— Ты уверена, девочка?

— Да, няня, — без раздумий ответила Ника.

Решение принимать сейчас оказалось просто. Оно созревало внутри, как зерно. И вот, вырвалось наружу.

— Подойди, — взмахнула рукой старушка.

Кивнув, девушка подошла. Опустилась на колени перед креслом. Почтительно склонила голову.

Старческая рука женщины коснулась ее волос. Скрипучий, но с детства родной голос пробормотал:

— Мы долго ждали. Ты станешь моими глазами, Ники.

Девушка кивнула. Она была готова, да, ко всему.

Старушка протянула ей небольшой продолговатый сверток ткани.

Ники знала, что именно спрятано внутри.

— Будь осторожна. У тебя всего одна попытка.

И об этом Ники тоже знала.

Бабушка права.

Всего одна попытка. Потому что во второй раз она к дьяволу настолько близко подобраться не сможет.

***

— Михаил Александрович, мы рады вас видеть! — засветил зубами консьерж.

— Заткнись и с глаз свали! — резко приказал мужчина, морщась.

Не стоило возвращаться домой. Надо было сразу валить в офис.

Чертовы доктора! Как же они его достали!

Бухать нельзя. Курить нельзя. Жрать нельзя.

А что можно, млять?!

Михаил поднялся в лифте на верхний этаж, вошел в пентхаус, тяжело опустился в первое же кресло.

Запыхался, млять! Это он — опытный боец с послужным списком, пусть и бывший, но любого заставит бегать по рингу. И запыхался!

Злой раздраженно выдохнул. Сердце громко ухало под ребрами.

И тоже знатно его бесило.

— Мих? Зайду? На пару слов? — с порога поинтересовался друг.

Злой подавил желание рявкнуть. Послать на хуй. Ему хватило, что Леший за ним в палате, как за молокососом бдил, заодно и бесил своей опекой.

— Чего надо? — поморщился Михаил.

Леший толкнул двери, вошел, усмехнулся.

Картина, да, маслом. У Злого сил не хватало, чтобы доползти до койки.

— Короче, даже не спорь. Буду говорить, внимай, — талдычил ему Леха. — Врач присоветовал медсестричку. Опытную, будет ставить тебе укольчики, мерить давление.

— Не еби мозги, а, — мотнул головой Миха.

— Ну не хочешь медсестру, давай училку организую, — хмыкнул Леший, — баба под рукой будет. Уколы, омлеты, минеты. На все руки мастерицу тебе найду.

Злой не желал видеть у себя в квартире бабу. На хер она ему здесь нужна. Часа на два, сгодится. А дольше Миха никого у себя на хате не терпел.

Леха смотрел на него упрямо. Спорить с другом в таком состоянии, в котором сейчас был Злой, тяжко.

Проще кивнуть. А бабу его после отработанного времени можно и вышвырнуть за порог.

— Вот и договорились, — обрадовался Леха. — Через полчасика подвезу.

— Сваливай, блин, — поморщился Злой.

Вздохнул, поднялся из кресла, пошел на кухню.

Кофе хотелось до жути. И плевать, что там считает хренов доктор.

И сигарету, да. А лучше — две.

***

Спокойно, Ники, спокойно.

Она стояла, глядя прямо перед собой. Чувствовала на себе тяжелый взгляд мужчины, что сидел в глубоком кресле, в тени.

Глаз не рассмотреть. Но она понимала — он изучает именно ее.

Алексей Шеин, помощник и правая рука Злого, привез в пентхаус сразу четверых претенденток. Такие же девушки, как и Ника. Молодые, с медицинским образованием, без работы.

И все разные. Блондинка, шатенка, рыжая, брюнетка.

Ника выделялась среди них. Она это понимала. На то и была сделана ставка.

Злой молчал. Вместо него заговорил Леший.

— Все, девушки, свободны, — оттеснил троих назад и щелкнул пальцами.

Охрана моментально вывела за дверь всех девушек, не прошедших отбор.

Ники расправила плечи и вскинула подбородок.

Первый шаг сделан. Теперь нужно остаться наедине с дьяволом и всадить иглу в его черное сердце.

***

В комнате стало тихо. Прихлебатель дьявола скрылся с глаз хозяина.

Ника застыла.

Выжидала подходящего момента. Тело напряглось, вытянулось.

В мыслях начался отсчет. Главное, успокоиться.

Острый дротик в форме шпильки для волос готов и смазан особым ядом.

Достаточно всего лишь ранить противника. Яд попадет в кровь. Дьявол умрет в муках, как того и заслуживает.

— Подойди! — хлесткий приказ прозвенел в тишине, ударил по напряженным нервам.

Ника вздрогнула. Дьявол дважды хлопнул ладонью по своему колену.

Указал место, куда Ника должна будет сесть.

Она не торопилась.

Слышала, как в коридоре все еще торчит человек Злого.

Рано. Нужно ждать.

Смерть дьявола должна была выглядеть, как несчастный случай.

Естественная смерть. Но род Умаровых будет знать, от чьей руки сдохла эта сволочь.

Ника сделала шаг к мужчине.

Злой слегка качнулся вперед. Не сводил с нее глаз.

И теперь, оказавшись ближе, Ника смогла рассмотреть глаза дьявола.

Человеческие. Не черные, со змеиными зрачками, как о нем говорили. Обычные глаза. Как у многих.

Девушка не разрешала себе волноваться. Нельзя сейчас.

Она готовилась больше года именно к этому моменту. И упускать его не собиралась.

Ладонь плавно поднялась к волосам. Ника вынула шпильку из скрученного на макушке пучка.

Длинные пряди змейками заструились по плечам и спине.

В глазах дьявола появился огонек одобрения.

Мужчина не дождался, пока Ника подойдет достаточно близко, чтобы сесть к нему на колено.

Выбросил руку вперед, огромной ладонью накрыл девичье бедро. Ощутимо сжал.

Даже через кожаный плотный комбинезон, что сидел на Нике точно вторая кожа, она ощутила силу его пальцев.

Жадных, пошлых.

Ника с трудом сдержала порыв, чтобы не отпрянуть подальше.

Почувствовала себя грязной. Руки дьявола были испачканы кровью. И эту кровь она явственно ощутила на себе.

***

— Расстегни! — очередной хлесткий и грубый приказ, не терпящий возражений или отказа.

Беспрекословное повиновение — вот чего требовал Злой от всех, кто его окружал.

Ника подчинилась. Левой рукой поддела молнию. Та разъехалась в стороны.

Кожаный лифчик прятал грудь от глаз врага. Ника тайком усмехнулась.

Должно быть, Злой ожидал полное отсутствие белья под такой развратной одеждой.

Смертельно опасная шпилька уже была наготове. Одного молниеносного удара было достаточно.

Куда? Никто ведь при вскрытии не должен обнаружить входное отверстие.

Мужские голоса в коридоре не стихали. Двери кабинета оставались приоткрытыми.

Когда дьявол начнет умирать, то будет делать это шумно. Яд парализует дыхательные пути. Мужчина начнет хрипеть. Прибежит охрана, свидетели.

Так не пойдет.

Ника выдавила улыбку. Постаралась сделать так, как учила бабушка. Мужчины любят, когда в глазах женщины сквозит обожание и восхищение.

Пусть думает, что ее все устраивает.

Ника плавно качнулась вперед.

Дьявол усмехнулся.

— Как зовут? — его голос звучал рвано.

— Моника, — ответила тихо, шепотом.

— На колени, — приказал на выдохе.

Ника и к этому была готова. Именно там, в области паха, след от укола был бы менее заметным. Оставалось все сделать правильно.

Чертов цепной пес! Почему он никуда не уходит?!

Ника слала тысячу проклятий Лешему. Он же никогда не торчит в доме хозяина дольше положенного. Умарова это знала.

А здесь, какого-то черта, все еще не ушел!

Ника послушно скользнула вниз. Игла холодила пальцы правой руки. Внушала уверенность. Все получится. Нужно только подождать.

А ждать Ника умела.

Встала на колени, по приказу. Мужские бедра раздвинулись шире. Сам дьявол откинулся на спинку кресла.

Ника заставила себя прижать ладонь к мужской ноге, надавить пальцами, сдвинуть ладонь по гладкой ткани брюк выше, к ширинке.

Он ждал. Смотрел на нее из-под полуприкрытых век. Тяжелым, неподъемным взглядом.

Ника терпела, пусть и было неуютно. Впервые она прикасалась к мужчине вот так, откровенно и с явным подтекстом.

Хотелось подскочить на ноги, ударить, расцарапать лицо.

Колоссальным усилием воли Ника оставалась в прежней позе.

На коленях перед кровным врагом.

Но не сломленная. Никогда!

— Жестче! — прорычал новую команду Злой.

Ника потянула за молнию. Кончики пальцев чувствовали твердую плоть.

Ника боялась покраснеть, и этим выдать свое волнение и неопытность. Хорошо, что на лице тонна косметики. Тщательный грим фактически маскировал ее черты. Прятал родимое пятно на подбородке и тонкий шрам на щеке.

Умарова не показывала свое отвращение, когда твердая ладонь легла на ее затылок и надавила.

Все, дольше тянуть нельзя.

Ника сжала пальцами дротик. И уже готова была ударить.

Одного короткого движения хватит. Ника это твердо знала. Возможно, Дьявол и сам не заметит ничего.

И вдруг Злой странно захрипел.

Ника вскинула взор.

Мужское лицо побледнело, ладонь взлетела к центру груди.

Девушка замешкалась.

Нет, так ее яд не действует. Да и не успела Ника воспользоваться своим тайным оружием.

— Дура! Чего творишь?! Видишь, плохо человеку! — взревел Леший, врываясь в комнату.

Ника растерялась. А после зло уставилась на врага.

Подыхаешь? Не смей, слышишь?! Ты обязан умереть от руки Умаровой, шакал!

Девушку без церемоний отпихнули в сторону. Леший уже звонил врачам. Кто-то из охраны вытаскивал таблетки из аптечки. Завертелась суета в полумраке кабинета.

Ника смотрела на все, словно со стороны. Успела подняться на ноги до того, как в комнату ворвалась толпа из свиты Злого.

И тут же появилась бригада «скорой».

Ника зло кусала губы. Смотрела, как врачи суетятся вокруг дьявола.

И не сразу сообразила, что дротик валяется где-то там, под креслом, на котором сидел Злой.

Нет, нельзя сейчас уходить. Ника это понимала. Нужно забрать отравленную шпильку, а дальше уже думать, как действовать.

— Госпитализировать нужно, — сообщил врач.

— Ты! — дернул ладонью Злой. — Со мной!

Нику никто бы и не послушал, потому она молчала. Люди шакала подталкивали ее в спину, понукая двигаться быстрее. Самого дьявола увозили в карете скорой. Нику впихнули в тонированную тачку — одну из машин картежа.

В полном молчании вся процессия переместилась в холл частной клиники.

***

Самое подходящее время, чтобы улизнуть. Исчезнуть в толпе, затеряться.

Ника это отлично умела.

Но уйти без иглы нельзя. По ней рано или поздно ее вычислят.

Потому девушка ждала подходящего момента.

Злой не закончил начатого. А по его выразительному взгляду Ника понимала: они вернутся к тому, на чем остановились.

— Не вздумай свалить, поняла?! Босс велел, чтобы ты была под рукой, — обратился к ней Леший.

Ника медленно кивнула. Она не хотела общаться с этим мужчиной, как и с любым из его окружения демона.

— И чего он в тебе нашел? Я ж тебя так, нашару, выбрал, ради разнообразия, — бормотал мужчина, — повелся на экзотическую моську.

Ника делала вид, будто ее не касаются слова Алексея. Пусть говорит, что вздумается. Она вообще здесь под вымышленным именем и легендой. Никто и никогда не вспомнит о Монике Баировой. Главное, завершить начатое.

— Как звать тебя, красотка? — не унимался Леший.

Ника весьма кстати вспомнила, что для всех здесь и сейчас она элитная шлюха, которую отправило одно из самых известных заведений в подобном бизнесе. Умаровой стоило немалых денег, чтобы, не привлекая внимания, оказаться именно там и именно в этот день, когда Злого выпишут из клиники.

А он, черт его раздери, опять в нее же и загремел!

— Моника, — коротко ответила девушка, понимая, что Леший просто так не отстанет от нее. Устроил допрос, сволочь!

— Это ясно. Настоящее имя как? — усмехнулся мужчина.

— Моника, — равнодушно повторила Ника.

— Не хочешь говорить, сам узнаю, — хмыкнул Шеин и подсел к ней.

Ника автоматически отодвинулась.

— Чего недовольная такая? Думаешь, у меня бабла не хватит?

— Думаю, что меня наняли не для вас, а для вашего шефа, — ледяным голосом произнесла Ника, не глядя на Лешего.

— А ты мне нравишься, — подмигнул Алексей.

— Руку уберите! — не меняя тона потребовала Ника.

Ладонь Лешего лишь сильнее сжала ее бедро, затянутое кожаными комбинезоном. Сам мужчина усмехнулся многозначительно.

— Брось ломаться, — понизив голос, продолжил Шеин, — Злой наиграется, к себе тебя возьму. Пойдешь? Не обижу. Люблю восточных красавиц.

Ника уже знала, что может перехватить мужское запястье, вывернуть до хруста. Она ловкая и быстрая. Возможно, Леший и не опомнится. Нескольких секунд Нике хватит.

Но цель у Доминики была совсем другой.

И пока что эта цель находилась под опекой врачей.

Потому Ника, взяв под контроль эмоции, обольстительно улыбнулась. Она ведь здесь для всех опытная проститутка. Нужно соответствовать легенде.

— Разумеется, милый, — с придыханием шепнула она.

Но хотелось вывернуть мужское запястье, до боли и хруста.

***

Ей ничего не сообщали. Приходилось сидеть, гордо расправив плеч, и ждать, глядя на противоположную стену.

А народ на нее косился. И пациенты, и медперсонал. Это внимание удручало. Нике оно было ни к чему. Всему виной вызывающий наряд. Потому хотелось переодеться. Стянуть с себя чертову кожу и смыть следы, которые оставляли на ней плотоядные взгляды от мужчин и брезгливые — от женщин.

И вот Шеин вновь подсел к ней.

— Велено тебя отвезти домой к Михаилу Александровичу, — оскалился мужчина.

Ника невозмутимо кивнула.

Это не плохо. Очень даже на руку ей. Нужен был шанс отыскать дротик? Вот он, пора им воспользоваться.

— Прошу за мной, — обратился к ней мордоворот из свиты дьявола.

Умарова вновь кивнула, грациозно поднялась с кушетки, двинулась следом за провожатым.

— Стой. Сам отвезу, — донеслось ей в спину.

Ника боялась именно этого. Чувствовала интерес Лешего. А еще понимала, что на глазах у охраны Шеин бездействовал. А вот тет-а-тет одними взглядами не ограничится.

— Михаил Александрович тебя к себе вызывает, — настойчиво возразил Шеину мордоворот, без страха, как равному, — а мне велел отвезти девушку.

Доминика не показала своих эмоций, но обрадовалась.

— Ладно, — без особой радости кивнул Шеин. — Помни, о чем говорили, … Моника.

Последнюю фразу мужчина произнес, ухмыляясь. Намекал на то, что встал в очередь после Злого.

Ника отвернулась.

Если все получится, то новой встречи наедине с Лешим больше не будет.

Умарова, пока находилась в клинике, изучила расположение коридоров и выходов.

Не просто так она пялилась в стену на план эвакуации, положенный по правилам пожарной безопасности. Обязан висеть на каждом этаже. И Нике это было на руку.

Оставалось только вернуться в квартиру Злыднева, забрать дротик, а после тайком вернуться в больницу.

— Не подскажете, что с Михаилом Александровичем? — не рассчитывая на ответ, полюбопытствовала девушка, когда водитель усадил ее в салон авто, а сам устроился за рулем.

— В порядке все, — она получила не очень вежливый ответ.

— У Михаила Александровича проблемы с сердцем? — допытывалась Ника.

— У Михаила Александровича нет проблем, — отрезал мордоворот таким тоном, что Ника поняла: еще одна фраза и он пустит ей пулю в лоб.

Девушка замолчала. Если пациента определили в кардиологическое отделение, значит, проблемы с сердцем. Насколько сильные? Злой серьезно болен? Его уже оперировали, или хирургическое вмешательство только предстоит?

Вопросов было много. Но одно Умарова понимала четко: у дьявола есть серьезный изъян. И нельзя исключать того, что он обречен. Значит, Ника обязана ускориться.

Михаил Злыднев умрет от ее руки, а не от какой-то сердечной болезни. Такова миссия Ники Умаровой — дочери своего отца.

***

Маленькая Ники не знала матери. В раннем возрасте ее передали бабушке Марии, которую девочка называла няней, и оставили на воспитание.

С отцом, Домиником Умаровым, девочка виделась дважды в год: на Новый Год и на ее день рождения.

Каждый раз, когда отец появлялся в просторном, уединенном доме, где кроме Ники, няни и двух рабочих, никого не было, Ника испытывала радость.

Отец, как она считала, баловал ее. А в ответ Доминика хотела ему угодить.

Однако у нее не выходило. Отец всегда находил в ней что-то отрицательное. Что-то подлежащее критики с его стороны.

И однажды Ники, расплакавшись после отъезда отца, спросила у няни, почему отец относится к ней с таким пренебрежением.

