Молодой, здоровый, спортсмен, американец, девчонки на шею вешаются, поступил в престижный университет, обещающий блистательную карьеру, – что еще нужно для счастья? Все компоненты налицо. Казалось бы, впереди – долгая счастливая жизнь, дети, внуки, обеспеченная солнечная старость в собственном доме с видом на океан. И, главное, этот юный парень прекрасно понимал, что жизнь идет круто на взлет, говорил о себе: «Живу, будто в мечте!..» Да так оно и было.

Однако всего через год Остина Бокса не стало. 20-летнего парня из Оклахомы убило то, что должно было спасти – медицина. Нет, речь идет не о медицинской ошибке, напротив, о медицинской закономерности: парню прописали то, что прописывают миллионам американцев. И в его истории, как в капле воды, отражается весь кризис современной медицины, вся ее экономическая подоплека и мировоззренческая катастрофа, истоки которой берут начало в прогрессе, гуманизме и промышленной революции.

Началось с того, что подающий большие надежды футболист Остин Бокс во время тренировки слегка повредил спину. И поскольку спина болела, ему прописали обезболивающие. Вскоре Остин на них подсел, а еще через некоторое время умер от передозировки.

И он такой не один. Каждый год десятки тысяч американцев умирают от передозировки ОБП – опиоидных обезболивающих препаратов. Проблема уже выросла до размеров общенациональной катастрофы, о которой пришлось высказываться президенту. Родственники погибших стали подавать в суд на фармацевтические компании. И во время написания этой книги суд Охлакомы обязал компанию «Джонсон и Джонсон» выплатить более полумиллиарда долларов пострадавшим от ее лекарств.

Число смертей от передозировок на 100 тыс. человек

В 2012 году британскую фирму GSK суд обязал выплатить более 3 миллиардов долларов штрафа за продвижение вредоносных препаратов (безопасность коих была ранее подтверждена столь любимой всеми «доказательной медициной») – фирма продавала антидепрессант, вызывавший у подростков мысли о самоубийстве.

Продажи Оксиконтина с 2000 по 2016 год (кг на 100 тыс. человек)

Несколькими годами ранее американский фармгигант Pfizer Inc был вынужден выплатить по решению суда 2,3 млрд долларов отступного примерно за то же самое. Фармкомпанию Abbott Laboratories заставили заплатить 1,6 млрд долларов за продвижение антипсихотического препарата «Депакот», а уже упомянутый Johnson & Johnson заплатил 2 миллиарда штрафа за замалчивание губительных побочных эффектов от их широко разрекламированного препарата «Риспердал».

Компания Merck выплатила пострадавшим от ее лекарств 4,85 млрд долларов – за болеутоляющее «Виокс», которое вызывало сердечные приступы. В 2004 году препарат был запрещен, но до сих пор продается в аптеках «Диклофенак», который повышает риск инфарктов точно так же, как и «Виокс» – на 33 % при приеме 25 мг в сутки, а при более высоких дозировках риск вырастает вообще в два раза.

В 2007 году фармкомпания Purdue Pharma заплатила 635 миллионов долларов штрафа за лживую рекламу их препарата «Оксиконтин» – фирма заявляла, что препарат не вызывает зависимость, но он вызывал ее как миленький.

По сути, речь идет о самой настоящей эпидемии, которая захлестнула США и в чуть меньшей степени Канаду, Западную Европу, Австралию. Причем у меня есть большие подозрения, что нечто подобное ждет и Россию. Воистину ОБП – это чума современного мира!

Почему же это происходит?

Начался этот кошмар в девяностых годах прошлого века. И начался из благих гуманистических соображений. Именно в ту пору медицина стала использовать такое понятие, как «качество жизни». Опросные листы, которые выдавали пациентам, вошли в моду и совпали с разработкой фармкомпаниями нового поколения болеутоляющих препаратов. В рекламе препаратов писали, что они не вызывают привыкания. Это оказалось неправдой, но в те годы врачи ухватились за них, чтобы повысить анкетный параметр «качество жизни» у своих пациентов. Это было непоправимой ошибкой.

Сейчас половина всех американцев лично знают как минимум одного больного, который не может жить без анальгетиков. Для четверти опрошенных это близкий знакомый, для одной пятой – близкий родственник. Ну, а 2 % населения – это как раз те самые несчастные зависимые, которых врачи сделали наркоманами. Причем вместе с эпидемией легальных болеутоляющих растет и эпидемия нелегальных наркотиков – 80 % употребляющих героин стали наркоманами после прописанных врачами курсов обезболивающего.

Чтобы вы понимали масштабы трагедии, которая только расширяется, – в США ежегодно выписывается 240 миллионов рецептов болеутоляющих препаратов. У каждого взрослого по банке валяется в аптечке. Число рецептов растет год от года. Причем прописывают их большей частью бедным пациентам, получающим бесплатную медицинскую помощь по всем известной программе Медикейр, которая считается в США великим социальным достижением. Но вот две цифры для сравнения: 50 % бедных пациентов-инвалидов получают опиоиды, а среди богатых пациентов-инвалидов, которые пользуются услугами частных страховых компаний, таких всего 14 %. Что это значит? Это значит, что бедные вместо настоящей медицинской помощи получают обезболивающее. Их не лечат, а глушат боль!

Почему это происходит? Потому что тридцать лет назад врачей стали призывать агрессивно устранять послеоперационные боли. Во имя гуманизма, разумеется – зачем человеку страдать? Сначала действительно давали болеутоляющие только после операций, а потом могучий фармацевтический поток через эту маленькую разрешенную дырочку промыл плотину запрета, и анальгетики стали прописывать всем подряд, потому как это было выгодно фармкомпаниям, которые вложили миллиарды в их разработку, и деньги надо было отбивать. Компании, как это обычно бывает, подкупали врачей, чтобы они прописывали обезболивающие всем пациентам при жалобах на то, что у тех где-то что-то побаливает.

Болит? На тебе таблеток, не будет болеть!

А что у людей обычно болит? Голова, спина, поясница, шея, суставы. В общем, то, что, в принципе, можно вылечить, но теперь уже не лечат, а «скрывают» от пациента анальгетиками. Но ведь боль – это сторожевой пес организма. Там, где медицина прошлого прописывала классические вещи – физиотерапию, массаж, занятия, ванны, диеты, – современная медицина заметает грязь под ковер. Лечить-то по-настоящему дорого и долго, страховая компания на это не пойдет. А тут можно прописать относительно недорогие таблетки, и пациент пропадет с глаз долой на месяц, пока таблетки не кончатся. Так экономика под флагом гуманизма наступила каблуком на здоровье сотен миллионов граждан. Миллионы врачей перестали лечить и превратились просто в концевые придатки фармацевтических компаний.

В результате сейчас прописываемые дозы стали так велики, что повысили вероятность их передозировки пациентами в четыре раза. В особенности это касается США с их развитой фарминдустрией, они и в этом впереди планеты всей: американцы употребляют опиоидов в два раза больше, чем немцы и канадцы, и в семь раз больше, чем англичане, радуя транснациональные корпорации.

Но самим пациентам это удобно! Современные люди, во‑первых, все закредитованы. А во‑вторых, живут в страшном темпе. Темпоритм жизни американцев превышает даже московский. У них и социальная среда агрессивнее – постоянно надо работать, потому что если вдруг пропустишь оплату банку, тебя в два счета выселят. Это у нас еще будут гуманно разбираться, как так получилось да что тут можно сделать, реструктуризируют задолженность, а в Америке – сразу выкинут под мост. Уверен, и у нас так будет рано или поздно, к тому идет. Людям просто некогда лечиться – нужно работать! Поэтому, доктор, дайте мне таблеток, чтобы не болело, и я побегу дальше.

Один из самых известных и самых прописываемых анальгетиков – фентанил – в сто раз сильнее морфина. Но он не единственный в своем роде! В 2016 году в США от передозировки трамадолом, кодеином, оксикодоном, гидрокодоном, налаксоном и прочими анальгетиками гибло, в среднем, по 146 человек в день. А что касается фентанила, то существует восемь форм этого препарата – пять официальных и три неофициальных, которые поставляются в Америку контрабандой из Китая. И если на таможне груз случайно тормозится, из Китая просто высылают новую посылку, там все это поставлено на поток… Одну из форм фентанила (восьмую) в США называют «Убийца № 8» или «Упал и умер». Оба названия показывают, насколько сильный это препарат – люди умирают от остановки дыхания: от опиодного кайфа блокируется дыхательный центр.

Напомню, все началось с анкет и опросных листов по качеству жизни, эти анкеты постепенно начинают внедряться и у нас, а они есть не что иное, как передовой отряд, засланные казачки фармацевтических компаний, за которыми последует главный ударный отряд в виде таблеток. Вообще, вера современной медицины в чудодейственную силу таблетки должна была бы поражать, но уже не поражает: привыкли. От естественных форм корректировки здоровья практически отошли, целиком сосредоточившись на прописывании химических препаратов, убирающих симптомы. И виной тому – прогресс науки и промышленная революция: таблетки удобно масштабировать, то есть выпускать миллионами штук и впихивать всем по протоколу. А попробуй отмасштабируй индивидуальную работу врача с каждым пациентом, ведь каждый человек индивидуален и целостен, то есть лечить надо не болезнь, а человека. Проще каждому в соответствии с симптомами прописать один и тот же препарат, сделав коррекцию лишь на вес больного.

Медицинский протокол лечения начинается с разного рода анкет, которые я упомянул выше и которые вызвали эпидемию «обезболивающей наркомании» в США. Как это выглядят на практике? Помимо измерения давления и температуры врач спрашивает: «Назовите сегодняшнюю оценку вашей боли по шкале от 1 до 10?» Больной называет. Если боль выше 5 баллов, врач назначает обезболивающее, потому что начинает страдать качество жизни. Направление по исследованию качества жизни начало развиваться с 70-х годов. Основная задача – чтобы человеку было комфортно и приятно жить. При этом ясно, что, если у него что-то болит, комфорта не получится, а комфорт – главная цель современной цивилизации. И поскольку присущие цивилизованным людям хронические неинфекционные заболевания победить таблетками было нельзя, начали появляться специальные центры по борьбе с болью, с внешним проявлением болезней.

Но боль – это первый признак воспаления, асептического (поясницу ломит, например) или септического (зараза попала какая-нибудь). А что такое воспаление по сути? Это яркое проявление работы иммунитета! Организм борется – к очагу поражения приходят нейтрофилы и макрофаги, идет мощная внутренняя работа, которую мы называем «воспалением» – повышается локальная температура, наблюдается опухание тканей, покраснение. Однако если открыть медицинские справочники, учебники или энциклопедию, что мы увидим? Там написано, что воспаление – это «типичный патологический процесс». Логика простая: раз болит, значит, патология, и надо лечить, убирать! Хотя это всего лишь внешние проявления самоизлечения организма. Это не патологический, а физиологический процесс! А что касаемо боли, то при боли выделяется эндорфин и другие пептиды головного мозга, которые служат сигналом активизации иммунитета, то есть боль полезна и может быть использована для лечения (например, некоторые упражнения по восстановлению суставов необходимо делать через терпимую боль).

Но нынешняя медицина борется и с болью, и с воспалением. Еще в 1829 году из коры ивы выделили ацетилсалициловую кислоту, названную потом «аспирином», которую стали активно использовать в борьбе с воспалениями. Это считалось большим успехом науки! Но что при этом происходило и происходит с организмом? По сути, ацетилсалициловая кислота глушит иммунную систему, за счет чего и уходит воспаление: организм перестает бороться. Однако врачи были очень довольны: симптом исчезал, это было объявлено великой победой медицины. Так была открыта эра неспецифических противовоспалительных препаратов – НПВС. Неспецифическими их называют потому, что они глушат любое воспаление независимо от этиологии, просаживают иммунитет централизованно.

Чем еще привлекли внимание медицины аспирин, диклофенак, анальгин, кетонал, кетопрофен и другие им подобные яды, угнетающие иммунитет? Тем, что вместе с воспалением они снимали боль и не вызывали привыкания, как опий, выделяемый из мака, который применялся в качестве анальгетика до этого.

В общем, НПВС применялись в США до 90-х годов прошлого века очень активно. Но качество жизни, измеряемое опросниками, не росло, потому что препараты эти давали массу побочных эффектов, качество жизни снижающих: это яды, угнетающего иммунную систему, а яды надо выводить, после их приема неизбежно страдает печень. Кроме того, они токсичны для поджелудочной железы и костного мозга, а значит и крови (кроветворением у нас занимается костный мозг, как известно). Поэтому в каждой аннотации к этим препаратам можно найти в качестве побочек при передозировке такую болезнь, как агранулоцитоз, то есть патологическое изменение клеточного состава крови. А, между прочим, смертность в результате агранулоцитоза доходит до 80 %.

Среди побочных эффектов также гастрит и язва – желудка и двенадцатиперстной кишки. Причем достигается эффект очень быстро, порой пропил человек недельный курс – и здравствуй, язва!

Почему образуются язвы? Поскольку аспирин и прочие НПВС глушат иммунитет и меняют состав крови путем воздействия на костный мозг, производящий новые клетки для организма, то первыми начинают страдать ткани с самой высокой потребностью в новых клеточных элементах – это ткани кишечника, которые быстро изнашиваются и должны быстро заменяться. А раз так, падает способность кишечной мембраны к сопротивлению внешним воздействиям, и тот самый хеликобактер пилори, который находится у каждого из нас в ЖКТ, начинает активно размножаться и приводить к язвам, ведь он имеет свойство употреблять в пищу ткани кишечника, которые этому не сопротивляются. То есть не сам по себе наш симбионт хеликобактер приводит к язвам в данном случае, а просадка иммунитета из-за приема таблеток приводит к размножению хеликобактера. И тогда человеку, помимо противовоспалительных средств, которые прописали по какой-то причине, прописывают еще и антибиотики, чтобы подавить бактерии. В результате, помимо хеликобактера, страдает вся прочая микрофлора кишечника, которую антибиотики убивают вместе с хеликобактером. Дуплетом бьет больного современная медицина!

При этом многие люди порой пьют аспирин годами! Они боятся антибиотиков, про которые им все уши прожужжали, но считают все эти аспирины, терафлю и прочие нурофены вполне безопасными. Хотя все эти микстурки и пилюльки, снижающие воспаление, гораздо опаснее антибиотиков!..

В общем, в результате западная медицина вернулась к ситуации до 1829 года и стала снова применять для обезболивания опиоидные препараты. И опросные листы о качестве жизни их распространению очень поспособствовали, именно поэтому я и заострил внимание читателя на этой проблеме. Ведь в данном случае во главу угла были положены не объективные данные об организме, не какие-то его измеряемые приборно параметры, а субъективные ощущения пациента!.. Не болит? И прекрасно! А то, что объективные параметры организма поползли, выйдя за нормы, о чем раньше неутомимо сигнализировала боль, наплевать. Это как выкрутить тревожную красную лампочку на пульте атомной станции и заглушить подушкой сирену.

Как результат – та самая опиоидная катастрофа. Из-за привыкания допаминовые рецепторы рано или поздно перестают срабатывать, и в какой-то момент человек закидывается из своего пузырька такой дозой, что у него отключается дыхательный центр. Полицейские в США вынуждены теперь возить с собой антидоты – как раз для таких случаев. На сегодняшний день главная причина смертности людей до 50 лет – передозировка болеутоляющих.

Так выглядит крах всей прекрасной западной «доказательной» медицины в части борьбы с хроническими неинфекционными заболеваниями!.. Начинается все с повышения потребления НПВС в стране, а заканчивается опиоидными анальгетиками. Эта беда надвигается и на нас. Клинические западные протоколы идут сюда, кое-где уже появляются опросные листы о качестве жизни, а наши врачи, разинув рты, вовсю смотрят на это, как на святое, и все больше и больше прописывают неспецифические противовоспалительные. Одновременно со всех экранов идет реклама разного типа НПВС – кремов и пластырей от боли в суставах и пояснице, спреев для горла, растворимых порошков «от простуды». Это нехорошие социальные симптомы! Это первый этап. Дальше случится то, что случилось на Западе – им на смену придут опиоиды.

Вот, кстати, хороший пример из моей практики. Есть у меня пациент, который принимал по 10–12 таблеток пенталгина в день от головной боли! Когда он появился, был уже весь желтый – токсический гепатит начался. Я полтора года снимал его с препаратов, а желтизна у него уходила месяцев восемь. А все потому, что нигде причину его головной боли выявить не могли, хотя головные боли чаще всего связаны с сосудистыми поражениями. У него же была банальная проблема с атлантом – первым позвонком, который расположен под самым черепом. Когда развивается нестабильность атланта, пережимает артерии и зажимает затылочный нерв. Это довольно частая причина хронических теменно-височных головных болей, они могут сопровождаться гипертонией. Короче, поправили ему все эти связочно-мышечные дела в шее, позвонки нормально встали, и боли прекратились. Но даже когда я его вылечил, то есть устранил причину болей, его все равно еще долго тянуло на пенталгин, поскольку тот вызывает зависимость физиологическую и психологическую.

Вот так банальная головная боль чуть не погубила человека, потому что ему выписывали лошадиными дозами обезболивающее в виде НПВС. А будь это дело в США, он бы как минимум уже получил викодин (гидрокодон) и стал бы тяжелым наркоманом. В Америке эта проблема настолько распространенная, что уже в культуру проникла – вы можете видеть во многих голливудских фильмах, как герои пригоршнями заглатывают из оранжевых пузырьков нейролептики или анальгетики.

Что еще усугубляет картину, так это параллельно растущая сахарная эпидемия. Дети с детства употребляют громадные количества углеводов, на порядок превышающие те количества, которые потребляли люди всего сто лет тому назад. Поэтому они становятся кросс-зависимыми, то есть у них возникает перекрестная предзависимость от опиоидных анальгетиков: у человека, евшего в детстве много сахара, дофаминовые рецепторы маловосприимчивы, ему все время требуется порция сахара. Современные дети орут и скандалят в магазине, чтобы им купили сладкого, как наркоманы без дозы. А потом этот маленький углеводник ломает, например, руку. И после операции, чтобы снять боли, ему назначают какой-нибудь болеутоляющий опиоидный препарат – самый слабый, чтобы не подсел. Но у него в голове уже все готово для подсадки – он ел сахар с самого детства, – и возникает перекрестный эффект, в результате ребенок может стать наркоманом. А если травма была серьезная и начали колоть более сильное средство, например, фентанил, то тогда уж точно… Кстати, певец Принц погиб от фентаниловых пластырей: передозировка.

И все потому, что медицина пошла на поводу у пациента, который, отвечая на многочисленные вопросы анкет, рисует себе хорошее качество жизни после приема анальгетиков, что естественно – у него прекрасное настроение, как у любого наркомана на дозе.

Возвращаясь к России. Вскоре и у нас международные фармгиганты своими деньгами продавят повсеместное введение западных протоколов и анкет по изучению качества жизни, из которых вытекает необходимость опиоидных анальгетиков. Кому-то это предположение может показаться невероятным, особенно учитывая печальное состояние наших онкологических пациентов, которые не могут добиться качественных обезболивающих из-за пугающего врачей Госнаркоконтроля, в результате чего пациенты стреляются и вешаются от боли… Но сдержать финансовое цунами невозможно, оно снесет и продавит все. Когда-то в аптеке нельзя было купить гидрокортизоновую мазь, она считалась сильным гормональным препаратом, а нынче – в любой аптеке без рецепта. Потому что это выгодно фармкомпаниям.

Есть только один выход из тупика – через естественную, физиологическую медицину. Это путь самооздоровления организма через движение и диету, через правку мышечно-связочного аппарата. Но для этого придется менять мировоззрение. Вы готовы?..

США – маяк прогресса для всего человечества, здесь больше всего нобелевских лауреатов, самые передовые технологии (в том числе медицинские) и, как говорят некоторые, «скоро весь мир станет большой Америкой». Так давайте же посмотрим, как обстоят сегодня дела в американской медицине, и мы увидим, что ждет нас всех завтра. Итак…

Вопрос не простой. Когда-то, в старые времена, когда в ходу были довольно примитивные методы лечения типа кровопускания, а ученые ничего не знали о микробах и потому не мыли руки и хирургические инструменты, но охотно кидались спасать больных, сама жизнь поставила удивительный эксперимент.

Случилось это в позапрошлом веке в викторианской Британии, а именно в Лондоне, где было два госпиталя – гомеопатический и обычный. Во время очередной эпидемии холеры оба госпиталя были забиты больными полностью. В гомеопатическом госпитале больным давали плацебо, пустышки – чистую воду, не содержащую никаких веществ в измеримых дозах, то есть практически не лечили. А вот в городском госпитале врачи, засучив рукава, применяли к холерным больным всю мощь тогдашней передовой науки, то есть делали им бесконечные кровопускания и кормили таблетками.

В результате смертность в гомеопатическом госпитале, где людей не лечили вовсе, была втрое ниже, чем в городском. То есть классические врачи старались, рук не покладали, ночей не спали, но своими стараниями только загоняли в могилу несчастных пациентов, угодивших им в руки. Люди же, по сути предоставленные сами себе в гомеопатическом госпитале, попивая чистую воду, без помощи эскулапов выздоравливали лучше, ибо организм умеет бороться с болезнями, и лучше ему в этом не мешать.

Но, может быть, с тех пор ситуация сильно изменилась, ведь наука за полтораста лет сильно продвинулась вперед?..

Продвинулась, сомнений нет. У каждого в руках смартфон, слетали на Луну, изобрели виагру. Но…

В 2000 году в Израиле приключилась забастовка врачей. Причина мне неизвестна, но предполагаю, что врачи решили, будто им слишком мало платят. И решили показать, насколько хуже станет без них.

Показали…

Как писал потом British Medical Journal, анализируя ситуацию, смертность во время забастовки врачей уменьшилась! Сей феномен заинтересовал ученых, и в 2008 году было проведено большое исследование, проанализировавшее смертность во время врачебных забастовок. Оно подтвердило феномен: когда врачи бастуют, люди меньше умирают.

Несколькими годами позже Американская медицинская ассоциация (JAMA) провела исследование и опубликовала статью с длинным названием «Смертность и характер терапевтических процедур среди пациентов, госпитализированных с острыми сердечно-сосудистыми заболеваниями в дни национальных встреч кардиологов». Я не буду утомлять читателя столбцами статистических выборок, приведу основной вывод: когда кардиологи заняты на своих симпозиумах и не заняты пациентами, у тех больше шансов выжить.

В цифрах это выглядит так:

17 % пациентов высокого риска с сердечной недостаточностью погибли в течение 30 дней после госпитализации в дни, когда ими не занимались кардиологи, будучи занятыми на симпозиумах. И 25 % аналогичных больных погибло в обычные дни, когда кардиологи трудились не покладая рук.

А среди пациентов, поступивших в госпитали с остановкой сердца, смертность была 59 % в дни симпозиумов по обмену опытом и 68,6 % – в обычные дни плодотворной работы врачей.

Интересно, что для пациентов с низкой группой риска никакой статистической разницы не наблюдалось вовсе. Из чего можно сделать вывод, что относительно здорового человека даже врачу трудно угробить.

Подобные звоночки звонили и раньше. Так, например, в 1976 году в Лос-Анджелесе врачи забастовали по поводу повышения стоимости страховки на случай врачебной ошибки. В результате было проведено на 60 % меньше операций. При этом смертность упала на 18 %.

В том же году в Боготе (Колумбия) почти два месяца бастовали все врачи, кроме врачей скорой помощи. Результат? К великому неудовольствию Национальной ассоциации похоронных бюро, смертность в городе упала на 35 %.

Получается, множество довольно сложных операций делается зря и только гробит народ.

И огромное количество таблеток прописывается зря.

Фармацевтические компании наизобретали десятки тысяч лекарств. У них совершенно разное действие и разные химические формулы. В результате никто не знает, как они подействуют на организм в разных сочетания, будучи съеденными вместе. А ведь это часто бывает – кардиолог в поликлинике одно прописал, гастроэнтеролог другое, эндокринолог третье, терапевт четвертое. Какие реакции пойдут в этом молекулярном коктейле в колбе организма, никто не знает. В результате возник новый раздел медицины – ятрогенная патология, изучающие болезни, вызванные врачебными предписаниями.

Зачастую побочные эффекты одних лекарств врачи принимают за самостоятельную болезнь, и от нее тоже прописывают свое лекарство. А далее прописывают все новые и новые лекарства по цепочке, пока не сведут человека в могилу.

Вы можете возразить:

– Позвольте! А как же доказательная медицина, институт которой позволяет с помощью двойных слепых рандомизированных исследований неопровержимо доказать пользу или вред того или иного лекарства?

Доказательная медицина – это нынешний мейнстрим в медицинской науке, если медицину вообще можно назвать наукой! Но доказательная медицина относительно молода, во‑первых. И, во‑вторых, там, где замешаны не просто большие деньги, а миллиарды долларов, в исследования вносится слишком большая помеха.

Родилась доказательная медицина как системная вещь совсем недавно – в середине 90-х годов. Хотя уже к середине ХХ века врачи стали задумываться о том, что применяемые ими способы лечения чаще дань традиции, нежели научно доказавший свою эффективность метод. Кажущееся или реальное облегчение может ведь наступить и от эффекта плацебо, то есть внутренней убежденности больного в пользе прописанных ему процедур. Но только в 1996 году группа канадских специалистов из Университета Мак-Мастера в Торонто предложила подвергнуть разные методы лечения больных научной проверке по всем законам системного знания – с помощью больших статистических выборок, контрольных групп и двойного слепого исследования. И в результате такой ревизии оказалось, что каждое второе известное медицине предписание, которое использовалось врачами, не имело никаких доказательств своей эффективности! По сути, до конца ХХ века медицина во многом оставалась наполовину средневековым шарлатанством!

А британский врач Бен Голдэйкр, написавший серию книг о современной медицине, приводит еще более шокирующие цифры: «Исходя из современных данных, только 13 % всех видов лечения имеют веские доказательства пользы и еще 21 % вероятно являются полезными».

Введение доказательной медицины должно было кардинально улучшить ситуацию, сделав медицину научной и выметя из нее шелуху средневековья. Идея была простая – применяем метод научного познания, проводим строгие рандомизированные исследования со случайным непредвзятым отбором испытуемых, причем проводим их двойным слепым методом, когда ни пациенты, ни сами врачи не знают, какой группе пациентов дается лекарство, а какая группа получает пустышку вместо лекарства. (Врачи не ставятся в известность, чтобы неосознанно не внушить людям уверенность, давая им лекарство, или чтобы случайно не проболтаться.) Потом сравниваем все это с контрольной группой больных, которые не получали никакого лечения, считаем статистику и узнаем, насколько новое лекарство эффективнее плацебо, а плацебо – полного отсутствия всякого лечения.

Прекрасно?

Однако и тут нашлись подводные камни в виде денег, о коих я уже говорил. 90 % исследований проводятся на деньги фармацевтических компаний, поэтому результат их, увы, предсказуем – эффект от новинки будет исследованием подчеркнут, побочные эффект затушеваны, конкуренты унижены, и вскоре новинка окажется на прилавках. Проведенное в 2003 году исследование разных медицинских отчетов по испытанию новых лекарств выявило следующий факт: те испытания, которые проводились на деньги фармкомпаний, в 4,5 раза чаще независимых исследований давали положительное заключение на исследуемый препарат.

Так что не обольщайтесь словами «доказательная медицина». Она вам докажет все, что угодно, за ваши (в конечном счете) деньги…

Позволю себе привести мнение американского врача и токсиколога Уолтера Ласта. Цитата будет длинноватой, но весьма красноречивой.

«…В большинстве болезней виновна сама медицинская система, и я постараюсь объяснить причины такой уверенности.

Я начинал как биохимик и токсиколог в медицинских лабораториях университетов, убежденный, что все хронические и так называемые неизлечимые болезни действительно неизлечимы, их происхождение чаще всего неизвестно, а лекарства улучшают состояние пациентов…

Мое «переобучение» началось вскоре после переезда в Новую Зеландию, где я открыл для себя натуральный образ жизни и натуральные способы лечения. Тогда я понял, что болезнь прежде всего является следствием нездоровых условий жизни и может быть побеждена возвращением к естественным.

Постепенно убеждаясь в патогенности медикаментов, я первое время считал их, скорее, малоэффективными и источниками побочных эффектов, нежели основными причинами заболеваний…

Заболевания, вызванные самим лечением, называются ятрогенными. В 2001 году в США ятрогенные факторы (фатальные реакции на лекарства, ошибки врачей, необоснованные хирургические вмешательства) явились причиной смерти 783 936 человек. Таким образом, наиболее опасной болезнью в Соединенных Штатах в настоящее время является сама медицинская система. Для сравнения, в том же 2001 году от сердечно-сосудистых заболеваний умерли 699 697 человек, от рака – 553 251.

В 1980-е годы в Новой Зеландии отмечался самый высокий в мире уровень смертности от астмы. Этот уровень значительно снизился в 1991 году, когда были запрещены ингаляторы фенотерола, в 13 раз повышавшие риск смертельного удушья. Последовавшее за этой мерой падение уровня смертности было преподнесено как триумф медицинской науки.

Исследования также показали, что у астматиков, прибегающих к помощи бронходилататора более одного раза в месяц, риск смертельного приступа в 50 раз выше…»

Это к вопросу о пользе или по меньшей мере безвредности лекарств. Повторюсь, они все ядовиты в разной степени! И если вам нужно отравить в себе непрошеных гостей – микробов, амеб, червей, – яды помогут вам с этим справиться, соответственно излечив вас от паразитов и попутно самого вас слегка притравив. Но вы большой и потом восстановитесь, тем паче, что травят глистов люди не каждый день. А вот если вам прописали принимать таблетки каждый день на протяжении всей жизни, как это бывает в случае диабета, гипертонии, атеросклероза и пр., то тут уже надо задуматься – а не убьют ли вас эти токсины раньше, чем сама болезнь?

Но если пощадить печень и отказаться от таблеток, что же тогда делать с болезнью?

Сможет ли организм вылечить сам себя без таблетки?

Вопрос риторический. Всем известно, что в организме заложены мощные ресурсы восстановления. Отчего же тогда механизмы саморемонта не срабатывают в случаях хронических неинфекционных болезней, коими страдает практически все цивилизованное человечество (нецивилизованное человечество до них просто не доживало)?

Хороший вопрос…

А отчего перестает ехать дизельный двигатель, в бак которого залили бензин? Неправильная эксплуатация! Дальше мы на примере отдельных систем разберем, как они функционируют и как запустить механизмы системного самовосстановления. Но прежде хочется сказать пару слов в свете всего вышесказанного про наше живое будущее – про детей (в этой книге в связи с недостатком места мы коснемся детей лишь вкратце, в силу необходимости логически завершить разговор о таблетках на примерах всего возрастного диапазона, а вот следующая книга будет посвящена детям целиком, и всем молодым родителям я весьма рекомендуют ее прочесть, когда она выйдет).

Чуть выше мы сказали о кросс-зависимости детей, которые едят много сахара, и их допаминовые рецепторы уже готовы к будущей наркомании. Но кроме этого, существует и другая беда, получившая название Синдром дефицита внимания и гиперактивности – СДВГ. Это относительно новая болезнь и огромная проблема, которая не имеет решения в рамках современной медицины. Из названия ясно, каковы ее симптомы и беды – нет усидчивости, дети не могут сосредоточиться на учебе, внимание рассеяно, успеваемость низкая, а, стало быть, в будущем им грозит низкая социальная успешность и высокий риск асоциальных проявлений со всеми вытекающими…

Такие дети и сами психуют, и весь класс заводят. А еще у них происходит постоянная смена маниакальных и депрессивных состояний. Маниакальность – это когда у ребенка очень хорошее настроение, он возбужден, носится как угорелый. А потом вдруг срывается в депрессию, сидит, смотрит в одну точку, ничего не хочет, никого не видит. Понятно, что такой ребенок не может нормально учиться. И в Штатах, где впервые обозначили данное состояние как диагноз, тот факт, что ребенок не может учиться, родителей очень беспокоит, и это понятно: не можешь учиться – под мостом жизнь закончишь. Значит, такие перепады надо любой ценой устранить!

При этом число больных растет! В 1978 году в США выявляли на 1000 детей одного такого ребенка, а сейчас с таким синдромом диагностируют 10 % детей. Рост – в сто раз!

Но что такое синдром? Синдром на медицинском языке означает «симптомокомплекс». То есть целый комплекс симптомов, объединяемых в один синдром. Но ни симптом, ни синдром не могут являться диагнозом! Отмечая симптоматику, мы ведь только констатируем признаки заболевания, однако в чем его корень? В чем причина появления всего этого комплекса признаков, которые как-то незаметно подменили собой диагноз даже в самом названии болезни?

Нигде в научной литературе, ни в каких источниках я не видел, чтобы речь шла о причинах – почему же ребенка так колбасит? Но при этом везде идет речь о методах лечения!.. А что же вы лечите-то? Синдром? Получается, ничего вы не лечите, вы просто заметаете мусор под ковер – убираете связку симптомов. Рвете листья, а не корни.

На сегодня есть два способа «лечения» СДВГ. Первый – когнитивно-поведенческая терапия. Она получила все возможные обоснования с точки зрения науки. То есть статистика подтвердила эффективность этого метода, и он вошел в арсенал нашей любимой доказательной медицины. Действительно хороший метод! Он представляет собой активный диалог с разными игровыми элементами между терапевтом и пациентом. Но это очень дорогой метод, как и любая психотерапия, причем детская психотерапия дороже взрослой, потому что сложнее.

Второй способ – «колеса». Назначение фармпрепаратов, в основном психостимуляторов. Все они действуют через допаминовые и серотониновые рецепторы. Один из самых известных – Риталин (химическое название – метилфенидат). Он улучшает настроение, бодрит, повышает ясность мысли. Но при этом если вы откроете Википедию, то увидите, что там весьма откровенно написано: «механизм действия на данный момент достаточно не изучен». А среди побочек при передозировке – «конвульсии, эпилептические припадки, интенсивные галлюцинации, сопоставимые с галлюцинациями от кокаина, внутричерепные кровоизлияния, разрушение кровеносных сосудов и повреждение головного мозга». Ну, и психозы.

В депрессивной фазе препарат и вправду хорошо действует, ребенок выходит из депрессии. Но его ведь назначают на постоянной основе! А в маниакальной стадии он так взбадривает, что приходится принимать антипсихотические препараты или, иначе говоря, печально известные нейролептики. Нашим людям эти препараты известны по двум наименованиям, широко применяемым в психиатрии – галоперидол и аминазин.

