Эта небольшая книжка предназначена для вас — людей с горячими комсомольскими сердцами, для вас, кто вместе со своими отцами и матерями, старшими братьями и сестрами не покладая рук трудится на благо любимой отчизны, кто весь свой юношеский пыл и кипучую энергию отдает великому делу строительства коммунизма.

Советский народ по праву гордится своей замечательной молодежью. И это не случайно. Пламенная любовь к Родине, чувство коллективизма, упорство в достижении намеченной цели, жажда знаний — вот те высокие моральные качества, которые присущи нашим юношам и девушкам. Эти качества воспитала в них Коммунистическая партия. Вспомни, наш юный товарищ, всякий раз, какую бы задачу не ставила партия перед советскими людьми, комсомольцы и комсомолки всегда показывали образцы того, как надо бороться за выполнение этих задач, преодолевать трудности, как надо служить интересам своей Родины. Легендарные годы гражданской войны и довоенных пятилеток, дым сражений незабываемых дней Великой Отечественной войны, славная эпопея борьбы за освоение целинных и залежных земель… Все это этапы большого пути в истории нашей страны. И сколько замечательных, поистине героических подвигов совершала наша славная молодежь на каждом из этих этапов! Золотыми буквами вписаны эти подвиги в летопись советского государства, их никогда не забудет благодарный народ.

Личные интересы советских юношей и девушек неотделимы от интересов всего общества. Смысл своей жизни они видят в борьбе за построение коммунизма. Это и определяет их сознательное отношение к труду, к своему общественному долгу.

Одним из ярких проявлений высоких моральных качеств советской молодежи является ее активное участие в осуществлении величественной программы семилетнего плана, начертанного XXI съездом КПСС. Гигантский размах работ, который предстоит свершить в ближайшие годы, взволновал сердца молодых патриотов, вызвал у них новую волну патриотизма и производственной активности. Вновь всколыхнулось и поднялось комсомольское племя. Десятки тысяч юношей и девушек изъявили желание стать в ряды строителей новых предприятий и городов Сибири, Дальнего Востока, осваивать новые земли. Они полны решимости приумножить трудовую славу своих отцов, тех, кто в безлюдной степи, несмотря на суровые морозы, возводил первые корпуса Магнитки, Кузнецка, первые жилые кварталы города юности — Комсомольска-на-Амуре. И советские люди уверены: пройдет немного времени — и на просторах, куда впервые ступила нога комсомольца, вырастут красивые, благоустроенные города, первоклассные заводы, а на равнинах, не знавших еще плуга, зашумят бескрайние моря тяжелой, золотистой пшеницы. Некогда пустовавшие места превратятся в цветущие края изобилия.

Достойный вклад в общенародную борьбу за выполнение семилетки, за укрепление могущества Родины вносят комсомольцы и молодежь Южного Урала. Им есть где приложить свои крепкие руки, есть где показать свои творческие способности. У домен и мартенов Магнитогорска и Златоуста, на шахтах и разрезах Копейска и Коркино, на машиностроительных заводах Челябинска и Миасса, на стройках, транспорте, на колхозных и совхозных полях — всюду молодые южноуральцы трудятся не покладая рук. Они настойчиво борются за увеличение выпуска продукции, экономию и бережливость, за технический прогресс, за успехи в сельском хозяйстве.

Кто из нас не помнит славную эпопею строительства комсомольской доменной печи на Челябинском заводе?! Эту домну возводили молодые патриоты. День и ночь здесь кипела работа. Молодежь работала без устали. И вот результат — крупнейшая в стране домна была сдана в эксплуатацию досрочно. Как не гордиться нам этим героическим подвигом славной комсомолии?

Сейчас в Челябинской области сооружается ряд промышленных объектов, имеющих важное народнохозяйственное значение. Юноши и девушки Южного Урала объявили эти стройки семилетки комсомольскими, они обязались трудиться здесь по-боевому. Слова не расходятся с делом. Начали работать агрегаты Троицкой ГЭС, новый цех построен на Челябинском трубопрокатном заводе. Молодежь активно участвует в строительстве крупных станов на Магнитогорском комбинате и на Челябинском заводе.

Среди юношей и девушек нашей области ширится соревнование за право именоваться ударниками и коллективами коммунистического труда. Это соревнование, в котором участвует более 3 тысяч комсомольско-молодежных бригад, приносит замечательные результаты.

Родина говорит нашим юношам и девушкам: «Учись, твори, дерзай. Перед тобою открыты все дороги. Будь достойным строителем коммунистического общества».

Коммунизм — это не только изобилие материальных благ, это и новый человек. Человек высоких идеалов и большой души. О формировании характеров, взглядов на жизнь, о той огромной роли, которая принадлежит комсомольским организациям в воспитании коммунистического мировоззрения у молодежи, рассказывается в данной брошюре.

— Постой-ка! Певец! — громко окликнул мастер юношу, спешившего к выходу из цеха. Тот едва заметно передернул плечами и продолжал следовать дальше.

— Кому говорю, Юрий! — раздался повторный оклик.

Вот теперь он мог вернуться! Сразу бы так, по имени, а то — «певец».

Мастер смотрел на него хмуро:

— На спевку торопишься, арии выводить! А станок не убрал. И до нормы опять не дотянул…

Юноша старался казаться невозмутимым:

— При чем тут арии? Я же не где-нибудь, с цеховой самодеятельностью, перед рабочими выступаю…

Мастер начал терять выдержку:

— Да сам-то ты кто в конце концов? В оперный театр вроде бы не перешел — токарем числишься. Уж третий год. Другой бы на твоем станке по полтора, по два задания выполнял. А ты с одним не справляешься. Песенки на работе учишь, ноты сочиняешь.

— Ну и ставьте другого! — Юрий повернулся спиной к мастеру и зашагал прочь.

— Зря вы с ним так, — вступилась за Юрия девушка, обтиравшая соседний станок. — О работе разговор особый. Но зачем смешивать разные вещи. Ведь он же честь цеха в самодеятельности отстаивает. Хором руководит… Заметьте — бесплатно. И сам… замечательно поет. Разве прошли бы мы без него на районный смотр? Видите, парень щепетильный, а вы абсолютно не щадите его самолюбия.

— Есть ли оно у него вообще? — вскипел старый мастер. И высказал до конца все, что думал о парне… Не случайно хорошее само по себе слово «певец» стало для Юрия обидной кличкой. Его так многие зовут, хотят подчеркнуть, как далек он от товарищей по цеху, действительно имеющих гордость, дорожащих своей рабочей честью. Ведь именно это позволяет им добиваться высоких показателей в труде. А он захочет — на сто процентов норму выполнит, не захочет — неделями будет лодырничать.

…Долго еще спорили старый кадровик и недавняя выпускница десятилетки. Но сколько ни приводила Верочка доводов в защиту Юрия, мастер оставался при своем мнении, уверенный, что у таких, как Юрий, вообще нет гордости.

И в самом деле. Работа у станка сейчас для Юрия — основное: кем бы он завтра ни стал — инженером, преподавателем, музыкантом — ему уже сегодня доверена вполне определенная работа. А он к ней относится спустя рукава.

«Человек — это звучит гордо!» Русские рабочие всегда гордились тем, что их руками создаются все блага жизни.

«У советских собственная гордость!» — говорил Владимир Маяковский. И он оказался тысячу раз прав. Первыми начав прокладывать всему человечеству дорогу в будущее, мы добились невиданных успехов. Ими восторгается весь мир, а мы гордимся тем, что они достигнуты дружными усилиями миллионов, в том числе и сверстников того же Юрия.

…Выставка достижений народного хозяйства СССР. Группа американских инженеров из Филадельфии остановилась около одного из советских станков.

— Вы можете обрабатывать на нем стали и сплавы любой прочности? — спросили они советского инженера В. Соловова, ведущего конструктора нового станка.

— Конечно, — ответил Валерий Соловов. — В этом отношении наш станок практически не знает пределов.

Тогда американский инженер Сэм Ратмановский сказал:

— Я дам вам сплав, который мы никак не можем обработать. Нам хотелось бы, чтобы вы попробовали это сделать.

Американцы принесли брусок сплава. У станка собралась большая толпа посетителей выставки, американцы внимательно наблюдали за его работой. Прошло несколько минут, и В. Соловов подал американским инженерам готовую деталь.

— Уже готово? Так быстро?! — изумились они. — Это замечательно! Мы бы не поверили этому, если бы не видели все своими глазами.

Через несколько дней в журнале «Америкен машинист» появилась большая статья американского инженера Сэма Ратмановского. В ней он восторженно отозвался о советских станках и хорошей подготовке наших специалистов.

Пример — один из многих. Но что мог бы сказать по этому поводу Юрий? Приятно, разумеется: как-никак наши опять впереди. А он? Что сделал он лично, чтобы способствовать этому?

Другое дело — взглянуть на это глазами мастера Троицкого станкостроительного завода Ярцева и его помощников — слесарей Суворова, Степанова, Индрисова. Ведь у нас, на Южном Урале, в Троицке, начат серийный выпуск таких замечательных станков, поразивших воображение американских специалистов. И эти люда принимали самое активное участие в их создании. Конечно, не в пример Юрию, они имеют полное право гордиться своим детищем. Ведь они сами, отдавая труду во имя интересов Родины все свои силы и помыслы, содействовали росту ее величия. И не только в данном случае, а всегда вкладывали душу в выполнение любого задания. Всякий успех, достигнутый нашей страной, их непосредственно касается.

Именно такие чувства и роднят людей у нас в стране, потому-то и стараются они больше отдавать своему государству, по праву гордясь сделанным и решительно споря с теми, кто еще не прочувствовал, как много значит для репутации человека труд.

Но бывает и так: юноша всей душой хотел бы работать лучше, а у него не получается. И помощи попросить стыдится, боясь уронить себя в глазах товарищей. Как важно, чтобы они его вовремя поняли!

…Двое парней шли со стройки к себе в общежитие. День выдался замечательный, на редкость ясный, безветренный, по-осеннему теплый. Солнце садилось, многоэтажные дома с западной стороны улицы, по которой шагали молодые рабочие, бросали на землю длинные широкие тени. Зато напротив фасады зданий были сплошь залиты потоками света. Со вкусом отделанные руками строителей, они казались под солнечными лучами еще красивее.

— Все это мы! Выстроили! — произнес Анатолий Чуев. — Для рабочих… для таких, как я… как ты. Вот женишься и перейдешь в квартиру, может быть, того самого дома, что строит наша бригада.

Широко улыбнувшись, Чуев попытался заглянуть в глаза шагавшему рядом юноше. Но Евсюков отвернулся от него:

— Не жить мне в этих домах.

— Это почему же?

— Уйду я со стройки. Хуже всех быть не хочу, а работать, как другие, не умею. Не получается…

Анатолий даже остановился: так озадачило его это признание. До сих пор ему казалось, что Евсюков медленно ведет кладку потому, что ленится. И вот… выясняется: не усвоил в свое время многие навыки, необходимые сейчас, а признаться в этом гордость не позволяла. На стройку он пришел из школы ФЗО, в которой никто из его новых товарищей не учился. Угораздило похвалиться, что, мол, занимался только на пятерки, а низкий разряд получил по недоразумению. Теперь приходилось расплачиваться за это.

— С гордостью, значит, не поладишь! — по-новому взглянул на Евсюкова Анатолий. — Чудак! Да ты еще и не отведывал ее. Сначала надо рабочим стать… строителем… в полном смысле…

Долго еще продолжался этот разговор. А на другой день о нем узнали в бригаде, взяли шефство над Петром Евсюковым. Вскоре он уже не отставал от других, какое бы задание ни получал. Тогда то и понял, что такое настоящая рабочая гордость, как это хорошо, когда даешь людям не меньше, чем от них получаешь.

С этого времени Евсюков готов был любому доказывать, что обращаться за помощью в работе вовсе не зазорно. Иначе можно прослыть ленивым, а это у нас едва ли не самый большой позор.

В обеденный перерыв около одного из штамповочных агрегатов собрались почти все рабочие цеха. Испытывалось новое приспособление. Люди с интересом наблюдали, как пневматическое устройство сбрасывало поковки. Но детали почему-то не скользили по лотку, а падали на пол, не достигая тары.

Снова и снова повторял свой опыт механик Смелик. И каждый раз все кончалось тем же.

Вытер пот со лба, огляделся. Одни смотрят на него сочувственно, на лицах других, готовность в любую минуту прийти на помощь.

Механику же казалось: сейчас подложит прокладку, чуть повернет приспособление — и все наладится. «Ура» ему, конечно, не закричат, качать не станут, но ему и не надо этого. Лишь бы дело сделать. Тогда на данной операции будет полностью ликвидирован ручной труд и высвободится четыре человека. Деталей будет выпускаться больше.

И он снова и снова что-то регулировал, подвинчивал. Со всех сторон сыпались советы: люди ждали. Но нет, не вышло, в который уже раз…

Опустив голову, механик ушел. В чем-то, видимо, он серьезно просчитался. Но в чем?

И снова бессонные ночи, расчеты, пересчеты, новые и новые вычисления.

— Упрямство заело, — говорили про него некоторые. — Понимает, что не получится ничего, а вот смириться не может.

Однако те, кто так считал, глубоко ошибались. Не упрямство, а желание во что бы то ни стало принести пользу заводу, оправдать надежды тех, ради кого он старался, пробуждало у человека волю к победе. Наконец наступил такой день, когда в кузнечном цехе Челябинского кузнечно-прессового завода об этом человеке заговорили с признательностью: додумался-таки! Было конечно, приятно, но самую большую радость он испытывал, когда думал, что теперь и на других агрегатах можно сделать то же самое. Рождались новые мысли, планы, еще более заманчивые и в то же время трудные.