— Доминик хотел сына, — поджав губы, созналась бабушка Мария.

Ника обо всем догадалась. Ее и назвали в честь отца. Доминика.

Получается, она была надеждой рода Умаровых, а стала позором, потому что родилась не того пола.

Вот ее и сослали. Выходит, по этой причине.

Год назад все переменилось. Рода Умаровых не стало. Ее отец, двоюродные братья и дядя погибли.

Она осталась одна. Последняя Умарова.

Ника тряхнула головой, сжала пальцы в кулак. Отгоняя воспоминания, на миг зажмурилась.

Она — последняя, а значит именно она отомстит дьяволу за смерть близких.

Машина сбросила скорость, въехала на территорию подземного паркинга.

Вскоре девушка уже поднималась в лифте в компании охранника в квартиру Злого.

— Через полчаса привезут ужин. Располагайтесь. Шеф скоро будет, — невозмутимо, без проявления эмоций, поставил ее в известность мордоворот.

Умарова кивнула. Выходит, у нее есть полчаса до того, как охрана поймет, что в квартире ее нет.

Что ж, этого времени ей должно хватить, чтобы добраться до клиники, незаметно подобраться к Злому и вонзить иглу в его черное сердце.

Когда за охранником закрылась дверь, а Ника осталась одна, девушка тут же сорвалась с места.

Ринулась в кабинет, где впервые увидела Злого.

Подбежала, заглянула под кресло.

Дротик был на месте, у дальней стены, в самом углу.

Аккуратно подхватив смертельное оружие, Ника убрала иглу в специальный карман на бедре.

Все, пора выбираться из пентхауса.

— Убери эту херню от меня! — потребовал Злой.

Капельница его бесила. Да не настолько он болен, чтобы его вот так обхаживали!

— Михаил Александрович, вы не понимаете! — возражал доктор, но наткнулся на тяжелый взгляд. — Хорошо. Сейчас. Но учтите, еще одного приступа вы можете не пережить.

— Если и скопычусь, то не в койке! — шикнул на врача Злыднев.

По факту, ему было хреново. Слабость, дыхание, конечности ни черта не слушались. В целом, хуево ему было.

Но проявлять слабость Злой не собирался.

И без того засуетились пацаны.

Рано его списали со счетов. Ох, как рано.

Из чистого упрямства Злыднев поднялся с койки. Пока ехал в лифте, соображал, продумывал ходы наперед.

Если отбросить лирику, дела обстояли крайне хреново. Сколько он так еще протянет? Не известно. Доктора прогнозов не дают. Нужен донор. И даже наличие бабла не дает гарантии положительного результата.

Злой криво усмехнулся. Выход один — готовить преемника. Но на примете у Михаила никого не было. Не задумывался прежде, потому что был молод. Сам еще только пробивался наверх. Многого достиг, да. Но и планов еще больше.

Насчет преемника вопрос, конечно, открытый. Собственных детей у Злыднева нет и заводить нельзя. Не по бандитским понятиям это. Да и настолько сильного рычага давления Михаил не собирался предоставлять врагам.

А врагов было много.

Которые только и ждали, что Злой скопытится.

Но, видать, не пришло пока время, раз после приступа его откачали.

По всему выходило, что судьба выдала Злому шанс. Не все дела он решил на этом свете.

Философия у Михаила была простой, без заморочек.

Лифт добрался до первого этажа. В холле Злыднева уже ждал Леший с парнями.

Михаил коротко взглянул на своих людей.

По идее, должны быть на месте все, кроме Федота. Именно он повез кареглазую девчонку к нему домой.

Злыднев скрипнул зубами.

Засада, однако. Не случалось с ним прежде, чтобы его скосило прямо перед сексом. И ведь ничего тяжелого. Ни каких тебе игрушек взрослых, ни черта. Просто девчонка в секси-шмотках.

Но его основательно накрыло. Даже мотор подвел, дал сбой.

Ладно, главное, чтобы девка никому не разнесла, будто Злой малахольный. У шлюх язык длинный. Не столько разболтают, сколько приврут.

Потому Михаил и запретил отпускать девушку. Именно по этой причине. Да и следовало реабилитироваться в собственных глазах, восстановить, так сказать, репутацию.

Чтобы Злой, да не смог девчонку вытрахать? Нет уж.

И вновь кортеж повез его домой. На этот раз Михаил не отказался от докторских уколов. Прихватил вместе с указаниями, чего и как ставить.

Даром что ли у него медсестричка дома торчит? Пусть эти самые, омлеты-минеты стряпает. Заодно и его подлечит.

Злой усмехнулся, предвкушая повторную встречу с красоткой.

А ведь посмотреть было на что.

Миндалевидные слегка раскосые глаза смотрели с вызовом, дерзко.

Длинные, цвета воронова крыла, волосы спускались до самой талии. Бледная, фарфоровая кожа казалась тонкой, что страшно прикоснуться. Припухлые губы манили, заводили в голове у Михаила определенные картинки.

Пожалуй, первым делом он отымеет именно этот ее кукольный ротик.

Хороша девчонка. Даже жаль, что подалась в проститутки. Такая бы гораздо больше имела от постоянного покровителя.

Злой моментально отмел эту мысль.

Нет, не правильно он думает. Не в ту сторону.

Привязать содержанку к себе — тоже риск. Злой, как правило, даже дважды одну и ту же шлюху не заказывал. Не говоря уже о постоянной связи.

А внутри кольнуло острым. Потому что мысль о том, что уже через пару часов у девчонки появится новый клиент — оказалась удивительно неприятной.

Потому Злыднев взглянул на Леху.

Тот молча пялился в мобилу, ехал на переднем, рядом с водителем.

— Лех? Свяжись с барделем. Проплати время девчонки на пару дней. А лучше, на неделю.

Шеин обернулся. Недовольно зыркнул на Злого, но кивнул.

— Вот и я говорю, присмотр нужен, после больнички-то, — подал голос Леший, — тока, Михал Саныч, мож кого поопытнее? Девка та, походу, не особо. Нет?

И взгляд у Шеина подозрительный.

Злой прищурился, молча смотрел на друга.

— Понял, понял, — кивнул тот, поднял руки, мол, спорить не станет.

***

Она слишком долго возилась с замками. Не вышло их вскрыть, как бы Ника ни старалась.

В отчаянии девушка ударила кулаком по лаковой поверхности двери.

Время стремительно утекало.

Охранник сказал, полчаса. И они уже закончились.

Что делать?

Убегать через окно — не вариант. Даже если получится зацепиться за выступ, добраться до крыши не выйдет.

Ника была гибкой и бесстрашной, но без страховки даже ей такое не под силу.

По плану она должна была уйти через главный вход. Запасного не было.

Доверенный человек, который сливал няне информацию, обещал, что все сработает. Но пока что все шло наперекосяк.

Ника рвано выдохнула.

Хорошо, ладно.

Ее послали выполнить миссию. Убить дьявола. Она это сделает.

Ценой собственной жизни? Да, пожалуй. Так она воспитана. Для этого ее и готовили.

Если убежать не вышло, значит, Ника останется и будет ждать дьявола здесь.

В его логове.

Ждать пришлось недолго.

По ту сторону двери раздался характерный щелчок и писк. Замок, физический и электронный, открылся.

На пороге появился Злыднев.

За его спиной — Леший.

Помощник сунулся вслед за шефом в квартиру, но Михаил Александрович одним лишь взглядом остановил его.

Взглянул тяжело, многозначительно. Тот послушно поднял ладони вверх и отступил.

— Если что, я рядом буду. У пацанов, — сообщил Шеин, Злой кивнул, захлопнул двери и закрыл замки.

Те щелкнули с пугающим звуком.

Ника вздрогнула. Казалось, будто эти щелчки подвели черту под всем ее существованием.

Вот она, точка невозврата.

Сейчас, или никогда.

Кончиками пальцев Ника нащупала дротик.

Вот сейчас она осторожно вытащит его из чехла и швырнет в кровного врага.

Одной секунды хватит. И ее честь будет восстановлена, а смерти родных отомщены.

— Готовить умеешь? — сухо обронил Злыднев. — Воротит от больничного хавчика.

Ника моргнула.

Что?

Не сразу осознала смысл сказанных слов.

Впрочем, а на что она рассчитывала? Что Злой набросится на нее, как только вернется домой?

Она читала интерес в его глазах. Но еще в них была и усталость.

Ладно, даже приговоренному к смертной казни полагается последний ужин.

Вот и Злому, так и быть, она что-нибудь приготовит. Без изысков, конечно же.

Она же не кашеварить к нему явилась, а убивать.

***

Злой не сразу поверил, что все это взаправду. Никогда еще на его кухне не пахло настолько вкусно.

Да и повара, чего уж, настолько сексуального у него не было.

Девчонка его удивила. Молчаливая, немногословная, в какой-то момент он даже решил, что она немая.

Прикольно, конечно. Немая женщина в постели мужика. Ни упреков, ни скандалов. Но это не в случае с Михаилом. Ему хотелось послушать ее голос.

Зачем?

А хрен знает. Просто так решил.

— Как звать тебя?

— Моника.

Ему показалось, будто она запнулась на первом слоге. А вот дальше все было гладко.

Выходит, Ника.

Что ж, ему зашло.

Опять же, не немая. Голос тонкий, звонкий, но мягкий.

Будто наяву Злыднев так и услышал ее протяжные стоны.

И это ему тоже зашло.

Смотреть на девчонку было интересно. Она не суетилась. Мясо нарезала уверенно острым, точно бритва, ножом. Умело очень даже.

По факту, странные для шлюхи навыки.

Злой тщательно гнал от себя мысли касательно ее профессии.

Но возникли вдруг сомнения.

Девчонка совсем не тактильна. Он это уже отметил. Всякий раз, когда приходится подойти к Злому ближе, она вздрагивает.

Шлюха избегает физического контакта? Это тоже странно. Они же липнут к клиенту. А здесь, ни взгляда в его сторону.

Получается, ей либо чаевые не нужны, работает строго на ставке.

Либо…

Злой потянулся к телефону. Щелкнул снимок, когда девчонка стояла к нему лицом.

Отправил проверенному адресату.

Вернул мобилу в карман.

— И давно ты под Косым ходишь? Сколько лет? Раньше почему не сталкивались? — невзначай обронил он.

— Первый год, — ответила и поставила перед ним миску, полную еды.

В нос ударил охренительный аромат. Даже в животе заурчало. Когда Злой в последний раз питался едой домашнего приготовления? Не припомнить уже. Лет сто назад.

Попробовал. Мясо таяло во рту, а овощи, которые Злой не очень уважал, получились на удивление вкусными.

Язык проглотить можно, запросто.

Он и сам не заметил, как прикончил всю порцию.

Девчонка оформила ему добавку.

Первый год, значит.

Нет, срок приличный. За это время ему бы Косой уже подогнал бы эту девчонку, потому что красивая, эксклюзивный товар, не иначе.

Что-то не клеилось во всем этом. Злого чутье никогда прежде не подводило.

А на телефон прилетело сообщение. Файл с подробным отчетом от прикормленного технаря.

Моника Баирова. Возраст двадцать два. Семьи нет. Сирота. Воспиталась бабкой в глуши. На попечении Косенкова не значится. Официально не трудоустроена. Место жительства не известно. По факту, информации по девчонке нет.

Злыднев отодвинул тарелку в сторону.

Взглянул на девчонку.

Та стояла к нему спиной у раковины, вытирала руки.

Напряжением тянуло от каждого изгиба стройного тела. Идеального, все еще затянутого в чертову кожу.

В первую встречу Михаила завел ее внешний вид. Потому и подскочил пульс настолько резко. Со всеми вытекающими.

Теперь же блядские шмотки Злого бесили.

Не подходят они ей. Смотрятся чужеродно.

Потому что эта девчонка кто угодно, но только не шлюха.

***

Ника чувствовала тяжелый взгляд на собственном затылке. А в ладони был зажат дротик.

Все, дольше тянуть ни к чему. Нужно подойти к Злому.

Одного короткого удара хватит.

И будь, что будет.

Девушка повернула голову.

Взглянула через плечо на мужчину.

Дьявол во плоти. Так называла его бабушка. Дьявол, несущий смерть.

Ника запнулась.

Взгляд у Злого был странным. Ему снова плохо?

Ника встрепенулась. Где чертова аптечка?!

Вспомнила о сумке, которую Михаил Александрович принес с собой из больницы. В ней, Ника сразу рассмотрела, находились лекарства и препараты для инъекций.

— Что в руке? — спокойно произнес Злыднев.

— Заколка, — постаралась говорить невозмутимо, а чтобы избежать расспросов, ловко собрала волосы в жгут, свернула, зафиксировала стальным стержнем. Аккуратно, чтобы не оцарапаться.

Дьявола ответ устроил. Судя по взгляду, он ей поверил. Не стал больше задавать вопросов.

А лицо было бледным. Губы сжаты. На лбу испарина.

Нике не нравилось то, как он выглядел. Чувствовалось, что этому человеку нужен покой и крепкий сон. А еще лучше, квалифицированная помощь.

— В спальню. И сними с себя эти чертовы блядские шмотки.

Приказ звучал четко, строго, без шанса его оспорить.

Злыднев привык командовать. Но еще больше он привык к тому, что никто не смел ему перечить.

Вот и Доминика не стала. Однако все равно растерялась. Она, конечно, знала, куда идти. Но в квартире Злого было три спальных комнаты. Две из них гостевые. Одна — хозяйская.

Злыднев поднялся из-за стола, тяжело, грузно. Кажется, даже пошатнулся.

Умарова понимала, что проще цели не придумать. Именно сейчас, когда ее враг настолько уязвим, нужно действовать.

Но совесть не позволяла. Да и возможности нет, упущена.

Или это всего лишь оправдание? Да, пожалуй, так и было.

Нику кольнуло мыслью, что она попросту трусит. Как бы тщательно она ни готовилась, а убить человека не может.

Беззащитного и безоружного.

Это ведь подло. А Умаровой известно понятие «честь».

А внутренний голос настойчиво шептал, что если Ники не убьет Злого сейчас, то позже пожалеет. Он же не для праздных разговоров ведет ее в спальню.

Несколько метров дались Злому сложно. Он тяжело дышал, держался за стену.

До постели едва дошел. Ника уже собиралась подхватить его под руку, помочь.

— Шмотки в шкафу, — вяло махнул рукой Михаил. — Устал. Спать хочу. Две минуты на душ, и рядом.

Он оборвал фразу. Но основную мысль Ника поняла.

Злыднев требовал, чтобы она легла с ним в одну постель.

Для чего? Он же не сможет в таком состоянии заниматься сексом? Тогда зачем она ему нужна именно здесь и сейчас? Мог бы уже и отпустить ее.

— Неделю будешь при мне. Баблом не обижу.

Ника мысленно охнула. И вновь все пошло не по плану.

С другой стороны, теперь спешить не нужно. Можно подождать и не торопиться. В спешке она ведь может и ошибиться, промахнуться, к примеру.

Да, хорошо, когда есть время.

Ника послушно отыскала мужскую футболку, скрылась в ванной комнате.

После вернулась в спальню.

Злой уже лежал на спине в кровати. В первую секунду девушка решила, будто он спит.

Глаза закрыты, дыхание размеренное, ровное. Лицо все еще немного бледное, но, в целом, выглядел Злыднев получше.

— Свет выруби. Спать.

Негромко, отрывисто произнес мужчина.

Ника щелкнула выключателем. В комнате вмиг стало темно. Девушка подождала, пока глаза привыкнут.

Она сумела рассмотреть, как Злой откидывает край покрывала.

Приглашающим жестом.

Ей придется спать с ним? В одной кровати с дьяволом?!

Вопреки здравому смыслу, логике, вопреки всему, к чему ее готовили дома, Ника ощутила волнение. Злой, если не думать о том, кто он, красивый и мужественный.

В нем явственно читается сила. Он притягивает к себе взгляд Ники. К своей фигуре. Но больше всего к глазам.

Ника теряется под его пронзительным проницательным взором. Перестает думать логически, поддается эмоциям.

Чертовщина какая-то! Не иначе.

Ника поняла, что Злыднев не указал места, где она должна спать.

«Рядом» — это ведь и в соседней комнате. Тоже рядом.

Стоило девушке положить ладонь на дверную ручку, как в тишине комнаты раздался тяжелый хриплый голос:

— Ко мне подойди.

Ника медленно приблизилась. Когда оказалась на расстоянии вытянутой руки, Михаил вцепился в край ее футболки, потянул за ткань до треска.

Умарова уперлась коленом в матрас. Могла же удержать равновесие, но почему-то не вышло. Должно быть, нервы окончательно сдали.

Михаил дернул еще раз. Теперь Ника оказалась фактически на нем. Чтобы не рухнуть, подставила руку.

Периферийным зрением выхватила мужскую ладонь.

Она поднялась очень медленно к ее лицу и коснулась щеки.

Горячее, обжигающее прикосновение сбило ее с толку.

И смутило.

Никогда прежде Умарова не реагировала вот так не мужчину.

Впрочем, в ее окружении и мужчин не было. Молодых. Двое работников бабушки не считались. Отец тоже. А больше ей ни с кем и не разрешали видеться дома.

— Распусти, — пробормотал Злой.

Свободной рукой Ника вынула заколку. Волосы свободным водопадом заскользили по плечам, спустились вниз, концы легли на грудь Михаилу.