Но этим дело не заканчивается. Потому что серотонино-допаминовый механизм мозга расшатывается, и эти дети рано или поздно срываются в хроническую депрессию. И тогда им прописывают антидепрессанты. Например, флуоксетин. Вообще, надо сказать, это настоящая беда – в США в пять раз за последние двадцать лет выросло назначение нейролептиков, и тот же риталин в США детям назначают уже с двух лет. А что? Страховка покрывает! По всем протоколам доказательной медицины препарат исправно проведен! А родители… Они же не медики, у них своя работа, на них кредиты, им проще дать таблетку, потому что на психотерапевта денег нет, это для миллионеров. Тем более, наркотиками эти таблетки не считаются, это просто сильнодействующие препараты.

И у нас то же самое! Когда ко мне приводят детей с этим синдромом, я все время сталкиваюсь с тем, что они уже находятся под воздействием препаратов. Неудивительно: объем научной информации идет огромный, наши специалисты его читают и, естественно, идут в ногу со временем! Нужно понимать, как вообще работает система… Вот получил ты диплом, стал психотерапевтом или психиатром, тебе надо расти дальше. Тебе нужны цитирования по индексу Хирша. Для этого необходимо начитывать англоязычные источники и на них ссылаться в статьях. А когда ты много литературы через себя пропускаешь, волей-неволей начинаешь прочитанное применять, ведь так убедительно написано – статистика, доказательная медицина, вот это вот все… Но информацию из этих медицинских журналов я бы даже научной не назвал, потому что наука – это познание причин и следствий, а там чисто статистическое описание воздействия на поведение разных комплексов препаратов.

В общем, приходят ко мне дети, которым молодые и передовые врачи назначили горсть препаратов. Приходят потому, что результата нет – успеваемость все равно не растет, перепады в настроении по-прежнему случаются, ребенок постоянно то в одной фазе, то в другой.

Причем приводят с детсадовского возраста, лет с трех… В России тоже есть хорошие ребята – когнитивисты, психотерапевты. Но в большинстве своем дети все же чаще попадают к врачам-таблеточникам. Ребенок начинает себя неадекватно вести, его отправляют сначала к неврологу, который, кроме сосудистых препаратов, ничего назначить не может, что он успешно и делает. А при СДВГ прием сосудистых препаратов приводит только к обострениям, мы дальше поймем, почему… А потом ребенок попадает к психиатру или специалисту по аутизму – таких детей часто принимают за аутистов, потому что, если перепады настроений глубокие, ребенок может дойти до такой степени отключения, что перестает реагировать, не идет на контакт, молчит и смотрит в одну точку. Таким детям часто ставят «аутизм».

Есть и другая форма крайнего проявления СДВГ – в виде кратковременной потери сознания по типу эпилептических припадков. Эти дети попадают к эпилептологу. Там делают ЭЭГ – электроэнцефалограмму мозга, а на ней нет никаких признаков очагов эпилептической активности. Если эпилепсия настоящая, это видно сразу. А тут нет. Поэтому ставят не эпилепсию, а эпилептиформный синдром. Но препарат назначают как при эпилепсии.

А препараты эти – и которые эпилептологи назначают, и которые назначают при аутизме, – еще больше глушат психику. Таких детей, что с ложной эпилепсией, что с ложным аутизмом, довольно много, и периодически они ко мне попадают. Но это всего лишь крайние формы СДВГ.

В общем, поскольку иностранные протоколы наступают на нас широким фронтом, наши врачи начали их постепенно внедрять и препараты прописывать. И, к сожалению, если такой ребенок с СДВГ после какой-нибудь операции по поводу серьезной травмы получит что-то из опиоидного ряда лекарств для снятия послеоперационных болей, считай, пропало – это готовый наркоман. Дальше только опиоиды! В Штатах столкнулись с этой бедой – ритолином дети сами уже закидываются, чтобы взбодриться, легко передозируются и попадают в токсикологические отделения. Я даже в фильмах голливудских слышал подобные фразы: «Что ты боишься экзамены сдавать, выпей ритолину и сдашь нормально!» Есть, кстати, фильм, не помню его названия, где мужик принимает таблетки и становится на время гением. Сия сценарная идея возникла у сценаристов как раз потому, что в американской культуре это уже есть…

А теперь, внимание, вопрос: почему за последние четыре десятка лет вдруг такой рост заболеваемости этим СДВГ – в сто раз?

Потому что на то есть причина. И она связана с колоссальным информационным взрывом – как раз примерно с той поры началась компьютерная революция и стали распространяться электронные игры. Резко возросла когнитивная нагрузка на детские мозги. Те дети, которые сорок лет назад имели предпосылку к развитию подобного состояния, до него просто не доходили. А теперь им рвет крыши. А так как информационная нагрузка увеличивается, процент больных детей будет и дальше расти. Причем кто-то успешно проскакивает школу, и их накрывает уже в институте, поскольку в некоторых вузах нагрузки очень велики. Механизм понятен – когда мозг перестает справляться с нагрузками, происходят резкие изменения в эмоциональной сфере, меняются поведенческие реакции. Человек сломался…

И подвержены этой напасти люди от 2 до 24 лет. А людям старше ставят уже психиатрические диагнозы – психотические расстройства, маниакально-депрессивный психоз и тому подобное. Хотя человек просто не справился с эмоциональной либо когнитивной нагрузкой.

Поэтому нужно, наверное, дать признаки начинающегося синдрома, на которые родители должны обратить внимание, чтобы поймать его на дальних подступах: беспокойство, склонность к периодическим зависаниям в дурном настроении, депрессии, плохое поведение и агрессивность, когда ребенку говорят «сядь спокойно», а он не может.

Также родители должны насторожиться, если младенец часто срыгивает. Если ребенок плохо спит. Если у него случаются кровотечения из носа. Если кислый запах изо рта. Если его укачивает в машине. Если он боится ездить или застрять в лифте. Если у него проблемы в школе, прежде всего с русским языком и литературой. Если он вообще плохо учится, убегает из дома… Все это предвестники начинающегося или уже начавшегося СДВГ.

Какова же физиологическая причина СДВГ?

Она, к сожалению, весьма распространена в современном мире – хроническое кислородное голодание мозга. Банальная нехватка кислорода в головном мозге и вызывает указанные симптомы. Человек как будто все время придушен!.. Поэтому организм тянет подвигаться побольше, чтобы продышаться, выйти куда-то на открытое место, у многих возникает клаустрофобия разной степени – боязнь замкнутого пространства. Вот, например, на лифте ребенок почему-то не любит ездить или хочет из класса выбежать во время урока… Недостаток кислорода!

Профессор Ратнер, незаслуженно забытый нашей медициной, называл это хронической гипоксией головного мозга. А возникает данное состояние, как прекрасно описано в монументальной работе Ратнера «Неврология новорожденных», которую мало кто из современных врачей читает, в результате скрытых родовых травм новорожденных. И если вы внимательно почитаете книгу Ратнера, то с удивлением увидите: то состояние, которое он назвал «хронической гипоксией головного мозга» и которое отражается на поведении, успеваемости и проч., точь-в-точь соответствует сегодняшнему синдрому дефицита внимания и гиперактивности!.. Но никаких других работ, кроме ратнеровских, утверждающих эту связь, нет. А Ратнером это было гениально описано еще в прошлом веке!

И я по своей практике вижу, что, когда к нам приводят вот такого ребенка, мы неизменно находим у него разные скрытые подвывихи, пережимающие кровоток, что и приводит к развитию СДВГ. Но стоит восстановить анатомию шейного отдела и, соответственно, кровоток до нормы, как проблема уходит. Однако, если ребенок сидел на препаратах, например, противоэпилептических, вот тут проблема – приходится снимать его с «колес».

Родители таких детей приходят и обычно приносят с собой ЭЭГ, на которых сразу видно, что нет там никакой эпилепсии. Да и без всяких электроэнцефалограмм родители сами могут установить, эпилепсия это или ложная эпилепсия: если ребенок падает, теряет сознание и даже слегка дергается, но пена изо рта не идет, скорее всего это не эпилепсия, а крайняя форма проявления СДВГ. Что потом подтвердит и ЭЭГ, и эпилептолог, который впишет ему «эпилептоформное состояние» вместо «эпилепсия». Правда, таблетки все равно пропишет от эпилепсии…

Жизненная дорожка таких детей такова: необнаруженная родовая травма в виде подвывиха в шейном отделе, затем в два года родители обнаруживают аномальное поведение, ведут к врачу. И начинают «лечить» – в США сразу подсаживают на таблетки, а нашу страну эта эпидемия массово захлестнет через несколько лет.

Мне иногда возражают: но ведь скрытые родовые травмы есть практически у каждого ребенка. Однако СДВГ ставят не всем.

Правильно. Во-первых, все дети разные и все подвывихи разные. А во‑вторых, все родители разные. У одних пролетариев ребенок учится плохо, так они его особо и не прессуют, пусть переползает с двойки на тройку, «как деды наши и прадеды жили». Соответственно, у него этот синдром не проявится. А на другого троечника начнут давить, и он сорвется от непосильной нагрузки – начнет убегать из дому, агрессивничать, впадать в депрессию… Как по нотам. Кстати, у всех этих детей повышенное давление. И, как я уже сказал, их все время колбасит из плюса в минус. Почему?

Как вообще возникает гиперактивность – то самое возбуждение, когда с ребенком справиться невозможно?

Ну, представьте, позвонок немного смещен, кровоток в позвоночных артериях чуть пережат, крови поступает в ствол головного мозга меньше нормы. Но сердце-то качает, как положено! Оно-то подает, сколько надо! И куда уходит лишняя кровь? По сонным артериям в кору головного мозга, активизируя ее избыточным кислородом. Вот вам перевозбуждение.

А ствол мозга при этом не тянет, он задыхается. Но именно в нем идет обработка информации ото всех датчиков – вкусовой информации, зрительной, слуховой, тактильной. И все это заторможено, поэтому человек живет в режиме дефицита внимания. В коре перевозбуждение, а «внизу» – торможение. Поэтому ребенка и качает то в маниакальную фазу, то в депрессивную. То усидеть на месте не может, то сидит глазами в стенку.

И чем больше зажим, тем больше дисбаланс между корой и глубинными структурами мозга – вплоть до упомянутых выше потерь сознания в фазе депрессии и абсолютно шизофренических проявлений в фазе активности. Кстати, про шизофрению я не шучу, в данном случае она возникает на фоне токсикационного психоза как результат отравления коры мозга кислородом. Ведь в коре его переизбыток, потому как туда кровь доставляет свободная сонная артерия, а в нижних отделах мозга – недостаток, потому что позвоночная артерия анатомически расположена так, что может пережиматься позвонками и спазмами шейного отдела. (Если кто-то усомнится, что химическое отравление может привести к психическим отклонениям, напомню самый известный пример психического расстройства из-за отравления – белая горячка.)

Далее. Еще один прекрасный симптом, на который должны обратить внимание молодые родители – недостаточность диафрагмального сфинктера. Этот сфинктер перекрывает дорогу от пищевода к желудку. И если он работает плохо, ночью происходит заброс кислого содержимого желудка обратно в пищевод. В горле возникает раздражение, ребенок встает в кроватке, начинает кашлять, изо рта у него несет кислятиной и рвотой. Сначала думают, что это коклюш, потом понимают, что не коклюш, и начинают снова «лечить» симптомы: дают препараты, которые назначают взрослым при язве желудка – блокаторы соляной кислоты. И желудок бедным детям вытравливают напрочь, потому что ребенок постоянно сидит на этих препаратах, иначе он просто спать не может из-за постоянного рефлюкса. Аппетита у него тоже нет, в общем, не жизнь, а мучение. Иногда даже делают полостную операцию – оперируют сфинктер!

А фишка в том, что в шее есть так называемый диафрагмальный нерв, который идет вниз от третьего, пятого и седьмого позвонков в средостение, к диафрагме. Если какой-то из этих позвонков смещен, нерв пережат и импульсы, тонизирующие диафрагму и сфинктер, проходят плохо, а значит, диафрагма атонична и сфинктер расслаблен. Я таких детей перелечил… ну, не скажу, что много, но некоторое количество на меня вышло, поскольку проблема эта неврологическая, а попадают эти несчастные дети часто не по адресу – к гастроэнтерологам. И проблема эта, что интересно, описана в той же незаслуженно забытой книге «Неврологии новорожденных» Ратнера отдельной главой. Но Ратнер не знал, что с этим делать. А мы теперь знаем – восстанавливаем шею, и проблема уходит.

Почему я про это вспомнил? Потому что у моей жены есть дочь от первого брака. А у нее есть сын, то есть внук моей жены – Лева. И вот наш Лева бегал-играл и долбанулся об угол стола. Да так сильно долбанулся, что бровь ему зашивали. А через неделю у него началась вот эта ерунда – ночной рефлюкс. И пока я не узнал про это, его уже начали пичкать таблетками омепразола. Я сказал: «Вы что, охренели, что ли?!» Сделал ему шею за пятнадцать сеансов, и проблема ушла. Это же ратнеровская классика! Только тут была не родовая травма, а приобретенная – ударился башкой, свернул шею.

Теперь про укачивание в транспорте… Здоровых детей не укачивает! А детей, склонных к СДВГ, укачивает в машине из-за плохого кровоснабжения мозжечка… А поскольку сердце старается подать кровь в голову по норме, то куда надо она не проходит, а там, где не надо, образуется избыток, что может приводить к частым носовым кровотечениям. Вот вам два характерных признака, часто сопровождающих СДВГ, – кровотечения и укачивание…

У меня самого есть прекрасный пример – мой сын. Сейчас он школьник, а когда он только родился, я всего этого еще не знал, поскольку шею лечил в основном взрослым, но в три года заметил у него носовые кровотечения по ночам. Кроме того, сын в три года плохо говорил, поздно начал ходить и в машине тошнило – будь здоров! Я задумался, и меня осенило, я ему починил шею, и у него тут же прекратились носовые кровотечения, сразу же перестало укачивать в машине, он быстро заговорил и потом даже пошел в школу на год раньше. Сейчас прекрасно учится, догнал одноклассников по росту, хотя на год младше, отличник по математике. Единственный след остался от былой травмы – до сих пор у него подхрамывает русский язык. Это, кстати, характерный признак – если у русского ребенка хромают русский и литература, родителям надо встревожиться. Это предтечи того, что при повышении когнитивной или эмоциональной нагрузки у ребенка может развиться СДВГ.

Своему сыну и дочери я делаю коррекцию шеи раз в неделю, потому что от жизненных стрессов шею у нас всех периодически поджимает, и те, кто читал первую мою книгу, знает механизм, почему это происходит, не стану здесь повторяться… Поэтому чертовски хотелось бы, что в каждой школе был свой специалист по снятию мышечных спазмов в шее на ранних стадиях, потому как эффект спазмирования имеет свойство накапливаться, и в конце концов глубокие мышцы могут дойти просто до каменного состояния, нарушив питание дисков, а отсюда грыжи, протрузии, головные боли, давление и куча прочих проблем, о которых также написано в первой книге под названием «Медицина здоровья против медицины болезней – как избавиться от гипертонии, диабета и атеросклероза».

У нас есть пульмонологи, дантисты, ухо-горло-носы… но почему-то шея, через которую идет кровоснабжение мозга, в нашей медицине не только не удостоилась отдельного специалиста, но и вообще выпала из внимания. Как будто шеи и нет.

А она есть. И она мстит. Помните об этом…

В этой части книги мы поднимемся еще на одну ступенечку познания и послушаем непревзойденную симфонию организма, постаравшись вычленить в общей синергетической полифонии звучание отдельных органов-инструментов.

Вообще, умение слушать пациента (во всех смыслах) есть первейшая задача врача. Увы, у нас сейчас врач превращен, с одной стороны, в бюрократически придаток Министерства здравоЗАхоронения, погрязший в бумагах и отчетах… А с другой стороны, является по факту концевым придатком фарминдустрии. Зажатый в этих тисках, вынужденный работать по протоколам, загруженный потоком пациентов, он не имеет ни возможности, ни желания подумать. И потому клиническое мышление, на смену коему пришла доказательная медицина, которая уже за врача подумала, постепенно уходит из практики. Ему там делать нечего! Клиническое мышление повисает между узкими специалистами, отвечающими каждый за свою область, и ему не на ком почить благодатью.

Что же такое клиническое мышление? И почему злой Шишонин противопоставляет его доказательной медицине?

Ответить на эти два сложных вопроса не составляет труда!

«Клинические мышление – своеобразная деятельность врача, предполагающая особые формы анализа и синтеза, связанные с необходимостью соотнести общую картину болезни с выявленным симптомокомплексом заболевания, а также быстрое и своевременное принятие решения о природе заболевания, исходя из единства осознаваемых и неосознаваемых, логических и интуитивных компонентов опыта», – так клиническое мышление определяет Большая медицинская энциклопедия.

Иными словами, клиническое мышление – главный инструмент врача. Особый способ мышления. Которым не обладают слесари, водители, инженеры, президенты и… многие врачи. О каком клиническом способе мышления можно говорить применительно к врачу в обычной поликлинике – человеку, сидящему на потоке? Перегруженному бумажной работой. Вынужденному прописывать по не им разработанным методикам не им придуманные препараты.

Многие сейчас наверняка представили себе эти очереди в слегка пахнущих хлоркой коридорах российских поликлиник и районного врача-терапевта в виде замученной полной женщины.

В кого превратила наша жизнь терапевта?!

Сегодня терапевт – низшее звено в «пищевой цепочке» Минздрава. Стрелочник от медицины. А ведь терапевт должен быть не первичным «разводящим звеном», которое раскидывает больных по специалистам, а главным «медицинским генералом» – тем гуру, к которому приходят в непонятных случаях, потому что именно терапевт как специалист широкого профиля должен обладать тем самым интегральным клиническим мышлением, позволяющим на базе огромного опыта выдавать творческие интуитивные решения.

Увы, доказательная медицина все творчество убила на корню. Она, имея дело с человеком, усредненным статистикой, прописывает одни протоколы лечения для одного диагноза. Для диагноза, а не для человека!.. Чистый формализм! А что есть диагноз?.. Вот, например, цистит. Это вполне себе официальный диагноз. Но поскольку все люди разные, к циститу у них могут приводить совершенно разные причины, однако лечить их все равно будут по одному протоколу.

Чем отличается клиническое мышление от мышления современного врача (как правило, узкого специалиста), я вам сейчас расскажу на примере…

Молодая девушка – моя родственница – сломала ногу. Обычное дело. Наложили гипс. А перелом не срастается! Уже все сроки прошли – не хотят кости срастаться, хоть ты тресни!

Пошла по хирургам. А те в один голос – и это был голос их специальности – заладили одно: вскроем и свинтим кости титановыми шурупами!.. Начала готовиться к операции. И тут на ее счастье про ситуацию узнал я. Попросил через родственников, чтобы принесла мне бедолага рентгеновские снимки. И знаете, что интересно? Родственники начали меня отговаривать:

– Ой, да ладно! Ты в этом ничего не понимаешь! Ее лучшие специалисты смотрели! Все в одни голос говорят: железки надо ставить!..

Ну, конечно, они это говорят! А что им еще говорить, они же хирурги! Что хирурги еще могут предложить? А посылали девочку именно к хирургам, потому что переломы – по их как бы части.

Ладно, уговорил. Принесла она мне снимок. Глянул на просвет и спрашиваю:

– Противозачаточные пьешь?

– Пью.

– Бросай пить, через месяц все срастется.

Бросила – срослось. А что было бы, если бы она пошла на операцию? Да эти шурупы просто не прижились бы по тем же самым причинам, по которым не срастались кости. А причины опытному человеку, который тысячи этих снимков пересмотрел, видны – гормональный сбой в организме, который выдают некоторые детали плохо срастающихся костей, например, особенности формирования костной мозоли.

Вот как должен мыслить терапевт – как высшая инстанция, интегрирующая в себе представления об организме как о целом. А не как узкий специалист, бездумно вставляющий железки в живого человека.

Кстати, запомните этот случай, вдруг пригодится, если у кого-то из знакомых такая же история приключится… И запомните его еще вот с каких позиций – подумайте о том, какие мощные неблагоприятные сдвиги вызывает в вашем организме прием противозачаточных пилюль! Нужно вам такое смещение биохимии, что аж кости не срастаются?

Ладно, засим жалобы на современную медицину прекращаем и переходим к водным процедурам, как говорится. Точнее, к умению слушать и слышать инструменты нашего тела.

Они болят.

Колени болят. Локти. Тазобедренные кости. Спина…

По крайне мере что-то одно из этого знакомо каждому. А некоторые «счастливчики» познали все перечисленное! Действительно, грыжи межпозвонковых дисков, артрозы коленных и тазобедренных суставов, плечелопаточный периартроз – очень распространенные диагнозы городского общества.

Медицина эти болезни не лечит, а снимает симптомы, делая инъекции в суставы либо предлагая лечь под нож. Ни того, ни другого делать не нужно, поскольку со всеми указанными проблемами, если их не доводить до крайности, можно справиться самостоятельно. Инъекции только ускорят разрушение суставов, а уж о калечащих операциях даже говорить не хочу.

К тому же надо помнить, что многие суставные заболевания по симптомам похожи на другие. Например, если у вас болит поясница и отдает болью в ногу, вам поставят пояснично-крестцовый остеохондроз – даже если у вас нет ярко-выраженных грыж и протрузий. Но указанные проявления могут быть симптомами и другого, более грозного заболевания – артроза тазобедренных суставов. В результате упущено время, когда артроз можно было вылечить без операции.

Самые частые боли обычного гражданина – это боли в спине. Тазобедренный артроз есть не у каждого. А спина болит практически у всех. С болей в спине и начнем. Их причина, как считается, – грыжа межпозвонкового диска. Почему «как считается»? Всем врачам, которые старательно лечат эту проблему, известно: бывает так, что большая грыжа есть, а болей нет. А бывает, что грыжа так себе, а человек ночами не спит.

При этом врачебное сообщество рассматривает грыжу как нечто статическое. Устоялось мнение, что возрастные изменения в хрящевой ткани обратить вспять нельзя, а если уж диск вылез, обратно не залезет, и убрать его можно только с помощью операции – либо поставить на место хрящевого диска металлический, и вся недолга!

Моя точка зрения, как вы знаете, иная. Поэтому давайте вместе на нее встанем и рассмотрим эту вышедшую из строя деталь не как выдавленный сальник у трактора, который надо заменить на новый, а как живую систему. То есть не как систему из трех элементов – два позвонка, а между ними иссохшаяся старая прокладка, – а как систему из миллиардов составляющих, каждый из которых превосходит по сложности все когда-либо созданное человечеством. Я говорю о клетках.

Да, межпозвонковый диск с точки зрения механики – это просто амортизационная и антифрикционная прокладка. Но межпозвонковый диск – живой! И в его теле содержатся стволовые клетки, которые в организме присутствуют в большом количестве и которые являются как бы заготовками для производства тканевых клеток. В данном случае – клеток хрящевой ткани. В этой книге мы поговорим о стволовых клетках, и вы постепенно привыкнете к тому, что в вашем организме, помимо клеток разных органов, выполняющих разные функции, есть и «просто» клетки, они же стволовые – «молодильные» клетки, единственная функция которых – делиться, давать потомство, чтобы это потомство превратилось в клетку какого-то органа и начало работать «по специальности», заменяя старые изношенные клетки, таким образом продлевая нашу жизнь.

Но для своего размножения стволовые клетки должны получать питание – надо же им из чего-то строить новые клетки! При этом мы знаем, что у взрослого человека в межпозвонковом диске кровеносных сосудов нет (они есть только у ребенка, да и то до года, а потом исчезают).

Как же тогда диск получает питание?

И что будет, если его клетки питание получать прекратят?

Ответ на второй вопрос прост: начнется тканевая деградация. То есть те самые грыжи и протрузии, коими страдает почти весь цивилизованный мир. И с коими приходят к врачам. Врачи люди грамотные, им в институте объясняли, что хрящ диска – живая ткань, которую нужно питать. Поэтому они пропишут страждущим таблетки с нужными веществами для питания диска. И граждане послушно пойдут гуськом в аптеку, встанут в очередь к окошку, протянут деньги, возьмут таблетки и разбредутся по домам кушать их. И никто не остановит их властным окриком:

– Погодите, товарищи! Вот вы купили усиленное питание для своих дисков. Но как оно туда попадет, если ваша проблема как раз и приключилась оттого, что к дискам не поступает питание, поскольку нарушен транспорт?

Этот вопрос ни врачам, ни пациентам в голову почему-то не приходит. И поэтому одни тупо прописывают, а вторые меланхолично поглощают питательные вещества для своих хондроцитов – клеток хряща. Но вместо тщетно открывающих желтые клювики хондроцитиков всю вкуснятину с урчанием пожирает унитаз. По указанной выше причине.

А как же все-таки должна снабжаться хрящевая ткань дисков в отсутствие сосудов?

Секрет прост – питание хряща осуществляется диффузно. И главную роль в этом играют маленькие, не поддающиеся сознательному управлению мышцы, соединяющие между собой позвонки. Они полностью укутывают позвоночник, образуя вокруг него мышечный корсет. Мышцы, как известно, кровоснабжаются сосудами, и часть питательных веществ, поступающих в них, просачивается вместе с межклеточной жидкостью в хрящ. Точно так же уходит из хряща «отработка» – она поступает в мышцы и уносится венозной кровью.

Короткие мышцы позвоночника

Но для этого мышечный насос должен работать!

Если же наступает спазм мышц, туго оплетающих позвонки, сосуды зажимаются, мышца не работает, питание в диск не поступает, он начинает деградировать, а его клетки – задыхаться в собственных «испражнениях», продуктах клеточного метаболизма.

Такие диски прекрасно видны на МРТ – если здоровые диски на рентгеновском снимке беленькие, то деградирующие диски выглядят темными. Там еще может не быть грыжи, но по цвету ясно – ткань разрушается. И грыжа будет! Потому что дегенеративно измененная ткань перестает выполнять свои функции – держать нагрузку. В конце концов ее сдавливает позвонками, и она выползает в виде грыжи. Которая опасна тем, что может передавить спинной мозг или нервные корешки, если вылезет в сторону спинного мозга.

Поперечное сечение позвоночника между позвонками

Отсюда ясно, что восстановить питание дисков можно, только заставив маленькие мышцы работать. Но как, если они сознательному контролю не поддаются?

Эти короткие мышцы, связывающие позвонки между собой, можно назвать «вестибулярными», они служат для поддержания равновесия и – внимание! – работают только при ходьбе. Много ли ходит современный горожанин? И надо ли удивляться, что у каждого цивилизованного человека есть грыжи и боли в спине или шее?

Таким образом, никакие таблетки не вылечат вам грыжи. Вылечить их, то есть восстановить дегенерированную ткань хряща и заменить ее новой, могут только стволовые клетки, к которым подается нормальное питание. А это значит, что мы должны включить короткие мышцы-насосы, активизирующие процесс перекачки жидкости к хрящевой шайбе и от нее. А куда же денется та грыжа, которая уже вылезла? Ее разберут макрофаги – клетки-санитары, которым, чтобы подойти к месту ремонта, тоже нужен транспорт.

Да, вот такой простой рецепт лечения – ходьба! (Вообще лечение движением называется кинезиотерапией, от греческого «кинезис» – «движение». Хотя мне больше нравится слово «реабилитация» – «восстановление».)

Кроме того, существуют специальные системы упражнений, которые заставляют короткие мышцы работать и нагнетать в межпозвонковый диск питательные вещества. Если эти упражнения делать, ходить больше, то постепенно диски восстановятся качественно (по составу) и количественно, по геометрии, потому что лишнюю хрящевую ткань (грыжу) сожрут макрофаги.

А если вы заставили мышцы двигаться, тогда можно и средства, врачом прописанные, кушать: с возобновлением транспорта питательные вещества дойдут до места назначения и помогут в восстановлении ткани.

Что же касаемо операции, то ее надо делать только в самых экстренных случаях – когда выползшая грыжа передавила нервы и начались выпадения неврологических функций – перестала двигаться рука или нога, началось недержание мочи или, напротив, человек не может сходить в туалет по-большому. Если же у вас нет подобных проявлений, а донимает только боль, под нож стремиться не надо. Тем более, совершенно не обязательно, что операция уберет вам боль, бывают случаи, когда операция сделали, грыжу удалили, а спина продолжает болеть. Потому что болят не хрящи. Болят мышцы!

Удивительно, но даже многие врачи (особенно хирурги, зарабатывающие на таких операциях) не знают и не хотят верить, что грыжа может рассосаться сама по себе, без всякой операции. Для них, да и для многих больных это форменное чудо, если не шарлатанство. Но внутри нас сидят микроскопические хирурги – макрофаги, которые это чудо произведут без всяких травмирующих операций.

Я однажды был в передовой немецкой клинике, где мне немецкие хирурги с гордостью показывали больных, которым в своем хирургическом раже поменяли уже несколько дисков на металлические шайбы – титановые импланты. А боль при этом никуда не уходила! Потому что спазмы-то оставались, а болят, как уже было сказано, именно мышцы, а не хрящи, потому как хрящ не имеет нервных окончаний и болеть не может. Кто испытывал судорогу в икрах ног или ступнях, тот знает, что такое спазматическая мышечная боль!

Помню человека в этом светлом медицинском «концлагере», которому поменяли аж три диска! Когда я его посмотрел, увидел, что на спине его уже и мышц-то практически не осталось – атрофировались, потому как человек все время лежал из-за боли, будучи на эпидуральной анестезии, при которой сильные лекарства вводят непосредственно в позвоночник через катетер, чтобы заблокировать нервную импульсацию спинного мозга. Катастрофа!

К счастью, мне удалось уговорить его приехать в Россию, мы восстановили ему мышечный корсет, убрали отечность и, даже будучи медицинским инвалидом с тремя замененными дисками, он начал прекрасно ходить.

Понимаю, что многим делать упражнения лень. Таким людям хочу сказать: в операции радости мало! Вам заменят живое на неживое, а кроме того, травмированные скальпелем ткани с последующим рубцеванием тоже не добавят вам здоровья. Избегайте операций! Помните: своя нога всегда лучше деревянной, свои зубы лучше протеза, а живой диск – лучше титанового.

Что же касается упражнений для излечения позвоночника от грыж, то они будут приведены в последнем разделе книги.

И заканчивая со спиной, хочу ответить на вопрос о самых проблемных ее отделах. Эти отделы – шея и поясница. Поскольку они – самые гиподинамичные. Грудной отдел все время дышит, то есть там все время есть хоть какая-то динамика – дыхательная экскурсия. Поэтому реже всего грыжи бывают именно в грудном отделе, а чаще всего в поясничном и шейном. С поясницей понятно: современный горожанин все время сидит на заднице – на работе, в транспорте, перед телевизором. А шея-то почему, она же все время вертится вроде бы?! Вот в том-то и дело, что не вертится! Это в прежние времена шея примата постоянно крутилась в поисках пищи, смертельных врагов и ушлых соплеменников, которые могут стащить твой банан или самку. А сейчас шея неподвижно наклонена над клавиатурой, и ее постоянно прихватывает спазмирующимися мышцами. А спазмируют их стрессы, о чем подробнее вы можете прочитать в моей первой книге.

Хрящевая ткань прекрасна тем, что на ее гистологических срезах видна как на ладони вся жизнь клеток – откуда и как они приходят, куда уходят, – но точно по тому же принципу устроены все прочие ткани – мышцы, сердце, печень…

Клетки хряща называются хондроцитами, и здесь самое время узнать, как вообще образуются названия клеток: сначала идет название ткани, а к нему добавляется «воинское звание» клетки. Например, к слову «хондро», в переводе с латыни обозначающему хрящевую ткань, добавляются три окончания – «бласты», «циты» и «класты».

Бласты – юные клеточные образования, унипотентные стволовые клетки хрящевой ткани («уни» означает, что из этой стволовой клетки может получиться только один сорт тканевой клетки, в нашем случае хрящевой, а вот клетка крови, скажем, получиться не может). Бласты – это курсанты.

Циты – зрелые клетки ткани. Это старшие офицеры. Они мужественно несут все тяготы и лишения клеточной службы.

Класты – клетки, утилизирующие изношенные боевые единицы. Это похоронная команда.

Теперь становится понятно, что миоциты, например, – зрелые клетки мышечной ткани, кардиомиоциты – зрелые мышечные клетки сердца, а остеоциты – зрелые клетки костной ткани, в которой, помимо остеоцитов, существуют также остеобласты и остеокласты – точно так же, как и в хрящевой ткани, которую мы взяли в качестве примера, а также в любой другой.

Из тыловых глубин на передовую борьбы с трением выдвигаются юные лейтенанты хрящевых войск – хондробласты. Возмужав, они становятся хондроцитами и, прожив свой недолгий фронтовой век, погибают и разбираются на запчасти хондрокластами. После чего остатки сбрасываются в кровяное русло. А уже жители крови – моноциты – сортируют их и решают, годны эти остатки еще для дела или их можно отнести на выброс – в кишечник.

Теперь переходим к другой прекрасной болезни, чьи симптомы порой смахивают на радикулитные – коксартроз или артроз тазобедренного сустава. В чем суть? Вы когда-нибудь видели, как у «Жигулей» ломается шаровая опора и машина, завалившись на бок, теряет способность к передвижению своим ходом?.. Вот это то же самое! Выходит из строя главная шаровая опора нашего тела. И передвигаться после этого становится весьма затруднительно.

Строение главной «шаровой опоры» нашего организма показано на рисунке ниже. Врачи делают рентген таза и смотрят – если на снимке щель между головкой бедренной кости и впадиной хорошо просматривается, головка круглая, значит, сустав здоров. Понятно, что никакой физической щели там нет, щелью на снимке выглядит хрящ – две хрящевые поверхности соприкасаются друг с другом, образуя пару трения, как сказали бы технари, или практически идеальный подшипник скольжения с постоянной смазкой так называемой синовиальной жидкостью.

Если на рентгене головка еще круглая, а щель (толщина контактирующих хрящей) начала исчезать, врачи ставят первую стадию коксартроза.

Если щели нет и кости начинают соприкасаться, это вторая стадия коксартроза – без смазки в подшипнике «металл» начало задирать.

Если задрало и сточило настолько, что головка уже изменила форму, став более плоской, – это третья стадия коксартроза.

Ну а если кости уже начали срастаться – четвертая стадия!

Когда ко мне в клинику приходит человек с первой, второй или между второй и третьей стадиями, его можно спасти от операции. А операция – это установка искусственного сустава со сроком службы примерно в 10–15 лет: вскрывают, отпиливают кусок бедренной кости, ставят вместо него металлическую или керамическую головку, вырезают кусок таза, туда ставят ответную часть шарнира… В общем, не дай бог.

