перевод: Gennie

Сун Цинши умер.

После смерти он попал в странное пространство, где была сфера, беспорядочно мигающая красным светом.

Сфера назвалась Системой переселения в книги из мира высших измерений. Существовал роман в жанре сянься под названием «Исключительная печь», который вот-вот должен был вызвать негодование читателей из-за трагической судьбы главного героя-шоу, что привело к проблемам этого мира. Ей нужна была душа, знакомая со всевозможными романтическими тропами, мастер любовных мыслей и чувств, кто-то, кто досконально понимал силу перемен, чтобы восстановить разум и тело главного героя-шоу и выполнить желания читателей.

— Измени судьбу главного героя-шоу, обожай его, дай ему прожить самую счастливую из жизней.

Информация Системы передавалась с перебоями, внутри были искаженные и непонятные инопланетные символы.

В течение своей жизни Сун Цинши страдал от болезни Лу Герига* и посвятил себя изучению медицины, чтобы найти исцеление. Он был студентом-медиком, который каждый день лихорадочно учился и экспериментировал и никогда не тратил время на чтение романов.

(ПП: Болезнь Лу Герига — прогрессирующее, неизлечимое дегенеративное заболевание центральной нервной системы, при котором происходит поражение как верхних, так и нижних двигательных нейронов, что приводит к параличам и последующей атрофии мышц.)

С точки зрения чувств он был еще более невежественным. Хотя он был очень хорош собой, симпатичен и послушен, из-за его проблем со здоровьем даже школьный тиран относился к нему как к сыну и осыпал его отеческой любовью, не говоря уже о девочках, которые были переполнены материнской любовью. Учитывая всеобщую чрезмерную заботу и сочувствие к нему, он не только ни в кого не влюблялся, но даже испытывал легкий страх перед разговорами с незнакомцами.

Его душа совершенно не соответствовала требованиям Системы.

Сун Цинши не знал, почему Система выбрала его. Он зря прочел все эти книги по марксистской философии. Но из того, что он сумел понять из беспорядочной и искаженной информации Системы, если он примет миссию, Система отправит его в виртуальный книжный мир и назначит ему здоровое тело, позволяя ему снова жить.

После того, как Сун Цинши понял это, он пришел в восторг. Здоровое тело было его самым диким желанием. Не говоря уже о том, что миссия, которую ему поручала Система, заключалась в том, чтобы он просто заботился о ком-то. Даже если бы Система попросила его взобраться на гору из мечей и погрузиться в море пламени, он был бы готов принять это.

По этой причине он проигнорировал свою совесть, собрал воедино все слова и впервые в жизни солгал:

— Я прочитал десятки тысяч книг, и все они запечатлелись в моей памяти. Я хорошо разбираюсь в медицине и сестринском деле и прошел факультативные курсы по психологии, которые позволят мне решить физические и психические проблемы главного героя-шоу. Более того… Я… я очень опытен в любви… Я люблю общаться с другими. Я аб-абсолютно могу выполнить эту миссию!

Если бы только у душ в жилах текла кровь, его лицо уже покраснело бы.

Система не заметила его нечистой совести и утвердила его как ответственного за эту миссию. Она послала серию искаженных символов, смешанных со всевозможной хаотичной и беспорядочной информацией в разум Сун Цинши, вызывая волны пронзительной боли в его душе.

Внезапно Система издала резкий сигнал тревоги, передача данных была прервана. В глазах Сун Цинши потемнело, а его душа свернулась в точку белого света.…

…

Когда Сун Цинши проснулся, он обнаружил, что лежит в лесу, окруженный слабым ароматом различных трав. Он прищурился и посмотрел на ослепительно голубое небо. Одинокая великолепная золотая птица-луань издала ясный крик, легко пролетая мимо. За ней последовали бесчисленные другие фантастические птицы.

(ПП: луань-няо — чудесная птица в древнекитайской мифологии, чьё появление было возможно лишь в мирные времена. В древнем Китае декоративно-ритуальные изображения луань-няо помещались на знамя правителя, также ими расписывали его колесницу.)

Это действительно мир внутри книги?

Выглядит таким реальным…

По лесу пронесся ветерок, стряхивая росу с деревьев. Капли росы упали на кончики его пальцев, вызвав легкое ощущение прохлады. Затем все воспоминания первоначального владельца тела хлынули, как прилив, в его разум, пытаясь слиться с его душой. Это тело также звалось Сун Цинши, он был мастером Долины Короля Медицины, самый талантливый врач в этом мире бессмертных и создатель лекарств. Его медицинские навыки могут исцелять мертвых и сращивать кости*, а созданные им духовные пилюли — это сокровища, за которые все культиваторы готовы отдать жизнь.

(ПП: не в прямом смысле, просто это означает, что он очень хороший доктор)

Однако характер первоначального владельца тела был чрезвычайно эксцентричным. Он оставался в Долине Короля Медицины круглый год и редко выходил. Он никогда не заводил друзей и не интересовался ничем, кроме медицины и алхимии. Когда пациент обращался к нему за лечением, он руководствовался только своим настроением и не спрашивал о статусе. Когда он был в хорошем настроении, он лечил даже смертного нищего. Когда настроение было на нуле, независимо от того, насколько грандиозной была личность пациента, он превращался в удобрение для его травяного сада. Он также часто использовал живых людей для тестирования лекарств. Его методы были жестокими, но поскольку он был культиватором Зарождающейся Души и имел различные навыки работы с ядом, секты бессмертных не осмеливались легко провоцировать его, только за спиной тайно называя его эксцентричным.

В этом мире бессмертных люди жили очень долго, и знания и память первоначального владельца тела, накопленные в течение сотен лет, путались в его голове с различными фрагментами данных Системы, лихорадочно врывались бесчисленными искаженными кодами, разрывая его память и приводя мысли Сун Цинши в полный хаос. Прошло много времени, прежде чем ему удалось разобраться в своей нынешней ситуации.

Это место было поместьем горы Золотой Феникс, самым роскошным местом в царстве бессмертных, где обитали редкие и экзотические животные, бесчисленные бессмертные и множество красивых наложниц.

Хозяин поместья, Цзинь Фэйжэнь, также был великим культиватором Зарождающейся Души. У него был свободный характер, он был щедр с деньгами и имел друзей как среди праведных культиваторов, так и среди демонических. Он был выдающейся личностью. Недавно ему попалась красавица, которая особенно пришлась ему по душе. Он устроил банкет и пригласил всех своих друзей, разделявших его интересы, принять в нем участие. Говорили, что он также приготовил много новоприобретенных красавиц, чтобы преподнести их в качестве подарков, в результате чего гости приходили толпами.

Первоначальный владелец тела всегда был холоден, одержим алхимией и никогда не прикасался ни к мужчинам, ни к женщинам. Его появление именно в этот день было простым совпадением. Господин Цзинь хотел дать ему какой-то Десятитысячелетний Снежный Женьшень в обмен на партию лекарственных пилюль. Первоначальному владельцу тела как раз не хватало Снежного Женьшеня для изготовления его лекарств, поэтому он согласился на сделку.

Снежный Женьшень рос в тайном царстве в заснеженных горах семьи Цзинь. Чтобы получить его лучшие лечебные свойства, его нужно было собрать и сохранить с помощью специального метода очистки. Первоначальный владелец тела оказался здесь, чтобы лично собрать его во время праздника хозяина поместья. Чтобы построить дружбу с первоначальным владельцем тела, хозяин поместья Цзинь пригласил его всеми возможными способами и выразил все виды доброй воли. В конце концов, он добился, чтобы капризный доктор согласился присутствовать на сегодняшнем пиру. Лорд Цзинь был в восторге и даже сказал, что подарит ему несколько высококачественных печей…

Затем Система послала Сун Цинши…

Что такое печь?

Сун Цинши нашел всевозможные печи для пилюль и котлы с сокровищами в памяти первоначального владельца тела. Это казалось неправильным. В конце концов, господин Цзинь был мастером меча и не должен был интересоваться алхимией…

Сун Цинши хотел спросить у Системы дополнительную информацию, но та, казалось, исчезла. Информация, которую ему прислали, была не только лишена сюжета романа, но даже информация о персонаже была настолько разрозненной и неполной, с искаженными иероглифами и цифрами, что даже описание главного героя-шоу отсутствовало. Сун Цинши довел себя до головокружения, перелопачивая этот бардак снова и снова, прежде чем нашел несколько описаний во введении к копирайту: отличная фигура, бесподобная красота шоу Х□□□□□ гун, обеспеченные силой или хитростью, садо-мазо, □□, □□, □обучения. Помимо этого была еще одна фраза, которую он мог разобрать наполовину: «Банкет кра…».

…

Если бы на его месте был кто-то, кто часто читал романы о системах, они бы сразу поняли проблему.

Сун Цинши, однако, не чувствовал, что здесь что-то не так. Он полагал, что это был тест, данный Системой для оценки его способности рассуждать и способности справляться с делами. Сун Цинши давно привык к тому, что его оценивают. Обычно, когда он и его учитель начинали проект по разработке нового препарата, у него часто не было ни единой подсказки под рукой. Им приходилось экспериментировать по крупицам и ощупью прокладывать дорогу. Они проходили бесчисленные ошибки и трудности, чтобы достичь окончательного ответа, и часто этот ответ не был тем, на что они надеялись.

Многие фармацевтические компании вкладывают миллиарды или даже десятки миллиардов в исследования лекарств. Ученые тратят десятилетия, пока их волосы не поседеют, только для того, чтобы провалить клинические испытания.

Поэтому каждый фармацевтический исследователь был закаленным в боях сильным человеком, который терпел поражения во многих битвах и продолжал сражаться, несмотря на постоянные неудачи.

Этот тест, поставленный профессором Системой, не был сложным!

Безумный учёный Сун не выказал ни малейшего страха! Он обязательно найдет правильный ответ! И оправдает ожидания учителя!

Сун Цинши быстро ухватил ключевые моменты из набора задач. Главный герой появится на «Банкете Красавиц». Мужчина, гомосексуалист, с несравненной красотой и великолепной фигурой, жалкий персонаж с жалкой судьбой. Ему нужно спасти главного героя-шоу, оказать ему величайшую заботу, исцелить его физическое и психическое состояние, а затем помочь ему обрести счастье и радость!

Во времена Сун Цинши уважение к сексуальной ориентации других было прописано в законе, и однополые пары могли вступать в брак.

Однажды он взял в руки роман, который потеряла одна из его однокурсниц-фудзёси. Он назывался «Избалованный муж Его Злого Величества». На обложке был изображен красивый и властный мужчина в старинном одеянии, держащий в руках красивую длинноволосую женщину с очень плоской грудью. Он не совсем понял и, вернув книгу, с любопытством спросил о ней. Затем одноклассницы просветили его насчет даньмэй и сказали, что красавица на обложке на самом деле была мужчиной. Красивый был «шоу», а властный — «гун». Поэтому Сун Цинши был уверен, что сможет четко отличить гуна этого романа от шоу. Никогда он не был настолько далек от истины, чтобы вместо этого спасти главного героя-гуна.

Теперь, когда он определил свои рассуждения о решении проблем и направление, в котором ему следует идти, ему оставалось только дождаться «Банкета Красавиц», чтобы начать экзамен.

Духовное море Сун Цинши постепенно очистилось. Душа и тело полностью слились и стали подвижными. Он осторожно оперся руками, чтобы сесть, потом снял ботинки, поднял ноги и попытался пошевелить пальцами, которые онемели за все это время. Каждый из белых округлых пальцев счастливо изогнулся. Сун Цинши неуверенно встал. Используя обе руки и ноги, он сделал несколько шагов вперед. Когда он наконец-то вспомнил, как ходят нормальные люди, его движения постепенно изменились с отрывистых на проворные…

Под ногами у него была мягкая зеленая трава и влажная земля. За деревьями протекала небольшая спокойная река. Сун Цинши шагнул в воду и зачерпнул пригоршню холодной речной воды, чтобы умыться, подтверждая, что это не сон.

От безмерной радости хлынули слезы, и крупные капли одна за другой упали ему на ладони. Он не мог остановиться, как бы ему этого ни хотелось. Поверхность реки успокоилась от легкого волнения, отражая фигуру юноши.

Сун Цинши был удивлен, обнаружив, что тело, данное Системой, было очень похоже на его собственное во время учебы в средней школе. Он был невысокого роста, но сравнительно худощав. На нем было одеяние бессмертного даоса, слой за слоем парча с узором из облаков снежного цвета плотно облегала его тело. На первый взгляд он создавал впечатление человека, слишком хрупкого, чтобы выдержать вес одежды.

Его прекрасные волосы были просто подвязаны, а несколько прядей остались висеть снаружи. Вероятно из-за связи с культивированием бессмертия его внешность была немного более утонченной, чем первоначальная, с холодным белым цветом лица и ясными глазами. Из-за того, что его ум часто блуждал в мыслях об исследованиях, он производил впечатление очаровательно глупого и легкого в обращении, что привело к появлению многих несчастных призраков, которые верили, что первоначальный владелец тела безвреден, а потом стали удобрением для растений или подопытными для испытания ядом.

…

После того, как Сун Цинши дал волю своим эмоциям, он увидел свое отражение с глазами, покрасневшими от слез. Он немного смутился и поспешно опустил голову, чтобы взять еще воды и смыть слезы с лица. Внезапно из-за его спины донесся звон колокольчиков и насмешки.

— Бесполезно пытаться покончить с собой. Это только причинит тебе бесполезную боль. Если ты чувствуешь, что не можешь примириться, попытайся медленно опуститься вниз, чтобы увидеть, сможешь ли ты добиться успеха.

Сун Цинши слегка подпрыгнул от испуга. Обернувшись, он обнаружил самый красивый пейзаж, который когда-либо видел.

Под цветущими персиковыми деревьями стоял красивый молодой человек, одетый в красное, и неизвестно сколько времени смотрел, как Сун Цинши глупо плачет. Внешность молодого человека была в самом расцвете, словно свиток с изображением самого прекрасного красавца, выполненный в плотных ярких оттенках цвета и черных чернил. У него была кожа цвета теплого нефрита, и самыми красивыми из всех были темно-золотистые глаза феникса под похожими на вороньи перья ресницами. Он мог бы казаться благородным и достойным фениксом в небесах, если бы не совершенно великолепная красная каплевидная родинка в уголке его левого глаза, которая оскверняла его благородство, сокрушая его достойный вид и заставляя феникса тонуть среди людей. Окрашенная в цвет желания, она превратилась в черту, которая очаровывала и соблазняла, создавая невыносимое искушение в сердце.

Его длинные волосы были распущены и небрежно свисали до пояса, слегка завиваясь на кончиках. Ноги его были босы, и на нем была только красная одежда из акульего шелка*. Акулий шелк был гладким и блестящим, как вода, он льнул к его телу и покрывал его целиком. Стоило только потянуть за золотую ленту вокруг талии, как все это спадет вниз, открывая самый желанный пейзаж в мечтах каждого человека.

(ПП: Согласно легенде, шелковая пряжа, сотканная акулами, является уникальным видом одежды, с характерной чертой — она не промокает, когда оказывается в воде)

У Сун Цинши не было никаких нечистых мыслей, но из-за того, что его нашли хнычущим и плачущим, его социальная тревога подняла голову. После долгих попыток собраться с духом он, запинаясь, сказал:…

— Я… я только…

Его нерешительность вызвала молчаливое одобрение в глазах красавца в красном.

Повсюду в царстве бессмертных водились опасные птицы и звери. Все культиваторы были пропитаны духовной аурой и острыми чувствами. Они легко могли различить шевелящуюся на ветру траву. Даже незначительный культиватор на стадии Строительства Фундамента не пропустил бы звук шагов смертных, не говоря уже о культиваторе Зарождающейся Души. Если бы культиватор Зарождающийся Души выпустил ментальный зонд, даже движения самых маленьких насекомых на вершине горы не ускользнули бы от его внимания. За исключением Сун Цинши, этого недавно переселившегося странного маленького чуда, которое было чуждо как духовным силам, так и мирским делам…

Красавец в красном совершенно не понял и подумал, что Сун Цинши тоже смертный. А в поместье Золотой Феоникс было только одно применение для такого прекрасного смертного. Он спросил, чтобы подтвердить:

— Новый раб?

Сун Цинши удивленно поднял глаза, не понимая, что он имеет в виду. Он открыл было рот, чтобы спросить, но его взгляд невольно упал на тело красавца в красном. Похоже, у него были какие-то странные травмы. Он не мог удержаться от любопытного взгляда исподтишка, размышляя, что бы это могло быть.

Красавец в красном заметил его любопытный взгляд и расстроился. В его голове возник злой умысел, но на лице появилась очень нежная улыбка. Он сказал таким голосом, словно давал искреннее благословение:

— Не пытайся рассмотреть. Скоро они будут и у тебя.

Сун Цинши был очень защищен до своего переселения. Он никогда не сталкивался со злобой и не знал, как распознать сарказм. Хотя это благословение показалось ему немного странным, он все же вежливо ответил:

— Спасибо.

Красавец в красном задохнулся от такого ответа и на мгновение остолбенел. Он оглядел Сун Цинши с ног до головы, глядя на него, как на идиота. Он обнаружил, что человек перед ним был чист, а его глаза были настолько прозрачны, словно никогда не испытывали адского опустошения.

Это открытие заставило его почувствовать нить жалости в своем сердце. Он спрятал свою острую злобу и прошептал:

— После сегодняшнего вечера ты поймешь, что смерть — это роскошь, — он слегка повернулся боком, глядя на прохладную текущую воду, и предупредил, — Когда я впервые попал сюда, я много раз пытался покончить с собой, но это было бесполезно. Мы — рабы, заклейменные Печатью Акации. Наш ум и душа принадлежат хозяину. До тех пор, пока хозяин не позволит этого, даже наша смерть нам не принадлежит…

Красавец в красном долго молчал, а потом медленно протянул руку и погладил Сун Цинши по волосам, мягким, как пух маленького животного.

Сун Цинши увидел, что на его бледных запястьях было несколько красных отметин от связывания. Он понял, что это, должно быть, боль, о которой собеседник не хотел бы вопросов, поэтому он прекратил спрашивать.

Кончики пальцев красавца скользнули от волос Сун Цинши к его нежному лицу, наблюдая за его наивным выражением. Он немного помолчал, а потом, словно не в силах этого вынести, отпустил его. Он не хотел больше ничего говорить. Бесполезно что-либо говорить, прежде чем он лично испытает этот бесконечный, безграничный кошмар. Теперь возможность сохранить еще одно мгновение невинности была еще одним мгновением счастья. Наконец он вздохнул:

— У тебя очень хорошая внешность, но, к сожалению, чем лучше ты будешь выглядеть по мере роста, тем позже тебя освободят…

Сун Цинши был озадачен:

— Что ты имеешь в виду под «освобожденным»?

— Скоро узнаешь, — внезапно расслабился красавец в красном. Он внимательно огляделся, затем вытянул указательный палец и легонько постучал по губам. Голосом таким тихим, что его едва можно было расслышать, он сказал двусмысленно, — Сегодня ночью я буду освобожден…

С резким и четким звоном колокольчика красавец с улыбкой повернулся, чтобы уйти. Его шаги были немного неустойчивыми, и каждый шаг был напряженным, как у русалки, мучительно идущей по лезвию ножа.

Вокруг его прекрасных лодыжек под красной одеждой была пара изысканных золотых кандалов. На каждом из браслетов, соединенных тонкой золотой цепочкой, висел изящный колокольчик. Пока он шел, колокольчики дрожали, издавая чистый и сладкий звук. Он был похож на привязанную птицу.

Золотая цепь волочилась по траве, и несколько капель крови упало на зеленые листья.

Сун Цинши набрался храбрости, борясь со своей социальной тревогой, и крикнул красавцу, который уже собирался уходить:

— Ты… ранен? У меня есть кое-какие медицинские навыки… Хочешь, я тебя вылечу?

Красавец в красном оглянулся. Он смотрел на него несколько секунд и не мог не улыбнуться. На этот раз улыбка наконец достигла его глаз, как луч золотого солнца, пробивающийся сквозь облака, ослепляя красотой. Он покачал головой в сторону Сун Цинши и искренне благословил его:

— Желаю тебе удачи сегодня вечером.

Он повернул голову, и солнечный свет в его глазах исчез в мгновение ока, как будто его никогда и не было. Остались только черные тучи.

Погрузившись на долгие годы в кошмар, он давно научился не вспоминать с нежностью о доброте других и не зависеть от сиюминутной благотворительности.

Он шел один, шаг за шагом, не останавливаясь, скованный этими цепями боли.

Ботаник Сун сидел на экзамене, выпрямив спину, словно шомпол проглотил. Он смущенно опустил голову, и в мозгах у него была полная пустота.

Этот вопрос, заданный на «Банкете красавиц», был страшнее, чем проблема Гольдбаха*. По крайней мере, он и вполовину так не волновался, когда профессор начинал расспрашивать его о проблеме Гольдбаха.

(ПП: Проблема Гольдбаха является известной открытой математической проблемой, утверждение о том, что любое чётное число, начиная с 4, можно представить в виде суммы двух простых чисел)

Жемчужная терраса в поместье Золотого Феникса являла собой демонстрацию беспричинной роскоши. Там было бесчисленное множество прекрасных как небожители танцующих юношей и девушек. Гости прибывали один за другим под руку с красавицами. Повсюду раздавался безудержный смех и беспорядочная ругань.

Сун Цинши молча прочитал про себя уроки на такие темы, как строение человеческого тела, физиологическая гигиена и разведение мышей, прежде чем, наконец, восстановил спокойствие талантливого студента-медика. Думая о трагическом исчезновении лабораторных мышей, которых он кропотливо разводил в течение трех лет, он мгновенно перестал ощущать происходящее.

Изначально в этом теле было два вида священных огней. Одним из них был Огонь Красного Лотоса для изготовления пилюль, а другим — Призрачный Огонь Подземного Мира для убийства людей.

Сун Цинши изобразил на лице выражение, способное заморозить других людей за тысячи миль, и выпустил Призрачный Огонь Подземного Мира на ладони, позволяя пламени непрерывно прыгать вокруг его пальцев, меняя всевозможные формы.

Культиваторы Разделения Духа и Объединения Тела* были величайшими сокровищами любой секты, и крайне редко вмешивались в мирские дела, поэтому культиваторы Зарождающейся Души считались большими шишками и могли безудержно разгуливать в царстве бессмертных. Более того, путь самосовершенствования был опасен; никто не мог с уверенностью сказать, что им не понадобится помощь врача божественного уровня для спасения жизни. В результате ни праведные, ни демонические культиваторы не осмеливались опрометчиво оскорблять сяньзуня Короля Медицины*, не говоря уже о том, чтобы обращать внимание на его эксцентричный характер.

(ПП: *Культиваторы Разделения Духа и Объединения Тела — уровни культивирования на две ступени выше Зарождающейся Души. Большинство романов о культивации, особенно БЛ, останавливаются на Зарождающейся Душе, и этот уровень имеет тенденцию меняться от романа к роману.

*Сяньзунь — форма обращения, означающая «почтенный бессмертный»)

Когда культиваторы увидели Призрачный Огонь Подземного Мира, они поняли, что он в плохом настроении, и все постарались держаться подальше. Даже служанки и слуги не осмеливались приблизиться, чтобы не спровоцировать благородного лорда и не быть подожженными этим убийственным огнем.

Сун Цинши успешно удалось изолировать большую область мира и покоя вокруг него. Он отсек все мысли других культиваторов о том, чтобы подлизываться к нему. Затем он выпустил мощный ментальный зонд Зарождающейся Души и быстро окутал всех красавиц на банкете, внимательно вглядываясь в попытках найти среди них главного героя-шоу.

Однако Ян Юхуань была полной, а Чжао Фэйянь — стройной*; у всех были разные стандарты красоты. Сун Цинши был ненадежным человеком, и его глаза быстро ослепли. Он чувствовал, что все красавицы на Пиру были прекрасны. Даже служанка, наливавшая воду, была гибкой и грациозной. Она была красивее, чем звезды на телеэкранах. Он просто не мог сказать, кто был краше остальных.

(ПП: Ян Юхуань и Чжао Фэйянь — знаменитые красавицы в китайской истории, каждая со своим собственным очарованием. Таким образом, это просто способ сказать, что красота находится в глазах смотрящего)

Но этот упрямый ученый никогда не признает своего поражения!

Сун Цинши попытался использовать метод исключения, чтобы решить эту проблему. Во-первых, убедиться, что главным героем был мужчина и исключить всех женщин-красавиц на банкете. Затем он должен перечислить ключевые наблюдения, сделать смелые проверки и тщательные предположения и одного за другим удалить красавцев, которые не соответствуют требованиям.

Братья-близнецы, играющие на цине и барабане, были чрезвычайно красивы. Нежные, теплые и благоухающие, страстно преданные, они были похожи на два цветка лотоса на одном стебле.

Но в романе не было двух главных героев-шоу. Вычеркиваем.

Юноша, разливающий вино, тоже очень милый, со сладким голосом и ведет себя как послушный ребенок, так что один из старейшин постоянно баловал его, а также во время обеда кормил с рук драгоценным сказочным фруктом и без конца называл «детка» и «дорогой».

Но у главного героя-шоу была печальная участь. Вычеркиваем.

На сцене красавец, который танцевал танец с рукавами, был плоскогрудым и с тонкой талией. Главный герой не должен так выглядеть…

Иноземный монах с северного континента вел за собой на черной железной цепи красивого мужчину, покрытого ранами. Он пошатывался и, казалось, послушно следовал за монахом, но внутри он излучал непреклонную ауру, как орел со связанными крыльями, все еще желающий вырваться и улететь.

Главный герой-шоу считался красавцем, поэтому он не был таким волевым и непреклонным. Вычеркиваем.

……

По мере того как наступала ночь, музыка на «Банкете Красавиц» давно сменилась звуками разврата. Многие люди вышли из-за стола с красавицами на буксире. Сцены становились все более невыносимыми.

Сун Цинши не хотел совать нос в чужие личные дела, боясь увидеть что-нибудь грязное и заработать ячмень*.

(ПП: распространенное суеверие во многих странах, что вы получаете ячмень от подглядывания)

Он сузил сферу своего ментального зондирования и ограничил его только рамками банкета. Затем он услышал, как иностранный монах хвастается человеком, которого он привел с собой, молодому мастеру Секты Скрытой Луны:

— Он был даже генералом в мире смертных. После того как он потерпел поражение и попал в плен, его продали мне. Он горд и непреклонен и не подчинится даже под угрозой смерти. Играть с ним особенно увлекательно.

Молодой мастер Секты Скрытой Луны представил мягкого и кокетливого молодого человека. Он сказал с улыбкой:

— Гордый человек имеет свой собственный вкус, и хорошо воспитанный тоже имеет свой собственный. Может, обменяемся и попробуем?

Иностранный монах заколебался, и молодой мастер Секты Скрытой Луны многозначительно посмотрел на молодого раба. Очаровательный молодой человек тут же прижался к груди монаха и кокетливо взмолился:

— Я действительно люблю такое сильное тело, как у господина. Пожалуйста, даруйте любовь этому рабу, господин.

Фан Сенг был возбужден сладкими и похотливыми словами юноши. Он с готовностью бросил цепь в руку молодому мастеру Секты Скрытой Луны и повел молодого человека в боковой зал. Молодой мастер яростно дернул цепь и потащил мужчину с посеревшим лицом в уединенную часть сада.

Во время банкета было много подобных сцен, и никто не жалел этих трагических красавцев.

……

Сун Цинши уже узнал из памяти изначального тела, что духовная энергия царства смертных была тонкой. Продолжительность жизни смертных была короткой, а иногда их духовные корни были чрезвычайно слабыми. Возможность достичь стадии Строительства Фундамента уже была сродни восхождению на вершину. Были некоторые благожелательные бессмертные, которые принимали смертных как учеников и давали им возможность подняться к бессмертию. Десять тысяч лет назад жил смертный по имени Мо Юань, который был чрезвычайно талантлив. Полагаясь на свои навыки владения мечом, он сумел достичь стадии Зарождающейся Души. Он создал несравненную технику меча, достаточную, чтобы соперничать со старейшиной Фэнь Шэнь. Таким образом, он стал известен как Владыка Меча.

Но путь бессмертия — это борьба с небесами. Каждый шаг давался с трудом, встреча с бедой и неудачей была обычным явлением. Время от времени культиваторы убивали кого-нибудь, чтобы украсть их сокровища. Трудно было сдерживать их поведение моралью и этикой.

Слабость была первородным грехом. Смертные были подобны сверчкам и муравьям, позволяя культиваторам бессмертного мира иметь власть над их жизнью и смертью, безрассудно играя с ними.

Даже если Владыка Мечей Мо Юань хотел позаботиться о них, он смог установить правила только среди знаменитых и праведных сект царства бессмертных. Ему удалось добиться того, чтобы смертные, успешно достигшие стадии Строительства Фундамента, больше не могли использоваться в качестве рабов и игрушек. Но демонические секты и их культиваторы никогда не заботились о правилах. Не говоря уже о смертных культиваторах, даже в царстве бессмертных их постигнет ужасная участь, если они попадут в их руки. Их злодеяний было слишком много, даже бамбуковых палок не хватит*, чтобы сказать наверняка.

(ПП: Так много преступлений, что не хватит палок, чтобы их наказать)

Поместье горы Золотого Феникса считалось известной и прославленной сектой в царстве бессмертных, и все рабы в поместье были выкупленными смертными. Поэтому, хотя Сун Цинши находил происходящее здесь совершенно невыносимым, он не мог вмешиваться. Он был немного благодарен, что личность, которую Система устроила для него, не была личностью смертного, иначе он не смог бы пережить и двух глав, не говоря уже о том, чтобы спасти главного героя-шоу.

К счастью, это был всего лишь выдуманный мир…

Романы были творениями дьявола, а учебники — праведным путем мира! Правильно, что профессор конфисковал романы его старшей сестры в классе! Если он когда-нибудь станет профессором, он не позволит своим студентам читать романы, чтобы избежать отравления их мировоззрения!

Сун Цинши молча сокрушался.

Внезапно из сада донеслось ругательство. Это был молодой мастер Секты Скрытой Луны, который притащил труп упрямого человека и вернулся с разочарованным лицом. Рубашка мужчины была разорвана, обнажая тело, испещренное шрамами. Он использовал серебряную палочку для еды, украденную с банкета, чтобы проткнуть себе горло и покончить с собой.

Серебряные палочки были очень тупыми. Должно быть, было чрезвычайно трудно использовать его для самоубийства. Она не пронзила бы его насквозь, не истощив всех его сил. Это ясно показывало его решимость.

Когда все присутствующие на банкете увидели это, они высмеяли молодого мастера Секты Скрытой Луны, пошутив, что он даже не может присмотреть за смертным.

Услышав шум, монах оставил очаровательного молодого человека и поспешил обратно из бокового зала. Он увидел, что человек, которого он привел, мертв, и нахмурился. Его глаза похолодели, а лицо было полно гнева. Молодой мастер Секты Скрытой Луны был еще более зол, чем он. Он перевернул мертвеца, обнажив покрытую шрамами спину. Он спросил монаха:

— Почему вы не наложили Печать Акации на этого маленького раба? Вы действительно позволили ему покончить с собой и умереть?

Иноземный монах был ошеломлен его вопросом.

— А что такое Печать Акации? Какая-то новая игрушка на Центральном континенте?

Видя, что он ничего об этом не знает, другие культиваторы невольно пробормотали, что Северный континент — поистине нецивилизованное место. Они даже не знают, что такое Печать Акации, которая известна во всех уголках мира. Иноземный монах был совершенно сбит с толку их бормотанием. Однако молодой мастер Секты Скрытой Луны уже дал выход своему гневу. Он притянул монаха к себе и, ненавидя железо за то, что оно не может стать сталью, рассказал о чудесах Печати Акации:

— Печать Акации — это метод, созданный Хуаньси Сяньцзуном. Культиватор может поставить клеймо на спине раба, и контроль над его телом и душой переходит в руки хозяина, позволяя манипулировать им в удобное время. Так не нужны приказы, и они не могут умереть без разрешения.

Сун Цинши обнаружил важную информацию, быстро сконцентрировал свой ментальный зонд и внимательно прислушался.

Молодой мастер Секты Скрытой Луны достал из своего пространственного мешка красную бусину. Внезапно ему в голову пришла идея. Он повертел бусину в руке. Очаровательный молодой человек, стоявший рядом с монахом, тут же опустился на колени и залаял, как собака.

Монах махнул рукой и сказал с презрением:

— Иногда вкус такого послушания достаточно хорош, но если бы я их так воспитывал, то через несколько дней мне бы надоело с ними играть.

— От печати много пользы. Вы не узнаете, пока не воспользуетесь ею для себя. Этот молодой господин не может перечислить всех преимуществ, — молодой мастер Скрытой Секты удалил мысль, которую наложил на бусину. Молодой человек, лежавший на земле, встал. Он давно привык к тому, что его позорят перед толпой, и, на мгновение покраснев, отбросил чувство стыда и стоял рядом с хозяином, опустив голову.

Видя, что монах все еще не понимает, молодой мастер терпеливо учил его:

— Самое главное, что если вы не позволите рабу умереть, раб никогда не сможет пойти против ваших желаний. Разве не было бы забавнее, если бы вы заклеймили своего маленького раба Печатью Акации, а когда он не сможет покончить с собой, вы, не торопясь, сокрушили бы его гордость?

У монаха случилось прозрение. Он несколько раз кивнул и согласился с ним.

Молодой мастер стер свои духовные мысли с бусины в своей руке и бросил ее иноземному монаху.

— Поскольку этот молодой господин убил вашего красавчика, позвольте мне возместить потерю. Возьмите это с собой и изучите сами чудеса Печати Акации. Я могу гарантировать, что вы захотите ее для себя.

Монах был вне себя от радости и продолжал хвалить:

— Люди Центрального континента действительно смелы. Этот Черный Стервятник будет считать вас своим другом!

Лицо очаровательного молодого человека мгновенно побледнело. Он в отчаянии посмотрел на своего прежнего хозяина, как будто хотел что-то сказать и умолять. Но в конце концов он ничего не сказал и ушел с монахом в слезах.

Этот экстравагантный банкет наконец достиг своего апогея.

Ученики горного поместья Золотого Феникса накрыли светящиеся жемчужины над залом и позволили тьме окутать всю террасу.

Гости удивленно подняли головы. Они увидели, как фейерверк из нескольких заклинаний вспыхнул в темноте и расцвел в воздухе в богатой демонстрации огней и цветов, превратившись в легко и грациозно танцующего золотого феникса, объявляя, что представления для банкета вот-вот начнутся. Цзинь Фэйжэнь поднял свой бокал с вином и пригласил гостей полюбоваться им вместе с ним.

Сун Цинши поразился красоте Танца Феникса и долго смотрел вверх. Позже он обнаружил, что рядом с Цзинь Фэйжэнем появился молодой человек в белой одежде. У молодого человека была очень чистая и нежная внешность, как зеленый бамбук в горах, яркая луна в небе. Слой холодного инея покрывал его черты, когда он держал голову низко опущенной. У него были прекрасные черные волосы, ниспадающие водопадом и перевязанные сзади лентой. У него не было других украшений на всем теле, и все же он очень легко привлекал и надолго удерживал взгляды присутствующих.

Высокий и красивый лорд поместья улыбнулся, ласково поглаживая ладонь молодого человека. Нежным и мягким голосом он похвалил свое сокровище, уговаривая его улыбнуться. Молодой человек отвернулся. Несмотря на уговоры и поддразнивания, он отказывался даже смотреть на него.

Цзинь Фэйжэнь с силой повернул его голову. Одной рукой он зажал обе руки юноши за спиной и с силой обнял его, осторожно целуя его в лоб, в переносицу… А потом несколько раз прикусил его губы, словно хотел проглотить целиком. Юноша боролся, терпя боль. Цзинь Фэйжэнь улыбнулся и отпустил его. Он наклонился к уху юноши и мягко спросил:

— Ты хочешь, чтобы тебя снова учили правилам?

Молодой человек на мгновение замер. Он перестал сопротивляться и послушно сел в объятиях Цзинь Фейжэня.

Был ли это главный герой?

Сун Цинши тайно наблюдал в течение долгого времени и, наконец, подавил свою инстинктивную социофобию и приготовился заговорить, когда Лин Бао Сяньцзунь, у которого были близкие отношения с Цзинь Фэйжэнем, подошел и спросил с улыбкой:

— Это новое сокровище лорда поместья? Чистое телосложение инь, один водный духовный корень? Не могли бы вы позволить мне попробовать его сегодня вечером?

Цзинь Фэйжэнь взглянул на смущенное и возмущенное выражение лица юноши в его руках. Он сжал его в объятиях и с улыбкой отказался:

— Хотя он и игрушка, но вполне соответствует моим вкусам. Я не могу передать его в подарок. Позже я пошлю своим друзьям несколько высококачественных товаров, все они недавно поступившие красавцы с превосходным телосложением и очень чистые.

Лин Бао Сяньцзунь окинул юношу внимательным, оценивающим взглядом.

— Этот твой раб все еще девственник?

Цзинь Фэйжэнь сказал:

— Я не хочу обращаться с ним как с обычным рабом.

Сегодня вечером Сун Цинши дополнил свои знания целым рядом непристойных выражений. Теперь он понимал все, что должно быть понято, и даже то, что не должно быть понято.

Он наблюдал, как Цзинь Фэйжэнь лично наливает вино молодому человеку во время банкета, и был немного неуверен, был ли это главный герой или нет. Хотя юноша в белом казался более привлекательным, чем другие присутствующие красавцы, Система объяснила, что главного героя нужно спасти от несчастной судьбы. Прямо сейчас Цзинь Фэйжэнь очень любит этого мальчика. Любой красавец на банкете был во много раз несчастнее его.

Сун Цинши начал волноваться, обдумывая эту проблему…

В это время феникс в воздухе закончил танцевать и упал на гостей в ливне света.

Свет померк, и на террасе появилась огромная золотая, богато украшенная резьбой птица. На птичьей раме сидел красавец, достаточно прекрасный, чтобы вызвать падение города.

Золотые оковы, инкрустированные драгоценными камнями, обвивали его белоснежные лодыжки. Они были привязаны к обеим сторонам птичьего каркаса длинными тонкими золотыми цепями. Верхняя часть его тела была покрыта почти прозрачной вуалью, из-за которой слабо просматривалось великолепное тело, украшенное золотом и драгоценными камнями. На нижней части его тела была длинная юбка из золотисто-красных перьев в форме хвостовых перьев феникса. Его слегка зачесанные вверх длинные волосы свободно свисали вниз, украшенные жемчугом, похожим на русалочьи слезы. Очаровательная Печать Акации на его спине была скрыта длинными волосами. Когда его волосы развевались на ветру, они стали едва различимы. Он был прекрасен, как феникс с его богатыми цветами; пион человеческого мира богатства и чести.

В руке он держал нефритовую флейту. Его тонкие губы были слегка приоткрыты, создавая естественно чарующий вид. Темно-золотистые глаза феникса, казалось, улыбались, но только лишь на первый взгляд. Он огляделся и поприветствовал собравшихся. Маленькая красная родинка в форме слезинки в уголке его глаза вызывала у всех невыносимое искушение.

Сун Цинши выпрямился, и он узнал в нем того красавца в красном, которого видел на берегу реки.

Когда красавец в красном взглянул на Сун Цинши, его глаза задержались на нем на некоторое время, а затем скользнули прочь, как будто не узнавая.

Сун Цинши посмотрел налево, где стоял молодой человек в белой одежде, похожий на чистую и яркую жемчужину, а затем посмотрел направо, на красавца в красном, похожего на пион в расцвете сил. Он запаниковал. Он не мог сказать, кто был красивее и больше похож на главного героя!

Экзаменационный вопрос профессора Системы был слишком жестким…

Неужели ботаник Сун вот-вот провалит этот курс?

Одетый в красное красавец слегка приоткрыл алые губы и подул в нефритовую флейту. Звук флейты был полон затаенной нежности, мягко трогая сердца, словно приглашая слушателей войти за красный занавес и разделить с ним прекрасный пейзаж.

Мать Сун Цинши была всемирно известной пианисткой. Под ее влиянием музыка стала его единственным хобби вне школы. В последние дни жизни, когда все функции его тела были утрачены, сознание Сун Цинши оставалось исключительно ясным.

Его мать вложила большие средства в установку в его палате первоклассного аудиооборудования, чтобы играть музыку без остановки. Она также использовала свои связи, чтобы попросить лучших музыкантов в различных областях давать ему небольшой концерт каждый день.

Музыка спасла его от отчаяния и успокоила сердце. В это особое время Сун Цинши стал особенно чувствителен к эмоциям в музыке. Он мог слышать нежность исполнителя в страстной фортепианной музыке и также мог найти скрытое ободрение в печальной музыке гучжэна…

Теперь он действительно услышал знакомую борьбу и отчаяние в протяжном и страстном звуке флейты. Сун Цинши наконец поднял голову, ошеломленно глядя на сверкающего феникса. Он больше не мог отвести взгляд.

Цзинь Фэйжэнь обнаружил, что красавец наконец-то привлек внимание Сун Цинши, и был вне себя от радости.

— Сун Сяньцзун интересуется этим рабом? Его зовут Юэ Ухуань, естественно соблазнительный, редкий, лучший качественный одинарный древесный духовный корень. Это делает его очень устойчивым к метаниям в постели. Чем больше вы мучаете его, тем более необузданным он становится. Все, кто испытал его, очень хвалили. Не хочет ли Сяньцзун попробовать?

Кончики ушей Сун Цинши покраснели от такого откровенного предложения. Он быстро отвел глаза и хрипло ответил:

— Нет.

— Король Медицины блюдет свою чистоту и не заинтересован в таких вещах. Не заставляй своих друзей, — подошел Лин Бао Сяньцзун. Он указал на Юэ Ухуаня и вздохнул, — Помнится, это лучший товар, проданный тебе Се Цзе. В этом мире бессмертных он по-прежнему лучший в том, что касается разведения красавчиков. Каждый лучший предыдущего. Увы, только у тебя, мой друг, хорошие отношения с ним. Тебе всегда достаются лучшие товары.

Цзинь Фэйжэнь махнул рукой и сказал:

— Ты мне льстишь. Его хорошее отношение стоило тридцать ху русалочьего жемчуга.

Лин Бао Сяньцзунь рассмеялся:

— Если бы деньги можно было использовать в этом мире для создания дружбы, у моего хорошего друга было бы больше всех друзей в мире. Ну-ну, позволь мне поднять тост за моего доброго друга и поздравить его с ветром и луной*.

(ПП: Ветер и луна — романтичная влюбленность)

Цзинь Фэйжэнь тоже рассмеялся. Он приказал молодому человеку, которого держал в обьятиях, наполнить бокал вином и выпить с Лин Бао Сяньцзуном.

Лин Бао Сяньцзун выпил довольно много и уже был навеселе. Он прислонился к столу и слушал музыку флейты.

— Я помню, как этот красавец впервые вошел в ворота твоего поместья. Он не желал сопровождать гостей даже под контролем Печати Акации. Было очень приятно попробовать это. Но теперь он стал таким неразборчивым в связях. Он изменился на другой особый вкус. Я вижу, что твои методы блестящи, мой добрый друг.

Цзинь Фэйжэнь покачал головой:

— Жаль, что этот красавец не будет плакать, сколько бы его ни терзали. Он родился без слез, и из-за этого он приносит немного меньше удовольствия.

Сун Цинши услышал эту профессиональную проблему и не смог удержаться от ответа:

— Рождение без слез может свидетельствовать о проблемах с системой слезной секреции.

Цзинь Фэйжэнь на мгновение онемел. У него было большое желание завязать дружбу с Сун Цинши, но он не мог продолжать разговор об этих навязчивых медицинских идеях. Он мог только неловко рассмеяться и сменить тему:

— Не позволяйте развратному виду этого красавца одурачить вас. Тогда, в царстве смертных, он был благородным и высокопоставленным принцем. Ему было восемь лет, когда Се Цзе, который искал красавцев в мире смертных, обнаружил, что у него были отличные способности. Он показал пару сверхъестественных фокусов и подарил императору пилюлю Яньшоу для продления жизни. Он восхвалял его сына как имеющего духовные корни и хотел принять его в ученики. Старый император был так обрадован, что с радостью передал своего сына бессмертному старцу. Этот Се Цзе тоже очень изобретателен. Он всерьез принимает в ученики смертных с духовными корнями и убеждает их доверять ему. Затем он обманом заставляет их добровольно подписать духовный контракт на рабство. Он учит их поверхностным методам культивирования и, когда их внешний вид достигает своего пика, он клеймит их Печатью Акации, сохраняя их всегда в наиболее подходящее время для сбора. Затем он продает их в бордели, чтобы они служили в постелях.

— Хотя все знают, что он пользуется такими методами, все закрывают на это глаза и соглашаются на этот метод торговли рабами.

Таблетку Яньшоу можно принимать только один раз, чтобы продлить свою жизнь до 100 лет. Культиваторы, достигшие стадии Строительства Фундамента, могут прожить не менее трехсот лет, им не нужна была эта пустяковая игрушка. Большинство из них были куплены для использования смертными слугами. Цена была очень низкой, всего два самых низкосортных духовных камня. Такие огромные прибыли постоянно привлекали культиваторов, которые торговали рабами. Но никто из них не мог выращивать рабов так, как Се Цзе.

Сун Цинши был удивлен, обнаружив в своей памяти, что первоначальный владелец тела уже встречался с Се Цзе раньше.

Той весной первоначальный владелец тела проводил закрытое исследование нового метода создания таблеток, когда Се Цзе пришел за медицинской помощью для коматозного ребенка. Ребенок был смертным, лет одиннадцати-двенадцати, с редко встречающимся чистым строением ян и духовным корнем древесного типа. Более того, он уже достиг третьего ранга. Он обладал исключительным талантом и был даже лучше, чем некоторые из пустышек, происходящих от некоторых бессмертных семей. Се Цзе сказал, что это его новый ученик, которого он завербовал более трех лет назад. Когда он отправился в горы на практику, его укусила змея Маска Дьявола. Змеи породы Маска Дьявола не были чрезвычайно ядовитыми, но они окрашивали лицо отравленного человека во всевозможные цвета, напоминающих комическую маску.

Божественный доктор изначально не лечил смертных. Но Се Цзе плакал и умолял, говоря, что это его самый важный ученик и что он готов заплатить высокую цену, чтобы спасти его. Первоначальный владелец тела был в то время в хорошем настроении, и его раздражали все эти слезы. Кроме того, вывести яд змеи Маска Дьявола было легко. И вот, наконец, он смягчился и приказал слуге дать ему две таблетки для детоксикации и запретил снова плакать.

Се Цзе оставался у постели своего ученика и заботился о нем целых три дня. Его ученик очнулся от комы, больше не было никаких серьезных препятствий для его здоровья, но потребовалось время, чтобы отметины на его лице исчезли. Се Цзе все еще беспокоился, боясь, что там остался какой-то яд, поэтому они провели в Долине Короля Медицины еще полгода и ждали, пока лицо ученика полностью восстановится.

В этот период цветы персика в медицинском саду расцвели, как красная парча на небе. Когда первоначальный владелец тела сталкивался с проблемой создания пилюль, он часто сидел на высоком месте и в раздумьях смотрел на цветы персика. Каждый раз он видел маленькую фигурку под цветущими персиками, практикующуюся в фехтовании. Он практиковался утром, днем и вечером, как будто его жизнь вошла в симбиоз с цветами.

Смертные, вступившие на путь самосовершенствования, были подобны карпам, перепрыгивающим через драконьи врата. Они сталкивались с бесчисленным множеством опасностей и трудностей, и справлялись очень немногие.

Се Цзе всегда был рядом с ним с озабоченным выражением на лице. Если он не беспокоился о том, что меч выскользнет из его руки, то он беспокоился о том, что он может истощить себя и повредить свое тело. Из-за этого они несколько раз ссорились. По случайной прихоти изначальный владелец тела послал ментальный зонд для исследования. Он слышал, как ребенок сказал Се Цзе:

— Шифу, хотя смертные не так хороши, как бессмертные, мой отец учил меня, что небеса вознаграждают усердных и что усердие лечит неуклюжесть. Поэтому я должен удвоить свои усилия и никогда не терять времени.

— То, что ты сказал, имеет смысл, — с горечью признал Се Цзе и попытался убедить его, — Твоя рана все еще не зажила, я боюсь, что ты повредишь свое тело. И… почему ты должен упражняться с мечами? Моя секта Яньшань следует по пути музыки. Может быть, тебе лучше научиться играть на флейте, или на гуцине, или еще на чем-нибудь?

— Музыка, которой учил меня шифу, очень хороша, — смущенно почесал в затылке мальчик, — Но я люблю мечи. Я хочу быть как Мо Юань Цзяньцзунь. Шифу, не волнуйтесь, я знаю все песни, которым вы меня научили. Я практиковал их так, что могу исполнить даже лучше, чем старшие братья и сестры. Это определенно не помешает моей практике.

Се Цзе ничего не оставалось, как сказать:

— Позже я найду тебе подходящие ледяные шелковые перчатки. Ты должен носить их, когда тренируешься с мечами. На ночь ты должен замочить руки в лосьоне, чтобы смягчить их. Никакие мозоли не должны влиять на твои последующие практики…

Ребенок обрадовался и был в приподнятом настроении.

— Шифу так добр.

— Не обижайся, — Се Цзе легонько постучал его по лбу и проворчал, — Ты непослушный маленький демон. Ты здорово напугал своего учителя. Отныне ты будешь оставаться в секте, чтобы практиковать, и тебе больше не разрешается ходить в горы играть. Тебе также не разрешается практиковаться без отдыха, иначе ты испортишь свои глаза.

Ребенок соглашался с каждым из его правил. Се Цзе наклонился, слегка потер его голову и вздохнул:

— Ты не знаешь, как высоко шифу ценит тебя…

— Я знаю, — ребенок поднял голову и серьезно сказал, — Я знаю, что царство бессмертных смотрит свысока на культивирующих смертных и даже презирает шифу, который принимает только смертных в качестве учеников. Я не хочу позорить шифу, поэтому я должен достичь стадии Формирования Ядра, чтобы доказать всем, что видение шифу было правильным!

Се Цзе спокойно посмотрел ему в лицо, его глаза были темными и мрачными, и их было трудно узнать. Ребенок потянул Се Цзе за рукав, отвел глаза и смущенно сказал:

— Ухуань больше всех любит шифу!

Се Цзе протянул кончики пальцев и погладил лицо ребенка, окрашенное во все цвета. Он внимательно посмотрел и наконец неохотно остановился на маленькой красной родинке под левым глазом. Она была ослепительно красива. Он долго молчал, а потом показал очень добрую улыбку.

— Шифу тоже любит тебя больше всех.

Ребенок с красной родинкой в форме слезы в памяти Сун Цинши и несравненный красавец на золотой птичьей рамке, наконец, наложились друг на друга.

Какой-то назойливый тип, подслушав их разговор, хлопнул в ладоши и рассмеялся:

— Се Цзе действительно злой. Должно быть, это было зрелище, когда маленький ученик открыл истину.

С тех пор как Цзинь Фэйжэнь начал свое культивирование, он получил бесчисленное множество красивых рабов, но воспоминание о том, как Юэ Ухуань вошел в его ворота, все еще приводило его в буйное настроение.

— В тот день мне исполнилось восемьсот лет. Было бесчисленное множество доброжелателей, поэтому я устроил пир на этой Жемчужной террасе и пригласил всех своих друзей отпраздновать вместе. Се Цзе тоже пришел с Ухуанем. Похоже, он сказал Ухуаню, что собирается отправить его в поместье Золотого Феникса учиться фехтованию. Ухуань был вне себя от радости, пока Се Цзе не достал бусину духа на банкете и не попросил меня осмотреть раба. Его недоверчивое выражение лица было таким милым…

Цзинь Фэйжэнь небрежно взъерошил длинные волосы юноши в белом, заставив его взглянуть на красавца на золотой птичьей раме. Затем он начал рассказывать о прошлом для всех.

В то время Юэ Ухуань только что вырос. Он был одет в одежду юэлян, которую любили ученики секты бессмертных. На поясе у него висел меч. Его волосы были стянуты простой белой нефритовой короной. У него был чистый запах, тонкие черты лица и яркие глаза феникса. Он держался с достоинством, как будто был не смертного происхождения, а юным сыном бессмертной семьи.

Он искренне приветствовал бессмертных на банкете, а затем с надеждой сказал Цзинь Фэйжэню, что он уже находится на средней стадии Построения Фундамента и что в будущем он будет усердно работать, чтобы научиться фехтованию на вилле Золотой Феникс, оправдать ожидания шифу и стать похожим на Мо Юаня, могущественного культиватора меча. В это время все рассмеялись и двусмысленный тон испортил их смех. Юэ Ухуань понял, что в их смехе было что-то неправильное, и хотел отступить, но Цзинь Фэйжэнь уже спустился, поднял его руку, внимательно посмотрел и рассмеялся:

— Такая красивая рука не подходит для практики меча. Он гораздо больше подходит для ублажения людей.

Лицо Юэ Ухуаня побледнело, и он отчаянно отдернул руку.

Цзинь Фэйжэнь отпустил его и улыбнулся:

— Старейшина Се, поскольку вы привезли хорошие товары, вы должны позволить мне осмотреть их.

Люди за столом тоже шумели и требовали осмотра на месте.

Юэ Ухуань наблюдал, как его учитель достал красную бусину, передал ей мысль духа, и он потерял контроль над своим телом. Он отчаянно пытался остановить дрожащие руки, которые тянулись к поясу и выбрасывали его самый заветный длинный меч, как мусор. Затем пояс упал и одежда юэлян была сброшена слой за слоем. Его достоинство было выставлено на всеобщее обозрение с первого взгляда. Те немногие тщетные надежды, которые у него были, разбились в пыль.

Звуки банкета прекратились, и все глаза уставились на прекрасное зрелище.

Сам Цзинь Фэйжэнь не мог не выпрямиться.

Юэ Ухуань боролся, сопротивляясь власти красной бусины, и желал умереть здесь и сейчас. Он с болью смотрел на своего учителя, его губы дрожали в безмолвной мольбе. Наконец, Се Цзе вышел вперед и протянул руку, словно привычным жестом хотел погладить его по голове, как делал это бесчиленное количество раз.

Се Цзе осторожно снял с него белую нефритовую корону.

Нефритовая корона упала на землю и разбилась вдребезги. Длинные, слегка завитые волосы водопадом спустились до талии, покрывая очаровательную Печать Акации на его белой спине. Отчаяния и беспомощности в темно-золотистых глазах феникса было достаточно, чтобы вызвать мысли о разрушении города. Красная родинка в форме слезы заставила их сердца зудеть, и красивый подросток превратился в редкость, предназначенную, чтобы украсть душу.

Юэ Ухуань боролся, опустив голову, чтобы попытаться скрыть свое смущение в тени.

Се Цзе схватил его длинные волосы и яростно откинул их назад, заставив молодого человека, уже умирающего от стыда, поднять голову, чтобы все могли увидеть его разрушительную красоту.

Он улыбнулся и сказал:

— Мое видение никогда не бывает ошибочным.

…

Звук флейты стал более мелодичным и трогательным, и печаль в глубине этого звука стала глубже.

Горло Сун Цинши сжалось от грусти. Он немного задыхался. Он постепенно понял значение слов, сказанных Юэ Ухуанем на берегу реки. Он словно видел себя из прошлого, когда был заперт в тюрьме собственного тела. Он кричал каждый день, но никто не слышал его крика о помощи.

Он больше не хотел думать. У него уже был ответ в голове.

Чего он хотел на самом деле, так это спасти эту прекрасную птицу со шрамами, нанизанными друг на друга, как бусины. Сун Цинши начал лихорадочно думать о том, как он мог бы естественным образом увести Юэ Ухуаня.

Песня закончилась. Флейта умолкла, и протяжная музыка унеслась по ветру.

Гости долго мучились, пока их сердца не запылали. Некоторые даже выставили себя дураками.

Цзинь Фэйжэнь встал и смело объявил:

— Это игрушка, которую поместье Золотого Феникса приготовило в подарок всем нашим бессмертным друзьям сегодня вечером. Пожалуйста, наслаждайтесь.

Сун Цинши вздрогнул и встревоженно поднял голову. Юэ Ухуань только поднял брови, как будто он уже привык к такой сцене. Он равнодушно подмигнул бессмертному старейшине, стоявшему рядом с ним. Его красивые икры вытянулись под юбкой из перьев, сотрясая колокольчики на золотых кандалах на ногах. Он слегка покачивался перед всеми, словно приглашая их попробовать.

Молодой мастер Секты Скрытой Луны посмотрел на него пылающим взглядом. Он поднял руку, чтобы схватить его за ногу, желая сорвать юбку из перьев и оттащить его в сторону, чтобы поиграть с ним.

Внезапно снаружи раздались крики. Служанки и слуги бежали, и в комнату ворвался демонический тигр. Ярко-красными глазами он уставился на Юэ Ухуаня и продолжал тихо рычать, как будто увидел вкусную добычу. Выражение в глазах Юэ Ухуаня начало ослабевать, как будто он был накачан наркотиками и забыл, что такое страх. Он действительно шаг за шагом шел к демоническому тигру, казалось, не зная, что это такое…

Лин Бао Сяньцзунь в шоке сказал:

— Это шоу, которое мой хороший друг устроил сегодня вечером? Какой стиль!

Гости были полны пьяного азарта. Они почувствовали, что это было чрезвычайно захватывающе, и громко закричали «Ура».

Юноша в белом, наконец, не удержался и встал, оттолкнув Цзинь Фэйжэня. Он крикнул:

— Стой! Не делай этого! Такого рода вещи… это слишком!

Цзинь Фэйжэнь был немного озадачен. Он договорился о сегодняшнем шоу, где демонический тигр будет охотиться и убивать рабов, но использовать можно было только обычных рабов. Как он мог захотеть использовать такого выдающегося красавца, как Юэ Ухуань? Но сейчас атмосфера, созданная гостями, была слишком сильной. Юэ Ухуань также был очень разумным и знал, как вести себя в такой деликатной ситуации. Он не мог разочаровать своих гостей. Более того, он чувствовал, что осуждение юноши заставило его потерять лицо. И поэтому он усмехнулся:

— Почему бы и нет? Тебе просто нужно широко открыть глаза и хорошенько посмотреть. Если ты посмеешь ослушаться меня, я позволю тебе самому попробовать такой трюк.

Лицо юноши в белом побледнело. Он открыл рот, но больше не осмелился издать ни звука.

Увидев его приближение, демонический тигр стал еще более безумным и потерял весь свой разум. Он схватил Юэ Ухуаня за плечо и укусил. На плече появилась большая кровавая рана. Наконец юноша очнулся от замешательства и отстранился. Демонический тигр не отпускал его и продолжал хватать и кусать, разрывая добычу, которая хотела убежать, на глазах зрителей.

Сун Цинши, наконец, нашел подходящее атакующее заклинание из памяти первоначального тела. Он превратил Призрачный Огонь Подземного Мира в иглу, тонкую, как коровья шерсть, и выстрелил в тело демонического тигра. Демонический тигр поднял голову и зарычал.

К счастью, яд Призрачного Огня Подземного Мира быстро распространился по всему его телу. Демонический тигр мгновенно напрягся и упал. Через некоторое время он превратился в кипящий труп и исчез.

Сун Цинши встал, подошел к Юэ Ухуаню, который лежал в луже крови, и быстро закрыл его рану. Он нанес несколько ударов по его акупунктурным точкам для оказания первой помощи, чтобы остановить кровотечение.

Юноша дрожал от боли. Он все еще тяжело дышал, его красивое лицо было залито кровью. Он был похож на свирепого призрака. В глазах, которые смотрели на Сун Цинши, не было радости от того, что его спасли, только глубокое негодование и отчаяние. Наконец, прежде чем впасть в кому, он сказал тихим, почти неслышным голосом:

— Я был слеп…

Сун Цинши положил ему в рот духовную пилюлю, чтобы его сердце продолжало биться.

Цзинь Фэйжэнь подошел и недовольно сказал:

— Сун Сяньцзунь, почему вы убили моего демонического тигра?

Этот демонический тигр был сокровищем его сердца, наделенным человеческим интеллектом и способным защитить своего хозяина. Это было гораздо ценнее, чем раб, с которым он устал играть.

Сун Цинши вспомнил обычный тон первоначального владельца тела и холодно сказал:

— Я хочу его.

Цзинь Фэйжэнь натянуто улыбнулся и сказал:

— Не могу поверить, что Сяньцзунь был тронут этой грязной штукой?

Сун Цинши ответил:

— Я хочу использовать его для тестирования лекарств.

Он хотел использовать Юэ Ухуаня, чтобы попробовать различные чудодейственные лекарства и восстановить его тело таким, каким оно было раньше!

Сун Цинши намеренно ввел его в заблуждение, и Цзинь Фэйжэнь полностью попался на эту удочку. Преимущество духовного корня древесного типа заключалось в том, что он наделял тело естественной сильной способностью к восстановлению. Это был хороший выбор для разработчика лекарств. Поведение Короля Медицины было похоже на поведение бессмертного, парящего в небе, — трудно было угадать его мысли. Поскольку демонический тигр уже был мертв, не было смысла продолжать этот вопрос. Гораздо лучше было воспользоваться этой возможностью, чтобы Сун Цинши был ему обязан.

Сун Цинши достал пузырек с таблетками бессмертия, которые он очистил из горчичного мешка. Даже не подсчитав, сколько в нем было, он прямо передал его Цзинь Фэйжэню в качестве компенсации. Такие пилюли были очень полезны для практики культиваторов. Просто материалы были очень ценными, а продукция — дефицитной. Пилюли, усовершенствованные самим Королем Медицины, были бесценны. Отдать их в качестве компенсации за демонического тигра и полумертвого раба, с которым он устал играть…. это было очень искреннее предложение.

Сун Цинши боялся, что он откажется дать согласие, поэтому он подумал об этом, а затем сказал:

— Этого тигра накачали наркотиками. От этого он обезумел. Его нельзя было оставить в живых.

Цзинь Фэйжэнь поспешил вместе с ним вниз по ступенькам. Он стер свои духовные мысли с бусины Ухуаня и передал ее Сун Цинши. Он поблагодарил его за своевременное обнаружение и избавление от демонического тигра, тем самым предотвратив причинение вреда гостям на банкете, и пообещал приказать кому-нибудь расследовать инцидент с отравлением демонического тигра.