И даже в темноте Ника видела его одобрительный взгляд.

— Спать.

Он надавил ей на плечи ладонью.

Ника подметила, что со стороны Злой выглядел слабым. А вот хватка была жесткой. Значит, не настолько он и беспомощен сейчас.

Умарова понимала, что в руке все еще держит ту самую заколку-дротик. Смертоносный яд все еще нанесен на острие. А сама девушка настолько близко к своей жертве, что лучшего момента и придумать нельзя.

Ника приготовилась. Сжала еще крепче единственное оружие, что у нее было в распоряжении.

Медленно отвела руку, занесла для молниеносного удара.

В шею.

Да, пусть будет шея.

Мужчина под ней был горячим. Его жар обваривал ее кипятком. И почему-то в каждой конечности появилась слабость. А внизу живота — странное напряжение.

Ника не успела отреагировать. Злыднев накрыл ладонью ее затылок. Надавил крепкой, не дрогнувшей рукой.

Девичий сдавленный вздох затерялся где-то между ее и его губами.

Пальцы невольно разжались. Дротик выпал, легко ударился о матрас и отскочил куда-то в сторону.

Ника с трудом разобрала приглушенный стук о мягкий ковер. Либо это ее пульс заколотился настолько быстро?

Михаил властно раздвинул ее рот своим языком. Ворвался глубоко и напористо.

Ника растерялась. Ее никогда прежде не целовали. Не готовили к подобному. От нее требовали совсем иных навыков и умений.

Поцелуй, неистовый и яростный, прекратился так же внезапно, как и начался.

Умарова дышала рвано, а перед глазами все плыло.

Сам Злой вцепился в ее плечи и волосы мертвой хваткой. Впрочем, Ника и не была готова убегать. Томление в ее теле, нежеланное и предательское, набирало обороты. Путало мысли и сознание.

— Спать, девочка, — сипло произнес Злой и надавил сильнее.

Ей ничего не оставалось, кроме как упасть на постель рядом с мужчиной.

А крепкие руки стиснули ее так, что затрещали ребра.

Хорошо, Ника просто дождется, когда он уснет. А после постарается завершить начатое.

Хватит тянуть. Это всего лишь минутная слабость. И Ника без труда от нее избавится.

Секунды превращались в минуты. Ника мысленно отсчитывала их. Ждала, когда руки Злыднева расслабятся достаточно для того, чтобы она смогла вынырнуть и кровати.

Ждала, ждала и не заметила, как провалилась в глубокий сон. Оказывается, она тоже устала. День выдался зверский.

***

Михаил проснулся отдохнувшим.

С рассветом, но этих часов хватило, чтобы отдохнуть и восполнить силы.

Крепкий сон способствовал выздоровлению, так трындел лечащий врач.

Вот Миха и позволил себе такую роскошь.

Силы восполнились, да. Настолько, что член вздыбился, натянул одеяло.

Хотя, не в силах дело, а в девчонке, что лежала рядом с ним.

Ника спала, завернувшись в одеяло, будто в кокон. В комнате было тепло, даже жарко. А девушка все равно обернулась, закрылась наглухо, точно пряталась в укрытие.

Во сне черты лица Ники были мягкими, нежными. А черные волосы рассыпались по подушке. Часть прядей оказалось и на Михаиле.

Он не удержался, сжал те в пригоршню.

Гладкие, мягкие. Ему в кайф оказалось их трогать.

Впрочем, он еще вчера это понял.

Ладно, пусть спит. Рань несусветная.

Злой поднялся с постели.

Взгляд выцепил заколку, острую с одного конца, с дивным зверьком с другого. Так сразу и не ясно, что за украшение.

Михаил поднял аксессуар, что Ника втыкала в прическу.

Повертел меж пальцев.

Ладно и удобно ложился металл в руку.

Злыднев прищурился, всматриваясь в вещицу.

Ну надо же…

Мужчина оглянулся.

Ника спала, даже не шевелилась.

Миха оскалился, будто хищник.

Так, значит?

Что ж, пожалуй, стоит разобраться во всем основательно.

Злой вышел и спальни, прихватив заколку. Закрыл за собой двери.

Выходит, Ника Баирова? Ну-ну.

***

Доминике вновь снился кошмар. Привычный, ненавистный, жуткий. Всякий раз, когда он приходил к ней ночами, девушка просыпалась, обливаясь липким потом. И потом еще долго не могла вернуться в реальность. Казалось, что он отнимал у нее все силы, душевные, эмоциональные.

Было жутко, да.

И сейчас все повторилось.

Вскрикнув, Ника резко села на постели.

В первую секунду не поняла, где она находится.

А после — осознала.

И на миг ее обуяла паника похлеще той, что сковала все тело после кошмара.

Она все еще здесь, в логове дьявола! И ни на шаг не приблизилась к заветной цели.

Умарова подлетела с кровати. Мужчины радом не было.

Как и дротика.

Что делать?

Никак не знала. Зато вспомнила все обстоятельства, при которых засыпала.

Дьявол ее поцеловал. И не просто коротко чмокнул в щеку, а по-настоящему.

Жадно и порочно.

Ника принялась оглядываться по сторонам.

Должно быть, заколка закатилась под кровать или под кресло.

Куда ей еще деться?!

Девушка опустилась на колени и заглянула под всю мебель, что была в комнате.

Ничего!

— Что потеряла? — раздался спокойный, тяжелый, будто гранитная плита, голос.

Ника ощутила горячую волну страха. Она прошибла ее от кончиков пальцев до макушки.

Или это не страх?

Поза у Ники была крайне неудачная. И это девушка поняла, как только Злыднев вошел в спальню.

Мужчина остановился прямо перед ней.

Ника, не поднимаясь, запрокинула голову и взглянула на мужчину.

Он смотрел на нее сверху вниз.

Руки в карманах брюк. Рубашка не застегнута, распахнута на груди.

Крепкие мышцы напоказ. А Ника невольно подметила, что тело у дьявола дьявольски красивое, рельефное, проработанное.

Очень медленно Михаил вынул одну руку из кармана.

Ника едва сдержала вскрик.

Между пальцев Злого был зажат ее дротик. Секунду, и стальная игла, будто живая, закрутилась в мужской ладони.

Ника напряженно наблюдала, пыталась предугадать, где окажется отравленное острие.

Что он задумал? Все понял? Раскрыл ее? А дальше что? Убьет? Как убил ее родню?!

***

— Заколку потеряла? — голос Михаила звучал спокойно, пусть и тяжело.

Ника на миг задержала дыхание. Взглянула Злыдневу в глаза.

Бесстрашно.

Кто знает, быть может, эти секунды — последние в ее жизни. А потому провести их нужно достойно.

Девушка медленно и плавно поднялась на ноги. Замерла, ожидая приговора.

— Красивые волосы, не вздумай собирать при мне.

Выражение лица у мужчины не изменилось, он говорил все так же, негромко, отрывисто.

Злой легко подбросил чертов дротик в ладони и небрежно опустил смертоносное украшение на прикроватную тумбу.

— На завтрак кофе.

— Разве вам можно кофеин?

— Мне все можно, — хмыкнул Злыднев, а Ника поняла, что тему больниц и болезни Злого лучше не затрагивать.

— Я могу приготовить нормальный завтрак, — спохватилась девушка.

— Можешь. Но позже. Сейчас я тороплюсь. А ты жди здесь, — обрывисто, хлестко распорядился Михаил и ушел, не оглядываясь.

Ника ждала, когда шаги стихнут. Вот входная дверь захлопнулась, а Умарова вновь осталась в квартире пленницей.

Так, ладно.

Девушка взглянула на отравленную иглу.

Толку обманывать саму себя? Ника раз за разом упускала шанс, чтобы вонзить дротик в тело Злыднева.

Выходит, она никчемная, как о ней думал отец, бабка, вся родня.

Не может она лишить человека жизни, даже такого дьявола, как Михаил Злыднев.

***

Что делать? Доминика абсолютно не знала, как поступить дальше.

Главное, сбежать из логова врага. А после, даст бог, Ника придумает, сообразит.

Чтобы отвлечься от сложных мыслей, Ника принялась за готовку. Продуктов в запасах оказалось столько, что хватило бы на месяц, ну или на целую роту солдат.

Умарова любила готовить, особенно ей нравилось возиться с тестом. Пироги — ее фишка. И уже к обеду на огромном кухонном столе красовались два ее шедевра: мясной пирог и на десерт шоколадный торт.

Выглядело все идеально, даже на придирчивый взгляд самой Ники.

И вдруг раздался характерный щелчок. Открылась входная дверь.

Ника вытерла руки и аккуратно сложила полотенце на столе, разгладив каждую складку.

Умарова чувствовала нервозность, потому что понимала, рано или поздно, а Злой сделает то, ради чего ее привезли в этот дом.

Он считает ее шлюхой, значит и миндальничать на станет. Возьмет так, как захочет.

Хватит ли у Ники сил сопротивляться?

Девушка набрала в легкие побольше воздуха.

А на пороге кухни появился вовсе не Злыднев, а другой мужчина.

Но его, Ника уже это знала, стоит опасаться даже больше, чем Михаила.

— Хозяина нет дома, — негромко произнесла Ника.

Шеин усмехнулся, обвез самодовольным взором комнату, задержался на пирогах, а после остановился на самой Нике.

Девушка ощутила себя раздетой, пусть на ней и была длинная, до самых колен, мужская футболка. Другой подходящей одежды в шкафах у Злого не нашлось.

— А я знаю, — оскалился гость. — А ты, гляжу, начала обживаться… Ника.

Умарова вздрогнула. Было что-то жуткое в голосе и во взгляде Лешего. Что-то, от чего девушка ощутила страх.

— Так тебя зовут? Или Доминика привычнее? — продолжал говорить и улыбаться мужчина.

Умарова отступила на шаг назад. В голове лихорадочно билась мысль, что пора бежать. Наверняка у Лешего есть ключ от квартиры Михаила, иначе как бы он попал сюда.

Но сначала нужно обезвредить противника.

По жуткому взгляду Ника поняла, что сейчас, когда они наедине, Леший пойдет до конца.

— Хитрая девка, втерлась в доверие к шефу, — он качнулся, оказался ближе, а Нику обдало неприятным запахом перегара, — но я же хитрее.

Ника ловко увернулась, когда Алексей выбросил руку вперед, чтобы схватить ее за плечи.

В мужских пальцах оказался лишь подол футболки.

Леший со всей силы дернул, понукая Нику вернуться обратно.

Все происходило стремительно. Выходит, Леший бы не настолько пьян, как изначально подумала Ника.

Не оглядываясь, девушка ударила стопой по мужскому колену. Удар прошел по касательной. Леший так и не разжал кулак, вновь дернул на себя.

Ника едва не упала. Ей удалось зацепить со стола блюдо, что стояло ближе к краю.

Шоколадный торт оказался на лице у Лешего.

Мужские пальцы разжались, выпустив ее на свободу.

Ника ринулась из кухни. Куда бежать? В спальню! Там в ворохе одежды надежно спрятан дротик.

— Сука! Убью! Но сначала трахну как следует! — рычал позади Шеин. — Правильно делаешь, блядь, в койке тебе самое место.

Ника пыталась успокоить дыхание. Главное, не паниковать. Леший пьян, но все еще силен, как бык. Лоб в лоб она с ним не справится, и одолеть можно только хитростью.

Шеин вломился в спальню, как в собственную.

Ника уже была готова. Сжимала в ладони дротик, ждала, когда противник окажется на достаточном расстоянии.

На расстоянии удара.

Умарова была готова ко всему. Однако Шеин размахнулся и достал ее. Ударил ладонью наотмашь так, что Нику отбросило назад. Девушка не успела сгруппироваться, затылок запрокинулся назад, ударился о стену.

Крепкая рука перехватила ее за шею, пальцы сдавили сильнее.

Ника сквозь пелену увидела, как ненавистное лицо Лешего приближается к ней.

— Люблю горячих шлюшек, — усмехнулся Шеин и провел влажным мерзким языком по ее щеке.

Ника яростно ударила дротиком. Смазано, вскользь, но этого должно было хватить. Яд начал работать.

Леший лишь усмехнулся, перехватил ее ладонь, ударил ею по стене настолько сильно, что дротик выпал, а пальцы свело от боли.

Свободной рукой мужчина резко дернул вверх ткань футболки.

— Пусти, сволочь! — зашипела девушка, пытаясь царапаться, достать коленом до паха.

— Заткнись, сучка, — оскалился Леший, — пока я твой хорошенький ротик не заткнул членом.

Ника не сомневалась, что он выполнит все свои угрозы. И все равно боролась.

Нет, не станет она пасовать перед этим утырком!

— Ублюдок! Шакал! Скотина безродная! — шипела она, отчаянно сопротивляясь.

Силы были не равны. На теле, Ника это чувствовала, оставались синяки и ссадины. Шеин пальцами сдавил ее горло сильнее. Воздуха стало не хватать. Ника начала задыхаться.

Комната поплыла перед глазами. Омерзительное лицо Шеина тоже.

И вдруг мужские руки разжались. Ника хватала ртом воздух, кашляла, цеплялась за стену, чтобы не упасть.

— Шеф… Мих… да я ж…

Но слова сменились стоном. Ника видела, как одним точным ударом Михаил заставил Шеина упасть на пол.

В тишине раздался громкий хруст. Запястье оказалось вывернуто, кости сломаны.

— Пошел вон! — спокойно, будто ничего не происходило в комнате, произнес Злыднев.

— Мих, да она сама... она же шлюха! — скулил Леший. — Тебе для друга бабы жалко?!

И тут же замолчал, когда Злой обернулся к нему.

Что именно было во взгляде Михаила, Ника не знала. Сейчас она видела только его затылок и широкие, будто каменные плечи и спину.

Леший бросил на нее короткий взгляд, исчез в дверном проеме.

А после Умарова слышала, как хлопнула входная дверь.

Злыднев обернулся к ней.

Ника сползла вниз, на пол. А мысли в голове разные.

Сама не понимала, почему, но она вдруг произнесла:

— Он сейчас умрет.

— Кто?

— Леший, — ответила Ника и показала дротик, который подобрала с пола и сжала в ладони. — На острие яд. Он умрет в муках.

— Он умрет, потому что я ему череп проломлю, — проговорил Злой, а сильные пальцы оказались в ее волосах, прошлись по затылку. — Шишки нет. Кружится голова?

— Нет, — честно ответила девушка.

Злой коротко взглянул на свои пальцы. Возможно, проверял следы крови. А после мужчина поднял Нику на руки и осторожно опустил на постель.

Ника вслушивалась в собственные ощущения. Голова действительно не кружилась и, кажется, не болела. Сотрясения не было. Просто шок и нехватка кислорода.

Умарова выронила дротик на пол. Казалось, он обжигал кожу ладони.

— Нет там яда, — коротко обронил Злыднев, сел на кровать рядом с Никой.

Она смотрела на мужской, будто высеченный из камня, профиль.

Опираясь на локти, Михаил наклонил голову и провел ладонью по собственным волосам. Выпрямился, глядя на стену.

— Выходит, ты дочка Умарова, — он не спрашивал, а утверждал.

Ника понимала, что ее личность, как и цель раскрыта. И теперь нападение Шеина покажется ей детской игрой.

Дьявол уничтожит ее без особых усилий.

Михаил протянул руку, взял дротик. Вновь повертел между пальцами.

— Узнал работу мастера. Тонкая вещица, — усмехнулся Злыднев, размахнулся, легко бросил иглу в спинку кресла.

Мягко и уверенно острие вошло в мишень.

Злой повернулся к Нике лицом.

Темный, прожигающий насквозь взгляд, запустил волну острых горячих игл по венам девушки.

— Почему сразу не убила? — он говорил спокойно.

Еще минуту назад, когда в спальне был Леший, Злыднев лютовал и был похож на дикого безумного зверя, пусть и выглядел невозмутимым.

Теперь же Нике показалось, будто Михаилу нет никакого дела до того, убьет она его, или нет.

— Знаешь, я бы тебе был благодарен. Сдохнуть от руки такой женщины совсем не стремно, — уголок рта Злыднева дернулся в усмешке, а мужчина продолжил говорить дальше: — При любом раскладе жить мне пару лет, а то и меньше.

Ника ошарашенно молчала, слушала, а в душе поднималось волнение.

Нет! Дьявол не может умереть вот так, легко и просто!

Михаил медленно поднялся с постели, вынул дротик и вернулся к Нике.

Девушка села, поджав ноги к груди. Смотрела на Злого настороженно.

Тот перехватил ее ладонь, вложил в пальцы смертоносную иглу, заставил сжать оружие.

Сел рядом, вполоборота, оттянул ворот рубашки.

— Лучше пробить артерию. Яда нет. Но от потери крови легко сдохну. Главное, не промахнись, — с усмешкой произнес мужчина.

— Ты правда убил моего отца и братьев? — спросила Ника то, что не давало ей покоя. Она должна знать. И верила, что сейчас Злой скажет ей правду.

— Умаровы сунулись на мою территорию с наркотой. Товар крайне низкого качества. От него начали гибнуть люди. Я стал разбираться. По итогу договориться не вышло. Сожалею. Я не мог иначе. Сейчас в моих районах наркоты нет. Никакой, — рассказал Злыднев.

— Папа не мог продавать наркотики, он не такой, — возразила девушка.

— Сам, конечно, не распространял. Но бизнес вел активно, — вздохнул Михаил.