Тазобедренный сустав здорового человека слева, а справа, как шутят нынче, тазобедренный сустав курильщика, то бишь человека с коксартрозом.

Если же момент упущен, например, по причине врачебного недосмотра (думали, радикулит и поясничные грыжи, а оказалось – коксартроз), значит, без операции не обойтись, увы. Кстати, причиной врачебной ошибки в этом случае может быть такая ситуация… Дело в том, что боли заставляют человека менять походку и перекашиваться, поскольку он начинает инстинктивно беречь поврежденную ногу. А из-за этого постоянного перекоса в нижнем отделе позвоночника образуются вторичные грыжи. Их и принимают за причину болей. Однако первичен тут коксартроз! И когда его наконец выявляют, к сожалению, бывает уже поздно.

Так что если у вас продолжительные ноющие боли в поясничном отделе и вам даже выявили грыжи на МРТ, не сочтите за труд – сделайте еще рентген сустава. Это может спасти вас от тяжелой и дорогостоящей операции и сохранить здоровье.

В чем же причина этой беды? Почему разрушается тазобедренный сустав?

Эти вопросы задают себе многие. Но если нет в голове картины перманентного клеточного обновления, можно долго ломать голову, отчего приключилась болезнь, заламывать руки и вопрошать небо: «Ну почему я?!»

Небо не ответит. Ответит гражданин Шишонин. И ответит вооруженный правильной мировоззренческой картиной, ибо сей доктор обладает нетипичным для практикующего врача взглядом на организм – не как на систему, а как на процесс. О чем в первой моей книге рассказано подробнее, а в этой рассказ продолжается…

Итак, если есть организм, который в штатном режиме должен проводить самодиагностику и саморемонты, но отчего-то проводить их перестал, то какой вывод мы должны сделать? Вывод прост: значит, нарушен штатный режим! Войдите в него (в прямом смысле этого слова – ходьбой), и организм процессы восстановления возобновит. И справится с проблемой, если, конечно, вы не загнали ее за точку невозврата.

Давайте же посмотрим, как происходит снабжение этого живого механизма запчастями, топливом, окислителем, а также как производится эвакуация отработки.

Сустав окружен так называемой суставной капсулой, это живой мешочек из соединительной ткани, которая пронизана довольно разветвленной сетью кровеносных сосудов. А внутри капсулы – смазка, как ее назвали бы инженеры. Она называется синовиальной жидкостью и продуцируется из крови. Собственно говоря, это и есть кровь со всеми форменными элементами крови, кроме красных кровяных телец: эритроцитов там нет, чтобы питающая смазка не загустевала.

В синовиальной жидкости есть глюкоза, лейкоциты, моноциты, нейтрофилы, макрофаги, эозинофилы. Но поскольку нет эритроцитов, она не красная, а прозрачная или чуть желтоватая. Синовиальная жидкость – не только смазка, но и питательная среда для хряща, то есть для клеток, образующих хрящевую ткань. В норме синовиальная жидкость довольно текуча. Но в случае патологических процессов она может загустевать и тогда перестает выполнять свою омывающую функцию.

Представим себе, что в результате каких-то процессов нарушено кровоснабжение суставной сумки. Это может случиться в результате опухоли, хронических перегрузок, инфекций, травмы – тогда возникнет рубцевание ткани, упадет качество суставной жидкости и начнется дегенерация хряща, то есть, попросту говоря, голодная смерть хрящевой ткани.

Что же поможет нам восстановить питание суставной сумки?

Да то же самое! Весь сустав окружен огромными мышечными массивами – это же нога! А мышцы есть не что иное, как насосы для перекачки крови. Именно движение мышц помогает сердцу прокачивать кровь по организму. Причем самые мощные насосы у нас как раз в ногах.

Даем специальную систему упражнений, в которую может быть включена ходьба, и происходит мощный приток крови в работающие мышцы, а значит, и к суставной сумке. Соответственно, начинается продуцирование и обновление синовиальной жидкости, которая делается из крови и питает хрящ. Получая топливо и стройматериалы, стволовые клетки хрящевой ткани начинают строить новые клетки, восстанавливая повреждения на поверхностях трения.

Еще один важный момент. Считается, что на 30–50 % питание шаровой головки бедренной кости осуществляется через специальную артерию, которая через тазовую кость, отверстие в вертлужной впадине (вертлужная впадина – это ответная часть шарнира в тазу) и связку, крепящую головку к вертлужной впадине, проходит прямо в хрящевой шар бедренной кости. В результате атеросклероза эта артерия, которая не очень толстая, может оказаться забитой бляшками. Это тоже причина коксартроза, потому что нарушается питание «подшипника». И туда уже с операцией не подлезешь, чтобы, например, какой-нибудь мини-стентик поставить.

В этом случае спасение – в постоянной нагрузке больших мышц вокруг сустава для компенсации урезанного пайка. А еще – победа над атеросклерозом, которая достигается так, как это описано в моей первой книге про гипертонию, диабет и атеросклероз и способах их устранения.

С лекарствами, которые прописывают врачи при коксартрозе, та же ситуация, что и при грыжах – вы можете пить что-то укрепляющее хрящи (хондроэтинсульфат, гликозаминогликан) или что-то обезболивающее, но если нарушено питание сустава, ваши прекрасные препараты туда просто не попадут: транспорта нет! А если бы он был, не было бы коксартроза!

Устройство коленного шарнира несложное, принцип нам уже известен: между двумя костями – хрящи и синовиальная смазка, но в коленях между хрящами есть еще два амортизатора, именуемые менисками. Это такие хрящевые прокладки или полушайбы, смягчающие ударные нагрузки и стабилизирующие сустав.

Только если включить специальную реабилитационную программу движений и запустить логистику, тогда можно и препараты укрепляющие попринимать, в этом случае они не повредят, может быть, даже пользу принесут.

Обрадую: гимнастика для избавления от артроза тазобедренного сустава приведена в последней части книги, а мы перейдем к коленям…

Гонартроз – это артроз коленного сустава. Конечно, сие не так ужасно, как в случае с артрозом сустава бедренного, но тоже приятного мало. Колени начинают разрушаться в основном по причине перегрузки. И связано это, как правило, с избыточным весом тела.

На рисунке сустав показан без окутывающей его суставной сумки, но мы понимаем, что сумка есть. И в ней, как в пузыре, находится синовиальная жидкость, питающая ткань хрящей.

Дальше вы уже можете рассказать без меня: если нарушается питание суставной сумки, хрящи начинают деградировать и истираются до костей, а трение кости о кость сопровождается адской болью. Добавлю к вашему гениальному прозрению, что вместе с притоком нарушается и отток, отчего колени могут опухать. А иногда позади колена возникает выбухание – так называемая киста Беккера, когда загустевшая, ставшая гелеобразной суставная жидкость затекает в задний заворот суставной сумки.

Все это очень неприятно и опасно. При нарушении питания первыми страдают мениски, они разволокняются, теряют свойства, и тогда любое неловкое движение, неудачный поворот ноги могут привести к катастрофе: мениск лопается, острая боль, сустав лопнувшим мениском заклинивает, и нога не сгибается ни туда, ни сюда. Все – на операционный стол, экстренная операция! Делают прокол, достают обрывки мениска и выкидывают его в таз. Дальше человек живет без мениска.

Но в любом случае, даже если нет травм, по мере развития артроза человек приходит к операции – ему отрезают часть бедренной кости, часть кости ниже колена, ставят металлические пластины. Инвалидизирующая операция… Впрочем, человек становится инвалидом задолго до того, как попадет на стол, потому что проходит по всем кругам болевого ада, теряет способность к передвижению. Врагу не пожелаешь!

Как и в случае с артрозом тазобедренного сустава, здесь существуют четыре стадии.

Первая – сужение хрящевого просвета, видимое на рентгене.

Вторая – соприкосновение костей на одном из краев.

Третья – глубокое соприкосновение.

Четвертая – кости почти срослись, нога практически не сгибается, сохраняется лишь минимальное движение.

На первой, второй стадиях и между второй и третьей человека можно спасти от операции путем восстановления кровотока в суставных капсулах.

Если же операция все-таки неизбежна, можно потом начать заниматься, чтобы быстрее ушли последствия оперативной травматизации, лучше прижились вставленные в кости железки, ведь улучшенный кровоток укрепляет кости, а это важно, чтобы не произошло разбалтывание протеза в кости и не возникла необходимость в проведении новой операции. Сколько можно живого человека резать!

Какие же мышцы-насосы нужно включать, чтобы избавиться от этой болезни, неизлечимой на уровне современной медицины? Мышцы бедер и икроножные, других там нет!

Мышцы крепятся сухожилиями к коленной чашечке, подходят к самому колену, поэтому усиленный в несколько раз поток крови неминуемо будет омывать весь сустав, обновляя синовиальную жидкость в сумке, а она, как мы знаем, питает хрящи. И стволовые клетки нам эти хрящи восстановят!

Это понятно?

Думаю, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – без движения артрозы не лечатся! И диски в спине тоже!.. Тогда почему вы не двигаетесь?

Почему тысячи людей сидят на уколах вместо того, чтобы часами ходить по парку и делать упражнения? Неужели кто-то всерьез полагает, что уколами и таблетками можно вылечить артроз или грыжи?

Кстати, об уколах… Людям с коленным артрозом колют гормональные препараты, и я бы хотел предостеречь граждан от данного мероприятия. Один из самых известных препаратов – кеналог. В его инструкции прямо и честно описано действие этого чудо-препарата: «Подавляет функции лейкоцитов и тканевых макрофагов. Ограничивает миграцию лейкоцитов в область воспаления».

Что такое лейкоциты и макрофаги? Это наши маленькие помощники, борцы с инфекциями, дефектными клетками, неполадками. А их лекарством (ядом!) травят, чтобы они не могли выполнять свою работу по очищению организма. Цель – снять воспаление, отек. Но ведь воспаление – это всего лишь внешний признак борьбы организма против внутренних неполадок.

Врач берет шприц и вводит прямо внутрь сустава препарат. У человека тут же исчезает боль, спадает отек, потому что блокируется производство суставной жидкости и человек радуется: вылечили!

Но это сильнейший гормональный удар по клеточной структуре – хрящам и менискам. Тактика таких уколов приводит к тому, что вы получаете временное облегчение, но подобное «лечение» еще быстрее разрушает сустав, чем болезнь: из-за гормонального удара многие клетки погибнут раньше, чем могли бы.

Ну, и о боли пару слов, раз уж о ней заговорили. Запомните: боль возникает там, где есть ишемия, то есть недостаточность кровоснабжения. Организм сразу же сигнализирует о такой беде мозгу! И отсюда вывод: тренироваться нужно через боль. Если вы тренируетесь по правильной системе через боль, то не разрушаете сустав, а восстанавливаете его! Вы сами увидите, проделав эти упражнения через боль, что вам на день-другой станет легче. Потому что в ткани пришли питательные вещества, кислород… Так что боль – ваш друг.

Некоторые пытаются лечиться прогреваниями. Логика такая: раз нужно ускорить ток целительной крови к месту поражения, сделаем это прогреванием! Да, рефлекторный приток крови случится. Но ведь у вас был нарушен не только приток, но и отток! Приток-то нагревом вы обеспечили, а дренажа нет, поэтому колено наутро раздувает – кровь пришла, а уйти не может. Боль ужасная! И человек бежит к врачу откачивать. Тот откачает, вколет кеналог. Боль исчезла, нога стала двигаться! И пошел опять по делам работы вместо того, чтобы заниматься своими главными делами, то есть здоровьем, а именно – делать гимнастику.

Гимнастика для коленей, избавляющая от артроза, приведена в конце книги. А помимо гимнастики, второй наш союзник в борьбе с болезнью – холод, о чем я еще скажу в конце этой главки.

Напоследок рассмотрим еще одну часто встречающуюся неприятность, поражающую в основном женщин. Ее еще называют синдромом замороженного плеча. Рука начинает сначала болеть, а потом вдруг перестает подниматься. В медицине это называется плече-лопаточным периартритом, но правильнее сказать – дегенеративный артроз плечевого сустава.

Плечевой сустав состоит из трех поверхностей трения или суставных поверхностей – головки плечевой кости, акромеального отростка ключицы и лопатки. Везде, понятное дело, есть хрящевые элементы, снижающие трение. Плечо – это, так сказать, «тройной подшипник», уникальный сустав со структурой, которая позволяет ему иметь максимальную подвижность. Поэтому здесь прекрасное кровоснабжение суставной капсулы, которое всю эту подвижность и обеспечивает. Картина нам, в принципе, хорошо уже известная – кровь производит суставную жидкость, которая диффузно питает хрящи «подшипника».

А вокруг всего этого великолепия располагаются бугры мышц, которые приводят шарнир в движение – бицепс, трицепс, дельтовидная, широчайшая спины… Представляете, какие насосы! Вот их и надо включать, чтобы восстановить питание замороженного сустава, ведь, как вы уже догадались, все эти дурацкие болезни со страшными названиями – всего лишь логистические проблемы локального недостатка питания. Просто для хрящевой ткани это называется артрозом, а, скажем, для глаза будет называться глаукомой. (Под недостатком питания я имею в виду и приток, и отток. Потому что если нет оттока, будет локально расти давление, а ткани, то есть клетки, начнут умирать, задыхаясь в собственных экскрементах.)

Почему же нарушается питание живого плечевого подшипника, в результате чего его начинает подклинивать и задирать, ведь руками-то человек уж точно много двигает! Это вам не задница с тазобедренным суставом, на которой homo hypodinamiсus постоянно сидит. И это не ноги, где расположены самые сильные мышцы-насосы, увы, пребывающие постоянно в неработающем состоянии. Уж руками-то человек вечно шевелит, особенно женщина – она и стирает, и готовит, и полы-то она моет, и сумки ей руки отрывают…

Отчего же артроз, если сустав постоянно в работе?

Хороший вопрос. Дело в том, что женщины – создания слабенькие. И шейка у них тоненькая. Поэтому шейный остеохондроз настигает женщин чаще. Так называемый «вдовий горбик» (холка между спиной и шеей) потому так и называется, что возникает именно у женщин, к тому же преклонного возраста.

Остеохондрозные явления, то есть мышечные спазмы, перекошенные позвонки и просевшие «шайбы» межпозвонковых дисков блокируют нервы, управляющие рукой. Просто пережимают их.

Приходит такая вот женщина в поликлинику, и начинается… Та же тактика – уколы в сустав. Нанесли гормональный удар по клеткам плечевого сустава, отравили клетки, убрали отек (попытку организма справиться с проблемой), а дальше пошла ускоренная дегенерация. И человек живет от укола до укола – до потенциальной операции. Кстати, плечевой сустав оперировать врачи не любят: он устроен слишком сложно, как мы уже разбирали.

Как спастись от этого кошмара, мы уже знаем – с помощью боли. То есть делая специальные упражнения, используя для ориентировки болевой сигнал. Сделайте боль вашим союзником, не бойтесь ее. Боль сама вам покажет предел. Но нужно стараться, каждый день делая гимнастику и продвигаясь все дальше от артроза к здоровью, постоянно увеличивать амплитуду и объем движения – в сторону боли.

Плечевой сустав, кстати, можно разработать почти после любых травм, просто над этим нужно работать! Трудиться нужно, а не пускать дело на самотек, в поток лени. Потому что когда рука закостенеет и почти перестанет двигаться, вас-таки положат на стол и сделают с вами следующее…

У дельтовидной мышцы есть передний пучок, находящийся ближе всего к костям и суставу. При дегенерации тканей он укорачивается, и именно он не дает руке подниматься. Хирурги его тупо рассекают, и, глядишь, вроде пошло – стала рука немного выше подниматься. Какие молодцы! Спасли человека!.. Но поможет это на год-два, а потом процесс продолжится, ведь проблема не устранена.

Гимнастика для плечевого сустава также будет дана в конце книги, только учтите, что вместе с этой гимнастикой нужно еще делать гимнастику для шеи, они идут в неразрывном тандеме, потому что причина дегенерации плечевого сустава, который вы будете разрабатывать, лежит уровнем выше – в области шеи. Если болезнь еще только начала мучить вас болями, неделю позанимаетесь и забудете про обезболивающие препараты.

Теперь пару слов, как и обещал, про второго союзника в борьбе с артрозами – холод.

Я слышал такое мнение, что холод при артрозах вреден, поскольку, мол, вызовет спазмы кровеносных сосудов из-за стремления организма сохранить внутреннее тепло, которое он с таким старанием производил из пищи, будучи теплокровным созданием. Сосуды сожмутся, чтобы вместе с кровью не подавать это самое тепло к месту локального охлаждения. А о каком же кровоснабжении тогда может идти речь при сузившихся-то сосудах?.. Но от вас и не требуется держать сустав в ледяной воде десяток минут – так вы действительно только навредите себе, вызвав переохлаждение. Поэтому никаких ледяных грелок через ткань! Никаких длительных воздействий! Возьмите ледяной кубик и полминуты протирайте им воспаленный сустав, после чего насухо вытрите салфеткой.

Что это даст?

Это как раз усилит поток крови! Когда организм чувствует холод, он стимулирует приток и отток, чтобы побольше крови прогнать через это место для его нагрева. И данный эффект сохраняется 30–40 минут. Вы сами увидите – сустав покраснеет и разогреется. И это хороший, физиологический разогрев – внутренний, в отличие от внешнего нагнетания тепла грелкой или мазью, которое приводит только к отеку и не вызывает глубинного прогрева – максимум, чего вы можете добиться внешними прогреваниями, так это прогреть верхние слои. Холод же, воздействовав рефлекторно на эпидермис, вызывает реакцию внутреннего прогрева органа целиком.

Хорошо сделать процедуру обтирания сустава льдом после лечебной гимнастики, так вы усилите ее эффект.

Ну а мы переходим к тому, что осуществляет логистику в организме…

Для большинства людей кровь – это просто жидкость, циркулирующая внутри организма и осуществляющая доставку нужных веществ до тканей. Меньшинство, чуть более знакомое с устройством организма, скажет, что кровь – это жидкий орган. И это будет абсолютной правдой: кровь – действительно уникальный в этом плане, текучий орган, который может вылиться из порезов и вообще, как всякая жидкость, принимает форму сосуда, в который налита. Просто клетки этого органа плавают в воде.

Но если быть совсем уж точным, то в этот жидкий орган нужно включить еще некоторые «полутвердые» отделы, являющиеся его неотъемлемой частью, а именно – костный мозг, осуществляющий кроветворение. Вот красная циркулирующая по сосудам жидкость плюс желеобразный костный мозг и есть единый орган! Так его себе и надо представлять и изображать, если вздумаете нарисовать данный орган на бумажке для объяснения детям.

А еще, размышляя об этом необычайном органе, я все время думаю, как ни странно, о муравьях. Потому что самое лучшее описание крови и костного мозга можно дать, использовав его сравнение с муравейником, к которому мы вскоре подойдем.

Как вы уже поняли, автор – приверженец холистического взгляда на организм, то есть целостного: такое видение дает совершенно иное понимание происходящих внутри человека процессов. А еще я поклонник правильных аналогий, которые порой хорошо помогают увидеть и осознать проблему или способ функционирования системы. Вот и давайте сегодня посмотрим на кровь именно таким образом – целостно и с помощью метода аналогий.

Согласны? Тогда поехали.

Люди привыкли, что в организме есть разные органы и системы. Нервная система всем управляет. Кровеносная все питает. Лимфатическая всю грязь собирает, иммунными делами занимается. Печень чистит… Это такое обычное анатомическое мышление. Если же мы воспринимаем организм как сообщество из 50 триллионов клеток, этакое государство клеток, то мы должны понимать, что все, происходящее внутри нас, происходит путем клеточной жизни. И тогда продуктивнее рассматривать не привычный обмен веществ, а обмен клеточных популяций. С этой точки зрения все поглощаемые нами питательные вещества попадают в кровь и разносятся в первую очередь туда, где происходит активный клеточный обмен, то есть продуцирование новых клеток. Ну, например, к клеткам кожи, которые постоянно отшелушиваются, так как контактируют с внешней средой.

А это значит, что питать организму для своего самообновления нужно в первую очередь так называемые стволовые клетки, которые и производят новые поколения клеток. Стволовые клетки – это как бы заводики для производства будущих тканевых клеток. А где находятся самые активные стволовые клетки организма, самые потентные?.. Клеточная потенция, поясню, это способность стволовой клетки перерождаться в специализированные клетки какой-либо ткани. Есть клетки мультипотентные, тотипотентные, плюрипотентные – у них у всех разная способность к преобразованиям. Какие-то могут превратиться только в один тип ткани, какие-то в несколько.

Так вот, самые обновляемые клетки – это клетки нашей крови. Потому что они осуществляют важнейшую функцию – переноску кислорода. Без кислорода мы можем прожить только совсем чуть-чуть. Переносят кислород эритроциты, которые быстро изнашиваются, как бумажные деньги в ходу, и потому их нужно все время «подпечатывать», а ветхие утилизировать. «Печатный станок» стоит в костном мозге. Именно там живут мультипотентные стволовые клетки, которые могут дать начало любой клетке крови и любому гистиоциту (стволовой клетке, умеющей превращаться в клетки других тканей и органов).

В основном кровь – это вода, в которой плавают кровяные тельца или, как их еще называют, форменные элементы крови – эритроциты, лимфоциты, макрофаги и прочие «водоплавающие». А из чего состоит костный мозг и почему его называют именно так? Потому что это мозгоподобное вещество, в котором, как и в головном мозге, содержится большое количество жира, так как костному мозгу нужно производить много клеточных мембран, а они состоят из жира.

Жир, который мы получаем с пищей, нужен костному мозгу, это самая активная стволовая ткань в нашем организме. Так что последствия маложировой диеты вы теперь сами можете себе представить – проблемы с кроветворением и, значит, иммунитетом, а уж с просадки иммунитета начинаются онкология и прочие неприятности.

По какой-то причине костный мозг находится в тени общественного внимания, а между тем внимание на него обратить стоило бы, потому что когда мы смотрим анализы крови, то фактически оцениваем работу костного мозга. Если анализы в норме, костный мозг работает хорошо. Если не в норме, мы должны не кровь лечить, как это сейчас происходит, а обратить внимание на состояние костного мозга. У вас, допустим, анализ показал недостаток эритроцитов. Малокровие, как раньше говорили. Анемия, как говорят сегодня. И вам в поликлинике тут же прописывают препараты, содержащие железо, чтобы они попали в костный мозг и он начал производить побольше красных кровяных телец. Но железа в эритроците – на копейку. И на рубль – жира, потому что мембрана липидная. А если человек сидит на обезжиренной диете, корми его железом, не корми, не из чего костному мозгу будет билипидную оболочку эритроцита сделать!

Например, приходит человек к врачу после религиозного поста – а пост сейчас модно соблюдать, – у него анализ показывает анемию. И врач, вместо того чтоб сказать «не надо было себя постами гробить, начинай нормально есть, и состав крови нормализуется…», начинает кормить бедолагу железом или еще хуже – эритропоэтин ему колоть, то есть на костный мозг гормонально воздействовать.

То же самое происходит, если иммунитет просел. Человека начинают кормить иммуномодуляторами селективного действия. Но это бесполезно. Ведь что у нас производит иммунные клетки? Костный мозг. И как ты простимулируешь просаженный иммунитет, если клеткам иммунитета не из чего вырабатываться – человек сидит на посту и ест одни каши?

И вот теперь для лучшего понимания функционирования всей этой системы мы прибегнем в обещанному методу аналогии. Точнее всего будет сравнить кроветворную систему с муравейником. Стволовые клетки в костном мозге – это муравьиные матки. (Для справки: у некоторых видов муравьев они рождают по 150 тысяч яиц в день.) Муравьи-рабочие – это эритроциты, они приносят питательные вещества. Есть муравьи-солдаты – нейтрофилы, которые борются с врагами. Есть муравьи-разведчики – это моноциты: разведал, выделил химические вещества, привлек других для разборок…

Для согласованной жизни в муравейнике существуют свои законы. Например, «накорми ближнего»: все найденное муравьи не сжирают сами, а тащат в муравейник, где делятся с сородичами, кормят друг друга и муравьиную матку. Поведение эритроцитов похоже на муравьиное – эритроциты не имеют митохондрий (клеточных органелл, потребляющих кислород), чтобы они сами не потребляли то, что переносят, а доставляли товар по назначению. Ведь главная задача эритроцитов – донести кислород до «матки», стволовой клетки, рождающей других «муравьев»… Кстати, интересный момент. Поскольку эритроциты не потребляют кислород, а питаются глюкозой, словно бактерии, становится ясно, отчего человеку сразу делается так плохо, когда у него падает уровень сахара в крови – ослабевшие без питания эритроциты перестают доставлять кислород к мозгу, и картинка выключается. Тот уровень глюкозы в крови, который считается нормальным (от 3,5 до 5,5 единицы), нужен как раз для питания эритроцитов, которые кушают на бегу.

Всего в организме человека массой в 70 кг содержится 4–5 граммов железа. И в основном почти всё оно (70 %) сосредоточено в крови. Каждая лепешка или, если хотите, ватрушка эритроцита содержит примерно 400 миллионов молекул гемоглобина. Каждая молекула гемоглобина может ухватить 4 молекулы кислорода. Именно в гемоглобине и сидит железо, которое нужно для того, чтобы подцепить на себя кислород, став «ржавчиной», и потащить его по кровотоку на нужды тела.

Каждую секунду костный мозг рождает 2,5 миллиона эритроцитов. Живут они недолго – примерно 5 месяцев. Далее разбираются и выкидываются с прочим мусором из организма. Но железо не выбрасывается! Железо – ценный ресурс! Оно идет на производство новых эритроцитов, для того и осуществляется разборка. Часть железа, конечно, теряется, но все, что можно, организм старается сохранить. Если бы организм неэкономно относился к железу, безжалостно выкидывая его, то при таком массированном производстве эритроцитов он бы моментально обанкротился. Еще бы, каждый день человеку для производства эритроцитов необходимо 25 миллиграмм железа! А с пищей в среднем поступает около 15 мг.

Недостаток железа в организме называется, как вы знаете, анемией или малокровием. А раньше называли бледной немочью. Слабость, зеленоватая бледность лица, тканевая гипоксия, ибо кислород переносить нечему – вот это вот все… И настигает бледная немочь чаще всего девушек-вегетарианок. Вегетарианцы обычно утешаются тем, что все необходимое для организма есть и в растительной пище, но железо, содержащееся в мясе, усваивается на 20 %, в рыбе – на 10 %, а в растительной пище – на 4 %. Столько травы просто не съесть!

Кроме того, чтобы железо усвоилось, организму необходимы витамины С, В3, В6, В12 и фолиевая кислота, а содержатся они, в основном, в животных продуктах. Наконец, многие вегетарианцы стараются возместить недостаток белка, употребляя молоко, которое снижает усваиваемость железа.

Между прочим, анемия в начальной стадии почти никак себя не проявляет. Но вот если вас вдруг потянуло пожевать мел или штукатурку, это вовсе не обязательно связано с недостатком кальция – так же проявляет себя железистая анемия. А еще вас должна насторожить любовь к запаху керосина или выхлопных газов. Если вам эти запахи нравятся, проверьтесь на железо.

Наверное, нет на планете умеющего читать человека, который не знал бы, что главной причиной смертности являются сердечно-сосудистые неурядицы. Врачи это знают тоже и всячески стараются помочь нашему сердцу. Почему же у них это не получается?

Причем не получается даже в самых передовых странах мира. Даже в просвещенной Европе сердечно-сосудистые заболевания – это практически половина всех смертей, а в другую половину вмещаются все остальные причины и болезни, которые только можно придумать, включая падения с высоты, отравления, производственные травмы и автомобильные аварии. В России доля «сердечников» еще больше. Можно ли с этим что-то сделать – пусть не в глобальном масштабе, а в индивидуальном? Да! Индивидуальный подход как раз может сработать, потому что любой человек в силах принять осознанное решение и восстановить себе сердце даже после инфаркта. И в этой главке я постараюсь помочь вам такое решение принять…

Что знает обычный человек о сердце?

Что это мышечный мешок для прокачки жидкости. Я предлагаю другой угол рассмотрения. Рассмотрим сердце как клеточную популяцию.

Еще сравнительно недавно в медицине существовала «статическая» модель сердца; считалось, что сердце – постэмбриональный орган, который, один раз сформировавшись, более не меняется. Вот сколько в нем есть кардиомиоцитов (клеток сердечной мышцы), столько и остается до самой смерти. И бóльшая часть современных практикующих врачей до сих пор придерживаются именно такой точки зрения. Потому что проведенные когда-то исследования не обнаружили признаков митоза, то есть деления сердечных клеток. Правда, потом биологами были найдены так называемые малые кардиомиоциты с признаками деления, но это как-то прошло мимо широкой медицинской общественности. Отсюда и дебильные рекомендации наших поликлинических врачей поберечь сердце, типа поэкономить ресурс: если в поликлинику приходит человек с сердечной недостаточностью, врач порекомендует ему не нагружать сердце, побольше отдыхать. И это – сущая катастрофа! Потому что недавно были проведены исследования, которые показали, что к 50 годам у человека половина кардиомиоцитов обновляется – куда-то уходят старые, откуда-то приходят новые. Скорость обновления у молодых людей 1 % в год, у пожилых – 0,5 %. С одной стороны, вроде немного, с другой, к старости скорость обновления падает всего в два раза. И наша задача – использовать эту возможность организма обновлять сердце!

Получив такие результаты и поняв, что сердце можно обновлять, научная медицина решила этим немедленно заняться, чтобы решить сердечно-сосудистую проблему века. Но как? О, современная медицина в своем репертуаре! Ученые планируют хитрым образом использовать стволовые клетки костного мозга для восстановления изношенного сердца!

Важный момент: когда клетки в сердце делятся, они образуют так называемые кардиосферы – небольшие колонии новых клеток сферической формы. Однако эта способность сердечных клеток ограничена – сделать кардиосферу более чем из нескольких десятков новых клеток они не могут. Так вот, ученые пытаются смоделировать условия сердца в пробирке – создают градиенты кислорода, температуры, электропотенциалов, цитокинов (это факторы роста), ставят полимерные волокна в качестве арматуры…

В общем, инженерия на марше! Всё хотят сделать вовне, ин витро – достать из организма, размножить в искусственных условиях биореактора, а потом обратно как-то доставить в сердце полученный материал. Я это называю «чесать левое ухо правой рукой».

Для чего огород городить, если в живом сердце все эти условия – с разницами электропотенциалов, градиентами концентраций нужных веществ, всеми прочими параметрами – уже есть изначально! Организм же не дурак! Почему же предполагается, что он дурак и сам, имея все внутри себя, не может сделать то, что ему жизненно необходимо?

Вы только подумайте, какие выверты ученого ума! Какие сложнейшие построения – инженерные и теоретические! На какие только ухищрения не идут, какую только сложнейшую аппаратуру не создают… Но я не встречал ни одного исследования, в котором бы кто-то задумался, а как все это сделать внутри организма? Иного пути, кроме как вынуть из тела клетки, размножить и потом вести в зону инфаркта, ученые не видят.

Цель их такова… Во время инфаркта образуется локальное размягчение тканей, которое организму нужно зарубцевать, иначе может получиться аневризма сердца. Рубцуется все это дело примерно три недели. Так вот, чтобы помочь организму сформировать не рубцы, а новую мышечную ткань, ученые и придумывают эти ухищрения со стволовыми клетками.

Причем, что интересно, основной массив стволовых клеток сердца находится внутри коронарных артерий, там они сидят и размножаются. Коронарные сосуды – это сосуды, которые снабжают сердце кровью, то есть кислородом и питательными веществами. Соответственно, где же еще находиться стволовым клеткам, как не тут – прямо на подаче всего нужного в сердце? Эти коронарные сосуды часто забиваются атеросклеротическими бляшками, ухудшая кровоснабжение сердечной мышцы, поэтому сюда хирурги любят ставить стенты – такие похожие на пружинки в чехлах искусственные расширители сосудов. Поставили стент, сузившийся сосуд пружиной расперло, кровоснабжение улучшилось, человеку стало легче, но что при этом произошло? Настоящая катастрофа!.. Если спросить кардиохирургов, где находится основной массив стволовых клеток сердца, они не ответят: это не их специальность. И они поэтому даже не подозревают, что своим стентом блокируют регенерацию сердца, поскольку трубка стента перекрывает стенки коронарных сосудов, где и содержатся ниши стволовых клеток.

Одно дело, когда ситуация ургентная, то есть неотложная. Если речь идет о жизни и смерти, тогда введение стента может быть оправдано. И совсем другое дело, когда стент ставят только потому, что врачам так удобно. Например, делают человеку коронарографию, доставляют в область коронарных сосудов рентгеноконтрастное вещество с помощью специального длинного тонкого катетера, который вводят через бедренную артерию в районе паха. Находят, скажем, 60-процентное сужение коронарной артерии из-за атеросклеротической бляшки и тут же предлагают: «А давайте мы вам сразу же и стент поставим, раз уж все равно зонд ввели!» Врачам это просто удобно, и все. Такая вот порочная практика у нас прижилась. А что – это же входит в страховку, государство врачам труд оплатит, на счет больницы деньги поступят. На Западе, где операции стоят безумных денег, вам скажут: «Нет, ну вы подумайте сначала…» А у нас ничтоже сумняшеся введут через бедренную вену зонд со стентом на конце, поставят в сердце, и все – считай, человека пожизненно посадили на варфарин, чтобы снизить свертываемость крови, поскольку инородное тело в кровь ему засунули, теперь на нем тромбы могут расти. Оторвавшийся тромб – это смерть. А варфарин – «медленная смерть», потому что препарат мощный, так как вмешательство было серьезное. А раз препарат мощный, значит, и интоксикация от него мощная, хуже, чем от алкоголя, то есть получаем удар и по печени, и по поджелудочной.

Сколько через мои руки молодых мужиков проходит, которым так вот взяли и вставили в сердце железку между делом! Хотя не надо было! Хотя это блокирует, повторюсь, регенерацию сердца, потому что перекрывает стенки сосудов, где содержатся ниши стволовых клеток.

А всего-навсего нужно было сказать: «У вас сужен просвет артерий из-за бляшек, вам необходимо поменять образ жизни, и сердце восстановится, а мы ему не будем мешать своим стентом». Но не говорят, и более того, если вдруг и захотели бы, то не знают, что нужно сказать. По питанию, например, наверняка предложат не есть жирного, «потому что у вас холестериновые бляшки», а по движению – «поберечь сердце», потому что в головах у них уже упомянутая выше статичная картина миокарда. Но по факту и то, и другое будет ошибкой, поскольку рекомендуемые врачами овсяные кашки на утро – это убийственные углеводы. Равно как и рекомендации сердце поменьше нагружать. Чтобы восстановить сердце, нужно не препятствовать его регенерации стентом, а ускорить регенерацию естественным образом.

