — завтра ему предстояло подписать контракт, о котором он и мечтать не смел.

Насчёт сумм он, конечно, слегка приукрасил. Его гильдия никогда не зарабатывала таких денег. Времена великих войн канули в Лету, знатные дома предпочитали интриги открытым столкновениям, а империя давно уже не вела масштабных кампаний против соседних королевств. Он не сомневался, что Кайлос проверит каждую цифру — щедрость юноши явно не распространялась на глупцов.

И самое главное — он поверил в его способность убивать. В тот миг, когда парень на мгновение приоткрыл источник своей силы, от него хлынула такая мощь, что у бывалого воина подкосились бы колени. Благо он сидел в этот момент. А он осмелился прийти сюда с угрозами и требованиями… Этот пятнадцатилетний юнец был опаснее целого отряда закалённых ветеранов. Вся его милая улыбка и учтивость — сплошная маска, под которой скрывалась демоническая сущность. С таким лучше не враждовать. Может, и правда стоило вознести благодарность духам за этот неожиданный контракт? Но сердце подсказывало — проблем предстоит немало.

Нет, контракт был необходим. Людям нужно платить, а гильдия стремительно таяла на глазах. Многие бывшие наёмники переквалифицировались в телохранителей, сторожей, даже сапожников — только бы выжить. А те три сотни бойцов, что он так уверенно пообещал…, придётся провести всю ночь в поисках их по кабакам и притонам. В действительности же под рукой едва набиралось полторы сотни годных к службе воинов.

Эх, похоже, сегодня ни ему, ни его капитанам поспать не придётся.

К исходу следующего дня Рома доложил, что ему удалось склонить орка к уступкам — скидка была получена под предлогом того, что не все воины пребывали в надлежащей форме. Хар'зул, выпросил два месяца на то, чтобы привести своих людей в должный вид. Тех же, кто уже находился в строю, он немедля отрядил на деликатное задание — учинить разорение имуществу одного неблагонравного рода, известного своим упрямством в вопросах человеческого обхождения.

«Интересно, как там поживают наши друзья из рода Еартханд? Дошли ли до них "добрые" вести?» — промелькнуло у меня в голове, пока я направлялся к своему заведению. Сегодняшний вечер был особенным — ровно в шесть часов двери моего ресторана впервые торжественно распахнутся для посетителей. А пока же мне стоит проследить чтобы всё прошло на высшем уровне.

***

Императорский дворец Феникса.

— Выходит, нынешней год и благословен, и проклят одновременно? — голос Каэла Восходящего, императора Вечного Рассвета, прозвучал в тишине тронного зала. — С одной стороны, к нам вернулась Элидия. С другой — бесследно исчез Монумент Феникса, и никто не ведает, как такое произошло? Причём у вас и у меня под носом.

Его взгляд скользнул по собравшимся — самым влиятельным особам империи. Но их мысли явно витали где-то далеко, и волновало их нечто иное, куда более насущное, чем государственные дела.

— Так какого… — Император глубоко вздохнул, смиряя мимолётное раздражение. — О чём вы все размышляете, коль не о повестке дня?

Главы великих домов — Сильвершейлд, Витан, Сильверхолд, сама госпожа Элидия и прочие знатные персоны — переглянулись, но никто не решался произнести вслух истинную причину их рассеянности. Как сказать владыке, что все они горят нетерпением покинуть дворец ради открытия одного заведения?

— Излагайте, что волнует вас более сего? Вижу же, ваши мысли не здесь.

Альдис Витан, с тяжёлым вздохом взяв на себя роль глашатая, нехотя проговорил:

— Сегодня… состоится открытие ресторана «Не Лопни, Маг».

— Ресторана? Что это значит? И что за детское название? — император улыбнулся, но его шутку никто не поддержал. Только напряженная тишина повисла в зале. — Говорите, как есть. Чувствую себя словно юнец, несведущий в делах...

— Мы и сами не вполне понимаем, — признался Альдис. — Но всем нам довелось вкусить яств на празднестве города. И… ничего подобного мы доселе не вкушали. Как выяснилось, то была лишь проба перед грядущим открытием. Все, кто посетил то заведеньице, остались под неизгладимым впечатлением. Нас пригласили на торжественное открытие, что состоится менее чем через два часа.

— Какой род стоит за сим предприятием?

— Эм-м… Простолюдинка, — с некоторым смущением выдавил Витан.

— В смысле? — брови императора поползли вверх. — Вы, могущественнейшие маги империи, спешите отвергнуть общество своего императора ради стряпни человека притом, как я понял, она даже не маг?

— Ну, там… — Альдис запнулся, не находя подходящих слов. На выручку ему пришла Элидия.

— Каэл, давай обсудим всё остальное позже. Честное слово, мы все спешим. Я, к примеру, даже ещё не переоделась. А там… строгий дресс-код.

Император от изумления развёл руками.

— Ты-то куда? Очнулась считанные дни назад! И что ещё за дресс-код?

— Тот, кто вызволил меня, и является истинным хозяином заведения это, во-первых. Во-вторых, облачаться надлежит подобающе. Ну, а в-третьих… — она лукаво улыбнулась, — а идём-ка с нами. Уверяю тебя, после этого вечера ты разгонишь всех своих придворных поваров.

— Не желаю я их гнать! Я так долго добивался от них нормально готовки.

— Придётся, дорогой император. Или же заказывать у него доставку еды, — собравшиеся позволили себе сдержанный смех.

— Я, между прочим, так и поступил, выгнал свои оставив одного из семи. Тем более, как только ресторан откроется, обещали на след день готовить еду на заказ, — важно заметил глава дома Сильверхолд, отец Ридикуса Огнебрового.

— Вы или шутите надо мной, или ничего не понимаете?

— Какие шутки, Каэл. Я тебе серьёзно говорю: пошли с нами. Заодно познакомлю со своим спасителем, — подмигнула ему Элидия.

— А знаешь, что, пошли.

При этих словах герольд упал в обморок. Ведь любой выход императора рассчитывался заранее, примерно за несколько месяцев, дабы всё подготовить как надо. А тут два часа.

Знаете, я всегда полагал себя человеком достаточно флегматичным. Мне несвойственно поддаваться панике и уж тем более — носиться в исступлении, вырывая клоки волос с головы, с воплями «Что же делать?!».

Но сегодняшний день испытывал это моё убеждение на прочность. Столь многое пошло наперекосяк. Вернее, всё свершалось согласно плану, однако картина, что рисовало моё воображение, решительно отказывалась соответствовать действительности.

А ведомо ли вам, почему? Да хотя бы потому, что сами двери мы установили лишь три часа назад. Чтоб разрази гром этого проклятого поставщика! Я потратил уйму времени, прилаживая артефакт для автоматического открывания створок и настраивая его на плавный ход. Поскольку в первый раз, когда я всё собрал, створки рванулись со скоростью звука и разлетелись вдребезги — я позабыл учесть параметр плавности. И так — буквально со всем. Каждая мелочь норовила пойти наперекор.

Не владей я бытовой магией, то встречал бы сегодня гостей потный, перепачканный в пыли и… ну, вы понимаете.

В итоге передо мной предстало творение рук наших — «Ресторан». Я замер напротив свежевозведённого двухэтажного здания. Воздвигнутого из камня, между прочим, и притом — белоснежного мрамора, добытого в каменоломнях на севере. Его фасад был украшен ниспадающими каскадами живых цветов и изумрудной зеленью, что вилась по резным колоннам. Пришлось нанимать мага-дендролога из закрытой гильдии «Вечной Листвы». И брать с него магическую клятву о неразглашении увиденного. За что конечно пришлось доплатить тарелкой шашлыка. Да, кстати, всё строительство велось под сенью иллюзий — никто из посторонних не видел, как растёт здание. Лишь сегодня на рассвете мы сняли скрывавшие фасад чары.

А почему два этажа? Я вознамерился, что наверху расположится летняя терраса, что будет работать круглый год. Санчес уже изготовил для меня артефакты, что создают и удерживают тепло, окутывая пространство невидимым куполом. Так что свирепствуй на улице вьюга или пали солнце — под этой сенью всегда будет царить ласковая весна. Да, расточительно — магические кристаллы требуют регулярной подзарядки. Но мы сюда пришли зарабатывать на столичной знати. А они обожают пафос. Пусть их вкусы и не столь изощрённы, как в моём прежнем мире… Но мы это исправим. Привнесём им настоящий шик.

Снаружи, у входа, гремела живая музыка — менестрели, облачённые в цветастые камзолы, выводили залихватские мелодии на лютнях и флейтах. Рядом с ними замерли в изящных позах несколько девушек в воздушных платьях из шёлка-самоцвета, чья задача заключалась в том, чтобы одаривать гостей ослепительными улыбками и цветочными гирляндами.

Мои ребята, выстроившись у входа, строго сверяли имена с выданным им мною списком и решали, кому войти, а кому — развернуться. Причин отказов они не озвучивали, что приводило в ярость многих знатных особ. Однако пятёрка внушительных наёмников присланных Хар'зула, стоявших неподалёку с невозмутимыми лицами и занесёнными за спины двуручными мечами, моментально охлаждала пыл любого, кто решался поднять голос. Это не значит, что мы никого не пускали. Дело в другом. Я столько раздал приглашений, что боялся если все согласятся прийти разом, то у меня места не хватит.

Вывеска, искусно выкованная из белого серебра мастерами-гномами, была подсвечена изнутри холодным синим светом зачарованных кристаллов. Зрелище получалось завораживающее — прямо как неоновые вывески в моём мире, на которые там уже давно никто не обращает внимания. Здесь же подобное было в диковинку. И дабы так оставалось и впредь, я немедля оформил на сие чудо патент в Имперском бюро магических изобретений. Чужие идеи воровать негоже. А я попаданец. Мне можно.

Переступив порог, я окинул взглядом зал, где уже сидели первые посетители. Их изумлённые взоры скользили по непривычной обстановке, задерживаясь на деталях. Я специально снарядил парней и девушек обойти все самые фешенебельные таверны и клубы столицы — и ни в одном не было даже отдалённого подобия тому, что создал я. «Мой ресторан» — с наслаждением прокрутил я в голове эти слова. Станет лучшим в мире. Главное, чтобы санпединстанция и пожарные не припёрлись. Если они тут вообще есть.

Кстати внутри царила иная атмосфера. Музыка, исполняемая небольшим ансамблем на арфе и виоле, лилась тихо и умиротворяюще, создавая интимную обстановку. Все столы на первом этаже были круглыми и укрытыми белоснежными скатертями тончайшей работы, а на втором — прямоугольными, с мягкими диванчиками, обитыми бархатом цвета ночи. Стены украшали не только картины в золочёных рамах, но и магические фонари, источающие приглушённый тёплый свет, что создавал иллюзию уединённого будуара в каждом уголке. На столах сверкали столовые приборы из червлёного серебра, стоившие мне целое состояние. В хрустальных вазочках красовались свежие цветы и экзотические фрукты, дабы услаждать взор гостей, пока те в предвкушении томятся в ожидании заказа.

По моему настоятельному указанию дверь на кухню была приоткрыта, и божественный аромат свежеиспечённого хлеба, подрумяненного мяса и пряностей витал в воздухе, сводя с ума всех присутствующих — людей, орков, гномов. Да-да, среди гостей уже были зажиточные представители разных рас, и у всех без исключения текли слюнки.

Мирко Оливьера, мой главный повар, мгновенно уловил суть моей затеи и с вдохновением принялся колдовать у плиты. Его-то я и возвёл в ранг шеф-повара. А на вторую, «народную» кухню, где будут готовиться более простые для доставки, но не менее вкусные блюда, я поставил Риану — женщину, о навыках которой Мирко отзывался с редким одобрением.

Все официанты и официантки были облачены в униформу, выдержанную в едином стиле — элегантные камзолы из тёмного бархата с серебряными пуговицами для юношей и строгие, но изящные платья с фартуками тончайшего кружева для девушек. Их выправке я и Майя уделили немало времени, оттачивая каждое движение до безупречности. Те же девушки, что успешно зарекомендовали себя во время празднества, были возведены в ранг старших и получили право обслуживать самых влиятельных гостей. Так как сегодня среди посетителей ожидались особы, чьи имена гремели по всей империи и за её пределами.

Через Марию Великолепную я с величайшей осторожностью отправил приглашение самому ректору Шаркусу — с которым, к слову, до сих пор так и не удостоился встретиться лично. К слову, и совсем не горю желанием.

Аэридан и Пуф обосновались на кухне за отдельным столиком, исполняя роль дегустаторов. Мирко, прежде чем отправить блюдо в зал, непременно предлагал его им. И, должен признать, к своей миссии они подошли с неожиданной серьёзностью. Как бы ни старался наш шеф-повар, несколько раз они безжалостно забраковали его творения. Он уже собирался вступить в спор, но я, вбежав на кухню при первых повышенных голосах, был вынужден подтвердить: суп и вправду был пересолен, а специй недоставало.

От множества кулинарных идей пришлось отказаться. Мы с Майей потратили уйму времени на составление меню — это был настоящий кошмар. Выбрасывать же отвергнутые блюда мы не стали, а задумали на будущее открыть более простой ресторан для обычных горожан. Да и здесь периодически придётся радовать гостей новинками. Впиши мы сразу всё задуманное — меню превратилось бы в фолиант на сотню страниц. Кому нужен такой том на столе?

Пока же в меню вошли лишь те яства, что идеально подходили для торжественного вечера. Утром же его сменит другое, с разнообразными завтраками. Я только молюсь, чтобы моё заведение не скатилось до предложения «бизнес-ланчей три по цене одного». Это стало бы поистине эпическим провалом.

Забыл упомянуть о наших девушках. Они, как и в прошлый раз, были одеты в лучшие платья по последней столичной моде — вновь спасибо Кларисе, вновь за счёт моего торта «Панчо». Поскольку я раскрыл ей далеко не все свои секреты, я имею ввиду торты, то многое ещё оставалось при мне. С этим связана забавная история: благодаря «Чаю Прозрения» и некоторым другим зельям мне удалось воскресить в памяти мельчайшие детали всего, что я когда-либо видел в прошлой жизни. Так что теперь я помню каждую таблицу из кулинарных книг, что мне доводилось листать. Этот мир ждёт множество новых открытий. А меня горы золота.

— Кай, это Фил. К тебе гости пожаловали. Орк и девушка, — раздался голос из кармана, где лежал гладкий, тёплый камень-послание.

— Задержи их ненадолго у входа, — отозвался я, убирая магический артефакт в складки пиджака.

— Принято, — коротко ответил Фил, и связь прервалась.

Да, это именно то, о чём вы подумали. Те самые камни, что заменят нам мобильники. Благодаря им все ключевые сотрудники теперь имели постоянную связь со мной и Ромой. Майю отвлекать не стоило — она и без того была на грани срыва. Алатея так вовсе падала в обморок уже трижды. Зато Вейла… Вейла была настоящей красавицей. После последнего «повышения уровня» её физическая оболочка стала ещё более совершенной, и мужские взгляды неотрывно следили за каждым её движением. Сколько я ни намекал ей, что неплохо бы найти себе достойного спутника, в ответ слышал одно и тоже: «Ты мой вожак. Остальные — слабаки, и не нужны они мне». Уже начинает действовать на нервы. Хотя, с другой стороны, я и сам начинаю опасаться, что скоро могу поддаться её чарам. Но хватит отвлекаться, Женя — тебя ждут гости.

Я вышел через чёрный ход, чтобы создать видимость, что только что прибыл.

— О, привет! Простите, немного задержался, — я широко улыбнулся, приближаясь к Вул’дану и Еве. Их проверили на наличие артефактов, после чего мы проследовали внутрь.

— Добрый вечер, господа, — встретила нас Вейла, её голос был бархатным и томным. — Вас сегодня будет трое или вы ожидаете ещё кого-то?

— Только мы, — ответил я, поддерживая лёгкую игру.

— Тогда прошу за мной.

Вейла вышла из-за стойки, и её место немедленно заняла Майя. Мы последовали за хостессой, и та, казалось, нарочно демонстрировала томные изгибы своей фигуры в роскошном алом платье. Вул’дан и Ева старательно смотрели по сторонам, лишь бы не задерживать взгляд на столь откровенном зрелище.

Нас усадили за столик у огромного окна, откуда открывался вид на освещённые фонарями улицы и вековые деревья. Ох, сколько же мне стоил этот клочок земли в самом сердце столицы… Вспоминать не хотелось. К счастью, Рид и Клариса выручили, приобретя двадцать горошин. Да и Элидия прислала своего управляющего Доу, который приобрёл сразу сорок.

Казалось бы, огромные деньги, но они улетучились так быстро, словно их и не было. А ведь мне предстояло их ещё заработать.

Вейла удалилась, пожелав нам приятного вечера, и почти сразу к нам подошла официантка, вручив изящные кожаные меню с позолоченными застёжками.

— Кай, скажи мне по чести… Ты не внебрачный отпрыск императора, часом? — спросил ошеломлённый Вул’дан, откладывая меню с таким видом, будто держал в руках не список блюд, а государственную тайну.

— Боги, да когда же вы все угомонитесь? Нет, я не его сын. С чего ты вообще взял?

— Ты хоть взглянул на цены? — голос орка дрогнул. — Здесь одна тарелка супа и какой-то бифштекс с картофелем фри стоят столько, сколько мне выдали на карманные расходы за целый год!

— Но я же сказал, что сегодня угощение за моё счёт. Да и для меня скидку сделают, всё же моя знакомая. В чём проблема?

— Кай, — мягко, но настойчиво вмешалась Ева, — ты же всегда утверждал, что родом из простой деревни.

— Так оно и есть.

— Тогда откуда у тебя такие… возможности? — она тщательно подбирала слова, чтобы не звучать грубо.

— Вообще-то, подобные вопросы считаются дурным тоном, — я сделал паузу, давая им прочувствовать лёгкий укор. — Но, быть может, для вас я сделаю исключение. Мне в голову пришла одна коммерческая идея. Какую именно — не скажу, это моя тайна. Я продал её гномам из гильдии инженеров. Торгус Ворхельм выступил посредником, дабы меня не обманули при сделке. Теперь я получаю постоянные проценты от продаж, которые переводятся прямиком в Чаробанк.

Кривить душой не хотелось, но в будущем я действительно планировал нечто подобное. Идея с рессорами для повозок, карет и прочего, всё ещё витала в воздухе. Так что, строго говоря, это была не совсем ложь. Наверное.

— Ну, если так… — орк с новым интересом принялся изучать меню, затем с важным видом продиктовал свой заказ официантке.

Ева же долго не могла определиться, беспомощно переводя взгляд с одного незнакомого названия на другое. Я сделал это специально, чтобы люди хотели попробовать всё.

Мне пришлось прийти Еве на выручку. Я предложил ей начать с салата «Цезарь» — нежного сочетания хрустящих листьев айсберга с соусом на основе перепелиных яиц и выдержанного сыра. На основное блюдо — медальоны из дикого кабана в ореховой корочке, под гранатовым соусом, с отварным молодым картофелем, приправленным укропом и капелькой трюфельного масла.

Пока мы ожидали заказ, к нашему столику с лёгкой улыбкой подошла Алатея. Я представил её своим друзьям как одну из ключевых хранительниц атмосферы этого места. Она учтиво пожелала нам приятного вечера и удалилась встречать новых гостей, её плавные движения напоминали танец.

— Ну как вам здесь? — поинтересовался я, понимая, что не могу задать этот вопрос другим посетителям с той же прямотой. Это выглядело бы весьма странно.

— Эм-м… — Ева задумчиво прикусила нижнюю губу, её пальцы нервно перебирали край скатерти.

— Не по душе пришлось? — я невольно нахмурился, ожидая совсем иной реакции.

— Непривычно, — взял слово орк, оглядывая зал с лёгким недоверием. — Всё здесь так странно… Ничего подобного я прежде не видел. Даже немного тревожно.

— Тебе? Тревожно? — я не скрывал удивления.

— Пойми, друг, — опустил голос Вул’дан, — здесь всё дышит аристократией, величием. Чувствуется, что создано для властительных особ, знати высшего круга.

— А ты кто у нас? Простолюдин с полей? — я приподнял бровь. — Если мне не изменяет память, передо мной Вул’дан, сын самого Крушака Костелома. Вождя отнюдь не маленького города. Самый что ни на есть аристократ.

— И что с того? У отца, конечно, есть средства, но вряд ли он станет частым гостем в таком месте.

— Ох уж эти мне экономщики, — отмахнулся я. — Нет бы порадоваться за мою подругу. — Ева, а твоё мнение?

— Мне безумно нравится! — её глаза засияли искренним восторгом. — Здесь так изящно и по-домашнему уютно. А если кухня окажется столь же прекрасна, то я буду сюда возвращаться снова и снова… Когда разбогатею, конечно.

Её историю я знал до мелочей — какие же мы друзья, если скрываем друг от друга такие вещи?

— Вот это я понимаю — реакция! — я одобрительно кивнул в сторону девушки. — А то: «странно, непривычно», — передразнил я орка, на что он только добродушно фыркнул.

В этот момент к нашему столику подошли официанты с заказанными блюдами. Зная, что мне предстоит ещё немало дегустаций в течение вечера, я ограничился одним лёгким салатом, в то время как моих друзей ожидали настоящие кулинарные шедевры.

— Божественно вкусно! — восторженно выдохнула Ева, отодвигая пустую тарелку. — Ничего прекраснее мне не доводилось пробовать. Хотя, кривлю — твои кулинарные опыты ничуть не хуже, а в чём-то даже превосходят.

— Благодарю за столь лестный отзыв, — я с лёгкой улыбкой склонил голову.

— Как думаешь, кто-нибудь из Первой Двадцатки почтит нас сегодня своим визитом? — понизив голос, поинтересовался Вул’дан, провожая взглядом официантку, уносившую пустую посуду.

В «Первую Двадцатку» входили те рода, что обладали не просто богатством и властью, но и безоговорочным уважением народа, являясь истинной опорой империи. Те, кто первыми поднимут мечи в её защиту, если грянет война.

— Сомневаюсь, — ответил я, стараясь скрыть лёгкое волнение. Ибо очень на них рассчитывал. Их появление в первый же день стало бы вестью, которая облетела бы всю Адастрию быстрее, чем пожар по сухой степи, даровав нам репутацию на века. — У них свои придворные повара. Зачем им посещать подобные заведения?

И в этот самый момент дверь распахнулась, и в зал вошла… Элидия. Ева непроизвольно прикрыла рот ладонью. Как потомственная аристократка и прилежная ученица, она знала историю Керона на отлично. Не узнать архимагистра жизни, чей лик украшал фрески в Библиотеке Академии, она не могла. Никто бы не смог.

— Это же… сама Элидия, — прошептала она, и в её голосе звучало благоговейное потрясение.

— Где? — в унисон воскликнули мы с Вул’даном, разом повернувшись к входу. Да, это было неприлично, но…

Представьте: вы сидите в ресторане, и в него входит живая легенда, чьё имя знает каждый ребёнок империи. Выбросите вы из головы все правила приличия? Конечно. Вот и мы выбросили, бесстыдно уставившись на величайшего мага жизни современности.

— Не может быть… Я думала, это всего-навсего слухи, но она и вправду вернулась, — на грани слышимости прошептала наша подруга.

— Если уж она соизволила пожаловать, то кто следующий? — рассмеялся орк. — Не удивлюсь, если следом явится сам архимагистр Шаркус!

Он не успел договорить, как дверь вновь распахнулась, и на пороге возникла высокая, величественная фигура вышеупомянутого архимагистра.

У всех присутствующих, за редчайшим исключением, буквально отвисли челюсти. Два архимагистра одновременно — зрелище, невиданное доселе даже в столице. От них исходила такая мощная аура, что у многих по коже побежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Впрочем, магистры быстро взяли себя в руки и приглушили исходящую от них магическую энергию — видимо, с непривычки дали слабину в столь неформальной обстановке.

— Поглоти меня пески… — прошептала Ева, готовая буквально провалиться под стол. Поскольку эта величественная пара разместилась за соседним столиком. Но это было ещё полбеды. Настоящий удар обрушился на меня, когда архимагистр жизни непринуждённо помахала мне рукой и так "громко", на весь зал, произнесла:

— Приветик, Кай! Здорово у тебя тут всё вышло. Надеюсь, твои обещания насчёт вкусной еды оправдают мои самые смелые ожидания!

Мои друзья уставились на меня с таким немым вопросом во взгляде, что я готов был сквозь землю провалиться. Вся моя тщательно выстроенная легенда рухнула в одно мгновение. Вот зачем она так? Неужели из-за того, что я невольно задержал взгляд на её… э-э-э… достоинствах, когда нёс её наверх? Наверняка. Вот же мстительная особа, я б её…

Что-либо сказать в своё оправдание мне не дали новые гости. Двери ресторана снова распахнулись, и в зал торжественной процессией вошли члены домов Витан, Сильверхолд и Сильвершейлд — в полном составе, от патриархов до младших отпрысков. Когда этот поток знати, наконец, иссяк, и у нас уже не осталось сил удивляться, в заведение вошёл… он. Самолично. Его Императорское Величество Каэл Восходящий, архимагистр огня. Половина персонала при его появлении побледнела как полотно, а некоторые и вовсе рухнули в обморок. К счастью, Вейла мгновенно взяла ситуацию под контроль, не позволив нам полностью опозориться. За это я буду обязан ей до конца своих дней.

Я же сидел за столом, и в голове у меня стучала лишь одна мысль: «Кто, чёрт возьми, его сюда притащил?!»

И, судя по улыбке одной красивой молодой особы, сидевшей за соседним столиком, я знаю, кто это сделал.

Элидия подмигнула мне и звонко рассмеялась.

Каэл Восходящий очнулся ближе к полудню — чего с ним не случалось… Он даже припомнить не мог, когда в последний раз позволял себе подобную слабость. Вчерашний вечер растянулся далеко за пределы разумного: он покинул ресторан одним из последних, засидевшись с прочими главами великих домов до самых первых лучей рассвета.

Изначально они расположились на первом этаже, но едва узнали о существовании второго — немедленно перебрались наверх, забронировав все столики на террасе. Бедная охрана сходила с ума, ломая голову над тем, как обеспечить безопасность императора на столь открытом пространстве. Разумеется, причинить вред архимагистру огня было практически невозможно. Но даже если бы нашёлся безумец, способный на такое — сильнейшие лекари империи, а возможно, и всего мира, сидели с ним за одним столом и распивали ту самую вишнёвую настойку.

На какой-то непонятной водке. Впрочем, всем было плевать. Вкусно, а главное приятны жар по лету. Что ещё нужно магу огня. Тем не менее, маги жизни так же не отставали. Однако этот напиток обладал столь исполинской силой, что сумел пробить магическую защиту даже архимагистра. После четвёртой бутылки Каэл ощутил лёгкое головокружение, после седьмой — ему стало и вовсе прекрасно. А вот что происходило дальше — в памяти остались одни смутные обрывки. От этого он резко вскочил с кровати — и тут же рухнул обратно, сражённый адской болью, будто по его черепу тролль прошёлся дубиной, вложив в удар всю свою добрую и бескрайнюю душу.

— Ларс! — крикнул он и мгновенно пожалел об этом. Волна боли накатила с новой силой. — Ларс… — на этот раз император прошептал, но верный слуга, будто ожидая зова, немедленно вошёл в покои. В его руках был поднос с мутноватой жидкостью зелёного оттенка.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество. Позволю себе предположить, что голова невыносимо раскалывается?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Нас предупредили о подобном исходе и просили передать вам, чтобы вы выпили это, едва проснётесь, — Ларс налил зелье в хрустальный стакан и протянул его приподнявшемуся на локтях владыке.

— Что это?

— Как мне сообщили, это огуречный рассол. То есть жидкость, остающаяся после засолки огурцов, Ваше Императорское Величество.

— А зачем, собственно, их засаливать?

— Не ведаю, Ваше Императорское Величество, но прикажу немедля выяснить эту кулинарную тайну.

Приняв стакан, Каэл зажмурился и залпом осушил его.

— Солёный, — констатировал он, затем, к изумлению Ларса, смакуя, покатал остатки рассола во рту, взял всю банку и допил до дна. — Слушай, а ведь и вправду отпускает. И, кстати, зверский аппетит проснулся. Обед готов?

— Нет-с.

— Почему? — Каэл ожидал любого ответа, но уж точно не этого.

— Вы… всех выгнали, ваше величество.

— С чего бы мне совершать столь неразумный поступок?

— Позволите дословно процитировать? — Ларс сохранял невозмутимость, но в глазах читалась лёгкая укоризна.

— Валяй, — Каэл наморщил лоб, предчувствуя недоброе.

— «Вы — конченные неучи! Вас обскакал какой-то юнец! Ваша стряпня — позор для имперской кухни и достойна разве что таверн в плебейских кварталах!» Продолжать?

— Не-е-ет, не надо, — император сгорбился, смущённо потирая виски. — Верни всех обратно. Скажи, что император погорячился. И… закажи-ка еды из того ресторана…

— «Не Лопни, Маг»?

— Именно. Кстати, название уже не кажется мне таким дурацким.

— Ещё бы, ваше величество, — в голосе советника прозвучала едва уловимая ирония.

— И это ещё что значит? — Каэл снова нахмурился.

— Вы вчера изволили провозгласить, что пока лично не перепробуете всё меню — а вместе с вами и все прочие главы родов, разделившие с вами трапезу, — вы оттуда не уйдёте.

— Понятно… Но всё равно закажи. Кажется, у них утром подают что-то другое.

— Сейчас уже обеденное время, и меню сменилось. У них, если верить слухам, три различных меню в сутки.

— Серьёзно? — император рассмеялся. — Откуда у них столько блюд? Они что, в архивах Магического совета откопали поваренную книгу какого-нибудь древнего архимагистра-кулинара? — Он с удивлением отметил, что головная боль полностью отступила, и настроение тут же улучшилось.

— Не могу сказать точно, но обязательно выясню. Может, всё же дождётесь возвращения наших поваров? А то выходит… накладно, вкушать яства в этом заведение.

— Ты о чём, Ларс? — владыка поднял бровь. — Я что, по-твоему, беден? Я — император величайшей империи в мире!

— Ваше величество… — Ларс с театральной почтительностью извлёк из кармана аккуратно сложенный листок, именуемый «чеком». — Вы вчера соизволили потратить сорок семь тысяч золотых монет и это только вы. Другие рода оплачивали свои чеки сами.

— СКОЛЬКО?! — император вскочил с кровати. — А ты где был? Почему не остановил меня?!

Личный советник и друг императора позволил себе лёгкую, почти незаметную усмешку.

— М-да, глупый вопрос, — Каэл с обречённым вздохом опустился обратно. — Кто посмеет остановить императора? Тем более если он решил выпить.

— Кстати, ваше величество, вы и архимагистр Шаркус условились повторить посещение заведения в следующее воскресенье.

— ЧТО? — император замер с халатом в руках. — Он тоже там был?

— Так точно. Пожаловал в обществе госпожи Элидии. С ней же впоследствии и… удалился, если можно так выразиться. В прямом смысле слова. Альдис Витан, как, впрочем, и госпожа Элидия пытались предложить вам магическое очищение от хмеля, но вы изволили заявить, что если он посмеет вмешаться, то вы объявите его дому войну. Ректор Академии, в свою очередь, поддержал вашу позицию, заявив, что не потерпит никакого внешнего вмешательства в столь важный процесс.

— Я — император. Он — ректор сильнейшей магической академии в мире. И мы напились до положения риз, как два последних… — Каэл с тоской посмотрел в окно. — Уже, наверное, вся Адастрия судачит об этом.

— Как ни странно, помимо самого факта вашего визита, подробности никому не известны.

— Это каким же образом? — искренне удивился властитель.

— В вопросах конфиденциальности заведение обеспечивает абсолютную анонимность. Что происходит в «Не Лопни, Маг» — остаётся в его стенах. Все работники связаны магическими клятвами молчания с хозяином. Кроме того, здание защищено множеством артефактов, блокирующих любое чужое вмешательство. За качество этих чар лично поручился преподаватель Элдрикс Чалмор.

— Знаю этого мага. Отличный артефактор. Я как-то заказывал у него один сложный проект.

— Именно так. Вы также пообещали ему кость морского дракона.

— Когда это я успел?

— В процессе соревнования, в ходе которого вы совместно осилили три бутылки той самой вишнёвой настойки.

— Чтоб всё это пламенем поглотило! — владыка с отчаянием провёл рукой по лицу. — Нет, я больше ни ногой туда.

— Увы, это невозможно. Как я уже упомянул, вы договорились с архимагистром отметить его день рождения в конце месяца именно там. И обязали присутствовать всех, кто разделил с вами вчерашний вечер.

— И никак это отменить нельзя?

— Не рекомендую. Вы столько лет пытались наладить отношения с ректором, а вчера за один вечер поклялись друг другу в вечной дружбе и братстве.

— Матерь богов… Что же это за напиток такой, после которого ничего не помнишь, но при этом всем всё должен? Может, просто прикрыть сие заведение?

— Не выйдет. Вы даровали ему личную императорскую протекцию и освобождение от налогов на сто лет, после того как молодой Кайлос Версноксиум обыграл вас в кости.

Император тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

— Что ж… Тогда давай собираться. Пойдём обедать. И верни ко двору поваров. Скажи, что… что император был не в духе.

Внутри Морвенс, архимага тьмы, бушевал сокрушительный шторм. Ни единого мига её сознание не знало покоя, будучи всецело поглощённым навязчивым образом Кайлоса. Он стал для неё идеей фикс, тёмной одержимостью, жаждущей возмездия, поглощения его души и сладострастного созерцания его страданий. Однако все эти мрачные фантазии пришлось отринуть. Приказ Повелителя был непререкаем: отправиться в Империю Звёздного Неба. Ослушаться — означало обречь себя на вечную погибель. С богами не спорят — их волю исполняют. А их Повелитель определённо был богом или существом, столь же близким к божественной силе. Она сама была свидетельницей того показательного спарринга, когда двое архимагистров не смогли сокрушить даже малейший из барьеров Владыки. И всё это время он непринуждённо потягивал отвар из фарфоровой чашки, беседуя с Фалмусом о чём-то незначительном. Этого зрелища хватило с лихвой, чтобы отбить у кого бы то ни было охоту когда-либо перечить господину.

И вот теперь он отправлял её не для того, чтобы прикончить мальчишку, а чтобы выяснить судьбу их пропавших людей. Да ещё и его правая рука, Фалмус, вскользь бросил, что с момента их последней встречи сила того парня возросла впятеро, и что ей там не светит ничего, кроме унижения. Но, подмечая её ярость и жажду мести, он с насмешливой ухмылкой подкинул ей новость, как конфетку ребёнку, о Даэрис, отправленной устранить парнишку. При этом он так ехидно улыбался. Что истолковать будущее этой встречи по-другому никак нельзя. Вскоре госпожа Пожирательница покинет сей бренный мир.

Туда ей и дорога. Мерзкая тварь. Как низко — наживаться на своих же. Ведь это Даэрис, когда Морвенс была ещё юной и неопытной магессой, преподнесла ей тот злополучный гримуар, что взимал процент силы с каждого убитого ею существа. Когда она раскрыла этот подлый механизм, ярости её не было предела — ведь могла бы достичь ранга архимага ещё до четырёхсот лет, а не влачить существование почти шесть столетий, отдавая львиную долю своей мощи этой отвратительной пиявке. Тварь.

— Готовы? — голос Таликса, архимага пространственной магии, прозвучал спокойно, но в его глубине таилась едва уловимая тревога.

— Да, Тали, мы готовы, — ответила Морвенс, и её взгляд на мгновение задержался на нём, став чуть мягче.

Она знала о его чувствах, и они не были чужды её собственному сердцу, но посторонним не было дела до их тайных симпатий.

— Тогда через пять секунд произвожу отправку. — Он сделал шаг вперёд и тихо, так, чтобы слышала только она, добавил: — И помни… — в её ладонь легло что-то маленькое и тёплое, испещрённое рунами. — Почуешь малейшую угрозу — сожми артефакт. Я вытащу тебя откуда угодно.

Она молча кивнула и отошла, заняв место в центре транспортного круга рядом со своей группой.

— Пять… четыре… три… — начал отсчёт Таликс.

— Таликс, погоди, — внезапно раздался весёлый, но властный голос Повелителя.

Маг вздрогнул так, что подпрыгнул на месте, отчего остановивший его мужчина невольно улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу.

— На вот, держите, — «Тёмный Властелин», как в шутку величали его приближённые, протянул Морвенс изящную котомку из чёрной кожи. — Тут парочка кувшинов с отварами и немного провизии — пирожки с творогом и яйцом, рис с пряностями. Вдруг задержитесь — а вкусная еда придаёт сил. Жду от вас добрых вестей.

Он ободряюще улыбнулся, а затем обернулся к Таликсу:

— Всё, отправляй. А после — загляни на кухню. Там как раз Мария рульку томит. Пальчики оближешь.

Морвенс промолчала, кивнув с лёгкой, почти девичьей улыбкой. Но едва она с отрядом ступила из портала на новую землю и привыкла к мерцанию света, как их взорам предстало нечто пугающее.

Никого. Город был пустынен. И в воздухе, густом и тяжёлом, витал едкий, металлический привкус яда — словно сама атмосфера была отравлена.

— Группа, ко мне! — её голос, резкий и властный, прорезал зловещую тишину. — Окутаться в доспехи! Достать гримы! Боевой порядок!

Сделав первые шаги по безлюдным мостовым, она с тревогой вглядывалась в мёртвые улицы. Всего десять лет назад, во время её последнего визита, этот город кипел жизнью. Теперь же он напоминал склеп.

Бессонница уже третьи сутки точила моё сознание стальными щупальцами. А причиной тому был не враг и не тревога, а оглушительный успех. «Не Лопни, Маг» был забит до отказа, словно бочка сельдью. Император Каэл Восходящий не только устроил накануне грандиозную пирушку, затмившую иные столичные празднества, но и на следующий день явился отобедать. Последствия были предсказуемы: у ресторана выстроилась очередь, растянувшаяся на добрую сотню персон.

Персонал буквально валился с ног. Мне пришлось срочно закупать эликсиры бодрости у алхимиков Гильдии Семи Зелий, только бы поддержать силы измождённых сотрудников. Большинство из них дремали прямо на рабочем месте, используя любую минуту затишья. Пахали все — от посудомойки до старшего официанта. Едва только к исходу пятого дня людской поток начал понемногу иссякать.

Я едва выкраивал время на учёбу. Вортис, заглянувший в первый день и видевший весь этот хаос воочию, отнёсся с пониманием к тому, что мы пропустили две тренировки. Его обычная язвительность на сей раз сменилась на нечто похожее на уважение.

Первый день я не хотел бы вспоминать никогда. Хаос достиг такого накала, что временами мне казалось — вот-вот стены не выдержат, и ресторан разлетится по камушкам от переизбытка магии. Ведь под его сводами гуляли три архимагистра и с три десятка архимагов. Когда хмель добирался до их сознания, сдерживать силу своих аур им становилось невмоготу, отчего гости на первом этаже периодически впадали в состояние, мягко говоря, благоговейного ступора.

Когда на второй день ко мне подошла Алатея и дрожащим от переизбытка чувств голосом сообщила, что мы заработали за первые сутки «грязными» почти шестьдесят две тысячи золотых монет, я не удержался — подхватил её и закружил в воздухе. Так как уже знал: в конце следующей недели всё повторится, ведь мне предстояло устраивать день рождения самого ректора Шаркуса, с которым я так толком и не пообщался. А ещё я получил личную императорскую протекцию и столетнее освобождение от налогов! На радостях я выдал каждому сотруднику премию в пять золотых. Да, расточительно — но мою радость должен был разделить каждый. Да и нет лучшего мотиватора, чем звонкая монета. Это подействовало на команду лучше любого эликсира — глаза загорелись, официанты забегали быстрее, а повара стали управляться у плит с удвоенной энергией.

Понятное дело, такой ажиотаж не будет длиться вечно. Но я уже отбил половину всех затрат на ресторан. А впереди… впереди было ещё много всего. Хе-хе.

С каждым новым рассветом мои подопечные набирались опыта, оттачивая мастерство до блеска. Вскоре по столице поползли первые слухи о нашей новой услуге — доставке яств прямиком на дом. Мальчишки, сновавшие по городу в ярко-жёлтых, почти канареечного цвета, ботинках, стали живым символом этого начинания, приковывая к себе любопытные, а порой и завистливые взгляды.

Ко мне как-то раз нагрянули парочка зазнавшихся аристократов, предложив «крышевание» за скромную мзду. Грубить я не стал — вежливо направил их к Щелкуну. Они всё поняли с полуслова, извинились, отказались даже от чашечки бодрящего отвара и ретировались с видом крайней почтительности. Видимо, были мелкие сошки. Более влиятельные игроки, пожалуй, присмотрятся позже. А может, и нет — императорская протекция весома не только в нашем мире. Здесь, как и там, правит сила. И оспаривать волю Каэла Восходящего отыщется мало желающих. Если вообще отыщется.

Но всё это — суета сует. Дело сделано, ресторан открыт, прибыль пошла — пора двигаться дальше. Теперь всеми оперативными вопросами заправляют мои доверенные лица, я же устранился от прямого управления. Да, легенда о моей непричастности лопнула, словно мыльный пузырь. Теперь каждый знает, кто истинный владелец «Не Лопни, Маг». Досадно, но что поделаешь.

Кстати, я совсем забыл рассказать об испытаниях тех самых ботинок. Столько разбитых носов, вывихнутых запястий и ушибленных коленок я не видел, пожалуй, никогда. Мы собрали мальчишек, накормили досыта, а после выдали им обувь и устроили настоящую школу курьеров — учили молниеносно бегать, огибая воображаемые препятствия на улицах. На первые, более-менее сносные результаты ушло почти три недели. Именно тогда мы и постановили: только те, кто пройдёт полосу препятствий безупречно, будут допущены к работе. А чтобы подстегнуть рвение, объявили, что первые двадцать счастливчиков получат по золотой монете.

В итоге менее чем за месяц практически вся сотня ребят с блеском сдала экзамен. Их упорству и настойчивости можно было позавидовать.

Когда настал день рождения Шаркуса, я, наученный горьким опытом, был готов ко всему. К счастью, обошлось без происшествий. Мы приготовили для ректора поистине королевский подарок — исполинский торт «Панчо», а также устроили для гостей полное погружение в итальянскую кухню: пиццы, пасты, карбонары, минестроне и прочие яства, доселе невиданные в Кероне.

Итог, впрочем, оказался предсказуемым: они вновь напились до беспамятства. А мы заработали почти тридцать тысяч монет. Народу в этот раз гуляло в два раза больше. Я же хвалил себя за предусмотрительность и построил здание в два раза больше от изначально запланированного. Пусть и не так много, как в первые дни безумия, но всё равно сумма внушительная. Вряд ли кто в столице может похвастаться подобными оборотами. Наши официантки, получив щедрые премии, смогли скопить суммы, о которых прежде могли только мечтать.

Естественно, правило оставалось незыблемым: все чаевые скидываются в общую кассу и делятся поровну между всеми сотрудниками. Трое — двое парней и одна девушка — возмутились, заявив, что эти деньги дали лично им. Разговор был коротким. Через пять минут их с вещами выпроводили за дверь, наказав забыть дорогу в ресторан навсегда. Жёстко? Безусловно. Но иначе — нельзя.

Я не боялся, что они начнут болтать. Магическая клятва, оформленная официально через магистрат, а не кустарным способом, не позволит им этого сделать. Даже в случае их гибели при попытке мне навредить, ко мне не будет никаких претензий — всё чисто с юридической точки зрения.

Дальше всё пошло… Не скажу, что идеально, но очень близко к тому. Я же полностью сосредоточился на тренировках, отдавая себя им без остатка. До соревнований оставалось всего две недели. А проигрывать я не намерен.

— Ну что, друг мой, — я ободряюще положил руки на его плечи, ощущая под пальцами напряжённые мышцы. — Готов покорить мир подпольных боёв?

— Нет, — выдохнул он и так энергично замотал головой, что казалось, будто она вот-вот оторвётся.

— Смешно.

— Ничего смешного, господин. Может, вы сами примете участие? Мне до сих пор не удаётся одолеть вас.

— Сколько раз тебе повторять, я маг. Моё тело от природы выносливее и крепче. К тому же искусству рукопашного боя меня обучал сам гном Сигрид. Старший брат твоего мастера. Могучий воин, несмотря на то что по профессии — кузнец.

Бренор, стоявший рядом, с одобрением кивнул, скрестив на груди мощные руки. Именно он взял на себя роль наставника и все эти месяцы безжалостно — то есть я хотел сказать, усердно — тренировал Руми с первых дней как я это задумал.

— И что? Меня тоже учат гномьему кулачному бою, но одолеть вас всё равно не получается.

— И не получится. «Покуда будешь лениться», — властно провозгласил наш горец, считающий пять часов ежедневных тренировок совершенно недостаточными.

Его подопечный в ответ выразительно закатил глаза. Однако нельзя было не заметить, сколь разительно он преобразился за это время. Качественная пища, изнурительные, но регулярные тренировки на свежем воздухе превратили его тело в подобие древнего изваяния — сильное, рельефное, исполненное скрытой мощи. Даже Майя теперь частенько обращала на него внимание, отмечая, как он возмужал и похорошел. От чего наш товарищ краснел как «сеньор помидор».

— Послушай, друг. Первый бои ты проведёшь самостоятельно. Одержишь победу — получишь то, что сделает тебя сильнейшим среди обычных людей. Понимаешь?

— Так точно, господин, — он склонился в почтительном поклоне, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Вот и отлично. Докажи, что ты этого достоин. В первую очередь — себе самому, а уж потом всем остальным. Ладно, через три часа выдвигаемся. Отдохни немного. И главное — ничего не ешь.

Когда он удалился, я обратился к Горцу, желая услышать его искреннее мнение.

— Ну, каков он в твоих глазах?

— Парень зря сомневается в себе. Прирождённый боец. Воинская жилка в нём есть. Силы — хоть отбавляй, да и голова на плечах работает. Одним словом, я не сомневаюсь: он справится.

— Даже без горошины силы?

— Эй, не перегибай палку, — рассмеялся гном, и его борода затряслась. — Я сказал — силён, а не всемогущ. Дай ему ещё года три на тренировки — глядишь, и впрямь обошёлся бы без артефактов и прочих "плюшек" как ты любишь говорить. Я тут порасспрашивал, пообщался — никто так не готовит, как мы. Большинство на эликсирах силу накачивают, искусственно мускулы растят.

— Это ясно. Однако на серьёзных ставках перед боем обязательно устроят проверку. Заметят чужеродное вмешательство — всё, пиши пропало. Репутация и все труды насмарку.

— Помню, помню, ты предупреждал. Ладно, чего языком молоть. Пошли подкрепимся и в путь.

Спустя четыре часа мы уже были на месте.

Бойцовский клуб «Стальные Кулаки» встретил нас гулким рёвом толпы и резким запахом пота, настойки и крови. Наша компания расположилась за столиком неподалёку от арены: я, Санчес, Аэридан, Вейла (которая, как выяснилось, обожает кровавые зрелища), Пуф, Вул’дан (воспользовавшийся слухом о боях, чтобы составить нам компанию) и Рома, явно радующийся возможности ненадолго сменить душную атмосферу ресторана на эту бурлящую энергией яму.

Каждый утолял жажду кто чем мог. Я потягивал прохладный фруктовый сок, остальные — медовуху, травяные отвары или вино. Пуф, как всегда, выделялся: он хрустел принесёнными с собой чипсами, запивая их тёмным пивом из собственного бочонка.

Бренор в это время находился рядом с Руми, делясь последними наставлениями перед выходом. Он же должен был оставаться у самой арены, чтобы в случае необходимости мгновенно среагировать.

К нашему столику приблизился моложавый мужчина с безупречными манерами и в дорогой одежде. Его коротко подстриженная бородка и идеально уложенные светлые волосы выделяли его среди общей толпы. Светловолосых здесь я видел впервые, если честно. Он занял позицию рядом, стараясь не загораживать обзор, пока внизу на песке двое бойцов выясняли отношения. Точнее, один уже сидел верхом на противнике, нанося тяжёлые, но беспомощные удары по прикрытым руками лицу. Большинство его атак уходили впустую.

— Уважаемые гости, рад приветствовать вас в нашем заведении, — его голос был спокойным и профессиональным. — Меня зовут Лени Пратор. У нас предусмотрена возможность сделать ставки. Если пожелаете, можете поставить любую сумму, от одной золотой монеты и выше.

— Приветствую, Лени. Скажи, кто следующий выходит на арену?

— Кроули Разрушитель против новичка по прозвищу Кремень.

— Каковы коэффициенты?

— Один к трём в пользу Кроули.

— Понятно. Тогда я ставлю пятьдесят золотых на новичка.

— Хм. Смелое решение. Обычно на дебютантов ставят редко.

— Что-то внутри подсказывает мне, что сегодня его звёздный час, — я усмехнулся, передавая деньги. Лени ничего не ответил, лишь аккуратно записал всё в гроссбух, вручил мне расписку и удалился.

Прежде чем он скрылся из виду, ставки сделали все наши, кроме орка. Он-то в отличии от наших не видел, с каким упорством Руми тренировался все эти месяцы. Потому были уверены в его победе.

Мы вновь обратили взоры к арене. А там боец, ещё недавно казавшийся проигравшим, уже стоял на ногах и теперь сам пинал того, кто минуту назад воображал себя победителем. Что ж, в этом мире всё может измениться в мгновение ока.

— Вы все настолько уверены в победе вашего протеже? — Ночной Прилив с недоумением взирал на то, как мы единогласно поставили на Руми в общей сложности почти сотню золотых.

— Абсолютно, друг мой. Ими движет самая могущественная сила во вселенной.

— И что же это?

— Любовь.

— Ты шутишь?

— Нисколько. Помнишь, я представлял тебе очаровательную девушку по имени Майя?

— Разумеется, помню.

— Так вот, он безнадёжно в неё влюблён. Вроде бы между ними всё налаживается, но чего-то не хватает. Вот я и решил ему помочь.

— Понял, можешь не продолжать, — орк многозначительно хмыкнул, а стул под ним предательски заскрипел.

— Слушай, Вул’дан, — я понизил голос до шёпота. — Как там Ева? Не держит обиды?

— А с чего бы ей обижаться?

— Ну, за тот спектакль с рестораном… Понимаешь, я не стремился к такой известности. Не хотел лишних проблем.

— Да она и не думает сердиться, с чего ты взял?

— Просто время идёт, а мы…

— Не «мы», а ты. Тебе давно следовало бы пригласить Еву куда-нибудь. Ходишь вокруг да около, смотришь влюблёнными глазами, а сделать шаг — боишься. И это личный ученик Вортиса, один из будущих богачей столицы? — орк рассмеялся, и его смех прокатился громким раскатом по залу.

— С чего ты…

— Да брось, Кай! Все видят, как ты на неё смотришь. Разве что слепой не заметит, что она тебе явно небезразлична.

— Неужели все? — я обвёл взглядом стол, и все собравшиеся дружно кивнули с ухмылками. — Предатели.

Дальнейший разговор не состоялся, поскольку в этот момент на песок арены вышел Руми, объявленный здесь под прозвищем Кремень. Все наши взоры разом устремились к нему.

— Ты видел, кто здесь? — Надис Реней, друг детства Агатиса, коснулся его плеча. Будучи младшим сыном Гросса Ренея, главы одной из младших ветвей дома Еартханд, он разделял неприязнь семейства к определённым личностям.

— Кто? Где? — недовольно пробурчал Агатис, раздражённый тем, что его отвлекли от захватывающего зрелища на арене.

— Тот выскочка Версноксиум.

— Где? — прошипел он, и его взгляд помутнел от внезапной ненависти.

— На противоположной стороне. В окружении своих… нелюдей, — с лёгкой брезгливостью в голосе произнёс Надис.

Разглядев Кайлоса, он скривился так, словно почувствовал вкус желчи.

— Видишь того новичка на песке? Что готовится к бою. Это его человек. Я не раз видел их вместе.

— Неужели? Как интересно, — на его губах появилась хищная улыбка. Он поманил рукой Лени Пратора, который тут же приблизился с подобострастным видом.

— Послушай, дружище, — Агатис снисходительно поманил его пальцем, давая понять, что дело требует конфиденциальности. Когда букмекер склонился, он ловко вложил ему в карман тяжёлый кошель. — Передай, чтобы этого выскочку хорошенько… проучили.

— Насколько основательно?

— Без сантиментов. Пусть запомнит надолго.

Букмекер едва заметно кивнул, на его лице застыла дежурная улыбка, и он растворился в толпе, продолжая принимать ставки.

— Готов? — Бренор встал рядом с Руми, его испытующий взгляд изучал противника на арене, оценивая каждую мышцу, каждый шаг.

— Готов.

— Не подведи своего покровителя, Руми. Немногие господа проявляют такую заботу о своих людях. Если ты его разочаруешь, последствия коснутся не только тебя, но и всех остальных. Вы должны понимать — это улица с двусторонним движением. Вы помогаете ему достигать его целей, а он помогает вам превратиться из булыжника в драгоценную вазу.

— Аналогию уловил? — Руми кивнул. — И, на мой взгляд, пока что он вкладывает в вас куда больше.

— Знаю, наставник. Потому сейчас выйду и выбью всю спесь из этой ухмыляющейся рожи.

— Постарайся сделать это быстро. «Кушать уже охота», — проворчал он, а затем заметил довольную физиономию Грохотуна, уплетающего гномье пиво и чипсы. Пиво, к слову, прислал Кайлосу сам Рутан — с выражением глубочайшей благодарности. Поскольку партия пирожков разошлась менее чем за день, отчего Кай едва не рухнул в осадок узнав об этом из письма. Они их пекли два дня всей командой! В послании гном писал, что его таверну теперь осаждают клиенты в ожидании новой партии. Оказалось, гномы невероятно падки на острую пищу. Но всё это отошло на второй план, ведь пока он размышлял, зеленокожий жадина уже приканчивал вторую кружку. Вот же… Так он всё выпьет.

И вот сижу я, сжимая кулаки до побелевших костяшек, всем существом болея за Руми. Первая победа невероятно важна — она задаёт тон всем будущим сражениям, закаляет дух и вселяет уверенность.

Судья огласил имена бойцов, кратко перечислил правила и призвал противников на песок арены.

Кремень вышел вперёд и замер в расслабленной, но собранной стойке. Его визави, грузный и на голову выше — здесь не существовало весовых категорий — поднял руки, подстрекая толпу к одобрительным возгласам. Едва публика начала скандировать его имя, он ринулся вперёд, явно намереваясь смести новичка одним сокрушительным натиском.

В тот миг, когда противник оказался на дистанции удара, Руми молнией нанёс короткий прямой удар в кадык. Кроули Разрушитель закатил глаза и рухнул на песок без сознания.

На мгновение воцарилась гробовая тишина, которую тут же взорвали ликующие крики с нашего столика.

— «Победа за новичком по прозвищу Кремень!» — провозгласил судья, пока служители клуба уносили бесчувственное тело побеждённого.