Нелегкие дни выпали и на долю Людмилы Пироговой, шлифовщицы Златоустовокого завода имени Ленина. Работа, за которую она взялась, отнимала много энергии. Точно так же, как и у ее предшественниц. Но если их на эту трудоемкую, недостаточно освоенную операцию ставило начальство, то Пирогова сама, следуя примеру Валентины Гагановой, перешла на «узкое место», решила показать, что и здесь можно выполнять и перевыполнять задание, научить этому других. Но одно дело — думать, другое — делать. Шло время, а Людмила даже с нормой не справлялась.

— Брось чудить, Людка! — подходили к ней подружки. — Возвращайся к нам, опять будешь в передовиках.

Но девушка отвечала:

— Вернулась бы, если бы вот не это. — И показала девчатам на соседние станки, где операции выполнялись неудачно. — Сама освою процесс изготовления изделий, научу этому других, тогда и вернусь назад.

Так оно и случилось в дальнейшем. Имя Люды Пироговой стало известно всему заводу, о ней с уважением отзывались все рабочие. Многих научила девушка высокопроизводительным приемам труда.

…Уфалейский журналист В. Черепанов в юные годы трудился на железной дороге. Ему приходилось наравне со взрослыми таскать на себе тяжелые, пропитанные смолой шпалы, ворочать огромные камни. Однажды он заметил, как длинный отрезок рельсы, небрежно уложенный на подставки, начал сползать с высокой крутой насыпи. Под насыпью находились ничего не подозревавшие люди. Времени на раздумье не было. Черепанов кинулся к рельсе и успел ухватиться за конец. От непомерной тяжести у него потемнело в глазах. И он не удержался, полетел вслед за ней. Рельса выскользнула из рук, но люди все-таки успели разбежаться.

Юноша оказался в больнице. Когда он выздоровел, ему было запрещено заниматься физическим трудом. Что же делать? Неужели у него меньше силы воли, чтобы победить недуг?! Другие будут работать там, где это необходимо. А он?

Еще раз Черепанов побывал у врача. Тот ничего утешительного не сказал, однако посоветовал ему заниматься спортом. Вместе с врачом парень разработал специальную программу.

Каждый день, невзирая ни на что, он совершал теперь небольшие пробежки, выполнял гимнастические упражнения. Неделя за неделей, месяц за месяцем. Постепенно дистанции бега увеличивались, комплекс упражнений усложнялся. Наступало лето — купался, зимой ходил на лыжах.

Миновало два года. Настало время службы в рядах Советской Армии. Прошел медицинскую комиссию — годен! Снова такой же, как все, снова будет выполнять все то, что от него потребуется. Лишь бы приносить больше пользы людям, любимой Родине.

— Сильные духом, — говорят у нас про таких.

Вырабатывая в себе силу воли, проявляя упорство, настойчивость, такие люди побеждают, казалось бы, непреодолимые трудности. Это ли не одно из высших достоинств советского человека — творца, созидателя?!

— Задумал — сделай, дал слово — непременно сдержи, если не хочешь, чтобы твоя честь, честь твоего коллектива оказалась запятнанной. Под таким девизом трудятся миллионы советских юношей и девушек.

Но есть у них еще одно святое правило: ни в коем случае не добиваться этого за счет других. Иначе — грош цена всем твоим усилиям, иначе нет у тебя ни чести, ни достоинства, ни гордости — ты просто-напросто эгоист, себялюбец, готовый ради собственной славы пожертвовать интересами товарищей.

Бригада горнорабочих Леонида Шуплецова первой на шахте № 50 треста «Копейскуголь» включилась в соревнование за звание бригад коммунистического труда. Коллектив принял повышенные обязательства. А через некоторое время первое испытание — поступили новые отбойные молотки. На соседних шахтах с помощью таких молотков уже пробовали вести добычу — результаты пока что оказались неутешительными. Правда, если судить по сообщениям из Донбасса, это явление временное. Но руководство шахты начало беспокоиться: вдруг молотки окажутся неприменимыми к местным условиям. Было же так, когда внедряли новые образцы угольных комбайнов. А бригада Шуплецова борется за высокое звание, опозорится с первых дней. Не лучше ли передать молотки другим коллективам… Однако ребята из бригады Леонида запротестовали:

— Если неудача грозит другим, — сказали они, — то за чужие спины нам прятаться не пристало.

И молодые шахтеры дружно взялись за освоение новой техники. Долго, если можно так выразиться, приноравливались они к новым молоткам. Зато потом выработка за смену у них увеличилась с шести с половиной тонн до семнадцати.

Вот теперь молодежь имела все права гордиться достигнутым. Но даже и после этого ребята не пожелали оставаться в привилегированном положении. Они стали просить руководство, чтобы новые молотки были поделены между всеми бригадами. И, наверное, настояли бы на своем, если бы на шахту не прибыло этих молотков столько, сколько нужно всем.

Можно привести множество примеров и того, как комсомольцы берут на себя двойную нагрузку, лишь бы от этого выиграли общие интересы, лишь бы это помогло другим. На Магнитогорском метизно-механическом заводе, например, шесть слесарей-сборщиков во главе с бригадиром Семеном Яшиным взяли обязательство — содействовать механизации трудоемких процессов в цехе. В частности, они решили проложить пути для козлового крана, установить рольганги на обработке металла и молот в кузнице. Все это должно было выполняться бригадой коммунистического труда без оплаты в снижения производительности труда на основной работе.

Каждый день бригада выделяла для выполнения этих работ одного-двух человек, а остальные брали их обязанности на себя. Слово свое молодежь сдержала. В результате были высвобождены трое рабочих, сэкономлено около ста тысяч рублей. Как не гордиться такими людьми?!

Тот, кто учится жить во имя интересов общества, соревнуется друг с другом ради этих интересов, тот не может довольствоваться только собственными успехами. Он старается сделать все, чтобы чувствовать себя участником наших общих достижений, участником дел как близких, так и «дальних» товарищей.

В мастерскую Тамерланской ремонтно-технической станции вместе с незнакомым человеком вошел директор.

— Да, хороша у вас мастерская, — говорил приезжий. — А у нас даже инструменты заточить нечем: точил нигде достать не можем.

Разговор происходил около станка, на котором обтачивал деталь вихрастый паренек с озорными глазами. Он сегодня намного перекрывал норму и чувствовал себя на «седьмом небе». «А вы разве не знаете, — мысленно отвечал он незнакомому человеку, — что наша мастерская самая лучшая и вашей с ней никогда не сравняться. Вот так-то!»

…Вечером, собираясь домой, парень спросил своего соседа по станку Прохорова:

— А ты разве не идешь?

— Нет. Я задержусь.

— Норму не выполнил?

Сосед промолчал.

А на другой день он увидел, как руки Васи вырисовывают контуры какого-то несложного станка.

— Что ты делаешь?

— Точило.

— Зачем?

— А ты слыхал, что вчера приезжий говорил?

— Ну и что?

— А то, что звание нам коммунистическое присвоили! Понимать это надо и оправдывать.

Паренек призадумался. Нет, не зря он хотел сказать незнакомцу, что лучше этой мастерской быть не может. С сегодняшнего дня он еще больше будет гордиться своими друзьями…

Можно ли судить о человеке по одному его поступку? Об этом спорят. Ну, а если человек не раз и не два «уронил» себя в глазах товарищей, а их старания как-то повлиять на него ничего не дают? О таком человеке складывается вполне определенное мнение. И изменить его очень трудно.

В человека перестают верить. А как только он это почувствовал, он убежден, что никто на его исправление не надеется.

Стоит ли у такого человека пробуждать утраченное достоинство, чтобы он понял ответственность за все свои дела и поступки? Сможет ли он снова стать человеком с большой буквы?

Виктора Кораблева, слесаря Чебаркульского ремонтно-механического завода считали «отпетым» пьяницей и дебоширом. Мнение членов комитета ВЛКСМ было единодушным: исключить его из комсомола. Ждали только очередного собрания.

И вот за несколько дней до этого в цехе случилась авария. Вышла из строя мартеновская печь: лопнула труба, подающая к ней воду.

Горячие выдались часы у ремонтников. В цехе жара, а вода ледяная. Минут семь проработал — и уступай место другому: больше не выдержать. Только один Виктор Кораблев не прекращал своего дела до самого конца ремонта, хотя находился на самом трудном участке.

— Гордиться бы таким парнем! — в раздумье сказал начальник цеха, беседуя о случившемся с бывшим секретарем комитета ВЛКСМ Анатолием Дедовым. — А он, видимо, сам себя не уважает. Золотая душа, замечательный работник, пока трезвый. А выпьет…

И вот собрался комитет комсомола. На повестке дня вопрос о награждении почетными грамотами тех, кто отличился во время ремонта. А как быть с Виктором Кораблевым? Как вручить ему грамоту на собрании, где должна была идти речь об исключении его из рядов ВЛКСМ?

Поступило предложение — переговорить предварительно с Кораблевым, дать ему понять, что присуждение грамоты зависит от его дальнейшего поведения. И если он твердо пообещает исправиться, представить его к награждению.

— Я думаю, не стоит этого делать, — подал свой голос Дедов. — Награждать, — так без оговорок. Пощадим его самолюбие, хоть и говорят, будто его нет у него. А разговор о пребывании в комсомоле временно отложим.

Большинство членов комитета согласилось с таким мнением. И что же? Стали вручать Виктору грамоту. Он взял ее, повернулся к присутствовавшим на собрании и, стараясь держаться непринужденно, бросил:

— Как бы пожалеть об этом не пришлось!

Никто даже не шелохнулся после таких слов. Председательствующий назвал следующую фамилию, и все пошло своим чередом.

А через несколько дней Кораблев сам зашел в комитет, сам завел с Анатолием Дедовым разговор о своем дальнейшем поведении.

— Думаете, я не понял, — на гордость бьете! А мне уж казалось: поверили все-таки! Ну что ж, спасибо. Попробую переломить себя… Или совсем с завода уйду.

Больше двух лет прошло с тех пор. Виктора Кораблева теперь не узнать. Член комсомольского бюро, один из самых активных комсомольских вожаков. О старом ему лучше не напоминать — стыдится. И если мы сейчас делаем это, правда, изменив фамилию Виктора, то лишь для того, чтобы сказать:

— Верь в человека, товарищ! Всячески пробуждай в нем чувство собственного достоинства, гордости за себя, за друзей по труду. И ты сумеешь помочь многим из тех, кто забывает о своем высоком звании гражданина земли советской.

…На стройку в Златоуст прибыло пополнение. Бригадир Шереметьев, объяснив новому звену задание, сказал:

— Приступайте к работе.

Все начали, только один парень, Чернецов, продолжал курить.

Бригадир нахмурился, велел ему бросить папиросу и браться за дело. Но Чернецов не тронулся с места.

Вечером состоялось собрание коллектива бригады. Сурово критиковали товарищи нерадивого работника. Он пообещал изменить свое отношение к труду. А через несколько дней прогулял.

Одно нарушение дисциплины следовало за другим.

— Неужели у тебя гордости нет? — сказал как-то секретарь комитета комсомола Чернецову. — Работаешь хуже всех, лодырничаешь, когда другие трудятся, а деньги наравне со всеми получаешь.

— Не хочу я здесь. В Горький бы вернуться! — признался паренек.

— И не стыдно будет? Сам вызвался, комсомольскую путевку получил, а теперь назад?

Чернецов промолчал…

Десятник-бригадир и секретарь комитета комсомола решили написать письмо в Горький, на завод, где раньше работал Чернецов. Вскоре пришел ответ. Юноша на старом месте был хорошим производственником. Товарищи желали ему успехов и, на новом месте.

В конверте, кроме того, было и письмо матери Виктора.

На пожелтевших от времени листах, вырванных из блокнота, было написано немного. Рабочий парень скупо делился с матерью о том, как дорог ему престиж товарищей, с которыми он трудится. Как делит он с ними успехи и неудачи. Скучает по дому, но больше всего переживает за дела на стройке, с негодованием отзывается о тех, кто малодушничает вдали от родных мест.

Решили ознакомить с этим письмом всю бригаду. А прочесть его поручили… Виктору.

Стыдно ему было: понимал, как не вяжутся слова письма, написанного родным братом, с его поведением. Но пришлось все-таки зачитать: настояли.

С тех пор Виктор заметно изменился, теперь его не узнать. Стал бригадиром. Любит он говорить новичкам:

— Чувствуй, что ты — рабочий! И не подводи.

Бригада, которую возглавляет Чернецов, успешно соревнуется за звание коллектива коммунистического труда.

Или такой случай. Было время, когда токарь Иван Чуриков из цеха шасси Челябинского тракторного завода намного отставал от своего сменщика Григория Низамова. Подозвал Ивана однажды комсорг к доске показателей и говорит:

— Посмотри-ка, друг, какая у вас большая разница в выработке. А ведь станок-то один и тот же.

— В нашей смене наладчик хуже, — начал было оправдываться Иван.

— Ну вот что! — остановил его комсорг. — Наладчик наладчиком, а тебе, видимо, придется подыскать станок попроще. Буду просить начальство, чтобы на твое место поставили более сильного токаря.

Парень растерялся, ничего не ответил. А в конце смены подошел к старшему мастеру и спросил:

— Меня, кажется, на другой станок переводить собираются?

— Возможно, — неопределенно сказал Милованов, с которым уже успел переговорить комсорг.

— Очень вас прошу: не делайте этого, — попросил Чуриков. — Я и сам Низамова догоню. Обязательно догоню.