Ника слушала голос Злыднева. Он ведь понимал, что она готова была его убить.

Выходит, не врал? И это правда? Насчет отца.

Девушка нахмурилась. Что она знала о бизнесе отца? Это ведь семейные дела. Не раз и не два он общался при ней по телефону, со своими людьми, с бабушкой.

За последний год многое изменилось в доме няни. Однажды девушка наткнулась на странные брикеты. Охранники подсуетились, успели накрыть тентом. А Ника не стала интересоваться, важнее была месть и тренировки.

Ладно, позже Ника спросит у бабушки.

Девушка перевела взгляд с дротика в ее пальцах, на мужскую шею, где билась крупная вена.

Один удар, и кровь польется фонтаном. А Злой даже охрану не успеет позвать.

А судя по словам и расслабленной позе Михаила, было ясно, что никого он звать не станет.

Ника сморгнула слезы.

Выходит, все в ее мире не так, как она думала. Все устроено иначе. И близкие ей люди ее легко обманывали.

А бабушка и вовсе отправила в логово зверя.

Ника припомнила, как няня уверяла ее, что выбраться из квартиры Злого будет легко, что у нее среди людей дьявола есть свой человек.

А по факту — Ника так и не сумела сбежать.

И здесь ложь.

Получалось, что не врал ей только сам дьявол.

Ника легко взмахнула рукой, отправила дротик в ту же самую мишень, куда швырнул его Злыднев.

Точно в цель, даже в то же самое отверстие.

— Я пирог испекла. Был еще и торт, но после встречи с мордой Шеина он стал несъедобным, — негромко произнесла Ника.

Михаил усмехнулся.

— Пирог, значит, пирог, — поднялся на ноги, протянул Нике руку.

Девушка вложила свои пальцы в горячую огромную мужскую ладонь.

В полном молчании они прошли на кухню.

Ника убрала с пола испорченный десерт, согрела чайник, поставила перед Михаилом миску с горчим обедом, разрезала мясной пирог.

И все движения были спокойными, размеренными. Да и вообще Ника чувствовала себя здесь, на кухне в квартире Злыднева, уютно и свободно. Даже дома, у бабушки, она ощущала себя чужой.

А в этом помещении Умаровой нравилось.

— Тебе нельзя возвращаться, — обронил Михаил.

Ника замерла.

Да, все верно. Если она провалила задание, то дома не поймут.

— Я разберусь, — пожала плечом девушка и невольно поморщилась.

Еще пару минут назад ничего не чувствовалось, а теперь, казалось, каждый синяк дал о себе знать.

— Иди сюда, — приказал Михаил.

Ника отрицательно качнула головой. Михаил ждал, глядя на нее.

Девушка сдалась, подошла, замерла, глядя поверх мужского плеча.

Злыднев сдвинул ворот футболки. Ника вздрогнула, когда горячие пальцы коснулись ноющей кожи.

Михаил выругался вполголоса.

Резко стянул футболку Ники через голову.

Умарова и сама мысленно чертыхнулась, увидев некрасивые бордовые отметины на бедрах, плечах, везде, где к ней прикасался Леший.

— Это ерунда, — пробормотала Ника, Михаил коротко выдохнул, поднялся со стула.

— Кофе свари, — приказал он.

Ника вернула футболку на место, а Злыднев уже исчез в дверном проеме.

— Не нужно! Постой! — крикнула она вслед, но входная дверь закрылась с оглушающим щелчком.

Ника протяжно выдохнула, осела на стул, на котором минуту назад сидел Михаил.

Господи, кажется, Злой все же прикончит Шеина, как и обещал.

***

Михаил, вернувшись через полчаса, сменил рубашку и только после этого пришел на кухню. Сел за стол.

— Врач тебя осмотрит, — Злой произнес негромко.

— Нет, я в порядке, — возразила Ника.

Это был странный обед. Проведен в молчании. Наедине с мужчиной, что вызывал у Ники странные эмоции.

Страх. Ужас. Интерес. От него веяло опасностью. А еще он казался Нике справедливым.

Вернее, он и есть то правосудие, которое карает жестко.

Однако Нике было комфортно. Она чувствовала себя в безопасности. А сейчас, когда не нужно скрываться, могла подумать о многом.

В основном о том, что она все еще была жива.

И в этом бабушка ее обманула. Дьявол не убивает каждого, кто бросает ему вызов.

Нику он не тронул. Даже не ударил. Вообще, боль причинил ей совершенно другой человек.

— Вы ведь после больницы, вам нужно отдыхать, — негромко сказала Ника, когда Михаил поднялся из-за стола.

Тарелки перед ним оказались пустыми. Аппетит у Злого был отменный.

Злыднев промолчал. Ничего не сказал ей в ответ. Не одернул, мол, лезет Ника не в свое дело.

Отвернулся, направился в гостиную. Там с долгим протяжным вздохом присел на мягкий диван.

Ника видела каждый жест и каждое движение.

Это со стороны Злой казался несгибаемым, а по факту, если присмотреться, сил у него осталось очень мало.

Девушка нахмурилась. Нет, так никуда не годится.

По телефону Умарова заказала все необходимое для особого чая. Ника, конечно, не врач, но кое-что умела. А народные средства никогда не подводили. Благо, неподалеку была нужная ей лавка. Ника заметила, когда ее везли вместе с другими девочками из эскорта.

Курьера долго не было. А Михаилу на телефон поступил телефонный звонок.

Мужчина, хмурясь, выслушал абонента.

— Курьера ждешь? — обронил Злой.

— Да, я заказала травы из травяной лавки, — кивнула Ника.

— И все же решила меня отравить? — хмыкнул Злыднев и уже совсем другим тоном приказал абоненту: — Впустите.

Ника встретила курьера у дверей. Ключ оказался в замке, и открыть его было не сложно.

Держа двери открытыми, пока молодой человек выходил, Ника вдруг поняла, что может точно так же спокойно выйти в подъезд.

Вероятно, ее даже не остановят.

Так и не закрыв двери, Ника оглянулась.

Через весь холл, продолжая сидеть на мягком диване, Михаилу открывался обзор на входную дверь.

Мужчина молчал. Ника тоже.

Он давал ей выбор.

Хочешь бежать? Беги. Ты свободна.

Однако Доминика закрыла двери, провернула ключ в замке и вернулась на кухню.

Злой отвернулся. Включил телевизор.

По комнатам понеслись звуки, которые тоже стали частью странного уюта. Они отражались от стен, оседали вокруг Ники, пока та колдовала над заварочным чайником.

Питье было горьким, потом Ника добавила несколько ложек меда в горячую жидкость.

И отнесла Злому.

Он сидел на диване.

Она стояла с чашкой в руках.

Казалось, прошла вечность, пока он смотрел на нее снизу вверх. Изучал своими дьявольскими глазами, в которых клубилась тьма.

Протянул ладонь, взял чашку, а второй — перехватил руку Ники и потянул, заставив девушку сесть рядом.

Чашка опустела. Злой выпил ее почти залпом и даже не поморщился.

Ника перехватила чайную пару и убрала на столик. Было еще не поздно, только начинало смеркаться. Но Умарова ощутила усталость.

Возможно, день был насыщенным. Или по той причине, что больше не нужно пытаться убить человека. Или же из-за нападения Лешего. Точной причины Ника не смогла бы назвать, но она, устроив голову на подлокотник дивана, начала клевать носом. А после и вовсе крепко уснула.

Только сквозь сон чувствовала, как чьи-то руки касаются ее волос, а после кутают в теплый плед.

***

— И что же мне с тобой делать, девочка?

Михаил пробормотал эту фразу вслух. Ника уже спала. Размеренное дыхание согревало мужское плечо. Злой и сам дремал, чего отродясь с ним не случалось.

Не в форме он, да. Причем жестко так, основательно не в форме.

А в голове вертелись разные мысли. С бизнесом все ясно. А что делать с Никой?

Ответа у Михаила пока не было. Пока что, в эту самую секунду, Злыднев понимал, что отпускать девушку нельзя.

Умаровские люди ее быстро достанут, как только узнают, что свою задачу она не выполнила.

Внутри у Злого всколыхнулся тайфун.

Как можно было такую хрупкую девчонку отправлять в логово зверя?!

Намеренно. Зная, что именно ее здесь ждет. И все равно отправили.

Миху эти мысли корежили.

Он же сам себя прекрасно знал. И если б его не скрутило вчера, он бы взял девчонку в самых взрослых позах. Потому что хотел ее. Дико, зверски.

И сейчас хотел. Да только приоритеты словно сдвинулись. В данную минуту ему хватало и вот этого: сидеть в обнимку на диване.

Хотя, кого он обманывал! Не хватало ему. Но тормозило то, что девочка явно без опыта.

И костюм ее тот блядский нужно сжечь.

Михаил усмехнулся. Да, собственноручно спалит те тряпки. Правда прежде организует Нике новые.

Злыднев связался с охраной. Парни должны подсуетиться, привезти все, что нужно. А пока Михаил устроился поудобнее и прикрыл глаза.

Под боком мирно сопела Ника. Его пальцы, уже на рефлексе, перебирали длинные гладкие волосы. Чистый шелк, не иначе.

Михаил чувствовал, что начинает отключаться. Ладно, пусть.

Есть в этом и плюс. Впервые за долгие месяцы в груди не было каменной тяжести. Да и сердце билось размеренно, в такт женскому дыханию.

***

Ника резко открыла глаза. В первую секунду не поняла, где находится.

Рванулась вперед, не вышло, потому что плечи сжало тисками.

— Спокойно! — раздалось в затылок.

Ника обмякла.

Все в порядке, это Михаил.

Ника выдохнула, оглянулась.

Она вместе с мужчиной лежала на огромном мягком и очень удобном диване. Места хватало, чтобы устроиться в полный рост даже такому крупному человеку, как Злой.

Они лежали в темноте, свет проникал в комнату только из коридора. И тот был довольно тусклым, приглушенным.

Было тепло. Но не столько грел плед, сколько мужчина. От него, словно от горячей печки, распространялся жар.

Михаил был обнажен по пояс. Рубашка была брошена рядом, на спинку дивана.

Ника слегка смутилась. Еще и по той причине, что вместо подушки в ее распоряжении было мужское плечо.

Странно, но спать было удобно.

— Спи, еще рано, — произнес Михаил и вернул ее обратно, надавил на макушку ладонью, а второй — натянул плед, укрывая Нику.

Это к лучшему, потому что футболка, в которой спала Ника, сбилась к талии, выставив напоказ и нижнее белье, и бедра.

Ника послушно лежала, не шевелясь.

Что дальше?

И почему Злой медлит?

Ясно ведь, что она в полной его власти. И даже если станет сопротивляться, проиграет.

Однако… Ника не хотела сопротивляться. За те сутки, что она провела в доме Злыднева, она на многие вещи взглянула иначе.

Нет, он по-прежнему скорбит по отцу и братьям.

Но в отношении Михаила… Нужно разбираться.

Не сейчас, кончено. Ночь за окном. И в голове нет здравых мыслей.

Зато есть всякие разные, очень глупые и ненормальные.

Доминика прислушивалась к собственному телу.

Внутри творилось странное. Ей было спокойно рядом с Михаилом. Он дарил ей чувство защищенности.

Она задумалась, сильно задумалась. Пожалуй, и сама не заметила, как ее ладонь, что лежала на мужской груди, пришла в движение.

Едва заметные, легкие поглаживания успокаивали. Оказывается, касаться дьявола не страшно. Даже как-то волнительно.

Ника, в теории, о сексе знала многое. Перед тем, как отправить ее в город, бабушка плотно занялась этой стороной ее обучения. Рассказывала, демонстрировала картинки.

Но все это сейчас казалось Нике совсем другим. Там Умарова испытывала брезгливость, хотелось отвернуться, забыть всю ту мерзость, что начиналась ниже пояса у мужчин.

А вот рядом с Михаилом о мужском теле Доминика начинала думать совсем другое. И ни капли не мерзко. Наоборот.

— По краю ходишь, — рыкнул Злой и перехватил ее ладонь, надавил, прижал к своему животу.

Ника ощутила обжигающую волну. Стыдно и любопытно. А еще под кожей ладони чувствовались каменные мышцы пресса.

Сейчас, когда Михаил находился настолько близко, Ника видела, какой он крепкий, сильный, в идеальной форме.

Впрочем, это было ясно еще тогда, когда бабушка показа ей фото Злого. Пусть он и был в строгом костюме, рубашке, брюках.

Ника вздохнула. Странности творились не только в ее голове, но и в теле.

Близость Злыднева ее будоражила. Пожалуй, она и сама не понимала всех процессов, что кипели в ней.

Действовала по наитию.

Прикрыв глаза, Ника вновь вздохнула и потерлась щекой о мужскую грудь.

— Млять, девочка, ты что творишь?! — сипло пробормотал Злыднев.

Ника хотела было сказать, что ничего она не делала. Просто легла удобнее.

Но Михаил перекатился так, что теперь всем своим крупным и мощным телом прижимал ее к дивану. Нависал сверху.

Обхватив ладонью ее лицо, он склонился так, что заставлял смотреть Нику в его глаза.

— Будешь моей, — он произнес, не оставляя ей выбора.

Но он ей и не нужен был. Она сдалась.

***

Не хватало еще, чтобы мотор заклинило в процессе.

Потому Миха действовал медленно, не торопился.

А хотелось сорваться.

Девчонка эта… У него никогда не было такой.

Всякие были, в плане внешности, фигуры, размера груди и акробатических навыков.

А Ника, она особенная. Он тонул в ее черных, смоляных глазах. Смотрела на него, хлопая ресницами. А он все, в нирване.

Злой толком не соображал. Его хватало на то, чтобы держать под контролем руки. У него кулаки же огромные, да и сам он мужик крупный.

Доминика хрупкая, тонкая. Все косточки такие, что стоит сжать неосторожно, переломятся.

Потому трогать девчонку он старался по минимуму. А не трогать не мог.

Кожа не шее у нее гладкая, как и на груди, а ниже — и вовсе отвал башки.

Злыднев решил, что прямо сейчас рисковать не стоит. Так его точно опять в больничку загребут.

Лучше уж не смотреть на все, что теперь ему принадлежит. Успеется. Уж теперь — так точно Миха готов вцепиться в чертову жизнь. Потому что одного раза ему с этой девочкой-женщиной явно будет мало.

Целоваться она не умела. А ему это нравилось. Ничего, он научит. Но чтобы только с ним. Ни с кем другим не вздумала.

Об этом он ей потом скажет, утром.

Не до того сейчас.

Миха жадно дышал носом, потому что рот был занят.

У крошки убойные стоны, а уж про грудь он и вовсе молчит. В его ладони острые вершинки, как и все полушария, ладно умещались. Миха тормознул себя вовремя. Сжал слишком сильно, понял по глухому стону.

Решил, что так ненароком он и раздавить может малышку. Потому перекатился на спину.

Нет, так стало еще хуже.

В плане дыхания и пульса.

Тот шарахал в висках, оглушая.

Миха вдохнул, выдохнул.

Ника перекинула волосы за спину. Злой запустил руки под футболку.

Стянул, отшвырнул надоевшую тряпку.

Ника смутилась, скрестила руки на груди, закрываясь.

Он обжег взглядом. Чего от него скрываться? Он же все равно достанет.

Поняла. Убрала руки. Позволила ему рассмотреть все, что он уже успел огладить руками и ртом.

Потянул девчонку ближе, к себе. Она привстала, опираясь на колени и запястья.

Он обрушил на ее припухлые губы шквал поцелуев. Никогда не втыкали его слюнявые нежности, а теперь вот, никак без них.

Поцелуй затянулся. Ника несмело, на открылась. Впустила его.

Он слизал протяжный стон с мягких губ.

А руки расправились с пряжкой ремня, брюками, трусами.

Михаил уже видел, как насаживает крошку на себя.

Но не торопился. У самого движок сбоил, а в крови адреналина было столько, что вот-вот Злого второй инфаркт долбанет.

Да и Ника… Сколько у него опыта? Миха прикидывал, что его и вовсе нет. Но кто знает конченого утырка Умарова и его шизоидную бабку. Задурили голову девчонке, да подсунули под кого-то.

Потому вероятность оставалось.

И эта самая вероятность бомбила сейчас сознание Михаила. Ему не нравилось то, что Доминика не с ним в первый раз.

Злыднев выдохнул. Ладно, эту тему он закроет. Главное, что теперь кроме Михи никого у нее уже не будет. Он проследит.

Злой подхватил девчонку, удержал, проверил пальцами, готова ли.

Влага растеклась по пальцам, а Михаил с трудом оставался спокойным.

Крошка сместила руки на его груди и теперь упиралась двумя ладонями, а острые коготки едва ощутимо вонзились под кожу.

— Мля-а-ать! — пробормотал Злой, а перед глазами потемнело.

Не стал тянуть больше. Ощутил, как головка упирается в горячий вход.

Толкнулся глубоко, плавно, до упора.

Ника прогнулась, качнулась вперед, потянулась к нему ближе.

Он удержал ее руками, не позволяя изменить положение тела.

— Больно…, — шепнула она, глядя на него, все еще сидя верхом на его бедрах.

Миха нахмурился, а внутри долбило ураганом по каждой клеточке тела.

Одинокая слезинка скатилась по щеке.

Миха потянул девчонку на себя, слизал соленую влагу, сместился к уголку рта, поцеловал.