У меня пациент один есть, ему 46 лет, попал он ко мне 4 года назад после такой вот калечащей операции. Поставили человеку стент, но загрудинные боли, с которыми он пришел к кардиологам, не ушли, сознание периодически как терял, так и продолжил терять после стентирования, постоянно задыхался, постоянные панические атаки. Оказалось, проблема была в пережатости сосудов шеи. Дело в том, что в верхних шейных сегментах формируется нервное симпатическое сплетение, из которого идет к диафрагме диафрагмальный нерв. Если он пережат, то блокирует, во‑первых, работу диафрагмы, мешая работе сердца, а во‑вторых, этот нерв иннервирует перикард, то есть сердечный мешок, и может вызывать боли по типу сердечных. Убрал я ему шейный остеохондроз, ушли и боли… Вот вам типичный случай, когда человек пришел с жалобой на боли в сердце, у него нашли 40-процентную бляшку, на всякий случай вставили железку в сердце и на всю жизнь подсадили на препараты, медленно убивающие печень. Сработали как плохой автомеханик – попробуем заменить это, может, симптом пройдет. Не помогло? Ну, давайте теперь вот эту деталь заменим…

Короче, два года он у меня лечился, сейчас со своим стентом играет в хоккейной команде, прописанные таблетки не пьет, потому что я их отменил, чтобы не травился человек. Он же теперь все время в движении, кровоток нормальный, а при нормальном кровотоке организм может справиться даже со стентом в сердце. Короче, спас я его от спасителей. Но! У человека три коронарных артерии, одну с нишами стволовых клеток ему заблокировали, значит, регенераторный потенциал сердца снизили на треть… Кстати, атеросклеротические бляшки у него деградируют, то есть уменьшаются. Иными словами, его проблему с бляшками можно было решить заодно с проблемами в шее.

Так что к творческим попыткам ученых влезть в организм и чего-то там поправить за пять минут я бы относился с настороженностью. Вот глупой природе за сотни миллионов лет эволюции довести до совершенства организм якобы не удалось, а они сейчас влезут и быстро сделают!.. Бляшки холестериновые нарастают, сужают просвет сосуда? Да не вопрос! Не будем разбираться в причинах, просто возьмем и искусственно расширим сосуд пружиной! Не устранив причину болезни, а только усугубив, потому что регенерацию закрыли и потому что выработка холестерина регулируется печенью, а печень мы теперь травим химикатами, искусственно снижающими свертываемость крови. А потом будем лечить печень. Но этим займутся уже не кардиологи – те свою калечащую работу уже сделали, – а гепатологи.

Я процитирую сейчас из одной научной статьи дерзновенные помыслы клиницистов по восстановлению сердца после инфаркта. Как же они мечтают это делать?

Первое: «Предотвращение апоптоза [2]кардиомиоцитов путем назначения препаратов, улучшающих микроциркуляцию миокарда, понижающих свертываемость крови, ее вязкость и улучшающих реологические свойства крови».

Но ведь все перечисленное можно получить и без препаратов, которые будут вытравливать вам печень! Все то же самое – улучшение микроциркуляции, снижение вязкости крови – дает обычное движение. Отличие физического движения от химических препаратов только в том, что движение не ухудшает, а улучшает состояние печени – за счет повышения той же микроциркуляции.

Дальше идем. Второй пункт гениальных медицинских предложений, как ускорить выздоровление инфарктников: «Назначение анаболических препаратов, витаминных комплексов…» Ну абсолютно фармацевтическое мышление – что-нибудь прописать!

И, наконец, третий пункт: «Раннее применение дозированных физических нагрузок, лечебной физкультуры…» О, вот тут что-то забрезжило!

Понятно, что если человеку проведена стволовая терапия, он будет соблюдать предписания врача – не зря же огромные деньги плачены. В том числе станет заниматься, начнет двигаться. После чего ему скажут: смотри-ка, подействовала наша терапия! Но как определить, это терапия стволовыми клетками подействовала или заряд стволовых клеток из шприца улетел в никуда, вымылся из крови, а подействовала естественная самотерапия организма, которую включает движение? И не сработала ли бы она сама по себе без шаманских манипуляций врачей со шприцем? Я лично не встречал исследований, в которых были бы контрольные группы тех, кому стволовые клетки не ввели, но они бы точно так же активно двигались.

И получается парадоксальная вещь – без таблеток и уколов, а стало быть, без врачей, которые по факту только вредят своими манипуляциями, человек сам может восстановить сердце путем правильно организованного движения и режима питания!

Для этого нужно только посадить человека на питание здоровыми жирами, чтобы организму было из чего строить мембраны новых клеток в том же сердце. А еще, помимо тренировок на выносливость (элементарная ходьбы по 20 км в день), необходимо делать шейную гимнастику в не сильно запущенных случаях остеохондроза. В связи с последним я напомню то, о чем мы не раз уже говорили, а сейчас повторим с упором на сердце.

Смотрите… В каких случаях у человека происходит гипертрофия сердца, то есть рост новой сердечной ткани? Это происходит у растущего плода, а также во время тренировки на выносливость. В обоих этих случаях наблюдается повышенный уровень соматотропного гормона в крови. Этот гормон производится гипофизом. При беременности у матери гипофиз порой увеличивается в три раза, чтобы больше производить соматотропного гормона, который, попадая в печень, инициирует бурную выработку ИФР (инсулиноподобного фактора роста), а последний и является главной химической командой для всех клеток тела на запуск пролиферации, то есть разрастания ткани – деление клеток и активизацию в них обмена веществ. Глядя на эту цепочку, мы видим, что весь процесс обновления запускается центральной регуляцией – гипофизом и гипоталамусом. (Цепочка, правда, немного длиннее: сначала гипоталамус вырабатывает соматолиберин, который поступает в гипофиз и стимулирует выработку соматотропного гормона, а уж он запускает в печени выработку ИФР.)

Вам всем этим голову себе забивать не надо. Запомните одну простую вещь – что главную командирскую роль в этом биохимическом оркестре организма играют гипофиз и гипоталамус. А где они находятся? В стволе головного мозга. А что питает ствол? Позвоночные артерии. И если они пережаты остеохондрозными неприятностями, – а шейный остеохондроз в разной степени есть у всех людей! – то становится понятно, что главная автоматика нашего организма, которая запускает процессы клеточного обновления, будет работать некорректно, если вообще запустится. Именно поэтому мы у себя в клинике и имеем такой мощный восстановительный эффект, что всем после физических занятий на специальных тренажерах делаем шейную коррекцию. И – о, чудо! – у 90-летних стариков восстанавливается сердечная функция. Она восстанавливается не только потому, что люди сами занимаются, много двигаются, гоняя кровь, но и потому, что мы им восстанавливаем нормальный кровоток к стволу головного мозга, после чего организменная автоматика начинает работать в штатном режиме.

У меня есть пациентка весьма преклонного возраста, лечится в очень крутой поликлинике. Ее там десять лет наблюдает одна и та же узистка. Когда она попала ко мне, у нее были в сонных артериях бляшки 65 %. Женщина старательная, я ей велел много ходить, она ходит, велел заниматься – занимается, режим питания соблюдать старается. И вот недавно она вновь пришла к своей узистке. Та спрашивает: «А что вы пьете?» Та отвечает: «Ничего не пью!» Врач не поверила: «Такого быть не может. Тем более в вашем возрасте. У вас бляшка была 65 %, стала 50 %. Значит, вы что-то пьете!»

Так и не поверила. Действительно, разве может какая-то гимнастика убирать атеросклеротические бляшки? При чем тут гимнастика вообще, упражнения какие-то?.. И добро бы это была другая узистка: предшественница могла ошибиться, не то записать в карту… но ведь это та же врач, которая десять лет человека наблюдает, но она не верит себе самой, своим глазам и привычно ищет какой-то волшебный препарат, который нужно «пить», чтобы избавиться от бляшек.

Нет таких препаратов!

Никакие препараты не помогут вам избавиться от атеросклероза и восстановить изношенное дряблое сердце, кроме тех «препаратов», которые вырабатывает сам ваш организм, ваши гипофиз и гипоталамус – они все перечислены выше. Нужно только включить эти заводики. А для этого улучшить логистику, то есть подачу к ним нужных веществ и энергии в виде кислорода. Как это сделать? Нужно ходить. Но не полчаса в день, а часами!

Ходьба как разновидность тренировки на выносливость может восстановить вас после инфаркта. Но если бы вы начали ходить до инфаркта, у вас бы инфаркта вообще не было. И если у вас его еще не было, отложите книгу, и шагом марш!

Вы еще здесь?.. Тогда читаем дальше…

Что еще мне не нравится в новейших медицинских разработках ученых умов?..

Современные шаманы от стволовой терапии сделали упор в восстановлении сердца почему-то только на кардиомиоциты, то есть клетки сердечной мышцы, которые участвуют в сократительной деятельности сердца. Но ведь восстанавливать необходимо и фибробласты, и эндотелий, и ганглии – все, из чего сделано сердце! Ганглии называют мозгом сердца – это нервные узлы, управляющие сердечными сокращениями. Они ведь тоже отмирают! Как происходит деградация сердца? Сначала гипертония, потом тахикардия, затем разные типы аритмии… Ну а уже потом случается инфаркт. Почему же приключается аритмия? Потому что отмирают ганглии из-за постоянной перегрузки в результате того, что на них все время идут команды сверху, из мозга, нагнетать давление. А без управляющих нервных клеток бессмысленно восстанавливать сердечную мышцу, кто ею будет управлять? Она так и будет двигаться аритмично. Но ганглии как нервные клетки регенерируют из своих собственных стволовых клеток, которые в сердце тоже есть, а про них «стволовая наука» почему-то напрочь забыла.

Стволовые клетки сердечных ганглиев находятся на входе всех сосудов. И основная проблема всех операций на сердце состоит в том, что когда делают разрезы, идет сильная травматизация ганглиев. Поэтому после операций на сердце часто начинается аритмия – нервное управление мышцами потеряно! Сердце – это ткань, нафаршированная ганглиями. В каждом сосудике сердца в ее мышечной ткани присутствует свой управляющий нейрон. Поэтому регенерировать сердечную мышцу, не учитывая нервную ткань, не получится.

У всех в голове сидит стереотип, будто сердце, сокращаясь, дает пульсовую волну – волнообразное движение сосудов, проталкивающее кровь по телу. Ничего подобного! Пульсовую волну запускает не сердце. Она запускается стволом головного мозга, поскольку во всех сосудах есть управляющая иннервация. А нервная ткань тоже восстанавливается путем увеличенной прокачки крови.

Короче говоря, без тренировки на выносливость большого успеха в излечении последствий инфаркта достичь невозможно. Кажется, это слишком простой рецепт – обычная ходьба (правда, в больших количествах). И чтобы окончательно убедить вас в ее полезности, давайте в завершение беседы свяжем мышечную активность с биохимией. Биохимия у людей всегда почему-то вызывает уважение…

Есть такой белок иризин. Он улучшает метаболизм и влияет на трансдифференцировку клеток. Что такое трансдифференцировка? Это способность стволовой клетки крови превращаться не только в клетки крови (эритроциты, лейкоциты, тромбоциты), но и в любую другую клетку организма. А стволовых клеток крови все время циркулирует в крови около двух тысяч штук. И под влиянием иризина они в любой момент могут превратиться в любую ткань, в том числе стать клеткой сердца. Это прекрасный резерв обновления и омоложения организма, который нам подарила природа!

Так вот, продуцируется этот иризин во время тренировок на выносливость! То есть если вы хотите запустить в себе фабрику омоложения и самовосстановления, отложите журнал, купите палки для ходьбы и бодрым шагом наматывайте каждый день километров по двадцать. Это, конечно, большая потеря времени, согласен. Но она с лихвой компенсируется прибавкой в виде многих лет удлинения вашей жизни.

Легкие – очень нелегкий орган! Нелегкий для понимания. И очень важный для того процесса, который называется жизнью. Выражение «жить полной грудью» – это как раз о них, о легких. Когда мы гневаемся, именно глубокое дыхание может нам помочь справиться с гневом. Когда мы движемся, стараясь достичь состояния эйфории, дыхание учащается…

Когда-то йоги полагали, что легкие насыщают наше тело праной – невидимой энергией, – и, по сути, были правы, ведь именно легкие доставляют внутрь тела живительный кислород. Легкие, наряду с кожей и кишечником, отделяют наш внутренний мир от мира внешнего, и именно здесь граница между мирами исключительно тонка – преграда между кровью и воздухом в альвеолах составляет всего одну клетку легочного эпителия. При этом вся внутренняя поверхность легких покрыта еще более тонким слоем сурфактанта. Сурфактант – это волшебное вещество, обеспечивающее процесс газообмена между внешней средой и кровью. Откуда он берется и что из себя представляет?

Давайте разберемся. Нас ждет масса интересных открытий…

Клетки легочной ткани – альвеолоциты – распределяют между собой работу следующим образом: 90 % из них, собственно, и осуществляют газообмен, то есть процесс дыхания, а 10 % вырабатывают сурфактант. Это похоже на работу поджелудочной железы, основная масса клеток которой производит пищеварительные ферменты, а малая доля – инсулин.

Гроздья гнева… Пузырьки альвеол действительно напоминают гроздья.

Сурфактант клетками вырабатывается из жиров, которые в легкие доставляются «спецвагонами». Это не шутка – для поступающего в организм жира эволюция создала отдельный механизм его доставки до потребителя, настолько он важен! Представьте себе вокзал. Все категории граждан – дяди и тети, дети и старики, негры и белые – идут в общую очередь. И только одну, особо важную категорию граждан пропускают через депутатский зал. Так и в организме. Белки, углеводы, микроэлементы всасываются по-простонародному – через стенки кишечника. И попадают в «плацкарт» – общую транспортную систему, то есть кровяное русло, где кого только нет. А жиры чинно и спокойно проходят в отдельный вход и начинают движение в мягких креслах лимфатической системы. За что им такой почет? И куда их несет этот отдельный транспорт?

Лимфокапилляры, собравшие в тонком кишечнике самых важных пассажиров, сливаются в ручейки, ручьи, речки, и наконец впадают в главное лимфатическое русло. И куда же оно втекает? В плечевую вену. Не странно ли? Зачем было огород городить, если все равно в кровь хотели закинуть? Зачем было тянуть отдельное спецрусло для жиров от кишечника куда-то вверх, к левому плечу? Не проще было вбросить эти жиры в кровь где поближе – вместе со всем остальным? Кому надо, потом разберут.

А секрет прост. Как особо ценный ресурс жир собирается отдельно и спецрейсом доставляется самому главному потребителю. Литерным поездом! Минуя все полустанки! Чтоб не разворовали по дороге. Жир – это золото… Потому и впадает лимфатическая река в плечевую вену, что оттуда венозная кровь идет прямиком в легкие. Оказывается, потребитель № 1 для жиров – это наши легкие. Почему именно им такой почет?.. Все просто: без еды мы можем жить долго, десятки дней. Без воды поменьше – считаные дни. А без кислорода – десятки секунд. Поэтому поставщику кислорода – самый главный приоритет! Ему все нужное для работы в первейшую очередь! Отдельным транспортом. Минуя остальных потребителей.

Лимфа – та же кровь, только без красных кровяных телец – эритроцитов и тромбоцитов. То есть лимфа состоит из плазмы крови и белых кровяных телец – лейкоцитов. В лимфе 97 % плазмы, остальное – лейкоциты.

Кровь же погуще будет, она состоит из лимфы плюс кровяные тельца. В крови плазма составляет 60 %, остальное – клетки крови.

Ну а плазма по сути своей – это просто вода и растворенные в ней соли, белки, глюкоза, аминокислоты, гормоны, ферменты, жир.

Если кровь пропустить через специальные центрифуги, можно выделить легкие элементы крови. Так, например, сепарируют тромбоциты – самые легкие элементы крови: отделяют лейкоциты с эритроцитами, и остается плазма, обогащенная тромбоцитами, с концентрацией их в десятки раз больше, чем в крови. Эту плазму можно имплантировать, например, внутрь сустава, стимулируя стволовые клетки к делению, потому что в тромбоцитах очень много факторов роста – особых веществ, стимулирующих деление стволовых клеток.

Прочтя это, вы уже догадались: легкие работают на жиру. Кирпичики жирных кислот спешно разгружаются из состава сразу по прибытию на легочную станцию и немедленно идут на производство альвеолярного сурфактанта, который и обеспечивает весь газообмен в легких. Легкие забирают столько жира, сколько им нужно, после чего кровяной состав отправляется дальше. Это значит, что прочие потребители получают необходимые им жиры по остаточному принципу. Мудро. Сначала восполняется критическая необходимость, потом то, что может подождать, пусть даже и в состоянии перманентной хроники.

Кстати, еще и поэтому жирная пища так важна – она не только служит основой для построения новых клеточных мембран для обновления организма, но и обеспечивает ежесекундный, непрекращающийся процесс дыхания. Без жиров нам грозит тканевая гипоксия: не из чего организму будет вырабатывать сурфактант!

Проблемы с легкими? Кушайте сливочное масло. Можно без хлеба. Недаром бабушки при воспалении легких или проблемах в бронхах у внучков всю жизнь велели им есть масло или добавляли его в горячее молоко.

Между тем, с точки зрения органической химии, ничего волшебного в сурфактанте нет. Химически он представляет собой фосфолипид, в молекуле которого хвостик жирной кислоты соединен с хвостиком фосфорной кислоты.

Один конец этой молекулы обладает гидрофобностью, а другой конец, с фосфорной головкой, обладает гидрофильностью. То есть, по сути, сурфактант – это ПАВ, поверхностно-активное вещество, типа стирального порошка. Если сурфактант капнуть в воду (а он по виду и консистенции напоминает жир), вещество образует на поверхности воды билипидные шарики – гидрофильные головки развернутся к воде, они воду любят, а гидрофобные хвосты спрячутся внутрь, они воды боятся. В легких эти молекулы ведут себя аналогично – «головами» сидят на клетках легочного эпителия, а хвосты торчат наружу. Получается, что отделяет нас от внешней среды слой сурфактанта толщиной всего в одну молекулу! Зачем он нужен? Как и почему он облегчает газообменные процессы?

Сурфактант покрывает альвеолы изнутри, не давая своим поверхностным натяжением легочным пузырькам схлопнуться во время выдоха.

У этого мономолекулярного слоя несколько предназначений. Вы замечали, что в парной русской бани вам тяжело дышится? Вода, содержащаяся в воздухе и, соответственно, проникающая в легкие, мешает дыханию! И происходит это из-за слоя сурфактанта, который гидрофильной стороной повернут к альвеолам, а гидрофобной – к наружному воздуху. Сделано это с одной целью – не допустить проникновения влаги из легких в кровь, то есть гипергидратации. Вода прекрасно проникает сквозь мембраны, а поскольку воздух всегда содержит влагу, при каждом вдохе кровь насыщалась бы ею, что привело бы к нарушению солевого баланса крови и смерти. И вот почему…

Кровь – соленая! И ее физическое разбавление водой, то есть превращение в гипоосмолярный (малосолевой) раствор, привело бы к ужасному явлению – концентрация солей в крови стала бы меньше, чем концентрация солей внутри эритроцита. Эритроцит, напомню, это клетка, то есть пузырек воды со своей внутренней средой – солями и белками, отделенный от внешней среды клеточной мембраной. Клеточная оболочка с точки зрения физики является полупроницаемой мембраной, то есть легко пропускает воду. И потому по всем законам физики осмотическое давление со стороны менее соленого раствора крови начало бы загонять воду через мембрану внутрь эритроцитов, где среда более соленая – чтобы выровнять концентрацию солей. И эритроциты начали бы просто лопаться от нагнетаемой в них осмотическим давлением жидкости.

Таким образом, тонюсенький мономолекулярный слой гидрофобного сурфактанта, покрывающий легкие и препятствующий проникновению влаги в кровь, предотвращает эритроцитовую катастрофу. В кишках подобного барьера нет, там вода всасывается в наш организм беспрепятственно. На этом, кстати, была основана средневековая пытка, когда человеку через воронку в рот заливали литров десять воды, после чего у него лопались в крови эритроциты, их ошметками забивало почки – и привет! Второй вариант конца – отек головного мозга с тем же исходом.

Существует даже такой термин – «отравление водой». Смертельное разовое количество воды для человека составляет примерно 7 литров. После чего быстро начинают развиваться все симптомы отравления – тошнота, рвота, головокружение, нарушение сердечного ритма, потеря сознания и, наконец, смерть. История медицины такие случаи знает. И причина их – нарушение водно-солевого баланса.

То есть первая из функций сурфактанта – препятствовать разжижению крови в самом буквальном смысле этого слова, отталкивая воду гидрофобными хвостиками молекул.

Вторая важнейшая функция сурфактантного слоя – он не дает слипаться пузырькам альвеол во время выдоха. Тонюсенький пузырек легочной альвеолы раздувается на вдохе атмосферным давлением, при этом кровь насыщается кислородом и сбрасывает углекислый газ. Однако на выдохе тонкостенный пузырек альвеолы неизбежно схлопнулся бы, слипся и потом уже не расправился на вдохе, и это просто прекратило бы процесс дыхания. Что же препятствует схлопыванию пузырька, который на выдохе уже не распирает воздухом? Чистая физика – поверхностное натяжение пленки из сурфактанта. Гидрофобные хвосты как раз и держат форму шара.

Теперь зададимся вопросом, из чего же вырабатываются новые клетки легких – альвеолоциты? Из тех питательных веществ, которые доставляются кровью. Именно из них и строятся делящиеся клетки. А поскольку альвеолярные клетки контактируют с внешней средой и оттого быстро изнашиваются, нужно, чтобы они быстро обновлялись. Они так и обновляются – быстро.

Кроме того, обнаружено, что клетки первого и второго типов (осуществляющие газообмен и вырабатывающие сурфактант) могут превращаться друг в друга – точно так же, как муравьи в муравейнике могут быть задействованы на разных работах в зависимости от обстоятельств и нужд муравейника.

Когда мы говорили про сердце, то упоминали прискорбный факт – мало кто из практикующих врачей знает, что миокард способен к самовосстановлению. С легкими та же ситуация – они могут регенерировать, что наукой уже доказано, но до клинической практики еще не дошло. Многие до сих пор считают, что если у человека какую-то часть легкого во время операции оттяпали, то это на всю жизнь. Максимум, согласятся с тем, что оставшиеся альвеолы возьмут на себя функции удаленных, раздувшись в размерах. Однако еще в 70-х годах было доказано, что это не так. Прооперированное, удаленное на треть легкое может регенерировать практически до полного объема в течение 10–15 лет, но не за счет того, что другие участки взяли на себя функцию прежних, а за счет того, что образуются новые альвеолы, то есть новые клетки, их выстраивающие. Давно было известно, что прекрасно регенерируют, скажем, разные железы – например, клетки печени. А тут регенерируют не просто клетки, но и выстраиваемые ими целые структуры в виде альвеолярных сфер!

В литературе описан случай восстановления 68 % ткани легкого, прооперированного по поводу карциномы. Пациентка через много лет умерла (не по причине рака), и вскрытие показало, что удаленные ткани легкого восстановились.

Опыты на мышах этот феномен подтвердили – у грызунов иссекали одно легкое, при этом процесс регенерации, то есть появление новых альвеол, начинался во втором легком!

Клиницисты в течение многих лет наблюдали, что у пациентов, перенесших синдром острой дыхательной недостаточности, при котором происходит разрушение целых массивов легочной ткани, довольно часто наблюдается восстановление большей части повреждений в течение 6–12 месяцев. Однако механизмы этого феномена до сих пор оставались загадкой.

И вот исследователи Гарвардского университета и Сингапурского института генома, работающие под руководством профессора Фрэнка Маккеона, решили изучить, как это происходит. Они заражали мышей сублетальной дозой опасного вируса гриппа А, и через два месяца после заражения вирус уничтожал около 60 % ткани легких животных. Но уже через 3 месяца результаты гистологического анализа свидетельствовали о полном восстановлении дыхательных органов.

Оказалось, повреждения ткани легких запускают активную пролиферацию особых стволовых клеток, располагающихся в эпителии бронхов. Эти клетки называются клубными. Они начинают мигрировать в зоны повреждения и дают начало новой жизни. То есть новым легким.

Это ли не прекрасно?

До 30 м. Приятная эйфория, движения становятся неуклюжими. Дайвер испытывает беспричинную веселость.

До 40 м. Веселость нарастает и превращается в ликование. Мышление теряет ясность, становится неадекватным. Ныряльщик допускает ошибки при работе со снаряжением.

До 50 м. Прежние симптомы дополняются головокружением и легкими галлюцинациями.

До 70 м. Галлюцинации становятся очень реалистичными, проявляются навязчивые страхи. Возможна истерика.

До 90 м. Чувство отупения, невозможность ни на чем сконцентрироваться. Высока вероятность потери сознания.

Свыше 100 м. Сильнейшие галлюцинации, затем потеря сознания.

Белковая молекула гемоглобина имеет форму шара или смятой в клубок проволоки. Она увенчана четырьмя молекулярными нахлобучками из порфиринов, в серединке коих, как драгоценные камни в оправе, сияют атомы железа. Для особых любителей прекрасного приведем химическую формулу гемоглобина, которая, конечно же, ни о чем никому не скажет (ибо для полного понимания нужно рисовать структуру молекулы), но представление о количестве атомов даст:

С₂₉₅₄Н₄₅₁₆N₇₈₀O₈₀₆S₁₂Fe₄

Упомянутые чуть выше порфириновые набалдашники с железками посередке называются гемами, они и ловят кислород. Едва только одна молекула О₂ притянется к гему и сядет на атом железа, как остальные части молекулы начинают «механически» выворачиваться, выставляя наружу поочередно один гем за другим и ловя на них кислородики. (Слово «механически» взято в кавычки потому, что механика – понятие из макромира, а тут у нас сплошной электромагнетизм, высшая химия и квантовая физика.)

Как только гемоглобин поймал первую кислородинку, у него из-за пространственного проворота части молекулы резко возрастает сродство к кислороду, то есть способность притянуть кислород. И так далее по цепочке: считается, что сродство четвертой захватывающей «клешни» в 500 раз выше, чем у первой. Поэтому загрузка гемоглобина кислородом происходит практически мгновенно – за одну сотую долю секунды. Открытие этого эффекта лавинообразного роста скорости захвата атомов кислорода было в свое время удостоено Нобелевской премии.

Молекула гема, состоящая из порфирина с атомом железа в центре

Молекула гемоглобина с четырьмя гемами

Как только в альвеолах происходит загрузка эритроцитных вагончиков кислородом, они становятся алыми, придавая артериальной крови ее красивый цвет. А на выгрузке в капиллярах мы наблюдаем обратную картину – кислород из гема высвобождается, на его место, то есть на атом железа, присаживается молекула СО₂. И это резко снижает сродство соседнего гема к кислороду, он сразу отлетает, заменяясь молекулой углекислоты. В результате разгрузка окислителем и загрузка отходами происходит также очень быстро – гемоглобин разряжается кислородом, как револьвер, отстреливая одну молекулу за другой. При этом сразу меняется цвет гемоглобина, а значит, эритроцитов и, соответственно, крови – на более темный, почти черный.

И что же у нас получается? Чем чаще человек дышит и чем чаще кровь проходит через легкие, тем больше она там отдает углекислого газа – такова физика процесса газообмена. А углекислый газ в крови присутствует как в связанном виде (в эритроцитах венозной крови), так и в растворенном – его примерно 7 % от всего объема СО₂. И связанный, и растворенный уходят при частом дыхании. А чем меньше в крови остается углекислоты, тем выше сродство гемоглобина к кислороду, то есть сила, притягивающая кислородные атомы к переносчику. Это означает, что гемоглобину труднее будет отдавать в тканях кислород – его просто не оторвешь, химическое сродство велико! А значит, без достаточного количества углекислоты начнется тканевая гипоксия.

В принципе, это логично, организм «рассуждает» так: если углекислоты мало, значит, процессы окисления идут неспешно и кислорода клеткам много не надо – соответственно, гемоглобин повышает сродство к кислороду, и тот не отдается в ткани. Сработала автоматика!

Соответственно, полностью нарушается процесс газообмена, это усугубляется еще и тем, что падает качество сурфактанта, потому как его тоже вырабатывают клетки, коим начинает не хватать кислорода, и они начинают работать хуже. Замкнутый круг.

Кроме того, при понижении уровня СО₂ спазмируются капилляры, что тоже логично: надо перекрыть поступление лишнего кислорода к тканям, не нужен он там в таких количествах, – решает организм! А дальше срабатывает гидравлика: перекрыты трубы – растет общее давление в системе. И это еще один фактор начала гипертонии [3].

Спазмирование капилляров приводит к снижению концентрации азота в тканях. Ну, а из-за падения концентрации N₂ падает настроение. Цепочка простая, и на ней основан интересный эффект, до которого я сейчас дойду. А пока вернемся к нашим аквалангистам.

Дабы избежать азотного отравления, умные люди решили измерить растворимость инертных газов в крови, и оказалось, что наименьшая растворимость – у гелия. Поэтому для глубоководных погружений стали готовить газовую смесь, частично заменяя азот гелием. С гелием никакого опьянения не наступало.

Обнаружилось также, что еще лучше азота в крови растворяется ксенон. Это тоже инертный газ (как и гелий), он также не вступает ни в какие биохимические реакции в организме, но, как и азот, вызывает опьянение, причем гораздо большее – именно в силу его лучшей физической растворимости. И теперь ксенон применяют в медицине – как в анестезиологии (ксеноновый наркоз), так и в психотерапии (лечение зависимостей наркотических и алкогольных). Просто надевают маску, и люди дышат смесью кислорода и ксенона. Порой за десять сеансов удается вывести человека из депрессивного состояния. Причем, в отличие от азота, для наркотического нагнетания которого в кровь нужно давление от 5 атмосфер (то есть требуется погружение или барокамера), ксеноном можно дышать и балдеть при обычном давлении – опять-таки в силу его повышенной растворимости.

Почему инертное вещество, не вступающее ни в какие биохимические реакции внутри организма, вдруг вызывает столь сногсшибательный (во всех смыслах) эффект, никто до сих пор не знает. Это и вправду трудная загадка – биохимических реакций нет, а эффект опьянения есть. Мне доводилось пробовать ксеноновый наркоз – подышал, и ощущение такое, будто грамм триста водки выпил, голова «уходит» конкретно. Но стоит снять маску, через пять минут ксенон из крови улетучивается, и эффект пропадает – без всяких похмельных синдромов, какие бывают от водки. Симптомов отравления тоже нет, что понятно: ведь никаких химических реакций не было, печени не нужно выводить токсины. Правда, тошнить может, но не из-за отравления, а из-за сосудистого коллапса – сосуды настолько расслабляются и раскрываются во время наркоза, что давление может сильно упасть, отсюда и тошнота. Это чисто физиологическая реакция.

В общем, точный механизм воздействия этих газов на психику пока не известен. Больше всего это действие похоже на действие катализатора, который сам в реакции не участвует, но ее запускает. Только катализатора нужно мало, а тут азота как раз много, он играет роль катализирующей среды, то есть мы имеем дело с моим любимым бесструктурным управлением [4].

Могу предположить, что наша психика как главный контролер интегрального состояния метаболизма чутко отмечает общее состояние организма. Соответственно, когда метаболизм улучшается, мы чувствует некую эйфорию. А когда ухудшается, нас зажимает, человек сваливается в депрессию. И если ко мне приходит человек лечить депрессию, я говорю: сначала нужно проверить ваш метаболизм. Прежде всего – на газовый обмен, посмотрим, как работают ваши легкие, каков рН крови. И на это, кстати, нужно бы обратить самое пристальное внимание психотерапевтам! Они часто берутся лечить депрессию, делают все правильно, но вытащить человека не могут – просто потому, что у того сдвинулся метаболизм, идет нештатный обмен веществ в организме. А ведь человек мыслит и ощущает себя всем телом, а не только мозгом, и потому от внутреннего состояния тела зависит восприятие мира. И что тут психотерапевт ни делай, хоть какие препараты ему давай, хоть какие сеансы проводи, человек все равно будет возвращаться в депрессию, пока дыхание и печень ему не восстановишь, потому как печень – мотор метаболизма, а дыхание – сама жизнь.

И дыхательная гимнастика в этом случае может принести большую пользу, нормализовав газообмен. Вот только делать ее совершенно бесполезно, если у вас зажата шея! Потому что с центральным регулятором не поспоришь: если он считает, что ваш дыхательный стереотип должен быть таким, а не иным, ты его хоть как переучивай, пользы не будет, он вернет все на круги своя – посчитав, что в атмосфере недостаток кислорода, он участит дыхание, снизит тем самым концентрацию растворенного СО₂ в крови, и это по описанному выше сценарию вызовет тканевую гипоксию, депрессию и прочие неприятности вплоть до онкологии. Поэтому перед дыхательной гимнастикой надо сделать шейную. Это откроет путь крови к центральному регулятору, он изменит дыхательный стереотип, а потом дыши хоть по Стрельниковой, хоть по Бутейко, хоть по Шишонину.

На рисунке показан гистологический срез альвеол. При зажатой диафрагме и поверхностном частом дыхании дышит только часть легких – газообмен осуществляется лишь в тех альвеолах, которые ближе к самым широким «воздуховодам». А до дальних уголков воздух не проходит. И потому страдают от гипоксии не только ткани всего тела, но даже и легких.

Но я, конечно, советую дышать все-таки по Шишонину! Чем моя дыхательная гимнастика лучше? Я впервые применил в ней прямые рефлекторные методы включения диафрагмы. Это очень простые и действенные способы, они без специальных навыков довольно легко подключают диафрагму, которая у большинства людей выключена, зажата. А ее зажатость, неподвижность и, соответственно, неучастие в процессе дыхания, кстати говоря, также могут быть обусловлены шейным остеохондрозом, потому что нерв, управляющий диафрагмой, берет свое начало как раз в шейных позвонках. Передавленный нерв – плохое управление диафрагмой – изменение дыхательного стереотипа – тканевая гипоксия – предраковое состояние.

Завершая разговор о газообмене, скажу следующее: клиническая практика показывает, что у всех моих пациентов, у которых зажата шея, наличествует депрессия в той или иной степени. Практически ни одного нет без угнетенного состояния психики! Возможно, как раз потому, что мало азота в крови. Именно азота, а не кислорода, по моей гипотезе. Кислород, он все-таки нужен для биохимических реакций, а азот потенцирует эти реакции, и в том числе работу желёз головного мозга – гипоталамуса, эпифиза, гипофиза.