Нелегко далось ему это, но свое слово парень сдержал. Научился хорошо станок налаживать, кое-какие приемы у сменщика перенял и даже в иные дни стал больше, чем он, деталей изготовлять.

Нет-нет да и встречаются у нас такие, которых кое-кто склонен считать гордыми, хотя в действительности это люди, ставящие на первый план свое «я» и лишь роняющие этим человеческое достоинство. Находятся такие и среди руководящих товарищей.

…Если бы можно было раздвоиться! Сидели бы сейчас вместо Любы на собрании две женщины. Одна — просто жена Николая, любящая, преданная, готовая простить, ему все, лишь бы он по-прежнему разделял ее чувства, вторая — еще и комсомолка, болеющая за общие интересы.

Люба прекрасно понимала: поднимет она сейчас руку вместе с другими, проголосует против рекомендации мужа в партию и, может быть, никогда не услышит от него хорошего слова. Вряд ли он вообще останется с ней после этого. Кто-кто, а уж она-то знала, каким становится Николай, если всерьез затронута его гордость, его авторитет…

Разговор, начатый полчаса назад, принимал все более серьезный оборот. Секретарь комсомольской организации шофер Иван Зырянов под общее одобрение прямо сказал Николаю Захарову:

— Не подходящий ты человек для партии. Тебе доверие оказали: начальником участка назначили. А у тебя на уме, как бы побольше материалов урвать для собственного дома. Сам жульничаешь и других покрываешь.

— Кто же тогда, интересно, план перевыполняет? — вскочил со своего места Николай.

— Мы, коллектив!

— Врешь! Без меня вы бы последними были. Вспомни, как работали, пока я вас в руки не взял.

— Вначале ты помог! Верно! Заодно с коллективом шел. Пока не вообразил, будто теперь тебе все дозволено.

Николай начинал терять контроль над собой:

— Головы людям мутишь. Так знай: это тебе даром не пройдет!

Слушала эту перепалку Люба и думала, как трудно, видимо, мужу покаяться перед простыми рабочими и девчатами, подчиненными ему по работе. Но придется все-таки. Факты выступавшие приводили веские, неопровержимые.

Однако Захаров продолжал настаивать, чтобы комсомольцы дали ему рекомендацию:

— Вы не можете отказать мне в этом, поскольку я пользуюсь доверием как руководитель.

Комсомольцы отвергли эти доводы. Только один технорук Овсянников заколебался:

— Неудобно как-то получается, — высказался он. — Захаров все-таки наш начальник.

Тут Люба не выдержала:

— А он и начальником-то быть не достоин, если не исправится. Голосую против рекомендации.

— Что ж, обойдусь без вас! — бросил уходя Николай. — Вспомните еще меня!

А вскоре комсомольцы действительно «вспомнили» его. Зашел к Захарову как-то комсорг лесоучастка Иван Зырянов, чтобы заверить характеристику для поступления на курсы повышения квалификации. Написал ее человек, хорошо знающий Ивана как шофера-механика автобазы. Однако заверить характеристику Захаров отказался:

— Обойдешься и без учения. Без того много знаешь.

Подтвердились и опасения жены Николая: он ушел из семьи. На очередном собрании, когда подводили итоги соревнования, Захаров не назвал ни одной фамилии комсомольцев, отличившихся в труде. На этот раз не только молодежь — все рабочие лесоучастка выступили с критикой в адрес начальника. До глубокой ночи продолжалось собрание.

Комсомольцы обратились в горком КПСС, но туда уже поступило письмо Николая Захарова.

Далее следовал перечень заслуг автора и вывод о том, что, находясь на руководящем тосту, он не может оставаться вне партии.

Горком КПСС разобрался, правда восторжествовала, Захарова отстранили от занимаемой должности. И он позорно сбежал с лесоучастка, думая спасти этим свою гордость. Однако комсомольцы не оставили его в покое, написали ему письмо, которое было опубликовано в областной молодежной газете. В письме говорилось:

И Николай возвратился. Утраченное доверие товарищей он завоевывает честным трудом. И нисколько этим себя не унизил. Пройдет время — спасибо скажет тем, кто столь настойчиво и принципиально добивался от него признания своих ошибок.

Высоко ценится у нас в стране труд рабочего-созидателя, вполне понятна гордость простых умельцев своего дела за ту профессию, которую они в совершенстве освоили. Эти люди, если потребуется, за свое достоинство всегда сумеют постоять. Но когда человек, подобно кочегару Челябинского электродного завода Балахину, говорит: «Не променяю свою специальность ни на что», — это уже совсем другое.

А если от него потребуется большее? Неужели и тогда он будет «держаться» за свою специальность? Да и вообще гордиться тем, чего ты достиг, не мечтая подняться на более высокую ступень, не пристало молодому советскому человеку.

Тоня Черкасова из села Увелька Кизильского района стала, к примеру, дояркой. Хорошо освоила свою новую профессию, гордилась тем, что получает от своих коров много молока. А не так давно девушка стала зоотехником: без отрыва от производства окончила четыре курса сельскохозяйственного института, приобрела опыт и могла выполнять теперь более ответственную работу. И ей доверили такую работу. Разве Тоня не вправе гордиться этим больше, чем своими прежними успехами?

Именно гордость и любовь к своей профессии пробудила к творчеству Василия Макарова — слесаря Челябинского кузнечно-прессового завода. И когда ему предложили работать в конструкторском бюро, он охотно согласился. Учеба в техникуме помогла Василию лучше освоить свою новую специальность. Сейчас он работает в должности старшего конструктора и как прежде трудится с увлечением, дорожит своей профессией. Однажды его спросили, сможет ли он оставить ее.

— Смогу, если увижу, что это необходимо в наших общих интересах, — ответил Макаров.

Можно сослаться и на такой пример. На шестом отделении совхоза Песчаный Октябрьского района крупная молочно-товарная ферма. Только в двух базовках размещается более 200 коров. На зимовку сюда направили еще более ста голов крупного рогатого скота. Создалось трудное положение. Каждый человек на учете, рабочих рук мало, а тут еще шесть девушек уехали в город учиться. На каждую доярку приходилось по 36 коров.

Тогда руководство совхоза обратилось к комсомольцам с просьбой — направить на ферму группу молодежи. Секретарь комитета ВЛКСМ предложил пойти туда ребятам. Многие из них заколебались, считая, будто работа на ферме женская и ее унизительно выполнять юношам. Но тракторист Иван Колчин, рабочие Тимофей Абрамов и Владимир Губанов, решив, что ничего зазорного в ней нет, дали свое согласие. Они знали: это принесет пользу хозяйству.

За работу взялись горячо. Не пострадало самолюбие парней и тогда, когда они начали соревноваться с женщинами-доярками. Наоборот, это помогло им добиться высоких надоев.

Думается, что для того, чтобы юноши и девушки понимали, где гордость настоящая, а где мнимая, чтобы они оберегали собственное достоинство и в то же время уважали других, комсомольским организациям стоит вникать в самые разные стороны жизни молодежи.

…Вениамин К. считал себя неотразимым красавцем. Удостаивая своим вниманием то одну, то другую девушку, он вел себя с ними так, будто делал им большое одолжение. Никогда он не бывал с девушкой предупредителен, не боялся задеть ее самолюбие неосторожным словом. Свои же обиды ни в коем случае не прощал.

«Какой он гордый!» — говорили про него иные девчата. И вдруг одна из тех, кого он вознамерился «осчастливить», не захотела дружить с ним. И от всей его гордости осталась только одна мысль: «Неужели я не настолько красив, чтобы увлечь эту девушку?».

Надо было видеть, как он ее уговаривал, упрашивал. Чуть ли не на коленях стоял… и девушка решила: не было у него и нет никакой гордости.

Рассказав об этом случае, выпускница Челябинского педучилища А. Нелюбова совершенно правильно говорит:

— Когда кто-нибудь начинает гордиться своей внешностью, бравировать ей, то вольно или невольно превращается в мелкого себялюбца. Гордость у таких людей чисто напускная, ничего общего с настоящей не имеющая.

Умное, тактичное вмешательство комсомольских активистов в подобных случаях не только уместно, но и просто необходимо.

…Из проходной завода вышли двое юношей. Один сказал другому:

— Пойдем, посмотрим, что у нас сегодня в клубе.

На афише они прочитали: «Сегодня спектакль А. П. Чехова «Юбилей». Роли исполняют…»

— Интересно, почему Князева не участвует?

— Наверное, в отпуске.

— Жаль… Играет она замечательно. Помнишь, как Кручинину исполняла… Куда Востоковой до нее! — юноша усмехнулся.

— А говорили, лучше Востоковой никого у нас нет…

Продолжая рассуждать о достоинствах игры Князевой, молодые люди подошли к остановке автобуса. Если бы юноши оглянулись, они увидели бы, что рядом с ними стоит девушка. Это как раз и была Тоня Востокова. Слова паренька больно задели ее самолюбие. А в душе девушки и без того творилась какая-то неразбериха.

И виновата во всем, как казалось Востоковой, была… героиня пьесы — Кручинина. Тоня должна была играть эту роль в спектакле «Без вины виноватые», но неожиданно заболела. Чтобы не срывать спектакль, роль поручили Князевой.

Сразу же после спектакля о новой исполнительнице заговорили. Заводская многотиражная газета поместила большую рецензию, в которой лестно отзывалась об ее игре.

Тоня Востокова понимала: Князеву хвалят заслуженно — она очень хорошо исполняла сложную роль. Но словно кто-то чужой нашептывал: «Хвалят-то ее, а не тебя».

…Стараясь подавить в себе чувство зависти к Князевой, Востокова продолжала посещать репетиции. Когда приступили к подготовке новой пьесы, ей снова предложили играть главную роль. Но… Князева вдруг пожелала готовить одновременно с ней ту же роль.

— Тоня будет основной исполнительницей, а я запасной, — пояснила она.

Художественный руководитель согласилась. Востокова вспылила:

— Или она, или я — выбирайте!

Ее стали разубеждать, но где там! Тоня, хлопнув дверью, покинула клуб. К ней приходили подруги, уговаривали вернуться, а она выставляла все то же условие: уберите Князеву!

Руководитель на это не пошел, и Востокова перестала участвовать в спектаклях. Князева ее с успехом заменила, и все пошло своим чередом.

Может ли комсомольская организация оставить такой случай без внимания? Думается, что нет. Дело не только в том, чтобы вернуть способную девушку на самодеятельную сцену. Не менее важно помочь ей освободиться от нездорового самолюбия, доказать, что с кем бы она ни делила успехи на поприще искусства, гордость ее от этого не пострадает.

Именно сейчас, в годы юности, когда характер человека только еще формируется, нужно особенно настойчиво преодолевать все его отрицательные качества. От этого во многом зависит дальнейшее поведение юношей и девушек, их отношение друг к другу, правильное понимание дружбы, долга перед товарищами, перед нашим обществом, где высоко ценятся достоинства людей и в то же время осуждаются всякие попытки кичливости и высокомерия.

Нетерпимость ко всему тому, что роняет достоинство советского человека — один из важнейших принципов, укоренившихся у нас в стране после победы Великой Октябрьской Социалистической революции.

Наша молодежь живет по принципам, завещанным великим Лениным, придерживается священных революционных традиций, рожденных в огне боевых сражений, в стремительном вихре трудовых побед. На ее долю выпала величайшая честь — жить и работать в стране победившего социализма и уверенно идти вместе со всем народом к заветной цели — коммунизму. В этом величайшее счастье миллионов советских юношей и девушек, этим они больше всего гордятся и с каждым днем все выше поднимают гордое звание гражданина Союза Советских Социалистических Республик.

Это было весной. По улицам Челябинска шумели быстрые ручейки, а вдоль берегов реки Миасс были расставлены дощечки: «Переход запрещен! Опасно!». На одном из мостов собралось много людей. Все они смотрели в сторону реки. Там, по темному рыхлому льду, не обращая внимания на предостережения, шла девушка в голубой шапочке.

— Что она делает? — воскликнула женщина. — Ведь провалиться можно…

— Молодец, — восхищенно произнес парнишка, — ничего не боится.

— Какой же она молодец! — зашумели вокруг. — Глупая она — и все. Начнет тонуть — и не спасешь.

Но, к счастью, ничего страшного не произошло. И когда девушка благополучно перешла реку и ступила на берег, все облегченно вздохнули.

Что в этом поступке героического? Во имя чего рисковала девушка? Ведь опасность, которой она себя подвергала, конечно, была неоправданной. Или вот такой случай. Один курсант аэроклуба решил показать свою удаль и «мужество». Находясь в воздухе, он вместо учебного задания начал выполнять сложные фигуры, а потом вошел в пике. Но выйти из него не смог. Курсант погиб.

Иногда еще можно слышать, что, мол, храбрый человек не обращает внимания на опасность, пренебрегает ею. В годы войны немецкие солдаты перед тем, как идти в атаку, напивались и шли во весь рост прямо на огонь. Разве это храбрость? Осторожность, сообразительность, мужество, расчет, трезвый учет всех опасностей — спутники подвига. «Смелость и осторожность на одном коне ездят», — говорил А. В. Суворов.

В Челябинске живет старый коммунист, бывший матрос, участник штурма Зимнего дворца Андрей Михайлович Боровских. Он часто бывает в гостях у пионеров и комсомольцев. Внимательно слушают они рассказы ветерана революции. Андрей Михайлович нередко вспоминает такой эпизод.