Малышка тут же приоткрыла закушенные губы.

А свободной рукой Злой нырнул к горячим складкам.

И двигался медленно, скользил так, чтобы не навредить еще сильнее.

Ника поймала ритм.

Его пальцы оглаживали, ласкали, потирали.

Влажно и горячо… Он кайфовал от всего, что происходило сейчас между ними.

Все просто, казалось бы. Почти целомудренно.

А его штырило от этой девчонки.

Миха увлекся, отключился, а очнулся, когда малышка лежала под ним.

Ее тонкие, цепкие пальцы сжимали его затылок, а нежные сладкие губы жадно прижимались к его рту, щеке, скуле.

Она что-то шептала ему, он не мог разобрать.

И двигался в такт стонам, что срывались с девичьих губ.

Он поймал ее оргазм. Дрожь пронеслась по хрупкому телу. А собой она сжала Миху так, что он и сам застонал.

Чего прежде тоже не случалось с ним. Видать, стареет. Или позиции реально сдает.

Но было плевать.

Главное, ему хорошо.

И его женщине тоже хорошо.

После, когда Миха вернул дыхание в норму, а Ника вновь начала засыпать, он поймал себя на мысли: не отпустит, даже если попробует уйти.

***

— В ресторан поедем. Одевайся.

Ника уже привыкла к манере общения Злыднева. Он почти всегда говорил скупо, резко, по делу.

Но бывали моменты, когда его голос менялся, а вместо отрывистых приказов слуха Доминики касались совсем другие слова.

Таких моментов было много. Их все Ника старалась запомнить, сохранить в памяти, как драгоценные камни или украшения.

Потому что они от такого мужчины. Немногословного, закрытого, резкого, вот и ценятся на вес золота.

А еще, он не возражал, а Ника и не спрашивала. Но называла она его Миша.

Ей нравилось. Потому что он был таким же огромным и большим, как медведь. Миша-медведь.

Они прожили вдвоем неделю. Днями Михаила не было дома, а к вечеру он возвращался. Как правило, оставался до самого утра. Всего однажды он уехал среди ночи.

Ника не стала спрашивать. Но после, когда Злой вернулся, украдкой прижалась к его одежде.

Нет, другой женщиной не пахло. Пахло ветром и морозной свежестью.

Ника не была в праве спрашивать, и уж, тем более, требовать чего-то. Потому и вопросов не задавала.

А сейчас вот, не сдержалась.

— Зачем, Миша? Тебе не нравится домашняя еда? — уточнила, потому что на плите уже был готов ужин. А сама Ника, до прихода Михаила, приняла ванну, и под домашний костюм надела комплект, что принес сегодня курьер.

— Так надо, — лаконично ответил, без подробностей.

Ника вздохнула. Что ж, придется одеваться в ресторан.

За последние дни у Ники в доме Злыднева появился целый гардероб вещей. Было все, и вечерние наряды, и спортивные костюмы, и джинсы со свитерами. И даже две шубы и пальто.

Зачем ей столько? Особенно, шубы? Куда носить? Да и не любила Ника все это.

Выходит, сейчас вот придется надеть.

Пока Ника переодевалась, расчесывала гладкие волосы, примеряла подходящие под платье сапожки, Михаил разговаривал по телефону.

Ника слышала, как его голос доносится из кухни.

А еще слышала, как гремят крышки кастрюль и сотейников.

Даже рассмеялась негромко. И зачем им ресторан, если Миша уже снимал пробу со всего, что приготовила она специально для него?

Ладно, раз Злой решил, Ника так и поступит.

И вот девушка вышла из спальни. В сумочку сложила телефон, блеск для губ, салфетки.

— Я готова, — негромко произнесла, остановилась в холле.

Повертелась перед зеркалом, а потом только заглянула на кухню.

Михаил так и стоял у плиты. В руке зажата ложка, он ел прямо из кастрюли, что показалось Нике забавным.

Умарова рассмеялась громче

— Ну ты чего, Миш? Есть же чашки! — покачала она головой и принялась стягивать шубу с плеч, чтобы, вопреки приказу, накормить Михаила. А в ресторан можно и позже сходить, ничего страшного.

По пути Михаил перехватил ее за запястье, потянул на себя.

Платье на ней было закрытое, до самого пола, и рукава длинные.

А все равно Ника ощутила себя раздетой, настолько горячим был взор у ее мужчины.

— К черту! — пробормотал он.

Ника уже знала, что именно предвещал этот его жгучий взгляд.

До кровати они явно не доберутся. Как и каждый раз до этого, задержатся на мягком диване в гостиной зоне. А уже после — перейдут на кровать.

Однако сегодня жадный и откровенный поцелуй закончился на кухне. А ловкие пальцы Ники, что замерли на пряжке ремня, Миша перехватил и сжал.

— В ресторан. Нас там ждут, — глухо пробормотал Михаил, а Ника негромко, но раздосадовано выдохнула.

— Хорошо, Миша, — прошептала она и привела платье в порядок, опустила подол, закрыла чулки и сапожки.

Вместе они вышли в холл. Ника задержалась у зеркала. Михаил подхватил ее шубу, помог надеть. Всего за неделю погода изменилась, осень превратилась в настоящую зиму.

В отражении девушка видела Злыднева. Он стоял позади, смотрел на нее странным, тяжелым и пристальным взором.

Что-то не так? Что-то случилось?

Нике стало тревожно. И почему-то в голову полезли глупые мысли.

Ну вот, он ее бросает. Она ему надоела. Еще бы! Ничего не умеет, только и делает, что готовит завтраки-обеды-ужины! А в постели и вовсе… бревно!

***

Доминика была напряжена. Чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком шумно. Слишком много незнакомых ей людей. Слишком много внимания к ней, потому что она была со Злыдневым.

Кажется, девушка слышала перешептывания, ловила удивленные взгляды от женщин и оценивающие от мужчин.

Хотелось уйти домой. Однако Михаил уверенно провел ее к свободному столику, помог снять шубу, передал ее официанту, а после и сам устроился в кресле на против.

— Не нравится здесь? — хмуро изрек Михаил.

— Здесь уютно, — натянуто улыбнулась Ника.

Михаил не перестал хмурится. Иногда мужчина здоровался со знакомыми. Кто-то посмелее, подходил ближе, жал Михаилу руку. И тогда Злой представлял Доминику.

— Ника, — коротко произносил он.

В такие моменты Нике казалось, что все гости ресторана смотрят исключительно на нее. И она старалась отвлечься от чрезмерного внимания.

Хорошо, что Миша крепко держал ее за руку, или обнимал за плечи, или просто был рядом.

Ника даже не пыталась запомнить всех, кто подошел к столику в тот вечер. Она думала о том, что ждет ее, когда они с Мишей вернутся домой.

И будет ли у нее дом?

Однако Доминика не привыкла отчаиваться. Привыкла бороться.

Михаил сделал заказ. Им принесли вино в качестве аперитива. К бокалу Злой не притронулся, впрочем, как и к салату, к горячему, которое сам же и выбрал.

— Херня какая-то, — разобрала Ника недовольное ворчание.

На ее тарелке блюдо выглядело очень даже интересно. Ника умела хорошо готовить, но без изысков и украшений. По-простому. Сейчас же перед ней был шедевр от шеф-повара.

А Михаил не оценил, отодвинул свою тарелку к краю.

— Дома вкуснее? — не удержалась от довольной улыбки Умарова.

— Даже сравнивать не стану, — буркнул Злыднев и взглянул на наручные часы, — к черту. Помелькали и хватит.

Ника поняла, что в этом и была задача. Помелькать в людном месте.

Выходит, он ее только что показал обществу, в котором вращался?

Господи, вот же она дура! Не заметила очевидных вещей.

И стало немного страшно. Возникли новые вопросы: а не появилась ли на лбу у Ники мишень? Злой практически бессмертный, его ничего не берет. А она? Ей теперь стоит опасаться за собственную жизнь?

Миша потянул ее за руку, помог подняться.

Официант уже принес им одежду из гардероба.

— Я на минутку, хорошо? — кивнула Ника в сторону дамской комнаты.

Михаил отпустил ее, перехватил шубу. Так и остался стоять, держа ее подмышкой, словно та ничего не стоила. Но ведь Умарова прекрасно видела ценник. Да и на сайтах магазинов и торговых домой успела побродить.

От всех событий, чужого внимания, слишком крепкого вина, из-за того, что толком не поела, Ника ощутила легкое опьянение и тошноту.

Так, нужно срочно в уборную.

В длинном коридоре, который разделялся на две части, Доминика оступилась. Ухватилась рукой за стену.

А из двери с табличкой-указателем мужского туалета вышел Шеин.

— Ну надо же, — оскалился мужчина.

— Мне нужно пройти, — постаралась спокойно проговорить Ника.

Нет, она не боялась этого человека. Больше нет. И потом, рядом Миша. Что Леший сделает ей в людном месте?

Вот только место было не людное, а уединенное. И ни единой камеры. И из общего зала этот коридор не просматривался, кажется.

— И куда же ты заторопилась, а, киса? — нахально усмехнулся Алексей и выбросил руку вперед, преградив Нике путь.

— В туалет, — ответила Умарова.

— Давай кое-что обсудим, наедине, — усмехнулся мужчина. — Пока Злой занят.

— Нам нечего обсуждать, — она бесстрашно взглянула в глаза собеседнику, тот, судя по зрачкам и красному лицу, либо был пьян, либо под препаратами.

— А ты, гляжу, мозгами шевелить не умеешь, — прищурился Шеин, — хотя, тебе и не нужно. Твое дело ноги раздвигать, да заглатывать. Ты мне должна, поняла? Злой взбесился в тот раз. Меня помял, уволил. Придется тебе отработать и компенсировать мне морально.

— Мне нужно в уборную, — спокойно произнесла Ника.

— Давай так, — продолжал, будто не слышал ее слов, — эту неделю ты еще с шефом. А вот потом беру тебя к себе. Интересно, что в тебе такого, раз Злой от шлюх отказался ради тебя. Мне и подержанный товар сгодится. Я не привередливый. Простой парень.

— Забудь, — Ника оттолкнула руку, когда мужчина протянул ее к неглубокому декольте в платье.

— Я щедрый. Нормально заплачу, слышь?! — напористо заявил Леший.

Ника решила, что потерпит и до дома. Шагнула назад, обратно в зал.

Шеин перехватил ее за руку, дернул к себе.

Запястье обожгло огненной болью, но не хрустнуло. Хотя бы не перелом, но определенно, вывих.

— Пусти, скотина! — прошипела Ника.

Леший только оскалился, навалился на нее так, что спиной девушка впечаталась в зеркальную стену. Было больно до слез, потому что стена не была ровной, а украшена декоративными рамками.

— Думаешь, если шеф тебя трахает, то ты неприкосновенна? Да я тебя через пять минут отымею, как только Злой выставит за дверь! Пожалеешь, что сунулась к нам, Доминика Умарова!

Ника попыталась отпихнут мужчину от себя. И уже даже не заботил тот факт, что Шеин знает ее настоящее имя и фамилию.

Вообще было плевать!

Оттолкнуть мужчину не вышло, зато хватило места, чтобы несильно замахнутся и влепить уроду оплеуху.

— Сучка драная! — рыкнул он.

Ника видела, как разъяренный взгляд Шеина становится абсолютно невменяемым. Безумным.

А мужская ладонь взлетает, чтобы обрушиться на Нику в ответном ударе.

Но удара не случилось. Ника смотрела прямо перед собой сквозь слезы.

Ника вздрогнула от громкого хруста. Следом раздался отборный мат и стоны.

Когда зрение Ники прояснилось, она увидела, как Леший, прижимая к животу поломанную руку, пытается увернуться от шквала ударов, что наносил Злой.

В первые секунды Доминика растерялась. Ощутила и облегчение, и шок.

А после сорвалась с места.

— Миша! Стой! Тебе же нельзя, — шептала она, пытаясь удержать Злыднева подальше от Шеина. — У тебя же сердце, Миша!

Она говорила негромко, чтобы услышал только Михаил. Нельзя ведь ставить авторитет Злого под сомнение.

Особенно, на людях.

Михаил опустил руку, отступил. Тряхнул головой, вдох-выдох.

— Это и все, шеф? Сдаешь позиции, Михал Саныч, — просипел Леший. — Ты же постановил, что слабых нужно убирать. А сам? Нехорошо, Миха. Так тебя люди перестанут уважать.

Душа Ники заледенела внутри. И руки опустились, когда Михаил выхватил пистолет из кобуры. Взвел курок.

— Думаешь, меня уберешь и все наладится? Да ты подстилку сначала свою грохни. Из-за нее ты размяк, Злой, — Леший сплюнул кровь на пол, рассмеялся. — Бля, Мих. И как ты вообще на нее смотришь. Она же Умаровская шлюха! Да ее только евнух не трахал. Все ж знают, какие у ее папаши привычки были.

— Ника, иди в машину, — негромко произнес Михаил и кивнул охраннику: — Федот, уведи.

Личный охранник Злого настойчиво подтолкнул ее вперед. Ника не могла уйти, оглядывалась на каждом шагу.

И слезы глотала. Пыталась их остановить, но тщетно. Сами собой стекали по щекам.

— Ему нельзя волноваться, — уже в машине всхлипнула девушка и принялась ворошить сумочку в поисках хоть каких-то лекарств. — А вдруг снова приступ? А вдруг…?

— Успокойся, Ника, — припечатал Федот и протянул ей бутылку воды. — Выпей.

Ника перехватила закрытую бутылку. Поврежденная рука дала о себе знать. Подвела. Бутылка упала на сиденье.

— Твою ж, млин, мать! — выругался охранник так громко, что Ника вздрогнула. — Все, теперь шеф Шеина точно закопает. Утырок, млять, конченный.

Федот перехватил напарника, попросил принести лед из ресторана.

Ника глубже спрятала руку в рукав шубы. Главное, чтобы Миша сейчас ничего не заметил. А после, как только Ника убедится, что он в порядке, уже и не важно.

— Алексей врал. Ничего такого… Я ни с кем…, — шептала негромко.

Ника и сама не понимала, почему для нее важно, чтобы хоть кто-то знал правду.

Она не шлюха.

Через распахнутую дверь девушка увидела, как охрана выводит Шеина и запихивает его во вторую машину. Следом из ресторана вышел и Михаил.

Ника замерла. Жадно всматривалась в его лицо.

Сжатые губы, тяжелый взгляд, руки убраны в карманы брюк.

Кажется, все обошлось. Миша в порядке. Не бледный. Дышит спокойно.

Цепкий взгляд скользнул по охране и остановился на Нике.

— Шеф! Я ж вернуться хотел! Мих, дай шанс, а?! По-братски прошу ведь! — выкрикивал Шеин.

Михаил сел в машину рядом с Никой, хлопнул дверью.

За рулем торопливо устроился Федот. Обернулся, протянул Нике пакет со льдом.

Ника мысленно выругалась. Вот зачем он сейчас, блин!

Злыднев взял пакет вместо нее. Тяжело посмотрел на побледневшую Нику.

— В травмпункт? Или сразу в кардиологию? — уточнил Федот.

— Руку покажи, — тихо произнес Михаил.

Ника не стала спорить, вытянула конечность из мехового укрытия.

Ладонь тут же оказалась зажата между пакетом со льдом и горячими пальцами Злого.

Не удержавшись, Ника поморщилась.

Запястье начало отекать и выглядело не очень, если честно.

Умарова знала, что перелома нет. Просто растяжение. Но Михаил ее не послушал.

— В травму, — кивнул водителю.

Машина сорвалась с места. Злой хмурился все сильнее, с каждой секундой.

— Миша, все в порядке. Честно. Не больно совсем. Как ты? — шептала она очень тихо, чтобы никто, кроме любимого ее не услышал.

Она дико волновалась. Пыталась держать себя в руках. Но не получалось.

Доминике было сложно справляться со всем, что навалилось на нее.

Михаил вновь оказался в больнице. И пусть врачи, Федот, да и сам Миша уверяли ее, что это стандартная плановая процедура, а Ника все равно не находила себе места.

Никуда не ушла из коридора, как бы недовольно ни смотрел на нее Федот Зарубин. Игнорировала прямой приказ самого Злыднева. Что уже было нонсенсом, особенно для его людей.

Однако в последнее время, Ника и сама заметила, люди Злого относились к ней странно.

С почтением, уважением, обращались строго по имени отчеству. Услышав впервые подобное обращение, Ника впала в ступор. Нет, пафосное Доминика Доминиковна звучало крайне бредово. Опять же, указывало на ее происхождение. А Ника уже не знала, насколько может им гордится.

Да, отец не был мягким и пушистым. И Ника это знала с рождения.

Однако теперь стало известно, что отец — наркоторговец? Нет уж, ни за что! Всем сердцем девушка осуждала эту деятельность, как и людей, что употребляли запрещенные препараты.

Так вот, девушка настойчиво заявила охране во главе с Зарубиным, чтобы обращались к ней не иначе, как просто Ника. Все. Точка.

Никто, разумеется, спорить не стал. Только Михаил скупо усмехнулся.

А сейчас вот, все эти люди, приближенные Злого, стояли за ее спиной.

И тоже ждали.

Ника заметно волновалась. Федот принес уже второй стаканчик кофе из ближайшей кофейни. Время тянулось медленно, а врачи ничего не говорили.