Кишечник – очень быстрообновляемая человеческая ткань, о которой у людей совершенно превратное представление. Как, впрочем, и обо всем процессе питания. Полагаю, с этим надо разобраться, поскольку болезни ЖКТ – одна из глобальных проблем современного мира. Людей мучают язвы, гастриты, колиты, панкреатиты, холециститы…

Насчет причин быстрого обновления, думаю, понятно – кишечная ткань, наряду с кожей и легкими, есть то, что непосредственно контактирует с внешней средой, и должна поэтому защищать наш внутренний мир от агрессивных факторов внешнего. Трение пищевых масс, постоянно проходящих через кишечник – фактор быстрого износа, а стало быть, необходимости в периодической замене. Поэтому эпителий кишечника обновляется полностью буквально каждую неделю. И делают это уже знакомые нам стволовые клетки [5].

Кроме того, в самом кишечном эпителии полно своих собственных стволовых клеток, менее универсальных, которые также активно участвуют в обновлении кишечной ткани. Стволовые клетки кишечника сидят в особых углублениях – криптах, о которых пойдет речь дальше в тексте.

Однако кишечник – не только быстрообновляемый орган, но и плохо понимаемый широкой общественностью. Представление о кишечнике у людей немного детские: это труба для разборки пищи и всасывания пищевой энергии, а что из пищи не всосалось ворсинками в его стенки, то вышло наружу в унитаз и плохо пахнет… Так вот, это представление хоть и кажется в первом приближении справедливым, но упрощено настолько, что его можно назвать неправильным. Например, мало кто знает, что вот то самое, что плохо пахнет и уносится в темные дали канализации, оно тоже живое. И в современной медицине есть даже операция по пересадке кала – от здорового человека больному. Про это мы тоже поговорим.

Но начнем с энергии.

Публика убеждена: пища – наш главный источник энергии. А откуда же ей еще браться! Свои калории, джоули, эрги и в чем там еще измеряют физики энергию… мы получаем с пищей. И точка!

Но давайте представим себе следующий грандиозный эксперимент – допустим, мы посадили добровольца в замкнутое помещение, где тщательно взвешиваем все, что из человека выходит, и все, что в него входит с пищей. Вот, допустим, съел он и выпил Икс килограммов, которые привнесут в него Игрек килокалорий энергии. А что потерял?

Точно взвешиваем каловые массы, мочу, влагу, которую человек теряет с дыханием и потом, сопли, слезы, плевки, отшелушивающуюся кожу, отстриженные ногти и волосы. Нужно, наверное, попробовать учесть и выделяемое человеком тепло, потому что вся та физическая и умственная работа, которую производит гражданин мышцами, мозгом и другими внутренними органами, по всем законам физики в конце концов неизбежно превращается в низкоорганизованное паразитное тепло и рассеивается во Вселенной – через конвекцию, прямую теплопередачу и электромагнитное (инфракрасное) излучение. Кроме того, надо как-то учесть, что при выдохе мы теряем съеденный углерод, который в связанном состоянии улетучивается в виде углекислого газа.

И хотя мы в нашем мысленном эксперименте посадили человека в специальное замкнутое помещение, все равно ясно, что задача перед нами стоит невероятно сложная – попробуй-ка все учесть! Но если теоретически допустить, что мы все это сделали, то вот вопрос – сойдется ли баланс?

В теории мы должны получить нулевой баланс, если человек не растет и не толстеет. (Дефект масс, связанный с излучением инфракрасных квантов, никакой аппаратурой уловить не удастся, он будет на много порядков меньше ошибок любых приборов, понятное дело.)

Но кроме роли топлива, пища играет и другую роль – запчастей. То есть кишечник служит не только для энергетического обеспечения организма, но и для того, чтобы обеспечить пластическую функцию, то есть приток вещества для саморемонта и функционирования организма. При этом поглощает человек вещество более сложное, а выбрасывает более простое – «обломки». И функционирует он за счет деструкции сложного вещества. За счет поглощения порядка и выброса беспорядка. Учитывая нулевой баланс прихода и расхода, мы поедаем практически чистую организацию материи. И за счет этого творим, потому что с информацией происходит ситуация обратная – информацию мы получаем разрозненную, а выделяем, обработав ее, более сложную. Это и называется творчеством.

В общем, с точки зрения термодинамики, организм – это система, рассеивающая энергию и вещество.

Так давайте же в этой связи присмотримся к кишечнику.

В мире существует множество работ, описывающих процессы всасывания в кишечнике, что понятно – всем известно, что кишечник нужен для приема и переработки пищи, ее усвоения, именно так он и воспринимается. А вот процессы выделения описаны скудно и слабо. Хотя мы знаем, что одной только желчи, например, необходимой для переваривания жиров, выделяется печенью около 600 миллилитров в сутки, и попадает она вся в кишечник, в двенадцатиперстную кишку, где эмульгирует жиры (поскольку жиры не растворяются в воде, без обработки желчными кислотами они не всосутся). Кроме того, выброс желчи в кишечник в ответ на поступление жирной пищи – единственный способ организма избавиться от холестерина, который вырабатывает печень, и это тоже выделительная функция. То есть если мы не едим жирной пищи, то попадаем в холестериновую ловушку: холестерин вырабатывается, но не выделяется, а скапливается в желчном пузыре в виде холестериновых камней. Здоровый человек с желчью может выделить из организма через кишечник до 2 грамм холестерина (в расчете на сухое вещество), что довольно много, ведь сама по себе желчь – это 95 % воды…

Вообще, без особого преувеличения можно сказать, что у человека, по сути, два кишечника с совершенно разными функциями – выделительной и всасывающей.

Тонкий кишечник работает целиком на всасывание поступивших питательных веществ. В толстом также происходит всасывание – воды. Но главная функция толстого кишечника как раз выделительная. Слизистая толстого кишечника выделяет в просвет кишечника множество белков, сахаров и другой органики, которая является не чем иным, как обломками разобранных (и замененных новыми) клеток организма. Больше всего там обломков эритроцитов. В организме взрослого человека 5–6 литров крови и еще килограмма полтора костного мозга. Таким образом, кровь плюс костный мозг – это самый большой наш орган (для сравнения: печень весит примерно 1,7 кг, мозг 1,5–2 кг). При этом клетки крови постоянно обновляются – каждую секунду образуются и умирают 2,5 миллиона новых клеток крови. Отсюда понятно, что основной массив выделений из организма – это именно клетки крови, точнее, их обломки. То есть кал в большей части своей состоит из крови, точнее, обломков кровяных клеток. Можно сказать, мы какаем эритроцитами.

Ворсинки тонкого кишечника

Не случайно в толстой кишке содержится громадное число, как я их называю, «мини-селезенок». Селезенка, о которой у нас еще будет отдельный разговор, – это кладбище эритроцитов, а толстая кишка буквально напичкана сотнями напоминающих бобы небольших лимфоидных бляшек, которые занимаются тем же, чем и селезенка – разбирают эритроциты, а еще участвуют в процессах иммунитета (ничего подобного не наблюдается в тонком кишечнике, который работает на всасывание).

ГИСТОСТРУКТУРА ТОЛСТОЙ КИШКИ

Крипты толстого кишечника в норме с лимфоидным фолликулом

Слизистая толстой кишки в норме

Разница в функциях вызывает разницу в строении. В тонком кишечнике мы видим множество ворсинок, повышающих общую площадь всасывания. А в толстом кишечнике – гладкая поверхность, и на ней множество крипт – выделительных впадинок. Это как раз лимфоузлы и есть – выделительные станции, куда поступают все объедки с барского стола организма. В основном в куче этого мусора, предназначенного на выброс, как уже было сказано выше, обломки клеток, недоеденных каннибалами-макрофагами, которые творят свою полезную очистительную работу по всему организму. Макрофаги, эти «санитары леса», пожрав больных и слабых, аккуратно скидывают клеточные отходы в лимфатическую канализацию, и потом с потоком лимфы это все приносится в лимфоузлы кишечных крипт, а оттуда выкидывается наружу в виде слизи и детрита [6]. Иными словами, кишечник – это концевой пункт нашего кровяного органа. Да и других органов тоже, поскольку все «жители организма» пользуются этой системой сброса.

Но кишечник – это и «начало» всего организма, потому что питательные элементы для всех органов тоже поступают отсюда. Только перед выделением в толстый кишечник происходит разборка собственных клеток, а при всасывании в тонкий – чужих, поступивших в организм.

Это непростая задача – разобрать чужое и сделать его своим, собой!

Начинается усвоение со слюны, в которой присутствуют свои пищеварительные ферменты – амилаза, липаза. Получается, что перевариваться пища начинает уже во рту. Это, так сказать, этап № 0.

Затем пищевой комок поступает в желудок, где протравливается соляной кислотой с целью поубивать микробы. И плюс в желудке проходит ферментативный процесс, потому что клетки желудка выделяют помимо слизи, защищающей стенки желудка от разъедающего действия соляной кислоты, еще и пищеварительные ферменты. Это этап № 1.

Затем, маленько переваривавшись, пищевой комок попадает через сфинктер в двенадцатиперстную кишку, где уже начинаются самые интересные процессы этапа № 2. В двенадцатиперстную кишку выходит через сфинктер Одди так называемый фатеров сосок, через который сюда выделяются два пищеварительных сока – желчь и панкреатические соки (ферменты поджелудочной железы). При этом организм устроен так хитро, что в двенадцатиперстной кишке, в отличие от кислотной среды желудка, среда щелочная. Вот в этой щелочной среде и происходит основной процесс расщепления пищи, которая потом поступает в тонкий кишечник для всасывания. Это если вкратце. И это всем известно со школьной скамьи.

А теперь рассмотрим весь этот пищеварительный аппарат подробнее. Причем рассмотрим системно, то есть с точки зрения развития зародыша, – это покажет нам развернутую картину во всей ее эволюционной полноте.

Поджелудочная железа развивается внутриутробно под управлением уже сформированных частей нервной системы из той же зоны, откуда формируется печень. То есть мы видим, что эволюционно печень и поджелудочная имеют одни корни, они «братья». Оба эти органа формируются к моменту рождения практически полностью, но ключевым в их окончательном «оформлении» является первый месяц жизни ребенка, когда он начинает самостоятельно питаться. В первый месяц после родов нервная система очень активно участвует в процессе доформирования органов.

К чему я вас подвожу? К ведущей роли во всем этом родовой травмы, которую раньше называли натальной травмой центральной нервной системы и которая на самом деле связана с позвоночными артериями и ухудшением питания ствола головного мозга и верхних шейных сегментов спинного мозга. Вся биология развития регулируется отсюда; соответственно, мы должны понимать, что любые, даже самые маленькие травмы в этом регионе будут отражаться на развитии только что родившегося ребенка. А самое активное развитие в это время претерпевают мозг и печень с поджелудочной железой, потому что ребенок начал самостоятельное питание и эти инструменты вступили в оркестр, задавая основную «тему».

Повторюсь: первый месяц критичен для всего будущего развития ребенка! И если ему сразу не устранили мышечный гипертонус – а эта неврологическая проблема часто сопровождает родовую травму, – то у него будет нарушено развитие поджелудочной и печени [7].

Итак, усвоили: применительно к теме пищеварительного аппарата критичен именно первый месяц жизни, потому что весь процесс доразвития печени и поджелудочной железы идет именно в этот первый месяц, а самые быстрые изменения – в первую неделю. И если мы быстро не устранили проблему с шеей, потом это будет устранить гораздо труднее. Индуктор, то есть руководитель процесса доразвития – центральная нервная система: печень и поджелудочная иннервируются симпатической и парасимпатической нервной системой. А если у нас наблюдается недостаток кислорода, процесс будет запущен со сбоями.

97 % клеток поджелудочной производят ферменты для переваривания пищи, это экзокринные клетки. 3 % – эндокринные клетки, они сгруппированы в так называемые островки Лангерганса, которые заполнены альфа- и бета-клетками. Бета-клетки производят инсулин, а альфа-клетки – глюкагон. Есть также клетки, выделяющие соматостатин. Эти 3 % клеток и руководят остальными, вбрасывая в кровь нужные вещества.

Самый частый сбой тут происходит на уровне бета-клеток, вырабатывающих инсулин. Это самая маленькая, самая чувствительная часть поджелудочной железы. Она первая и страдает. В результате мы имеем детский диабет или диабет первого типа. Сейчас у все большего количества детей диагностируют это заболевание.

Ко мне таких детей привозят со всей страны. Со всех регионов. И у всех мам таких детей, по моей личной статистике, были тяжелые роды. А когда мы исследуем шейные артерии этих труднорожденных, везде видим проблемы с шейными артериями. Порой, работая с шеей, удается добиться снижения доз инсулина – если, конечно, успели хоть как-то сформироваться бета-клетки в островках Лангерганса. Потому что формируются они как раз в указанный период, и, если момент упущен, потом уже ничего не поможет, кроме инсулиновой помпы.

Дальнейший разговор о пищеварительных делах – уже применительно к взрослым людям – мы продолжим в той части книги, где речь пойдет о питании.

Ну и, по традиции, то, что может помочь нашим внутренним органам – висцеральный массаж, то есть специальный массаж живота, – дано в последней части книги.

Мозг – мой любимый орган!

Я его все время использую. И вам настоятельно рекомендую.

К сожалению, другие врачи используют мозг далеко не всегда, и скажу даже больше – имеют об этом органе превратные представления. Ну, как превратные? Устаревшие, скажем так. Дело в том, что эволюция научных представлений о нервной ткани вообще и головного мозга в частности за последние 2–3 десятилетия претерпела существенные изменения. Но поскольку врачи так заняты прописыванием таблеток, что следить за чем-то еще, кроме статей про новые препараты, физически не успевают, эти изменения для многих «бойцов» низового врачебного корпуса остались незамеченными.

А между тем за указанный срок парадигма нервной ткани поменялась в каком-то смысле на противоположную. Раньше считалось, что «нервные клетки не восстанавливаются» – это выражение знакомо, наверное, каждому из нас с самого детства, и оно выражает фундаментальное мнение науки, бытовавшее в ней еще совсем недавно и до сих пор разделяемое многими практикующими врачами.

Давным-давно Александром Максимовым, профессором Военно-медицинской академии и царским офицером, выдвинутым в лихое для нашей страны время на Нобелевскую премию, были открыты стволовые клетки. Стало известно, что разные органы могут с их помощью обновляться. Но вот касательно клеток мозга существовала твердая уверенность, что это невозможно – сколько выросло нейронов у младенца при развитии плода, с таким числом клеток потом взрослый человек и помрет. Точнее, помрет с меньшим, поскольку клетки иногда гибнут по разным причинам. Тот, кто прочел главку о сердце, знает, что и касательно сердца бытовали аналогичные предрассудки. Хотя это даже по логике вещей выглядит странновато – в самом деле, почему одни органы регенерируют, заменяя поврежденные и изношенные элементы, а другие – отчаянно тупят?

Интересно, что доказать факт восстановления нервных клеток помогло ядерное оружие. И это, наверное, единственный случай, когда ядерное оружие послужило на пользу людям. Дело в том, что в период с 1945 года, когда атомное оружие было впервые испытано и применено, по 1963 год, когда был наложен мораторий на его испытания в воздухе и в воде, нашу планету сотрясло большое число ядерных взрывов, которые навыбрасывали в атмосферу огромное количество разных изотопов, включая изотоп углерода с 14 нуклонами в ядре. Это довольно известный изотоп с удобным периодом полураспада, который позволяет археологам датировать исторические находки, содержащие углерод. По количеству недораспавшегося ¹⁴С ученые определяют, когда, например, был построен античный корабль (точнее, срублено дерево, из которого построили корабль) [8].

И это касается не только древесины: пока организмы живут, в них попадает означенный изотоп – в дерево он проникает из атмосферы, поскольку все растения дышат СО₂, далее растения поедаются травоядными, а травоядных пожирают хищники, таким образом по пищевой цепочке наполняя свои тела углеродом-14. Из него как из строительного материала делаются в том числе и молекулы ДНК новых клеток организма. Таким образом, по процентному содержанию изотопа в клетке можно определить, новая это клетка или старая, потому что количество изотопа в ее ДНК точно соответствует процентному содержанию изотопа в атмосфере, а с 1945-го по 1963-й годы этого изотопа в атмосфере было больше! Чувствуете идею?

Достаточно взять мозг людей, родившихся в означенный период, а умерших после, и посмотреть содержание изотопа в разных клетках мозга. Именно это и было осуществлено в Каролинском институте Стокгольма. Радиоуглеродный анализ 120 умерших, у которых взяли мозг для эксперимента, показал, что в некоторых клетках уровень ¹⁴С был сильно ниже, чем в других. Иными словами, они сформировались после запрета на взрывы в атмосфере, то есть когда организм стал уже взрослым.

Тем не менее многие современные врачи и неврачи до сих пор с упорством маньяков повторяют мантру о том, что нервные клетки не восстанавливаются. Возможно, твердая убежденность в невозможности регенерации нервной ткани объясняется тем, что с мозгом тесно связан феномен разума, а разум представляется людям чем-то совершенно уникальным, неким надприродным феноменом, чуть ли не стоящим выше биологических процессов, а может быть и стоящим! Что такое сознание, никто толком не знает; наверное, поэтому и сам мозг воспринимается как нечто исключительное. Я это называю кортикоцентризмом (не от слова «кортик», а от слова «кортекс» – кора головного мозга). И проявления кортикоцентризма, то есть примата мозга, точнее, умственной деятельности над физиологией настолько проникло в умы ученых, что порой они ставят все с ног на голову, даже видя картину целиком. Ниже будет дан яркий пример такого парадокса…

Читаю «В мире науки» статью про обнаружение стволовых клеток в мозге и того факта, что нервные клетки – таки да! – могут восстанавливаться:

Ликвор или спинномозговую жидкость называют еще кровью мозга или «второй кровью» организма, хотя, учитывая лимфу, можно было бы назвать и третьей кровью, а вспомнив о синовиальной жидкости – четвертой. Роль ликвора еще плохо изучена, хотя ясно, что он, как и синовиальная жидкость, является питательной средой – поддерживает обменные процессы между кровью и мозгом, то есть доставляет нейронам питательные вещества и выводит продукты метаболизма, сбрасывая их в венозную кровь. Собственно, по своему составу ликвор похож на синовиальную жидкость, он также содержит холестерин, моноциты, медиаторы, биорегуляторы и разные другие вещества, являющиеся химическими командами – например, командами к началу самовосстановления. Нет в ликворе только красных кровяных телец.

Ликвор циркулирует (или, точнее, пульсирует туда-сюда), омывая отделы головного и спинного мозга. Жалко, что в книгу нельзя вставить «гифку» – движущийся файл, но если не поленитесь, вы можете найти его в Википедии, где представлена живая рентгеновская картинка, показывающая пульсацию ликвора при сердцебиении.

Всего ликвора в теле 150–200 миллилитров, но в день его производится около 600 миллилитров, то есть за сутки ликвор обновляется 4 раза. Ну, а производится он в сосудистых сплетениях боковых желудочков мозга из крови, что понятно – больше делать его не из чего. Попаданию же ненужных красных кровяных телец в ликвор препятствует гематоэнцефалический барьер.

Про гематоэнцефалический барьер слышали, наверное, все. Он защищает наш мозг, то есть нейроны, от токсинов, бактерий, лекарств и всякой прочей дряни, не давая ей проникнуть из крови к нежным и интеллигентным «думающим» клеткам мозга – именно так сегодня наука и широкая публика представляют себе функцию нейронов: они мыслят!.. Собственно, если спросить обычного человека с улицы, что, по его мнению, представляет собой мозг на клеточном уровне, он так и скажет: нейроны, а что же еще?! Однако на самом деле только половина мозга – это нейроны, а вот другая половина – так называемая глия.

Глия – это и есть гематоэнцефалический барьер на тканевом уровне – особая нервная ткань, состоящая из клеток, именуемых астроцитами. Астроцит представляет собой как бы прокладку между кровяным капилляром и нейроном. Он напоминает морскую звезду (отсюда и название, «астрон» по-гречески «звезда»), которая сидит на стенке капилляра и с помощью своих отростков-лучиков осуществляет входящий контроль всех веществ, отбирает нужное и передает нейрону.

Есть еще так называемая микроглия; по сути, это макрофаги нервной ткани – мусорщики, которые разбирают все старье. Несмотря на одинаковое название (глия), эволюционно они происходят из разных мест: астроциты эволюционирует из эктодермы по время эмбриогенеза (так же, как и кожа, нейроны), а микроглия – из мезодермы, то есть среднего зародышевого листка, откуда развиваются клетки иммунитета.

Астроцит

Причем нужно понимать, что в организме все очень взаимосвязано, он холистичен и играет, как единый оркестр. Например, недавние исследования гепатологов показали, что через четыре недели после того, как заболевает печень, в мозгу начинаются изменения астроцитов – их количество уменьшается, а отростки этих «морских звезд» укорачиваются, что не может не сказаться на питании нейронов самым печальным образом. Иными словами, если хотите ясности мыслей – берегите печень, ибо она влияет на качество мышления! Вообще, представление о том, что человек думает нейронами, далеко от истины, и данный пример я привел только для того, чтобы показать влияние на нейроны (через астроциты) таких далеких, казалось бы, клеточных популяций, как печень. Не боясь показаться странным, скажу, что участвует в процессе мышления все тело. Потому что процессы движения, происходящие в мозге, на этом органе не заканчиваются, а взаимосвязанно продолжаются в теле: человек не является объектом, а является процессом – это единый вихрь материи, и выделить в нем «часть вихря» невозможно (подробнее об этом в моей первой книге). Непрерывное движение вещества, материи и информации захватывает все тело (точнее, образует его), и ткань мозга, которая генерирует мышление, – неотъемлемая часть этого материального процесса.

Как же человек мыслит?

Наука довольно далека от ответа на этот вопрос, равно как и от ответа на вопрос, что такое сознание. Но первые наброски моего понимания я рискну сейчас сделать…

Нет никаких сомнений в том, что главный наш бортовой компьютер – это мозг. Также ни у кого нет никаких сомнений в том, что мыслит человек именно этим органом (при активнейшем участии всех остальных клеток организма, обеспечивающих данный процесс). У человека в мозгу десятки миллиардов нейронов. При этом совершенно понятно, что каждый отдельный нейрон не думает. Нейрон – это просто «одноклеточное», живущее в некой окружающей среде и производящее разные химические соединения из тех веществ, что в него поступают. Маленькая молекулярная фабрика, внутри которой мы не найдем никаких «мыслей», только биохимию. Если вы программист, то вот вам на вашем «информационном» языке: есть входящие в обрабатывающий центр сигналы (в виде вещества) и есть исходящие сигналы (другие вещества).

А на каком же уровне возникает мысль? И что она собой представляет?

Мысль – это движение. Если клетки уподобить людям, а весь мозг городу, то, наблюдая за жизнью города сверху, мы увидим только хаотическое на первый взгляд мельтешение отдельных «клеточек» – все куда-то спешат в разные стороны и, кажется, понять в этом мельтешении ничего невозможно – у каждого человечка свои цели. Однако если ускорить съемку, мы перестанем видеть отдельных людей и увидим линии потоков. И сразу будет заметна определенная закономерность – в переходе через улицы, в суточном направлении этих потоков.

Ускоренная съемка «материализует», точнее, визуализирует потоки. Потоки – это не люди, это их движение. Движение хаотичных единиц, образующих, однако, в своем множестве определенную квазистатичную структуру, в которой каждый поток можно обозначить линией или стрелкой.

К чему я веду? К тому, что на уровне гистологии, то есть клеточного, тканевого устройства, мы никогда не сможем понять феномен мышления, на этом уровне нет мыслей. Мысли – это процесс, движение клеток и электрохимических сигналов, то есть феномен, проявляющийся в динамике, а не в статике.

То, что мы ищем, пытаясь разгадать феномен сознания – это потоковые сети, а не клеточные единицы. Как же осуществляется внешнее управление этими потоками, то есть что управляет мышлением?

Считается, что мышление связано только с нейронами, а глия, то есть астроциты – всего лишь обслуживающий персонал, синие воротнички, которые передают белым воротничкам нейронов питание. Но в последнее время появилось множество работ, из которых следует, что астроциты передают нейронам не только питательные вещества, но и информацию в виде биорегуляторов, гормонов и везикул. Напомню, везикулы – это упакованные химические телеграммы в виде пузырьков с кусочками информационных молекул (РНК), окруженных мембраной.

Иными словами, астроцит решает, какую информацию он должен передать нейрону, а тот уже работает с поступившими сведениями. При этом, исходя из общей теории управления, мы понимаем: тот, кто передает информацию, кто присылает команды, тот и управляет объектом, в который информация передается.

Получается, что нейрон находится под управлением астроцита, а тот, в свою очередь, находится под управлением бесструктурной информации из крови, он эту информацию из крови выделяет, структурирует, обрабатывает и передает нейронам. Ну, а в крови собирается и разносится информация от всех органов, поэтому нас не должен удивлять вышеупомянутый факт влияния на клетки мозга клеток печени, например. Кровь – это газета, где разные органы пишут обо всем, что происходит в организме. И эту газету астроциты внимательно штудируют…

Кроме того, сейчас в мире науки бурно обсуждается участие глии в передаче электрических сигналов между нейронами. Раньше считалось, что нейроны – единственные клетки организма, которые выполняют передачу нервных импульсов. Но последние десятилетия эту уверенность поколебали. Импульсы между нейронами передаются через особые контактные площадки – синапсы, которыми нейроны контачат друг с другом. При этом щупальца астроцитов, как выяснилось, могут касаться синапсов и оказывать активное влияние на передачу сигналов между ними, активно вмешиваясь в процесс.

Что же это означает?

Нейроны вырабатывают так называемые нейромедиаторы – биологически активные вещества, которые выделяются в синаптическую щель и являются передатчиками информации между синапсами двух нейронов. При этом выстреливаемые из синапса нейромедиаторы вызывают повышение уровня ионов кальция в астроцитах, что приводит к производству астроцитами своих собственных нейромедиаторов, каковые активно вмешиваются в процесс передачи информации – могут или усиливать, или подавлять передачу сигнала между нейронами. Причем, что интересно, астроцит, контактирующий с одним синапсом, может одновременно взаимодействовать и с соседними синапсами, а также соседними астроцитами.

Последствия этого открытия переоценить невозможно! В мозгу человека содержится примерно 85 миллиардов нейронов, каждый из которых может быть связан «проводами» (аксонами и дендритами, то есть специальными отростками) с тысячами других нейронов, образуя, таким образом, невероятно сложную сеть взаимодействия. А теперь оказывается, что к этой сети нужно добавить еще 85 миллиардов единиц астроцитов, каждый из которых может своими отростками образовывать до 30 тысяч контактов с другими клетками. Это означает, что и без того труднопредставимые по сложности процессы, происходящие в мозгу, оказываются на порядки более сложными, чем мы думали, возможно, даже непостижимыми. Нам нечем их постигать, мы сами – эти процессы.

Исследования в этой области только начинаются, и мы очень далеки от понимания, как работают наши мозговые сети. Даже само участие астроцитов в мышлении вызывает пока бурные споры, хотя фактов участия астроцитов в передаче сигналов между нейронами (а значит, в процессе мышления) накапливается все больше и больше.

Причем, что поразительно, есть вероятность того, что нам придется вскоре делать различие между сознанием и мышлением! Сейчас это синонимичные понятия. Но оказывается, наш мозг принимает решение задолго до того, как мы его осознаем. Ведь, вне всякого сомнения, деятельность мозга по принятию решения – это процесс мышления! Однако оказывается, вовсе не сознания, куда телеграмма о принятии решения поступает в последнюю очередь – на исполнение!

Не поняли?

На этом, наверное, нужно остановиться подробнее, ибо у читателя, чувствую, мозги могут соскочить набекрень от осмысления собственных механизмов работы… Мы, если кто еще не понял, сейчас вплотную подошли к вопросу о свободе воли, о который ломают копья философы и религиозные деятели, декларирующие эту самую совершенно непредсказуемую свободу воли. Которой, как выясняется, возможно, и нет вовсе, поскольку не человек своим сознанием принимает решение, решение принимает его физиология, орган тела под названием мозг – те его отделы, которые не поддаются сознательному контролю и выбрасывают в сознание уже готовый вердикт. Причем время между принятием решения и его осознанием человеком просто огромно – по некоторым данным, до 7–10 секунд!

Европейские нейрофизиологи из Берлинского центра нейрофизиологии исследовали подопытных добровольцев с помощью метода магнитно-резонансной томографии. И выяснили, что за долгие секунды до того, как человек осознает свое решение, оно уже родилось, о чем свидетельствуют весьма специфические процессы, происходящие в двух отделах мозга – там фиксируется определенная клеточная активность.

Подобные опыты ставились и ранее, в 80-х годах, только тогда удалось зафиксировать опережение всего на несколько десятых долей секунды. Человеку предлагалось нажать красную кнопку в любой момент. И вот за небольшое время до того как он решал это сделать, в двух областях его мозга фиксировалось падение электропотенциалов. Но тогда результат был неубедительным – и в силу краткости времени опережения, и в силу того, что указанные два участка отвечали за моторные реакции, то есть шевеление пальцами. К тому же перед добровольцем, голова которого была окутана сеткой проводов с датчиками, стояла только одна кнопка, то есть речь шла о том, когда он ее нажмет и нажмет ли вообще; иными словами, выбора между равнозначными вариантами у него не было.

Поэтому теперь берлинские ученые опыт усовершенствовали – и аппаратура за четверть века стала лучше, и выбор дали человеку, какую из двух кнопок нажимать. В ходе опыта, как уже говорилось, были открыты два участка мозга, изменение электрической активности которых предваряло сознательный выбор. Тело выбор делало и подбрасывало, как крапленую карту, гражданину. Который наивно считал, что это он выбрал, куда жать, то есть полагал, будто выбор сделало его сознание.

Одну из двух кнопок можно было нажимать в любое время, в любом порядке, как захочется. А сам момент принятия решения, точнее, момент его осознания, когда человек полагал, что он принял решение, фиксировалось хитрыми образом – перед испытуемым мелькали буквы, и он должен был запомнить ту, в момент появления которой, как ему казалось, он принял решение. Так вот, за несколько секунд до этого ученые уже с 60-процентной вероятностью знали, какую именно кнопку человек нажмет – по изменениям данных на приборах.

Участки мозга, принимавшие за человека решение, называются Десятым полем Бродмана, в честь ученого, выделившего сто лет назад около полусотни таких полей. Десятое поле находится в коре головного мозга и связано, как считается, с планированием действий.

Пауза в 7–10 секунд между принятием решения штабом и доставкой запечатанного пакета командиру впечатляет. Но процент угадываний (60 %) пока что разочаровывает. Однако изобретение более совершенных мозговых сканеров, возможно, повысит этот процент. И тогда еще острее встанет вопрос о свободной воле, то есть влиянии тела и его органов на сознание. Действительно ли человек свободен в принятии решений или является рабом своего тела, осознающим автоматом?

Ну, а мы, подвесив в рассказе о ликворе и астроцитах медико-философскую интригу о свободной воле, вновь переходим к нашим практическим баранам, точнее, стволовым клеткам мозга. Ведь вне зависимости от того, мыслим ли мы «сами» или нами руководит наше материальное тело, подсовывая нам в наше идеальное готовые материальные решения в виде сигнальных веществ, все равно придется согласиться с телом в том, что наши с ним интересы совпадают – ему (и нам внутри него) хочется пожить подольше. А для этого тело и мозг нуждаются в периодическом обновлении и замене перегоревших элементов.

Допустим, произошел у человека инсульт, и организм включает функцию саморемонта – запускает нейрогенез, то есть производство новых нейронов на замену «побитым пикселям». И в этом огромную роль играет ликвор. Дело в том, что запускается процесс восстановления специальным белком, который встроен в мембрану клетки и носит несколько странное название – эпителиальный натриевый канал. Исследования показали, что функции этих клеточных каналов усиливаются за счет сдвиговых усилий, которые образуются при движении ликвора, то есть физическая стимуляция заставляет каналообразующий белок открываться в течение более длительного времени и позволяет ионам натрия проникать в клетку, стимулируя тем самым деление клетки.

Кстати, прошу заметить, что некоторые лекарства от давления блокируют натриевые каналы, затрудняя таким образом восстановление нервных клеток мозга. Это вам в порядке информации…

Так вот, ловим на лету нить повествования и возвращаемся к тому, с чего мы начали эту главу – к парадоксам мышления современных врачей. Даже узнав тот факт, что существует нейрогенез… Даже будучи осведомленными о том, что у людей с хронической депрессией гиппокамп меньше, чем у здоровых людей, многие из них полагают, будто именно депрессия вызвала деградацию гиппокампа, а не наоборот. Таковы особенности клинического мышления и яркий признак царящего в нем кортикоцентризма.

Фактически же все наоборот: депрессия вызывается тем, что в мозгу замедляются процессы регенерации тканей.

И, что характерно, даже довольно грамотные авторы статьи про мозг и его обновление, каковую статью я начал было цитировать в начале нашего повествования, в понимании причинно-следственных связей хотя и оказались на высоте (они догадались, что причиной депрессии является замедление процессов деления стволовых клеток), но далее у них взыграло клиническое мышление! Какой же путь эти добрые дяди предлагают для лечения депрессии? Читаем:

Для лечения таких заболеваний, как депрессия, при которых снижается количество делящихся клеток, необходимо найти фармакологическое вещество или другие методы воздействия, усиливающие пролиферацию клеток.

Ну что ты будешь делать!

Не хотят идти глубже, отыскивая причины того, отчего приключилось торможение пролиферации (регенерации клеток), в результате чего и возникла клиническая депрессия. Хотят остановиться на полпути и с этого «полпути» развернуть процесс, не ранее. Но можно ли удалить сорняк, отрывая листья?

Ну хорошо, нашли они, допустим, какое-то вещество, которое, вмешавшись в метаболические каскады, вызовет бурный рост стволовых клеток в мозгу. Но ведь помимо самого деления, необходимо еще дирижирование процессом – помните, мы говорили про управляющие вещества-телеграммы, которые содержатся в ликворе и сообщают, где случились повреждения, куда идти стволовой кленке, во что превращаться. Если это все не будет задействовано в комплексе, получим тот же результат, который часто получается при лечении стволовыми клетками – бесконтрольно делящиеся клетки. То есть рак.

Есть такая злокачественная опухоль мозга – глиома. Причины ее возникновения неясны, но отдельные специалисты полагают, что она возникает в результате неконтролируемого разрастания стволовых клеток мозга. Заставляет задуматься, не правда ли?