Сун Цинши вежливо попрощался с господином Цзинем и отклонил его восторженное предложение подарить ему несколько красавиц.

Он лично поднял Юэ Ухуаня, который был серьезно ранен и без сознания, и вышел из этого ада нефритовых ступеней и резных перил.

В аду все еще было много душ, которые не могли убежать…

Позади него затих звук бессмысленного смеха.

Пятна крови на лице Юэ Ухуаня уже были стерты. Его хрупкие и красивые ресницы, похожие на вороньи крылья, были плотно сомкнуты и слегка подрагивали.

Когда Сун Цинши посмотрел на него, его сердце постепенно стало тверже. Он вдруг вспомнил историю, которую рассказывала его мать, когда он был ребенком:

Тысячи и тысячи морских звезд, затянутых приливом, умирали в мелких лужах на пляже. У него не было возможности спасти всех. Он мог только выпустить эту умирающую звезду в своей руке обратно на свободу бескрайнего моря.

Потому что это важно для этой звезды.

Примечание переводчика: История мальчика и морских звезд

Человек шел по берегу и вдруг увидел мальчика, который поднимал что-то с песка и бросал в море. Человек подошел ближе и увидел, что мальчик поднимает с песка морские звезды. Они окружали его со всех сторон. Казалось, на песке — миллионы морских звезд, берег был буквально усеян ими намного километров.

— Зачем ты бросаешь эти морские звезды в воду? — спросил человек, подходя ближе.

— Если они останутся на берегу до завтрашнего утра, когда начнется отлив, то погибнут, — ответил мальчик, не прекращая своего занятия.

— Но это просто глупо! — закричал человек. — Оглянись! Здесь миллионы морских звезд, берег просто усеян ими. Твои попытки ничего не изменят!

Мальчик поднял следующую морскую звезду, на мгновение задумался, бросил ее в море и сказал:

— Нет, мои попытки изменят очень многое… именно для этой звезды!!!

Те, кто читал истории о переселении, быстрой трансмиграции или романы о системах, знают, что если судьба персонажа в истории должна быть изменена, это должно случиться до того, как в его жизни произойдет трагический поворотный момент. Однако Сун Цинши истолковал проблему как уже возникшую, что означало, что он должен спасти персонажа, которого уже постигла трагическая судьба. Его решение было неверным, причем в корне.

В оригинальной книге Юэ Ухуань появился только три раза:

В первый раз это случилось, когда главный герой-шоу только что был продан в поместье горы Золотой Феникс. Он увидел невыносимую сцену, когда гости играли с Юэ Ухуанем, и его мировоззрение рухнуло.

Во второй раз главный герой питал наивные иллюзии относительно своего будущего. Из-за насмешек и унижения Юэ Ухуаня он был вынужден смириться со своей личностью.

В третий раз Юэ Ухуань был выведен Цзинь Фэйжэнем на Жемчужную террасу, чтобы развлечь гостей, и был случайно разорван демоническим тигром. Цзинь Фэйжэнь скрыл историю, стоявшую за приступом безумия демонического тигра, и преподал ее как специально организованную игру для банкета. Используя крайний страх, он разрушил последние остатки достоинства главного героя, заставив его полностью сдаться и стать его игрушкой.

Короче говоря, Юэ Ухуань был маленьким второстепенным персонажем, который рано вышел из истории и которому было посвящено всего несколько строк. Его развратный образ был использован, чтобы подчеркнуть красоту главного героя-шоу. Более того, он был красотой экстравагантного, яркого цветка, который скоро достигнет точки упадка. Как это может сравниться с чистым, как нефрит, и прозрачным, как лед, цветком, готовым встретить восход солнца?

Это был очень простой вопрос с множественным выбором, который мог сделать каждый читатель!

Если бы система была жива и проводила экзамен, она бы выползла и ударила этого болвана Сун Цинши по голове.

«Ботаник» Сун совершенно не осознавал, что уже слишком далеко отклонился от сюжета. Он по-прежнему был полон уверенности в себе, стремился действовать, делал все возможное и клялся сдать идеальный результат!

На обратном пути в Долину Короля Медицины Сун Цинши впитал все воспоминания первоначального владельца тела и интегрировал его обширные знания в области медицины и алхимии. В царстве бессмертных были редкие экзотические травы и чудодейственные лекарства. Однако, подобно традиционной китайской медицине, они знали только, что она обладает удивительной эффективностью, но не знали, откуда это чудо берется.

Современная медицина проводит систематические исследования традиционной китайской медицины, выясняя взаимосвязь между монархом, министром и вспомогательными компонентами*, извлекая полезный состав каждого ингредиента, чтобы затем разрабатывать лекарства, которые легче принимать с наибольшим эффектом.

(ПП: Именно так они изучают компоненты лекарства. Я думаю, что монарх — это компонент, который дает наибольший эффект, министр — это то, что помогает запустить этот компонент, а вспомогательный — это как дополнительные компоненты, не необходимые, но способные оказать стимулирующий/благотворный эффект.)

Женщина-ученая* получила за это Нобелевскую премию, принесшую пользу всему миру. Сун Цинши сосредоточился на современной медицине, и это дало ему скачок в мышлении. Он не следовал традиционным путем царства бессмертных и быстро нашел новые идеи для решения многих проблем, которые первоначальный владелец тела не смог изучить. Он собирался использовать Павильон Небесного Ремесла* для создания заменителей современных научных инструментов. Он проанализирует эффективные ингредиенты в этих бессмертных лекарствах, очистит их, исследует и, возможно, даже проведет искусственный синтез…

(ПП: *Речь идет о Ту Юю́ — китайский фармаколог, специалист в области традиционной китайской медицины. Лауреат Нобелевской премии по медицине и физиологии, а также премии Ласкера

*Как следует из названия, это организация мастеров, выполняющих индивидуальные заказы, а также повседневную деловую торговлю и сделки.)

В голове Сун Цинши бесконечным потоком проносились схемы и формулы экспериментов. В Долине Короля Медицины были десятки тысяч книг и неисчерпаемые материалы, в том числе и огромный фонд для исследований.

Он был переполнен радостным предвкушением, как мышь, упавшая в корзину с рисом. Он хотел бы обнять Систему и расцеловать несколько раз.

Сун Цинши полностью понимал, почему первоначальный владелец тела отсиживался дома, оставаясь в такой бессмертной сокровищнице. Он тоже мог бы провести там всю свою жизнь! Он мог бы проводить каждый день, погружаясь в море безумных исследований и экспериментов. Он мог бы посвятить свою жизнь и душу своему любимому богу медицины. Никто не сможет отправить его обратно!

Сун Цинши смотрел на Юэ Ухуаня в своих объятиях, и чем больше он смотрел на него, тем больше любил. Это было большое сокровище, которое дало ему все! Он сделает все, что в его силах, чтобы спасти его, точно так же, как его родители относились к нему раньше; потакая, заботясь, любя и давая ему все хорошее, чтобы он мог жить счастливой жизнью, как принц в сказке!

Сун «Отцовская любовь подобна горе» Цинши был невероятно горд собой. Он подавил свое волнение и немедленно поместил Юэ Ухуаня в боковой зал своей спальни, делая все сам. Сначала он осторожно налил эликсир в кувшин с краном, чтобы оживить дыхание его жизни. Затем он переоделся в белую одежду, надел самодельную маску и нашел пару чрезвычайно тонких перчаток из кожи животных. Продезинфецировав ножницы, он аккуратно срезал прилипшую к коже пропитанную кровью тонкую вуаль и юбку из перьев с тела Юэ Ухуаня и промыл его раны. Он использовал очень тонкую шелковичную нить, чтобы зашить их. Затем он разорвал его оковы и обработал оставленные ими раны.

Движения Сун Цинши были чрезвычайно нежными, весьма быстрыми и едва касались какой-либо части кожи, но тело Юэ Ухуаня было чрезвычайно чувствительным. Он слегка дернулся и несколько раз застонал, а затем снова заснул. Сун Цинши воспользовался возможностью взять несколько образцов крови для анализа, а также провел полное сканирование его тела с помощью своего ментального зонда. Он был добродушным человеком, но после того, как увидел катастрофически разрушенные Даньтянь и меридианы Юэ Ухуаня, он не мог не разразиться мрачными проклятиями в адрес этих зверей. В глубине души он обдумывал, как объяснить ситуацию, когда Юэ Ухуань проснется.

Сун Цинши не умел хорошо общаться с незнакомыми людьми. Он был в состоянии обойтись обсуждением своей специализации, но во время праздных разговоров его мысли часто прыгали, не в силах передать его идею словами. Например, все смотрели популярное варьете по отбору в мужскую группу и спорили о том, кто был мужским богом. Он очень искренне ответил, что это Асклепий — бог медицины…

Сун Цин не понимал, почему все говорили, что он убил разговор.

Он долго размышлял и вспомнил, что, когда его болезнь еще не была такой серьезной, он отправился в больницу на стажировку. Его старший коллега знал, что у его младшего была боязнь общества, и что, когда он пытается объяснить состояние пациенту, он часто заикается и запинается, не в состоянии сказать то, что должен. И поэтому он специально учил его: «Постарайся избавиться от всех чувств и относись к себе как к медицинской машине. Сначала запиши подробный случай и план лечения, затем повтори его с улыбкой и закончи успокаивающим предложением». Сун Цинши получил эту секретную технику и практиковал ее перед учителем, поэтому он не так нервничал, когда сталкивался с пациентами.

Больница была местом для лечения, и Долина Короля Медицины также была местом для лечения. В чем разница?

После этого озарения Сун Цинши немедленно заменил простыни и постельное белье Юэ Ухуаня белыми, обычно используемыми в больницах. Он приказал слуге Долины сшить несколько комплектов одежды для пациентов, и сам надел их на юношу. Затем он надел ему на запястье красный браслет, символизирующий критическое состояние пациента. В изголовье кровати он повесил табличку с надписью «Особый уход» и инструкциями по уходу. Он мгновенно почувствовал, что вернулся в больницу, и успокоился.

Ему было не по себе от навыков ухода слуг Долины, поэтому он сам взял на себя работу медсестры. Он был осторожен и не боялся устать или испачкаться. Он вытирал тело Юэ Ухуаня и умывал его бесчисленное количество раз в день. Он накормил его лекарствами и напоил водой. Он даже менял постельное белье и разбирался со всякой грязью.

Через три дня Юэ Ухуань проснулся. Он был в замешательстве и не знал, где находится. Он долго смотрел на белую марлевую палатку на кровати, пребывая в оцепенении. Наконец он понял, что все еще жив, и чувствовал себя более расслабленным, чем когда-либо за долгое время.

Он закрыл глаза, смутно припоминая слабый аромат лекарства, оставшийся в его носу, и руки, которые мягко освободили его от оков во сне, а потом глубоко вздохнул, чувствуя нежелание просыпаться и сталкиваться с этим бесконечным кошмаром.

Спустя неизвестное время Юэ Ухуань резко открыл глаза, вспомнив, где он почувствовал этот лекарственный аромат. Он медленно повернул голову и посмотрел на круглый стол рядом с собой, только чтобы увидеть, что Король Медицины Сяньцзунь сосредоточился на внесении изменений в бумагу, заполненную убористым почерком. Он сурово хмурился, выражение его лица было серьезным, как от чего-то ужасного. На серебряной тарелке рядом с ним лежала знакомая бусина духа. Очевидно, его отдали другим гостям, чтобы с ним поиграли.

Глаза феникса Юэ Ухуаня сузились. Слухи о порочных и злых деяниях Короля Медицины Сяньцзуня появились в его сознании, но под контролем бусины духа страх или отсутствие страха, желание или нежелание не имели никакого значения. Более того, это сломанное и обветшалое тело уже давно потеряло всякую ценность, его больше никто не будет лелеять. Он вздохнул, стиснул зубы и попытался встать с кровати. Однако острая боль пронзила его плечо. Боль была такой сильной, что у него закружилась голова, и он упал обратно. Сун Цинши не позволял себе отвлекаться, когда учился. Он услышал движение и понял, что пациент проснулся. Боясь, что Юэ Ухуань пошевелится и снова откроет рану, он быстро выговорил строгим тоном:

— Ты, немедленно ложись спать! Тебе не разрешается вставать с постели в течение десяти дней!

Этому секрету успеха его научила старшая медсестра больницы. Нужно быть немного строгим с пациентами, которые не хотят следовать советам своего врача.

— Десять дней? — Юэ Ухуань был ошеломлен. Он не удержался и бросил на Сун Цинши оценивающий взгляд и еще больше убедился, что его внешность очень обманчива. Он обслуживал гостей в течение многих лет и привык видеть всевозможные любовные сцены, но он никогда бы не подумал, что постельные предпочтения этого человека будут настолько впечатляющими…

Видя, что он остается ошеломленным и неподвижным, Сун Цинши отложил кисть, подошел и поднял его своими руками.

Юэ Ухуань ожесточил свое сердце. Он протянул руки и нежно обнял доктора за шею, горячие кончики его пальцев коснулись слегка прохладной кожи, гладкой, как холодный нефрит, чистый лекарственный аромат мягко окутал его, как во сне. Разум Юэ Ухуаня на мгновение затуманился. В глубине души он посмеивался над собой за то, что все еще не научился вести себя. Затем он принял свою обычную позу и хриплым тоном, полным двусмысленности, сказал:

— Я надеюсь, что Сяньцзунь сжалится…

— Не волнуйся, я так и сделаю, — Сун Цинши осторожно положил его обратно на кровать, натянул одеяло и плотно укутал, а потом торжественно проинструктировал, — Долина Короля Медицины влажная и холодная. Твое тело — тело смертного, поэтому ты должен быть осторожен, чтобы не простудиться. Обязательно оставайся под одеялом. Держи руки и ноги в тепле. Не пинай одеяло.

Юэ Ухуань никогда не видел, чтобы такой трюк использовали в постельных играх, и был немного растерян.

— Прямо сейчас ты являешься пациентом. Я расскажу тебе о твоем состоянии, — Сун Цинши вернулся к столу и взял стопку бумаг, полностью покрытых словами. Он нервно сдвинул несуществующие очки на переносицу и с легкой улыбкой начал быстро читать вслух очень размеренным тоном, — Имя пациента: Юэ Ухуань. Три рваные раны от правого плеча до груди, которые составляют 18 см, 14 см и 12 см в длину. Перелом правой плечевой кости и разрыв надлопаточной артерии. На правом локте синяк. И левое, и правое запястья имеют ушибы тканей. Левое и правое колено также имеют ушибы тканей. Ссадины на обеих лодыжках; рваные раны мягких тканей на ягодицах. В организме обнаружены признаки злоупотребления наркотиками, и возможна наркотическая зависимость. Ты понимаешь?

Юэ Ухуань только чувствовал, что его натянутая улыбка теперь выглядела очень ненормальной. Чем больше он думал, тем больше запутывался. Он кивнул и сделал вид, что понял.

— Хорошо, — Сун Цинши почувствовал, что то, что он сказал, было одновременно подробным и легким для понимания. Он начал излагать предварительный план лечения, — Твои Даньтянь и меридианы были разрушены, и все тело серьезно повреждено. Сильное лекарство не подходит для твоего текущего лечения, поэтому ты не можешь принять таблетку «Возвращения Весны», таблетку «Сбора и Рассеивания Дыхания», таблетку «Всего Творения» или таблетку для роста костей. Сначала тебя нужно вылечить лекарством смертных, а затем обработать лекарственной ванной «Омоложения Шести Меридианов», чтобы вернуть тебе здоровье, прежде чем принимать пилюлю «Восстания Дракона» и пилюлю «Лотоса Крови Девяти Революций».

Юэ Ухуань, наконец, понял, о чем он говорит. Таблетки «Возвращение весны», «Сбора и Рассеивания Дыхания», а также таблетки для роста костей были обычными лекарствами бессмертных, и он также принимал их, когда был серьезно ранен.

Пилюля «Всего Творения» и пилюля «Восстания Дракона» стоили тысячи, и он слышал, что повелитель Нефритовой Жемчужной Башни использовал ее для сокровища своего сердца.

Он понятия не имел, что такое лечебная ванна «Омоложения Шести Меридианов», но таблетка «Лотоса Крови Девяти Революций» была сокровищем бессмертного мира. Она изготавливалась из кровавых лотосов, чей возраст должен быть не меньше десяти тысяч лет. В мире их было всего девять, и местонахождение большинства из них было неизвестно. Все, что он знал, это то, что владыка Дворца Сюаньцзи использовал таблетку и прорвался к стадии Трансформации Духа; что владыка Трепещущей Снежной крепости убил своего даосского спутника, чтобы захватить это сокровище в тайном царстве; одна из них появилась на аукционе Павильона Редких Сокровищ и была выиграна владельцем Павильона Восточного моря Ланья за сотни тысяч высококачественных камней духа. По какой-то причине Цинь Фэйжэнь не смог принять участие в том аукционе и был убит горем. Он считал это своим пожизненным сожалением и часто говорил об этом.

С точки зрения смертных, это было бы похоже на то, как если бы кто-то спас совершенно неизвестного нищего с обочины дороги, сказав, что он даст ему парчу и редкие деликатесы, золотой дом, нефритовую лошадь и миллионы состояния. Наконец, он сказал, что также передаст ему нефритовую печать страны и все земли под небесами. Только полный идиот поверил бы в такой низменный трюк.

Юэ Ухуань рассмеялся и его сердце похолодело. Теперь он был уверен, что Сун Цинши играет с ним в «уговори раба».

Он уже встречал много таких лицемерных сладкоречивых болтунов, притворяющихся, что оплакивают состояние вселенной и жалеют судьбу человечества. В конце концов, все, чего они хотели, — это уговорить рабов сыграть в игру взаимного согласия и бессмертной любви. В конце концов, они все еще жаждали его грязного тела.

Сун Цинши все еще повторял свои последние заключительные слова:

— Не нужно беспокоиться, пока ты будешь следовать указаниям врача и принимать лечение, ты будешь здоров.

— Да, — в глазах феникса появилось немного лести, и он ответил томным голосом, — Этот раб будет во всем зависеть от Сяньцзуня…

— Чуть не забыл, — Сун Цинши посмотрел ему в глаза и вдруг кое-что вспомнил. Он снова надел перчатки из звериной кожи, взял светящуюся бусину размером с гусиное яйцо и поместил ее в странную длинную лампу в виде трубки. Затем он сел на край кровати, наклонился и серьезно посмотрел на Юэ Ухуаня, — Это может быть немного неудобно, пожалуйста, потерпи.

Юэ Ухуань насмешливо рассмеялся над собой. Он позволил порочной страсти просочиться в глаза, а затем расслабился и стал ждать этой новой игры.

Сун Цинши протянул руку и раздвинул веки Юэ Ухуаня, заставляя его открыть глаза и освещая внутреннюю часть века светящейся бусинкой. После долгого и тщательного осмотра он прошептал:

— Проблем с системой секреции слез не заметно, поэтому мне все равно придется провести осмотр цветной краской…

Юэ Ухуань: "???»

Юэ Ухуань подумал, что Сяньцзунь скоро выколет ему глаза, и все его тело затряслось от нервной дрожи.

После осмотра Сун Цинши озадаченно спросил:

— Тебе холодно?

Юэ Ухуань натянуто покачал головой.

— Если твои глаза не доставляют никакого дискомфорта, мы можем оставить это для последующего лечения, — Сун Цинши решил сделать это в соответствии с серьезностью вопроса. Он вернулся к столу, снял перчатки, взял бусину духа и подошел, — В твоих ногтях я нашел белое порошкообразное лекарство. После предварительного осмотра я определил, что в нем содержится Весенняя Оленья Трава и ароматные цветы, которые производят сильный эффект афродизиака. Кроме того, я также обнаружил, что запах благовоний на твоей одежде и юбке из перьев содержит растительные ингредиенты, которые привлекают кошек. Именно по этой причине демонический тигр набросился на тебя на банкете.

«Он узнал…» — в отчаянии подумал Юэ Ухуань.

Это был трюк, который он нашел, нащупывая границы управления Печатью Акации. Рабы не могли покончить с собой, рабы должны во всем следовать за хозяином. Но теперь именно хозяин будет счастлив видеть, как раб исполняет невыносимое представление, и именно хозяин будет также счастлив от того, что с рабом играют до смерти.

Все, что он мог достать, были афродизиаки, из которых он извлек психоделические ингредиенты. Он усилил дозировку в несколько раз, чтобы животное потеряло рассудок.

Он рассчитал время и завернул лекарство в восковые гранулы, чтобы задержать начало их действия в теле демонического тигра. Затем он приготовил благовония и нанес на свое тело, чтобы привлечь тигра. Как только настроение на банкете достигло своего пика, демонический тигр бросился на террасу под воздействием наркотиков, и он убедился, что он выберет его в качестве своей добычи. Он притворился ошеломленным после приема таблетки афродизиака и взял инициативу на себя, чтобы сделать шаг вперед. Гости подумали, что это шоу для развлечения, устроенное Цзинь Фэйжэнем, и зааплодировали.

Цзинь Фэйжэнь очень заботился о своей репутации. Более того, он уже приобрел нового любимца. Он никогда не нарушит ради старого раба приподнятое настроение гостей. Минутное колебание могло привести к тому, что демонический тигр полностью потеряет контроль и разорвет на куски гостей на банкете.

Юэ Ухуань выполнил свой план с предельной решимостью умереть. Он никогда не думал, что выживет и вся правда раскроется..

Если бы раб в поместье Золотого Феникса проявил признаки неповиновения, он был бы сурово наказан. Более того, то, что он сделал, было заговором против хозяина, это было абсолютно против правил… Но тогда как насчет этого?

Взволнованное сердце Юэ Ухуаня постепенно успокоилось, и он вспомнил, что, когда он впервые стал рабом, он не хотел уступать, а так как древесный корень давал его телу способность к восстановлению, он был вынужден страдать от всех унижений, которые мог вынести под контролем Печати Акации. Он был вынужден принимать всевозможные невыносимые позы, вынужден признавать, что он более распутен, чем самая распутная шлюха в квартале удовольствий. Ублюдки ненавидели то, что он не реагировал во время полового акта, и они использовали бесчисленные виды наркотиков, чтобы сделать его тело очень чувствительным, пока даже трение обычной ткани не начинало причинять дискомфорт.

Каждый раз, когда он думал, что достиг пределов ада, он всегда обнаруживал, что ад стал еще глубже. Наконец, поняв, что его отчаяние и сопротивление только сделают этих людей счастливее, он отказался от этой бессмысленной борьбы, а также от идеи жить, чтобы освободиться от Печати Акации.

Его тело было таким грязным, таким отвратительным, что все, чего он хотел — это разрушить его. Небеса свидетели, когда демонический тигр рвал его тело на части, он не чувствовал боли, только абсолютное счастье.

Будь то выкалывание глаз или отрезание конечностей, чтобы превратить его в лекарство, будь то бордель, где его оседлают тысячи и используют десять тысяч, будет ли он брошен зверям как игрушка — в этом мире нет наказания, которое могло бы причинить ему боль.

Юэ Ухуань убрал улыбку и перестал притворяться. Он холодно посмотрел на бусину духа и неуважительно спросил:

— Теперь, когда ты знаешь, что ты собираешься с этим делать?

Сун Цинши без колебаний заявил:

— Кто-то хотел причинить тебе вред!

Юэ Ухуань потерпел неудачу в своей провокации, и почти пропустил вдох, думая, что ослышался:

— Что?

Сун Цинши чувствовал, что его рассуждения были превосходны — хотя он не очень много читал романов, его старшая сестра сказала, что все главные герои были хорошими людьми, потому что плохие люди не прошли бы цензуру отечественных изданий в качестве главных героев. Более того, описание Системы указывало на то, что главного героя постигла трагическая судьба. Его раны теперь тоже должны быть частью первоначального заговора.

Анализируя его на основе социальных новостей, которые он прочитал, большинство людей в поместье Золотого Феникса завидовали красоте и благосклонности главного героя-шоу и хотели уничтожить его. И поэтому они использовали лекарства на его теле и ногтях! Поэтому Сун «Холмс» Цинши тщательно обдумал это и заключил:

— Я подозреваю, что это, должно быть, работа того, кто помогал тебе одеваться в тот день. Я найду убийцу позже и отдам его в руки правосудия.

— Нет, — Юэ Ухуань почувствовал, как уголки его рта дернулись. Он не верил, что этот могущественный Сяньцзун будет настолько глуп, но казалось, что он очень серьезно относится к тому, чтобы заставить его поверить в это. Он не знал, какое выражение лица изобразить и наконец сухо ответил, — Не нужно…

Когда Сун Цинши увидел, насколько он добросердечен, он стал еще более уверенным в своей догадке. Он вложил бусину духа в руки Юэ Ухуаня.

— Эта вещь принадлежит тебе, так что можешь ее спрятать.

Юэ Ухуань понимал, что бусина не была отмечена новой духовной мыслью. Он был совершенно сбит с толку.

— Я изучал эту штуку, — объяснил Сун Цинши, — Печать Акации включает в себя заклинание, и оно относительно сложное. В Долине Короля Медицины нет способа снять это проклятие. Я попросил слуг долины пойти в Павильон Ночного Дождя, чтобы предложить награду. Хозяин Павильона Ночного Дождя сказал мне, что, хотя информация о том, как снять заклинание, не стоит дорого, она редка, и потребуется некоторое время на то, чтобы получить ответ.

Услышав его, Юэ Ухуань был ошеломлен на долгое время. Он спросил хриплым голосом:

— Какую… цену мне нужно заплатить?

Сун Цинши помогали многие люди, и никто никогда не просил его отплатить им. Он также помог многим людям и никогда не просил о чьем-либо возмещении.

В его глазах Печать Акации была преступлением против человечества; источником страданий главного героя-шоу, как кандалы на ногах птицы. После спасения птицы оставалось только снять кандалы. Об этом не стоило упоминать, и поэтому он ответил очень небрежно:

— Ты можешь просто восстановить свое здоровье с душевным спокойствием.

Слуга-лекарь пришел доложить, что лекарство, кипящее во дворе, почти готово. Сун Цинши поспешно вышел, чтобы проверить, не достигло ли действие лекарства самого сильного эффекта.

Юэ Ухуань недоверчиво посмотрел на бусину духа в своей руке. Его голова кружилась от бесчисленных мыслей, которые стали еще более запутанными.

В мире, который он знал, бесплатные вещи были самыми дорогими…

Король Медицины Сяньцзун был хорошо известен в царстве бессмертных как хладнокровный и бессердечный. Он никогда не понимал ни милосердия, ни жалости к чему бы то ни было. Чего он мог хотеть от него? Его тело? Его жизнь? Или его душу? Юэ Ухуань долго думал и не мог не улыбнуться. Он крепко сжал бусину духа в руке, решив сделать отчаянный шаг. Если он сможет избавиться от этих оков, он сделает все, что угодно, даже если ему придется продать свою душу дьяволу…

Когда Юэ Ухуань увидел Сун Цинши, несущего лекарство, он немного задумался о том, какое впечатление произвел на него Сун Цинши и о чем он просил его. Выражение его лица быстро сменилось на благовоспитанное и слабое. Затем он осторожно поднял глаза и тайком взглянул на него с должным выражением благодарности в глазах. Он позволил себе остаться во власти лечебного плана Сун Цинши.

Этот пациент был очень послушным! Он выполнял все указания доктора. Каким бы отвратительным ни было лекарство, он выпивал его за один раз. Независимо от того, насколько болезненным или зудящим было лечение иглоукалыванием, он не издавал ни звука! Он даже поблагодарил доктора таким нежным голосом! Забота о нем давала Сун Цинши огромное чувство выполненного долга. Ему хотелось, чтобы все пациенты в мире вели себя так же хорошо.

Регенеративные способности древесного духовного корня были поразительны. Рана на плече Юэ Ухуаня затянулась за пять дней.

После проверки Юэ Ухуаню разрешили встать с постели и пошевелиться. Ему было приказано больше бывать на солнце, и Сун Цинши приступил к подготовке к следующему этапу лечения.

Король Медицины, будь то оригинальный владелец тела или нынешний Сун Цинши, не очень заботился о том, что он носил. Поэтому в Долине Короля Медицины редко встречался шелк акулы или шелк льда. Больничные халаты, изготовленные слугами долины, были сделаны из обычного хлопка. Это было очень удобно для обычных людей, но Юэ Ухуаня трение от ношения этого халата заставляло чувствовать себя некомфортно, поэтому он не осмеливался покидать свою комнату слишком далеко. Он останавливался, сделав всего несколько шагов.

Ночью Сун Цинши заметил, что он неправильно ходит, поэтому пришел, чтобы сделать обследование. Он не ожидал, что всего лишь от легкого прикосновения к ключице он почти выставит себя дураком.

Юэ Ухуань посмотрел на ошеломленное выражение лица Сун Цинши и эти ясные глаза, свободные от каких-либо злых намерений. Чувство стыда, которого он давно не испытывал, вырвалось наружу. Он не мог не уклониться от этих нежных рук, свернувшись калачиком в темном углу.

Контраст между непорочностью и похотью, чистотой и грязью лишь оттенял невыносимую реальность.

Снова и снова Юэ Ухуань повторял в своем сердце то, что он понял давным-давно. Даже если Печать Акации будет снята, он не сможет вернуться в прошлое…

Сун Цинши смущенно убрал руку. Он посмотрел на человека, прячущегося в темноте, и открыл рот, но не знал, что сказать.

Юэ Ухуань быстро понял, что ошибся. Этот доктор уже знал, что он не был чистым человеком. Скрываться дальше было бы только еще более неловко. Он быстро выровнял дыхание, и его фигура медленно развернулась из глубины темноты.

Он улыбнулся и поднял глаза, чтобы посмотреть на Сун Цинши, и произнес дразнящие слова, к которым давно привык:

— Здесь так жарко. Хочет ли Сяньцзунь увидеть тело этого раба?

Вместо того, чтобы позволить кому-то обнаружить его стыд за свое тело, он предпочел бы проявить инициативу, чтобы показать его. Пока он убеждает себя, что у него нет чувства стыда, в его сердце не будет печали.

Сун Цинши, вздрогнув, пришел в себя, прежде чем он расстегнул ремень. Он внезапно опустил все шторы, загораживая весенний пейзаж в комнате. Двусмысленный голос Юэ Ухуаня тоже внезапно оборвался.

Сун Цинши спокойно сказал:

— Уже поздно. Пациенту нужен отдых.

Юэ Ухуань ошеломленно сидел на кровати, наблюдая, как слабая фигура за балдахином раскладывает светящиеся бусины, а затем зажигает курильницу. Слабый лекарственный запах, смешанный с запахом агарового дерева, охватил его, позволяя его обжигающему телу постепенно успокоиться. Он медленно лег и снова свернулся калачиком в необитаемой темноте.

Он вдруг понял, что сегодня вечером никто не будет сеять хаос в его теле. Ему не нужно произносить эти невыносимо отвратительные слова, не говоря уже о том, чтобы заставлять себя умолять и льстить. В воздухе не было никакого грязного запаха, только чистый запах лекарств, который неожиданно заставил его всегда бдительный разум помутнеть. Он не мог держать глаза открытыми, и скоро его затянуло в сон.

На этот раз в его снах не было сцен ада, только нежный аромат магнолии за окном его детской спальни… Он медленно расслабился, погружаясь в этот сладкий сон, которого давно не видел.

Сун Цинши долго безучастно стоял за дверью, много размышляя.

Как только он убедился, что Аромат Умиротворенной Души сделал свое дело, он развернулся и вернулся обратно. Держа в руке светящуюся бусинку, он осторожно приоткрыл занавеску и сел у кровати. Он еще раз использовал свой ментальный зонд, чтобы взглянуть на различные проблемы, скрытые в этом покрытом шрамами теле.

Спустя долгое время он убрал ментальный зонд и спокойно посмотрел на лицо Юэ Ухуаня. Его глаза были плотно закрыты. Совершенно расслабленный юноша уже убрал свой соблазнительный подобострастный взгляд, и теперь был похож на спящую дикую кошку с убранными когтями. Он больше не был настороже, как будто забыл о боли, которую испытал, и показал свое истинное лицо.

Свобода, гордость, упрямство…

Его жизнь никогда не должна была сложиться так, как сложилась.

Сун Цинши осторожно подоткнул ему одеяло, аккуратно заправил растрепанные длинные волосы за уши и тихо пообещал:

— Я исцелю тебя.

Сун Цинши обыскивал склад всю ночь и, наконец, нашел несколько старых халатов из красного ледяного шелка. Он оторвал декоративную отделку, передал их слугам долины и попросил изменить их, чтобы они выглядели как внутренние одежды на ночь. После этого он тихо положил их в изголовье кровати Юэ Ухуаня вместе с несколькими новыми хлопчатобумажными халатами.

Увидев на следующий день внутренний халат из ледяного шелка, Юэ Ухуань был удивлен. Сун Цинши уже стоял за дверью, подбадривая его:

— Поторопись, пойдем на новое лечение.

— Да, господин, — Юэ Ухуань знал, что он сменил хозяина и не осмеливался слишком много думать. Он быстро оделся и вышел, чувствуя себя гораздо увереннее в своих движениях.

Сун Цинши провел его по коридору, направляясь в комнату алхимии по соседству. Первоначально это было запретное место в Долине Короля Медицины, место, где первоначальный владелец тела тестировал различные лекарства на животных и людях. Это было также место, куда слуги долины больше всего боялись входить. Сун Цинши соблюдал «Хельсинкскую декларацию» и отвергал любые эксперименты на людях, нарушающие этику. К счастью, к тому времени, когда он обосновался в Долине Короля Медицины, первоначальный владелец тела не оставил много материалов для экспериментов. Он немедленно выпустил тех, кого мог выпустить, и спас тех, кто нуждался в помощи. После этого он превратил комнату в процедурный кабинет. Остальные образцы и общие учителя* были размещены в других комнатах. Это были великие сокровища в области медицинских исследований, которые он тщательно изучит, когда у него появится время.

(ПП: Кто это такие — будет раскрыто в последующих главах)

Юэ Ухуань подошел к комнате алхимии и обнаружил, что некоторые слуги долины бросают на него сочувственные взгляды. Это заставило его немного понервничать. Войдя в комнату, он увидел, как Сун Цинши достает чан с лекарствами, достаточно большой, чтобы в нем мог поместиться человек, и сразу занервничал еще больше.

Сун Цинши не заметил его беспокойства. Он бросил в чан различные лекарственные материалы, дозировку которых он рассчитал заранее, а затем налил воду. Контролируя температуру с помощью алхимического огня внутри своего тела, он ждал, пока вода в чане станет малиновой. Затем он повернулся и проинструктировал:

— Снимай одежду и садись.

Юэ Ухуань стоял неподвижно и напряженно смотрел на Сун Цинши.

— Не бойся, — Сун Цинши наконец вспомнил, что забыл объяснить, — Отвар «Изгоняющий Шлейф Принца», — это лечебная ванна. Она не вызовет никакого дискомфорта.

Юэ Ухуань на мгновение заколебался, а затем протянул руку к поясу и начал медленно развязывать его.

Сун Цинши отвернулся и сел к нему спиной. Он даже не взглянул на него, пока юноша садился в ванну. Юэ Ухуань вздохнул с облегчением. Он быстро снял одежду и шагнул в похожую на кровь медицинскую жидкость. Горячее жидкое лекарство проникло в его кожу, вызвав легкое покалывание, однако в то же время оно приносило неописуемое утешение. Он глубоко вздохнул, полностью расслабился и внезапно погрузился всем телом в воду. Он не ожидал, что ванна переполнится, и вода брызнет на шею, уши и волосы Сун Цинши, расцветая на его белом одеянии бледно-красными цветами.

Для большинства даосов мантия была очень важной вещью, и любое ее повреждение вызовет сердечную боль. Юэ Ухуань понял, что это нехорошо, и тихо вынырнул из воды. Спрятавшись в чане, он выглянул, опасаясь, что обидел почтенного бессмертного.

Сун Цинши было все равно, что произошло. Он не пошевелился ни на йоту и просто продолжал тупо смотреть на пол из голубого камня. Через некоторое время он осторожно стряхнул капли воды с волос.

Юэ Ухуань немного подумал и осторожно спросил:

— Хозяин, повернитесь. Должен ли этот раб помочь вам вытереться?

Сун Цинши опустил голову и более внимательно посмотрел на пол из голубого камня:

— Ты купаешься. Подглядывать нельзя, — с его точки зрения, это разумно, когда врач проверяет физическое состояние пациента во время лечения, но если врач подглядывает за пациентом, когда он принимает ванну, это было низко, аморально и бесстыдно.

Юэ Ухуань долго размышлял над этими словами и предположил:

— Неужели хозяину не нравится этот раб за то, что у него такое грязное тело?

Сун Цинши покачал головой и прошептал:

— Ты не любишь, когда за тобой наблюдают.

— Хозяин, должно быть, шутит, — голос Юэ Ухуаня похолодел. Он немного помолчал, а затем выбрался из воды. Его волосы растеклись по плечам как у русалки, только что вынырнувшей из воды. Его тело было безупречным — с отличными пропорциями и без единой капельки лишнего жира. Тонкую изящную талию, казалось, можно было обхватить одной рукой, но в то же время в ней таилась скрытая сила. Он облокотился на край чана, подобравшись как можно ближе к Сун Цинши и легонько подул. Прекрасные глаза феникса наполнились опасным очарованием. Красная родинка в виде слезы была настолько великолепной, что могла совратить человеческое сердце, а голос прозвучал дьявольски соблазнительно, — Разве есть в теле этого низкого раба что-то, что можно скрыть от глаз? Людей, видевших это тело… бесчисленное множество. Они все хвалили тело этого раба за то, что оно такое красивое… такое безудержное… Это тело было рождено, чтобы на него смотрели…

Сун Цинши быстро перебил его, повторив:

— Ты не любишь, когда за тобой наблюдают.

Юэ Ухуань долго смотрел на него, прежде чем хрипло сказать:

— Этому рабу уже все равно.

Сун Цинши не знал, как объяснить, но продолжал настаивать:

— Тебе это не нравится.

Может ли он отказаться только потому, что ему это не нравится?

Юэ Ухуань подумал, что это смешно. В те годы, когда его начали посылать ублажать гостей, его уговаривали сказать, что ему не нравится и чего он не хочет. В результате все это было сделано только для того, чтобы найти его слабость для их развлечения.

Ему не нравилось, когда его видели голым, и поэтому его заставляли публично демонстрировать самые невыносимые позы на банкетах.

Ему не нравилось произносить все эти непристойные и вульгарные слова, и поэтому его пичкали различными наркотиками и пытали всевозможными инструментами, пока он не научился использовать свой голос, чтобы добавлять им веселья…

Пока он не отбросил чувство стыда, не отказался от своего достоинства и не притворился, что ему нравятся эти вещи.

Он уже давно знал, что в глазах этих культиваторов, которые ставили себя высоко над массами, он был просто красивой игрушкой, не нуждающейся в каких-либо эмоциях. Он должен просто позволить хозяину превратить его в то, что ему нравится. Он часто жалел, что не может сойти с ума и стать глупым, как большинство рабов, потеряв способность думать, и бездумно жить собачьей жизнью, используя свое тело, чтобы угодить своему хозяину.

Жаль, что в его сердце всегда оставался след ясности, холодно изучающий его жалкую фигуру, а затем разрывающий его на куски…

Возможно, он уже сошел с ума…

Никто не знал, когда, но температура в чане немного повысилась. Лекарственная жидкость становилась все горячее и горячее. Лицо Юэ Ухуаня также становилось все горячее, но он не чувствовал этого обжигающего жара и глубоко погрузил голову в кроваво-красное зелье, пока оно не закрыло его нос и рот, не давая дышать. Он не хотел вставать. Ему хотелось навсегда погрузиться в воду, чтобы горячая вода смыла всю грязь с его тела. Было бы лучше, если бы она могла растопить даже его кости.

Сун Цинши заметил, что с тишиной позади него что-то не так. Он повернул голову и обнаружил, что отвлекся, пока они разговаривали, и плохо контролировал огонь Красного Лотоса. Из-за этого температура воды поднялась на несколько градусов, и теперь было очень жарко. Юэ Ухуань уже исчез под поверхностью воды. Сун Цинши больше ни о чем не мог думать, он встал и бросился к чану, чтобы выловить его.

Мокрого красавца притянули в объятия. Его глаза были плотно закрыты, а конечности безвольно повисли. Длинные вьющиеся волосы прилипли к светлой коже, отчего Печать Акации ослепляла глаза своим великолепием. Однако ни одна трепещущая мысль не пришла в голову Сун Цинши, когда он быстро опустил человека на пол. После подтверждения пульса он сделал ему искусственное дыхание.

Юэ Ухуань выплюнул воду и открыл глаза. В оцепенении он обнаружил лицо Сун Цинши так близко, что даже видел собственную тень в этих ясных черных глазах. Из-за жара, исходящего от чана, глаза Сун Цинши были немного красными, с каплями воды, прилипшими к его длинным ресницам. Он выглядел как юный и невинный мальчик, ничем не напоминая культиватора Зарождающейся Души, который совершенствовался в течение почти тысячи лет. Этот человек смог обмануть саму смерть.

В то время у реки он не мог понять его истинную личность. Он даже хотел посочувствовать этому человеку, чья смерть не была бы ни в малейшей степени несправедливой.

Мысли Юэ Ухуаня становились все более и более хаотичными. Он подсознательно свернулся калачиком. Перед его глазами промелькнули всевозможные грязные воспоминания. Нежность на его груди и остаточный жар на губах заставляли его немного путаться между тем, что было сегодня вечером, и тем, что было в любую другую ночь, как будто он вернулся в те времена, когда его наказывали.

Сун «Ботаник» Цинши едва не провалил курс. Он был так напуган, что его душа почти вылетела из тела. Его движения были такими же яростными, как у тигра, поскольку он полагался исключительно на свои инстинкты. Только когда Юэ Ухуань очнулся, он вздохнул с облегчением. Затем он понял, что в царстве бессмертных существует множество способов лечения утопления, и не было необходимости прибегать к современным методам первой помощи.

Он не смог бы это внятно объяснить…

Это была обычная рутина для студентов-медиков — делать искусственное дыхание при утоплении. Независимо от того, красавица это или уродина, ребенок или старик, он сделает это без колебаний. Сун Цинши был немного смущен тем, что он не сделал того, что было бы лучшей первой помощью в этом царстве бессмертных, но он также не собирался позволять этому маленькому вопросу обременять его разум. Он просто не знал, как это объяснить.

Глаза Юэ Ухуаня потеряли фокус. Он медленно развернул свое тело, больше не прикрываясь, словно рыба, которую насильно вытащили на берег, чтобы она погибла, позволив растоптать себя.

Сун Цинши быстро отвернулся, закрыл глаза и честно извинился:

— Прости, я ошибся с температурой воды.

— Это не вина хозяина, — глаза Юэ Ухуаня были открыты, но он не мог понять ничего из того, что видел. Он слышал своими ушами, но не мог понять ни слова. Он повторил свой стандартный ответ, — Это моя вина, это моя вина…

Это была истина, за которую он заплатил высокую цену, и она внушалась ему снова и снова, всегда напоминая ему, как следует жить.

«Ухуань, ты такой красивый. Ты рожден для того, чтобы с тобой играли».

«Ухуань, это твое тело соблазняет мужчин и должно быть изнасиловано».

«Ухуань, ты виноват, что выглядишь таким распутным, что я не могу остановиться».

«Ухуань, ты демон, рожденный для страсти».

«Ухуань, это все твоя вина».

«Ухуань, это все твоя вина».

…

— Моя вина, моя вина, моя вина… — Юэ Ухуань продолжал тупо повторять, — Это все моя вина.

Потому что для него даже жить в этом мире было ошибкой.

Сун Цинши снял свою мантию и накинул ее на плечи Юэ Ухуаня. Он вдруг понял, что психическое состояние этого человека было очень неправильным, как будто он попал в страшную ловушку демона. Он немного подумал, стиснул зубы и протянул руку, чтобы дать ему пощечину, но просто не смог заставить себя сделать это. Вместо этого он встал и принес ведро холодной воды со стороны. Он использовал ледяную технику и внезапно вылил воду на юношу. Холодная вода заставила Юэ Ухуаня вздрогнуть, и его сознание немного прояснилось. Сун Цинши воспользовался этой возможностью, чтобы заставить его принять успокаивающую пилюлю для Умиротворения Духа.

— Хозяин? — немного смущенный Юэ Ухуань пришел в себя.

— Все в порядке, — Сун Цинши взял полотенца и одежду, которые он приготовил ранее, заворачивая его слой за слоем, как пельмень. Затем он дал разумное объяснение, — Твое почти утопление вызвало у тебя галлюцинации.

Юэ Ухуань тупо кивнул.

Сун Цинши решил, что достаточно плотно завернул его, и остановился, удовлетворенный своей работой. Он приказал:

— В будущем ты должен носить больше одежды.

Юэ Ухуань посмотрел на него и с тревогой спросил:

— Этот раб может носить больше?

Сун Цинши искренне поделился своими знаниями:

— Скоро осень, и погода становится холодной. Ты должен носить больше одежды, чтобы не простудиться.

— Спасибо, что сжалились, — когда Юэ Ухуань убедился, что он не лжет, он мягко кивнул и крепко вцепился в свою одежду. По какой-то причине он вдруг вспомнил, как, когда он впервые вошел в поместье Золотого Феникса, его заставили снять всю одежду одну за другой и превратили в игрушку.

Теперь этот, казалось бы, обманчивый человек лично помог ему надеть одежду по частям, как будто соблазняя его ожидать чего-то…

Лечебная ванна была прервана, и ее эффект не был полностью реализован. Сун Цинши был занят добавлением воды в резервуар с лекарствами и регулировкой температуры.

Юэ Ухуань тихо сидел на полу, наблюдая, как он хлопочет ради него, и в его голове крутилось множество мыслей. Внезапно, оглядываясь назад, он понял, что трудно рассеиваемое ощущение жжения в его теле теперь было гораздо менее интенсивным. Он слегка пошевелился и с удивлением обнаружил, что чувствительность, вызванная наркотиками, также значительно снизилась. Трение о ткань больше не причиняло ему дискомфорта.

Он долго пытался угадать, но не мог понять. Наконец он набрался смелости и спросил:

— Хозяин, какова цель отвара «Изгоняющий Шлейф Принца»…

— Хм? — Сун Цинши остановился и некоторое время стоял в ошеломлении. Он обнаружил, что в очередной раз совершил дурную привычку отличника. Его мысли скакали слишком быстро. Он всегда думал, что одна только брошенная фраза или имя уже позволит другим понять ход его мыслей.

Сун Цинши был хорошим ученым, который умел признавать свои ошибки и исправлять их. Он несколько раз перестроил свои слова в голове и выбрал самое простое выражение:

— Твое тело было разъедено многими наркотиками, поэтому оно страдает от большого дискомфорта. Отвар «Изгоняющий Шлейф Принца» предназначен для удаления остатков наркотических веществ из твоего тела. Эту целебную ванну нужно принимать пять раз, и в течение последних двух раз к ней нужно добавить Цветок, Генерирующий мышцы, и Торт Снежной Жабы, чтобы помочь залечить старые раны. Когда придет время, это может быть болезненным и вызывать зуд, но мы не можем использовать анестетики. Не волнуйся, тебе просто нужно пройти через эту стадию, и твое тело сможет вернуться в свое первоначальное состояние…

Было много вещей, которые Сун Цинши не мог сказать вслух. Эти люди совершенно не заботились о жизни или смерти Юэ Ухуаня. К нему применялись все виды любовных наркотиков без ограничений, вызывая конфликты их свойств в его теле. Если бы употребление наркотиков не ослабевало, он не продержался бы и пары лет.

— У меня была передозировка наркотиков… Да, они думали, что я скучный, — Юэ Ухуань плотно обернул одежду вокруг себя, абсолютно не желая отпускать. Он долго колебался, но решил сдержать нежелание в своем сердце и ясно объяснить то, что рано или поздно будет обнаружено. Он был так смущен, что в очередной раз забыл, как правильно называть себя, — Хозяин, без наркотиков мое тело не будет реагировать на мужчин. Вы не получите удовольствия от моего тела. Я… я не подхожу для таких вещей, и только с помощью наркотиков…

Сун Цинши прервал его бессвязную речь:

— Не делай того, что тебе не подходит.

— Вам не нужно быть милым со мной, — чем больше Юэ Ухуань раскрывал свои мысли, тем больше он боялся. Словно ребенок, потерявший рассудок, он отчаянно повторял, — У меня ничего нет, единственное, что я могу вам дать, — это тело…

Сун Цинши понял, что его эмоции были не в порядке, и обернулся. Он знал, что должен провести психологическое вмешательство прямо сейчас, но слова, которые он тысячи раз прокручивал в уме, исчезли, когда они достигли его языка. Он не мог сказать ничего приятного и утешительного. Он был явно крайне расстроен, но в конце концов смог сжать свои мысли только в трех словах:

— У тебя есть.

В его сердце Юэ Ухуань был ребенком, который изо всех сил старался практиковаться в фехтовании под цветущими персиковыми деревьями; мальчиком, который мечтал стать мастером меча с телом смертного.

Юэ Ухуань, которого он видел, был фениксом, парящим в самых высоких небесах, самой яркой звездой в ночи, но его крылья были сломаны и покрыты пылью.

Сун Цинши подошел к нему шаг за шагом, и каждый его шаг был твердым.

Юэ Ухуань насильно попытался успокоиться, но его тело не могло не дрожать, желая отступить и спрятаться.

Сун Цинши присел на корточки и серьезно посмотрел ему в глаза. Юэ Ухуань чувствовал, что не может отступить.

Сун Цинши пообещал ему, четко произнося слово за словом:

— Я найду и верну тебе то, что у тебя было раньше; я дам тебе все, что ты захочешь.

Дыхание Юэ Ухуаня стало прерывистым и торопливым. Он все еще не мог понять, что означало это обещание, но понимал серьезность и твердость в глазах Сун Цинши. Он осторожно спросил:

— Что я должен сделать?

— Больше не пытайся покончить с собой, понял?

Юэ Ухуань долго думал и, наконец, кивнул.

У Юэ Ухуаня была длительная история попыток самоубийства. Его психическое состояние было просто ужасным. Когда у него возникает вспышка, его действия выходят из-под контроля, и поэтому его обещаниям нельзя доверять.

Печать Акации можно было использовать для предотвращения самоубийства, но только наложив мысль на бусину духа. Это может ухудшить психическое состояние Юэ Ухуаня и заставить его потерять всякое доверие к лечению. Это был худший способ предотвратить самоубийство.

Сун Цинши без малейших колебаний исключил возможность использования Печати Акации. Методы с аналогичными эффектами использовались для пыток врагов, они мало чем отличались от Печати Акации. Сун Цинши также рассматривал другие методы лечения психологической боли, такие как гипноз или погружение в море сознания, чтобы стереть эти невыносимые воспоминания. Однако гипноз мог легко вывести из себя, и как только это произойдет боль может стать еще более серьезной. А стирание воспоминаний может повредить духу и умственным способностям Юэ Ухуаня. Се Цзе принял его в свою секту в возрасте 8 лет. Слишком много воспоминаний придется стереть, и велика вероятность, что он превратится в дурака…

Исключая все неподходящие варианты, единственным ответом была современная психология.

Худшим предметом Сун Цинши была психология. Дело не в том, что он получил плохие результаты на бумаге, а в том, что психология фокусируется на общении с пациентами и анализе их мыслей, а он не мог справиться даже со своей социальной тревогой. Он был неловок в своей речи и не мог смотреть кому-то в лицо. И поэтому ему удалось собрать только поверхностные знания. Как ему решить такой сверхсложный вопрос, как Юэ Ухуань?

Сун «Ботан» Цинши в очередной раз испытал страх оказаться во власти сложной проблемы. Ему даже начали сниться кошмары о провале этого курса.

Он быстро забрал все предметы в спальне Юэ Ухуаня, которые могли быть использованы для самоубийства, и много раз каждый день использовал свой ментальный зонд, сканируя его жизненные показатели, чтобы не совершить какую-нибудь ошибку, которая может привести к тому, что Юэ Ухуань просто исчезнет. Пока однажды он не обнаружил, что Юэ Ухуань тупо смотрит на пруд с кои, думая неизвестно о чем. Тогда Сун Цинши решил дать лекарство мертвой лошади и выставить на продажу даже уток*.

(ПП: В отчаянной ситуации решиться на все)

В результате, психолог Сун «Выйти за рамки положенного» Цинши был вынужден открыть двери своего кабинета…

Сун Цинши тщательно продумал план лечения. Он добавил успокаивающее лекарство к отвару, который принимал Юэ Ухуань, и использовал Аромат Умиротворения Души, чтобы помочь ему спать каждую ночь. Это значительно уменьшило частоту пробуждения Юэ Ухуаня от кошмаров. Затем, в аспекте психотерапии, в которой он не был сведущ, он устранил неуместные и невозможные методы и, наконец, решил попробовать рациональную эмоциональную терапию.

Рациональная эмоциональная терапия — это когнитивная терапия, созданная доктором Эллисом в 1950-х годах. В ней подчеркивается роль воли и разума человека. Лечение требовало, чтобы врач установил хорошие рабочие отношения с пациентом, чтобы помочь ему обрести уверенность в себе. После этого врач поможет пациенту отрицать все свои ошибочные представления о себе и, наконец, побудит его накопить правильные знания и вернуться к нормальной жизни.

Теория казалась довольно простой, но претворить ее в жизнь было так же трудно, как подняться на небеса.

Сун Цинши был экспертом по снятию стресса путем изучения и решения проблем. Он долго ломал голову и, наконец, нашел вдохновение в одном случае, когда девушка завела с ним разговор в библиотеке — он мог выбрать трудную книгу, притвориться, что не понимает ее, и обратиться к Юэ Ухуаню, чтобы объяснить ее. Как только Юэ Ухуань признается, что тоже не знает ответа, он, естественно, может пригласить его сопровождать его в библиотеку, чтобы найти ответ. Затем он может направить его, чтобы он почувствовал радость познания во время процесса поиска, укрепляя уверенность в себе в святой комнате мудрости и отправляясь вместе в рай, который является морем знания.

Когда-то одна девушка настойчиво заводила разговор с Сун Цинши. Он поощрял ее усердно учиться каждый день и отвечать на практические вопросы. Оценки девушки значительно улучшились, и, наконец, она была принята в ключевой университет для аспирантуры. На выпускной церемонии она была тронута до слез. Она сказала, что Сун Цинши излечил ее от влюбленности в звездные глаза.

Увлечение тоже было своего рода психическим заболеванием, верно?

Сун Цинши подумал об этом случае непредвиденного излечения и внезапно преисполнился большей уверенности.

…

Предыдущий владелец тела тоже был книжным червем. В библиотеке Долины Короля Медицины скопились десятки тысяч книг, большинство которых относилось к ядам и медицине.

Сун Цинши боялся быть пойманным на чрезмерном усложнении задачи и не осмелился взять профессиональную книгу, так что он провел в тщательных поисках большую часть дня и, наконец, остановился на собиравшей в углу пыль книге под названием «Плавная жизнь на Нефритовой Террасе», журнале путешествий из различных книг.

Этот журнал путешествий был написан почитаемым бессмертным из Секты Ученых тысячи лет назад. Он изображал некий рай с великолепной риторикой и неясными намеками. Сун Цинши всегда подчеркивал рациональность и пренебрегал художественной литературой. Его мозгу очень не хватало романтических клеток. Он никогда не изучал ни песни, ни поэзию и еще меньше понимал литературные произведения этого мира. Поэтому он был совершенно озадачен этой работой и думал, что это стильные изображения цветов, деревьев и других пейзажей.

Пять лечебных ванн Юэ Ухуаня подошли к концу, и остатки наркотиков в его теле теперь исчезли. В настоящее время он восстанавливал силы и ждал будущего отвара Омоложения Шести Меридианов.

После того, как он убедился, что Сун Цинши не имеет никаких планов по отношению к его телу, Юэ Ухуань убрал свое очарование и завязал волосы светло-зеленой нефритовой короной. Все было аккуратно и опрятно, ни одна прядь не выбивалась из прически. Он был готов носить только самую простую синюю мантию с самым высоким вырезом, застегнутым до шеи. Ни одного кусочка весеннего пейзажа больше не было выставлено напоказ. Он выглядел как культиватор, который скрупулезно соблюдает правила. Он говорил только то, что было нужно, и больше ни слова, отказывался ошибиться даже на полшага. В его глазах не было заметно никаких эмоций. Его лицо было холодным, и он излучал ауру, удерживающую людей на расстоянии в тысячу миль.

Хотя Сун Цинши отверг его манеру обращаться к себе как «этот раб» на том основании, что он не привык к этому, он просто опускал голову и почтительно отвечал «Да», «Очень хорошо» и т. д.…

Сун Цинши обнял книгу и тихо спрятался в углу, долго наблюдая за ним. Он боялся притворной распущенности Юэ Ухуаня также, как и его настоящего холодного безразличия. Еще больше он боялся быть отвергнутым. Ему пришлось сделать много мысленных приготовлений, прежде чем он осмелился подойти и заговорить.

Юэ Ухуань сидел в углу коридора, погруженный в свои мысли. Почувствовав на себе любопытный взгляд, он не мог не поднять глаза.

Сун Цинши неловко улыбнулся и подошел, размахивая руками. Он глубоко вздохнул и попытался загипнотизировать себя тем, что находится в библиотеке, случайно столкнувшись со старшим коллегой Юэ Ухуанем. Затем он собрался с духом, открыл книгу, протянул ее и сказал:

— Я не понимаю этого слова, можешь ли ты истолковать его для меня?

Юэ Ухуань задумчиво смотрел на его действия. Ему всегда казалось, что он все меньше и меньше понимает этого человека.

Сун Цинши переплел пальцы и нервно сказал:

— Конечно, если ты не понимаешь, м-мы должны…

— Дайте мне посмотреть, — Юэ Ухуань взял книгу и просмотрел несколько строк. Выражение его лица было слегка ошеломленным. Затем он бросил на Сун Цинши странный взгляд и объяснил ему слово за словом, — Эта книга относится к описанию рая Нефритовой Террасы. Легенда гласит, что бессмертный император Нефритовой Террасы — самая высшая красота, и он часто перевоплощался и спускался в царство бессмертных, чтобы пригласить прекрасных культиваторов разделить удовольствия сексуальной близости. Это литературное произведение — фантазия о любовной встрече ученого секты Хун Вэнь Сяньцзуня с бессмертным императором Нефритовой Террасы. Он использует пейзажи для описания действий и вещей, относящихся к людям. Среди них «мягкий нефритовый цветок, свисающий вниз» означает…

Сун Цинши слушал все более ошеломленно. За всю свою жизнь он никогда не читал ни одной эротической книги. Как получилось, что он вляпался в такое, выбрав ее наугад? К тому времени, когда он пришел в себя, Юэ Ухуань уже объяснял часть о создании облаков одним поворотом руки и дождя другим*. Он быстро забрал книгу, спрятал ее за спину и сжег дотла, развеяв пепел по ветру, и сделал вид, что ничего не произошло.

(ПП: описание полового акта)

Они молча смотрели друг на друга в течение долгого времени.

Он хотел провести психотерапию, но взял неподходящий материал для чтения, чтобы показать пациенту, у которого была психологическая тень на этот самый аспект. Это был просто серьезный удар. Сун Цинши был расстроен и от смущения потерял дар речи. Его уши горели, ему хотелось плакать, но он не мог.…

Юэ Ухуань отреагировал первым. Он посмотрел на выражение его лица и понял, что это было недоразумение. Он сказал успокаивающе:

— Стиль письма Хун Вэнь Сяньцзуня относительно…Ну, большинство его работ описывают пейзажи во время его путешествий. Это всего лишь исключение. Если хозяину нравится этот стиль, вы можете прочитать его «Записи пагоды Хайчжу», «Тайное царство тысячи гор» или, возможно, «Бесконечное море». Они немного лучше…

Сун Цинши обиженно кивнул, показывая, что запомнил это.

Они долго смотрели друг на друга. Атмосфера была действительно неловкой. Сун Цинши чувствовал, что не может продолжать так молчать. Он попытался найти светлое пятно среди своих нынешних трудностей и завел смущенную светскую беседу:

— О чем «Записи пагоды Хайчжу»? Я о ней не слышал. Она кажется очень интересной. Ты можешь мне рассказать?

Юэ Ухуань на мгновение замолчал. Он не знал, как это описать, и поэтому просто пересказал ему всю работу.

Хотя поэтический талант Сун Цинши был гнилым, он не был дураком. Выслушав его, он понял, что Хун Вэнь Сяньцзунь вовсе не был литературным мастером. Он был всего лишь педантом. Ему нравилось наполнять свои произведения всевозможными цветистыми словами и непонятными намеками, притворяясь умным, хотя на самом деле это было пустое и скучное чтение.

Юэ Ухуань почтительно спросил:

— Желает ли хозяин послушать другие его работы?

Сун Цинши вдруг понял, что происходит что-то странное. Он гордился тем, что был умен и обладал очень цепкой памятью, но это ограничивалось только хорошими произведениями. Они не могли быть слишком длинными, и он должен был серьезно хранить это в своем уме, читая его. Кому придет в голову заучивать наизусть такие вздорные литературные произведения? И запоминать их, не пропуская ни единого слова? И понять все эти загадочные намеки? Он вдруг подумал о том, во что не смел поверить, и осторожно спросил Юэ Ухуаня:

— Ты читал много книг? Где ты их читал?

— Когда я был молод, я получил наставления от своего учителя, и мне также удалось прочитать несколько книг у Се Цзе, — Юэ Ухуань думал, что он изучает его прошлое, и не смел ничего скрывать. Он честно ответил, — Я читал большинство из них в поместье Золотого Феникса. Я… Каждый раз, когда хозяин поместья был доволен моей службой, я умолял его позволить мне почитать книги в библиотеке. Пожалуйста, будьте уверены, хозяин, Ухуань знает, что его статус низок, и он подходит только для чтения простых книг. Я бы не осмелился читать книги, относящиеся к культивированию бессмертия.