…Революционной крепости Кронштадт нужно было во что бы то ни стало установить связь с Петроградом. Шестеро молодых питерских матросов, в числе которых был и А. М. Боровских, получили задание: проникнуть в город. Но как это сделать? Вокруг столицы плотная охрана Временного правительства, на каждой улице патрули. Конечно, можно прорваться силой. Но это неоправданный риск. Себя под удар подставишь, а главное — важное задание не выполнишь. И вот молодые моряки снимают со своих бескозырок ленточки, на которых обозначены названия кораблей, и взамен прикрепляют другие.

— Стой, кто идет? — окликает часовой, но, увидев на ленточках название судна, стоящего в Петрограде, произносит: — Проходи!

Задание было успешно выполнено. Помогли смекалка и находчивость.

Только люди, которые прежде всего думают об успехе общего дела, могут совершить подвиг. Таким людям чужда показная храбрость. Овеянный легендами герой гражданской войны, В. И. Чапаев говорил: «В деле — не струшу, а по пустякам голову под пули совать не желаю».

…Бушует пламя. Вот-вот обвалится крыша. Из толпы раздается женский крик: «Там остался мой ребенок!» Невысокая девушка не раздумывая бросается в огонь и выносит маленькую девочку.

Письмо, в котором рассказывалось об этом случае, получила «Комсомольская правда». Когда редакция стала разыскивать героиню, выяснилось, что автор письма… она сама. К тому же пожара не было. История спасения ребенка оказалась сплошным вымыслом.

Спрашивается, какое чувство руководило девушкой, когда она сочиняла письмо в редакцию? Честолюбие. Честолюбивый человек, даже если он и совершает действительно мужественный поступок, делает это только для того, чтобы прославиться, показать всем свою храбрость. Но он никогда не совершит подвига, если этого никто не видит, если об этом не станет всем известно. Советские люди совершают подвиги не ради славы, не ради денег, а во имя счастья своей Родины, ими руководят высокие идеалы. Именно потому им органически присущи скромность и простота.

…Работницы сортопрокатного цеха Челябинского металлургического завода Л. Маркова и Л. Ефимова отдыхали летом на озере Курги. Подруги решили искупаться. Неожиданно налетел шквал ветра. До берега было далеко, а плавать девушки почти не умели. Стали звать на помощь. И вдруг они услыхали мужской голос. Незнакомый юноша сначала помог одной девушке, а потом, ни секунды не раздумывая, снова бросился в воду и вытащил ее подругу. Она была без сознания. Когда девчата пришли в себя от испуга, их спасителя уже не было. Он ушел незаметно, поступив так, как должен поступить смелый и в то же время скромный человек. Разве скромность героя не делает его подвиг еще более прекрасным?!

…Приказ о наступлении был получен ночью. Наши войска начали форсировать Днепр. У переправы находился артиллерист-наводчик, парень из Юрюзани, Иван Кукарин. В ночном мраке, в дождь, бойцы доплыли до середины реки. Немцы их заметили. По воде скользнул луч прожектора, ударили орудия, минометы. Но вот плот ткнулся в берег. Гвардейцы выкатили пушку, и в ту же минуту вступили в бой, огнем расчищая путь пехоте. Фашисты решили во что бы то ни стало сбросить советских воинов в Днепр. Но гвардейцы стояли насмерть. Тогда немцы, пьяные, во весь рост пошли в атаку. Автоматная очередь сразила одного гвардейца, второго, третьего… У пушки остался один Кукарин. Его орудие било без промаха. Однако силы были неравны. С трех сторон Ивана окружили гитлеровцы.

— Рус, сдавайс! — орали они.

— Врете, гады! Комсомольцы не сдаются! — крикнул Кукарин, отстреливаясь из карабина. Последней пулей он в упор уложил подбежавшего немецкого офицера. Фашисты уже цеплялись за ствол орудия. Раненный в руку, сержант продолжал крушить врагов прикладом своего карабина. И в это время раздалось могучее «ура». Наши бойцы подоспели на помощь герою.

Во время войны героизм понятен, рассуждают многие. Ну, а какие же подвиги можно совершить сейчас? Но стоит только внимательно присмотреться ко всему окружающему — и сразу станет ясно, что и в мирные дни есть место для подвига. В самом деле, сколько нужно было мужества, геройства, чтобы восстановить хозяйство, разрушенное войнами, построить новые фабрики и заводы.

Вспоминаются легендарные годы первых пятилеток. Комсомольск-на-Амуре, Магнитогорск… Трудовые подвиги молодежи; были здесь обычным явлением.

Никогда не забудут строители Магнитки подвига бригадира монтажников Михаила Крутикова. Его бригада монтировала одну из домен. Однажды Михаил поднялся в люльке на сорокаметровую высоту. Никто не знал, что ночью кулацкий сынок Яшка Седов подпилил трос лебедки. К люльке подали огромный лист железа. Его надо было поставить на место, укрепить. Вот Миша вставил первую заклепку в отверстие, застучал перфоратор. И в это время раздался голос Алеши Упорова, работавшего рядом.

— Миша, смотри! — крикнул он.

Вдали показался столб пыли. Он молниеносно увеличивался. Бросить работу, спуститься вниз? Но тогда ветер снесет только что поднятый ярус. Пропадет труд, а главное — драгоценное время. А ведь если успеть поставить еще три заклепки, ярус будет спасен.

— Давай заклепку… Быстрей!!!

Товарищи снизу кричали: «Спускайся, Миша!» Но он, несмотря на бешеные порывы ветра, устанавливал уже второй болт. Остался последний. И вдруг перфоратор умолк: прекратилась подача воздуха. «Закончу вручную!» Михаил взялся за молот, размахнулся, но… один из тросов лебедки ослаб.

— Проверьте собачки! — крикнул Крутиков, но ветер уносил его слова.

Люлька круто наклонилась набок. Трос оборвался, и Миша упал. Умирая на руках товарищей, он сказал:

— Достройте, ребята, нашу комсомольскую домну в срок…

Нет, когда паренек работал на высоте, он и не помышлял о подвиге. У него была одна мысль, мысль строителя: нельзя задерживать стройку ни на минуту. В этом заключался смысл его последних слов. Может ли быть такое в капиталистической стране, где рабочий всего лишь наемник хозяина?! Стоит ли ему рисковать ради интересов капиталиста?

…Это было на Челябинском металлургическом заводе. Только что закончилась скоростная плавка. Машинист крана повез ковш к месту разливки. И в это время открылся стопор (стержень, регулирующий струю металла). Из ковша, находившегося над полом, хлынул расплавленный металл. Во все стороны от него сыпались искры. На разливочном кране загорелась смазка. Скоростная плавка уходила в скрап. Что делать? И вот тогда Ваня Кравчина, восемнадцатилетний разливщик, не раздумывая, облил себя водой и подбежал к ковшу. Его обдал огненный дождь. Загорелись одежда, волосы. Но юноша, едва сумев задвинуть рычаг и закрыть стопор, тотчас же потерял сознание. Он судорожно сжимал в руке рычаг ковша… Плавка была спасена.

Однако подвиг можно совершить и в самых обыденных условиях.

В первом мартеновском цехе Челябинского металлургического завода нужно было срочно отремонтировать печь. Дело это для металлургов обычное. Но на ремонт требовалось пять-шесть дней. И вот 90 молодых рабочих объединяются в ударный комсомольский отряд, чтобы в кратчайший срок выполнить ремонтные работы.

Полного остывания мартена ждать не стали. Бригада Виктора Никитина приступила к работе в горячей печи. Отбойными молотками начали ломать заднюю стенку. Доски, на которых стояли ребята, тлели, дымились. Их обливали холодной водой. Дым ел глаза. Ремонтники сменяли друг друга через 5—10 минут. В таких же условиях трудились бригады В. Капельницкого и А. Хмыловского. Работы не прекращались ни на минуту. Ведь это ударный отряд! Ремонт агрегата был выполнен в течение трех дней. Разве это не подвиг? Вот она, романтика наших дней. Но этот героический поступок мог и не совершиться, если бы молодые металлурги не увидели большого в малом. Они могли рассудить и так: ремонт — обыкновенное мероприятие, ничего интересного в нем нет.

Или вот поступок Василия Уштанита — машиниста паровоза Южноуральской ГРЭС. Во время чистки топки он обнаружил, что неисправны колосники. Чтобы привести их в порядок, надо потушить паровоз и таким образом остудить топку. Дело это потребовало бы не меньше суток, а это могло нарушить нормальную подачу топлива на электростанцию.

Василий надел телогрейку, обильно смочил водой одежду и, взяв инструменты, залез в топку. Устранив неисправность, он сдал смену и как ни в чем не бывало ушел домой. О своем поступке машинист никому ничего не сказал. Он был спокоен: теперь паровоз будет работать нормально и электростанцию не будет «лихорадить» с топливом.

…Белизна и прохлада больничной операционной. Тишина. Звук инструментов. Сложная операция прошла успешно. Казалось, жизнь женщины спасена. Однако больная потеряла много крови, и ей опять угрожает опасность. Что делать? Переливать кровь? Но неизвестно, какая у больной группа крови, отсутствуют и доноры. А судьбу женщины решают минуты. Казалось, выхода из положения нет…

Врач Кыштымской городской больницы Алла Яковлевна Силаева спокойно оценила создавшееся положение. Она знала: у нее первая группа крови, годная для любого больного. И она отдаст женщине свою кровь. Но ведь нужно много крови — 400 граммов не спасет. А это — норма донора. Врач решила отдать 600 граммов. О себе Силаева не думала — все ее мысли были о человеке, который мог умереть каждую минуту. Только бы успеть сделать переливание…

Алла Яковлевна отдала 600 граммов крови. Это был очень большой риск, на него мог решиться только человек большой души. Жизнь женщины была спасена. Но Алла Яковлевна ослабела, у нее закружилась голова, тело вдруг как-то обмякло, сделалось непослушным. Да, она знала, что так и будет…

…На одной из шахт Копейска произошла авария на вентиляционном штреке лавы: порвалась цепь скребкового транспортера. Нужно было заменить несколько звеньев, но запасных на месте не оказалось. Лаве угрожала опасность простоя. Что делать? Выход нашел слесарь Сомов. Он вспомнил, что в свое время в штреке разбирали транспортер и цепи до сих пор лежат в шурфе. Помочь Сомову вызвались лесодоставщики Безымянский и Сурин.

Василий Сомов спустился на дно шурфа, но протянув руку к цепям, он повалился. Опытный шахтер Безымянский понял: в шурфе газ. Как быть? Горняки огляделись. Рядом валялись куски проволоки. Решение созрело сразу. Одним концом проволоки обвязал себя Сурин, другой остался в руках Безымянского. Вторую проволоку спустили в шурф, чтобы обвязать Василия. Сурин стал опускаться вниз. Когда он достиг дна шурфа, у парня потемнело в глазах. Невыносимо сжало горло. Он бросился к товарищу, лежавшему неподвижно. Безымянский, стоящий наверху, видел, как Николай обвязывал Сомова, а потом упал сам. Безымянский вытащил сначала одного, затем другого. И когда он убедился, что товарищам уже не угрожает опасность, подумал: «А ведь аварию не устранили… А что если, пока они отдышатся…». Да, он старый шахтер, сможет. И, обвязавшись проволокой, Федор Федосеевич стал спускаться в шурф. Возвращаясь обратно, он держал звенья.

Подвиг строителя, металлурга, шахтера, железнодорожника, врача… Везде советские люди совершают героические поступки, совершают естественно, без шума. Но могут сказать: строитель, металлург, шахтер, метеоролог, железнодорожник, врач — это профессии в какой-то степени романтические, эти люди нередко сталкиваются с неожиданностями, опасностью. А ведь есть и много других, как говорят «скромных» профессий. Ну какой, спрашивается, подвиг может совершить, например, повар? Оказывается и здесь есть место для подвига.

Юсуп Абитов и Капал Байжанов, хозяева чайханы, заброшенной далеко в степи, горячо любили свое дело. Однажды в степи разразилась пурга, замело все дороги и тропинки. В десяти километрах от урочища Бабасай застряли в снегах пятнадцать автомашин. Когда об этом узнали Юсуп и Капал, они немедленно запрягли лошадей, и взяв продукты, отправились в путь. Полдня кружили парни по снежным сугробам и лишь к вечеру нашли автоколонну, почти заметенную снегом. Юсуп и Капал быстро соорудили походную кухню. Трое суток бушевала метель, и трое суток ребята были на посту. Они готовили вкусную пищу шоферам. Разве это не подвиг?

…Молодая девушка с мешком шагает по заснеженной лесной дороге. Это кассир бухгалтерии леспромхоза Катя, а в мешке у нее десятки тысяч рублей. Пурга метет в лицо, дует порывистый ветер. Кате говорили: «Не ходи, видишь, какая погода, к ночи не успеешь». А она ответила: «Разве можно медлить? Ведь рабочие ждут зарплату…». И мужественная девушка вовремя пришла на самый дальний участок. Люди от души сказали ей спасибо.

А разве можно забыть подвиги членов народных дружин и комсомольских патрулей? Недавно в поселке Строитель (г. Миасс) в схватке с хулиганами геройски погиб комсомолец-дружинник Александр Мешков. Он посмертно награжден орденом Красной звезды.

Прав был А. М. Горький, сказав:

Всегда, везде, даже в быту, в семейной жизни. Александра Абрамовна Деревская нигде не работает. Вся ее жизнь проходит в семье. Но эту женщину нельзя не уважать, нельзя не преклоняться перед ней. Александра Абрамовна воспитывает более тринадцати усыновленных ею детей. «Может ли быть большая радость, — говорит она, — чем видеть, как у тебя на глазах, словно цветок, растет, набирается сил ребенок».