И ведь сами же авторы статьи знают, как ускорить регенерацию поврежденного гиппокампа, сами же пишут, что активация движения ликвора ускоряет процессы деления – и все равно ищут какую-то волшебную таблетку!.. А пульсационные движения ликвора вызываются толчками крови. Той самой крови, из которой и творится ликвор со всеми его нужными веществами, с его клеточным транспортом. Как же ускорить кровоток, а стало быть, продукцию и движение ликвора, а значит, стимулировать все обменные процессы в застоявшемся мозгу?

Мы с вами знаем ответ. Но знают его и авторы статьи, что интересно! Они сообщают, что обнаружен следующий эффект – тренировки мышей в беговом колесе ведут к резкому увеличению числа новых нейронов. Известно им также, что регулярные физические нагрузки могут снять у людей депрессию и, делают они вывод, «возможно, это происходит благодаря активации нейрогенеза». После чего снова заводят ту же фармакологическую шарманку:

Если ученые научатся управлять нейрогенезом, то наши представления о заболеваниях и травмах мозга кардинально изменятся. Для лечения можно будет использовать вещества, избирательно стимулирующие определенные этапы нейрогенеза.

А дальше совсем триумфально:

Путем стимуляции роста нейронов в мозге здоровые люди получат возможность улучшить состояние своего организма. Однако вряд ли им понравятся инъекции факторов роста, с трудом проникающих сквозь гематоэнцефалический барьер после введения в кровоток. Поэтому специалисты ищут препараты, которые можно было бы выпускать в виде таблеток.

Ну вот зачем им таблетка, если все можно сделать без нее и рецепт известен?..

Однако если вы думаете, что полет научной фантазии останавливается только на таблетках, то вы отстали от большой науки! У нее же есть еще генетика!

Улучшить деятельность мозга возможно также путем генной терапии и трансплантации клеток: искусственно выращенные клетки, производящие конкретные факторы роста, можно имплантировать в определенные области мозга человека. Также предлагается вводить в организм человека гены, кодирующие производство различных факторов роста, и вирусы, способные доставить эти гены до нужных клеток мозга.

Пока неясно, какой из методов окажется наиболее перспективным. Исследования, проведенные на животных, показывают, что применение факторов роста может нарушить нормальное функционирование мозга. Процессы роста могут вызвать образование опухолей, а трансплантированные клетки – выйти из-под контроля и спровоцировать развитие рака.

По-моему, это прекрасно! Возможен рак, но все равно будем пытаться!..

К счастью, мои читатели, одолевшие изрядный кусок книги, гораздо умнее этих ученых. Они-то сразу смекнули, как вылечить депрессию, тормознуть Альцгеймера и убрать с горизонта старческую деменцию. Всех полученных в этой главке вводных для этого вполне достаточно. Просуммируем их.

Итак, ликвор производится из крови. Толкается он тоже кровью – с каждым сердечным ударом происходит его пульсационное движение. Одновременно каждая новая порция крови, проходящая через сосудистые сплетения желудочков, производит новую порцию ликвора. Пульсации ликвора стимулируют стволовые клетки к делению и одновременно служат транспортом, доставляющим командные вещества. Таким образом, обновление мозга, удаление от возрастного склероза, старческой деменции, дядюшки Альцгеймера и его братца Паркинсона напрямую зависит от качества кровотока в голове. А тот, в свою очередь, от двух вещей – открытости позвоночных артерий, питающих глубокие структуры мозга, и общего движения крови в организме.

Решение первой задачи (кровоснабжение ствола головного мозга), как говорил поручик Мышлаевский, «достигается упражнением». А решение второй (стабильный мощный кровоток во всем теле, включая голову) – с помощью длительной ходьбы, которая прокачивает кровь по всему телу на пять с плюсом.

Если у вас кровь вяло бегает по организму да еще при этом явлениями остеохондроза частично перекрыт кровоток к мозгу – на что вы вообще рассчитываете, ковыляя в поликлинику? Что толстая задерганная врач-терапевт, которая не может вылечить себя, пропишет вам такую таблетку, которая заменит вам 20 километров ходьбы в день и каким-то чудом уберет все спазмы глубоких мышц шеи и заодно выровняет позвонки, открыв кровоток?

Ну скажите же мне, что вы, будучи в здравом уме (пока еще), на это не рассчитываете! Хочется иметь среди читателей людей вменяемых…

Но если вы всерьез хотите улучшить нейрогенез, то есть убежать от старости, вы должны узнать одно важное правило – давать кардионагрузку в виде ходьбы и вообще любую спортивную или реабилитационную нагрузку можно только после того, как вы сделаете упражнения для шеи. Почему?

По очень простой причине – та кровь, которую вы мощно начнете гонять по своему организму во время ходьбы или упражнений на тренажерах, должна дойти по назначению, то есть к мозгу, чтобы начать толкать ликвор и включить тем самым нейрогенез. Иначе тело будет развиваться, а мозговая автоматика, телом управляющая, войдет с ним в рассогласование. Кстати, у многих спортсменов именно так и происходит – тело накачанное, а голова не очень варит, что видно по интервью с ними.

Я иногда думаю: а вот бы хорошо было директивно внедрить в программы спортивных тренировок шейную гимнастику. Ведь тогда бы не только голова у спортсменов за телом поспевала, но и спортивные результаты выросли, потому что мозг – это еще и координация движений. А занимается координацией мозжечок. Это очень интересная часть мозга, между прочим! Он занимает всего 10 % от объема мозга и при этом содержит больше половины всех нейронов всей центральной нервной системы. И все эти нейроны никак не относятся к сознанию, они работают в автоматическом режиме, никак сознательно не контролируясь. Получается, что мозг больше сознания! И вся эта система нуждается в нейрогенезе, поскольку отвечает за правильную работу всего тела, всех наших потрохов, дыхание…

Кстати, моя мечта и школьников касается. Не мешало бы перед уроками проводить им шейную гимнастику, открывая к мозгу кровоток.

Убедил?

Вряд ли сегодня, на современном этапе развития науки, можно всерьез рассчитывать на открытие новой планеты в Солнечной системе. Напротив, в астрономии наблюдается обратный процесс – одну планету астрономы вообще закрыли: Плутон не так давно, в силу его малости, был разжалован из нормальных планет и причислен к так называемым карликовым планетам, коих в Солнечной системе обнаружено еще несколько штук.

В медицине ситуация в чем-то схожая – все крупные, видимые невооруженным глазом органы человека открыты давным-давно, а вот открытия ранее неизвестных мелких органов, как ни странно, продолжаются!

Скажем, в 2019 году американские врачи засунули в рот живому человеку эндоскоп и начали туда глядеть с жадным любопытством. И в какой-то момент заметили в тканях желчных протоков весьма необычную клеточную структуру, похожую на трехмерную сеть из соединительной ткани. Взяли ткань на анализ, и выяснилось, что это новый орган, то есть клеточное образование со своей вполне определенной задачей.

Раньше этот необычный маленький и весьма распределенный по организму орган [9] не был обнаружен, поскольку при обычных исследованиях, когда ткани кладут под микроскоп, их предварительно обрабатывают специальными реактивами, после воздействия которых ткань данного органа перестает быть видимой. Но вот новые методы – лазерная эндомикроскопия и флуоресцентная микроскопия – позволили ткань визуализировать и изучить.

Оказалось, что эта 3D-сеть, которая находится в подслизистом слое, связывает между собой слизистую оболочку и мышечные ткани и служит демпфером, то есть гасителем колебаний, своего рода рессорой. Более всего она напоминает пупырчатую пленку, в которую заворачивают хрупкие предметы для транспортировки и пузырьки которой многие так любят давить с хлопком между пальцами. Только в нашем теле подобная «рессорная ткань» заполнена не воздухом, понятное дело, а особой жидкостью. Причем, что интересно, микрополости этой ткани открываются в лимфоузлы. Причем тот факт, что пузырьки-капсулы этой ткани открываются в лимфатические узлы, позволяет отнести ее к лимфатической системе, которая, как известно, является частью иммунной системы. Как видите, в организме нет никаких «академических границ» между органами, он един, и одна система в нем анатомически, физиологически, логистически и биохимически перетекает в другую.

Кстати, об иммунной системе… Почти сразу после вышеописанного мелкого открытия американцев австралийские ученые тоже подорвались и объявили об открытии новых структур в лимфоузлах. И тоже не постеснялись назвать их новым органом со своей особой задачей! Микроорган сей напоминает плоские пленочки в лимфоузлах, состоящие из особых клеток иммунной ткани, которые отвечают за быстрый иммунный ответ организма.

Не отстали от американцев с австралийцами и шведы. Они тоже урвали свой кусочек микрославы, объявив об открытии очередного микрооргана, расположенного под кожей и ответственного за сигнал боли. И даже провели испытания на мышах, которым делали больно. В общем, как в анекдоте – до мышей докопались с этими поисками новых органов…

Мы с вами люди не столь подробные. Нам за славой гоняться не надо. Мы мышей мучить не станем. Наша задача – понять функционирование организма и его главных отделов, так сказать, в целом, в самых общих чертах. А уже поняв принцип, мы сможем им пользоваться для решения как больших задач, так и мелких. И в этой части книги рассмотрим те общеизвестные, но функционально незаметные органы, на которые практически никто никогда внимания не обращает, включая врачей, а многие граждане вообще считают их ненужными.

Сколько людей живут с удаленным желчным пузырем, селезенкой, аппендиксом? И ничего!.. Сколько врачей и нормальных граждан задумываются о диафрагме? Есть такой врач – диафрагмолог? А вот гинеколог, например, есть, потому что это важная деталь!

В общем, нам предстоит экскурсия в непознанное (широкой публикой). И думаю, она будет небесполезной.

Этого странного органа мы уже касались, когда говорили о легких. Напомню тем, кто подзабыл, и расскажу тем, кто главку о легких вообще пропустил, ибо думает, что легкими не страдает, а добрый автор разрешил читать только то, что интересно.

Итак, давайте соберем в одну кучку все то разбросанное по разным местам, что мы успели ранее узнать про диафрагму, упоминая ее то в разговоре о детях, то в разговоре о легких…

Если ребенок не спит ночами, встает в кроватке и кашляет, а у него при этом пахнет кислятиной и рвотой изо рта, значит, мы имеем дело с недостаточностью диафрагмального сфинктера. Иначе это называется грыжей пищеводного отверстия диафрагмы. Диафрагма, которая делит наше тело пополам, имеет три отверстия, одно из которых как раз и служит для пропуска пищевода. В норме сфинктер, отделяющий желудок от пищевода, должен находиться ниже диафрагмы – вместе со всеми кишками, желудком и прочей требухой. А сверху, выше диафрагмы – только легкие и сердце. Но при грыже сфинктер, то есть, по сути, верхняя часть желудка, может вылезать в грудной отдел, что и вызывает рефлюкс – заброс кислого содержимого желудка в пищевод. Отсюда изжога и другие неприятности. У взрослых тоже, кстати, такое бывает.

Лечат это хирургически – разрезают, заправляют, ушивают… либо травят пациента таблетками от изжоги. А причина заболевания в том, что диафрагмальный нерв, управляющий мышцей диафрагмы, тянется вниз от третьего, пятого и седьмого позвонков. И если какой-то из позвонков шеи смещен, то нерв пережат, и импульсы, тонизирующие диафрагму и сфинктер, проходят плохо. А значит, диафрагма атонична, и сфинктер расслаблен. Выправляем шею – проходит весь этот кошмар.

Второй раз мы упоминали диафрагму, когда говорили о сердце и ложных сердечных болях, при которых лечат сердце, которое ни в чем не виновато, просто этот же нервный пучок иннервирует перикард, то есть сердечный мешок – и вызывает боли по типу сердечных.

Наконец, в третий раз мы с вами упоминали сей странный орган (диафрагму), когда рассуждали о работе легких. Помните, целью анонсированной мною легочной гимнастики было включение диафрагмы, поскольку только правильно функционирующая диафрагма может как следует расширять бронхи, а их движение механически стимулирует к делению стволовые клетки, что обновляет организм, не давая ему разрушаться (стареть).

Так что же такое эта загадочная диафрагма, о которой все слышали, но ее реальной роли в организме не представляют?

Диафрагма – это не просто механическая перегородка, разделяющая наши внутренности пополам – легкие и сердце сверху, а потрошки внизу. Диафрагма – это весьма деятельный мышечный орган, напоминающий мембрану или, если хотите, поршень. Шприц представляете себе? Для того чтобы в него поступила жидкость, поршень нужно оттянуть, и тогда атмосферное давление загонит туда через иглу лекарство. Аналогичным образом работает и «поршень» диафрагмы. В спокойном состоянии, на выдохе, диафрагма выгнута куполом вверх. При вдохе же она должна уходить вниз, освобождая пространство для расширяющихся легких, куда атмосферное давление загоняет воздух. При этом во время хода вниз диафрагма шевелит-массирует внутренние органы.

Именно по вышеописанному сценарию должна работать диафрагма здорового человека, у которого физиологичное дыхание, а артерии и нервы в шее не пережаты родовой травмой или явлениями остеохондроза.

Если присмотреться к деталям внутреннего устройства человека, то мы увидим, что легкие окружены плеврой, напоминающей двойной целлофановый мешок, в котором поддерживается отрицательное давление для обеспечения расширения легких при вдохе. Если человеку пробивают грудную клетку и плевру, туда попадает атмосферный воздух, легкое схлопывается и человек не может дышать. Это называется «пневмоторакс». Неприятная вещь… А обеспечивает движение легочного мешка именно диафрагма. Ее втягивает вверх и поддерживает в состоянии купола как раз отрицательное давление в плевральном мешке.

Диафрагма представляет собой мышечную стенку, в центре которой находится сухожильный центр с мощным иннервированием и тремя технологическими отверстиями – для аорты, нижней полой вены и пищевода. Это самая плотная часть диафрагмы, не испытывающая никаких сокращений, чтобы сокращения не пережимали упомянутые выше трубопроводы. С ними рядом проходит и мощный лимфатический проток, по которому жир, собираемый в кишечнике, попадает в верхнюю полую вену и далее к легким.

К диафрагме подведены два управляющих кабеля – левый диафрагмальный нерв и правый диафрагмальный нерв. Правый нерв иннервирует перикард, то есть сердечный мешок, правую часть диафрагмы, печень, желчный пузырь, поджелудочную. А левый – перикард и левую часть диафрагмы. Нервы эти тянутся сверху, от 3, 4 и 5-го шейных позвонков. И если они пережаты остеохондрозными явлениями, управление частично теряется, диафрагма остается вялой, отверстие пищевода расширяется и внутреннее давление брюшной полости выпирает вверх, в сторону плевральной области с пониженным давлением, не только на саму диафрагму, но и на желудок, а также его содержимое, которое через неприкрытый сфинктер забрасывает в пищевод.

Годами люди страдают изжогой, рефлюксом, пьют препараты от изжоги, ходят по гастроэнтерологам. У некоторых постоянное раздражение кислотой слизистой пищевода, не рассчитанной на это, приводит к изъязвлениям и онкологии пищевода. Но стоит им вылечить, то есть выпрямить, шею, как рефлюкс проходит – сам по себе, автоматически…

Кроме того, плохое управление правым нервом печенью, поджелудочной и желчным постепенно приводит к проблемам и с этими органами.

У людей может вызвать недоумение: как шея может быть причиной, например, камней в желчном пузыре? А вот так и может!.. Для того чтобы в ответ на поступление пищевого комка из желудка в двенадцатиперстную кишку туда через «двуствольный» сфинктер Одди были заброшены пищеварительные соки из поджелудочной (для переработки белка и углеводов) и желчь из желчного пузыря (для переработки жиров), необходимо, чтобы не просто открылся указанный сфинктер, но и чтобы гладкая мускулатура соответствующих органов сжала поджелудочную или желчный пузырь, как тюбики. А для этого нужен мощный сигнал, нормальная иннервация. Вялое сжатие – и вот вам застой желчи или панкреатических соков – привет, холецистит либо панкреатит, здравствуйте, камни, образовавшиеся из загустевшей желчи!

Иногда возникает и такой вопрос:

– Хорошо, допустим. Но поскольку диафрагма – это мышца, значит, можно ее как-то накачать? Качают же люди мышцы в спортзале!

Да, можно. Но для этого сперва необходимо восстановить управление мышцами, то есть освободить зажатый нерв, поработав с шеей. А уж затем делать ту самую дыхательную гимнастику, которая будет приведена в последней части книги. Она как раз и рассчитана на закачку и нормализацию работы диафрагмальной мышцы. А ненормально работающая диафрагма (как практически у всех современных людей) не только не обеспечивает насыщение крови кислородом через дыхание, приводя к тканевой гипоксии, но и приводит к застою венозной крови в печени и селезенке, поскольку на каждом вдохе из-за малой амплитуды при ходе вниз не выдавливает из этих органов кровь.

То есть печень не только иннервируется тем же нервом, что и диафрагма, но и массируется «диафрагменным приводом». Таким образом, дистрофические изменения в печени могут приключиться из-за проблемы с диафрагмой. А равно и наоборот! Например, перегруженная (алкоголем, вирусами, жиром) печень раздувается, ее капсула увеличивается, человек может начать испытывать боль, когда при дыхании на капсулу печени будет периодически нажимать диафрагма. (Сама печень болеть не может, она лишена болевых рецепторов, ноет при растягивании именно обильно иннервированная капсула печени.) И тогда, чтобы не допустить болевых нажатий, организм через короткие рефлекторные дуги может диафрагму блокировать – просто отключает болевой участок, таким образом приводя в дальнейшем к проблемам с легкими. То есть если у вас проблемы с легкими, причиной может быть печень!..

Как же человек тогда дышит вообще, если у него не работает диафрагма? Тем более что выясняется – диафрагма «стоит» практически у каждого современного горожанина, просиживающего годы на офисной работе!

Организм – штука адаптивная. И дыхание в случае вялой диафрагмы происходит за счет межреберных мышц верхушками легких. Если вы сейчас представили себе эту картину, то должны понять, что в нижних отделах легких при этом должны начаться застойные явления, будут скапливаться из-за гиповентиляции бактерии и микрочастицы из воздуха. Что постепенно приводит к сенсибилизации (повышенной чувствительности) и аллергическим реакциям. Вот вам ответ на незаданный вопрос, как остеохондроз и травмы шеи могут привести к аллергиям. Кстати, замечено, что на пыльных производствах люди чаще страдают аллергическими заболеваниями, чем в среднем по популяции. Увы, никто не преподает им правильную дыхательную гимнастику, которая могла бы не допустить этого, выводя из легких вредную пыль. А между тем правильная гимнастика должна входить в перечень столь же необходимого на подобных предприятиях, что и молоко, которое выдают за вредность.

Еще раз для более полного понимания… Если в результате небольшой, не замеченной детскими врачами родовой травмы, точнее, подвывиха шейного отдела, частично перекрывается кровоток к стволу головного мозга, а диафрагмальные нервы оказываются частично пережаты, сосудисто-дыхательный центр в стволе головного мозга делает две вещи:

– повышает давление, заставляя более учащенно биться сердце, чтобы доставить побольше кислородонесущей жидкости в мозг и другим органам;

– учащается дыхание, поскольку диафрагмальный компрессор не помогает легким полностью раскрываться, в результате чего человек дышит чаще, но верхушками легких.

Представили?.. У человека зажат живот, межреберные мышцы активно шевелятся, дыхание частое, прерывистое. Это симптом чего, угадаете?

Это, друзья мои, симптом астмы!

Поэтому в моей клинике после того, как поправили человеку шею, у многих астматиков проходит либо сильно уменьшается в своих проявлениях астма. Особенно если они практикуют дыхательную гимнастику. Мы здесь к этому уже так привыкли, что даже не обращаем внимания – ну, прошла и прошла!.. А еще у детей почти у всех бронхоспазм проходит. Бронхи же спазмируются, когда из-за частого дыхания, обусловленного вышеупомянутыми причинами, меняется состав альвеолярного газа так, что организму в этот момент кажется, будто кислорода переизбыток (из-за больших потерь углекислого газа) – и бронхи зажимаются, чтобы не допустить кислородного отравления. Которого на самом деле нет!.. Кстати, именно поэтому астматикам часто помогает дыхание через трубочку, насыщающее кровь углекислотой.

Получается, что причина астмы (во всяком случае, отчасти) не гормонально-эндокринологическая, а анатомическая. Вообще, в теле довольно много болезней вызываются чисто физическими причинами, то есть в их образовании работают большие рефлексы. Вот еще прекрасный пример…

Сердце, точнее, перикард, практически лежит на диафрагме, он «припаян» к центральному сухожилию диафрагмы, и когда та сокращается, вместе с ней расширяется сердечный мешок перикарда и коронарные сосуды сердца, облегчая кровоток в сердечную мышцу. Иными словами, правильный вдох (при помощи диафрагмы) создает условия для наилучшего снабжения кислородом сердечной мышцы. Что отсюда следует? Что если у вас вялая диафрагма из-за пережатия диафрагмального нерва в шейном отделе или проблемы с печенью, то по цепочке рано или поздно начнется ишемия сердца.

Вот какую роль играет диафрагма, точнее, ее правильное движение. Вообще, в организме все подвижно, все все время ходит, колышется, шевелится, течет. В некоторых случаях это движение неоспоримо и бросается в глаза, а иногда незаметно и даже спорно, как, например, микронное движение костей черепа относительно друг друга. Иногда это движение, как, например, ход диафрагмы вверх-вниз, используют другие органы. Поэтому мы должны понимать, что в организме ни одна функция, тем более клеточная, не существует вне какого-то логистического контекста. Везде, где есть движение, есть доставка чего-либо куда-либо, то есть логистика, просто потому, что организм – это вечное движение. Он живет, пока движется. Точнее говоря, жизнь – это и есть движение, процесс, а не объект. Поэтому сбой в движении есть болезнь, соответственно, для устранения болезни необходимо просто изменить режим движения, убрав тем самым логистические перекосы с доставкой и уборкой.

Как я уже писал в своей первой книге, организм – это вихрь материи, который в силу медленности процессов (или нашего восприятия, что одно и то же) воспринимается нами как объект. Но нужно тем не менее понимать, что мы – это движение материи. И это движение материи, приходящей в наше тело-вихрь извне, через какое-то время выметается наружу. И нет никаких резких границ между нами и миром. Природа, создавая жизнь, создавала не отдельные виды, а всю биосферу целиком. Системно. Или, если хотите, экосистемно. Ни один вид, ничто живое не выживет вне биологического контекста, без биосферы. То же самое касается и мышления – оно есть движение веществ и сигналов внутри мозга. Но мозг обеспечивается движением вещества в теле, и нет резкой границы между ним и телом. Соответственно, сознание, которое обеспечивается работой всей телесной машины, точнее, кручением всего этого вихря, представляющего собой псевдостационарный объект в окружающей среде, неотделимо от нашего телесного вещественного вихря и от всей биосферы, частью которой является наш вихрь. А биосфера включает в себя почвенную органику и неорганику, на которой она зиждется и с которой она «начинается».

Получается, наше идеальное сознание порождается движением всей биосферы, которая «концентрируется» на биологических объектах и является неотъемлемой частью природного процесса.

Мир един, простите за банальность. Внешние природные силы создают, в конечном итоге, наше мышление. Мы не видим этих природных сил, создающих наш вихрь, но мы видим результат.

Многим его удаляют, этот желчный пузырь, и живут люди, в ус не дуют. Песни поют, танцы пляшут. Та же история, что и с селезенкой. Но селезенка хотя бы «настоящий орган», а что такое пузырь? Само слово говорит о чем-то воздушном, как бы несерьезном. Пузырь… Да черт с ним! Подумаешь – пузырь какой-то. Без него можно!..

Это что же получается – природа поставила нам множество ненужных деталей? Для чего вообще желчный пузырь собирает выделение печени, по сути, продукт ее жизнедеятельности? Это что еще за клоака такая? Почему бы не отправлять желчь на выброс сразу? Отчего бы природе не поступить, как мудрые хирурги – оторвать да выбросить, а проток из печени направить непосредственно в кишечник, минуя непонятных посредников?

Однако моя клиническая практика показывает: у всех, у кого удален желчный пузырь, наблюдается серьезная форма атеросклероза. Поскольку нарушается обмен желчи и, соответственно, все это выливается в атеросклероз.

Напомню функцию желчи в организме… Желчь, являясь продуктом жизнедеятельности печени, действительно представляет собой для печени «отработку». Но этот продукт небесполезен для других органов и организма в целом – точно так же, как выбрасываемый организмом навоз небесполезен для навозных жуков, он образует еще один слой жизни в экологической нише. Желчь используется в организме для переваривания жиров. Этот факт мы ранее уже упоминали.

Хорошо, допустим. Но если желчь все равно поступает в двенадцатиперстную кишку для переваривания там жирной пищи, то зачем ее накапливать с помощью пузыря?

Для залпового выброса! Такое инженерное решение было принято природой по следующим причинам…

Пища поступает в организм не постоянно, мы не деревья, которые потихоньку сосут корнями из грунта питательные вещества все время, если в грунте достаточно влаги. У нас же, как у существ чинных и приличных, есть завтрак, обед и ужин. И когда пищевой заряд поступает на переработку, его должен встречать соответствующий заряд накопленной желчи, поскольку печень-то выделяет желчь постоянно и ее тонкая струйка не обеспечит нормального переваривания упавшего кома жиров. Поэтому желчь для такой ударной нагрузки надо где-то накопить.

А вот сбрасывать тонкую струйку желчи в пустую двенадцатиперстную кишку очень неполезно. Это чревато разного рода проблемами, одну из которых (ускоренное развитие атеросклероза) я уже упоминал. Есть и другие причины.

Дело в том, что желчь – жидкость едкая. И при постоянном поступлении в пустую кишку, как это случается после резекции желудка, она может начать разъедать слизистую, образуя язвы двенадцатиперстной кишки, за которыми следуют раковые опухоли. Кроме того, из-за недостаточной концентрации желчи для переваривания пищевого комка (поскольку нет ее накопления из-за отсутствия пузыря) меняется микрофлора кишечника. Могут наблюдаться нарушения стула, метеоризм, тошнота и другие признаки несварения. В результате этого несварения организм начинает испытывать дефицит разных нужных веществ – жирных кислот, витаминов, антиоксидантов. А это по цепочке приводит к другим проблемам.

Так что берегите свой «ненужный» желчный пузыречек. Пригодится!

А если не уберегли?

Если у вас желчный удален, придется корректировать свою жизнь с целью коррекции нанесенного хирургами вреда – в виде диеты. Таким людям назначается дробное питание, чтобы постоянно в двенадцатиперстной что-то было, поскольку теперь туда постоянно – надо, не надо – выделяется желчь из печени. Так пусть она не разъедает стенки кишки, нагоняя раковые тучи, а занимается делом – что-то там помаленьку жирненькое переваривает. Жир в таком случае должен присутствовать в пище всегда! Жир обеспечивает полезную утилизацию желчи и не допускает нарушения обмена желчных кислот. Дело в том, что первичные желчные кислоты, вырабатываемые в печени, попав после двенадцатиперстной кишки в тонкий кишечник, подвергаются там бактериальной переработке и превращаются во вторичные желчные кислоты, которые затем всасываются и организмом используются. Вот этот-то процесс нам и надо постараться сохранить, чтобы он проходил по возможности близко к штатному.

Что вы знаете о селезенке?..

Хотя зачем я спрашиваю, я и так знаю все, что вы о ней знаете!

Вам известно, что селезенка иногда начинает болеть после долгого бега. Вы слышали, если росли в рабочей слободке с суровыми нравами, что иногда во время травмы – например, при тупом ударе в живот в темной подворотне – происходит разрыв селезенки. Тогда врачи ее просто удаляют, и все. Значит, можно обойтись без селезенки, смекает народ!..

Зачем вообще нужна эта селезенка? Кто когда о ней думает вообще?..

Прежде, чем на эти вопросы ответить, я бы хотел сделать небольшое, но важное отвлечение. Селезенка позволит нам поговорить о некоторых особенностях организма, на которые обычно не обращают внимания. Например, о «распределенных органах». Мы привыкли, что один орган выполняет одну задачу, для того его природа в некий отдельный орган и оформила. Сердце перекачивает, легкие дышат, печень фильтрует… Но природе не нужны органы, ей нужны функции! И если теперь посмотреть на организм не «органно», как смотрит современная медицина, а функционально, мы увидим, что в функциональном плане он разделён, «не взирая на лица», то есть на органы. Сейчас поясню…

Вспоминая лекции по истории медицины, которые нам читали в медвузе, могу утверждать, что история развития медицины наложила на мышление врачей определенный отпечаток. Наша современная медицина – это во многом медицина Галена, медицина анатомии, медицина органов. Пара слов о виновнике этого торжества… У нас широкой публике более известны древнегреческий Гиппократ и средневековые Парацельс с Авиценной (Ибн Сина). Между тем двое последних были велики именно потому, что стояли на плечах титана – Галена.

Гален был древнеримским врачом и ученым, который написал более четырехсот научных трудов, из которых до нас дошло около сотни, благодаря чему мы знаем, что именно Гален является основоположником анатомии. Он много писал о лекарствах, выделил органы человека, описал более 300 мышц, построил первую теорию кровообращения, открыл роль сердца и нервной системы. Теории Галена продержались в европейской медицине тысячи лет. А его теория кровообращения прожила аж до середины XVII века. Анатомию Галена студенты учили аж до XIX века. Что же касается нервов, то именно Гален догадался, что мозг как часть нервной системы является вместилищем эмоций и контролирует все телесные движения человека через нервные волокна. В темные века раннего христианства в Европе, когда над Европой погас свет разума, по переводам Галена на арабский учился весь просвещенный Восток. Многие советы этого древнеримского врача, несмотря на прошедшие тысячи лет, актуальны до сих пор. Например, он учил вставать из-за стола слегка голодным, чтобы быть всегда здоровым, и говорил, что «тысячи и тысячи раз возвращал здоровье своим больным посредством физических упражнений». Помимо этого, Гален уделял большое внимание диетам, гигиене и профилактике. Ну, прямо настоящий современный врач! И современные врачи часто мыслят именно по-галеновски.

В общем, Гален – это отец анатомии и основ фармакологии, а его последователь Парацельс окончательно утвердил «таблеточную медицину». В каковой парадигме мы сейчас и существуем. Сегодня торжествует взгляд медицины на человека как на скопище органов, у каждого из которых есть своя функция, и ее (функцию) можно откорректировать таблетками.

Конечно, после Галена были великий Пирогов, великий Павлов с его собаками и рефлексами… Кстати, чуть отвлекаясь, скажу, что занимаюсь в своей клинике ровно тем же, чем занимался Павлов, то есть чистыми рефлексами, но только в клиническом, прикладном смысле. Я лечу с помощью рефлексов! Шишонин – этакий маленький Павлов, только вместо здоровых собак у меня больные люди. Павлов собак резал и калечил, а я, напротив, людей вылечиваю без ножа, но тема интереса у нас одна, общая – рефлексы. С помощью которых я и вывожу людей на уровень здоровья. То есть иду не парацельсовской дорогой фармакологии и не боевой тропой хирургии, полосующей беззащитных спящих людей, а хитрым путем физиологических воздействий.

Если кто-то не вполне понимает, как рефлексы могут лечить, поясню. Гомеостаз, то есть состояние равновесия в организме, управляется рефлекторно. Мы со школьной скамьи помним, что безусловный рефлекс – это когда дотронулся до раскаленного предмета, еще ничего сообразить не успел, а рука сама отдернулась. Сосательный рефлекс младенца также безусловный… А условный рефлекс – когда звенит звонок (или мигает лампа), и у собачки Павлова в ответ начинается слюноотделение, поскольку она привыкла, что при этом раздражителе добрый хихикающий старичок Павлов, потирая ладошки, дает ей покушать. Это классические школьные примеры. Но фактически вся жизнедеятельность организма построена на бесчисленных рефлексах, то есть нервных реакциях на те или иные раздражители.

С точки зрения кибернетики, рефлексы – это обратная связь внутри организма. Есть управляющий модуль, управляемый модуль и линии управления, включающие в себя контур обратной связи, который передает ответ от управляемого органа в управляющий с целью корректировки управляющего сигнала. Вот и вся вам кибернетика.

Пример. Есть центр автоматического управления телом, который находится в стволе головного мозга. Там стоит датчик кислорода. Если позвоночные артерии пережаты шейным остеохондрозом, ствол мозга, получив от датчика информацию о малом поступлении кислорода, посылает сердцу управляющий сигнал сокращаться мощнее, а капиллярам тела сжаться – чтобы повысить давление в гидросистеме и тем самым увеличить доставку кислорода к мозгу, потому что он – потребитель № 1. И это тоже рефлекс! Который и устраивает нам гипертонию, о чем подробно написано в моей книге «Медицина здоровья против медицины болезней».

Ну и раз гипертония устроена чисто физиологически, ее и лечить нужно физиологически, а не химически, то есть вводя в организм какие-то селективно действующие препараты, – у нас в организме и без того полно своих внутренних «препаратов» в виде нейромедиаторов, передающих сигналы управления по нервным волокнам, нужно просто воспользоваться ими. То есть управлять внутренними органами можно через нейрорефлекторные дуги, которые замыкаются простой мышечной работой.

Теперь возвращаемся к нашему Галену… Сейчас биологи живут в галеновской парадигме органов – изучают клетки того или иного органа, исходя из такой логики: ну, не зря же они все тут собрались и образуют один орган, наверное, у них одна задача. Это знаете, что напоминает?

Допустим, мы смотрим на город с птичьего полета и видим мельтешение людей-клеток, которые носятся туда-сюда с неизвестными целями. Кто, куда, зачем – непонятно. Что же нам делать, как во всем этом разобраться? Может быть, проще проследить не за каждой клеткой, а за их группами – не зря же они в группы собрались! Вот, например, небоскреб Москва-сити. Какую он функцию выполняет? Так, изучаем, на первом этаже у нас сидят вот такие клетки, на втором другие… И невдомек изучающему, что на разных этажах сидят совершенно разные фирмы, просто они тут офисы случайно сняли. И выполняют совершенно разные, не связанные задачи – несмотря на то, что сгруппированы в один «орган» небоскреба. Одна фирма занимается металлом, в другом месте функционирует порностудия, а на последнем этаже вообще ресторан. И попробуй-ка опиши это не с точки зрения функций, а с точки зрения привязки к месту!