Спустя минут десять Руми в сопровождении Бренора присоединился к нашей компании, в то время как Агатис, до этого момента злорадно ухмылявшийся, с перекошенным от ярости лицом покинул заведение. Не сомневаюсь, он поставил против моего бойца. Пустяки — скоро у него и его рода не останется средств на подобные развлечения. Согласно донесениям Хар'зула Кровавого Серпа, его люди вместе с магами Майлса уже обратили в пепел семь предприятий их семейства, предварительно основательно их очистив. Мне даже пришлось арендовать отдельный склад и поставить надзирателем Вилера Гампа — нанимать людей для сортировки и сбыта добычи. По контракту всё, что добывают наёмники, принадлежит мне, но ропота не было — их вознаграждение более чем достойное.

— Ну, Руми, ну, красавец! — я похлопал его по плечу, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы. — Эффектно его уложил. Я готовился к затяжной схватке, а ты — раз, и готово.

— Благодарю вас, господин.

— Надеюсь, догадался поставить на собственную победу?

— Так точно, — ответил он, с благодарностью бросая взгляд на своего наставника.

Понятно. Гном, выходит, убедил его в успехе. Горец молодец. Вера близких в твои силы зачастую значит не меньше, чем собственное упорство и желание победы.

Мы задержались ещё ненадолго, наблюдая за другими поединками. Сделали несколько ставок — увы, не все оказались удачными, — а после отправились домой. В глубине души я лелеял надежду, что Агатис поджидает меня в тени переулка, чтобы напасть. Увы, этого не случилось. Жаль. Одной проблемой стало бы меньше.

На следующий день, уединившись в своих покоях, я с неподдельным интересом изучал карту. Ту самую, что Бильбо некогда извлёк из недр ничейных земель. Теперь на ней была видна не только территория Королевства Железных Гор, но и вся Империя Феникса проступала с поразительной чёткостью и в полном цвете. Появились сотни, если не тысячи, мельчайших деталей: забытые тропы, руины, подземные источники — словно невидимый картограф дополнял её прямо на моих глазах.

Рядом, в надёжно запертой сумке, покоились две загадки: таинственный круглый артефакт и золотой песок, сияющий таинственным внутренним светом. Ворваться в мой дом незамеченным было практически невозможно, но ключевое слово тут «практически», а потому я хранил их при себе. Санчес вместе с Элдриксом провели над диковинным круглым предметом целую неделю, вертели его во все стороны, но так и не смогли разгадать его природу. В конце концов, сдавшись, они возвратили его мне со словами: «Должно быть, это просто безделушка». Ну да, конечно. Просто безделушки не падают с со стражей, охраняющих другие миры от разрушения.

Тем временем наш Джи-Джи полностью погрузился в общение с ИИ Лаодитов. Он, кажется, забыл обо всём на свете. Откуда мне это известно? Лирия, мать Вилера, лично пожаловалась: мастер отказывается покидать свою лавку, почти не спит, проводя всё время у светящегося кристалла.

Мне пришлось вмешаться. Я объяснил ИИ, что, если она не будет следить за тем, чтобы Санчес регулярно ел, спал и выходил на воздух, я сотру все данные или вовсе обнулю систему. Разумеется, я не имел ни малейшего понятия, как это сделать, но в крайнем случае всегда можно было разбить кристалл — и она, или оно, отлично это понимало.

Что касается моего изначального замысла насчёт технологий Лаодитов, здесь возникла непреодолимая сложность. На Кероне попросту не существовало материалов, необходимых для воссоздания их разработок. Мечты о лазерных винтовках или летательных аппаратах пришлось оставить до лучших времён. Так что теперь ИИ помогал Санчесу лишь с расчётами для создания артефактов, что, впрочем, тоже было немало.

Убрав карту, я направился в Академию.

Когда моя тренировка с Вортисом закончилась, я отправился в башню земли. Хотел выучить парочку атакующих заклинаний. Но, увидев Еву Аурелисс, прямиком затопал к ней. Собрав всю волю в кулак, я вознамерился пригласить её на свидание.

— Приветствую самую красивую девушку этого мира, — произнёс я, склонившись в уважительном поклоне.

— Привет, — ответила она, и на её щеках вспыхнул лёгкий румянец, подобный утренней заре. — Тебе бы поучиться этикету. Раз ты теперь аристократ. А то обращение неправильное, поклон тоже.

— Эм-мм. Я из простолюдинов, так что мне пятьдесят процентов скидка на манеры.

Мы оба весело рассмеялись. А так я вообще рад, что она не заморочена на этикете. С другой стороны подучиться не помешает.

— Слушай У тебя найдётся минутка?

— Конечно.

— Я хотел извиниться перед тобой за тот маскарад с рестораном.

— Тебе не за что извиняться, — её голос прозвучал мягко, но уверенно. — Я всё прекрасно понимаю. Молодой род, грандиозное начинание… Ты не желал привлекать внимание могущественных домов раньше времени.

— Именно так. По крайней мере, пока не окрепну окончательно. Мне нужны влияние, средства и верные люди. Чтобы поднять голову и не оглядываться постоянно, да и не отбиваться каждый день, сражаясь за право существовать.

— Я понимаю. Но, как я уже сказала, извинений не требуется. Разве что… ты так и не угостил меня теми самыми "эклерами", что обещал.

— А как бы я смог это сделать, если меня внезапно вызвал к себе сам император? — я с притворным ужасом всплеснул руками. — Я тогда уже прощался со своим детищем, уверенный, что это конец.

— Да уж, — она улыбнулась. — Мы с Вул’даном за тебя тогда изрядно поволновались.

— Что-то я не заметил особого беспокойства, когда вернулся, — я приподнял бровь в притворном подозрение. — Вы были так увлечены дегустацией пиццы, что моё появление прошло совершенно незамеченным.

— Ой, полно тебе! — она рассмеялась так звонко и искренне, что моё сердце внезапно забилось втрое чаще. — Нечего было подавать такие божественные яства!

— Ладно, — я с облегчением выдохнул. — Раз уж ты не держишь на меня обиды… Как насчёт того, чтобы сегодня вечером прогуляться вместе?

Она повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным, проникая прямо в душу. Мы сидели, молча глядя друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем в любой длинной речи.

— Хорошо, — наконец произнесла она, и в уголках её губ заплясали весёлые искорки. — Буду ждать тебя в шесть.

— Отлично, — кивнул я, чувствуя, как на душе становится невероятно легко.

Попрощавшись, я направился к Башне Земли, однако все мои мысли были заняты предстоящим свиданием с Евой. Я ломал голову над тем, как организовать всё так, чтобы произвести впечатление, но при этом не переступить невидимых границ аристократического этикета. Всё-таки она — потомственная дворянка, воспитанная в строгих традициях, а я… Я не всегда понимал, что в их кругах допустимо, а что — нет. Чёрт возьми, это сложнее, чем управлять рестораном.

— Просто будь собой, друг, — внезапно прозвучал знакомый голос, и Аэридан устроился у меня на плече, снова прочитав мои мысли. — Не пытайся казаться тем, кем не являешься. Честность и доверие — вот что ты сам всегда проповедуешь. Так веди себя с ней точно так же. И в поступках, и в словах.

— Спасибо, приятель. Ты, как всегда, прав. Может, есть ещё какие идеи?

— С этим запросто. Сначала цветы, затем неспешная прогулка — пусть нагуляет аппетит. После — ужин в ресторане, и затем проводи её домой. И постарайся больше слушать, меньше говорить о себе.

— Банально, но может сработать. Да и что я могу рассказать о себе? Парень как парень, рос в деревне после в замке. Вот и вся история.

— Именно поэтому и не стоит углубляться в самокопание. Засунь этот унылый настрой куда подальше, а лучше вовсе от него избавься, иначе Ева сбежит к кому-нибудь повеселее. Ладно, я побёг. Грохотун с Бренором собираются открывать бочонок гномьего эля. Говорят, Мирко уже снимает первую партию шашлыка. Удачи тебе! — с этими словами он исчез так же внезапно, как и появился.

Вот обжоры, — с ухмылкой подумал я и переступил порог башни.

Мы неспешно прогуливались вдоль набережной Фексианки. Время приближалось к половине седьмого вечера, Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровую полосу на западе. Воздух заметно остыл — температура опустилась градусов до пятнадцати, и от воды тянуло прохладной свежестью.

Империя, насколько я мог судить, располагалась ближе к экватору, но точных карт здесь не существовало. Не было спутников, МКС или дронов, чтобы запечатлеть очертания мира свыше. Маги ветра редко поднимались на высоту, достаточную для обзора всей планеты, поэтому все карты оставались приблизительными, больше похожими на художественные фантазии.

Будь мы магами огня или ветра, нам было бы плевать на погоду — но разгуливать в доспехах из сгущённого электричества или света в такой вечер казалось мне излишне глупым. Куда практичнее было надеть тёплую куртку. Этот момент был для меня особенно важен. Я знал, что денег у Евы не так много — она едва сводила концы с концами. Приобрести добротную зимнюю одежду она не могла себе позволить, а ведь ей ещё предстояло найти средства на второй год обучения.

Я предлагал ей заём без срока возврата, но она с достоинством отказалась. Тогда я преподнёс ей в дар изящную бело-синюю мантию, сшитую из тёплой шерсти, сказав, что от подарков, сделанных от чистого сердца, не отказываются. К счастью, она приняла его. Ничего, позже я найду способ оплатить и её учёбу — я не хотел, чтобы она бросала Академию из-за денег.

Чем дольше я с ней общаюсь, тем сильнее во мне укрепляется чувство, что она — мой человек. Пусть наши разговоры чаще всего вращаются вокруг учёбы или переходят в лёгкие шутки, но даже в этой простоте я ощущаю рядом с ней необъяснимое родство, словно мы знакомы не первую жизнь.

— Кай, а ты много читаешь? — спросила Ева, её голос звучал задумчиво в вечерней тишине.

— Меньше, чем хотелось бы. В последнее время не удаётся выкроить и часа на книги, — признался я, замечая уютную лавку с горячими напитками. Подойдя, я приобрёл две кружки ароматного отвара — с наступлением холодов они стали появляться по всей столице, как грибы после дождя. — Вот, к примеру, знала ли ты, что наша планета круглая?

— Кай, это же сказки! — она рассмеялась, принимая кружку. — Будь она круглой, люди давно бы с неё свалились.

Следующий час я посвятил тому, чтобы объяснить ей основы мироздания: что такое магнитное поле, почему все существа прочно стоят на земле и как сменяются день и ночь. Она слушала с широко раскрытыми глазами, то и дело задавая уточняющие вопросы.

— Откуда ты всё это знаешь? — наконец выдохнула она. — Я вижу, ты не сочиняешь.

— Книги, Ева. Только книги. Люди прошлого были невероятно любознательны и скрупулёзно записывали свои открытия для потомков. Однако не все спешат прикоснуться к этому знанию. Я же, напротив, поглощал всё, что мог найти в библиотеке Ворхельмов. И, кстати, именно ради доступа к знаниям я и ввязался в турнир.

— Да, я слышала о пропуске в библиотеку. Но ведь он всего на месяц.

— Пф-ф, — я пренебрежительно махнул рукой. — Месяц под действием «Чая Прозрения» и эликсиров выносливости. И я управлюсь куда раньше.

— Шутник, — покачала головой Ева. — Говорят, там больше трёх тысяч книг.

— Я не шучу. Здесь книгами называют фолианты на двадцать страниц с крупным шрифтом. Мне такая — на пару минут.

— В смысле — здесь? — Ева остановилась, и в её глазах мелькнуло недоумение.

Мысленно выругавшись, я поспешно поправился:

— Я имею в виду столичные библиотеки. А вот у Торгуса и гномов — настоящие сокровища. Мелкий почерк, по четыреста страниц… Вот это я понимаю — книги.

— Никогда не видела таких огромных фолиантов.

— Как-нибудь дам почитать историю мира. Поверь, это невероятно интересно. Слушай, Ева, у меня для тебя есть сюрприз. Пойдём? — я мягко взял её за руку, не желая слышать возражений.

Я так быстро шёл и тащил её за собой, что она была похожа на осенний лист, болтающийся на ветру.

— Может ты всё-таки скажешь куда мы идём?

— Нет, это сюрприз.

Я мягко коснулся локтя Евы, и в уголках моих глаз заплясали весёлые искорки.

— Знаешь, официальный ужин — это слишком предсказуемо. А я хочу показать тебе нечто по-настоящему сокровенное. То, что скрыто от чужих глаз.

Я провёл её через потайную дверь во внутреннем дворе, замаскированную под резную панель с замысловатым узором. Мы спустились по узкой винтовой лестнице, стены которой были выложены тёплым песчаником с искусно высеченными рунами сохранения тепла — работой Санчеса.

Это была моя личная лаборатория в «Не Лопни, Маг», что ночью превращалась в алхимическую мастерскую: медные котлы тихо шипели на магических плитах, кинжалы-саморезы изящно нарезали зелень на отполированных до блеска мраморных столешницах, а на дубовых полках выстроились хрустальные банки со специями, источающие мягкое золотистое сияние. Здесь я экспериментировал с дарами Чёрного Бора, превращая их в кулинарные шедевры.

— Присаживайся, — я указал на высокий табурет у центрального стола, сам же набросил на плечи шефский фартук с вышитым золотой нитью фамильным гербом Версноксиумов. Да, теперь у меня и свой герб имелся.

Ева наблюдала, как я двигаюсь с изяществом, отточенным в тренировках, — мои руки работали быстро и точно. Я намеренно избегал магии, лишь изредка шепча бытовые заклинания, чтобы груши в фарфоровой миске очистились сами, образуя идеальную спираль.

— Весь секрет — в тесте, — я раскатывал его скалкой из слоновой кости, подаренной Торгусом. — Мой прадед выменял этот рецепт у горного духа за три мешка лунного сахара. — Ева рассмеялась, и звон её смеха наполнил кухню музыкой. Она прекрасно понимала, что это шутка, но ведь главное в свидании — это настроение, а остальное не столь важно.

Когда штрудель отправился в печь, я взял ступку и начал толочь ванильные стручки с тёмным тростниковым сахаром. Далее принялся готовить холодное лакомство — Это не просто мороженое. В него добавляют слезу младшей сестры феникса — она придаёт лёгкую эйфорию, — сказал я и подмигнул, и она вновь рассмеялась, понимая, что и это — только игра.

Аромат печёной груши с корицей заполнил пространство. Я извлёк десерт идеального золотистого оттенка и аккуратно положил на подогретую тарелку. Рядом сформировал идеальную сферу мороженого, которое тут же начало источать лёгкую дымку от контраста температур.

Я поставил перед ней тарелку, где штрудель изящно соседствовал с тающим шариком ванильного мороженого, украшенный карамельной паутинкой и свежим листиком мяты. — Попробуй. Это не просто десерт. Это история о том, как нежность встречается со страстью.

Ева взяла вилку, и первый кусочек растаял у неё во рту. Её глаза расширились от изумления.

— Это… словно тысячи светлячков танцуют на языке, — подыграла она, вспомнив мои шутки, а я в ответ улыбнулся, скрывая лёгкое волнение.

— Знаешь, на самом деле — это всего-навсего десерт. Но приготовленный с мыслями о тебе.

— И я бесконечно благодарна тебе за это, — она закрыла глаза. Я уже не мальчик, а потому не растерялся.

Наши губы встретились в поцелуе, нежном и взаимном. После мы простояли в объятиях несколько минут, просто чувствуя тепло друг друга.

— Счастливее меня, наверное, сейчас нет никого на свете, — прошептал я ей. В ответ она снова поцеловала меня.

Мы "разговаривали" часа два, а на столе между нами таяло второе мороженое, так и оставшееся нетронутым.

Часы возвестили одиннадцатый удар, и я предложил проводить её. Едва мы ступили на мостовую, отделявшую нас от студенческих покоев Академии пятьюстами шагами, как путь нам преградили шестеро в белых балахонах.

Поначалу мелькнула мысль о сообщниках тех, с кем столкнулся в Обелиске, но я ошибся. То были ищейки графа Сухолима, караулившие Еву в надежде, что она покинет защищённые стены.

— Уж мы думали, ты вовсе не намерена показываться, — раздался голос человека, чей ранг мастера ощущался в самой его ауре. Остальные же, хоть и обученные, но были максимум адептами — при этом все при оружии. — А ты, дылда, проваливай, пока цел. Не за тебя нам платят.

— Позвольте подумать… — сделал я вид, что размышляю. — Верно, не мои заботы.

Я обернулся к Еве, застывшей в немом изумлении.

— Что ж, удачи тебе, Ева. Рад был знакомству. Счастливо оставаться, — я махнул рукой и развернулся, чтобы уйти.

Кажется, продлись эта пантомима мгновение дольше, и слёзы брызнули бы из её глаз. Но по внезапно вспыхнувшему огоньку в глазах и напряжённым чертам милого лица я понял — гнев взял верх над обидой.

Я резко замер, занеся ногу для шага, но так и не ступив.

— Хотя знаете что? Я передумал.

— Напрасно. Мог бы ещё пожить.

— Ой, вы такой душка! — я притворно улыбнулся. — Прям чувствую, как вы за меня переживаете. Но поверьте, не стоит. Вам бы лучше беспокоиться за себя и своих людей.

— Жалкая песчинка! Неужели думаешь, что справишься с нами? Кто ты такой, ничтожный адепт?

Я не удостоил его ответом. Вместо этого я обратился к своей спутнице, и голос мой стал мягким, как шёлк:

— Свет очей моих, сделай одолжение — закрой глазки. Не стоит омрачать твой покой жестокими зрелищами.

К удивлению моему, она послушалась, длинные ресницы легли на бледные щёки.

— И ушки прикрой, красавица. Им не пристало слышать брань да предсмертные крики. Потом, знаешь ли, мамочку во сне звать будешь.

Она доверчиво прижала ладони к ушам, а её губы распылись в доверительной улыбке. Она поняла я её не брошу, всё это спектакль. Я же обернулся к главарю. Взгляд мой, стал другим — холодным и тяжёлым и не обещающий им ничего доброго.

— Знаете, сегодняшний день станет для вас наихудшим. Вы имели неосторожность напасть на мага, который не только не потерпит обиды, нанесённой девушке, но и обладает поистине ужасающей мстительностью. Я понимаю, что вы не отступите, и предлагать вам это бессмысленно. Потому одного из вас я сегодня отпущу — дабы он мог в живых красках поведать графу Сухарику о том, что здесь произошло.

— Сухолим! — зло прошипел он. — Граф Мадур Сухолим!

— Именно так я и сказал. Чего лишний раз придираешься? В общем, медлить более не стоит, мы и без того задержались. А комендантша в нашем общежитии, знаете ли… У-у-х, просто сущий кошмар. Вам бы с ней лучше не встречаться.

Окружившие нас понимающе переглянулись. Они что, уже пытались пробраться внутрь? Идиоты. Там на хвосте сидит магистр огня. Ей более двух тысяч лет. Там не то, что мышь, там и муравей не проскочит. Куда уж им… Я тряхнул головой отгоняя, как всегда, не вовремя пришедшие мысли. Затем сделал шаг вперёд, отгораживая сферой "мою" Еву.

— Сегодня я опробую на вас новые заклинания. Совсем недавно разучил. Посмотрим на что способна школа земли.

Я вскинул руку, и все шестеро нервно дёрнулись, сжимая свои кулаки с кольцами и изогнутые клинки.

— Вы чего? Я ведь даже не ту руку поднял. Слишком уж вы нервные какие-то. Вам бы отвару ромашкового попить — успокаивает знатно.

Их предводитель не выдержал и метнул в меня копьё из спрессованной земли. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я развеял его в пыль одним движением пальцев и тут же произнёс слова заклятья. После такого фокуса они вряд ли продолжат считать меня адептом. Хе-хе. Но это их печаль. Не стоило им всё это начинать.

— Pulvis Mors…

Копьё обратилось в мелкую пыль и разделилось на два облака. Одно из них обогнуло нас с Евой, словно защитный вихрь, а второе устремилось к нашим врагам. Все шестеро мгновенно возвели магические барьеры.

— Ого, какие вы проворные! А если вот так?

По мановению моей руки все мелкие камни под ногами поднялись в воздух и помчались к ним со скоростью пули. Две стены рухнули сразу же, ещё через мгновение пали следующие — устоял лишь щит главаря. Некоторые получили мелкие ранения, но выпив зелья исцеления быстро вернули в строй.

Тут же на меня обрушился ливень из огненных сфер, ледяных осколков, земляных копий и воздушных серпов.

Я добавил энергии в сферу защищавшую Еву, а сам принялся парировать заклинания крошечными искрами магии, что повергло нападавших в полный шок. Как может столь ничтожная вспышка разрушать сложные заклинания? Ха. Вы ещё не знаете, что вас ждёт. А впереди…

В недалёком будущем.

Пустыня Эль-Миракль.

На западной её окраине, там, где знойные ветра гонят по барханам багровые волны песка, высится «Огнебор» — город, выкованный из самой ярости солнца и камня.

В одном из его внутренних дворов, в тени резных ширканских аркад, граф Мадур Сухолим слушал доклад. Лицо его, смуглое и иссечённое морщинами-узорами, оставалось неподвижным, но в глазах тлел уголь гнева.

— …И далее он стоял невозмутимо, словно скала посреди песчаной бури, и отражал все наши атаки, при этом осыпая нас колкостями. Когда источники магических сил иссякли, мы бросились на него с клинками. Но и в искусстве клинка он оказался виртуозом. Его меч… Он парил в воздухе, точно колибри, пьющая нектар. Но при этом… он никого не убивал. Двоим сокрушил руки, иным перебил ноги. Мне же… — Ганорес, сглотнул, касаясь живота, — он повредил печень и сломал пальцы на руке, которые тут же сам и исцелил. — Он вытянул кисть с неестественно выгнутыми, будто у марионетки, пальцами. — Когда мастер Арнажас осознал, что одолеть его не удастся, он решил принести себя в жертву, призвав запретную магию Кровавого Солнца. Но юноша будто заранее почуял недоброе. Отбросив нас ударной волной взметнувшейся земли, он в мгновение ока сотворил два заклятья. Первым окутал себя доспехами из сгустившейся ночи, а затем… затем возник за спиной мастера и ударом в основание черепа поверг его в небытие. После… из песка выросли руки и втянули нас всех под землю, оставив на поверхности одни головы. Мастера же Арнажаса заключили в земляной кокон. Мы слышали его приглушённые крики. Сколько он ни бился — выбраться не сумел.

— И что же произошло потом? — голос графа прозвучал тихо, но в тишине внутреннего двора он показался громким, как удар гонга.

— Затем… он начал вести счёт, — Ганорес содрогнулся, и тень ужаса легла на его лицо. — Он подходил к каждому и творил заклинания, нараспев приговаривая:

— Раз — и ты без глаз… — Рабикс вскрикнул, когда глаза его растаяли, словно капля росы на раскалённом камне, выжженные молнией.

— Два — покатилась голова… — Асанжс и крикнуть не успел.

— Три — разлетелись по улице мозги… — череп Омиджаха лупанул как спелый арбуз.

— Четыре — тебя шипы пронзили и в дуршлаг превратили.… — тело Марикса пронзили острые обсидиановые иглы, вышедшие из-под земли.

— Пять — кокон надо сжать… — юноша сжал кулак, и земляная оболочка, скрывавшая мастера, начала сжиматься с тихим скрежетом. Сначала ещё были слышны хрипы, но вскоре воцарилась тишина.

Единственный выживший вновь содрогнулся, и бисер холодного пота выступил у него на висках.

— Когда он приблизился ко мне, губы его растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах, а душа уходила в пятки. Столь жуткой гримасы мне не доводилось видеть за всю жизнь. Он присел на корточки, и его голос прозвучал тихо, словно шелест песка, гонимого ветром по барханам:

— Шесть… А что будет дальше — вообрази сам. И передай своему господину: если он не вернёт всё, что было отнято у рода Аурелисс, и не воздаст сполна златом и кровью, я объявлю ему войну. Войну, что сотрёт род его с лица земли, до последнего младенца в колыбели.

Граф, видавший виды старец, внешне остался невозмутим. Но в глубине его старческих глаз, подобных двум чёрным обсидиановым осколкам, что-то дрогнуло. Рассказ Ганореса сумел пробудить в его иссохшем сердце ледяную искру страха. Которую он быстро затушил разумом.

— Как зовут этого дерзкого юнца? — голос графа прозвучал глухо, будто из-под земли, но от того не менее жутким.

— Кайлос Версноксиум. Тот самый, что открыл заведение «Не Лопни Маг» — место, где не раз изволил отдыхать сам император Каэл Восходящий.

— Странно. Никогда не слышал о таком роде.

— Роду его и полугода не минуло. Парень с глухой окраины. Подтвердил ранг адепта молнии при поступлении в академию. Это всё, что мне удалось разузнать, прежде чем я поспешил с докладом, — Ганорес склонился в низком, почтительном поклоне.

Взмах руки — и огненная сфера пронзила грудь докладчика, не оставив ему ни мгновения на крик. Мадур медленно повернулся к человеку в белоснежной мантии, чьё лицо скрывал капюшон.

— Подними тело и узнай истину. Всю, без прикрас и искажений, — распорядился Сухолим делая глоток разбавленного мёда.

Танатос, магистр некромантии, не произнёс ни слова. Едва заметное движение пальцев — и бездыханное тело поднялось в воздухе и поплыло за ним, словно кукла на невидимых нитях.

Час спустя он вернулся с ответом.

— Быстро ты справился, — в голосе графа прозвучало лёгкое удивление.

— Всё сказанное им — чистая правда, — отозвался маг смерти, и голос его звучал сухо, как шелест высохших листьев.

— То есть, этот… адепт молнии… в одиночку одолел шестерых, возглавляемых матёрым воином? Используя при этом стихии земли и тьмы? — глава одно из самых могущественных родов в песках скептически поднял седую бровь.

Танатос молча кивнул.

— Если прикажете, я сам отправлюсь и разузнаю всё. Цена — сто девственных душ.

— Опять за своё? — граф устало вздохнул. — Будь современнее. Получишь три тысячи монет. Сможешь сам купить себе каких угодно спутниц. Мои люди устали рыскать по деревням — скоро по всему королевству пойдут пересуды. Люди и так думают, что у меня гарем из тысяч наложниц.

— Можно и Три тысячи, — легко согласился Танатос, Шепчущий в Ночи, и тень скользнула под сенью его капюшона, будто он улыбнулся.

— «Что ж, удачи тебе, Ева. Рад был знакомству. Счастливо оставаться», — прозвучали слова, которые повергли её в оцепенение. Предательства она ожидала бы от кого угодно, но только не от него. Как она могла позволить себе поддаться чувствам и влюбиться в этого…

— «Хотя, знаете что? Я передумал».

Ева пребывала в полнейшей растерянности. Она не могла постичь, что происходит. Казалось, он её отверг, но теперь передумал. Как? Почему?

Бросив взгляд на Кая, она внезапно всё поняла, и тяжёлая гора сомнений разом свалилась с её сердца. Всё это был спектакль, изысканная шутка в его любимой манере — унизить противника издёвкой. Точно так же, как он поступал с Ночным Приливом. Как она могла даже помыслить, что он способен её покинуть. Особенно после сегодняшнего вечера.

— «Свет очей моих, сделай одолжение — закрой глазки. Не стоит омрачать твой покой жестокими зрелищами».

От этих слов её дыхание перехватило, а разум едва успевал осознавать происходящее. Неужели он испытывает к ней нежные чувства? Это что же получается, их чувства взаимны? Каждое произнесённое им слово было наполнено таким теплом, подобного которому она не знала ранее. Если только родители, но там было другое тепло здесь же…

Она послушалась его совета, но, когда он окутал её защитной сферой, любопытство взяло верх, и она приоткрыла один глаз. Увиденное привело бы в шок любую девушку из мира Евгения. Ну, может, не каждую, но большинство — несомненно. Здесь же, в этом мире магии и стали, всё обстояло иначе. Подобное зрелище было в порядке вещей, и сейчас она наблюдала не за тем, как Кайлос калечит живых людей, а совсем иную картину. То, как её избранник защищает свою возлюбленную от врагов и убийц. В этот миг она всё поняла и приняла как разумом, так и сердцем.

Когда всё завершилось, они перешли мост. Затем он протянул ей руку, и вдруг притянул её к себе, прошептав:

— Ева, клянусь тебе мирозданием, что никогда не оставлю тебя. Буду защищать ценой собственной жизни. От тебя мне нужно лишь одно.

— И что же? — едва смогла вымолвить девушка.

— Доверие и вера в меня. Больше мне ничего не требуется.

— Тогда и я клянусь мирозданием, что всегда буду верна тебе и не усомнюсь в твоих словах.

Их губы встретились в крепком поцелуе, а лёгкий ветерок прошептал на ушко:

— «Клятвы приняты».

На заре, когда первые лучи солнца только начали золотить шпили арены, утренний воздух, ещё прохладный и прозрачный, стал наполняться напряжённым ожиданием грядущего дня. Вортис, с его чёрной как ночь косой, мерно колыхающейся в такт его неторопливым, весомым шагам, шёл ко мне. Твёрдые каблуки его сапог отбивали ритм по древним каменным плитам, и каждый стук отдавался в моей груди тревожным эхом. Я уже чувствовал — что-то назревает.

— Кайлос, — произнёс он, и его голос, низкий и густой, словно отдалённый раскат грома перед бурей, проник в самое нутро. — Правила изменились. В нынешнем году турнир приготовил сюрприз — парные битвы. И твоим спутником на арене станет Вул’дан.

Я тихо выдохнул с облегчением. Уже успел нарисовать в воображении всякие мрачные возможности, а оказалось — всего-навсего… Вот он мастер непревзойдённый в искусстве нагнетать тревогу. А я-то всё думал, чего это мой друг в такую рань на арене забыл.

Орк стоял поодаль, его исполинская фигура отбрасывала на песок длинную, искажённую тень. Капли влаги, словно живые жемчужины, переливались на его зеленоватой коже, сияя в утреннем свете. В этот миг он отрабатывал удары магической плети на тренировочном манекене, и каждое его движение было отточенным и смертоносным. Силён, ничего не скажешь.

— Молния и вода, — тем временем продолжил Вортис, и в глубине его глаз вспыхнули искры предвкушения. — Союз, способный породить бурю, что сметёт любого противника. Помни, дозволено применять любые стихии в пределах ранга адепта. Но если ты рискнёшь выйти за эти рамки... — Он многозначительно замолчал, и в воздухе повисла невысказанная угроза не просто дисквалификации, но и потери лица. Такого я точно не допущу, потому и тренируюсь себя сдерживать третий месяц.

Я кивнул, ощущая, как внутри разгорается знакомое пламя азарта. Перспектива парного турнира не просто не пугала — она будоражила кровь. Сотрудничество с Вул’даном сулило не только верную победу, но и шанс отточить мастерство в новом амплуа, сплести стихии в невиданный доселе узор.

— Награда, — голос наставника вернул меня из мира грёз, — для победителей парного турнира — мана-кристаллы средней величины.

Пусть они и бледнеют в сравнении с тем сокровищем, что я вручил Таэрону, но их мощь неоспорима, — промелькнула у меня мысль. Одного такого кристалла хватит, чтобы подпитывать заклинания уровня архимага дважды, а то и трижды.

Вул’дан по взмаху Вортиса приблизился, и его присутствие ощущалось как прохлада послеполуденного ливня.

— Кай, мы вместе сотворим бурю, которую будут помнить столетия, — произнёс он, радостно скалясь. С одной стороны, он очень начитанный и образованный юноша, а с другой стороны, подраться любит — это просто пипец какой-то. Например, у меня была за это время всего одна дуэль, у него уже девять. В которых он одержал победу.

Я ответил улыбкой, чувствуя, как между нами рождается незримая нить понимания, словно две стихии, обречённые слиться в совершенном, разрушительном, гармоничном порыве. Этот турнир обещал стать поистине незабываемым.

— Мы всех уничтожим. Будут знать, что такое академия Феникса, — мы пожали друг другу руки на оркский манер.

Следующие три дня мы почти с утра до вечера отрабатывали защиту и атаку в паре. Академия выделяла нам из своих резервов кристаллы, чтобы мы могли не останавливаться на восстановление источника. Это позволило добиться нам прекрасных результатов. Правда, по словам Вортиса, мы… А вот не скажу, как он нас называл. Вдруг в будущем мои дети прочитают эти записи.

И вот день, когда нам нужно отправляться, настал.

Я пребывал в прекрасном расположение духа. Так как мне только что сообщил Бренор, наш боец победил уже в своём третьем поединке. Когда вернусь вручу ему горошину силу и попробуем себя в том, для чего я его и готовил.

На этом хорошие новости не кончились.

Утром ко мне заскочила пожелать удачи вся наш компания и Майя сообщила то, от чего я чуть ли не готов был запрыгать. К нам позавчера в ресторан пожаловал сам Вилис "Хитрозадый". Мирко как мы условились ранее приготовил заказанные им блюда с увеличенной порцией усилителя вкуса. И вот он уже третий день завтракает, обедает и ужинает только у нас. Хе-хе. Карма она ж такая, всегда вернётся. Всё отдаст до последней монеты, а потом и остальное и, быть может, тогда я его прощу.

Прибыв в академию, где меня уже ждали Вортис, Вул’дан и… Ева.

— Привет, а ты чего тут делаешь? — Я сблизился с ней и, взяв её руки в свои, каждую поцеловал.

Краем глаза заметил, как орк показывает мне большой палец.

— Пришла пожелать удачи.

— Мы победим, по-другому и быть не может.

— Ты так в себе уверен?

— Конечно. Там вообще не будет никого, кто хоть как-то сможет меня удивить.

Ева улыбнулась, а после поцеловала и побежала готовиться. Через два дня начинаются игры между группами в академии. Чья команда победит, получит экскурсию в Арканум.

И вот это нечестно, я тоже туда хочу.

Мы встали на портальный камень, и по взмаху мага, управляющего им, мы отправились на арену Магического совета в ничейные земли.

Ничейные земли.

Спустя пять часов.

Почва ушла из-под ног, и я полетел. Один метр, второй... седьмой... семнадцатый. Жёстокое приземление.

Кха!.. Адская боль пронзила всё тело. Я рухнул прямо на каменные плиты, выложенные замысловатым узором на арене. Это не была обычная песчаная площадка — здесь сочетались самые разные ландшафты: искрящееся озерцо с хрустальной водой, отполированные гранитные плиты, зыбучий песчаный бархан, утрамбованная глинистая почва, а слева поблёскивала массивная железная платформа. Вся площадь арены напоминала гигантскую шахматную доску, где тактическое положение решало не меньше, чем искусство владения магией.

Грудь пылала огнём, дыхание сбилось, в висках стучало, а перед глазами плясали тёмные пятна.

Что я там так самоуверенно заявлял Еве? Мол, здесь не найдётся никого, кто мог бы меня удивить. Хм, меня не просто удивили — ошеломили. И сделал это не какой-нибудь второй или пятый соперник, а самый первый. Некто Ровиус Вайткроу. Адепт ветра.

Он плёл заклинания с феноменальной скоростью, уворачивался от моих молний. Чёрт возьми — уворачиваться от молний! Как это вообще возможно? Повторюсь их скорость не та, что у природных явлений, но всё же.

Я едва успел перекатиться в сторону, как на то место, где только что лежал, обрушилась сфера сжатого воздуха, наполненная водой. Логично — если я буду мокрым, любая попытка применить мою магию молний обратится против меня самого. На высших рангах такие фокусы не проходят, но среди юных магов — вполне эффективно. Надо отдать ему должное — он действительно искусен. Если бы не изнурительные тренировки с наставником по боевой магии, я бы уже потерпел поражение.

Твою налево, я поторопился с облегчением — сфер было три. Я перекатился прямиком под одну из них. И вот теперь лежу, полностью промокший. Великолепно, просто восхитительно. Я буквально физически ощущаю, как Вортис сжимает кулаки на трибунах.

Собрав волю в кулак, я произнёс заклинание, и из земли поднялись каменные руки, поставившие меня на ноги. Затем я выстрелил в него шквалом мелкой каменной крошки. Это стало для него полной неожиданностью — он-то был уверен, что сражается с магом молний. Ха.

Следом такие же руки схватили его в момент, когда он пытался отпрыгнуть, но потерял равновесие. Расслабляться было рано — это ещё не победа. Я собрал всю землю в пределах досягаемости и начал засыпать его, погребая заживо в стремительно растущем кургане. Если это не поможет, более будет показать сложно точнее опасно тем, что выдам себя. Я и так превысил норму, которая обычно есть у магов моего уровня. Несильно, но всё же.

Ровиус создал защитную сферу, чтобы не задохнуться. Но этого было недостаточно. Вся масса земли, давившая на него, начала пульсировать — сжимаясь и разжимаясь, создавая волны разрушительного давления. Сфера не выдержала и лопнула с оглушительным хрустом.

— «Победа за Академией Феникса!» — возвестил судья, одновременно останавливая каменную лавину в мгновение до того, как она могла раздавить моего противника.

Я подошёл и протянул руку.

— Ты крут. Я не ожидал, что здесь будут настолько одарённые маги.

Ровиус её пожал, но видно было, как он расстроен.

— Не настолько одарённый, раз проиграл, — скривился он в лице.

— Я постараюсь победить в турнире, чтобы тебе не было обидно. Ведь ты проиграл победителю.

— Сначала победи, — усмехнулся он, и мы оба покинули площадку.

Едва я покинул арену, как у самого края боевой площадки мою тень нагнала другая, длинная и знакомая. Ко мне подошёл Тейлос Мубаин, следователь из столичного Управления по Расследованию Магических Преступлений. Его появление здесь было столь же неожиданным, сколь и многозначительным.

— Поздравляю с первой победой, Кайлос, — произнёс он ровным, профессионально-бесстрастным голосом, когда сблизился.

Несмотря на всю внутреннюю насторожённость, я кивнул, проявляя должное уважение к его рангу и годам. В конце концов, мои личные чувства к нему — а их, по правде говоря, и не было никаких — не отменяли правил приличия.

— Благодарю вас, господин следователь. Ценю ваше внимание.

— Каковы впечатления от первого поединка? — Он встал справа, и мы неспешно зашагали вдоль края арены, уступая место следующим участникам, чьи силуэты уже вырисовывались на песке.

— Сложнее, чем ожидалось, — признался я, смахивая с лица песчаную пыль. — Полагал, будет… проще.

— Было бы глупо ожидать, что на турнир с таким призом съедутся одни неумехи и дилетанты, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти отеческая укоризна.

— Согласен. Моя ошибка в оценке противников.

— Как вообще твои дела? — Его тон намеренно стал непринуждённым, почти задушевным, но этот внезапный переход от формальностей к личному только заставил мои внутренние щиты сомкнуться с тихим щелчком. Что ему нужно? Неужели он прибыл сюда ради меня? Я тщательно заметал все следы… вроде бы.

— Всё хорошо, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Учусь, работаю, понемногу обустраиваюсь. Зарабатываю на жизнь.

— В курсе, — он кивнул, и его проницательный взгляд скользнул по моему лицу. — Правда, мне пока не доводилось лично оценить кухню твоего… ресторана. Но слухи ходят самые лестные.

Прямота всегда была моим козырем.

— А Вы, господин Мубаин, что делаете на турнире? Неужто ради наблюдения за моими скромными успехами отвлеклись от поиска преступников?

Он мягко улыбнулся, но глаза его оставались холодными и внимательными.

— По большей части — присматриваюсь к юным дарованиям. Талантливая молодёжь часто нуждается в… перспективной работе. А моё Управление всегда открыто для стоящих кандидатов. К тому же, я сейчас работаю практически в двух шагах отсюда. — Он остановился и указал рукой в сторону силуэта башни. — Видишь ту башню, что пронзает небеса своим иглоподобным шпилем? Это не просто архитектурное чудо. Это главное здание Совета по Надзору за Применением Магии. Мой кабинет как раз на семнадцатом этаже.

— Впечатляет. Впервые вижу такое высокое здание.

Его присутствие, так близко к моей новой жизни, больше походило на элегантно замаскированное предупреждение, чем на случайную встречу.

— Хотел спросить, — продолжил Мубаин, и его голос приобрёл лёгкий, почти невесомый оттенок деловитости, который не обманул бы и ребёнка. — Ты более не сталкивался со своими старыми… знакомыми из Братства Абсолюта?

Мой внутренний страж мгновенно перешёл в состояние полной боевой готовности. Я знал, что его человек, тот самый маг ветра, давно уже вёл за мной слежку. Его мы, к сожалению, вычислили не сразу. Открыто действовать против него не стали — только изредка пакостили, чтобы сбить с толку и отвлечь. Однажды, помнится, он чуть не пошёл за нами по дну подземного тоннеля до обелиска, но Аэридан подсунул ему кое-что из дамского белья, утянутого из лавки торговки Лилиан. А наш Санчес тем временем настучал стражникам о «подозрительном извращенце». Пока бедолага доказывал, что он не верблюд, мы благополучно растворились в Пепельных кварталах.

Что же касается его вопроса… Простое «нет» вызвало бы больше подозрений. Он и так подозревает, но такой ответ заставил бы его копать с удвоенным рвением. А как лучше всего скрыть правду? Правильно — утопить её в полуправде, приправив щепоткой лжи.

— Сталкивался, — ответил я с нарочитой лёгкостью, будто речь шла о пустяковой встрече.

— Поведаешь подробности? — Теперь в его голосе зазвучал неподдельный, почти профессиональный интерес. Он вообще играл им довольно ловко. Вроде интересуется по-дружески, переживает и всё такое. Но я-то знаю, что это всего-навсего игра, психология. И тональность голоса он меняет чтобы я расслабился. Видел бы он столько сериалов сколько я. Для меня он как открытая книга, с этими его примитивными уловками. Опять же, наверное. Может он специально этого и добивается. Стоп, остановись, а то так и до параноика недалеко.

— Я направлялся к наставнику Ридикусу Сильверхолду, — начал я, тщательно подбирая слова. — И заметил подозрительное шевеление на крыше дома напротив его поместья. Не стал геройствовать, первым делом ринулся искать стражу — благо, в том районе её всегда предостаточно. Вот им и сообщил об увиденном. Больше никаких деталей дать не могу.

— Ах, точно, мне же докладывали об этом инциденте! — Тейлос с театральным жестом шлёпнул себя ладонью по лбу, и это было так наигранно, что я не удержался и коротко усмехнулся.

— Господин следователь, — позволил я себе лёгкую ухмылку. — К чему этот спектакль? Мы оба прекрасно знаем, что ваш человек следит за мной практически неотступно.

— Кажется, кому-то из моих подопечных пора на внеочередную переаттестацию, — произнёс он тихо, словно размышляя вслух, и явно не для моих ушей.

Помолчав, он сменил тактику.

— Давай поступим так, Кайлос. Когда соревнования завершатся, мы с тобой, как говаривал один мудрый человек, поговорим по душам.

Моё сердце пропустило удар. «Поговорить по душам». Так говорили только в одном месте — в моём старом мире. Только русские.

— Извините, господин Мубаин, — не удержался я, стараясь не выдавать своего волнения. — А вы не помните, кто именно это сказал? Имя того мудреца?

— Прости, нет, — он пожал плечами, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Какой-то древний философ, кажется. В общем, буду ждать тебя, молодой человек, в твоём заведении. Через два дня, ровно в семь вечера.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я буду.

— Удачи вам на предстоящих боях, господин Версноксиум, — с лёгким кивком он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с вихрем тревожных мыслей.

Но все они разом вылетели из головы, когда я увидел стремительно приближающуюся ко мне фигуру Вортиса. Его лицо сияло как солнце.

— Красавец! — Прогремело мне в ухо и прежде, чем я успел среагировать, меня сжали в объятиях, от которых затрещали кости. С такой силой он это сделал, что я на мгновение перестал дышать. Следом то же самое проделал и Вул’дан, чьи объятия были немногим слабее.

— Я, если честно, думал, вы меня сейчас будете отчитывать, — выдохнул я, высвобождаясь из зелёных тисков. — За то, что так долго возился и чуть не упустил победу.

Оба орка разразились таким оглушительным, раскатистым смехом, что эхо разнеслось по всей площадке. На нас обернулись десятки глаз, а некоторые зрители даже начали показывать пальцами. Вот же невоспитанная публика.

— Ну ты, Кай, даёшь! — Продолжал хохотать мой наставник, вытирая слезу умиления. — Ругать? Да мы тебя на руках носить должны!

— Можете объяснить, в чём причина такого ликования? — спросил я, окончательно сбитый с толку.

— Имя Алдориус Небожитель Вайткроу тебе о чём-нибудь говорит? — В голосе Вортиса внезапно зазвучало несвойственное ему благоговение.

— Безусловно, — кивнул я. — Член Высшего Магического Совета. Архимагистр Воздушной Стихии и Пространственных Искажений. Живая легенда.

И тут до меня наконец начало доходить.

— Ровиус Вайткроу… Что, приходится ему… родственником?

— Да, — Он его седьмой по счёту сын. И поговаривают, что юнец способен превзойти своего великого отца. Сам Алдориус взял ранг архимагистра менее чем за четыре тысячи лет. А Ровиусу, по слухам, прочат тот же титул до достижения трёх тысячелетий. Его потенциал считается феноменальным даже по меркам их рода. И то, что ты, человек, сумел его победить… это не просто удача. Это потрясающе. Мы изначально не стали тебе говорить, кто он. Во-первых, полагали, ты и сам в курсе. Во-вторых, если нет — зачем портить настрой перед поединком лишней информацией?

— М-да уж, — только и смог вымолвить я, заново прокручивая в голове каждый момент той схватки. — Теперь я понимаю, откуда такая сила и скорость. Я всё не мог взять в толк…

— Сила? — Фыркнул Вул’дан. — Да при записи на турнир он едва не провалил проверку! Ему буквально вот сколько остаётся до ранга мастера… — Вортис сжал большой и указательный пальцы так, что между ними не осталось и просвета.

— Очуметь, — прошептал я, ощущая лёгкую дрожь в коленях. — И что, все остальные участники здесь такого же уровня?

— Не все, но слабаков тут точно не сыщешь, — уверенно заявил наставник. — Турнир славится тем, что собирает самых перспективных.

Мы направились к нашей скамейке. Да-да, самой обычной, деревянной скамейке, ничем не отличавшейся от других. Весь турнир проходил с поразительным отсутствием какого-либо пафоса. Никаких длинных приветственных речей, помпезных церемоний или вычурного оформления. Всё было просто и сурово, словно местные пацаны собрались на пустыре, чтобы выяснить, кто сильнее, дать волю накопившейся энергии и набраться опыта. Даже пары для поединков определялись с помощью потрёпанного мешочка, из которого вытягивали обычные бумажки с номерами.

Едва мы уселись, лицо наставника посерьёзнело, а в глазах загорелся знакомый огонёк.

— Так. А теперь рассказывай, чего от тебя хотел Мубаин?

Пришлось вкратце, почти дословно, пересказать версию, которую я уже изложил следователю — историю о мимолётной встрече с людьми из Братства Абсолюта, у таверны на границе с Адастрией и о замеченных фигурах на крыше. Лишние вопросы и отклонения от уже сказанного были мне ни к чему.

Этого объяснения, судя по всему, ему хватило. Он кивнул, и мы тут же перешли к разбору моего поединка. Вортис скрупулёзно указал на все мои ошибки и просчёты, и каждое его замечание было настолько точным и справедливым, что я молча слушал, впитывая каждое слово. В это же время я сжимал в ладони прохладный мана-кристалл, жадно восстанавливая "истощённый" резерв энергии. Отдых был недолог — уже через полчаса мне вновь предстояло выйти на арену.

Вновь оказавшись на залитой солнцем арене, я ощутил привычное холодное спокойствие. Но на сей раз мой противник заставил кровь пробежать быстрее. Передо мной стояла драконида — девушка из народа дракосов.

Она была высока и могуче сложена, её плечи были шире моих, а в каждой линии тела читалась звериная грация, скрытая под слоем мелкой изумрудной чешуи, отливавшей на свету как драгоценная броня. Даже при таких воинственных габаритах в ней угадывалась дикая, почти первобытная привлекательность. Её глаза цвета расплавленного золота сузились в оценивающем взгляде, а на миг мелькнувшие меж губами острия клыков напоминали, что красота бывает опасной. Впрочем, чешуя и когти — не моё. Хотя отрицать её совершенство было глупо. Она до боли напомнила мне Делис, мою одногруппницу-дракониду, с её огненно-красноватой кожей и дерзким нравом. Но если Делис была пламенем, то эта воительница — ядовитым изумрудом.

— А ты… симпатичный для человека, — произнесла она низким, с едва уловимыми шипящими звуками. Моя соперница лениво провела раздвоенным языком по губам, и этот жест был одновременно отталкивающим и завораживающим.

Я отвесил ей лёгкий, почти театральный поклон, касаясь пальцами чела.

— Благодарю за столь лестную оценку моей внешности, госпожа Арксис Кшая. Осмелюсь предположить, что и вы являете собой воплощение мощи и грации вашего народа. Впрочем, моё суждение можно считать пристрастным — вы всего-навсего вторая из дракосов, кого мне довелось лицезреть. Лелею надежду, что однажды ступлю на древнюю землю вашего королевства, дабы восхититься её многообразием.

Гонг возвестил начало поединка, оборвав светский разговор.

Она не стала мешкать. Воздух вздрогнул, и я понял, что имею дело с магом огня. Шесть огненных сфер, раскалённых до белизны, ринулись в меня с пугающей скоростью. Пришлось пуститься в унизительный пляс, изворачиваясь и кувыркаясь на раскалённом песке, словно уж на сковороде. Последний из файрболов настиг меня с коварной точностью, угодив точно в пятую точку в момент очередного немыслимого пируэта. Обидно, однако.

Следом прозвенел её весёлый, хрипловатый смех. Поймав её золотой взгляд, я в ответ только осклабился в беззаботной ухмылке и погрозил ей в шутку кулаком, будто это была забава на пиру, а не поединок на арене.

Так, всё, хватит, а то могу и проиграть.

В ответ по моей воле с кольца сорвались молний. Они били в возведённую ею стену из чистого пламени, что колебалась перед ней раскалённым маревом. По нарастающему гулу магии и плотности плетения я ощутил — силой адепта эту защиту не взять. Раскрывать все карты так рано не входило в мои планы, но выбора не оставалось. Пришлось рискнуть.

Сконцентрировав волю, я послал ещё две молнии. Вот только одна была тонкой как игла, разряд угодил точно в эпицентр её заклинания — в узел, где сходились силовые нити. Стена огня взорвалась с тихим хлопком, рассыпавшись на мириады искр, словно хрустальный кубок, разбитый умелым ударом.

На миг во взгляде Арксис промелькнуло чистое, немое недоумение. Именно эта мгновенная потеря концентрации и стала её роковой ошибкой. Она инстинктивно попыталась восстановить щит, и бледное пламя даже успело вспыхнуть вокруг её рук, но было поздно. Она не заметила, как по моей команде песок у её ног превратился в зыбкую трясину. Пока она защищалась от новой молний, земля разверзлась, и её мощное тело в одно мгновение бесшумно ушло под песок, сомкнувшийся на шее.

Судья, опуская флаг в мою сторону, провозгласил победу.

Арксис Кшая, чья драконья натура проявилась в этом порыве во всей своей стремительности, стоило ей освободиться, ринулась ко мне, разрезая пространство меж нами за пару мгновений. Она бросилась ко мне с такой неистовой решимостью, что я инстинктивно принял боевую стойку, ожидая атаки.

— Как?! — её голос, низкий и шипящий, прорезал воздух, словно клинок. — Ответь немедля, каким образом ты разрушил мою стену? Твои молнии никак не могли её так быстро разбить! Что ты сотворил с моей защитой?

— Секрет фирмы, — отозвался я, стараясь, чтобы в голосе звучала безмятежная игра.

— Какой ещё «фирмы»? — прошипела она, склонив голову набок, и узкий зрачок её глаза сузился до булавочного укола.

— Выражаюсь иносказательно. Секрет мой останется при мне.

Арксис внезапно замерла, и по её лицу скользнула тень догадки.

— Погоди… Мне кажется, я догадалось. Ты из тех редких магов, что наделены особым даром зрения. Видишь саму ткань заклятья. Точно! Ты узрел узел плетения и обрушил на него всю свою мощь.

— Тс-с-с, — одёрнул я её, понижая голос до шёпота. — Не стоит так громко вещать о таких вещах. На кой выставлять напоказ мои козыри? Догадалась — что ж, похвально. Но к чему орать-то так?

Она медленно скрестила могучие руки на могучей груди, подчёркивая мощь своего телосложения. Если верить моему наставнику, этой дочери драконов едва минуло шестнадцать зим — по меркам Керона, совсем дитя. Но глядя на эту исполинскую стать, широкие плечи и чешую, отливающую сталью, в это верилось с трудом. Я ожидал от народа ящеров изящной утончённости, гибкости и стремительности, но не этой первобытной, почти орчьей мощи. Уж такая-то точно будет не хозяйкой в доме, а его безраздельным владыкой. С подобной спутницей жизни недолго и в прислуги записаться: и полы вымыть, и посуду перемыть, и завтрак приготовить, да ещё и тапочки в опочивальню подать, а после — бежать на работу деньги зарабатываться, дабы к ужину поспеть с полным кошельком и свежей дичью. Нет уж, благодарю покорно, не для меня такая доля.

— Ладно, — нарушила она молчание, и в её шипении вдруг послышались нотки хитрой ужимки. — Свой вывод я сохраню при себе. Но только при одном условии… Если пригласишь меня на свидание. Желаю прощупать тебя получше.

— Мне жаль, но это невозможно, — покачал я головой. — Честь для меня велика, но я не свободен. Моё сердце уже занято. Однако позволь предложить тебе нечто иное в знак уважения. Мороженое. Лакомство, не знающее аналогов в ваших землях. Уверяю, ты ничего подобного не пробовала.

Не дав ей и слова вымолвить в ответ, я ринулся к скамье, порылся в своей сумке и извлёк оттуда заветный вафельный стаканчик с кремово-белой вершиной.

— Вот, принимай. Именуется «пломбир». В моём заведение от него все посетители без ума.

— У тебя есть своя таверна? — осведомилась она, меж тем осторожно лизнув холодное лакомство кончиком языка, похожим на змеиный.

— Не таверна, — с лёгкой снисходительностью поправил я, — а ресторан.

— А в чём разница? — не отрываясь, она принялась поглощать пломбир с нарастающим энтузиазмом. Видимо, вкус пришёлся ей по нраву. Что и неудивительно: маги огня, как ни парадоксально, часто обожают холодное даже больше, чем острое.

— Вот это угощение, что ты сейчас вкушаешь, — заметил я, — обходится моим гостям в два золотых.

Она замерла, перевела взгляд с почти опустевшего стаканчика на меня, и её глаза расширились от изумления.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. И, поверь, это одна из самых скромных цен в моём меню. У меня подают блюда, что стоят свыше трёх тысяч золотых.

— И как же называется твоё заведение? — поинтересовалась она.

— «Не Лопни, Маг».

— Название более чем красноречивое, — фыркнула она, — особенно с такими расценками. И что, находятся смельчаки, готовые платить такие суммы?

— Время от времени заглядывает сам император. Ректор Шаркус частенько завтракает у меня — он, к слову, недавно праздновал там свой день рождения. Архимагистр жизни Элидия, — тоже постоянная гостья.

Дочь ящеров застыла в немом оцепенении, перечисленные имена явно производили на неё эффект разорвавшейся бомбы. Она даже перестала есть. Затем тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Хм-м… Я непременно расскажу отцу, и мы всей семьёй обязательно посетим твоё заведение. И спасибо за угощение.