Подвиг возможен и в учебном труде. Всему миру известен советский ученый-математик профессор Лев Семенович Понтрягин. В двадцать семь лет он стал доктором математических наук, а через три года был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Однако немногие знают, что когда ему исполнилось тринадцать лет, этот человек потерял зрение. Слепым он кончил школу и физико-математический факультет Московского университета. Воля, мужество, трудолюбие не дали погибнуть таланту.

А сколько замечательных людей отлично трудятся на производстве и одновременно с отличием заканчивают высшие учебные заведения!

Это произошло недавно в Нязепетровске. Тревожно сигналя, у танцевальной площадки остановилась машина скорой помощи. На эстраду торопливо поднялся человек в белом халате. Музыка смолкла.

— Товарищи, — сказал врач, обращаясь к собравшимся, — при аварии пострадал рабочий. Чтобы спасти ему жизнь, нужно сделать переливание крови. Кто из вас согласен отдать свою кровь?

И в ту же минуту к врачу подошло двадцать человек. Это были представители замечательной советской молодежи, той, что создавала новые совхозы в незнакомых, необжитых местах, той, что на два с половиной месяца раньше срока построила Челябинскую комсомольскую домну, той, что каждый день героически грудится на заводах, фермах и полях, на строительных лесах.

Молодежи свойственно стремление к героическому, желание открывать новые земли, покорять природу, совершать подвиги. Но одного только стремления для этого мало. Целеустремленность, стойкость, выдержка и выносливость, необходимые для свершения подвига, не придут сами собой: их нужно вырабатывать в себе сознательно. А главное — воспитывать в себе чувство коллективизма, общественного долга, подавлять малейшие проявления эгоизма. Учиться выполнять добросовестно все то, что от тебя требуется, подчинять делу, общим интересам свое «хочу» и «не хочу» — вот первые ступеньки мужества, ведущие к подвигу.

Строительство Челябинской комсомольской домны было в разгаре. То тут, то там вспыхивали огни электросварки, шумели машины. И вдруг на площадке появляются двое юношей в добротных костюмах, свежих рубашках, выходных ботинках. Зачем они сюда пришли? Оказывается для того, чтобы предупредить товарищей. Сегодня в первую смену ребята подавали футеровочные плиты для монтажа купола домны. На одной из них они заметили очень узкое отверстие — никакой болт не пройдет. Хотели сразу сказать об этом, но забыли. Теперь же другие могли эту плиту поднять и прикрепить ее к стенке купола. Об этом-то и вспомнили Анатолий Симаков и Виталий Карташов, когда спешили в клуб.

Очень уж не хотелось ребятам менять «курс». Но они знали: не предупредить товарищей — задержится монтаж домны. Их поступок нельзя назвать подвигом. Но в данном случае молодые монтажники проявили высокие моральные качества, характеризующие их заботу об общем деле.

Умение подчинить личные интересы общественным — путь к подвигу.

Вы вступили в народную дружину, активно боретесь с нарушителями общественного порядка. Это тоже путь к подвигу.

Вы проявили силу воли — это тоже путь к подвигу.

Вы окончили институт и при распределении на работу сказали, что хотите ехать туда, где всего труднее — и это тоже путь к подвигу.

В ЦК ВЛКСМ поступило письмо от учащихся 10 «б» класса средней школы № 2 города Еманжелинска. Они писали:

Эти замечательные ребята и девчата стремятся приносить пользу народу, рвутся к подвигу. Но хочется сказать им: неужели для этого обязательно далеко уезжать? Дел много и у нас, на Южном Урале.

Сейчас в нашей области возводятся такие гиганты семилетки, как прокатный стан «2500» в Магнитогорске, стан «2300» в Челябинске, комплекс новых цехов на трубопрокатном заводе. Так, стоит ли искать романтику в далеких краях? Где бы ни жил советский человек, ему всегда есть где приложить свои силы, показать свои высокие моральные качества, достоинства. Сделать так, чтобы обычное дело, что называется, горело в твоих руках, суметь увлечь за собой товарища, помочь ему в трудную минуту — разве это не будет подвигом?!

В обычных трудностях, рядовых делах, кажущихся на первый взгляд незначительными, сумей разглядеть романтику, действуй, твори, живи для народа — и ты совершишь подвиг. Жизнь каждого молодого человека в наше замечательное время должна быть подвигом.

Отслужив во флоте на Дальнем Востоке, приехал Николай Пазуха к брату в Юрюзань и поступил электриком на механический завод. Цех, в котором он начал работать, изготовлял электровыключатели. Здесь трудилось много девушек, но юноша сразу обратил внимание на Галю Кривошееву. Она закончила среднюю школу и работала в этом же цехе контролером ОТК. Молодые люди познакомились, подружились, а затем и полюбили друг друга.

Когда комсомольцы узнали, что Николай и Галя решили пожениться, они единодушно решили: «Устроим комсомольскую свадьбу, да такую, чтобы она запомнилась молодой чете на всю жизнь».

И вот наступил торжественный день. Заводской клуб, где должны состояться церемония бракосочетания и свадебное торжество, нарядно украшен. В назначенное время сюда начали прибывать многочисленные гости. Среди них директор предприятия Кожевников, председатель завкома Шаврин и другие. В полном составе во главе со своим руководителем Асей Гарбар явился коллектив комсомольско-молодежной бригады, в которой работает невеста. Эта бригада — одна из лучших на заводе. Девушки настойчиво борются за право называться ударницами коммунистического труда.

Когда жених и невеста, сопровождаемые родителями и близкими друзьями, вошли в зал, грянул марш, раздались аплодисменты. Молодые направляются к столу, за которым сидит заведующая загсом. Горячо поздравляя новобрачных, она желает им большого счастья и долгих лет жизни.

С теплыми словами к жениху и невесте обратился директор завода Кожевников.

— Товарищи! Дорогие друзья! — сказал он. — Разрешите поднять тост за родителей, которые вырастили Галю и Колю, за наших молодоженов. Пусть их семья будет крепкой и дружной, настоящей советской семьей!

До поздней ночи в клубе не утихало веселье. Комсомольская свадьба удалась на славу.

Среди тех, кто присутствовал на этом торжестве, были и пожилые люди. Они невольно вспоминали свою молодость, когда судьбу парня и девушки решали зачастую только родители, родственники. Не понравится им парень или девушка, — значит, не бывать им мужем и женой.

В прошлое ушли те времена. Поколение людей, выросших три советской власти, знает о них только по рассказам старших. В нашей стране человек сам является хозяином своей судьбы, а товарищи по работе, общественность помогают ему сделать жизнь красивой, содержательной.

Сейчас никого не удивляет, что свадьба, день рождения, совершеннолетие и другие знаменательные события в жизни человека отмечаются коллективно. На первый взгляд в этом нет ничего особенного, ибо мы привыкли к этому. Но за кажущейся обыденностью кроется глубочайший смысл. Общественные, а значит, коммунистические формы проникают во все сферы нашей жизни, причем даже в те, которые считались раньше сугубо личным делом.

На Челябинском тракторном заводе сейчас работает много вчерашних десятиклассников. Они настойчиво овладевают сложными профессиями, живут разносторонними интересами славного коллектива тракторостроителей. Многие юноши и девушки решили продолжать учебу. «А как учиться? Ведь многое забылось, вдруг не сдашь приемные экзамены?». Такие мысли беспокоят каждого.

И здесь нельзя не сказать о благородной инициативе студентов четвертого курса Челябинского педагогического института. 60 юношей и девушек после напряженного учебного дня идут в цехи завода и преподают там молодым рабочим физику, математику, русский язык и литературу. Конечно, очень много времени отнимает у будущих педагогов подготовка к урокам и проверка тетрадей. Но и об институтских заданиях нельзя забывать. Их более чем достаточно. И все-таки студенты-общественники ни разу не пришли на занятия в цехи плохо подготовленными. Многие из них — Ф. Удлер, М. Головина, Л. Ленских и другие — пользуются у заводской молодежи уважением и авторитетом.

…Валя Заседателева не преподает в цехе. Она инженер. Но разве может остаться незаметным ее скромный и большой труд? Уверенно входит девушка в каждую квартиру, предлагая жильцам книги и подробно рассказывая о каждой из них. И люди охотно приобретают «Войну и мир» Л. Толстого, «Тихий Дон» Шолохова и другую литературу.

Валентину Заседателеву хорошо знают в поселке челябинских трубопрокатчиков. Многие часто обращаются к ней с просьбой помочь им приобрести ту или иную книгу. Трудно бывает иногда молодой женщине. Однако Валю всегда согревает мысль — ее труд приносит людям большую пользу.

А вот еще один пример.

В листопрокатном цехе Магнитогорского металлургического комбината возникло общественно-конструкторское бюро. Молодые производственники решили помочь цеху претворить в жизнь сложные технические проблемы, ускорить внедрение предложений рационализаторов. Дело это нелегкое, требующее много времени. Члены общественно-конструкторского бюро наметили и определили характер работы, которую им предстоит выполнить во внеурочные часы. Предусмотрели они и оказание помощи рационализаторам цеха.

Движение молодых инженерно-технических работников распространилось на многих участках комбината.

«Общественный автоинспектор», «дружинник», «книгоноша» — эти слова не являются сейчас для нас новыми. «Люди общественных профессий». — так называем мы тех, кто отдает свое свободное время обществу, общему делу. Этих людей можно встретить всюду: в цехах, на стадионах, на улицах. Общественная работа стала их потребностью, второй профессией. Не стремление отличиться, прославиться, а высокое сознание своего общественного долга руководит этими людьми. Таких людей, конечно, не может быть ни в одном капиталистическом государстве. Кто согласится работать бесплатно на хозяина? И ради чего?

Все новые и новые ростки коммунизма появляются в нашей жизни. Мы видим и новые примеры подлинно коммунистического отношения людей друг к другу. Это — свидетельство их благородства и душевной красоты, ибо у нас в стране человек человеку товарищ. Один всегда поможет другому.

Володя Агеев, рабочий Юрюзанского механического завода, встретил Лиду Антонову, секретаря заводского комитета ВЛКСМ, в трудный для него день. Ребята, проживающие в общежитии, собирались на концерт. Володя, быть может, тоже пошел бы в клуб, но зарплата еще не скоро, денег уже нет. А костюм… Паренек внимательно осмотрел себя: лоснящийся от масла пиджак, потрепанные брюки.

«Были бы родители, — подумал Владимир, — они посоветовали бы, как надо жить, разумно расходовать средства». Но никого нет у юноши. Только в детском доме воспитывается младшая сестренка, ей надо помогать, и ко всему еще эта противная болезнь.

И вдруг…

— Чего скучаешь? — услышал за спиной Агеев девичий голос. Перед ним стояла Лида, секретарь заводского комитета комсомола. — Почему вчера в цехе ночевал?

— Уйдите вы все от меня! — злобно ответил Владимир.

— Чем ты огорчен? Приходи завтра в комитет. Поговорим.

Ни завтра, ни послезавтра Агеев в комитет не пошел. Однажды в цехе снова появилась Лида. Она начала о чем-то оживленно беседовать с обступившими ее ребятами. Владимир понял, что разговор идет о нем, но нарочно отошел подальше.

И вот произошло то, чего Агеев не ожидал. Ему вручили ордер в новое общежитие. Кто-то узнал о болезни. Вызвали в медпункт. Дали направление в больницу. Почти два месяца лежал. Не было в городе родных, но не чувствовал себя Володя одиноким. Его часто навещали девчата и ребята из цеха.

Понял парень, что не обошлось без вмешательства той, беленькой.

Выздоровел. Поговорить бы с секретарем, спасибо сказать. Однажды он несмело зашел в комитет. Его приветливо встретила Лида. Запросто сказала:

— Проходи, Володя, садись. Как дела?

Горячо поблагодарил Агеев секретаря комитета, всех комсомольцев за заботу и внимание. А Лида, прощаясь с ним, подумала: ничего не сделать бы ей одной, если бы не все комсомольцы.

А случай с Тоней Ширяевой? Попала она под трактор, ампутировали у нее ногу. Почти каждый день девушку навещали в больнице ребята и девчата, хотя больница и находилась в двадцати километрах от Юрюзани.

Вернулась Тоня из больницы в новую светлую комнату, приготовленную комсомольцами. Лида Кликова научила Тоню шитью, а Гриша Король ездил вместе с ней в г. Киров, где изготовлялся протез.

Немало воды утекло с тех пор, но сердце девушки по-прежнему согревают дружба и заботливое отношение товарищей.

Почти у каждого комсомольского работника есть вот такие свои «крестники». Однако воспитание человека — дело трудное, не всегда все идет здесь гладко. Ведь помочь парню или девушке избавиться от дурных привычек, стать полезным обществу человеком — это куда труднее, чем провести, скажем, массовое мероприятие.

А сколько ребят и девчат побывают за день в комсомольском комитете? С каждым из них нужно поговорить, помочь в тяжелую минуту. И делают это многие комсомольские работники не по обязанности, а по велению сердца. Поэтому-то так охотно и идет к ним, делится и радостями и горестями молодежь.

Пройдут года. С чувством глубокой благодарности будут вспоминать Володя Агеев и многие другие своих товарищей-комсомольцев, которые помогли им найти свое место в жизни, стать людьми, достойными нашей замечательной эпохи.

Всего несколько месяцев проработал в Сатке молодой специалист Георгий Нютин, но за это время он приобрел незавидную репутацию. Дебоширу и скандалисту, ему ничего не стоило нагрубить проходящей мимо девушке, появиться пьяным в общественном месте.

Георгий не задумывался над своей жизнью. Закончив институт и начав работать на металлургическом заводе, он считал, что может жить так, как ему хочется. На замечания товарищей Нютин не обращал внимания.