В поместье Золотого Феникса была огромная коллекция книг. Питаемый проблеском надежды, он хотел найти в книгах способ спастись. К сожалению, правила в поместье были чрезвычайно строгими. Тем, кто не является учениками, не разрешалось брать книги, связанные со специальными навыками Секты Бессмертных. Он мог читать только разные обычные книги. Он также использовал свое тело, чтобы подкупить учеников, которые заботились о библиотеке и выменял у них две низкокачественные книги по культивированию. К сожалению, на тот момент большая часть его культивации уже была уничтожена, а Печать Акации подавляла его разум и дух слишком сильно. Он исследовал в течение длительного времени, но не смог прийти ни к каким результатам.

Предыдущий владелец тела видел библиотеку в поместье Золотого Феникса. Она была во много раз больше, чем в Долине Короля Медицины. Даже обычных книг там были десятки тысяч.

Сун Цинши с тревогой спросил:

— Ты помнишь все эти книги? Можешь ли ты их процитировать?

Юэ Ухуань поколебался и сказал:

— Я помню только книги, которые я прочитал, вероятно, более 10 000. Если хозяину это нужно, я могу прочитать их для вас…

Сун Цинши резко вздохнул и его горло сжалось. Он отбросил все мысли о лечении на задний план, быстро нашел кисти, чернила и линейки. Он писал и рисовал, переписывая весь набор вопросов теста IQ, которые он проходил раньше. Затем он передал их Юэ Ухуаню, чтобы тот ответил.

Юэ Ухуань был в полной растерянности, когда впервые увидел эти странные графические вопросы. После того, как Сун Цинши научил его отвечать на некоторые из них, он постепенно понял и ответил на них без усилий и заминок, и быстро передал бумагу.

Сун Цинши подсчитал количество ответов и чуть не поперхнулся. Ему посчастливилось вступить во Всемирную Разведывательную Сеть, но он едва сумел преодолеть проходной балл клуба. Он знал, что он не гений, и поэтому полагался на прилежную учебу, чтобы компенсировать свои недостатки. Тем не менее, тест на IQ Юэ Ухуаня достиг 162 баллов, практически на уровне исторического рекорда. Он шагнул в область супер-гениев при том, что у него было другое мировоззрение и другое образование. Он не был знаком с такого рода вопросами, а если бы был знаком, то мог бы получить еще более высокий балл…

То, что он чувствовал к жизненному опыту Юэ Ухуаня раньше, было жалостью и чувством нетерпимости. Теперь они коснулись больного места Сун Цинши, заставив его рассыпаться в негодовании и гневе. Эти звери на самом деле разрушили и опустошили гения, который, вероятно, мог бы войти в священный зал науки и изменить ход истории! В чем разница между этим и тем, чтобы отдать Эйнштейна дикарю на съедение в качестве мяса? Какая безрассудная трата продуктов природы! Коровы, жующие пионы! Приготовление журавля для еды и сжигание лютни для топлива!

Сун Цинши так разозлился, что у него потекли слезы. Он не мог придумать достаточно сильного проклятия, поэтому снова и снова бормотал:

— Это слишком, это слишком, это уж слишком…

Юэ Ухуань был в растерянности, когда увидел слезы в уголках его глаз. Он совершенно не понимал, почему тот может плакать.

Сун Цинши быстро вытер смущающие слезы и сказал ему с чрезвычайной серьезностью:

— Ухуань, ты очень умный.

— Хозяин, это бессмысленно, — Юэ Ухуань успокоился и восстановил свою невозутимость. Он слегка опустил глаза и весело подумал, никому не было дела до того, умен он или нет. Их волновало только то, сколько трюков он может выполнить в постели. Никого не волновало, читает он книги или нет, только можно ли заказать что-то по своему вкусу…

Уголки его губ невольно скривились в усмешке, и неизмеримая злоба появилась в его глазах, скрытых в темноте. Такой ум только делал его более трезвым, чем другие, поскольку он был вынужден терпеть больше боли.

— Это царство бессмертных, мир зверей, где слабые становятся добычей сильных.

Юэ Ухуань стоял в библиотеке Долины Короля Медицины, глядя на окружающие его драгоценные секреты бессмертных искусств. Ему казалось, что он вошел в пещеру, наполненную сокровищами.

Сун Цинши, как и первоначальный владелец тела, был из тех людей, которые не хотят беспокоиться о всяких повседневных бытовых мелочах. Библиотека была закрыта для посторонних, и слуги долины ее не убирали, так что книги и предметы в ней были в полном беспорядке. Книги валялись во всех направлениях, и только он знал, где они находятся. После того, как Сун Цинши привел Юэ Ухуаня, он попросил его убрать со стола, а затем сам отправился на поиски нужных ему книг.

Юэ Ухуаню потребовалось много усилий, чтобы оторвать взгляд от книги. Он посмотрел на кровать Луохань* у окна. Посреди кровати стоял низкий столик, на котором были сложены сотни книг. Там также было несколько высохших кистей и чернил и большая стопка бумаги Сюань*, заполненная убористым почерком. Похоже, именно там хозяин обычно читал свои книги и отдыхал.

(*Бумага Сюань, или бумага Шуэнь, или рисовая бумага, — это разновидность бумаги, происходящая из древнего Китая, используемая для письма и живописи. Бумага Сюань славится своей мягкой и тонкой текстурой, подходящей для передачи художественного выражения как китайской каллиграфии, так и живописи.)

Он смирился со своей участью упорядочить книги и разложить их по порядку. Внезапно среди книг он обнаружил потрепанную копию "Ядовитых Писаний клана Не". Дыхание Юэ Ухуаня на мгновение остановилось. Он понял, что клан Не — это мастер ядов Не Цзюэ, который убивал людей, как мух, и пугал праведные секты тысячи лет назад. В этой книге, вероятно, записаны рецепты ядовитого мастера.

Юэ Ухуань спокойно взглянул на Сун Цинши, который, казалось, не обращал никакого внимания на то, что он делал на этом конце библиотеки, и тайно открыл книгу. Он был приятно удивлен, обнаружив, что формула "Яда Тысячи Шансов", которую Не Цзюэ использовал, чтобы сделать себе имя, была в самом начале. "Яд Тысячи Шансов" был бесцветным и безвкусным и мог убить культиваторов рангом ниже Зарождающейся Души…

Этот вид метода убийства, который не требовал никакого культивирования, был именно тем, что он пытался, но так и не смог найти в поместье Золотого Феникса.

Юэ Ухуань быстро пролистал книгу и насильно выгравировал формулы в своей голове.

"Яд Тысячи Шансов", "Благовония, Пожирающие Душу", "Кукольная пилюля"…

Каждый яд был острым мясницким ножом.

Когда-то подавленная жажда убийства превратилась в бурную волну, которая всколыхнула его мысли. Бесчисленные порочные способы их использования возникли в его сознании.

Никто не знал, что его сердце уже давно превратилось в сердце адского демона, предвкушающего гору трупов и море крови. Он хотел уничтожить не себя, а весь этот грязный мир, включая самого себя.

— Эта книга тебе не подходит, — раздался за его спиной голос Сун Цинши.

Юэ Ухуань осторожно закрыл книгу и положил ее обратно на стопку на столе. Затем он повернулся, как будто ничего не произошло. С покорным выражением на лице он снова произнес подготовленное им оправдание:

— Она была слишком старой, и когда я убирал ее, несколько страниц случайно вырвались из переплета. Пожалуйста, простите меня, хозяин.

Сун Цинши отложил стопку книг, которую держал в руках, и взял в руки "Ядовитое Писание". Он перевернул несколько страниц и обнаружил, что на них действительно остались следы выпавших страниц.

Юэ Ухуань смотрел в пол и очень нервничал, его ладони вспотели.

— У тебя слабое основание. Тебе еще слишком рано изучать эту книгу, — Сун Цинши совершенно не обращал внимания на его мысли. Он быстро проглядел этот вопрос и дал хороший совет, — Токсикология и фармакология взаимосвязаны. Ты должен начать с распознавания наркотиков. Например, семена Амакуса и семена орхидеи Ласточки очень похожи по внешнему виду, но очень отличаются по токсичности. Если они используются неправильно, возникнут проблемы с его эффективностью. Поэтому ты должен сначала изучить основную фармакопею; научись распознавать лекарства, познакомься с фармакологией, а затем изучи алхимию. И тогда, наконец, ты сможешь выучить это "Ядовитое Писание".

Юэ Ухуань резко поднял голову и недоверчиво спросил:

— Я могу выучить "Ядовитое Писание"?

— А почему бы и нет? — озадаченно спросил Сун Цинши. Он немного подумал, а затем сунул "Ядовитое Писание Клана Не" в руки Юэ Ухуаня и успокаивающе сказал, — Я думаю, тебе нужно быть более уверенным в себе. То, что говорится в "Ядовитом Писании", не так уж сложно. С твоим IQ ты сможешь быстро ухватить суть. Только тебе нужно будет строго обращать внимание на безопасность при переработке. Там описывается много лекарств, которые не могут контактировать с кожей, и некоторые из них могут заразить тебя через воздух… Если есть что-то, чего ты не понимаешь, ты всегда можешь спросить меня.

Это вопрос уверенности в себе?

Юэ Ухуань был сбит с толку этим пирогом, упавшим с неба, и долгое время не находил слов.

Совершенно не обращая внимания на его потрясенный вид, Сун Цинши продолжал обрушивать на него все новые "пироги":

— Если тебя интересуют яды, лучше изучить скрытое оружие и магические искусства. Это сделает использование ядов более удобным. Позже я дам тебе подходящую литературу. Также ты можешь использовать мою лабораторию…

Юэ Ухуань больше ничего не мог с собой поделать. Он прервал человека, стоявшего перед ним в таком приподнятом настроении:

— Вы никогда не думали о том, что я могу с ними сделать?

— Я знаю, — глаза Сун Цинши были полны удовлетворения. Он уже давно беспокоился, что главный герой-шоу был слишком добрым и легким для запугивания, как прекрасный цветок без какой-либо способности к самосохранению, который мог только ждать, чтобы его сорвали другие. Он также очень беспокоился, что профессор Система вытащит его из этого мира после выполнения задания, в результате чего Юэ Ухуань потеряет свое благословение и снова попадет в логово монстров. Он серьезно сказал, — Ухуань, не бойся. Это не твоя вина, что ты красив. Это вина этих зверей. Магическое оружие, яды, скрытое оружие… Если царство бессмертных — это мир зверей, где сильные охотятся на слабых, тогда ты должен научиться защищать себя, не позволяй никому запугивать тебя.

— Разве это неправильно — не хотеть, чтобы тебя насиловали?

— Разве это неправильно — не хотеть, чтобы над тобой издевались?

— Разве это неправильно — не хотеть делать то, что тебе не нравится?

Ветерок, дувший в открытое окно, принес с собой чистое дыхание. Слабый аромат лекарств в воздухе взволновал его сердце.

Юэ Ухуань в оцепенении слушал слова, которые никто никогда не говорил ему раньше. Каждая фраза погружала его в сонный транс.

— Отныне этот мир больше не сможет бесчестить тебя.

…

Обучение требует взаимного обсуждения и совместного прогресса.

Сун Цинши любил учиться у своих друзей, особенно у тех, кто был достаточно умен, чтобы сравняться с ним. Профессор, за которым он следовал, был всемирно известным медицинским авторитетом. Все его старшие братья и сестры-соученики были драконами и фениксами среди людей. Он очень скучал по тем счастливым временам, когда учился и проводил эксперименты вместе со всеми.

Юэ Ухуань обладал более высоким IQ, был трудолюбив и прилежен. Чего еще он мог желать с таким учеником?

Сун Цинши был вне себя от радости. Он помог убрать ненужные книги с кровати Луохань и произнес несколько очищающих заклинаний над столом. Там он поставил чай и различные пирожные, сжег благовония, пробуждающие дух, а затем потянул Юэ Ухуаня, чтобы сесть в одном конце, и начал читать.

Сердце Юэ Вхуаня было немного смущено. Он долго молча наблюдал за собеседником краем глаза и обнаружил, что человек рядом с ним действительно был сосредоточен на чтении книг и не имел никаких других намерений. Постепенно он почувствовал облегчение и спокойно принялся за книгу.

В какой-то момент темные тучи закрыли солнце, и капли дождя упали на карниз, отбивая свой волнующий ритм. Влажный ветер подул в окно на прилежных учеников в комнате. Вскоре Юэ Ухуань почувствовал легкий озноб. Он встал, зажег светящиеся бусины и осторожно закрыл ширмы на окне. Оглянувшись, он увидел, что Сун Цинши все еще смотрит на свиток в своей руке, настолько сосредоточенный, что даже не заметил изменений в окружающей обстановке.

Юэ Ухуань приближался шаг за шагом, осторожно поднимая свои красивые глаза. Это был первый раз, когда он хотел ясно кого-то рассмотреть. Он тщательно изобразил в своем воображении этого человека, похожего на белый нефрит, завернутый в одежду снежного цвета. У него были слегка растрепанные волосы и несколько детское лицо. Хотя его внешность была хороша, ее нельзя было назвать ошеломляющей. Однако у него были самые ясные глаза в мире, не понимающие желания и не запятнанные грязью. Они были похожи на кристаллы, случайно упавшие в этот вздымающийся мир, но не запятнанные его красной пылью*.

(ПП: красная пыль — мирские дела)

Юэ Ухуань долго стоял рядом, наблюдая за ним, но он даже не поднял головы. Кажется, что, кроме этой комнаты, полной книг, в его глазах и в его сердце больше никого нет…

Юэ Ухуань вдруг подумал, что это смешно. Если бы кто-нибудь узнал, что эксцентричный Король Медицины Сяньцзунь и всемирно известный соблазнитель Юэ Ухуань оставались в библиотеке и ничего не делали, кроме как спокойно читали книги в течение целого дня, они бы подумали, что это абсолютно немыслимо, верно?

Люди должны обладать фанатизмом, чтобы добиться успеха. Самые преданные фанаты — самые чистые, они превращают свои мысли в стремления.

Никто не обнаружил, что Король Медицины Сяньцзунь был просто фанатиком, одержимым книгами. Все его эксцентричности были только из-за его фанатизма и одержимости. Никто не знал, что стоит только снять его одержимую внешнюю оболочку, внутри окажется самое простодушное сердце…

Юэ Ухуань опустил голову и долго тихо улыбался. Затем его улыбка была испорчена легкой горечью. Он вспомнил их первую встречу у реки, вспомнил, как его волосы касались кончиков пальцев, как его пальцы скользили по щеке. Было немного жарко. Если бы он знал, что настанет такой день, как сегодня, он бы рискнул наказанием, чтобы выглядеть более приличным и не позволить ему увидеть свою позорную сторону.

Небо потемнело. Шум дождя прекратился, и вскоре луна показала свой лик. В зарослях травы пели насекомые. Библиотека была похожа на изолированную от мира вселенную. На нее не повлияли изменения во внешнем мире. Не было никакого шума, никакого беспокойства, только мягкий звук переворачиваемых страниц и повсюду проникающий унылый аромат лекарств.

Юэ Ухуань читал свою книгу. Его сердце ощутило небывалое чувство покоя… Если бы он мог так прожить всю свою жизнь, как бы это было хорошо?

Сун Цинши внезапно отложил книгу, взял кисть и что-то нацарапал на бумаге.

Юэ Ухуань посмотрел в его сторону. Он видел, как тот писал очень быстро и в спешке. Его почерк был таким корявым, что он едва мог понять содержание, только догадываясь, что это, похоже, название лекарств.

Внезапно он перестал писать и глубоко задумался. Его левая рука случайно коснулась еще мокрой бумаги, оставив большое чернильное пятно. Затем он бессознательно поднял руку, чтобы почесать щеку, и на его лице появилось черное пятно.

Юэ Ухуань уставился на эту черную метку, чувствуя, что она чрезвычайно ослепительна. Он долго сдерживался, но, наконец, нашел носовой платок и тщательно стер эту безупречную отметину, которая загрязняла его сердце.

Сун Цинши наконец пришел в себя. Он обернулся и, вздрогнув, осознал, что уже стемнело. Глядя на чернильные пятна на носовом платке Юэ Ухуаня, он понял, какую глупость совершил, и смущенно сказал:

— Я легко погружаюсь в чтение и часто забываю о времени. Ты голоден? В следующий раз можешь просто привлечь мое внимание.

Юэ Ухуань улыбнулся и покачал головой:

— Я тоже был поглощен чтением и не заметил, как стемнело.

— Вот, пожалуйста, — Сун Цинши подтолкнул к нему все пирожные на столе, — Я воздерживаюсь*, поэтому не могу проголодаться.

(ПП: Пост как часть культивирования — в большинстве историй Сянься культиваторы используют специальную таблетку вместо еды. Почему кто-то хочет отказаться от еды, я понятия не имею.)

Юэ Ухуань не отказался. Он взял кусок пирога с гибискусом, немного подумал и небрежно нашел тему для разговора:

— Хозяин, вы так усердно учитесь. Какой важный рецепт вы изучаете?

Сун Цинши рассортировал беспорядок бумаг на столе и ответил:

— Это отвар Омоложения Шести Меридианов.

Рука Юэ Ухуаня, держащая пирог с гибискусом, внезапно замерла, и юноша ошеломленно уставился на него.

— Это то, что тебе нужно будет использовать позже, — Сун Цинши в отчаянии почесал голову, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, — Это лекарство может снова открыть твои заблокированные меридианы, но я попробовал его и обнаружил, что это слишком болезненно. Возможно, ты не сможешь этого вынести. Я ищу способ облегчить боль, но до сих пор не уверен, что лучше — замедлить действие лекарства или заглушить болевые нервы. Может быть, мне придется попробовать еще несколько раз…

Как только меридианы будут открыты, появится надежда вернуться на путь совершенствования…

Почему он делает это для него?

— Хозяин, — Юэ Ухуань услышал, как его голос дрожит, — Я не боюсь боли.…

— Все боятся боли. Вот почему медицина находит различные способы облегчить боль пациентов. Сильная боль также может вызвать шок, — Сун Цинши снова посмотрел на бумагу в своей руке и, как будто говоря что-то совершенно естественное, — Я не хочу, чтобы тебе пришлось терпеть такую боль.

Почему он не хочет, чтобы он терпел боль?

Почему он так добр к нему?

Почему?

Юэ Ухуань сходил с ума от желания узнать ответы. Наконец он задал вопрос, который так долго крутился в его сердце.

Сун Цинши не понимал принципа сохранения секретов от главного героя в системных романах. Еще меньше он понимал концепцию ООС*. Но его интуиция подсказывала ему, что нынешнее психологическое состояние Юэ Ухуаня не сможет вынести знания таких абсурдных истин. Он не очень любил лгать, поэтому думал об этом долго, достаточно долго, чтобы Юэ Ухуань подумал, что уже не получит ответа. Сун Цинши смущенно улыбнулся.

(ПП: ООС — это аббревиатура, которая означает "не в характере". Она часто используется в ролевых играх, когда человек хочет сломать персонажа, или в фанфике, когда писатель выражает озабоченность по поводу того, что персонаж не был самим собой в определенной сцене или случае диалога.)

Он подумал о прекрасном солнечном свете, который увидел в тот день, когда возродился, прекрасном солнечном свете, который рассеял черные тучи в его сердце.

Немного доброты заставило его больше не бояться этого странного мира.

— Однажды ты пожелал мне удачи на вечер, а теперь я хочу, чтобы тебе везло всю твою жизнь.

Обучение было правильным способом решения всех психологических проблем!

Сун Цинши был приятно удивлен, обнаружив, что аура отчаяния, окутывавшая Юэ Ухуаня, исчезла. Он был похож на бесчувственную фарфоровую куклу, возвращающуюся к жизни; на увядающий цветок, который начал источать цветущую жизненную силу.

Юноша начал проявлять инициативу, чтобы подойти к нему, завязать разговор, что-то сделать. Он ждал его у двери каждое утро, чтобы пойти заниматься.

Несмотря на то, что мир плохо обращался с ним, он все еще был добр и нежен по отношению к миру. Неудивительно, что читатели любят главного героя-шоу. Кому может не понравиться такой человек?

Социальная тревога Сун Цинши постепенно успокаивалась. Его нервозность исчезла, и он начал еще больше раскрывать свою истинную природу перед Юэ Ухуанем.

За дверью его спальни раздался нерешительный стук в дверь. Сун Цинши в оцепенении поднял голову от стола и обнаружил, что небо уже яркое. Прошлой ночью он случайно заснул, читая, и сегодня проспал время для учебы. Кто знает, как долго Юэ Ухуань ждал за дверью? Он встал в волнении и тихо проверил, нет ли случайно на подбородке слюны, а затем побежал открывать дверь, прежде чем успел переодеться или обуться. Он ошеломленно сказал:

— Я снова случайно заснул на столе.

Он зевнул, потер уголки красноватых глаз и вытер сонные слезы. Вспомнив, что он явно обещал хорошо отдохнуть и больше не спать на столе, он немного смутился. Сун Цинши спокойно взглянул на человека перед собой и с трудом выпрямился. Он вел себя как котенок, пойманный за чем-то плохим.

— Это не имеет значения, я только недавно пришел. В следующий раз вы не должны этого делать, — Юэ Ухуань ошеломленно посмотрел на него. Ему всегда казалось, что у него галлюцинации.

Теперь Сун Цинши одаривал его уроками, и поэтому он относился к нему с уважением, как подобает учителю. Сначала он был настроен действовать в соответствие с желаниями хозяина и никогда ни в чем не идти против него. Однако Сун Цинши никогда ни о чем его не просил. Его собственный режим сна и работы был нерегулярным, он легко забывал о сне и пище. Если его посещало вдохновение, он мог не есть и не спать по несколько дней. Более того, он оказался абсолютно беспомощным в бытовых вопросах. В его комнате громоздились горы книг. Он собирал волосы в странную прическу и мог снова и снова носить один и тот же комплект одежды. Он абсолютно не задумывался о еде, питье, жилье и транспорте. Даже слуги долины находились в затруднительном положении и не знали, за что хвататься.

Как они могли называть такого человека жестоким? Юэ Ухуань совершенно растерялся…

Если бы Сун Цинши узнал о его мыслях, он почувствовал бы себя крайне обиженным. С тех пор как он был ребенком, за исключением учебы, ему никогда не приходилось беспокоиться ни о чем другом. Он покупал себе одежду одного фасона и цвета, чтобы не тратить время на выбор. Он не заботился о стиле стрижки своих волос и никогда не был разборчив в еде, съедая все, что готовила экономка. Все хвалили его за то, что его так легко воспитывать. Когда он проводил исследования, обычно им руководили профессора, и во всем помогали старшие коллеги. Он отвечал только за исполнение и запись. Он был особенно послушным учеником.

Откуда бы ему пришло в голову, что после переселения в роман, помимо спасения главного героя-шоу, ему также придется отвечать за управление Долиной Короля Медицины!?

Первоначальный владелец тела тоже страдал социальной тревожностью и был еще менее приспособлен к общению, чем он. Его методы управления не были достойны того, чтобы их использовать в качестве эталона.

Когда Сун Цинши проверил его память, он обнаружил, что первоначальный владелец тела не был темпераментным и вспыльчивым. В подавляющем большинстве случаев у него были причины впадать в ярость. Например, когда слуги долины вымыли банку, полную плесени, которая на самом деле была грибковым лекарственным ингредиентом, который он выращивал в течение нескольких лет. Более того, он упрямо отказывался признавать свои ошибки. Другой пример был, когда кто-то болтал перед ним, восхваляя пьяный эликсир, который он так усердно исследовал, как лучший нокаутирующий препарат в мире. Они фактически поместили анестетик, который он разработал для хирургии, на тот же уровень, что и дешевые капли, используемые ворами и разбойниками с большой дороги! Первоначальный владелец тела в гневе надулся как рыба-фугу, но ничего не сказал и просто убил человека на месте.

Слуги долины тоже ступали по тонкому льду. Каждый раз, когда хозяин давал им задание, он использовал очень мало слов. Было невероятно трудно выполнить все его задачи, просто угадав. Всякий раз, когда они видели своего хозяина, они становились похожи на старых мышей при виде кошки. Они боялись что-либо сказать, не говоря уже о том, чтобы подойти.

Сун Цинши осознал неправильные методы первоначального владельца тела и был полон решимости все поменять. Он рассматривал Долину Короля Медицины как медицинский исследовательский институт в царстве бессмертных. После того, как он составил план, он назначил Юэ Ухуаня старшим секретарем, позволив ему взять на себя важную задачу общения вместо него, и Юэ Ухуань каждый день занимался исправлением внутренних дел долины.

Заточка топора не заставит колоть дрова дольше*.

(*Время на подготовку не считается потерянным)

Долина Короля Медицины снова была разделена. Обязанности слуг долины были вновь перераспределены. У каждого появилась своя четкая работа и ясные задачи. Те из них, кто был прилежным и мотивированным, желал развить и улучшить себя, также получили возможность изучить основы фармакологии. В будущем они смогут служить резервными дежурными врачами.

Юэ Ухуань держал жетоны от всех мест в Долине Короля Медицины, включая жетоны для сокровищницы. Со сложным выражением на лице он спросил:

— Хозяин, как вы можете так легко доверять людям?

Сун "Муж без рук" Цинши великодушно сказал:

— Я не доверяю людям. Я доверяю только тебе.

Главный герой-шоу был сертифицирован Системой как хороший человек. С его характером никогда не возникнет проблем! Более того, если позволить ему делать все это, чтобы занять свой ум, у него не останется времени думать о других вещах.

Это был хороший способ убить двух зайцев одним выстрелом!

Юэ Ухуань был глубоко польщен и усердно работал. Он родился в королевской семье и провел много лет в поместье Золотого Феникса. Он хорошо разбирался в сердцах людей и не испытывал недостатка в методах, так что с легкостью справлялся с этими вещами. Он заботился о домашнем хозяйстве и одежде для Сун Цинши, а также приготовлении его еды, пробуждении и взвалил на себя всевозможные другие домашние дела…

Ему нравилась такая жизнь, обычная и спокойная. Он даже хотел загипнотизировать себя и притвориться нормальным человеком.

…

Сун Цинши чувствовал, что психическое состояние Юэ Ухуаня становится все лучше и лучше. Он начал больше улыбаться, и в настоящее время у него не было склонности к самоубийству. Он с радостью обратил свое внимание на изучение восстановления Даньтяня и культивации.

Духовные корни и Даньтянь отсутствовали в современном научном мире, поэтому Сун Цинши испытывал чрезвычайное любопытство. В то время как Юэ Ухуань занимался внутренними делами долины, он побежал в подвал, который он превратил в лабораторию для вскрытия, выбрал духовные корни древесного типа и сломанные духовные корни из сотен "общих учителей" и немедленно начал свое препарирование и изучение различий между трупами из царства бессмертных и трупами обычных смертных. Он пытался понять, что это за магическая вещь, называемая духовными корнями.

В прошлом его тело не отличалось ловкостью (из-за болезни). Он мог только наблюдать, как его старшие коллеги выполняют вскрытия во время урока анатомии и испытывал чрезвычайную ревность. Теперь, когда он возродился со здоровым телом, его давнее заветное желание исполнилось, и он счастливо занялся расчленением трупов.

Скальпель между его пальцами танцевал в воздухе, когда он разрезал один труп за другим, не обращая внимания на течение времени.

После того, как Сун Цинши заканчивал препарировать "общего учителя", он останавливался, снимал маску и делал заметки. Мимоходом он прихватывал с собой закуски и освежающий дух чай. Пока он с удовольствием ел и делал заметки, дверь в подвал открылась. Юэ Ухуань вошел с ужином, а затем ошеломленно уставился на заполненную трупами комнату, разрезанные кишки и внутренние органы.

Юэ Ухуань осторожно спросил:

— Хозяин, что это такое?

Сун Цинши держал во рту кусок сладко пахнущего пирога с османтусом и в ужасе обернулся, думая, что сделал еще хуже.

Кажется… он забыл сказать Юэ Ухуаню, чтобы тот не входил в комнату для вскрытия.

Изучение анатомии было очень важной частью современной медицины. Каждый год его старшие коллеги с восторгом наблюдали, как новые ученики впервые входят в анатомический кабинет, втайне заключая пари, скольких из них вырвет, сколько упадет в обморок и сколько продержится до конца. В любом случае, всегда будут новые студенты, которых нужно будет выводить из комнаты каждый год. Они также привыкли ко всей этой рвоте. Через несколько лет все они превратятся в доблестных воинов, которые после вскрытия бросятся в кафетерий, чтобы съесть ребрышки.

Однако Юэ Ухуань никогда не препарировал даже лягушку, верно? Не будет ли это слишком стимулирующим?

Сун Цинши оглядел комнату, которая теперь выглядела практически как место убийства, потому что он увлекся своими вскрытиями. Затем он оглядел "общих учителей", беспорядочно разбросанных по комнате, и осознал отвратительный прогорклый запах… Изо всех сил он проглотил сладко пахнущий пирог османтуса во рту и тихо вытащил таз, готовясь позволить Юэ Ухуаню использовать его…

— Выслушай мое объяснение. Не паникуй, это не то, что ты думаешь.

— Я не паникую. Объясните.

Психологические качества Юэ Ухуаня были намного лучше, чем у первокурсника. Он прошел через комнату, полную человеческих тел, и поставил на стол ужин. Затем он нахмурился и протянул руку, чтобы стереть крошки с уголка рта Сун Цинши. В последнее время он привык обедать с хозяином и чувствовал, что его аппетит значительно улучшится, если он вдохнет немного чистого воздуха.

Сун Цинши долго наблюдал за ним и, увидев, что он, похоже, не собирается падать в обморок, тихо поставил таз обратно. В глубине души он был уверен, что Юэ Ухуань — хороший саженец для изучения медицины. Он был умен, рассудителен, спокоен, хорошо владел руками и не боялся крови. Он обладал всеми качествами превосходного хирурга. На земле все профессора медицинской школы передрались бы, чтобы заполучить его в качестве аспиранта.

Так что Сун Цинши провел импровизированный урок по теории анатомического вскрытия, заявил о важности анатомии для медицины и о вкладе "общих учителей" в развитие человечества.

Юэ Ухуань слушал очень серьезно и взял на себя инициативу по наблюдению за формами и узорами трупов и внутренних органов.

Он чувствовал, что беспокойство Сун Цинши было немного смешным. Среди гостей поместья Золотого Феникса часто встречались культиваторы, пристрастившиеся к пыткам, и время от времени они выносили из поместья замученных до смерти рабов. Он сам уже много раз колебался между жизнью и смертью от рук этих культиваторов. Над ним издевались до тех пор, пока он не превращался в сплошную массу порезов и синяков. Если бы не жизнестойкость и омолаживающие силы его духовного древесного корня, он давно был бы "свободен".

Что такое труп? Это просто кусок мяса.

С самого первого раза, когда его заставили ублажать кого-то, он боялся только живых.

Юэ Ухуань внимательно посмотрел на трупы и внутренне вздохнул. Внезапно он остановился и уставился на высокий мужской труп в углу. Его разум наполнился воспоминаниями, которые он не хотел помнить. На мгновение он запаниковал, но затем вдруг кое-что понял. Его прекрасные глаза наполнились злобой, а в уголках губ постепенно образовалась легкая дуга.

Юноша медленно повернулся, и это выражение исчезло с его лица. Он мягко спросил:

— Хозяин, могу я попробовать препарировать этот труп?

Сун Цинши был в середине ужина, с любовью поданного ему маленьким ангелом. Услышав это, он в изумлении поднял глаза.

Он немного подумал. В конце концов, это была не медицинская школа его родного мира. Правил проведения вскрытий было не так уж много. Поскольку Юэ Ухуань был готов учиться, он должен поддержать это.

Таким образом он нашел чистую мантию и надел ее на юношу. Затем он заставил его помыть и продезинфицировать руки, надеть маску и перчатки.

Юэ Ухуань с неохотой потрогал перчатки:

— Зачем мы должны носить это?

— Чтобы защититься от заражения болезнетворными бактериями, — предупредил его Сун Цинши, — Здесь нет формалина и нет надежного антисептика. Трупы сохраняются благодаря массиву духовных камней. К тому же здесь много тех, чья причина смерти еще не установлена. Некоторые прибыли в крайне грязном виде. Нельзя быть небрежным. Ты должен развить привычку дезинфицировать руки до и после экспериментов и вскрытия.

Это была мизофобия студента-медика. Сун Цинши просто не мог поверить, что очищающее заклинание может полностью уничтожить все микробы. Он должен все продезинфицировать, чтобы чувствовать себя непринужденно.

Юэ Ухуань посмотрел на труп рядом с ним, расслабился и сказал с улыбкой:

— Этот очень грязный.

Сун Цинши закончил одевать его, вручил ему скальпель и представил:

— Этот труп был подарен мне Луном. Ань Лун — король Гу* Западного Леса. Он превосходный врач и эксперт по насекомым. Он хороший человек, и мы часто обмениваемся ресурсами. Несколько дней назад он послал кого-то, чтобы доставить этот труп, и задал мне вопрос для размышления. Он сказал, что этот труп умер очень интересным образом, и он хочет, чтобы я догадался, как это случилось.

(ПП: Гу — насекомые, но не просто обычные насекомые, а фантастические, у которых есть различные виды внешности и способностей.)

Ань Лун был единственным другом первоначального владельца тела. Раньше они обменивались профессиональными знаниями через письма, но в последние годы по какой-то причине разорвали контакт.

Когда Сун Цинши разобрался с вещами, оставленными его предшественником, он перечитал эти письма и еще раз восхитился профессионализмом Ань Луна. Затем он взял на себя инициативу написать ему письмо. Он использовал современные медицинские методы для решения проблемы, связанной с энтомопатогенным грибком, который мучил его в течение многих лет. Получив письмо, Ань Лун был вне себя от радости и прислал много подарков. Из-за предпочтений первоначального владельца тела среди подарков было несколько трупов с различными причинами смерти. Он также сказал, что через несколько дней лично приедет к нему в гости, чтобы поблагодарить его.

Сун Цинши очень понравились эти подарки, и он приветствовал эту крупную шишку, одержимую энтомологией.

Юэ Ухуань улыбнулся и взял нож. Взмах за взмахом он без колебаний вскрывал грудную клетку трупа.

— Притормози! Притормози! — Сун Цинши испуганно подпрыгнул и поспешно преградил ему путь. Он учил и наставлял, — Ты должен сначала понаблюдать за текстурой и композицией, прежде чем делать разрез. Обрати внимание на кровеносные сосуды и направление меридианов, а затем разрезай слой за слоем. Ты слишком глубоко прорезал. Ты почти отрезал кости и внутренние органы! Будь осторожен с внутренними органами!

— Да, — Юэ Ухуань улыбнулся еще более счастливо, увидев неподвижное сердце под своим ножом. Он спросил Сун Цинши, — Хозяин, вы знаете личность этого трупа?

Сун Цинши на некоторое время задумался:

— Похоже, он был воином из праведной секты. Юй-чего-то там…

— Все говорят, что герой Юй Цин был честен и благороден. Он был человеком чести, но все равно некому было забрать его труп, — тихо сказал Юэ Ухуань, и в его голосе было что-то, что нельзя было назвать насмешкой, — Это действительно прискорбно.

— В царстве бессмертных умирает слишком много людей. Повсюду трупы, которые никому не нужны. Независимо от того, кем он был раньше, после смерти это все равно, — Сун Цинши уставился на его движения, не обращая никакого внимания на неподобающий тон в его голосе. Он в тревоге закричал, — Будь осторожен, ты попал в сердце!

Юэ Ухуань поднял глаза и тихо воскликнул:

— Значит, оно все-таки не черное?

Он улыбнулся и провел один разрез за другим, разрезая это отвратительное тело и его внутренние органы на куски, как будто он предавал его смерти, расчленяя тело. Он был чрезвычайно счастлив, поступая с Юй Цином так же, как тогда поступали с ним.

В тот год прошло совсем немного времени с тех пор, как он вошел в поместье горы Золотого Феникса. Хоть он и был в исключительной собственности Цзинь Фэйжэня, он не мог смириться со своим статусом и все еще сохранял некоторую наивность, надеясь, что добросердечный человек спасет его от этого ада.

Поместье Золотого Феникса устроило банкет, чтобы развлечь бессмертных лидеров Секты Зеленой Радуги. Они собирались учиться друг у друга, сравнивая мастерство владения мечом. Секта Зеленой Радуги была хорошо известной праведной сектой в царстве бессмертных и имела репутацию ненавистников зла. Юй Цин был очень уважаемым лидером молодого поколения. Непреклонная честность покрывала его с головы до ног, и он отказывался отвлекаться на красавиц, которые приходили прислуживать ему на банкете. Казалось, он невосприимчив к похоти и никогда не сделает ничего мерзкого.

Юэ Ухуань решил, что он может быть хорошим человеком, поэтому он собрался с духом и попытался попросить о помощи.

Юй Цин долго молча наблюдал за ним. Юэ Ухуань также знал, что надежда была слабой, и не осмеливался навязываться. Однако он никогда не ожидал, что Юй Цин возьмет его силой.

— На банкете я почувствовал, что твои глаза так прекрасны, так естественно соблазнительны…

Хотя Юй Цину не удалось получить бусину духа, чтобы контролировать Печать Акации, у Юэ Ухуаня не было сил сопротивляться культиватору на стадии Формирования Ядра. Его быстро связали магическим оружием, и им воспользовались.

…

Ранним утром следующего дня он был, наконец, освобожден из ада, только чтобы быть найденным Цзинь Фэйжэнем и бессмертными лидерами Секты Зеленой Радуги.

Весь в порезах и синяках, он опустился перед ними на колени.

Юй Цин был ценным учеником секты Зеленой Радуги с хорошей репутацией. Теперь он прикоснулся к исключительной собственности Лорда Поместья. Это было просто недопустимо.

Секта Зеленой Радуги опозорилась и неоднократно извинялась перед Цзинь Фэйжэнем, говоря, что Юй Цин будет жестоко наказан. Это была очень неловкая сцена.

Цзинь Фэйжэнь великодушно улыбнулся и оправдал ситуацию.

— Это мой маленький раб не смог вынести одиночества. Какой грех совершил благородный воин Юй?

Юэ Ухуань был ошеломлен и поднял голову, желая объяснить. Внезапно Цзинь Фэйжэнь бросил на него предостерегающий взгляд. Рука в его рукаве шевельнулась, и Печать Акации на его спине начала гореть. Несмотря на то, что он изо всех сил пытался сопротивляться, он начал произносить серию невыносимых слов:

— Этот раб вел себя плохо. Видя мощную внешность бессмертного старшего Юя, я использовал свое тело, чтобы соблазнить его…

— Этот раб не был ранен, только его ноги немного ослабли…

— Этот раб был неправ. Пожалуйста, накажите этого раба за его смирение.

— …

Это он был жертвой, но вынужден был признать, что Юй Цин не совершил ничего плохого, успешно закрыв вопрос.

Во время банкета и хозяин, и гости ликовали. Видя, что Юй Цину это понравилось, Цзинь Фэйжэнь дал ему Юэ Ухуаня и бусину его духа на несколько дней, позволив ему испытать все злые интересы этого праведного героя.

Он был тяжело ранен, но больше никогда не кричал. Он не просил пощады. Потому что он досконально понимал свой статус раба. У него больше не было никаких иллюзий.

…

— Причина смерти кроется в мозге. Насекомые съели большую часть его мозга, — Юэ Ухуань использовал пилу, чтобы разрезать голову трупа. В заключение он тихо сказал, — Его смерть, должно быть, была очень болезненной, очень несчастной…

Он был очень благодарен, что маска скрывала его злобную улыбку, иначе выражение его лица выглядело бы как у демона.

Сун Цинши внимательно осмотрел труп и кивнул:

— Да, такой способ смерти довольно жесток. Очень жаль.

Юэ Ухуань слегка улыбнулся:

— Да, очень жаль.

Он уставился на нож в своей руке, затянувшееся счастье постепенно рассеялось, и всплески сожаления наполнили его сердце.

Как было бы хорошо, если бы он мог разрезать его заживо?

Иметь слишком хорошую память — тоже плохо.

Это просто означало, что он мог ясно помнить каждую травму, каждый кошмар, чтобы мучить себя снова и снова.

Ночью Аромат Умиротворения Души не смог подавить боль в его сердце. Во сне он вернулся в поместье Золотого Феникса и снова попал в золотую клетку. Печать Акации на его спине слабо горела, отчего его тело не могло двигаться. Ему приходилось сидеть на земле, наблюдая за юношами, которых заставляли ублажать гостей, разыгрывая одну за другой нелепые драмы.

В этом невыносимо грязном мире даже воздух был слишком грязным, чтобы дышать…

Его насильственно возбуждали, и с ним бессмысленно играли.

Так грязно, так отвратительно.

Юэ Ухуань в отчаянии свернулся калачиком, пытаясь вырваться из рук, которые тянулись к нему. Он хотел отрезать каждый дюйм кожи, к которой они прикасались. Все его тело было грязным. Он был избит и измучен. Он не мог дышать. Он умирал снова и снова. Каждый раз, когда он просыпался, он все еще был в клетке, вынужденный повторять этот кошмар снова и снова, пока он не потерял рассудок и перестал бороться, позволяя полностью уничтожить его тело.

Внезапно Огонь Красного Лотоса сжег клетку, и прозрачные лекарственные благовония смыли грязный запах.

Он понял, что шумные голоса вокруг него стихли, и осторожно открыл глаза. Перед ним предстал юноша в белоснежном одеянии. На теле юноши не было запаха грязи, не было и грязного желания в его глазах. Он вытянул руку из накладывающихся друг на друга слоев рукавов. Даже кончики его пальцев дышали чистым белым снегом.

Юэ Ухуань долго думал, прежде чем понял, что эта протянутая рука была для него.

С тоской он хотел прикоснуться к самому чистому существу в мире, но едва он поднял руку, как в поле зрения появились красные отметины на его запястье и грязь на ладони. Он быстро убрал свою грязную руку и хотел спрятать ее за спину, но потом увидел на своем теле следы того, как он сопровождал гостей. На его теле не было чистого места.

— Не прикасайся ко мне, это испачкает твои руки.…

— Не смотри на меня, это осквернит твои глаза.…

— Не спасай меня, просто убей…

Он был так напуган, что продолжал пятиться, пока не скрылся в темноте, где его тело больше не было видно.

Молодой человек упрямо приближался, снова и снова протягивая руку, пока не шагнул в темноту. Отступать дальше было некуда. Наконец, молодой человек снял свою чистую белоснежную мантию, надел ее на него и обнял его, обращаясь с ним так, будто он был самым драгоценным сокровищем, снимая с него кандалы и мало-помалу стирая пятна с его тела.

В его серьезных глазах отражалась фигура Юэ Ухуаня. Чистый запах обвился вокруг кончика его носа. Его мягкие пальцы были похожи на маленькие искорки, разжигающие огонь его желания. У него упало сердце. Он терял рассудок. Он превращался в ужасного монстра, желая обладать, желая съесть молодого человека, чтобы навсегда оставить его себе.

Он хотел осквернить его тело как сумасшедший…

Он хотел жадно загрязнить эту чистоту…

Он хотел отплатить за доброту враждебностью…

Юэ Ухуань ахнул и резко оттолкнул молодого человека. Он знал, что больше не сможет приблизиться к нему.

Юноша заметил смущенную реакцию его тела, немного подумал и поместил красную духовную бусину на ладонь. Бусина испускала ощущение жжения. Она следовала движению его мыслей, велениям его сердца.

Юэ Ухуань почувствовал, как Печать Акации на его спине быстро рассеивается. Кандалы спали с его тела, но в то же время он ощутил, как его охватывает безумное возбуждение.

Следуя его желанию, молодой человек медленно снял с себя внутреннюю одежду. Он снял свою белую нефритовую корону, распустив тонкие, мягкие длинные волосы. Великолепная и очаровательная красная печать быстро появилась на его светлой и чистой коже. Его холодное дыхание опалила страсть. Подобно святому божеству, входящему в жертвенный алтарь ада, падающему в объятия дьявола, он сказал своим ясным голосом то, что Юэ Ухуань жаждал услышать:

— Ты можешь испачкать меня.

— Ты можешь сделать со мной все, что угодно.

— Я дам тебе все, что ты захочешь.

— Включая меня.

"…"

Все иллюзии в его сердце превратились в реальность. Дьявол больше не мог сохранять свою рациональность. Шаг за шагом он занимал каждый дюйм территории и шаг за шагом посягал на каждый вздох.

Оскверняя бога.

…

Задыхаясь, Юэ Ухуань открыл глаза. Сладкий приторный запах, смешанный с травяными ароматами, задержавшимися в его носу. Он вдруг что-то понял, медленно повернул голову и увидел Сун Цинши, склонившегося над его кроватью и держащего в руке светящуюся бусину. Глаза, отражающие свет бусины, уставились на него, как будто взволнованно ожидая чего-то.

Он долго тупо смотрел на юношу, а потом медленно закрыл глаза, подозревая, что еще не совсем проснулся.

— Не спи! — Сун Цинши быстро прервал его план, — Проснись!

Юэ Ухуань наконец проснулся. Хриплым голосом он нерешительно спросил:

— Хозяин, почему вы здесь?

— Ухуань, послушай меня! — радостно сообщил Сун Цинши, — Я наконец-то нашел способ облегчить побочные эффекты отвара Омоложения Шести Меридианов! Поэтому я первым делом пришел сообщить тебе сегодня утром! Быстро, вставай! Давай займемся твоим лечением!

Юэ Ухуань тупо смотрел на небо за окном. На горизонте едва виднелась полоска рассвета. Должно быть около четырех утра, верно?

Сун Цинши наконец-то решил сложную проблему, которая беспокоила его в течение многих дней. Он чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим. Он ощущал себя болельщиком, чья команда только что выиграла чемпионат мира. Его настолько распирало, что он хотел поговорить со всеми, кого видел. Во всей Долине Короля Медицины человеком, который лучше всего понимал его мысли и источник счастья, был Юэ Ухуань. И поэтому он сделал все возможное, чтобы продержаться до утра, прежде чем прийти к нему:

— Быстрее, быстрее!

— Хорошо, — улыбнулся Юэ Ухуань. Внезапно он кое-что понял и перестал поднимать одеяло. Он прошептал, — Хозяин, пожалуйста, выйдите и подождите снаружи. Сначала я переоденусь, а потом выйду.

Сун Цинши наконец понял, что сделал что-то не совсем правильное. В прошлом многие эксперименты в научно-исследовательском институте требовали круглосуточного мониторинга. Он договаривался со своими старшими коллегами дежурить по сменам, поэтому пойти в чье-то общежитие, чтобы разбудить их посреди ночи, было обычным делом. Он совершенно забыл, что, хотя главный герой-шоу был мужчиной, его сексуальные предпочтения тоже лежали в направлении мужчин. Он не должен вызывать подозрений. То, что он вот так врывается в чужую спальню, когда ему заблагорассудится, немного походило на ночную атаку.

У Юэ Ухуаня были психологические проблемы. Все пропало, если он неправильно его понял…

Подумав об этом, Сун Цинши немедленно исправил свои слова и поступки. Как истинный джентльмен, он повернулся и вышел за дверь.

Юэ Ухуань издал долгий вздох облегчения. Он снял одеяло и с отвращением посмотрел на следы высвобождения своего желания. Однако перед его мысленным взором снова предстал прекрасный пейзаж из его сна. Думая о молодом человеке, который умолял его во сне, он не мог удержаться и снова склонился. Он отчаянно пытался сдержать свои нежелательные мысли, чтобы не испачкать белую простыню.

Он был таким грязным…

Сун Цинши долго с тревогой ждал за дверью. Наконец, Юэ Ухуань закончил приводить себя в порядок и вышел из комнаты, одетый аккуратно и опрятно. Сун Цинши убедился, что тот выглядит как обычно и, похоже, не обиделся на его опрометчивость. Он сразу же отпустил свои заботы и радостно потащил Юэ Ухуаня прямо в процедурный кабинет.

Там их ждали две коробки, полные золотых игл, используемых для иглоукалывания.

В китайской медицине был способ использовать иглоукалывание в качестве анестезии. Однако это помогало только в качестве местной анестезии, и эффект варьировался от человека к человеку. Иглоукалывание не могло полностью облегчить боль и было гораздо менее удобным и эффективным, чем западная анестезия. Оно не получило большого признания со стороны пациентов, поэтому, как правило, использовалось только в крайне особых обстоятельствах.

Сун Цинши внезапно осознал из памяти первоначального владельца тела, что в этом мире есть особые меридианы и даньтянь, которые могут многократно повысить эффективность иглоукалывания и прижигания. Он также мог вкладывать духовную энергию, втыкая золотые иглы в акупунктурные точки, чтобы добиться точного контроля местной анестезии.

Сун Цинши мгновенно открыл дверь в совершенно новый мир. Он несколько раз экспериментировал со своим собственным телом и решил, что может использовать акупунктуру, чтобы сфокусировать диапазон анестезии только на блокировках в меридианах Юэ Ухуаня. Он мог уменьшить боль, вызванную Отваром Омоложения Шести Меридиан, на 50 %, не влияя на лечебный эффект, то есть до уровня, который мог бы выдержать человеческий организм.

Сун Цинши долго спотыкался над объяснением и, наконец, сумел разъяснить принцип Юэ Ухуаню.

— Я использую более двухсот золотых игл, чтобы проткнуть все твое тело. Не волнуйся, больно не будет. Ты просто почувствуешь легкое онемение и зуд. А потом примешь лечебную ванну. После успешного очищения твоих меридианов я достану иглы и использую лекарства, чтобы восстановить твой Даньтянь.

Юэ Ухуань смотрел на него и долго молчал.

— Хотя тебе нужно будет раздеться для лечения иглоукалыванием, и может быть физический контакт, но я врач. Глаза врача не видят пола, только пациента! — Сун Цинши немного подумал и почувствовал, что у юноши могут быть некоторые опасения. Он поклялся, — Тебе не нужно остерегаться меня. Я обещаю, что у меня не будет никаких странных мыслей о тебе и я не буду делать какие-либо странные вещи!

Однако некоторые странные мысли были у самого Юэ Ухуаня…

Юэ Ухуань ошеломленно уставился на его бледно-розовые губы. Вспомнив сцену из своего сна, его горло немного сжалось. Он глубоко вздохнул, прогнал эти нежелательные мысли и медленно расстегнул ремень, тихо сказав:

— Если это вы… вы можете прикоснуться…

Рана на его плече превратилась теперь в едва заметный шрам. Медового цвета, теплая, как нефрит, кожа несла с собой сладкий аромат, по которому нельзя было сказать, действительно ли он был там или нет. Его лопатки были расправлены, как у бабочки, а Печать Акации превратилась в экстравагантно великолепные линии узора. Его тонкая талия несла в своих очертаниях силу. Это тело было слишком совершенным, оно могло спровоцировать желание в любое время.

Сун Цинши немного подумал и почувствовал, что ему не следует переоценивать свое сопротивление прекрасным вещам. Он нашел банное полотенце, чтобы завернуть в него юношу. Затем он успокоился и с помощью своего ментального зонда определил местоположение игл, прокалывая их одну за другой.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Чувствую.

— Что ты чувствуешь?

— Покалывание, отек, зуд…

Сун Цинши убедился, что иглы расположены правильно. Испытывая облегчение, он продолжал прокалывать кожу иглами одну за другой.

Когда он двинулся, чтобы проткнуть спину, он внезапно обнаружил на лопатке Юэ Ухуаня красное родимое пятно. Оно было похож на маленького феникса. Поскольку его покрывала Печать Акации, оно не было очень заметным.

Он остановил иглу и долго наблюдал. Наконец, не удержавшись, он сказал:

— У тебя красивое родимое пятно.

— Я унаследовал его от моей матери, — события из его детства всплыли в сознании Юэ Ухуаня, и его нервозность сильно ослабла, — Она была танцовщицей во дворце, из-за океана, с рыжими волосами и золотыми глазами. Она стала наложницей в тот момент, когда мой отец положил на нее глаз. Многое в моей внешности пришло от нее.

— Ты смешанной крови? Твоя мать, должно быть, очень красива, — Сун Цинши почувствовал, что он расслабился, и попытался продолжить разговор, — Черные волнистые волосы — два доминирующих гена. Твои черные глаза не являются чисто черными, но темная окраска передается непропорционально, поэтому они больше похожи на темное золото, как янтарь. У таких глаз есть еще одно название — Ангельские глаза…

Юэ Ухуань не понял второй половины его слов.

— Моя мать… действительно красивая…

— Что она за человек?

— Очень нежный человек, она нравилась всем во дворце.

— Ты хочешь вернуться к ней? — Сун Цинши чувствовал, что встреча с семьей поможет ему в его психическом выздоровлении, — Я могу отправить тебя обратно.

Голос Юэ Ухуаня внезапно оборвался. После долгого молчания он с трудом произнес:

— Нет, она умерла.

Рука Сун Цинши, державшая иглу, замерла в воздухе. Он понял, что снова перевернул машину.

— Когда они… услышали, что я очень похож на мать, у них в голове возникла идея, они захотели захватить ее и превратить в рабыню, — голос Юэ Ухуаня потерял все эмоции. Он привык к этой боли и тупо сказал, — Чтобы спасти свою мать, я пошел на компромисс и сделал много вещей, которые не хотел, но… они все равно пошли. К счастью, моя страна была разрушена несколько лет назад. Мой отец и мой брат, наследный принц, погибли в бою. Моя мать сопровождала королеву и покончила с собой на террасе Феникса. Я был рад, что они все умерли чистыми, не будучи униженными и не видя меня таким…

Сердце Сун Цинши было готово растаять. Он не мог успокоить такую боль, но просто хотел обнять человека, стоящего перед ним.

Он уже протянул руку и немного подумал. Кончики его пальцев едва коснулись плеча, когда он убрал ее обратно. Он вспомнил, что этот человек ненавидит, когда к нему прикасаются, и не был бы счастлив этому жесту.

Он опустил голову, снова взял золотую иглу и сказал себе, что все будет хорошо.

Юэ Ухуань заметил движение позади него и повернул голову. Он вдруг увидел, как в вырезе воротника Сун Цинши невольно появилась маленькая красная отметина.

Юноша широко раскрыл глаза, не веря увиденному. Он подумал о чем-то, о чем не должен был, и бездумно протянул руку, яростно расстегивая воротник.

Под белоснежной мантией вокруг ключицы виднелась пестрая полоса темно-красных пятен. Это особенно бросалось в глаза на белой нефритовой коже. Увиденное постепенно накладывалось на его безумный и невыносимый сон прошлой ночью.

Молодой человек не сопротивлялся и послушно сидел на месте. Он посмотрел на него растерянным взглядом, как будто не понимая, что его так взволновало.

Дыхание Юэ Ухуаня участилось, он не мог полностью подавить свое грязное желание.

— Что это?

— Это следы, оставленные иглоукалыванием, — быстро объяснил Сун Цинши, увидев, что он неправильно понял его раны, — Меня не кусали насекомые. Мои капилляры сравнительно более прочные. Когда втыкаешь иглу, это вызывает небольшое подкожное кровотечение и часто оставляет следы. Не волнуйся, это не больно, а зуд пройдет через несколько дней.

Юэ Ухуань пристально смотрел на эти следы, затем медленно убрал руку, опустил голову и сказал:

— Хозяин попробовал эти иглы ради меня и был ранен. Но я вел себя грубо…

— Как можно изучать медицину, не воткнув в себя несколько игл? — равнодушно сказал Сун Цинши, — В будущем, когда ты будешь практиковать иглоукалывание, тебе тоже придется воткнуть в себя несколько штук. При необходимости ты можешь попрактиковаться на мне. Прежде, чем… — сказав это, он вдруг подумал о некоторых забавных вещах. Первый шаг в изучении акупунктуры — это пронзить себя, а затем пронзить друг друга. Привыкнув к этому, вы втыкаете в себя несколько игл, чтобы избавиться от прыщей или похудеть, или если болит живот, и даже при небольшой простуде вы хватаетесь за иглы. Это было нормально — превратиться в ежа перед выпускным экзаменом. Он также многому научился у своих старших коллег. Например, если вы засыпаете во время учебы, вы просто втыкаете иглу в макушку головы и мгновенно просыпаетесь.

Первоначальный владелец тела также изучал акупунктуру на себе. В основном для того, чтобы почувствовать, как вонзается игла. Когда он впервые попробовал этот игольный метод, он сначала ознакомился с тем, как втыкать иглы в себя, прежде чем осмелиться попробовать его на других.

Юэ Ухуань угрюмо отвернулся, по-видимому, недовольный тем, что Сун Цинши ранен. Главный герой-шоу действительно был добросердечным ангелочком.

Сун Цинши мысленно вздохнул. Он боялся, что снова все испортит, поэтому, пронзая его иглами, говорил о медицинской теории. Потратив много времени, он, наконец, сумел проткнуть красивого мужчину достаточным количеством игл, чтобы превратить его в красивого ежа. Определив каждую точку акупунктуры, он ввел свою духовную энергию, чтобы контролировать ее анестезирующий эффект в наименьшем диапазоне. Затем он достал чан для лечебной ванны, положил в него все ингредиенты Отвара Омоложения Шести Меридианов, умело отрегулировал температуру и заставил Юэ Ухуаня лечь в воду.

Юэ Ухуань издал приглушенный стон вскоре после того, как вошел в эту лечебную ванну. Мощная лекарственная сила проникла во все его меридианы, отчаянно протаранив и перевернув его внутренности вверх дном.

Юэ Ухуань, наконец, понял, что имел в виду Сун Цинши, когда говорил, что это будет очень больно. Несмотря на то, что иглоукалывание уже значительно уменьшило боль, он все еще сжимал края чана. Его лицо покраснело от попыток сдержаться, а на лбу начал проступать холодный пот.

— Мы не можем устранить всю боль, — Сун Цинши ввел ментальный зонд в его тело, постоянно проверяя ситуацию, и объяснил, — В человеческом теле много меридианов, попадая внутрь, лекарство будет похоже на реку, бьющуюся о берега. Тебе нужно будет почувствовать боль от разблокировки каждого меридиана; таким образом, мы сможем определить, был ли он полностью открыт… Если будет больно, ты можешь просто кричать. Тебе нужно продержаться полчаса.

— Хозяину не нужно волноваться, — выдохнул Юэ Ухуань, — Вы так много сделали для меня. Я могу это вынести.

По мере того, как заблокированные меридианы насильно открывались, лекарство беспрепятственно проникало внутрь, снимая боль. Сун Цинши постепенно вынимал соответствующие золотые иглы и боль становилась все легче.

Как раз перед тем, как вынуть последнюю иглу из макушки, Сун Цинши достал таблетку и приказал Юэ Ухуаню:

— Открой рот.

Разум Юэ Ухуаня практически отключился от боли. Он послушно открыл рот, но обнаружил, что Сун Цинши засунул в него пылающую красную таблетку. Слегка прохладные кончики пальцев случайно коснулись его губ, и он подсознательно погнался за ними. Он лизнул языком этот приятный кусочек прохлады, пытаясь удержать его во рту, чтобы никогда не выпускать.

Горячая таблетка растаяла у него во рту и скользнула в желудок. Внезапно взрывная боль пришла туда, где был его Даньтянь, возбуждая все его внутренние органы. Юэ Ухуань больше ничего не мог с собой поделать — он издал печальный и пронзительный крик, крепко ухватился за человека рядом с ним, а затем обессиленно рухнул.

Сун Цинши воспользовался ситуацией и заключил его в объятия. Похлопав его по спине, он мягко сказал:

— Это таблетка Лотоса Крови Девяти Революций. Она работает очень быстро, тебе просто нужно немного потерпеть.

Отвар Омоложения Шести Меридианов открывает меридианы, а таблетка Лотоса Крови Девяти Революций восстанавливает Даньтянь. По материалам исследований и экспериментов Сун Цинши определил, что боль от приема таблетки Лотоса Крови Девяти Революций невозможно облегчить, но она будет недолгой. Поэтому он не объяснил это заранее, чтобы не увеличивать психологическую нагрузку на пациента. Тут так же, как и с инъекциями — лучше всего просто быстро покончить с этим.

Губы Юэ Ухуаня уже были прокушены до крови. Он больше не мог сдерживаться и, наконец, издал низкий рев, похожий на рев раненого зверя. Он держал человека в своих объятиях так крепко, как будто пытался сплавить его с собственной плотью и кровью.

Если бы не его высокий уровень Зарождающейся Души, кости Сун Цинши уже были бы сломаны. Он не мог пошевелиться. Из страха, что Юэ Ухуань прокусит губы, пытаясь вынести боль, он предложил:

— Если будет больно, я могу дать тебе что-нибудь еще, чтобы укусить. Я принесу тебе полотенце…

Прежде чем он успел закончить свои слова, Юэ Ухуань с силой укусил отвратительную темно-красную отметину на его шее. Он прикусил ее так сильно, что почти оторвал этот кусок плоти и проглотил его.

Сун Цинши знал, что юноша потерял рассудок. Боясь повредить зубы Юэ Ухуаня, он немедленно удалил всю духовную силу, защищающую его тело. Он также не осмеливался сопротивляться, поэтому в результате на его шее появилась глубокая кровавая отметина. Он чуть не расплакался от боли, но также не осмеливался позвать Юэ Ухуаня, чтобы не заставить его волноваться. Поэтому он мог только притвориться, что ему не больно, и, отчаянно задыхаясь, позволил ему укусить себя. Он опустился на колени и дал ему закончить.

Сун Цинши терпел со слезами на глазах…

Примерно через четверть часа боль в Даньтяне Юэ Ухуаня медленно исчезла. Небольшое количество духовной силы медленно изливалось наружу. Подобно деревьям, на которых после многолетней засухи вновь появляются новые почки под воздействием весеннего дождя, все в нем прорастало и процветало с новой жизненной силой. Его тело ощущало комфорт и удовольствие. Силы Юэ Ухуаня, наконец, иссякли. Он разжал зубы, осторожно слизнул кровь, сочащуюся из укуса, медленно опрокинулся назад и потерял сознание.

…

Когда Юэ Ухуань проснулся, было уже темно. Он пошевелил своим телом, и ощутил, как духовная энергия, которая исчезла столько лет назад, гладко течет по венам. Его способности на самом деле стали намного сильнее, чем когда он впервые вступил в секту бессмертных.

Внезапно он понял, кто находится рядом с ним. Медленно повернув голову, чтобы взглянуть, он обнаружил, что его руки крепко вцепились в рукава Сун Цинши. Его пальцы одеревенели и онемели от слишком долгого удерживания, и потребовалось много усилий, чтобы разжать их.

Сун Цинши крепко спал рядом с ним. Изначально он хотел дождаться, пока Юэ Ухуань проснется, чтобы объяснить ему лечение. Но он действительно очень устал и заснул во время ожидания.