— Буду ждать с нетерпением, — с лёгким поклоном ответил я.

А меня самого уже через час ждал первый парный поединок. И я только надеялся, что мой напарник Вул’дан готов к встрече с подобными… монстрами.

— Ну что, приятель, готов показать этим выскочкам, где раки зимуют? — бросил я, бодро похлопывая орка по плечу.

Вул’дан на мгновение задумался, его мощная бровь поползла вверх.

— Какие раки? И при чём тут зима?

Чёрт. Снова я забываюсь. То «фирму» упомянул, теперь вот «раки». Женя, ты стал слишком беспечен в этом мире.

— Выражаюсь образно. Я имел в виду, что мы им сейчас устроим внушительный разгром.

На сей раз его лицо озарилось пониманием, а затем расплылось в широкой, почти хищной ухмылке, обнажающей внушительные клыки.

— А-а-а, это можно. Это мы охотно.

На арене против нас стояла пара из знаменитой, не менее чем наша, Академии Снежного Ветра, что в суровом королевстве Ледяного Клинка. Два эльфа — белоснежные, надменные, с ледяными, высокомерными взглядами, худощавые и невероятно ушастые. Кажется, я не упустил ни одного подходящего эпитета для этой пары воплощённого самомнения.

Свисток возвестил начало поединка. Первым среагировал могучий орк. Вул’дан взметнул руку, и с небес на противников обрушился… обычный дождь. Такой, какой льётся с хмурых туч в скучный осенний день — монотонный, назойливый, но абсолютно безвредный. Эльфы презрительно усмехнулись в ответ и, будто отмахиваясь от назойливой мошкары, метнули в нашу сторону залп ледяных колей — ослабленный аналог боевого заклятья копья, что больше похоже на предупреждение. Мы даже не стали утруждать себя контратакой, просто уклонившись от летящих осколков хрустального льда.

Однако, когда они начали плести ту же самую формулу во второй раз, моё магическое зрение уловило коварный подвох. И не только моё. Рядом со мной Вул’дан уже низко рычал, чувствуя ловушку. Он выбросил вперёд ладонь, и между нами и противниками возникла небольшая, но плотная сфера из постоянно движущейся воды — водяной барьер. Мне пришлось втиснуться в него плечом к плечу с орком, экономя силы. Ледяные копья, достигнув барьера, не просто раскололись — они взорвались с сухим хрустом, и тысячи острых как бритва осколков, подхваченные волей магов, полетели в нас с утроенной скоростью и яростью. Выстави мы стену и нам бы было худо. Потому как заклинание управляемое и тысячи осколков ударили бы нам во фланг.

А дождь тем временем продолжал своё дело, назойливо барабаня по капюшонам и мантиям надменных эльфов, которые наконец перестали его игнорировать и с недоумением посматривали на растущие лужи у своих ног.

Барьер растаял, испарившись в душном воздухе арены, и я, не теряя темпа, метнул две молнии ослепительной белизны. Одну в них другую в ноги. Наши противники оказались далеко не столь искусны и проворны, как Ровиус Вайткроу. Но всё же справились. От одной из них они спаслись, возведя ледяную стену, от другой заморозив лужи под собой.

Тогда мы принялись осыпать их защиту градом мелких, но энергозатратных заклинаний, методично перегружая тонкое плетение их щита и вынуждая тратить драгоценную ману на его поддержание.

Они раскусили наш план и, словно по команде, ринулись в разные стороны, дабы разделить наши силы и заставить нас растрачивать энергию на две цели. Сблизившись со своим визави, я убедился — эльф промок до нитки. Идеальный проводник. Десять искр, рождённых в моей ладони, устремились к нему, а следом обрушилась и молния, что угодила прямиком в его ледяную защиту. Стена, не выдержав мощи удара, разлетелась на сверкающие осколки. Источник его сил явно иссякал. Я внутренне ликовал, скастуй он барьер и пиши пропало. Как говаривают на Земле, то, что доктор прописал. На уровне адепта мало кто способен мгновенно возвести стену и тут же — барьер. Все мои искры достигли цели, заставив эльфа затрепетать и рухнуть на песок в конвульсиях.

Я уже собрался броситься на помощь моему зелёному напарнику, но, обернувшись, понял — в этом не было нужды.

Ночной Прилив — уже вовсю хозяйничал на его участке арены. С двадцатью водяными кулаками, каждый размером с человеческий кулак, но подчиняющимися единой воле, он методично обрабатывал второго эльфа, будто грушу для битья, бия точно в незащищённые магией места. Тот беспомощно мотался, пока не поднял в знак капитуляции дрожащую руку. Судья тут же возвестил о нашей победе.

— Долго же ты возился, мой зелёный друг! Раз я одолел своего первым, выходит, красавчик тут я, — заявил я, пускаясь в свой фирменный победный танец, от которого мой напарник залился таким раскатистым хохотом, что это было сродни ржанию табуна диких лошадей Равнин.

— Танцуешь, как обезглавленная курица в предсмертных судорогах! — сквозь смех выдавил он.

— Да иди ты! Это традиционный танец триумфатора! — парировал я.

Наш праздный трёп прервал внезапно появившийся Вортис. Его лицо было мрачнее тучи, нависшей над башнями академии, и его вид заметно остудил наш пыл. Следующий час мы внимали пространной лекции о том, какие мы неотёсанные неучи, пренебрегающие основами тактики и безопасности. И, надо признать, наставник был чертовски прав в каждом своём слове.

В итоге мы отправились отдыхать — на сегодня наши испытания завершились. Остальные дуэли ждали нас завтра.

На следующий день мне предстояло выдержать ещё шесть поединков, и к вечеру я вышел в финал одиночных сражений. А вот что касается парных выступлений — тут мне похвастаться было нечем. Мы с орком одержали три победы, но в последней схватке судьи объявили ничью.

Нашими противниками оказались юные дарования, брат и сестра из гильдии Ночных Лесов. Оба — маги теней, филигранно владеющие своей силой. Они тратили ману с хирургической точностью, используя лишь необходимый минимум заклинаний. В итоге мы сошлись в изнурительной рукопашной, тогда как у них ещё оставался запас энергии. В кульминации боя Вул’дан взял в удушающий приём мага по имени Шуденс, но его сестра, Силфея, словно призрак, подкралась ко мне сзади и прижала лезвие кинжала к моему горлу.

Судья первоначально намеревался удалить с арены меня и Шуденса, позволив орку и его магэссе теней продолжить поединок. Однако после краткого совещания было решено объявить ничью. Мана- кристаллы получили все четверо, но сладкого вкуса победы это не принесло.

И вот настал миг истины — финальная битва. Моей противницей оказалась юная магэсса, в чьих жилах текла сама тьма. Та самая, что удостоилась чести стать первой воспитанницей Академии «Взмах Крыла» из империи Тысячи Серебряных Озёр. Стало быть, не один только Шаркус рискнул распахнуть врата перед приспешниками мрака. Многие последовали его примеру, просто не трубили об этом на всех перекрёстках.

Напротив меня парила в воздухе Орионэль Риверсайн — создание, более походящее на изящную фею, нежели на грозного мага. Ростом она едва ли достигала сорока сантиметров, но стоило мне активировать магическое зрение, как дыхание перехватило от изумления. Сквозь ажурную вязь её прозрачных крыльев пульсировала живая тьма, бесновавшаяся в каждой трахее, в каждой прожилке. Глаза её, бездонные и глубокие, так же источали густой, почти осязаемый мрак. Причём во всех четырёх. Мерзкие твари — мелькнула у меня мысль. И тогда до меня дошло: поединок предстоит тяжкий. Придётся выложиться на пределе сил.

Что-то — а я догадывался, что именно, — подсказывало мне, что эта дева жаждет не просто победы, но моего полного уничтожения. Это читалось во всем: в её пронзительном, ненавидящем взоре, в каждом отточенном движении, в яростной пульсации источника силы у неё в груди. Она меня точно ненавидит, но вот за что непонятно. Может просто потому, что я не фей?

— Готовы? Начали! — прозвучал голос судьи, и тут же ударил гонг.

Я рванулся с места, понимая: ждать пощады или промедления не придётся. Тьма не быстрее молнии, а значит, она не станет дожидаться моих атак.

В следующее мгновение арену поглотила абсолютная, непроглядная тьма, сгустившаяся словно бархатная пелена. И в этой тишине, нарушаемой моими осторожными шагами, прозвучал противный, язвительный смешок моей миниатюрной соперницы, наблюдавшей за моими поисками.

Ничего, — мысленно усмехнулся я в ответ. Смеётся тот, кто смеётся последним. Так как я видел. Видел всё прекрасно. Но знать ей об этом было вовсе не обязательно.

В меня вонзился взгляд противницы, и следом за ним помчалось сгущённое до твёрдости Клинок Мрака — моё же излюбленное заклинание, обращённое против меня. Инстинктивно я сделал вид, что оступился на неровности плит, и лезвие из чистой тьмы со свистом рассекло воздух в двадцати сантиметрах над моей головой. Рывком выпрямившись, я выбросил вперёд ладони, и в сумраке вспыхнула и полетела вперёд ослепительная Стена из молний. Света она давала недостаточно, а потому я мгновенно умножил её, отправив вслед ещё семь сверкающих щитов, которые, полыхая, ринулись в разные стороны. Цель была не поразить её — а ослепить, сбить с толку, не дать понять, что я прекрасно вижу её местоположение.

К моей неудаче, сгустившийся мрак приглушил и без того тихий шелест её крыльев — на что я втайне рассчитывал, желая явить это как оправдание. Мол услышал звук и ударил в том направление. Печалька.

Пущенные мною ранее защитные стены, были нарочно слабо напитаны силой — не для сдерживания, а именно для обнаружения соперницы, дабы у судей не возникло лишних вопросов о нарушении регламента.

Моя крылатая соперница стремительно взмыла вверх, пропуская под собой одну из таких стен, что мчалась на неё. И тогда, зависнув в воздухе, она с холодной яростью изрекла одно и то же заклинание трижды подряд:

— Globus Nox!

«Сильна, зараза», — мелькнула у меня восхищённо-горькая мысль, пока я непрестанно двигался, меняя траекторию.

Замысел этого коварного колдовства был обманчиво прост: в воздухе возникали три пульсирующих чёрных клубка, которые, беспорядочно кружась, ткали за собой невидимые до поры смертоносные нити-силки из чистой тьмы. Стоило мне задеть одну — и готовое заклинание, привязанное к ней, немедленно разрядилось бы в меня всей своей мощью.

Выбора не оставалось. Я нырнул вглубь, под каменную плиту арены, обратившись в чистое движение и уйдя в землю. Вернее, я двинулся к тому сектору, где всё было заполнено песком, так как двигаться через него куда легче. Окружив голову сферой, дабы не задохнуться стал ждать. «Долго так нельзя», — сурово напоминал я себе раз за разом. Дисквалификация за показание сил явно выше уровня адепта — не мой вариант. Следовало просто переждать, пока её нити не иссякнут. Поддерживать такое количество сложных заклятий, даже при стопроцентной концентрации, долгое время невозможно. Энергии они пожирают безмерно, да ещё и требуют удержания в готовности атакующего посыла. И я оказался прав. Как ни была сильна магэсса, пятьдесят три секунды — вот её предел. Впечатляюще. Возможно, она продержалась бы и дольше, но её вывела из себя собственная беспомощность — она не могла меня найти.

В тот миг, когда чары тьмы стали рассеиваться, я медленно выполз на поверхность — и обрушил на арену мощную волну поднятой с плит пыли. Речи о том, чтобы навредить, не шло — цель была иной. Ещё она волна. И ещё. «Отлично!» — мысленно воскликнул я, когда Риверсайн, отбиваясь от кружащейся грязи, отступила прямо над гладью искусственного озера, занимавшего часть арены.

Пять стремительных молний одну за другой обрушились в воду с такой силой, что озеро вздыбилось, вскипело и разлетелось облаком обжигающих брызг. Раздался вскрик — раскалённый пар ошпарил прозрачные крылья феи, прожигая в них дыры и лишая её возможности парить. Она камнем понеслась вниз, к бурлящей поверхности, но за миг до рокового касания была остановлена властным жестом судьи и мягко вынесена магическим потоком на безопасные плиты.

— Академия Феникса объявляется победителем турнира! — провозгласил он, и арену огласили оглушительные овации. Шучу. Оваций особо не было кроме парочки зелёных рук. А будь здесь арена Лаодитов они бы оценили мой манёвр.

Я же, не сводя внимательного взора с поверженной, но всё ещё яростной феи, склонил голову в формальном поклоне судье и направился к своим — к оркам, чьи ликующие возгласы уже гремели громче всех. Точнее единственные кто ликовал.

Интересно как они там поживают, в своём новом мире?

Новый Дом Лаодитов

Мир, дарованный им, был поистине щедр. Земли, утопающие в плодородии, простирались под бескрайним куполом лазурного неба. По извилистым руслам полноводных рек струилась хрустальная вода, кишащая жирной рыбой, а в густых, девственных лесах звенела птичья песнь и таилось изобилие дичи. Казалось, сама природа возжелала создать здесь обитель гармонии и покоя — не жизнь, а истинный рай, сошедший со страниц древних пророчеств.

И народ лаодитов, обрётший сию благословенную обитель, знал, кому возносить хвалу. Жрец Круул-Венн, новоизбранный Провозвестник и правитель своего народа, неустанно напоминал об этом. Под его чутким руководством уже пятый год на центральной площади главного поселения, нового сердца их цивилизации, неумолимо росла дань уважения и благодарности — величественный монумент, устремляющийся в небеса на тридцать метров.

Из отборнейшего белого камня и бронзы, волею лучших камнетёсцев и зодчих, рождался лик того, кого они почитали как величайшего благодетеля. Статуя изображала человека по имени Кайлос — могущественного мага, чья воля и сила подарила им этот чудесный новый дом, навеки избавив от скитаний и лишений. В каждом ударе резца, в каждом поднятом камне была не просто работа — это было священнодействие, воплощение общей памяти и безмерной признательности.

Лицо каменного Кайлоса, обрамлённое ветрами и облаками, застыло в вечной, хищной улыбке, полной величия и непостижимой мощи. Рука с мощно протянутым указательным перстом была обращена вниз, и гигантский перстень на ней, отлитый из тёмного сигалита, осенял своим таинственным блеском главную стройку города.

Величественное здание, на которое указывала каменная длань, затмевало все прочие постройки. Это была будущая арена — циклопическое сооружение, призванное стать сердцем грядущих игр, празднеств и кровавых потех, которые народ лаодитов поклялся проводить в честь своего великого благодетеля. Её устремлённые в небо арки и будущие амфитеатры уже сейчас говорили о масштабе замысла, достойного самого Кайлоса. Казалось, даже каменный взор статуи с одобрением взирал на это титаническое усилие — на возведение храма силы и ловкости, где будут воспевать его имя и его дар.

***

— Как вам, наставник, угодило ли вашему взору моё выступление? — почтительно склонил я голову, подходя к массивной фигуре орка. — Я стремился явить всё, чему вы меня научили.

Мой ментор, чья кожа отливала цветом старого мха, а в глазах светилась мудрость, добытая в бесчисленных битвах, оскалился в широкой ухмылке, обнажив могучие клыки.

— Даже отдалённо не представляешь, сколь угодил, — прогремел он, и его ладонь, тяжёлая, как молот кузнеца, обрушилась на моё плечо с отеческой гордостью, от которой у меня едва не подкосились колени. Вот с кем надо Руми подраться, чтобы осознать настоящую силу. — Ни на миг не усомнился в твоей грядущей победе.

— Господин Вортис, — с притворным недоумением заметил Вулдан, — но ведь буквально пять минут назад вы вещали, что «хана нашему Кайлосу», когда эта… крылатая нечисть свои тёмные клубки выпустила.

Наставник флегматично хмыкнул, отводя взгляд к парящим в небе серым облакам.

— Не было такого, Вул’дан. Ты, чадо, очевидно, путаешь. Наверное, уши как следует не промыл после утренних медитаций.

Мы ещё немного предались лёгкому подтруниванию, наполненному тем особым чувством товарищества, что рождается в горниле общих испытаний. После, собравшись уже было направиться к дому, я всё же рискнул выступить с прошением:

— Наставник, позвольте хоть краем глаза взглянуть на великую библиотеку, дабы воздать должное мудрости, что сокрыта в её стенах.

Он издал нечто среднее между ворчанием и смехом.

— Ладно. Но при условии, что из своей волшебной сумки извлечёшь нечто… достойное нашего внимания. Старые орки, знаешь ли, привыкли подкреплять мудрость яствами.

Сокрушённо вздохнув, я извлёк два бумажных пакета, от которых тут же пополз пряный, обжигающий нос аромат. Одного на них точно не хватит.

— Вот, собственно, всё, что осталось, — с невинным видом протянул я угощение и, не мешкая, ринулся прочь, дабы избежать возмездия, когда они распознают адский огонь моих кулинарных экспериментов. Перца там ого-го. Берёг для Рида, но видно не судьба.

К зданию Великой Библиотеки Магического Совета, чей величественный, богато украшенный барельефами и прочей лепниной фасад, более походил на дворец из древних легенд, нежели на простое хранилище фолиантов. Я приближался с благоговейным трепетом. Если внешние стены поражали таким размахом, то какие же несметные сокровища мудрости должны были покоиться в его недрах?

Отворив деревянные массивные, инкрустированные кованными гроздями винограда врата, я переступил порог этого святилища знаний. Внутри царила торжественная, почти соборная тишина, нарушаемая одним только мной. Воздух был кристально чист и напоён ароматом старого пергамента и сухих трав — ни пылинки, ни намёка на запустение. Бесчисленные шкафы из тёмного дерева, уходящие ввысь до самых сводов, были расставлены с таким расчётом, чтобы между ними могли разминуться два тролля. Повсюду мягко сияли магические сферы, наполняя пространство ровным, дневным светом.

Прямо у входа, за небольшим резным столиком, восседала старушка, будто сошедшая со страниц сказок о добрых волшебницах. Её седые, как лунный свет, волосы были убраны в причудливый узел, а круглые очки на переносице придавали лицу учёный и одновременно бесконечно добрый вид. Она сидела, чуть сгорбившись над клубком кроваво-алой пряжи, ловко орудуя спицами. Что рождалось в её руках — свитер, шарф или, быть может, рукавицы, наделённые особой силой, — оставалось загадкой. На мгновение мне даже стало завидно тем, у кого есть такая бабушка, готовая одарить теплом, сотканным из простой шерсти и безграничной любви.

— Добрый вечер, — произнёс я почти шёпотом, склонив голову.

Старушка подняла на меня взгляд, и её лицо озарилось такой тёплой, лучистой улыбкой, что моё сердце отозвалось тихим, радостным трепетом.

— А-аа… — тихо, словно шелест страниц, прошелестела она, хотя вокруг не было ни души. Видимо, привычка к безмолвию въелась в неё за долгие столетия служения здесь. — Юный победитель турнира, Кайлос Версноксиум. Прими мои поздравления. Видела твой финальный поединок. Более чем впечатляюще.

У меня отвисла челюсть. Как? Бой завершился едва ли полчаса назад. С учётом что я почти сразу отправился сюда, вряд ли бы она смогла опередить меня.

— Простите, но где вы могли его видеть? — не удержался я от вопроса.

— Так его же транслировали по Айфилакторию, — невозмутимо ответила она, указывая изящным пальцем на идеально гладкий хрустальный шар, парящий рядом. На его поверхности мерцала всем известная (в моём мире) эмблема — надкушенный плод яблока.

У меня потемнело в глазах. Неужели? Неужели какой-то очередной попаданец в этот мир, решил здесь основать компанию, продающую гаджеты? Нет-нет-нет, даже думать об этом не хочу. У меня и своих забот выше крыше. Чтоб ещё и этим себе голову забивать.

— А как к вам обращаться? — поспешил я сменить тему, отгоняя тревожные мысли.

— Катария Туминара, Хранительница Ненаписанных Страниц и Смотрительница этого места, — представилась она с лёгким, церемонным кивком.

— Чрезвычайно польщён знакомством. Я осмелился прийти с просьбой… разрешить мне прогуляться по залам, прежде чем официально вернуться сюда и остаться на всё отпущенное мне для изучения месяц.

Её глаза, сквозь стёкла очков, вдруг вспыхнули живым, почти юношеским любопытством.

— Ты что, мальчик, все тридцать дней собрался тут прозябать?

— Именно так. Чтобы не упустить ни мгновения. Я жажду впитать каждую крупицу знания, что вы согласитесь мне открыть.

— А справишься? Или это юношеская бравада? — в её голосе зазвучал лёгкий, испытующий подтекст.

— Хотите заключить пари? — вызвался я, улыбаясь.

— Не хочу. Вижу по глазам — ты из тех, кто не разбрасывается словами. Ну тогда, ступай, гуляй. Не стану засчитывать сию прогулку в счёт твоего месяца.

— Бесконечно благодарен, — ответил я и с небольшим фокусническим движением руки извлёк из сумки идеально гладкий, холодный шарик, источающий лёгкий пар и аромат спелой клубники, вложенный в вафельный стаканчик. — В знак признательности. Мороженое «Зимняя Заря». Не тает.

Она приняла дар с той же мудрой улыбкой, и я, откланявшись, углубился в бесконечные, манящие ряды величайшего собрания знаний во всём Кероне.

Я неспешно шёл по бесконечным галереям, погруженный в созерцание великолепных полотен, коих здесь было собрано поистине несметное количество. Прямо целая пинакотека, ничуть не уступающая легендарной Третьяковке, — подумал я, рассматривая очередной шедевр. Остановившись перед одним из произведений, я замер как вкопанный. Лицо… Я узнал его по описанию Марты. Это же Даэрис «Водопад мудрости», величайший архивариус Королевской Библиотеки Адастрии, ныне проклятой и именуемой Доерс «Пожирательница душ». Что её портрет делает здесь? Почему он не предан огню, как всё, что связано с её именем?

Магическое полотно являло взору образ женщины с вьющимися белоснежными волосами, голубыми, словно горные озера, глазами и слегка вздёрнутым носиком, придававшим её лицу озорное выражение. Контрастные, густые черные брови и едва заметная ямочка на правой щеке завершали портрет. Даэрис была изображена восседающей на лазоревом покрывале, раскинутом посреди сказочного леса, а в её утончённых пальцах покоился массивный фолиант в кожаном переплёте. Она смотрела на художника — а теперь и на меня — пронзительным, полным тайны взглядом, будто заманивая в ловушку сквозь толщу веков.

«Прекрасная, но свернувшая на тёмную тропу», — прошептал я, ощущая холодок вдоль спины, и двинулся дальше, оставив загадочную незнакомку пойманной в её вечном мгновении.

Прогулка моя заняла минут сорок, и я не просто бродил в благоговейном трепете, а тщательно выстраивал в уме стратегию познания, решая, с чего начать погружение в этот океан мудрости. Тем более впереди "магические" каникулы — идеальное время, чтобы посвятить себя исследованиям, не отрываясь от учёбы. Оставался лишь один вопрос: что делать с Евой? Надо будет обязательно выяснить, как можно провести и её в эти священные залы. Вдруг получится найти лазейку.

Вернувшись к выходу, я ещё раз выразил глубочайшую признательность Хранительнице Знаний Катарии Туминара, вручив ей новую порцию ледяного лакомства — на сей раз с терпким вкусом спелой вишни, — после чего направился к месту, где меня ждали Вортис с Вул’даном. Порыв знаний был удовлетворён, пора было возвращаться домой.

Каменикус, едва переступив порог родового поместья, ворвался в кабинет отца с таким неистовством, что тяжёлая дверь с грохотом отскочила от косяка. Его плащ пропах дымом и гарью, а в глазах полыхал огонь, не уступающий тому, что он только что покинул.

— Сгорело, отец! — выдохнул он, с силой опираясь руками о массивный стол. — Всё до последнего сарая! Осталось одно пепелище.

— О чём ты вещаешь? — холодно поднял взгляд глава рода. — Говори точнее. О каком именно из наших владений идёт речь?

— Их что, несколько? — пыл наследника мгновенно сменился ледяной собранностью.

— Именно так. Мне уже доставили донесение: ткацкая фабрика и красильня в нижнем квартале разграблены и преданы огню бандой головорезов. Откуда прибыл ты?

— С овечьей фермы у Солёных Холмов. Точнее, с того, что от неё осталось — сплошная выжженная пустошь, чёрная земля да обгорелые кости. Скажи, отец, мы и дальше будем расчищать пепелища и ждать, пока нас окончательно не разорят, или всё-таки дадим достойный ответ?

— Ответ? — старший рода горько усмехнулся. — Кому, сын мой? Ты хоть кого-то из поджигателей схватил? Привёл свидетелей?

— Да это и так очевидно! — Каменикус с силой ударил кулаком по столу. — Это всё козни рода Лавий и того выскочки — Версноксиума! А во всём этом им помогает Хар'зул Кровавый Серп — тот самый, кому ты отказался платить дань. Это он сдал все наши предприятия, все тайные точки! — В голосе наследника звенел неприкрытый укор.

— Какая разница, Хар'зул или другой Наёмный клинок! — вспылил отец. — Дело в том, что у нас нет доказательств! Объявить войну без явных улик… Император не потерпит вражды между великими домами на пустом месте.

— Да плевать мне на него! — взорвался Каменикус. — Мы так скоро лишимся всего! Над нашим домом уже смеются в тавернах — мол, нас ощипывают как кур, а мы только кудахчем. Отец, позволь мне нанять своих людей. Или я сам решу этот вопрос.

— На какие средства? — голос главы рода прозвучал устало. — Все наши свободные средства вложены в то дело. Ты понимаешь, о чём я. Ладно… Сегодня я встречаюсь с нашими… партнёрами. Объясню им, что, если они не предоставят нам защиту, мы выходим из предприятия. Со всеми вытекающими последствиями.

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и в пространство, нарушая все нормы приличия, ворвался Надис Реней, за ним беспомощно семенил запыхавшийся дворецкий.

— Простите, господин, но он настаивал... — начал было слуга, но Демиус раздражённо отмахнулся, его взгляд, тяжёлый и гневный, уже был прикован к дерзкому юнцу.

Надис, не теряя ни секунды, выпалил:

— Простите мою неслыханную дерзость, но Агатис отправился вызывать на смертельную дуэль Кайлоса Версноксиума!

— Шаркус не допустит этого беззакония, — отрезал Демиус, хотя в его голосе уже прокралась тревожная нотка.

— Он не собирался действовать по академическому уставу! — почти выкрикнул Надис. — Он направился прямиком к его ресторану! Я пытался его остановить, но он не слушал! Сказал, что сам разберётся с проблемой, раз отец... — Реней запнулся, не решаясь закончить.

— Можешь не продолжать, — мрачно проронил глава дома. Затем он резко повернулся к сыну: — Есть у него шансы?

Каменикус на миг задумался, лицо его стало мрачным.

— Шанс есть всегда... Но нет. Он не победит. Не в честном поединке.

— Он... он прихватил из вашей сокровищницы одно зелье, — торопливо добавил Надис, понизив голос до шёпота. — Красноватое, в фиалке с белыми прожилками...

Оба Еартханда, отец и сын, переглянулись, и в их глазах вспыхнул одинаковый, животный ужас. Они знали, о каком зелье идёт речь. «Кровавый Восход» — эликсир, на краткий миг возносящий мага на ранг выше, но строжайше запрещённый Магическим Советом за свой чудовищный состав. Любому роду, уличённому в его хранении или использовании, грозило полное и беспощадное уничтожение — таков был нерушимый указ.

— Беги, сын! — приказал Демиус, и в его голосе впервые зазвучала откровенная паника. — Сию же секунду! Не дай богам, кто-либо прознает об этом, и тогда нам всем конец!

Едва слова сорвались с его губ, Каменикус уже рванулся к выходу, как подкошенный.

— А ты чего застыл?! — обрушился глава рода на Надиса. — Вслед за ним! Останови его любой ценой!

И Реней, сражённый этим приказом, сорвался с места, исчезнув в коридоре с быстротой преследующей тени.

Ресторан «Не Лопни Маг»

Значится, сижу я в кругу своих верных друзей и соратников, празднуя победу на турнире. Потягивая ароматный клубничный коктейль, рассказываю, будто съездил на простые учебные сборы, а не на самое громкое событие магического сезона. Пришлось, конечно, пояснять, что сии «сборы» означают, и в миллионный раз мысленно корить себя за свой разболтанный язык.

И ведь отчего эта опаска? Отчего каждое неосторожное словечко отзывается во мне тихим страхом? Мир Керона стар и полон тайн. Жизнь здесь течёт иначе, иные из обитателей этих земель живут тысячелетия. Пять, а то и десять тысяч лет — срок немыслимый. Какой-нибудь попавший сюда из моего мира мог укорениться здесь навеки, счесть этот мир своим кровным владением. А тут являюсь я — и начинаю творить свою маленькую революцию: открываю «ресторан» (слово-то какое!), продаю «эчпочмаки» (кстати, не всем известно, что это и есть название знаменитых треугольников). Этот мнимый «попаданец», конечно, мог и не ведать, что кулинарный шедевр зовётся именно так… Но слово «ресторан» он наверняка знает. И многое другое, по мелочи. В общем, я ещё не обрёл достаточно силы, чтобы встретиться с таким «соотечественником» и поболтать по душам. Если он вообще ещё жив.

Но что-то я отвлёкся от главного. Сидели мы на втором этаже, заняв уютный столик у резной балюстрады, с которой открывался вид на весь первый зал. И вдруг от входа донёсся чей-то крик — надрывный, полный отчаяния, прорезавший игравшую музыку.

— Кайлос! Выходи!

Первая мысль: меня друг гулять зовёт. Стоп, что-то не то несу. Какой гулять? Какой друг? И вообще мне уже не пять. Тем более все мои здесь. Включая Марину Великолепную и её мужа Вортиса. Даже Санчес с Лирией пришли.

Ко мне подошла Майя и шепнула на ушко, объясняя, что за шум на улице. Я на это только поморщился. Вот надо было тому Агатису мне вечер испортить.

Извинившись перед гостями и заверив, что всё в порядке, я вышел ко входу, где напряжённая охрана окружила красного как рак от возмущения Агатиса, что орал: «С чего это его не пропускают?»

А вот нефиг. Фейс-контроль — это вам не просто так.

— Да Вы знаете, кто мой отец? — продолжал он угрожать моим людям.

— Простите, но сегодня… и вообще когда-либо вы не попадёте в наше заведение.

— Вы по какому праву не пропускаете меня?

— Без объяснений.

— Да я вас…

— Если вы начнёте применять магию, мы имеем право применить против вас силу. А также оповестить городскую стражу о вашем поведении. На вас будет наложен штраф в размере пятисот золотых, — скучным монотонным голосом, словно робот, проговорил Ларри. Он за эти месяцы при виде императора и других могущественных лиц перегорел, и теперь ему плевать, кто перед ним. Да пусть сам Тёмный властелин. Пофиг. Не прошёл фейс-контроль заведения — давай, до свидания.

— Чего шумишь, недоумок? Ты мне так всех гостей распугаешь.

— Ага, явился трус! Думал спрятаться за спинами людей.

— Ты дурак? Я же перед тобой стою. А вообще твой папенька в курсе, что ты тут?

— Пошёл это слабак… Сам решу с тобой вопрос.

— Решалка не выросла. Всё, вали отсюда, при… малолетний.

Я развернулся и потопал внутрь.

— Кайлос Версноксиум, вызываю тебя на дуэль не на жизнь, а на смерть! Или ты струсил, ничтожное деревенское отродье? — проревел он мне вслед, и его голос, полный ненависти, заставил меня замереть на месте.

Отказаться от вызова — значило навеки опозорить своё имя и только начавший подниматься род. Будь моя фамилия могущественной и древней, я мог бы лишь снисходительно усмехнуться над подобной наглостью. Впрочем, усмехнуться я могу и сейчас. Но не здесь, не при стечении такого количества зрителей, в тот самый миг, когда мой род сделал первый робкий шаг к тому, чтобы стать самым сильным в мире. Нет, подобное оскорбление нельзя оставлять без ответа.

— Да, я из деревни, — откликнулся я, медленно оборачиваясь. На моём лице не дрогнул ни единый мускул. — И что с того? По-твоему, там живут не люди?

— Какие ещё люди?! — взвыл он, и его лицо исказила гримаса бешенства. — Жалкие крысы, что копошатся в грязи! Ты — такая же крыса, что забралась в дом порядочных людей и гадит где попало! Это ведь ты поджигаешь наши предприятия! Ты разоряешь наши фермы!

Его начало заносить от слепой ярости. А мне это было только на руку. Злой маг — это маг, потерявший концентрацию. А потерявший концентрацию маг — это мёртвый маг.

— У тебя есть доказательства? — Я сделал паузу. — Вижу по тебе, что нет. Так чего пустомелишь?

— Ты принимаешь дуэль, ничтожество? — продолжал он нарываться.

— Повторяешься, и да, принимаю. Когда и где?

— Тут и прямо сейчас.

— Тогда нет.

— В смысле? — На миг он растерялся от такого ответа.

— Да в прямом, куриная твоя башка. Ты видел, сколько тут людей. Плюс красивые цветочки, за которые я заплатил огромные деньги. Пошли вон, к площади, и там я с тобой по-быстрому разберусь.

Он, не удостоив ответом, резко развернулся и зашагал прочь, его плащ взметнулся за ним подобно тёмному крылу. Целью его была площадь Весёлого Лисёнка — шумное сердце торгового квартала. В самом её центре, отлитая из бронзы, поблёскивая на закатном солнце, стояла знаменитая статуя того самого лисица-спасителя, давшего площади её название.

Согласно городскому преданию, глубоко ушедшему в века, именно этот хитрый зверёк некогда спас весь район от неминуемой гибели. Он будто бы явился к старому-престарому алхимику, погружённому в свои опыты, и начал отчаянно сигналить, предупреждая о беде: одно из опаснейших зелий мастера, кипевшее на плите, вышло из-под контроля и готово было сбежать из реторты, грозя испепелить добрую пару кварталов вместе с жителями. Не прислушайся тогда старец к настойчивому зову природы — и быть бы великой беде. Но он услышал, зелье усмирил, а благодарные горожане увековечили своего пушистого спасителя в металле.

Народ на улице уже ведал, кто хозяин, и многие меня знали в лицо. При моём-то росте я стал весьма узнаваемым товарищем. Люди подходили ко мне и желали удачи.

К нам стремительной походкой подошёл маг. Им оказался встреченный мною однажды маг Ройс. Тот самый командир отряда, которому я сообщил о братстве Абсолюта на крыше.

— Доброго вечера, господин Кайлос. Будьте любезны просветите меня, что происходит?

Ого, как он уважительно. С чего бы это? Ну да ладно. Затем я вкратце обрисовал ему ситуацию.

— Понятно, — вздохнул он и отдал приказ коллегам разогнать народ подальше. После подошёл к нам и предупредил не трогать памятник, иначе всем будет плохо. Народ любит лиса Ника и не потерпит, если ему навредят. Также он выступит в роли судьи, который проследит за тем, чтоб никто не нарушил правила и не было стороннего вмешательства.

Знаете, что поразило меня более всего в тот вечер? Отнюдь не толпа, материализовавшаяся словно по мановению чьей-то могущественной длани. Не присутствие всех моих друзей, кои, по логике вещей, должны были остаться в ресторане. Даже не молчаливое невмешательство моего наставника, который, вопреки обыкновению, не попытался вразумить противника — хотя он определённо о чём-то совещался с Ройсом, их беглая беседа на периферии не ускользнула от моего взгляда. После разговора Марина и Вортис разошлись по разные стороны, занимая позиции за нашими спинами. Видимо, прикрывают народ.

Нет. Подлинное изумление вызвало во мне иное зрелище: неподражаемое трио — Бренор, Грохотун «Большой Пуф» Хрястобряцкий, а также Санчес с Вилером — с поистине предпринимательским рвением организовали прямо на площади импровизированный тотализатор, азартно принимая ставки у собравшейся публики.

И многие, естественно, ставили на Агатиса. Всё же он — отпрыск древнего рода, воспитанный в строгих традициях, сильный адепт с безупречной репутацией. А я? Всего-навсего парень из глухой деревушки, живая ширма для ресторанного бизнеса — такова уж была хитроумная легенда, распущенная гоблином и гномом, дабы отвадить излишне любопытных и завистливых недоброжелателей. «Смотрите, — шептались они, — даже простой бедняк способен вырваться к богатому будущему!» И эта иллюзия работала, отсекая лишние вопросы. Но в тот миг, под оценивающими взглядами толпы, эта ложь обрела особую, горьковатую горечь. Ничего, мне плевать. Ведь правда она иная, а на остальное, как уже сказал, плевать.

— Готовы? — Голос Ройса прозвучал холодно и официально. Я ответил кивком, мой противник — Агатис — сделал то же самое, его взгляд пылал уверенностью и ненавистью.

— Lapides Explodentes! — выкрикнул он, и с его ладоней ринулся шквал острых камней.

К моему величайшему сожалению, это заклинание мне было незнакомо. Потому я поспешил воздвигнуть стандартную защитную стену, не ожидая подвоха. Однако едва первые камни коснулись моей стены из молний, как грянула серия оглушительных взрывов, обрушивших на щит не только дробящую мощь, но и град острых осколков. Моё творение рухнуло — не из-за слабости плетения, а из-за коварной случайности: один ничтожный камушек угодил прямиком в узел сосредоточения маны, нарушив всю структуру.

И в этот миг следующий камень, не встретив преград, врезался мне в живот с такой силой, что отбросил на камни площади. Воздух вырвался из лёгких с хриплым стоном.

Толпа ахнула, но вместо того, чтобы ринуться на помощь, народ оживлённо повалил к тотализатору, спеша сделать новые ставки на очевидного фаворита.

— Pugnus Petrae! — его выкрик нового заклинания долетел до меня сквозь звон в ушах и тупую боль в животе.

На автомате я ушёл под землю, и в следующее мгновение гигантский каменный кулак обрушился на площадь, разбивая брусчатку в щебень там, где я только что лежал.

— Это моя стихия, — прогремел его голос, полный презрения. — Тебе не скрыться от меня в каменных глубинах!

Следующие два заклинания я знал, и они должны были поставить точку. Первое — Carcer Terrae — мгновенно сомкнуло землю вокруг меня, заперев в каменной могиле. Второе — Spinae Profundae — соткнуло внутри самой толщи грунта смертоносные шипы, готовые пронзить меня со всех сторон.

Что-то он до неприличия силён для простого адепта, — промелькнула у меня ослепляющая болью мысль. Артефакты? Эликсиры? И так понятно, что он играл по своим правилам, минуя все кодексы академии. Хочет раздавить меня любой ценой. Дуэль вне академии, тем более смертельная, разрешала всё, что было при нём в начале поединка. У меня же, кроме «скромного» кольца и верного гримуара, за спиной не было ничего.

Хорошо, Женя, соберись, — пронеслось в голове, сжигая остатки сомнений и боли.

Я вновь ушёл под землю, на сей раз нырнув в каменную толщу куда глубже обычного. Пройдя под площадью на глубине трёх метров, я вынырнул у него за спиной, будто тень из самого ада, и нанёс точный удар ногой.

— Похоже, земля меня слушается куда лучше, чем тебя твои заклинания, — бросил я, и по толпе, затаившей дыханье, прокатилась волна сдавленного смеха.

Агатис, взревев от бессильной ярости, вскочил на ноги. Его лицо исказила маска первобытной ненависти. Ловким движением он извлёк из складок плаща пульсирующий тёмным светом кристалл, а в другую руку схватил массивный гримуар, с которого посыпались пыльные искры древней магии. И обрушил на меня шквал заклинаний.

Он что, сокровищницу рода ограбил?

Я же, окутавшись доспехом из живых молний, пустился в стремительный танец уклонений. Я петлял, падал на камни, отскакивал от невидимых барьеров, не давая ни единому смертоносному заклинанию найти свою цель. Камни, заряженные энергией, то и дело достигали моей магической брони, оставляя на ней прорехи, но не причиняя серьёзного вреда. Зато на латание которых мне приходилось тратить энергию. Гораздо сильнее ныло ребро — похоже, сломанное, оно теперь давило на лёгкое, и каждый вдох отдавался острой болью. И всё усугублялось тем, что моя пространственная сумка с зельями исцеления осталась там, в ресторане. Глупость, непростительная глупость — недооценить противника, решив, что всё будет просто.

Когда он осознал тщетность мелких атак, его пальцы сложились в сложное плетение, и вокруг него поплыл тяжёлый, сгущающийся воздух. Он готовил нечто мощное, смертельное. Ждать, пока он выпустит в меня эту накопленную мощь, я не собирался.

— Теперь моя очередь. «Ictus Fulminis» — сразу три молнии ударили в него. Одна сверху, а две с боков.

Гад успел выставить барьер, но под вложенной энергией он лопнул, и новое трио молний влетело в него. Хорошенько так тряхнув, я уж думал, всё. С ним покончено. Убивать я его точно не собирался. Мне такой славы не нужно. Будь мы где-то за городом без лишних глаз, я бы, может, ещё и подумал, но тут однозначно нет.

Агатис лежал на земле в позе эмбриона, молния угодила в бок, и до меня доносился запах подпалённого мяса. Поначалу я думал, он стонет от боли, а прислушавшись, я понял, что это совсем не так.

— Твоему жалкому существованию конец, Кайлос! На сей раз — окончательный! — бормотал он, и его пальцы, дрожа, вытащили из потаённого кармана алый фиал.

Он опрокинул содержимое в глотку, затем ещё одно. И в тот же миг я, как и каждый маг на площади, ощутил оглушительную волну энергии, что вырвалась из него. Магическая аура моего врага вздулась, сгустилась, стала почти осязаемой, давящей. Это чувство было мне знакомо — тот самый миг, когда Ридикус рядом со мной обрёл силу архимага. И сейчас от Агатиса исходило то же самое, слепящее и неистовое, почти что мощь архимагистра. В висках застучало: КАК? Откуда у него такая заёмная, чужая сила?

Краем глаза я отметил, как мой наставник, Вортис, дёрнулся было вперёд, но Ройс молниеносно опустил на его плечо руку, резко качнув головой. Вмешательство было запрещено.

Ждать, пока он освоится с этой обрушившейся на него яростью, я не намеревался. Гримуар, повинуясь мне, открылся на нужной странице, и я начал кастовать, вкладывая в плетение всю ярость и отчаяние.

— Pugnus Petrae! Pugnus Petrae! — выкрикивал я заклинание снова и снова, и из-под земли вздымались гигантские каменные кулаки, один за другим, стремясь пригвоздить его к земле, раздавить, не дать опомниться.

Но Агатис, всё ещё стоя на коленях, только с ненавидящей усмешкой взмахнул рукой — и мои творения рассыпались в пыль, не долетев. Твою ж налево…

Он поднялся. Его глаза пылали ослепительным белым светом, а тело буквально распирало от невыплеснутой энергии. Что за дьявольщина? С чего ты так усилился? — лихорадочно думал я, вновь окутываясь доспехом из живых молний.

Пришлось пуститься в изматывающий бег, уворачиваясь от смертоносных лучей чистой энергии, что выжигали камни за моей спиной. Я давно перешагнул своими действиями уровень адепта, но сейчас деваться было некуда. Как-нибудь отбрехаюсь потом, а вот если помру — отчитываться не придётся.

Минут через три его адский напор начал ослабевать. Слепящий свет в его глазах померк, дыхание стало сбивчивым. Но и я был на пределе, грудь пылала огнём, каждое движение отзывалось болью.

Скинув доспех, я стоял перед ним, еле переводя дух. Ни о каком парировании заклинаний искрами не могло быть и речи. И в этот миг среди толпы я увидел Каменикуса — он взирал на брата с неменьшей ненавистью, чем на меня. Это краткое отвлечение едва не стало роковым.

Огромный кулак, спрессованный из земли и камня, врезался мне в грудь. Я едва успел выставить вперёд руки, окутанные остатками энергии молний. От чудовищного удара меня отшвырнуло на семь метров назад, чуть головой не ударился об край фонтана. Грудь горела, дышать было почти невозможно, в горле стоял вкус крови.

На чисто волевых я поднялся, отыскал взглядом выпавший из рук гримуар и, плюнув на все условности и скрытность, притянул его к себе бытовым заклинанием. Плевать. Плевать на всё.

— Ты сам избрал свою участь, Агатис. Видят боги, я не желал этого исхода, — голос мой прозвучал низко и весомо, разрезая гнетущую тишину площади. — Retia Electrica!

Сеть из сгустков чистой энергии, живых молний, вырвалась из моих ладоней и окутала фигуру противника, всё ещё стоявшего под треснувшим барьером из той же чистой энергии с оскалом, в котором смешались ярость, отчаяние и безумие. Он надеялся, что моя сила иссякнет раньше, чем истощится подпитка того проклятого кристалла. Но я продолжал давить, вливая в плетение всю свою ярость, всю боль от сломанного ребра, весь страх и всю решимость. И в какой-то миг вложенная мной энергия перешагнула все мыслимые пределы, превзойдя ту чуждую мощь, что питала его.

Барьер лопнул с оглушительным хрустом, и молнии, не встречая более преград, обрушились на него всей своей сокрушительной силой. Агатис сгорел за мгновение, словно сухая щепка, брошенная в горнило. Я вложил в удар столько силы, что не выдержал бы и архимаг.

Из Агатиса вырвался крохотный шар "экспериенса" и впился мне в грудь. Это стало той каплей, что не хватало, и теперь я маг в ранге «мастер».

Всё это произошло из-за моей непростительной беспечности. Будь я собран с самого начала, не позволь боли и гордыне ослепить себя — я управился бы с ним куда быстрее и чище. А теперь мне пришлось выдать слишком многие из своих секретов… и, как назло, перед несметным количеством зрителей. Друзья, преподаватели, наставник, городская стража…

М-да. Похоже, вопросов ко мне будет немало.

Тело юноши за считанные секунды превратилось в обугленный, безжизненный ком. Воздух вдруг наполнился едким, сладковато-приторным запахом горелой плоти, заставив толпу морщиться и зажимать платками носы.

Ни радостных возгласов, ни ругательств — ничего. Только гробовая тишина, нарушаемая одним журчанием воды в фонтане. На меня смотрели сотни глаз: полных ненависти, злобы, безразличия. Друзья — с пониманием и тяжестью на сердце. А кое-кто — с абсолютным, леденящим душу ошеломлением. Это были Ева, Вул’дан, Вортис и Марина из клана Аста’пов.

Я уже подумал, что худшее позади, но тишину разорвал новый выкрик, полный такой же слепой ярости. Это был Каменикус.

— Кайлос! — закричал он, выходя на пустое место. — Я вызываю тебя на смертельную дуэль! Здесь и сейчас!

— Да чтоб вас к такой-то матери. Я принимаю дуэль, но через пять минут.

Толпа резко замерла, и все уставились на наследника рода Еартханд. Я же только тяжело вздохнул. Затем попросил Аэридана принести мне сумку, но оказалось, что он уже это сделал и, чтобы не палиться, передал её Бренору, дабы тот вручил её мне.

— Друг, может, не стоит? — передавая сумку, прошептал он.

— А что мне делать прикажешь, отступить? Нет, я так не смогу.

— Да никто не будет считать тебя трусом. Ты адепт, он мастер. Так не принято.

— Во-первых, кому какая разница, как принято. Я только что убил его брата. Во-вторых, ты разве не видел, я поднял ранг. Всё честно теперь.

— Так Агатис сам тебя вызвал на дуэль, причём без причины. Можешь спокойно отказаться, и никакого урона чести не будет?

— Ты бы отказался после того, как согласился во всеуслышание? — Гном на это попятил взор. — Вот и я не откажусь. Однако после мне скорее всего предстоит покинуть на время столицу. Ты же, друг мой, останешься тут и присмотришь за всем. Впрочем, как и остальные. А вообще дома поговорим.

Когда гном отошёл от меня, я, покопавшись, достал зелье среднего исцеления и принял его. Сразу полегчало, а боль в груди отступила. На смену гному, подошли Ройс и Вортис.

— Кайлос, откажись от дуэли. Никто тебя за это не осудит, — завёл ту же шарманку наставник.

— Каменикус Еартханд — маг земли в ранге мастер, — добавил Ройс.

— Хватит, я уже согласился. Да и поздно пить зелье исцеления, когда почки отвалились.

Ройс более ничего не сказал. Он отошёл и вновь начал разгонять толпу, в этот раз куда дальше. Потому как когда дерётся мастер, то разрушения будут более масштабны. Да, Агатис был сильнее из-за каких-то зелий, но разрушительных заклинаний он толком не знал, а вот Каменикус — опытный маг и знает их прекрасно. Ввиду чего зевакам лучше встать подальше.

— Так ты у нас теперь мастер.

— Фломастер.

— Что?

— Не берите в голову наставник. Имею ввиду, какая разница. Я только получил ранг, а он... Впрочем, всё это неважно. Надо покончить с их родом раз и навсегда. Надоело ходить и оглядываться.

— Так то, что говорил младший сын Демиуса, правда?

— А у вас хороший слух. И да, правда. Мы, скажем так, вели войну без объявления войны. Там всё сложно и просто одновременно. Ради истины скажу, не мы первые начали.

— Занимательно. Я вот что хочу сказать. У тебя энергия-то осталась?

— Есть немного.

— Тогда на вот, держи, — протянул он мне высший мана-кристалл. — После отдашь.

— Благодарю, наставник.

Когда и он покинул меня, я посмотрел на Еву, на её щеках были дорожки от слёз. Быстро подойдя к ней, взял её за руки.

— Помнишь, о чём я тебя просил? — Она кивнула. — Вот и начинай верить в меня. Я одолею и его, и всех, кто придёт после. Со мной ты можешь не переживать ни о чём. Я сумею защитить тебя.

— Хорошо Кай, и я постараюсь.

— Не переживай, моя принцесса. Всё будет замечательно.

— Конечно будет, — оскалился Вул’дан стоявший рядом с ней. — У нас там ещё рулька заказана и торт со сливками. Думаешь, он даст мне есть это всё одному? Как говорит Кай, держи карман шире. Он сейчас этого выскочку прикончит, а после мы пойдём и продолжим наш банкет, — скрестил он могучие руки на груди и кивком головы указал мне, мол, топай и побеждай. Пришлось идти и побеждать. Хе-хе.

Я встал напротив противника, держа в руке мана-кристалл, что буквально через пару секунд перестал светиться. Ну да, я осушил его полностью, отчего мой источник был восстановлен почти на восемьдесят процентов. Кинув кристалл Вортису, я приготовился к дуэли.

— Дорогой, ты видел это? — шёпотом, полным трепета, произнесла Марина Великолепная, не отрывая взгляда от поединка. Помня, как этот юнец заставил сиять все магические круги на артефакте во время поступления в академию. Сейчас она мысленно умоляла Кайлоса быть осмотрительнее и не выдать лишнего. Она не знала наверняка, кем он был, но смутные догадки уже роились в её голове.

— Видел, — голос её супруга прозвучал глухо и напряжённо. — Он только что иссушил высший мана-кристалл. Запаса маны в нём хватило бы самому Шаркусу, и даже тогда осталось с избытком.

— Как думаешь, это "Он"? — её шёпот стал ещё тише.

— Ты имеешь в виду того, чьё пришествие предрекают раз в эпоху? — Она только молча кивнула, не сводя глаз с дуэлянтов. — Не могу утверждать… но склоняюсь к тому, что да. Маг молний и земли.

«Новый двухстихийник, способный погрузить мир в хаос», — лихорадочно размышлял Вортис, сжимая мощные кулаки. И что теперь прикажешь делать? Помочь Каменикусу устранить юношу и навлечь на себя гнев неведомых сил? Или же заручиться поддержкой своего народа и первым заключить с ним союз? Ведь если он и вправду тот, о ком гласят пророчества, то миру не избежать великих перемен, а может, он погрузит его в хаос.

Этот парень невероятно талантлив. Да, он часто бранил его, называя неумехой и бездарем — но лишь чтобы разжечь в нём боевой дух. Лучшего ученика у него ещё не было. Та скорость, с которой он схватывал суть магии, та самоотдача на тренировках… Был бы он ещё орком… Эх, пустые мечты.

— Милая, подождём окончания дуэли, — тихо сказал он, кладя свою могучую длань на её нежную ладошку. — Если он победит — значит, мы правы. Тогда и поговорим с ним.

— Будем надеяться, что он не откажет нам, — тихо пробормотала Марина, её пальцы уже плели в воздухе сложные защитные плетения, которые она одна за другой нанизывала на своё кольцо. Кольцо её супруга тоже уже мерцало готовыми заклятьями — они оба готовились к худшему, чтобы успеть защитить простой народ, если битва выйдет из-под контроля.

Пиршество удалось на славу. Я изо всех сил старался абстрагироваться от мрачных событий минувшего дня, дабы не омрачать праздник ни себе, ни друзьям. Получалось, если честно, из рук вон плохо. Лица поверженных противников то и дело всплывали передо мной в немом укоре. Одно радовало: по крайней мере, во снах они не являлись. Вообще, создавалось стойкое ощущение, что произошедшее волновало исключительно меня одного. Даже Вейла, наша неутомимая хостесса, мимоходом поинтересовалась, как прошло, заметила, что никогда во мне не сомневалась, и удалилась на первый этаж — встречать очередных клиентов.

На следующий день я ожидал серьёзного разговора с Вортисом, но его не последовало. Вместо этого наша утренняя тренировка, обычно занимавшая не более полутора часов, растянулась на все четыре. Наставник щедро делился со мной тайнами боевой магии, от которых у меня буквально глаза на лоб лезли. Знай я даже треть из того, что он открыл мне сегодня, от Каменикуса не осталось бы и мокрого места.

Почему «Тень Солнца» решил раскрыть мне свои секреты, он не пояснил, и я не намерен был спрашивать дважды. Если он считает это необходимым — значит, так тому и быть. Тем более я отчётливо чувствовал, что над моей головой уже занесён дамоклов меч.

К моему удивлению, ничего плохого не случилось ни на следующий день, ни через день, но в то, что всё это бесследно пройдёт, я не верил.

Позже я побеседовал с Вул’даном, которого попросил присмотреть за Евой, если что. Я опасался за неё куда больше, чем за себя. Та самая «библиотекарша», тронутая умом, могла навредить моим близким, а этого я допустить был не в силах. Потому всю следующую неделю я решил посвятить тому, чтобы выманить её из тени, используя себя в качестве приманки.

Сейчас же мне требовалось немного отдохнуть после учёбы, проверить дела в ресторане, восполнить истощённый источник маны — и можно было отправляться на «охоту». Хм-м, интересно, а что поделывает Демиус? Он явно затаил жажду мести, и его тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

Что-то количество моих врагов растёт, словно грибы после дождя. С этим нужно было что-то решать. Ведь я был уже не один — на мне лежала немалая ответственность за других. Об этом никак нельзя забывать.

Встряхнув головой, будто отгоняя мрачные мысли, я по мере сил приободрился и принял позу для медитации. Два часа — и я буду как новенький.

Здание Управления Стражей Столицы Адастрии, высеченное из тёмного гранита, внушало неподдельное благоговение. Ройс Крайвер, отложив все дела, вошёл в кабинет начальника, куда его вызвали в безапелляционном порядке.