— Поговорят да перестанут, — рассуждал он.

6 ноября саткинские металлурги отмечали в своем Дворце культуры большой праздник — годовщину Великого Октября. Повсюду царило радостное настроение.

И вдруг раздались пьяные крики, брань. Разбушевавшихся молодчиков, среди которых был и Георгий Нютин, выдворили из Дворца.

Вскоре до Нютина дошел слух о том, что на него хотят поместить карикатуру в городской сатирической газете «Комсомольская метла». Это ошеломило его. Ведь одно дело разговоры с глазу на глаз, а тут будет знать весь город. Нелегко было уговорить секретаря горкома комсомола. В конце концов было решено, что если хоть однажды увидят Нютина пьяным, карикатура будет обнародована.

Секретарь горкома понимал, что надо парня увлечь каким-то делом. Но каким? И когда при Дворце культуры была создана комсомольская дружина по охране общественного порядка, членом ее стал Нютин. Ничего, что он сам еще недавно был одним из тех, кто нарушал этот порядок. В дружине подобрались боевые, энергичные ребята. Георгий быстро подружился с ними. Он изменился до неузнаваемости, стал подтянутым, исполнительным.

В этом году многие юноши и девушки Сатки работали на строительстве кинотеатра. Всем им очень хотелось, чтобы он был построен быстро и добротно. Георгий был здесь мастером. Все свои знания и энергию отдавал он успешному завершению стройки. Вентиляционные коробки и камеры обычно изготовляются из алебастра. А Георгий заменил его ксилолитом. Благодаря этому было сэкономлено большое количество рабочего времени, ибо надобность в отливке алебастровых плиток отпала. Посетители кинотеатра любуются красивым полом, выложенным из ксилолита. Но они не знают, что ксилолит использован по предложению Нютина.

Сейчас Георгий — секретарь комсомольской организации отдела капитального строительства завода.

Борьба за человека выиграна. А ведь могло быть и иначе.

В одной из комнат общежития Уральского автозавода произошел тревожный случай: пропали деньга, часы, сорочки. Посторонние в тот вечер в комнату не заходили. Значит, кто-то из своих, заводских ребят, совершил недостойный поступок. Пропавшие вещи обнаружили в чемодане семнадцатилетнего рабочего Александра С.

И вот он стоит перед товарищами. Они собрались, чтобы обсудить поведение парня. И каждый был суров и непреклонен.

— Выгнать его!

— Отдать под суд!

Слово попросил один из рабочих:

— Товарищи, я нисколько не защищаю Александра. Он заслуживает самого сурового наказания. Но выгнать его — значит расписаться в собственном бессилии. А как мы до сих пор воспитывали его? Нужно купить водки — посылаем Саню, за папиросами — Саню. Прошу поставить в общежитии мою кровать рядом с кроватью Александра и оставить его на работе.

После долгих и жарких споров собрание решило: «Хотя Александр С. совершил недостойный поступок, но мы считаем, что коллектив может его сам перевоспитать. Мы берем Александра на поруки».

Однако на следующий день случилось непредвиденное: парень исчез. На работу он не вышел, в общежитии не ночевал. Так продолжалось неделю. Некоторые начали было подсмеиваться над заступником, но большинство молчало. Александр же после товарищеского суда уехал к матери, рассказал ей обо всем, что с ним произошло, и, захватив похищенное им имущество, вернулся на завод. Вещи были возвращены их владельцу.

Прошло несколько месяцев. Друзья, товарищи внимательно следят за парнем. Они не дадут ему поскользнуться снова.

Хочется рассказать еще об одном случае. Года два тому назад в бухгалтерии управления Чебаркульстроя появилась новая работница Лида Н. Во время войны девушка потеряла родителей. Родственники, у которых она воспитывалась, так и не стали ей близкими родными. Они попрекали ее всем: и куском хлеба, и тем, что живет у них.

Самостоятельность радовала. «Теперь у меня появятся свои деньги, — рассуждала Лида. — И я никому, никому не буду обязана». Девушка ходила с подругами на танцы, училась, получила повышение по работе. Она стала бухгалтером-расчетчиком. Но сердце у нее было по-прежнему закрыто для людей. Даже получив комнату, радуясь этому, Лида ни разу не вспомнила, что позаботились о ней те, которым она не доверяла, которых считала равнодушными, черствыми.

Для полной независимости не хватало денег. И однажды Лида выписала фальшивый ордер. С тех пор это стало повторяться часто. Двойная жизнь ее не смущала: Лида приобрела много вещей, похорошела. Иногда только появлялась мысль: «Кого я обманываю? Людей? Но они стоят, чтобы их обманывать».

Самое страшное наступило тогда, когда щелкнул замок тюремной камеры. То, что раньше было таким привычным, обыденным, стало теперь дорогим, желанным. Когда Лиде сообщили, что ее судьбу будет решать собрание коллектива, где она работает, а не суд, Лида подумала: «Вряд ли кто может обо мне сказать доброе слово». Но вышло совсем не так. Чужие люди, которым девушка никогда не верила, которым она всегда лгала, решили протянуть ей руку помощи в трудную минуту.

Они взяли ее на поруки. Лиде дали условное наказание. Она снова работает, а самое главное — с людьми, которым впервые поверила.

К Златоусту поезд подошел ночью. На перроне тускло мерцали электрические лампочки. Николай спрыгнул с подножки и решительным шагом направился к воротам вокзала. Трамваи не ходили. Вдали на линии маячила фигура женщины с чемоданом в руках: видимо, тоже с поезда. Николай поднял воротник, надвинул поглубже шапку и зашагал в снежную даль, вслед за женщиной.

…Ночную тишину неожиданно разорвал истошный женский крик: «Помогите!» Николай бросился в сторону от дороги. За углом дома он увидел несколько подростков, окруживших женщину.

— Стой, стрелять буду, — раздался властный голос юноши.

Хулиганы бросились врассыпную. Вскоре они были задержаны работниками милиции, которым Николай сообщил о случившемся. Рабочий металлургического завода Аверьянов только что вступил в народную дружину. И эта ночь стала для него боевым крещением.

Народные дружины по охране общественного порядка созданы сейчас во всех городах и рабочих поселках нашей области. Большую работу по борьбе с нарушителями этого порядка, по перевоспитанию отдельных молодых людей проводит комсомольская дружина, созданная при Советском райкоме комсомола г. Челябинска.

Перед нами письмо Вали М. Она пишет своему товарищу:

А сколько раз беседовали члены дружины С. Заостровский, В. Кульков, Н. Морозов с Сергеем Васильевым, который долгое время нигде не работал, вел праздную жизнь в кампании таких же молодых людей, как и он.

Сергей считал такой образ жизни нормальным. Сейчас он работает на заводе радиотехнической промышленности. Не только Валя М. и Сергей Васильев помянут добрым словом ребят из комсомольской дружины. Многим ребятам и девчатам помогли комсомольцы-дружинники найти правильную дорогу.

…Наступает вечер. Из штабов народных дружин выходят на улицы люди с красными повязками на рукаве. Они идут охранять покой советских людей. С тех пор, как были созданы дружины, меньше стало пьяниц, дебоширов, сократилось количество происшествий в общежитиях, в парках и садах.

— Тук, тук, — разносятся гулкие звуки в пустом зале Дворца культуры. На открытой сцене черноволосый паренек. В руках у него молоток и гвозди. Это Ревмир Качаев — художник молодежного театра, он же инженер «Челябстроя».

— Опускайте сюда! — командует он. Откуда-то сверху поплыл весенний солнечный пейзаж. А затем на сцене один за другим появляются парни, пришедшие с мороза. У них рулоны чертежей, портфели, туго набитые учебниками. Некоторые в рабочей одежде, видимо, не успели переодеться. Они наскоро просматривают тетради, где расписаны роли. Эти молодые люди не актеры-профессионалы. Но есть общее, что объединяет их всех — любовь к искусству. Пусть много времени отнимают репетиции, но театр для них никогда не станет работой, он всегда останется частицей их жизни.

Когда проходил набор в молодежный театр, коридоры и комнаты горкома комсомола заполнили юноши и девушки. Каждый из них решил стать актером любительского театра. Три вечера в зале звучали стихи Пушкина и Маяковского, отрывки из произведений Фадеева и Горького, басни Крылова. Но далеко не все участвующие в конкурсе были приняты в театр. Те, кому посчастливилось, начали совершенствовать технику речи, слушали беседы о сценическом мастерстве актера, встречались с режиссерами, актерами, художниками челябинских театров и одновременно готовили спектакль и концертную программу.

«Маленькая студентка» — пьеса Н. Погодина о студенческих годах, о любви и крепкой дружбе — первая работа молодежного театра. Спектакль транслировался по радио и телевидению. Поставив его, молодой самодеятельный театральный коллектив зарекомендовал себя как коллектив талантливый и ищущий.

Другой работой театра явилась пьеса А. Зака и И. Кузнецова «Два цвета». Это правдивая повесть о молодом человеке нашей эпохи. Поставил спектакль режиссер (журналист по профессии) Ю. Смирнов-Несвицкий. Немало было волнений у молодого постановщика и у актерского коллектива. Но эти волнения оказались напрасными. Тепло встретили делегаты XIII областной комсомольской конференции этот яркий спектакль.

Молодежный театр в Челябинске, капелла в Магнитогорске, областной театр народного творчества, получившие всеобщее признание, играют огромную роль в воспитании молодежи. Возникли они на общественных началах, без привлечения каких-либо средств и штатных работников. Кому как не комсомольским организациям надо позаботиться о том, чтобы эти учреждения были широко использованы для всестороннего развития молодого человека?

В жизни же бывает иногда и так. Идет парень или девушка после работы в клуб или во Дворец культуры, чтобы там весело, разумно провести время, а веет там скукой. Нечего греха таить, в некоторых культурно-просветительных учреждениях вся работа сводится к проведению танцев. Меняются афиши: «Вечер молодежи», «Вечер вальса» и т. д., а содержание вечеров остается прежним.

Потанцует, посидит в таком клубе парень или девушке и уходит домой или в общежитие, не почерпнув для себя ничего полезного. А дома то же самое. Скука же подчас порождает пьянство и хулиганство.

Между тем, опыт работы лучших комсомольских организаций свидетельствует о том, что при желании можно организовать увлекательный и содержательный отдых молодежи.

Особое значение приобретает воспитательная работа с подростками и молодежью. При домоуправлениях Челябинского тракторного завода создано 11 молодежных клубов, где работают различные кружки, библиотеки, проводятся экскурсии, коллективные посещения театров. Молодежные клубы при домоуправлениях — полезное, нужное дело. Ведь гораздо приятнее пойти в кружок, прослушать лекции после того, как отдохнешь после работы.

Где проводят свободное время юноши и девушки после окончания трудового дня? Чем занят их досуг? Как они расходуют свою зарплату? Что нового появилось в их домашней библиотеке? К этим и многим другим подобным вопросам комсомольские организации не могут оставаться безразличными.

Коммунизм не отделен от социализма гранитной стеной. Переход от социализма к коммунизму осуществляется непрерывно. Уже сегодня мы открываем дверь в прекрасное будущее. Великая честь — строить это будущее — выпала на долю нашего поколения. Будем же достойны этой чести!

Первого марта в рабочем поселке Строитель, вблизи города Миасса, хулиганы убили комсомольца Сашу Мешкова. Весь поселок вышел проводить его в последний путь. В этот день комсомольцы дали клятву: навсегда покончить с хулиганством. Памяти Александра Мешкова, посмертно награжденного орденом Красной Звезды, посвятил свой спектакль «Два цвета» коллектив Челябинского самодеятельного молодежного театра.

Кто же он, Александр Мешков?

…В нескольких километрах от г. Миасса раскинулся поселок уральских автомобилестроителей. Высокие трубы завода Уралзис видны в конце широкого, одетого в асфальт, проспекта.

А чуть подальше расположился и небольшой рабочий поселок Строитель. Само название показывает, что живут здесь люди, чьими руками изо дня в день преображается этот некогда глухой край.

Строить жилые дома, школы, возводить корпуса новых промышленных объектов приехал сюда и восемнадцатилетний Александр Мешков. Он только что закончил строительное училище № 49, где получил специальность плотника. Саша явился в отдел кадров треста «Уралавтострой», предъявил свои документы и получил назначение в одну из бригад. Затем он побывал в комитете комсомола, побеседовал с секретарем Сергеем Кушновым и уже в конце дня с маленьким чемоданом в руках пришел в общежитие № 21.

Встретила его воспитатель Галина Павловна Колчина. Женщина внимательно посмотрела на незнакомого юношу, узнала, откуда он приехал и где будет работать, а потом повела его по длинному коридору.

— Вот здесь ты будешь жить, — сказала Галина Павловна, останавливаясь перед дверью комнаты, распахнула ее и ввела новичка. — Знакомьтесь, товарищи, вот еще один жилец.

Александр поставил чемодан, и, поочередно здороваясь с ребятами, сказал:

— Мешков. Александр. Лучше просто — Саша.

Было что-то в лице этого высокого юноши, в его манере держаться и говорить, что сразу располагало к нему. Ребята приветливо встретили новенького. Расспрашивали, откуда он родом, где учился, где будет работать. Кто-то принес чайник с кипятком, из тумбочек достали хлеб, колбасу, сахар, все, что нашлось под рукой съестного.

— Столовая сейчас уже закрыта, — пояснил Николай Харин, — а ты весь день мотался и не обедал. Садись поближе к столу, будем чай пить.