Юэ Ухуань ошеломленно уставился на это совершенно беззащитное спящее лицо. Многочисленные неопознанные волны поднялись в его сердце, где уже проросли и пустили корни семена желания, и безумные эмоции забурлили в его голове.

Он спокойно протянул руку к пряди мягких волос, поднес ее к кончику носа и жадно вдохнул глубоко впитавшийся лекарственный аромат. Затем он нежно поцеловал и лизнул ее. Следы укусов на шее Сун Цинши также давали ему неописуемое чувство удовлетворения, как будто он поставил свою собственную метку на этом человеке.

Его тело, очевидно, уже избавилось от контроля наркотиков, но, как и раньше, у него все еще было непреодолимое желание обладать этим человеком.

Сун Цинши такой хороший человек, но он хотел его тело, хотел его душу, хотел, чтобы он попал под контроль океана похоти.

Какая низменная и бесстыдная идея…

"Ухуань, ты чудовище, рожденное для желания".

Возможно, это утверждение было правильным. Он уже давно превратился в чудовище и был недостоин общения с чистотой.

Сун Цинши так много для него сделал. Его долг благодарности по отношению к нему был тяжелым, как гора. Он никогда не сможет отплатить ему тем же.

Он знал, что не должен этого делать, но ему не хотелось отпускать Сун Цинши.

По крайней мере, он должен держаться от него на некотором расстоянии, хорошо прятать свой хвост и ни в коем случае не показывать ему свое истинное лицо. Нельзя позволять своим злым мыслям осквернять его…

Юэ Ухуань принял решение. Он в последний раз принюхался и неохотно отпустил длинные волосы, которые сжимал в руке.

Стрекотали цикады. Погода становилась все жарче, и не успели они опомниться, как наступило лето.

Кисть для письма скользила по белой рисовой бумаге, пока Сун Цинши писал медицинские записи своим изящным и красивым почерком. Не было ни одного неразборчивого слова. Начиная с самого раннего излечения ран и изгнания следов наркотиков, до разблокирования меридианов и преобразования Даньтяня три месяца назад, он написал подробный рецепт для каждой лекарственной процедуры и переплел их в книгу в качестве медицинских записей для дальнейшего использования.

Но что касается психического состояния Юэ Ухуаня, Сун Цинши не знал, что написать. Он долго колебался и, наконец, просто дал краткий отчет в медицинской карте; сравнивая до и после, казалось, что все меняется к лучшему.

Юэ Ухуань разработал регулярный график работы и отдыха и нашел себе занятие.

Он обнаружил в сокровищнице неиспользованный меч и теперь вставал до рассвета, чтобы упражняться в фехтовании в течение четырех часов. Затем он ждал, пока Сун Цинши освежится, и читал с ним еще четыре часа, изучая медицину. Во второй половине дня они либо вместе изучали анатомию, либо пытались сделать лекарства и усовершенствовать таблетки. Вечером, разобравшись с внутренними делами Долины Короля Медицины, он еще четыре часа медитировал.

Благодаря особой конституции культиваторы не нуждались в большом количестве сна, поэтому он не хотел тратить время впустую и спал только два или четыре часа в день. Если бы Сун Цинши не настаивал на том, чтобы они разделяли трапезу, Юэ Ухуань отказался бы и от еды и вместо этого использовал таблетки.

Сун Цинши и подумать не мог, что когда-нибудь в своей жизни он будет убеждать кого-то другого не торопиться с учебой. Юэ Ухуань сказал, однако, что он уже потратил слишком много времени, и теперь должен наилучшим образом использовать каждую минуту.

Из-за предыдущего опыта в строительстве фундамента его способности резко улучшились. Вскоре он вернулся на шестой уровень стадии Конденсации Ци, уровень Построения Фундамента было прямо за углом.

Сун Цинши посмотрел на улучшающееся физическое состояние пациента, записанное в протоколе, и решил просто позволить ему поступать по-своему.

…

С приходом лета Сун Цинши открыл для себя преимущества ледяного шелка. В предыдущем мире он любил носить шелковую пижаму — ему нравилось засыпать, чувствуя мягкое и естественное ощущение шелка. Это можно было бы рассматривать как его небольшой каприз на фоне небрежности к остальным аспектам жизни. Ледяной шелк царства бессмертных был на несколько порядков лучше, чем в мире смертных, он легко облегал тело слегка прохладным и блестящим ничто, сметая все назойливое тепло.

Сун Цинши попросил слуг долины купить несколько рулонов однотонного ледяного шелка, чтобы сшить из него современную пижаму-двойку. Ношение свободных футболок с длинными рукавами с большим вырезом и свободных брюк каждый день делало сон очень комфортным.

Он попытался порекомендовать улучшенную пижаму Юэ Ухуаню.

Юэ Ухуань долго смотрел на пижаму, в которую был одет Сун Цинши, отказался, а затем отправился практиковаться в фехтовании еще дополнительных два часа.

Сун Цинши также хотел подстричься. Он не привык, чтобы у взрослых мужчин были такие длинные волосы. Он весь день проводил дома и не хотел тратить время на расчесывание волос. Стоя перед зеркалом с ножницами в руке, он долго делал ими резкие жесты, раздумывая, как приступить к делу. Когда Юэ Ухуань вошел и увидел эту сцену, он молниеносно он выхватил ножницы и впервые вышел из себя.

— Что хозяин планирует делать?!

Узнав о причине, он принялся наставлять Сун Цинши:

— Тело, волосы и кожа человека — все это очень ценно. В глазах людей есть только три ситуации, в которых мужчины стригут свои волосы, — Юэ Ухуань с трудом сдерживал свой гнев, и его тон был очень суровым, — Первая — это когда он покидает дом, чтобы уйти в монастырь, вторая — когда он виновен в преступлении, и третья — если он эгоистичный и высокомерный ученик. Кем из них хочет быть хозяин?

Сун Цинши изо всех сил затряс головой:

— Я не хочу быть никем из них. Мне просто не нравится этот беспорядок на голове и причесываться так хлопотно.

— Дайте мне попробовать, — вздохнул Юэ Ухуань, узнав его причину. Он взял с туалетного столика душистую деревянную расческу и налил на ладонь немного орхидейного масла. Он тщательно уложил длинные волосы Сун Цинши и заплел тонкие косы, чтобы закрепить их и свернуть в пучок. Затем он закрепил сверху белую нефритовую корону и, наконец, неохотно отпустил, — Так хорошо?

— Очень хорошо. У тебя действительно умелые руки, — Сун Цинши посмотрел на свои волосы, которые были причесаны во много раз аккуратнее, чем он когда-либо смог бы. Похвалив его, он спросил, — Ухуань, мне нужно найти служанку, чтобы она помогала мне причесываться?

Юэ Ухуань замер с расческой в руке. Он подавил всколыхнувшуюся слабую злобу и тихо спросил:

— Хозяину… не нравится моя прическа? Вы хотите найти кого-то другого, чтобы сделать это?

Сун Цинши тут же возразил:

— Я боюсь тратить твое время на такую черную работу.

Юэ Ухуань повернул голову и улыбнулся:

— Ухуань получил большую милость от хозяина, и нет никакого способа, которым я мог бы отплатить за вашу доброту. Это затрудняет мой сон по ночам. Если бы хозяин позволил мне помочь вам, это принесло бы мне немного покоя…

Услышав, что это заставит его чувствовать себя лучше, Сун Цинши решительно согласился:

— Если ты не находишь это неприятным, тогда мои волосы будут на твоем попечении.

Юэ Ухуань нежно расчесал ему волосы на висках и с улыбкой согласился.

Когда он был молод, он однажды видел, как его старший брат, наследный принц, очень нежно и осторожно расчесывал волосы своей императорской наложницы.

В то время он очень восхищался своим братом, самым могущественным генералом в их армии. Он не понимал, зачем ему делать эту скучную и глупую вещь. Но его брат весело сказал ему: "Возьми расческу и расчесывай ее волосы с большой любовью, позволь этому создать предопределенные отношения*. Маленький Ухуань, ты поймешь это удовольствие, когда встретишь того, кто тебе понравится".

(ПП: Это строчка из стихотворения неизвестного поэта. И, как и во многих стихотворениях, смысл неясен. Одна из интерпретаций заключается в том, что между парой, которая глубоко любит друг друга и может пройти через множество захватывающих вещей вместе, именно такие простые вещи, как расчесывание волос друг друга, являются самыми заветными. Выполнение мирских вещей, подобных этому, — это то, что связывает их двоих в отношениях, которые объединят их даже в следующей жизни/реинкарнации)

В то время он ничего не понимал.

Теперь он, наконец, осознал, каково это — позволить этим нитям любви скользить по кончикам пальцев и волновать струны его сердца.

Он поднес душистый деревянный гребень к губам и нежно поцеловал его.

Если я смогу расчесывать твои волосы всю свою жизнь, свяжет ли это нас предопределенными отношениями в нашей следующей жизни?

…

Сумев решить эту небольшую проблему, Сун Цинши почувствовал себя совершенно беззаботным и счастливым. Он вдруг кое-что вспомнил и спросил Юэ Ухуаня:

— Ты не хотел бы сопровождать меня в Лечэн через два дня? Я заказал партию экспериментального оборудования из Павильона Небесного Ремесла. Это очень ценные и сложные объекты. Павильон Небесного Ремесла боится совершить ошибку, поэтому они просят меня лично прийти, чтобы все объяснить. А также… Я слышал, что Лечэн изобилует хорошей едой и вином, а танцы и музыка в Башне Сяньву превосходны. Может, пойдем посмотрим?

Прошло довольно много времени с тех пор, как профессор Система поместил его в книгу. Каждый день он был занят лечением болезней, и у него не было возможности увидеть, как выглядит это царство бессмертных. Хотя его воспоминания постоянно сливались с воспоминаниями первоначального владельца тела, они часто сбивали его с толку, так как у него не было их реального восприятия.

Недавно он также запоздало осознал, что теперь у него здоровое тело и долгая жизнь. Ему больше не нужно бояться, что время закончится, как в предыдущем мире. Он больше не бежал наперегонки со временем в попытке изучить свою болезнь, в страхе быть парализованным и потерять способность встать в любой момент, что лишит его возможности спасти себя.

Все говорили, что такая жизнь скучна…

Теперь он может уделить немного времени, чтобы познакомиться с интересной жизнью нормальных людей. Он может есть пищу, недоступную раньше, и делать все то, что доктор запрещал ему делать. Теперь он может даже попробовать вино и узнать, чем именно оно привлекает такое множество людей.

Хотя он не был уверен, понравится ли ему все это, он не узнает, если не попытается. Сун Цинши подумал о своей новой жизни в будущем и почувствовал некоторое волнение и предвкушение.

Приглашение в Лечэн было только началом. С одной стороны, он хотел сводить Юэ Ухуаня проветриться, чтобы развеять его скуку. Он не планировал сделать из него затворника, оставляя взаперти так долго. С другой стороны, он беспокоился, что столкнется с трудностями при общении с незнакомыми людьми и что Павильон Небесного Ремесла не поймет его медицинской терминологии и, следовательно, его производственных требований. Будет намного проще, если Юэ Ухуань поможет ему общаться.

Юэ Ухуань на мгновение задумался, затем согласился.

В день их отъезда Юэ Ухуань надел шляпу, закрыв лицо длинной черной вуалью. Сун Цинши был озадачен:

— Ты боишься загореть?

Юэ Ухуань улыбнулся.

— Хозяин поймет позже.

Сун Цинши немного подумал и понял. Ухуань был так красив, что, должно быть, боялся привлечь внимание развратников. Сун Цинши немедленно взял с собой все магические предметы и яды. Он велел Юэ Ухуаню строго следовать за ним, как только они выйдут, а также сделал простое зелье против волков* и дал его Юэ Ухуаню, сказав ему, что при распылении этого средства на извращенца, оно ослепит его по крайней мере на полмесяца. Юэ Ухуань с радостью принял его и положил вместе с другими лекарственными порошками, которые он приготовил.

(ПП: в китайском языке слово "волк" также используется как "извращенец/развратник")

Они вдвоем сели на своих волшебных зверей и направились в Лечэн.

Лечэн был ближайшим большим городом к Долине Короля Медицины. Он был построен вокруг реки, что делало транспортировку очень удобной. Таким образом, рынок там был оживленным, изобилуя всем, что можно пожелать, и привлекая бесчисленных культиваторов.

Сун Цинши чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшим в город. Одной пары глаз ему было явно недостаточно. Что это за напиток "Золотая фруктовая роса" и "Голубая луна", которые продает бессмертная леди в чайном домике? Он хотел попробовать их все! Что это за странные фрукты на том прилавке? Он хотел купить их все, чтобы забрать с собой для изучения! Сделанные этим торговцем бумажные фигурки, которые умеют танцевать и петь, были действительно интересными. Красавицы в цветочных домах*, одетые как летающие танцовщицы на фоне фрески, завлекали клиентов и одна за другой устремляли на него соблазнительные взгляды. Он долго смотрел на них и не мог удержаться, чтобы не послать ментальный зонд для проверки…

(ПП: Цветочные дома — бордели)

Достойны ли такие вульгарные заурядные женщины такого внимания? Юэ Ухуань ждал и ждал, пока его терпение не подошло к концу. Выведя Сун Цинши из состояния сосредоточенности, он спросил:

— Они красивы?

Сун Цинши убрал свой ментальный зонд и тихо ответил:

— У этой девушки желтое пятно на глазу. Возможно, у нее что-то не в порядке с желчным пузырем.

Юэ Ухуань: "???"

Что за навязчивая идея у его хозяина по поводу глаз?

Вкусы Сун Цинши склонялись к сладкому.

Видя, что погода становится все жарче, он потащил Юэ Ухуаня в чайный домик на берегу реки, где продавали ледяные угощения, и заказал две большие чашки Хрустящей горы* и немного напитка из лотосовых семян.

(ПП: версия мороженого династии Тан)

— Верно, — Сун Цинши вспомнил загадку в медицинской карте Юэ Ухуаня и прямо спросил, — Твои глаза не проливают слез, но после осмотра я не заметил никаких проблем с твоей системой секреции слез. Что происходит? Это врожденное состояние?

Юэ Ухуань не интересовался сладостями, но он сопровождал своего хозяина, который желал съесть несколько ледяных угощений. Он был удивлен, услышав эти слова, подумал об этом и сказал:

— Я не родился с этим заболеванием… Я тоже плакал, когда был маленьким, но мне не нравилось, когда другие видели мои слезы, поэтому я всегда прятался. Позже, когда меня продали в поместье, я обнаружил, что эти люди возбуждаются еще больше, когда я плачу, делая все эти грязные вещи. Я не хотел, чтобы они получали то, что хотели, поэтому научился не плакать… Я так долго сдерживался, что теперь разучился плакать.

Людей можно лишить эмоций. Существовали психологические эксперименты, которые нарушали человеческую этику, чтобы доказать это.

После того, как Юэ Ухуаня заключили в эту клетку, благодаря жестким тренировкам контроля и психологическим сигналам, он был насильственно лишен способности плакать.

Сун Цинши вдруг почувствовал, что замороженные лакомства, которые он ел, потеряли свой сладкий вкус.

— Ну, это не так уж плохо. Слезы ведь не являются жизненной необходимостью, — безразлично улыбнулся Юэ Ухуань и успокаивающе сказал, — Я рад, что в моем теле есть что-то, что не может контролироваться Печатью Акации, поэтому хозяину не нужно обращать на это внимания.

— Как я могу не обращать на это внимания? — Сун Цинши осторожно отодвинул вуаль, посмотрел в его прекрасные глаза и серьезно сказал, — Это человеческий инстинкт — смеяться, когда ты счастлив, и плакать, когда тебе грустно. Не волнуйся, я найду способ заставить тебя плакать!

Сказав это, он понял, что это звучит не совсем правильно. Разве это причина, чтобы заставить кого-то грустить и плакать?

Сун Цинши неловко откинулся на спинку стула и с усилием восстановил свое достоинство:

— Это не обязательно должно быть от печали. Когда меня переполняют эмоции, я тоже плачу…

Оказывается, хозяин тоже плачет, когда его переполняют эмоции? Юэ Ухуань внезапно вспомнил, как Сун Цинши выглядел во сне, рыдая под его телом от возбуждения. Странное удовольствие вспыхнуло в его сердце. Он наклонился в сторону, чтобы приблизиться к этому чистому запаху. Пряча выражение лица за вуалью, он не потрудился скрыть желание в своих глазах. Он облизнул пересохшие губы и не смог удержаться от соблазнительного тона, позволяя себе некоторые вольности:

— Я с нетерпением жду, когда хозяин заставит меня плакать…

Увидев, что он избежал острого угла, Сун Цинши почувствовал облегчение. Он похлопал себя по груди и пообещал:

— Предоставь это мне!

Он вернется и будет изучать психотерапию!

Юэ Ухуань, по какой-то неизвестной причине, довольно счастливо улыбнулся.

Внезапно из соседней кабинки донеслась болтовня и смех пары культиваторов. Казалось, что в их разговоре упоминались слова "Поместье Золотого Феникса".

Сун Цинши немедленно запустил свой ментальный зонд и обернулся.

Позади них сидели два странствующих культиватора на уровне Заложения Основ. Один был культиватором меча, а другой — культиватором демонов. Они не выглядели уродливыми, но не сдерживались в выражениях, обсуждая последние события в царстве бессмертных.

— Безумный Даос и Поместье Золотого Феникса твердо настроены бороться насмерть. Несколько дней назад лорд поместья Цзинь был серьезно ранен. Тридцать лет назад чжэньжен Лиюнь, единственный сын Безумного Даоса, исчез, и самое драгоценное сокровище секты было потеряно. Безумный Даос предложил огромную награду и преследовал убийцу в течение стольких лет. Наконец он узнал, что Шоусинтай находится в руках господина Цзиня, и ему пришлось искать справедливости.

(ПП: Чженжен — звание — истинный человек; человек, достигший просветления или бессмертия)

— Никогда бы не подумал, что лорд Цзинь из поместья может прибегнуть к убийству, чтобы украсть чье-то сокровище.

— Но это же Шоусинтай, лучшее магическое оружие в мире, кто бы не поддался искушению?

— То же самое относится и к поместью лорда Цзиня. Надо было ему пойти и оскорбить вечно защищающего Безумного Даоса…

— В настоящее время господин Цзинь по-прежнему отказывается признать, что он убил чжэньженя Лиюня. Об этом еще нужно кое-что сказать…

……

— Упорство во зле приводит к саморазрушению, — Сун Цинши был очень недоволен поведением Цзинь Фэйжэня. Он тайно выругался себе под нос, а затем повернулся и тихо предупредил Юэ Ухуаня, — Если поместье Золотого Феникса придет за лекарством или лечением, скажи им, что меня нет дома. Скажи им, что я занимаюсь культивированием за закрытыми дверями или собираю травы. Придумай вескую причину и отошли их прочь. Пусть управляющий слугами долины встретится с ними. Не ходи смотреть на этих ублюдков…

Юэ Ухуань послушно согласился. Сун Цинши не удержался и спросил:

— Ты знал о Шоусинтай?

— Дело чжэньжен Лиюня произошло тридцать лет назад, а я вошел в поместье Золотого Феникса только десять лет назад, — объяснил Юэ Ухуань с улыбкой, — Цзинь Фэйжэнь осторожен по своей природе, и я был просто скромным рабом. К тому же Печать Акации контролировала наши слова и поступки. Мы никак не могли быть посвящены ни во что секретное…

Ему потребовалось всего несколько лет напряженной работы, чтобы узнать об этом инциденте из разрозненных улик. Оттуда он догадался, где находится Шоусинтай. Затем, в завуалированной манере, он дал понять Тун Гуа Сяньжэню, что Цзинь Фэйжэнь тридцать лет назад достиг стадии Зарождающейся Души, и что в его продвижении были некоторые подозрительные подробности. Тун Гуа Сяньжэнь ценил деньги больше, чем жизнь. На первый взгляд он пел хвалу Цзинь Фэйжэню, но наедине он лелеял какие-то тайные обиды. Узнав доказательства, он отказался проявить милосердие к поместью Золотого Феникса и продал информацию Безумному Даосу за огромную сумму денег.

Именно после подтверждения того, что Тун Гуа Сяньжэнь расследует инцидент с Шоусиньтаем, Юэ Ухуань наконец почувствовал, что может спокойно планировать свою смерть. Он даже вытерпел еще два года страданий только для того, чтобы сделать эту восхитительную вещь.

Цзинь Фэйжэнь, вероятно, никогда бы не подумал, что раб, не контролирующий свои собственные слова и поступки, сможет нанести ему такой удар, верно?

Однако Безумному Даосу не удалось убить этого зверя.

Какая жалость…

С большим трудом Юэ Ухуань сопротивлялся печали в своем сердце. Затем он спокойно взглянул на стоявшего рядом с ним Сун Цинши. Опасаясь, что он узнает о его порочных и зловещих мыслях и возненавидит его истинную природу опытного интригана, он снова надел овечью шкуру мягкости и доброты и продолжал с любовью есть свое ледяное угощение.

Темы разговоров двух бродячих культиваторов по соседству начали расходиться, и они фактически перешли к вопросам, касающимся Долины Короля Медицины.

— Говорят, что Сяньцзунь Король Медицины — самый воздержанный предок за пределами буддизма. Я не ожидал, что он окажется дураком.

— Старый дом в Долине Короля Медицины сейчас в огне, и он быстро горит*.

(ПП: Это взято из романа под названием "Осажденная крепость". Там говорится, что любовь пожилого человека подобна старому дому в огне. Как только она загорается, ее трудно потушить.)

… Сун Цинши бросил на Юэ Ухуаня очень озадаченный взгляд. Он не помнил, чтобы в Долине Короля Медицины был пожар.

Юэ Ухуань не хотел, чтобы эти нецензурные выражения касались его ушей. Он встал, собираясь уйти:

— Хозяин, я не хочу здесь оставаться.

Сун Цинши поколебался, а затем встал, чтобы расплатиться по счету. Но потом он услышал, как культиватор мечей рассмеялся и сказал:

— Кто не знает, что Ухуань Гунцзы настолько красив, что может согнуть целую нацию. Его врожденное подобострастие очаровало даже Сяньцзуна Короля Медицины.

Культиватор демонов также издал злобный смешок:

— Кто из тех, кто вошел в поместье Золотого Феникса, не играл с этой ненасытной парой ног? Каким бы красивым он ни был, он всего лишь игрушка, с которой бессмысленно играл лорд Цзинь. Сун Сяньцзунь так долго жил в уединении, что совершенно не разбирается в этих вещах. Он забрал с собой этот испорченный товар и сделал его своим исключительным достоянием, обращаясь с ним как с величайшим сокровищем. Я думаю, что у Ухуаня Гунцзы, вероятно, есть какие-то особые навыки в постели, достаточные, чтобы заставить мужчину потерять свою душу. Сун Сяньцзунь никогда не пробовал такого, и теперь он просто не может остановиться.

— Ха-ха-ха, хотел бы я увидеть своими собственными глазами…

Услышав это, Сун Цинши покраснел от гнева, ненавидя тот факт, что они не ушли раньше. Он внимательно посмотрел на Ухуаня, но даже не мог догадаться, какое выражение лица тот скрывал за вуалью. Подумав об этом, он почувствовал, что не может просто убежать. Он должен сделать то, что положено хозяину. Поэтому он закатал рукава своей мантии и пошел, чтобы вернуть честь Юэ Ухуаня.

Юэ Ухуань не мог его удержать. Он мог только пойти с ним.

Сун Цинши бесстрашно и галантно подошел к двум мужчинам. Подавляя свою социальную тревогу, он сильно постучал по столу, непрерывно выстраивая в уме ругательства.

Культиватор мечей и культиватор демонов подняли головы и увидели одетого в белое маленького красавца, неловко стоящего перед ними. Он явно нервничал, но притворялся спокойным. Он смотрел на них снова и снова, его розовые губы, казалось, хотели произнести поток слов, но не могли.

Что происходит?

Не может быть, чтобы он находил их такими красивыми и умными, что ему захотелось подойти и предложить себя, чтобы согреть их постели, верно?

Сун Цинши запинался в своих словах:

— Я, я… — он обнаружил, что действительно не знает, как ругать людей. Как он должен произнести абсолютно свирепый выговор?

Большинство людей, стремящихся к бессмертию, развлекались без разбора. Им было все равно, мужчина это или женщина. Чем больше два культиватора смотрели, тем больше они радовались. Они чувствовали, что прелестный и невинный вид этого красавца обладает особым очарованием. Они торопливо убеждали:

— Не волнуйся, просто говори медленно, гэгэ* будет ждать тебя.

(ПП: они называют себя гэгэ — старший брат)

— Прекрасно. Я не волнуюсь, — Сун Цинши глубоко вздохнул, успокоился и строго спросил, — Вы знаете, кто я?

Культиватор меча улыбнулся и хотел протянуть руку, чтобы погладить его по руке:

— Я не знаю, могу ли я быть настолько смелым, чтобы спросить имя этого красавчика?

Сун Цинши схватил его за беспокойное запястье и громко сказал:

— Сун Цинши из Долины Короля Медицины.

Выражение лица культиватора меча стало ошеломленным.

Хватка Сун Цинши постепенно крепла. Он мстительно сказал:

— Я тот дурак, чей дом в огне, о котором вы только что говорили.

Запястье культиватора меча сломалось в его хватке. Культиватор демонов понял, что все выглядит не очень хорошо, и повернулся, чтобы бежать.

Сун Цинши выстрелил несколькими ядовитыми иглами, и на них обоих появились различные странные высыпания. Они были настолько болезненными и зудящими, что культиваторы плакали, желая содрать с себя кожу. Они хотели закричать, но им в рот засунули по таблетке. Их горло охрипло, и они больше не могли издавать ни звука.

— За то, что вы опорочили Долину Короля Медицины, ваше наказание — боль и зуд в течение семи дней. За дерзкие высказывания вы не сможете говорить в течение десяти лет!

После того, как Сун Цинши холодно произнес свой приговор, он оставил двух беспринципных животных кататься по полу и вернулся к Юэ Ухуаню. Он чувствовал себя очень мужественно и считал, что хорошо справился. Ему очень хотелось, чтобы его похвалили.

Юэ Ухуань мгновенно понял, какие нежелательные мысли эти двое направляли в сторону Сун Цинши, и он просто не мог этого вынести. Не в силах контролировать себя, он схватил Сун Цинши за руку, которой касался культиватор меча, и потащил его к краю воды. Он продолжал мыть его дезинфицирующим мылом.

— Не прикасайтесь к таким грязным вещам! Это не чисто…

Сун Цинши был сбит с толку, когда его рука была тщательно вымыта.

Только вымыв его руку, Юэ Ухуань, наконец, понял, что потерял контроль над собой. Он немного подумал, приподнял черную вуаль и мягко улыбнулся.

— Мы же собирались съесть баранину в Башне Тяньсян. Ваша рука коснулась яда так же, как и другого человека. Безопаснее было помыть ее начисто.

Сун Цинши мгновенно все понял. Оказывается, он заразил Юэ Ухуаня незначительной мизофобией студента-медика.

На самом деле Сун Цинши не любил есть баранину, а острую пищу он любил еще меньше. Но если маленький ангел его семьи хотел съесть баранину, приготовленную вручную, то он собирался составить ему компанию.

Они вдвоем неторопливо пообедали, прежде чем прибыть в Павильон Небесного Ремесла.

Мастер Павильона Небесного Ремесла почтительно его приветствовал, но выражение его лица было неприглядным.

Именно тогда Сун Цинши узнал, что они имели в виду, когда писали в письме, что "они боятся совершить ошибку" — они вообще ничего не понимали, и мастера сходили с ума.

— Это микроскоп, несколько прозрачных пробирок и колб, дистиллятор, ферментер, барометр, инфракрасный спектрометр.… — Сун Цинши был в растерянности. Он не знал, какую часть из этого они не понимали. Он даже не заказал сложные машины, такие как масс-спектрометры и жидкостные хроматографы. Все это были простые вещи, — Микроскоп — это высокоинтенсивное увеличительное стекло, через которое можно увидеть бактерии…

Что, черт возьми, такое увеличительные стекла и бактерии? Были ли это инструменты для убийства или шпионажа за людьми? Мастер Павильона Небесного Ремесла был совершенно сбит с толку и, слушая его, начал сомневаться в жизни…

Они долго разговаривали, но губы осла просто не соответствовали рту лошади.

К счастью, Юэ Ухуань в эти дни изучал с ним медицину и имел представление об этих объектах. Видя, что у его хозяина возникли трудности, он взял на себя инициативу объяснить ему.

Юэ Ухуань понимал, как мыслят люди в царстве бессмертных. Он изменил способ общения и, наконец, дал понять мастеру Павильона, что микроскоп использовался для проверки крошечных ядов, прикрепленных к предметам, пробирки и колбы были драгоценными украшениями, а дистиллятор — чайником, используемым для извлечения чистой воды…

Сун Цинши сидел рядом с ним, ошеломленный его объяснением. Это звучало странно, но технически он не ошибался.

Наконец мастер Павильона похлопал себя по груди и заверил, что сможет изготовить эти предметы. Юэ Ухуань начал торговаться с ним. Примерно через полчаса он узнал окончательную цену мастера Павильона и с разрешения Сун Цинши также использовал некоторые из обычных таблеток, производимых в Долине Короля Медицины, чтобы вычесть часть покупной цены, что позволило им сэкономить много денег. Он также достиг взаимовыгодного долгосрочного соглашения с мастером Павильона Небесного Ремесла, а также проверил наличие каких-либо лазеек в контракте.

Сун Цинши действительно был счастлив иметь в своем доме всемогущего секретаря… В конце концов, ему даже не пришлось читать контракт. Он только подписал свое имя.

Он вышел из Павильона Небесного Ремесла, совершенно сбитый с толку. Небо быстро темнело. В магазинах горел свет, и посетители входили и выходили бесконечным потоком. Район красных фонарей и букмекерские конторы стали намного оживленнее, и бесчисленные любители красоты и игроки сновали туда-сюда. Изредка можно было услышать звуки драк и ссор, а иногда даже магические битвы между культиваторами.

Павильон Ночного Дождя располагался в районе красных фонарей. Он занимался продажей информации и выдачей вознаграждений.

Сун Цинши впервые посетил такое место, и он с любопытством осматривался повсюду. Время от времени он сталкивался с дерзким флиртом куртизанок. Были даже некоторые наемные работники, которые увидели, что у Юэ Ухуаня хорошая фигура, и сделали ему предложение. Они подняли такой шум, что Сун Цинши почувствовал себя очень неуютно. Он быстро вошел в Павильон Ночного Дождя, чтобы избежать встречи с ними. Выражение лица Юэ Ухуаня под черной вуалью также, наконец, стало выглядеть намного лучше.

Правила Павильона Ночного Дождя гласили, что тот, кто запрашивает информацию, должен прийти один. После неоднократного предупреждения Юэ Ухуаня не бегать, Сун Цинши вошел во внутреннюю комнату.

Е Линь, мастер Павильона Ночного Дождя, лично пришел, чтобы принять его. Е Линь был толстяком с хорошим характером. Черты его лица были дружелюбными и добродушными. Он улыбался всем. Первоначальный владелец тела когда-то лечил его от серьезных травм и теперь каждый раз, когда он получал новости о редких ингредиентах или информацию о лекарствах, которые должны были быть выпущены или проданы, они сначала предлагались Сун Цинши. Можно сказать, что у них были дружеские отношения. Теперь он услышал, что ради красоты Сун Цинши двигал войска и собирал силы, он подумал, что это маловероятно, но на самом деле было трудно сказать. Он также знал, что метод удаления Печати Акации был довольно хлопотным, поэтому он отложил рассказ на несколько месяцев, чтобы Сяньцзунь Король Медицины не действовал, поддавшись импульсу. Как только ему надоест играть с этим красавцем, потери будут весьма значительными.

Теперь Сун Цинши лично пришел к нему с визитом и попросил предоставить информацию.

— Я получил ее всего несколько дней назад, — Е Линь больше не смел увиливать и выложил метод, — В те времена, когда Хуаньси Сяньцзун создал Печать Акации, он не оставил способов ее отмены. Тем не менее, появился демонический культиватор, который отлавливал низкоуровневых культиваторов и превращал их в рабов. Многие из них были недавно принятыми учениками могущественных сект. Поэтому праведные секты разработали два метода отмены Печати. Для первого варианта нужен культиватор уровня Святого или выше, который сотрет Печать. Для второго способа нужно создать массив, используя Квинтэссенцию Всех Душ и секретное слово, с которым Печать Акации была нанесена.

Сун Цинши смиренно попросил совета:

— Что проще?

Лицо Е Линя горько скривилось:

— Мой господин, вы знаете так же хорошо, как и я, что старейшины уровня Святого являются величайшими сокровищами различных сект. Они не возьмутся за любую задачу и сочтут унижением, если вы попросите их стереть печать раба со смертным происхождением, — он попытался выразить это тактично, но на самом деле хотел сказать ему: "Если бы кто-то принес свою домашнюю зверушку в Долину Короля Медицины для лечения, разве вы не выгнали бы его?"

Сун Цинши немного подумал и понял:

— Я выберу второй способ.

Он никогда больше не позволит унизить Юэ Ухуаня.

Е Линь посмотрел на него, ненавидя железо за то, что оно не может стать сталью:

— Квинтэссенция Всех Душ… это сокровище, которое одна духовная жила может произвести только единожды. Иногда она может появляться на аукционах. В зависимости от качества и размера, цена может достигать от 100 000 до 300 000 духовных камней высшего сорта. Это был метод, разработанный без оглядки на цену, потому что злодей наложил Печать на дочь мастера Башни Цзинью. Поскольку это слишком дорого, никто на самом деле не заботится о том, чтобы держать этот метод в секрете. Я могу предоставить эту информацию непосредственно вам. Однако у рабов с Печатью Акации есть секретное слово от того, кто наложил на них печать. В массиве нужно использовать это секретное слово. Се Цзе чрезвычайно жаден, и если он узнает, что вы хотите снять Печать, он наверняка потребует с вас за это высокую цену.

Долина Короля Медицины круглый год закупает различные лекарственные материалы по высоким ценам для исследований, но продает очень мало лекарств. Ее нельзя было считать богатой сектой. Хотя Ухуань Гунцзи был редким красавцем, он также был куртизанкой с ужасной репутацией. Стоило ли тратить такую большую цену, чтобы стереть его Печать? Голова Сяньцзуня Короля Медицины, должно быть, была полностью заколдована, верно?

Е Линь попытался посоветовать ему:

— Если вам действительно нравится этот человек, вам просто нужно быть с ним милым и не использовать бусину духа. Это будет то же самое, сотрете ли вы Печать Акации или нет. Я получил известие, что башня Цзиньхуань собирается выставить на аукцион пару потрясающих сестру и брата, оба девственники. Цена составляет всего пятьдесят тысяч духовных камней, и их внешний вид не уступает…

Сун Цинши тут же прервал его слова:

— Я хочу купить Квинтэссенцию Всех Душ. Не знаете ли вы, где ее выставляют на продажу?

Он не знал, как присоединиться к образу мышления культиваторов бессмертного царства. Не имеет никакого значения, будет он использовать бусину духа или нет. Печать Акации сама по себе была знаком позора и лишения человеческого достоинства. Нельзя допустить, чтобы все оставалось по-прежнему, иначе психические проблемы Юэ Ухуаня никогда не будут решены.

Е Линь оставил попытки убедить его и смущенно сказал:

— Я знаю, что у госпожи Лин Мяо есть несколько в ее коллекции, но я не уверен, что она согласится их продать.

Сун Цинши сделал приблизительную оценку своих ресурсов:

— Я готов рафинировать для нее флакон Таблеток Вечной Молодости и заплатить еще 200 000 духовных камней.

Хотя госпожа Лин Мяо обладала большим талантом, она присоединилась к секте бессмертных очень поздно. Ей было уже за тридцать, когда она достигла уровня Построения Основ, и за сорок, когда она достигла стадии Формирования Ядра. Она выглядела намного старше, чем другие женщины-культиваторы, и это было для нее чрезвычайно болезненным моментом. Обычно она использовала Питательные Таблетки для кожи, чтобы скрыть возраст, но она всегда хотела, чтобы Таблетки Вечной Молодости восстановили ее внешность до пика. Однако метод изготовления Таблеток Вечной Молодости был давно утерян, и копия осталась только в Долине Короля Медицины. Первоначальный владелец тела презирал Таблетки Вечной Молодости. Необходимые ингредиенты были редкими, и он считал довольно хлопотным делать что-то с бесполезным эффектом. Это было похоже на оскорбление его личности как бессмертного медика, и поэтому он никогда не создавал их.

Как только появится Таблетка Вечной Молодости, госпожа Лин Мяо определенно соблазнится.

— Я позабочусь об этом деле для вас, — Е Линь был расстроен за него. Он вдруг что-то вспомнил и сказал, — Кстати, вы знаете, что недавно случилось с Се Цзе?

Сун Цинши нахмурился:

— В чем дело?

Е Линь сказал ему, как будто делился юмористической историей:

— Разве хозяин поместья Золотого Феникса не получил нового любимца? Тот, в котором он ужасно души не чает. Кажется, его зовут Бай Цзыхао… Недавно выяснилось, что он незаконнорожденный сын старейшины Хэ из секты Соснового Журавля в царстве смертных. Он был продан в рабство Се Цзе, этим злым бездельником. Об этом так долго шел большой спор, но он не принес никаких результатов. Секта Соснового Журавля не может иметь дело с поместьем Золотого Феникса, поэтому теперь они повсюду ищут Се Цзе, чтобы свести счеты. К сожалению, Се Цзе, этот умный ублюдок, бегает быстро, как вор. Никто не знает, в какой дыре он спрятался.

Сун Цинши опустил голову и надолго задумался.

Е Линь улыбнулся и сказал:

— Если я обнаружу этого ублюдка Се Цзе, я найду способ добыть для вас секретное слово. Для вас стоимость будет дешевле.

— Нет, — улыбнулся Сун Цинши, — Я готов заплатить вдвое больше, если вы скажете мне, где он находится.…

Е Линь был ошеломлен. Затем он что-то понял и несколько раз согласился, поднимая свою чашку. Сун Цинши попрощался и ушел. По пути он забрал с собой Юэ Ухуаня, который изучал миссии, выставленные снаружи.

Е Линь взглянул на Юэ Ухуаня из окна, покачал головой и вытащил книгу с картинками из потайной части книжной полки. Он пролистал несколько страниц и вздохнул.

Как и ожидалось, методы Ухуаня Гунцзи были выдающимися. Казалось, что вековая репутация Сяньцзуня Короля Медицины вот-вот рухнет.

…

Теперь все деловые вопросы были улажены, и появилась перспектива решения проблемы стирания Печати.

Сун Цинши с радостью ходил по магазинам с Юэ Ухуанем, покупая книги, лекарственные ингредиенты и предметы первой необходимости.

Эта красная парча очень красива. Она отлично подойдет Юэ Ухуаню. Купим ее!

Эта Варварская Драконья Трава может быть использована для приготовления лекарства для Юэ Ухуаня. Купим ее! Купим ее!

Пирог из Зала Жунсинь восхитителен. Ухуаню наверняка понравится. Купим его! Купим его! Купим его!

Сун Цинши был из тех людей, которые ходят по магазинам всего несколько раз в год и каждый раз покупают достаточно на следующие полгода. Он получал огромное удовольствие от покупки вещей. Он даже купил две бутылки вина в придорожной таверне. Вино называлось Ванъю*, что звучало восхитительно. Красотка в таверне сказала, что оно может развеять его тревоги. Хотя он делал все очень целеустремленно и не слишком беспокоился, он все равно мог купить попробовать.

(ПП: Ванъю — забывая печали)

Он купил огромную кучу вещей. Юэ Ухуань беспомощно сложил все покупки в пространственный мешок, решив разобраться, как только они вернутся.

Увидев в переулке книжный магазин, Сун Цинши радостно подбежал к нему. Покупать книги было его любимым занятием — чем больше, тем лучше. Юэ Ухуань на мгновение заколебался. Затем он, наконец, медленно последовал за ним.

Бизнес в этом книжном магазине под названием "Дом бессмертных страстей" процветал, и многие покупатели книг входили и выходили. Сун Цинши первым делом купил копии книг, связанных с медициной. Затем он купил копии книг с информацией о царстве бессмертных. Наконец, он купил копии популярных в настоящее время книг. Он обнаружил, что людям, которые приходили покупать книги в магазине, особенно нравилась цветная книжка с картинками в углу; особенно мужчинам — семь-восемь из десяти покупали экземпляр.

Сун Цинши с любопытством спросил Юэ Ухуаня:

— Что это за книги?

Юэ Ухуань посмотрел на него, погруженный в свои мысли. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова.

Сун Цинши подошел и взял книжку с картинками под названием "Красота золотого века". Он улыбнулся:

— Оказывается, это коллекция гравюр в стиле Укие-е. Печать такая изысканная. Это картины мастера?

Он открыл ее и небрежно просмотрел. В ту же секунду он выпустил ее из рук, как будто обжегся. Книжка упала на землю, раскрывшись, чтобы показать картинку внутри. Затем он снова недоверчиво посмотрел на нее. Его тело похолодело с головы до ног, как будто его окатили ледяной водой.

Это была порнографическая книга. Внутри были нарисованы всевозможные грязные сцены, сопровождаемые бесчисленными яркими словами.

"Вечерний банкет всех красавиц", "Линь Сяньцзунь совокупляется с Ухуанем Гунцзи", "Портрет Великой красавицы Цзинь Цяо" и так далее…

На картине потрясающий молодой человек лежал под разными мужчинами, сладко и приятно ублажая их. Его изображали во всевозможных невыносимых позах. У юноши была пара прекрасных глаз феникса и алая родинка под левым глазом, такая красивая, что могла вызвать желание у каждого.

Это был Юэ Ухуань…

Сун Цинши знал о том, что пережил Юэ Ухуань. Но даже когда все было сказано и сделано, ему никогда не приходилось сталкиваться с этими невыносимыми сценами. По мере того, как Юэ Ухуань постепенно выздоравливал, он хотел походить на страуса, используя время, чтобы забыть о прошлом. Но теперь этот альбом с картинками жестоко сорвал шрам, чтобы показать все. Ад, который испытал Юэ Ухуань, был еще более несчастным, чем он мог себе представить.

Как люди могут быть такими злыми?

Сун Цинши был так расстроен, что не мог дышать. Он задыхался и крепко обнимал себя за плечи.

Призрачный Огонь Подземного Мира поднялся, сжигая всю грязь.

А потом?

Что ему делать? Что он может сделать? Он ничего не может сделать.

Владелец книжного магазина хотел подойти, чтобы поприветствовать его, но, увидев это, он так испугался, что убежал. Сун Цинши стоял безучастно, чувствуя, что потерял все силы из своего тела. Наконец, пока он совершенно не осознавал этого, Юэ Ухуань потащил его прочь. Он взял его за руку и бесцельно пошел к берегу реки.

Подул холодный ветер, и сознание Сун Цинши постепенно прояснилось… Он наконец понял, почему два культиватора в чайном доме так разговаривали и почему Е Линь хотел убедить его сдаться.

Итак, все знают…

Поместье горы Золотого Феникса разрушило тело Юэ Ухуаня, и эти книги с картинками разрушили его репутацию.

Независимо от того, как усердно Юэ Ухуань работал — Построение Фундамента, Формирование Ядра, даже если он достигнет Зарождающейся Души…или будет культивировать, чтобы стать владыкой меча, каждый, кто увидит его, никогда не будет думать о его удивительных талантах, но будет думать о его теле и этих грязных сценах. Его прошлое сексуальной игрушки навсегда останется в его сердце. Даже если он может сжечь книжный магазин, два книжных магазина, сжечь бесчисленные книги с изображениями Юэ Ухуаня, у него нет способа помешать этим книгам циркулировать на рынке…

Юэ Ухуань однажды сказал, что у него ничего нет… Только теперь он понял глубину отчаяния, скрывавшегося за этим заявлением.

Сун Цинши сидел у реки, закрыв лицо руками, позволяя слезам просачиваться сквозь пальцы. Он ненавидел свое бессилие.

— Хозяину не нужно грустить, — Юэ Ухуань тоже медленно сел, мягко успокаивая его, — Рано или поздно вы бы узнали… Я никогда не планировал скрывать это. Эти картины были написаны несколько лет назад. Самый известный художник царства бессмертных в те дни приехал в поместье Золотого Феникса. Цзинь Фэйжэнь накачал меня наркотиками и управлял мной с помощью бусины духа, позволяя ему рисовать их, чтобы распространить по всему миру. Если подумать, он, должно быть, знал, что я хочу сбежать. Он хотел предупредить меня, что, куда бы я ни убежал, мне не избежать участи раба.… Поэтому я оставил всякую надежду на побег и стал тем, кем он хотел, бесстыдно, потакая желанию, глупо и нелепо…

Сун Цинши опустил голову и посмотрел на реку, не смея взглянуть на него.

— Хозяин дал мне шанс возродиться, — сказал Юэ Ухуань расслабленным тоном, — Я уже отпустил эти вещи… Я давно к этому привык и морально готов. Я могу найти способы изменить свою внешность, и я также изменю свое имя, чтобы меня не узнали, так что… все в порядке, я действительно в порядке.

Сун Цинши все еще был очень расстроен, потому что этот красивый и гордый феникс больше не мог открыто летать под солнцем. Он успокоил свои эмоции и хотел встать, но обнаружил, что тело Юэ Ухуаня все это время дрожало.

Темной ночью он уже снял вуаль, и его прекрасные глаза были полны страха.

Юэ Ухуань израсходовал всю энергию своего тела, прежде чем смог произнести слова, которых боялся больше всего.

— Пожалуйста, пожалуйста, не ненавидьте меня за то, что я грязный…

В ту ночь Сун Цинши крепко обнял Юэ Ухуаня, отчаянно пытаясь утешить его. Он бессвязно сыпал словами, путая понятия из философии, медицины и социологии. Он был так расстроен, что английский, немецкий и латынь — все бросились наружу. Не говоря уже о Юэ Ухуане, даже сам Сун Цинши не знал, что говорит.

По крайней мере, его отношение было правильным…

Юэ Ухуань уже пришел в себя. Он тихо вдыхал успокаивающий аромат лекарств, исходящий от его тела, и слушал эти путаные, но обнадеживающие слова. Уголки его губ не могли не изогнуться в слегка болезненной дуге.

Он уже давно знал, что не сможет скрыть это дело ради временной стабильности, и ожидал, что другие продемонстрируют его грязное прошлое перед Сун Цинши, чтобы вбить клин между ними и дискредитировать его. Поэтому, даже если бы Сун Цинши не нашел эти книги с картинками пока они были в Лечэне, он бы взял на себя инициативу, чтобы привести его в этот книжный магазин, и небрежно позволил бы ему увидеть. И в течение этого времени, если он все еще будет ему нравиться, он будет честен и постарается заслужить его милость и обещание, лишая шанса тех, кто со скрытыми мотивами использовали бы это, чтобы создать проблему.

Как нелепо…

Очевидно, он был готов к этому давным-давно, и все же, в тот момент, когда Сун Цинши открыл книгу с картинками, он все еще был так смущен, что не мог показать свое лицо. Еще более неловко было то, что даже увидев такие вещи, в глазах Сун Цинши были гнев и сочувствие, но ни малейшего желания. Это заставило его еще яснее осознать, что их две "симпатии" были разными.

"Любовь" Сун Цинши было признательностью, заботой и лаской.

Его "любовь" была монополией, вторжением и желанием.

Юэ Ухуань жадно поцеловал кончики его волос. Его мысли быстро становились безумными…

Почему каждое его исследование раскрывает еще больше доброты этого человека?

Как он может отпустить его?

Как было бы хорошо, если бы он мог встретиться с этим человеком, пока был еще чист?

Яд обиды распространился от его сердца по всему телу. Он ненавидел Се Цзе. Он ненавидел Цзинь Фэйжэня и все, что его запятнало. Он ненавидел этот отвратительный мир. Он хотел уничтожить все, что находилось за пределами Долины Короля Медицины. Достаточно было бы оставить в мире только этот клочок чистой земли, оставить только этого одного человека…

…

После этого инцидента они оба оставили все мысли о путешествии по Лечэну и, небрежно отдохнув ночь, на следующее утро отправились в Долину Короля Медицины.

На протяжении всего их обратного пути Сун Цинши изучал всевозможные планы, как скрыть личность и замаскировать внешность для Юэ Ухуаня. Он даже подумывал о косметической операции, но не мог позволить себе испортить это идеальное лицо…

Внезапно из леса донеслись звуки борьбы культиваторов.

Сун Цинши остановил волшебного зверя и взглянул вниз. Он видел, как два культиватора стадии Формирования Ядра сражались не на жизнь, а на смерть. Мечи столкнулись, и заклинания заполнили небо. Они сражались около получаса, и культиватор в черном потерпел сокрушительное поражение. Победивший забрал его магическое оружие и пространственный мешок, затем сел на свой меч и поспешил прочь.

Такого рода убийства и грабежи были обычным явлением в царстве бессмертных, и никто не мог установить личность и вражду между двумя противниками. Поэтому, если только вы не знакомы с одной из сторон, вы не будете вмешиваться в это дело.

Сун Цинши придерживался правил этого мира и не желал ввязываться в эту неразбериху. Понаблюдав некоторое время, он приготовился пришпорить волшебного зверя, чтобы уехать.

Юэ Ухуань остановил его:

— Хозяин, давайте спустимся и посмотрим. Возможно, этот человек еще не мертв.

Договорив, он направил духовного зверя к культиватору в черном. Увидев это, Сун Цинши поспешил за ним.

Несмотря на то, что культиватор в черном еще дышал, он был очень тяжело ранен. На его теле было семь или восемь ран от меча, часть внутренних органов была повреждена и он был без сознания. Если не оказать ему помощь, он долго не протянет.

Чтобы избежать каких-либо неприятностей, Долина Короля Медицины никогда не принимала пациентов из неизвестных источников. Сун Цинши нахмурился и заколебался.

Юэ Ухуань присел на корточки. Он надел перчатки, тщательно осмотрел раны культиватора в черном, а затем спросил:

— Хозяин, вы недавно научили меня, как зашивать и лечить раны. Я уже выучил это, но мне не хватает практики. Не могли бы мы вернуть этого раненого в Долину Короля Медицины, чтобы я мог лечить его и практиковать свои медицинские навыки?

Даже если главный герой-шоу столкнулся с таким уродством, его сердце все равно оставалось добрым и честным. В будущем он может стать известным врачом, служащим на благо народа. Сун Цинши долго вздыхал и сразу же согласился, помогая ему провести экстренное лечение пациента. Затем они погрузили его на волшебного зверя и отвезли домой.

В Долине Короля Медицины Сун Цинши поместил пациента в тихую комнату.

Это был первый пациент, которого Юэ Ухуань взял на себя. Он проявил особую осторожность, не только хорошо зашил все раны, но и приготовил лекарство и скормил его пациенту своими руками. Он продолжал записывать его жизненные показатели, спрашивая совета по всем вопросам, чтобы не было никаких несчастных случаев. Сун Цинши не мог не вздохнуть от его огромного таланта. Все, что ему было нужно, — это намек, а остальное он мог выяснить сам. Каждый шаг был сделан идеально. Его медицинские записи также были хорошо написаны. Придраться было почти не к чему. После того, как пациент показал явные признаки улучшения, он почувствовал уверенность в том, что может полностью оставить этот вопрос Юэ Ухуаню.

Через три дня этот одетый в черное культиватор проснулся. Он почувствовал запах лекарств в комнате, немного пошевелился и обнаружил, что туго перевязан. Он знал, что его спасли, и в глубине души радовался. Он поднял глаза, чтобы поблагодарить своего благодетеля, но увидел яркое и красивое лицо, которое он никогда не забудет.

— Ты… это ты спас меня? — пробормотал культиватор в черном.

Юэ Ухуань оставался у его постели, заботясь о нем в течение долгого времени. Увидев, что он проснулся, он кивнул и сказал:

— Этот раб приветствует бессмертного старейшину.

Одетого в черное культиватора звали Шэ Юн. Он был культиватором демонического пути и не имел сколько-нибудь значительного статуса. Два года назад ему посчастливилось быть гостем в поместье Золотого Феникса со своими друзьями. Первоначально, учитывая его личность, он не был бы квалифицирован для встречи с таким замечательным красавцем, как Юэ Ухуань. Однако в ту ночь красавец плохо обслужил почетных гостей, и в наказание его накачали наркотиками и дали им поразвлечься.

Эти распущенные глаза феникса, эта кокетливая родинка-слеза, этот чарующий голос, печать заточения…

Радость той ночи он никогда не забудет за всю свою жизнь. Неважно, какую куртизанку в каком борделе он искал, он больше не мог испытать то же самое чувство.

Шэ Юн пристально посмотрел на Юэ Ухуаня, чувствуя, как в горле у него поднимается жажда. Под контролем Печати Акации ни один раб не имел возможности причинить вред людям. Итак, с какой именно целью этот красавец спас его? Может быть, он все еще помнит его…

Под его горящим взглядом Юэ Ухуань слегка опустил голову. Он вылил зелье, которое долго хранилось в тепле у небольшого огня и осторожно подал ему напиток, а затем улыбнулся:

— Лекарство горькое. Бессмертный старейшина также должен принять эту сладкую пилюлю.

Своими белоснежными пальцами он положил сахарную пилюлю в рот Шэ Юну. Эти прекрасные глаза смотрели на него, полные нежности и предвкушения. У Шэ Юна кружилась голова, и он не мог ни о чем думать. Сахарная таблетка растаяла у него во рту, оставив какую-то странную горечь.

Юэ Ухуань подождал, пока он закончит принимать лекарство, и встал, чтобы привести в порядок комнату. Он свалил весь хлам в комнате в углу, оставив только пустой стол и стул. Затем он надел перчатки из звериной кожи.

Шэ Юн с надеждой спросил:

— Ты помнишь меня?

Юэ Ухуань вернулся и посмотрел на него, в глазах у него расцветал блеск желания:

— Бессмертный старейшина сделал этого раба очень счастливым. Этот раб не посмеет забыть.

Раньше он был похож на цветущую ветку, которую обрезали вручную. Несмотря на красоту, он казался слишком искусственным. Теперь у него есть свой собственный цвет, что делало его еще более ослепительным. На самом деле он стал еще красивее, чем раньше. Если бы Цзинь Фэйжэнь увидел это, разве он не пожалел бы, что отпустил такого потрясающего красавца?

Шэ Юн почувствовал, как у него пересохло во рту. Его сердцебиение ускорилось. Все его тело ослабло, а нижняя половина постепенно начала реагировать.

Юэ Ухуань взглянул на него и улыбнулся еще более очаровательно. Он нежно провел кончиками пальцев по груди Шэ Юна, расстегнул его рубашку, а затем сильно прижал его обратно, двусмысленно промурлыкав:

— Сегодня я хотел бы снова быть счастливым с бессмертным старейшиной. Это нормально?

Поддразнивание Юэ Ухуаня сделало его сердце похожим на резвую обезьяну. Шэ Юн с трудом верил, что может случиться такая хорошая вещь, и поспешно согласился:

— Я был бы счастлив быть с тобой. Если тебя отверг твой владелец, я с радостью возьму тебя с собой.

Юэ Ухуань счастливо рассмеялся, как будто услышал что-то забавное.

Сразу же после этого Шэ Юн увидел, как Юэ Ухуань установил звуковой барьер на двери. Затем он достал из пространственного мешка связку странных маленьких инструментов и положил их на стол, покрытый белой тканью. Там были маленькие ножи, ножницы, плоскогубцы, пилы и другие инструменты ужаса, которыми он не знал, как пользоваться. Затем Юэ Ухуань представил их один за другим:

— Это скальпель. Это хирургические ножницы и костные ножницы. Это щипцы для локтя…

Шэ Юн понял, что что-то не так. Он хотел бороться, но обнаружил, что потерял контроль над руками и ногами. Он не мог пошевелиться.

— Ты принял Таблетку Марионетки. Я еще не смог успешно ее рафинировать, поэтому я не могу контролировать твои действия, но этого достаточно, — Юэ Ухуань надел халат и маску. Он взял скальпель и обеспокоенно спросил, — Теперь, кроме того, что ты не можешь двигаться, ты все еще что-нибудь чувствуешь?

Шэ Юн был потрясен и рассержен:

— Ты не контролируешься Печатью Акации?

Юэ Ухуань издал насмешливый смешок, но в его глазах не было никаких человеческих эмоций, только почти переполняющее безумие и тоска, как у демона, который выполз из ада.

— Пожалуйста, пожалуйста, не будь таким, — Шэ Юн наконец понял, что должно произойти, и закричал, безумно умоляя о пощаде, — Отпусти меня!

Эта ночь была похожа на ту ночь, когда демон столкнулся с беззащитным ягненком. Не было ни милосердия, ни доброты, только жестокая игра.

Скальпель падал снова и снова. Вой был бесконечным.

— Тебе хорошо? Когда его в тебя засовывают, тебе хорошо?

Демон радостно повторял то, что когда-то говорил Шэ Юн, слово за словом:

— Давай, позволь мне насладиться этим блаженством…

— Используй свое развратное тело, чтобы доставить мне удовольствие…

— Кричи! Давай же! Кричи в экстазе…

"…"

Юэ Ухуань посмотрел на свои руки, покрытые грязной кровью. Но его сердце было очень удовлетворено. Оказывается, он действительно сошел с ума.

Была поздняя ночь, но Сун Цинши все еще сидел на кровати Луохань в библиотеке и читал. Внезапно он обнаружил, что Юэ Ухуань, прислонившись к двери, смотрит на него. Он понятия не имел, когда тот успел принять ванну. На нем был только что сшитый красный халат, а тело источало аромат орхидей, смешанный с запахом трав. Его мокрые волосы были небрежно стянуты вместе. Казалось, он был в очень хорошем настроении.

Сун Цинши поднял руку и жестом пригласил его подойти ближе.

— Почему ты так поздно принял ванну? Будь осторожен, а то простудишься.

— Моя одежда испачкалась чем-то грязным, так что ее пришлось постирать, — Юэ Ухуань послушно сел на кровать Луохань и небрежно открыл книгу, — Я не мог заснуть, поэтому захотел составить компанию хозяину, чтобы почитать книгу, все в порядке?

Сун Цинши, естественно, поприветствовал его и подтолкнул к нему закуски на столе.

— Верно, — небрежно сказал Юэ Ухуань, — Культиватор, которого мы спасли несколько дней назад, проснулся и настоял на том, чтобы уйти, поэтому я отпустил его.

Сун Цинши был слегка поражен:

— Уйти? Его раны еще не зажили.

Юэ Ухуань пожал плечами:

— Я видел, что у него, казалось, были какие-то личные проблемы, которые давили на него, поэтому я не мог расспрашивать его слишком подробно.

Сун Цинши испугался, что он расстроен, и убедил:

— Мы не можем контролировать пациентов, которые настаивают на выписке из больницы. Пусть делает, что хочет.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Это не имеет значения, он уже наградил меня. Мы уже квиты.

Видя, что он не выглядит обеспокоенным, Сун Цинши выбросил этот вопрос из головы и сосредоточился на чтении.

Юэ Ухуань лениво наклонился, удовлетворенно вдыхая аромат его тела. Безумное убийственное намерение постепенно рассеялось, и кровожадное желание медленно успокоилось.

Сун Цинши молитвенно сложил ладони и с благоговением сказал Юэ Ухуаню:

— Мое великое сокровище здесь!

Юэ Ухуань на мгновение растерялся. Он обнаружил, что Сун Цинши смотрит на шесть маленьких белых мышей, бегающих в клетке, которую он нес. Он поспешно осторожно поставил клетку на стол в лаборатории и подвинул к нему.

— Хозяин, это прислал мастер Павильона Ночного Дождя. Может быть, это какие-то редкие магические звери?

— Это мыши, которых я просил его найти в мире смертных. Ему с трудом удалось найти всего несколько штук, — Сун Цинши лежал на столе и с радостью смотрел на милых маленьких мышей, как будто не мог насмотреться, — Ухуань, ты знаешь, что белые мыши и люди на 98 % генетически похожи? Они являются наиболее часто используемыми животными для медицинских экспериментов.

Красивые глаза Юэ Ухуаня расширились от недоверия. Он подозрительно посмотрел на маленьких грязных мышей в клетке.

Эта штука на 98 % похожа на него?

— Прямо сейчас у нас есть только эти несколько образцов, взятых из дикой природы. Нам нужно разводить их, чтобы достичь большего количества. Затем мы сможем выращивать различные виды мышей. Чистые мыши, мыши без специфических патогенов, стерильные мыши… может быть, мы даже сможем вырастить мышей с высоким и низким уровнем рака, мышей с диабетом, все виды мышей, — лицо Сун Цинши светилось от радости, когда он говорил о своих любимых белых мышах. Для него не имело значения, понимают его другие или нет, поскольку он продолжал бормотать себе под нос, — Это может занять десятилетия. К счастью, у культиватора Зарождающейся Души долгая жизнь. Я могу не торопиться с их разведением. Комната для размножения уже подготовлена? С сегодняшнего дня я буду жить в лаборатории. Эти мыши очень чувствительны, и я не знаю, смогут ли они приспособиться к царству бессмертных. Я хочу быть уверенным, что они не попадут в беду и что они успешно родят детей. Это мой смысл жизни…

Когда-то у него была старшая коллега, которая ездила за границу проводить эксперименты. После четырех лет размножения ее мыши уже собирались показать результаты, когда внезапно столкнулись с несчастным случаем. Она была в ужасе. Она звонила им каждый день, чтобы излить свои горести. Все уговаривали ее отказаться от эксперимента и вернуться. Коллега мгновенно разрыдалась и сказала, что это ее смысл жизни и что она не уйдет, даже если умрет. С тех пор в их лаборатории белые мыши получили прозвище "смысл жизни".

Юэ Ухуань наконец понял. Подумав о прошлых слухах о Короле Медицины, он осторожно спросил:

— Хозяин, независимо от того, насколько похожи мыши, они не люди. Растить их очень хлопотно. Почему вы не используете смертных для тестирования лекарств? Разве это не обычная практика среди бессмертных алхимиков?