Помимо его прямого командира, Феликса Амандовича — верховного координатора всех магов городской стражи, — в кабинете восседал ещё один мужчина. Неприметный, одетый в скромные серые одежды, тот, кого в толпе и не заметишь. Но Ройс, обладавший намётанным глазом, сразу уловил в его позе скрытую мощь и холодную проницательность взгляда.

— Проходи, Ройс, присаживайся, — кивнул Феликс Амандович. — Это господин Мубаин. Он из Службы Расследования Магических Преступлений. Будь так добр, поведай ему всё, что произошло двумя днями ранее на площади.

— Здравствуйте. Да, конечно, — Крайвер занял указанное место, внутренне собравшись. За собой он не чувствовал вины, но каждое слово подбирал с величайшей тщательностью.

Он развернулся к гостю и начал свой отчёт. Чётко, методично, стараясь не упустить ни единой значимой детали: вызов, ход поединка, использование запрещённого зелья, исход. Когда рассказ был закончен, следователь задал с десяток уточняющих, отточенных вопросов, вгрызаясь в мельчайшие нюансы. Затем он коротко поблагодарил за содействие и покинул кабинет с глубоко задумчивым, почти отрешённым выражением лица.

— Начальник, что это было? — не удержался Ройс, когда дверь закрылась.

— Без понятия, дружище, — честно ответил Феликс Амандович, снимая очки и устало потирая переносицу. — Но этим юным дарованием явно заинтересовались на самом верху. Очень заинтересовались. Маг, управляющий тремя стихиями, кидаясь заклинаниями уровня магистра, при этом сам адепт молнии. Такого они не упустят.

— А что с родом Еартханд будем делать? Расследование?

— Ничего. Нам приказано не соваться туда. Магический Совет сам разберётся с этим вопросом.

— Разумеется, — Крайвер сдержанно кивнул, хотя в душе всё перевернулось. — Как всегда, всё хотят загрести под себя.

— А стань ты на месте архимагистра, вёл бы себя иначе? — старый начальник горько усмехнулся. — То-то же. А потому — забудь. Считай, что этого рода для нас больше не существует.

— А насчёт Кайлоса… «Он что-нибудь сказал?» — спросил он почти шёпотом.

— Ага, — командир махнул рукой. — «Засекречено». Выше нашего с тобой полёта мысли.

— Понятненько, — горько усмехнулся Крайвер.

«М-да уж, попал парень… Удачи тебе, малой», — пронеслось в голове у Ройса, пока он покидал кабинет начальства, чувствуя, как тяжёлый груз неприятностей ложится на будущее юного мага. Просто так следователи магами не интересуются.

Вечер прошёл впустую. Следующий — тоже. Я столько носился по городу что так и не зашёл в ресторан, дабы узнать, как там дела. Вместе с тем нерешённые дела накапливались, словно снежный ком, грозя обрушиться лавиной. Пришлось отложить охоту на «ведьму» — более насущные вопросы требовали моего внимания.

В дверь моего дома раздался сдержанный, но настойчивый стук. Я отложил вилку и направился в прихожую, откуда уже доносились приглушённые голоса. В гостиную, где я только что ужинал, вошли Бренор и Руми.

— Добрый вечер, друзья мои, — приветствовал я их, жестом приглашая пройти дальше. — Присоединяйтесь к трапезе, а после побеседуем о делах.

Отказываться они не стали. За ужином, под мерное потрескивание дров в камине, мы беседовали об их недавних поединках. Я расспрашивал, как Руми себя чувствует, готов ли он к новым вызовам — а точнее, к выходу на качественно иной уровень. Как объяснил Бренор. Его подопечный сражался почти через день, и на его счету уже было шесть уверенных побед. Народ понемногу начал к нему привыкать, а самые прозорливые уже делали на него ставки.

— Ко мне кстати приходил гонец от Щелкуна — передал на словах, что вскоре пройдут бои с серьёзными ставками, и, если мой боец готов, его запишут, — сообщил я им радостную весть. — Что скажешь, Руми? «Готов?» —спросил я, отодвигая пустую тарелку.

— Да, господин. Готов, — твёрдо ответил он, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность.

Я перевёл взгляд на гнома. Тот молча кивнул, подтверждая: парень в отличной форме, вынослив и морально устойчив.

— В таком случае, вот тебе то, о чём я говорил, — произнёс я и положил на стол, между нами, небольшой, футляр из красного дерева. Открыв крышку, Руми достал оттуда и возложил себе на ладонь «горошину силы» — крохотный круглый синий артефакт, испускавший ровное, тёплое свечение. После вернул её обратно.

— Господин, но она же… она должна стоить целое состояние… — Парень замер, глядя на неё с благоговейным трепетом. — А, кстати… сколько?

И это было понятно. Информация, даже самая охраняемая, нет-нет да просачивалась сквозь щели. Он, конечно, слышал о подобных вещах. Приблизительно.

— Ага, где-то в районе «до хрена», плюс-минус пару мешков золота, — я широко улыбнулся, стараясь разрядить напряжение.

— Простите, но как же мне с вами расплатиться? — вырвалось у него, и в тот же миг он получил увесистый подзатыльник от гнома.

— Тупые вопросы не задавай! — проворчал Бренор. — Клятву помнишь? Верность дороже злата. Вот ею и плати.

— Бренор прав, друг мой, — мягко поддержал я. — Мне большего и не нужно. Будь верен мне, нашему общему делу и тем, кто, как и ты, дал эту клятву. А теперь бери и принимай дар, пока я не передумал.

Он взял горошину дрожащей рукой, на мгновение задержал взгляд на её мерцающей поверхности, словно пытаясь прочувствовать её мощь, а затем решительно проглотил.

Мы с гномом одновременно ощутили волну маны, что хлынула из артефакта и начала впитываться в каждую клетку его тела. Внешне он не изменился, но сама его сущность наполнилась сконцентрированной силой. Мышцы, кости, сама плоть — всё впитывало магическую энергию, как пересохшая земля впитывает долгожданный дождь. Процесс длился минут семь, не меньше.

— Ну, какие ощущения? — нетерпеливо поинтересовался я, когда почувствовал, что энергетический всплеск утих.

— Эм-м… не знаю. Вроде всё так же. Никаких особых изменений, — недоумённо пожал он плечами.

— Да? Ну коли так, сейчас проверим, — я усмехнулся и двинулся к выходу. — Пойдём во двор.

На улице я протянул ему лопату с прочным черенком.

— На, сломай.

Один удар — и черенок толщиной в добрую руку сломался с сухим хрустом, будто гнилая лучинка.

— Это слишком легко. Дай-ка я лучше… — я подошёл к куче инструмента в хозблоке и вручил ему лом.

— Сломать? — недоверчиво уточнил Руми.

— Каменная твоя башка, хотя бы погни! — усмехнулся Бренор.

К нашему общему изумлению, он сделал это с ещё большей лёгкостью, будто лом был из воска.

— М-да уж, — озадаченно прошепелявил гном, почёсывая бороду. — Теперь как бы он случайно не прикончил своего соперника в первом же раунде с такой-то силищей.

Мы с Бренором переглянулись, оба в задумчивости почесали затылки. Проблема и вправду могла оказаться серьёзной.

— У тебя есть две недели, — твёрдо сказал я, глядя Руми прямо в глаза. — Две недели, чтобы научиться контролировать эту силу. Не просто бить, а чувствовать каждый удар. Всё, бывайте. И удачи.

Парни поблагодарили за ужин, а наш боец раз двадцать меня за дар, говоря, что он не подведёт, что он будет всегда за меня, и всё в таком духе. Я только отмахнулся. У меня ещё куча дел, и потом не до его расшаркиваний. Он просто не понимает, какая на нём лежит в будущем ответственность. Ладно, всё это потом.

Демиус Еартханд едва сдерживал бурю ярости и скорби, бушевавшую в его душе. Два сына, повергнутые в прах в одночасье. Древний род остался без наследников. Треть предприятий обратилась в пепел. Власти только разводили руками, твердя, что найти виновных не удалось. «Старые друзья», — прошипел он сквозь зубы и с силой обрушил кулак на массивный дубовый стол, тот не выдержал и разлетелся на щепки. — Не отвечают на письма.

Он даже подумывал сам принять зелье и растерзать того мальчишку, но благоразумно отринул эту опрометчивую идею. Как бы ни любил он сыновей, и как бы цинично это ни звучало, наследников можно было произвести на свет новых. Но если род будет стёрт с лица земли — всё, конец.

Ещё немного поразмыслив, он отправился в гости к некому господину, с кем вёл дела столь тёмные, что сам император Каэл не похлопал бы по плечу за них. Но именно это предприятие сулило баснословные барыши — или должно было принести их в обозримом будущем. Всего пять лет, каких-то жалких пять лет — и они стали бы одной из богатейших семей в Империи Феникса. А с богатством пришла бы и возможность раскачать источник, обрести истинную мощь…

— Здравствуй, Демиус, — раздался спокойный голос, когда он переступил порог скромного на вид дома. — Что привело тебя ко мне в столь мрачный для тебя час? Разве не подобает тебе сейчас оплакивать сыновей?

— И тебе здравствуй, Орвис. Как говаривал один мудрец, слезами горю не поможешь. Вот я и решил заняться делом.

— Восхищаюсь твоей… целеустремлённостью, друг. Так что же тебя ко мне привело?

— Мне нужны деньги. Много денег.

Хозяин кабинета нахмурился, его пальцы замерли на резной ручке кресла.

— Ты же не забыл, что все выплаты пройдут исключительно после того, как сделка будет завершена, а канал налажен?

— Помню. Но мне нужны средства сейчас, чтобы с кое-кем поквитаться. Я намерен нанять архимага для одного деликатного дела.

— Кайлос Версноксиум. Юное дарование, опекаемое самим Вортисом, Элидией, да и не только ими. Боюсь, я вынужден попросить тебя оставить парня в покое. Суета вокруг него с участием твоего рода и так привлекла слишком много ненужного внимания к нам.

— ЧТО?! — голос Демиуса сорвался на крик, но он тут же овладел собой. Эльф из королевства Ледяного клинка, сидевший перед ним, был не из тех, на кого можно повышать голос. — Прошу прощения. Обстоятельства, сами понимаете…

— Разумеется. Но нам доподлинно известно, что некто уже жаждет его смерти. Потому тебе лучше не вмешиваться и позволить другим свершить то, о чём ты мечтаешь. А тебе я советую сосредоточиться на наших общих делах и… постараться не привлекать лишнего внимания.

— Хорошо, — сквозь зубы выдавил Демиус.

Он поднялся и вышел, не прощаясь. Это был не тот ответ, на который он рассчитывал, но и в этом был свой смысл. Если Орвис говорит, что на юнца уже объявлена охота, то он будет рядом, чтобы насладиться зрелищем его гибели. А после займётся родом Лавий, а там и черёд наёмников подойдёт. Он давно раскусил, кто сдал все его предприятия, тайные базы и убежища, что столетиями хранились в секрете от завистливых глаз.

Дни неслись со скоростью болида, мчащегося по трассе «Формула-Один». А над моей головой тем временем сгущались тучи — я чувствовал это каждым нервом, каждым волокном своей сущности. Тот самый следователь Мубаин, встреча с которым давно должна была состояться, раз за разом откладывал наш разговор, и это откровенно тревожило меня. Всё явно было связано с событиями на площади. Потому, здраво рассудив, я все эти дни не покладая рук занимался тем, чтобы наладить все процессы — если я вдруг исчезну на неопределённый срок, здесь всё должно работать как часы.

«Крыша» у ресторана была более чем надёжная. В лице Ридикуса, Кларис из рода Витан и архимагистров Элидии с Шаркусом, что частыми гостями посещали моё заведение. Впрочем, как и сам император Каэл. Да к тому же Щелкун со своей женой нет-нет да захаживали поужинать. Проценты, которые он получал от нашего предприятия по доставке еды, были столь значительны, что он решился вложиться в дело. Став полноправным партнёром. Ему теперь принадлежало целых пятнадцать процентов. Я не стал сопротивляться, наоборот. Уж он теперь точно приглядит за делом, чтобы никто не трогал мальчишек и не вредил нашим станциям связи.

Организация служб доставки еды также набирала обороты. Народ понемногу распробовал, что наша пища не только вкуснее, но и дешевле многих таверн, а потому охотно пользовался услугами «жёлтых ботинок» — как бы я ни пытался придумать другие названия для фирм Майи и Ромы, как бы ни наряжал наших бегунков. Все давно смекнули, кто стоит за этим начинанием. Не учёл я, что местные жители весьма прозорливы и "болтливы". Но мы всё равно поддерживали видимость конкуренции — людям нравились эти забавные рекламные вывески, где Майя и Рома подтрунивали друг над другом. Для жителей Адастрии реклама была в новинку, и такие забавы пришлись им по душе. В общем, крутился я как белка в колесе.

Доерис Пожирательницы всё так же не было видно на горизонте, но её незримое присутствие я ощущал постоянно. Она где-то рядом, выжидает, готовится нанести удар. Ничего, пусть думает, что я беспечен — на деле же я был готов к встрече. Кристалл маны заполнен до краёв, гримуар всегда под рукой, кольцо на пальце излучало лёгкое тепло. Да и несколько специализированных артефактов, любезно подаренных Санчесом, также были при мне.

Кстати, у него с моей домработницей Лирией всё налаживалось, а его дочь, кажется, была только рада за отца. Что касается последней, надолго она не задержалась — как я понял, уже укатила на какие-то древние раскопки. Что ж, удачи ей в этом нелёгком деле.

В данный же момент я шагал по улицам не самого зажиточного района столицы, направляясь к одной особе. Стоит отметить — особе невероятно красивой. Каким бы всесильным и совершенным ни было мироздание, ревность ему, похоже, не подвластна. Ева, едва узнав о моих планах, с присущим ей изяществом прошлась острыми коготками любопытства по моему сознанию, дабы выведать, с какой стати я собрался к этой дамочке. Пришлось во всём признаться. Рассказал про Таэрона Огненный Вихрь, про старые долги и необходимость разобраться с прошлым. К счастью, она тут же посерьёзнела, и тень ревности будто испарилась с её лица. Ну-ну. Так я ей, конечно, и поверил.

Девушки — создания куда более сложные, чем самые замысловатые гримуары. Если она говорит «нет» — это может означать «да». Если говорит «да» — вполне возможно, это «нет». А когда ты, наконец, начинаешь разбираться в этой логике и думаешь, что постиг все её тайны, она непременно удивит тебя снова, заявив, что если сказала «да», то это и есть самое что ни на есть настоящее «да». От всех этих тонкостей голова идёт кругом, а потому куда разумнее не забивать её подобными хитросплетениями и просто принимать всё как есть.

Остановившись у скромного, но опрятного порога, я вежливо постучал. Дверь открыл эльф. Нет, он не был седовласым старцем — передо мной стоял юноша с лицом, на котором время, казалось, не оставило ни единой отметины. Ему можно было дать как двадцать, так и полтораста лет — угадать возраст бессмертных всегда было делом неблагодарным.

— Добрый день. Меня зовут Кайлос Версноксиум, я здесь по делу к Лирель Вейнгард.

— Добрый день, господин. Прошу, входите, — он отступил, пропуская меня внутрь.

Внутри я обнаружил ещё несколько эльфов, занятых каждый своим делом. При моём появлении они замерли на мгновение, а затем поспешили вернулись к работе, но в их движениях читалась лёгкая напряжённость, словно я нёс с собой незримую угрозу. Дворецкий провёл меня в гостиную, предложил прохладительные напитки и, получив вежливый отказ, удалился под предлогом, что должен уточнить, может ли госпожа принять визит.

Ждать пришлось недолго.

— Господин Версноксиум, она сейчас спустится. Может, всё-таки что-нибудь освежающее? — переспросил дворецкий, появившись вновь.

— Если есть сок. Любой.

— Хорошо.

Едва он скрылся за дверью, как в гостиную вошла она. Лирель была облачена в белоснежный халат из столь тонкой ткани, что она едва соблюдала границы приличия, обрисовывая каждый изгиб её изящной фигуры. Я поспешно перевёл взгляд выше, туда, где сияли её бездонные голубые глаза, смотревшие на меня с лёгким любопытством.

— Привет, Лирель. Надеюсь, мой визит не слишком некстати? — я поднялся и вновь опустился в кресло лишь после того, как она заняла место напротив.

— Привет, Кайлос. Всё в порядке. Просто не понимаю одного: если хотел поговорить, почему не подошёл в академии? Мы же виделись сегодня на истории магии.

— Совсем вылетело из головы, — честно признался я.

— Бывает, — она сложила руки на столе, упёрла в них свой изящный, идеальной формы подбородок, и я невольно сглотнул. Она была так ослепительна, так прекрасна, что на миг я забыл, зачем пришёл.

Мысленно напомнив себе о Еве, я отогнал это наваждение и собрался с мыслями, сосредоточившись на истинной цели своего визита.

— Я хотел бы поговорить с тобой об эльфах точнее об одном эльфе. Мне нужна твоя помощь, — начал я, стараясь звучать максимально нейтрально.

— Слушаю, — её голос прозвучал немного отстранённо, даже скучно. Возможно, она ожидала от меня чего-то иного. Без понятия. Ладно, не суть. Я пришёл сюда за информацией, а не за намёками.

— Скажи честно, ты из Службы Безопасности эльфийского королевства? — спросил я напрямую, без обиняков. Мало ли — вдруг мои догадки верны. И судя по тому, как её плечи напряглись, а взгляд на мгновение стал остекленевшим, похоже, я попал в цель.

А догадки мои были таковы.

Например, зачем король гномов прислал свою дочь именно в нашу академию? Он наверняка мог обеспечить ей куда более глубокое образование у себя дома. Скорее всего, это был тонкий ход — чтобы она сблизилась со мной. Зачем Вортис, старый орк-воин, так опекает меня? Вероятно, чтобы я не видел в его народе врага. Судя по историческим хроникам, когда в мир являлся двухстихийник, он редко воевал с кем-то конкретно — он воевал с целыми народами. Точнее, он, конечно, сражался с армиями, но мирное население всегда попадало под раздачу. Как тот легендарный герой из старых сказаний в красных трусах и плаще, что сражался со злом, попутно разрушая небоскрёбы, в которых жили и работали обычные люди. Почему-то об этом никто не задумывается, считая его героем.

— Нет, — её голос вывел меня из размышлений. — С чего ты вообще взял?

— Ну, скажем так, у меня есть кое-какие догадки, — пожал я плечами.

— Не неси глупостей. Я вообще-то полукровка. Таких, как я, не пускают дальше окраин Вечнозелёных Лесов. И вообще, я обычная дочь купца-алхимика с Туманных Островов, где лунные приливы смешиваются с человеческой кровью. Да, я ношу фамилию Вейнгард и имею право на благородное обращение, но я всё же полукровка. Поступила в академию, чтобы изучать иллюзионистику и астральную механику, — выпалила она скороговоркой, словно заученную речь.

— Эм-м… чего? — я не сразу осознал этот поток информации.

— Ничего, — буркнула Лирель, отводя взгляд. — Ты только ради этого пришёл?

— Нет, — я весело рассмеялся. Что-то она вела себя странно — будто нервничала. — Хотел узнать, не могла бы ты меня познакомить с королём Элариэлем Звёздным.

От моей просьбы она рассмеялась так искренне, что даже не удержалась и хрюкнула, а затем поспешно прикрыла нос рукой. При этом залившись краской.

В этот самый неловкий момент в гостиную вошёл дворецкий с подносом, налил нам сока и так же степенно удалился. Атмосфера мгновенно переменилась. Лирель снова стала холодной, собранной и отстранённой, будто надев маску.

— Допустим, мой отец и мог бы оказать содействие, но с чего бы королю… Ты уж прости, конечно, удостоить тебя беседой? — её голос звучал холодно и снисходительно.

В ответ я молча выложил на стол кольцо Таэрона Огненный Вихрь. К моему изумлению, это не произвело на неё никакого видимого впечатления. Она продолжала сидеть с тем же ледяным выражением лица, хотя мне показалось, что в глубине её очей мелькнули искорки гнева. С чего бы?

— Один эльф попросил передать это его королю и поведать о том, как он погиб, — пояснил я.

— Ты его убил? — её вопрос прозвучал резко, как удар кинжалом.

— Нет. Мы сражались плечом к плечу. Большего рассказать не могу, — твёрдо ответил я.

После этих слов её поза слегка расслабилась, напряжение в плечах ушло. «Значит, она всё-таки знала его», — промелькнуло у меня в голове. И, скорее всего, сама имеет отношение к Службе Безопасности.

— Если не можешь помочь, так и скажи. Я тогда обращусь напрямую в посольство, — сделал я вид, что собираюсь уйти. — Просто он сказал, что через тебя этот вопрос можно решить. — Я закинул крючок, намеренно сделав паузу. Вдруг клюнет.

— Лично он мне не знаком, но имя это… весьма известное, — наконец произнесла она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность. — Ладно. Я помогу тебе.

— Благодарю.

— Но тебе придётся лично отправиться в Королевство Лунного Света.

— Я готов. Когда отправляемся?

Она жестом подозвала дворецкого, коротко о чём-то с ним переговорила на своём языке, а затем развернулась ко мне.

— Если потребуется — хоть завтра.

— Договорились, — я поднялся и взял кольцо со стола.

— Не оставишь его? — спросила она с таким видом, будто это была пустяковая просьба. Но я-то видел, как взгляд её на мгновение задержался на артефакте.

— Нет. Я дал обещание лично вручить его королю.

— Как знаешь, — легко согласилась она, проводив меня до двери, и мягко, но неумолимо закрыла её передо мной.

Задержавшись у двери на мгновение — будто поправляя сумку куда убирал кольцо, — я уловил обрывки крайне занимательного разговора из-за притворённой створки.

— Лирель, ты повела себя как последний неопытный новичок, — прозвучал холодный, шипящий шёпот, явно принадлежавший не дворецкому. — Твоя задача была — подружиться, сблизиться, вызвать доверие. А ты что устроила?

— Простите… я… растерялась, — её голос дрогнул. — А когда он показал кольцо, я… разозлилась. Не сдержалась. И ещё. Он же совсем ребёнок, а беседу ведёт как взрослый и вообще он странный, словно ему не пятнадцать все триста.

— Об этом мы ещё поговорим отдельно. Но по какому праву ты пообещала ему аудиенцию у короля? Совсем рассудок потеряла? А если это он убил Таэрона? И теперь жаждет приблизиться к Его Сиятельству, чтобы нанести удар? Ты об этом хотя бы на миг задумалась?

Ответа я не расслышал — скорее всего, Лирель лишь молча, сгорбившись, замотала головой в отрицании. Во всяком случае, мне так показалось.

Далее слушать не стал. Отступив от двери, я беззвучно удалился, погружённый в тяжёлые размышления. Теперь мне точно было что обсудить со своими. Первым делом — предупредить всех, что завтра я покидаю город. Надолго ли — одному мирозданию известно.

Владения главы рода Еартханд.

Тейлос Мубаин со своим отрядом замер у неприступных врат, ожидая, когда кто-либо соблаговолит к ним выйти. Однако, сколько они ни стучали, ворота оставались закрытыми, несмотря на то что в окнах особняка явственно мелькали тени.

— Что ж, друзья мои, — произнёс Тейлос, и в его голосе зазвучала тревожная нотка. — Меня терзают смутные сомнения, что здесь нам не особо рады. Деймос, ты у нас самый… специалист, — от этих слов по рядам пробежал сдержанный смешок, все помнили, как его обнаружила пятнадцатилетний подросток. — Перелети на ту сторону, будь добр, и открой нам ворота.

Когда отряд Управления по Магическим Преступлениям наконец проник во внутренний двор и пересёк его, первое, что ударило им в нос, — это тяжёлый, сладковато-медный запах свежей крови.

Распахнув массивную артефактную дверь, они предстали перед картиной поистине ужасающей. Помещение было превращено в скотобойню: повсюду — на стенах, мебели, даже на потолке — бурые брызги и лужи запёкшейся крови, разбросанные части тел, внутренности. Словно какой-то неистовый зверь ворвался сюда и терзал всех, кто оказался на его пути.

Маги мгновенно заняли боевой порядок и начали осторожно обыскивать комнату за комнатой. Но куда бы они ни заглядывали, везде их встречала одна и та же кровавая бойня. Последним помещением, которое они осмотрели, стал кабинет самого Демиуса.

Хозяин дома сидел в своём кресле за массивным письменным столом. Всё бы ничего, но его голова отсутствовала.

Удивило следователей даже не то, что его убили, а то, как это было сделано.

Тейлос приблизился и скрупулёзно осмотрел место среза. Оно было идеально ровным, почти полированным — трудно было представить, какое оружие или магия способны оставить такой след. Даже самые изощрённые заклинания редко действуют столь… аккуратно.

— Так, — голос Мубаина прозвучал сухо и официально. — Кто-то очень тщательно заметает следы и не желает, чтобы мы вышли на их след. Обыщите весь дом до последнего камня. Вызовите наших экспертов-криминалистов, пусть соберут все улики. А мы с Деймосом спустимся в сокровищницу.

Отряд рассредоточился для выполнения приказа, а двое старших следователей направились вниз, в подземелье. К их величайшему разочарованию, дверь в сокровищницу была распахнута настежь, а само помещение оказалось девственно пустым. Всё содержимое — золото, артефакты, документы — всё было вычищено до последней пылинки.

— М-да уж, — с горькой усмешкой произнёс Мубаин, окидывая взглядом пустые стеллажи. — Кажись, мы опоздали. Основательно.

Думаете, мне дали спокойно дойти до дома и со всеми попрощаться? Ага, конечно, как же. Сейчас расскажу во всех красках.

Иду я себе по улице, погружённый в размышления. Прохожу мимо ничем не примечательного переулка — и вдруг вижу: из тени мне машет Ева. Первая мысль: какого чёрта? Что она забыла в этом квартале? Стремительно направляюсь к ней, уже готовый излить поток праведного негодования: где, мол, доверие? Зачем следить? В общем, весь такой возмущённый и разгорячённый.

Как вдруг образ Евы расплывается, тает, как мираж в знойный день, и вместо неё возникает высокий мужчина в белоснежной мантии с глубоким капюшоном, намертво скрывающим лицо.

— Странно. Не думал, что ты так легко попадёшься на эту уловку, — проговорил он с лёгкой задумчивостью, будто размышляя вслух.

— А с чего ты взял, что я попался? — парировал я, окидывая его оценивающим взглядом. — И вообще, кто ты такой?

В ответ у моих ног с сухим щелчком воткнулся в камни мостовой короткий болт.

— Промахнулся, — констатировал я, а вот мой собеседник издал весёлую усмешку.

Я уже хотел сказать что-то такое едкое, как вдруг болт с шипением испустил облако едкого зелёного дыма. Я успел сделать всего один вдох — и сознание покинуло меня, словно оборвалась нить.

— И он одолел отряд из пятерых наёмников Безликого? Пф-ф тоже мне бойцы. А впрочем, все они бездари, — услышал я сквозь нарастающий туман в голове его презрительный голос.

— Хватайте его и в телегу. Хочу кое о чём с ним пообщаться, прежде чем прикончу.

Троица крепких парней сноровисто упаковала моё тело в грубый мешок и забросила в тряскую телегу. Когда я пришёл в себя, с момента похищения прошло уже добрых два часа, а может и поболее.

Очнулся я у разведённого костра. Голова раскалывалась так, словно я недели три беспробудно бухал самой отвратительной самогонкой, какую только можно достать в подпольных тавернах.

Мои похитители — никем иным они быть не могли — сидели вокруг огня и ужинали. Я украдкой огляделся. Места вокруг были незнакомые, но по характеру растительности и силуэтам холмов я понял — мы не слишком далеко уехали от столицы. Что ж, это была хорошая новость.

Меня, как я быстро понял, даже не обыскали как следует. Сумка с провиантом и компонентами была на месте, все артефакты — при мне. Кроме одного. Моего кольца. Его-то как раз тот самый мужчина в белой мантии и крутил в своих длинных пальцах, разглядывая при свете пламени.

— Нехорошо брать чужое, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя каждая клетка тела требовала действия. — Тебя разве в детстве не учили этому?

— Что-то не припоминаю таких уроков, — парировал незнакомец, не отрывая взгляда от кольца.

— Плохие, значит, у тебя были родители.

— Полностью согласен. Потому-то я их и убил, — его голос прозвучал ледяно и бесстрастно, словно он говорил о погоде.

— Ну, сынок из тебя вышел так себе, — я усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. — Если вы пока не собираетесь меня убивать, дайте попить. От вашего сонного дыма голова раскалывается, а во рту — будто песок.

Мужчина в белом кивнул одному из своих людей, и мне поднесли к лицу походную флягу с прохладной водой. Руки-то были связаны за спиной.

— Теперь скажи, откуда у тебя это кольцо? — спросил он, вновь вертя артефакт в пальцах.

— Нашёл, — буркнул я, сделав долгий глоток.

— Охотно верю. Такому, как ты, вряд ли бы его вручили добровольно. Тогда вот ещё вопрос. Как ты, простой адепт молний, способен его контролировать? Даже у меня это не выходит.

— У меня богатый внутренний мир, — ответил я с самой невозмутимой миной, какую только смог изобразить. — Кольцо на него посмотрело и сказало, что готово служить, лишь бы я больше не открывал ему свою душу.

— Забавно, — он подкинул его несколько раз в руке и убрал в карман.

— А можно теперь мне вопрос задать? Вы, чёрт возьми, кто вообще такие?

— Танатос Шепчущий в Ночи, — представился он, а я попытался вспомнить, но как бы не старался так не вспомнил, где бы я мог с ним пересечься.

— Не слышал о таком, — пожал я плечами.

— И не стремился к известности. Кто знает — тот знает.

— И чего тебе от меня нужно?

— Ты убил людей графа Сухолима.

— А-а-а-а, всё, можешь дальше не продолжать. Значит, моё послание дошло до «Сухарика», — я язвительно усмехнулся.

— Что ж, ладно, — я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как кровь возвращается в конечности. По телу побежали неприятные ёжики — Спасибо, что недалеко отвезли от города. Смогу и телепортом добраться, так что подвозить не нужно. Удачи вам желать не буду — мертвецам она ни к чему.

Трое его подручных только криво ухмыльнулись, но в их глазах читалась готовность к бою.

— А погодите-ка, я, кажется, всё понял, — медленно проговорил я, и в голосе моём зазвучала опасная игривость. — Вы полагаете, что раз я связан, а кольцо в руках вашего предводителя, то я бессилен? А как вам такой фокус? — Я плавно выставил перед собой руки, свободные от пут, которые тихо рассыпались в пыль у всех на глазах.

Все трое подручных вскочили как по команде и навели на меня арбалеты.

— Успокойтесь, — холодно произнёс Танатос, не сводя с меня внимательного взгляда. — Без кольца он ни на что не способен.

— Уверен? — мои губы тронула улыбка. — Хочешь, поспорим на тысячу золотых, что я уберу их быстрее, чем они успеют выстрелить?

Он смерил меня долгим, изучающим взглядом, а затем медленно кивнул, словно учёный, наблюдающий за интересным экспериментом.

— Nox Fulgor.

Поляну на миг окутала абсолютная, сжимающая сердце тьма. Когда зрение вернулось, на месте трёх людей остались медленно рассеивающиеся клубы чёрного дыма и несколько тлеющих обрывков одежды.

Танатос окинул взглядом пустое пространство, где только что стояли его люди, с таким видом, будто наблюдал за дождём, а не за мгновенным уничтожением троих бойцов. Он вообще какой-то весь безэмоциональный.

— Занятный ты юноша, — произнёс он наконец, вот только теперь я впервые услышал хоть какие-то нотки в его тоне, помимо безразличия. — Пожалуй, пойду-ка подобру-поздорову. Дела не ждут.

Он поднялся, собираясь уйти.

— Кольцо верни. Оно мне дорого как память, — потребовал я улыбаясь.

— Ах да, конечно, — он небрежным движением кинул его мне, и артефакт мягко лёг на ладонь.

— Погоди. А тысяча золотых? Они так и не выстрелили.

— Точно, — он вздохнул, засучил рукав активировал казнарий, быстрым движением перевёл нужную сумму и, молча взобравшись на козлы телеги, медленно тронулся в путь.

— Танатос! — крикнул я ему вслед. — Передай «Сухарику», что скоро наведаюсь к нему в гости.

— Да-да, конечно, — отозвался он, даже не обернувшись.

Я ещё немного посидел у костра. Затем, движимый зверским аппетитом, который разбудил во мне их сонный газ, попробовал то, что они готовили. К моему удивлению, рагу оказалось на удивление вкусным. Прикончив тарелку, я собрался открыть портал домой. Разумеется, я не стал трапезничать среди останков — перед едой я аккуратно скрыл все следы, как учил меня Ридикус. Кстати, во время тех уроков вся эта процедура почему-то напоминала мне мой любимый сериал «Декстер» — там отец тоже учил сына заметать следы. Хе-хе. Надеюсь, в этом мире нет маньяков — а то я бы с ними с удовольствием разобрался.

Но что-то я отвлёкся. Возникла небольшая проблемка. Мой портал едва открылся, как тут же захлопнулся с глухим хлопком, будто наткнулся на невидимую преграду. И из тени деревьев к костру вышла она — Доерис Пожирательница.

Класс! — пронеслось у меня в голове, и я мысленно приготовился к новой, куда более серьёзной схватке.

— Ну наконец-то ты явилась. Знаешь, надоело за тобой бегать и ждать, когда ты нападёшь.

— Так я вообще-то в твоём ресторане тебя ждала. «Если что», —заметила она и показала мне язык. Будто это ей пятнадцать, а не мне.

— Серьёзно?

— Да. К месту, у тебя очень вкусно. Не дёшево, но это того стоит.

— Твою налево, а я всё бегаю по городу да по тёмным переулкам шатаюсь, жду, что ты вот-вот да нападёшь. Ладно, давай я тебя быстренько убью и пойду. Мне ещё в дорогу собраться надобно.

— А вот это вряд ли, малыш, — проговорил мужчина с красной кожей и рогами, на концах которых горел огонь. Ну не прям огонь, так, огонёк, но тоже симпатично. Ростом под три метра и мышцами, которым позавидовал Арнольд. Впрочем, я бы и сам от таких не отказался.

— А ты ещё что за хрен с горы?

В голову пришла мысль: а с чего это я ругаюсь? Наверное, я всё ещё под действием того газа. Вот же мерзкая штука.

— Прошу прощения за мой французский. Вы кем быть изволите?

— Ох, простите, сударь, где мои манеры. Морак Тар'нарок, «Жнец Душ», к вашим услугам.

— Хех. А ты забавный, рогатый. У меня вот только вопросик. Ответьте, будьте так любезны.

— Да-да, конечно. Люблю, знаете ли, пообщаться с тем, у кого собираюсь сожрать душу.

— Я вроде с вами не враждовал. Так с чего бы вы, милый мой, сюда припёрлись?

— О-у, тут всё просто молодой человек.

— Кайлос.

— Приятно познакомиться, — он улыбнулся, обнажив острые зубы. — Эта женщина — наша проводница в этом мире, и она — та, кто собирает для нас энергию. С её помощью мы собираемся прорваться в этот план бытия и захватить его для нашего владыки. Ты же нарушил один из каналов поставки. Мы пришли с тебя за это спросить.

— Ну я как-то так и думал. Вы, демоны, обычно только этим и занимаетесь. Захватываете миры, разрушаете города, уничтожаете цивилизации. Нет бы строить что-то своё.

— А вот тут ты ошибаешься. Мне не чужда поэзия, картины импрессионистов и вообще всё прекрасное.

— Удивил, ты меня Морак. Предлагаю не тянуть и сразиться, так как у меня и вправду много дел на завтра. К королю еду, — воздел я палец к небу.

— Мы не против начать.

— А мы — это кто? — с наигранным любопытством поинтересовался я.

— А мы — это… — И тут из темноты ночи вышли ещё четверо демонов. Не такие крупные, но и я по сравнению с ними — тростинка, что болтается на ветру.

Морак весело рассмеялся. — Всё-таки мы демоны и драться будем нечестно.

— В таком случае тогда и я буду драться нечестно.

— Это как? — опешил главный демон, а после рассмеялся пуще прежнего. — Что-то я не вижу никого. А-а-а, понял, шутить изволите. Смешно.

— Да какие тут шутки, — я махнул рукой со словами:

— Народ, выходи, — теперь из темноты ночи к костру вышли все мои. Грохотун с кинжалами-полумесяцами, Бренор с мечом, Руми с кастетами, Санчес в ночном халате — увидев мой взгляд, он пожал плечами, мол, время ночь и всё такое. Вейла, что тут же обернулась волчицей. Вул’дан с секирой, за ним вышла Ева, чьи руки были окутаны светом. Последними вышли Ридикус, Клариса и Вортис.

Если честно от всей этой толпы я и сам слегка ошалела. Я-то думал только гном, да гоблин подтянуться на "стрелку". Ну что же, возражать против компании не буду.

— Эм-м. Вообще-то это нечестно. Нас пятеро, а вас куда больше. Мы так не играем.

— А мы вот с удовольствием с вами поиграем. Да, друзья мои? — я даже не повернулся к ним, и так спиной ощущал, как все они весело скалятся.

— Чур, тот с косичками мой! — закричал гоблин и бросился к нему.

— Эй, этого я хотел упокоить, — стартанул с места гном.

— С висюльками на шее мой, кто тронет, нашлю порчу, — проговорила Кларис, а ноги выбранной ей жертвы уже оплетала лоза.

Хотел ответить, но услышал, как один из демонов заплакал, на котором уже сверху восседал Руми и отламывал тому рог голыми руками. Вот на кой спрашивается мы ему кастеты с рунами сделали? Зачем голыми руками-то бить? То есть я хотел сказать рог-то отрывать зачем?

Причём Клариса на него как закричала, мол, если он его потеряет, он у неё с туалета месяц не слезет. Руми аккуратно отломал рог и, спрыгнув, подошёл к ней и со всем почтением вручил дар магэссе, а после бросился помогать своему наставнику айкнуть демона.

М-да. Бедняжки демоны. Не такого они ожидали от этого вечера.

Больше всех от происходящего ошалела — мадам Доерис. Она смотрела на это всё и не могла поверить. Демоны, обещавшие ей могущество, получали по щам, как нашкодившие щенки.

Так-с, а почему только им весело? Я, между прочим, ещё с демонами не сражался и тоже хочу опробовать на них свою магию. В это время мои "напарнички" весело шутили да молотили пятёрку демонов.

— Сейчас покажу что такое орк! — громоподобно пророкотал Вортис, и вокруг его могучей фигуры заклубилась влажная дымка, а в руках материализовался трезубец из чистейшего льда. — Пора бы этим краснокожим освежиться!

— Расизм! — Закричал тот с косичками, но быстро заткнулся, получив кастетом по лицу.

— Я займусь тем, что с пузиком! — крикнул Ридикус, и пламя вспыхнуло вокруг него живым панцирем, вырываясь из рук сокрушительным — Infernum Lancea! Огненное копьё пронзило воздух с шипением, заставив полненького демона отшатнуться с воплем, а его броня задымилась и слегка поплавилась.

М-да, — покачал я головой, — так скоро и демонов не останется. А потому начал творить магию.

Небеса ответили на мой призыв. Я взметнул руки к грозовым тучам, как бы хватая их и опуская на головы врагов.

— Fulmen Catena! — произнёс я, чувствуя разряды каждой клеткой тела. Не единая молния, а целая сеть из ослепительно-белых энергетических узоров ударила с небес, опутав двух демонов, корчащихся в судорогах под неумолимым электрошоком.

Крепкие ребята, раз выжили, — мелькнула мысль, когда демона после моей атаки даже не упали.

— Эй, это наши были! — с синхронным рыком крикнули на меня Вул’дан и Вортис. После вода из их рук слилась в мощный вихревой поток Aqua Serpentis, который обрушился на поражённых током тварей, поднимая клубы пара и сковывая их ледяными оковами. Лёд трещал, сжимаясь, причиняя адскую боль, ну или просто боль. Они же вроде сами из ада. Или это черти из ада, а демоны из Инферно? Блин, не помню. Надо бы восполнить этот пробел в знаниях. Тем более, судя по реакции моих товарищей, демоны для них не в новинку.

Тем временем бой продолжался. С высоты прыжка на демона с посохом из черепов спикировала Вейла в облике гигантской волчицы, что стала нынче размерами с доброго быка, я имею ввиду местного. Он большой, очень. Её клыки впились в его сустав крыла, с хрустом ломая кость. Демон взревел от боли и ярости. Попытался улететь, но с такой "тушкой" какой стала Вейла сделать это проблематично.

— Артефакты — вот где сила! — просипел наш Джи-джи, достав из сумки странный крохотный механический арбалет. Он зарядил в него светящейся болт с наконечником из красного кристалла. — Лови подарок, рогатый!

Раздался неестественный хлюпающий звук, и в грудь пузатому демону врезался болт, который не пробил броню, а взорвался ослепительной вспышкой света — творения Санчеса Забегайлова всегда работают на все сто. Не то что это ваши заклинания. Чудовище завыло, ослеплённое, и начало метаться.

— Можно мне попробовать? — робко попросила у меня Ева.

— Жги свет моих очей. Не стесняйся.

— Lux Barriera!

Стена чистого, твёрдого света возникла перед ослеплённым демоном. Он с размаху врезался в неё, и раздался оглушительный грохот. Барьер треснул, но выдержал, отшвырнув тварь назад. Свет вообще, как я заметил, лучше всего на них действовал. Впрочем, как и вода.

Я к ней подошёл и со словами «ты моя умница» поцеловал.

— Видите ли господин Санчес. Магия жизни куда сильнее! — хохотнула Клариса, касаясь земли. Из-под земли вновь проросли толстые лозы, похожие на стальные канаты. В это раз они обвили конечности всех демонов, сковывая их с силой древнего леса, впитывая их тёмную энергию. Лозы чахли от неё, но не отпускали своих жертв.

— Давайте уж заканчивать, время позднее, — я обменялся понимающими взглядами с Ридикусом и остальными.

Архимаг огня с усмешкой сжал кулак. — Incineratio Totalis! — из его рук вырвалась струя огня, раскалённая добела. Но причиняло оно слишком мало урона. Чересчур у них высокая устойчивость к огню.

Мои молнии ударили в водные оковы, которыми окутали демонов наши орки, дополняя их, и в тот же миг всепоглощающий огонь Ридикуса так жеслился с электричеством в единый, испепеляющий вихрь энергии. Воздух затрещал, земля под ногами демонов расплавилась в стекло. Раздался оглушительный рёв — не ярости, а животного ужаса и боли.

Когда свет угас, от трёх демонов остались только дымящиеся очертания на оплавленном камне да запах гари. В живых если так можно сказать осталось двое. Морак кому Руми сломал рог, а другой с перебитым крылом и опалённой шкурой, отползал назад, его рычание сменилось на испуганный вой. Он оглядел компанию — магов, готовых к новой атаке, волчицу с окровавленной пастью, гоблина с рукой-кинжалом — развернулся и, поджав хвост, ринулся прочь, в разлом, из которого они явились, испуская панические вопли. Вот только убежать ему никто не дал. Огненная плеть схватила его за левую ногу, а водная плеть — за правую. Под слёзы демона его вернули обратно и, как говорится, запинали толпой. А вот друг, тот, что самый главный, успел скрыться в лесной чаще вместе с Доерис.

Наступила тишина, нарушаемая потрескиванием угасающих разрядов и весёлым смехом моих друзей.

— Что, и всё? — флегматично спросил Бренор, помогая старику перезарядить арбалет. — Я уж думал, хоть разок вмажем по-серьёзному.

Вортис, развеяв трезубец и оглядев поле боя, где ещё добивали последнего демона, проговорил: — Скажи спасибо, что кости целы. Эти твари просто не ожидали такого напора. Они же пришли за Кайлосом, а обычно их куда больше бывает, раз так в тридцать тысяч.

Гном неверно сглотнул ком.

Я решил разредить обстановку.

— Знаете, после такого у меня аппетит проснулся зверский. Кто со мной в ресторан? — Я вытер лоб, но на моём лице играла довольная улыбка.

Вейла, уже в облике девушки, одобрительно хмыкнула.

В общем мою идею поддержали все.

Я открыл телепорт, и мы переместились в «Не Лопни Маг».

Заказав еду, я обратился к Аэридану.

— Благодарю тебя, друг мой, что собрал всех с такой быстротой, — произнёс я, с искренней признательностью глядя на верного пегаса.

— Да что ты, — отмахнулся он, бьющий крылом по воздуху. — Мне даже собирать их не пришлось. Когда ты не вернулся к ночи, я проследил за тобой и увидел, как тебя увозят из города в той злополучной телеге. Уже через час все были на ногах, готовые ринуться на выручку. А когда я спросил, не желает ли кто составить компанию для весёлой прогулки, руки подняли абсолютно все. Одни кричали, что давно не разминали кости, другие рвались помочь господину, третьи заявляли, что такое дело — только для избранных профессионалов, а четвёртые и вовсе грозились раскрасить мои крылья в радужные цвета, если я их не возьму. В общем, решил не выбирать и взял всех. Так мы и сидели в засаде, ожидая твоего сигнала. Как только он поступил, Санчес немедля открыл портал, и вот мы здесь. Кстати, Рома со своей командой тоже рвался в бой, да и та «дамочка» Элидия изъявила желание присоединиться. Услышав наш разговор, она уже было настроилась на подвиги, но тут ей подали тирамису…, и она решила, что сначала стоит оценить десерт, добавив, что присоединится позже, если веселье действительно будет стоящим.

— Понятно. Всё равно спасибо за оперативность, друг.

— Да брось! У нас с тобой другие счёты. Благодарности пусть принимает Ева, а ты мне лучше эклеров выдай. Голоден как зверь.

— Так и лопнешь же, небось?

— Хочешь поспорить?

— Нет уж, не хочу, — с улыбкой ответил я, доставая тарелку с румяными эклерами и протягивая её ему.

Но, как водится, удача — дама капризная. Не успел я закончить фразу, как рядом с пегарогом уже сидели Бренор, Ева, гоблин и Санчес. Сначала вежливо прося, а затем уже и настоятельно требуя свою долю угощения.

Неподалёку от поляны, где ещё витал запах озона и пепла.

Морак Тар'нарок, прозванный «Жнецом Душ», бежал, не оглядываясь. Его мощные лапы выбивали тяжёлый ритм по потрескавшейся земле. Такого исхода он точно не ожидал. Он планировал весело провести время, позабавиться с этим ничтожным человечишкой, сорвать с него душу, как спелый плод… но всё обернулось катастрофой. Гибель четырёх братьев — это был провал, за который Лорд Вор'гаал Крин'нок, «Пожиратель Сердец», точно не похлопает по плечу. Что ему теперь делать? Канал, связывающий его с Бездной, оборван. Братья мертвы. А на него самого повесили метку — странную, липкую, магическую печать, которую он не мог сорвать, сколько ни пытался. Это пугало его больше всего.

Он, капитан, под чьим началом сражались тысячи демонов… а теперь он кто? Безрогий изгой. Если он вернётся в таком виде, его же высмеют и растерзают свои же. Нет, нужно действовать.

Он резко замер, уловив знакомое присутствие. Из тени деревьев вышла его последовательница — та самая одержимая бессмертием, что мольбами вызвала его в этот мир. Её глаза светились с фанатичным блеском. Правда лицо выражало растерянность. Да и плевать на неё. И на пламя бывает находит тоска.

— Владыка! Вы живы! Я чувствовала…

Он развернулся к ней, и на его лице расплылась хищная, неестественная улыбка. Едва она сделала шаг вперёд, как огромная красная рука, больше похожая на коготь, молнией пробила её грудь. Не крик, а только хриплый выдох вырвался из её губ. Тёмная энергия, которой была пропитана душа Доерис, хлынула в него, как вино из разбитого кубка. Он впитывал её, чувствуя, как сила возвращается, жжёт изнутри. И там, где недавно был обломок рога, медленно, словно проклёвываясь из плоти, вырос новый, маленький, всего в полсантиметра, но уже твёрдый и острый рожок.

Ощупав его, Морак издал низкое, довольное урчание. Отлично. Так… мне нужны тёмные души. Много тёмных душ.

Сбросив бездыханное тело наземь, он подобрал её гримуар — нет, свой гримуар, тот самый, что он когда-то подсунул доверчивой женщине в обмен на вечную жизнь. И побрёл прочь, в противоположную от столицы сторону. На этой грешной, пропитанной жаждой власти земле он точно найдёт людей — или иных разумных тварей, — что жаждут могущества, богатства и славы. А когда их души почернеют от содеянного, он впитает и их. И тогда… тогда он сможет вернуться домой. Призвать новую армию. И уничтожить ту ухмыляющуюся рожу Кайлоса, что стала источником его позора.

Чаки Перкуси, чьё имя на теневых рынках Адастрии произносили с почтительным трепетом, был известен как виртуоз шпионажа. Он брался за дела, которые другим казались невозможными. Прослышав о невероятном успехе ресторана «Не Лопни Маг» и его легендарном мороженом, он принял вызов. Это лакомство, ставшее символом роскоши, сводило с ума весь город. Многие тратили состояния, чтобы его попробовать, а потом безуспешно пытались воссоздать на своих кухнях. Прошло уже три месяца, но никому не удалось разгадать его секрет.

Выбрав в качестве образца одного из кухонных работников заведения, Чаки с помощью древнего артефакта — «Личины Мимика» — в совершенстве перенял его внешность, манеры и даже запах кухонного дыма и специй.

Ха-ха-ха, и кто тут самый умный? — ликовал он про себя, беспрепятственно пройдя в святая святых — на сияющую медью и магическими кристаллами кухню.

Удача, казалось, шла у него в руках. Он не только подсмотрел заветную последовательность действий, но и сумел незаметно выведать несколько ключевых ингредиентов, записанных в гримуаре шеф-повара Мирко. Дождавшись момента, когда его «коллеги» отвлеклись, он ловко улизнул из заведения.

Вернув себе настоящий облик в тени соседнего переулка, Чаки первым делом ринулся по тавернам и харчевням столицы империи. Он продавал рецепт, не скупясь на краски, разыгрывая целый спектакль: представал перед владельцами заведений в образе обиженного поварёнка, с дрожью в голосе рассказывая о притеснениях и нищенской плате. Народ, жаждущий лёгкой наживы, покупался на его историю и с готовностью выкладывал золото. За ночь он обошёл более сорока заведений и заработал немыслимые четыреста семьдесят пять золотых — сумму, которой хватило бы на два, а может даже три года беззаботной жизни.

С первыми лучами солнца, чувствуя, что удача начинает иссякать, Чаки, как истинный призрак, растворился в утреннем тумане и покинул столицу. Он прекрасно понимал: после такого трюка в городе ему больше не стоит не появляться. Посетители того ресторана были слишком влиятельны, и, если хозяин бросит клич, его найдут — хочет он того или нет.

Вторая неделя нашего путешествия в тряской карете подходила к концу. Поездка была тем ещё удовольствием. Со мной делили тесное пространство Вул’дан, Ева и Лирель. На мой вопрос: «А ничего, что вам всем скоро на учёбу?» — компания почему-то отвечать отказалась, каждый отмахнулся какой-то надуманной причиной. В принципе, мне было безразлично — хотят ехать, пусть едут. Ева — вот, скорее всего, я знаю почему поехала — из-за эльфийки, а вот почему орк остаётся для меня загадкой. Но знаете, что меня по-настоящему тревожило? Вокруг меня начало твориться нечто странное. Все вдруг, словно по незримому сигналу, решили помогать мне и были готовы последовать хоть на край света. Почему — никто объяснять не захотел.

Даже когда я собрал всех у себя в доме и, взяв с каждого клятву — не простую, а скреплённую волей самого мироздания, даже с Марины, хоть она и сопротивлялась этому, — затем рассказал им о Дне Разъединения и обелисках, о том, что моя цель — найти их все и закрыть… Никто не отказался. Но и не объяснил своего решения.

Я до самого рассвета отвечал на их вопросы. Картина у меня и самого была неполной, но я делился всем, что знал. В итоге сформировался некий тайный кружок по поиску информации об обелисках. Каждый взял на себя роль:

Вортис вызвался осторожно выведать у духов предков, что в своё время исходили весь мир.

Марина вызвалась проникнуть в закрытые архивы Имперской библиотеки.

Вейла взяла на себя защиту наших людей и мои владения, а Грохотун вызвался ей помочь.

Санчес обязался подготовить для меня артефакты для подводных исследований, а Аэридан должен был их доставить.

Бренор и Руми продолжат выступать — деньги сами себя не заработают.

Кларис и Ридикус будут искать информацию в своих библиотеках и среди доверенных контактов.

Все они понимали: распространяться об этом нельзя. Я был уверен, что за всем этим стоит некто, кто не желает, чтобы я достиг цели. Решили пока никого больше в кружок не привлекать. В будущем посмотрим, а пока — только проверенные.

И вот, наконец, мы достигли цели нашего путешествия — города на самой границе с загадочным Королевством Лунного Света. Это место было важным узлом, где кипела вся торговля с эльфами, ибо в свои владения они никого не допускали. Городишко, конечно, был небольшим, но это только на первый взгляд — по самым скромным подсчётам, здесь обитало не менее сорока тысяч душ, а то и больше.

В данный момент наша карета, вся в пыли дальних дорог, замерла у ворот постоялого двора под вывеской «Луг и Ягода». Ева и Вул’дан остались заниматься размещением, а я с Лирель направились к местному бургомистру, если так можно было назвать главу этого приграничного хаба.

Я уже давно раскусил, что её приставили ко мне. Вернее, не ко мне лично, а к тому, кого её начальство считало двухстихийником. Сама она, кстати, до сих пор пребывает в счастливом неведении относительно моей истинной сущности. И я не собирался посвящать её в эти детали. Зачем? И так всё ясно. Для меня главное было то, что она сможет стать моим проводником к высшим эшелонам власти, а уж те обеспечат встречу с королём. В конце концов, Таэрон был в их королевстве фигурой значительной, а упоминание о том, что мне известно об истинных истоках их появления, мгновенно открыло все двери. Мне дали явно «зелёный свет», и теперь оставалось пройти по нему до конца.

Городок поражал своей неестественной, почти стерильной чистотой и ухоженностью. Ни намёка на мусор, ни пылинки на идеально вымощенных улицах. Все дома были выдержаны в светлых, пастельных тонах — белоснежные, нежно-зелёные, бледно-розовые, а соломенного цвета крыши создавали ощущение вечного лета. Да и сами горожане, снующие по улицам, выглядели невероятно опрятно и ухоженно, словно сошедшие с картинки. Видимо, влияние «ушастых» соседей распространялось не только на торговлю, но и на эстетику. Хочешь вести дела с эльфами — будь добр, соответствуй их высокомерным стандартам.

Само здание, где заседал местный представитель эльфийской знати — прости господи, этот «главный ушастик», — вызывало у меня тихое раздражение. Не люблю я их, с их вечной надменностью и видом, будто они венцы творения. А по факту — всего-навсего беглецы, спасшиеся в этом мире и теперь строящие из себя невесть что.

Мы вошли в прохладный, устланный коврами зал под бдительными взглядами двух стражников в изящных, но явно не декоративных доспехах. Нас проводили в гостиную, где предложили ароматный травяной отвар и изысканное печенье. Вскоре к нам вышел тот, кого мы ждали — типичный эльф до кончиков заострённых ушей. Иланор Келебринд, как он представился, смерил нас взглядом, полным холодного превосходства.