В организме все точно так же – группы клеток, выполняющие одну функцию, могут быть раскиданы, а вместе могут быть собраны группы клеток, выполняющие разные функции. То есть организм – это пересекающиеся взаимодействующие сети. Люди-клетки из порностудии в нашем примере с небоскребом в обеденный перерыв могут пойти в ресторан вместе с теми, кто торгует металлом. Но подвозят им в небоскреб разные вещи для деятельности – одним мороженое мясо и специи, другим канцелярские принадлежности, третьим софиты или компьютеры… Конечно, вполне может быть так, что клетки, выполняющие одну функцию, сосредоточены в одном органе (мышце, например). Но это не обязательно. Уже для сердца (которое тоже мышца) это не совсем верно, поскольку сердце – неотъемлемая часть транспортной системы. А сама транспортная система – будь то железная дорога в городе или кровеносные сосуды в организме, – перевозя совершенно разных пассажиров и разные товары, выполняет тем не менее одну функцию – логистическую (а не просто сократительную, как обычная мышца).

Так вот, о логистике… Почему в одном «органе» небоскреба сидят совершенно разные фирмы? Они там сидят вместе вовсе не потому, что у них функция одна, а по другой причине – не функциональной, а как раз логистической, то есть по соображениям удобства.

Так что надо перестать рассматривать сложные органы – ту же селезенку, например – как место скопления клеток, определяемое через функцию органа. Селезенка, поджелудочная, печень – это сложные органы, состоящие из нескольких клеточных сетей – пересекающихся «географически», но не пересекающихся функционально.

И селезенка тут – очень наглядный пример. Она состоит из двух субстанций – красной пульпы и белой пульпы. Первая «фирма» при этом занимается, грубо говоря, тем, что следит за качеством красной крови. Селезенку порой называют кладбищем эритроцитов, но это не совсем верно. Она, скорее, ОТК – отдел технического контроля. В красном «отделе» сидят макрофаги, которые внимательно наблюдают за всеми проходящими эритроцитами и отбраковывают изношенные, разбирая их на запчасти. То, что уже невозможно использовать, сбрасывается в кишечник – на выброс. Остальное идет в дело. Поэтому данный отдел селезенки можно отнести к кроветворительной системе.

Ну, а вторая «фирма» – белая пульпа селезенки – выполняет другую задачу. Здесь тоже происходит контроль – белых кровяных телец, но вдобавок этот «этаж небоскреба» еще снимает школа. В ней находятся, дозревая и обучаясь, белые клетки крови, связанные с иммунитетом, то есть эта часть селезенки – часть иммунной системы. Белые кровяные тельца тут натаскивают на врагов, они учатся распознавать конкретных обидчиков организма.

Технически «небоскреб» устроен так: транспортная артерия заходит в селезенку и там заканчивается, после чего «пассажиры» выходят и разбредаются по зонам – здесь конструктивно предусмотрена полость с особыми сепараторами (их называют синусы), где происходит разделение: эритроциты попадают в красную зону, а лимфоциты уходят в другом направлении, в белую зону.

Как происходит обучение иммунных бойцов? Макрофаги-оперативники по всему организму ищут врагов. Найдя, они разрывают их на части и характерные кусочки бактерий пакуют в маленькие пузырьки-посылочки – везикулы. И тащат с собой в селезенку, где раздают обучающимся для ознакомления. Точнее, сначала раздают штабным работникам белой пульпы – обучающему персоналу, а те уже учат молодняк.

Например, зашла в организм бактерия, только начала озираться и мерзко хихикать, потирая гадские ладошки, как ее сзади хвать за загривок – макрофаг поймал, обнюхал и начал без долгих прелюдий драть на куски заразу такую! Изорвал полисахаридную стенку микроба, запаковал расчлененку по коробочкам-везикулам, прыгнул в поезд и привез в селезенку. А там уже юные лимфоидные клетки ждут не дождутся – ага! – вот ты какой, стрептококк проклятый! Мы тебя теперь выучили!.. Посмотрели, запомнили и разбежались по организму – искать других таких же, чтобы свернуть им башку без прелюдий и рассуждений.

Но обучение солдат срочной лимфатической службы происходит не только в селезенке! Функция эта географически, то есть «органно», не задана, она распределена по всему организму! Обучение иммунных клеток противостоянию внешней угрозе происходит и в другом неприметном с виду месте организма, которое не только простые граждане, не только многие медики, но даже биологи считают ненужным. Биологи называют его рудиментом. А врачи – слепой кишкой или аппендиксом. Типа, раньше, давным-давно, в лохматые года, еще при царизме, там что-то было полезное, а нынче мы так сильно развились, так успешно двинулись вперед по лестнице эволюции, что оно теперь нам без надобности. Нужда в этом отпала, как и в когтях, и теперь у нас вместо когтей ноготки рудиментарные, а в кишечнике – столь же рудиментарный отросток – бессмысленный и беспощадный. Беспощадный потому, что воспаляется, и если его вовремя не удалить, разольется гноем перитонитным и убьет человека. Поэтому надо вырезать аппендикс да выбросить в таз!

А не жалко?

Ну, в случае аппендицита ничего уже не поделаешь, поздно пить боржоми и применять другие методы консервативного лечения. Но в принципе-то?..

Когда-то мысль о полной бесполезности аппендикса была столь распространенной (рудимент, так сказать!), что в Америке – стране, лихорадочно подверженной всяким модным веяниям, – была идея вырезать ненужные органы – гланды и аппендикс – всем новорожденным. Чтобы потом не воспалялись! И миллионам детей это «ненужное» и, видимо, наработанное эволюцией по глупости удалили без показаний. Просто на всякий случай. По принципу «чтобы человек завтра не утонул, давайте его сегодня повесим». А через десятилетия подбили статистику и схватились за голову.

Оказалось, люди без аппендикса чаще страдают дисбактериозом. У детей с удаленным аппендиксом рост почти на голову ниже по сравнению со сверстниками, часты отставания в умственном и физическом развитии, повышена склонность ко всем инфекционным заболеваниям, особенно связанным с верхними дыхательными путями и с легкими. Во время эпидемии полиомиелита в 1950-х годах такие дети чаще заражались и чаще умирали. Во взрослом состоянии у них чаще возникает болезнь Крона (аутоиммунный язвенный процесс в кишечнике). Но это бы еще ладно! Главная изюминка была в том, что у людей с удаленными миндалинами и аппендиксом рак встречался втрое чаще.

Стало ясно, что аппендикс – это не просто лишняя приблуда типа брелока на ключах, а часть иммунной системы, хотя сидит в «небоскребе» кишечника да и выглядит как кишка, только слепая, тупиковая.

Под слизистой оболочкой этой слепой кишки обнаружилось огромное количество лимфоидной ткани, которая защищает нас от инфекций и перерожденных клеток. Поэтому иммунологи даже назвали аппендикс кишечной миндалиной, и в этом есть свой смысл – как гланды стоят при входе в легкие, словно стражники, и защищают дыхательную систему от инфекций, так аппендикс останавливает врагов в кишечнике.

Кроме того, он служит складом «запасных» полезных бактерий. Если вы чем-то траванулись и «лучи поноса», как выражаются в интернете, быстро эвакуировали из вашего кишечника вторгшуюся заразу, с которой организм не смог справиться в штатном режиме, а вместе с ней в унитаз вылетела и вся полезная микрофлора, то после катастрофы осторожно выглянувшие из аппендикса резервисты вскоре вновь заселят вам кишечник, ко всеобщей радости и чудесному благолепию. Засадный полк свое дело сделал!.. (Кстати, именно в аппендиксе прекрасно себя чувствует и размножается кишечная палочка – один из обитателей нашей внутренней микрофлоры, который синтезирует витамин К, ряд аминокислот, некоторые иммуномодуляторы, а также участвует в регуляции водно-солевого баланса.)

Тот факт, что аппендикс является одним из «главарей» иммунной системы, прекрасно иллюстрируется еще и таким клиническим наблюдением – у людей с удаленным аппендиксом лучше приживаются донорские органы. То есть у них хуже работает иммунитет, который должен все чужеродное отторгать…

Упомянутая выше и малоизвестная широкой публике болезнь Крона – неспецифический язвенный колит, при котором иммунные клетки организма словно бы взбесились и начали разбирать слизистую оболочку тонкого кишечника, образуя болезненные язвы. Но ведь они начинают разбирать ее не зря! У людей, лишенных аппендикса, и вообще у граждан с пониженным иммунитетом плохо вырабатывается муцин – особое клейкое вещество, которое придает слизи вязко-гелеобразную консистенцию, в результате чего та обволакивает наши слизистые оболочки (оттого они и называются слизистыми) и покрывает весь кишечник изнутри, защищая его тем самым от бактерий – в том числе и постоянно живущих в кишечнике, то есть от наших друзей из микрофлоры. Бактерии эти вообще-то полезные, они – наши симбионты, но им все равно что жрать, мозгов у них нет, и пожирать нашу слизистую оболочку им мешает только слизь. Если же муцина недостает, слизеобразование плохое, да еще и просел защитный иммунитет, в тех местах, где бактерии попортили нам клетки кишечника, иммунная система начинает попорченные клетки активно разбирать. Образуется язва.

Наконец, возвращаясь к тому, с чего мы начали рассказ об аппендиксе, – слепой отросток, буквально нафаршированный лимфоузлами, является университетом для подготовки молодых специалистов – там идет активное обучение лимфоцитов. Здесь сидящим за партами безусым юношам умудренные сединами профессора показывают антигены, куски бактериальной «обшивки», а те потрясенно ахают и записывают в толстые тетрадки новую для себя информацию.

В прошлой главке мы упомянули тимус. Наверняка все слышали это слово, граждане знают, что какой-то загадочный тимус у нас есть, но мало кто понимает, что тимус делает и где находится. А находится он прямо за грудиной, чуть ниже линии, соединяющей ключицы. И является частью иммунной системы, правда, весьма необычной частью. По-другому тимус называется вилочковой железой, но я слышал и другое, более поэтическое название – точка счастья. Не знаю, кто придумал это название, но, возможно, оно возникло потому, что в переводе с греческого слово «тимус» означает «сила жизни». Эти греки явно что-то знали!

Тимус – король иммунной системы. Причем король, напоминающий шахматного, то есть фигура главная, но слабая. Исполняя роль первой скрипки в иммунной системе, тимус формируется у плода уже на 8-й неделе беременности, и к двум месяцам внутриутробного развития имеет уже размер больший, чем все остальные эндокринные железы вместе взятые. Далее тимус растет вместе с человеком примерно до периода его полового созревания. А потом начинает необратимо деградировать. И если у младенца тимус достигает веса в 15–20 грамм, у школьника 30–35 г, то к старости атрофируется до 5 г и менее. Кстати, чем быстрее дряхлеет тимус, тем быстрее дряхлеет человек.

Для чего же нужен тимус?

Вилочковая железа, будучи «географически» одним органом, выполняет две разные функции – эндокринную (производит гормоны, то есть управляющие вещества), а также иммунную (производит и обучает клетки иммунной системы). Костный мозг, являющийся одновременно и частью кроветворной системы и частью иммунной системы, производит особые иммунные клетки – так называемые тимоциты или, по-другому, Т-лимфоциты, которые приплывают в тимус, где задерживаются и в окружении так называемых клеток-нянек дозревают до полноценных бойцов иммунного фронта, учась противостоять всякой заразе. Подобное мы уже наблюдали в селезенке. Специализация Т-лимфоцитов – разного рода инфекции, а также пораженные инфекцией клетки организма.

Созрев в тимусе, Т-лимфоциты получают диплом и лицензию на убийство, после чего покидают тимус и с первым дилижансом отправляются к местам службы – расселяются в военные городки лимфоузлов для несения боевого дежурства.

Поскольку главный удар в виде инфекций человек получает сразу после рождения, впервые столкнувшись с внешним миром, тимус активен именно у детей. А дальше, посчитала природа, без него можно обойтись, поэтому он и атрофируется. Не любит природа лишнего. А нам оно нравится! Поэтому наша задача – как можно дольше сохранить тимус в боевом состоянии. В конце концов, лишней защиты не бывает, и чем больше у нашего организма линий обороны, тем лучше. Тем более что одной из задач Т-лимфоцитов в нашем организме является слежение за клетками новообразований, то есть раковыми клетками. Как вы понимаете, функция отнюдь не лишняя…

В общем, плохие известия состоят в том, что тимус наш необратимо инволюционирует (регрессирует). И не только у нас, но и у других млекопитающих, например, у мышей, на которых этот процесс изучали… Хорошая же новость состоит в том, что есть способы продлить жизнь тимуса, а вместе с ним и нашего здоровья. Потому что деградация тимуса и общее ослабление иммунной системы в пожилом возрасте грозят большими неприятностями – люди, которые не умирают от рака или сердечно-сосудистых ударов, гибнут от простых инфекций и чаще всего – от воспаления легких.

В первую очередь посмотрим, чего тимус не любит и от чего его нужно беречь.

Как и вся иммунная система в целом, тимус не любит стрессов. После каждого сильного психологического стресса он уменьшается в размерах; потом, правда, может отчасти восстанавливаться, но никогда до прежних размеров. То есть его ресурс конечен. Дольше всего сохраняется тимус у людей позитивно настроенных и не переживающих по любому поводу.

Не любит также тимус сильного шума (привет любителям ночных клубов), врачебной анестезии, переохлаждения, инфекций разного рода, которые вызывают апоптоз тимоцитов. А любит он сауну, цинк, витамины В2 и Д, а также аскорбиновую кислоту. После надпочечников тимус находится на втором месте по содержанию аскорбиновой кислоты.

Поскольку тимус как часть иммунной системы занимается производством новых клеток, он нуждается в постоянном поступлении аминокислот, то есть в белковой пище. Так что вегетарианством злоупотреблять не стоит, иммунная система спасибо не скажет.

Одним из самых простых (но неиспользуемых людьми в силу лености) и эффективных способов простимулировать тимус и продлить ему существование является простукивание как форма вибрационного массажа. Простукивать грудину пальцами после сорока лет рекомендую каждому по 2–3 минуты в день. Вы же хотите иметь защиту против рака?..

Остановить инволюцию вилочковой железы, видимо, нельзя, но замедлить можно – с помощью того же механизма, который мы уже знаем. Для этого нам необходимо запустить известную биохимическую гормональную цепочку: для стимуляции размножения стволовых клеток и самовосстановления с их помощью организма печень вырабатывает ИФР-1 (инсулиноподобный фактор роста), который вырабатывается при поступлении в печень из гипофиза соматотропного гормона, который, в свою очередь, вырабатывается при поступлении в гипофиз соматолиберина из гипоталамуса. А уж работа гипоталамуса напрямую зависит от его кровоснабжения – через шейные артерии. Вспомнили? Мы это проходили!..

Хотите указанную цепочку активировать – наладьте подачу крови через позвоночные артерии. А для этого ликвидируйте все перекосы позвонков, вызванные спазмами коротких мелких мышц, оплетающих позвонки. Делайте шейную гимнастику – будет крепче иммунитет.

Но это еще не все лайфхаки! Еще один мощный гормон, который активизирует обновление организма вообще и тимуса в частности – грелин. Грелин – это гормон голода, который вырабатывается организмом, испытывающим чувство голода. Поэтому не кидайтесь есть сразу, как только проголодались, лучше некоторое время поиспытывать омолаживающее чувство голода. И уж, конечно, не ешьте просто по расписанию – потому что у вас обеденный перерыв или оттого, что в вашем отеле наступило время ужина и надо спешить туда, хотя еще не весь «олл-инклюзив» с обеда переварился.

Сама вилочковая железа кровоснабжается так же, как и щитовидная – через сонные артерии. С ними не бывает остеохондрозных проблем, потому что они не проходят через позвонки, а проходят свободно спереди. Но с ними могут быть проблемы иного характера – сонные артерии забиваются атеросклеротическими бляшками, что частично перекрывает кровоток и совершенно не способствует веселью тимуса. Причем операция по удалению бляшек, бывает, делает только хуже – кровоснабжение тимуса может не только не улучшиться, но и ухудшиться! Потому что порой малоопытные хирурги пересекают отходящие к железе маленькие сосудики, а порой рассекают даже нервы в горле, и человек теряет способность говорить. Так что под нож лучше не стремиться, а холестериновые бляшки в сосудах убирать другими способами, естественными и бестаблеточными – движением и коррекцией питания.

В заключение не могу не сказать пары слов в защиту антибиотиков. Тех самых антибиотиков, которые сейчас все, включая новое поколение врачей, неустанно поливают грязью. Раньше врачи всех при простуде старательно пичкали антибиотиками, а теперь это не в моде, нынче в моде иные тенденции: «Не будем травиться «химией», пусть организм борется с болезнью сам, не зря же он температуру повышает. Тем более что при вирусных инфекциях антибиотики все равно не помогают, они убивают только микробы, то есть одноклеточные организмы!»

А вот я своим детям не стесняюсь давать антибиотики – сразу, как только температура у них поднялась до 38 градусов. И всем родителям настоятельно такую тактику рекомендую. Чтобы инфекция не дай бог не затронула тимус, иначе у ребенка потом не сформируется нормальный иммунитет. И чем раньше назначишь антибиотики, тем меньше риск того, что тимус, который не любит инфекций, пострадает.

Тимусу для выработки иммунитета к заразе, то есть для обучения сидящих в нем Т-лимфоцитов, достаточно малого количества этой заразы. Чуть-чуть микробов поступило – и хватит, образцы получены. Поэтому антибиотики лучше давать на ранней стадии болезни, чтобы организм зря не страдал от токсического поражения, когда они размножатся, то есть не травился их обломками, в которые микробы покрошит иммунная система.

Ну а что касаемо «железных аргументов» относительно вирусов (гриппа и других ОРВИ), которые антибиотиками не убиваются, то это чистая правда – антибиотики вирусы не убивают, с вирусами организм успешно справляется сам. Но для этого ему нужны силы! Поэтому надо помочь организму антибиотиками, чтобы он не тратился еще и на борьбу с бактериями, которые в качестве вторичного фактора поражения овладевают организмом вслед за вирусами, и это бывает всегда: ослабленный вирусами организм – обеденный стол для микробов. Именно эта вторичная микробная инфекция и является причиной соплей и повышения температуры – собственно говоря, пирогенную реакцию (повышение температуры) вызывают как раз распадающиеся полисахаридные стенки бактерий, убиваемые иммунитетом, а вовсе не вирусы. Поэтому с помощью антибиотиков мы боремся именно с одноклеточными, освобождая силы организма для борьбы с первичной и главной опасностью – вирусами.

Последнее возражение от противников антибиотиков: а как же микрофлора кишечника, ведь антибиотики гробят все без разбору, и после курса приема антибиотиков человек рискует получить дисбактериоз!..

Что ж, давайте поговорим о наших маленьких друзьях. Это ведь целая отдельная тема, как раз укладывающаяся в тематику данной части книги, которая рассказывает о странных органах!..

Современная медицина воистину творит чудеса и потому додумалась уже до такой прекрасной вещи, как пересадка кала. Берут кал от здорового человека и пересаживают, то есть вводят через задницу больному в кишечник с помощью зонда.

Это ли не чудо науки? Это ли не нанотехнологии?

Столь революционно-прорывное лечение реципиента калом донора практикуется с целью заселить таким образом полезную микрофлору от здорового человека к больному. Логика проста: раз у пациента какие-то проблемы, например, с иммунитетом или желудочно-кишечным трактом, причем проблемы эти сопровождаются дисбактериозом или являются следствием дисбактериоза, так поможем ему пересадкой чужого кала!

Что такое дисбактериоз, нынче знает каждый – у нас в кишечнике живут разнообразные полезные микробы, ведущие с нами симбиотическое существование, и если вдруг их разнообразие нарушается, у человека возникают разного рода проблемы, потому что именно эти микробы вырабатывают всякие полезные вещества, необходимые организму. Менее известно широкой публике, что подобного рода микробные сообщества живут не только в кишечнике, но и в легких, например, а также на коже.

Сборище микробов-симбионтов, обитающих в наших кишках, называется микрофлорой или микробиомом. Интересно, что общее число этих микробов вдвое превышает число клеток в нашем организме, клеток у нас 50 триллионов, а «сожителей» – 100. Иными словами, внутрь человека вложен по принципу матрешки еще один организм, еще одно «тело» или орган, но орган как бы «рассредоточенный».

А можно ли микробиом назвать органом без «как бы», раз он жизненно необходим организму?

Это зависит от наших предрассудков. От точки зрения. От привычки… Те клетки, которые обладают нашим генотипом, мы привычно называем своими. Да и вообще все то, что находится внутри оболочки нашего тела, мы считаем «нами», а то, что находится вне ее – это уже «не я», это уже внешний мир. Хотя этот внешний мир в виде воздуха и пищи входит в нас и становится нами, встраиваясь в виде кирпичиков в наши клетки. На каком этапе, в какой момент времени внешний мир становится внутренним? Когда «не я» превращается в «я»?

И надо ли то, что находится внутри нас, в кишечнике, но все-таки за границей телесной оболочки, отделяющей клетки нашего генотипа от клеток ненашего, относить к внешнему миру, к «чужому», если без этого «чужого» мы даже жить не можем?

Я считаю микробиом частью нашего организма, нашим внешним органом, который зависит от состояния всего организма. Именно это знание и дает мне право относиться к пересадке кала с трудно скрываемым скепсисом. Сейчас попробую объяснить…

Дело в том, что любой наш орган – очень наш! То есть он адаптирован к нашему организму, приспособлен к нему конструктивно. Если взять по случайному принципу двух граждан и взаимно пересадить им друг от друга печень, оба помрут. Потому что их органы несовместимы – они не подходят к другому организму. То же самое и с нашим внешним органом – микробиомом. У каждого он свой! Микробиом человека адаптирован к системам организма, к его болезням, между организмом и микробиомом установилось равновесие, микробиом привык к хозяину, а хозяин к нему. И кто сказал, что пересадка чужого органа пойдет на пользу новому хозяину или самому микробиому? Само слово намекает, что все не так просто, потому что «биом» – это экосистема.

Допустим, врачи выяснили, что у человека не хватает какого-то вида или видов микроорганизмов в кишечнике. Самое время задаться вопросом, каковы причины этого, чтобы их устранить, тогда и микробиом изменится. Но вместо этого медицина поступает так, как она привыкла поступать – самым прямолинейным и тупым способом. Повысилось давление? Давайте собьем!.. Высокий сахар? Давайте собьем!.. Высокая температура? Собьем жаропонижающим!.. Бактерий не хватает? Пересадим кал с бактериями от другого человека!

Пересадку дерьма от одного гражданина к другому практикуют при язвенном колите, дисбактериозе, а теперь уже и при атеросклерозе. Надеются на хорошие результаты, исходя из странной логики, что процесс выхода вещества иерархически важнее входа. Мол, если мы на выходе условия изменим, то все биохимические каскады восстановятся. Мне такая логика непонятна. Менять надо входной сигнал, а выходной – это уже результат! То есть в данном случае медицина идет к результату через задницу, причем в самом буквальном смысле.

Столь примитивно-прямолинейный подход напоминает тупые статьи и книжки о долгожителях, в которых ученые пытаются раскрыть феномен долгожительства каких-нибудь кавказских народов, жителей Сардинии или Осаки. Приезжают и начинают спрашивать: а что вы тут едите?.. После чего триумфально находят в их преимущественной пище какие-нибудь элементы и объявляют их виновниками торжества. Или: ага, они пьют воду талую с гор! А в ней – микроэлементы!.. После чего делают вывод: пусть и другие едят и пьют то же и станут долгожителями.

А тот факт, что человек и его окружение – система многопараметрическая, то есть параметр не один и не два, а тысячи… что там живет вообще другая раса, обитающая тысячелетия в иных условиях существования и потому к ним организменно адаптировавшаяся, в голову просто не приходит. Нет, начинают тупо добавлять в еду цинк, чтобы имитировать морскую еду, в которой цинка много. Или витаминами в таблетках начинают пичкать. Хотя в самой простой еде и витаминов, и микроэлементов вполне достаточно для жизни (если только человек не живет в искусственно обедненной среде, например, сидит в тюрьме или на полярной станции – вот тут витамины и добавки не помешают).

Главный вопрос, который должен задавать себе врач – почему? Почему так случилось, что у человека нет целого ряда видов в его микробиоме? Почему организм долгожителей устроен именно так? Почему у людей с возрастом приключается гипертония?..

И если правильными вопросами не задаваться, получится борьба с ветряными мельницами, как это произошло в истории с той же артериальной гипертензией. А история весьма поучительная… Поскольку осложнения, связанные с гипертонией – инфаркты, инсульты, – убийца номер один в мире, в 2011 году на уровне ВОЗ было принято политическое решение бороться с повышенным давлением. И стали бороться, искусственно понижая давление с помощью таблеток. Так далеко дело зашло, что уже детям дают таблетки от гипертонии! При этом прекрасно известно, что 95 % гипертонии – это так называемая эссенциальная гипертония, то есть, по сути, не имеющая диагноза. Сам симптом (гипертония) в этом случае заменил диагноз, став как бы самостоятельной болезнью. И ее стали лечить, то есть сбивать давление до формального норматива в 120 на 80. А смертность все равно растет!

В 2011 году в мире умерло от гипертонии и осложнений 11,2 млн человек, в 2016 году – 15,6 млн а в 2018-м – 17 миллионов (вообще же на планете умирает за год примерно 56 млн человек). Почему же такой рост, несмотря на борьбу? А потому что не поставлен правильно медицинский вопрос о причине. Этот вопрос надо иметь перед собой всегда – даже в тех случаях, когда ответа на него нет. Тогда по крайне мере не будет остановлен научный поиск, и наука не упрется тупик – в симптом как в саму болезнь. Известно, что артериальное давление растет потому, что спазмируются капилляры. Это и объявлено окончательной причиной, став диагнозом. А почему спазмируются? На этот вопрос у медицины ответа нет, потому что нет самого вопроса.

А вот у меня ответ есть! И этот ответ дан мною в книге ««Медицина здоровья против медицины болезней – как избавиться от гипертонии, диабета и атеросклероза». Если интересно, можете почитать. Мы же возвращаемся к теме микробиома…

Надо признать, что проблема человеческих микробиомов современной наукой еще как следует не изучена (хотя кал медики уже вовсю с удовольствием пересаживают, как раньше у детей решительно вырезали аппендикс на всякий случай). Можно без преувеличений сказать, что биология к теме этой «параллельной реальности» только подступается. Однако кое-что уже известно, и сведения эти весьма необычны…

Ни для кого не секрет, что все человечество делится на четыре кластера по четырем группам крови (ну, плюс два резус-фактора). Это всем давным-давно известно. Однако мало кто знает, что аналогичное деление можно произвести и по человеческому калу! Точнее, по типам микробиома, живущим в наших кишечниках. Всего выделено три формы микробиома или, как их еще называют, три энтеротипа. Выявлены они были в ходе проведения исследований в рамках огромного международного проекта «Микробиом человека». Проект был, быть может, не таким пафосным и шумным, как проект «Геном человека», но не менее важным и интересным. Причем интересным не только с медицинской, но, я бы даже сказал, в какой-то мере с философской точки зрения! Изучались микробные популяции, не только обитающие в кишечнике и легких, но и в других тканях нашего организма. И неожиданно выяснилось, что даже те ткани, которые ранее считались стерильными, заселены. Человек – это настоящая планета для микробов, с разными экосистемами. Поэтому я и считаю данную, казалось бы, чисто биологическую тему имеющей налет философичности. Ибо что есть человек в таком разе? Где он начинается и заканчивается?

Когда мы входим в комнату, в результате дыхания наши легочные симбионты «десантируются» и вскоре начинают занимать весь объем помещения. А поскольку они – это мы (в том смысле, что микробные наборы строго индивидуальны), получается, что человек не ограничивается объемом своего тела и начинает занимать все предоставленное ему пространство. Может, кому-то это покажется чересчур спекулятивным утверждением, но если влияние человека дистанционно распространяется на других людей (например, через заражение), встает вопрос о границах человека. Я как-то прочел, что астрономы считают звезды не имеющими границ, поскольку границы фотосферы размыты и условны, а само излучение растягивается от каждой звезды до размеров всей вселенной. Человеческое воздействие – непосредственное, микробное, эмоциональное, психологическое – не заканчивается на границах его тела. Мир един, а все мы взаимосвязаны. Масштабные исследования, проведенные в США в прошлом веке, продемонстрировали, что на наши физиологические параметры могут оказывать воздействие даже люди нам совершенно не знакомые – путем трансляции преобладающих настроений через сетевое социальное взаимодействие…

В общем, в рамках микробиомного проекта, несмотря на то, что в кишечнике живут тысячи видов микросуществ, было выявлено три преобладающих кишечных энтеротипа, три разных экосистемы. Ученые исследовали кал людей с разных континентов, и везде были обнаружены эти три энтеротипа, которые получили следующие названия – бактероиды, превотеллы, руминококки – по преобладающему виду микробных групп в микробиоме (Bacteroides, Prevotella, Ruminococcus).

Тип микробиома так же, как и группа крови, не зависит от национальности, пола, места проживания, генного профиля. Но в отличие от группы крови, заданной генетически и неизменяемой, энтеротип зависит от типа питания, то есть его можно сдвигать, меняя пищевое поведение. Но изначально тот энтеротип, который нам достанется, зависит, видимо, от превратностей процесса колонизации младенца разными видами микроорганизмов, которые сразу после рождения начинают активно заселять вновь появившуюся «планету». (Как выяснилось, первичная колонизация начинается еще в утробе матери, но основной микробный удар, конечно, случается после рождения.)

Понятно, что все люди разные, у каждого свой мозаичный набор из тысяч видов микробов-симбионтов, но если у вас преобладают Bacteroides, значит, вы относитесь к энтеротипу бактероида.

Этот тип характерен для мясоедов, людей, потребляющих большое количество белка. Данные бактерии активно производят витамин С, ряд витаминов группы В, а также являются антагонистами сальмонелл. То есть обеспечивают организм полезными веществами и подавляют патогены. Кроме того, они умеют разрушать некоторые токсины.

Однако мир диалектичен, и любые достоинства есть продолжение недостатков. Существуют недостатки и у этих замечательных симбионтов. Так, вырвавшись из мест своего обычного обитания (толстый кишечник) и попав после оперативных вмешательств в те ткани, где их быть не должно, они могут вызвать гнойный абсцесс, иммунодефицит, простатит, пародонтоз и даже рак.

Теперь переходим ко второму энтеротипу.

Если вы относитесь к типу превотелла, значит, у вас много микробов именно этого рода. Они характерны для тех, кто ест много растительной пищи, легко перерабатывают клетчатку и углеводы, производят для нас фолиевую кислоту и витамин В1.

Отрицательной же чертой превотелл является их способность разрушать слизистую оболочку, приводя к язвам – как, например, это делает всем известная хеликобактер пилори, за открытие связи которой с язвой дали даже Нобелевскую премию. Может быть, и зря дали, потому что мир диалектичен, хеликобактер есть практических у всех, а вот язва – не у всех. Кроме того, как недавно выяснилось, у людей-носителей Helicobacter pylori уровень смертности от инсультов в два раза ниже по сравнению с теми, у кого данной бактерии нет. И этот факт прекрасно иллюстрирует зависимость микробиома от общего состояния носителя этого микробиома – человека. Ну, или наоборот!

Наконец, третий энтеротип – руминококки. Они прекрасно умеют расщеплять сложные, большие углеводы – крахмалы и даже целлюлозу. При этом огромные молекулы полисахаридов разваливаются на более простые сахара и активно поглощаются клетками организма – что способствует быстрому ожирению. Зато род этих бактерий вырабатывает бутановую кислоту, которая отдаляет нас от рака кишечника и колитов, что приятно. Кроме того, присутствия бутановой кислоты не любит патогенная флора, то есть руминококки выполняют роль естественного антибиотика и защитника.

Чуть выше мы упомянули условия колонизации микрофлорой новорожденного. Так вот, сравнительные исследования показали, что на характер микробиома и, соответственно, уровень здоровья человека влияет даже характер родов – например, рождается ребенок естественным путем, то есть проходит через родовые пути, или его достают путем кесарева сечения. У «кесарят» в кишечнике содержится меньше бифидобактерий, а также бактерий Staphylococcus, Corynebacterium и Propionibacterium, зато больше Lactobacillus, Prevotella и Clostridium difficile. Причем высокая распространенность последних коррелирует с разными аутоиммунными заболеваниями – астмой, аллергиями, артритами, рассеянным склерозом. Так что для ребенка лучше естественные роды.

Ну и, разумеется, на заселенность кишечника влияет способ кормления младенца – грудью или искусственной смесью. При этом без долгих объяснений понятно, что естественный способ кормления предпочтительнее. Ведь в материнском молоке, кроме питательных веществ, содержатся также гормоны, факторы роста, ферменты, иммуноглобулины… А у детей, получающих эрзац из банки, в кишечнике больше лактобацилл и той самой Clostridium difficile.

Помните, первые два года жизни очень важны для формирования и стабилизации нормальной микрофлоры кишечника!

Вот почему так получается, что клеток микробиома вдвое больше, чем клеток нашего тела, но при этом они не занимают объем вдвое больше нашего тела, а все как-то внутри него помещаются? Более того, нормальный человек весит 70–80 кг, а его микробиом – всего 2,5–3 кг.

Это потому, что одноклеточные микроорганизмы, живущие внутри нас, очень маленькие. Но такие милые!

И поскольку мы без них выжить не в состоянии, можно с полным правом заявить, что млекопитающие являются метаорганизмами, то есть единым комплексом из организмов разных видов (многих тысяч видов, из коих лишь один – homo sapiens). И этот один – хозяин целого выводка одноклеточных, которые играют важнейшую роль в управлении физиологией хозяина, хотя в это многим трудно поверить. Но это так!..

Жизнь, однажды зародившись на планете, начинает оказывать на планету свое стабилизирующее влияние, что видно даже на простейших компьютерных моделях. Например, заселение всей поверхности виртуальной планеты одним из видов каких-нибудь виртуальных лютиков меняет освещенность поверхности планеты (излучение перехватывается «радарами» листочков, которые это излучение «кушают», а стало быть, тратят на рост и жизнь, а не на нагрев грунта). А изменение нагрева поверхности планеты равно изменению климата. Появление травы и растительности на Земле миллионы лет тому назад полностью изменило ландшафты, снизив ветровую и дождевую эрозию почв, поскольку корни теперь скрепляли грунт. Леса высушивают болота, поскольку стволы деревьев являются мощными насосами по откачке воды… Не является исключением и та жизнь, которая использует нас как «планету» – она тоже влияет на нас. Недаром же врачи говорят о «болезнях» микробиома, которые дурно отражаются на нашем здоровье.