— Конечно, нам нужно будет использовать людей, — прямо сейчас разум Сун Цинши был заполнен мыслями о мышах, и он небрежно ответил, — Мы должны сначала использовать мышей и других животных, чтобы определить безопасность препарата. Затем мы проведем эксперименты на людях. Мой учитель любил проверять лекарства на себе, чтобы определить их безопасность. Убедившись, что с ними все в порядке, он набирал добровольцев для тестирования препарата. Я также несколько раз испытывал лекарства на себе. Так очень удобно определить их эффективность.

Он практически боготворил своего учителя. Человек благородного характера и высокого престижа, он самоотверженно работал ради общества, был свободен от коррупции и трудился только на благо всего человечества.

Гиппократ однажды сказал, что медицина — самое прекрасное и благородное из всех искусств.

До тех пор, пока медицинские исследования могут создать новое лекарство, бесчисленное количество пациентов может быть спасено от их страданий. Это может даже изменить ход человеческой истории. Разве это не замечательная вещь?

Сун Цинши смотрел на мышей так, словно видел перед собой светлое будущее.

Юэ Ухуань долго думал об этом и осторожно спросил:

— Хозяин, а что с вашим учителем, проверившим так много лекарств, как он сейчас?…У него все еще все хорошо?

Сун Цинши честно ответил:

— Он в другом мире.

Лицо Юэ Ухуаня побледнело. Он с тревогой сказал:

— Хозяин, пожалуйста, позвольте в будущем Ухуаню проверять лекарства.

— Хорошо, как только я проверю, что нет никаких проблем, я позволю тебе проверить их на себе, — с удовлетворением похвалил Сун Цинши, — Ухуань действительно хороший саженец, подходящий для изучения медицины. Такой умный и добрый, такой полный любви. Тебя ждут великие достижения.

Хозяин был хорош во всем, единственное — он был немного слеп по отношению к нему.

От слуг долины он узнал, что хотя Сяньцзунь Король Медицины всегда был фанатиком, целиком посвящая себя ежедневным исследованиям, его слова и поступки оставались по-прежнему странными, но после появления в Долине Короля Медицины Юэ Ухуаня, хозяин, казалось, стал более чувствительным и больше не взрывался от беспричинной ярости. Он больше не проводил бесчеловечных опытов и оказывал Юэ Ухуаню беспрецедентное доверие и благосклонность.

Такие перемены в Сун Цинши не оставляли ему ничего, кроме тщетных надежд. И сегодня эти тщетные надежды стали еще сильнее.

Хозяин не испытывает неприязни даже к таким грязным мышам, тогда, может быть, он также сможет…

— Хозяин, я выращу для вас этих маленьких белых мышек, — Юэ Ухуань мягко потянул Сун Цинши за рукав и тихо попросил, — Мое телосложение очень подходит для тестирования лекарств. Позвольте мне тестировать лекарства для вас всю оставшуюся жизнь, как эти мыши… это нормально? Я не боюсь смерти, поэтому, пожалуйста, не причиняйте себе вреда.

Когда Сун Цинши услышал слово "смерть", слетевшее с его губ, его волосы встали дыбом, и тень неудачи снова атаковала его мозг. Он перебрал их разговор и быстро понял, что пошло не так. Он твердо поклялся, что маленькие белые мыши и Юэ Ухуань были для него смыслом жизни и что он одинаково ценил их в своем сердце. Его учитель был в другом мире по другим причинам, и он не умер из-за того, что испытывал лекарство на себе. Под его тщательным контролем он определенно не умрет.

Юэ Ухуань слушал, чувствуя себя чрезвычайно удовлетворенным.

Сун Цинши понял, что могут быть моменты, когда он будет нездоров и ему понадобится чья-то помощь. Поэтому он дал Юэ Ухуаню копию очень толстого руководства по разведению мышей, попросив его тщательно заботиться о них. Юэ Ухуань осторожно взял руководство в одну руку, а клетку в другую, поклявшись хорошо заботиться о смысле жизни хозяина.

Слуга из долины принес счет за мышей и письмо из Павильона Ночного Дождя.

Хотя белые мыши не были волшебными животными, никто никогда их раньше не заказывал. Они были маленькими, и их было трудно найти. Потребовалось много людских и материальных ресурсов, чтобы найти мышей, и в конце концов они были обнаружены на заморском необитаемом острове.

Учитывая вышеперечисленные факторы и другие вещи, в конце концов каждая мышь стоила сто первоклассных камней духа.

— О, это не так дорого, — Сун Цинши без колебаний подписал счет.

Юэ Ухуань долго колебался и спросил:

— Хозяин, вы… не читали бухгалтерские книги, которые я прислал на днях?

Сун Цинши не интересовали бухгалтерские книги, поэтому он бросил их на стол и забыл обо всем. Услышав, как он упомянул об этом, он поднял одну книгу и небрежно взглянул на нее. Затем он с ужасом узнал, что Долина Короля Медицины испытывает дефицит бюджета. Он ошеломленно указал на цифры в бухгалтерских книгах, ожидая объяснений от всемогущего секретаря.

Юэ Ухуань вздохнул:

— Хозяин заказал много специальных инструментов в Павильоне Небесного Ремесла, они оказались очень дорогими. И… вы также купили много ценных трав для исследований. Однако самое важное — это неизвестная выплата двухсот тысяч высококачественных духовных камней…

Сун Цинши сглотнул. Раньше он был богатым человеком во втором поколении. Он только тратил деньги и понятия не имел, как ими распоряжаться. Его родители души в нем не чаяли и не жалели, что потратили 800 000 юаней на лекарства для его самофинансируемых исследований. В его лаборатории было различное оборудование, и поэтому он не задумывался о том, сколько денег стоит проведение медицинских исследований.

Теперь, когда он переселился, Юэ Ухуань открыл много путей для зарабатывания денег после того, как разобрался со счетами собственности. Перспективы были многообещающими, поэтому он покупал, покупал и покупал. Но он не хотел становиться расточительным.

Он абсолютно не хотел, чтобы Юэ Ухуань знал, что двести тысяч камней духа были использованы на Квинтэссенцию Всех Душ.

Во-первых, он боялся, что это станет для него тяжелым психологическим бременем, а во-вторых, он хотел удивить его.

Юэ Ухуань увидел, что он не хочет говорить, куда ушли деньги, и поэтому больше не спрашивал. Он сказал успокаивающе:

— Хозяин, пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. Основная причина заключается в том, что для погашения некоторых векселей потребуется некоторое время. Я придумаю, как это сделать.

Хотя он его не обвинял, Сун Цинши все еще чувствовал себя очень виноватым. Он вдруг понял, что долгое время пренебрегал деловыми вопросами. Более того, чтобы отстраниться от поместья Золотого Феникса, он притворился, что находится в закрытой культивации и не принимал никаких пациентов. Он отсиживался в лаборатории и каждый день занимался глупостями. Это Юэ Ухуань помимо самосовершенствования неустанно работал, чтобы справиться со всеми вещами, которые он не хотел делать. Он даже помогал ему зарабатывать деньги и заботился о том, чтобы накормить, одеть и обогреть его. А он не только с радостью забыл об этих обязанностях, которые должен был взять на себя в первую очередь, но еще и продолжал добавлять ему неприятности.

Сун Цинши потянул Юэ Ухуаня за рукав и стыдливо извинился:

— Я никуда не гожусь. Отныне я не буду тратить деньги так экстравагантно. Мне не нужна пижама из ледяного шелка. Я не буду есть сладости и буду поститься. На данный момент я не буду добавлять больше никакого исследовательского оборудования. Позже я возьму на лечение нескольких богатых пациентов. Я сделаю все возможное, чтобы заработать деньги и обеспечить тебя. Я больше не заставлю тебя так много работать…

Юэ Ухуань был первоклассным несравненным красавцем и учеником, ниспосланным ему богом, но с тех пор, как он последовал за ним, его питание не только было некачественным, ему даже приходилось работать каждый день, несмотря на то, что он еще не полностью выздоровел; он находил способы заработать деньги и покрыть его расточительность, беспокоясь об их средствах к существованию, несмотря на то, что это, предположительно, было его обязанностью в первую очередь.

Что он за подонок?! Как врач может так обращаться со своим пациентом?!

Чем больше Сун Цинши говорил, тем больше он паниковал. Его глаза уже покраснели.

— Нет необходимости заходить так далеко, — Юэ Ухуань обнаружил, что его хозяин был на грани слез, и быстро объяснил, — Для меня это не проблема. Исследования хозяина направлены на благо всего мира, и Ухуань, естественно, всем сердцем поддерживает вас.

Сун Цинши потянул его, не зная, что сказать:

— Н-но…

В глазах Юэ Ухуаня появилась слабая улыбка. Он нежно взял его за руку и тихо сказал:

— Хозяин, мне нравится быть занятым, чтобы не думать о прошлом. Итак, позвольте мне сделать это, мне нравится делать что-то для хозяина…

Красивые кончики пальцев слегка поглаживали его ладонь, рисуя круг за кругом, пока его сердце не начало зудеть от этого царапающего тепла. Сун Цинши был в полном беспорядке, тронутый добротой маленького ангела.

Юэ Ухуань поиграл его ладонью и улыбнулся.

— Этот период финансовых трудностей продлится недолго. Я планирую подготовить средства для покупки полей для лекарственных трав, приобретения лекарственных материалов и обучения переработчиков таблеток. Нет необходимости беспокоиться о продажах низкоуровневых таблеток из Долины Короля Медицины. Но у меня нет личных связей, и мне не подобает показываться на публике. Было бы лучше найти для продаж кого-то подходящего.

Сун Цинши знал, о чем он беспокоится, и он не смел отпускать Ухуаня одного, чтобы тот не столкнулся с каким-нибудь извращенцем. Убийства и грабежи в царстве бессмертных были слишком обычным делом, и только сильные могут заниматься большим бизнесом.

Сун Цинши был единственным в Долине Короля Медицины, кто мог удержать это место. Но если вы позволите ему, страдающему социальной тревогой, вести переговоры о бизнесе с хитрой старой лисой, вы с таким же успехом можете просто попросить его умереть…

Сун Цинши долго размышлял. Внезапно ему в голову пришла хорошая идея. Он нашел письмо из кучи корреспонденции и сказал:

— Через несколько дней приедет Лун. Он мастер Секты Мириад Гу, и они очень могущественны в Западном Лесу. Более того, у его семьи есть рудник духовных камней, так что он очень богат и имеет хорошие связи. Может, попробуем посмотреть, станет ли он нашим ангелом-инвестором?

Отец и сестра семьи Сун были влиятельными бизнесменами. Хотя он не особенно разбирался в обычаях этого мира, ему также удавалось улавливать некоторые вещи, слушая их каждый день.

Юэ Ухуань просмотрел корреспонденцию и обнаружил, что письма этого Луна составляли подавляющее большинство. Хотя все они были академическими дискуссиями, практически каждый месяц приходило три или четыре письма. Более того, бухгалтерские книги Долины Короля Медицины также содержали их обмен подарками, и каждый раз подарки Секты Мириад Гу были намного дороже, чем подарки Долины Короля Медицины. Он слегка нахмурился и немного встревожился, чувствуя, что ему нужно прояснить этот вопрос.

Сун Цинши ничего не скрывал. Он потратил много времени, четко объясняя Юэ Ухуаню свои отношения с Ань Луном.

В последнее время память первоначального владельца тела все больше и больше интегрировалась с ним. У него часто возникала иллюзия, что у них обоих одна и та же душа. Просто первоначальный владелец тела был более безразличным. Более того, он не получил никакого нравственного воспитания, и его подход был более радикальным. Но его жизненные привычки и методы обучения были точно такими же, как у него. Поскольку первоначальный владелец тела в основном не обращал никакого внимания ни на что, кроме исследований и культивирования, и ни о ком не заботился, многие детали его воспоминаний о Луне были неясными, но примерно правильными.

— Мы познакомились более пятисот лет назад. В то время я еще не был культиватором Зарождающейся Души, а он был всего лишь маленьким культиватором, который только что построил свой фундамент, — Сун Цинши собрал свои слова и печально сказал, — Я помню, что он был немного старше тебя, семнадцати или восемнадцати лет, очень непослушный подросток.

Юэ Ухуань прервал его и поправил:

— Хозяин, я перестал взрослеть только потому, что Печать Акации приостановила мой рост, и моя внешность контролировалась, чтобы выглядеть как юноша. Это не значит, что я на самом деле так молод. Я был уже взрослым, когда построил свой фундамент.

— Да, ты повзрослеешь после того, как Печать будет снята, — Сун Цинши подумал о своем собственном опыте, и осторожно предложил, — Ты не должен формировать свое золотое ядро слишком рано. Твое взросление замедлилось, когда ты достиг Построения Основ, и оно зафиксируется, как только ты достигнешь стадии Формирования Ядра. Если ты построишь свое золотое ядро слишком рано, ты можешь стать таким же, как я. Если только ты не будешь специализироваться на методах культивирования тела или не изменишь свое тело, как только достигнешь стадии Святого…

Это незрелое лицо было ценой, заплаченной кровью и страданиями изначального владельца тела за слишком высокий талант. Однако он не хотел менять свое тело только ради внешнего вида, и поэтому смирился со своей судьбой.

— Я знаю, — Юэ Ухуань посмотрел на него с удовлетворением, облизывая губы, — Вы и так хороши.

Сун Цинши отнесся к этому так, как будто он пытался утешить его, и продолжил серьезную дискуссию:

— Я встретил Луна, собирая лекарственные травы в тайном царстве. Мы обсудили фармакологию, и я обнаружил, что он очень проницателен и обладает обширными знаниями о ядах Гу. Таким образом, ему было позволено приехать в Долину Короля Медицины в качестве гостя. Но этот ребенок слишком озорной. Ему нравилось дразнить меня и раздражать. Через несколько лет… Я достиг стадии Зарождения Души, и не знаю почему, но он ужасно поссорился со мной. Он рассердился на меня без всякой причины. Он долго ругался и поднимал шум. Наконец, он покинул Долину Короля Медицины.

Юэ Ухуань легонько постучал пальцами по столу, его мысли были непроницаемы.

— Двести лет спустя он также достиг стадии Зарождающейся Души. Внезапно он понял свою ошибку и написал письмо с извинениями. Мы поддерживаем переписку, и у нас довольно хорошие отношения, — завершил свой рассказ Сун Цинши, чувствуя себя очень довольным, — Теперь можно предположить, что он уже прошел свою мятежную фазу.

Юэ Ухуань осторожно спросил:

— Хозяин, он любит мужчин или…

— Не волнуйся! — Сун Цинши знал, что у него есть опасения на этот счет, и решительно сказал, — Хотя Лун — прирожденный развратный бездельник и любит заниматься ерундой, он прямой как стрела! Когда мы общались раньше, я всегда видел, как он флиртует с девушками и соблазняет их. Если он не дурачился с бессмертной леди, то дразнил какую-нибудь куртизанку! Ходят слухи, что снаружи полно брошенных женщин, жаждущих его крови. Я никогда не слышал, чтобы он интересовался мужчинами!

Юэ Ухуань все еще был немного подозрителен.

Сун Цинши похлопал себя по груди и пообещал:

— Не волнуйся! Если он посмеет приставать к тебе, я сломаю ему ногу!

Когда настал день прибытия Ань Луна, Долина Короля Медицины уже подготовилась к приему гостей.

Сун Цинши аккуратно надел мантию перед зеркалом и тщательно проверил свой внешний вид. Когда он оглянулся, то неожиданно увидел Юэ Ухуаня в свободном сером хлопчатобумажном халате. Он был одет как слуга долины. Хотя хлопчатобумажная одежда не могла скрыть его красоту, такой тусклый цвет не соответствовал его темпераменту. Ему больше шли яркие и властные цвета.

Как и ожидалось, в Долине Короля Медицины действительно не осталось денег. Феникс превратился в воробья.

Сун Цинши втайне почувствовал грусть. Он был полон решимости преодолеть свою социальную тревогу и привлечь инвестиции от секты Мириад Гу.

Послышалось пение птиц, возвещающих о прибытии гостя, и ядовитый туман Долины Короля Медицины приветственно рассеялся.

Внезапно со стороны слуг долины, охранявших ворота, послышался тревожный шум. Суматоха постепенно распространилась по долине, и некоторые из наиболее трусливых слуг долины даже побежали в панике.

Юэ Ухуань поднял голову и холодно посмотрел на убегающих. Они тут же остановились как вкопанные. Вспомнив о безжалостности этого красавца, которому глубоко доверял их хозяин, их лица слегка побледнели.

Сун Цинши озадаченно спросил:

— Что случилось?

Юэ Ухуань снова покорно опустил голову, не предлагая никакого ответа.

Сун Цинши быстро понял, чего боялись слуги долины. Огромная белая змея, высунув язык, скользнула вверх по ступенькам. Ее серебряная чешуя блестела на солнце, а кроваво-красные глаза были похожи на глаза демона, выползшего из чистилища.

Белая змея подняла голову и быстро подползла к ногам Сун Цинши. Она ласково потерлась о него головой и обвила хвостом его ногу.

Сун Цинши был в восторге. Он присел на корточки и коснулся змеиной головы, спрашивая:

— Ты Сяо Бай, не так ли? Я не видел тебя столько лет. Как получилось, что ты стал таким большим?

Увидев, что Сун Цинши узнал его, белый змей прикоснулся к нему языком, потираясь о него с еще большим энтузиазмом. Юэ Ухуань хотел сделать шаг вперед, чтобы остановить его, но когда он увидел, что кто-то приближается, отступил.

— Этот двуличный негодяй, я всегда знал, что ты ему нравишься больше, — высокая тень окутала их. Глубокий звучный голос был полон беспомощности, — Тогда, в тайном царстве, ты отказался принять Светящегося Дракона в качестве духовного питомца, и ему пришлось довольствоваться мной. Он перенес много обид и всегда хотел вернуться к тебе.

— Не шути так, — с улыбкой сказал Сун Цинши, — Ему не подходит жизнь в Долине Короля Медицины, его больше устроит секта Мириад Гу.

Пятьсот лет назад Светящийся Дракон был еще молодой змеей. Он был ранен, сражаясь с большим зверем. Сун Цинши проходил мимо, собирая лекарственные травы и небрежно исцелил его. Змей поднял огромный шум, желая последовать за ним, и поэтому предыдущий владелец тела насильно навязал его Ань Луну. В то время Светящийся Дракон был толщиной всего в палец, но теперь он стал таким большим, с такой сияющей чешуей. Это показывало, что он был тщательно воспитан местной сектой тиранов.

Закончив гладить змею, Сун Цинши поднял глаза и потрясенно замер.

Ань Лун в его памяти был неопытным, озорным, обычным подростком. Человек, который появился перед ним сейчас, был ростом более 190 см, с внушающим благоговейный трепет телом, со спиной тигра и талией волка*, одетый в обтягивающие черные кожаные доспехи. Его обнаженная правая рука была покрыта татуировками пяти зол — ядовитые существа переплетались с бесчисленными костями мертвых. Это было одновременно страшно и завораживающе. Он был похож на гордого и властного негодяя. Его волосы были очень коротко подстрижены, отчего черты лица казались еще более резкими. Нахмуренные брови разлетались к вискам, нос был прямым, как горная вершина, а узкие глаза походили на зверя, выбирающего, кого укусить. Его тонкие губы были плотно сжаты, а все тело излучало опасную ауру.

(ПП: Со спиной тигра и талией волка — имеется в виду, что он реально здоровый и мускулистый, с широкими плечами и узкой талией.

5 зол — 5 ядовитых существ — скорпион, гадюка, сколопендра, ящерица и жаба)

Годы послужили разделочным ножом, ему потребовалось 500 долгих лет, чтобы полностью переделать себя.

Сун Цинши долго тупо смотрел на него. Наконец, он нашел следы прошлого на этом лице.

Ань Лун тоже долго смотрел на него и наконец рассмеялся, блеснув острым клыком. Опасная аура исчезла в одно мгновение, и он снова превратился в того плохого мальчишку, который любил подшутить. Все девушки в Долине Короля Медицины покраснели и больше не осмеливались смотреть на него.

Это знакомое чувство заставило Сун Цинши вздохнуть с облегчением.

Ань Лун оглянулся вокруг, наклонился и тихо прошептал:

— Я думал, ты злишься на меня и больше никогда не захочешь меня видеть.

Сун Цинши вспомнил неприятное прошлое этого ребенка-медведя:

— Я не сержусь.

Ань Лун не совсем в это поверил. Он похлопал его по плечу, словно желая сменить тему.

Секта Мириад Гу была сектой культивации тела. Его сила была огромной, и похлопывания по плечу было несколько болезненным для Сун Цинши.

— Кстати, я слышал, что ты привез с собой… — Ань Лун осмотрел толпу и быстро сосредоточился на Юэ Ухуане. Подумав немного, он не знал, как к нему обращаться, и поэтому небрежно бросил, — Это тот ребенок? Он не такой, как они говорят. Он выглядит довольно мило и хорошо себя ведет.

Юэ Ухуань привык к тому, что люди дают ему неправильную оценку. Выражение его лица не изменилось. Он почтительно поклонился Ань Луну и продолжал молчать.

Сун Цинши, однако, был шокирован.

Ань Лун коснулся подбородка и воскликнул:

— Он действительно красив. Жаль, что он мужчина.

Даже после того, как он захватил Секту Мириад Гу и культивировал до стадии Зарождающейся Души, он все еще оставался тем же старым бессовестным негодяем, что и раньше!

С холодным выражением на лице Сун Цинши умело потащил Луна в главный зал. Затем он послал Юэ Ухуаня покормить мышей и начал читать лекцию этому парню. Хотя он хотел получить инвестиции от Секты Мириад Гу, это не означало, что он собирался отказаться от своих принципов. Поэтому он быстро разобрался с черной историей этого ублюдка и дал ему список запретов, включая запреты на любые вольности с Юэ Ухуанем. Он не должен был говорить ничего непристойного Юэ Ухуаню. Он не должен был говорить ничего вульгарного Юэ Ухуаню. Он не должен был флиртовать с Юэ Ухуанем. Он не должен был вторгаться в комнату Юэ Ухуаня. Он не должен был заставлять Юэ Ухуаня пить алкоголь. Существовало 126 правил и положений.

— Предки мои, — ошеломленно произнес Ань Лун, слушая его. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, — Этот человек сделан из цветного хрусталя?

Сун Цинши постучал по столу и внушительно выговорил:

— Статья номер 72, ты не должен использовать какие-либо странные слова, чтобы описать его.

— Да, да, да, — по какой-то причине Ань Лун казался совершенно счастливым, получив выговор. Он поднял руки в знак капитуляции и пообещал прекратить говорить глупости. Затем он спросил, — Тогда как мне его называть? Каков его статус в Долине Короля Медицины?

Сун Цинши был ошеломлен. Он понял, что это серьезный вопрос…

Проблема Юэ Ухуаня была психологической. Ее было неудобно объяснять, и он должен защитить частную жизнь пациента. Хотя Юэ Ухуань был Всемогущим Секретарем Долины Короля Медицины, эта профессия была эквивалентна главному управляющему в царстве бессмертных и не давала никакого реального статуса. Поэтому он забыл дать Юэ Ухуаню подходящую должность.

Сун Цинши тут же встал и сказал Луну:

— Подожди здесь. Я пойду и удостоверюсь.

Сказав это, он сразу же вышел из главного зала в поисках Юэ Ухуаня.

Юэ Ухуань уже давно закончил кормить мышей, но он знал, что Сун Цинши должен был сказать Ань Луну кое-что, что ему было бы неудобно услышать. И поэтому он сел на место в коридоре, которое было не слишком далеко, и терпеливо ждал, читая книгу.

Сун Цинши поспешно подбежал к Юэ Ухуаню и спросил:

— Ухуань, ты хочешь быть моим учеником?

Юэ Ухуань недоверчиво посмотрел на него, несколько ошеломленный.

— Хозяин, почему вы вдруг…

— Ань Лун напомнил мне, — объяснил Сун Цинши, — Что для тебя лучше иметь подходящую личность в Долине Короля Медицины. Я никогда раньше не принимал ученика, так что ты можешь быть моим самым старшим учеником. Таким образом, независимо от того, что ты делаешь или когда встречаешь гостей, это будет гораздо удобнее. Конечно, если ты не хочешь, то просто забудь об этом. Я подумаю о других способах.

— Я хочу, — поспешно сказал Юэ Ухуань, — Хозяин спас мне жизнь и научил меня навыкам. Я уже считаю хозяина своим учителем, но не осмеливался просить вас об этом, — он достал из-за пазухи черную деревянную табличку с резьбой. На ней было написано его имя. Он смущенно протянул его Сун Цинши, — Я в самом начале тайно сделал свою табличку жизни. Пожалуйста, примите это, хозяин.

Табличка жизни была обязательной для каждого ученика секты. Жизнь в царстве бессмертных часто была полна опасностей, угрожающих жизни. Каждая секта использовала мысли и кровь ученика, чтобы сделать спасательную табличку, которая затем помещалась в безопасное место. Если табличка жизни разбивается, это означает, что ученик умер.

Юэ Ухуань осторожно сказал:

— Я добавил немного массива, когда сделал это. Если со мной случится несчастье и мое тело погибнет, спасательная табличка сообщит хозяину о местонахождении моего трупа. Ухуань надеется… что мое тело будет кремировано и похоронено в Долине Короля Медицины, чтобы сопровождать хозяина. Это нормально?

Сун Цинши был так тронут, что рухнул в полном беспорядке. Он неоднократно повторял:

— Не волнуйся, я буду защищать тебя и никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Юэ Ухуань встал, чтобы официально поклониться своему учителю.

— Подожди, у меня есть просьба, — Сун Цинши поспешно схватил его, чтобы остановить. Он неловко сказал, — Ты можешь не называть меня шифу? Эта форма обращения всегда напоминает мне о том парне… — он уже очень давно не принимал учеников. Услышав это, он также ощутил недоброе предчувствие в своем сердце. Поведение и поступки предыдущего шифу Юэ Ухуаня серьезно нарушили его границы до такой степени, что он практически чувствует тошноту. Он совершенно не хотел такого же титула. Более того, он беспокоился, что у Юэ Ухуаня будет психологическая тень из-за такой формы обращения.

Юэ Ухуань понял его намерения и согласился с улыбкой, еще раз поклонившись.

— Позже я отведу тебя, чтобы засвидетельствовать почтение твоему великому магистру, — Сун Цинши с радостью вернулся к Ань Луну с табличкой жизни в руках. Демонстрируя ему это, он сказал, очень гордясь собой, — Юэ Ухуань теперь мой старший ученик. Этот статус не так уж плох, верно?

Ань Лун лишился дара речи.

Он видел, как мастера быстро принимали учеников, но никогда настолько быстро. Всего через три четверти часа появился свежеиспеченный старший ученик Долины Короля Медицины.

Кажется… Это произошло потому, что он задал этот вопрос?

Предки, он сделал что-то не так?

Сун Цинши решил эту проблему и начал думать о том, как привлечь инвестиции. Он смутно помнил, как его сестра говорила, чтобы сначала инвесторы должны поесть и повеселиться, прежде чем уговаривать их подписать контракт. Поэтому Сун Цинши показал Луну лабораторию, тщательно рассказывая ему о своих методах культивирования бактерий. Затем он пригласил его провести несколько совместных экспериментов.

И ему, и первоначальному владельцу тела нравилось использовать эту манеру, чтобы приветствовать своих друзей. Хотя это казалось немного странным, это было очень искренне.

С тех пор как он вошел в лабораторию, Ань Лун смотрел на него в оцепенении. Он был одновременно удивлен и счастлив, как будто хотел что-то выяснить…

Он смотрел на него так сильно, что Сун Цинши начал думать, что это странно. Он спросил:

— У меня что-то на лице?

Ань Лун осторожно спросил:

— Цинши, ты действительно простил меня?

Подростки делают много глупостей во время своей бунтарской фазы. Что там было такого, из-за чего стоило затаить обиду? Кроме того, он не мог ясно вспомнить большинство из них.

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Я давно тебя простил и забыл об этих вещах.

Глаза Ань Луна слегка покраснели, когда он недоверчиво уставился на него:

— Ты действительно забыл?

Сун Цинши уверенно сказал:

— Я ненавижу лгать.

— Да, да, ты никогда не лжешь, — внезапно Ань Лун обнял его и прижал к своему плечу. Он прошептал, — Спасибо…

Маска притворства была сорвана, обнажив теплое сердце. Он был так счастлив, что ничего не мог с собой поделать.

Сун Цинши хотел оттолкнуть его, но внезапно почувствовал теплую влагу на своем плече. Он подумал об этом и замер.

Голос Ань Луна был невыразимо хриплым:

— Ты не представляешь, как я сожалею… Я так счастлив, что снова смог тебя увидеть.

*Примечание переводчика: что касается названия главы, то оно буквально переводится как "рекомендовать себя в качестве подушки". В этой главе, исходя из контекста, это означает, что кто-то добровольно берет на себя инициативу быть чьим-то партнером в постели. В целом, однако, коннотация довольно невинна, это просто означает, что кто-то, обычно женщина, берет на себя инициативу, чтобы быть в отношениях с кем-то.

Сун Цинши почувствовал себя немного неловко. Ему казалось, что он забыл что-то очень важное.

Ань Лун разместился в отдельном комплексе Цзинсинь. Слуги долины, посланные служить ему, были тщательно отобраны Юэ Ухуанем. Все они были пожилыми слугами, которые неуклонно выполняли свою работу. Поскольку Ань Лун имел пристрастие к алкоголю, однажды, когда у него началась алкогольная зависимость, он выпил весь лекарственный ликер, который Сун Цинши спрятал в своем подвале. Поэтому на этот раз он послал слуг купить партию изысканных вин и отправил их в отдельный комплекс.

Он также установил сигнальные чары на двери, окнах и крыше комплекса, чтобы знать, если кто-то затеет какие-либо пьяные выходки. Однажды Ань Лун забрался в дом посреди ночи и потащил его вместе лазить по деревьям, ловить цикад и ползать по траве в поисках сверчков.

Все было устроено должным образом, так что же он забыл?

Посреди ночи Сун Цинши распустил волосы, переоделся в пижаму и лег на кровать, ворочаясь с боку на бок, не в силах заснуть.

Наконец, в его голове вспыхнул свет, и он вспомнил то, что забыл.…

Сун Цинши внезапно вскочил с кровати. Встревоженный, он надел ботинки и халат и, не обращая внимания ни на что другое, побежал прямо к комнате Ань Луна.

Он забыл, что Сяо Бай любит есть мышей!

…

Была действительно поздняя ночь. Запах алкоголя, доносившийся из комнаты Ань Луна, был настолько силен, что чувствовался даже из-за двери. Свет был погашен, и человек внутри, казалось, уже спал.

Сун Цинши стоял в дверях. Он подобрал свою мантию, поднял руку и, после долгого колебания, осторожно постучал в дверь.

Мгновение спустя дверь медленно открылась. Сильный запах алкоголя вырвался наружу, и пара крепких рук обхватила его за талию в темноте.

— Детка, я ждал тебя.

Сун Цинши был совершенно сбит с толку, и прежде чем он понял, что происходит, его уже отнесли на кровать.

Его халат, который он не надел должным образом, небрежно распахнули, руки были сильно прижаты к телу. Горячее, влажное дыхание коснулось его шеи. Хриплый голос был полон желания:

— Ты не уйдешь сегодня вечером.

Сун Цинши попытался освободиться, но обнаружил, что вообще не может двигаться.

Все эти культиваторы тела были просто чудовищно сильны. Их грубая мощь не поддавалась описанию. Нельзя безрассудно пытаться справиться с ними в одиночку.

Алхимический огонь, служивший ему защитой, мгновенно поднял температуру его тела до температуры паяльника.

Ань Лун взвизгнул от ожога и отпустил его, скатившись с кровати в полураздетом виде. Сун Цинши зажег свечу от алхимического огня и холодно посмотрел на негодяя, скорчившегося на полу.

— Теперь ты проснулся?

Ань Лун был потрясен:

— Почему это ты?

Сун Цинши убрал пламя и снова завязал халат. Он спросил с мрачным выражением на лице:

— А кто, по-твоему, это мог быть?

— Я думал… — выражение лица Ань Луна было крайне смущенным. Он держал свою раненую руку и обиженно сказал, — Я думал, что это та девушка по имени Хуан Лин, которая пришла, чтобы стать моей партнершей в постели.

Хуан Лин? Сун Цинши немного подумал и обнаружил, что он вроде как помнит эту служанку долины. Она была относительно новичком, пробыв в Долине Короля Медицины всего несколько лет. Она отвечала за уход за садом. Большинство слуг долины были мужчинами; было только 30–40 женщин, и большинство из них — замужние дамы среднего возраста. Хуан Лин была молода, весела, умна, отважна и хороша собой, и поэтому она была довольно хорошо принята среди слуг долины. Сун Цинши часто сталкивался с ней во дворе, они даже обменялись несколькими словами, чтобы прояснить некоторые вопросы. Позже, после того как Ухуань возглавил внутренние дела, он больше никогда ее не видел.

— Ты все время говорил, что я напиваюсь и причиняю неприятности. А теперь ты врываешься в мою комнату и даже не пьян. Что ты делаешь? — увидев, что Сун Цинши колеблется, Лун пожаловался, — У тебя даже волосы распущены, и ты так одет. Взгляни на себя в зеркало. Я не думаю, что ты можешь винить меня за ошибку. Ты должен быть благодарен, что я не зажег лампу, иначе я бы испугался до смерти.

Сун Цинши не мог не оглянуться на зеркало. Белый халат…длинные волосы… Ладно, он действительно немного похож на женское привидение.

Хотя это было немного неудобно, они оба были мужчинами, и это случилось непреднамеренно. Он не был таким красавцем, как Юэ Ухуань, и от его тофу никто не откусил*. Из-за этого не стоило ссориться.

(ПП: Поесть тофу — поцеловать или потискать)

— Забудь об этом, — Сун Цинши милостиво перешел к другим проблемам, — Когда ты познакомился с моей служанкой?

— Не говори ерунды, — Ань Лун забрался на край кровати и сел. Он поднял руку и выругался, — Это она взяла на себя инициативу подцепить меня. Если ты мне не веришь, спроси ее.

Он небрежно надел халат и завязал брюки, при этом они выглядели так, будто вот-вот свалятся. Он небрежно сел, небрежно демонстрируя свою идеальную форму перевернутого треугольника и шесть кубиков на животе. Он источал обаяние плохого мальчика, которое очаровывало всех девушек.

Сун Цинши подумал о славных достижениях его распутства и вынужден был ему поверить.

Ань Лун ухмыльнулся и спросил:

— Почему ты ищешь меня посреди ночи?

— Я пришел не для того, чтобы повидаться с тобой, — Сун Цинши вспомнил самое главное и тут же встал и огляделся, — Где Сяо Бай?

Светящийся Дракон соскользнул с балки и ласково поднял голову.

Сун Цинши схватил Светящегося Дракона и серьезно и торжественно предупредил его, приказав ему не есть ни одной мыши в Долине Короля Медицины.

Светящийся Дракон был чрезвычайно восприимчив к мыслям и словам. Он покачал головой, выражая свое понимание. Сун Цинши знал, что он не будет создавать проблемы как Лун. В конце концов он отпустил его, пообещав компенсировать это большим количеством вкусной еды, а также пообещал поиграть с ним.

Пока один человек и одна змея разговаривали, Ань Лун выглянул за дверь с улыбкой, которая не была улыбкой. Он уже давно обнаружил, что Юэ Ухуань стоял далеко во дворе, наблюдая за всем, что происходило в комнате. Однако он не видел никаких недостатков в поведении Юэ Ухуаня. Выражение его лица и движения были очень расслабленными, как будто его совершенно не волновал этот фарс.

Это по-настоящему интересно…

Юэ Ухуань понял, что Ань Лун наблюдает за ним. Он поспешно поклонился в знак приветствия. Уходя, он смущенно опустил голову, делая вид, что ничего не видел. Каждая его реакция была безупречно естественной. Он был похож на слугу, который знает свое место; разумный и хорошо воспитанный, никогда не выходящий за рамки.

К сожалению, Ань Лун в это не поверил. В Западном Лесу все знали, что самые великолепные из них были самыми ядовитыми.

…

Прочитав лекцию Светящемуся Дракону, Сун Цинши приготовился уходить. Ань Лун улыбнулся и указал на дверь.

— Твой старший ученик хорошо посмеялся над нами.

— Это все твоя вина, — Сун Цинши покраснел, чувствуя, что его зрелый и стабильный образ перед Юэ Ухуанем был разрушен этим негодяем Луном. Он поспешил прочь и быстро утащил Юэ Ухуаня с собой, чтобы покинуть комплекс Цзинсинь.

Увидев, что эти двое уходят, Ань Лун встал, открыл еще один кувшин вина и яростно проглотил его. Чем больше он пил, тем яснее становилась его голова.

Он дотронулся до обожженной руки и рассмеялся над собой.

— Ха, а я думал, что меня ждет что-то хорошее…

…

Сун Цинши объяснил Юэ Ухуаню на ходу:

— Этот парень — просто хаски*. Не принимай это близко к сердцу. Обычно я не такой.

(ПП: я думаю, что хаски здесь как китайский аналог своего рода глупого, сумасшедшего человека)

Юэ Ухуань неуверенно спросил:

— Что такое хаски?

Сун Цинши все еще кипел от злости.

— Собака!

Его старшая сестра вырастила хаски. Это был эксперт по разрушению их дома. Он был неисправим, отказываясь слушать, несмотря на неоднократные упреки. Это особенно бесило. Однажды он поскользнулся, и из-за того, что у него были больные ноги и ступни, его прямо утащило в реку. К счастью, вода была неглубокой, и он не утонул. Когда они вернулись домой, ему даже пришлось уговаривать его угощениями.

Хотя Юэ Ухуань не совсем понял, он не стал расспрашивать дальше и обратился к другим вещам.

— Слуга из долины доложил. Хуан Лин была поймана за пределами комплекса Цзинсинь. Эта девушка создавала проблемы и хотела соблазнить мастера Секты Мириад Гу. Хозяин, как вы думаете… вы хотели бы отправить ее в деревню?

Сун Цинши немного подумал:

— Хорошо, отправь ее.

Хотя девушка, питающая мысли о весне, не была большой проблемой, в Долине Короля Медицины хранилось много ценной информации, и они не могут держать кого-то с какими-либо другими намерениями. Более того, Лун был охотником за юбками. Никто не знает, сколько потрясающих женщин-культиваторов он бросил. Однажды он притворился, что прячется в Долине Короля Медицины, что привело к тому, что несколько женщин-культиваторов шумели за их воротами, требуя, чтобы он вышел. Это был полный хаос. Всюду слышались плач и причитания. Некоторые из них дошли до драки. Если бы не тот факт, что первоначальный владелец тела в то время перерабатывал таблетки и не мог уйти, он бы в ярости пошел сводить с ним счеты. Короче говоря, этот подонок был не из тех, с кем обычные маленькие девочки могут позволить себе играть. Для нее будет лучше держаться от него подальше.

Юэ Ухуань согласился, а затем осторожно прикрыл нос. Сун Цинши заметил его небольшое движение и был озадачен.

— Что случилось?

Юэ Ухуань на мгновение заколебался, а затем честно сказал:

— Запах алкоголя на теле хозяина… немного тяжелый.

Сун Цинши запоздало сообразил и обнюхал рукава. Он действительно почувствовал слабый запах алкоголя и мгновенно почувствовал себя крайне неловко. Он поспешил в ванную в своей комнате.

— Ухуань, принеси мне новую пижаму, я хочу принять ванну.

— Да, — ответил Юэ Ухуань с улыбкой и радостно сказал, — Пожалуйста, примите долгую ванну.

Сун Цинши сначала наложил на себя несколько очищающих заклинаний, а затем радостно прыгнул в большую ванну с горячим источником и несколько раз поплавал. Затем он лег на берег и тайком потыкал тугие линии на своем бледном и мягком животе. Думая о шести кубиках пресса и мускулах Луна, а также о четких линиях тела Юэ Ухуаня, он вдруг немного расстроился.

После долгих трудов у него наконец-то появилось здоровое тело. Может быть, ему следует найти время, чтобы усовершенствовать его и стать более мужественным?

Сун Цинши долго пребывал в задумчивости.

…

Юэ Ухуань сидел на ступеньках снаружи, спокойно играя скальпелем и читая книгу. В свете фонарей его глаза были наполнены только темнотой, как бездонная пропасть. Как он мог не сердиться на такие вещи?

От запаха того грязного парня, играющего с жуками, его чуть не стошнило…

Однажды ему пришлось заплатить горькую цену бесчисленное количество раз, и это позволило ему понять, что чем больше он злился, тем спокойнее он должен быть, чем больше ему противно, тем естественнее он должен себя вести. В то время он превращал плач в смех, он терпел боль и выражал восторг, он менял мучительные вопли на звуки, чтобы оживить веселье, позволяя этим отвратительным парням наслаждаться в свое удовольствие. Он вдоволь попрактиковался.

Теперь он будет скрываться в самых глубоких тенях…

Терпеть… и ждать…

До того идеального момента, когда можно будет раскрыть свои ядовитые клыки.

Сун Цинши встал рано и повел Юэ Ухуаня в зал предков, чтобы поклониться своему мастеру.

Другие секты придавали большое значение залам своих предков. В случае с Долиной Короля Медицины это место было одновременно отдаленным и ничем не примечательным. Скрытое зарослями, оно было ветхим и старым, не намного лучше, чем жилища слуг долины. За пределами зала предков был сад с травами. Ухуань несколько раз проходил мимо него, даже не взглянув, думая, что это просто заброшенное здание.

Сун Цинши открыл дверь, которая была запечатана заклинанием.

В зале предков все было покрыто толстым слоем пыли. Кроме простого стола, нескольких стульев и алтаря, внутри был только старый свиток с картинками.

— На самом деле, его не нужно запирать. Здесь нет никаких ценностей, — смущенно объяснил Сун Цинши, — Я не был здесь много лет. Подожди немного, сначала я подмету, — затем он закатал рукава и использовал заклинание ветра, чтобы сдуть пыль, и бросил очищающие заклинания на мусор, лежащий повсюду. Затем он поставил курильницу на алтарь, положил свежие цветы и фрукты и, наконец, нашел изношенный коврик для молитвы. Стряхнув с него пыль, он почувствовал себя вполне довольным, — Хорошо.

Юэ Ухуань замер в оцепенении в стороне, держа в руках благовония. Никогда в жизни он не видел такой непринужденной и беззаботной секты…

Сун Цинши развернул свиток с изображением над алтарем. На свитке не было ни фигуры, ни надписи, ни посвящения, только яркое сияние поднималось из глубины бесконечного моря облаков, освещая горизонт.

Сун Цинши изо всех сил старался достойно представить своего мастера.

— Я случайно получил наследие Великого мастера в тайном царстве. Мастер не оставил имени. Я знал только, что его фамилия Сун. В то время у меня не было фамилии, поэтому я взял его фамилию из уважения…

Убийства и массовая резня были слишком обычным явлением в царстве бессмертных. Много детей оставались сиротами, и первоначальный владелец тела был одним из них. Из-за его врожденных двух видов духовного огня и огромного таланта к медицине и ядам, он случайно получил наследие Короля Медицины в тайном царстве. Он создал Долину Короля Медицины, основал в ней свою резиденцию и начал практиковать медицину и лечить болезни. Он усовершенствовал пилюли и изготавливал яды. Время от времени он отправлялся в тайные царства за редкими лекарствами. Не успел он опомниться, как уже приобрел ту репутацию, которая была у него сегодня.

— В царстве бессмертных наследие непосредственно вводится в море знаний, поэтому эта картина — единственная лично нарисованная работа, оставленная первым мастером. Я думаю, что она имеет особую ценность в качестве сувенира, и поэтому я использовал ее для его закрепления. На самом деле я не знаю, что это за картина. Это может быть пейзаж… — Сун Цинши почувствовал себя очень виноватым из-за своего небрежного суждения и быстро закруглился, — Короче говоря, я записал все сведения, пригодные для передачи секте, и поместил их в библиотеку. Ты можешь прочитать их сам.

После того, как Сун Цинши закончил свое представление, убедившись, что он ничего не упустил, он дал знак Юэ Ухуаню зажечь палочки джосса.

Юэ Ухуань почтительно зажег палочки, но как раз в тот момент, когда он собирался опуститься на колени, палочки джосса погасли.

Он снова зажег их, а затем опустился на колени. Огонь на палочках джосса снова погас.

Юэ Ухуань обеспокоенно посмотрел на Сун Цинши:

— Может быть… Великий мастер не хочет принимать меня в качестве ученика?

— Невозможно, ты такой умный. Великий мастер был бы вне себя от радости, — Сун Цинши махнул рукой и опустил голову, на мгновение задумавшись, — Кстати, я никогда раньше не опускался на колени. Каждый раз, когда я прихожу сюда, я убираюсь, зажигаю несколько палочек джосса и ухожу. Часто я даже забываю… Я думаю, мастеру может не понравиться, что его ученики склоняются перед ним. Попробуй просто предложить благовония напрямую.

Юэ Ухуань скептически вставил горящие палочки джосса в курильницу. Сделав шаг назад, он поклонился.

Благовония в курильнице действительно горели ровно, оставаясь зажженными.

Юэ Ухуань не мог не спросить:

— Не слишком ли это неуважительно по отношению к Великому мастеру?

— Мастеру это не нравится, ему нравится… — Сун Цинши перебрал в памяти наследство первоначального владельца тела. Содержание наследства состояло в основном из знаний, почти не оставлявших следов самого человека. Единственное, что у него осталось, было очень интересное слово. Похоже, это был его девиз — "Задай вопрос".

Подвергай сомнению авторитет, подвергай сомнению знание, подвергай сомнению все в мире.

Вопрос был движущей силой научных исследований.

Сун Цинши потратил много энергии, чтобы объяснить свою идею Юэ Ухуаню.

— Великий мастер не хочет, чтобы мы уважали его как личность. Он хочет, чтобы мы уважали знания, воплощали его идеи, усердно учились и серьезно исследовали. Он не хочет, чтобы только потому, что он великий магистр, мы не смели сомневаться в том, что он оставил после себя. Хотя мастер был очень силен, он тоже мог совершать ошибки. Мы должны найти правильный ответ среди всех постоянных ошибок.

Юэ Ухуань нерешительно переспросил:

— Правильный ответ?

Сун Цинши радостно сказал:

— Да, я исследовал и доказал несколько ошибок мастера, написав поправки к ответу.

В царстве бессмертных, где большое значение придавалось почитанию своего учителя и его учения, эту теорию можно было назвать шокирующей и ужасающей.

Юэ Ухуань был слишком удивлен, чтобы говорить.

— Возможно, это фундамент, на котором построена Долина Короля Медицины, — с тоской сказал Сун Цинши. — Если я умру, как и великий мастер, я также надеюсь, что мои ученики не будут поклоняться мне. Я не оставлю ни портрета, ни имени для будущих поколений, чтобы они их почитали. Все это просто пустая трата времени. Если у них есть время для этого, то было бы лучше, чтобы они потратили его на исследования, чтобы закончить работу, которую я не смог, исправить мои ошибки и создать более интересные…

Прежде чем он успел закончить говорить, Юэ Ухуань с силой потянул его за руку, прерывая его дикие мысли, и яростно уставился на него. Его лицо было мрачным, как темное небо, готовое пролиться дождем. Почти сквозь стиснутые зубы он сказал:

— Не говорите таких зловещих вещей…

Сун Цинши, наконец, отреагировал и сказал с улыбкой:

— Не волнуйся, я говорю о том, когда я умру от старости.

Студенты-медики не боялись говорить о таких вещах, как болезни и смерть, поэтому он не видел ничего необычного в этой теме.

Юэ Ухуань начал паниковать и резко прервал его:

— Не говорите этого!

Сун Цинши понял, что он действительно рассердился. Подумав о его психологических проблемах, он послушно замолк. Юэ Ухуань также знал, что он должен уступить, но он не хотел извиняться за это. Они долго молчали, и наконец тихо согласились притвориться, что этой темы никогда не было.

Таким образом, церемония формального принятия нового ученика была завершена.

…

Сун Цинши любил есть сладости, особенно мороженое. Юэ Ухуань был очень придирчивым в еде. Он думал, что еда, купленная снаружи, недостаточно хороша и что она слишком грязная. В Долине Короля Медицины не было хорошего повара, поэтому он потратил время на изучение различных рецептов и методов приготовления сладостей. Каждый день он менял технику и делал для него всевозможные сладости. Все они были особенно вкусными.

Узнав о личной кондитерской Сун Цинши, Ань Лун включил режим "кражи еды" и даже попытался заставить Юэ Ухуаня готовить для него.

Сун Цинши мгновенно разозлился:

— По-твоему, мой старший ученик здесь, чтобы прислуживать?

Впрочем, "хаски" эти причины не волновали. Он продолжал поднимать шум для того, чтобы съесть сладости, которые приготовил Юэ Ухуань.

— Забудь об этом. Он очень занят, — Сун Цинши был раздражен до такой степени, что вышел из себя. Он отложил книгу, засучил рукава и сказал, — Я сделаю это для тебя.

Глаза Ань Луна загорелись радостью.

Хотя Сун Цинши любил сладости, он никогда не был тем, кто потакает своему аппетиту. Его вполне устраивало, сыт он или нет. В своем первоначальном мире он был избалованным сыном богатой семьи, которому просто нужно было открыть рот, чтобы поесть. В этом мире первоначальный владелец тела скорее стал бы поститься, чем готовить. Поэтому ни в одной из этих жизней он никогда не входил на кухню. Его разум содержал бесчисленные медицинские знания, но в нем не было места для масла, соли, соевого соуса и уксуса…

Он долго стоял на кухне в неведении, пытаясь понять, как использовать различную посуду. Он не мог найти рецепт, а также не знал, как работать с обычной дровяной печью. И поэтому он просто прибегнул к использованию алхимического огня и сделал конфеты в соответствии с методами, которые он использовал для очистки таблеток.

В конце концов он долго суетился и принес блюдо с подгоревшими круглыми клецками, каждая из которых была абсолютно одинакового размера и степени обугливания. Это определенно могло бы удовлетворить любые ОКР-тенденции.

— Это клецки из клейкого риса, — Сун Цинши всегда был достаточно храбр, чтобы противостоять своим неудачам. Он достал готовый продукт только для того, чтобы доказать, что он очень старался. Затем он посоветовал, — Они, вероятно, ужасны на вкус, так что лучше просто выбросить. Я прикажу повару приготовить что-нибудь для тебя, просто не беспокой Юэ Ухуаня. Можешь запросить все, что захочешь.

Ань Лун улыбался и некоторое время смотрел на него. Затем внезапно он взял клецку и бросил ее в рот.

У Сун Цинши не было времени остановить поведение этого "хаски", который без разбора бросал еду в рот. Он немного беспокоился, что у него может начаться понос.

Ань Лун тщательно прожевал и воскликнул:

— Выглядит не очень хорошо, но вкус на самом деле довольно неплох.

Сразу же после этого он с радостью бросил в рот еще несколько клецок, оставив только последнюю.

Сун Цинши был ошеломлен. Он даже не осмелился попробовать эту штуку после того, как вынул ее из плиты. Неужели на самом деле это не так уж плохо на вкус? Поэтому, набравшись храбрости и вызывающего настроения, он положил в рот последнюю клецку и прожевал ее. Взрывной вкус мгновенно проник в его вкусовые рецепторы. Клецка была приторно сладкой, в ней перемешались всевозможные странные ароматные специии. У нее даже был странный рыбный привкус. Это было хуже, чем даже самая горькая таблетка. Уровень абсолютной тошноты.

Сун Цинши был так возмущен, что у него потекли слезы. Он быстро выплюнул мусор и обвиняюще ткнул пальцем в негодяя, не зная, что сказать.

Ань Лун хлопал по столу и безумно хохотал, не в силах стоять прямо.

Он и раньше был таким. Он охотно готов был понести урон, чтобы посмеяться над первоначальным владельцем тела, но при этом также хорошо понимал его характер. Поэтому он постоянно прыгал и танцевал на краю смерти, останавливаясь как раз перед тем, как первоначальный владелец тела действительно становился злым и кровожадным. Теперь, видя, что Сун Цинши вот-вот взорвется, он быстро вытер слезы от смеха и снова стал серьезным:

— Я больше не буду искать Юэ Ухуаня, чтобы поесть.

Гнев Сун Цинши мгновенно исчез.

Ань Лун сказал с озорной улыбкой:

— Ну, это был твой первый раз, поэтому эти клецки настолько драгоценны, что мне просто нужно было попробовать их на вкус.

Сун Цинши чувствовал себя немного неловко, думая о своем мастерстве.

Ань Лун воспользовался ситуацией:

— Кстати, не хотел бы ты посмотреть на нового Гу, которого я разработал? Он очень милый.

Сун Цинши немедленно отбросил все мысли о таких незначительных вещах, как клецки, и радостно потащил его в исследовательскую комнату.

По дороге Ань Лун улыбнулся и спросил:

— Ты действительно беспокоишься о своем дорогом Юэ Ухуане? Что у него за болезнь?

Сун Цинши бросил на него предостерегающий взгляд. Не желая отвечать на этот личный вопрос, он приказал:

— Не валяй дурака.

Ань Лун выглядел задумчивым.

— Интересно. Действительно интересно…

Чем больше Сун Цинши запрещал ему валять дурака, тем больше ему хотелось валять дурака.

Насколько забавно было бы валять дурака с ним?

…

Юэ Ухуань закончил практиковаться в фехтовании и собирался вернуться в свою комнату, чтобы принять ванну и переодеться. Когда он проходил по коридору, маленький бумажный шарик ударил его по затылку.

Бумажный шарик упал на землю и покатился. Казалось, в него было что-то завернуто.

Примерно в это же время Сун Цинши проводил свои медицинские эксперименты и его нельзя было беспокоить… Поэтому он послушно присел на корточки, поднял бумажный шарик и, как и планировала другая сторона, медленно развернул его.

Внутри бумажного шарика была ужасающая двухголовая многоножка с бесчисленными извивающимися ногами и отвратительной слизью, вытекающей из двух странных частей рта. Она делала угрожающие жесты и собиралась наброситься на него, оскалив зубы и когти.

Юэ Ухуань на некоторое время задумался. Он снова завернул многоножку в бумажный шарик и выбросил, сердито сказав:

— Ань Сяньцзунь, не делайте таких детских вещей.

— Почему? Цинши здесь нет, нет нужды утруждать себя притворством, что все хорошо? — смеясь, Ань Лун вышел из-за ширмы. Он поманил, и сороконожка немедленно выползла из бумажного шарика и вернулась к его ладони, — Этот маленький парень не ядовит. Он создан, чтобы пугать людей. Каждый раз он пугает красавиц до неконтролируемого визга и дрожи. Это действительно забавно. Почему ты ни капельки не испугался? Теперь я немного разочарован.

Юэ Ухуань беспомощно сказал:

— Если Сяньцзун нуждается в этом, я могу закричать для вашего удовольствия.

— Не бери в голову. Разыгранные спектакли слишком фальшивы. Мне это не нравится, — Лун взмахнул рукой, и сороконожка исчезла. Он томно подошел, с любопытством оглядел Юэ Ухуаня с ног до головы и вздохнул с большим восхищением:

— Я никогда не думал, что мужчина может быть таким красивым. Твоя внешность даже несколько превосходит леди Ван из Павильона Яркой Луны. Несмотря на то, что я знаю, что тебе нравятся только мужчины, я даже не чувствую отвращения.

Павильон Яркой Луны был хорошо известным борделем в царстве бессмертных, а леди Ван была куртизанкой, чья репутация простиралась далеко и широко.

Эту аналогию можно было бы считать крайне злонамеренной.

Юэ Ухуаню было все равно, он улыбнулся и сказал:

— Я слышал, что наперсниц Ань Сяньцзуня можно найти по всему миру, и вы рассмотрели бесчисленное множество красавиц. Множество бессмертных дам и чародеек борются за вашу привязанность, даже вступая в драку из-за вас. То, что вы высоко отзываетесь о красоте Ухуаня, действительно является честью для моей репутации.

— Ухуань Гунцзы изволит шутить, — Ань Лун услышал завуалированные насмешки над его распущенностью, и это его позабавило, — Однако не многие из моих доверенных лиц были увлечены тобой настолько, чтобы причислить себя к твоим близким друзьям. Я когда-то знавал одного, как же его звали? Хммм… он даже был героем праведного пути. Он постоянно думал о тебе. Узнав, что ты вышел замуж в Долину Короля Медицины и что он никогда больше не сможет приблизиться к тебе, он напился до чертиков и безостановочно жаловался.

Когда Юй Цин, напившись в Западном Лесу, начал нести чушь, которая запятнала репутацию Сун Цинши, он легко убил его и отправил тело в Долину Короля Медицины для исследования.

Юэ Ухуань притворился, что ничего не знает об этом.

— У меня нет привычки вспоминать мертвых людей.

Ань Лун усмехнулся и сказал:

— Красавцы действительно жестоки и безжалостны.

— Совершенно верно. Куртизанки бессердечны, а актеры неверны, — Юэ Ухуань прямо вывел на свет свою завуалированную насмешку. Он поднял голову, заправил за уши волосы, влажные от пота после тренировок с мечом, и лениво прислонился к сетчатой стене коридора. Подняв глаза, он задорно спросил, — Ань Сяньцзунь, вам не кажется, что живые таланты более интересны?

Лун помолчал. Затем он наклонился и положил свою правую руку, покрытую татуировками пяти ядовитых гадов, на стену ширмы, прямо рядом с ухом Юэ Ухуаня, и злобно рассмеялся. Он возвышался над ним, сбросив свою маскировку и обнажив острые волчьи зубы.

— Я думаю, что этот спектакль, который ты разыграл, очень забавен. Но я хочу знать, что скрывается под кожей этого красавца. Могу я это увидеть?

Юэ Ухуань спросил с улыбкой:

— Сяньцзунь интересуется моим истинным лицом?

Ань Лун небрежно сжал его подбородок, заставляя поднять глаза, и внимательно осмотрел это лицо. Он наклонился ближе и решительно сказал:

— Очень интересно.

Юэ Ухуань некоторое время спокойно наблюдал за ним, а затем предупредил:

— Похоже, учитель закончил свой эксперимент раньше времени.

Ань Лун быстро отдернул руку. На мгновение он запаниковал, а затем внезапно вспомнил, что заблокировал ментальный зонд Сун Цинши и что его не обнаружат.

Юэ Ухуань склонил голову, сдерживая улыбку.

— Ты смеешь обманывать меня?! — Ань Лун понял, что его обманули. Он был в ярости и хотел вонзить когти в этого парня, который не понимал, что для него хорошо.

Мгновенно Красный Огонь Лотоса поднялся из-под его ног.

Заметив опасность, Ань Лун тут же отскочил. Сразу же после этого несколько вспышек Огня Красного Лотоса заставили его отступить на три чжана.

Сун Цинши появился позади него. Ему не терпелось использовать Пламя Красного Лотоса, чтобы раздавить этого бестолкового "хаски" до смерти. Он отвел от него взгляд на несколько минут, а тот уже запугивает маленького ангела моей семьи! К счастью, Юэ Ухуань напомнил ему несколько дней назад, что он должен использовать свой ментальный зонд и тайно проверить, что задумал этот негодяй, чтобы эта проклятая собака не разрушила Долину Короля Медицины! Хотя культиватор Зарождающейся Души мог блокировать ментальный зонд, как только он обнаружил, что Ань Лун исчез из исследовательской комнаты, у него появилось зловещее предчувствие. Он чувствовал, что единственная причина, по которой он будет скрывать свое присутствие, — это то, что он замышляет что-то недоброе. Определив местонахождение Юэ Ухуаня, он немедленно бросился к нему.

Ань Лун указывал на Юэ Ухуаня и был так зол, что не мог говорить.

— Ты, ты, ты!

Юэ Ухуань обиженно прошептал:

— Я не лгал.

Сун Цинши бросился перед Юэ Ухуанем, тщательно проверяя, нет ли травм. Он нервно спросил:

— Этот парень издевается над тобой?

Хотя он не видел, как все обернулось таким образом, разве была необходимость разбираться, кто прав, а кто виноват между этим свирепым и властным волком и нежным и очаровательным маленьким ангелом? Нужно ли было думать, кто был слабым, а кто сильным между психически хрупким пациентом и грубокожим, мускулистым Сяньцзунем? Кроме того, Лун может убить Юэ Ухуаня сто раз одним пальцем! Он должен хорошо заботиться о маленьком ангелочке своей семьи! Он защитит его даже ценой потери этих инвестиций!

Сун Цинши, убежденный, что справедливость на его стороне, открыто продемонстрировал свою предвзятость.

Ань Лун отчаянно направил острый взгляд на Юэ Ухуаня. Его взгляд был наполнен особенно сильной сдерживающей силой.

Юэ Ухуань увидел это и, мягко защищая негодяя от наказания, сказал:

— Нет, Сяньцзунь был очень мил. Он просто шутил со мной.

Сун Цинши с подозрением оглянулся на Луна. Огонь Красного Лотоса на его теле еще не погас. Была даже слабая тенденция переключить его на Призрачный Огонь Подземного Мира.

Ань Лун мгновенно перешел на невинную улыбку.

— Я бы не посмел запугивать его. Мы просто болтали, шутили.

— Да, — продолжал уговаривать Юэ Ухуань, — Учитель, я редко выхожу на улицу, поэтому мне очень любопытен внешний мир. Ань Сяньцзунь — очень открытый и добродушный человек, и он снизошел до того, чтобы поговорить со мной о многих интересных вещах снаружи. Я с удовольствием слушал его рассказы.

Ань Лун положил руку на плечо Юэ Ухуаня и, рассмеявшись, похлопал себя по груди:

– Я поладил с ним и хотел подружиться.

Юэ Ухуань признался с улыбкой:

— Ань Сяньцзунь действительно не издевался надо мной.

Сун Цинши постепенно погасил пламя и скептически спросил:

— Это так?

Оба одновременно кивнули.

— Да.

Сун Цинши был немного смущен и почесал в затылке. В тот момент, когда он увидел, что Лун использует властную позу, чтобы блокировать Юэ Ухуаня, отказываясь позволить ему уйти, огонь в его сердце поднялся до небес. Он действительно не обращал внимания на то, что они делали. Действительно ли это было недоразумение?

— Можешь идти. Я найду тебя, чтобы поболтать в следующий раз, — попрощался Лун с Юэ Ухуанем, в его тоне слышалась скрытая угроза. Затем он потащил Сун Цинши прочь, — Пойдем. Давай посмотрим, дала ли вчерашняя чашка Петри какие-либо результаты. Не сердись, я действительно не посмел бы запугивать твоего Хрустального Человека.