— Объясните, почему я должен тратить своё время на вас? — заявил он сходу. При этом он даже не сел с нами, а так и разговаривал стоя. На Лирель и не посмотрел. А ведь она красива даже по их меркам. — У меня и без того дел невпроворот.

— А сколько вам лет? — спросил я, намеренно нарушая протокол.

— При чём здесь это? — он поднял одну идеальную бровь.

— Хочу понять, стоит ли с вами вообще вести беседу, или лучше сразу обратиться к тому, кто действительно уполномочен принимать решения? — я сделал паузу, давая словам просочиться. — Хотя, по правде говоря, я бы предпочёл поговорить с кем-нибудь из рода Ясноветров. Коли вы так заняты, можете это устроить?

— Ты себе позволяешь слишком много, мальчик, — а стражи, стоявшие за его спиной, положили руки на эфес меча.

Я медленно поднялся, обменялся с Лирель кратким взглядом, в котором читалось: «Этой встрече конец», и, не сказав более ни слова, развернулся и вышел. Честно говоря, я ожидал подобного приёма, но не с самого порога. Чую, общение с этим «прекрасным» народом доставит мне массу «удовольствия». Вот Лирель Вейнгард — та нормальная. Может, потому что она полукровка? Скорее всего. Местные же эльфы ходят, задрав носы так высоко, что, кажется, вот-вот проскребут ими небосвод. Ладно, чёрт с ними. Бывают и более сложные дипломатические миссии.

Когда мы покинули здание, то направились прямиком на постоялый двор. Время неумолимо приближалось к полудню, и пора было подкрепиться, чтобы затем обдумать дальнейшие действия. Однако строить планы нам не пришлось. Пока мы сидели в общей столовой, вкушая грибной суп и обсуждая удивительный городок, к нашему столу приблизились двое эльфов — женщина и мужчина. Оба были облачены в белоснежные одеяния, но в их серебристые волосах была изящно вплетена оранжевая нить, словно язычки пламени.

— Род Ясноветров, — тихо прошептала мне на ухо Лирель.

— Добрый день, — обратилась к нам эльфийка, её голос звучал мелодично, но сдержанно. — Меня зовут Исилме, а это мой брат Кириан. Мы из рода Ясноветров. Позволите присоединиться? У нас к вам есть дело.

— Добрый день. Разумеется, присаживайтесь, — я кивнул на свободные места.

Когда они устроились, я не стал торопить события. Раз уж у них есть дело — а я догадывался, какое именно, — пусть сами начинают разговор. Посмотрим, захочется ли мне с ними вообще беседовать. Не знаю, почему во мне проснулась такая… спесь, что ли. Но мне до смерти надоело, что все вокруг относятся к их высокомерию с покорным безразличием, мол, «они всегда такие, ничего не поделаешь».

Представившись и представив своих спутников, я заметил, как их взгляды на мгновение задержались на Лирель — странно, будто они узнали её. Это в очередной раз подтвердило мои подозрения: она была не так проста, как пыталась казаться, и, возможно, вовсе не полукровка.

— До нас дошли вести, — начала Исилме, её глаза цвета весенней листвы были непроницаемы, — что у вас находится кольцо нашего старшего родича, Таэрона Огненного Вихря.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Вы отдадите его нам? — спросил Кириан, его голос был глубже, но столь же бесстрастен.

— Нет, — ответил я без колебаний.

При моём отказе их лица не дрогнули, ни один мускул не выдал удивления или раздражения. Что мне, кстати, даже понравилось. Я нарочно вёл себя вызывающе, по-детски прямо. Да, я вёл себя как ребёнок. Да, по большому счёту, я и есть ещё ребёнок в их глазах. Но это уже были их проблемы. Наверное.

— Можно узнать причину вашего отказа? — вежливо, без тени упрёка поинтересовался Кириан.

— Разумеется, — ответил я, встречая его взгляд. — Я дал слово лично вручить его королю. И намерен сдержать его. Таэрон пожертвовал собой, прикрывая наш отход. Это последнее, что я могу для него сделать.

— С кем вы сражались? — на этот раз вопрос задала Исилме. Теперь в глазах обоих эльфов читалась неподдельная, живая заинтересованность. Смотри-ка, а любопытства им не чуждо.

— Боюсь, это имя вам ничего не скажет, — покачал головой я. — А даже если и скажет… Впрочем, я всё равно дал слово поведать обо всём исключительно Его Величеству. Как он затем распорядится этой информацией — не моя забота.

— Тогда вы не против, если мы сопроводим вас к королю, а ваши спутники останутся здесь? — предложил Кириан.

— Против, — ответил я твёрдо. — Мы идём вместе, либо не идёт никто. В ином случае пусть ваш Элариэль соблаговолит явиться сюда сам, поскольку то, что я хочу рассказать, касается вашего… общего прошлого. Скажем так — побега.

Опаньки, а вот это дало эффект. Глаза эльфов метнулись друг к другу, в них мелькнуло нечто похожее на тревогу и понимание. Значит, знают. Очень даже знают, о чём я.

— Мы всё поняли, — после короткой паузы произнесла Исилме, её голос вновь стал бесстрастным. — Тогда, если вы не против, проследуйте за нами.

Раз они проявили такую покладистость, я не стал упрямиться. Посмотрим, что будет дальше.

Забрав вещи из комнат, мы направились к опушке леса. Никаких врат, стен или заборов здесь, конечно, не было. Не было и почётного караула, вышагивающего вдоль незримой границы. Когда мы приблизились, из тени древних деревьев вышел страж. Он был облачён в лёгкие, но прочные доспехи, отлитые из призрачного металла, что поставляют им гномы, а на поясе у него висели два изящных полуторных меча.

— Уважаемые Кириан и Исилме, вы желаете воспользоваться правом рода? — его голос прозвучал глухо, словно из-под шлема.

Эльфы молча кивнули.

— Хорошо. Тогда прошу, проходите.

Мы переступили невидимую черту, и мир вокруг нас изменился мгновенно и кардинально. Это было похоже на прыжок в иную реальность. Если снаружи вовсю светило солнце, то здесь царила глубокая, бархатная ночь. Лес напоминал декорации к фильму одного известного режиссёра — всё вокруг переливалось ультрамариновыми, бирюзовыми, лимонными, фуксиновыми цветами. Светящиеся мхи, гигантские грибы, странные цветы и даже насекомые — всё излучало собственное сияние, создавая сюрреалистическую картину, больше похожую на интерьер какого-то фантастического ночного клуба. Я не один оглядывался по сторонам с неподдельным изумлением. Ева так вовсе вертела головой как пропеллер. Впрочем, Вул’дан не отставал.

— Скажите, о каком праве рода говорил страж? — поинтересовался я, обращаясь к проводникам.

— Высшим родам даровано право провести в лес до пяти чужаков раз в тысячу лет, — объяснила Исилме без тени эмоций.

— Сурово, — заметил я. — Но логика, в принципе, понятна.

А сам подумал вот было бы неудобно притащи я всех с собой.

Затем, под удивлённые, почти недоумевающие взгляды моих спутников и сопровождающих эльфов, я достал из пространённой сумки заранее приготовленный собственноручно каравай хлеба, глиняную крынку со сметаной и полотняный мешочек с пирожками. Пеньков, как я и ожидал, здесь не было — эльфы не рубят деревья. Потому я отыскал небольшую, относительно чистую полянку, застелил её льняной салфеткой и аккуратно возложил на неё свои скромные дары. После низко, почти до земли, поклонился, обращаясь к самому лесу:

— Прими сей скромный дар от меня, Хозяин Леса. Чинить вред не дерзаю, а лишь желаю пройти со своими спутниками с миром и благими намерениями.

Лес отреагировал мгновенно. Кроны древних деревьев зашумели, словно отвечая на приветствие, а на кончик моего носа опустилась диковинная стрекоза, её крылья переливались всеми цветами радуги, словно вырезанные из самоцветов.

Я вернулся к своим, и мы продолжили путь. Никто не задавал вопросов, а я не спешил объяснять. Пусть считают это моей причудой или странным суеверием. Но я верил — знал — что в этом мире у каждого леса, у каждой рощи есть свой Хранитель, дух-защитник, древний и мудрый. В моём мире, наверное, они тоже были… вот только там на них давно перестали обращать внимание. Люди гадили, оставляли мусор, вырубали леса под корень. И сила лесных хозяев иссякала, истончалась, пока они не угасали вовсе, оставляя землю сиротливо пустой.

По магической тропе, что вилась меж светящихся деревьев, мы достигли столицы лунных эльфов всего за двадцать минут. Я прекрасно понимал, что физически преодолеть такое расстояние невозможно — но с помощью древней магии пути, что сжимала пространство, это было более чем реально. Эх такую бы транспортную сеть в империю Феникса. Или хотя бы от моего строящегося замка до столицы. Мечты.

Мы шли по столице, а моё сердце, казалось, билось в унисон с тихим, волшебным ритмом этого места, и я не в силах был обуздать восторг, переполнивший мою душу. Будь я наделён даром певца или сказителя, я бы вознёс ему гимн, но в ту ночь я мог только безмолвно славить его величие.

Луминдор, сердцевина владений лунных эльфов, не был воздвигнут руками — он был взращён самой душой древнего леса, его живое и дышащее продолжение. Укрытый в сокровенной чаще вечнозелёных деревьев, сей град был плотью от плоти его. Величественные сильдарины, чьи стволы отливали бледным сиянием ночного светила, а листва переливалась живым серебром, служили ему и опорами, и стенами, и кровлей. Их ветви, сплетаясь в вышине в причудливом хороводе, образовывали исполинский естественный свод, сквозь который струился призрачный свет луны и бесчисленных звёзд, растворяясь в царственном полумраке, царившем у подножия.

И да, здесь царила вечная ночь — таинственная, бархатная, и, казалось, этот лес хранил её в своём сердце безраздельно, из века в век.

Тропы, что заменяли улицы, не были мощены булыжником — они были проторены меж гигантских корней, одетых в мягкий, фосфоресцирующий мох. Стелился он по земле пульсирующим ковром, источая мерцающую лазурную голубизну, озаряя путь подобно мириадам застывших светлячков, сотворивших себе пристанище из света и тени. Воздух, густой, прохладный и пьянящий, был напоен благовонием ночных цветов, свежей, влажной земли и душистой древесной смолы. Я вдыхал его полной грудью, и голова моя шла кругом, а сердце трепетало от щемящей радости.

Обители эльфов были искусно вплетены в сами стволы величественных сильдарин: то были не просто жилища, а просторные галереи на разных ярусах, резные платформы, беседки из живых, податливых ветвей и ажурные мостки, соединявшие исполинские деревья меж собой. Всё было сотворено из причудливо изогнутого белого дерева и отполированного камня, что сиял, подобное сгустку застывшего лунного света.

Царившая здесь тишина не была безжизненной — она была мелодичной и глубокой, словно тихая прелюдия к вечному сну мира. Её нарушал исключительно шёпот листвы, отдалённый, хрустальный перезвон ветровых колокольчиков и порой — пронзительно-прекрасная, печальная ночная песнь эльфийского голоса, нисходившая с заоблачных балконов.

Если в шумной Адастрии царил оглушительный гам от снующей туда-сюда толпы, то здешние обитатели скользили мимо бесшумно, будто призраки, словно у мира и впрямь вырвали звук. Даже их тихие, размеренные беседы я мог расслышать только благодаря своему обострённому слуху.

Мы приблизились к сооружению, что казалось не построенным, а рождённым самим древним гигантом-сильдарином, в чьё исполинское тело оно было вплетено. Масштабы его заставляли кружиться голову и сжимали дыхание в груди. Как и всё в Луминдоре, оно сияло призрачной белизной, но здесь этот свет казался глубже, сосредоточеннее, словно сама суть лунного камня была обращена в архитектуру.

У входа замерли двое стражей — безмолвные и неподвижные, словно изваяния из слоновой кости. Более ни души. Ни суетливых чиновников, ни спешащих клерков, ни прочей свиты. Возникло ощущение, будто в городе объявили выходной и всех его обитателей вывезли… на природу. Парадокс, заставивший меня мысленно усмехнуться: живя в сердце леса, свалить на природу. М-да уж, сравнения у меня порой своеобразные.

— Пред вами чертоги его величества Элариэля Звёздного, — тихо, но внятно произнёс Кириан. — Владыка наш известен мудростью, что старше этих деревьев, и даром беседовать с душами природы. Будь с ним искренен, и он ответит тебе честью. Проявишь непочтительность — и твоя плоть навеки сольётся с корнями этого леса. Даже тот факт, что мы привели тебя сюда, не служит гарантией твоей неприкосновенности.

— Понято, — коротко откликнулся я, не в силах оторвать взгляд от величия вокруг.

— И ещё одно, — добавил Кириан, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти извиняющаяся нотка. — Твоим спутникам путь отсюда заказан.

— Я понимаю.

Я обернулся к своим верным товарищам.

— Вул’дан, Ева, Лирель, подождите меня здесь, пожалуйста. Я скоро вернусь, и мы отправимся в одно весьма любопытное место. — Затем кивнул Исилме. — Будьте так добры, составьте им компанию.

— Несомненно, — легко согласилась она. — Пока вы будете вести беседу с Его Величеством, мы прогуляемся по открытым галереям дворца.

— Благодарю.

Переступив порог, мы разошлись: они — направо, мы же углубились в сердцевину гигантского дерева. Недолго блуждая по просторным, залитым мягким сиянием коридорам, чьи своды терялись в вышине, мы вышли к высоким дверям из отполированного белого дерева. Они бесшумно распахнулись при нашем приближении, словно ожидая нас.

Меня привели отнюдь не в пышный тронный зал, а в рабочую обитель короля. Я отдавал себе отчёт: аудиенция эта состоялась исключительно благодаря тому, чьё кольцо я принёс. Будь оно простого эльфа — никто бы и ухом не повёл. Хе-хе.

В помещении находились трое. Женщина, чьи глаза хранили бездну прожитых веков. Эльфы живут долго, но даже на их чертах время порой оставляет свой лёгкий след. По меркам моего мира я бы дал ей лет пятьдесят, не более. Она была прекрасна той строгой, вневременной красотой, что отдалённо напомнила мне актрису из древней ленты «Чужой». Позади неё, в тени, стоял высокий даже для своего народа мужчина с длинными волосами, убранными в тугой сложный узел. У его пояса вился изогнутый эльфийский клинок. Я узнал его — «Лунный шёпот». Читал о нём в библиотеке Торгуса. Как забавно: трава, что я использую для усиления вкуса яств, носит то же название. Эта мысль, вонзившаяся в сознание с свойственной ей некстати иронией, вызвала на моих губах непроизвольную улыбку. Мой же провожатый, напротив, напрягся. Конечно, я не стану объяснять никому причину своей усмешки. Пусть сами гадают.

Из-за стола, вырезанного из причудливо изогнутого светлого дерева, поднялся мужчина. Его облачением служила струящаяся мантия цвета ночного неба, ниспадавшая до самых пят и усыпанная тончайшей серебряной вышивкой, напоминающей узоры звёздных путей. Он приблизился ко мне с безмолвной грацией и протянул руку — утончённую, но с силой, ощутимой в каждом движении.

— Приветствую тебя. Я — Элариэль Звёздный, — произнёс он просто, без тени надменности или пафоса. Чем и подкупил меня.

— Привет, — ответил я, пожимая его руку. — Я — Кайлос Версноксиум.

От этих слов мой провожатый, Кириан, издал сдавленный звук, похожий на икоту. Все взгляды мгновенно устремились на него. Даже сквозь его бледную, словно выцветшую на солнце кожу было видно, как по щекам разливается густой румянец смущения.

— Это лорд Кэлебриан, прозванный «Ночным Взором», — начал представлять мне король находящихся эльфов в комнате. — Возглавляет мою службу безопасности. Таэрон был его правой рукой. А это — Сильвинара, наша провидица и хранительница древних знаний.

— И вам всем здрасте, — кивнул я им, сопровождая жест Легким взмахом руки.

Не будь в моем прошлом знакомства с королями гномов и не проводи я нескольк раз вечера в непринуждённой атмосфере моего ресторана с самим императором Каэлом, я бы, несомненно, трепетал подобно осиновому листу. К тому же от этой троицы исходила такая мощная аура, что буквально перехватывало дыхание. Мощные товарищи, ничего не скажешь. Каждый из них, как минимум, архимаг. Хотя сам король вроде как Архимагистр, если я не ошибаюсь, и он давно перешагнул даже эти границы. Тот же Шаркус, на мой взгляд, не достиг подобных вершин. А вот Элидия и Каэл — да, они определенно могли бы составить ему конкуренцию в силе.

— Благодарю, что уделили мне время в столь сжатые сроки, — начал я, собравшись с мыслями. — И приношу извинения за задержку с визитом. Если позволите, я начну свой рассказ немедля. И начну его с народа лаодитов.

О-о-о, вы бы видели их лица! Добродушная отстранённость мгновенно исчезла, сменившись выражением, словно они откусили по дольке незрелого лимона. Их перекосило так явно, без тени смущения или попытки скрыть эмоции. Ну что ж, вот вам и ваши бесстрастные эльфы.

— Разрешите присесть?

Мне предложили стул, и я, устроившись поудобнее, углубился в повествование. Я начал с той самой клетки, где мы встретились, прошёл через все испытания, рассказал о зародившейся дружбе с Таэроном. И подвёл рассказ к кульминации — битве с королём лаодитов. Они слушали с невозмутимым вниманием, а лорд Кэлебриан тем временем держал в руке какой-то кристалл, отливавший тусклым свечением. Вероятно, это было некое подобие устройства для записи или верификации сказанного. Закончив, я протянул королю кольцо.

Элариэль сжал его в кулаке, на мгновение закрыл глаза, а затем произнёс:

— Он не лжёт. Всё, сказанное Кайлосом, — истина. За исключением нескольких опущенных деталей, но они несущественны.

Внутренне я выругался. Следовало продумать и этот момент. Кто же мог предположить, что через кольцо можно передать послание или даже целое воспоминание о произошедшем? Ведь я многое не договорил. Особенно про ИИ. Вдруг король эльфов захочет вернуть его себе. Он наверняка знает, как им пользоваться. Надо будет его убрать в замок. Да, так будет лучше.

Король с почтительным благоговением вручил кольцо Кириану и отпустил его, наказав почтить память предка и возвести в его честь монумент — как мстителя за великое предательство, что тысячелетия отравляло душу эльфийского народа.

После мы остались втроём, Ночной Взор безмолвно последовал за Кирианом, оставив меня наедине с владыкой и провидицей.

— Не ведомы мне слова, коими можно было бы воздать тебе должное, — произнёс Элариэль, и в его голосе звучала подлинная, не поддельная благодарность.

— Мне будет довольно простого «спасибо», высшего кристалла, что я отдал Таэрону, пропуска к Озеру Зеркальных Отражений… и осознания, что за вами числится должок, — ответил я, и углы моих губ дрогнули в несмелой улыбке.

Они оба рассмеялись — звонко и искренне, и в этот миг я ощущал себя среди старых друзей, а не в чертогах владыки лунных эльфов. Только не стоит забывать, где я и что всё это может быть обычной игрой. От таких мыслей я вновь вернул себе контроль над собой.

— Договорились, — протянул он руку, и я с удовольствием пожал её. — Сегодня будет объявлен великий праздник. Наш народ отмщён, и теперь мы сможем перелистнуть эту кровавую страницу и начать писать новую историю. И всё это — благодаря тебе. Мне ведомо, что ты уступил право нанести последний удар.

— Не стану отрицать. Но я дал слово. А слово своё я держу.

— Кай приглашаю тебя стать почётным гостем на торжестве.

— Э-э… Нет, благодарю. У меня немало неотложных дел.

— Знал, что откажешься, но предложить был обязан.

— Расскажешь зачем тебе туда? — я отрицательно мотнул головой.

— Не хочу врать. Но это важно для меня.

—Благодарю за это, — серьёзно проговорил король. — Как я погляжу, ты намерен отправиться немедля?

— Так точно, ваше величество. И простите мне мои манеры, я всё-таки из деревни со всеми вытекающими, — он на это только махнул рукой. Затем задал странный вопрос:

— Не страшишься увидеть то, что потом не сможешь забыть?

— Нет. Поверьте, я уже забыл то, чего никогда не желал бы утратить. Во мне не осталось страха.

— Тогда Исилме вручит тебе кристалл и проводит до озера. А мы с тобой ещё увидимся.

— Всего доброго, ваше величество. Всего наилучшего вам, Сильвинара.

Всё произошло именно так, как сказал король. Я беспрепятственно покинул дворец, мне вручили высший мана-кристалл, переполненный до краёв сияющей энергией, а наша новая спутница без лишних слов повела нас по заветной тропе к озеру. Моим спутникам я сказал только то, что всё прошло благополучно, а подробности расскажу позже. Они поняли всё без слов и не докучали расспросами.

Пока мы шли, я вновь и вновь прокручивал в голове беседу с владыкой эльфов. Не знаю, догадался ли он о моей истинной сути, но, полагаю, что да. Попыток захвата или уничижения он не предпринял — за что ему от меня явный плюсик. Однако он взял с меня слово, без клятв и заклятий, что я не стану разглашать увиденное — равно как и мои спутники.

На этот раз, как и в предыдущие, мы достигли цели за считанные минуты. И передо мной предстало то самое место, что я видел в видении, когда получил камнем по голове.

Элариэль медленно вернулся в своё кресло, его пальцы нервно барабанили по полированной поверхности стола из белого дерева. В принципе почти вся мебель у эльфов была из древа. В этот момент в кабинет бесшумно вошёл лорд Кэлебриан Ночной Взор. Увидев состояние своего повелителя, он не стал нарушать тягостное молчание, а только занял место у резной арки, слившись с тенью, и замер в ожидании. Лишь изредка его пронзительный, словно отточенный клинок, взгляд пересекался со взглядом Сильвинары, сидевшей напротив, — в этом безмолвном диалоге читалась тревога.

— Знаете, друзья мои, — голос короля прозвучал глухо, прерывая тишину, — голова идёт кругом. Я полагал, что долг предков мы уже никогда не вернём, что это бремя останется с нами навеки… А теперь всё кончено. Нет более предателей. И… нет более Таэрона.

Он поднялся и сделал несколько медленных шагов вдоль стены, заставленной фолиантами в кожаных переплётах, а после опустился на край стола прямо напротив провидицы, его пронзительные глаза уставились на неё.

— Рассказывай. Что ты увидела? Что почувствовала?

— Простите, ваше величество, но… ничего, — её голос дрогнул. — Меня будто отрезало от потока видений в тот миг, когда Кайлос переступил порог. Мне даже на мгновение подумалось, что навсегда лишилась дара. Но стоило ему покинуть кабинет, как всё вернулось — резко, словно ничего и не происходило.

— Любопытно… и весьма тревожно, — король откинулся назад, его пальцы сложились в замок. — Таэрон успел передать, что этот Кайлос — не просто маг-двухстихийник. Он — маг молний и, готовы? — губы Элариэля искривила горькая, почти безумная улыбка, — маг тьмы.

Лорд Кэлебриан, до этого момента остававшийся недвижимой статуей, сжал кулаки. Даже в полумраке было видно, как на его скулах заиграли желваки.

— Прикажете собрать отряд «Стальной Коготь», ваше величество? — его голос прозвучал низко и звеняще, как затаённая угроза.

— Нет, — твёрдо ответил король, и это повергло обоих советников в лёгкий шок. Он медленно вернулся в своё кресло, словно на его плечи вновь взгромоздилась вся тяжесть короны. — Таэрон в последнем своём послании умолял не трогать мальца и всячески ему способствовать. Почему, зачем — не объяснил. Но такова его последняя воля.

— При всём моём уважении к павшему, он мёртв, а мы ещё живы! И за нами — сотни тысяч душ по всему Лунному Лесу! — в голосе Кэлебриана впервые прорвалась страсть.

— Понимаю тебя, старый друг. Но видишь, в чём штука, — Элариэль взмахнул рукой, указывая на пустое пространство вокруг. — На его стороне — сам мир. Только он способен… заглушить дар провидицы. Отсечь её от сил, что питают нас.

— Так что, мы просто ничего не делаем? Позволим этому… чужаку свободно разгуливать по нашим священным рощам и делать всё, что взбредёт в голову? — Кэлебриан едва сдержался, чтобы не всплеснуть руками. Для него, хранителя границ, мысль о том, что кто-то бесконтрольно бродит по их землям, была хуже личного оскорбления.

— Ну почему же ничего, — король позволил себе лёгкую улыбку. — Твоя подопечная, Айлиндра, теперь при нём. Так что присмотрим за ним её глазами.

— Мой король, — мягко, но настойчиво вмешалась Сильвинара, — а как вы думаете, зачем ему понадобилось озеро?

— Как мне видится, он хочет проверить древнюю легенду. Понять, кто он есть на самом деле. И нам лучше быть готовыми ко всему. Если он узрит в отражении нечто, что вызовет в нём отторжение, — это хорошо. Он будет с этим бороться. Но если то, что он увидит, привлечёт его… тогда последствия могут быть непредсказуемы. Наш павший друг хоть и ручался за него, говоря, что юнец отважен и мечтает лишь о богатстве и покое, но бдительность терять не стоит. И да, вот ещё что, — король повернулся к Кэлебриану. — Организуйте мне поездку в Адастрию. Я хочу лично проверить его историю. И… мне нужно переговорить с Каэлом. Настало время старых союзов. Что-то грядёт, но что понять не могу и это меня сильно тревожит.

— Как пожелаете, ваше величество, — лорд Кэлебриан склонился в безупречном поклоне, его лицо вновь стало непроницаемой маской, и так же бесшумно, как и появился, он исчез за дверью.

Пока лорд Кэлебриан Ночной Взор шёл по безмолвному коридору, к нему бесшумно присоединились три тени. Те, кто теперь занимали место Тарэона в тайном круге доверенных лиц. Их фигуры, облачённые в плащи с капюшонами, дающие возможность сливаться с лесом, и только лёгкий шелест ткани выдавал их присутствие.

— Слушайте внимательно, — его голос прозвучал тихо, но с металлической твёрдостью, не требующей возражений. — Кажется, у нас завёлся один чрезмерно зазнавшийся сородич. Возомнил себя выше указов короны.

Все трое хранили молчание, их шаги бесшумно отбивали ритм рядом с его собственными.

— Отправляйтесь в приграничный городок. Найдите тамошнего «Зрячего» и напомните ему, что если к нему является посланец с нашей печатью, то прогонять его — верх глупости. А уж тем паче оскорблять… это непростительная оплошность.

Три фигуры синхронно склонили головы в понимании и, не произнеся ни слова, отстали, растворившись в боковом ответвлении коридора, ведущем к потайным выходам.

И уже к первому рассвету, едва холодное солнце коснулось вершин Лунного Леса, в том самом городе-буфере, что служил шлюзом между мирами, произошли незначительные, на первый взгляд, изменения. Местный «Зрячий» — чиновник, отвечавший за приём гостей, — был внезапно отозван «для повышения квалификации». А на подземных грибных фермах, где в вечном полумраке выращивали люминесцентные споровые культуры, появился новый работник. Усердный, не понаслышке знакомый с понятием дисциплины, он с невероятным рвением принялся за работу с органическими удобрениями, явно надеясь исправить свою репутацию и показать, как глубоко он осознал свою прошлую ошибку.

Мы остались на берегу озера вчетвером. Исилме, доведя нас до места, тут же покинула нашу компанию, но перед уходом предупредила, что, как только мы возжелаем вернуться, нам стоит лишь произнести её имя, и кто-нибудь из её рода непременно явится и сопроводит нас обратно.

Я медленно подошёл к самой кромке воды. Водная гладь была неподвижна и совершенна, словно гигантское зеркало, в котором отражалось усыпанное звёздами небо Лунного Леса. Остановившись на краю, я замер, вглядываясь в тёмную глубину, где не было моего отражения. И вдруг в памяти всплыли строки, знакомые до боли, строки Андрея Князева, которые я невольно прошептал вслух:

И тогда я увидел его. Нет, это был уже не юноша, чьё лицо я помнил из прошлой жизни. Это был мужчина. С шрамом, пересекающим щёку, и взглядом, в котором читалась вся бездна потерь и принятых решений. В его глазах жила сама смерть. Наши взгляды встретились в тёмной воде, и меня обуяла густая, почти осязаемая тоска. А он — тот, в озере — понимающе усмехнулся. Беззвучно, но ясно, как будто мы говорили одним умом. Вот что сделает с тобой этот мир, друг. Боль утрат, горечь, смерть, предательство — всё это ждёт тебя, Женя. Готов ли ты пройти путь, что тебе уготован?

— Готов, — прозвучало твёрдо и ясно, и я осознал, что сказал это вслух.

В этот миг ко мне подошли остальные, и моё отражение в воде мгновенно изменилось, вернувшись к привычному облику, каким меня знали здесь и сейчас.

— С кем ты разговаривал? — мягко поинтересовалась Ева, её взгляд скользнул по водной глади, будто пытаясь уловить следы незримого собеседника.

— С самим собой, — ответил я, встречая её взгляд. — Убеждал, что готов принять всё, что этот мир для меня уготовил.

— Не терзай себя напрасно, друг, — прогремел Вул’дан, с характерным хрустом разминая шею и вставая рядом со мной. Его мощная фигура отразилась в воде рядом с моей. — Мы пройдём через всё это вместе. Не сомневайся.

Я повернулся к эльфийке, чьё молчаливое присутствие всегда ощущалось где-то на периферии.

— Лирель, — произнёс я, и в голосе моём звучала искренняя признательность. — Спасибо тебе. За всё.

— Но я… я ничего особенного и не сделала, — она слегка смутилась, отводя взгляд. — Ты и сам бы сумел добраться сюда.

— Возможно, — согласился я. — Но с тобой путь оказался куда легче. Боюсь, вскоре наши дороги разойдутся.

— Позволь мне остаться с тобой, — неожиданно твёрдо попросила она. — Дойти туда, куда ты держишь путь. Я не стану обузой. Мои знания, моя магия… они могут тебе пригодиться.

Прежде чем ответить, я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу, к тому самому чутью, что не раз меня выручало. Никакого сопротивления, неприязни или тревоги я не ощутил — одну тихую, уверенную готовность.

— В таком случае тебе придётся дать клятву, — сказал я, открывая глаза и глядя прямо на неё. — Клятву в том, что всё увиденное и услышанное останется только, между нами. Готова ли ты на это?

— Да, — без малейших колебаний ответила она.

Интересно, она знает способ обойти такую клятву, потому соглашается так легко? Или же ей и вправду нечего скрывать, и она искренне желает быть частью нашего дела? Ладно, чего гадать — можно и голову сломать от таких дум. Доверимся интуиции.

— Тогда раздевайся, — ответил я ей и тут же грянул гром в виде женского крика, ударившего по ушам.

— ЧЕГО?! — Произнесли они хором, от чего мы с орком дёрнулись, будто нас ударило током. Ева, да и Лирель готовы были забить меня прямо тут. Они обе пребывали в таком гневе. Причём у каждой своя причина.

Я поднял руки в умиротворяющем жесте, сделав при этом пару шагов назад, инстинктивно готовясь к отступлению.

— Нам предстоит нырять, — объявил я и начал снимать с себя верхнюю одежду, постепенно оставаясь в одних простых холщовых штанах.

Они всё ещё смотрели на меня с недоверием, но, увидев, как Вул’дан, не колеблясь, сбросил с плеч свою тяжёлую мантию, поняли, что я не шучу. Ева и Лирель скрылись в чаще леса, чтобы переодеться, и вскоре вернулись… Боги, что вы со мной делаете. На них не было купальников — лишь нечто, напоминающее изящное нижнее бельё. У эльфийки оно было явно дорогим, с тончайшими кружевами и серебряными нитями, подчёркивающими её утончённую фигуру. Но Ева… Ева была воплощением земной, могучей красоты, её формы дышали силой и жизнью. Так, стоп, эти мысли — прочь! Срочно нужно подумать о чём-то отвратительном, о склизких улитках, о гнилых кореньях… Нет, лучше просто бежать в воду!

Я забросил вещи в сумку и зашёл в озеро по пояс, под раскатистый, дикий смех орка. Его, конечно, кроме орчих ничто не волнует, а мы, люди, — странные существа. Нам все нравится. Чёрт возьми, да что же это такое!

В этот момент ко мне спикировал Аэридан, мой пернатый фамильяр, не встретивший на пути никаких преград. Он доставил специальные артефакты, созданные Санчесом, — амулеты, позволявшие дышать под водой и выдерживать давление глубины. Там вообще много чего было, но сейчас не время и не место. Меня другое волновало. Если там будет опять тот неизвестный язык, мне придётся как-то возвращаться. Потому как никто, кроме гоблина, его не знает. Если понадобится бессмертный, то тут нужен будет Бренор. Да что же это такое. Вот почему сразу не взял всю команду? С ними бы было куда легче. Ладно, что сделано, то сделано.

А ещё мне стало любопытно: как он пролетел сюда? Ведь в лавку к Барту и Марте он проникнуть не смог, а здесь пролетел через весь лес, даже не вспотев. Похоже, старики изначально заложили в защиту своей лавки обереги против божественных фамильяров… Но откуда им известны такие сложные заклятья — вот это настоящая загадка.

Меня также посетила мысль, что я, возможно, слишком легкомысленно отнёсся к этому очередному опасному предприятию. Однако внутреннее чутьё, тот самый тихий голос интуиции, настойчиво твердило: всё идёт так, как должно. А кто я такой, чтобы спорить с собственной душой? Так что, видимо, всё происходит правильно, и иного пути просто не было.

Когда все вошли в прохладную воду, я раздал им кулоны — изящные амулеты из морского перламутра с выгравированными рунами.

— Вдохните в них немного магии, как только окажетесь под водой, — пояснил я, пока они надевали их на шею. — Они позволят вам дышать некоторое время. Держитесь рядом и не отставайте.

Таких кулонов у меня было восемь. Санчес, видимо, сделал их с запасом. Не только искусный мастер он и красавчик, что тут ещё скажешь.

Прежде чем нырнуть, я активировал свой любимый светящийся шар-проводник. Без него в подводной мгле было бы невыносимо темно. Во сне всё казалось иным, более ясным. Реальность была другой.

Будет досадно, если я ошибся с местом… Но не будем думать о плохом.

Самым забавным зрелищем был, пожалуй, мой крылатый спутник, устроившийся у меня на плече и укрепившийся там с помощью магии. У него тоже был свой миниатюрный аналог артефакта, создававший вокруг его головы прозрачный пузырь, наполненный воздухом.

Мы по дну озера рыскали бы, наверное, до скончания веков, если бы не Ева со своей магией света. Она осветила пространство вокруг нас на добрых двести метров, выхватывая из темноты причудливые скальные образования и песчаные гряды. Даже с таким мощным источником света нам потребовался почти час, чтобы отыскать нужное место.

Отмечу также: никакой живности здесь не было. Я подсознательно опасался встречи с русалками или иными морскими тварями, но здесь царила мёртвая, безмолвная пустота.

До входа в пещеру мы добрались без происшествий и вошли внутрь, точнее, заплыли. С этим, к счастью, проблем не возникло — всё было точь-в-точь как в том вещем сне. Почти. И вот это почти чуть не стоило жизни Лирель. Стоило нам оказаться в проходе, как тут же некое создание, помесь краба с птицей, спикировало с потолка и попыталось пробить клювом ей голову, а когда ему это не удалось, он постарался клешнями пробить грудь. Благо на ней был защитный артефакт, а подоспевший орк сбил тварь, что была размерами с собаку, секирой, а после сломал ей ногой хребет.

— Простите, друзья, но в моём сне этих тварей здесь не было, — произнёс я, ошеломлённо разглядывая странное существо, всё ещё дёргающееся в воде.

— Странно уже одно то, что это место вообще существует, — усмехнулся Вул’дан, поднимая тварь за мощную клешню и поднося к светящемуся шару. — Если бы ещё и монстры совпали — я бы точно решил, что ты пророк, а не маг.

Мы все столпились вокруг орка, уставившись на странное создание, напоминающее не то краба, не то птицу, с хитиновым панцирем и несколькими парами лишних конечностей. Хотя почему лишних? В природе вообще ничего не бывает лишнего.

— И он что, тут один висел? — задала совершенно резонный вопрос Ева, и наши взоры дружно устремились вверх.

Свод пещеры, который мы приняли за обычный камень, оказался живым. Нас сверху оценивали как минимум семь пар холодных, блестящих глаз, принадлежащих таким же гибридам краба и птицы.

Я среагировал быстрее всех. Едва первая тварь сорвалась в атаку, я выбросил вперёд руку, и пространство перед нами вспыхнуло ослепительной паутиной молний, сложившейся в сферический барьер. Искры змеились по его поверхности, с треском отбрасывая удары клешней.

— Во-первых, я уже не адепт, а мастер, — спокойно пояснил я ошарашенным товарищам, — а во-вторых… впрочем это неважно.

Хотел похвастаться, что мой источник сейчас сравним с мощью как минимум трёх архимагов, но подумал и отказался от этой идеи. Вместо этого только пробурчал:

— Удержать это часок другой, — обвёл рукой барьер — для меня не проблема.

Барьер и вправду был впечатляющим — добрых три метра в диаметре, и он даже не дрогнул под яростными ударами обрушившейся на нас стаи. Это было вам не детское заклинание, а мощнейшая защита, на поддержание которой у обычного мага ушла бы уйма сил. Но они поразились не этому, а моей контролю, что равен ста процентам. Поскольку мы стояли в воде, но ни одна молния не причиняла нам вреда. А вот тем тварям что падали в воду было худо, и вокруг нас сейчас плавало пять прожаренных тушек.

Вообще скрывать свою силу я более не намерен. Слишком многие уже в курсе, кто я. Да и скоро вся верхушка Керона будет знать, что в мир явился маг не двух, а трёх стихий. Но суть не в этом. Важно не дать им ни малейшего повода думать, что я жажду мирового господства.

— А ты разве не жаждешь? — на моём плече Аэридан склонил голову набок, его яркие глазки-бусинки смотрели на меня со смешливым любопытством.

— Нет.

— Точно? — ехидно переспросил он.

Я на мгновение прислушался к себе, к самым потаённым уголкам своей души, а затем с лёгкой усмешкой тряхнул головой.

— Перестань мутить воду. Не нужно мне никакое господство. Моя мечта — стать самым богатым. И точка.

— Ну да, сущие пустяки, — пробормотал пегарог с сарказмом. — Будто у богатых нет своих проблем.

— Есть, — парировал я, — но полагаю, что у меня их будет куда меньше. А теперь хватит отвлекать меня — нас тут, на минуточку, сожрать хотят!

Я усилил натиск энергии, и барьер вспыхнул ещё ярче, отбрасывая тварей в кромешную тьму за пределами нашего кокона из света и молний.

— Кай, на счёт три — опускай барьер, и приступим к очищению этого места от этой мерзости, — прогремел голос орка, в котором явственно читалось злорадное предвкушение предстоящей схватки.

— Все готовы? — уточнил я, и в ответ руки Евы окутало ослепительным, почти что слепящим белым сиянием. Лирель и Вул’дан синхронно начали плести сложное, но знакомое мне заклинание водной плети, и вокруг их ладоней закрутилась вода, готовая поспорить со стихией света, желая обрушить всю мощь на врага.

Едва я развеял сферу из молний, как на нас обрушился настоящий водопад из клешней и хитиновых панцирей. Пока мы отсиживались под защитой, твари успели собрать внушительное подкрепление. Казалось, вся пещера ожила и двинулась на нас.

Однако, стать их ужином было не суждено. Честно говоря, я даже не успел как следует поучаствовать — с такой сокрушительной скоростью и слаженностью мои спутники принялись за работу. Точность, с которой эльфийка и орк поражали цели, была пугающей. Они действовали как единый механизм, ни разу не дублируя удары, отсекая клешни и пробивая панцири водяными бичами и ледяными осколками.

Приятным сюрпризом стало то, что почти каждая третья тварь при смерти испускала тот самый мерцающий шарик с концентрированной энергией — «опытом». Поняв это, мои друзья словно сошли с ума, превратив бойню в настоящее соревнование. Ева не отставала, её иглы из сгущённого света пронзали хитин с лёгкостью раскалённого клинка, оставляя после себя дымящиеся отверстия.

Спустя пять минут непрерывного, яростного побоища мы наконец смогли сдвинуться с мёртвой точки. Дальше, по словам Аэридана, вернувшегося с разведки, нас, к всеобщему разочарованию, уже никто не поджидал. Энтузиазм команды заметно поугас. Я им тогда намекнул мол надо было не со мной идти, а в Ничейные земли отправляться и охотиться. Ответом мне был дружное — не нуди.

На всякий случай я аккуратно расчленил туши тварей и упаковал их в прочные мешки, которые затем отправил в свою бездонную сумку. Еда в ней не портилась годами, а моих запасов могло и не хватить. Я не знал, что ждёт меня впереди. Вдруг там, за поворотом, нас ждёт мир, лишённый всего живого, отравленный ядовитыми испарениями или вовсе погружённый в вечный голод? Лучше перестраховаться.

Через несколько часов спустившись на приличную глубину, мы наконец достигли каменной арки, знаменовавшей конец подземелья, и, сделав последнее усилие, вышли в громадную пещеру. Воздух, звонкий и влажный, ударил в лицо. Мы замерли на пороге, подавив единый возглас изумления, готовый сорваться с губ. Вид, открывшийся нам, был одновременно величественным и леденящим душу.

Гигантская полость, уходящая ввысь непроглядным мраком, была наполнена призрачным сиянием, исходившим от одинокого обелиска в её центре. Вокруг этого древнего монолита, покрытого потускневшими рунами, в немом, гипнотическом танце кружились твари, коим, казалось, самое место в кошмарах безумного писателя. Драконы с чешуёй, отливающей ядовитой медью, акулы с пустыми глазами-блюдцами, русалки с клыкастыми пастями — всё это и многое другое, не поддающееся описанию, клубилось в воздухе, словно чаинки в крутящемся вихре заварного водоворота. Они кишели меж грудами побелевших на взгляд черепов, и от этой немой пляски смерти веяло такой первобытной жутью, что кровь стыла в жилах.

Я и сам, не скрою, пребывал в состоянии, близком к оцепенению. Сила зрелища была подавляющей. Присмотревшись к ним, я увидел и других тварей. Казалось, здесь поработал не химеролог, а самый что ни на есть извращённый демиург, слепивший свои творения из обрывков кошмаров. Русалка с перепончатыми крылами летучей мыши и головой медведя, дракон, чьё змеиное тело обрамлял лес из восьми судорожно цепких лап — всё это было вопиюще ненормально, противно самому естеству.

Чудовища, к счастью, не удостоили нас ни взглядом, ни движением. Они пребывали в состоянии, сродни магическому летаргическому сну, паря в безвоздушной пустоте, словно застывшие в янтаре призраки.

— Ждите меня здесь, — тихо, едва шевеля губами, приказал я спутникам. — Я проберусь к обелиску. Будьте настороже и готовы в любой миг принять бой.

Сделав первый шаг, я ощутил, как холодный камень пола отдаёт дрожью в подошвы. Каждое движение было выверено, каждое дыхание — под контролем. Заклинание «Шага во Тьму» уже висело на кольце готовности, живая энергия которого жгла палец, жаждая высвободиться. Пять бесконечных минут потребовалось мне, чтобы пересечь зловещий зоопарк. Ничто не дрогнуло, не проявило ни малейшего интереса.

И в тот миг, когда моя ладонь уже была в сантиметре от шершавой поверхности камня, обелиск дрогнул и издал низкий, набирающий мощь гул. Ждать, выяснять, в чём дело? Не на такую глупость я был подписан. Мир сжался до точки, и я рванул за нить заклинания, чтобы в следующий миг возникнуть из клубящейся тьмы за спинами своих товарищей, целый и невредимый.

События внезапно обратились вспять, точно песок в часах судьбы. Воздух позади нас, у самого основания обелиска, затрепетал и разорвался с оглушительным треском, рождая врата из сияющего хаоса. Точно так же, как некогда под сенью Железных гор, разверзся портал. И буквально через миг из его пульсирующей глотки хлынул поток людей.

Мужчины и женщины, могучие, как северные дубы, облачённые в меховые безрукавки и кожаные куртки, обитые стальными пластинами. Их лица и тела были испещрены причудливой вязью татуировок, рассказывающих саги о подвигах и родах. Потому как это были руны, а не изображения церковных куполов, обнажённых дев, черепов с воткнутыми в них кинжалами. Хе-хе. Вот же башка моя… Выбритые виски и тугие косы, переплетённые с металлическими кольцами. Иные же вовсе были обриты наголо, оставляя лишь воинский хохол. Их круглые щиты, покрытые суровой вязью, были закинуты за спины, а в руках сжимали добротное оружие — тяжёлые секиры, мечи с прямыми клинками и копья с длинным, смертоносным жалом. Они смахивали на легендарных русичей из преданий о ледяных просторах — суровые, молчаливые, рождённые в снегах. Я как-то читал про них книгу, так вот эти очень похожи.

Их появление стало искрой, брошенной в бочку с порохом. Чудовища, до селе пребывавшие в оцепенении, взревели и ринулись в атаку. Воздух наполнился лязгом стали о когтистые лапы, яростными криками воинов и рёвом тварей. Закипела ярая сеча, бой не на жизнь, а на смерть.

Мы же, затаившись в тени прохода, благоразумно не вмешивались, наблюдая за разворачивающейся кровавой драмой. Но до меня вдруг дошло: этот хаос — дар судьбы! Это единственный шанс достичь цели, минуя смертельные головоломки и загадки обелиска.

— За мной! Бегом! — рванул я с места, устремляясь к мерцающему диску портала, который уже начал сужаться.

Мы почти достигли цели, когда к нашим ногам рухнуло искалеченное тело молодого воина. Его волосы и короткая борода были белы, словно первый снег, а в широко распахнутых глазах, голубых и ясных, всё ещё тлел огонь безумной удали и жажды битвы. Даже вываливающиеся на снежную наледь внутренности казались ему досадной помехой, пустяком, который легко исправить — запихнуть обратно, подтянуть потуже пояс и снова ринуться в сечу.

— Вул’дан, хватай его! — бросил я, и орк, не задавая лишних вопросов, взметнул на могучее плечо бесчувственное тело. В следующее мгновение мы вшестеро нырнули в сжимающуюся щель портала, которая захлопнулась сразу за нашими пятками.

Очутившись по ту сторону, я, не сдержавшись, выругался так громко и яростно, что даже непробиваемый Вул’дан недоумённо обернулся. И было отчего: куда ни кинешь взгляд — простиралась бескрайняя, слепящая белизна. Белое небо, белая земля, белая пустота до самого горизонта. Леденящий ветер тут же впился в моё тонкое одеяние, пытаясь вынуть душу. Стужа, градусов двадцать, если не больше, мгновенно обожгла лёгкие и принялась точить кости стальными зубами. Вот мы и «попали». Я многое просчитал, но вот эту «мелочь» — подобающий экипаж для выживания в ледяном аду — упустил из виду.

Когда сияющая дыра в реальности захлопнулась за нашими спинами, я сделал первую оценку обстановки. Обелиск с этой стороны был точным отражением своего двойника в пещере — тот же матово-белый, отполированный веками камень, те же загадочные руны, мерцающие призрачным сиянием в полярных сумерках. Ледяной ветер гудел в его гранях, словно играя на забытой богом флейте. Учитывая, что местные обитатели явно используют его как врата, когда захотят, с возвращением проблем возникнуть не должно. Правда, моя уверенность насчёт «когда захотят» была, пожалуй, излишне оптимистичной, но тревоги это пока не вызывало.

Затем взгляд скользнул по окрестностям, и картина прояснилась. Мы стояли на краю утоптанной площадки, уставленной не менее чем двумя десятками прочных саней с высокими копыльями, украшенными резьбой в виде спиралей и звериных клыков. К ним были привязаны удивительные существа — массивные, покрытые густой инеистой шерстью звери, напоминающие исполинских волков. Если бы не шесть мощных поджарых лап, заканчивающихся когтистыми лапами, и размеры, сопоставимые с нашей волчицей Вейлой в её животном облике.

Пока в ином мире бушевала битва, они тут мирно дремлют, свернувшись калачиком на снегу, а из их ноздрей вырывается густые клубы пара, складывающиеся в причудливые узоры на ледяном воздухе.

Да уж, что им до глупых людишек и их желания убиться об неведомых тварей.

— Владеет ли кто искусством магией жизни? Этому товарищу необходима помощь, — обратился я к спутникам, кивая на раненого, которого Вул’дан бережно уложил на снег.

— Мои познания невелики. У меня ранг ученицы в этих вопросах, — тихо отозвалась Лирель. Мне же стало интересно, сколько всего она в себе скрывает и чего ещё мы о неё незнаем.

Её пальцы, бледные, как лунный свет, окутало призрачное изумрудное сияние, похожее на танцующие огни северного сияния. Она коснулась ладонями зияющей раны на животе воина. Магия жизни сделала своё дело: алое течение остановилось, плоть под её пальцами стала стягиваться, словно затягиваясь невидимой нитью. Орк ловко и, на удивление, аккуратно помог вернуть внутренности на место, а тонкие пальцы эльфийки завершили работу, запечатав рану молодой кожей цвета слоновой кости. Было ясно, что этого недостаточно — требовалось истинное исцеление, целительный элексир или рука опытного врачевателя. Но сначала нужно было уйти от пронизывающего до костей холода, что вился вокруг нас, словно невидимый змей. И чего я шубу не прихватил. В сумке же места на три вагона.

— Холодно тут, — выдохнула Ева, и её слова застыли в воздухе крошечными кристалликами инея. Зубы её отчаянно выбивали дробь, а тонкие плечи содрогались под лёгкой мантией. Ну для этой зимы она точно не подходит.

— Сейчас всё будет, — ответил я, погружая руку в бездонные глубины магической сумки. Пальцы наткнулись на знакомый резной контур. Я извлёк изящный предмет, напоминающий рогатку из тёмного эбенового дерева, испещрённую старыми рунами гномов. Вложив в него крупицу магической воли, я бросил его на уплотнённый снег.

Дерево ожило, вздыбилось, изогнулось в немыслимых углах. Пространство вокруг него затрепетало и зазвенело, как натянутая струна. В мгновение ока из ничего вырос просторный шатёр из плотной, непродуваемой ткани цвета сливочного камня, утеплённый изнутри мягкой меховой подкладкой. Узоры на его поверхности переливались в свете полярного дня. Санчес доработал не только сумку, но и все артефакты что я использую в походе.

— Внутрь, сейчас же! — скомандовал я, распахивая тяжёлый полог, расшитый защитными символами.

Решение второй проблемы было очевидно: дождаться, пока воин, белый, как окружающие его снега, придёт в себя. Его знания могли стать единственным ключом к пониманию того, куда забросила нас судьба и что делать дальше в этом ледяном царстве.

— А ты запасливый, — довольно проговорил Вул’дан, внося бесчувственное тело и укладывая его на походную кровать. Голос орка гремел под куполом шатра, как подземный гул. Эхо тут пипец. Всё-таки почти сотня квадранты метров теперь. Но при желании я мог её и сократить в размерах.

— Если бы, — грустно усмехнулся я. — Про этот адский холод я вообще не подумал. Ничего из тёплой одежды с собой не припас. А наши мантии на такую стужу не рассчитаны.

Разведя в камине магический костёр — маленькое солнце, пляшущее в очаге, — я быстро достал «котёл алхимика» и приготовил согревающий отвар. Уже через минуту аромат целебных трав и мёда наполнил шатёр. Я разлил напиток по кружкам. Спутники жадно припали к ним, с наслаждением жмурясь от исходящего тепла.

Понимал, что толком замёрзнуть никто не успел, но мы все, когда сюда попали были почти раздеты и промокли после сырой пещеры. Стужа успела впиться в кости, пусть и неглубоко. Теперь же, переодевшись в сухое из походных запасов, все уставились на лежащего мужчину, который начал метаться и стонать. Как я понял, у него началась горячка. А может, и что похуже — я не знаток врачевания. Лечить бы надо, но благоразумие велело придержать этот козырь. Да, некрасиво. Но пока я не ведал, кто он нам — друг или враг. Потому поступлю так, как изначально задумал. Даже если он не даст ответы, я умереть ему не дам. Если, конечно, он не вздумает грубить или пытаться пустить нам кровь.

Я сидел, погружённый в тяжкие размышления о нашем незавидном положении, когда воздух в шатре разрезал глухой, сочный шлепок. Явно кто-то кого-то ударил… ага понятно.

— Кажись, он очнулся, — невозмутимо сообщил Вул’дан, будто докладывал о погоде.

Я повернулся и увидел его стоящим у кровати, на которой наш спасённый лежал в неестественно распластанной позе, напоминающей тушу только что подстреленного оленя.

— Что-то не особо похоже, что он в сознании, — заметил я, указывая на бессознательное тело.

— Так мне пришлось его вырубить, — пояснил орк, потирая костяшки ладони.

— В смысле — «вырубить»? Ты чего злой такой-то? Он тебя как обидеть-то смог?

— Да не в этом дело. Понимаешь, подошёл проверить, а он глаза открыл — и сразу за нож! Вот и пришлось… убедить успокоиться. Реакция, — развёл он руки.

— Вул’дан, ты, как ни крути, парень умный и даже весьма образованный. Неужели не подумал, что он впервые в жизни видит орка? И что это зрелище может вызвать у неподготовленного человека определённую… реакцию?

Мой зелёный друг на мгновение задумался, его мощный лоб сморщился в усилиях понять логику.

— С чего бы? — искренне недоумевал он.

Я лишь молча скрестил руки на груди и выразительно поднял левую бровь. Весь мой вид кричал: «Неужели это так сложно осознать?»

— Думаешь, испугался? — и тут же его лицо озарило понимание.

— Да, мой друг цвета свежей зелени, именно это я и думаю.

— И чего ты к моей коже пристал? Красивая она у меня, и ничего не цвета не зеленил, пробубнил он, начав себя рассматривать.

Затем я обернулся к нашим спутницам, которые, укрывшись в углу, давили смех в ладоши, их плечи мелко дрожали.

— А вам, значит, смешно? Прекрасно. Просто прекрасно, — проронил я с ледяной вежливостью, от которой их улыбки мгновенно испарились.

С этими словами я опустился на край кровати, предварительно изъяв из ослабевшей руки мужчины длинный охотничий нож с костяной рукоятью, и принялся легко похлопывать его по щеке.

— Просыпайтесь, друг. Пора вставать.

Он застонал, веки его дрогнули и открылись. Взгляд был мутным, неосознанным.

— Вот же приснится же такое… — прошептал он хрипло, но тут его взгляд упал на скалящуюся физиономию орка, маячившую у меня за спиной. Глаза бедолаги снова закатились, и он безвольно откинулся на меховую подушку.

— Какой нежный товарищ, — философски заключил я.

В этот раз он пришёл в себя быстрее. Но я, наученный горьким опытом, всё же вежливо, но настойчиво попросил Вул’дана отойти подальше и занять чем-нибудь свои цепкие руки. Пришлось пожертвовать припасёнными пирогами с рыбой и кувшином медовухи. Этого, я знал, хватит максимум на сорок секунд. Но для первого разговора и этого было достаточно.

— Приветствую. Как себя чувствуешь? — спросил я, поднося к его губам кружку с тёплым отваром.

— Это… загробный мир? — прошептал он вместо ответа, вглядываясь в узоры на потолке шатра.