— Ника, да нормально все будет, — негромко пробормотал охранник, — шефа сложно поломать. Особенно сейчас. Починят его, подлатают. Не грусти. Он же сейчас увидит, что рыдаешь, всем нам бошки открутит.

Девушка кивнула. В этом Федот прав. Михаил сначала действует, потом уже выясняет причины.

Как в тот раз, с рукой. Пока Нике в отделении травматологии накладывали фиксирующую повязку после рентгена, досталось всем и каждому. Особенно, Зарубину. Хотя в момент происшествия мужчины даже рядом не было.

Ладно, это уже в прошлом. Как только повязку сняли, Ника испекла пирог и передала Федоту и ребятам в качестве извинений. Как оказалось, охрана базировалась неподалеку, в соседней с Никой и Михаилом квартире.

— Почему именно сейчас? — Ника случайно зацепилась за эту фразу. Сама не знала, по какой причине. Но именно она привлекла внимание.

— Если скажу, шеф меня кастрирует, — хмыкнул охранник.

Ника взглянула на мужчину. Надо же, а вот на лице у Зарубина ни капли ужаса. Скорее, намек на веселье. Выходит, не все настолько жутко.

— А если не скажешь, то в следующий раз подсыплю яда в пирог. И ты даже не узнаешь, — пригрозила Ника.

— Так и быть, но буду ссылаться на то, что сознался я под пытками, — кивнул Федот, — в общем, так: шеф был на сходке. Старшие его уважают. Да он и в общак больше всех отстегивает. Грех к Злому не прислушаться. Опять же, город держит в чистоте и порядке. Вот и пошли ему навстречу.

— Ты загадками говоришь, Федот, — негромко произнесла, грустно улыбнувшись.

— Злой теперь не то, чтобы совсем свободен, но на семью разрешение выдали. Потому он и согласился на операцию.

— Так, Федот! — с трудом удерживаясь от истерики, зашипела Ника. — В смысле, операция? Его сейчас оперируют???

— Да, только велено тебе не говорить, чтобы не волновать. Врачи дают гарантии. Да и у шефа теперь есть цель, — попытался успокоить ее охранник.

— Ты можешь нормально говорить?! Без ребусов! Я сейчас крайне хреново соображаю, Зарубин! — вспылила Ника, чего с ней прежде ни разу не случалось.

— Ты даже говоришь, как он, — хмыкнул Федот, а когда Ника выпрямилась и сжала руки в кулаки, вздохнул: — Ладно, понял. Все это ради тебя. Хочет семью с тобой. А чтобы все сработало, нужна операция. Иначе жить ему оставалось полгода в лучшем случае. Сейчас все сделают, потому реабилитация, ну и будете жить долго и счастливо.

Ника осела на кушетку. Закрыла лицо ладонями.

Почему? Почему он ничего ей не сказал?!

Она бы… Да она бы…

Поддержала бы, конечно. Он же сильный, он со всем справится.

Она бы рядом была! А теперь он там, один, борется со своей болезнью.

Вот же… упрямый человек!

— Ну вот, зря рассказал, — недовольно проворчал Федот и неловко приобнял ее за плечи, утешая. — Пуще прежнего разрыдалась.

Ника действительно рыдала, глотая слезы, пытаясь успокоиться.

Не выходило. А в голове вертелось: почему не сказал? Он же сейчас там один!

— Что ж вы раньше времени мужа хороните? — сверху раздался спокойный мужской незнакомый голос, а Ника вскинулась, уставилась на человека в униформе хирурга.

— Как…? — только и смогла выдавить.

— Все по плану. Не волнуйтесь вы так, — устало улыбнулся ей врач, когда Ника, пошатнувшись, осела на кушетку. — Михаил Александрович пациент вредный, но крепкий. Через несколько дней переведем из интенсивной терапии в обычную палату.

Ника кивала, внимательно слушала доктора. Плакать перестала, а вот голова вдруг начала кружиться. И ноги ватные. И перед глазами внезапно потемнело.

— Любовь Ивановна! — раздался громкий, но все такой же невозмутимый голос врача. — Несите нашатырь! А вы, ребята, не паникуйте, пожалуйста. Девушке просто стало плохо.

— Док, возвращай, как было. Нам шеф ноги вырвет, если с Никой что-то случится, — пробасил напарник Федота.

— Все с вашей Никой будет в полном порядке, — сообщил врач.

Ника поморщилась, когда резкий неприятный запах коснулся носа.

— Я в норме, да, все хорошо, — попыталась сказать Умарова.

— Порядок, парни, — слегка повысил голос Федот, — вы чего?! Стволы уберите, млять!

Ника даже не удивилась. Охрана у Михаила хоть и опытная, но временами без тормозов. Пожалуй, именно сейчас и наступило это самое «временами».

— Ребята, все в порядке! — максимально громко и уверенно заговорила Ника и даже рукой взмахнула, привлекая внимание охраны. Нахмурилась, увидев, как один из бойцов прессует врача. — Отпусти!

Парень ослабил захват, выпустил доктора. Отошел, встал у стены.

— Ника, вы в следующий раз приезжайте без вашего зоопарка, — негромко хмыкнул врач.

— Не положено, — буркнул Федот.

— Расскажите мне все, доктор, — попросила Ника, решив надавить на хирурга, без стеснения воспользовавшись тем, что охрана была рядом. И у каждого из парней был весьма пугающий внешний вид.

***

Злыднев вполголоса выругался, увидев пятна на рукаве рубашки.

Ну вот, Ника узнает, будет ворчать. Нет, не из-за грязного шмотья. А по факту рукоприкладства.

До конца месяца режим и распорядок дня Михаила под строгим контролем.

Питание исключительно полезное. С этим вопросов нет, когда дома ждет малышка с потрясающими кулинарными талантами.

Физические нагрузки по минимуму. И тут Ника тоже взялась по полной программе. Зарядка по утрам, и никаких тренировок в тренажерке.

Никаких нервов и переживаний на работе. За этим по поручению малышки неусыпно следил Федот. Ноги б ему вырвать, потому что по малейшему поводу трезвонил Нике. А та уже прессовала его дома.

Михаил не знал, как быт устроен у других. Сам рос без семьи, наглядного примера не было. Потому двигался по наитию. И пока что его все устраивало.

Нравилось, что дома ждет такая женщина. Ласковая и нежная. Но бывало, что и разнос ему устраивала такой, что Михаил всерьез опасался.

Нет, не за себя, конечно. За Нику.

Ему-то что будет, он толстокожий. А вот сама Ника будет грустить, печалиться.

Михаил поморщился. Мда, рубашку он знатно заляпал в чужой крови. Но там выбора не было, нужно было все сделать правильно.

В городе ходили слухи, что Злой сдает. Злыднев даже знал, откуда растут ноги у этих слухов. Потому пресекал на корню. Показательно, так сказать.

Лешего уже ищут. Вот-вот достанут. Сам Михаил не мог поднять руку на бывшего друга. Не по понятиям это. А с другой стороны, Шеин берега окончательно попутал.

Но хуже всего другое. Достоверные источники шепнули Михаилу, что Алексей связался с чокнутой бабкой Умаровой.

Вот это по-настоящему беспокоило Злого.

***

— Миша, что это?

Злой мысленно вздохнул, скривился. Ну вот, то ли Федот настучал, то ли у малышки чуйка сработала. Не успел Михаил убрать рубашку в химчистку. Ника обнаружила.

— Да так, забей, — усмехнулся мягко.

— Я же просила, Миша! Ничего такого! Разве нельзя было потерпеть, не распускать кулаки! — вздыхала Ника.

Злыднев перехватил девчонку, усадил на свое колено.

Уже привычно, как и каждый вечер делал.

А Ника тут же обняла его за шею. Прижалась носом к щеке.

— Миша, ну, пожалуйста! — тонко попросила.

И как ей отказать? Злой не знал. Терялся в мыслях, чувствах, в самом себе.

— Все, не буду.

— Вот и правильно. У тебя целая толпа ребят. Пусть они занимаются, — продолжала шептать Ника.

— Иногда нужно и самому, чтобы знали, — вздохнул Михаил.

— Когда доктор разрешит. А пока что никаких физических нагрузок, — потребовала девчонка.

Грозная такая. Даже смешно.

Но, разумеется, он и виду не показал. Обидится еще. Потому сохранял предельную серьезность.

— Совсем никаких? — все ж поддел он девчонку.

Насчет постели доктор запретов не выдал. Да и пусть бы рискнул! Михаил мигом послал бы врача с его правилами.

— Суровая ты у меня, малышка, — хмыкнул Злой.

— Ужин остывает, — скромно улыбнулась, но рук не разжала.

Михаил послал все лесом. Ладно, он сегодня даже по лестницам не поднимался, исключительно в лифтах и ездил. Не может же он совсем без движения. Так и форму растеряет.

— Ты охренительно готовишь, твою еду я люблю даже холодной, — усмехнулся мужчина и поднялся из кресла, не выпуская Нику.

Она плотно прижалась к нему, от чего чувствовался каждый изгиб.

В пах ударило желанием.

— В спальню, Миша, — попросила она, когда Злой уже по привычке двинулся к диванам.

— Лады, — хохотнул он.

Хотя, да, все верно. Тем более, в спальне, Михаил оставил футляр. Как раз доставили из ювелирного его заказ, который Злыднев ждал всю неделю.

Теперь уже можно. И по медкарте ясно. Да и так, по делам тоже.

Освобождать Михаила от обязательств никто и не думал. А вот выдать пару льгот, которые он выгрыз зубами — запросто.

Злой собирался все сделать по понятиям. Обстоятельно.

Отказа он не ждал. Если девчонка и вздумает воспротивиться, приведет неоспоримые доказательства.

Хотя… Кого он обманывал? Принуждать не станет. Потому что эта женщина должна быть с ним по своей воле.

Чтобы в ее глазах была радость, а не слезы.

Михаил замер, когда в голову ударила мысль. Что он сделает, если Ника пошел его лесом?

В первую секунду хотелось рычать. Нет! Не отпустит. Она ему принадлежит! Без сроков и условий. Только его она.

А следом пришла поганая, но правильная мысль.

Такая женщина, как Ника не может жить в неволе. Несмотря на всю мягкость, податливость, кажущуюся слабость, Доминика Умарова очень сильная и несгибаемая.

Другую он бы и не полюбил. Только ее.

А потому осознавал. Если Ника не захочет вступить с ним в брак, отпустит.

Наступит на глотку сам себе. Но отпустит. Не сразу, конечно.

Пока Михаил размышлял, они уже оказались в кровати. Тонкие руки — на его груди, шее, плечах.

Манящие губы пленили его волю, вводили в состояния блаженства и нирваны.

А протяжные стоны сводили с ума.

И когда Злой завис над пропастью, замер, глядя малышке в затуманенные наслаждением глаза.

— Будешь моей? — он просил. Кажется. Чего никогда не случалось с ним. Все, что Злой хотел, просто брал. А здесь все иначе. Потому что этаегоженщина.

— Я итак твоя, Миша, — на выдохе, сбивчивым шепотом, улыбаясь.

— Женой, — добавил он то, что зудело внутри.

— Если ты этого хочешь, — шепнула Ника.

А в глазах появились слезы. И улыбка. Удивительная, мягкая, волшебная.

Михаил не верил в сказки. Но, кажется, ошибался. Вот она, девчонка-фея.

***

— Я не смогу его носить, — потерянно, удивленно, даже с нотками восхищения шептала Ника.

Кольцо было невероятно красивым. Но огромным. Слишком вычурным, наверное. С размахом.

— С чего это? Не нравится? — нахмурился Михаил. — Закажу другое.

— Нет! Оно очень красивое, правда! — возразила Ника, а внутри бушевал тайфун. Эмоции так и вырывались наружу. И девушка их даже не пыталась скрыть. — Просто огромное. Кажется, твое меньше.

Ника перехватила мужскую ладонь. Никаких обручальных колец. Строгий, консервативный перстень-печатка. Статусный, да. Но на безымянном пальце. И если не знать, то кольцо было просто украшением.

Но оно было выполнено в пару к тому, что теперь красовалось на безымянном пальце Ники.

Эти кольца были символом их союза. И Ника это знала. Как знали и близкие.

А для всех остальных, непосвященных, Злой был авторитетом и воротилой, хозяином города.

— Ерунда. Замужним девчонкам можно носить брюлики, — отмахнулся Михаил. —Так что, носи, девочка, можно. А мне, чтобы без палева, только такое.

— Будешь носить? — не удержалась от шпильки Ника.

— Естественно, мы же женаты, — уверенно произнес Злой.

— Миша! Я час назад согласилась только.

— И плевать. Для меня жена. Значит, жена, — возразил Злыднев.

***

— Нашли, шеф! — коротко и негромко сообщил Федот.

Михаил кивнул. Взглянул на часы.

Так, Ника уже ждет его дома. Время ужина. И он обещал не опаздывать, потому что сегодня у них небольшой праздник.

Малышке это важно. Михаилу, фиолетово. Но если для жены эти цифры имеют значение, то и он готов отметить.

Прошла неделя с тех пор, как он взял ее в жены. И два месяца с того дня, как Ника появилась в его доме.

Михаил выдохнул.

Ладно, позвонит, предупредит, что опаздывает. Ника поймет. Работа, есть работа.

После короткого телефонного разговора, Злой немного расслабился. Ника обещала ждать.

Значит, нужно все вопросы с Лешим решить по-быстрому.

***

Заброшка, где держали Шеина, располагалась на отшибе. Михаил велел парням без произвола, пока не приедет.

А войдя в здание, пожалел.

Леха был под кайфом. И это бесило. Не выйдет с ним базара по понятиям. Опять будет нести херню. Зря только время Михаил на него тратит.

— Пять минут, не больше, — кивнул Злой Федоту и вошел в комнату.

— А я все ждал, когда ты явишься, Мих, — пьяно заулыбался Шеин, оттер кровь с лица. — Знал, что ты не откажешься побазарить напоследок.

— По существу давай, — отрубил Злыднев.

— Да-да, ты ж торопишься, к подстилке своей гребаной, — прошипел, закашлялся Леший.

Федот не дождался приказа от Михаила. Сам проявил инициативу.

Злой усмехнулся. С одной стороны, радовало, что братва горой стоит за Нику. С другой, он же и сам обязан охранять честь своей женщины.

— Со мной ты уже все решил. Сукой буду, а легко не уйду, — оскалился беззубой улыбкой Шеин, и посмотрел на Злого, — не знаешь, почему я так далеко забрался? Ты мужик умный, но я умнее.

Михаил слушал бред наркомана. Но где-то глубоко внутри шевелилась чуйка.

Не все так просто. Что-то есть еще.

— Пока ты туда-сюда мотаешься, шлюху твою достанут! Понял? Выкуси, Злой! Я тебя переиграл! — будто поехал крышей, верещал Шеин. — Старуха Умарова хорошо заплатила, чтобы к девке твоей подобраться. А ты к ней уже не успеешь!

Михаил сорвался с места.

Прав был Леший. Сдал он. Сильно сдал. Ведь догадывался, что не все так гладко. Чуйка, сука, вопила. Но он не слушал.

Потому что расслабился. Потому что все хорошо было. Любимая жена, дом. И перспективы.

А он, мать их так, размяк!

— И чем тебе Умарова заплатила, гондон?! — рявкнул Федот.

Михаил оглянулся. Поздно. Ясно же, какую оплату взял наркоман. Дозой.

А товар у Умаровых всегда был паленый. От него много народу откинулось.

Нариков Михаил не уважал, в своем окружении не держал, да и вообще, следил, чтобы ничего подобного на его земле не было. На этом и завязался конфликт с кланом Умаровых.

Михаил по наивности решил, что вопрос закрыли. Через важных людей общались, обо всем договорились.

Бабка получила от него откат в нехилой сумме. Претензии решили. О внучке она должна была забыть. Слово давала. А вышестоящие, разумеется, тоже за откат, обещали проследить за старухой и ситуацией в целом.

А старухе неймется, видно.

Уже по пути Михаил звонил охране. Пацаны, что приставлены к Нике, клялись-божились, что никого не было из чужих. Но пошли проверять.

Время потянулось медленно. Злой старательно отметал все эмоции.

Ника не одобрит, если его по пути домой хватит кандрашка. Только-только мотор подлатали. Целый консилиум врачей гарантировал, что сердце будет работать еще долго. Михаил не только детей воспитает, еще и внуков, а, даст бог, правнуков.

Дышал ровно. Держал пульс под контролем.

Потому так же ровно отреагировал, когда пацаны не отзвонились. И на телефоны не ответили больше.

***

Ника удивилась, что кто-то звонит в дверь.

Странно, ведь у Миши есть ключ. Как и у охраны. В случае необходимости, они бы смогли попасть в квартиру.

Ника вытерла руки о полотенце и вышла в коридор.

Курьера девушка тоже не ждала.

Странно, очень странно.

Исключительно интуитивно Ника подхватила заколку. На рефлексе. Да и яда на острие давно уже не ты, можно считать, что оружие больше не несет смертельной опасности.

Ощутив в ладони металлический холодок, Ника успокоилась.

Кто вломится в охраняемый дом криминального авторитета? Никто. Только самоубийца.

И все же посмотрела в глазок.

— Няня! — воскликнула удивленно.

Конечно же обрадовалась, ведь бабушка была единственным, дорогим ей с детства человеком. Няня воспитала ее.

Уже после Ника осознала ошибку, когда разблокировала замок.