— Статья 72.

— Хорошо, хорошо, хорошо. Я ничего не скажу. Пойдем со мной, выпьем чего-нибудь.

— Нет.

— …

Юэ Ухуань почтительно поклонился и проводил их взглядом.

Король Гу Западного Леса всегда занимал высокое положение. Он никогда не нуждался в хитрых интригах. Его силы было достаточно, чтобы сокрушить все.

Поэтому его зондирование и его мысли были очень поверхностными и легко угадываемыми.

Ань Лун просто хотел исследовать его невыносимое прошлое. Он был высокомерен и подозрителен. Он подозревал, что кто-то стоит за ним; он подозревал, что у него есть зловещие планы на Долину Короля Медицины; подозревал его в чрезмерных амбициях; он даже подозревал его чувства к Сун Цинши. Однако Ань Лун беспокоился, что если будет действовать опрометчиво без каких-либо доказательств, то Сун Цинши открыто поссорится с ним. Он не хотел открыто и прямо расследовать Юэ Ухуаня, поэтому искал предлог, чтобы связаться с ним, попытаться выяснить его истинное лицо. А потом раздавить его насмерть.

Этот вопрос было нетрудно решить.

Поскольку король Гу Западного Леса хочет увидеть его истинное лицо, он покажет ему свое истинное лицо.

Остается только надеяться, что Ань Лун сможет это выдержать…

Толстокожий навязчивый Ань Лун всю ночь приставал к Сун Цинши, чтобы поговорить о Гу и фармакологии. В течение этого периода он намеренно разозлил Сун Цинши пять раз, на что его, в свою очередь, пять раз отругали, и поэтому он пять раз соглашался с его желаниями. Честно говоря, это было странно. Если бы кто-нибудь другой хотя бы попытался его отругать, он тут же оторвал бы ему голову. Но перед Сун Цинши он вел себя как дешевка. Каждый раз, когда он замечал, что Сун Цинши от гнева превращается в рыбу-фугу, ломая свой мозг в поисках ругательств, только чтобы закончить словами, которые не имели никакого разрушительного эффекта, снова и снова используя такие слабые слова, как "бесстыдный", "негодяй" и "отвратительный", Ань Лун был вне себя от радости до такой степени, что сам себя не понимал.

Он давно знал, что Сяньцзунь Король Медицины выглядел извращенным и отчужденным, но на самом деле он был добродушным. Зная его внутреннюю суть, худшее, что могло с ним случиться, — это быть сожженным. Крепкокожий, мускулистый Ань Лун не боялся этого. В любом случае, в Долине Короля Медицины были лекарства от всех видов травм. Он также принес много Гу для лечения и детоксикации. Что бы с ним ни сделали, он не умрет. Если его серьезно ранят, он мог бы просто лечь на спину и наслаждаться превосходными медицинскими навыками Сун Цинши и лучшим уходом. Ничто не может быть прекраснее.

Сегодня Сун Цинши так устал, что ему даже не хотелось читать никаких книг. Он сразу же вернулся отдыхать. Ань Долго весело напевал песню и вернулся в комплекс Цзинсинь, чтобы продолжить пить.

Внезапно он заметил что-то странное в комплексе. Он послал мысленный зонд и обнаружил, что служащие ему слуги долины ушли и что в его комнате кто-то сидит. Он сразу узнал личность своего посетителя.

— Ха, этот маленький парень действительно осмелился взять на себя инициативу и навестить меня? А он храбрый.

Хотя Ань Лун был немного подозрителен к личности Юэ Ухуаня, он не был высокого мнения о маленьком культиваторе на стадии Очищения Ци, который не смог бы даже пискнуть в его руках. Насвистывая какую-то мелодию, он небрежно открыл дверь и бросил бездумную насмешку:

— Что ты здесь делаешь? Неужели ты влюбился в красоту и величие этого бензуна* и пришел согреть мою постель?

(ПП: бензун — что-то вроде лао-цзы, высокопарного обращения к себе)

Юэ Ухуань лениво сидел на шезЛуне перед окном, как будто наслаждаясь лунным светом. Его гладкие тонкие волосы были распущены и небрежно рассыпались по дивану. Это был пейзаж, будто бы призывающий к бесконечному любованию. На ногах у него были деревянные шлепанцы, и круглые красивые пальцы выглядывали из-под подола тесного халата.

Услышав, как открылась дверь, он медленно повернулся и улыбнулся.

Великолепная родинка в форме слезы, расположенная под этими благородными глазами феникса, создавала красоту, от которой просто невозможно было отвести взгляд.

Ань Лун был безусловно ошеломлен, когда ясно увидел эту сцену.

Юэ Ухуань медленно выпрямился, позволяя лунному свету стекать сиянием по его безупречному лицу. Его осанка казалась святой и чистой, как у небожителя, но в голосе сквозил необъяснимо порочный оттенок.

— Разве Сяньцзунь… не хотел увидеть истинное лицо Ухуаня? Ухуань не посмел ослушаться и, естественно, пришел, чтобы дать Сяньцзуню внимательно посмотреть. Я не осмеливаюсь скрыть даже самую малость.

Горло Ань Луна немного сжалось. Он боялся, что люди неправильно поймут его, поэтому быстро закрыл дверь и тихо спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Юэ Ухуань дразняще улыбнулся. Он встал, высунул кончик языка и облизнул влажные губы. Затем он мягко расстегнул нефритовый пояс на талии своими тонкими и ловкими пальцами, безмолвно позволив простому зеленому одеянию упасть на пол. Внутри неожиданно оказался красный внутренний халат из ледяного шелка, подобно воде, струящейся по каждому дюйму его кожи, он рисовал самые соблазнительные контуры. Вокруг его талии была только тонкая золотая веревка, небрежно завязанная в свободный скользящий узел, который выглядел так, будто его можно развязать малейшим прикосновением.

Видимость святости была сброшена, открыв истинное лицо желания.

Он пошевелился, медленно приближаясь. Ледяной шелк скользнул к его плечам, переваливаясь через край, открывая соблазнительную линию ключиц и заставляя хотеть увидеть, что лежит дальше. Его ноги были едва различимы сквозь подол халата, но вполне угадывалась их форма, самая совершенная в мире, без малейшего изъяна. Он сказал с тоской:

— Значит, Сяньцзунь тоже ждал, когда Ухуань согреет его постель?

Ань Лун был так напуган, что его волосы практически встали дыбом. Он отказался:

— Не… не подходи сюда! Мне не нравятся такие мужчины, как ты! Я… мне действительно нравятся женщины!

— Сяньцзунь никогда не пробовал вкуса мужчины. Откуда вам знать, что вам это не нравится? — Юэ Ухуань приближался шаг за шагом. Его пальцы коснулись груди и медленно соскользнули вниз. Его глаза были полны желания, а рот произносил абсолютно бесстыдные слова, — Мужчина лучше знает, как заставить мужчину чувствовать себя хорошо. Как опытный человек Сяньцзун видел сотни цветов. Тем больше причин, по которым он должен попробовать, сравнив с ними стиль Ухуаня. Ухуань определенно сможет служить Сяньцзуню, позволив насладиться собой в полной мере…

Ань Лун не мог его опровергнуть и покраснел от гнева. Он отступал снова и снова и, наконец, упал в деревянное кресло.

Юэ Ухуань взглянул на нижнюю часть его тела, улыбнулся и облизнул губы. Его тон звучал двусмысленно:

— Я слышал, что Король Гу Западного Леса представляет собой впечатляющее и великолепное зрелище с непревзойденной физической силой. Ухуань тосковал уже долгое время. Видя вас сегодня, могу сказать, что вы, безусловно, оправдываете свою великую репутацию…

Его глаза, пальцы и голос, каждый дюйм его тела разжигали пламя, достаточно мощное, чтобы поджечь прерию. Он контролировал темп, как демон, пытающийся погрузить приглянувшуюся жертву в бездну желания.

Ань Лун встречал много женщин в цветочных домах. Некоторые слегка отпускали веревку, чтобы ухватиться покрепче, другие вели себя избалованно и глупо, в то время как большинство действовали смело и дерзко. Они использовали самые разные стили. Он также набросал образ Юэ Ухуаня в своем сознании через чужие рассказы и книги с картинками. Он считал его не более чем соблазнителем, который полагался на свою красоту и пару трюков. Но он никогда не думал, что демон желания, которого кропотливо выращивало Поместье Золотого Феникса, будет таким грозным, как только он полностью расцветет. Это почти сломило самоконтроль, которым он так безмерно гордился.

Это не имело никакого отношения к тому, любит он мужчин или женщин. Это было абсолютно неважно.

Что с того, что его сердце уже принадлежит другому человеку?

Разум увязал в паутине искушения, сотканной этой красотой, достаточно прекрасной, чтобы вызвать падение города, и человек просто превращался в отчаянно борющегося мотылька.

Юэ Ухуань медленно сел на стол рядом с ним. Он притянул к себе окоченевшие пальцы Луна и положил их на золотую веревку, обвивавшую его талию, — самый последний кусочек, прикрывающий дивный пейзаж, и прошептал тихим голосом:

— Сяньцзунь, вы должны тщательно изучить истинное лицо Ухуаня. Пусть ни один дюйм не останется незамеченным.

Ань Лун наконец-то немного пришел в себя. Он решительно отдернул руку и с силой хлопнул ею по столу, на котором тут же появилось несколько ядовитых Гу. Он угрожающе спросил:

— Ты ищешь смерти?

— Да, — внезапно, услышав слово "смерть", Юэ Ухуань разволновался. Он слегка наклонился и выпрямил талию. С горящим желанием в глазах он посмотрел на раздраженного человека перед собой и скомандовал, — Убейте меня!

Струна в мозгу Луна с "хлопком" оборвалась.

Он схватил этого злого духа, его одежду и все остальное, и как можно быстрее вышвырнул за дверь. Потом он обнаружил, что у него ужасно горят уши.

— Тц, — Юэ Ухуань разочарованно поднялся с земли и поправил одежду, желание в его глазах исчезло. Он медленно постучал в дверь. Когда изнутри не последовало никакого ответа, он мягко уговорил, — Сяньцзунь, не сердитесь. Я тоже просто пошутил с вами.

Из-за двери донесся рев, пристыженный до гнева:

— Убирайся! Разве ты не можешь вести себя как мужчина?!

Юэ Ухуань на мгновение ошеломленно замер, но потом не смог сдержать улыбки.

Мужчина?

Его отец и старший брат были великими воинами. Если бы с ним не случилось несчастья, он тоже был бы высоким и красивым мужчиной.

Когда он был очень молод, он знал, что любит мужчин, и когда-то мечтал о прекрасном будущем. Он хотел быть похожим на Мо Юаня и стать блестящим мастером меча. Он был бы всем сердцем предан мечу, пока не встретил бы милого мальчика с мягким темпераментом, немного глупого, но склонного быть серьезным, и его сосредоточенная внешность была бы особенно очаровательной. Он сделал бы все, чтобы преследовать его. Он бы приставал к нему, он бы играл для него на гуцине, он бы исполнял для него танцы с мечами, он бы делал для него все глупости в мире, все, чтобы заставить его смеяться и улыбаться, пока он не пообещает стать его собственным компаньоном по двойному культивированию.

Пара птиц Бийи*, пара на всю жизнь, чтобы никогда не расставаться до самой смерти.

(ПП: Бийи — мифические птицы, у которых только одно крыло, и они должны летать парами (эпитет для влюбленной пары))

Он любил бы его вечно, души в нем не чаял бы вечно…

Теперь эта мечта больше не могла осуществиться.

Его тело было заключено в тюрьму слабого и хрупкого молодого человека. Он больше не мог взрослеть. Он потерял право любить кого-то. Его заставляли учиться ублажать гостей, его неоднократно лишали человеческого достоинства, пока он не онемел, пока не признал, что он не более чем игрушка.

Осталось ли у него теперь что-нибудь, чтобы он мог быть мужчиной? Было ли что-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы преследовать человека, который ему нравится?

Даже если он раскроет свои намерения и ему посчастливится получить его одобрение, он только заставит любимого человека стать посмешищем в глазах всего мира!

Он встретил этого человека слишком поздно…

Крыло птицы было сломано, и она больше не могла летать.

Единственное, что он мог сделать для человека, который ему нравится, — это терпеть свои чувства, чтобы не запятнать его.

Поэтому он завидовал Луну, который мог делать все, что хотел, без всяких ограничений, который мог без стеснения говорить все, что хотел, перед тем, кто ему нравился. В то время как ему приходилось быть осторожным на каждом шагу, снова и снова думая, прежде чем произнести каждую фразу. Он не мог допустить ни малейшей ошибки.

Он обещал не совершать самоубийства… Поэтому он не мог умереть так беспечно.

Эта жизнь должна быть, по крайней мере, использована для его любимого человека. Он не должен позволить этим отвратительным тварям прикоснуться к нему…

С трудом сдерживая дрожь, Юэ Ухуань медленно повернулся и в одиночестве пошел в темноту.

…

Ань Лун открыл кувшин с вином и сделал несколько больших глотков, наконец сумев успокоиться. Он почти потерял контроль и чуть не убил этого бесстыдного злодея. Но это нарушило бы его отношения с Сун Цинши. Они бы поссорились, и не было бы никакой возможности получить прощение.

Этот секс-скандал того не стоил!

Он подумывал рассказать Сун Цинши о распутных манерах Юэ Ухуаня, но любовная репутация Ухуаня Гунцзы была известна всему миру. Сун Цинши, должно быть, давно знал о нем, и все же он все равно забрал этого злодея из поместья Золотого Феникса. Кроме того, его собственная слава плейбоя была не менее значительной. У него за спиной было слишком много черных историй, и если этот вопрос всплывет, люди решат, что он заставил Юэ Ухуаня подчиниться. Им никогда не пришло бы в голову, что у этого маленького культиватора хватило мужества дразнить его, старейшину Зарождающейся Души со свирепой репутацией. Он полностью потеряет лицо!

Любое объяснение звучало бы ужасно!

Старший ученик Долины Короля Медицины возжелал моего тела и пришел, чтобы соблазнить меня? Он добровольно согласился стать моим партнером в постели? Я джентльмен, поэтому отказался подчиниться даже под угрозой смерти?

Сун Цинши определенно принялся бы размахивать Призрачным Огнем Подземного Мира и сжег бы его до смерти за то, что он был бесстыдным негодяем!

Мир будет насмехаться над его мужественностью!

Ань Лун думал об этом снова и снова и не мог удержаться, чтобы не выплюнуть несколько проклятий. Он обнаружил, что уже понес сегодня потери.

Он сделал еще несколько глотков, чтобы заглушить свою печаль, и его обида немного ослабла. Внезапно он подумал, зачем он прошел через все эти неприятности?

Учитывая прошлое Юэ Ухуаня, он никогда не сможет претендовать на какие-либо связи с Сун Цинши. Судя по его текущему расследованию, он не собирался предавать Долину Короля Медицины. У него не было никаких связей с посторонними. Его нынешнее положение было лучшим, на что он когда-либо мог надеяться.

Сун Цинши не таил в своем сердце никаких желаний. Его любовь к медицине возвышалась над всем остальным. Еще более маловероятно, что его удастся соблазнить такими средствами. Более того, он был немного одержим чистотой. Хотя ему было наплевать на образ жизни других людей, он никогда не позволил бы себе быть оскверненным такими распутными вещами.

Хотя Сун Цинши не хотел отвечать на вопросы, судя по его реакции, Юэ Ухуань определенно был больным человеком. Он не может сказать наверняка, но… не лежит ли корень болезни Юэ Ухуаня в этом аспекте? Быть может, он испытывает тягу к таким красивым мужчинам, как он?

Если он продолжит приближаться к Юэ Ухуаню… Этот злодей может подумать, что он ему интересен, и продолжать преследовать его. Что ему делать, если Юэ Ухуань вцепится в него и откажется отпустить?

Ань Лун думал об этой ужасной сцене и не мог не содрогнуться.

Ни за что! Чем дальше он будет держаться от этого парня, тем лучше!

…

Юэ Ухуань быстро привел себя в порядок, пока шел по темной садовой дорожке. Через десять шагов его одежда стала опрятной и аккуратной. Его прекрасные черные волосы были собраны в пучок, ни одна прядь не выбивалась из прически. Покинув комплекс Цзинсинь, он отбросил все очарование и восстановил свой обычный холодный и сдержанный вид.

Эта внешность позволила ему временно вернуть свое спокойствие.

Он давно знал, какие грязные мысли приходили в голову Королю Гу Западного Леса. Он также знал, что Ань Лун с подозрением относится к его чувствам. Он был полон враждебности и хотел прогнать его от Сун Цинши.

У него не было никаких козырей. Если бы он не стал испытывать судьбу и не пошел ва-банк, ударив первым, чтобы одержать верх, его чувства было бы легче раскрыть. Ань Лун, этот злобный волк, замаскированный под собаку, не только разорвет его на куски, но и заставит его погрузиться в вечное проклятие, не оставив ему выхода…

То, что произошло сегодня вечером, стоило того, даже если это было тошнотворно.

Результат был для него хорошим. Отныне Король Гу Западного Леса развеет часть своей настороженности, думая, что такого человека, как он, недостаточно бояться, и не захочет приближаться к нему. Конечно, была также вероятность, что король Гу действительно принудил бы его или убил из-за приступа гнева. Такой конец был бы еще лучше. В любом случае, он уже давно испытывал глубокое отвращение к своему телу, и его смерть не была бы жалкой. Если бы он мог использовать это, чтобы раскрыть истинное лицо Ань Луна, заставить Сун Цинши полностью возненавидеть его и прогнать из Долины Короля Медицины, запретив приближаться к ней, это было бы просто здорово.

Так как Ань Лун осмеливался исследовать его, то он должен был выдержать его испытание.

Во время своей сегодняшней вылазки он обнаружил два интересных результата. Во-первых, Ань Лун очень интересовался мужчинами.

Во-вторых, Ань Лун был очень неопытен в этих вещах. В этом аспекте он, скорее всего, был маленьким цыпленком.

Если это так, то многие слухи об Ань Луне стоило рассмотреть поподробнее.

Ань Лун плохо спал всю ночь. Его сны были наполнены лицом этого злодея. Не имея возможности побить или отругать его, его сила воли претерпела серьезные испытания…

Он даже проснулся от испуга. Впервые в жизни он был напуган до полусмерти подобными вещами.

Ань Лун был так зол, что выплюнул еще несколько проклятий. Затем он радостно побежал, чтобы найти маленького милашку и исцелить свою раненую душу, только чтобы увидеть, как Юэ Ухуань докладывает Сун Цинши в исследовательской комнате. Он тихо уклонился, но был обнаружен Юэ Ухуанем, который бросил ему кокетливую улыбку. Ему сразу же захотелось перелезть через стену, чтобы убежать, иначе он не сможет сдержаться и выхватит несколько Гу, чтобы уничтожить этого злодея.

Сун Цинши был озадачен.

— Почему Ань Лун убежал? Разве он не хотел быть твоим другом?

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Я не знаю.

Ань Лун: "…"

Он был так зол, что решил отомстить.

Он был достойным Королем Гу Западного Леса, когда он шел через Цзянху, его свирепая и могущественная репутация летела впереди него, и все съеживались от страха. Как этот маленький культиватор на стадии Очищения Ци может на него давить?

Он тщательно обдумал пределы границ Сун Цинши и тайно достал Гу Фантазий. Это был безвредный Гу. Он может только чувствовать желания и природу человеческого существа, а затем создавать соответствующие иллюзии, чтобы удовлетворить его. Изображение фантастического мира будет казаться очень реальным и очень красивым. По большей части это бывали весенние мечты о распутстве. Он часто использовал Гу Фантазий, чтобы иметь дело с женщинами, с которыми он путался время от времени. Иногда он использовал его на себе, убегая в мир фантазий, чтобы попробовать деликатесы, которые он не мог достать в реальной жизни.

Учитывая, что Юэ Ухуань обладал такой необузданной натурой и таким богатым опытом, а также под влиянием Гу Фантазий, его мир фантазий должен быть просто замечательным. Он позволит этому парню есть и пить досыта, не оставляя ему времени приставать к себе. Затем он сделает свой ход и прямо раскроет содержание его фантазии, унизив его перед Сун Цинши. Таким образом, он убьет двух зайцев одним выстрелом. Даже если впоследствии его признают виновным, он может выдать это за шутку.

Ань Лун молча поместил Гу в тело Юэ Ухуаня и принялся счастливо ждать результатов.

…

Юэ Ухуань сидел в кабинете один, когда внезапно почувствовал приступ головокружения…

Когда он проснулся, он стоял под небом, усыпанным цветами персика. В голове у него был полный бардак. Он не знал, какой сегодня день. Когда он увидел меч в своей руке и мозоли от долгой практики, он постепенно вспомнил свою жизнь.

Он родился смертным и имел счастье войти в царство бессмертных. Сначала он практиковал культивирование под руководством мошенника по имени Се Цзе. Позже он узнал о грязных намерениях Се Цзе и сбежал прежде, чем с ним могло случиться несчастье. Он провел много лет в одиночестве, прежде чем встретил старого бессмертного мечника. Бессмертный мечник оценил его талант и принял в ученики, обучая искусству фехтования.

Хотя его духовные корни не отличались силой, он был гением фехтования, обладая движениями меча и цепкой памятью, которая позволяла ему учиться с одного взгляда.

После формирования своего Золотого Ядра он убил Се Цзе, а затем путешествовал по всему миру, бросая вызов мастерам. Он обезглавил многих злонамеренных культиваторов Зарождающейся Души. Прорвавшись сквозь заточение своих меридианов, он прорвался к стадии Зарождающейся Души и установил свой статус Владыки Меча. Похвала, ревность и восхищение переполняли его. Все хвалили его за бессмертную осанку и несравненную красоту. Он был самой ослепительной звездой на небе, самым ярким фениксом.

Он любил яркие цвета, любил носить золотисто-красную парчу. Ему нравилось быть ярким, нравилось делать то, что он хотел. Ему нравилось коллекционировать драгоценные камни и украшения разных цветов — жемчуг, агаты, рубины, сапфиры, изумруды… Каждый драгоценный камень был совершенного цвета и блеска, без малейшего изъяна. Он спрятал все эти драгоценные камни в шкатулку, предвкушая, как однажды подарит их тому, кто ему понравится.

Он провел много лет в своих поисках…

За это время он встретил много выдающихся поклонников, в том числе мужчин-культиваторов, женщин-культиваторов, талантливых культиваторов ранга Святого и молодых людей, которые только что вступили в свои бессмертные секты… Некоторые из них искали брака, некоторые искали удовольствия; некоторые любили безумно, некоторые любили молча. Но никто из них ему не нравился. И поэтому он отказывался проявлять интерес к кому-либо, отказывался искать удовольствия. Он отказывал всем и напряженно ждал того, кто заставит его добровольно отдать все свои драгоценные камни.

Он путешествовал по бесчисленным местам. Его шкатулки с драгоценными камнями становились все больше и больше. Однако этот человек так и не появился.

Наконец, он устал и наугад выбрал бессмертную гору, чтобы остановиться и отдохнуть. Бессмертная гора была полна цветов персика, и он практиковался в фехтовании под ними каждый день.

Внезапно Юэ Ухуань обнаружил, что на другой бессмертной горе неподалеку, казалось, был кто-то, кто наблюдал за ним днем. Его взгляд был почтительным и беззлобным. Он появлялся только на полчаса каждый день, пока Юэ Ухуань упражнялся с мечом. Он никогда не доставлял ему неприятностей или неудобств. Юэ Ухуань привык, что на него смотрят, и поэтому не обращал внимания на безобидные наблюдения этого даоса.

Неожиданностью для него стало то, что этот человек наблюдал за ним все десять лет, что он практиковал на горе.

Со временем ничего не менялось. Он вел себя праведно, как обычно, и не делал и половины шага за пределы разумного, словно воспринимал Юэ Ухуаня как часть пейзажа за окном.

Любопытство Юэ Ухуаня, наконец, было задето, и он захотел посмотреть, кто этот человек. Он тихо защитил себя от любого духовного обнаружения и, воспользовавшись ночью, пробрался в бессмертную гору этого другого.

Эта бессмертная гора была очень унылой и тусклой, повсюду валялись голые камни. В глубине горы был сад, где росли странные лекарственные травы. Рядом с садом стоял простой дом с черепичной крышей. В доме горел свет. В свете ламп сидел молодой человек, полностью поглощенный чтением. Он был немного худощавым, одет в многочисленные слои белоснежных одежд. Никакие украшения не отягощали его тело. Волосы были очень тонкими, небрежно разбросанными. Он напоминал какое-то маленькое пушистое животное. Его кожа была очень белой, а черты лица — тонкими и красивыми. Он был особенно симпатичным, особенно глаза… настолько чистые, что на них, казалось, не было ни малейшего пятнышка пыли.

Оказывается, чистый белый цвет был красивее любого яркого и великолепного оттенка…

Внезапно сердце Юэ Ухуаня забилось быстрее, но он не знал, как с этим справиться. Он тайком снял кристалл, который носил при себе, и положил его во дворе. Затем он тихо убежал, надеясь, что юноша найдет его и придет к нему навстречу. Однако молодой человек казался довольно тупым. Он не только не нашел кристалл, но и не обнаружил, что кто-то вообще приходил.

Большую часть времени юноша был погружен в свои собственные исследования и был слишком занят, чтобы заниматься какими-либо другими вещами.

Юэ Ухуань никогда раньше ни за кем не гонялся. Он был немного застенчивым и слишком смущен, чтобы признаться.

Поэтому каждый день он заставлял птицу тайно относить драгоценный камень и класть его вокруг юноши… иногда это было у ручья, иногда в саду с травами, иногда под деревом… Выражение лица молодого человека, когда он находил драгоценные камни, было особенно очаровательно озадаченным. Он складывал найденные драгоценные камни в свою коробочку с таблетками. Каждый день он смотрел на них и серьезно размышлял. Юэ Ухуань не знал, о чем он думает.

Но в любом случае все было в порядке, пока он мог посылать подарки на помолвку.

Он все больше и больше интересовался юношей и каждый день размышлял о том, как заставить его влюбиться в него.

Его одежда становилась все более и более показной. Его навыки владения мечом становились все более и более прекрасными по мере того, как он практиковался. Иногда он пронзал небо, полное цветов персика, или разрезал водопады пополам, чтобы показать свое мастерство.

Он нашел много редких лекарственных трав и посадил их на горе молодого человека.

На Празднике фонарей он выпустил в небо тысячу фонарей разных цветов. Украшенные жемчугом, они усеивали небо, такие красивые, что лишали звезды их красоты. Он позволил этим фонарям-кунмин подплыть к молодому человеку, а затем полоснул мечом, как плывущий дракон, и фонари мгновенно погасли. Жемчужины сыпались одна за другой, все они падали вокруг юноши, вызывая у него настоящий испуг, так как он был не в состоянии найти их источник. Юэ Ухуань, однако, спрятался в укромном месте и громко расхохотался.

На праздник Цыси он вызвал бесчисленное множество птиц и заполнил дом юноши. Птицы щебетали и пели весь день. Оказавшись беспомощным и сбитым с толку шумом, он вышел, чтобы проверить, только чтобы услышать мелодичную песню "Фэн Цю Хуан"*, доносящуюся из противоположного леса.

(ПП: Фэн Цю Хуан — феникс ищет феникса)

…

Он чувствовал себя птицей-самцом, ухаживающим за супругой. Каждый день он радостно демонстрировал свои прекрасные перья, умоляя о внимании избранника. Жаль, что человек, которого он преследовал, был сбит с толку, очевидно, не понимая, что такое романтический интерес.

Позже Юэ Ухуань отправился в тайное царство, чтобы поохотиться за сокровищами. Там он столкнулся с неприятностями и был серьезно ранен. Он лежал дома, чтобы восстановить силы, и не выходил в течение многих дней.

В дверь нерешительно постучали…

Юноша наконец добрался до его горы. Покраснев, он смущенно извинился:

— Простите, я не хотел подглядывать. Просто я живу один, и иногда мне бывает очень одиноко. Возможность видеть ваши яркие цвета каждый день заставляет меня чувствовать себя очень счастливым… — молодой человек с самого начала знал, что делает. Он неуклюже подражал ему и тайно положил множество различных лекарственных таблеток и трав в банки и разложил их во дворе в качестве подарков в ответ. Но Юэ Ухуань никогда не обращал внимания на то, что содержали эти пыльные банки. На этот раз, видя, что Юэ Ухуань не выходил в течение многих дней, он забеспокоился и, наконец, пришел навестить его.

Оказалось, что юноша все это время держал его в своем сердце. Юэ Ухуань был так счастлив, что его раны снова открылись…

Медицинские навыки молодого человека были превосходны. Его лечили от ран и ежедневно заботились о нем. Юноша был очень чист и прост. Он был очень замкнутым и не умел хорошо выражать свои мысли. Но он был нежен и внимателен и никогда не делал ничего плохого.

У молодого человека всегда был такой серьезный взгляд, когда он смотрел на него. Это вызвало невыносимый зуд в сердце Юэ Ухуаня.

И поэтому он потащил юношу посмотреть на всевозможные красивые пейзажи. Перед ними расстилались великолепные разноцветные леса, несравненно красивые закаты розового неба над морем, сверкающие ямы с драгоценными камнями, создающие радужное изобилие света и цветов, ревущие реки под огромной бездной, высокоскоростные полеты по небу… Вместе они отправлялись совершать рыцарские подвиги, практиковать медицину и приносить пользу человечеству, исследовать тайные царства, пить и наблюдать…

Речь молодого человека превратилась из несколько отрывистой в беглую по мере того, как он знакомился с ним, он начал говорить больше и, наконец,… эти ясные глаза были наполнены его собственным образом, а его чистый смех был наполнен его собственным именем.

Наконец, он взял молодого человека за руку и спросил с величайшей осторожностью:

— Могу ли я держать эту руку всю жизнь?

Глаза юноши изогнулись в улыбке:

— Да.

Феникс взгромоздился на дерево Утун*, и прекрасные драгоценные камни, которые ждали годами, наконец-то обрели дом.

(ПП: Легенда гласит, что феникс садится только на дерево Утун. Позже это стало означать, что ученый/талантливый человек выбирает своего учителя.)

Призвав в качестве свидетелей Небо и Землю, они стали спутниками даосского пути.

Ночью он обнаружил, что юноша был еще более очарователен. От легких ласк уголки его глаз покраснели. Немного больше стимуляции, и из них потекли слезы.

Молодой человек изо всех сил старался терпеть, но долго продержаться не мог, и быстро перешел от хныканья к рыданиям. В конце концов, его горло охрипло от криков, и все же он держался за него и беспрестанно повторял:

— Ухуань, ты мне нравишься.

— Ухуань, ты мне нравишься.

— Ухуань, ты мне нравишься.

"…"

Юноша повторял это снова и снова, с каждым разом ему это нравилось все больше, пока он не сошел с ума от счастья.

Он подарил ему все лучшие драгоценные камни в мире.

Он подарил ему самые красивые цветы в мире.

Он собирал лекарственные материалы, медицинские книги. Он собрал все, что понравилось молодому человеку, и отдал ему.

Они путешествовали по всему миру, видели все красивые вещи и все известные достопримечательности. Они ели и пили всевозможные деликатесы и, наконец, выбрали место, которое можно назвать домом.

Они были самыми любящими из даосских спутников, жили самой счастливой жизнью и никогда не отпускали руки друг друга.

Однажды ночью он внезапно проснулся. Молодой человек не лежал рядом с ним на подушке. Необъяснимая тревога поднялась в его сердце. Ему казалось, что он что-то забыл.

Перед кроватью появилось зеркало…

Он вдруг вспомнил, что в этой жизни никогда не смотрел в зеркало. Он никогда не смотрел на свое лицо и имел лишь смутное представление о собственной внешности.

Это было очень странно и очень страшно.

Он медленно поднялся, как будто что-то управляло им, подошел к зеркалу, снял одежду и посмотрел.

В зеркале отражался знакомый и в то же время незнакомый молодой человек лет двадцати пяти-двадцати шести, высокий, хорошо сложенный. Его мышцы были достаточно подтянутыми от тренировок. Ни капли лишнего жира, тонкая талия, чьи контуры несли в себе силу. Внешность, хотя и изысканная и нежная, все же была героической. Его прекрасные глаза феникса отражали благородство, которое не терпело нечестивых. Они были очень чистыми.

Правильно, его лицо должно быть таким…

Он вздохнул с облегчением.

Внезапно отражение в зеркале начало искажаться. Под его левым глазом появилась яркая и красивая красная родинка в форме слезы. Ее порочная аура безжалостно сокрушила все его благородство, уничтожила всю его чистоту. Его тело постепенно превратилось в тело слабого юноши. Вся его сила исчезла. Красота окрасилась сладострастным чарующим оттенком. Его спина была заклеймена обжигающей печатью, которая тащила его в грязную бездну, непрерывно оскверняя…

В панике он выхватил меч и разбил зеркало.

Прекрасный сон закончился…

Он очнулся от этой фантазии и долгое время после этого не мог успокоиться. Он с ужасом посмотрел на свою руку без мозолей, на свое невыносимое тело. Он снова посмотрел в зеркало. Отраженная в зеркале смехотворная красота и родинка в форме слезинки под глазом, казалось, насмехались над его бредовым сном.

У него не было ни власти, ни репутации, ни драгоценностей, ни молодого человека, ни дома.…

Он все еще был тем Юэ Ухуанем, у которого не было ничего, кроме грязи…

Зеркало неохотно выпало из его руки и разбилось вдребезги.

Так грязно, все было так грязно…

Он больше не мог управлять своим дыханием. Он не мог издать ни звука. Он не мог контролировать свое тело. Он мог только свернуться калачиком в темноте, непрерывно дрожа. Его грудь болела так сильно, что ему казалось, будто она вот-вот расколется. Его пальцы так крепко вцепились в тело, что из них потекла кровь. Он был похож на рыбу на грани смерти, он тяжело дышал, но не мог втянуть воздух в свое тело. Он мог только постепенно задыхаться, не в силах позвать на помощь, наблюдая, как шаг за шагом приближается к смерти.

Дверь кабинета внезапно открылась.

Именно Сун Цинши заметил, что что-то не так, и ворвался внутрь. Он крепко обнял его. Юэ Ухуань изо всех сил пытался позвать юношу по имени. Он хотел что-то сказать, но из его горла вырвался только хриплый стон.

Не смотри на меня, это так некрасиво…

Он думал, что медленно влюбился в этого человека после того, как пришел в Долину Короля Медицины, после того, как получил его нежность и доброту.

Теперь он наконец понял, что это была любовь с первого взгляда, когда он впервые встретил его у реки.

Вот почему он смог упрямо подтащить свое раненое тело ближе. Вот почему он смог сунуть нос в его дела, чтобы предотвратить это прекрасное недоразумение. Вот почему ему так хотелось прикоснуться к этим мягким волосам. Вот почему он был пристыжен до гнева, когда обнаружилась грязь его тела. Вот почему он надеялся на лучшую судьбу для него, чем та, которую он получил…

Вот почему он крепко прижимался к этому человеку, не желая отпускать эту нежность.

Его тело начало содрогаться. Мир погружался во тьму. Он не мог удержаться на ногах и медленно рухнул. Он больше не слышал, что взволнованно кричал молодой человек.

В его голове остались только самые соблазнительные слова из этой фантазии.

"Ухуань, ты мне нравишься".

Вспышка болезни Юэ Ухуаня была слишком внезапной. Не было никакой возможности контролировать ситуацию. У Сун Цинши не было другого выбора, кроме как использовать золотую иглу, чтобы заставить его потерять сознание, прежде чем продолжить.

Он мог только беспомощно наблюдать, как состояние пациента, которого он так усердно лечил более полугода, внезапно ухудшилось. Все его усилия были уничтожены в мгновение ока. Сун Цинши чувствовал себя так, словно вернулся в свои лабораторные дни, когда все его мыши полностью умерли. Хотя он чувствовал себя ужасно и хотел плакать, сейчас он не мог предаваться унынию.

На пути медицинских исследований неудачи составляют подавляющее большинство, а успех — это лишь случайная удача.

У Сун Цинши был богатый опыт неудач, достаточный, чтобы противостоять любым неудачам. Теперь нужно было встать, собрать осколки, найти ошибки и начать с нового плана лечения.

Он тщательно осмотрел Юэ Ухуаня и выхватил полностью удовлетворенного Гу Фантазий из его тела, определяя виновника этой катастрофы. Но это заставило его впасть в новый приступ замешательства. Существовало много методов Гу, которые можно было использовать в медицинском лечении и производстве ядов. Сун Цинши и Ань Лун знали друг друга уже сотни лет, и их дружба была довольно глубока. Эти двое часто обменивались знаниями и ресурсами; поэтому он был неплохо осведомлен о насекомых Гу и знал влияние и способности большинства Гу в Западном Лесу.

Не все Гу были вредными, и Гу Фантазий был одним из самых безобидных. Он может вызвать очень красивую фантазию, в которой любое желание может быть удовлетворено. Единственным недостатком было то, что он вызывал сильное привыкание. Можно сказать, что это наркотики мира Гу. Поэтому Секта Мириад Гу установила правила, запрещающие ученикам сажать этих Гу на свое собственное тело, так как если их сила воли не была достаточно сильной, они могли оказаться погруженными в иллюзию, забывая практиковать культивирование в реальности.

Однажды Ань Лун подсадил Гу Фантазий в первоначального владельца тела, чтобы поэкспериментировать с ним. В рамках этих фантазий изначальный Сун Цинши получил Долину Короля Медицины с неисчерпаемым запасом редких и экзотических лекарственных ингредиентов. Его сокровищница была наполнена всевозможными легендарными чудодейственными лекарствами. Все его печи для пилюль были магическими орудиями. Все слуги долины были умны и сообразительны, что позволяло ему счастливо закрываться и проводить свои исследования в течение десяти лет. Жаль, что иллюзия Гу Фантазий имела изъян, оставляя человека сбитым с толку. Если обнаружить этот недостаток, фантазия легко распадалась. В то время он обнаружил, что было что-то подозрительное с атрибутами некоторых лекарственных ингредиентов, и продукты, которые он создавал, были странными…

Несмотря на это, мир в фантазии был поистине блаженством на земле, удовлетворяя все желания и заставляя чувствовать себя отдохнувшим, а также привлекая желанием задержаться.

Проснувшись, он долго рассказывал о счастье, которое видел, и сказал, что все еще хочет попробовать Гу Фантазий дальше.

По неизвестным причинам выражение лица Ань Луна потемнело. Он долго злился, и что бы он ни говорил, Ань Лун отказывался дать ему Гу Фантазий, чтобы снова поиграть с ним…

Сун Цинши оправился от сожаления и еще раз подтвердил, что в Гу Фантазий не было никакой мутации. Затем он посмотрел на бледное лицо Юэ Ухуаня, лежавшего на кровати. Ему было так грустно, но он не мог понять, с чем Юэ Ухуань столкнулся в фантазии, которая могла так его ранить. Он зажег Аромат Умиротворяющий Душу и дал Юэ Ухуаню успокоительное. Затем он расстегнул его пояс и снял верхнюю одежду, проткнул его несколькими золотыми иглами и массировал его духовной энергией, пытаясь заставить его напряженное тело расслабиться.

С плотно закрытыми глазами феникса и родинкой в форме слезы, похожей на кровь, красавец, наконец, крепко уснул.

Сун Цинши не мог не коснуться пальцем этой очаровательной родинки в форме слезы. Ему всегда казалось, что она слишком соблазнительна. Юэ Ухуань, казалось, почувствовал прикосновение и задрожал от боли. Сун Цинши быстро убрал руку и продолжил серьезно заниматься иглоукалыванием и массажем.

Аромат Умиротворяющий Душу постепенно заполнил всю комнату, облегчая его дыхание. В темноте этот звук стал более спокойным.

Сун Цинши вытащил золотые иглы. Наконец-то у него появилось время опечалиться и поразмыслить над ошибками, которые он совершил.

Он был никудышным психологом. Он наблюдал так много пациентов, которые сердечным смехом скрывали свои болезни, чтобы не беспокоить окружающих их людей. В повседневной жизни они ничем не отличались от других.

Юэ Ухуань был очень умным и имел превосходные актерские навыки, достаточные для того, чтобы притворяться, что ему стало лучше.

Серьезно обдумывая это сейчас, Сун Цинши стал подмечать много мелких деталей, которые могли бы доказать это. Такие как:

Юэ Ухуань особенно боялся разочаровать его. Он никогда не ссорился с ним и шел на компромисс до такой степени, что, казалось, у него не было никакого личного пространства.

Юэ Ухуань редко выражал свои собственные предпочтения. Он не возражал, следуя намерениям Сун Цинши.

Юэ Ухуань никогда не отказывал ему ни в какой просьбе, как будто он жил для него.

Все это было неправильно.

Ни один нормальный человек не может быть настолько смиренным перед другим человеком, чтобы отказаться от всего личного.

Чем больше Сун Цинши думал об этом, тем несчастнее он себя чувствовал. Он обнаружил, что не знает, какую еду, цвет или вещи любит Юэ Ухуань… Он вылечил тело Юэ Ухуаня, но никогда всерьез не понимал его сердце. Он даже не осмеливался коснуться его прошлого, потому что боялся этих невыносимых вещей. Он пытался быть похожим на страуса, ожидая, когда он исцелится сам по себе.

Однако скрытый нарыв никогда не заживет сам по себе. Он будет становиться все глубже и глубже, пока не загноится до костей.

Сун Цинши глубоко вздохнул и определил направление дальнейшего лечения.

Самое главное сейчас было… Преподать этому проклятому хаски хороший урок!

…

Огонь Красного Лотоса разлетелся повсюду, превращая несколько зданий в пепел. Светящийся Дракон спрятался под скалой, и слуги долины один за другим увернулись.

Паникующий Ань Лун кричал от ожогов и бегал кругами в попытках спрятаться. Поначалу он с удовольствием обсуждал инвестиционные вопросы с Сун Цинши, намеренно усложняя ситуацию, желая воспользоваться возможностью получить больше выгод от сделки. Неожиданно настроение Сун Цинши развернулось на 180 градусов и стало враждебным. Он больше не хотел инвестиций, ему было наплевать на исследования, и он чуть не забил Ань Луна до смерти. С большим трудом ему удалось выяснить причину. Он был ошеломлен и отчаянно молил о пощаде.

— Я не знал, что он на самом деле сделан из хрусталя! Что он даже не может справиться с Гу Фантазий!

— Разве я тебе не напомнил?!

— Я просто пошутил!

— Статья 12! Тебе не позволено подшучивать над ним! Ты что, забыл?!

— Разве мы не партнеры?! Я пошлю сообщение, и тебе доставят камни духа!

— Это партнерство разрушено! Мне не нужны твои камни духа!

— …

Ань Лун сгорал от сожалений. Он много раз обещал лишиться суверенитета и унизить страну*. Сун Цинши, наконец, дал выход своему гневу и едва сумел сдержать его, чтобы, наконец, отпустить. Он приказал ему передать все детали, касающиеся Гу Фантазий, чтобы добраться до сути того, что на самом деле произошло.

(ПП:*обещания сдаться)

— Предками клянусь, Гу Фантазий только провоцирует желания. Он создан не для того, чтобы создавать кошмары. Иначе как бы я посмел позволить тебе использовать его? — Ань Лун сидел на ступеньках, чувствуя себя очень обиженным. Он использовал Гу и лекарства от ран, чтобы лечить свои ожоги, пока объяснял, — Я играю с Гу в течение стольких лет, и я никогда не видел случая, когда Гу Фантазий заставлял кого-то так расклеиться. Твой старший ученик — самый первый со времен сотворения неба и земли. Я также хочу знать, почему. Он явно выглядит как обычный здоровый человек, но на самом деле он настолько болен. Ауч!

Сун Цинши тоже сел на ступеньку. Услышав, что он снова хочет сменить тему, он тут же перебил:

— Объясни толком!

Ань Лун скривил губы и продолжил:

— Если ты хочешь знать, с чем он столкнулся в фантазии, есть простой способ сделать это. В Гу должно остаться несколько фрагментов его фантазии. Не так уж много. Это должны быть те, что вызвали самые сильные эмоции. Ты можешь поместить Гу Фантазий прямо в свое собственное тело и проверить.

Это было скрытое использование Гу Фантазий. Его первоначальный план состоял в том, чтобы поместить Гу Фантазий, взятого из тела Юэ Ухуаня, в тело Сун Цинши. Таким образом, этот парень, который не заботился ни о чем, кроме лечения болезней, сможет собственными глазами увидеть, какой дрянью был его старший ученик. И, кстати, он может даже узнать что-нибудь о романтических отношениях.

Теперь он не осмеливался этого сделать. Он боялся, что если Сун Цинши не накажет его стоянием коленях на стиральной доске, то его занесут в черный список Долины Короля Медицины.

Ань Лун отчаянно пытался избежать черного списка…

Сун Цинши был очень встревожен этим предложением. Поразмыслив, он покачал головой.

— В фантазии есть много секретов Юэ Ухуаня, и мне понадобится его разрешение, чтобы проверить это. Когда он проснется, я спрошу…

Ань Лун был сбит с толку.

— Ты делаешь это для его же блага. Просто посмотри. Почему ты слишком много думаешь об этом?

Уверенный в своей правоте Сун Цинши спросил:

— Могу ли я заглянуть в твои секреты, если я делаю это для твоего же блага?

Тело Луна напряглось. Его лицо потемнело, и он замолчал. Их дискуссия зашла в тупик, и никто из них не произнес ни слова.

Сун Цинши снова и снова посылал свой ментальный зонд, чтобы проверить жизненные показатели Юэ Ухуаня, который отдыхал в комнате. У него немного разболелась голова от того, что он так много думал о плане лечения. Когда он добрался до конца этих рассуждений, он вдруг задался вопросом, хватает ли ему опыта для сочувствия таким вещам? Как может человек, который никогда даже не летал на самолете* ни в одной из своих двух жизней, понять отвращение от того, что его насильно удерживают и что с ним делают эти отвратительные вещи? Если он не мог понять, то как он мог найти источник болезни?

(ПП: летать на самолете — онанировать)

Божественный Фермер* пробовал все виды трав и страдал от всех видов ядов, чтобы установить фармакологию.

(ПП: Шеннонг, по-разному переводимый как "Божественный фермер" или "Божественный земледелец", был мифологическим китайским правителем, который стал божеством в китайской и вьетнамской народной религии. Он почитается как культурный герой в Китае и Вьетнаме.)

Должен ли он последовать его примеру?

— Наверное, это очень больно, да? — Сун Цинши тихо потер зад, бормоча что-то себе под нос. Все его знания о такого рода вещах пришли из класса физиологии и гигиены. Но в учебниках говорилось только о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Все, что он знал о том, как это делается между мужчинами, — это самообучение. Этот курс не входил в учебную программу Сун "Ботан" Цинши. Но он думал, что рваные раны должны болеть.

Ань Лун увидел его движения и навострил уши.

— Что очень больно?

Хотя Король Гу Западного Леса специализировался на убийстве людей, он также был мастером в отношении медицинского лечения, иначе он не смог бы войти в Долину Короля Медицины.

Сун Цинши чувствовал, что все еще может провести с ним академическую дискуссию.

— Ты понимаешь, что такое половые сношения между мужчинами?

Ань Лун использовал всю свою силу, чтобы подавить уголки рта, которые угрожали приподняться, и торжественно сказал:

— Я знаю кое-что.

Сун Цинши подозрительно посмотрел на этого негодяя.

Ань Лун выглядел совершенно честным и выдающимся, полным праведности, как человек, успешно исправившийся в тюрьме, готовый подняться на сцену и прочитать лекцию о Восьми Почестях и Восьми Позорах* как образец добродетели, готовый посвятить свое сердце социализму.

(ПП: Официальные моральные принципы Китайской Народной Республики)

Казалось, он действительно обдумал свои действия.

Сун Цинши и Ань Лун обсуждали медицинские вопросы, такие как строение человеческого тела, физиологическая гигиена, аноректальная отрасль медицины, рваные раны и другие вопросы. Их дискуссия медленно перешла в жаркие академические дебаты. Они серьезно спорили о своих доводах. Хотя ни один из них не занимался сексом с мужчиной, у Сун Цинши был связанный с этим случай лечения, его анализ был справедливым и обоснованным. У Ань Луна не было возможности доказать свою теорию, поэтому его аргументы неоднократно опровергались, и он снова и снова отступал, потерпев поражение.

Ань Лун отчаянно боролся:

— В царстве бессмертных есть много любящих однополых спутников Дао, таких как Ванъюэ Сяньцзунь и Улин Сяньцзунь. Они преданная и глубоко любящая пара. Они так же неразделимы, как тело и тень. Если бы это действительно было так больно, как Ванъюэ Сяньцзунь смог бы принять это так охотно?

Сун Цинши сопротивлялся:

— Потому что Ванъюэ Сяньцзунь любит Улин Сяньцзуня и не хочет, чтобы тот страдал.

Ань Лун беспомощно спросил:

— Почему ты так думаешь?

— Это то, что я думаю, — очень серьезно ответил Сун Цинши, — Это всего лишь рваная рана, и она не невыносима. Ради любимого человека настоящий мужчина должен быть сильным и не может позволить, чтобы человек, который ему нравится, пострадал, верно?

Ань Луну хотелось смеяться. Он почти не мог удержать серьезное выражение на лице, едва не раскрыв свою волчью морду.

Маленький Цинши был очень милым. Жаль, что с двумя видами духовного огня в его теле было так трудно справиться. Огонь Красного Лотоса нуждался в духовной силе, чтобы направлять и мобилизовывать его, в то время как Призрачному Огню Подземного Мира требовалась духовная сила, чтобы подавлять его. Если использовать какой-либо навык, чтобы запечатать его духовную силу, Призрачный Огонь Подземного Мира безумно вырвется из его тела и сожжет все вокруг. Если вы решите не запечатывать его духовную силу, тогда два вида духовного огня выйдут вместе, и будет трудно противостоять ему. Все магическое оружие или искусства, используемые для контроля или заключения, были неэффективны против него. В бою можно было выбрать только одно — убить его. Его невозможно было схватить, заключить в тюрьму или угрожать ему…

Жаль, иначе он бы выхватил это сокровище и спрятал его в Секте Мириад Гу, чтобы медленно уговаривать.

Ань Лун сдержал улыбку и торжественно сказал:

— Нам нет смысла обсуждать это. Такого рода вещи требуют реальной практики, чтобы узнать ответ.

Сун Цинши чувствовал, что в этом есть смысл.

— Не смотри на меня, — Ань Лун продемонстрировал свою дородную фигуру и ужасающие татуировки, — Человек, который осмелится сделать это со мной, все еще находится в утробе своей матери. Даже если я хочу помочь другу, я бессилен.

Сун Цинши считал, что это резонно. Учитывая внешность, фигуру и характер этого хаски, не говоря уже о том, чтобы делать с ним такие вещи, никто даже не осмелился бы приблизиться к нему.

Ань Лун сделал искреннее предложение:

— Может быть, попробуешь сам?

Сун Цинши колебался.

— Я не предлагаю тебе найти кого-то на стороне, чтобы попробовать, — разумно анализировал Ань Лун, — Если это действительно настолько больно, как ты предполагаешь, твой ядовитый огонь может выйти из под контроля, если ты будешь ранен. Это было бы очень опасно. Лучше найти для этого кого-то достаточно сильного, того, кто хорошо понимает твой характер.

Сун Цинши возразил:

— Я уверен в своем контроле над Призрачным Огнем Подземного мира. Пока при мне моя духовная сила, я смогу подавлять ее, даже находясь в коме.

Ань Лун энергично завилял своим невидимым волчьим хвостом и сказал с суровым выражением на лице:

— Могущественная репутация Короля Медицины настолько впечатляет, кто посмеет поднять на тебя руку? Есть ли у тебя друзья в царстве бессмертных, которые могут это сделать? Или я пожертвую собой и помогу ясно исследовать, каково это. С медицинской точки зрения.

Хотя Сун Цинши считал его подход странным, анализ и теория были правильными.

Сун Цинши думал целую четверть часа и, наконец, отклонил это предложение:

— Нет.

Он был студентом-медиком и не считал, что в этом есть что-то постыдное. Это было одно из трех инстинктивных желаний человечества, основа для размножения. Он также не думал, что есть что-то низкое в том, что два человека одного пола занимаются подобными вещами. В природе почти все животные демонстрируют гомосексуализм, в том числе белые мыши, которых он вырастил — были некоторые самцы мышей, которые смотрели на других самцов. Таким образом, он может спокойно решать такого рода проблемы, точно так же, как когда он обсуждал со своими старшими коллегами историю лечения древних заболеваний, передающихся половым путем, трудные случаи в акушерстве и гинекологии, профилактику и лечение СПИДа и другие вопросы. В этих вещах не было ничего постыдного. Более того, в наше время любовь приходит во всевозможных сочетаниях. Многие даже сожительствовали до брака. Причина, по которой он никогда не ходил на свидания, заключалась в том, что он был слишком поглощен изучением медицины. Он был одержим медицинской сферой, но это не означало, что он заботился о своем целомудрии.

Причина его отказа тоже была очень проста. Ань Лун был натуралом. Не было никакой необходимости заставлять мужчину, которому нравятся женщины, быть с мужчиной. Более того, он воспитывался в строгости, и игра с эмоциями была просто неприемлема. Он всегда чувствовал, что настоящий мужчина должен иметь мужество принять последствия своих действий. Независимо от того, было ли это по отношению к мужчине или женщине, он должен взять на себя ответственность за то, что он сделал. Он должен поспешить жениться или связать судьбы вместе как спутники Дао…

Он определенно не хотел нести ответственность за этого негодяя!

Иметь его в качестве хорошего друга было достаточно. Если он поселит его у себя дома, Долина Короля Медицины будет разорвана на части.

Видя, что он колеблется, Ань Лун почувствовал, что это многообещающе, и попытался убедить его с точки зрения его мужской собачьей талии* и большого инструмента**. Его отношение было слишком нетерпеливым и недостаточно естественным, и восторженная волчья морда начала проявляться.

(ПП: *Способ описать накачанную фигуру — с широкими плечами, сужающуюся к тонкой талии;

** Слово, которое он использовал, буквально означает Большой Инструмент = Жить Хорошо. Вы могли бы подумать, что это означает, что мужчина с большим членом живет хорошо, потому что он получает всех девушек, но, похоже, коннотация на самом деле более позитивная, например, быть ответственным, уравновешенным, способным и т. д. В принципе, все хорошие вещи, которые делают человека совершенным человеком.)

Сун Цинши заподозрил неладное:

— Ты ведь не пытаешься сыграть со мной еще одну шутку, не так ли?

Этот негодяй столько раз испытывал его терпение, что просто не хватало бамбуковых палок*. Его чувство доверия к нему было почти нулевым.

(ПП:*Настолько много преступлений, что не хватит бамбуковых палок для наказания)

Ань Лун начал опровергать:

— Это не так!

Сун Цинши тщательно обдумал это и вызвал новые сомнения:

— Выражение твоего лица сейчас выглядит так, будто у тебя есть какой-то скрытый мотив, как, например, когда ты хочешь выставить меня дураком.

Ань Лун подумал о своем долгом темном прошлом и не смог ответить.

Сун Цинши почувствовал, что он, возможно, проник в бычий рог*. Главное было не в том, что делать это было больно, а в том, что делать такие вещи с кем-то, кто тебе не нравится, было бы в сто тысяч раз больнее. Он решил сдаться.

— Забудь об этом. Это уже слишком далеко зашло. Я веду себя опрометчиво и импульсивно. Не упоминай об этом больше.

(ПП: Тратить время на неразрешимую или незначительную проблему.)

Ань Лун почувствовал, что мясо, которое вот-вот должно было упасть ему в рот, улетучилось. Он уныло присел на корточки в углу и надулся.

Светящийся Дракон выполз неизвестно откуда. Полностью игнорируя своего расстроенного хозяина, он забрался на талию Сун Цинши и вел себя как избалованный ребенок.

Сун Цинши изначально собирался погладить его, но почувствовал что-то своим ментальным зондом и понял, что Юэ Ухуань проснулся. Он быстро стащил змею, бросил ее на землю и поспешно побежал обратно. Светящийся Дракон не смог добиться благосклонности и глупо застыл.

Ань Лун успокаивающе погладил его по голове.

— Не грусти.

…

Юэ Ухуань проснулся и некоторое время лениво сидел у кровати. Его дыхание стало намного ровнее, но мысли все еще путались. Бесчисленные фрагменты его памяти были перемешаны вместе. Обрывки эмоций были повсюду. Невыносимая и отвратительная реальность и благословенная и счастливая фантазия… Он тосковал по этому человеку, тосковал по нему до такой степени, что почти сходил с ума.

Дрожа, он медленно встал и подошел к зеркалу. В оцепенении он посмотрел на родинку под глазом, и внезапно ему в голову пришла странная мысль.

Если бы у него не было этой родинки, смог бы он вернуться к тому, кем он был в фантазии? Чтобы стать тем, кто нравился этому человеку?

Он оглядел комнату и обнаружил, что все острые инструменты, которые могли быть использованы для совершения самоубийства, уже были убраны. Тогда он разбил фарфоровую шкатулку на столе, подобрал осколок и начал вырезать слезообразную родинку под левым глазом. Его рука была немного неустойчивой, и осколок был недостаточно острым, но это не имело значения. Он не чувствовал боли. Он не чувствовал, как кончики пальцев окрашиваются кровью. Повернувшись лицом к зеркалу, он наносил удары снова и снова, наконец, преуспев в том, чтобы выковырять эту родинку, и радостно положил ее на ладонь…

Дверь открылась, и его молодой человек вместе с ослепительным солнечным светом появился перед ним.

Он выжидающе улыбнулся и очаровательно сказал:

— Цинши, ты вернулся?

Как только Сун Цинши открыл дверь и увидел красавца с фарфоровым осколком в руке и лицом, покрытым кровью, он от испуга чуть не упал на колени.

Он всего лишь тайно прикоснулся к этой родинке! Неужели нужно было заходить так далеко, чтобы вырезать ее с мясом?

Сун Цинши бросился вперед. Он выхватил оружие и окровавленную плоть из руки Юэ Ухуаня, и начал обрабатывать рану на лице.

Юэ Ухуань превратил его в месиво, почти испортив половину идеального лица. Но он все еще улыбался Сун Цинши, мягко успокаивая:

— Не волнуйся, я в порядке.

Дрожащим голосом Сун Цинши продолжал утешать его:

— Да, с тобой все в порядке. С тобой все в порядке. Ты — духовный корень древесного типа. Это не оставит никаких шрамов.

Он не знал, утешать ли человека перед ним или утешать себя.

Шрамы не были большой проблемой. Но его психическое состояние рухнуло. Что ему оставалось делать?

Сун Цинши почувствовал, что даже он сейчас упадет в обморок.

— Значит, он действительно сумасшедший? — Ань Лун взял с собой Светящегося Дракона и украдкой просунул голову, чтобы взглянуть на ситуацию. Он понял, что если не вытащит несколько действительно хороших вещей со дна сундука*, чтобы они послужили компенсацией, его никогда не пустят обратно в Долину Короля Медицины.

— Как так вышло, что парень, у которого достаточно серьезные проблемы с психикой, дошел до этого? Что за глупость я наделал? О чем я думал, беспокоя его?

Ань Лун впал в глубокую неуверенность в себе…

(ПП:* Ценные вещи, спрятанные на дне сундука; самые ценные сокровища)

Гу, которого достал Ань Лун, назывался "Гу, Запечатывающий Эмоции".

Эта порода, о которой Сун Цинши никогда раньше даже не слышал, была одной из скрытых Гу Ань Луна.

Гу, Запечатывающий Эмоции, был лечащим Гу. Он был похож на миниатюрного шелкопряда — белый, мягкий, без ротовых частей и острых когтей. У него не было никакой силы атаки и выглядел он довольно мило. Чтобы жить, он полагался на поглощение человеческих желаний и эмоций. Пользователь сможет контролировать эмоциональный порог по своему желанию, позволяя ему, будто клапану, поглощать избыток, сохраняя эмоции в стабильном диапазоне.

Это обеспечивало лучшую степень контроля, чем наркотики. Это было намного лучше, чем успокаивающий режим Долины Короля Медицины.

Ань Лун поклялся своими предками, что нет ничего плохого в том, чтобы использовать Гу, Запечатывающего Эмоции. Это был инертный Гу, он не принимал никаких инструкций, кроме поглощения эмоций от своего хозяина. Он не мог контролировать этого Гу, чтобы сделать что-то плохое.

Сун Цинши попробовал и обнаружил, что все было так, как он сказал. Гу, Запечатывающий Эмоции, самом деле был разработан для психотерапии. В глубине души он был очень удивлен, потому что суть этого Гу совершенно не соответствовала стилю Ань Луна. Тот больше интересовался Гу убойного типа. Чем жестче, тем лучше. Хотя они сопровождались некоторыми вспомогательными Гу, Гу, которые использовались для расследования, для допроса с применением пыток или контроля, всегда оставались в приоритете. Для лечения он полагался на навыки очищения тела, навыки отравления и готовых исцеляющих Гу из секты Мириад Гу. У него также были таблетки, специально предоставленные Долиной Короля Медицины, и очень толстая кожа. Ему не нужно было специально развивать этот вид Гу.

И все же конструкция Гу, Запечатывающего Эмоции, была очень сложной, его было чрезвычайно трудно культивировать. Очевидно, это было делом рук этого единственного в своем роде гения Секты Мириад Гу.

Что имел в виду Ань Лун, создавая этого Гу, в котором он абсолютно не нуждался?

Сун Цинши прямо поднял этот вопрос.

Ань Лун смотрел на него, а потом улыбнулся.

— Чтобы быть твоим другом.

Первоначальный владелец тела упорно терпел склонность Луна причинять неприятности и разрушать его дом. Он был готов дружить с ним, потому что он был очень проницателен, когда дело касалось медицины. Он знал много хитрых способов использования ядов и был гением в том, что касалось Гу. Первоначальный владелец тела также убрал за ним много беспорядков, вылечил многие его травмы и исследовал много лекарств для культивирования Гу, так что… это, вероятно, был подарок?

Подозрения Сун Цинши мгновенно рассеялись. Он отправился на поиски Юэ Ухуаня с Гу, Запечатывающим Эмоции.