Вот пример. Не так давно американские ученые из Нью-Йорка выступили с заявлением о том, что, возможно, коррекция микробиома поможет людям справиться с такой напастью, как ревматоидный артрит, являющийся аутоиммунным заболеванием. Они обнаружили, что у 75 % людей, больных артритом, была отмечена высокая концентрация Prevotella copri. Ну, а влияние микрофлоры на иммунитет известно.

Действительно, микробиомный оркестр настраивает и, как пишут в некоторых статьях, «калибрует» иммунную систему. А иммунная система, в свою очередь, защищает и ограждает нас не только от патогенной флоры, но и от родной симбионтной, которая при просадке иммунитета в два счета может расправиться с человеком – что и происходило при некоторых случаях рака, когда с помощью химиотерапии врачи так обнуляли иммунитет, что человек умирал, пожранный сам самой – собственным микробиомом. Здоровый же человек с помощью балансира иммунной системы поддерживает гомеостаз – равновесие между своими клетками и «чужаками», не давая метаорганизму свалиться ни в ту, ни в другую одинаково смертельную сторону.

Вся эта мелочь, которая внутри нас себя весьма привольно чувствует, обменивается с организмом хозяина разными молекулярными сигналами в виде цепочек жирных кислот и другими соединениями. Но что самое поразительное, «межконтинентальные цивилизации» микробов давно установили между собой связь – например, некоторые расы кишечных микробов выделяют сигнальные вещества, которые принимаются легочной биотой и влияют на нее. Существует и обратное влияние – легочного микробиома на кишечный. Иными словами, с помощью диеты, корректируя ею микробиом, то есть подкармливая одних обитателей и подмаривая других, можно сдвинуть видовое равновесие и исправить проблемы с легкими и дыхательными путями. Без таблеток!

Раньше-то полагали, будто в легких стерильная среда, но потом нашлось огромное количество всякой живности, которая обитает в наших легочных мешках. Там обитает и весьма привольно себя чувствует около двух тысяч видов микроорганизмов – бактерий, вирусов, грибов. Что интересно, в легких существует два микробных «государства», одно обитает в верхних дыхательных путях, другое в нижних, и они между собой контактируют.

Сегодня известно, что преобладание некоторых видов микроорганизмов в легких коррелирует с детской астмой. Выяснилось также, что дети, рожденные или выросшие в деревне, где-нибудь на сельской ферме, реже заболевают аллергиями и астмами. Для современного горожанина, привыкшего дышать выхлопными газами и выбросами предприятий, это не новость, ему причина ясна, как божий день: «Ну так там же чистый воздух, в деревне! А в городе одна зараза».

И это ошибка!

Городской воздух как раз более стерилен. А сельские дети, вокруг которых болтаются сельскохозяйственные животные, как раз подвергаются мощной микробной атаке – и только потому их иммунная система натренирована и менее склонна к сбоям. Кстати, человечество дорого заплатило за такое счастье. Считается, что неолитическая революция, то есть переход охотников и собирателей к оседлому образу жизни – растениеводству и разведению скота, – сильно сократил среднюю продолжительность жизни человека каменного века, поскольку человек подвергся атаке тех вирусов и микробов, которые присущи животным и с коими он раньше настолько плотно не контактировал. Потом, конечно, эволюционно наработался иммунитет. И позже, при столкновении аграрных цивилизаций с популяциями людей, живущих более традиционным укладом (например, при контакте североамериканских индейцев, живших первобытно-племенным строем, с европейцами), это плохо кончалось для дикарей – большинство индейцев, как известно, убили не пули, а принесенные европейцами болезни, к которым те давно адаптировались и которые для европейцев уже тысячи лет не были смертельными.

Подобные истории происходят и с людьми, долго жившими на северах. Северный стерильный воздух настолько атрофирует иммунитет, что, приезжая на юг уже в зрелом возрасте, северяне начинают не вылезать из болезней. В документальном фильме «Диксон. Выжившие. Как живут люди на севере России» один из еще не старых героев рассказывает, что все его сверстники уехали «на юга» из умирающего Диксона, в коем ныне осталось всего 300 жителей, и там, на юге, довольно быстро поумирали.

А попробуйте поехать в Индию и попить ту водичку, которую спокойно пьют местные!.. Так что зловредная микробная флора тоже полезна: все, что нас не убивает, делает нас сильнее, поэтому чистотой злоупотреблять тоже не стоит. Я, например, перед едой руки не мою…

Исследования показали, что восприимчивость человека к простудным заболеваниям зависит от стабильности микрофлорного состава, приобретенного в первые месяцы и годы жизни. Так что если вам не повезло родить ребенка в большом городе, постарайтесь сразу же увезти его к дедушкам-бабушкам в деревню, чтобы детство он провел подальше от калечащей городской атмосферы, поближе к благотворному и насыщенному микробами сельскому воздуху. Там при перманентных микробных атаках организм научится экспрессировать те гены, которые включают нужные иммунные реакции, и запомнит это на всю жизнь.

Особенно важным в этом смысле является первый год жизни, и даже самые первые месяцы! Замечено, например, что ранняя колонизация организма младенца видом Clostridium difficile с возраста уже первого месяца статистически связана с более поздним развитием астмы (у тех, у кого она вообще развилась).

Все это, конечно, важно, и никто не спорит с тем, что иммунитет развивать необходимо с самого раннего детства. Но вот интересный момент… Замечено, что у детей-астматиков в легких преобладают виды Lactobacillus, Pseudomonas, Rickettsiae и Proteobacteria, а у здоровых детей – Prevotella, Streptococcus, Veillonella, Firmicutes и Actinobacteria. Теперь только остается ответить на вопрос, является ли этот сдвиг причиной или следствием (симптомом) астмы. Предлагаю читателю на основе прочитанного сделать собственный вывод. Я же его для себя уже сделал на основе своего клинического опыта: при нормализации питания и анатомической коррекции астма часто проходит.

Еще один важный момент. Злоупотребление антибиотиками в детстве действительно приводит к нарушениям в кишечном микробиоме, и этот сдвиг коррелирует с повышенным риском появления у ребенка иммунологических заболеваний, той же астмы. Аналогичную опасность представляет собой и злоупотребление антибиотиками матерью в пренатальный период. Между тем автор в прошлой главке советовал родителям давать детям антибиотики – как разрешить это противоречие?

Если температура до 38 градусов, пичкать антибиотиками не стоит. А если больше – стоит. А что касается микробиома, нужно помнить, что сдвиги микрофлоры корректируются режимом питания.

На сегодняшний день наукой установлены четкие корреляции между составом микробиоты и разными болезнями – ожирением, синдромом раздраженного кишечника, аутизмом, атеросклерозом, аллергиями, диабетом… А также между состоянием микробиома и старением. И поскольку состояние микробиома зависит от типа питания, получается, что с помощью настроечного инструмента диеты можно ускорить или замедлить старение.

Например, результаты ряда исследований дают основания предположить, что введение в пищу большего количества волокнистой пищи позволяет точнее сбалансировать состав микробиома и помочь в профилактике и лечении разных болезней, считающихся возрастными – продлить жизнь, другими словами. Ешьте больше клетчатки, то бишь грубых овощей, и тогда барьерная функция вашего кишечника возрастет, снизится окислительный стресс, подскочат умственные и моторные показатели.

Эксперименты показывают, что введение клетчатки в рацион размножает те виды микроорганизмов – Prevotella и Xylanibacter, Faecalibacterium prausnitzii, – которые в экологической системе организма защищают нас от воспалительных и неинфекционных заболеваний толстой кишки (одним из коих является рак), поскольку эти бактерии выделяют вещества, тормозящие патологические процессы. А вот низкое содержание в кишечнике этих маленьких любителей волокнистой пищи как раз хорошо коррелирует с весьма неприятной болезнью Крона и язвенным колитом. Но самое интересное, что выделяемый полезными микробами бутират натрия помогает улучшить у пожилых лабораторных мышей функцию памяти при изучении в экспериментах болезни Альцгеймера.

И тут я снова не могу не обратить внимание почтенной публики на способ мышления современных медиков! Опять процитирую научную работу, на сей раз посвященную связи микробиома с геронтологическими проблемами. Уважаемые иностранные авторы – Маниш Кумар, Паризад Бабей, Боянг Цзи и Йенс Нильсен, ни с одним из которых я не знаком – на протяжении всей статьи пишут, в общем-то, правильные и интересные вещи о влиянии процессов дряхления на изменения в микробиоме. После чего, поняв основные взаимосвязи, делают неожиданный, но такой характерный для современной медицины вывод: «…Поддержание полезного микробного сообщества в кишечнике может помочь предотвратить или отсрочить возрастные заболевания. Более глубокое понимание вклада кишечной микробиоты в здоровье человека привело к попыткам манипулировать ее составом… путем трансплантации фекальной микробиоты».

Спрашивается, зачем микробиоту трансплантировать через задницу, что по меньшей мере неприятно, если ее можно вырастить самому, принимая нужную пищу через рот, что гораздо веселее?

А мы, завершая тему микробиома, плавно переходим к теме питания и продления жизни. Чем нам кормить себя и наших внутренних сожителей ради общей пользы?

Ну, не обязательно на двадцать. Двадцать, я честно говоря, не гарантирую. Может и больше получится. Это зависит от вашего нынешнего состояния – от того, до какой степени нездоровья вы себя довели. Но общее правило остается неизменным – чем раньше вы за себя возьметесь, тем длиннее будет результат, то есть тем больший кусок жизни вы себе нарастите по сравнению с той траекторией, по которой двигались до прочтения этой книги.

В первой книге «Медицина здоровья против медицины болезней – как избавиться от гипертонии, диабета и атеросклероза», посвященной, как ни странно, тому, как избавиться от гипертонии, диабета и атеросклероза, я довольно подробно рассказывал о правильном здоровом питании – с объяснениями, примерами и рецептами. Здесь же остановлюсь на тех немаловажных аспектах, которые не были в силу разных причин затронуты в прежней книге. Но прежде чем к ним перейти, совсем вкратце обрисую основные принципы питания, которых должен придерживаться каждый приличный человек.

Они просты и незамысловаты, если не углубляться в детали.

Первое. Пищевая пирамида, к которой вы с детства привыкли, должна быть перевернута. Эти всем памятные картинки, на коих внизу, в пищевой базе, лежали злаковые – хлеб да каши – забудьте, как страшный сон! Основой вашего питания должны стать жиры и клетчатка (овощи). А углеводы отныне – первейший враг, который ласково подводит вас к краю могилы в сопровождении диабета, атеросклероза, ожирения и онкологических проблем. Все, что углеводное, все, что сладкое – вон из жизни! Или же раньше времени выйдете из жизни сами.

Здоровые жиры (то есть не трансжиры, столь любимые фастфудными поварами). Из них будут строиться ваши гормоны и липидные оболочки новых клеток. Вы же хотите не стареть, а обновляться?

Овощи. Это витамины, микроэлементы и клетчатка, столь необходимая вашему внешнему органу – симбионтам.

Белки, то есть мясо. Из аминокислот будут строиться ваши белки. Правда, чтобы не давать избыточной нагрузки на почки, жиров в вашем рационе должно быть больше, чем мяса.

Молоко и кисломолочные продукты, жирный сыр, жирная сметана, жирный творог – форева!

Научитесь также для мелких перекусов делать жировые бомбы (примеры и объяснения – в первой книге).

Иногда немного голодайте. Голод омолаживает.

Сев за стол после того, как проголодаетесь, не переедайте, а по заветам древнеримского Галена заканчивайте трапезу слегка голодным, сытость придет чуть позже.

Есть Гален, а есть Ленин.

Оба исторических персонажа моему читателю знакомы. Первый по ранее прочитанному в этой книге, второй – по школьному курсу.

Первый прожил долгую жизнь и умер в возрасте 87 лет, оставив после себя многотомное наследие даже не на века, а на тысячелетия.

Второй умер в возрасте 53 лет, также оставив после себя многие тома, которые никто по доброй воле не читал и которые не пережили даже нескольких десятков лет.

Первый удлинял людям жизнь. Второй – укорачивал…

Вот я желаю своим читателям прожить как Гален, а не как Ленин.

В чем же секрет долгой жизни Галена? В том, что он просто умел жить! Он понимал не только оздоравливающую пользу движения, но и лекарственную пользу правильного питания. Его совет вставать из-за стола чуть-чуть голодным, чтобы удлинить себе жизнь и избежать болезней, мы уже усвоили. Примерно через две тысячи лет после смерти Галена учеными был поставлен опыт, который дал неожиданный результат – крысы, которых держали на полуголодной диете, прожили почти в два раза дольше, чем те, которые ели вволю. И меньше болели. Это сработал гормон голода грелин, про который мы ранее уже говорили.

Так что один из рецептов не только долгой, но и здоровой жизни вами уже получен: меньше жрать надо. Вот просто уполовиньте порцию и посмотрите на результат через какое-то время…

Дальнейшее изложение касается принципов правильного питания, и рассказывая об этом, я заодно развею некоторые мифы и заблуждения, которые витают мутным дымком в головах граждан.

Итак, я берусь утверждать: откатить биологическое время и омолодить организм – вполне решаемая на практике задача!

И это не только мое личное мнение (хоть и подтвержденное клинической практикой). Так считает и вся большая медицина (Большая Медицина = Вся Медицина минус Шишонин). Вот только методы большой медицины сильно отличаются от моих. Нынче самый модный и дорогостоящий медицинский мейнстрим – омоложение организма с помощью клеточно-стволовой терапии. Это медицина для элиты, туда простые люди не ходят. Банкиры, артисты, богема, певцы и певицы…

А потом мы в газетах читаем: одна известная личность умерла от рака желудка после процедуры омоложения стволовыми клетками, другая – от рака мозга после аналогичной процедуры. И ведь как скакал на сцене – сальто делал! А вот омоложения не вынес… Я не удержусь и процитирую кусочек из Википедии по поводу этой проблемы:

Сейчас в СМИ активно идут дебаты, привели ли инъекции эмбриональных стволовых клеток к заболеванию раком и последующей преждевременной смерти многих известных людей, в основном артистов – Александра Абдулова, Веры Глаголевой, Ильи Олейникова, Любови Полищук, Дмитрия Хворостовского, Жанны Фриске, Михаила Задорнова, Валентины Толкуновой, Клары Лучко, Анны Самохиной, Олега Янковского и других. Анализы знаменитых пациентов показывали, что в организме актеров происходит обновление, ускорение жизнедеятельности. Однако вскорости появилась страшная статистика: те, кто применял инъекции стволовых клеток, сначала реально молодели, а потом очень быстро «сгорали» от рака, в основном глиобластомы (рака мозга), заболевания во многом загадочного, которое характеризуется множественной генетической поломкой в клетках глии мозга, что приводит к быстрому экспансивному росту злокачественной опухоли.

Не буду пока ничего в этой цитате комментировать, просто расскажу, как проходит сама процедура омоложения знаменитого туловища за деньги. Выделяют у человека из жировой ткани стволовые клетки и шприцом вводят их в кровь, надеясь, что рассосется, то есть клетки дойдут куда надо, встанут, как нужно, и заработают, как положено… А в результате человек омолодится!..

Логика в этом есть. Ведь что такое вообще омоложение? В чем измеряется юность организма? В интернете можно встретить множество тестов на биологическую молодость, то есть не на формальный срок жизни, указанный в вашем паспорте, а на молодость тела. Некоторые тесты обращают внимание на гибкость связок и состояние суставов (о суставах мы еще поговорим отдельно чуть попозже) – например, вас просят нагнуться и достать кончиками пальцев или ладонями до пола. Интуитивно понятно, что ладонями или хотя бы согнутыми костяшками пальцев лучше, чем только кончиками! Хотя многие уже и кончиками пальцев не могут достать до пола, не сгибая колени. Это совсем беда. А попробуйте лечь на спину, взяться рукой за стопу и выпрямить ногу в колене. Что, не получается? Ну и где она, ваша молодость?

А как суставы поживают? Не скрипят, не щелкают? Я уж не спрашиваю о том, не болят ли, щажу… Не зря говорят, что молодость тела определяется состоянием суставов. Именно поэтому в исследованиях на молодость организма так много тестов на гибкость. Но ведь не только от суставов зависит молодость тела! В тестах на молодость обращается внимание и на состояние кожи – например, наличие пигментных пятен, тургор, способность к восстановлению после защемления и оттягивания…

В общем, ясно, что сохранность нашего главного «агрегата жизни» хоть и коррелирует с паспортным «пробегом», но зависимость эта очень гибкая. Кто-то умирает от старости в 60 с небольшим, а кто-то и в 90 косит траву, колет дрова и заглядывается на девок.

«Генетика!» – вздохнете вы завистливо.

А я отвечу: «Вот не нужно все валить на родителей!»

Генетика, конечно, свою роль играет, но и условия эксплуатации играют роль не меньшую. Самый лучший двигатель можно загнать и запороть за очень короткое время. К счастью, организм выгодно отличается от двигателя тем, что обладает свойством саморемонта. То есть даже те косяки, которые мы допускаем, нарушая режим эксплуатации, можно исправить при должном старании.

Так что же такое молодость тела? Почему у одних суставы не только не болят с возрастом, но еще и гибкие, а у других картина печальна?

Отвечу: молодость вашего тела определяется клеточным составом тканей и скоростью процессов обновления клеток. Молодые клетки – вы молоды. Старые клетки, плохо обновляются – прощай, молодость, здравствуй, пенсия!

А обновление всех органов вашего тела как раз зависит от тех самых стволовых клеток, которые врачи выделяют из знаменитого тела и знаменитому же телу потом вводят. Стволовые клетки, напомню – это «заготовки», которые могут превращаться в другие клетки, то есть стволовые клетки делятся, и их потомство превращается в специализированные клетки наших тканей, заменяя «павших бойцов». У нас постоянно происходит замена изношенных клеток, и особенно интенсивно она идет в тех тканях, которые соприкасаются с внешней средой и потому быстро изнашиваются – это клетки кишечника, легких, кожи. Кроме того, интенсивно истирается потоком крови внутренний эпителий сосудов, а еще быстро изнашиваются клетки крови, которые также постоянно заменяются. Ну и, конечно, вечно трутся друг о друга суставные хрящи. Все это требует перманентного обновления.

Мы привыкли, что у нас в организме есть клетки печени, кожи, крови, мозга и так далее. Мы знаем, что все они разные по своему функционалу и, значит, устройству. И клетку печени нельзя превратить в нейрон мозга, а ткань кишечника пересадить в мозг – это совершенно разные «специалисты». Но ведь получились такие разные клетки из одной оплодотворенной яйцеклетки (зиготы), содержащей в своих генах набор информации об организме, не так ли? Значит, есть какое-то эволюционное древо клеток: одни клетки более универсальные и могут превращаться в другие клетки – специализированные, тканевые, а вот тканевые обратного хода уже не имеют. В этом и заключается феномен биологического времени – оно течет от универсальных клеток к тканевым, которые постепенно старятся и умирают.

Эволюция эмбриона идет следующим образом. Из всемогущей зиготы, которая активно делится, сначала получается комочек клеток, который растет, и вот на какой-то стадии зародыш приобретает трехслойность. То есть образуются и далее расходятся три эволюционных ветки, три основных клеточных популяции – эндодерма, мезодерма и эктодерма. Из эндодермы (внутренний слой клеток) произрастают наши внутренности – кишечник, поджелудочная, печень, легкие… Из мезодермы (средний слой) развиваются мышцы, сухожилия, кости, хрящи, внутренний слой кожи… Наконец, из эктодермы получаются кожа, органы зрения, нервная система, мозг… Выходит, наша кожа соединена с нашим мозгом еще со времен зародыша и является, если можно так сказать, эволюционным продолжением мозга. Иными словами, все наши ткани, все органы содержат в себе листки энтодермы, мезодермы или эктодермы, то есть источники обновления.

Наконец, есть еще такое явление, как хоуминг – способность клеток, идя по кровяному руслу, находить зону повреждения, закрепляться там и преобразовываться в клетки поврежденной ткани, чтобы исполнять функции этой ткани. Именно явление хоуминга и пытаются использовать врачи, вводя в кровь пациента его собственные стволовые клетки – чтобы они там сами нашли наиболее уязвимые места, осели в них и превратились в новую ткань взамен поврежденной.

Сейчас, как я уже упоминал, стволовые клетки выделяют из жировой ткани, но не так давно возникло еще одно направление – извлекать стволовые клетки из пуповинной крови младенца и хранить в криокамерах на тот случай, когда они понадобятся уже взрослому человеку. Это называется «Банк стволовых клеток»…

У внимательного читателя может возникнуть сразу несколько вопросов. Зачем извлекать стволовые клетки из организма и потом вводить в организм, если они уже и так есть в организме? Как вообще стволовые клетки находят поврежденное место, если они движутся по току крови? И что делать, если поврежденное место находится в организме вне кровяного русла?

Начнем с последнего вопроса как с самого простого… Понимаете, какая штука, у нас в организме нет ничего, что находилось бы вне кровяного русла, потому что кровеносная система – это не только «автомагистрали», то есть крупные сосуды, которые мы видим на картинках. Это и миллионы мельчайших артериол и капилляров – проселочных и грунтовых дорог, пронизывающих все ткани, каждый клеточный ансамбль. Вот они-то и есть главное в нашей кровеносной системе! По этим тропам и ниточкам как раз и добираются стволовые клетки туда, куда надо. Они сами находят поврежденные места, используя для поисков межклеточный язык, то есть обмениваясь информацией с другими клетками по ходу своего движения – мы говорили об этом в главке про кровь. Наука пока плохо знает язык клеток, ясно только, что в крови плавают определенные «тексты» – биорегуляторы, которые сообщают клетке всю нужную информацию касательно места ее назначения. Кровь получает от поврежденных органов химические «телеграммы», клетки прочитывают их и приходят, куда надо, стучась в дверь: «Вызывали?»

А уж потом, когда стволовая клетка попадает в тканевое окружение, она, дирижируемая этим окружением, понимает, кем ей нужно становиться. На сей факт я бы хотел обратить ваше самое пристальное внимание. Сейчас в связи с успехами генетики все стали какими-то «геноцентричными» и полагают, будто в изначальной зародышевой клетке, в ее генетическом аппарате все-все прописано – как и в какой последовательности клеткам развиваться, делиться. При этом совершенно упускается из виду среда, в которой происходит это деление, то есть организм матери, а он является по отношению к зиготе именно внешней средой и дирижирует ее развитием. Этот процесс малоизучен, причем в немалой степени потому, что наука сейчас сосредоточилась на генах, но гены – это далеко не все! Зародыш развивается ведь не в безвоздушном пространстве, это не сферический конь в вакууме. Он развивается в другом организме, и мы, таким образом, наблюдаем всю эволюционную цепь, уходящую в прошлое на миллионы лет. И можем понять, что здоровье будущего ребенка зависит не только от генов, которые ему прошлые поколения передали, но и от сиюминутного состояния матери, которая его вынашивает.

В фантастических книжках пишут о том, что вскоре в связи с успехами науки вообще и генной инженерии в частности людей будут выращивать какие-то искусственные утробы, но исходя из вышеизложенного ясно, что никогда в обозримом будущем зародыш не будет выращен в колбе, отдельно от другого живого организма со своим гомеостазом, питанием, дыханием… Потому что выращивание плода – процесс, управляемый другим организмом, то есть извне, а не происходящий только под влиянием внутренних генетических программ самого зародыша! Это так называемое бесструктурное управление, то есть в каждый момент времени организмом матери создаются определенные условия, чтобы зародыш прошел очередной этап развития – в разные периоды эти биохимические условия разные. И эволюционирование зародыша в утробе матери есть не что иное, как адаптация его организма к меняющимся условиям – это как бы микрокопия большой биологической эволюции от хвоста и жабр до царя природы. Зародыш вынужден проходить определенные этапы, выращивать уже упомянутую раньше трехслойность, формировать определенную морфологию – просто потому, что его к этому неизбежно вынуждает среда утробы.

И точно так же работает хоуминг стволовой клетки во взрослом организме! Стволовая клетка, когда ее приносит к местам повреждений, адаптируясь к внешним условиям, сама становится внешним условием – той тканью, которой должна стать.

Короче говоря, со времен эмбриогенеза в нашем организме остаются эти волшебные стволовые клетки, которые позволяют нам обновляться… У эмбриона их больше всего – одна мезенхимальная мультипотентная стволовая клетка на 10 тысяч обычных. С возрастом число стволовых клеток снижается, у людей в 70 лет одна стволовая клетка приходится на 5–6 миллионов обычных клеток. Отсюда, старость есть не что иное, как замедление регенерации, замедление обновления организма. Он просто не успевает саморемонтироваться и в конце концов умирает, разрушается. Но этот процесс можно замедлить, подарив себе десяток-другой лет жизни.

Возможно, людям, интересующимся проблемами старения, будет интересен еще и такой момент… Тканевые клетки, то есть клетки наших органов, тоже умеют делиться. Но, к сожалению, они делятся ограниченное число раз. Дело в том, что в клетках есть так называемые теломеры. Это «холостые» концы хромосом, на которых не записана никакая информация. Они похожи на конец магнитофонной ленты, на котором нет музыки и который нужен только для того, чтобы наматывать его на бобину… Когда клетка делится, особая молекулярная машинка под названием хеликаза распускает вдоль двойную спираль ДНК, словно застежку-молнию, потом обе нити достраиваются до целостности, и получаются две молекулы ДНК. Репликация молекулы ДНК – основа клеточного деления и размножения вообще.

Но поскольку молекулы ДНК своими теломерными хвостами крепятся к мембране клеточного ядра, резак хеликазы до конца их разрезать не может. Как бы это описать понагляднее?.. Раньше, когда еще в ходу были бронепоезда, у военных железнодорожников существовали так называемые шпалоломатели. Это такая двухосная тележка с огромным крюком, которая крепится к последнему вагону состава. Крюк опускается и цепляет шпалу. И когда состав идет на полном ходу, он за собой ломает шпалы, приводя в негодность пути, чтобы задержать наступающего противника.

Теперь представим, что рельсы упираются в тупик. Это значит, что до конца «распустить» пути, сломав все до единой шпалы, не получится – паровоз помешает, под ним шпалы останутся целыми. Именно так и происходит при репликации (копировании) ДНК. Паровозик хеликазы упирается в «тупик» – в мембрану ядра – и до конца двойную спираль разрезать не может. Ничего страшного: на теломерных концах ДНК все равно никакой информации не записано, как мы теперь знаем – они для того и нужны, чтобы крепиться к стеночке.

Но за счет этих недорезанных кусочков холостой конец при каждом делении немного укорачивается. И в конце концов машинка, съев все пустые концы, начнет уже при роспуске двойной спирали недоразрезать и потому недокопировать участки с записями «песен». Тогда будет страдать генетическая информация.

Разумеется, вас интересует, на сколько делений хватает теломерных концов. Примерно на 50 делений. Этот предел получил в науке название предела Хейфлика в честь первооткрывателя. В 1961 году американский геронтолог Леонард Хейфлик обнаружил, что соматические (неполовые, то есть обычные тканевые) клетки могут поделиться только около полусотни раз, а затем умирают. Причем чем ближе к этому пределу, тем больше наблюдаются признаки старения клеток.

Долгое время причина предела Хейфлика была неясна. Но не так давно российский биолог-теоретик Алексей Оловников догадался, что предел клеточной делимости связан именно с укорочением теломерных участков. То есть соматические клетки, например клетки мышц, прекрасно делятся, но только 50 раз. А вот стволовые клетки этим пределом не ограничены, они не умеют выполнять тканевые функции, зато умеют достраивать теломерные концы с помощью особого фермента – теломеразы, и потому могут делиться бесконечно. Но, к сожалению, стволовых клеток мало: у зрелого организма – одна на миллион. А омолодиться-то хочется!

И вот, уловив чутким носом этот общественный запрос, ушлые медики выбросили на рынок новое решение – клеточно-стволовая терапия! Мы у вас сейчас заберем стволовые клетки и вам же в кровь введем! И посмотрим, что получится.

Что может получиться, мы уже знаем… Чуть ниже я обрисую, отчего введение стволовых клеток в организм может запросто привести к раку. А пока читателю нужно понять следующее: узким местом процесса естественного омоложения является зависимость организма от этого редкого элемента – стволовой клетки.

Понятно, что, если стволовых клеток становится меньше, процессы изнашивания, нарастания энтропии начинают преобладать над возможностями «ремонтных мастерских». И организм начинает ускоренным темпом приходить в негодность – стареть и разрушаться. Но аналогичного эффекта – ускоренного старения – можно достичь и когда «ремонтных мастерских» в организме еще вполне достаточно, только по какой-то причине они своим прямым делом не занимаются, организм не обновляют. И причина эта проста – транспортная недостаточность.

Допустим, мастерских у нас еще полно, и они готовы работать, но вот запчасти и материалы к ним не подвезли. Иными словами, если плохо работает кровеносная система, не поставляя строительный материал на завод по имени Стволовая Клетка, ей не из чего будет производить новые клетки. То есть можно смело ставить знак равенства между «истинным старением», когда уменьшается число стволовых клеток в организме, и «логистическим старением», когда «мастерских» много, но туда не поставляется сырье – это одно и то же по результату!

Но во втором случае старение можно остановить и даже обратить вспять, решив проблему логистики, то есть доставки грузов и энергии. А откуда организм черпает энергию?

Многим кажется, что из еды. Из еды, конечно, тоже. Но максимальный массоперенос, то есть самое большое количество вещества, организм получает в виде воздуха, а вовсе не пищи. Если перевести количество воздуха, которое мы вдыхаем и выдыхаем, в единицы массы, у нас получится где-то 15 килограммов в день. Попробуйте съесть 15 килограммов еды за день! То есть мы получаем колоссальное количество энергии с дыханием!.. И мы ее должны как-то утилизировать. Это можно сделать только двумя путями. Либо это будет внешняя физическая работа, которую мы совершим, либо энергия компактифицируется в каких-то материальных структурах, которые организм выстроит, то есть потратит энергию не на внешнюю работу, а на внутреннюю.

Например, организм может начать накапливать жировую ткань. Создавать атеросклеротические бляшки. Откладывать камни. Выращивать новообразования… Все перечисленное – следствие переизбытка неизрасходованной энергии. А вы как думали? Кто потребляет слишком много энергии и не тратит ее, должен быть готов к сюрпризам!

Что же получается, когда врачи искусственно вводят в кровоток стволовые клетки? Они надеются на хоуминг – что клетки придут, куда надо, пользуясь межклеточным языком, то есть читая сообщения, плавающие в крови, и на месте превратятся в клетки тканей. Но здесь надо вспомнить, что мы говорили ранее о бесструктурном управлении – клетка ведет себя так, как ей диктует среда, внешние условия. А условия в гиподинамичном организме таковы, что не позволяют стволовой клетке штатно отработать свою программу. И она отрабатывает ее нештатно – например, превращаясь в раковую.

Чего же ей не хватает?

Биохимическая среда, в которой живет клетка, должна быть наполнена так называемыми факторами роста (инсулиноподобным, тромбоцитарным, трансформирующим и так далее). Факторы роста – это специальные белки, играющие особую роль в процессе жизнедеятельности клеток. Именно они провоцируют клетки на деление, регенерацию, миграцию. Этих факторов роста на сегодня открыто порядка трехсот, и все они, что характерно, находятся в нишах стволовых клеток. Ниша стволовой клетки – это как бы свита стволовой клетки, обслуга «муравьиной матки», состоящая из вспомогательных клеток, выделяющих факторы роста и вообще обеспечивающих жизнедеятельность стволовой клетки. То есть и здесь мы видим бесструктурное, средовое управление – не сама стволовая клетка решает, что ей охота делиться, а тот клеточный ансамбль, который ее окружает и формирует среду, в которой стволовая клетка живет. Так вот, если нет нужного фона, пришедшая в ткань из крови стволовая клетка не будет работать как надо и вместо позитивной программы выполнит негативную.

Например, из-за гиподинамии нет нужного кровотока, и необходимые вещества не доходят, не из чего делать факторы роста. Нет нужных для штатного функционирования веществ, и клетка, адаптируясь к условиям – ей ведь жить хочется! – поведет себя нештатно. В результате пациент, которому ввели порцию стволовых клеток в кровоток с помощью шприца, получит опухоль.

Поэтому нельзя человеку, страдающему гиподинамией, проводить клеточно-стволовую терапию. Ему нужно сначала прописать ходить по 20 километров в день. Нужно, чтобы в его теле не было спазмов и поджатий, образующих зоны повышенного давления и усложненного оттока – ни внутричерепного, ни внутрибрюшного. Иначе в этих локальных зонах будут образовываться условия, похожие на внутриутробные, потому что в матке как раз повышенное давление, оно стимулирует стволовые клетки вспомнить зародышевые процессы безудержного деления. То есть сначала человеку нужно похудеть, чтобы не было внутреннего жира, не сдавливалось ничего в печени и кишках, в желчном пузыре и поджелудочной. Чтобы не было спазмов в шее, провоцирующих повышенное внутричерепное давление, иначе возможен рак мозга после такой терапии…

И вот тут самое интересное! Если человек сам будет ходить по 20 км в день, ему не нужна будет никакая клеточно-стволовая терапия! Потому что у него свои клеточные ниши активизируются из-за ускорившегося в десятки раз кровотока и стволовые клетки начнут сами делиться, выходить в кровоток и доставляться куда надо для ремонта «оборудования». А на месте их прибытия как раз сложатся нормальные внутренние условия для штатного функционирования вновь пришедших стволовых клеток – начнут вырабатываться все упомянутые факторы роста …

Вот это и есть, по сути, естественная клеточная терапия – без дорогостоящих медицинских процедур и без опасности получить онкологию! Прокачивание тонн крови во время ходьбы через свой костный мозг, где содержатся мезенхимальные стромальные стволовые клетки организма – это одновременно и терапия стволовыми клетками и модная ныне PRP-терапия.

PRP-терапия – новая фишка современной медицины. При такой терапии в больной сустав искусственно, с помощью шприца, вводят факторы роста, стимулируя деление стволовых клеток и таким образом наращивание стертого хряща в суставах. Только при PRP-терапии врачи забывают прописать пациенту движение, потому что факторы роста – дело, конечно, хорошее, но если в организме нет должного кровотока и питательные вещества поэтому поступают к суставной сумке скудно, то из чего же будут строиться простимулированные к делению стволовые клетки, если нет строительного материала? Значит, опять нужно ускорить кровоток движением, чтобы доставить стройматериалы. Но если вы ускорите кровоток, вам и введение шприцом искусственных факторов роста не понадобится, они сами образуются и простимулируют деление! Ведь факторы роста клеткам тоже из чего-то надо делать, а при хромающем кровотоке их делать не из чего.

Таким образом, ключ к омоложению организма вообще и к восстановлению суставов в частности находится в ваших руках. Точнее, ногах…