Дверь под натиском гостьи распахнулась. Все случилось слишком быстро, потому девушка растерялась.

— Чему я тебя учила, Доминика?! — властно процедила пожилая женщина. — Не открывать двери, если ты не готова встретить гостя!

Ника взглянула на старуху исподлобья. Еще с детства она в ее присутствии испытывала странное чувство оцепенения, когда знаешь, что нужно ответить, но молчишь. Полный ступор.

Вот и сейчас Ника ощутила, что ничего не может сделать.

А тем временем старуха вошла в квартиру и захлопнула за собой двери.

— Два месяца от тебя нет новостей! Что я должна думать? Как понять, на чьей ты стороне? — цедила женщина.

А Ника вздрогнула. У няньки в руке появилась тонкая плетка. Та самая, которую бабка использовала в качестве наказаний, когда Ника делала что-то не так.

Этой плетки давно не было. Несколько лет, по меньшей мере. А сейчас вот, вместе с ней в голове у Ники промелькнули воспоминания. Не самые хорошие. Тщательно забытые.

— Дьявол все еще жив! Чем ты объяснишь мне этот факт, паршивка?! — ледяным тоном говорила Мария.

Ника замерла. В ее сознании боролись две части: та, что до смерти боялась няни и ее методов воспитания, и та, которая изменилась рядом с Мишей.

— Молчишь? Язык проглотила? — прищурилась няня и шагнула ближе, Ника отступила назад. — Я всегда говорила, что ты испорченная, недостойная носить нашу великую фамилию! Ты выродок, как и твоя недостойная мать! Нужно было тебя придушить еще в тот день, когда мой сын привез тебя в наш дом!

Ника будто под гипнозом слушала всю ту грязь, что выливала на нее женщина. И ведь нет в ней ничего, она даже ростом ниже самой Ники.

А все равно девушка тряслась от страха перед родной бабкой.

Старческая ладонь взметнулась вверх. Хлыст со свистом опустился на плечо Нике.

Из глаз брызнули слезы.

Комната поплыла.

И вдруг Доминика увидела рукав пальто, что носил Миша.

Просто дверь шкафа приоткрылась, а одежда выскользнула.

Всего небольшой клочок, но именно он привлек внимание девушки.

Злой невероятно сильный мужчина. А она должна соответствовать, потому что законная жена.

И не просто жена, а женщина, что носит под сердцем его ребенка.

— Ты Умарова, паршивка! Но ты не достойна нашего имени! — причитала старуха и вновь замахнулась.

Ника дернулась прежде, чем обжигающий кончик хлыста упадет на ее плечо, или спину.

Увернулась, отпрыгнула в сторону, тяжело дыша.

— Я не Умарова! Мне не нужна фамилия клана, который убил столько ни в чем не повинных людей! — прошипела Ника в ответ.

— Ты — подстилка и шалава! Ты обязана была всего лишь подобраться к дьяволу! — не слыша ее, выкрикивала старуха.

Прежде няня всегда сохраняла хладнокровие. Неважно, что она делала. Разливала чай, или стегала Нику плетью.

Но сейчас от ледяного спокойствия не осталось и следа. Бабка сошла с ума.

— У меня теперь другая фамилия! Я Злыднева, понятно?! — не без удовольствия произнесла Ника.

Старуха ловко ринулась к ней. Цепкие скрюченные пальцы угрожающе дрожали.

— Я тебе глаза выцарапаю! — пригрозила бабка. — Отомщу за сына!

Гостья бросилась на нее, а Ника вновь увернулась.

На старческой ладони появилась длинная, пусть неглубокая царапина. Вряд ли она смертельна, но Нике и этого показалось достаточным.

— Ты что натворила, шлюшка?! — вскричала няня.

— То, что должна была, бабушка, — усмехнулась Ника. — Ты пришла в дом, где тебе не рады.

— Ты… ты меня отравила??? — будто не веря своим глазам, пробормотала Мария.

Из руки выпал кожаный прут. Свободную ладонь старуха прижала к ране, будто пыталась остановить проникновения яда.

Но его не было. А старуха об этом не знала.

— Ты умрешь, и очень быстро, в муках, — продолжала говорить Ника, а сама по стеночке двигалась к входной двери.

Выставить гостью за порог не вышло, а спрятаться внутри квартиры — негде. Даже если закрыться в спальне и позвать на помощь, время будет потеряно.

А его очень мало. Несколько секунд до того, как старуха поймет, что игла не отравлена.

Потому лучше всего оказаться снаружи и закрыть Марию в квартире. Главное, прихватить ключ. Без него старуха не выберется на свободу.

Уже распахивая двери, Ника оглянулась.

Старуха осела на пуф, смотрела в пустоту, все еще прижимала руку к ране.

Женское лицо было бледным, а плечи опущены. В один миг Мария стала гораздо старше своего возраста. И вместо сильной проворной женщины перед Никой оказалась дряхлая бабка.

— Ты должна была родиться мужчиной, а не шлюхой! Ты будешь гореть в аду, как и твой блядский выродок! И дьявол твой! Все вы! — шептала Мария.

Ника рефлекторно прикрыла живот ладонью.

Это всего лишь слова сумасшедшей. Они ничего не значат.

Девушка разблокировала замок, выскочила в подъезд.

А там творилось безумие.

Охрана Михаила сцепилась с незнакомцами в черном. Людей бабушки было больше. Но численный перевес не спасал. Телохранители Ники расправились с бойцами Умаровых.

— Ника, сюда, быстро! — выкрикнул мужчина, а Ника словно сбросила с себя оцепенение.

Ринулась в распахнутую дверь соседней квартиры. И только оказавшись в безопасности, выдохнула.

Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть наружу. И руки тряслись.

Ника разжала пальцы.

На пол выпала игла с каплями крови на острие.

Вот и все. Больше ничего ее не связывает с Умаровыми и проклятым родом.

Она теперь принадлежит Злому. Она — Злыднева.

***

Злой трижды поседел, пока дождался звонка.

Михаил молча поднес телефон к уху, когда поднимался в лифте.

По лестнице еще дольше, да и не был уверен Злой, что доберется быстрее и без потерь.

Не сдержал он слова, данного Нике. Пульс зашкаливал. И не волноваться не вышло.

— Шеф, все в порядке. Противник обезврежен. Чокнутая старуха заперта в пентхаусе.

Эта фраза щелкнула в голове Михаила, переключила что-то, обнулила счетчик.

— Ника? — выдавил сипло.

— В порядке. У нас с пацанами. Под контролем.

Злой убрал телефон. Пальцы дрожали. Не с первого раза получилось сунуть гаджет в карман.

Выдыхай, мужик, выдыхай!

Но сохранять спокойствие не выходило. Пульс долбил по венам, оглушая.

Ясно, что пока они собственными глазами не увидит Нику, контроль не вернется.

Потому первым делом вошел к девчонке.

Она дрожала, тряслась. Глаза мокрые, огромные.

Губы закушены, бледная.

Михаил перехватил ее прежде, чем она сделала шаг.

Обнял, припечатал к себе.

Все, теперь можно дышать. Все можно.

— Будь здесь, — коротко произнес, а вот руки не торопились выпускать Нику.

Намертво приклеились к хрупким плечам.

Вдох-выдох.

Все, отпустил.

В их с Никой квартиру Михаил вошел неспешно. А в голове вертелась мысль, что свихнувшейся бабке лучше умереть до их встречи.

Иначе…

Злой не отвечал за последствия. Он всегда уважал старость. Но сейчас он эту ведьму раздавит, если по-хорошему она не понимает.

В квартире царила гробовая тишина.

Михаил миновал холл, заглянул в гостиную, кухню, кабинет.

Бабки нигде не было. А вот двери на лоджию были распахнуты настежь. И занавески раздувались парусами.

Где-то вдалеке раздался гулкий удар, будто кто-то грохнул тачку.

Злой двинулся вперед. Пусто. И только на высоких перилах окровавленный отпечаток ладони.

Михаил взглянул вниз.

Там прямо на крыше левой тачки, припаркованной поперек проезда, лежало тело. Издалека не рассмотреть, но Михаил был уверен: там была старуха Умарова.

Федот двигался по пятам.

— Ни хрена себе, — пробормотал парень.

Михаил глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Стряхнул снежинки с макушки.

— Мать ее, бабку эту, — процедил сквозь зубы.

Рация Зарубина ожила. Охрана начала суетиться.

— Вызываем ментов? — парни ждали приказа.

— Своих. По-тихому надо все закрыть, — кивнул Михаил.

Федот принялся выполнять приказ. А Злой вышел из квартиры, прихватив обувь и верхнюю одежду для малышки.

Ясно, что оставаться здесь на ночь нельзя. Да и лишний раз перед ментами светиться Михаил не собирался. На это у него имелась пара отличных спецов, во главе с адвокатом.

Во второй раз уже было легче. Михаил попросту притянул Нику к себе и повел из квартиры.

В лифте она прижималась к нему. Он держал крепко, баюкал, пытался успокоить.

Жаль, что со словами у Злого натуральная беда. Либо маты, либо вообще никак.

Потому бормотал всякую пургу, что приходило на ум.

По итогу Ника перестала шмыгать носом. А вот прижиматься к его груди щекой не перестала. И это радовало Злого.

— Я ее пырнула дротиком. Сказала, что там яд, — заговорила малышка, когда они уже сидели в тачке, а Федот рулил в сторону пригорода.

— Молодец, девочка, — похвалил он малышку.

А сам вспылил еще сильнее. На себя.

Бесшумно, конечно. Внутри кипел. Потому что он обязан был защитить свою женщину, а по итогу ей пришлось обороняться от полоумной старухи.

Ника запрокинула голову. Посмотрела Злому в глаза.

— Миша, она…?

Злыднев именно сейчас понял, что все сложилось, как и должно было.

Ведь соврать Нике он бы не смог. И оставлять старуху в живых — тоже было рискованно.

По итогу, убил бы.

А как потом эту новость перенесла бы малышка?

И как ей в глаза смотреть? Хватало того, что он пристрелил Умарова. Еще и старуха туда же.

Получалось, что бабка сделала Михаилу охренеть какой подарок.

— Сама. Когда я пришел, она уже спрыгнула, — произнес Злой.

Ника секунду смотрела в его глаза. Он поглаживал ее ладонью по щеке, кайфовал от таких простых касаний, которых ему всегда было мало.

— Это хорошо, — шепнула она и прикрыла глаза.

Он притянул ее ближе, к себе. Запустил пальцы в нежный шелк волос.

Хорошо. Верно. Все хорошо.

***

Злыднев решил-таки продать пентхаус. Не потому, что нужны были бабки.

Просто воспоминания нехорошие. Не у него, у жены.

Она обрадовалась, когда он ей об этом сообщил. И заколку ту выбросил. Искусная работа, редкая, но это опасное украшение было частью прошлого.

От которого Михаил без сожаления избавился.

Теперь у них с Никой новая жизнь, новый дом, новые перспективы.

И Злому все это нравилось. Он жил в кайф, чего прежде с ним не случалось.

Впрочем, с тех пор, как Ника ворвалась в его нескучную, но размеренную жизнь, с Михаилом произошло много перемен.

И появились новые традиционные ритуалы.

Он всегда возвращался домой, старался к ужину, потому что знал: жена ждет, не ложится спать без него.

Он всегда проводил выходные дома, даже если в городе случался лютый пиздец, и вся охрана во главе с Зарубиным стояла на ушах. Плевать, Михаил Александрович проводил часы с женой, потому что он семейный человек, а семья — это главное.

Он всегда оставлял «работу» за порогом. Это тоже важно. Потому что деятельность у Злого не самая простая, грязная, и знать такой светлой девочке, как его жена, об этом не стоит. Нет, он не сомневался, что Ника в курсе всего. Многое ей приносил Федот, за что и огребал регулярно от вышестоящего начальства. Но не суть. Ника мудрая женщина, несмотря на возраст. Потому и лишних вопросов не задавала, пусть и держала руку на пульсе. А порой Михаилу и вовсе казалось, что она не только пульс его держит под контролем, но и мысли считывает.

И уже перестал удивляться, когда жена произносила фразы, которые вертелись в голове у Злого. Не слово в слово, разумеется. Там крутились, как правило, исключительно маты. Но смысл доносила.

Вот и сейчас, Ника встала за его спиной, когда Злыднев рассматривал их сад. Снег только-только сошел, весна в самом разгаре. А всю зиму Злой с женой провел в этом доме, просторном, уютном, расположенном в спокойном и тихом районе.

— Нужно деревья посадить, — выдала Ника. — Закажу саженцы. Что скажешь?

Михаил и сам сейчас раздумывал над этой темой. Он, как бы, совсем не огородник. Но вкопать пару кустов сумеет. Да и Нике будет приятно.

Злой взглянул на жену.

Малышка бесшумно встала рядом с ним, ладонью поглаживала округлый живот.

Михаил балдел от такого вида.

— Если нужно, значит, посадим, — согласился Злой.

Ника улыбнулась, расцвела, ослепила его улыбкой.

А он и поплыл. И даже не стремался этого.

Притянул жену к себе, встал так, чтобы обнимать ее со спины.

И вдвоем они уже смотрели в окно на сад.

Он — поверх ее макушки.

Она откинулась в его руках, прижалась затылком в его плечо.

Да, определенно, деревья нужны.

Все по канону: дом, дерево, сын.

— И беседку, — шепнула Ника, — знаешь, я всегда хотела, чтобы в саду была беседка с удобными диванами, качелями для детей и песочницей.

— Все будет, как захочешь, — пробормотал Михаил.

***

Он оказался не готов. Планировал, решал все вопросы, все продумал, проконсультировался со спецами.

А по итогу — результат один: он был не готов.

Морально, эмоционально. Понимал, что роды — это не палец уколоть. Мать-природа, конечно, продумала все. Но нервяк у Злого был адский.

И как назло, ничего от него не зависело. Мог бы, решил бы все сам.

Малышка, что удивительно, его успокаивала. Он только ее и слушал.

Шугал врачей, глядя на весь персонал. Молчал. Потому что знал, скажет слово, и кранты всему роддому.

Было тяжко, да.

Особенно, когда Ника настояла, чтобы он вышел из родзала.

Он кивнул. Надо выйти, да.

Здесь ему не место. Ника у него сильная. Она обязательно справится.

А он только мешать будет.

В который раз Злыднев глянул на главного врача, что командовал бригадой здесь.

Без слов врач все понял. Если что пойдет не так, Злой разнесет не только отделение, но и всю клинику.

— Миша, все будет хорошо, — пообещала Ника.

А он не мог выпустить из ладони ее тонкие хрупкие пальцы.

Потому что тянул до последнего. Потому что никак не мог высказать то, что было на сердце.

Прежде не получалось. А сейчас? Сейчас и подавно язык присох к небу.

Влажные волосы прилипли к вискам Ники. Губы искусаны. Щеки раскраснелись.

Но никогда еще его жена не была настолько красива.

Михаил накрыл второй ладонью тонике пальцы.

Ледяные.

— Мы тебя позовем, когда на свет появится твой непоседа-сын, — шепнула она, дотянулась, провела рукой по Михиной щеке.

Он перехватил, прижал, поцеловал ладошку в центр.

И выдохнул прямо туда:

— Люблю.

Он не говорил ей этих слов прежде. Как-то не срасталось.

Но знал, что она понимает его. Читает его эмоции.

Вроде как и не требовалось произносить вслух.

Но сейчас он растерялся, увидев счастливую улыбку своей любимой малышки-жены.

— И я тебя, Миша. Все, иди, — поторопила она его, — не нужно тебе быть здесь. Я справлюсь, правда.

Он верил ей. Справится. Она у него очень сильная. Пожалуй, посильнее его самого.

Он кивнул.

И все равно еще разок надавил взглядом на врачей.

Не дай бог что-то пойдет не так!

И перешагнул порог палаты.

Там, в коридоре, его уже поджидал Федот.

Подозрительно счастливо улыбался. Михаилу так и хотелось выместить нервы на холеной морде.

Но знал, что Ника не одобрит.

— Чего довольный такой?

— Не каждый день у шефа сын рождается, — хмыкнул Зарубин. — Пацаны уже поляну накрывают.

— Рано, — буркнул Злой и встал у окна, откуда открывался обзор на двери родильного зала.

— Ну хоть чаю пока? — предложил Федот, кивнул на стаканы из кофейни.

Чай Михаил не любил. Предпочитал кофе. Но за последние месяцы кофе ему никто не давал. Да и вообще, Михаилу казалось, что Ника провела серьезную беседу со всеми подчиненными Злыднева. Даже в ресторанах никто не рисковал готовить для Злого этот напиток.

— Давай, — коротко кивнул Злой и приготовился ждать.

***

С каждым часом, что проводил Злыднев под дверями родильного отделения, на душе становилось все хреновее.

Что-то не так. Не по плану.

Муторно на душе у Михаила. И охрана притихла, видно, тоже заподозрили неладное.

И врачи начинали странно смотреть на Злого. Будто он уже приступил к осуществлению всех тех угроз, что высказал прежде.

Терпение Злыднева лопнуло. Он перехватил первого же медработника, что попытался юркнуть из двери родильного зала.

— Говори! Живо! — надавил так, что сам едва не оглох от звука собственного голоса.

— Все в па-а-а…

— Соврешь, урою прямо здесь! — прищурился Михаил.