Юэ Ухуань уже проснулся от действия успокоительного. Вокруг его лица были намотаны петли марли. Рана от вырезания родинки не была большой проблемой, несмотря на то, что она была довольно глубокой. Духовный корень древесного типа был чрезвычайно силен с точки зрения способности к восстановлению. Он перенес бесчисленные травмы, но на его теле никогда не оставалось шрамов. Даже серьезная травма, которую он получил от укуса демонического тигра, через несколько месяцев не оставила никаких следов.

Это была его удача, а также источник его несчастья. Иначе он давно бы изувечил свое лицо и тело в поместье Золотого Феникса.

Юэ Ухуань не торопился исцелить свое лицо после избавления от родинки. В его мозгу еще оставался проблеск ясности и он быстро очнулся, а также понял, что совершил нечто неправильное и причинил много неприятностей Сун Цинши. Чувствуя себя не в своей тарелке, он бесчисленное количество раз извинялся, обещал вовремя принимать лекарства и никогда больше не сходить с ума.

Когда он произносил эти слова, он не только не мог смотреть Сун Цинши в лицо, его руки также время от времени дрожали, как будто он сдерживал какую-то сильную боль.

Старшая сестра Сун Цинши однажды сказала: "Рот мужчины полон лжи".

Сун Цинши решительно ему не поверил… Гу, Запечатывающий Эмоции, вызывал больше доверия.

Юэ Ухуань выслушал все перечисленные эффекты от Гу, Запечатывающего Эмоции, и подумал об этом. Зная, что у его тела нет другого выбора, он принял этот план лечения. Примерно через полчаса после того, как Гу, Запечатывающий Эмоции вошел в его тело, его настроение заметно улучшилось. Легкая дрожь исчезла, и он почувствовал себя намного более расслабленным. Он прикоснулся к своему сердцу, призывая Гу проглотить все желание, которого у него не должно было быть. Его взгляд, когда он смотрел на Сун Цинши, казался более естественным, и все его существо ожило.

Сун Цинши воспользовался этой возможностью, чтобы объяснить вопрос, касающийся Гу Фантазий. Он спросил его о том, что он видел в фантазии:

— Если ты не хочешь, я буду уважать твои желания.

Юэ Ухуань сказал без колебаний:

— Я хочу сохранить это в секрете.

Сун Цинши достал Гу Фантазий, содержавшегося в запечатанной коробке Гу, и хотел вернуть его ему.

Юэ Ухуань немного подумал и отодвинул его обратно.

— Хозяин должен оставить его себе. В конце концов, я смертный и рано или поздно уйду. Тогда хозяин сможет открыть этот ящик и проверить его содержимое, — он решил отказаться от своих постыдных желаний. Он только надеялся, что этот человек узнает о его чувствах хотя бы после его смерти.

— Хорошо, — Сун Цинши никогда не уклонялся от дискуссий о жизни и смерти, не говоря уже об обсуждении завещаний. Он положил Гу Фантазий в свой пространственный мешок и сменил тему, — Я отказался от нашего партнерства с Сектой Мириад Гу. Если подумать, то это решение было слишком поспешным. Ань Лун обязательно воспользуется этой возможностью, чтобы постоянно приходить ко мне. Когда придет время, деловые и частные дела смешаются. С его склонностью сеять смуту, кто знает, какой хаос он создаст. Я подумываю о том, чтобы передать распределение продаж Павильону Ночного Дождя. Хотя Е Линь имеет ненасытное стремление к прибыли, у него есть широкая сеть контактов, и он держит свои обещания. Мы потеряем двадцать процентов, но взамен получим мир и покой.

Этот негодяй действительно очень плохо обошелся с ним. Теперь он боялся, что он станет приходить каждый день и беспокоить его.

Хотя потребуется время, чтобы увеличить их производство, и Долине Короля Медицины придется еще некоторое время оставаться бедной, прямо сейчас все его мысли были о том, чтобы сопровождать Юэ Ухуаня. Он не хотел делать ничего другого. За исключением выращивания белых мышей, все другие исследования можно приостановить. Они найдут в сокровищнице несколько неиспользуемых артефактов и продадут их. Они соберут достаточно денег, чтобы наладить производство. Всем придется на какое-то время затянуть пояса, но этот стресс в конце концов пройдет. Может быть, в этот период появится еще один такой же, как старейшина из Секты Пяти Гор, у которого больше денег, чем здравого смысла, страдающий странной болезнью, который обратится за медицинской помощью?

Юэ Ухуань кивнул:

— Я буду слушать хозяина.

Сун Цинши пошел в сокровищницу и достал из своей ценной коллекции бутылку Пурпурной Цветочной Росы. Пурпурная Цветочная Роса была чрезвычайно полезна для методов очищения тела Ань Луна. Сырье для нее давно исчезло, и ее ценность определенно была не меньше, чем у Гу, Запечатывающего Эмоции. Однако и Сун Цинши, и первоначальный владелец тела считали эту коллекцию единственных в своем роде лекарств более важной, чем сама жизнь. Ань Лун перепробовал все возможные средства, чтобы уговорить его отказаться от Росы в течение очень долгого времени, но все безрезультатно. Теперь, когда он принял Гу, Запечатывающего Эмоции, хотя это причиняло ему боль, он должен отплатить за услугу.

Сун Цинши неохотно отдал Пурпурную Цветочную Росу Луну. Ань Лун мгновенно все понял и спросил:

— Ты уже собираешься снова прогнать меня?

Сун Цинши сдержался и серьезно сказал:

— Я хочу сосредоточиться на болезни Ухуаня, у меня не будет времени играть с тобой.

Ань Лун посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Он поднял Пурпурную Цветочную Росу в руке.

— Поскольку ты даже достал свое сокровище, чтобы отдать мне, я приму его как знак твоей искренности.

Когда Светящийся Дракон обнаружил, что что-то не так, он безумно обернулся вокруг рук и ног Сун Цинши. Он категорически отказывался уходить!

Ань Лун воспользовался возможностью наклониться к его уху и, казалось бы, очень обиженный, спросил:

— Я потратил впустую так много дней и не смог договориться о партнерстве. Разве ты не должен немного компенсировать мне это?

Сун Цинши был немного растерян. Долина Короля Медицины все еще находилась в состоянии финансового краха, какую компенсацию он мог дать?

Ань Лун яростно притянул его в свои объятия, крепко сжал и укусил свою жертву за шею, как зверь, изливающий свой гнев.

Духовная защита вокруг тела Сун Цинши не могла сравниться со стальными зубами этого хищного зверя, культиватора тела. Его кожа была разорвана, а на шее появился длинный рубец.

Сун Цинши испытывал такую сильную боль, что его волосы начали вставать дыбом. Он быстро использовал Огонь Красного Лотоса, чтобы сопротивляться.

Ань Лун почувствовал обжигающий жар на губах и неохотно оторвал рот от его шеи. Он слизнул следы крови с губ и удовлетворенно сказал:

— Вкус хорош, как я и думал.

Этот негодяй был недостоин каких-либо нежных чувств! Сун Цинши решительно вышвырнул его за главную дверь!

Оглянувшись, Сун Цинши увидел, что Светящийся Дракон все еще обвивается вокруг его талии. Покачав головой, он торжествующе попрощался со своим хозяином. Когда он обнаружил, что Сун Цинши бросает на него грязный взгляд, он быстро соскользнул вниз, чтобы спрятаться в кустах. Он собирался держаться, он отказывался убираться! Как Сун Цинши мог оставить его? Он схватил его за хвост, вытащил и выбросил за дверь. Кипя от злости, он пошел продезинфицировать рану на шее.

Ворота Долины Короля Медицины мгновенно закрылись. Ядовитый туман рассеялся, открывая выход.

Светящийся Дракон был обижен. Он катался по земле и отказывался уходить. Его глаза были полны обвинения против бессердечных.

— Ты все еще не научился, — Ань Лун тащил его за собой и учил глупую змею на ходу, — Ну и что, что Маленький Цинши спас тебя тогда? Даже если он был нежен и внимателен к тебе, даже если он заботился о тебе с такой любовью, что с того? Как только тебе станет лучше, ты должен уйти. Кататься по земле и вести себя бесстыдно — бесполезно. Он больше не хочет тебя. Неужели ты не понимаешь после того, как тебя столько раз отвергали?

Светящийся Дракон обиженно вскарабкался на плечи своего хозяина, свернулся в клубок и перестал двигаться.

Когда он встретил Сун Цинши, он был бесполезной маленькой змеей в тайном царстве. Каждый день его до смерти запугивали большие демонические звери. Сун Цинши спас его, когда он был сильно обожжен ядовитым огнем. Сун Цинши не избегал его из-за его отвратительного внешнего вида. Он каждый день менял ему повязку и согревал своим сердцем. Чтобы защитить его, он даже отказался от драгоценного эликсира, ради которого отправился в тайное царство. В его глазах и в его сердце было только это…

Змей считал его особенным и хотел стать духовным питомцем Сун Цинши. Он никогда не ожидал, что его отдадут после того, как ему станет лучше. Он думал, что недостаточно силен, чтобы быть достойным этого человека, поэтому он отчаянно тренировался и стал знаменитым свирепым зверем. После этого, кивая головой и виляя хвостом, он отказался от своего достоинства и настойчиво молил о пощаде. И все же у него не было возможности остаться рядом с Сун Цинши.

— Ты не особенный, — Ань Лун легонько похлопал по телу Светящегося Дракона. Он говорил утешительные слова, но не знал, кого пытается успокоить, — Никто не может быть особенным. Насколько он нежен, когда исцеляет тебя, настолько он жесток, когда ты исцеляешься. Никто никогда не сможет вечно оставаться рядом с ним.

У этого, казалось бы, сострадательного человека самое безжалостное сердце в мире.

Пятьсот лет назад он узнал, что такое пронзающее сердце, глубокое до костей отчаяние, что такое абсолютно безнадежная тьма.

Ань Лун не мог удержаться от смеха, но смех был полон самоиронии. Он оглянулся на Долину Короля Медицины, постепенно исчезающую за ядовитым туманом, и сказал себе:

— Маленький Цинши становится все более и более очаровательным. Но очень жаль…

— Интересно, как будет выглядеть красавец, когда он узнает правду.

— Выражение его лица, должно быть, очень красивым, верно?

Он с силой похлопал Светящегося Дракона по голове и восстановил свой свирепый вид.

— Братишка, не грусти. Давай сделаем что-нибудь забавное. Мне вдруг пришло в голову, что есть кое-кто, с кем я должен разобраться.

(ПП: Точнее, это когда родственники остаются/спят на ночь с пациентом в больничной палате, чтобы заботиться о нем)

Мастерство фехтования Юэ Ухуаня становилось все более изощренным.

Культивирование никогда не было для него трудным. Он мог понять секретные руководства по культивированию с одного взгляда. Поток духовной силы через его тело был таким же естественным, как дыхание. Он был прирожденным практиком, но его ограничивала ловушка слабых меридиан и Даньтян смертных. Было трудно полагаться на обычные методы культивирования, чтобы прорваться из этого заточения. Таким образом, он решил использовать Путь Меча, чтобы подняться на вершину.

То, что было в его фантазии, оставалось по-прежнему ярким в его сознании.

Успокоившись, он вдруг понял, что техника меча в его фантазии уже стала частью его тела, как будто он практиковал ее бесчисленное количество раз. Он посмотрел на свой меч, нанося боковой удар. Эта простая техника меча могла сломать три вида обычно используемого защитного магического оружия в царстве бессмертных. Затем он может двинуться вниз, чтобы пронзить сердце… Он, очевидно, не использовал меч, чтобы кого-то убить, но почему он все понимал так, будто сам испытал это?

Гу Фантазий не мог иметь такого эффекта, иначе это был бы самый странный Гу в мире; и это была бы вовсе не игрушка.

Юэ Ухуань уставился на свою руку, державшую меч. Он хотел продолжить размышлять над этой загадкой, но его голова внезапно наполнилась болью. Казалось, какая-то сила из глубин мрака пытается подавить его, связывая ответ на этот вопрос слоями цепей. Оно отказалось дать ему этот ответ и изгнало его из его сознания. Это сильно изменило его мысли, пока, наконец, не заставило его прийти к выводу, который едва ли можно было назвать логическим.

Различные случайные встречи постоянно происходили в царстве бессмертных. Гу Фантазий мог быть просто его "случайной встречей".

Сун Цинши высунул голову из глубины коридора. Кто знает, как долго он наблюдал оттуда.

Юэ Ухуань быстро убрал свой меч. Он увидел, как тот подошел с блокнотом и самодельным угольным карандашом в руке. Он жестом пригласил его сесть на каменную скамью рядом с собой. Сун Цинши посмотрел на него и после долгой борьбы, наконец, открыл блокнот. На первой чистой странице он написал жирными, крупными словами "Список интересов и увлечений".

Юэ Ухуань был в растерянности:

— Что это?

Сун Цинши сопротивлялся стыду. Этим занимались старшеклассницы, когда становились знаменитостями. Он тоже не хотел этого делать, но Юэ Ухуань слишком хорошо скрывал свои чувства, и его уровень эмоционального интеллекта был ужасен. Он не мог даже предположить, о чем думает этот красавец.

Сун Цинши также не любил скрывать что-то в своем сердце. Подумав об этом, он просто составил список и спросил напрямую. Он будет заполнять информацию постепенно, чтобы сделать файл, похожий на медицинскую карту, и предотвратить новые ошибки.

— Тебе не разрешается лгать, ты должен честно отвечать на вопросы, — Сун Цинши изо всех сил старался проявить достоинство врача. Затем он взял угольный карандаш и серьезно спросил, — Ухуань, что ты любишь есть?

Юэ Ухуань заставил себя подавить улыбку и шутливо ответил:

— Я люблю сладости.

Сун Цинши беспомощно посмотрел на него и тихо проворчал:

— Будь серьезен, не называй то, что люблю есть я, — когда они были в Лечэне, он также подумал, что Юэ Ухуань любит торт. После того, как он купил его и принес обратно, он обнаружил, что просто ест его сам. То же самое относилось и к мороженому.

— Нет ничего, что я особенно люблю есть, — Юэ Ухуань подумал некоторое время и серьезно ответил, — Раньше… было много вещей, которые я не мог есть, поэтому это испортило мой желудок, и теперь я больше ничего не хочу. Теперь мне нравится принимать таблетки, это экономит много времени.

Сун Цинши прямо записал: "Лекарство от желудка", а затем продолжил спрашивать:

– Что тебе нравится?

Юэ Ухуань надолго замер. Улыбка в его глазах стала ярче:

— Мне нравится учитель. Учитель относится ко мне лучше всех.

Сун Цинши смутился от его похвалы.

— Я имею в виду из вещей.

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— Мне ничего особенно не хочется, ведь учитель дал мне все, — у него больше нет драгоценных камней, да они ему и не нужны. Учитель и так потратил на него много денег, нет необходимости снова затруднять его.

— Какой цвет тебе нравится?

— Белый.

— Чем тебе нравится заниматься?

— Практика меча, медицина, чтение, учеба.

Юэ Ухуань отвечал очень гладко. Нельзя было найти ни одного изъяна.

Сун Цинши наконец спросил:

— Когда у тебя день рождения?

Юэ Ухуань ответил:

— 14 февраля.

Когда Сун Цинши услышал эту особую дату, карандаш в его руке внезапно остановился.

Юэ Ухуань был озадачен.

— Есть ли что-нибудь странное в этом дне?

Сун Цинши удержался от смеха и покачал головой. В этом мире не было Дня Святого Валентина. Он просто внезапно вспомнил, что в его родном мире каждый День Святого Валентина он дежурил в лаборатории вместо своих старших коллег, которые убегали на свидания. Он получал розы и подарки от поклонников для своей старшей сестры, заказывал ужин при свечах и билеты в оперу для своих родителей. После этого он составлял компанию белым мышам в лаборатории, поедая лапшу быстрого приготовления. Все говорили, что его будущая возлюбленная, несомненно, должна быть духом белой мыши. Он думал, что это так забавно.

Юэ Ухуань наблюдал, как он хихикает, и еще больше смутился. Он понятия не имел, чему так радуется учитель.

Сун Цинши радостно закрыл блокнот. Он собрал много информации. В следующем месяце будет день рождения Юэ Ухуаня. Он отправил дюжину писем в Павильон Ночного Дождя. Квинтэссенция Всех Душ уже прибыла, и у них была ниточка к местонахождению Се Цзе. Когда придет время, он сможет сделать большой сюрприз для Юэ Ухуаня. Это могло бы заставить Юэ Ухуаня чувствовать себя намного лучше и забыть обо всех этих проблемных фантазиях.

Конечно при условии, что он убедится, что Юэ Ухуань больше не болен.

Большинство ран на лице Юэ Ухуаня уже зажили. Странно было то, что вырезанная родинка снова выросла на своем прежнем месте. Сун Цинши подозревал, что в то время он не смог срезать ее чисто. Боясь, что ему это будет неприятно и что Юэ Ухуань снова повредит свое лицо, Сун Цинши лично провел ему операцию по удалению родинки. Однако после смены повязки сегодня утром родинка в форме слезы упорно выросла; более того, теперь она была еще более ослепительно красной, еще более красивой, чем раньше.

Сун Цинши никогда раньше не видел такой ситуации. Он чувствовал, что это странно, но, изучив ее в течение долгого времени, он не мог найти, что особенного в этой родинке.

В царстве бессмертных было много ненаучных вещей. Может быть, это естественная отметина, которую нельзя устранить?

Видя, что он беспокоится, Юэ Ухуань неоднократно клялся, что перестанет возиться с этой родинкой. Он позаботится о том, чтобы не сойти с ума снова под контролем Гу, Запечатывающего Эмоции. Сун Цинши решительно не верил в это. И даже несмотря на то, что ментальный зонд культиватора Зарождающейся Души был сильным, он не мог выпускать его на большие расстояния в течение 24 часов в сутки. Он мог использовать его только для дополнительного расследования. Более того, он был из тех людей, которые не могут выполнять две задачи одновременно, и забывал о ментальном зондировании, как только начинал думать о чем-то другом.

Поэтому в эти дни он очень внимательно следил за Юэ Ухуанем. Не в силах заснуть, он просто постелил себе на полу рядом с его кроватью. Он был словно член семьи, ухаживающий за госпитализированным любимым человеком! Хотя это было очень неловко, это было лучше, чем если бы он крепко спал в своей спальне, не замечая никакого движения и необъяснимо проваливая этот курс.

Юэ Ухуань проснулся посреди ночи и был потрясен, когда обнаружил Сун Цинши на полу.

Он и представить себе не мог, что его хозяин сделает для него такую глупость! Он всерьез задумался, притвориться ли ему, что ничего не видел, или окликнуть своего хозяина. В конце концов, он обнаружил, что оба варианта были чрезвычайно неловкими! Подумав об этом, он укрепил свой скальп и разбудил Сун Цинши, пытаясь дать ему выход из этой смущающей ситуации:

— Учитель, должно быть, слишком устал, поэтому вы заснули прямо здесь. Пожалуйста, будьте осторожны. Пол холодный.

Оказалось, что с самого начала Сун Цинши не собирался покидать эту неловкую ситуацию. Он остался лежать на полу.

— Нет, не могу. Я останусь здесь.

Юэ Ухуань знал, что это была его вина. Совершенно беспомощный, он сказал:

— Тогда учитель должен спать на кровати и… — сначала он хотел сказать, что будет спать на полу.

Неожиданно, прежде чем он успел закончить свое заявление, глаза Сун Цинши заблестели, и он забрался на кровать, используя столбик кровати в качестве опоры. Он всегда был избалован. После нескольких ночей, проведенных на полу, все его тело уже болело. Теперь, когда маленький ангел пригласил его в постель, он был очень счастлив! Это доказывало, что маленький ангел был совершенно неосторожен по отношению к нему. Соответствующий физический контакт поможет его психическому выздоровлению!

Он был джентльменом, а маленький ангел был главным героем-шоу. Для них двоих было совершенно нормально спать вместе.

Кровати в царстве бессмертных были очень большими, более чем достаточно, чтобы поместились два или три человека.

Сун Цинши был тронут и втащил одеяло, которым затем укрылся. Они вдвоем лежали далеко друг от друга. Он пообещал:

— Не волнуйся, я очень хорошо себя веду, когда сплю. Я вообще не двигаюсь. Как я засыпаю, так же и просыпаюсь утром. Я ни за что не воспользуюсь тобой.

Юэ Ухуань не знал, что сказать…

Сун Цинши уже несколько ночей плохо спал. Ему очень хотелось спать. Он быстро схватил одеяло и, ни о чем не заботясь, провалился в сон. Его растрепанные волосы покрывали кровать, а пижама из ледяного шелка наполовину задралась, открывая мягкую талию и бледный живот.…

Юэ Ухуань несколько раз сдавил Гу, Запечатывающего Эмоции, прежде чем смог взять свои желания под контроль. Как следует укрыв Сун Цинши одеялом, он беспомощно лег обратно. Но он не мог заснуть, несмотря ни на что. Он знал, что у него за спиной обширное черное прошлое, а в сочетании с этим обманчиво красивым лицом никто не мог видеть его врожденное желание быть активом, похороненное глубоко в его костях. Кроме того, теперь никто не знал, как сильно он ненавидел, когда его делали "принимающим".

По правде говоря, он любил мужчин, потому что ему нравилось побеждать; ему нравилось контролировать; ему нравилось овладевать всем человеком, покрывать его с головы до ног своим запахом. Только так он сможет обрести бесконечное счастье…

Ум учителя был прост и незамысловат. Он вообще не понимает этих грязных вещей. Сун Цинши полностью доверял ему и заботился о нем.

У него просто не могло быть этих грязных мыслей.

Если они собирались спать, они должны просто спать. Он не может думать о других вещах. Он не может просто прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы делать что-то плохое.

Юэ Ухуань лежал рядом с тем, кто ему нравился, чувствуя сильную боль от сдерживания…

Температура его тела была выше, чем у большинства людей, и его желание сделало ее еще выше.

Чтобы зафиксировать два огня в своем теле, Сун Цинши практиковал Технику Холодного Нефрита. Температура его тела обычно была низкой. Ему казалось, что рядом с ним стоит большая теплая печь, излучающая тепло. В оцепенении он подвинулся и потянулся к одеялу рядом с собой. Он обнял источник тепла и удовлетворенно уткнулся в него носом.

Приятный лекарственный аромат исходил от груди Юэ Ухуаня. Теплое и влажное дыхание коснулось его шеи. Бледно-розовые губы слегка раскрылись, словно приглашая его попробовать. Руки крепко обхватили его от груди до талии. Сразу же после этого добавились ноги. Сун Цинши был похож на осьминога, запутавшегося вокруг довольной добычи. Он отказался ослабить хватку даже на долю дюйма.

Пижама из ледяного шелка была слишком свободной. По мере того, как он двигался, она поднималась все выше и открывалась все шире, обнажая его ключицы и смутно видневшийся пленительный вид. Если не считать следа укуса этой злобной собаки на его шее, который был бельмом на глазу, это действительно был праздник для чувств. Казалось, перед глазами Юэ Ухуаня предстала сцена из его фантазии о том, как он радостно пировал. Он больше не мог контролировать грязные мысли в своей голове. Реакция его тела стала невыносимой. Он хотел спрятаться, но его бездумно удерживали чужие ноги.

— Учитель, не трогайте. Это грязно…

Юэ Ухуань боялся, что его разоблачат, и поэтому не осмеливался силой оттолкнуть его. Он мог только тихо умолять. Он чувствовал, что его вот-вот замучают до смерти; он не мог получить никакого освобождения. В конце концов, он мог только закрыть глаза и положиться на Гу, Запечатывающего Эмоции, чтобы выдержать это…

Продержавшись до рассвета, он, наконец, увидел, как руки и ноги Сун Цинши медленно втягиваются. Затем он снова завернулся в свое одеяло и крепко заснул в той же позе, в какой уснул в первый раз.

Уголки глаз Ухуаня дернулись. Он был совершенно уверен, что Сун Цинши не просыпался от начала до конца этой естественной и спонтанной последовательности действий. Теперь он понял, откуда взялась его уверенность в том, что он спит спокойно.…

Примерно через полчаса небо полностью прояснилось.

Сун Цинши открыл глаза. Убедившись, что он все еще спит в своем первоначальном положении, он радостно сказал:

— Видишь, я сплю совершенно неподвижно, верно?

Совершенно измученный Юэ Ухуань посмотрел на него. Он долго думал, глубоко вздохнул, стиснул зубы и сказал:

— Да!

Учитель прав. Даже если учитель ошибался, он должен быть прав!

Сун Цинши радостно спросил:

— Тогда я буду спать здесь завтра, хорошо? — он чувствовал, что, поскольку Юэ Ухуань может принять это, он будет продолжать пытаться помочь ему преодолеть свой страх физического контакта. Он даст ему понять, что даже если рядом с ним спит мужчина, это тоже может быть безопасно! Потому что в мире еще много таких хороших людей, как он, у которых нет грязных мыслей!

Юэ Ухуань глубоко вздохнул и стиснул зубы еще крепче.

— Хорошо.

Его путь к самосовершенствованию, возможно, потребует испытания силы воли. Сначала он пойдет и примет холодную ванну.

Из-за того, что его учитель повадился каждый день взбираться на его кровать, Юэ Ухуаню приходилось придумывать всевозможные меры…

Во-первых, используя различные причины, такие как холодная погода и то, что у него может заболеть живот, он уговорил Сун Цинши снова переодеться в обычную одежду без подкладки, и туго подвязывать ее поясом. Во-вторых, когда Сун Цинши ворочался во сне, он сначала вытягивал правую руку, позволяя использовать ее вместо подушки, или поворачивался на бок так, чтобы его спина была обращена к Сун Цинши; это было сделано для предотвращения крупномасштабного контакта. Наконец, он работал с Гу, Запечатывающим эмоции, чтобы подавить свое желание. Таким образом, он едва смог достичь нормальных условий.

Хотя Юэ Ухуань плохо спал, он никогда не думал о том, чтобы прогнать Сун Цинши или, возможно, поставить дополнительную кровать. Это было потому, что то, как Сун Цинши обнимал его во сне, очень напоминало то, как он делал это в его фантазиях. Это давало ему иллюзию счастья, заставляло его чувствовать, что он любим, и он предпочел иметь хотя бы такое горько-сладкое счастье.

Сун Цинши подумал, что между двумя невинно спящими мужчинами не может возникнуть никаких проблем. Когда он учился в начальной школе, он часто спал со своими двоюродными братьями во время летних каникул. Когда он уехал за границу в младших классах средней школы, они не смогли забронировать двухместный номер, поэтому он спал в двухместном номере со своим старшим братом. Хотя на следующий день его необъяснимым образом ударили и выгнали спать на диван. У него был богатый опыт в постели с мужчинами. Не было никаких проблем вообще!

Он докажет Юэ Ухуаню, что хороший человек никогда не начнет ночную атаку! Он надеялся, что так Юэ Ухуань сможет устранить свое недоверие к мужчинам!

Юэ Ухуань уже привык к тому, что он спит рядом. Только теперь у него выработалась привычка принимать ванну каждое утро…

Сун Цинши понюхал себя и подумал, не было ли его тело недостаточно чистым. Он также принял еще несколько ванн и добавил в воду духи, сделав свое тело как можно более ароматным, чтобы его не избегал чувствительный нос слегка настроенного на мизофобию соседа по комнате.

Десять дней спустя долгожданная птица-посланник из Павильона Ночного Дождя наконец прибыла. Прочитав информацию на нефритовом листе, Сун Цинши долго размышлял, а затем отправился на поиски Юэ Ухуаня.

— Павильон Ночного Дождя прислал мне письмо, — нерешительно сказал он, — Я должен лично забрать то, что заказывал раньше. Мне придется отсутствовать несколько дней. Ты можешь позаботиться о мышах для меня? Они находятся в периоде размножения, и я не чувствую себя спокойно, передавая их слугам долины…

— Раз учитель должен выйти, это означает, что дело необходимое и важное, — Юэ Ухуань сразу понял, что он имел в виду, сказав эти слова, — Я позабочусь о себе. Я буду использовать Гу, Запечатывающего эмоции, чтобы контролировать свою болезнь. Я приму лекарство вовремя и позабочусь о том, чтобы у учителя не было поводов для беспокойства здесь. Если возникнут какие-либо проблемы, я использую птицу-посыльного, чтобы вовремя уведомить вас.

Сун Цинши почувствовал некоторое облегчение. Он выбрал нескольких слуг долины, которые хорошо разбирались в своей работе и достигли стадии Построения Фундамента, чтобы присматривать за Юэ Ухуанем вместо него. Затем он включил все ядовитые образования в Долине Короля Медицины, чтобы предотвратить вторжение любых врагов извне. После напоминания Юэ Ухуаня он сделал спасательную табличку и оставил ее у него. Это позволило бы Юэ Ухуаню в любое время узнать о состоянии его безопасности, чтобы он не мучился бессоницей от беспокойства.

……

Наньчуань — горный хребет, покрытый туманами и облаками, заполненный одинокими вершинами.

Сун Цинши заставил своего духовного зверя приземлиться и тщательно осмотрел окрестности. Он видел горы, покрытые туманом, журчащие ручьи, ревущие водопады и плотное одеяло тумана, покрывающее все вокруг. Все вокруг, безусловно, было пропитано "бессмертным" духом. Однако в радиусе тысяч миль не было бессмертных городов, только несколько небольших деревень, где собирались смертные. Это означало, что здесь не было никаких духовных вен или тайных царств. Не было также никаких ценных духовных растений или животных. Это было заброшенное место в царстве бессмертных.

Это действительно было одно из миллиона мест…

Сердце Сун Цинши наполнилось еще большим гневом, и выражение его лица стало еще холоднее.

Е Линь сообщил ему в письме, что Се Цзе спрятался в основанной им секте. Это место, называемое сектой Яньшань, также было местом, где вырос Юэ Ухуань. С самого детства эти смертные дети были обмануты, чтобы жить в этой заброшенной земле, все время думая, что это благословенное место. Не имея возможности общаться с посторонними, они практиковали техники самого низкого уровня и получали совершенно ошибочные знания. Они слушали каждое слово Се Цзе, промывающего им мозг.

О том, что "культиваторам нужно обращать внимание на свой внешний вид", "культиваторы должны обращать внимание на свою осанку". Что такое секта Яньшань и Путь музыки. Необходимо поддерживать состояние рук. И что "шифу любит их больше всего, поэтому он не хочет, чтобы они пострадали даже от малейшей физической травмы"!

Се Цзе был экспертом в притворстве и в его лжи не было ни малейших несостыковок.

Юэ Ухуань однажды столкнулся лицом к лицу с предыдущим владельцем тела. Но тогда Сун Цинши не обнаружил истинного лица Се Цзе. Он упустил золотую возможность.

Хотя в этом некого было винить, Сун Цинши чувствовал себя так, как будто все, что было в первоначальном теле, принадлежало ему, не было никакой разницы, как если бы он сделал это сам. Каждый раз, когда это приходило ему в голову, он ужасно сожалел. В глубине души он поносил профессора Систему за то, что он не перенес его сюда раньше, чтобы он мог дать пинка этому погруженному в медицину идиоту и пробудить его. Смертельного пинка!

Юэ Ухуань совсем не принял это близко к сердцу. Он сказал, как он может винить доброго учителя, который очистил его от наркотиков и спас его за то, что даже он не смог увидеть?

"На самом деле, у меня было несколько возможностей узнать правду, — Юэ Ухуань вспоминал прошлое и находил его несколько непонятным, — Но каждый раз я необъяснимо упускал ее. Было много невероятных совпадений, как будто мне было суждено пережить эту катастрофу".

Короче говоря, это была вина Се Цзе!

Сун Цинши махнул рукой. Он контролировал свою духовную энергию, чтобы поймать десятки стрекоз и бабочек, прикрепил к ним свой ментальный зонд и позаимствовал глаза насекомых, чтобы найти местонахождение Се Цзе.

Это был маленький трюк, которому он научился задолго до этого. Это могло бы значительно затруднить обнаружение его собственного ментального зонда. В то время Ань Лун был всего лишь культиватором Построения Фундамента. Он хотел использовать эту технику, чтобы манипулировать змеей, и напугать его в ванной. Сун Цинши поймал его и получил эту самодельную технику Гу. Он немного улучшил ее, и теперь она была довольна проста в использовании.

Пока он шел по тропинке, он управлял бесчисленными бабочками и стрекозами, отправляя их лететь к секте Яньшань.

Перед его глазами предстал панорамный вид на секту. Здесь было более десяти белостенных дворов, выложенных голубыми плитками. За пределами двора было много цветов и деревьев, а также несколько кур, уток и гусей, о которых заботились смертные слуги. Во дворе был также, казалось бы, милый щенок, лениво лежащий под деревом, греясь на солнце. Эта собака выглядела обычной, но на самом деле это была духовная собака. Она лучше всего выслеживала людей; без сомнения, ее использовали для предотвращения побега рабов.

Сун Цинши спрятал все следы своей ауры и сел под цветущим деревом за пределами двора. Глазами бесчисленных летающих насекомых он наблюдал за обстановкой в каждой комнате. Секта Яньшань воспитывала около двадцати детей в возрасте от шести до семнадцати или восемнадцати лет. Все они были одеты в аккуратные голубые юэланские одежды, похожие на то, что носили другие обычные бессмертные ученики. У каждого из них была впечатляющая внешность, сияющая здоровьем и энергией, с превосходным цветом лица.

Отношения между учениками были очень хорошими. Старшие ученики повели младших учеников делать домашнее задание. На поле боевых искусств был веселый шестнадцати— или семнадцатилетний мальчик, который помогал недавно поступившему ребенку делать растяжки, рассказывая ему о важности физической гибкости в тренировке его тела. Под цветущим деревом двенадцати— или тринадцатилетняя девочка помогала другой очаровательно глупой девочке примерно того же возраста читать их уроки. Эти двое, казалось, были друзьями. Глупая девочка просто не могла запомнить, и другая девочка, ненавидя железо за то, что оно не стало сталью, легонько постучала ее по голове. Глупая девчонка ворчала, что это только сделает ее еще глупее, понизив ее оценку на экзаменах. Как она сможет влюбить в себя шифу? Глупая девчонка со слезами на глазах тут же начала вести себя избалованно. Она казалась цветком груши, купающимся в дожде. Гнев ее подруги мгновенно рассеялся… На кухне красивый восьми— или девятилетний мальчик разыгрывал шутку, пытаясь украсть горячие булочки.

Все были счастливы, как будто они жили в раю без каких-либо страданий.

Они ждали, свободные от всякой тревоги, когда откроются врата ада.

Сун Цинши ненадолго погрузился в свои мысли…

Наконец появился Се Цзе. Он подошел, поймал мальчика, который украл еду, и привел его в кабинет для уроков.

Сун Цинши тут же прильнул бабочкой к окну кабинета.

В кабинете изящная девушка переписывала книгу, штрих за штрихом, ее почерк напоминал зеленую сосну и бамбук. У нее была грациозная осанка известной художницы. Се Цзе привел укравшего еду мальчика, передал его девушке, и попросил ее проследить за наказанием, которое заключалось в копировании текстов. Девушка покорно согласилась и лично проследила, чтобы мальчик попрактиковался в каллиграфии.

Се Цзе тяжело вздохнул:

— Ты, маленькая обезьянка, которая не может усидеть на месте, разве ты не можешь учиться у своего Ухуань-шисюна? Когда ваш Ухуань-шисюн был в вашем возрасте, у него уже были отличные навыки каллиграфии, и он уже выучил наизусть все книги.

(ПП: шисюн — старший брат-соученик)

— Каждый день вы говорите мне учиться у Ухуань-шисюна. Вы каждый день хвалите Ухуань-шисюна, — мальчик был очень упрям и сразу же возразил, — Ну, Ухуань-шисюн уже столько лет занимается культивированием в известной секте, и я никогда не видел, чтобы он хоть раз возвращался, чтобы навестить шифу! Он неблагодарный!

Сун Цинши был ошеломлен, и когда он внимательно присмотрелся к внешности мальчика, то обнаружил, что он выглядит просто великолепно. Его внешность на самом деле была похожа на Юэ Ухуаня, за исключением того, что его глаза были не глазами феникса, а большими миндалевидными. Темперамент также не был похож на грациозное поведение Юэ Ухуаня. Оскалив зубы и размахивая когтями, он больше походил на дикого и неукротимого кота.

Девушка стукнула его по голове и сделала выговор:

— Не говори глупостей.

— Да, да, да. Это вина шифу. Я забыл, что ты отличаешься от Ухуаня, — Се Цзе некоторое время внимательно смотрел на него. Не воспринимая его действия как непослушание, он рассмеялся, — Мин Хун из моей семьи самый добросовестный. Действительно многообещающий ученик.

Мальчик по имени Мин Хун смущенно опустил голову:

— Хун был маленьким нищим. Только благодаря шифу, который забрал меня и хорошо заботился обо мне, я сегодня здесь. Хун-эр больше всех любит шифу. Я вас не подведу.

Се Цзе коснулся его головы и похвалил:

— Тогда шифу будет ждать.

Учитель был добрым, а ученик — почтительным. Их отношения были гармоничными и счастливыми.

Сун Цинши действительно не мог этого вынести. Он не хотел впутывать в это других людей и поэтому прямо достал свой Артефакт Жизни*. Два цветка лотоса, состоящие из Огня Красного Лотоса и Призрачного Огня Подземного Мира, расцвели в его ладони. Он поднял ладонь, и Огонь Красного Лотоса взметнулся вверх, быстро расширился, охватывая весь кабинет и образуя огненный барьер, в который никто не мог войти или выйти. Затем Сун Цинши вошел в кабинет с черным лотосом в руках.

(ПП: *Это главное оружие культиватора, которое растет по мере того, как культиватор совершенствуется/прогрессирует. То, как культиватор приходит к его приобретению, по-видимому, отличается от романа к роману. В некоторых романах культиватор совершенствует это оружие. В других случаях оружие выбирает своего хозяина)

Се Цзе был ужасно напуган, когда увидел эту сцену. Он постоянно отступал назад. Когда он увидел, как вошел Сун Цинши, он с дрожащим смехом сказал:

— Сяньцзунь Король Медицины почтил нас своим присутствием… Прошло десять лет с тех пор, как мы распрощались с Долиной Короля Медицины. Се Цзе помнит о своей благодарности за детоксикацию. Я не знаю, какое важное дело могло привести Сяньцзуня сюда сегодня, но пока это в моих силах, я никогда не откажусь…

Видя, что ситуация далеко не так хороша, девушка поспешно потащила Мин Хуна и отступила за спину их шифу.

Черный лотос, сделанный из призрачного огня, вырвался наружу, и плети ядовитого огня обернулись вокруг лица Се Цзе. Под душераздирающие крики он быстро разъедал кожу и плоть, пока не стала видна белая кость под ними.

Сун Цинши холодно сказал:

— Тебе не нужно это лицо.

Се Цзе катался по земле от боли. Он прятался здесь, чтобы его не выследила секта Сонхэ*. Он уже давно не выходил из дома. Только недавно он достиг соглашения с сектой Сонхэ. Говорили, что Цзинь Фэйжэнь испытывал настоящую привязанность к Бай Цзыхао. Он всегда был на свободе. Это был всего лишь один из незаконнорожденных детей старейшины Хэ. Поместье Золотого Феникса дало секте Сонхэ большую сумму компенсации и пообещало относиться к Бай Цзыхао по-доброму и не считать его рабом. Это сумело успокоить ярость секты Сонхэ. Се Цзе также вернул деньги от продажи Бай Цзыхао и послал красивую рабыню к старейшине Хэ, чтобы загладить свою вину и уладить этот вопрос.

(ПП: Бай Цзыхао, как мы понимаем, настоящий главный герой-шоу, секта Сонхэ — секта его отца)

Он был так занят суетой, что у него не было времени уделять внимание каким-либо другим вопросам.

Хотя Юэ Ухуань был его самой дорогой вещью, это тоже было десять лет назад. Теперь он был просто рабом, измученным от того, что с ним слишком много играли. Он не заслуживал внимания. Хотя он слышал, что Юэ Ухуань был серьезно ранен и принят в Долину Короля Медицины, чтобы стать подопытным, он не очень задумывался об этом. Он чувствовал лишь легкое сожаление. Он вырастил так много новых красавцев, но ему никогда не удавалось вырастить такого, как Юэ Ухуань.

Сяньцзунь Король Медицины, надвигающийся так угрожающе, вероятно, имел в виду, что сладкие слова Юэ Ухуаня его поколебали; его уговорили прийти сюда и потребовать причитающееся.

Этот ребенок всегда был умным и чрезмерно озабоченным. Се Цзе приложил много усилий, чтобы помешать этому мальчику узнать правду, и теперь, неожиданно…

Се Цзе скрежетал зубами от боли. Он ползал по земле, притворяясь, что сдается, все время лихорадочно думая, как выбраться.

— Плохой парень! Не трогай моего шифу! — Мин Хун увидел, что его шифу серьезно ранен, и не смог этого вынести. Он оттолкнул девушку, которая удерживала его, и с плачем вырвался. Он бросился на ногу Сун Цинши, открыл рот и укусил, но не смог даже разорвать его мантию. Он издавал горестные вопли, как щенок, защищающий своего хозяина.

Сун Цинши опустил голову, внимательно глядя на ребенка, кусающего его за ногу, и на эти разъяренные глаза.

Девушка в страхе закричала:

— Мин Хун! Вернись!

Се Цзе отступал шаг за шагом. С умиротворяющей улыбкой на лице он сказал:

— Сяньцзунь неправильно понял. Я также не мог позволить себе отпустить Юэ Ухуаня. Тогда еще…Да, именно поместье Золотого Феникса приглянулось этому ребенку и заставило меня сделать это…

Глаза Мин Хуна покраснели. Он ничего не слышал вокруг себя, отчаянно пинаясь и кусаясь, пытаясь всеми своими слабыми силенками справиться с человеком перед ним и позволить его шифу сбежать.

Это похожее лицо постепенно накладывалось на лицо в его памяти…

"Хун-эр больше всех любит шифу. Я вас не подведу".

"Ухуань больше всех любит шифу, я не хочу позорить шифу".

Сун Цинши медленно поднял голову и прошептал:

— Тогда Ухуань тоже был таким…

Се Цзе был мошенником с полным ртом лжи. Ни одно из его слов не стоило того, чтобы его слушать.

Сун Цинши вообще не собирался с ним разговаривать. Черный лотос снова расцвел в его ладони, и четыре фрагмента ядовитого огня окружили руки и ноги Се Цзе, разъедая его плоть и кости. Се Цзе быстро сорвал нефритовый кулон, висевший у него на шее. Под ним развернулся золотой оборонительный массив, и большая часть наступления была заблокирована. Нефритовый кулон окрасился в черный цвет, а затем превратился в пепел. Сила оставшегося ядовитого огня не уменьшилась, и на его ногах появились многочисленные черные пятна коррозии, медленно распространяясь и расширяясь.

Способности Се Цзе как культиватора были посредственными, но он торговал рабами в течение многих лет, и ему все же удалось получить несколько видов магического оружия.

Он рухнул на землю и, используя свои руки, все время двигался назад. Все его тело дрожало, и он постоянно умолял:

— Мой лорд, пожалуйста, пощадите меня. Я… все, что у меня есть, будет отдано вам.… Если господину нравится Ухуань… Тогда, тогда этот ребенок по имени Мин Хун очень похож на Ухуаня, когда он был ребенком. Вы, вы можете забрать его и вырастить…

Мин Хун был ошеломлен, не понимая, что это значит.

Се Цзе увидел мысли Сун Цинши. Медленно двигаясь назад, он соблазнял:

— Ухуань тоже так одевался, когда был в этом возрасте…Он выглядел послушным, но на самом деле был очень непослушным. Мой лорд, взгляните поближе на лицо Мин Хуна. За исключением глаз, они очень похожи… Желает ли господин знать, что случилось с Ухуанем в прошлом?

Под воздействием ядовитого огня его духовная сила становилась все слабее и слабее.

Слабая девушка, которая тайно пряталась рядом с ним, наконец-то вырвалась из оков своего тела. Она прыгнула вперед и сорвала свиток, который висел позади Се Цзе. Под свитком был хитроумный набор рун телепортации; последнее средство, которое Се Цзе установил заранее.

Се Цзе был так зол, что выплюнул полный рот крови. Он взревел:

— Предательский ученик!

Сун Цинши тоже все понял. Се Цзе постоянно упоминал Юэ Ухуаня, потому что хотел отвлечь его внимание и, воспользовавшись возможностью, сбежать.

Се Цзе был окружен Призрачным Огнем Подземного Мира, так что его побег в любом случае привел бы к его смерти. Но это разрушило бы его план.

Смерть ни в коем случае не была самой страшной вещью в царстве бессмертных.

Черный лотос в руке Сун Цинши снова открылся, полностью испепелив руки и ноги Се Цзе, выводя его из строя. Затем он протянул свой ментальный зонд, вторгаясь в море сознания Се Цзе, непосредственно ища секретное слово Печати Акации. Хотя море сознания было огромным, и его уровень развития мог позволить ему узнать только то, что произошло за последние несколько лет, Се Цзе всегда был работорговцем и часто ставил Печать. Сун Цинши нужно было только найти весь процесс клеймения последнего раба.

Вскоре в море сознания появился образ.

Молодая девушка случайно услышала, что ее продают. Она хотела убежать, но была поймана духовной собакой и заперта в массиве. Со слезами на глазах она позволила дьяволу нарисовать роскошный узор Печати Акации на ее спине, мазок за мазком. Она продолжала плакать, но пощады не получила. Наконец, она была заклеймена тайным словом, словом "Се Цзе", модифицированным из древних рун. Се Цзе улыбнулся и посмотрел на ее слезы, как будто смотрел на домашний скот, готовый к забою.

После того, как Сун Цинши нашел ответ, он убрал свой ментальный зонд и уничтожил это отвратительное море сознания. Затем он вытащил душу Се Цзе и положил ее в контейнер, который приготовил ранее.

Он посмотрел на девушку рядом с ним и тихо спросил:

— Ты все знаешь?

Эта молодая девушка по имени Цин Луань была тем человеком, которого он только что видел в море сознания Се Цзе.

Цин Луань рухнула на землю. Отключившись на мгновение, она, наконец, поняла, что свободна от ада, который контролировал Се Цзе. Ее подавленные эмоции внезапно высвободились, и она разрыдалась от избытка эмоций. Видя ее напряженную реакцию, Сун Цинши протянул руку, намереваясь использовать свою духовную силу, чтобы облегчить ее эмоции.

— Ты плохой человек! — Мин Хун бросился к нему, чтобы схватить. Задыхаясь от рыданий, он сказал, — Ты уже убил шифу, не убивай Цин Луань-цзе!

Хотя он чувствовал, что слова его шифу были несколько проблематичными, его чувства не позволяли ему поверить, что шифу, который подобрал его из кучи нищих, вырастил его и научил его бессмертным путям, когда-либо мог причинить ему боль, так что… Шифу, должно быть, был напуган этим злым человеком, раз готов был бросить его и убежать.

Сун Цинши беспомощно посмотрел на упрямого ребенка. Он действительно не умел объяснять такие вещи.

Цин Луань медленно поднялась. Она подошла к Мин Хуну и залепила ему тяжелую пощечину, громко крича:

— Не называй то чудовище шифу!

От удара Мин Хун упал на пол. Он схватился за щеку и неверяще уставился на старшую сестру-соученицу, которая всегда заботилась о нем.

Цин Луань была в слезах. Она долго смотрела на него и медленно развязала свою одежду.

Мин Хун воскликнул:

— Цзе-цзе, ты с ума сошла? Здесь есть мужчина! Почему ты раздеваешься?!

Сун Цинши уже отвернулся. Он не собирался подглядывать.

Цин Луань повернулась и подняла свои длинные волосы, открывая перед Мин Хуном очаровательную Печать Акации.

Мин Хун безучастно спросил:

— Что… что это такое?

— Се Цзе сказал вам всем, что я уеду через несколько дней, чтобы отправиться в секту Мяо Инь для изучения гуциня… — медленно произнесла Цин Луань, — Он солгал вам всем. Я уже была продана Се Цзе, продана Башне Яркой Луны. Это клеймо — знак, который превращает людей в домашний скот…Знает ли Мин Хун, что это за место — Башня Яркой Луны?

Мин Хун покачал головой, слегка испугавшись.

— Башня Яркой Луны — самый большой бордель в царстве бессмертных, Цин Луань-цзе… собиралась стать цветочной леди, которая обслуживает гостей, улыбается и флиртует за деньги, — Цин Луань насмешливо рассмеялась над собой, но бесконечный поток печальных слез хлынул из ее глаз, — Мин Хун знает, что такое цветочная леди? Это рабыня, которая каждый день обслуживает мужчин и использует свое тело, чтобы доставить им удовольствие в постели.

Мин Хун продолжал качать головой, дрожа всем телом:

— Нет, этого не может быть…

— Почему этого не может быть? — Цин Луань снова оделась, подошла к нему и спросила с улыбкой, — Глупый мальчик, ты знаешь? Цзе-цзе пришлось притворяться и вести себя прилично, чтобы вместо этого меня продали в Башню Яркой Луны! Башня Яркой Луны — это бордель с правилами. В их руках никакие пытки не будут чрезмерными! Хаха… Я заискивала перед этим зверем, отдалась на его милость, чтобы стать бесстыдной женщиной! Разве это не смешно? Не спеши сочувствовать своей цзе-цзе. Знаешь ли ты, какой была бы твоя судьба?!

Мин Хун посмотрел на почти обезумевшую Цин Луань. Он был так напуган, что у него на глазах выступили слезы.

— Мин Хун… Ты немного похож на Ухуаня-гэ. Вот почему этот зверь придавал тебе такое большое значение, — Цин Луань нежно погладила его красивое лицо. Задыхаясь от рыданий, она сказала, — Ухуань-гэ не неблагодарный. Его продали в ад, то есть в поместье Золотого Феникса, и пытали до предела. Значит, он не может вернуться. Поместье Золотого Феникса разместило заказ и уточнило, что они хотят купить другого красавца, такого же, как Ухуань-гэ, и для этой цели выбрали тебя…

Мин Хун осторожно спросил:

— Выбрали для чего?

Цин Луань усмехнулась:

— Точно так же, как цзе-цзе, ты будешь использовать свое тело, чтобы служить мужчинам.

Мин Хун не мог в это поверить:

— Я мужчина! Как я могу служить мужчинам?!

Цин Луань немного подумала, затем наклонила голову к его уху и немного рассказала…

Мин Хун не мог этого вынести, его слезы текли безудержно. Его рвало снова и снова.

Сун Цинши не остановил Цин Луань. Эти прекрасные смертные дети не могли позволить себе быть простыми и невинными.

После того, как Цин Луань дала волю своим эмоциям, она восстановила самообладание. Она подтащила удрученного и вялого Мин Хуна и пала ниц перед Сун Цинши, поблагодарив его за спасение ее жизни. Затем она взяла на себя инициативу сообщить ему о пространственнои мешке Се Цзе и о местонахождении его скрытых сокровищ.

В пространственном мешочке Се Цзе были десятки тысяч духовных камней и две бусины духа, одна из которых принадлежала Цин Луань. Кроме того, там было несколько бухгалтерских книг и толстая стопка контрактов. Каждый контракт был полон кровавых слез. Сун Цинши нашел контракт на первоначальный взнос Башни Яркой Луны и вернул его Цин Луань вместе с бусиной духа. Цин Луань была бесконечно благодарна. Держа в руках эти вещи, она выразила тысячу благодарностей, и не могла сдержать слез.

Сун Цинши также нашел имя Юэ Ухуаня в бухгалтерских книгах. Всего лишь тридцать ху русалочьих бусин разрушили всю его жизнь.

Он никогда не знал, что слова могут пронзить его глаза.…

Первоначальный план Сун Цинши состоял в том, чтобы убить Се Цзе и уйти, но теперь, глядя на Мин Хуна и Цин Луань, которые стояли на коленях на земле, он, казалось, видел Юэ Ухуаня из давнего прошлого. У него не хватило духу бросить их. Поэтому он приказал Цин Луань собрать остальных и рассказать им о плохих вещах и лжи, которые совершил Се Цзе. Она должна была сказать им, что если кто-то захочет вернуться в мир смертных, он даст им Таблетку Долголетия, чтобы они могли полностью отказаться от культивации и бессмертного царства. Те, кому некуда было идти, могли отправиться в Долину Короля Медицины, чтобы работать слугами долины, занимаясь фармацевтической и медицинской работой.

Хотя Цин Луань выглядела слабой, она была очень компетентна в решении вопросов. Она призвала всех собраться на площади, а затем использовала свою Печать Акации, бухгалтерскую книгу и контракт в качестве доказательства. Затем она использовала бусину духа, чтобы контролировать другого молодого человека, который также был заклеймен Печатью Акации. Вскоре все поняли правду.

Дети плакали. Некоторых тошнило. Все было в полном беспорядке.

Слуги тоже были невежественными смертными. Услышав это, они ужасно испугались.

Цин Луань взяла с собой несколько детей, которые все еще могли сохранять спокойствие, и они успокаивали остальных одного за другим.

Сун Цинши сидел один в дальней библиотеке. Он написал письмо в Павильон Ночного Дождя, прося Е Линя помочь ему нанять волшебный корабль, запряженный духовными зверями из Секты Бессмертных Зверей, чтобы перевезти всех этих детей обратно в Долину Короля Медицины. С этого момента он займется остальными делами. Секта Бессмертных Зверей имела хорошую репутацию в отношении транспорта в царстве бессмертных. Хотя это было немного дорого, все можно оплатить камнями духа, полученными в доме Се Цзе.

Он послал птицу-посыльного. В любом случае он не получит ответа до завтра.

Сун Цинши ничего не мог с собой поделать и написал еще одно письмо Юэ Ухуаню. Он долго держал кисть, но не знал, с чего начать. Он писал и зачеркивал, писал и снова зачеркивал, в итоге он написал только, что вернется на день позже. Он был в безопасности, и не было никакой необходимости беспокоиться.

Цин Луань все устроила должным образом. Она попросила детей упаковать их багаж, а затем лично вернулась, чтобы доложить хозяину.

Сун Цинши посмотрел на лампы, загорающиеся одна за другой в секте Яньшань, и не удержался от вопроса:

— Ты когда-нибудь видела Ухуаня?

Цин Луань осторожно сказала:

— Отвечаю на вопрос господина, я попала в это место… Когда мне было около шести лет, полгода спустя Ухуаня-гэ отослали.

Сун Цинши жестом велел ей сесть. После долгого колебания он спросил:

— Можешь ли ты рассказать мне о Ухуане с того времени?

Цин Луань долго думала и, обдумав слова, ответила:

— Я была слишком молода, чтобы многое понять. Ухуань-гэ был очень хорошим человеком. Он часто заботился о новых детях и учил нас писать и учиться…

Ее воспоминания были разрозненными, и Сун Цинши слушал очень внимательно, переосмысливая первоначальный образ юноши и записывая его в блокнот.

— Каждый раз, когда было что-то хорошее, Ухуань-гэ давал нам это. Если мы ошибались, Ухуань-гэ никогда не сердился.

— Ухуань-гэ был умен и силен, и мы все смотрели на него снизу вверх. После его ухода мы долго грустили.

— Всем нравилось украдкой поглядывать на него, потому что он так хорошо выглядел…

— Ухуань-гэ любил красный цвет. Многие из его одежд были красными.

— Ухуань-гэ любил сидеть под деревом феникса и заниматься музыкой. Он играл так хорошо, что птицы слетались и слушали.

— Ухуань-гэ был самым красивым, когда он улыбался. Как будто на него падали яркие лучи с неба. Он был так ослепителен, что никто не мог отвести взгляд.

— …

Сун Цинши делал пометки одну за другой, а затем задавал вопросы в блокноте.

— Ты знаешь, что Ухуань любит есть?

— Ухуань-гэ не был разборчив в еде. Но он особенно заботился о чистоте, — Цин Луань вдруг вспомнила забавный случай из тех времен и рассказала, — Он никогда не ел то, к чему прикасались другие или что было испачкано. Даже если бы это была чашка воды, он не стал бы пить ее, если кто-то уже прикоснулся к ней… но он не стал бы говорить, чтобы не причинять неприятностей другим. Он предпочел бы умереть от жажды и голода. Все узнали постепенно… Похоже, ему не нравилось, когда другие прикасались к его вещам или сидели на его кровати. Хотя он не сердился, если кто-то прикасался к нему, он тайно все убирал…

Оказалось, что мизофобия Юэ Ухуаня началась не с изучением медицины. От этого ему было еще сложнее выносить все эти грязные вещи, верно?

Сун Цинши прекратил запись, он на мгновение задумался и вдруг вспомнил, что Юэ Ухуань пил его воду несколько раз. Он также съел остатки его еды. Он никогда не протестовал, когда Сун Цинши шел в его комнату и спал на его кровати. Может быть, мизофобия Юэ Ухуаня уже не была такой серьезной? Или он боялся причинить ему неприятности? Когда он вернется, ему нужно будет спросить, чтобы не нарушать его границы, не зная об этом.

Сун Цинши задал еще один вопрос:

— Ты знаешь, что нравится Юэ Ухуаню?

Цин Луань внезапно замолчала. Спустя долгое время она не смогла сдержать улыбки:

— Красивые камни…

Сун Цинши был удивлен:

— Камни?

— Мой господин, пожалуйста, пойдемте со мной, — Цин Луань встала и привела Сун Цинши в пыльную комнату для хранения всякой всячины. В ней были свалены всевозможные ненужные вещи, в том числе сломанные мячи, сломанные качели, даже несколько мягких игрушечных тигров, учебники по практике и другие мелкие предметы. Похоже, что все это было оставлено предыдущими детьми. Цин Луань долго рылась в куче хлама. Наконец она нашла старую деревянную шкатулку и протянула ее Сун Цинши.

Деревянная шкатулка была ручной работы, очень простая и грубая, с выгравированными на ней неуклюжими птичьими узорами. Внутри было несколько красивых камней, не представлявших никакой ценности. Там был камешек, покрытый золотой крупой, изумрудно-зеленая стеклянная бусина, черный камень с исключительной пейзажной росписью…

— Первоначально их было гораздо больше, даже некоторые драгоценные камни, — голос Цин Луань был печальным, — После того, как Ухуань-гэ ушел, драгоценные камни исчезли, и это были единственные оставшиеся. Я боялась, что Ухуань-гэ не сможет найти ее, когда вернется, и поэтому спрятала коробку здесь. Теперь она может быть возвращена своему первоначальному владельцу…

Сун Цинши сжал коробку:

— Это принадлежит ему?

Цин Луань кивнула:

— Я видела, как Ухуань-гэ тайно собирал камни у реки. Он подбирал их один за другим, собирал тысячи, десятки тысяч, пока не находил лучшие и тогда складывал их в коробку. Она была наполнена яркими и разноцветными камнями, они были очень красивыми. Увидев меня, он немного смутился. Он дал мне много конфет и попросил ничего не говорить…

— Ухуань-гэ очень дорожил этой шкатулкой. Обычно он держал ее рядом с подушкой и никому не позволял на нее смотреть, — Цин Луань вспоминала прошлое и становилась все грустнее и грустнее, — После того, как он ушел, я нашла эту коробку в комнате Се Цзе. Он раздал бесполезные камни в коробке детям, чтобы те поиграли с ними. Я не верила, что Ухуань-гэ оставит такую важную вещь. У меня начали возникать подозрения, поэтому я тайно искала его местонахождение, пока не узнала правду о том, что его продали в рабство…

Сун Цинши вдруг почувствовал, что коробка в его руке потяжелела, на сердце у него стало грустно. Он медленно повернулся, чтобы уйти.…

— Достопочтенный господин, — внезапно окликнула его Цин Луань, заставив остановиться. Она вытерла слезы с лица, улыбнулась и низко поклонилась, — Благодарю вас. Спасибо, что спасли Ухуаня-гэ. Я действительно счастлива, что Ухуань-гэ все еще жив… Он такой хороший человек и заслуживает того, чтобы весь мир хорошо относился к нему. Господин, должно быть, он вам очень нравится, верно?

Сун Цинши безучастно спросил:

— Нравится?

Цин Луань выжидающе сказала:

— Только если тебе кто-то нравится, ты сможешь сделать все это для него.

Сердце Сун Цинши было немного смущено ее ответом.

Он пришел в этот мир с миссией профессора Системы. Тем не менее, он не знал, когда это началось, но он уже, казалось, не мог рассматривать людей в этом мире только лишь как виртуальные существа. Доброта к Юэ Ухуаню была похоже на инстинкт, вырезанный в его костях. Ему не терпелось предложить ему все на свете, позволить забыть боль и обрести счастье.

"Нравится" в глазах Цин Луань отличалось от "нравится", которое он понимал раньше.

Он не совсем понимал, что значит это "нравится". Было ли это повышение уровня фенилэтиламина? В медицинских книгах говорится, что фенилэтиламин является психическим стимулятором, который может вызвать учащенное сердцебиение, покраснение и высокую температуру. Побочный эффект заключается в том, что это может вызвать предвзятость и привязанность, заставляя человека потерять способность мыслить объективно…

Он не чувствовал, что с его аналитическими суждениями возникали какие-либо проблемы. Разве он не исцелял и не спасал людей? У врачей не должно быть других намерений по отношению к пациенту. Это противоречит профессиональной этике.

Погруженный в свои мысли, Сун Цинши подошел к берегу реки. Он уставился на камни, покрывавшие землю. Он наклонился и поднял их один за другим, тысячу камней, десять тысяч камней. Он долго перебирал их, но не смог найти ни одного, достойного Ухуаня. Как бы то ни было, у него есть время. Он может потратить время на поиски…

Рано утром птица-посланник вернулась с кораблем, который тащил похожий на дракона зверь.

Сун Цинши подписал контракт на транспортировку с Сектой Бессмертных Зверей. Убедившись, что Цин Луань и дети поднялись на борт корабля, он приказал духовному зверю подняться в небо. Глядя вниз на покинутую секту Яньшань, Огонь Красного Лотоса снова расцвел в его руке, разжигая бушующее пламя и сжигая это логово зла.

Скорость магического корабля была медленной. Им потребуется около трех дней, чтобы добраться до Долины Короля Медицины.

Сун Цинши скучал по Юэ Ухуаню. Его сердце торопилось поскорее вернуться домой. Он тщательно дал Цин Луань несколько инструкций и уехал вперед.