Так состоялось знакомство. Ближе всего Александр сошелся с Николаем Хариным. Может быть, потому, что оба были плотниками, может быть, сблизили их общие интересы и взаимная симпатия. Только скоро они стали хорошими друзьями. У них и кровати оказались рядом — голова в голову. Их всегда стали видеть вместе: на улице, в столовой, в кино. Если появился Мешков, значит, где-то здесь же был и Николай Харин, и наоборот.

Однажды в комитете ВЛКСМ треста зашел разговор о том, что вот хорошо бы построить в поселке свой Дом культуры. Мысль понравилась, за нее горячо ухватились все. Но тут кто-то сокрушенно заметил:

— Что вы, ребята! Построить Дом культуры — дело большое. А где мы возьмем на это деньги?

— Деньги можно заработать.

Спорили долго и решили: в поселке должен быть Дом культуры.

Вечерами и в свободные часы комсомольцы и молодежь выходили на свою новостройку. Рыли котлованы, становились каменщиками, плотниками, штукатурами. Быстро поднимались стены, потом их накрыла крыша, заблестели стеклами окна. Часто не хватало денег. Их зарабатывали на воскресниках, собирали макулатуру и металлолом.

Саша Мешков тоже был среди строителей, а плотники здесь были очень и очень нужны. Отработав свою смену, Саша наскоро обедал и шел к товарищам на стройку Дома культуры. Он для всего умел находить время: и для чтения книг, и для того, чтобы посмотреть новый фильм, и для занятий спортом. В комнате Саша подвесил к потолку мешок на длинной веревке, туго набитый разным тряпьем, и стал регулярно заниматься боксом.

— Бокс, ребята, это такое дело, всегда может пригодиться, — говорил он товарищам. — Советую всем заниматься.

И скинув рубашку, надевал огромные, блестевшие новой кожей, боксерские перчатки. Упругим шагом спортсмена подходил к мешку. Раз! Раз! Раз! — сыпались быстрые точные удары. Мешок раскачивался, взлетал к потолку. Раз! Раз! Раз! — сыпалась новая серия ударов. Устав, Саша предлагал товарищам:

— Давайте попробуйте.

И постепенно втянул всех в занятия боксом.

Так шли дни. В центре поселка уже красовалось здание Дома культуры. От него разбегались новые улицы. Жизнь вовсю шагала вперед.

Но случалось, что темными вечерами на эти улицы выходили пьяные парни. Они приставали к прохожим. На одном из заседаний комитета комсомола обсудили вопрос о борьбе с нарушителями общественного порядка. Создали штаб, каждый вечер стали высылать патрулей. Одним из первых вызвался патрулировать Саша Мешков. Николай Харин не захотел отстать от приятеля.

— А ведь и правда, боксерские навыки нам теперь могут пригодиться, — сказал, подмигивая, Николай. — Ты, Сашок, не зря старался.

Но дело до драк с дебоширами не доходило. Мешков умел и без кулаков убедить какого-нибудь расшумевшегося молодчика пойти спать. Ну, а если тот начинал артачиться, тогда его вели в штаб.

— Сашу Мешкова очень уважали товарищи, — рассказывает воспитатель общежития Галина Павловна Колчина. — Чуткий, отзывчивый, он мог последним рублем поделиться с товарищем. Он очень заботился о своей матери, часто посылал ей деньги, а младшего братишку все собирался взять к себе в общежитие.

Рассказ Колчиной дополняет Николай Харин. Он очень волнуется.

— Наверное, у меня уже никогда больше не будет такого друга… Ведь вот часто говорят: для товарища последнюю рубашку не пожалеешь. Саша именно и был таким человеком. Дружба для него была превыше всего… Летом собирались вместе поехать в отпуск, но не пришлось… Погиб Саша…

…Мы сидим в маленькой комнате комитета ВЛКСМ треста «Уралавтострой», беседуем с новым секретарем комитета Николаем Гопало.

— Я знал Сашу Мешкова почти с первого дня его приезда, — говорит он. — Что можно о нем рассказать? Это был настоящий комсомолец, веселый, общительный, дисциплинированный, хороший товарищ.

Николай Гопало в задумчивости умолкает. Это молчание длится минуту, другую, третью, и мы не решаемся его нарушить.

— Хотите взглянуть на Сашу? — вдруг спрашивает Николай…

Идем в штаб. Это неподалеку, в одном из общежитий. Комната обставлена просто: стол с письменными принадлежностями и телефоном, несколько стульев, На стене в простой рамке под стеклом увеличенная фотография. Чья-то заботливая рука прикрепила сбоку маленький букет бессмертников. Чистый высокий лоб, зачесанные назад светлые волосы, решительный взгляд. Белый отложной воротник рубашки резко подчеркивает загорелое лицо. Он как живой, и, кажется, вот сейчас повернет голову, улыбнется, заговорит…

Николай Гопало показал нам и комнату, где жил Саша Мешков. В ней четыре кровати и та, что стоит у окна, еще недавно принадлежала Саше. Она прикрыта шерстяным одеялом, чуть примята, словно здесь только что отдыхал человек. Рядом тумбочка, на ней — стопка книг.

Разговариваем с товарищами Саши, с воспитателем, и образ безвременно погибшего юноши все яснее вырисовывается перед нами. Да, это был простой рабочий парень. Трудолюбивый, скромный, честный, добрый друг, комсомолец с горячим сердцем.

…Воскресенье первого марта 1959 года. Первый день весны. На улицах еще всюду лежал снег — темный, рыхлый, готовый вот-вот превратиться в веселые говорливые ручьи.

Тот день был праздничный. С утра жители поселка Строитель шли на избирательные участки, чтобы проголосовать за своих кандидатов в Верховный Совет РСФСР и в местные Советы депутатов трудящихся.

Александр Мешков и Николай Харин возвращались в общежитие. Друзья были немного взволнованы: оба только что проголосовали и притом впервые в жизни.

— Вот и весна начинается, — сказал Мешков, — а там, оглянуться не успеешь, и лето придет. В отпуск можно собираться.

— Поедем к нам в деревню, — предложил товарищу Николай. — У нас хорошо: речка красивая, рыбная… А лес какой, сколько в нем ягод, грибов… Познакомлю тебя с родными. Они в каждом письме спрашивают: что у тебя за друг? Привези, мы хоть на него посмотрим.

— Что ж, можно и к тебе съездить, а потом ко мне, — и, вдруг схватив Николая за руку, Саша резко крикнул: — Смотри!

По улице бежала молодая женщина. За ней гнался рослый мужчина. Он размахивал руками и выкрикивал угрозы.

— Надо помочь женщине, — быстро сказал Мешков.

И они бросились вдогонку. Женщина в изнеможении остановилась у входа в магазин, и здесь преследователь настиг ее, грубо схватил за руку.

— Оставь женщину, — строго и спокойно прозвучало за его спиной. — Слышишь, оставь!

От неожиданности мужчина вздрогнул, резко повернулся и оказался лицом к лицу с дружинником. Александр сразу узнал этого человека: Павел Дылдин — известный в поселке хулиган и пьяница. От него и сейчас несло водочным перегаром. Налитые кровью глаза смотрели на юношу с откровенной злобой.

— А ты откуда выискался? — прошипел Дылдин. — Ишь, заступник.

— Оставь женщину в покое, или я отведу тебя в штаб дружины, — ответил Мешков.

— Меня? В штаб? Ха-ха-ха! Молоко на губах вытри. Не лезь в чужие дела. Проваливай, пока цел.

Александр не двинулся. Хулиган бросился на него. Завязалась короткая борьба. В руке Дылдина сверкнул нож. Подбежавший в это время Николай Харин увидел, как Мешков странно согнулся, прижимая руки к животу. По пальцам струилась кровь.

— Кажется, он порезал меня, — через силу, пытаясь улыбнуться, сказал Александр. — Я, Коля, в поликлинику пойду, пусть перевяжут.

Отовсюду уже спешили люди. Они скрутили Дылдина, повели в милицию.

Несколько метров Мешков прошел сам, потом упал, и до поликлиники его донесли друзья. Через полчаса он умер.

Об убийстве дружинника узнали все жители поселка. Люди шли к зданию милиции, где временно содержался убийца и требовали для него скорого суда и сурового возмездия.

На следующий день комитет ВЛКСМ треста «Уралавтострой» собрал срочное заседание. Глубоко переживали комсомольцы утрату своего товарища, а для многих — и хорошего друга. Не хотелось верить, что Саши уже нет в живых, что больше он никогда не придет вот в эту самую комнату, не зазвучит здесь его голос. На повестке дня заседания был один вопрос: убийство дружинника комсомольца Александра Мешкова.

Так записали в своем решении члены комитета ВЛКСМ.

Гроб с телом погибшего дружинника комсомольцы установили в фойе своего Дома культуры. Сюда же принесли алое знамя и поставили рядом. С траурными повязками стояли в почетном карауле Николай Гопало, Тамара Николаенко, Николай Харин, Геннадий Дайба, Раиса Хабибуллина, Анатолий Панченко, Юрий Брус и многие, многие другие.

Проститься с Сашей Мешковым пришли все жители поселка. Они несли венки с черными лентами, несли свою скорбь, горечь утраты.

На улице состоялся траурный митинг. Люди гневно говорили о дылдиных, которые время от времени выползают из темных щелей и калечат жизнь советских людей. Их немного, этих дылдиных, но они еще есть — наследие проклятого прошлого, и борьба с ними будет вестись до конца, без пощады.

И когда на город опускаются сумерки, а в домах вспыхивают огни, на улицы выходят юноши и девушки — дружинники-комсомольцы. Они зорко охраняют покой советских граждан, следят за порядком, и ни один дебошир, ни один хулиган или пьяница не уходит от патрулей.

— Это не должно повториться, — говорят комсомольцы, вспоминая Александра Мешкова. — Это никогда не должно повториться. Мы не допустим.

Нет, с мужской гордостью всегда все обстояло благополучно. Никаких споров, никаких разногласий. Все ясно. Ну, а какая же она, женщина гордая? Как Татьяна Ларина? Но ведь и Татьяна-то сначала сама в любви объяснилась, а потом отказалась от нее. В каком случае она поступила правильно?

Когда идет речь о гордости советской женщины, здесь уже не ограничишься одними только разговорами об ее отношении к любви, к семье… Шире, в сто раз шире мы понимаем теперь женскую гордость. Признаться в любви — значило для Татьяны Лариной заявить о своем праве быть самостоятельной, независимой. Но нужно ли сейчас нашей женщине доказывать это право? Или, может быть, уже вообще не стоит говорить о какой-то женской гордости? Думать так — значит ошибаться. Об этом свидетельствует поток писем в редакции газет и журналов. В этик письмах содержатся взволнованные вопросы: «Можно ли девушке первой объясниться в любви?», «Какой должна быть гордая девушка?». Все эти письма написаны девчатами-труженицами. Их не надо убеждать в том, что гордый человек — это человек, обладающий высоким собственным достоинством, человек свободного творческого труда. И все-таки вопрос о женской гордости не утратил своего значения и в наши дни.

Когда-то, говоря о необычайной душевной красоте русской женщины, Н. А. Некрасов писал:

Эти слова знают все. Они служат эпиграфом сочинений школьников, о них часто вспоминаем мы, когда хотим выразить свою горячую любовь к нашим матерям и сестрам.

…Эти двое очень любили друг друга. Юноша окончил институт на год раньше своей подруги. Ему предстояло поехать в село.

— Ты езжай, я приеду к тебе. Год пройдет скоро.

И юноша уехал. В селе ему все казалось поначалу непривычным. «А как же она?» — думал все время парень.

Он нервничал и стал проситься обратно. И в этот момент приехала она.

— Знаешь, мне здесь нравится! И всего несколько часов езды от города! Совсем нетрудно будет ездить на сессию…

— На какую сессию? — не понял он сначала.

— Я буду кончать вместе с заочниками.

Сколько потом было о ней разговоров в институте.

— Никакой гордости. Бросить институт и уехать куда-то… — говорили одни.

— Не бросила и не бросит, она ведь перешла на заочный, — убеждали другие. — Гордячка! Они сейчас чудеса в деревне делают!

И действительно. Она пошла работать в школу. С тех пор девушку всегда видели только в окружении ребятишек, парень, казалось, готов был свернуть горы. «Мы с таким механизатором не пропадем, — говорил о нем председатель. И уважительно добавлял: — А женщина-то она какая, а? Гордая женщина!».

А разве удивительно, что замечательное движение нашего времени начато женщиной — Валентиной Гагановой?! Большая цель сделала ее гордой и счастливой. И такая цель должна быть в жизни у каждого человека. Не всем лететь на Луну, не всем быть астролетчиками, но ведь можно плавить металл, из которого сделают ракету, можно шить красивую одежду для людей, которые плавят этот металл, можно стоять за прилавком и работать в парикмахерской — и все это будет большой целью, если делать это как можно лучше, стараясь принести людям радость.

И все-таки скажут: разве мало у нас женщин-тружениц, ударниц, чьи имена занесены на Доску почета, но которые дома становятся совсем не такими, какими мы привыкли видеть их на работе. Разве так, мол, не бывает? А девушки? За станком на нее любо смотреть, а увидишь на танцах — неловко становится! Будто подменили девушку.

Хочется рассказать о некоторых примерах.

Работает в одном из сельских клубов нашей области одна дивчина. О том, как она трудится, знают многие, к ней ездят учиться, ее ставят в пример. И заслуженно. Сумела девушка заметно улучшить работу клуба. Но вот как-то случайно услышали мы ее рассуждения о любви. Девушка, назовем ее Зоей, только что пришла со свидания. Время было позднее…

— Нагулялась? — чуть насмешливо спросила подруга, с которой она вместе жила.