— Осложнения. Плод в норме. У роженицы сильное кровотечение, — нокаутировал он Злого одной фразой.

Михаил сжал кулак. На рефлексе ударил, не глядя, куда бьет.

На стене появилась вмятина. Краска ссыпалась на пол.

Срать!

— Я хочу видеть жену, — потребовал Злой.

— Да, конечно, в качестве исключения. Вообще, нельзя туда, — лепетал врач, а Михаил не слышал.

В голове колотился пульс, в сердце клокотало, и дрожь била такая, что никак не получалось впихнуться в стерильный костюм.

Злой вошел в палату. Ноги подкосились. Едва дотянул до койки, в которой лежала малышка.

Она у него и без того хрупкая, крохотная, а сейчас и вовсе…

Михаил боялся к ней прикоснуться.

Присел. Жадно смотрел в бледное лицо. Искал ответы на свои вопросы.

Как она?

Совсем ослабела…

Миша сжал кулаки до хруста, потому что должен держаться. И ее держать здесь, рядом.

Ника с трудом подняла веки. Посмотрела на него. Едва заметно улыбнулась.

— У нас сын, Миша, — шепнула она едва слышно.

Он боялся к ней прикоснуться. Не мог. Страшился того, что по неосторожности сломает хрупкие косточки. Потому что ему сейчас сложно держать силу в узде. Хочется разгромить все здесь, к чертям, к дьяволу разнести. И врачей всех, что не смогли, не справились.

— Как звать нашего сына, Миша? Как назовешь? — шептала она.

Михаил не удержался, осторожно, как мог, подхватил тонкую ладошку. Прижался к ней ртом, дышал, пытался согреть своим дыханием.

Да, насчет имени. Они не обсуждали толком. Так, была парочка идей, когда после результатов УЗИ им сообщили пол ребенка. Но к единому мнению не пришли в тот раз.

Много вариантов. Но сейчас в голове четко забилось только одно имя.

— Захар, — с трудом ворочая языком, пробормотал Злой.

— Мне нравится, — шепнула Ника в ответ. — Захар Михайлович.

Она улыбалась, а перед глазами у Злого все плыло.

— Миша… передай нашему сыну… я его очень люблю… и его отца… вас двоих… Люблю…

Тихий шепот сменил громкий, оглушающий писк приборов-датчиков. Врачи, что терлись рядом, засуетились.

Тонкие пальцы, что Миха держал в своей ладони, ослабли.

— Нет-нет, девочка, — рявкнул Злыднев, а по факту, сипел едва слышно, — я не отпускаю тебя. Слышишь? Не отпускаю! Ты моя. Не уйдешь от меня! Не отпускаю! Только попробуй уйти! Найду!

Он повторял вновь и вновь, пока вокруг творилось безумие. Миха не замечал ничего. Смотрел только на Нику. На свою сильную, храбрую, удивительную девочку.

***

Дороги мои, дальше нас ждет заключитльная часть - Эпилог))) Он появится тоже сегодня)

Спустя десять лет…

— Михаил Александрович, ситуация сложная. К вопросу стоит подойти предельно серьезно. Если в четвертом классе ваш сын ведет себя настолько вызывающе, то что же будет дальше? — осторожно, то и дело глядя на пацанов, вещала директриса.

Злой занимал кресло у окна. Хреновая мебель в кабинете директора, мысленно подметил Михаил. Сама же директриса восседала будто на троне. Складывалось впечатление, что половина бюджета улетело на это самое кресло. А еще, на брендовую сумку, что лежала на полке в шкафу за спиной женщины.

Михаил уже успел пройтись по кабинетам. Мда, и куда, интересно знать, уходят его бабки, которые он регулярно выделяет в качестве спонсорской помощи?

— Слушаю, — проронил Злой, вновь взглянув на сына и его «подельников».

— Михаил Александрович, я же… — начала директор.

— Не вас. Пусть и пацаны слово скажут, — отрезал Злой.

— Мы вступились за своих. Завязалась драка, — подал голос сын.

Судя по фингалу под глазом, пацану досталось некисло так.

— Это не драка! Это казнь какая-то! Вы видели, что случилось с мальчиком, которого они избили??? — не выдержала директорша.

— Он первым начал, — шмыгнул носом Захар, не рыдал, конечно. Так, вытирал рукавом разбитый нос.

— Сейчас это не важно! — возмущалась директор школы. — Они напали на девятиклассника. Теперь он госпитализирован с переломом носа и руки!

— И сколько вас было? — не слушая тетку, обратился Михаил к сыну.

Малец исподлобья взглянул на отца. Хорошо, что Михаил уже понимал, к чему идет дело. Потому и эмоциями не светил. Так бы заржал, наверное. Потому что взгляд у чертенка был довольный.

— Вот вся троица! — ткнула пальцем директорша в Захара и его друзей.

— Пацаны на стреме стояли. Я сам, — буркнул сын.

— Видео по камерам смотреть будем? Конфликт с чего начался? — Злыднев повернулся к женщине и пристально уставился на нее. — С чего это девятиклассник стал дое…докапываться до салаг?

— Разве это важно? Факт в том, что мой сын сейчас находится в отделении травматологии! — взвизгнула директорша, а Михаил усмехнулся.

А, ну теперь все ясно.

— Ждите в коридоре, — распорядился Злой и медленно поднялся из кресла.

Захар с пацанами выскочили из кабинета. Злыднев проводил сына взглядом. Заметил и порванную форму, и сбитые костяшки на руке.

Вздохнул. Ох и влетит им всем. Стопудово, влетит.

Когда дверь за мальцами закрылась, Злой прищурился, глядя на директора.

Ладно, разговор будет коротким, зато продуктивным.

***

Уже в машине, по пути домой, Михаил протянул сыну пачку влажных салфеток.

— А теперь давай излагай подробности, — произнес Злыднев.

— Па, да этот лось вообще берега попутал! Бабки отжимает у сопляков. Прессует. К девчонкам лезет. Возомнил себя хозяином школы, — бурчал сын.

— А ты, стало быть, решил порядок навести? — хмыкнул Злыднев.

— Типа того, — очень похожая ухмылка мелькнула на лице сына.

— Видела б тебя мать, — нахмурился Михаил и дернул за порванный рукав рубашки. — Базар фильтруй, малой.

— Ну, па! Чего ты сразу начинаешь?! — скривился пацан.

Михаил лишь усмехнулся. Да, хорошо, что Ника не видит и не слышит их сына в эту самую секунду. Так бы влетело ему по полной программе.

***

Михаил любил возвращаться в дом, где все, каждая мелочь говорила о присутствии хозяйки. Ника вложила в их семейное гнездышко всю себя.

Его хрупкая и удивительная малышка.

Злыднев на секунду задержался на крыльце прежде, чем перешагнуть порог.

Сегодня особенный день. День рождения Захара.

День, который разделил всю жизнь Злого на «до» и «после».

День, когда Михаил потерял все, что имел.

Едва не потерял.

Он по-прежнему хранил те воспоминания, глубоко хранил. Но изредка выуживал их, перебирал, чтобы напомнить самому себе, чего можно легко лишиться.

Человеческая жизнь — хрупкая. И никогда не знаешь, как все повернется.

Он усвоил тот урок. Провел работу над ошибками.

Входная дверь распахнулась.

Михаил вскинул бровь.

На пороге его встречала женщина в ярком переднике. Через плечо была переброшена небрежно заплетенная коса. На щеке — небольшое пятнышко, след от муки. А в глазах … Михаил утонул в них.

Поцелуй вышел жадным, потому что Злой скучал.

— Михаил Александрович? Опаздываете, — улыбнулась она ему и отступила, пропуская в дом.

— Пробки, — в оправдание обронил Злой, снял пиджак, оставил на спинке дивана, сам двинулся следом за хозяйкой, на кухню.

— Через минутку буду накрывать на стол, — кивнула малышка и чуть громче выкрикнула: — Захар!

Михаил понимал, что пацан, скорее всего, торчит в компе, или дверь в комнату закрыта. Вряд ли услышит.

Но нет, спустя секунду, сын появился на лестнице.

— Иду! Пять сек!

— Ох эти «секи», — проворчала жена и вручила Михаилу миску с салатом, как только тот вымыл руки. — Неси, Миш. Федот где? Обещал с нами быть за ужином.

— Зарубин занят слегка, — хмыкнул Михаил.

— Да ну? В такой день? Сегодня? — удивилась Ника.

— Да, детка, — кивнул Злой. — Если и приедет, то часа через два, не меньше.

— Ладно, тогда останется без торта на десерт, — хмыкнула малышка.

Михаил втайне порадовался. Вот и пусть! А то привык жрать, как дома все, что Ника готовит. А между прочим, она не для всех старается. А исключительно для Злого.

Бред, конечно. Нельзя ревновать жену по пустякам. И повода она не дает.

Однако в Злыднева намертво въелось чувство безраздельного владения этой женщиной. И любой взгляд в ее сторону тянул за собой его реакцию.

Гнев, ярость, месть.

Потому никто и близко к Нике не подходил.

За исключением Федота. Но Зарубину можно, у него особое положение. Почему-то его Ника считала если не братом, то очень близким другом.

— Чем помочь? — сын спустился на кухню.

Ника недовольно взглянула на почти заживший «фонарь» под левым глазом.

— Кремом намажь, — шикнула она на парня.

— Да я только что, ма! Оно впиталось! — оправдался Захар и в поисках помощи поглядел на отца. Злой только развел руками. А не хрен было табло подставлять под чужой кулак. Тогда бы и фонарем светить не пришлось перед матерью.

— Неси, — кивнула Ника на стаканы.

Парень послушно потащил посуду на стол в обеденную зону. По пути обернулся. Михаил ему подмигнул. Мол, с матерью он все решит. Чуток потерпеть, и она сменит гнев на милость.

Захар закатил глаза, вздохнул. Но делать нечего. С мамой спорить не стоит. Себе дороже.

Когда они устроились за столом, в дверь позвонили.

Если охрана не сообщила, значит, свои.

Михаил поднялся из кресла. Пошел открывать.

За дверью торчал Федот, недовольный, непривычно хмурый. Хотя, обычно, во вне рабочее время Зарубин светил зубами налево и направо.

— Вот не хотел я ехать, теперь сам разгребай, — буркнул Зарубин и прошел внутрь без приглашения.

Как только Федот сдвинулся с места, Михаил разглядел невысокую женскую фигурку, что пряталась за спиной Зарубина.

Девчонка совсем, но бойкая.

Стояла, смотрела на него с вызовом. И взгляд такой, смутно знакомый.

Злыднев уже знал, кто перед ним. Но решил, пусть гостья сама представится. Испугается ли? Понимал, какая слава в городе. И, вероятно, девушка прекрасно знала, в чей дом ее привезли.

— Кто такая? — прищурился Михаил.

— А то вы не знаете! — с вызовом выкатила щеглиха.

— Осторожно, Михал Саныч, оно кусается, — из глубины дома выкрикнул Федот.

А за спиной уже стояла Ника.

И смотрела на гостью, но с другими эмоциями.

Михаил их считывал, даже не глядя на жену.

— Ты Карима? — дрогнувшим голосом спросила Ника.

Злой перехватил девчонку прежде, чем она решила слинять. Да и не смогла бы далеко убежать. Периметр под охраной. Но Михаил четко уловил момент, когда гостья дернулась.

Карима Умарова, так звали незнакомку. О существовании девчушки Злыдневы узнали далеко не сразу. Спустя годы открылось, что у бабки Умаровой есть наследство и двое наследников — две внучки. Законных. Михаил не собирался отпускать Нику одну в дом, где она выросла. А сам соваться на чужие земли не планировал. Потому и затянулось все. Пришлось действовать через посредников.

О девочке почти никаких сведений не было. Только имя.

Понадобились годы, чтобы отыскать ее. Безумная бабка не только спрятала младшую внучку, еще и позаботилась о том, чтобы воспитали ее в ненависти ко всему человечеству, а не только к Злыдневу.

И вот сейчас в их с Никой доме была еще одна Умарова. И во взгляде — те же эмоции, что были в глазах Ники в первую встречу.

Только с девочкой ситуация была еще сложнее. По информации, что удалось раздобыть, последние годы она провела в детском доме.

Сейчас ей пятнадцать. Худая, озлобленная, она смотрела на мир раненым зверенышем. И сразу не понять, девчонка или пацан. Только по длинным рыжим кудрявым волосам ясно. Но и те пигалица прятала в капюшон.

— Не твое дело! — оскалилась она.

— Говорю же, кусается, — подметил Федот.

Он уже занял свое место за столом, рядом с Захаром.

— Проходи. Я ужин приготовила. У сына сегодня день рождения, — взмахнула рукой Ника, приглашая.

— Угу, знаем-знаем, — прошипела Карима, — Злыдневская подстилка родила ублюдка.

Ника охнула, прикрыла рот ладошкой.

Михаил прищурился. Вот если бы не была девкой, влепил бы ей леща.

— Па, чо происходит?! — возмутился Захар и встал рядом с отцом. — Слышь, патлатая, за языком следи.

— Быстро руки мыть и все за стол! — властно прикрикнула Ника, отвернулась, вернулась на кухню.

Михаил надавил взглядом на гостью. По глазам видел, что девчонка голодная, потому и еще сильнее злится.

— Еще словом мать расстроишь, нос расквашу, не посмотрю, что девчонка, — прошипел Захар так, чтобы Ника не расслышала.

Злой сделал вид, что и он не при делах. Развернулся, пошел к жене.

Украдкой, пока дети мыли руки, приобнял Нику за плечи.

Поверх ее головы переглянулся с Федотом.

— Все хорошо, хорошо, — прошептала Ника, проглотила слезы. — Перевоспитаем.

— Как скажешь, — кивнул Михаил.

***

Спустя пять лет…

Ника в последний раз заглянула в духовой шкаф через стекло.

Ну, вот, все идеально. Вот-вот все соберутся за столом, можно накрывать.

Миша вернулся первым. Как обычно, без опозданий. Хмурился, пока шел к крыльцу. Ника наблюдала за мужем через окно. И, как и каждый раз, сердце сладко сжалось.

Вот такой он у нее, хмурый, молчаливый, немногословный.

Но всякий раз, когда он пересекал порог из семейного дома, на хмуром лице появлялась скупая улыбка.

Доминика обожала такие мгновения. Старалась поймать ту самую секунду, кто из грозного Злого ее муж превращался в ее любимого Мишу.

За шестнадцать лет между ними случались и ссоры, как и в других семьях. Но все заканчивалось примирением, потому что для Миши и для Ники семья — главная ценность в этом мире.

Жаль, что семья у них получилась не такой большой, как хотелось бы Доминике.

Второго ребенка у них не появилось. Врачи запретили. А Михаил наотрез отказался использовать хоть какой-то шанс. У них был Захар, этого хватало. К тому же, муж не признавался, но Ника видела, он не справится с подобными переживаниями во второй раз. Первые роды оказались почти смертельными.

Все это в прошлом. Теперь у Ники все хорошо. Есть кому дарить любовь и заботу.

— Идиот! Сволочь! Скотина! — донесся со второго этажа милый женский голос.

Ника закатила глаза к потолку. Ну, вот, скоро начнется.

Благо, Михаил вовремя вернулся домой, сумеет локализовать небольшую катастрофу вселенского масштаба.

— Захар?

— Ма, да это не я! — возмутился сын, выглядывая и двери, что вела в подвал.

— Ты еще не переоделся? Ужинать скоро! — покачала головой Ника.

Сын у них с Мишей вымахал настоящим верзилой. Регулярно занимался в тренажерном зале. Вот и сейчас, после тренировки, был вспотевшим. А ведь он, на минуточку, именинник сегодня!

— Хорошо, ма, — улыбнулся сын, а Ника ласково потрепала парня по затылку. Скоро и не дотянется до него, если еще чуть-чуть подрастет.

— Чего Карима ругается? — негромко уточнила Ника у Захара.

— Есть повод. Иначе бы не ругалась, — хмыкнул сын и умчался наверх, переодеваться. — Сейчас узнаю.

Ника кивнула, проводила Захара взглядом. Развернулась к двери как раз в ту секунду, когда ее открывал Миша.

И все, пошла к нему, прямиком в раскрытые объятия.

Глубоко вдохнула, уткнувшись носом в пиджак.

Руками обняла, крепко-крепко.

Утром виделись, а все равно соскучилась.

И улыбалась, словно дурочка. Счастливая-счастливая.

Двери за спиной мужа не закрылись, значит, Федот вот-вот войдет вслед за шефом.

Но друг не торопился. Зато Ника разобрала его голос приглушенный:

— Чего сразу идиот-сволочь-скотина? Нормальный я, — бубнил Зарубин, а Ника слегка удивленно округлила глаза.

Нет, Мише этого пока знать не стоит. За пять лет он очень привязался к младшей сестренке Ники. Считает ее родной, а еще рьяно защищает ее от мужского внимания. Вся охрана в курсе, тоже бдят за подопечной. И тщательнее всех — Федот.

Ника мысленно представила Кариму и Федота. Вообще, да, не удивительно. Но Михаилу нужно как-нибудь помягче сообщить. Иначе не сносить Зарубину головы.

Ладно, об этом после.

А пока что…

— Люблю тебя, Миша, — прошептала Ника, привстав на цыпочки.

Вот, все теперь отлично. Муж дома. Вся семья под одной крышей.

— И я тебя, малышка.

***

Конец истории Михаила и Ники.