— Нет. Ты в моём временном убежище. Мы вытащили тебя из когтистых лап чудовищ. Раны залечили, но, похоже, грязь успела проникнуть в кровь, и тебя сразила горячка.

— То-то мне такие кошмары снились, будто демон с горы Йотунгейр плясал на моей груди, — он с усилием вытер вспотевший лоб и приподнялся на локтях, озираясь. — Только почему-то он был зелёный.

Я проигнорировал это, дабы не отвлекаться.

— Меня зовут Кайлос. А тебя?

— Хамви Острослов из клана Морозные Волки, — отозвался он, и в его голосе зазвучала гордость.

— Послушай, мы пришли в твой мир из далёких земель. Потому и обличьем можем показаться необычными. Сейчас я накрою стол, мы разделим скудный ужин, и я хотел бы услышать о крае, куда мы попали. Ты не против?

— Еда — это хорошо. Силы нужны как никогда, — он мгновенно встал, но, увидев девушек, застыл на мгновение, а затем расплылся в улыбке. — Какие хрупкие, прям как льдинки на утреннем озере. Тебе, парень, придётся частенько скрещивать клинок с желающими отобрать такое сокровище.

— Не придётся, — усмехнулся я. — Они сами любого обидчика в лепёшку расшибить могут.

— Ведуньи, что ли? — удивился он.

— Типа того, — ответил я, доставая из сумки завёрнутые в полотна продукты.

Хамви только весело хмыкнул и повернулся к столу, за которым, подобно горе из плоти и мышц, восседал орк.

— Лёд меня проглоти! демон! — вскрикнул он и, отпрыгнув, инстинктивно потянулся к поясу, где висел нож.

Я же, стараясь говорить ровно и без тени паники, продолжил расставлять на столе блюда.

— Это мой друг Вул’дан. Он из народа орков — могучих воинов бескрайних степей, чей боевой кодекс славится от западных морей до восточных гор.

Орк расплылся в довольной ухмылке, засовывая в рот последний кусок пирога. Кстати, он великодушно предложил его девушкам, но те вежливо отказались. Поднявшись с глухим стуком, он вышел наружу — я попросил его проверить, не подкрадываются ли к нам нежданные гости.

— Вот он здоровый, почти как Доброгнев, — заметил Острослов, но, увидев мой вопросительный взгляд, добавил: — Глава моего клана. Словно Грумвер, вставший на дыбы.

— Понятно.

Конечно, понятно мне не было. Кто такой Грумвер? Как человек может быть больше орка? Но сейчас не время для разговоров.

Минуты через две я позвал всех к столу, который ломился от яств — жареной дичи, печёных кореньев, душистого хлеба и сладких лепёшек с мёдом. Обожаю магию и артефакты.

— И это ты называешь скудным ужином? — рассмеялся Хамви. — Хотел бы я побывать на том пиру, что для тебя был весельем праздничным!

Он жадно хватал кружку с медовухой и эчпочмак, поглощая всё с рвением человека, видевшего настоящий голод. Следующие двадцать минут он уплетал всё, что видел, пока не побледнел и не откинулся на спинку стула.

«Похоже, в этом мире с едой действительно грустно», — промелькнуло у меня в голове.

Едва первые лучи холодного солнца тронули ледяные вершины, я поинтересовался у нашего нового спутника о его самочувствии и наличии дополнительной одежды в санях. Хамви, бодрый и свежий, будто и не употреблял накануне ни капли хмельного, сообщил, что чувствует себя превосходно, а в поклаже действительно имеется некое одеяние — поношенное, но добротное. Его мы и вручили Лирель и Еве. Нам же с орком, "закалённым стужей", подобные утепления были пока ни к чему. Мы же мужчины и всё такое.

Облачившись в меха и расшитые узорами шубы, наши спутницы стали походить на девиц из древних северных саг, где одеяния ценились не за изящество, а за способность укрыть от лютого мороза.

Смотрелись они, конечно… весьма колоритно. Это — всё, что я могу позволить себе сказать, пока их взоры устремлены на меня. Позволь я себе лишнюю шутку об их облике — и мне несдобровать.

Свернув лагерь, мы втиснулись в одни сани, снежные волки помчали нас в направлении, ведомом одному Хамви. Путешествие выдалось недолгим: во-первых, скорость, развиваемая шестилапыми волками, была поистине устрашающей — не менее пятидесяти километров в час, если не больше. Во-вторых, уже спустя полтора часа перед нами выросла невероятных размеров ледяная стена, простиравшаяся от одного края мира до другого.

Крепость, высеченная прямо в толще ледника, впечатлила меня не сразу. Моё воображение рисовало нечто величественное, вроде неприступного Минас Тирита, а предстало перед глазами… нечто иное. Скудное подобие цитадели, если так можно выразиться. Несколько ярусов, расположенных на разной высоте.

Перед цитаделью возвышалась невысокая стена, слепленная изо льда, грубого камня и неведомых материалов, протяжённостью метров сто. Внутри теснилось несколько построек. Пересекая ворота, я ощутил себя попавшим на съёмочную площадку саги о викингах — всё было хаотично, лишено какой-либо структуры и порядка. В общем, первое впечатление оказалось более чем сдержанным.

— Ну как вам наш Щит? — с гордостью в голосе спросил Хамви, обводя рукой видневшиеся укрепления.

— Не впечатляет, — отрезал Вул’дан, опередив мой ответ. — Снести эти стены — дело пары заклинаний.

— Хе-хе, — рассмеялся наш провожатый. — Так эта стена — лишь от людей да мелкой твари. Здесь, во внешнем дворе, обитают те, кто не приносит клану прямой пользы, но является кровными родичами — а посему выкинуть их мы не можем. Вся истинная красота — внутри.

Мы покинули сани, и к нам немедленно начал стекаться народ. Местные жители с опаской косились на орка, и хотя открытых оскорблений или метания тухлыми помидорами не последовало, если они тут вообще есть, то почти каждый указывал на него пальцем.

Не успели мы сделать и трёх шагов, как к нам приблизился вооружённый отряд во главе с здоровенным детиной, чьи размеры ничуть не уступали габаритам Ночного Прилива.

— Хамви, как прошла вылазка? — спросил он, совершенно не обращая на нас внимания.

— Плохо. Все отправились к Видар.

— Ты почему живой? — все трое воинов положили руки на рукояти мечей.

— Да вот эти, — он указал на нас, — не дали сдохнуть. Вытащили и вылечили. — Он поднял рубаху, обнажив свежую кожу, резко контрастировавшую с остальным телом. — Твари кишки мои решили проверить на прочность, а эти их обратно вложили и залатали. Так что нет в моем выживании вины. — Последние слова он произнёс с вызовом. — Если надо, сам отвечу перед Доброгневом.

— Так тому и быть.

Затем воин подошёл к нам, окинул всех оценивающим взглядом и задал единственный вопрос:

— Гости или пришли беду чинить?

— Гости, — ответил я, делая шаг вперёд и выпуская свою ауру на полную мощь. Насколько я помнил всё, что читал и слышал об этих народах, или им подобных, здесь сначала нужно показать силу, затем — мозги. Тогда всё будет на мази. Хм-м, а складно вышло.

Когда я отпустил давление, стоявший передо мной воин расплылся в такой широкой улыбке, что его уши, казалось, встретились на затылке.

— Добрый малый. Ну что ж добро пожаловать в Щит, — хлопнул он меня по плечу и развернулся на месте. По знаку нашего провожатого мы последовали за ним. То, что орку не уделили внимания, я прекрасно понимал: зачем устраивать разборки на улице? Сейчас нас поведут в какой-нибудь зал, где встретит местный глава, вот там-то и начнётся настоящее веселье.

Когда мы пересекли порог ледяной стены и очутились в её внутренних чертогах, наше первоначальное впечатление развеялось, словно дым на ветру. Мы оказались в лабиринте коридоров и залов, высеченных из векового льда с таким искусством, будто над ними трудились не руки смертных, а сами духи стужи. Каждая линия, каждый изгиб и барельеф были исполнены с математической точностью, напоминая скорее дворец из ледяной сказки, нежели обитель суровых северных воинов, что носят шкуры и живут в грубых жилищах.

Нас проводили в обширный зал, который, судя по ощущениям, находился в самой толще ледника — метрах в ста пятидесяти от входа и на высоте не менее двадцати метров. Да, я забыл упомянуть — сама стена вздымалась ввысь на добрых семьдесят метров. Интересно, какова же её толщина? Полагаю, мне скоро предстоит это узнать. Из тех скудных знаний о местных нравах, что хранились в моей памяти, я точно понимал: нас будут испытывать, дабы определить, как с нами говорить — как с равными или как со слугами, недостойными уважения. Таков их обычай, и не нам оспаривать чужие традиции. Так что себя стоит показать. Иначе мне покажут стену только с целью, чтобы сбросить с неё.

Всё выглядело точь-в-точь как в тех сериалах, что я видел: посреди зала пылал исполинский очаг, дым от которого уходил в отверстие в сводчатом потолке. Судя по терпкому запаху, горело там не дерево, а нечто иное — возможно, ворвань или кизяк. Вокруг оного располагался массивный стол, за которым сидели люди, уставившись на нас. Ева и Лирель сбросили свои меховые одеяния, и теперь их вид вызывал смешанные чувства у собравшихся. Мужчины смотрели с нескрываемым вожделением, женщины — с ревностью и неприязнью. Надо сказать, женская половина Щита в основном состояла из крепких, рослых женщин, весом под семьдесят-восемьдесят килограммов и ростом под метр восемьдесят. Ни о какой утончённости речи не шло — черты лиц были резкими, обветренными, взгляды — острыми, как у львиц перед охотой. Но признаюсь: мне такая красота пришлась по нраву. Она была естественной, дикой и свежей, словно утренний ветер над снежными равнинами. Им бы немного косметики, уложить волосы, да надеть облегающие платья — и вышли бы этакие модели для состязаний по тяжёлой атлетике, только без перекачанных бицепсов, которые я видел на картинках в своём мире. Хе-хе.

Во главе стола восседал мужчина, чьи огромные размеры и впрямь вызывали ассоциации с бурым медведем, вышедшим из зимней спячки. На его фоне даже самые рослые воины казались молодыми елями. Черты его лица напомнили мне одного актёра шведского происхождения — Ханса Лундгрена, но с добавлением той дикой суровости, что присуща обитателям этого мира.

Одет он был в просторную рубаху из грубого полотна серого оттенка, сквозь которую угадывалась мощь торса, испещрённого татуировками-рунами и шрамами, подобными карте былых сражений. Белоснежные волосы, коротко остриженные, торчали в разные стороны словно только встала с кровати. К его подобию трона — массивному креслу из кости невидимого зверя — был прислонён тот самый легендарный молот, о котором поведал нам Острослов. И знаете что? Рядом с этим молотом даже секира Вул’дана смотрелась не то, чтобы бледно, но… несерьёзно.

Хотя все мы знаем: дело не в размерах, а в том, как ты им владеешь. Я об оружии, разумеется, а не о том, о чём вы могли подумать.

В воцарившейся тишине, нарушаемой лишь потрескиванием очага, слово взял Хамви. Он приблизился к главе клана, а мы, следуя его молчаливому жесту, двинулись за ним.

— Я привёл гостей из иного мира. Когда наши братья и сёстры полегли, а мне распороли чрево, эти иномирцы вытащили меня и залатали раны. Сам был без памяти, а потому остаться и встретить смерть была не в моих силах.

— Гости — это всегда хорошо, — медленно, будто дрейфующая глыба льда, прокатился голос предводителя.

Я не стал дожидаться, пока он будет говорить за нас, рискуя создать неверное впечатление. Сделав шаг вперёд и вложив в голос стальные ноты уверенности, я произнёс:

— Приветствую жителей Хеймдраллира и народ клана Щит! — Я приложил руку к груди в знак уважения. — Меня зовут Кайлос Версноксиум. Мы и вправду из мира по ту сторону Белого Обелиска.

В зале пронёсся сдержанный шёпот, но никто не осмелился перебить меня.

— Я прибыл сюда, чтобы разобраться с этим осколком мира, что некогда был порабощён.

— А силёнок хватит, или только языком молоть горазд? — прогремел вопрос от крупного мужчины с руками толщиной с моё бедро. Его здоровенный нос явно не раз был сломан, как и уши, а густая белая борода скрывала часть лица. Я уверенно оскалился в ответ, поскольку именно такого вопроса и ожидал. Проверка — и притом самая важная.

— А вот сейчас мы и узнаем, — заявил я, начиная снимать сумку, мантию, а затем и рубаху, оставаясь обнажённым по пояс.

Народ мигом расступился, образовав вокруг нас просторный круг, а во взгляде владыки клана я прочёл молчаливое одобрение. Ледяные своды зала, в коих вырезаны фигуры неведомых мне зверей, словно сжались в ожидании зрелища.

Мы встали друг против друга в центре окружения, естественно, без оружия — полагаю, используйся здесь в ходу клинки для выяснения отношений, народ в клане быстро бы поубавился.

Воздух наполнился напряжённым гулом, прерываемым одним потрескиванием пламени в очаге.

Я пропустил по всему телу магию молний, но без внешних эффектов. Наполнив мышцы силой и скоростью, я принял боевую стойку и начал медленно кружить вокруг соперника, словно хищник, высчитывающий момент для атаки.

Ждать, пока он бросится в наступление, я не собирался. Надо было показать свою удаль. Изобразив левой рукой финт в голову, я сделал подшаг вперёд и, чуть склонившись, нанёс правой в живот. Мой кулак встретил преграду, словно ударился о скалу. Честно говоря, я рассчитывал эффектно уложить его с первого же движения и предстать героем. Жесть, похоже, придётся реально подраться.

Мой удар он принял с усмешкой. Похоже, он намеренно не атаковал, давая мне возможность проявить себя. Что ж, не будем заставлять себя долго ждать и покажем всё, на что способны.

Два прямых удара, а затем лоу-кик по внутренней части бедра. Расстояние между нами сократилось, и я нанёс удар правым локтем точно в переносицу. Раздался характерный хруст — сломал. Вот тут он не выдержал и схватил меня своими медвежьими лапами, пытаясь сломать хребет. Но сделать это будет не так-то просто.

Удар раскрытыми ладонями по ушам, затем два жёстких удара локтями сверху вниз по уже повреждённому носу. Соперник крякнул от боли, и я облегчённо выдохнул, когда тиски ослабели.

Я отступил на шаг, давая ему прийти в себя, а затем, с вызовом истинного киношного воина, поманил его к себе рукой.

Он издал рёв, подобный раскату грома, и бросился на меня, намереваясь снести и задавить своей массой. Но я не собирался позволить ему это сделать. Встретил его прямой ногой в грудь — и вот я уже лечу. Мне даже показалось, что моя нога хрустнула. Он оказался сверху и начал молотить, я прикрыл лицо руками. Удары были мощные, но не смертельные, а потому, выждав момент, я схватил его руку и взял на болевой, начав ломать. Он попытался вырваться, но кто ему позволит?

Пока он пытался высвободиться, я дождался, когда он взревёт от боли, и в ту же секунду ударил его в кадык. Не со всей силы, но достаточно, чтобы вырубить.

Скинув с себя бесчувственное тело, я поднялся и окинул взглядом зал. Ульфхеймры улыбались — драка пришлась им по нраву. Главное, улыбался сам Доброгнев.

— А эти хрупкие льдинки — для услады глаз твоих или... — раздался хриплый голос женщины, чьё лицо украшала не один шрам, а левый газ и вовсе отсутствовал. Настоящая гром-баба, таких в этих краях, наверное, побаиваются даже бывалые воины. Она оценивающе окинула взглядом наших спутниц, явно намереваясь выяснить, чего стоят чужеземки.

— Или, — парировала Лирель с холодным вызовом в голосе, и в её зелёных глазах вспыхнули опасные огоньки.

Они заняли наше место в центре зала, но бой продлился недолго. Соперница рванула к эльфийке, пытаясь сжать её в медвежьих объятиях — похоже, излюбленный приём местных. И надо сказать, против кого угодно другого он бы сработал, но только не против дочери лесов. Лирель с изящной грацией ушла в сторону, пропуская разъярённую женщину вперёд, и когда та по инерции пронеслась мимо, лёгким касанием пальцев коснулась её шеи. Соперница как шла вперёд, так и продолжила движение, только уже без сознания. С грохотом она врезалась в массивный стол, раскроив себе лоб о его край.

«М-да. Мне бы такое умение», — не без зависти подумал я, наблюдая за сотнями восхищённых взглядов, устремлённых на эльфийку.

— Эй, а со мной кто силой помериться желает? — прогремел бас Вул’дана.

Ответом ему стал громовой хохот. Конечно же, нашлись смельчаки, пожелавшие испытать себя в схватке с иномирцем, столь разительно отличающимся от всех обитателей Хеймдраллира.

Орк провёл шесть поединков. Физиономию ему изрядно украсили свежими синяками, даже один клык выбили — но Лирель вставила его на место и подлечила раны. Однако он не проиграл ни единого боя. Желающих сразиться с ним нашлось бы ещё с два десятка, но Доброгнев положил конец этому зрелищу, провозгласив, что негоже так допекать гостей — пора и трапезой их попотчевать. В этот момент одна из воительниц заикнулась было о том, чтобы испытать и Еву, но после моих слов о том, что девушка пока не в силах контролировать свою мощь и это может привести к печальным последствиям, отступила. Ева за время общения с орком стала неплохим бойцом — не только в магии, но и во владении кинжалом. В этом он её здорово поднатаскал. Вот только в кулачном бою она и вправду могла не рассчитать силу и ударить так, что проломила бы голову или грудь сопернице. Нам такого конфуза было точно не нужно.

Когда перед нами появились яства, коими нас собирались потчевать, я едва смог сдержать гримасу. Жареное и варёное мясо неведомого зверя, какие-то варёные клубни, отдалённо напоминающие картофель, и сыр с хлебом, твёрдым, как ледяная глыба. «Как они тут от цинги ещё не померли?» — промелькнула у меня мысль.

В этот момент я мысленно погладил себя по голове, приговаривая (тоже мысленно), какой же я молодец, что предусмотрительно запас не одну тонну провизии. С учётом магических свойств моей сумки, сохранявших продукты свежими, и увеличившихся объёмов, я мог не беспокоиться о том, что припасы испортятся.

— В моих краях не принято являться в чужой дом без даров, — с этими словами я начал извлекать из сумки разнообразную снедь. Я понимал, что серьёзного разговора сегодня не состоится — всё будет отложено до завтра.

Стол начал наполняться ароматными пирогами, свежими салатами, пучками сочной зелени и, главное, вишнёвой настойкой, которую я вручил лично главе клана — всего три драгоценные бутылки. Остальным же предложил медовуху. Честно говоря, я долго размышлял, брать ли её в таких количествах, но Санчес, Аэридан, Грохотун и Бренор уверили меня, что выпивка — универсальный ключ к сердцу любого разумного существа. Хотя я и не разделял их пиетета перед алкоголем, пять сотен бутылок всё же прихватил.

И знаете, если до этого Ярый смотрел на нас оценивающим взглядом хищника, то после того, как распробовал с ближниками настойку, он превратился в самого душевного и радушного хозяина. Они затянули весёлые песни, принялись рассказывать истории, которые следовало делить как минимум на три. Если в саге упоминалось о шести гумвирах — значит, их было два. Если о сотне врагов — то от силы три десятка. Хамви поведал о недавней стычке, после которой кто-то затянул грустную песнь, но в него тут же швырнули кружкой, предложив более весёлую. Да уж, нравы здесь просты и суровы, но в своей простоте — по-своему прекрасны.

Когда пиршество подошло к концу, стрелки часов показывали уже третий час ночи. Да-да, гулянье продолжалось с самого полудня, едва мы прибыли в цитадель, и до глубокой ночи. Пить эти северные воины были мастера невероятные. Мы же лишь делали вид, что прикладываемся к кружкам, сохраняя ясность ума.

Я поднялся на заре, примерно в седьмом часу, вместе с орком, оставив Еву и Лирель нежиться в постелях. Комнату, что нам выделили — общую на всех — была одной из немногих, что отапливались. Остальные обитатели Щита такой роскоши не имели, и большинство спали в общем зале, свернувшись в мехах у тлеющих очагов.

Выйдя в главный зал, мы встретили там и Доброгнева. Помня предостережение Хамви, я решил говорить напрямую и открыто.

Кое-как достав из сумки пакет с ещё тёплыми пирожками, чесночной закуской и терпким травяным отваром, мы позавтракали, после чего владыка клана молча позвал нас следовать за ним. Настаивать на разговоре здесь и сейчас я не стал — всему своё время.

Мы прошли по извилистым коридорам до широкой лестницы, высеченной прямо во льду, и поднимались десять минут, пока не оказались на вершине стены. Отсюда простиралась бескрайняя ледяная пустошь, уходящая за самый горизонт. Для осколка мира этот кусок земли был неожиданно велик. «Хотя что я вообще знаю о них?» — мысленно усмехнулся я над собственной самоуверенностью.

— Кайлос, скажи, зачем вы сюда пришли? — не оборачиваясь, спросил Доброгнев, его голос терялся в свисте ледяного ветра.

— Закрыть обелиск и, если получится, спасти ваш народ, отправив в другой мир.

Этот план был продуман заранее. Все осколки были похожи, но пригодных для переселения миров ИИ знал не так много. На всякий случай он предоставил мне координаты трёх, с кратким описанием каждого. Так же с инструкцией как запустить артефакт. Откуда в нём это информация, он \не знал. Но дата её загрузки впечатляла. Почти тридцать тысяч лет назад.

— Это в твоих силах?

— Да. Я уже спас один народ, подарив ему новую жизнь, хотя те не совсем были того достойны.

Воцарилось молчание, каждый погрузился в свои мысли. Лёд под ногами потрескивал, словно живой.

— У нашего народа есть легенда, — наконец заговорил Доброгнев. — О том, что придёт человек и исцелит мир Хеймдраллира, подарив ему новую жизнь. Не думал, что доживу до этого дня, и уж тем более что он придёт в мой дом. Ты знаешь, что тебе делать, чтобы исцелить этот мир? — он повернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел столько боли и надежды, что на сердце у меня образовался камень тяжелее ледяных гор.

— Нет, — честно ответил я. — Может, в вашей легенде есть подсказка?

— Есть, — его ответ удивил меня. — Иномирец должен найти «Ледяное Сердце Хеймдраллира» — артефакт, что поддерживает жизнь в этом осколке. Оно расколото на три части и сокрыто в самых гиблых местах наших земель.

Мы спустились обратно в главный зал, ибо стоять на ледяной стене под пронизывающим до костей ветром было удовольствием сомнительным.

Когда мы вернулись в зал, большинство обитателей крепости ещё спали, укутавшись в меха у потухших очагов. Похоже, после вчерашнего пиршества народ решил поспать. Да и скорее всего любят здесь поспать подольше. Ещё бы столько дармовой еды и выпивки. Мне не жалко, но в следующий раз я возьму с собой побольше еды и попроще. Для таких вот случаев.

Доброгнев, не теряя времени, усадил нас за стол и начал повествовать легенду целиком. Суть её сводилась к тому, что некто придёт, добудет Сердце и спасёт мир. Бла-бла-бла. Почему я так к этому отнёсся? Потому что воды в этом повествовании было — хоть мельницу строй. Он рассказывал часа два, расписывая каждую деталь витиеватым языком скальдов. В итоге я уяснил одно: меня ждёт череда смертельно опасных приключений. Но хочу отдать ему должно рассказчик из него знатный.

А именно: Сердце состояло из трёх осколков, которые предстояло отыскать и соединить. Вот будет обидно, если я пройду через все эти испытания, а окажется, что легенда — всего лишь выдумка какого-то менестреля от нечего делать. Но будем надеяться на лучшее и верить, что мироздание не столь жестоко в своих шутках.

Первое испытание, согласно преданию, ожидало нас в «Поющем гроте», что находился где-то у подножия Ледяного Хребта. Именно там, по легенде, и покоился один из фрагментов загадочного Сердца. Тянуть с поисками я не хотел, а потому, разбудив наших спутниц и потратив три часа на подгонку тёплой одежды (сборы же заняли всего двадцать минут), мы отправились в путь. С Доброгневом мы договорились, что если мне всё удастся, его клан придёт на помощь при прохождении дальнейших испытаний. Осталась сущая мелочь: сходить туда, не знаю куда, победить того, не зная кого, и найти то, не зная что. Фигня вопрос! Одна нога тут, другая — там.

Спустившись в самый нижний ярус цитадели, мы оказались в широком круглом тоннеле, чьи стены были испещрены странными бороздами — явно вырытом не человеческими руками. По крайней мере, так мне показалось. Тоннель привёл нас к исполинским вратам из тёмного древа толщиной в добрый метр. Для их открытия использовались хитроумные механизмы с противовесами — так как обычный человек даже с десяток таких здоровых как Доброгнев, не смог ли бы сдвинуть их с места. С громким скрипом, словно протестуя против нашего ухода, врата медленно распахнулись, и мы оказались по ту сторону Стены, где нас встретил пронизывающий ветер и бескрайние ледяные просторы.

Покинув «Щит», мы отправились на одних санях. Вместе с нами отправились Хамви и Снорри Безумный Лёд, тот самый, что задавал вопросы, когда мы приехали. Он же первый, кто дрался с орком. Дубасили они друг друга минут десять, а после чуть ли не воспевали оды друг другу о том, какие они крутые бойцы.

Ехали мы часов шесть, после остановились, так как волкам нужно отдохнуть, да и смеркалось уже. Умом-то я понимал, что здесь не настоящее солнце, а лишь его жалкая копия.

Активировав палатку, котёл алхимика, я принялся за готовку ужина. Надоело мне что-то пирожки и прочее. А потому решил приготовить гороховый суп на копчёностях, да под хлебушек с чесноком и горчичкой.

Когда я принялся готовить, наши провожатые, и без того поражённые увиденным, сидели со мной рядом и следили за каждым моим шагом, впрочем, как и все остальные, ведь большую часть я готовил с помощью бытовой магии. Понятно, приходилось бить по рукам всем, кто хотел стащить кусочек, и грозить, что, если буду так продолжать, перестану готовить. Только это и подействовало. Ну ещё пакет с чипсами, хотя пять пакетов с чипсами. Пришлось раскошелиться, чтобы мне дали нормально приготовить задуманное.

Когда всё приготовил, я аккуратно разложил на стол приборы налили суп в тарелки и нарезал хлеб с салом. Достал горчицу и только после позвал к столу.

Хамви и Снорри не стали есть как свиньи. Может, наших девушек постеснялись, может, ещё чего. Они аккуратно, глядя на нас, повторяли работу со столовыми приборами. Зато, когда попробовали предложенные меню бутерброды с горчицей и салом, пришли в неописуемый восторг.

Едва я собрался пообещать им целую бутыль сей дивной приправы, как вдруг волки заскулили — низко, тревожно, по-звериному жалобно.

Да-да, те самые хищники, что были запряжены в наши сани и одним своим видом наводили ужас, теперь скулили от страха. Если что, это я для себя окрестил их волками — что это за порода на самом деле, мне было неведомо, но внешне они более всего походили именно на них. Кажется, я уже упоминал об этом. Мы, бросив ложки, выскочили из палатки. Кругом царила тьма, и скудного света луны едва хватало, чтобы разглядеть что-то в тридцати шагах, не более.

— Евушка, развей мрак, ничего не видно, — тихо произнёс я.

Она прошептала заклинание: «Lux Maxi», и из её кольца выпорхнул светящийся шар. Он завис в пяти метрах над нами и начал разрастаться, пока не достиг размеров фитбола, залив окрестности ярким сиянием на добрые двести шагов.

Я также заметил, как напряглись наши спутники из Щита. Их позы стали собранными, взгляды — острыми, как лезвия.

— Кто это может быть? — спросил я их, пока сам готовил защитное заклинание на случай худшего.

— Не будем загадывать, но если удача нам улыбнётся, то грумвер, — ответил Хамви, не отрывая глаз от темноты.

— А если нет?

— Дрёмагр, — мрачно произнёс Снорри, сжимая рукоять копья.

Когда из тьмы вышел грумвер, я совсем не разделял радости этих безумцев. Во-первых, размеры медведеподобного существа превосходили нашего бурого раза в три. Его когти были длиннее кинжалов, а вытянутая пасть, усеянная острыми зубами, почти не уступала им в длине. Местами на шкуре зверя виднелись костяные наросты, особенно в районе груди, словно природная броня.

— На магию как реагирует? Есть какая-то защита? — спросил я, не отрывая глаз от исполинского существа.

— Нет, — почти хором ответили они, отчего я мысленно расслабился. И совершил роковую ошибку, ту самую, что когда-то чуть не погубила меня в дуэли с Агатисом. Снова недооценил противника.

— Ева, твой левый фланг. Лирель, прикрой нас магией жизни. Вул’дан, мы с тобой в авангарде. А вы, — кивнул я Хамви и Снорри, — справа. Вперёд без команды не лезть. И ещё: у него есть уязвимые места?

— Глаза, — коротко бросил Снорри, проверяя ножи на поясе.

— И всё? Серьёзно? — они только молча кивнули, а после с радостными возгласами бросились занимать позиции, словно на праздник, а не на смертельный бой.

Когда хищнику оставалось до нас не более ста шагов, он перешёл в бег. С такой скоростью, что сам Усэйн Болт позавидовал бы. Лёд дрожал под его тяжёлыми лапами.

Я выставил на его пути стену из спрессованной земли, которую он даже не заметил — снеся её и не сбавив темпа. Затем мы воздвигли ещё две преграды — из земли и льда, а Ева добавила свою, из сгущённого света, за что я её мысленно пожурил: ей нужно экономить силы, её источник слишком мал. Кристалл я, конечно, подарил ей — тот самый, выигранный на турнире, — но даже его энергии было мало если наш бой затянется.

И вот тут случилась «неопрятность»: пока я отвлёкся на Еву, грумвер доказал, что он — не тупое животное. Он просто оббежал стены, а после, не сбавляя скорости, снёс орка, который прикрыл меня собой, одновременно оттолкнув зеваку в моём лице в сторону.

Вул’дан отлетел на добрые двадцать метров и рухнул на лёд, но, к всеобщему изумлению, мгновенно поднялся на ноги. Издав боевой клич, что эхом разнёсся по ледяной пустоши, он яростно взмахнул секирой, лезвие которой залилось синевой, и устремился на зверя.

От такого зрелища, кажется, не только мы пришли в замешательство, но и сам мишка на миг застыл в изумлении, даже приподняв мохнатую бровь. Я тряхнул головой, отгоняя бред — уже начинало чудиться всякое.

Выбросив руки вперёд, я скастовал: «Tonitruum Fragor!» Взрывная волна, способная разрушить каменную стену полуметровой толщины, заставила хищника максимум присесть на задние лапы, с которых он тут же поднялся, повторив мой недавний жест — будто насмехаясь.

— Ева, ослепи его! — проревел орк в тот миг, когда уже почти достиг цели.

Дважды повторять ей не потребовалось. Перед самыми глазами чудовища вспыхнул ослепительный шар света, заставивший грумвера закрыть веки. Вул’дан изо всех сил обрушил секиру на морду зверя. Но тот оказался матёрым и, заподозрив неладное, выставил лапу, которую орк и отсек одним ударом, после чего резко отпрыгнул назад. Не сделай он этого — и челюсть, полная острых зубов, сомкнувшаяся на том месте, где только что была его голова, легко откусила бы её.

Хищник ревел от боли, а наши "волки", прижав уши, заскулили пуще прежнего. Убежать они не могли — привязаны к саням. И чего только они в них находят, воспевая в сагах? Странный народ эти Ульфхеймры.

Хамви и Снорри атаковали зверя с тыла. Разбежавшись, они с силой вонзили копья в его спину и тут же отскочили, хватая новые. Видимо, тактика их против таких тварей была проста — изводить противника, медленно истощая его силы и лишая крови.

Что ж, пора и мне показать себя. Наверняка же потом всё расскажут Доброгневу, да ещё и приукрасят втрое. Вот только возникает вопрос приукрасят наши старания или наше неумение сражаться?

— «Nox Custos!» — три стража, сотканные из самой тьмы и вооружённые парой клинков каждый, ринулись на хищника. Тот, почуяв исходящую от них угрозу, попытался отступить, но кто же ему позволит?

Воины тьмы принялись резать, кромсать и протыкать зверя, заливая лёд тёмной кровью. Магия тьмы с лёгкостью пробивала его шкуру. Когда животное осознало, что это конец, им овладела слепая ярость. Он взревел и выбрал своей целью меня, но стражи не позволили ему пройти, подрубив одну из задних лап.

Вул’дан, вновь наполнив секиру магической силой, рванул к грумверу, желая нанести последний удар. По мере его приближения я создавал под ногами орка земляные ступени, благодаря чему он поднялся на высоту шести метров и оттуда спрыгнул, обрушивая оружие на морду твари. В последний момент Аэридан ударил копытом в глаз грумвера, отвлекая хищника, и лезвие вошло точно в лоб, пробив череп и поразив мозг.

Победный рёв орка и ликующие крики наших провожатых огласили Ледяную долину.

О том, что ему помог пегарог, я умолчал. Не сделай Аэридан этого — и лапа, уже занесённая для удара, наверняка разрубила бы орка пополам.

Затем началась разделка туши, но здесь я не стал мучить спутников и совершил всё одним движением руки с помощью бытовой магии, под восхищённые вздохи и одобрительные возгласы.

— С такими умениями, Кай, тебя в любой клан с руками оторвут, — проговорил Хамви, смотря на чистый лёд, где ещё мгновение назад лежала окровавленная туша. — Будешь получать лучшие куски добычи, да и дочерей знатных родов тебе подложат без лишних слов.

— Зачем? — искренне не понял я.

— Потомство, конечно же, — вступил Снорри, сверкая зубами в широкой ухмылке. — Глядишь, и твои отпрыски унаследуют подобную силу. Ты разделал зверя, пока мы тут болтали. А нам бы потребовалась на это вся ночь. К тому же на запах крови всегда сбегаются другие хищники, и часто приходится бросать большую часть добычи. У тебя же и капли не осталось.

Он присел, проводя ладонью по девственно чистому льду. Да, я собрал всё до последней крохи — кости такого монстра наверняка пригодятся Санчесу для исследований, шкура займёт почётное место на стене моего дома, а мясо, жир и внутренности отправятся в мой ресторан. Я уже представлял, как выставлю блюдо из зверя, не обитающего в мире Керона, и какую астрономическую цену за него запрошу. У-у-у-х...

— Понятно, — кивнул я, сдерживая довольную улыбку.

Мы вернулись в палатку и продолжили ужин. Достав порцию «Маг чак-чак» — сладких шариков из теста с мёдом, — я угостил каждого. Гулять так гулять!

К подножию ледяной гряды мы добрались без дальнейших приключений. Высота её впечатляла — исполинские пики терялись в свинцовых облаках, а их склоны сверкали голубоватым льдом, словно выточенным руками неведомого бога. Ехать вдоль неё долго не пришлось, и уже через час мы достигли цели. Арка правильной треугольной формы, высеченная в толще векового льда, также не оставила нас равнодушными. Её идеальные пропорции и неестественная гладкость поверхности наводили на мысли о внеземном происхождении.

Мне стало любопытно: кто и зачем создал всё это? Все эти секреты, испытания и прочие штуковины, чтобы я мог закрыть обелиски? Кто запечатал эти народы в осколках их миров? Как они оказались на Земле? То есть в Кероне. Мне кто-нибудь когда-нибудь расскажет? Мироздание хранило гробовое молчание. ИИ не был в курсе. Даже встреченный однажды в ресторане Элькрас Серебристый Лист, при всей своей мудрости, ответов не дал, но похвалил за скорость, с которой я их закрываю. Вот же старый хрыщ, наверняка знает куда больше, но молчит. Спрашивается, чего сам не закрыл их? На кой меня мучить? Хотя, с другой стороны, хорошо, что не закрыл. Где я ещё такие плюшки получу? Ладно, и на том ему спасибо, что помог с озером. Опять же неясно, приснилось бы мне это место, если бы не его загадка.

Как её понять, как разгадать, не понятно, но, как мне кажется, она стала неким ключом к тому видению. Ой, всё, хватит, даже голову не хочу себя этим забивать.

Мы сошли с саней внутри просторной пещеры, куда въехали прямо на нартах. Было видно, что это место служило пристанищем для многих кто пытался добраться до фрагмента сердца — повсюду виднелись заготовки для костра, грубые лежанки, выдолбленные в скале, и пара полок с глиняной посудой. Но более всего моё внимание привлекла странная табличка, вмурованная в стену.

— Хамви, что это? — я приблизился к ней, пытаясь разобрать письмена, но знаки были мне незнакомы.

— Не знаю. Она здесь висела всегда, сколько я себя помню.

— А прочитать сможешь?

— Не-а. Без понятия, что тут написано.

— Жаль, — разочарованно вздохнул я и принялся готовиться к походу. Мы все переодевались в более удобные одежды, чтобы ничто не сковывало движений. Хамви и Снорри облачались в кольчуги и набирали верёвки с прочим снаряжением.

В это время Вул’дан и Лирель воздвигли перед входом ледяную стену — не особо толстую, но достаточную, чтобы скрыться от любопытных глаз.

Далее случилось нечто странное. Ева, снимавшая меховую шубу и переодевавшаяся в лёгкую мантию (ведь магические силы нам ещё пригодятся), тихо напевала какую-то мелодию, стоя неподалёку от таблички. Я, любуясь ею, перевёл взгляд на стену — и письмена на той самой табличке начали преображаться, переливаясь серебристым светом и превращаясь в знакомую мне кириллицу.

— Кай, милый, с тобой всё хорошо? Ты выглядишь так, будто призрака увидел, — она тихо рассмеялась.

Я, не удостоив её ответом, подошёл к табличке, но надпись уже вернулась к первоначальному виду.

— Ева, спой ещё раз ту песню, пожалуйста.

— Что, понравилась? — она игриво подмигнула.

— Нет, надо кое-что проверить.

— Ой, за что? — я потёр плечо, куда только что прилетел магический шар.

— Не поняла, тебе не понравилось, как пою? — она упёрла кулачки в бока и нахмурилась.

— Да я не об этом. Поёшь ты замечательно. Я о другом. Когда ты пела, письмена менялись.

Она ещё немного посопела, надула щёки, но всё же начала петь. И о чудо — надпись вновь засияла, и на этот раз я смог прочесть её. Причём она была на русском языке.

Но не только я — Ева тоже читала её, и я понял, что надпись подстраивается под читателя. Удобно, однако.

Я, набрав воздух в грудь, прочёл написанное вслух, и слова зазвучали в тишине пещеры, словно древнее заклинание:

— И что это значит? — спросил Ночной Прилив, приближаясь ко мне. Его тёмная фигура казалась ещё более массивной в тусклом свете пещеры.

— Мне-то откуда знать, — удивился я его вопросу.

— А кто у нас самый начитанный? — парировал орк, перебирая своё оружие.

— Да-да, — поддакнула ему Ева, улыбаясь. Типа мстя моя страшна? Ну-ну.

Что ж, пришлось принимать вызов. Я отошёл в сторону и погрузился в размышления, мысленно перебирая каждую строку.

Что примечательно: стоило мне прочитать надпись, как письмена перестали меняться для меня, оставаясь понятными. Но для подошедшего Снорри они вновь стали неразборчивыми. Однако стоило Еве запеть свою мелодию, как знаки вновь засияли и преобразились.

— Ты чего-нибудь понял? — поинтересовался я у своего фамильяра, который молча наблюдал за происходящим.

— Да, есть догадки. Но пока говорить не буду, чтобы не сбивать тебя с толку и не уводить по ложному следу, — ответил он, загадочно мерцая в полумраке.

— Согласен, — и развернувшись на месте обратился ко всем.

— Так, народ, — я обвёл взглядом нашу группу, собравшуюся в центре пещеры. — Пока ничего не сообразил. Погнали внутрь — может, когда увижу, что там и как, в голову что-то да придёт.

Мы углубились в недра пещеры и, пройдя метров сорок, свернули направо. Тоннель здесь стал уже, чем вход, но сохранил свою идеальную треугольную форму, словно его вырезали лазером.

— Странно, — задумчиво проговорил Снорри, останавливаясь и проводя рукой по ледяной стене.

— Что именно? — спросил я, насторожившись.

— В прошлый раз в двадцати двух шагах была пропасть, куда свалился Дарви, а теперь здесь снова лёд — ровный и гладкий, будто ничего и не было.

— Та-а-ак, похоже, нас ждут ловушки, — с этими словами я кинул в указанное место нож, но он просто стукнулся об лёд и отскочил. Тогда я ударил в то же место молнией — снова ничего.

— Кто левитацией владеет? — окинул я взглядом спутников. Судя по их лицам, никто. — Ладно, тогда проверим одну догадку.

Взяв верёвку, я обвязал её вокруг могучего торса орка, который ничуть не противился, а затем вокруг Лирель, что тут же возмутилась, как и Ева.

— Успокойтесь. Я знаю, что делаю. У лесных эльфов есть одна особенность: они могут ходить где угодно и по чему угодно, не проваливаясь.

— Нету у нас такой способности, — тут же возразила эльфийка, скрестив руки на груди.

— А я говорю, есть. Читал об этом. Всё, не спорь, иди. Если что, Вул’дан вытащит.

Ну не буду же я им рассказывать, что видел подобное в фильме как Леголас по снегу шёл пока другие провалившись по грудь едва передвигали ногами.

Лирель ещё секунду постояла, но затем медленно пошла вперёд. Шаг, ещё шаг — и вот она уже прошла почти до самого конца коридора, где тот раздваивался.

— Ха! — воскликнул я. — Вот видите, я прав!

Она отвязала верёвку и кинула её нам. Следующим пошёл Хамви. И стоило ему дойти до середины, как лёд под ним рухнул с тихим шелестом. Если бы не верёвка и не вовремя среагировавший Снорри, что помог орку удержать его, мы бы с ним попрощались навсегда.

М-да похоже это будет "весело".

— Ну и что мы делать будем? — обратился я ко всем, вглядываясь в зияющую пропасть протяжённостью метров пять и непонятно сколько глубиной.

— Перепрыгнуть не вариант, — мрачно констатировал Вул’дан, отходя от края, куда только что кинул созданный шарик льда — но так и не услышал звука её падения.

— Лирель верёвку точно не удержит, — добавила Ева, с тревогой глядя на хрупкую фигуру эльфийки.

Почему мы не воспользовались порталом? Всё просто — магия пространства здесь не работала. Как и «Шаг во тьму». Поначалу меня даже охватила лёгкая паника. Мы с орком вышли за пределы пещеры и проверили — заклинания действовали как обычно. Но стоило вернуться внутрь, как магия вновь исчезала. То же происходило и с моей сумкой — я не мог извлечь из неё ни единого предмета.

Мы пытались нарастить лёд заново, но он обрушивался мгновенно, едва Хамви ступал на него. Похоже, я со своим «весело» слегка накаркал.

«Проход закрыт для немых ног. Мой мост невидим, зыбок и глубок», — проговорил я вслух первые строки загадки. Что это могло значить? Лёд, по которому мы ступали, разрушался не сразу. Можно было сделать два, а то и три шага, прежде чем он, словно стекло под ударом, рассыпался на мириады осколков.

— А если нарастить лёд и попробовать разбежаться? — предложил я. Сказано — сделано. И вот мы снова вытаскиваем Хамви из бездны.

Так, это не то. Что там ещё говорилось? «Ошибёшься в зове — и шагнёшь в пустоту, где тень последняя твоя навек уснёт».

— Так, Снорри, нарасти льда. Ева, теперь твоя очередь — но ты должна идти и петь. Понятно? — обратился я к девушке.

— Что? — она недоумённо подняла брови.

— Смотри, в надписи говорится, что проход закрыт для немых ног. Возможно, подразумевается, что нужно петь, как с той табличкой.

— Думаешь? — в её голосе зазвучала подозрение.

— Другого пока ничего не приходит в голову.

Когда ледяной мост над бездной был восстановлен, Ева, затянув мелодичную песню о девочке, потерявшейся в пустыне, сделала первый шаг. Затем второй — и вот, спустя семь уверенных шагов, она уже стояла рядом с эльфийкой, которая начала скучать в одиночестве.

— Что ж, кажется, первая загадка разгадана. Давай, Хамви, твоя очередь.

Опоясавшись верёвкой, он запел и ступил на лёд — но сделав два шага, вновь провалился в пустоту.

— Да, мать твою, что не так-то? — в сердцах выругался я, вытаскивая его и восстанавливая лёд вновь. Я попросил Еву вернуться обратно. Кинув ей верёвку, мы замерли в ожидании. И, как ни странно, она снова перешла, не прерывая песни.

Может, тут дело в тональности? — мелькнула в голове догадка.

— Да, друг мой, меня такая же мысль посетила, — прозвучал в моей голове голос фамильяра. — «Три духа в камне спят давно, ждут зова, что дарует им одно…» А именно — проход. То есть нужны три разные тональности, что позволят пройти.

— Это будет сложно, — вздохнул я.

Догадка оказалась верна. Стоило Еве взять под руку беднягу Хамви, и затянуть другую песню в другой тональности, как они вдвоём спокойно перешли на ту сторону. Затем она перевела орка для подстраховки, потом меня, и последним отправился Снорри. Так мы наконец-то оказались на другой стороне. Каждый раз она пела то высоко, то низко, если честно я в этом плохо разбираюсь. Главное она справилась.

Теперь главное — не простудиться, чтобы голос не сорвался, а то назад нам будет сложновато вернуться. И с учётом того, что сумка не работает, это ожидание может стать поистине неприятным.

Итак, куда нам двигаться дальше — налево или направо? — обратился я к спутникам, окидывая взглядом два расходящихся пути.

— Парни, вы дальше проходили? — спросил я у наших проводников.

— Мы — нет, но ходили слухи, что до нас кто-то проходил, — ответил Хамви, пожимая плечами. — Только мы не знаем, чем всё у них кончилось.

— Слушай, до меня только сейчас дошло: а почему нельзя было сделать мост из дерева и просто пройти? — поинтересовался я.

— Мы пробовали, — мрачно ответил Снорри, почёсывая за ухом и украдкой поглядывая на Лирель. — Что-то разрушало дерево, превращая его в пыль стоило кому-то ступить на мост.

— Ясно, ладно, пошлите дальше.

Мы повернули в правый коридор и через него вышли в небольшой зал, ничем не примечательный, кроме стены, где изо льда была высечена дверь со скважиной. Понятно, нужен ключ — но где его взять?

Тогда было решено вернуться и пойти в левый проход. Прошагав по нему шагов двадцать, мы свернули налево и вышли в просторный зал квадратной формы с потолком высотой метров пятнадцать. Вся его поверхность была усеяна сталактитами идеально правильной формы — сразу стало ясно, что они созданы искусственно. Добавлю — весьма острыми и опасными на вид.

В центре зала обнаружился ледяной пьедестал, на котором покоился ключ из чистого льда. Попытки достать его бытовой магией не увенчались успехом, а пара сталактитов, сорвавшихся с потолка и разбивших пол, обнажив зияющую бездну, быстро охладили наш пыл.

Мы уселись на холодный пол и стали думать, как решить эту головоломку. Тут явно было не всё так просто. И снова всё связано со звуком — я был в этом уверен.

Попробовали отправить Лирель. Она почти дошла, но когда оказалась на середине, то шаркнула ногой по льду и провалилась, полетев с криком вниз. Мы её вытащили и полчаса успокаивали. Оказалось, что у неё паническая боязнь высоты. Настаивать мы не стали. Наверняка есть другое решение. Но, конечно, попыталась справиться с собой и попробовала вновь, только в этот раз пол рухнул под ней сразу. Такое ощущение, что пещера в реальном времени пофиксила баг, благодаря которому эльфы могли ходить по чему угодно.

Просидели мы добрый час, пробуя различные песни, стихи и даже ритуальные танцы — ничего не помогало. Сталактиты продолжали падать, разрушая пол. Забыл упомянуть — он был усеян небольшими квадратами, и наступив на которые, можно было провалиться в бездну сразу, а можно было и простоять какое-то время. В чём смысл их мы так и не поняли. Так же через пятнадцать минут каждый квадрат восстанавливался, но от этого не становилось легче.

— Как же это действует на нервы! — довольно громко воскликнула Ева, отчего сразу несколько сталактитов сорвалось сверху, разбив семь плит.

— Потише. Это раз, — строго сказал я. — Теперь скажи, что именно тебя раздражает? Это два.

— Да вода капает. Понимаешь, в пустыне вода на вес золота, а тут она просто капает и всё. Я понимаю, что здесь с ней проблем нет. Но вот привычка следить за каждой каплей осталась. Отец приучил. Никогда не знаешь, когда можешь оказаться в пустыне без источника воды.

— Это он правильно тебя учил. Но где-то ты увидела капающую воду?

— Не увидела, а слышу её.

— Так, всем поймать тишину, — скомандовал я. В ответ все вопрошающе уставились на меня, но смысл выражения поняли.

Начав прислушиваться, я и сам услышал, как падают капли. Вот только уже через мгновение я понял, что падают они не с одинаковой периодичностью. В их падении прослеживалась некая последовательность, из которой вырастала некая "мелодия". Так себе, но, как говорится, на вкус и цвет...

Через двадцать минут поисков мы нашли, где капала вода. Тихо, почти незаметно, но Вул’дан, «Зоркий Глаз», как я его прозвал, смог разглядеть то место и указать его нам.

— Ева, моя идея такова. Тебе нужно попробовать воспроизвести мелодию, похожую на ту, что капает. Сможешь?

— Попробую, — неуверенно произнесла она.

Так ушёл у нас ещё час. Как бы она ни старалась, не выходило, но даже при том, что "попадала" она чётко, опасные снаряды с потолка продолжали то и дело падать, причём иногда в опасной близости от нас. Пришлось опять погрузиться в думы.

— А если тут надо не петь, а сыграть? — неожиданно предложил Вул’дан, и тут же принялся воплощать свою идею в жизнь.

У него почти ничего не вышло. Почему почти? Потому что, когда он кинжалом стучал по лезвию секиры, пытаясь попасть в такт, дважды у него это получалось — и в эти мгновения сталактиты замирали, переставая вибрировать. По моей просьбе он повторил попытку, и тогда меня осенило: дело не в такте, а в резонансе! Нужно добиться той же частоты звука, и тогда они перестанут падать.

На поиски подходящего инструмента ушло ещё почти два часа. Вул’дан и Снорри выточили изо льда тонкие пустотелые палочки, которыми стали стучать друг об друга. Примерно через три часа экспериментов им удалось добиться, что сталактиты замирали почти на три секунды. В этом им здорово помогла эльфийка, её слух улавливал куда более высокие частоты.

— Делаем так, — сказал я, облачаясь в доспехи из сгущённой молнии. — На счёт три начинаете играть. Я бегу туда, хватаю ключ и обратно. Если видите, что я падаю — помогаете Острослову вытащить меня.

Вот только, накинув на меня верёвку, они увидели, как она мгновенно сгорела в энергетическом поле. Я всё равно решился бежать, в полной уверенности, что успею. Хамви заверил, что сможет меня зацепить, накинув верёвку — лишь бы я вовремя скинул доспех. Ну вот уже какой-никакой, а шанс, хоть и крохотный. Уже легче.

Ева же смотрела на меня с тревогой, явно желая отговорить, но, помня наш уговор, когда мы решили быть вместе, благоразумно промолчала. Её пальцы судорожно сжали край мантии.

— Готовы? — наши здоровяки синхронно кивнули, сжимая ледяные палочки. — Отлично, тогда один… два… — Я окутался в доспех из сгущённых молний. — Три…

Дождавшись нужной капли, они начали играть, а я устремился в центр зала. Секунда — и я уже возле пьедестала. Хватаю ледяной ключ. Вторая секунда — разворачиваюсь и бросаюсь обратно. Третья секунда — я на половине пути. В тот же миг сталактиты со скоростью пулемётной очереди начали пробивать плиты прямо под моими ногами. До спасительного берега оставалось четыре метра, три… Чёрт! Плита, куда я наступил, лопнула, и я полетел в пропасть. Вспомнив, что нужно скинуть доспех, мысленно деактивировал защиту — и вовремя. Хамви уже бросил петлю из верёвки, которая в последний миг поймала меня за ногу, когда я уже летел вниз головой. В общем, упасть мне не дали, а вот приложиться затылком о край расщелины — вполне. Ладно, я дурак — не активировал доспех перед столкновением, тогда точно — финито ля комедия. А ведь была у меня такая мысль.

— Милый, ты как? — подбежала ко мне Ева, но эльфийка аккуратно отстранила её, прикладывая руки, окутанные зелёным сиянием, к моему затылку. Ева же вместо того, чтобы рассердиться, наоборот, выразила ей благодарность. Молодец. Именно такие поступки с каждым разом меня к ней тянули. И она, видимо, это начинала чувствовать.

— Нормально. Жить буду. Пока что.

Она обняла и поцеловала. Хм-м, прям легче стало сразу. Вот же истинная магия, а не вот это всё…

Когда голова перестала пульсировать болью, я высказал слова восхищения Острослову за виртуозное обращение с верёвкой, и мы двинулись к двери. Вложив ключ в скважину, мы увидели, как «дверь» беззвучно растаяла прямо на глазах, открывая нам путь внутрь.

Создатели этого места, казалось, не собирались давать нам ни мгновения передышки. Новый коридор предстал перед нами очередным испытанием, и, как легко можно было догадаться, вновь всё было связано со звуком. «Лучше уж бы дали сразиться с кем-нибудь — певцы из нас так себе», — мрачно подумал я, разглядывая сферы из чёрного обсидиана, установленные на каменных постаментах вдоль левой стены. Напротив них высились такие же по размеру, но из другого материала — слегка зеленоватого, мерцавшего тусклым светом, словно грязный лёд.

— Ну и что мы здесь должны сделать? Есть идеи? — обратился я к спутникам, голос эхом разнёсся по коридору.

— А у тебя? — с этими словами Вул’дан осторожно приблизился к одной из сфер и едва не провалился, едва успев отпрыгнуть назад. Здесь, как и повсюду в этом проклятом месте, пол был ненадёжным, и под тонким слоем камня зияла бездонная пропасть.

— Пока нет.

Сложив вещи на пол, я принялся методично пробовать всё подряд. Крики и громкие звуки пришлось отбросить после первой же попытки — когда я запел «Дайте людям рома», сферы после нескольких секунд начали вибрировать, издавая пронзительный, раздирающий слух гул. Но это было лишь началом — когда вибрация достигла пика, они выпустили сфокусированную звуковую волну, которая расколола часть каменных плит, а некоторые и вовсе рухнули в бездну, не спеша восстанавливаться. Эти плиты, кстати, были каменными, а не ледяными — видимо, финальное испытание, и если мы прошли предыдущие, то должны справиться и с этим.

— А может, тут вообще никаких звуков издавать не нужно? — тихо, почти шёпотом, предложила Лирель.

— Да ты гений! — воскликнул я, но тут же пожалел о своей несдержанности: три плиты треснули и рассыпались, уносясь в пропасть, а мы испытали очередной удар по ушам.

М-да. Ладно, бывает.

— Так, народ, снимаем с себя всё, что издаёт шум: оружие, доспехи и прочее. Я иду первым.