— Не говори, не спрашивай, — тихо ответила Зоя. — Еще один вечер по боку.

— И весело было?

— Какое там! Время убила. Не пропадать же здесь одной. Лучше пошатаюсь с кем-нибудь.

— И не стыдно тебе?

— Тебе вот стыдно. Сидишь по вечерам одна. Ждешь чего-то. А мне весело. И не стыдно. Все равно любви никакой нет. И ждут ее только дурочки.

И не захотелось нам уже писать о работе Зои. Все ее хорошие дела словно померкли, а сама она предстала перед нами в ином свете. Вспомнилось, как в клубе парни бесцеремонно разговаривали с ней, неудачно шутили. Не могло же остаться незамеченным в селе, где каждый шаг на виду, легкомыслие девушки. Вот и работает она хорошо, трудностей не боится, за культуру ратует, а в колхозе ее все же не уважают. И пройдет время, может быть, она сама будет удивляться этому. «Вот, мол, старалась, делала все, а люди оказались неблагодарными». Но неизвестно, поймет ли она, что виной всему та несерьезность, с которой смотрела она на великое чувство — любовь. Можно не верить в ее существование, но нельзя играть в любовь, превращать ее в «разменную монету», как это сделала Зоя. «Негордая», — говорят о таких люди.

О Зое мы вспомнили, познакомившись в гостинице Уральского автозавода с веселой и энергичной Раей Т. Девушка, как говорится, «обжилась» в номере. Командировки у нее бывают длительные, месяца на два-три. Приходится устраиваться в гостинице как у себя дома. Я удивилась, узнав, сколько знакомых у Раи в Миассе.

— Я давно здесь. И приезжаю сюда часто, — сказала мне она.

Только вечером стала понятной причина «популярности» девушки. В номер стучали ежеминутно. Иногда она уходила надолго, предварительно захватив с собой ключ. Рая могла часами сидеть с кем-нибудь на подоконнике в коридоре или прогуливаться возле гостиницы. Возвратившись поздно, она с упоением рассказывала, как, идя с новым поклонником, встретила «старого» и как он «посмотрел на нее, да как посмотрел!».

— Дураки! Я ведь все равно ни за кого из них замуж не пойду.

— Тебе никто не нравится?

— Никто! Погулять можно, но замуж… Нет! Подожду!

И она опять уходила вечером…

Так продолжалось целую неделю. На замечание о том, что она ведет себя несерьезно, Рая отвечала с искренним недоумением:

— А что здесь такого? Вот выйду замуж — и конец моей свободе.

Последнюю фразу она повторяла часто и с каким-то отчаянием.

Как-то Рая сказала, что она считает себя гордой. Так ли это? Можно ли назвать гордой девушку, у которой очень примитивное представление о нравственности, о чистоте взаимоотношений?

Вот о чем рассказывалось недавно в одном из номеров газеты «Комсомолец».

…Парень прибежал к своей любимой прямо на строительную площадку и тут же стал целовать ее. Девушка вырвалась, убежала и заплакала: «Зачем он так? Ведь я не жена ему? Зачем же при людях? Стыдно, ой как стыдно!»

— Что же ты парня обидела? — спросила подружка. — Ведь любит он тебя! Зачем же ты так оттолкнула его?

Но в разговор вмешался комсорг:

— Правильно сделала! Гордая! Нечего ему любовь при всех показывать!

Нелегко было и парню. «Неужели надо прятать свое чувство? — растерянно думал он. — Ведь я люблю ее, эту гордячку!».

— Ты, сходи к ней, сынок, — посоветовала ему мать, — ведь она тоже мучается. Ей трудней, чем тебе. Гордость-то женскую ох как беречь надо!

Но далеко не всегда есть возле молодых такой человек, который поможет советом. Иногда девушки просто теряются от этих слов: «гордость надо беречь». Легко сказать! А как это сделать? Ведь быть гордой нужно не только в любви. Гордая девушка не позволит, чтобы в ее присутствии ругались, пили, относились неуважительно не только к ней, но и к другому человеку.

— Это трудно, — говорят девчата.

Строитель Руфа Т. рассказывает:

— Работали мы рядом с кровельщиками. Вы знаете их работу? Это одна из самых трудных на стройке. Ребята, как правило, ведут себя с нами хорошо. Но однажды… В общем они здорово ругались. А мы были рядом. И смеялись. Со стороны это, наверно, выглядело ужасно: слушают девчата отборнейшую брань и хохочут. Хороши же, подумают о нас те, кто не знает наших девчат. А ведь это работа, всякое случается, — закончила девушка.

Не будем говорить, права ли Руфа в своих суждениях. Ясно, что хорошим девчатам из бригады, где работает Руфа, не нужно было позволять ребятам и один раз «сорваться». Поговорим лучше о некоторых работах «женских» и «неженских», которые, на наш взгляд, тоже имеют непосредственное отношение к женской гордости. Вот что писала в газету студентка строительного техникума К. Кашигина:

Послушаешь подобные разговоры о том, что девушка только для того и живет, чтобы стать женой, и обидно становится; почему некоторые еще считают, что нам «цветы да бабочки», а мужчина должен хлеб зарабатывать? Я знаю: наша жизнь опровергает это мнение».

На первый взгляд здесь все кажется ясным. Конечно, Кашигина права, когда пишет, что мещанскую философию о женщинах-бабочках опровергает сама жизнь. В нашей стране все делается для того, чтобы сделать женщину активным членом общества. Но если тебе работа по сердцу, какое имеет значение, что ты испачкаешь себе руки, а может быть даже лицо? Так ли это уж важно?

И все-таки девушки спорят друг с другом, т. к. некоторые из них видят противоречие между рабочей гордостью и гордостью чисто женской. Рассуждают они примерно так: «рабочий костюм и запачканные руки — свидетельство того, что ты человек рабочий. А этим стоит гордиться». Но женщиной в такой момент вряд ли себя почувствуешь, говорят девчата. «Оденешь спецовку — и сразу грубее становишься».

Думается, что такое противоречие является надуманным. Никогда не умалят женской гордости руки, потрескавшиеся от работы, обветренные лица. И никогда не будет гордый человек стесняться этого.

Как-то нам пришлось услышать интересный разговор о фильме «В степной тиши».

— Линочка, так, для развлечения, а Настя — это… — и парень замолчал, подыскивая подходящее слово. Неважно, что он так и не подобрал этого слова, важно другое — Настя стала юноше родным человеком, и, как знать, может, завтра, придя на работу, он по-иному посмотрит на девчонок со скромными косичками.

— И все-таки главное в женщине — красота, — вмешалась в разговор девушка. — В жизни лучше будет Линочке. Обаяние, женственность…

Вспомните великолепную сцену из фильма.

…Маленькая фигурка в больших резиновых сапогах еле стоит на круглой скользкой кочке. Привело сюда, на пойму, эту хрупкую агрономшу из Журавинской МТС, которая «еще не в курсе дел», единственное желание — сделать жизнь людей лучше. Других целей нет у Насти Ковшовой. Вот она вылезла из воды — грязная, уставшая, с палкой в руках, в большом не по росту комбинезоне — и оказалась рядом с элегантной хорошенькой Линочкой. Не глядя на Настю, та насмешливо протянула ей зеркальце: «Возьми, мол, посмотри, на кого ты похожа». И сколько в лице Линочки было презрения, с каким самодовольным пренебрежением она отвернулась от Насти.

Мещанская мораль любит рядиться в пышные одеяния. Потрескавшиеся от работы руки могут для обывателя стать темой для рассуждения «о потере женственности», а активное вмешательство девушки в жизнь будет именоваться им «падением женской гордости».

А вот представьте себе: работает девушка на заводе, как говорится, не за честь, а за совесть. Каждое утро она надевает свой рабочий костюм и с этой минуты начинает чувствовать радость жизни, всю ее полноту.

Вечером она бежит на свидание к самому дорогому человеку, берет его руку…

— Твои бы руки напильником зачистить, — насмешливо бросает он ей. — Пусти, расцарапала. Тоже мне — девушка. — И парень пренебрежительно отвернулся. Что ей делать? Просить прощения? Унижаться? Умолять все-таки любить ее?

Последнее кажется уже совсем невозможным. Как ее любить с …такими руками! Она даже не смела осуждать своего любимого, настолько он ей казался непогрешимым. Единственный выход ей казался в том, чтобы куда-то уехать.

Одно слово мещанина оказалось для нее сильнее любимого дела, сильнее того ощущения, той ликующей радости, которую она испытывала, когда шла на работу. И мысль о поездке стала для девушки просто ширмой слабости и растерянности.

Гордого не унизишь. Гордость — это прежде всего глубокое чувство самоуважения, отказ от унизительных компромиссов, верность своим взглядам, воззрениям.

Вот история гордой женщины Анны Стариковой, вся жизнь которой является ярким опровержением мещанской философии о женщине, не способной на глубокие чувства и благородные поступки.

В школе Аня и Володя сидели на одной парте. Когда началась война, Владимир ушел в армию. Юноша и девушка переписывались. И вдруг переписка прекратилась, Аня очень переживала. Вскоре она узнала, что капитан второго ранга В. М. Стариков пал смертью храбрых в боях за Родину.

На фронте погиб и отец Владимира, а в 1945 году после тяжелой болезни умерла и мать. Старший брат и сестра уже работали, а младших Сашу и Клаву хотели отдать в детдом. Узнав об этом, Аня взяла детей к себе. Вскоре в доме, где жила Анна, от несчастного случая погибла мать двоих детей. И этих двух сироток приютила у себя чуткая, сердечная женщина.

Через пять лет после окончания войны Анна неожиданно получила письмо из госпиталя инвалидов. Оказалось, что при выполнении боевого задания Владимир был тяжело ранен, ему ампутировали правую ногу и правую руку. У него был поврежден позвоночный столб, долгое время Стариков ничего не слышал.

Находясь в госпитале, Стариков хотел было написать Анне, но так и не написал. «Ни к чему, — думал он, — зачем я ей такой». Товарищ по госпиталю без ведома Владимира, но от его имени написал Анне обо всем. Оставив детей под присмотром бабушки, она поехала к любимому. Почти два месяца была около него. Рассказала, что воспитывает четырех детей.

Сейчас Анна и Владимир вместе. Они счастливы, живут на Урале.

Гордость — это обязательное свойство цельной натуры. Вот почему не так уж важно, кто первый признается в любви. Об этом может сказать и девушка, оставшись все же гордой. И можно не быть гордым, даже если прячешь чувство, не решаясь открыть его. Дело здесь не в том, как выражается любовь, не в манере держаться. Дело в характере — глубоком, чистом, целеустремленном.

Как и всякие другие качества, гордость тоже надо воспитывать. И девушке тем более, уж если существует и «живуч еще взгляд на женщину, как на забаву» (Н. К. Крупская). Мещанская мораль, как правило, находит питательную почву там, куда комсомольцы не принесли свою мораль, мораль коммунистическую. И худо бывает девчатам, если в их сознании бытует мораль мещанская.

…Письмо всполошило всю часть.

— Что это, братцы? — ребята передавали друг другу письмо с лаконичным и выразительным адресом: «Первому солдату».

— Ну и девушки пошли! — в сердцах сказал кто-то. — Давайте-ка ей ответим так, чтобы она раз и навсегда писать письма с таким адресом забыла.

— Да что, первый раз, что ли, мы такие письма получаем. «Добрый день, веселый час! Хочу дружить и переписываться. Зовут — Валя, Зина, Женя, Зоя…» Надоело!

И переслали ребята письмо в редакцию — «Расскажите о таких в газете».

Не стала газета выступать по поводу этого письма, к счастью, немного столь недостойных девчат. Но о чем говорит это письмо? О душевной пустоте, которую готовы заполнить чем угодно: случайной перепиской, случайным знакомством, называемым почему-то хорошим словом — дружба.

Или вот другой случай. Три недели были знакомы Николай Котасанов и Л. И вот однажды, изрядно выпив, пришел Николай в общежитие к своей знакомой. Девушке бы его выгнать, но она пошла с ним погулять. Что, мол, особенного, не такой уж он пьяный. А через несколько дней суд и позорное дело: попытка изнасилования. Почему пошла Л. с пьяным парнем? Где ее чувство женской гордости? Причина тут одна — опять-таки душевная пустота.

Немного у нас таких девчат, с каждым днем их становится меньше. Но это не значит, что нужно проходить мимо поступка Л.

Перед нами два письма.

А вот письмо Л. Барановой из Копейска:

Не будем делать прогнозов в отношении жизни Вали. Она, конечно, искренне заблуждается, считая всякую работу, будь то общественная или на производстве, помехой семейному счастью. Пройдет известное время — и она поймет, что глубоко ошибалась. Если же Валя думает, что только в домашнем уюте счастье женщины, стало быть, не уважает она свое человеческое достоинство, у нее нет гордости.

Письмо Барановой — это ответ, какой должна быть жена, если она не просто кухарка и создатель комфорта, а друг, товарищ, и, наконец, равноправный человек, имеющий запросы, стремления, желания.

Для гордой женщины муж, семья не помеха для полнокровной красивой жизни. Такую женщину радость любви и материнства обогащает.

Разговор о гордости можно продолжать бесконечно. Можно еще много говорить о том, что гордость — это не только манера держаться, не величавая осанка, а глубокое чувство самоуважения, которое не позволяет девушке, женщине быть легкомысленной в вопросах любви и дружбы.

Гордые — это те, кто, поднимая целину и создавая заводы и электростанции, работая в школе и клубе, сохраняют в то же время в своем сердце чувство любви и дружбы, чувство уважения к себе и к окружающим.