К всеобщему облегчению, нам удалось пройти по плитам, не издав ни единого звука. Эльфийка оказалась права — нужно было хранить абсолютную тишину, затаив дыхание. Помню, как Снорри, наступая на первую плиту, на грани слышимости выдохнул, и даже этого хватило, чтобы плита покрылась паутиной трещин.

Когда все благополучно миновали ловушку, мы не сдержались и дружно выдохнули с облегчением — и сферы в ответ завибрировали с такой силой, что издаваемый ими гул заставил всех вжать головы в плечи и зажать уши от невыносимой боли. Звук был настолько болезненным, что я подумал, будто мои барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Когда наконец мучительный звук утих, мы поспешили пройти в открытую дверь и уже в новом помещении смогли перевести дух. Оделись, отдышались, подлечили уши — они у некоторых из нас кровоточили — и отправились дальше. Коридор всё той же идеальной треугольной формы пару раз свернул налево и вывел нас в небольшой круглый холл, где проход перекрывала каменная арка. К её своду были подвешены "струны" из застывшего света, образуя нечто вроде небесной арфы. По крайней мере я представлял её именно такой.

Перед аркой на пьедестале лежал смычок, словно выточенный из хрусталя, — он отражал и искажал наши лица, а вместо привычного волоса была натянута тонкая полоса живого света.

— Да когда же это кончится? — вздохнул я, вновь скидывая вещи на пол и с досадой вспоминая, что не могу ничего достать из сумки. Затем оглядел всех и спросил: — Кто на арфе умеет играть?

К моему удивлению, руку подняла Лирель. — Серьёзно? Вас в службе безопасности и такому учат?

Эльфийка на миг смутилась, затем ответила: — Нет. Мама научила. Мне понравилось, дальше сама стала играть. Только в последние годы совсем времени не было. А как ты догадался?

— Да там не сложно было, — махнул я рукой, будто и не ляпнул это просто так, не подумав. Кто же знал, что она так легко попадётся? Нет, догадки, конечно, были — но, когда эльфы в приграничном городе послали нас куда подальше, возникли сомнения насчёт основанного места работы. Интересно, может, это специально было разыграно для меня? С них станется.

— Ясно, — сказала она это так, что мы не стали развивать эту тему дальше. Никому это сейчас не нужно.

Затем она подошла, взяла смычок и начала играть. Мелодия вышла красивой, завораживающей, но дверь слева от арки не двинулась с места. Далее мы пробовали разные мелодии, и даже Ева подпевала ей, предположив, что нужно сделать это вместе. Но ничего не вышло.

Вслед за тем, как это часто бывает в подобных местах, нас спасла поистине комичная случайность. Вул’дан, усевшись на ледяной пол, неловко склонился, чтобы почесать ягодицу, и в этот момент я заметил, что подтаявший от тепла его тела лёд обнажил часть какого-то замысловатого изображения.

— Так, всем подняться! — резко выкрикнул я, заставив всех встрепенуться в ожидании опасности. — Взгляните на место, где сидел наш друг. Там что-то есть!

Увы, растопленный участок уже начинал снова покрываться инеем, скрывая таинственные линии. Но и этого мимолётного видения хватило, чтобы понять — мы нашли ключ.

— Кто владеет стихией огня? Никто? Досадно.

— Я могу создать световую сферу, — предложила Ева.

— Нет, отражённый свет не даст нужного тепла, — отмёл я её идею.

— Может, разведём огонь? — предложил Хамви.

— Чтобы задохнуться в этом замкнутом пространстве? Благодарю, но нет.

— Есть идея! — мой восторженный возглас эхом разнёсся по залу. — У кого-нибудь есть соль?

— Найдётся немного, — произнёс орк, доставая из складок одежды небольшой мешочек. — Но зачем она?

— Соль растопит лёд, смотрите.

Я рассыпал кристаллы на том самом месте. Поначалу ничего не происходило — магии здесь действительно не было, — но спустя пять минут лёд начал таять, открывая взору фрагмент испещрённого знаками нотного свитка. Письмена были незнакомы, но суть угадывалась.

— Лирель, это ноты, сможешь сыграть?

— Безусловно. Только поторопитесь, лёд уже восстанавливается.

Едва она коснулась струн, как каменная арка дрогнула, начав приоткрываться, однако...

— В чём дело?

— Последние ноты не успела запомнить, — смущённо призналась она.

Соли больше не оставалось, и тогда... Что ж. Мы принялись по очереди занимать злополучное место, предварительно разогреваясь быстрыми пробежками, дабы наши тела стали источниками столь нужного тепла. Наши «пятые точки», как я их окрестил, стали своеобразными проводниками. Хе-хе. Так мы позволили эльфийке доиграть мелодию до конца, и дверь наконец отворилась.

Надеюсь, я не заработал себе простатит таким своеобразным способом. На всякий случай, поддавшись тревожным мыслям, я достал из кармана мантии малое зелье исцеления и осушил его. Спутники заинтересовались моими действиями, и после моего объяснения, что это за недуг и чем он грозит, лица мужской половины отряда побледнели, и они поспешили последовать моему примеру.

Мы осторожно пересекли порог зала, ожидая новых ловушек или испытаний. Но внутри круглой комнаты, высеченной в вечном льду, не было ничего, что могло бы представлять угрозу — равно как и иных выходов. Лишь одинокий очередной каменный пьедестал, на котором покоилось нечто, напоминающее осколок чего-то большего.

Артефакт имел форму идеального многогранника — додекаэдра. Он был абсолютно прозрачен, и сквозь его грани мир виделся без малейших искажений. В самом сердце кристалла застыл свет, почти неподвижный, но живой. Он излучал ровное, ясное серебристо-голубое сияние, подобное свету полной луны в беззвёздную ночь или отблеску зари на утреннем небе. Зрелище было поистине завораживающим.

Я прислушался к внутреннему чутью и не ощутил исходящей от объекта угрозы, а потому приблизился и взял его в руки. На ощупь он был холодным, как сама вечность.

— Не так я себе представлял осколок сердца, — пробормотал я, убирая артефакт в карман. — Да и плевать, первый есть, осталось ещё два.

Едва я договорил, как стены комнаты задрожали, начав рушиться с такой скоростью, что через пять секунд от нас не осталось бы и мокрого места. Я попытался открыть портал, но магия не подчинялась, словно связанная невидимыми путами.

— «Тебе со мной не тягаться!» — выкрикнул я и начал вливать в заклинание столько энергии, что мой источник, когда портал наконец возник, почти показал дно.

— Все бегом в портал!

Никого не пришлось просить дважды. Через секунду мы стояли в сотне метров от ледяной гряды, которая на наших глазах превращалась в пыль. Вместе с нашими санями и верными ледниковыми волками.

Достав из сумки мана-кристалл, оставаться без магии желания не было, а ещё я воспрянул духом: она вновь работала! На радостях я извлёк сочный бутерброд и жадно его схомячил. Но под общим осуждающим взглядом спутников пришлось достать ещё несколько, раздав всем. Вымогатели несчастные.

Однако неприятности на этом не закончились. Едва мы сделали несколько шагов в сторону Стены, как лёд под ногами затрещал зловещей паутиной трещин. Снорри и Хамви закричали в унисон: «Дрёмгар!» — и бросились в разные стороны.

Я же, в мгновение ока осушив свой кристалл, попросил Еву и Вул’дана отдать мне их камни. Поглотив и их энергию, я приготовился к встрече с чудовищем. Одного червя я уже убил — убью и этого. Велика беда. Но когда это громадное существо вырвалось на поверхность, раскрыв пасть, способную поглотить целую крепость... Я создал портал, потратив всю накопленную энергию, и, трижды перекрестившись, прыгнул в него.

«Да ну нахер с таким связываться», — прошептал Аэридан, и я с ним был полностью согласен.

Я видел старый ужастик «Дрожь земли» и фильм «Дюна». Так вот, тамошние черви — можно сказать, милые детёныши по сравнению с Дрёмгаром. Я вообще не был уверен, что смог бы с ним справиться, а потому решил сбеж... то есть тактически отступить. Да-да, именно так.

Из портала мы вышли прямо в главном зале Щита, где уже столпился народ с оружием в руках, ожидая нападения. Но, увидев наши улыбающиеся лица, воины разразились радостным рёвом. Доброгнев тут же махнул рукой, приглашая к столу.

Первый его вопрос, конечно же, был:

— Достал?

— Да. Показать?

— Да, но не мне, а всем. Пусть видят, что легенда — правда, а то уже пошли ненужные нам шепотки.

Я всё понял и, вскочив на стол, вытащил фрагмент.

— Узрите, народ клана Морозные волки! Первый фрагмент «Ледяного Сердца Хеймдраллира»!

Ещё более яростный рёв восторга прокатился по залу, угрожая оставить меня глухим навеки.

Пять дней минуло с тех пор, как я вернулся под своды крепости Щит. Всё это время я не знал праздности, предаваясь глубокой медитации на вершине ледяной стены, где магические потоки текли подобно полноводным рекам, куда более насыщенные, нежели в самом Кероне. Эта благодатная сила позволила мне не только наполнить до краёв все кристаллы, но и восстановить собственный источник до его предельной мощи. Изначально я готовился к месячному затворничеству, однако уже на шестой день, к изумлению всех, смог вернуть их кристаллы, переполненные сияющей энергией.

Остальные также не бездельничали, а предавались медитации, но в покоях и не столь долго.

К слову. Когда же я завершил свой труд, то обнаружил себя под настоящей горой меховых шкур. Это Снорри, которого мой рассказ о «простатите» поверг в настоящий ужас, укрыл меня семью шубами, отчего я вернулся пропахший потом настолько, что это было выше всяких мер.

Но вернёмся к нашей основной задаче. Следующей нашей целью станут неприступные «Ветроломные Пики», где обитает стая страшных ледяных грифонов. Именно в их пещере, у альфа-самца или самки — сие доподлинно не известно — и покоится второй фрагмент Сердца. В этом предприятии нам должна помочь глава клана Радосвета, хоть она пока о том и не ведает. Но для начала нам ещё предстоит отыскать её стойбище, но в этом деле нам посодействует сам Доброгнев, который лично отправится с нами, дабы заручиться поддержкой её клана. С чего такое решение он не сказал, а мы и не спрашивали.

Однако у меня зародилось стойкое ощущение, что вождь что-то умалчивает о подлинной сути легенды. Надо бы расспросить народ — возможно, в финале мне уготована роль жертвы на каком-нибудь алтаре? Так себе перспектива, если честно. Поживём — увидим. Пока они не совершили ничего подозрительного, но мы будем бдительны. Как говорится, на других надейся, а сам не плошай. Или это сюда не подходит? Ничего, Аэридан полетает, послушает, что народ говорит. Кто-нибудь да проговорится.

Затягивать с походом не стали. Это, кстати, в них весьма любо, что они так легки на подъём. Говорю: «Готовы?» — они отвечают тем же. Красота.

Чтобы отыскать кочевой клан «Путников Стужи», а точнее — их движущееся поселение Стужеград, предстояло пуститься в долгую погоню по их следам. Сколько времени займёт этот поиск — никому не ведомо. Но для нас это не имело значения. Главное было заручиться согласием Радосветы, поскольку лишь она ведала, где гнездятся ледяные грифоны и как отыскать путь наверх, поскольку, со слов Снорри, Ветроломные Пики неприступны.

— Друг мой, помоги разыскать их скорее, — обратился я к Пегасу, гладя его розовую гриву. — Чует моё сердце, будто нам следует поспешить. Что-то тёмное назревает в нашем мире.

Не задавая лишних вопросов, Аэридан взмыл в поднебесье и скрылся в кружащей вьюге, что окутала пустошь белой пеленой. К вечеру он вернулся, и, покуда я не выставил перед ним тарелку с эклерами и дымящейся чашкой «какао» с зефирками, он категорически отказывался что-либо сообщать, не произнося ни слова. Каким-то непостижимым образом пять пирожных и кружка горячего напитка исчезли в его теле, что размерами меньше пирожного, после чего он с счастливой рожей соизволил сообщить, что крепость Путников Стужи находятся в дне пути отсюда, притом в совершенно иной стороне от нашего маршрута.

Поблагодарив его, я передал вести Доброгневу. Вождь, конечно, поинтересовался источником столь точных сведений, но раскрывать тайну фамильяра я не спешил. Пусть эта карта останется при мне — лишний козырь никогда не помешает.

На следующее утро, едва первые лучи солнца заглянули в окна палатки, мы отправились в путь. К вечеру, когда свинцовые тучи снова сгустились над бескрайними снегами, мы приблизились к... Знаете, их кочевое поселение живо напомнило мне джавов с их песчаными краулерами, что веками бороздили дюны Татуина.

Я ожидал увидеть огромную вереницу саней с впряжёнными инеем покрытыми волками и уютными домиками на полозьях, но реальность превзошла все мои ожидания — перед нами предстал целый движущийся город на гигантских салазках, чьи исполинские масштабы поистине потрясали воображение.

Особенное изумление вызывал принцип движения этой махины. Колоссальная многоярусная крепость, чей корпус явно из железа и укреплённая костями зверей, плавно скользила по ледяной равнине, оставляя за собой глубокие следы. Ни парусов, поймавших бы пронизывающий ветер, ни запряжённых животных, ни даже клубов дыма, будто бы она работала на скрытых двигателях — что казалось совершенно невероятным в этом мире.

Но более всего поражало то, что эта громадина двигалась в полной тишине, нарушаемой одним скрипом льда под её гигантскими полозьями. Энергия, способная привести в движение такое сооружение, должна была быть поистине в громадных количествах. Любопытство моё разгоралось с каждой минутой, заставляя сердце биться чаще.

— Откуда у них это? — не удержался я, указывая на сооружение, чьи стены, покрытые лёгким инеем, сверкали в сумерках голубоватым светом.

— Не ведаю, Кай, — покачал головой Доброгнев, его глаза сузились в раздумье. — Словно бы оно было всегда, сколько помнят себя Ульфхеймры. Говорят, первые Путники Стужи нашли эту крепость в сердце вечной бури, уже готовой к странствиям. Но то слухи.

— Может, ремесленники из клана Снеготворцы постарались? — предположил Вул’дан, поглаживая рукоять своей секиры. — Их мастера творят чудеса с льдом и камнем, если верить вашим рассказам.

— Нет, они тут ни при чём, — возразил вождь, его голос прозвучал твёрдо. — Сам Изяслав Велесович как-то просил допустить его лучших мастеров к внутренностям сей громадины, дабы разгадать её секрет и создать нечто подобное для защиты долин, но ему было вежливо, но твёрдо отказано. С тех пор меж их кланами — исключительно деловые отношения. Вы нам — мы вам, не более.

— Понятно, — кивнул я, не отрывая восхищённого взгляда от медленно движущейся крепости.

— Ева, милая моя, создай световой шар, пусть узрят, что к ним гости, — обратился я к спутнице.

— Конечно, — поднявшись, она стала готовить заклинание.

— Да сделай его поярче, — добавил я, чувствуя, как магия наполняет воздух.

С её ладоней сорвалась ослепительная сфера, что стремительно разрослась до размеров воздушного шара, к коему привязывают плетёную корзину для полётов над долинами. Он взмыл на высоту в сотню метров, заливая окрестности ослепительным светом, будто второе солнце вспыхнуло в сумерках.

Надолго её сил не хватит, но эффект того стоил. На тридцать секунд над нами вспыхнуло подобие дневного светила, отбрасывая длинные тени на снежную равнину. Стало так светло, что в Стужеграде забили в тревожные колокола, народ повыскакивал на обледеневшую крышу с арбалетами и иным оружием, готовые встретить нежданных гостей.

— Кто такие будете? — раздался сверху оклик, и мы увидели десятки натянутых арбалетов в нашу сторону.

Вождь клана Морозные Волки поднялся с козел саней и, набрав воздуха в грудь, прогремел так, что наши животинки от страха уши прижали.

М-да. Те ещё «опасные» хищники.

— Сообщи Светодаре: Доброгнев Ярый к ней пожаловал!

— Неужели старый грумвир выбрался из своей берлоги? — тотчас же раздался насмешливый женский голос, полный властной силы.

— Так ты сама в гости не жалуешь, вот приходится самому к тебе ехать, — парировал вождь, раскинув руки в жесте, мол, принимай.

— Ну коль приехал, заходи, — последовало приглашение, и массивная железная аппарель с глухим скрежетом опустилась.

Мы въехали прямо на санях внутрь передвижного поселения. Под сводами ангара стояли десятки саней, подобных нашим, но более изношенных и покрытых шрамами бесчисленных походов. Когда мы спешивались, нас встретил сухопарый старец с лицом, изрезанным морщинами, как древняя карта, который обнял Доброгнева с истинно братской теплотой. Они явно были знакомы долгие годы.

Поприветствовав друг друга, он следом представил нас. Старик явно был подслеповат, но, когда разглядел орка, крепко выругался и поначалу всё пытался схватиться за нож на поясе. Ярый заверил, что Вул’дан отличный парень и дерётся здорово, только после этого встречающий нас старик по имени Рёгнвальд Мудрый Резак поуспокоился и уже стал глядеть на того не испугом, а, наоборот, с интересом. Вслед за тем он пригласил следовать за ним.

Я, выходец из технологичного мира, где фантастика стала реальностью, сразу осознал: это не просто поселение — это самый настоящий передвижной корабль, явно принадлежавший другой эпохе, той, когда ульфхеймры были развитой цивилизацией. И, видимо, с ними случилось то же, что и с лаодитами — но что именно? Кто их поработил? Кто засунул в обелиск?

Мы прошли мимо стоянки саней, затем мимо клеток с волками, где стоял густой запах шерсти и сырости. Далее шли компактные фермы с небольшим заборчиком для зверей, похожих на коз, и пернатой дичи. Поднявшись по трапу на ярус выше, мы миновали разделочный цех, где воздух был плотным от запаха свежего мяса и дыма коптилен.

Рёгнвальд, несомненно, мог привести нас к главе клана и более коротким путём, но, очевидно, решил похвастаться и показать гостям подлинную жизнь Путников Стужи — суровую, практичную и полную «запахов».

На сей раз нас проводили не в пиршественный зал, а в самую что ни на есть кают-компанию — помещение просторное, метров сорок, но поражающее контрастом былого и нынешнего. Ржавые железные стены, хранящие память о технологичном прошлом этого странного корабля из прошлого, соседствовали с мебелью, искусно сработанной из древесины и костей зверей. Лишь немногие детали — вмурованные в стены панели с потускневшими символами, массивные заклёпки — напоминали о происхождении этого чуда.

— Здравствуйте, — раздался мягкий, словно перезвон льдинок, голос.

Перед нами стояла не женщина, а девушка ослепительной северной красоты. Белокурая, с глазами цвета зимнего неба, с фигурой, которой позавидовала бы любая фитоняшка.

— Ай, за что? — возмутился я, получив удар в плечо от Лирель. Что у них за привычка бить костяшками по плечу, больно всё-таки.

— Нечего так при Еве на девок пялиться, — прошипела она.

Я перевёл взгляд на свою возлюбленную, чьё лицо напоминало закипающий чайник, и безмолвно прошептал губами: «Прости».

— И тебе здравствовать, доча, — ответил Ярый, скидывая меховую шубу. — А где мать твоя?

— Сейчас подойдёт, — улыбнулась девушка.

— Снорри, я чего-то не понял. Это что, дочь вашего годви?

— Ага, — на грани слышимости ответил он. — Хельгой нарекли. Только не спрашивай его об этом. Там всё сложно.

— Понял. Принял. Не спрашиваю.

Едва она договорила, как в помещение впорхнула женщина — живая копия девушки, но с лицом, украшенным синей сакральной росписью, с перьями неведомой птицы в волосах, с ожерельями из самоцветов и замысловатыми браслетами на руках. Это была сама Радосвета — стремительная, как метель, с горящим взглядом. Она словно ворвалась вихрем, с ходу сжимая в объятиях Доброгнева.

— Светик, поставь меня на пол! — взмолился могучий вождь, но женщина звонко рассмеялась, легко подняла его и закружила в танце, будто он был ребёнком. Только через мгновение, насладившись его смущением, она опустила его на пол, глаза её сверкали озорными искорками.

— Как же я рада тебя видеть, — прошептала Радосвета, и Доброгнев нежно провёл рукой по её щеке, словно касаясь древней реликвии.

— Не скрою, и сам рад оказаться здесь, — его голос, обычно громоподобный, теперь звучал удивительно мягко.

— Кхм-кхм, — я нарочито громко прочистил горло, видя, как они погрузились друг в друга. Без вмешательства они точно бы удалились по делам любовным, а время не терпело.

— Ах да, забыл представить гостей, — опомнился вождь, его пальцы ещё мгновение задержались на руке Радосветы.

Больше всего внимания, как всегда, досталось нашему зелёному другу — Вул’дану, чья зелёная кожа и клыки вызывали неподдельный интерес, и, конечно же, Лирель — её изящные заострённые уши и кожа, белее первозданного снега, не оставляли равнодушными. Снорри так и вовсе не отрывал от неё взгляда, заставляя эльфийку смущаться.

Дальше последовал пространный рассказ о том, кто мы и зачем прибыли. Естественно, нам не верили, пока я не извлёк фрагмент Сердца, который засиял в моей ладони холодным голубоватым светом. Лишь тогда насмешливость в глазах хозяев сменилась суровой серьёзностью. На меня же смотрели… кто как. Кто с любопытством, кто с опаской, а кто и подозрением.

После всего сказанного никто не стал принимать поспешных решений. Как водится у местных, начался пир — на столах появились копчёное мясо, коренья и странные напитки цвета воронёной стали. Вул’дан со Снорри и Хамви куда-то удалились вслед за Рёгнвальдом, чья довольная рожа, предвкушая хорошую драку, манила их за собой.

— Скажите, уважаемая Радосвета, — я решил удовлетворить любопытство, отвлекая её от Ярого, — ваша крепость движется по вашей воле или следует заданному маршруту, запрограммированному неким компьютером? Может, у вас есть командный пункт с панелями да лампочками? Я бы мог помочь, если имеются проблемы с техникой.

Ну а что, вдруг она проникнется моей добротой и пустит поглазеть. Однако реакция была совсем иной, той, на которую я рассчитывал.

Мгновенно вся лёгкость и радость от встречи с отцом Хельги исчезла с её лица. В её руке возник кинжал из чёрного обсидиана, направленный в мою сторону.

— Я что-то не то сказал? — спокойно произнёс я, не делая резких движений.

— Откуда тебе известно о командном пункте и компьютере? — она произнесла «компьютере» по слогам, будто выговаривая запретное заклинание.

Ярый мягко положил руку на её вооружённую длань:

— Убери клинок, радость моя. Кайлос из иного мира — он знает куда больше нашего. Позволь ему объясниться.

Его слова подействовали, но напряжение не спало — пальцы Радосветы всё ещё сжимали рукоять.

— Докажи, — потребовала она, не опуская оружия.

— Во-первых, я понимаю, что ваша крепость — некий корабль. Как можно догадаться по вашей реакции, вы это и так знаете. Во-вторых, здесь должен быть некий центр управления — помещение с панелями, где горят странные огни. В-третьих. Если вы из года в год движетесь по заданному маршруту — значит, он запрограммирован предками, и вы не в силах изменить маршрут, потому всегда кочуете.

— Пойдём со мной, — внезапно приказала она, а её глаза сверкнули стальным блеском. — Остальные, останьтесь. То место не для чужих.

— Хельга, ты идёшь с нами.

Когда мы покидали кают-компанию, я заметил, как взоры моих спутниц проводили нас с немым укором — беспокоились они уж точно не о моём уходе, а о той, что шла за моей спиной.

Радосвета привела меня в помещение, которое оказалось подлинным командным центром, словно сошедшим с экранов фантастических кинолент о «Чужом». Вот только картина удручала. Повсюду из стен, потолка и пола торчали пучки проводов, оплетённые верёвками, словно паутиной, и подвешенные кое-как. Многие панели давно погасли, а их поверхности покрылись толстым слоем пыли. Металл в некоторых местах проржавел до дыр, обнажая причудливые узоры коррозии. Кресла сменились грубо сработанными деревянными скамьями. Не ведаю, сколько веков они уже странствуют, но моё сердце исполнилось восхищения к инженерам, создавшим сию машину, способную столько времени находиться в движении по вечной мерзлоте.

Меня подвели к месту, где был установлен небольшой экран. Он был не жидкокристаллическим, а напоминал дисплей древнего калькулятора — монохромное изображение, на котором висела надпись: «Введите пароль администратора». Я предположил, что именно так и было. Потому как язык мне был незнаком. Но, увидев моё замешательство, она любезно перевела их для меня. Там было написано «введи код». Так что я почти был прав. А вообще, похоже, они не утратили все знания, раз умеют читать. Это окрыляет.

— Видите? Требуется заветное слово, — повернулся я к ней, полный уверенности, что она его знает. — Возможно, это одно слово или фраза. Также это могут быть и цифры. Есть ли у вас что-то подобное?

Женщина молча обнажила плечо, где красовалась татуировка из цифр, выведенных изящным шрифтом. Их было шестнадцать, и они переплетались с руническими символами. Так, что не сразу сообразишь, что это цифры.

— Это изображение передаётся из поколения в поколение, — прошептала она. — Не ведаю, что оно означает, но, возможно, поможет?

Я ввёл цифры, и чудо свершилось — передо мной открылось подобие операционной системы, напоминающее древний MS-DOS. Далее я погрузился в её изучение. Похоже, принципы построения операционных систем были схожи даже в иных мирах. Понять и разобраться с управлением я смог довольно быстро. Уже через восемь часов непрерывной работы я примерно понимал, как всё функционирует — словно приоткрыл завесу над древней тайной, скрытой во льдах времени. Завораживающее чувство.

Всё это время Хельга пыталась задавать вопросы о мирах, откуда я прибыл, о жизни за пределами Хеймдраллира, но через час сдалась — я так увлёкся изучением систем, что мне было не до её любопытства. Дабы скрасить её ожидание, вручил ей пирожные, которые поначалу были встречены с опаской, но уже через мгновение исчезли без следа, а на меня уставились огромные синие глаза, полные немого требования добавки. Аэридан же возмутился не на шутку и мысленно предупредил, что, если я дам ей хоть ещё один эклер, он всё расскажет Еве и обязательно приукрасит, будто я с ней ворковал. Вот же зависимый фамильяр! Пришлось выдать пирожки с вишнёвым вареньем — иначе он бы точно нафантазировал лишнего, а мне потом отдуваться.

Разобравшись, я попросил Хельгу позвать мать, которая удалилась к гостям, и как только она вернулась, я приготовился к объяснению.

— Итак, видите эту восьмёрку? — ткнул я пальцем в экран, и она кивнула, склонившись над мерцающим дисплеем. — Это и есть ваш маршрут. Узнаёте местность?

Изображение было схематичным, но она быстро нашла знакомые очертания.

— Да, эта точка, — ткнула она в середину восьмёрки, — там наша... Неважно, мы пересекаем её дважды в год.

— Понятно. Так вот, я могу перевести управление на ручное и научить вас самим задавать курс или же сменить маршрут. Но знаете что? Ваша крепость долго не продержится. Вот эти цифры, — указал я на угол экрана, — показывают, что заряд источника почти иссяк. Скоро вы встанете и более не сможете двигаться. А отопление, что идёт от него, перестанет поступать, и вы все замёрзнете.

— Ты уверен в своих словах? — она отстранилась, её взгляд стал тяжёлым. Ещё бы, такая ответственность на ней лежит. Я как никто другой её понимаю.

— Да, полностью. Если хотите, могу вывести подробный отчёт, и вы всё сами прочтёте.

— Тогда пока ничего не трогай. Мне необходимо посоветоваться со старейшинами — одна я такое решение принять не могу.

Ждать пришлось целых три часа. Всё это время я изучал древнюю машину, поражаясь её устройству. И вот наконец Радосвета вернулась. Левый кулак был опухшим со следами запёкшейся крови. Похоже, общение было бурным.

— Кайлос, ты можешь направить нас к Стене?

— К какой именно?

— Туда, где расположен Щит.

— Хотите объединиться? — сразу догадался о сути данного манёвра.

— Да. Не все этому рады, но замёрзнуть посреди ледяной пустоши желающих не нашлось.

Дальше началась кропотливая работа по перенастройке древних механизмов. Машина, гудя сервоприводами, словно пробуждаясь ото многовекового сна, медленно сменила курс, развернувшись в сторону поселения клана Морозных Волков. Стены командного центра содрогались от непривычной нагрузки, с потолка осыпалась пыль, от чего я громко чихнул.

— Я сделал, о чём вы просили, — произнёс я, отходя от панели управления. — Теперь меня интересует путь к Ветроломным Пикам.

— Хельга отправится с вами, она знает дорогу, — ответила она, и в её глазах мелькнула тень тревоги. — Но сначала помоги нам добраться до стен Щита и поставить его так, чтобы он прикрывал собой вход.

— Хорошо, — ответил я, и мы пошли обратно.

Вернувшись к своим спутникам, которые, судя по их лицам, изрядно устали от ожидания (хотя я подозревал, дело было не только в этом, а в кое-ком другом), я по просьбе Радосветы умолчал об увиденном. Да они бы и не поняли, расскажи я им о технологическом чуде.

Зато Доброгнев сиял, словно новоиспечённый жених. Теперь его возлюбленная будет рядом. Он так крепко обнял меня, что кости затрещали, — я едва не заработал сотрясение мозга от его медвежьих объятий и той тряски, что он мне устроил.

Добрались мы за трое суток — громадина двигалась крайне медленно, работая в энергосберегающем режиме. Поставив корабль на якорь у подножия Стены, мы покинули Стужеград. В Щите же, узнав об объединении кланов, началось грандиозное пиршество, но по моей настоятельной просьбе мы отправились к Пикам. Хватит пить и есть — пора за дело. Итак слишком много времени потерял.

Узнав, что с нами едет Хельга, Ева и Лирель были настолько «счастливы», что двести раз напомнили мне об этом. Похоже, наша поездка будет ещё тем весельем. К нашей экспедиции присоединились Хамви и Снорри, а от Путников Стужи — небольшой отряд опытных следопытов. В итоге мы двинулись на пяти санях, чтобы всем хватило места, — народ тут был не из мелких, да и одеты все в шубы, а сидеть в тесноте никто не захотел.

До гор добрались без приключений, чему я был несказанно рад. Но название «Ветроломные Пики» не давало мне покоя. Я быстро понял, почему их так назвали: едва мы начали подъём, как поднялся ветер такой силы, что он буквально ломал ледяные скалы, отшвыривая их на сотни метров. Один такой осколок, размером с повозку, рухнул в трёхстах шагах от нас, и даже на таком расстоянии мы почувствовали, как задрожала земля.

На фоне всего этого в голове возник тревожный вопрос: что за твари обитают тут, раз им плевать на такие ветра? И мне что-то перехотелось с ними встречаться.

Ледяной ветер, пронизывающий до самых костей, свирепствовал с такой силой, что казался одушевлённым существом. Холод и мороз слились в единую стихию, пытающуюся выжать из нас последние капли тепла. Мне было настолько зябко, что пришлось активировать доспех из сгущённых молний — не боевой вариант, а самый тонкий, какой только мог создать. Мерцающая энергетическая оболочка едва видна глазу, но её хватало, чтобы ветер не вымораживал душу.

Если бы я не владел этим заклинанием в совершенстве, давно бы разорился на мане — сам доспех потреблял немного, но постоянные удары мелких ледяных осколков истощали энергию с пугающей скоростью. Вул’дан, Ева и Лирель также шли в защитных оболочках, но я видел, как быстро таяли их силы, а мана-кристаллы быстро теряли энергию.

Везёт же ульфхеймрам — они словно рождены этой стужей, идут посмеиваются над нашей борьбой с холодом. Ладно, я не в обиде. Как говорится, на обиженных воду возят, а мне и так идти нелегко. Зато наша эльфийка казалась совершенно невозмутимой — оказалось, в её лесах никогда не бывает снега, и она впервые видит его в таком количестве. К тому же она всё ещё находилась под впечатлением от того, что я знал об их способностях ходить по снегу, хотя сама о том не ведала. Я, конечно, изобразил себя загадочным мудрецом, мол, и не такое ведаю. Понты, как говорится, дороже денег.

На одной из стоянок я засел в палатке, чтобы проверить гримуар в поисках заклинания, которое могло бы укрыть нас всех от этой адской непогоды. Увы, подходящего не нашлось. Да ещё и с пространственной магией возникли проблемы — причём серьёзные. Когда Хельга описала примерное направление нашего пути, я попытался создать туда портал. Однако, помня о возможных сбоях, сначала отправил фамильяра на разведку.

В итоге он вышел совершенно не там, где должен был, и вернулся к нам только к вечеру, весь покрытый инеем и невероятно злой. Ох, как же он ругался! Кто бы мог подумать, что он знает столько «интересных» слов да на стольких языках...

К исходу второго дня мы достигли одной из вершин, где обнаружилась едва заметная тропа. Понятное дело, это только условное название — на деле всё было давно занесено снегом, и лишь опытный глаз мог разглядеть древние ориентиры: причудливо изогнутые ледяные столбы, помеченные рунами скалы, ветви замёрзших деревьев с повешенными на них тряпками особым образом. Именно по этим знакам охотники на грифонов находили путь.

Как объяснила мне Хельга, охотятся они исключительно на молодых особей, поскольку со взрослым грифоном справиться без потерь практически невозможно.

— Молодняк горяч кровью и жаждет добычи, вот и отправляется на охоту в одиночку, дабы ни с кем не делиться, — поведал один из охотников, его обветренное лицо, покрытое шрамами, кривилось в усмешке.

Я вспомнил один сериал, где услышал фразу: «Джо не делится едой!». Ха. Вот и эти, видимо, такие же.

Тропа привела нас в ледяной грот, где мы решили заночевать. В палатке на всех места не хватило бы — нас было пятнадцать человек, плюс орк и эльфийка. К счастью, у местных были свои методы ночёвки в снегах: они вырывали утеплённые норы в сугробах, напоминающие иглу, устланные шкурами инеевых волков. Здесь же это не требовалось, да и ветра в гроте нет, потому многие бросили циновки на лёд, собираясь спать у костра. Поскольку с магическим углём у меня проблем нет. Его в сумке достаточно, что было радостно воспринято народом. Да и привыкли они к такому.

Далее предстояло пройти сквозь гору по этому гроту и выйти к месту охоты, а уже оттуда — за день пути добраться до пещеры, упомянутой в легенде. Но это не точно. Потому как никто туда не ходил, а если и ходил, то не возвращался, чтобы об этом поведать.

Отправлять Аэридана на разведку я, честно, побоялся. Он, конечно, весь из себя божественный фамильяр и всё такое, но летающие твари, обитающие в этих суровых местах, явно не из простых и наверняка не прочь перекусить чем-то столь экзотическим. Вдруг они смогут его разглядеть? Нет уж, спасибо. Такая корова нужна самому. То есть кобыла. Ой, то есть конь. Тьфу. Ну, вы поняли.

Тени от платка плясали на замшелых стенах древнего ледяного грота, куда мы забрались в поисках укрытия. Воздух, густой и ледяной, был пронзён струйками тепла, поднимавшимися от нашего костра. В его сердце, на треноге, мерно покачивался «Котелок Алхимика» — артефакт, что я прихватил в шкафу Бильбо и неизменно путешествует со мной. В его чреве кипело и булькало варево моего собственного изобретения, густой и сытный суп «Кон Карне». Ну не буду же я говорить, что рецепт из другого мира.

Первый его секрет — обманчиво прекрасный аромат, в котором угадывались десятки трав. Второй — пламенная мощь, что таилась в его глубине. Третий же заключался в главном ингредиенте — нежнейшем жирном мясе грумвера, что добыли мы при первой вылазке. У меня были сомнения на его счёт. Я ожидал от него жёсткости и дикого привкуса, но Хельга, хитро улыбнувшись, заверила, что это далеко не так. И, как показала практика, всё так и оказалось.

Отблески огня играли на заинтересованных лицах моих спутников, обращённых ко мне. Они взирали на мои манипуляции с котлом с благоговейным трепетом, словно я был не путником, склонившимся над ужином, а волшебником, творящим сложнейшую волшбу. Когда же я разлил по мискам дымящееся кушанье, лагерь огласился звонким стуком ложек. Они забарабанили с такой стремительной жадностью, что уже спустя десяток минут медная пустота котла звенела от порывов ветра. Дай им волю, они бы соскребли остатки, вот только их не было. Бытовая магия собирает всё без остатка.

Ах да, я упустил одну немаловажную деталь — в бульон отправилось изрядное количество огненного перца из Чёрного Бора, перца чили у меня-то нет, отчего варево обладало поистине драконьей жгучестью. Хе-хе.

Вам стоило бы видеть Еву с Лирель! Моя милая, едва отхлебнув, замерла с широко раскрытыми, слезящимися глазами, пытаясь подавить подкативший к горлу спазм. Эльфийка, обычно невозмутимая, покраснела и принялась отчаянно махать у рта ладонью, издавая сдавленные звуки. Но вид довольной Хельги, которая наравне с охотниками уплетала суп за обе щёки, не позволял им удалиться в сторону и пожаловаться. Как говорили в моём родном мире: «Ёжики плакали, кололись, но продолжали уплетать кактус».

Однако один нюанс я упустил из виду. И, признаться, едва ли мог предвидеть — вину за сие целиком и полностью должны были бы принять на себя Путники Стужи, коим надлежало знать подобные тонкости. Речь о тварях, что обитали в глубине данного ледяного склепа.

Сначала до нас донёсся далёкий скрежет когтей по льду. Но вскоре его сменил топот — тяжёлый, учащённый, неминуемый. Их привлёк не столько дым, сколько опьяняющий, пряный запах моего варева, пробившийся сквозь толщу векового льда. И теперь они неслись по извилистым тоннелям, ведомые слепым инстинктом, с единственной мыслью, сверлившей их примитивные сознания: где это так божественно пахнет и кого бы там можно было сожрать?

Я откинулся на складном походном стуле, согревая ладони о глиняную кружку с облепихово-медовым отваром, в котором пряталась терпкая нотка местного цитруса — подобия апельсина. Вполуха внимая охотничьим байкам, что лились из-под сводов ледяного грота, я наслаждался минутой покоя, а точнее, отсутствием ветра. Стенки пещеры, выточенные вечным льдом, переливаются в свете костра и магических огней, словно гигантские застывшие волны. Воздух, густой от аромата съеденного супа и дымка, был напоен предчувствием беды, что шло откуда-то изнутри, отчего я напрягся.

Внезапно мои уши, уже привыкшие к мерному потрескиванию поленьев и голосам, уловили иной звук — сухой, отрывистый, словно костяные палочки били по Насту. Затем к нему присоединился топот — тяжёлый, сливающийся в гулкую какофонию, от которой мелко дрожала ледяная крошка под ногами.

— У нас гости! — сорвался с моих губ крик предупреждения, и я резко вскочил, отбросив кружку. Драгоценный отвар широким янтарным пятном растёкся по искристому инею. После встречи с дрёмагром мои инстинкты обострились сами собой. Этот мир не так прост. Левая рука взметнулась вверх, и в воздухе передо мной материализовался гримуар, его страницы зашелестели, повинуясь воле. В правой же, уже привычно, сжался холодный, пульсирующий сдержанным светом мана-кристалл — наполненный до краёв и ждущий своей очереди.

Наши спутницы молнией заняли боевые позиции. Орк, издав низкое рычание, выставил вперёд свою секиру, став живым щитом. Охотники, сметливые и дисциплинированные, мгновенно сомкнули строй полукругом, а трое из них плотным кольцом окружили Хельгу — видимо, таков был их нерушимый приказ. Сама же воительница, не проронив ни слова, извлекла два длинных кинжала. Активировав магическое зрение, я тут же выхватил из полумрака призрачное сияние на её клинках — верный знак зачарованного металла.

Грот, наш временный приют, был не простой пещерой, а целым лабиринтом изо льда и камня. От главного зала, высокого и просторного, расходилось несколько ответвлений. И сейчас гул нарастал, доносясь из одного из нижних тоннелей — чёрной, зияющей пасти метра три в ширину и в два человеческих роста высотой. Мысли о том, что могло породить такой громовый топот в этих ледяных недрах, заставляли кровь стынуть в жилах.

И они появились. Первая тварь выскочила из мрака, за ней валом повалили десятки других. Благодаря особому зрению я разглядел её в мельчайших подробностях. Существо было размером с крупного кота, покрытое белой, пушистой шерстью, ослепительно яркой в сиянии магии. Хвост, длиннее тела раза в полтора, извивался за её спиной подобно призрачной дымке, живой и беспокойный. Лапы, казалось, не соответствовали телу, увенчанные непропорционально длинными, отточенными когтями, звонко цокавшими по льду. Острые ушки, точь-в-точь как у нашей эльфийки, настороженно дёргались. Идиллическую картину рушила пасть — распахнутая, усеянная частоколом игловидных зубов, готовых разрывать плоть. Будь она одна, я бы, пожалуй, умилился её дикой прелестью и даже подумал бы о возможности приручить. Но когда из прохода хлынула лавина таких же "милых" созданий — с полсотни, не меньше, — по спине пробежал ледяной холодок. Они неслись с одной мыслью: жрать. И мы были единственным ужином в этой ледяной пустоши. Суп-то уже съели. Опять нервничаю.

Первым делом я швырнул перед набегающей ордой свивающийся «Ковёр Молний», ослепительные зигзаги которого с треском рассекли мрак пещеры. Но эти юркие твари, эти пушистые исчадия, с лёгкостью, насмехающейся над смертной магией, перепрыгнули преграду в едином порыве. Предвидя подобное, я немедля расстелил второй ковёр в месте их предполагаемого приземления. Однако вновь был ошеломлён: в полёте они использовали свои пушистые хвосты, извивающиеся словно змей, чтобы ловко оттолкнуться от самого воздуха и маневрировать, точно белки-летяги, минуя опасную зону.

Вспышка гнева заставила мою руку дрогнуть. Я метнул в самую гущу сборища сокрушительную «Цепную Молнию». И мгновенно пожалел. Да, три твари обратились в дымящиеся угольки, не успев и пискнуть. Но последний, четвёртый, не попал в цель, и мощный разряд, ударив в свод, вызвал гулкий, угрожающий грохот. С потолка посыпались осколки льда, и древние своды застонали, грозя обрушиться и похоронить нас всех заживо. «Простите!» — крикнул я, больше не рискуя повторять удар такой силы.

Когда до нас оставалось не более двадцати метров, на пути орды материализовался призванный мной Страж Тьмы — грозная магия, способная сокрушить любого. Но толку от него было, как от молитвы атеисту. Медлительный гигант безнадёжно отставал в скорости и реакции от этих вертлявых созданий, не сумев раздавить ни единой твари. А из чёрной пасти прохода между тем вывалилась ещё одна волна — не меньше сотни этих оскаленных зверьков.

— Аэридан, слетай посмотри, сколько ещё их там. А то, может, нам лучше свалить, пока живы.

— Не получится. У меня крыло сбоит, копыто что-то не слушается. Да и вообще, я лучше в палатке пережду. Всё, удачи, и жду вас с победой, — договорив, он реально скрылся в палатке. Вот же…

— Мать моя женщина, отец мой мужчина, а солнце грё… фонарь. Вот мы попали, — сквозь зубы выдохнул я, чувствуя, как ледяная хватка страха сжимает горло. — Народ! Гасим тварей точечными ударами! Никаких мощных заклинаний, бьём только на точность!

Воздух наполнился свистом и шипением. Мои руки заплясали, рождая рои ослепительных «Искр», что жалили и ослепляли. Лирель, вскинув руку, рассекала воздух беззвучными «Серпами Ветра», срезающими когтистые лапы. Ева, превозмогая отвращение, метала лучи сконцентрированного Света, что пронзали пушистые тельца насквозь. Орк, рыча, разил призрачными «Водными Клинками», вытянутыми из влажного пещерного воздуха. Даже охотники, оказавшиеся не лыком шиты, вступили в бой: некоторые из них обладали даром криомантии и с невероятной точностью стреляли острыми осколками льда. Их чары не могли убить существ — то ли от врождённой крепости черепов тварей, то ли от малой силы заклинателей, — но лёд оглушал их, сбивая с ног. Но нам и этого было довольно: мои искры тут же находили обездвиженные цели, добивая их.

Пещера превратилась в адский тир, где каждый выстрел должен был быть точен, а каждый промах — смертелен.

Из зияющей пасти тоннеля, словно из развёрзнутой утробы самого льда, продолжали хлестать волны мохнатых тварей. И вот первые из них достигли наших шатких рубежей. Вул’дан, наш могучий орк, предусмотрительно окутал себя живым панцирем из кружащейся воды с пят до могучей груди, ожидая атаки в лоб. Но пронырливые твари и не думали атаковать снизу — их манила слабая, незащищённая шея великана, куда они и пытались допрыгнуть с кошачьей гибкостью.

То, что произошло далее, повергло меня в леденящий душу ужас. Первая же тварь, вцепившись когтистыми лапами в кожу орка, одним молниеносным движением откусила от его шеи окровавленный кусок. Вторая проделала то же самое. Кровавый туман брызнул в воздух. Я уже мысленно простился с зелёным великаном, предрекая ему скорый и жуткий конец, но Вул’дан вновь всех удивил. Истекая кровью, он издал горловое рычание, полное такой ярости и боли, что задрожали стены грота, и скастовал неведомое мне до настоящего времени заклинание.

Вокруг его тела взвился, закрутился настоящий водяной смерч. Но это была не просто вода — при детальном рассмотрении в водовороте метались сотни тонких, как бритва, лезвий из сжатой жидкости.

Всякая тварь, что осмеливалась приблизиться, моментально превращалась в кровавый фарш, разрываемый на кусочки неистовым водоворотом. Постепенно смерч начал расширяться, и окровавленный орк, шатаясь, сделал шаг вперёд, навстречу орде, желая проредить её бесчисленные ряды.

Твари, при всём при этом, оказались не так глупы. Увидев, как их сородичи гибнут в водной мясорубке, они отпрянули прочь, избрав себе новые цели — куда менее опасные.

— Лирель, к орку! — рявкнул я, едва уворачиваясь от прыжка очередного мохнатика. — Ева, готовь вспышку! На счёт три — всем закрыть глаза!

Разумеется, в адском гвалте битвы мои слова потонули, долетев до немногих. Ослепительная вспышка магического света, вылетавшая из кольца Евы, озарила грот на мгновение, словно павшее солнце. Она ослепила не только тварей, но и часть наших же охотников, не успевших сориентироваться. Так, двое воинов, стоявших на левом фланге и попавших под ослепляющий эффект, поплатились мгновенно: несчастные были сбиты с ног и загрызены насмерть на моих глазах. Мы пытались их спасти, бросились на выручку, но было уже поздно — их крики захлебнулись в кровавой хрипоте.

Однако ослепшие твари, к нашему удивлению, потеряли координацию и начали метаться по гроту, в ярости атакуя друг друга. Мы не стали медлить и воспользовались этим хаосом. Я расстелил у их ног новый «Ковёр Молний», и с дюжину мечущихся созданий, поджариваясь заживо, взвыли на всю пещеру, распространяя тошнотворный запах горелой шерсти и плоти.

После этого бой пошёл на спад. Охотники, сплотившись, приняли остатки тварей на щиты, а мы с Евой добивали их точными, малыми заклинаниями. Лирель была занята орком, что быстро терял кровь, а раны даже под магией жизни не желали затягиваться. В итоге мы одолели орду, но цена оказалась высока: двое мёртвых и шестеро тяжелораненых, не способных идти дальше.

Грот наполнился тяжёлым дыханием, стонами раненых и горьким запахом победы, пахнущей поражением. Одним из раненых оказался Хамви. Раны серьёзные, но жить будет. Наверное.

Я протянул мана-кристалл Лирель, потому как она единственная, кто обладала магией жизни. А зелий на всех не напасёшься. Впрочем, у них были свои методы. Те, кто не получил ранений, доставали из походных сумок мази и наносили их на раны. Как ни странно, помогало. Надо будет и себе раздобыть. Тонны три, четыре или семь.

В это время меня не покидало тягостное, щемящее чувство тревоги. Я отчётливо помнил: помимо цокота когтей по льду, мой чуткий слух уловил нечто иное — тяжёлый, глухой, размеренный топот. Эти мелкие твари не могли издавать подобного. Значит, из той же чёрной пасти тоннеля к нам шёл кто-то ещё. Кто-то очень большой.

— Всем внимание! — мой голос, сорвавшийся на металлический лязг, прорезал зловещую тишину, воцарившуюся после боя. — К нам движется нечто ещё. Раненых — в центр, за спины боеспособных! Готовиться к встрече!

Я швырнул Вул’дану пузырёк со средним зельем исцеления. Зелёная жидкость вспыхнула, смешиваясь с магией жизни Лирель, и я почувствовал, как по магической связи, что связывает нас в бою, прошла волна облегчения — страшные раны на шее орка стали стягиваться, оставляя багровые шрамы. Этому нас научил Вортис. Так мы всегда могли биться более слаженно. Но нам предстояло отточить это умение, а лучше всего это делать в реальном бою.

Прошла минута. Вторая. К исходу третьей мы все уже явственно слышали то, что сначала уловил мой чуткий слух: тяжёлые, размеренные, глухие шаги, от которых мелко вибрировал лёд под ногами. И вот из тьмы тоннеля появился он.

Существо, вышедшее к нам, лишь отдалённо напоминало человека. Оно было огромного роста, передвигалось на двух мощных ногах, а всё его тело было покрыто густой, свалявшейся белой шерстью, точно такой же, как у тех мелких тварей, что были его предвестниками. На нас смотрела красная, обезьяноподобная морда с тяжёлым, налитым чистой яростью взглядом. Чем-то мне напомнившая морду капуцина. Его длинные, непропорционально массивные руки почти волочились по земле. В одной из них оно сжимало дубину — не просто суковатую палку, а обработанный, сбитый в единое целое ствол, что безоговорочно говорило о наличии разума. А разумный противник — всегда самый опасный.

— Хельга, что это? — выдохнул я, не отводя глаз от чудовища.

— Без понятия, — её голос прозвучал на удивление собранно. — Впервые вижу.

Остальные также промолчали, подтверждая, что этот ужас незнаком даже бывалым охотникам.

Монстр не стал тянуть время. Его атака оказалась для нас полной неожиданностью. Он не побежал — он исчез на одном месте и материализовался в следующее мгновение прямо в разрыве нашего строя, между нами и Путниками Стужи. Первым же ударом своей чудовищной дубины он отправил в полёт могучего Снорри. Моё магическое зрение успело зафиксировать при ударе применения тварью магии, и я с ледяным ужасом понял, что воин более не поднимется — его кираса вместе с грудной клеткой была проломлена и вогнута.

Произошедшее стало спусковым крючком. Мы все обрушили на него шквал атак. Но нас ждал горький сюрприз: существо было окружено плотным магическим барьером. Наши заклинания, даже мои, рождённые из первородной тьмы, разбивались о невидимую стену, рассыпаясь снопами искр. Мелкие раны, которые удавалось нанести холодным железом, затягивались на глазах с пугающей скоростью. Прошло всего тридцать секунд, а у нас уже было трое убитых.

Внезапно из палатки выпорхнул Аэридан. Мой верный фамилиар, почуяв смертельную угрозу для меня, устремился в атаку. Пегарог, словно живая молния, метнулся к морде чудовища, целясь рогом в левый глаз. Монстр явно видел его, но не учёл проворства. Точно рассчитанный удар! Вслед за ним — ослепляющее облако пыльцы, и тут же — удар копыт в правый глаз! Существо взревело, замахало руками, пытаясь сбить назойливую «букашку». Аэридан отлетел, не желая попасть под слепой, но оттого не менее сокрушительный удар дубины.

Мы все также отскочили, стараясь не попасть под размахивания ослеплённого гиганта. В своей ярости он одним из таких взмахов зарядил себе прямо в лоб, на миг оглушив себя. Этого мгновения хватило Хельге, что осталась без охраны. Выждав момент, она метнулась ему за спину и вонзила оба зачарованных кинжала по рукоятку в его спину, молнией отпрыгнув назад от взревевшего в боли существа. Вул’дан, собрав остатки сил, взревел, поднял свою секиру, щедро политую магией воды, и с силой метнул её. Оружие впилось твари точно в грудь, пробив шерсть, плоть и наконец-то — его дарованную природой защиту. Но даже это не убило его.

«Вот же живучая тварь! Хорошо, что хоть одна», — пронеслось у меня в голове.

Лишь тогда на него, словно стая голодных псов, набросились охотники, закалывая его мечами и пронзая копьями. Оно перестало двигаться и сопротивляться только спустя долгую минуту и после сотни нанесённых ударов.

— Вот теперь, похоже, всё, — тихо, с горьким облегчением произнёс я, окидывая взглядом поле боя, усеянное телами и поломанными надеждами на путешествие без потерь.

Шестеро. Шестеро павших, включая могучего Снорри, чьё тело теперь лежало под окровавленным плащом. Ещё двое, судя по хриплому, прерывистому дыханию и стекленеющим взорам, не протянут и часа, если не получат помощи. Помощь, разумеется, будет оказана — я не из тех, кто бросает своих. Но горечь от неверного решения разъедала душу ядовитой ржавчиной. Не стоило их брать. Разумом я понимал — в нашем походе потери неизбежны, но сердце сжималось от бессилия: гибнуть, даже не добравшись до цели…

Лёд под ногами хрустнул, словно кости, когда я сделал шаг вперёд, обращаясь к уцелевшим.

— Выслушайте и запомните. Дальше путь лежит только за мной. Один. Все вы возвращаетесь к саням. Возражения не принимаются. — Мой голос прозвучал тихо, но с той сталью, что не оставляла места для споров. — Ева, Лирель, Вул’дан. Ваша задача — прикрыть Хельгу и раненых. Хамви, забери… Забери тела. Предадим их земле, как подобает воинам, а не оставим на съедение этому проклятому льду.

Я встретился взглядом с каждым. Что они прочитали в моих глазах? Непоколебимую решимость? Усталость? Или холодный ужас перед тем, что ждёт впереди? Так или иначе, никто не возразил. Лишь кивки, скупые пожелания удачи и тихие команды, отдаваемые перед тем, как тронуться в обратный, не менее опасный путь.

Но вместо того, чтобы двинуться вверх, к скальным гнёздам грифонов, я развернулся и шагнул в чёрную пасть того самого тоннеля, откуда явился снежный человек. Внутренний голос, та самая «чуйка», что не раз спасала мне жизнь, кричала, что именно здесь кроется разгадка. Что грифоны — всего-навсего прикрытие, шумный камуфляж для главной цели. Что фрагмент Сердца, который мы ищем, лежит не на вершине, а в глубине. И что есть иные пути, чтобы добраться до него.

Со мной, нарушая приказ, остался Аэридан. Пегарог ткнулся мягким носом мне в плечо, и в сознании прозвучала его ясная, не терпящая возражений мысль: «Без тебя — никуда. Где ты, там и я».

Что ж, так тому и быть. Двое против всей тьмы, таящейся в сердце льдов.

***

— Вы действительно думаете, он справится в одиночку? — Голос Хельги дрогнул, выдавая смесь тревоги и неверия. Она бросила взгляд на чёрный провал тоннеля, поглотивший фигуру мага. — Мы едва уцелели всем отрядом, а он пошёл туда один.

— Справится, — ответили они почти хором, и в голосе орка и магини света не было и тени сомнения. Почти. Сознание Евы пребывало в смятении.

Вул’дан, трогая свою всё ещё заживающую шею, хрипло прорычал, поворачивая массивную голову в сторону тоннеля: — Мы были для него обузой. Без нас он не был бы скован. Его истинная сила… Она требует простора. Без оглядки на тех, кого можно задеть.

— Что ты имеешь в виду? — Прищурилась юная воительница.

— Он — сильнейший маг нашего времени. Вернее, им становится, — твёрдо произнёс орк, и его взгляд горел непоколебимой уверенностью. — И его стихия — тьма. Первородная, неукротимая. При нас он не мог отпустить её на волю, боясь сжечь своих. Теперь же… Теперь ему ничто не мешает. Нам остаётся только посочувствовать тем, кто встретится у него на пути.

Эта уверенность, тяжёлая и неоспоримая, как скала, постепенно размягчила камень сомнения и в душе Евы. Жрица в сотый раз мысленно корила себя за маловерие. Она вспомнила его слова, сказанные когда-то с такой силой, что дрогнуло само мироздание: «Доверяй мне. Полностью. Безоговорочно». И она дала тот обет.

— Он справится, — теперь её собственный голос прозвучал твёрдо и ясно, словно удар хрустального колокола. — Он всегда справлялся.

— Коли так, будем надеяться, что вы правы, — больше Хельга не возвращалась к этой теме.

Но в её сознании уже возник новый, перекроенный образ того, кого она считала просто странным, хоть и сильным юношей. Теперь он предстал перед её мысленным взором в ином свете: могучий, красивый, с пронзительным умом, не знающим равных среди её знакомых, целеустремлённый… Он ей невероятно понравился. Вот только одна забота омрачала этот внезапно вспыхнувший интерес: та, что всегда была рядом с ним… Магэсса света. Хельга с лёгкой усмешкой отогнала досадную мысль. «Ничего, — подумала она с упрямством, достойным лучшего применения. — Всякое в жизни бывает. Не с такими же задачами справлялись, и с этой пигалицей справлюсь».

Тем временем в душе Лирель зрело иное осознание, куда более тревожное и величественное. Пока другие видели лишь силу, эльфийка, чьи предки слышали шёпот древних лесов, узрела нечто большее. Её проницательный ум, отточенный годами службы в Теневом Ведомстве, сложил разрозненные наблюдения в единую, пугающую картину.

Кайлос не был двухстихийным магом. Он был трёхстихийным.

Ему покорялась не только разрушительная молния и первородная тьма — ему отвечала и сама земля, твердь под ногами. Такого за всю долгую историю Керона не случалось никогда — в этом она была уверена на все сто процентов. Она отлично помнила, как сам глава её Ведомства, человек, чей взгляд мог остановить время, заставил её проштудировать каждый фолиант в архивах, касающийся двухстихийников. Ритуалы их обнаружения, исторические хроники, теории ограничений магического источника… Ни слова о трёхстихийности. Такого просто не могло быть.

Почему же она была так убеждена? Заклинания, что он плёл с лёгкостью, присущей магам ранга архимаг, несли на себе отпечаток трёх разных стихий. Сила, вложенная в оные, была уровнем не ниже магистра, а плетение многих из них — и вовсе куда выше. Тьма, что обволакивала и поглощала. Молния, что рвала и испепеляла, и неуловимая, но ощутимая твердь, что сковывала, утяжеляла и укрепляла. Три начала, сплетённые воедино в одном человеке. Вот только сами плетения были не столь изящны и весьма энергозатратны, но, видимо, с ней-то у него проблем точно нет.

Губы её дрогнули, сдерживая готовый сорваться возглас открытия. Но она дала ему клятву молчания. Высокую и нерушимую. Потому её уста были скованы, а язык онемел, не в силах поведать эту истину вслух.

Однако её разум уже искал лазейку. Клятва, данная Кайлосу, распространялась на людей, орков, всех разумных существ… но не на лес. Не на древние сильдарины её родины, что слышали шёпот мира ещё до прихода первых эльфов. Им она могла поведать всё. Надо дождаться вещего сна, чтобы поговорить с Духом Лесом. Соплеменникам нужно было знать. Им нужно было готовиться. Появление такого мага не могло пройти бесследно — оно перевернуло бы всё с ног на голову. И эльфам следовало быть к этому готовыми. Получится ли связаться из осколка мира? Вот что теперь волновало её больше всего. Когда они остановились переночевать перед отправкой, она постаралась сосредоточиться, чтобы, уснув, сознанием попасть в родной лес.

Закрыв глаза, она тут же их открыла и первое, что увидела, — такой родной лес.

Ветер пробежал по кронам деревьев, и Лирель услышала, как его голос — голос духа леса:

— Приветствую тебя, дитя. Зачем ты хотела связаться со мной?

— Наш народ в опасности. Появился сильный маг, он способен уничтожить всё в мире. Нужно, чтобы эльфы знали об этом.

— А разве ты не дала ему клятву, что не будешь никому рассказывать?

— Но она же касается только разумных, — растерялась от такого вопроса эльфийка.

— А я, по-твоему, не разумен? — Вспылил лес, отчего ветер поднялся пуще прежнего, заставляя ветки трещать.

— Прости меня, я не то имела в виду.

— Я знаю, что ты имела в виду, дитя. Помни, ты дала клятву, будь ей верна. Кайлос — хороший человек, и ты постарайся, чтобы так и осталось. Не дай ему свернуть на путь разрушения. В этом отныне твоя цель.

— Но почему… Почему ты за него? — Уже совсем ничего не понимая, задала она вопрос.

— Ему уготовано… Впрочем, делай, как тебе велено. — Ну не говорить же ей всю правду. Да и пирожки, что оставил Кай, были чудо как хороши. Глядишь, если всё пройдёт гладко, то паренёк ещё отдарится. И вообще он парень правильный. А то эти эльфы только молитвы возносят, нет бы пирожков с грибами и картошечкой или пирог с красной рыбкой. — Ступай и будь верна клятве. Да помни мой наказ.

Лирель открыла глаза и не могла поверить в случившееся, но одно она уяснила точно. Кайлос не простой человек, и она исполнит приказ хранителя леса и эльфов. Она не даст Каю свернуть на тёмную сторону и всегда будет рядом, чтобы помочь сделать правильный выбор.

***

Вот скажи мне, друг, в чём сила?

— В правде, — ответил Аэридан с невозмутимой рожей.

— Эй, так нечестно. Хватит копаться в моей голове.

— Ладно, не буду, — легко согласился фамильяр.

— Да ты мне это уже в сотый раз обещаешь.

— А ты в сотый об этом просишь.

— Ой, всё. Вредный конь.

— Ладно, к чему ты спросил? — Пегарог сел на плечо.

— К тому, что скажи они мне всю правду про легенду, всё могло случится иначе. А так Снорри погиб и другие хорошие воины.

— Слушай, для них погибнуть во время схватки это куда лучше, чем влачить жалкое существование и не иметь возможности поднять оружие. Не жалей их и себя. Они, можно сказать, умерли счастливыми. Не каждому это дано, — со всей серьёзностью заявил Аэридан.

— Думаешь?

— Знаю, — ответил он и полетел вперёд. Он так делал время от времени, чтобы мы не попали в ловушку.

Спустились мы на приличную глубину, но за эти семь часов, что я топаю вниз, мы не встретили ни одной живой души. Когда достигли дна, меня ждал облом. Нет, серьёзно. Вся моя чуйка говорила, что мне надо вниз, но когда мы оказались в самом низу, то фрагмент сердца просто-напросто лежал в центре небольшой пещеры среди костей, шкур и прочего мусора. По-видимому, тут и жил тот Йети. Он же похоже и был её стражем.

Я, конечно, не побежал к нему, а мы добрых полчаса всё осматривали, кидались палками или магией, проверяя на ловушки. Но сколько бы мы ни пробовали, так ничего и не случилось. В итоге я просто подошёл и поднял фрагмент номер два.

Вот же… Мы так готовились. Я кучу заклинаний на кольцо повесил. Эликсиры выпил бодрящие. Шёл со скоростью черепахи, лишь бы не нарваться. М-да. Как говорил отец. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

— Возвращаемся?

— Нет, тут останемся, обрастём шерстью и будем местных пугать, — проворчал я от досады.

— Нет, нормальный бы человек обрадовался, что ни с кем сражаться не надо. А вы поглядите-ка на него, обрёл силу и теперь ему лишь бы кого жизни лишить. Ну что за человек кровожадный такой? И вообще, покажи, чего там поднял? — Он подлетел ко мне, начав с любопытством разглядывать найденное.

На моей раскрытой ладони лежал ещё один фрагмент некоего артефакта, именуемого сердцем. Внешний вид… Ну, вообще не похож на часть сердца. Этот осколок имел форму сферы, был гладким, как шар для бильярда. В который я ни разу в жизни не играл, кстати. А ещё он кажется тёплым на ощупь. Внутри него, как и в том, что мы добыли в «Поющем Гроте», светящаяся субстанция, которая переливается и пульсирует мягко, где-то даже, я бы сказал, хаотично, при этом, как амёба, постоянно меняя форму. Его свечение тёплое, солнечно-жёлтое, уютное и живительное. Я так засмотрелся, что мне показалось, будто внутри него сама жизнь и надежда этого мира. С первым фрагментом такого чувства не было.

Я достал первый фрагмент и попробовал их соединить, но ничего не вышло.

— Ничего не чувствую, — сообщил Аэридан, теряя к фрагменту интерес. — Всё, погнали отсюда. Надоел мне этот мир. Давай по-быстрому найдём последний фрагмент, отправим ульфхеймров к лаодитам, чтобы тем нескучно было, и отправимся в ресторан праздновать очередную плюшку от мироздания.

— Как скажешь, друг мой, — убирая их в сумку.

Мы стали подниматься, да вот незадача. Когда мы почти оказались в том месте, где прошло наше сражение, поднялся сильный ветер, и очередной осколок прилетел прямо в проход, закупоривая его, тем самым лишая меня возможности выйти.

— Э-э-э, — издал я, офигевая от случившегося. И ведь не телепортируешься на ту сторону. Потому как не создавал точку привязки, а сразу в поселение мне что-то без энергии возвращаться не хочется. Чует моё сердце, что меня там ждёт не самый приятный разговор, хотя эта чуйка недавно говорила, что… А, ну да, она сказала идти вниз, я и пошёл, где и нашёл фрагмент. Какие к ней претензии?

— Чего встал, Кай? Или ломай её, или пошли через другой выход.

— Долго ломать придётся. Там размер льдины с БелАЗ.

— Тогда пошли, чего попу морозить.

Выйдя наружу через другой выход, мы очутились на снежной равнине. Была она немалых размеров и без единого следа чего-либо или кого-либо. Ровная, белая целина.

Подойдя к самому краю, я с испугу отшатнулся. Мы находились так высоко, что я даже не увидел подножия горы, откуда мы поднимались. А зрение у меня ого-го. От чего я ещё больше испугался. Вот только долго так простоять мне не дали.

— Опасность! — крикнул Пегарог, исчезая.

И тут я услышал звук хлопанья крыльев. Причём услышал в самый последний момент. Потому как ветер выл нещадно, тем самым скрывая все звуки. Если бы не окрик фамильяра, мог бы и пропустить атаку.

Нечто спикировало на меня, желая схватить своими когтистыми лапами, но я использовал шаг во тьму, уходя от его атаки. Всё произошло так быстро, что я даже среагировать не успел.

— Думаешь, ты крутая птичка? — проорал я в ледяную пустоту. — Знаешь, у меня тоже есть птички.

— Если ты мог заметить мои копыта, то знал бы, что у птиц копыт не бывает, и нечего мною стращать, — проговорил он мне на ухо, вновь исчезая.

— Да я не про тебя, радужный.

Вскинув руку, я произнёс новое заклинание: «Nox Corvorum», «Тьма Воронов» — из появившегося облака тьмы стали стремительно вылетать вороны, что тут же устремились к хищнику, напавшему на меня, как трус со спины. Да, я считаю, он трус. И всё тут. Вам меня не переубедить.

Из-за поднявшейся вьюги я ничего толком разглядеть не смог, зато живо себе представил, когда Аэридан описал мне картину увиденного.

— Запинали как… То есть заклевали, тот едва смог крылья унести.

Что примечательно, стоило хищнику свалить, как вьюга тут же прекратилась, да и сила ветра снизилась. Вот же злыдень. Ещё и магией владеет.

Далее было ещё четыре нападения, но каждый раз с одним и тем же концом. На пятый они напали уже втроём, да только я напитал облако тьмы так, что количество воронов, вылетевших из него, закрыло небо.

— Как бы сказал Задорнов: «Ну тупые», — продекламировал Аэридан после того, как наблюдал избиение пернатых.

— Смотрю, ты в моей башке плотно покопался.

— Ой, не начинай, а? Давно должен понять и принять, и вообще, пошли уж. Нас вон ждут.

Кто ждёт и где, он, конечно же, не ответил. Противный.

Вот почему все заклинания в гримуаре появляются только со временем. Нет бы сразу, чтоб я мог выбирать, ан-нет. Ладно, наверное, в этом есть какой-то сакральный смысл, который я пока не ведаю.

Прошёл я ещё около трёх сотен метров по равнине, когда увидел его...

Существо сидело на самой кромке скалы, спиной к пропасти, и смотрело на меня без страха, с холодным, недетским любопытством склонив голову на бок. Это был грифон, чуть ли не копия того, что я видел в игре «ГМиМ». Он казался слепленным из самой сущности этой горы — из льда, ветра и осколков полярного неба. Его размеры впечатляли. Раз так в пять крупней тех его сородичей, что нападали на меня.

Вместо орлиного оперения его голова, шея и мощные передние лапы были покрыты коротким, плотным мехом ослепительной белизны, отливавшим серебром. Каждое мышечное движение под этой шкурой было видно, словно под тонким слоем снега. Клюв — не жёлтый, как у обычных орлов, а тёмный, почти аспидный, и от него к глазам тянулись тонкие, словно прочерченные инеем, полосы. А глаза… Глаза были двухцветными: радужная оболочка сияла бледно-голубым, как незамерзающая глубина ледника, а зрачки — вертикальные щёлочки — были цвета воронёной стали.

Его крылья, сложенные за спиной, не походили на крылья птицы. Это были настоящие паруса из инея, где вместо маховых перьев росли длинные, узкие и невероятно прочные ледяные кристаллы, сросшиеся у основания в гибкую, почти кожистую перепонку. Они звенели, словно хрустальные колокольчики, когда ветер снова трогал их.

Задняя часть тела, была мощной и крепкой, покрытой более длинной шерстью, собранной в лёгкие, колышущиеся завитки, напоминающие снежные барханы. Хвост заканчивался не кисточкой, а острейшей сосулькой, длинной в добрый двуручный меч.

Но самое завораживающее было не это. От всего существа исходил лёгкий, стылый пар, а с кончиков его ледяных перьев и ресниц осыпалась на камни алмазная пыльца инея. Он не просто сидел на горе — он был её частью, её дитя, её бессменный и совершенный страж.

И в этой леденящей тишине, под прицелом двухцветных глаз, я осознал, что это не я нашёл мифического зверя. Это он позволил себя найти.

Я зачем так подробно его описал, потому как красота этой птицы завораживала до глубины души. Красивее я ещё ничего в жизни не видел. Для себя сразу решил: убивать его не стану. Лучше свалю телепортом. Такое красивое создание должно жить. Также, пока была возможность, я разглядывал всё до последней детали, когда научусь рисовать (жить я собираюсь долго) или закажу его портрет, используя кристалл, что даёт возможность передать человеку мысленное изображение, как я передал образ Харроу роду Витан, то повешу её у себя в замке.

— Налюбовался? — услышал я голос у себя в голове.

— Ещё нет, — ответил я в той же манере, предчувствуя интересный разговор. — Кстати, здрасте, меня Кайлос зовут.

— Нифейн, король грифонов.

— Красивое имя.

— Знаю. Сам выбрал.

— Я это… пройду?

Нужный мне проход как раз находился прямо под тем уступом, на котором сидел грифон.

— Иди, чего меня-то спрашиваешь.

— Драться не будем?

— Если бы ты убил моих птенцов, то да, а так нет. Или хочешь? — Я отрицательно замотал головой. — Тогда чего спрашиваешь?

Я, пожав плечами, сделал шаг в сторону прохода.

— Хотя погоди, — взмахнул он крыльями, а меня от образовавшегося порыва ветра легко могло скинуть вниз, благо успел выставить стену. — Ты же пришёл решить проблему этого мира?

— Не то чтобы, но… В какой-то степени да, наверное.

— Давай так договоримся. Подскажу тебе, где третий фрагмент, а ты заберёшь меня и моих сородичей с собой в свой мир. Что-то мне не хочется отправляться в небытие как ты сказал "местными".

— Зачем мне это?

— Доброе дело сделаешь, спасёшь редкий вид, плюсик в карму и всё такое.

— Какой-то ты неправильный грифон. Уж больно…

— Нормальный. И вообще тебе что, помощь не нужна?

— Да мне как бы местные помогут. Они тоже в курсе за него.

— Чего тогда хочешь? Только сразу скажу, золота нет, артефактов нет, желания не исполняю, катать не буду.

— Тогда ничего. Хотя погоди, — повторил я за ним и ехидно улыбнулся, отчего он насторожился. — Могу забрать при одном условии: будешь служить моему роду вечно.

— Не скажу, что мне это интересно, но прежде, чем сказать нет, что ты подразумеваешь под служением?

— Защищать мой замок, приходить на помощь и не уничтожать разумных, если те сами не пожалуют в гости с плохими намерениями.

— А снег у тебя там есть?

— Ага. Мой замок как раз у подножия горы стоит подобно этой. Только такого ветра нет.

— Это мой ветер, его с собой заберу. Хорошо, согласен, если это будет обоюдно, — вновь взмахнул он крыльями, издавая клёкот. Похоже, оповестил своих сородичей о намерении покинуть родные места.

Погоди посовещаюсь. Мы потрещали с Аэриданом, вроде всё ровно. Такая птичка да на защите замка вообще огонь будет. Интересно, как к этому гномы отнесутся?

— Договорились.

Я достал кольцо, куда через миг начали влетать грифоны, и было их до хрена и больше. Напади они всем разом, да не — мысленно отмахнулся я от этих мыслей. Всё равно бы всех победил и ощипал, а после в суп добавил.

— Послушай, раз мы теперь друзья и всё такое. Может, подбросишь до низу? А то топать надоело.

— Так своего пернатого попроси, пусть он тебя отвезёт.

— Так он маленький, — Нифейн на это только издал звук, явно знаменующий хохот.

— Похоже, я чего-то не знаю? — произнёс я с подозрением, повернувшись к Пегарогу.

— Вот кто тебя, петух гамбургский, за язык тянул? — проворчал он в сторону грифона.

Нифейн ничего не ответил. Взмах, взлёт, и он влетает в кольцо, оставляя меня с фамильяром один на один.

— Давай, вещай, — схватив его за гриву, я заглянул ему в глаза.

Он тяжко вздохнул.

— Помнишь, мироздание тебя одарило новой стихией?

— И?

— А мне дало возможность…

Он исчез из моей руки, чтобы появиться в пяти метрах от меня.

Когда туман сверкнувших чар рассеялся. Вместо крохотного радужного фамильяра Аэридана передо мной стоял Пегарог — дивное создание, рождённое из снежного вихря и утренней зари.

Я чуть в обморок не упал от этой ослепительной красоты. Его шкура была белее свежего горного снега и отливала под слабым солнцем перламутром. Грива, струящаяся и невесомая, словно облачный покров, переливалась всеми оттенками льда — от серебристо-белого до едва уловимого голубого.

Но самым зачаровывающим был его хвост, которым он незамедлительно похвастался. Длинный, струящийся, он сиял глубоким сапфировым цветом, будто в него вплели саму синеву полярного неба и отблески далёких, нетронутых льдин. Каждый его волосок мерцал таинственным синим пламенем, оставляя в воздухе лёгкий, искрящийся след.

А его крылья — это вообще что-то с чем-то. Огромные и мощные, были подобны изогнутым ледяным зеркалам, отражающим весь мир в искажённом, прекрасном виде. А из больших, бездонно-синих глаз, полных древней мудрости и тихой печали, всё ещё смотрел знакомый взгляд Аэридана. Это было воплощение северной красоты — дикой, чистой и вечной. Нифейн ни в какое сравнение с ним не шёл.

— И чего ты так грустно на меня смотришь?

— Да потому что ты теперь будешь на мне кататься и заставлять наверняка катать ещё кого-нибудь. И из божественного фамильяра я превращусь в такси, — с явной обидой в голосе выкрикнул он.

— Не буду, если не хочешь.

— Слово? — тут же он решил взять быка за рога.

— Да. Мы же с тобой друзья. С чего бы мне тебя заставлять делать то, чего ты не хочешь? — удивился я. — Сам же говорил, в тебе частичка моей души, так что должен помнить, что я так не поступаю.

— Фу-ф, ну тогда всё норм.

— Но вниз всё равно полетим, — объявил я, готовясь к полёту. Пегарог на это только вымучено закатил глаза, тем самым говоря, мол, я так и знал, что всё так и будет.

Мы летели не к зубчатым стенам крепости, а назад, к зловещему Поющему Гроту, где ещё недавно мы чуть не стали закуской для червя. Ветер свистел в ушах, а в сознании, поверх его завывания, непрерывным потоком лилось возмущённое ворчание Аэридана. Мой фамилиар бушевал не из-за тяжести полёта — его ярость вызывала сама цель нашего путешествия.

— Может, уже хватит? — мысленно парировал я, едва уклоняясь от особенно колкого замечания о моём самоубийственном упрямстве. — Ты же сам рвался поскорее закончить тут дела и свалить домой!

Перед тем как исчезнуть в мерцающем кольце портала, что перенёс в своём время Тораксию, Нифейн послал мне мыслеобраз, от которого нам обоим стало жутко. Им оказался Дрёмгар — тот самый гигантский червь, что едва не сделал нас своим обедом. Оказалось, последний фрагмент Сердца скрывался именно в его чудовищной утробе. Вот это я понимаю страж, а не то, что снежный человек.

— Я не думал, что придётся сражаться с этой тварью! — продолжал вопить пегарог, и его крылья нервно вздрагивали. — Кай, может, это… может, позовём остальных? Это ведь и их касается!

— Наши, скорее всего, ещё даже не дошли до крепости, — возразил я, вглядываясь в проплывающие под нами заснеженные пики. — А местные со своей магией льда только разожгут его аппетит. Ты видел его пасть, и прикинь, что ему эти «маги». У них ранг максимум адепт и не то не факт.

— Возможно и так, — не унимался Аэридан, — но пока он будет пожирать их, мы сможем, если что, сделать ноги! Понимаешь, — он вдруг замер в воздухе, трепеща крыльями, — мне кажется, мы не вывезем. Совсем.

— А мне кажется, кто-то стал изрядно трусоват, как подрос, — я не удержался от усмешки.

— Ой, ну тебя! — фыркнул он, возобновляя полёт. — Совсем не бережёшь ни себя, ни меня.

В это время мы уже пролетали над стеной клана Морозных Волков. На зубчатых укреплениях столпилось с десяток воинов, и все они, указывая пальцами и оружием, провожали нас настороженными взглядами. Недолго думая, я попросил друга спикировать к ним. Зачем искать червя по всей долине, если можно спросить у тех, кто знает эти земли лучше нас?

На меня смотрели так, будто я был не магом, а инопланетным существом, сошедшим с небес. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Всем привет, — крикнул я, спрыгивая на заиндевевший камень. — Хамви ещё не прибыл?

— Нет, — отозвался один из воинов, чьё лицо мне было смутно знакомо — он мерился силой с орком, но имени его я не запомнил.

— Ясно. Там много убитых. Так что предупредите всех — пусть будут готовы к скорбной работе. Теперь о главном: где мне найти Дрёмгара? Самого большого.

На меня тут же уставились как на ума лишённого. Они и с молодыми червями предпочитали не связываться, а уж с их королём, или как там именуется этот гигант, — и подавно.

— Обычно его встречают в двух-трёх днях пути отсюда, — воин нехотя махнул рукой чуть правее того направления, где мы с Хамви и остальными раздобыли первый фрагмент. — В твоём случае, — он бросил оценивающий взгляд на Аэридана, — думаю, в часе лёта.

— Благодарю. Скоро вернусь.

Судя по выражениям их лиц, они верили в это крайне слабо. В их глазах читалась тихая уверенность, что обратно я уже не вернусь.

Ледяная пустошь, куда мы приземлились, дышала безмолвным ужасом. Это было царство Дрёмгаров. Под ногами хрустел не снег, а обломки костей и доспехов, вмёрзшие в лёд за долгие годы. Это наверняка следы от мелких, потому как король червей, скорее всего, переварил бы всё это. Воздух вибрировал от низкого, мерзопакостного гудения, исходившего из-под земли. Я прям чувствовал, как они ползают там, под землёй.

Он появился внезапно. Ледяная твердь вздыбилась и треснула, а из разлома с грохотом, сотрясающим душу, вынеслась громадина, бледная, почти полупрозрачная голова. Дрёмгар. Его тело, толщиной с Пизанскую башню, уходило вглубь разлома, усеянное острыми наростами льда. Пасть, способная проглотить целый отряд, разверзлась, обнажая ряды кристаллических зубов, шевелящихся, словно щупальца. Оттуда пахло вечной мерзлотой и смертью. Это я ещё приукрасил ради красивого словца, разило оттуда намного хуже. Ладно приведу пример. Как из мусорки, куда выбросили остатки селёдки и копчёной курицы, а после уже два дня не выкидывают мусорное ведро.

— Разбегаемся! — мысленно крикнул я Аэридану, и мы рванули в стороны, уворачиваясь от чудовищного броска. Мы были готовы к нечто подобному, потому его атака не стала для нас сюрпризом.

Бой был безумием с первых секунд. Мои молнии, способные испепелить орды тварей, лишь оставляли почерневшие пятна на его ледяной броне, а копыта пегарога, обрётшие новую силу и так восхваляемые им, бессильно скользили по гладкой поверхности червя. Мы метались, как назойливые мухи, раздражая, но не причиняя вреда. Я чувствовал, как истощается мана — этот мир, пропитанный стужей, хоть и отзывался на призывы моей магии, но скорость, с которой я тратил ману, была невероятно велика.

И тогда Дрёмгар применил хитрый скилл, о котором я был не в курсе и ни одна зараза не рассказала. Вместо того чтобы пытаться проглотить нас, он вдохнул. Воздух перед его пастью заколебался, и нас потянуло вперёд с силой урагана. Аэридан, бьющий крыльями изо всех сил, не смог вырваться. Да и я попытался воспользоваться «шагом во тьму», да только магия пространства сбоила. Мы сорвались в эту воронку и полетели в глотку, пахнущую разложением и "курицей".

Мир погрузился во тьму, влажную и давящую. Мы скатились по скользкому пищеводу, окружённые сжимающимися, пульсирующими стенами плоти, покрытой едкой слизью. Внутри царил жуткий гул — работа пищеварительной системы монстра.

— Ненавижу червей, — пробилась ко мне слабая, полная отвращения мысль фамильяра. Он попытался пробиться сквозь стенки червя, но что-то блокировало его божественную магию. Которую, как я думал, ничего блокировать не может. Ну, кроме рун, что знают только боги и Марта с Бартом.

Если ещё мы немного промедлим, нам конец. Лёд снаружи был ничем по сравнению с этим живым прессом, готовым раздавить нас в лепёшку. Но именно здесь, в абсолютной темноте, в животе зверя, моя третья стихия наконец-то показала себя в полную силу.

— Telum Petrae! — мысленно проревел я, вонзая пальцы в слизистую плоть.

Магия земли, тихая и такая неторопливая, откликнулась не во льду над нами, а в каменной тверди, в которую погрузился червь, после того как проглотил нас. Я ощутил её глубоко внизу, древнюю и непоколебимую. Я призывал её к себе — приказывая ей прорасти острейшими шипами.

Из толщи земли, что окружала отовсюду чудовище, с треском, который заглушил все внутренние шумы, вырвались острые, кристаллические шипы. Это была не вода и не лёд — это была послушная моей воле земля осколка мира, что вонзилась в тело пробивая насквозь в десятки местах. Дрёмгар взревел изнутри, а его тело затряслось в мучительных конвульсиях. Сжимающие нас стены ослабли на мгновение.

Нанесённых ран было достаточно, чтобы тварь выбралась на поверхность, желая спастись от смертоносных шипов. Выбравшись, он раскрыл пасть от боли, а его вопль, наверное, слышал весь Хеймдраллир.

— Валим! — скомандовал я Аэридану.

Я вскочил ему на спину, и в тот же миг выпустил наружу всё, что оставалось во мне, всё до последней капли вложив в заклинание магии тьмы. Не сферы и не лучи — я изверг из себя саму суть небытия, чистейший, всепоглощающий мрак, произнеся— Nox Devorans. Тьма, не встречавшая сопротивления извне, взорвалась в замкнутом пространстве, как чёрная сверхновая. Она не жгла — она стирала, разлагала, аннигилировала живую плоть, превращая её в гниль. Это же я сотворил с червём под столицей города.

Над нами, там, где должна была быть голова, возникла дыра. Дыра в теле монстра, выжженная магией. Я понял его задумку, а потому, высушив остатки кристалла, окутал себя и фамильяра доспехом из молний, дабы не угодить в то, что сам создал. Сил я вложил немерено, мало ли он нас самих заденет. Нет уж спасибо.

Аэридан, не дожидаясь, когда я закончу, рванул вверх. Мы вылетели из тела Дрёмгара в вихре брызг из чёрный жижи, обломков костей и клубков чёрного дыма, словно демон, рождающийся из глубин инферно. Холодный воздух ударил в лицо, показавшись сладчайшим нектаром.

Поражённое, гниющее чудовище ещё билось, но это были предсмертные судороги. Его полуразрушенная голова беспомощно билась о лёд. Я, дождавшись, когда агония закончится, спрыгнул на лёд и активировал магическое зрение, осмотрел Пегарога, затем себя, на предмет чёрных капель. После подошёл к тому месту, где плоть была выжжена дотла, и протянул руку. Из клубка обугленных тканей и наростов, повинуясь зову, ко мне в ладонь выплыл третий фрагмент «Сердца». Он был тёплым и пульсировал в такт моему собственному сердцебиению. Спустя миг он застыл.

Третий и последний фрагмент сердца имел форму наконечника стрелы. Твёрдый и словно нерушимый на ощупь. Внутри него, как и в двух его собратьях, клубилась субстанция, что движется прямо и целеустремлённо, подобно лучам лазера отражаясь от стенок. Его свечение, ярко-золотое, почти белое, олицетворяло собой «волю» мира. Так я ощутил его, когда потянулся к нему магией.

Я молча забрался на спину Аэридана. Мы взлетели, оставив позади короля Дрёмгаров, ставшего для нас лишь ступенькой на пути к великой цели. Мы ещё не успели отлететь, как его сородичи начали вгрызаться в тушу, заражаясь скверной, что породила моя тьма. Скоро и им придёт конец. Всем до единого.

Воздух на стене, отделяющий долину от остальной части мира, был прохладен и свеж после удушающей мглы чрева чудовища. Под ногами грубый, знакомый камень, над головой — раскинувшийся бархатный полог ночи, усыпанный холодными бриллиантами звёзд. Которые по факту ненастоящие, да и чёрт с ними. Сейчас всё казалось невероятно простым. Но стоило позволить сознанию откатиться на мгновение назад, как ледяная волна воспоминаний обрушивалась на меня. Бесчисленные, тщетные заклинания, отскакивающие от многослойной шкуры твари. Невыносимое, сжимающее со всех сторон давление. Тошнотворная вонь полупереваренной добычи и едкого желудочного сока, въедающаяся в поры. И всё это — под аккомпанемент безумной мысли, что этот ад я уготовил себе сам, добровольно шагнув в пасть к исчадию в надежде, что изнутри подлые твари куда уязвимее. От одного этого осознания даже сейчас бросало в ледяную дрожь.

Главным же потрясением стал не бой, а время. Внутри того кошмара я провёл не пять минут, не полчаса — почти целые земные сутки. Помнится, был ещё день, когда мгла поглотила меня, а вышел — уже глубокая ночь. Законов, по которым текли минуты в утробе червя, мой разум постичь не мог. Стоило только попытаться — в висках начинали пульсировать адские молоты, и сознание грозило расплавиться под тяжестью непостижимого. Нет, лучше отринуть эти думы и обратиться к настоящему.

— Да-да, — механически поддакнул пегарог, что на глаза превратился опять в маленького, радужного фамилиара.

Меня, как выяснилось, уже успели похоронить, оплакать (Ева) и — что куда характернее для здешних товарищей — отметить мою кончину обильными возлияниями. Когда я безмолвно спустился с пустой в этот час стены и переступил порог пиршественного зала, то застал как раз кульминацию поминального тоста. Моё появление повисло в душном, пропитанном дымом и хмелем воздухе, и наступила та самая, оглушительная тишина, что гуще любого грома.

— Вот и скажите, друзья мои, — раздался мой голос, разрезая гробовую тишину, — почему вы пьёте, а меня не позвали? Вот кто вы после этого? Я им понимаете ли фрагмента сердца притащил, а они…

Что последовало дальше, трудно описать словами. Зал взорвался. Сначала — оцепенение, затем — шквал восторгов и неверья. Народ не мог поверить, что я стоял перед ними во плоти, а не как призрак, явившийся за своей долей вина. И нет я не пил. Если только чуть-чуть. Напомню точно сколько. Всё-атаки вроде не пил. Короче неважно.

Гомон смятения потонул в общем ликовании. Ева, чьи глаза от слез были похожи на два розовых озера, с рыданием бросилась ко мне, прижавшись мокрым лицом к моей заскорузлой от грязи и крови мантии. Вслед за ней тяжёлой поступью подошёл Вул’дан. Орк отодвинул Еву и молча обнял меня с такой силой, что кости затрещали, а затем его низкий бас пророкотал прямо над ухом:

— Я никогда не сомневался в тебе, Кай.

— А я вот сомневалась, — выдохнула Ева, с силой ткнув меня кулаком в грудь, но тут же снова прильнув, будто боялась, что я рассыплюсь прахом.

Затем настал черед главной вести. Я стряхнул с плеча сумку, и на стол перед годви двух кланов, что сидели радом, с тяжёлым, звенящим стуком поставил три фрагмента.

— «Король Дрёмгара мёртв», — гордо сообщил я. И вновь тишина, на этот раз — напряжённая, полная трепета и недоверия. Её разорвал пронзительный клич Доброгнева: «Слава Кайлосу! Величайшему воину!» И стены содрогнулись от оглушительного реву, в котором слились ликование, облегчение и бешеная радость.

Пили, конечно, до самых первых лучей зари. И я уже в двадцатый раз пересказывал свою историю, когда неожиданную помощь мне оказала Лирель. Она же училась на факультете иллюзий, эльфийка с моего молчаливого согласия коснулась пальцами моих висков — и оживила картины битвы прямо в воздухе зала. Тени и свет сплелись в причудливый, ужасающий танец, воссоздав ярость схватки. А когда иллюзорный червь разверз свою пасть, поглощая меня и пегарога, даже самые отчаянные и крепкие нервами воины не выдержали — несколько тел с глухим стуком рухнуло на пол, поверженные шоком.

В общем, посидели на славу.

Прохладный полуденный свет робко пробивался сквозь слюдяные окна кают-компании, играя бликами на полированной поверхности стола, выточенного из цельного корня железного дерева. Мы собрались здесь, в этой просторной, пропахшей копчёностями стариной комнате, выбрав её за уединённость — тут чужих ушей было куда меньше, чем в шумном пиршественном зале. Со мной были все мои верные спутники. С противоположной стороны стола восседали Хельга, чьё лицо было подобно высеченной из гранита маске при взгляде как Ева прижимается ко мне, Доброгнев, Радосвета с пронзительным, изучающим взглядом и один из старейшин её клана, Ульфр, так вроде его кличут. Рядом, склонившись над развёрнутым свитком, сидел Хамви, летописец, его перо было готово запечатлеть историю, которая вершилась на наших глазах.

Три фрагмента, лежали передо мной на столе, магический артефакт невероятной силы что вернёт миру жизнь. Хотя я до сих пор не знаю, как всё происходит.

— Итак, все части у меня, — начал я, и мой голос прозвучал громко в наступившей тишине. — А значит, пора задать два ключевых вопроса. Первый: где находится место, куда я должен их доставить? И второй, куда более важный: в какой мир вы желаете отправиться?

— Какие есть варианты, чужак? — в голосе Ульфра чувствовалась тяжесть веков и глубокая мудрость. Он не пытался выторговать получше условия для клана, он хотел лучшего для всех ульфхеймров.

— Первый — мир обычный, насколько это слово тут уместно. Там обитают некие разумные существа, но кто они и каковы их нравы — мне неведомо. Второй… — я сделал небольшую паузу, давая им вникнуть. — Второй — мир лаодитов.

Пришлось прибегнуть к помощи Лирель. Иллюзионистка коснулась моего виска, и над центром стола замерцал, собранный из света и теней, образ воина-лаодита — высокого, с четырьмя руками. Я описал их нрав: суровый, гордый, ценящий силу и честь, а ещё показал их игры. И, как ни странно, их воинственная натура и непоколебимость пришлась по душе суровым сынам севера. В их глазах читалось не страх, а уважение и признание родственной души. Единодушный ропот одобрения пронёсся по залу, и решение было принято — они возжелали отправиться именно туда, к лаодитам. Что ж, сами захотели.

Что касалось первого вопроса, ответ был готов.

— В дне пути к югу отсюда, среди ледяных полей, стоит древнее здание, — пояснил Ульфр. — Нечто, напоминающее храм или чего. Мы сами незнаем если честно. Оно не принадлежит ни одному клану, это место… ничье. И именно за его стенами и должно свершиться предначертанное.

— Отлично. Тогда как будете готовы выдвигаемся, — я встал и отправился медитировать.

Решили выдвинуться на рассвете, дабы к следующему утру достичь цели. Сборы были недолгими, но масштаб зрелища поражал. Саней было приготовлено великое множество — длинная, растянувшаяся у въезда вереница, запряжённая мохнатыми волками. Казалось, все жители крепости жаждали собственными глазами увидеть миг исцеления мира, стать свидетелем начала новой эры. Нас собралось под несколько сотен нартов, а в итоге в путь тронулась чуть ли не половина двух объединившихся кланов, создав грандиозный караван, растянувшийся по белому безмолвию подобно гигантскому змею, ползущему к своей судьбе.

У каждого мира, как я успел заметить, припасён свой особый мешочек с неприятностями для определённых личностей. Мой случай не стал исключением. Когда наш грандиозный караван, растянувшийся по снежной равнине, приблизился к цели, перед нами предстало не величественное святилище, а скромное одноэтажное строение из грубого камня, больше напоминавшее лачугу отшельника. Однако истинным сюрпризом стало не это. Храм окружала многотысячная армия вооружённых людей, чьи доспехи и оружие холодно поблёскивали в утреннем свете. Воздух напрягся, словно перед грозой.

Остановившись в сотне шагов от этой грозной силы, мы стали ожидать развития событий. К нам вышел статный мужчина в годах, осанка и взгляд выдавали в нём лидера. Я не знал его, но по резкому изменению в выражении лица Доброгнева понял, что тот узнал визитёра.

— Здравствуй, Изяслав Велесович, — проговорил годви Морозных Волков, и в его голосе прозвучала тяжёлая нота неприязненного уважения.

— И тебе не хворать, Доброгнев, — ответил старик, его голос был сух и пронзителен, как зимний ветер.

— Будь добр, объясни, чего это ты свой клан вооружил да мелочь всякую под свои знамёна собрал? Неужели воевать с нами собрался?

— Не хочу. Но стану. Коли вы не откажетесь от своей гибельной затеи.

В этот момент я шагнул вперёд, окинув годви Снеготворцов оценивающим взглядом и подняв руку в чуть насмешливом, почти детском приветствии.

— Здрасте. Я Кайлос, а вы, как я понял, глава клана ремесленников.

— Да, — коротко отрезал он, его холодные глаза изучали меня с ног до головы, выискивая слабости.

— Скажите, кто вам нашептал, что необходимо помешать мне совершить задуманное?

— Неважно. Важно другое. Если мы допустим вашу затею, все мы погибнем.

— Это они вам сказали? — В ответ он только сжал губы, и его молчание стало красноречивее любых слов.

— Хорошо. Тогда я вынужден буду убить всех вас и после сделать то, ради чего пришёл в этот мир.

— А силёнок-то хватит? — старик едко рассмеялся, скептически окинув взглядом нашу группу и указав рукой на свою многотысячную рать. — Нас-то поболее будет.

— Я убил короля Дрёмгара, — произнёс я с ледяной спокойной паузой, позволив этим словам повиснуть в воздухе и проникнуть в сознание каждого. — С вами я справлюсь и подавно.

— Поглядим, — бросил он через плечо, развернулся и молча направился к своим воинам.

— Ты уверен в этом, Кай? — тихо спросил Доброгнев, его брови мрачно сдвинулись.

— Да, уважаемый. Я знал, что рано или поздно явятся те, кто попытается помешать мне спасать порабощённые миры. Даже удивлён, что этого не случилось раньше.

— Мы поможем тебе. Наши воины готовы на всё ради будущего свих детей.

Ко мне подошла Ева. Её пальцы сжали мою руку с такой силой, что кости неприятно хрустнули.

— Не убивай их всех, прошу тебя, — прошептала она, и в её глазах стоял немой ужас.

— И не собирался. Я что, по-твоему, маньяк какой-то? — Я мягко улыбнулся, стараясь её успокоить. — Всё, иди, милая. Сейчас будет представление. — Я нежно поцеловал её в лоб и легонько подтолкнул в сторону орка с эльфийкой.

Затем я мысленно обратился к новому другу.

— Нифейн, поможешь шугануть толпу? Только, чур, без смертей. Слышал же, я обещал.

— Как ты себе это представляешь? — В голосе грифона явственно слышалась скептическая насмешка. — Мне просто показаться, крикнуть «Бу!» — и всё?

— Да. Думаю, этого хватит.

— Мне-то не жалко. Но, Кай, смотри: если жахнут по мне чем-то серьёзным, отвечу по полной. И тогда всё обещание твоей милой девочке пойдёт прахом.

— Согласен, — а в тот момент на губах моих заиграла хищная улыбка.

Сделал несколько неторопливых шагов навстречу многотысячной толпе, в их лицах читалось лишь слепое повиновение и смутный страх. Эти люди не понимали, зачем их привели сюда, но готовы были умереть за чужие слова. Впрочем, всё, как всегда.

— Я пришёл к вам из-за пределов этого умирающего мира, — я использовал магию и потому мои слова звучали громко и чётко, разносясь по заснеженной равнине. — Моя цель — исцелить осколок, в котором вы живете, и даровать вам новый дом. Мир, где никогда не угасает солнце, где зеленеют бескрайние луга, шумят леса, полные дичи, и текут реки, изобилующие рыбой. Не ведаю, какие речи плёл вам Изяслав, но знайте — зла я не несу. Причинять его вам не желаю. Но если вы встанете у меня на пути... — я сделал паузу, позволив словам обрести нужный вес, — то домой никто не вернётся. Прямиком все отправитесь к Моране. Я всё сказал. Теперь думайте.

Имя богини смерти, к моему удивлению, было известно и здесь — по толпе прошёл сдавленный вздох.

В этот момент за моей спиной воздух затрепетал и искрился. Явился во всей своей первозданной мощи Нифейн. Король грифонов распахнул громадные крылья, послав в сторону толпы шквальный вихрь. Порыв ветра был так мощен, что люди в ужасе попятились, а первые ряды, сбитые с ног, грудами повалились на заиндевевшую землю.

— Тебе нас не запугать! — прокричал Изяслав, усиливая себя магическим артефактом. — Мы справимся с твоим пернатым уродом, а после и всех вас уничтожим! Мы не позволим тебе, чужаку, погубить Хеймдраллир!

— Тогда давайте поступим так. Пока убивать вас не буду. Сделаем немного по-другому. Кто не уйдёт с моей дороги — лишится одного глаза. Кто не поймёт и после этого поднимет на меня оружие — навсегда останется лежать в этом снегу. Вам пять минут. Решайте.

Скрестив руки на груди, я замер в ожидании. Невероятное давление исходило от моей неподвижной фигуры.

— Понимаю, у тебя тут великие дела творятся, — раздался у меня в голове сухой, насмешливый голос, — но, может, побыстрее? У меня тоже планы есть.

— Погоди, Нифейн, — не оборачиваясь, мысленно ответил я. — Сейчас они испугаются. Увидят, на что ты способен, — побегут. Те же, кто останутся... Что ж, такова их судьба.

Прошла минута, другая. Сначала из огромного войска отделилась небольшая группа. Они молча отошла на пару сотен шагов и замерла в нерешительности. Затем к ним присоединились другие. Ручеёк превратился в поток. Люди ломали строй, бросали оружие и уходили прочь, не желая умирать за чужие амбиции. Вскоре перед нами осталось лишь ядро — от силы пара тысяч самых фанатичных или запуганных бойцов.

К тем, кто отступил, подошёл Доброгнев. Он что-то говорил им, его могучая фигура внушала доверие. Один за другим бывшие враги вставали в ряды его клана, пополняя наши силы.

— Жги, — сказал я тихо.

И Нифейн зажёг. Поднялся неистовый ветер, подхватывая крупинки льда и снега, превращая их в слепящую, режущую лицо бурю. Воины Изяслава отчаянно сомкнули ряды, подняли щиты, но что могли противопоставить они ярости разбуженной стихии? Их строй затрещал и поплыл под этим напором.

Далее случилось то, чего я в принципе ожидал. Ремесленники славились своим упрямством, и сломить их волю было не так-то просто. В едином порыве они выхватили странные артефакты, — и в нас с грифоном полетели сгустки магической энергии: ледяные копья, огненные шары и многое другое. Однако встречный шквал, поднятый Нифейном, оказался непреодолимой стеной. Большая часть заклинаний рассыпалась в прах, так и не долетев до цели.

Но когда в воздухе блеснул знакомый и до боли чужеродный силуэт современной гранаты — такую я видел разве что в компьютерных играх про инопланетян, из своего прошлого — ледяная рука сжала моё сердце. Первым порывом я схватил Нифейна за мощную лапу и мгновенно телепортировал нас назад, к своим.

Раздался оглушительный взрыв. Ослепительная вспышка плазмы на мгновение окрасила все в белый цвет, а ударная волна повалила с ног даже тех, кто находился в отдалении. На том месте, где мы только что стояли, зиял оплавленный кратер, дымящийся и пугающий. Серьёзная игрушка. Явно подарок от моих таинственных недоброжелателей, кто бы они ни были.

— Ну всё, доигрались, идиоты, — холодно проговорил я вслух, в то время как в моей голове бушевал настоящий водопад яростной брани.

Нифейн был в бешенстве. С оглушительным клёкотом он взмыл в небо, и с его исполинских крыльев на наших врагов обрушился ливень из острейших ледяных осколков. Всего за одну его атаку, занявшую не более минуты, около сотни человек рухнули на окровавленный снег.

— Чего вы на меня так смотрите? — Я встретился взглядом с Евой и Лирель, в чьих глазах читался немой укор. — Они первые начали, за что теперь и расплачиваются.

Внезапно я сквозь пелену вьюги заметил, как старый предводитель готовит очередную гранату, целясь ею прямо в меня. Не раздумывая, я взметнул руку, и перед ним возникло пульсирующее облако чистейшей тьмы. Из него с оглушительным карканьем вырвались три сотни воронов и устремились к нему. Бросить гранату ему не дали, а вот правого глаза он лишился в мгновение ока. Мои пернатые посланники носились среди толпы, неумолимо лишая каждого, кто не опустил оружие, правого глаза — точно так, как я и обещал.

— Теперь они все как Одинсон, — сдавленно рассмеялся Хамви, не отрывая пера от свитка.

— Кто? — переспросил я, не сводя глаз с дрогнувшего вражеского строя. Шутка звучала на фоне происходящего довольно мрачно.

— Был у нас один легендарный воин. Отправился в одиночку к Обелиску Миров. Звали его Одинсон, а для своих — просто Один. Так вот, он тоже был одноглазым. Говорят, ему удалось пройти и обрести счастье в иных мирах.

— Кажется, я слышал о нём, — ответил я, продолжая питать магией свой рой воронов.

— Серьёзно? Но это же невероятно! Значит, ему удалось! Ха! — радостно воскликнул летописец и тут же взял с меня слово, что после всего произошедшего я расскажу ему всё, что знаю.

Толпа окончательно дрогнула и в панике побежала. И тогда я сделал шаг вперёд, движимый холодной решимостью, двигаясь к ним навстречу.

На заснеженной земле, истерзанной следами недавней битвы, лежал старый предводитель. Алая кровь медленно растекалась по белоснежному покрову, образуя причудливые узоры. Седая борода его была забрызгана багрянцем, а единственный глаз смотрел в хмурое небо с немым укором.

— Дурак ты, Изяслав Велесович, — тихо проговорил я, опускаясь перед ним на одно колено. — Себя не уберёг и людей своих погубил. А я ведь и вправду желал добра вашему миру.

— Но они сказали… Ты… — начал было он хриплым, прерывистым шёпотом, но голос его оборвался, уступив место хриплому дыханию.

— Я и сам не гений, но ты, такой седой, а мудрости не нажил. Столько невинных душ полегло… И всё из-за слепой веры чужим словам. А, к дьяволу тебя. — Я с раздражением махнул рукой, отзывая своих фантомных воронов. Их тени растаяли в воздухе, словно и не было.

Нифейн, сверкнув золотыми глазами, вернулся в кольцо. Я же, не оглядываясь, направился к каменному зданию, что молчаливо ждало нас. Почти следом за мной вошли Вул’дан, отряхивая с плеча снег, Лирель с ещё не остывшим от магии взглядом и Ева, чьи пальцы трепетно касались моей мантии. За ними, тяжело ступая, проследовали Доброгнев, Радосвета и их дочь Хельга. Летописец Хамви замыкал шествие, а несколько воинов принесли за ними и самого Изяслава, бросив его тело посреди одной единственной комнаты.

— Ну, говорите, что дальше делать, — обвёл я взглядом собравшихся, останавливаясь в центре просторного зала, где в полумраке угадывались древние фрески.

— Кай, — шагнул вперёд Хамви, указывая пером на постамент за моей спиной. — За тобой. Священная книга. В ней всё написано.

Я обернулся. На грубом каменном алтаре лежал потрёпанный фолиант в кожаном переплёте с вытесненными рунами. Я взял его в руки, и кожа покрылась мурашками от прикосновения к древней магии. Хамви помог найти нужную страницу, испещрённую звёздными картами и стихами на забытом наречии. Он порвал его мне, а я запомнил. Хм-м. Похоже, ничто в этом — да и в любом другом мире — не происходило просто так.

— Так, друзья мои, — заговорил я торжественно в тишине храма. — Сейчас я начну читать. Ты, Ева, — я встретился с ней взглядом, — подай во фрагменты магию Света. Лирель — Жизни. Я дам Тьму и Землю. Вул’дан — Воду. Нужен ещё Огонь. Есть среди нас маги огня?

К всеобщему удивлению, слабую руку поднял умирающий Изяслав. Его палец дрожал, но в глазах тлела искра былой силы. Кивнув, я указал воинам поднести его и поставить в круг.

— Готовы? — Они в едином порыве кивнули, заняв указанные места.

Я аккуратно положил на алтарь три фрагмента, чтобы они соприкасались друг с другом, и начал читать. Но это был не просто чтение — слова лились напевно, глубоко, заставляя вибрировать сам воздух вокруг. Поющий грот, данный нам как испытание, был прелюдией к этому моменту.

«Ты, чья твердь не знала страха,

Осколок Воли, земли и камня…»

Мои ладони коснулись холодного камня, и от них пошёл густой, терпкий запах свежевскопанной земли, а сами фрагменты окутались коричневым сиянием.

«Верни свой стержень, стань опорой,

Пусть в этом сердце твой закон царит».

«Ты, что дарило свет росткам…»

Ева подняла руки, и от её пальцев хлынул ослепительный, тёплый луч, озаривший всё вокруг мягким золотым светом.

«Осколок Жизни, тёплый луч…»

Зелёное, пульсирующее сияние, исходящее от Лирель, окутало её кисти и устремилось к артефактам, сливаясь со светом Евы в единый живой поток.

«Верни дыхание, верни тепло…»

Изяслав, собрав последние силы, создал на ладони маленький, но яростный огненный шар и, с трудом протянув руку, коснулся им острого фрагмента.

«Пусть в этом сердце оживает дух».

«Ты, что разгоняло тьму и ложь…»

Из моей груди вырвался сгусток чистейшей Тьмы, бесшумно влетев в сферу, добытую у снежного человека.

«Осколок Истины, кристалл и лёд…»

Вул’дан, низко пробурчав заклинание, выпустил струю искрящейся ледяной воды, которая обвила додекаэдр, покрывая его инеем.

«Верни всю ясность, верни покой,

Пусть в этом сердце правда оживёт».

«Три части — Воля, Жизнь и Истина —

Сплетитесь в песне, славящей рассвет!»

Я воздел руки, и голос зазвучал с металлической мощью:

— Я, Кайлос, призываю вновь забиться Сердце, даруя миру новую жизнь!

Три фрагмента вспыхнули ослепительным светом и, поднявшись в воздух, начали сливаться воедино.

 Я лежал в кровати в своём доме, что вблизи магической академией. Рядом спала Ева. Она так мило сопела, что я не удержался и закрыл глаза, отстраняясь от дум. Вот только вместо обычных снов я оказался в кафе. Обыкновенном таком, которых в каждом районе под десяток.

Я сидел за столиком, а напротив меня женщина. Красивая, обворожительная, в чёрном платье, поверх которого, одето лёгкое пальто. Она, как говорится, выглядела на миллион долларов. При этом на неё никто не обращал внимания.

— Давно хотела с тобой познакомиться, Кайлос или лучше Евгений?

— А вы, простите, кто?

— Ой, где же мои манеры, — она звонко рассмеялась, а после протянула мне свою изящную ладошку. — Морена, но можешь звать меня Мара.

— Рад познакомиться с вами, богиня Мара.

— Ой, как здорово, что ты сразу понял, кто перед тобой. В общем, хотела сказать спасибо, мне понравился твой подарок.

— Всегда пожалуйста.

— С этого дня буду присматривать за тобой. Коли и дальше станешь такие подарки слать, сделаю тебя в Кероне своим первожрецом. Хочешь?

— А у меня есть выбор?

— Конечно, ты можешь отказаться, — сказала она это так, что даже самому тупому дегенерату станет ясно: выбора нет.

— Я почту это за честь, — встав, я поклонился.

— Ай, какой умница. В общем я обсудила твою награду с мирозданием. Готов услышать?

— Да.

— Теперь тебе в полной мере подвластна магия смерти. Ну как, рад?

— Чрезвычайно.

А что я ещё мог ей ответить? Нет, спасибо. Дайте что-нибудь другое?

— Знаешь, ты мне всё больше и больше нравишься. Ну всё, чмоки-чмоки, побегу. Удачи, Женя, даст боги, свидимся, — Мара весело хихикнула и поднявшись испарилась, а я проснулся, глядя, как на кольце появляется четвёртый кристалл с зеленоватым обгниём внутри.