Он приземлялся в нескольких городах по пути и провел там много времени. Несмотря на то, что он спешил домой, к тому времени, когда он вернулся в Долину Короля Медицины, было уже около полуночи. Он прикинул время, боясь, что может быть слишком поздно, и поспешно отправился на поиски Юэ Ухуаня, но затем увидел, что Юэ Ухуань уже появился перед ним.

Сун Цинши вздохнул с облегчением:

— Я думал, ты уже спишь.

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Учитель сказал, что вернется сегодня, поэтому я не мог заснуть. Я ждал вас здесь.

— Хорошо, что ты еще не спал. Пойдем со мной, — Сун Цинши долго не раздумывал. Он поспешно втащил его на духовного зверя, и они взлетели в воздух.

Юэ Ухуань был немного смущен его действиями и успокаивающе сказал:

— Учитель, мыши в порядке, и вся деревня снаружи тоже в порядке.

Сун Цинши радостно сказал:

— Я хочу отвезти тебя в какое-нибудь красивое место.

Он направил духовного зверя к горе Синьи.

Гора Синьи была самой высокой вершиной в Долине Короля Медицины. Обычно это было пустынное и очень уединенное место. На вершине горы стояла беседка. Сун Цинши иногда сидел в ней, погруженный в свои мысли. Весной он наблюдал за экзотическими цветами и редкими травами. Летом он наблюдал за родниками и водопадами на склонах утесов. Осенью он наблюдал, как красные листья покрывают небо, а зимой он наблюдал за белым снегом. Все эти пейзажи были наполовину скрыты в тумане, в них было больше красоты, чем мог принять обычный человек. Ночью это было единственное место в Долине Короля Медицины, где не было тумана, поэтому отсюда лучше всего можно было увидеть звездное ночное небо.

Он давно хотел пригласить Юэ Ухуаня посидеть здесь, но его все время что-то задерживало. Сегодня была ясная погода, и звездный свет был в самый раз. Это была лучшая обстановка для празднования.

Юэ Ухуань нерешительно последовал за Сун Цинши в беседку и сел на длинную каменную скамью. Сун Цинши улыбнулся и сел рядом с ним. Они были очень близко друг к другу. Он чувствовал, как учащается сердцебиение, а мысли путаются. Пока рядом с ним этот человек, вся огромная и могучая галактика, все самые живописные пейзажи не могли привлечь его внимание.

Сун Цинши щелкнул пальцами, и в беседке зажглись фонари, окутав их обоих светом свечей. Он искренне сказал ему:

— У меня есть для тебя три подарка.

Юэ Ухуань сразу угадал один из них и его сердце забилось чуть быстрее.

Сун Цинши взял его руку и медленно раскрыл ладонь. Затем он поместил на нее камень, источающий золотой свет, и накрыл своей ладонью, плотно соединяя их руки с камнем.

Юэ Ухуань видел бесчисленные сокровища. Он сразу опознал ценность золотого камня. С трудом веря своим глазам, он сказал:

— Это… Квинтэссенция Всех Душ?

Наконец-то он узнал, куда делись двести тысяч духовных камней. Этот подарок был настолько дорогим, что он не знал, как реагировать…

— Да, закрой глаза и расслабься. Это будет только немного больно, — Сун Цинши попросил его вынуть бусину духа и весело дал ему несколько наставлений, а затем использовал свою духовную силу, чтобы тщательно вплести бесчисленные духовные нити в Квинтэссенцию Всех Душ. Он сформировал руну, а затем использовал Квинтэссенцию Всех Душ в качестве проводника, чтобы направить эти руны, сделанные из духовных нитей, в глубины духа Юэ Ухуаня, набрасываясь на цепи, которые заключали его душу, и разрывая их одну за другой.

Руки Юэ Ухуаня были очень горячими, и его спина тоже. Ему казалось, будто там горит нежный огонь, сжигая понемногу то скотское клеймо, которое разрушило его достоинство. Места, где горел огонь, казались свежими и неописуемо комфортными. В тот момент, когда все цепи были оборваны, бусина духа превратилась в порошок, и он вдруг почувствовал, как его душа освободилась. Духовная сила в его Даньтяне отчаянно росла. Он хотел прорваться через узкое место своей культивации, образованное его узкими меридианами, и быстро прогнал свою ци через два круга, успокаивая дыхание.

Юэ Ухуань открыл глаза. Он не мог поверить, что только что освободился от заточения. Это было похоже на исполнение мечты, о которой он грезил бесконечно, днем и ночью.…

Сун Цинши отпустил его руку и взволнованно спросил:

— Это сработало? Дай-ка я посмотрю, ладно?!

Юэ Ухуань одарил его глубоким взглядом, медленно расстегнул одежду и повернулся.

Очаровательная метка, распространяющаяся по его спине, полностью исчезла, оставив только маленькое родимое пятно в виде красного феникса на левой лопатке. Оно вернуло свой первоначальный вид.

Сун Цинши ткнул пальцем в маленького феникса и удивленно сказал:

— Твоя родинка очень милая.

— Да, — Юэ Ухуань почувствовал, что его уши стали немного горячими. Он боялся, что этот человек увидит его насквозь. Он быстро снова оделся, опустил голову и остановил покраснение щек, используя Гу, Запечатывающего эмоции, изо всех сил стараясь выглядеть естественно. Он выровнял дыхание, а затем встал и осторожно поклонился Сун Цинши.

Он больше не произносил слов благодарности, потому что некоторые долги благодарности нельзя выразить словами, и на их погашение уйдет целая жизнь.

— Не благодари меня. Мне стыдно. Мне потребовалось так много времени, чтобы выполнить данное тебе обещание, — Сун Цинши поднял его и сказал с улыбкой, — У меня все еще есть подарки для тебя. Тебе это понравится.

Из пространственного мешка он достал лампу души. В слабом голубом пламени внутри лампы непрерывно боролась страдающая душа.

Юэ Ухуань взял лампу. Как только он ясно разглядел эту душу, он недоверчиво распахнул глаза:

— Это Се Цзе?

Сун Цинши кивнул:

— Я убил его и запер его душу в этой лампе.

По отношению к тем, кого бессмертные культиваторы глубоко ненавидят, они могут использовать лампу души, чтобы поймать душу своего противника после смерти, не давая им так легко освободиться.

Дыхание Юэ Ухуаня снова участилось:

— Почему?

— Он — твоя ненависть и источник твоей боли, — Сун Цинши долго обдумывал свои слова и медленно объяснил, — Я могу быть очень тупым и не всегда могу понять намерения других людей. Я даю тебе это, чтобы ты излил свою ненависть. Ты можешь мучить его, как захочешь. Если настанет день, когда ты захочешь отпустить свою боль и ненависть, просто разбей эту лампу, и я узнаю, что ты решил.…

Юэ Ухуань ошеломленно переспросил:

— Что я решил?

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Разорвать оковы прошлого и жить лучшей жизнью.

Юэ Ухуань с тоской посмотрел на его улыбку и крепко сжал лампу души в руке. Он только чувствовал, что никогда в жизни не сможет избавиться от этой ненависти.

Сун Цинши смутился и сказал:

— Цзинь Фэйжэня тоже следует убить, но его уровень культивации похож на мой. Ходят слухи, что за поместьем Золотого Феникса стоят культиваторы уровня Святого. Я не уверен, что… — он рассчитывал много раз, но Цзинь Фэйжэнь был богат и могуществен, куда бы он ни пошел, вокруг него толпились слуги. При нем было бесчисленное количество магического оружия. Хотя можно было использовать скрытую атаку с использованием яда, вероятность успеха была очень низкой. Он не боялся собственной смерти. Он боялся, что Долина Короля Медицины после его смерти попадет в руки поместья Золотого Феникса, и Юэ Ухуань будет возвращен в логово дьявола.

— Не пытайтесь сразиться с Цзинь Фэйжэнем! — Юэ Ухуань схватил его за руку и с тревогой сказал, — Я видел своими собственными глазами — в поместье Золотого Феникса действительно есть культиваторы уровня Святого, и их трое. У Цзинь Фэйжэня есть талисман, который дает ему устойчивость к яду, и он может сдержать вас. Учитель, убить Се Цзе для меня — уже достаточно, чтобы успокоить мою ненависть. Не рискуйте.

— Ладно, — Сун Цинши небрежно ткнул душу в лампе, усиливая ее боль, — Если ты чувствуешь себя несчастным, то можешь поиграть с ним и запугать его.

Юэ Ухуань с улыбкой взглянул на лампу души и тихо сказал:

— Хорошо.

Ему очень понравился этот подарок. Он будет хорошо заботиться об этой лампе, ухаживать за ней день за днем, чтобы она ни в малейшей степени не пострадала.

Сун Цинши смущенно почесал в затылке:

— Последний подарок немного прост.

— Я уже очень доволен, — Юэ Ухуань посмотрел на него с улыбкой и не мог придумать, что еще ему нужно.

Сун Цинши осторожно достал старую деревянную шкатулку с выгравированным на ней рисунком птицы и поставил ее перед собой.

Юэ Ухуань был ошеломлен. Он дрожащей рукой протянул руку и взял деревянную шкатулку…

Когда он был ребенком, он мечтал собрать самые красивые драгоценные камни в мире.

Эта деревянная шкатулка была сделана его братом, когда ему было шесть лет. В ней были драгоценные камни, подаренные его родителями и братом, а также красивые камни, которые он нашел после того, как пришел в царство бессмертных. Он собрал полную шкатулку. Боясь, что над ним будут смеяться как над ребенком, он не осмеливался никому об этом рассказать. Позже его продали в поместье Золотого Феникса, и он потерял все. Деревянная шкатулка тоже исчезла. Он погружался в ад каждый день, и уже давно забыл все свои симпатии и предпочтения.

Он никогда не думал, что когда-нибудь снова сможет увидеть этот деревянный ящик в своей жизни…

Юэ Ухуань нежно погладил неуклюжую резьбу на деревянной шкатулке и открыл крышку.

Деревянная шкатулка была заполнена драгоценными камнями, в том числе жемчугом, сапфирами, рубинами, бриллиантами… и красивыми камнями, которые Сун Цинши подобрал на горе или у реки. Он поднял эти прекрасные драгоценные камни один за другим и сложил их вниз. Наконец он положил на ладонь белый круглый камешек и внимательно осмотрел его.

— У меня нет денег, — Сун Цинши стыдился бедности Долины Короля Медицины, — Я видел в городе много драгоценных камней из царства бессмертных. Они были очень красивы, но они слишком дороги для меня… поэтому я купил только эти драгоценные камни смертного мира. Каким-то образом мне удалось собрать шкатулку. В будущем я обязательно дам тебе более красивые…

Он чувствовал себя немного виноватым, считая, что эти драгоценные камни не были достойны красоты Юэ Ухуаня. Ему следовало купить огненный камень или кровавый нефрит.

Однако деньги, которые он взял у Се Цзе, были использованы для оплаты счетов в Павильоне Ночного Дождя и Павильоне Небесного Ремесла. У него осталось не так уж много карманных денег, поэтому он вынул их все и все равно сумел купить только эти…

Сун Цинши сказал, запинаясь:

— Прости, когда я заработаю денег, я куплю тебе лучшие.

— У меня уже есть лучшее, — Юэ Ухуань внезапно подхватил его на руки и крепко обнял.

Он узнал, что этот белый камешек пришел из реки на пике Руосю. Его поверхность все еще была слегка влажной, что означало, что его достали совсем недавно. Такой безупречно белый, гладкий и круглый камень было нелегко найти. В углу одежды его учителя все еще оставалось немного грязи. Должно быть, ему потребовалось много-много времени, чтобы найти его в воде. Гу, Запечатывающий эмоции, извивался и бился вокруг его шеи, отчаянно поглощая его эмоции. Он искренне поцеловал Сун Цинши в лоб. Двусмысленными словами, которые тот не смог бы понять, он произнес слова любви, которую не мог выразить словами:

— Я хочу отдать это вам, отдать все это вам…

Мой первый подарок, я хотел бы подарить тебе свое тело…

Мой второй подарок, я хотел бы отдать тебе свою душу…

Мой третий подарок, я хотел бы подарить тебе свое сердце…

Я твой и всегда буду твоим…

…

Сун Цинши отсчитал время и поднял руку. Бесчисленные языки Огня Красного Лотоса расцвели в воздухе, слой за слоем перекрывая друг друга. Подобно яркому фейерверку, они освещали всю долину, как будто это был самый великолепный праздник. Стоя под фейерверком, он с улыбкой поднял голову и от всего сердца дал самое прекрасное благословение.

— Ухуань, с днем рождения!

Празднование первого дня рождения было слишком поспешным.

Сун Цинши смутился. Когда он раньше праздновал свой день рождения, он обычно устраивал дома грандиозную семейную вечеринку. Трехъярусные праздничные торты, шоколадные десерты, доставленные самолетом из-за границы, и подарки, наваленные горой. Его старшая сестра особенно любила дарить ему тонны подарков каждый раз; подарки варьировались от компьютеров и дизайнерской одежды до медицинских инструментов. Его мать каждый год устраивала для него специальные концерты, а отец любил жертвовать деньги на благотворительность от его имени. Его отец даже подарил школе лабораторный корпус на его имя в качестве подарка на день рождения. Шеф-повар дома готовил ему лапшу долголетия, экономка дарила ему кукол, которые она сделала сама, а слуги рисовали для него милые поздравительные открытки, желая ему всего хорошего. Даже в прошлом году, когда он был прикован к постели в больнице, празднование его дня рождения было в сто раз лучше, чем у Юэ Ухуаня сейчас.

Ни тортов, ни еды, ни поздравительных открыток, ни дорогих подарков…

Воспрос использования Квинтэссенции Всех Душ для снятия Печати Акации они уже обсуждали в самом начале. Душа Се Цзе была уродливой и отвратительной, она недостойна называться подарком. Деревянная шкатулка тоже изначально принадлежала Ухуаню, он просто добавил в нее несколько драгоценных камней. Смертные драгоценные камни не считались ценными в царстве бессмертных. Их можно рассматривать только как детские игрушки.

Чем больше Сун Цинши думал об этом, тем больше он чувствовал себя виноватым, поэтому он поспешно запустил еще несколько фейерверков в небо, пытаясь создать атмосферу, более похожую на вечеринку по случаю дня рождения. Затем он достал большой… шутао из пространственного мешка.

(ПП: шутао — персик долголетия — это разновидность булочки с семенами лотоса, иногда с начинкой из пасты из красных бобов или пасты лотоса.)

— Говорят, это то, что вы едите на дни рождения, — Сун Цинши опустил голову от стыда, его голос становился все тише и тише. Он побывал в кондитерских в нескольких городах, прежде чем узнал, что в царстве бессмертных нет ничего лучше пирожных, и уже было слишком поздно их заказывать. Владелец кондитерской увидел, что он был культиватором Зарождающейся Души, и не посмел отказать в его неразумной просьбе. Он рекомендовал этот праздничный шутао, сказав, что он предназначен для дней рождения, и его символика схожа с символикой тортов.

Он также не нашел подходящих свечей на день рождения, поэтому просто зажег маленький красный лотос, используя свой алхимический огонь. Затем он передал его Юэ Ухуаню, сказав:

— Загадай желание, а затем задуй на нем пламя. Тогда твое желание сбудется.

Юэ Ухуань никогда не слышал о таком обычае. Он улыбнулся и принял булочку:

— Оно действительно может сбыться?

— Может, — твердо ответил Сун Цинши. Это было потому, что родители учили его загадывать желания с самого детства. Каждый год он загадывал желание, чтобы у него было здоровое тело. Результат немного отличался от того, что он первоначально себе представлял, но он чудесным образом пришел в этот мир и начал новую жизнь. Во всяком случае, его желание исполнилось.

Видя его настойчивость, Юэ Ухуань послушно закрыл глаза.

— Я надеюсь также отпраздновать свой день рождения с учителем в следующем году.

— Желания нельзя произносить вслух. Оно должно быть сказано безмолвно в твоем сердце, — Сун Цинши понял, что забыл сказать ему это важное правило, и быстро остановил его, — Ты можешь загадать новое.

Если вам не нужно произносить это вслух, это значительно облегчает задачу…

Юэ Ухуань улыбнулся и молча загадал невозможное желание. Затем он осторожно задул красный лотос на праздничном шутао.

Сун Цинши быстро погасил пламя, как только оно замерцало. Он хотел помочь Юэ Ухуаню реализовать все его желания…

— В этом году вечеринка по случаю дня рождения слишком простая, — серьезно пообещал Сун Цинши, — В следующем году я сделаю для тебя более грандиозную вечеринку. Я научусь печь торт. Я испеку большой праздничный торт с белым кремом и напишу твое имя джемом. Я также куплю тебе больше красивых драгоценных камней в качестве подарков и устрою настоящий фейерверк…

Юэ Ухуань долго наблюдал за ним и осторожно спросил:

— Вы будете со мной каждый год?

Сун Цинши не колебался:

— Я буду с тобой год за годом!

Юэ Ухуань давно установил, что Сун Цинши не любит лгать. Он намерен сдержать каждое свое слово, так что это обещание означало, что он может остаться в Долине Короля Медицины навсегда. Он мог бы остаться рядом с ним и шаг за шагом стать для него самым важным человеком. Экстаз разлился по его сердцу, покрывая темные тени. Уголки его губ не могли не изогнуться. Он уже много лет не был так счастлив.

Словно он снова вернулся во времена своего детства и не мог перестать улыбаться.

Сердце Сун Цинши дрогнуло и он вспомнил слова Цин Луань: "Ухуань-гэ был самым красивым, когда он улыбался. Как будто на него падали яркие лучи с неба. Он был так ослепителен, что никто не мог отвести взгляд".

Это оказалось правдой. Его улыбка была просто великолепной.

Даже если вы соберете все звезды с неба, они не смогут затмить его блеска.

Он не мог отвести взгляд…

Количество фенилэтиламина в его организме увеличивалось, и он терял способность спокойно мыслить, что приводило к учащенному сердцебиению и небольшому жару на лице. Что это было? Это не те чувства, которые врач должен испытывать по отношению к пациенту. Сун Цинши сделал глубокий успокаивающий вдох, пытаясь выровнять дыхание и привести в порядок свои эмоции. Внезапно… он почувствовал, как Зарождающаяся Душа, которую он культивировал в своем теле, зашевелилась. Его духовная сила начала хаотично расти, и его Даньтянь чувствовал себя немного неуютно.

Похоже, у этого тела была какая-то скрытая болезнь?

Сун Цинши сопротивлялся дискомфорту. Он контролировал свои эмоции и насильственно подавлял ненормальные движения своей Зарождающейся Души, временно успокаивая дыхание. Он обнаружил, что после того, как Печать Акации была снята, Юэ Ухуань был более умственно расслаблен, и духовная сила в его меридианах текла как сумасшедшая. Были признаки того, что он собирается прорваться к Построению Фундамента. Он быстро дал ему таблетку, чтобы помочь ему медитировать и выровнять дыхание.

Построить фундамент было нетрудным делом для Юэ Ухуаня.

Сун Цинши стоял рядом, проверяя свое тело в ожидании результатов. Ему потребовалось больше часа, чтобы тщательно проверить себя изнутри и снаружи. После устранения влияния различных ядов, он все еще не мог найти причину ненормальных движений Зарождающейся Души и был глубоко встревожен.

В это время Юэ Ухуань открыл глаза. Он добрался до Построения Фундамента. Небеса отреагировали, и его сердце дрогнуло. Он медленно посмотрел на небо и осторожно вытащил свой длинный меч.

Сун Цинши запоздало понял, что происходит что-то странное. Он поднял глаза и обнаружил, что небо изменилось, а он этого не заметил. Катящиеся черные тучи закрыли звезды, и в облаках образовался вихрь грома и молний. Он не мог поверить своим глазам.

— Это…?

Культивировать бессмертие — значит идти против Небес.

Молниеносная Скорбь была испытанием жизни и смерти, посланным культиваторам Небесами. Это также была возможность стабилизировать свою базу культивирования и закалить свое физическое тело.

Сун Цинши прошел это испытание, когда сформировал свое Золотое Ядро и дал жизнь своей Зарождающейся Душе. Он не был новичком в этом, но… необходимость пройти через Молниеносную Скорбь во время Построения Фундамента была неслыханной в царстве бессмертных! Построение Фундамента было лишь первым шагом к вратам бессмертия, и этого этапа достигали почти все культиваторы. Какая была необходимость в испытании Молниеносной Скорбью? Небеса, должно быть, ошиблись, верно?!

Юэ Ухуань не сталкивался с такой вещью в тот раз, когда он впервые строил свой фундамент, поэтому он не подготовил никакого оборудования, чтобы пройти скорбь.

Упал первый удар молнии. Его интенсивность была сопоставима с интенсивностью испытаний при Формировании Ядра.

Юэ Ухуань держал меч, приветствуя молнию. Длинный меч пронзил ее без колебаний, и в воздухе раздался крик феникса. Свет меча переплелся с молнией и неожиданно разрушил инерцию приближающегося удара. Затем он направил его на себя и использовал свое тело, которое только что достигло Построения Фундамента, чтобы противостоять его силе. Тонкая струйка крови просочилась из уголка его рта. Он посмотрел на все еще бурлящие грозовые тучи над головой, и его глаза наполнились ненавистью.

Это были не обычные Облака Скорби. Это была злоба Небес по отношению к нему.

Упал второй удар молнии и его интенсивность была еще сильнее.

Сун Цинши в отчаянии достал все волшебные пилюли и защитное оружие из пространственного мешка и бросил их все Юэ Ухуаню, надеясь, что это может помешать молнии. Бессмертный Очищающий Эликсир может временно увеличить базу культивирования, Таблетка Защиты Сердца может защитить сердце, а Таблетка очистки тела может быстро восстановить тело… Независимо от ценности, независимо от того, были ли они частью его коллекции или нет, в данный момент все это не имело значения…

Юэ Ухуань быстро построил оборонительный массив и с помощью магического оружия приветствовал Небесную молнию.

Третий удар молнии…

Четвертый удар молнии…

Пятый удар молнии…

Шестой удар молнии…

Неожиданно Небеса подготовили девять Молний Скорби…

Пока молнии били одна за другой, длинный меч Юэ Ухуаня разлетелся вдребезги, все магическое оружие было уничтожено, и остались только лекарства и массив, чтобы помочь ему пройти через это испытание. Его тело уже было сильно повреждено молнией, но он безумно улыбнулся Небесам.

— Если вы хотите погубить меня, тогда давайте! Если вы хотите уничтожить меня, тогда приходите! Я прямо здесь!

Зарождающаяся Душа Сун Цинши начала лихорадочно меняться. Боль заставила его задохнуться, но его глаза не осмеливались даже на долю секунды оторваться от Юэ Ухуаня.

Седьмой удар молнии…

Восьмой удар молнии…

Все массивы были уничтожены. Юэ Ухуань снова упал на землю, все его тело было покрыто кровью. И все же, как всегда стойкий, он все еще хотел встать и продолжать сражаться. Однако Облако Скорби в небе стало еще сильнее, яростные молнии катились в облаках, сливаясь в молнию, соответствующую свирепости для культиватора Зарождающейся Души. Юэ Ухуань, наконец, понял, что с этой Молниеносной Скорбью Небеса никогда не собирались давать ему ни малейшего шанса на выживание…

Он должен умереть сегодня.

— Почему? — Юэ Ухуань посмотрел на молнию в небе и пробормотал себе под нос, — В ваших глазах я даже не достоин жизни?

Независимо от того, как сильно он боролся, на уровне Построения Фундамента он никак не мог противостоять сильнейшему удару скорби Зарождающейся Души. Интенсивность этой Молниеносной Скорби уже разрушила законы неба и земли. Она превзошла всех других в своем роде до и после.

Юэ Ухуань внезапно все понял, он улыбнулся и спросил грозовую тучу в небе.

— Эта Молниеносная Скорбь, которая без колебаний нарушает законы Небес, это не ненависть…

— У вас есть причина, по которой вы должны убить меня во время Построения Фундамента.

— Ха-ха, вы меня боитесь?

— …

Небеса пришли в ярость от стыда и с ревом обрушили вниз яростные молнии.

Юэ Ухуань использовал свои последние силы, чтобы поддержать свое тело. Он смотрел на молнию с горькой обидой, ожидая прихода смерти. Оглядываясь назад на всю свою жизнь, он не знал, что он сделал не так, чтобы заслужить постоянное преследование Небес. Они не только уничтожат все, но и не пощадят даже его жизнь. Он, наконец, выполз из ада и получил немного тепла, и вот они собираются лишить его всего в мгновение ока.

Он не боялся смерти… Он просто сожалел, что в следующем году не сможет провести свой день рождения со своим учителем …

Внезапно в воздухе расцвели два огненных цветка лотоса — красный и черный. Это был Сун Цинши, который взлетел в воздух и заблокировал Скорбь своим Артефактом Жизни. Он уже давно понял, что в этой Молниеносной Скорби было что-то неправильное. Дело не в том, что он не хотел делать свой ход заранее, но если культиватор Зарождающейся Души вмешается в Молниеносную Скорбь, это сделает скорбь сильнее, и, кроме того, Юэ Ухуань потеряет возможности и выгоды, которые она принесет. И поэтому ему оставалось только мучительно ждать последнего удара, когда молния обретет форму, чтобы вмешаться.

Однако он никогда не ожидал, что последний удар молнии окажется таким же сильным, как и Молниеносная Скорбь Зарождающейся Души, может быть, даже сильнее.

Два цветка лотоса были разорваны на куски. Его магические артефакты уже были израсходованы.

Он может блокировать эту молнию только своим телом…

Одеяние из ледяного шелка загорелось. Его Зарождающаяся Душа была серьезно ранена, и он потерял все ощущения на обожженной левой половине своего тела. Сознание ускользало, он слабо падал с неба, как очень легкий лист, плывя в объятия Юэ Ухуаня.

Законы неба и земли снова обрели форму, и Облака Скорби неохотно рассеялись.

Юэ Ухуань отчаянно держал этого человека в своих объятиях. Нет! Это не тот конец, которого он хочет!

Гу, Запечатывающий Эмоции, не мог контролировать эмоциональный коллапс, и его дыхание стало неровным.

Сун Цинши понял, что что-то не так. Он боролся, истощая последние силы и попытался издать звук из своего обожженного горла:

— Не… не грусти…

Ухуань, ты это слышишь?

Для врачей самым важным было сохранять спокойствие, особенно когда они сталкиваются с пациентом в сложном, критическом и неотложном состоянии.

Облака Скорби рассеялись, бесчисленные звезды снова заполнили все небо.

Спасение было гонкой со временем. У него нет времени мучиться…

Юэ Ухуань осторожно поднял Сун Цинши и тайно помчался обратно в Долину Короля Медицины. Сначала он достал таблетку "Золотая лилия" из коллекции сокровищницы и отдал ее Сун Цинши, чтобы стабилизировать его сердце и жизнь. Затем Сун Цинши тихо перевели в секретную комнату, которую он использовал для культивирования за закрытыми дверями. Эта закрытая комната находилась под землей, под спальней. Она была завалена какими-то незаконченными древними книгами и внутри была маленькая заброшенная лечебная купальня. Целебный источник оказывает согревающее действие на организм, поэтому Сун Цинши обычно принимал здесь ванну, но позже он обнаружил, что ванна слишком мала, поэтому он перестроил большую ванную комнату за пределами своей комнаты и покинул это место. Юэ Ухуань случайно обнаружил комнату, помогая ему убираться. Поскольку ею не пользовались в течение сотен лет, никто в Долине Короля Медицины не знал об этой секретной комнате.

Травма Сяньцзуня Короля Медицины имела последствия для безопасности Долины, а также для жизни Сун Цинши. Это должно храниться в тайне.

Юэ Ухуань снова наполнил целебный источник, затем снял порванную одежду с Сун Цинши и медленно опустил его в воду.

Большая часть его худого хрупкого тела была покрыта ожогами. Отпечатанные на белоснежной коже, они были шокирующими и ужасающими. Его левые конечности были почти опалены молнией, внутренние меридианы разделились. Можно было только представить себе, как ему было больно в тот момент, когда он был ранен…

Но он сжал зубы и пошел навстречу. Он никогда не колебался…

Прежде чем впасть в кому, он даже использовал всю свою оставшуюся духовную силу, чтобы запереть Призрачный Огонь Подземного Мира в своем теле, не давая ядовитому огню распространиться и сжечь человека рядом с ним. Из-за этого он не мог автоматически восстанавливать свои конечности, как другие культиваторы Зарождающейся Души.

Юэ Ухуань закончил обследование с помощью своего ментального зонда. Он посмотрел на человека в бассейне, и на сердце у него стало еще грустнее. Он попытался вспомнить, чему научился в прошлом, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Он попытался положить в воду Омолаживающий Порошок Духа и Зелье для восстановления костей, пытаясь стабилизировать жизненные показатели и обезопасить Сун Цинши, находящегося на грани смерти…

К счастью, он учился очень серьезно, и лекарство начало действовать.

Жизненные показатели Сун Цинши начали стабилизироваться. Но его Жизненный Артефакт был поврежден, его Зарождающаяся Душа была ранена, и не было никакого способа вывести его из комы.

Юэ Ухуань завершил все и теперь он, наконец, мог погрустить.

Он посмотрел на человека, плавающего в воде, и по какой-то причине внезапно вспомнил ужасные слухи, которые он слышал о Сяньцзуне Короле Медицины — например, как чрезвычайно мощные лотосы двойного пламени могут сжечь всю вершину горы, убив целую секту, как он может превратить любого культиватора, который ему не понравился, в пепел. Но человек перед ним был добросердечным и нежным, лучшим в мире. Но он оказался вовлечен в его судьбу, страдая от небесного наказания, и превратился в треснувшую фарфоровую куклу, такую хрупкую, что мог разбиться от одного прикосновения.

Юэ Ухуань ненавидел этот грязный мир все больше и больше. Он ненавидел несправедливость Небес и еще больше ненавидел свое бессилие. На сердце у него было горько, и каждый дюйм его тела причинял боль.

Я действительно хочу сжечь все дотла…

Его дыхание участилось. Он начал терять контроль над своими эмоциями.

Но он не может…

Юэ Ухуань знал, что его эмоции снова начали рушиться. Он быстро подавил свое желание разрушения с помощью Гу, Запечатывающего эмоции. Он глубоко вздохнул и постарался как можно больше думать о красивых вещах, в соответствии с принципами психотерапии, которым научил его Сун Цинши. Он подавил безумие и сделал все возможное, чтобы отбросить все мысли о самоубийстве.

По какой-то причине обещание, данное Сун Цинши, внезапно появилось в его сознании.

"Я найду и верну тебе все, что у тебя когда-то было. Я дам тебе все, что ты захочешь".

Раньше он не понимал и осознал только сейчас.

Оказалось, что это обещание также включало в себя его жизнь.

Чем больше Ухуань понимал, тем сильнее становилась его одержимость и тем глубже любовь.

Он был демоном, который выполз из ада, завернувшись в овечью шкуру слабого и безвредного. Он хотел использовать свои презренные эмоции, чтобы требовать того, о чем ему не следовало просить. Он хотел использовать свое грязное тело, чтобы осквернить самое чистое божество в мире.

Он был отвратителен…

Юэ Ухуань закрыл глаза. Больше не осмеливаясь думать об этом, он медленно опустился на колени у бассейна, вытащил из воды все еще неповрежденную правую руку Сун Цинши и поднес ее к губам, благоговейно поцеловав.

— Цинши, не бойся. В Долине Короля Медицины есть много медицинских книг, я сделаю все возможное, чтобы узнать…

— Цинши, не бойся. Я буду защищать Долину Короля Медицины и не допущу, чтобы ей причинили какой-либо вред…

— Цинши, не бойся. Я присмотрю за твоими маленькими белыми мышками…

— Цинши, не бойся. Я больше не откажусь от своей жизни…

Юэ Ухуань открыл глаза. Его сердце плакало, но он не мог пролить слез. Его тело болело, но он не чувствовал этого. Кровь со лба текла по его щекам, как слезы, капая на тыльную сторону руки Сун Цинши, оставляя уродливые следы.

Эти красные штуки… так грязно…

Он хотел стереть эти отвратительные пятна крови, но боялся, что не сможет легко отмыть их. Если он сильно надавит, то может нарушить его сон.

Он немного подумал, опустил голову и прижался горячими губами к прохладной коже. нежно облизывая и целуя тыльную сторону ладони. Его губы медленно соскользнули вниз и втянули каждый палец в рот один за другим. Затем он неохотно отпустил пальцы и осторожно поцеловал каждый дюйм кожи на его руке. Он поцеловал ее начисто, крепко заперев вкус в своем сердце. На этом он остановился. Он не вышел бы за этот предел даже на полшага.

Юэ Ухуань крепко держал эту руку, эту самую важную руку в своей жизни, и дал самое важное обещание:

— Цинши, я исцелю тебя.

……

Бэйчуань, город Чжэнь Хэ, секта Кан Тонг.

Город Чжэнь Хэ был маленьким отдаленным городком, где располагалось ответвление Секты Акации — Секта Кан Тонг. Мастер секты, культиватор Гуй Юань, достиг уровня Зарождающейся Души. Он управлял борделями и игорными притонами в городе Чжэнь Хэ. У него был свободный характер, хитрые лисьи глаза и всегда наготове легкая улыбка, когда он имел дело с людьми, но на самом деле он был коварным и жестоким. Он был существом, которое никто в городе не осмеливался провоцировать.

Сегодня вечером Сяньцзунь Гуй Юань больше не мог улыбаться.

Бесчисленные ужасающие Гу покрывали все вокруг него. Они покрыли землю и стены, поглотив всю секту Кан Тонг, убивая всех людей, с которыми они сталкивались.

На деревянном кресле сидел Ань Лун. Его губы были плотно сжаты. Зловещий блеск сверкнул в его длинных узких глазах. Поигрывая бокалом вина в руке, он с живым интересом разглядывал пейзаж перед собой. Рядом с ним на коленях стоял юноша, который спустился с кровати Сяньцзуня Гуй Юаня. Его одежда была растрепана, а ноги дрожали. Он долго внимательно разливал вино и даже не осмеливался взглянуть на своего бывшего хозяина.

Сяньцзунь Гуй Юань уже давно был пойман в ловушку в куче Гу. Он был парализован, не в силах пошевелиться. Его глаза налились кровью. Он хотел спросить, почему Ань Лун хочет убить его, но ужасная сороконожка выползла у него изо рта. Его язык распух, и он не мог ничего сказать, только скулил "ву-ву".

Ань Лун словно прочитал его мысли и улыбнулся.

— Ты хочешь знать, почему я убиваю тебя?

Сяньцзунь Гуй Юань отчаянно кивнул и заскулил.

— В тот день ты видел, что я сделал на горе? — улыбка Ань Луна была ужасающей, как у дьявола. Как будто он говорил о деле, которое не имело никакого значения, — Хотя между нами не было ни обиды, ни вражды, и этот вопрос теперь уже не важен, но… кто позволил тебе увидеть, как я опозорился?

И все это только потому, что он опозорился? Он уничтожил всю секту Кан Тонг только из-за этого?

Из глаз Сяньцзуня Гуй Юань чуть не хлынула кровь. Он думал о всевозможных причинах, по которым Король Гу Западного Леса мог прийти, чтобы убить его, но он никогда бы не подумал, что его заманят в смертельную ловушку из-за такого маленького вопроса! Он даже никогда не принимал это всерьез!

Король Гу Западного Леса, этот дьявольский волк, был лишен нормальных человеческих эмоций. Его поведение нельзя было объяснить здравым смыслом.

Он вырос среди резни и жил, чтобы есть людей.

Ань Лун выпил свой бокал вина и беззаботно махнул рукой. Гу быстро укусил Сяньцзуня Гуй Юаня за шею. Затем черви бросились наверх и покрыли труп.

Маленький парень вздрогнул и, охваченный трепетом, снова наполнил его стакан. Вспомнив слухи о том, что король Гу любил красавиц, он попытался бросить на него соблазнительные взгляды. Но он был слишком напуган, независимо от того, как были брошены взгляды, они больше походили на то, что его глаза свело судорогой.

Ань Лун был удивлен и, видя, что он еще не допил кувшин вина, не хотел уходить. Поэтому он ухмыльнулся, показав свои клыки, и небрежно сказал:

— Красавчик, как тебя зовут?

Юноша заставил себя улыбнуться и сказал:

— Си Яо*.

(ПП: Его имя означает фармацевт, аптекарь или химик)

— О? Это хорошее имя, — заинтересовался Ань Лун. Он взглянул на белые руки Си Яо и с интересом спросил, — Как ты связан с медициной?

Си Яо осторожно ответил:

— Мой отец — известный фармацевт.

Ань Лун задал еще один вопрос.

— Разве ты не хочешь отомстить за своего старого любовника?

Си Яо улыбнулся, даже не повернув головы на труп:

— Сяньцзунь шутит. Как этот человек может считаться моим любовником?

— Когда я пришел сюда, я увидел тебя на кровати, кричащего "дорогой" и "малыш". Как его можно не считать твоим любовником?

— Этот раб принадлежит Павильону Южного Ветра, — Си Яо изо всех сил старался успокоить свой разум. Не в силах понять, что хочет услышать человек перед ним, он ожесточил свое сердце и откровенно сказал, — Этот раб — всего лишь наемник, который продает свое тело. Тот, кто даст мне деньги, будет малышом и возлюбленным этого раба.

Ань Лун был поражен. Он громко рассмеялся и закричал:

— Хорошо, хорошо, хорошо!

Си Яо продолжал заискивать перед ним.

— Цзунжу* — такой доблестный воин. Цзунжу не пришлось бы давать этому рабу деньги, чтобы я относился к цзунжу как к своему любимому.

(ПП: Цзунжу — просто еще один способ уважительно обратиться к культиватору. Похоже на Сяньцзунь.)

Ань Лун смотрел на тонкую белую одежду на его хрупком теле, затем перевел взгляд на его нежное лицо. Он небрежно вытащил прядь длинных волос и осторожно накрутил ее на палец. Как будто подумав о чем-то, после долгого времени он прошептал:

— Если бы только он мог думать так же, как ты, называть меня "дорогой", пока я даю ему деньги, насколько это было бы хорошо? В конце концов, деньги — это единственное, чего у меня много…

Си Яо не понял, что он имел в виду, поэтому не осмелился говорить небрежно.

Ань Лун яростно дернул его за волосы и спросил:

— Как ты думаешь, много ли в этом мире даосских спутников, которые не любят друг друга?

Си Яо сказал, терпя боль:

— Много.

— Тогда как же они стали даосскими спутниками? — нерешительно спросил Лун.

Си Яо сказал без колебаний:

— За деньги, власть, силу или красоту.

— Хорошо сказано! Мне это нравится! — Ань Лун был очень доволен. Удовлетворенный, он отпустил длинные волосы раба и радостно сказал, — Зачем даосским спутникам нужны такие пустяки как эмоции? Пока я могу заставить его преследовать мои деньги и мою власть, преследовать мою силу, преследовать мою красоту, преследовать мою добрую волю к нему, тогда этого будет достаточно…

Си Яо был ошеломлен, когда услышал это.

— Кто в мире не влюбился бы, если бы получил такое искреннее обращение от Сяньцзуня?

— Он не может любить, — Ань Лун допил последнюю каплю вина из горшка и, наконец, немного опьянел. Он медленно встал, прижал палец ко лбу Си Яо и тупо уставился на такую же белую и хрупкую фигуру. В его глазах мелькнуло отчаяние. Через мгновение он не смог удержаться от смеха. Насмехаясь над собой, он сказал:

— Этот человек… культивирует Путь Бессердечных…

Пятьсот лет назад он обнаружил, что пребывает в заблуждении.

Путь Бессердечных. Последователи Пути Бессердечных никогда не позволят себе поддаться эмоциям, никогда не позволят себе влюбиться. Как только они это сделают, их культивация будет разрушена.

Поэтому он никогда не получит той привязанности, которую хочет.

Поэтому он никогда не сможет заполучить это сердце.

……

Ань Лун использовал Гу, Запечатывающего эмоции, чтобы подавить свою почти вышедшую из-под контроля жадность и злые мысли.

Крошечный Гу появился на кончике его пальца и проник в лоб Си Яо, как булавочный укол света.

— Из-за твоего имени и потому, что твой ответ мне понравился…

Гу съел его память, и Си Яо медленно упал навзничь.

Ань Лун вышел из главного входа. Прилив Гу медленно отступил, и покрытая кровью белая змея скользнула по трупам на земле. Она довольно поползла по его рукам и плечам, с презрением обернулась вокруг него, а затем повернула голову, чтобы не обращать на него внимания. Ань Лун гладил змею по голове и уговаривал:

— Хорошо, хорошо. Я напишу Сяо Цинши. Пожалуйста, не сердись.

— Какие интересные вещи я должен послать ему на этот раз?

— Я слышал, что скоро откроется Тайное Царство Юнлин. В нем есть несколько интересных лекарственных материалов. Как насчет того, чтобы завладеть ими и отдать Цинши?

Сун Цинши, одетый в футболку и джинсы, шел по бесконечному морю облаков, оглядываясь по сторонам. Он знал, что ищет что-то, но не мог вспомнить, как это выглядит. Он помнил только самое ослепительное сияние в небе.

Он продолжал идти вперед, продолжал искать; даже если этот путь облаков не имел конца, даже если он падал бесчисленное количество раз от усталости, его тело так устало, что он едва мог двигаться и ему приходилось ползти, но он все еще не хотел прекращать свои поиски.…

На вершине тропы облаков появился еще один он, одетый в слои белоснежного облачения, его длинные тонкие волосы падали до земли. То же самое лицо, та же холодная аура. Его глаза могли понять любые глубокие книги, но не распознавали никаких эмоций.

Потому что его сердце было пусто, в нем ничего не было.

Сун Цинши вдруг кое-что понял. Он медленно шагнул вперед, вынул свое сердце и мало-помалу вложил его внутрь другого себя.

В тот момент, когда сердце и тело слились, две души распались на бесчисленные блики света, переплетаясь и исправляя недостатки друг друга. Теперь сердце нашло то место, где оно должно быть, а тело нашло свои недостающие эмоции. Разделенная головоломка была рекомбинирована и превратилась в пустой свиток с картинками, ожидающий добавления цветов.

Странная цепочка слов вырвалась из глубин моря облаков, несколько раз грохоча в глубине его души, как барабан.

"Тысяча триста сорок девять…"

"Тысяча триста сорок девять…"

"…"

Сун Цинши внезапно открыл глаза и обнаружил, что находится в воде. Он попытался встать, но левая сторона его тела отказывалась повиноваться, и он случайно поперхнулся слюной во время борьбы. Кто-то рядом с ним быстро встал и протянул руку, чтобы устойчиво поддержать его поясницу. Его вытащили из воды и, промокшего насквозь, заключили в чьи-то объятия.

Тепло этих рук было горячее, чем у обычных людей. Они были шершавыми из-за мозолей, и терлись о его нежную кожу, не скрывая всплески мягкости.

Дыхание человека звучало немного тяжело, как надвигающийся шторм над морем, когда морские птицы хлопают крыльями, принося с собой затрудненное дыхание бури.

Эти глаза в темноте смотрели на него, как глаза хищника, воссоединившегося с давно потерянной добычей. Они были наполнены жадным желанием, становясь все более и более опасными.

Ослабевший Сун Цинши зарылся в эти опасные объятия. Он не мог сказать, где он и какой сегодня день. Спустя долгое время он медленно пришел в себя и понял, что что-то не так.

Сразу же после этого чувство опасности мгновенно исчезло. Светящиеся бусины загорались одна за другой, прорываясь сквозь темноту и освещая красивое лицо Юэ Ухуаня. Под светом светящихся бусин его темно-золотые глаза феникса превратились в неясные, темные и мрачно-черные. Соблазнительная родинка в форме слезинки под его левым глазом все еще была на месте. Очевидно, это была все та же нежная внешность, но в ней произошли некоторые тонкие неописуемые изменения, которые сделали его еще более великолепным.

Это проблема с освещением? Почему ему кажется, что Ухуань изменил свою личность?

Сун Цинши понял, что на нем не было никакой одежды, и вода с его тела намочила Юэ Ухуаня. Он смущенно поднял голову, желая переодеться, но затем обнаружил нечто еще более ужасное. Он сказал хриплым голосом:

— Ву-Ухуань, к-как я стал короче?!

Его юная внешность всегда была для него щекотливой темой, поэтому он обычно носил свободные одежды в несколько слоев, чтобы скрыть это. Ему едва удавалось избежать неудобных ситуаций, полагаясь на свой рост. Он вспомнил, что был примерно одного роста с Юэ Ухуанем до того, как его поразила Молния Скорби. Теперь, после того, как он проснулся, Юэ Ухуань оказался на полголовы выше его… Не говорите мне, что уменьшение роста было побочным эффектом Молниеносной Скорби?

Сердце Сун Цинши разбилось. Ему было слишком стыдно смотреть кому-либо в глаза.

Увидев его абсолютно жалкий вид, Юэ Ухуань хотел рассмеяться, но сдержался. Наконец, уголки его губ дернулись, и он беспомощно сказал:

— Учитель, вы спали десять лет…

Сун Цинши был ужасно напуган. Заикаясь, он спросил:

— Десять лет? Тогда, м-мои…

Юэ Ухуань подтвердил:

— Ваши маленькие белые мыши в порядке. Я хорошо за ними ухаживал и вырастил многих из них.

Сун Цинши наконец оправился от своего приступа паники. Он снова осмотрел окружающую обстановку и нашел ее знакомой. Это была секретная комната под его спальней, но в ней произвели перестановку. Здесь было несколько ящиков и простой стол, заваленный кистями и чернилами. Рядом высились семь или восемь стопок книг.

Он слегка пошевелился, и его пальцы наткнулись на влажную бамбуковую подушку. Казалось, что именно здесь Юэ Ухуань спал все эти последние годы.

Как такое место может быть подходящим для спальни? Как такое место может быть подходящим для кабинета?

Сун Цинши не удержался и спросил:

— Хорошо ли ты отдыхал в последние годы?

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Не волнуйтесь, на самом деле я не так уже много здесь сплю.

Потому что в последние годы он почти не спал. Он отдыхал только, когда терял сознание.

Сун Цинши долго смотрел на него, но не увидел и следа лжи на его лице. На постельном белье рядом с ним не было никаких следов перемещения. Он чувствовал, что во всем этом есть что-то подозрительное, но не мог понять, что именно. У него не было выбора, кроме как отложить этот вопрос на время.

Он быстро осмотрел свое тело и обнаружил, что обгоревшие части слева уже восстановились до прежнего состояния. Только когда он был в коме, он мобилизовал всю свою духовную силу, чтобы подавить огонь в своем теле, и поэтому недавно выросшие меридианы не использовались. Они были вялыми и сухими, а также немного болезненными. Его пальцы онемели. Ему понадобится некоторое время для реабилитации. Его горло тоже немного одеревенело от долгого молчания. Но в целом никаких серьезных проблем не было.

Сун Цинши вспомнил, что случилось во время Молниеносной Скорби. Не совсем осмеливаясь поверить в это, он заключил:

— Ты исцелил меня?

Раны от Скорби были очень тяжелыми и сложными. Возможность выйти из этого испытания живым уже была огромной удачей. Это определенно были травмы, с которыми человек, только начавший изучать медицину, не смог бы справиться. Его единственной надеждой было то, что его раны были не так серьезны, как он думал, и Юэ Ухуань мог положиться на лекарства в сокровищнице, чтобы вернуть его жизнь с края пропасти. После пробуждения он бы постепенно справился с этим сам. Он никогда не ожидал, что Юэ Ухуань сможет так хорошо исцелить его…

— Я много раз терпел неудачу, — объяснил Юэ Ухуань, растягивая несколько огненно-красных лоз на земле позади себя, ловко открыл ими ящик и достал комплект совершенно новой одежды. Он подал ему одежду и небрежно сказал, — Я исчерпал все книги в библиотеке и перепробовал различные методы лечения. Наконец, два года назад я усовершенствовал таблетку для Регенерации мышц, которую превратил в духовную жидкость и совместил с порошком Кровавого Цветка. Это позволило восстановить ваше физическое тело. Но учитель, вы все равно не просыпались… Я долго изучал вопрос и недавно обнаружил, что в душе учителя есть точка, которая не сливается воедино. Поэтому я использовал Таблетку Гармонии Души и направил ее с помощью золотых игл, чтобы объединить рассеянные частицы души. А потом вы наконец проснулись…

— Спасибо, — Сун Цинши привык рафинировать лекарства и знал, сколько усилий, должно быть, потребовалось, чтобы сделать эти, казалось бы, основанные на их названиях, простые лекарства. Он искал слова, чтобы похвалить ум маленького ангела своей семьи, когда вдруг заметил виноградные лозы рядом с собой и недоверчиво уставился на них, — Лоза Кровавого Короля?

Лоза Кровавого Короля росла в землях с сильной жарой. Это было редкое растение с огненными свойствами и оно обладало частичным интеллектом. По мере своего роста, оно может занять всю вершину горы, пожирая всех живущих на ней существ, высасывая их кровь, сжигая и пожирая их души. Все живое в радиусе ста миль от него зачахнет и умрет, пока не будет уничтожено.

Из-за своего властного способа выживания это растение уже вымерло в далеком прошлом. Иногда на рынке можно было увидеть магические орудия, использующие Лозу Кровавого Короля, но это были мертвые остатки, и их эффект был не очень сильным.

— Это не повредит учителю, — Юэ Ухуань контролировал Лозу Кровавого Короля, чтобы накинуть на плечи Сун Цинши мантию. Затем он наклонился, завязал для него пояс и объяснил, — Я случайно получил его в тайном царстве. Эта Лоза Кровавого Короля — саженец. Он потерял свое тело десять тысяч лет назад, и в своем душевном состоянии был запечатан в барьере. Он захотел остаться рядом со мной, и поэтому я решил попытаться очистить его в своей душе, чтобы он стал частью моего тела. Я никогда не ожидал, что действительно добьюсь успеха.

В древних книгах упоминалось много методов очищения Лозы Кровавого Короля, и было много попыток. Но известен был только один успешный случай — древний ученый Шенджун. Юэ Ухуань не безрассудный человек. Хотя он был закален Молниеносной Скорбью и его телосложение теперь намного сильнее, чем у обычных культиваторов Построения Фундамента, это дело все еще было чрезвычайно рискованным, даже культиваторы Зарождающейся Души не осмелились бы попробовать это, если бы… был другой выбор.

Сун Цинши чувствовал, что его переполняют вопросы, но не знал, как их озвучить. Он также знал, что не получит настоящего ответа.

Слишком много всего произошло за десять лет.

Он решил, что будет медленно исследовать их после того, как ему удастся выйти.

Как только Сун Цинши сделал шаг, его тело потеряло равновесие. Его левая половина обмякла, не в силах приложить никаких усилий. Все его тело упало вперед, и он снова был крепко заключен в объятия Юэ Ухуаня.

Хотя он знал, что эта ситуация временная, она бросала на него сильную ментальную тень. Как будто он вернулся в те дни, когда постепенно терял контроль над своим телом. Он не боялся никакой физической боли, но очень боялся такого рода онемения в конечностях.

Он был в ужасе, но не осмелился сказать это вслух. Юэ Ухуань так много сделал для него. Он больше не может беспокоить его этой маленькой психологической проблемой. Он также не хотел, чтобы Юэ Ухуань беспокоился об этом. Но по какой-то причине он не мог отпустить свою крепкую хватку на одежде Юэ Ухуаня. С ростом напряжения в теле его мышцы становились все более жесткими, и чем более жесткими они становились, тем больше он боялся. Мышцы, которые не питались духовной силой в течение нескольких лет, постепенно впадали в судороги.

Юэ Ухуань понял, что с ним что-то не так. Он быстро подхватил его на руки и вышел из потайной комнаты.

Планировка спальни была точно такой же, как и в прошлом. Постельное белье регулярно меняли и стирали, оно благоухало знакомым травяным ароматом.

Юэ Ухуань опустил его на пол с величайшей осторожностью и велел лозе взять с туалетного столика нефритовую заколку для волос. Тщательно массируя меридианы и акупунктурные точки на его ноге, он успокаивающе сказал:

— Все в порядке. Сделайте глубокий вдох. Расслабьтесь… Вы уже давно не двигались, это нормальная ситуация, и скоро вам станет лучше. Я буду массировать ваши руки и ноги несколько раз в день. Самое большее через полмесяца вы сможете свободно передвигаться.

— Да, — смутился Сун Цинши. Даже уши у него покраснели. Ему хотелось зарыться под одеяло как страус.

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— Целитель не исцеляет самого себя. Учителю не нужно… беспокоиться.

Он хотел сказать "стесняться"? Уши Сун Цинши покраснели еще больше. Запинаясь, он возразил:

— Я всегда исцелял себя сам, когда получал травму, — у него в этом царстве почти не было друзей. Даже когда он бывал ранен, он мог полагаться только на себя. Он привык все делать сам, — На самом деле, когда мне оторвали руку в тайном царстве, я сам пришил ее обратно, когда вернулся. Я совсем не боюсь боли!

Просто эта ситуация была неожиданной. Обычно он был очень способен сражаться, он полон мужественного духа! Хотя он, возможно, не сможет удержаться от слез, если это будет слишком больно, он был уверен, что сначала разберется со всем, прежде чем плакать…

Массаж Юэ Ухуаня на мгновение прекратился. Он поднял глаза и серьезно сказал:

— Со мной вам не придется справляться с этим самому в будущем.

Сун Цинши долго думал и смущенно кивнул:

— Хорошо.

Юэ Ухуань больше ничего не говорил и сосредоточился на том, чтобы расслабить его мышцы. Прохладный ветерок дул из-за окна, распространяя слабый аромат цветов. Мир, казалось, потерял свой голос; было так тихо, что слышно было только их дыхание. Сун Цинши посмотрел на человека, стоящего перед ним. Внезапно он понял, что в нем изменилось. Его характер.

Оригинальный Юэ Ухуань был похож на экстравагантный и великолепный цветок с несколькими шипами, которые могли уколоть вашу руку. Но теперь Юэ Ухуань превратился в меч с обнаженным лезвием, его черты были наполнены лихим духом, который мог пробиться сквозь любые препятствия…

Как только он расслабился, спазмы постепенно исчезли. Сун Цинши пошевелил пальцами. Убедившись, что он все еще может двигаться, он постарался не думать об этом и оставить это для более поздней практики.

Он посмотрел на ставшее еще более красивым лицо Юэ Ухуаня и вдруг вспомнил что-то очень важное.

— Как ты справлялся за пределами Долины в эти несколько лет? Ты использовал маскировку? Я ничего не имею в виду, просто… В царстве бессмертных много плохих людей. Даже я стал жертвой нескольких попыток похищения со стороны тех, кто ошибочно считал, что меня легко запугать…

Такое случалось много раз. Каждый раз, когда он выходил, были люди, которые пытались вырубить его наркотиками или обмануть, чтобы похитить. Он жестоко расправился с этими ублюдками, и ситуация стала намного лучше после того, как его дурная слава распространилась повсюду.

— Учитель сталкивается с подобными вещами, потому что у вас есть единственный духовный водный корень, — во время диагностики и лечения Юэ Ухуань обнаружил, что, хотя в теле Сун Цинши было два типа огня, его духовный корень на самом деле был противоположным духовным корнем водного типа. Он подавил пламя холодной силой и в сочетании со своими ядовитыми способностями превратил его в нынешнее телосложение.

Однако в глазах обычных культиваторов те, у кого был один духовный корень водного типа, обладали очень плохой боевой способностью. Очень немногие из них были сильными. Их наиболее распространенная функция заключалась в двойном культивировании или их обращали в рабов.

Если бы Сун Цинши с его очень особенным телосложением, которое делало других неспособными контролировать его, не был достаточно силен, то его ожидала бы судьба, схожая с тем, что пережил Юэ Ухуань — ад, где лучше умереть.

Просто думая о грязных мыслях, которые эти злые культиваторы направили бы на тело Сун Цинши, Юэ Ухуань испытывал такое отвращение, что ему захотелось выйти и убить кого-нибудь. Он предупредил:

— В будущем учитель никогда не должен никому позволять узнать о своем духовном корне. Более того, вы не должны верить в сладкие разговоры других людей. Не соглашайтесь слишком беспечно стать чьим-то даосским спутником или заниматься двойным культивированием…

Сун Цинши искренне согласился. Но он не понимал, какое отношение духовные корни имеют к даосским спутникам. В любом случае, он не встречал подходящего человека более тысячи лет, так что это не должно быть большой проблемой.

Когда он учился в школе, старшеклассники дразнили его, говоря, что такая медицинская собака, как он, которая умеет только читать книги, решать теоремы и проводить эксперименты, никогда не сможет найти подругу, даже если бы он не был болен.

В то время он был немного подавлен. Если… если он найдет кого-то, кто ему понравится, он определенно будет лизать их обувь лучше, чем его старшие братья! Он легко мог бы приготовить горячую воду, купить завтрак и даже передать свою дебетовую карту!

Юэ Ухуань знал, что он редко выходил наружу и не понимал злобы такого рода. Он также не хотел пачкать его сердце, поэтому подождет до более позднего времени, чтобы обучить его этим вещам. Он начал отвечать на предыдущий вопрос:

— Я практиковал технику Холодного Нефрита и метод борьбы с ядами, данный мне учителем. Я использовал свою духовную силу, чтобы запечатать токсины в своем теле.

С этими словами он распространил яды в своем теле, и бесчисленные разноцветные и ужасающие узоры появились на верхней половине его лица. Они в беспорядке рассыпались по всему его лбу, вокруг глаз, по переносице и щекам, покрывая ослепительную родинку в форме слезы и разрушая всю красоту. Нижняя половина его лица сохранила свой первоначальный вид, создавая контраст, который делал всю картину еще более трагичной и отвратительной…

Сун Цинши был потрясен:

— Змеиный яд Маска Дьявола?

— Да, то, как учитель подавил свое пламя, послужило мне вдохновением, — Юэ Ухуань счастливо улыбнулся, — Я извлек и очистил яд змеи Маска Дьявола, добавил некоторые другие лекарства и заставил его проявиться на моем лице. Таким образом, всякий раз, когда я выходил, чтобы разобраться с делами, это помогало избавиться от всех проблем, хотя это и пугает других. Как только распространилась весть об уродстве Ухуань Гонцзы, для меня это стало намного безопаснее.

Сун Цинши не удержался и протянул руку, чтобы коснуться его. Кожа все еще была очень гладкой, и на ощупь она ничем не отличалась от оригинала.

Юэ Ухуань позволил токсинам продолжать распространяться и улыбнулся:

— Если кто-нибудь заподозрит и начнет что-то подозревать, я просто отпущу духовную блокировку на токсинах, и змеиный яд Маски Дьявола распространится по всему моему телу, заставив их потерять всякий интерес.

Сун Цинши посмотрел на узор на его теле и почувствовал себя немного расстроенным. Однако он должен был признать, что это был лучший метод, чем использование маскировки.

Этот яд в его теле может положить конец всем злым мыслям. Более того, полностью разрушенные красивые вещи вызовут жалость у других. По крайней мере, им больше не будет интересно думать обо всех этих невыносимых пейзажах, и они не будут использовать его прошлое, чтобы унизить его. Однако такое лицо будут встречать со страхом, отвращением и презрением. Такую злобу не смогут вынести обычные люди…

— Мне плевать на это лицо. Без этого лица люди смогут видеть мои другие сильные стороны. И оно не полностью разрушено, так как я боялся, что учитель будет грустить, — Юэ Ухуань понял его намерения и удалил токсины, снова открыв свое красивое лицо, его глаза феникса были полны нежности, — Если учителю нравится мое лицо, я буду показывать его только вам, хорошо?

Красные виноградные лозы обвились вокруг ног Сун Цинши. Они раскачивались взад и вперед, ведя себя как избалованный ребенок.

— Хорошо, — понял Сун Цинши и тут же похвалил, — Ухуань выглядит лучше всех!

Чрезвычайно счастливый Юэ Ухуань рассмеялся.

Он встал, снял мокрую от капель воды одежду и надел красный облегающий парчовый халат, обвязав вокруг талии тонкую золотую веревку. Он упражнялся в фехтовании круглый год, и его осанка была такой же высокой и прямой, как у тополя; исчезла его прежняя слабая и хрупкая внешность.

Лоза принесла парчовую шкатулку. Внутри лежала искусно сделанная золотая маска с асимметричными крыльями, распростертыми по обе стороны. С левой стороны висела плетеная красная лента, перевязанная тремя яркими маленькими драгоценными камнями.

Юэ Ухуань небрежно собрал волосы, оставив лишь несколько слегка вьющихся прядей. Затем он надел маску, чтобы покрыть все места, где распространился змеиный яд Маски Дьявола. С его чувственными губами и светло-медовым подбородком, он на самом деле создавал демонстративно властную и агрессивную красоту, которая не позволяла людям отвести взгляд.

Сун Цинши еще раз искренне похвалил:

— Эта маска действительно прекрасна.

Губы Ухуаня слегка приподнялись. Он был в восторге.

— Учитель уже проснулся. Я не могу опозорить вас, когда я выхожу наружу.

Он намеренно контролировал яд, чтобы покрыть только половину своего лица в ожидании, когда Сун Цинши проснется. Точно так же, как самец птицы расправляет свои прекрасные крылья, чтобы завоевать расположение избранницы в своем сердце, он также не хотел, чтобы человек, который ему нравится, видел его уродливым. Он хотел, чтобы тот видел только его привлекательную сторону.

Сун Цинши увидел, что он тщательно все продумал, и почувствовал полное облегчение. Он перешел к другим вопросам, вызывающим беспокойство:

— Все ли в порядке в Долине Короля Медицины? Ничего не случилось?

— Ничего особенного, только есть кое-что, что немного беспокоит, — Юэ Ухуань махнул рукой, и красная лоза передала Сун Цинши толстую пачку писем, — Вам давно пишет один человек. Вы должны их прочитать.

Сун Цинши пролистал письма. Поначалу Ань Лун посылал письмо раз в два-три месяца. Все это были обычные поздравительные письма. Он присылал всевозможные подарки со случайными забавными анекдотами. Через пять лет они сменились вопросами о том, почему он не отвечает. Количество писем также увеличилось. Казалось, он догадался, что с Сун Цинши что-то случилось и резко спросил Юэ Ухуаня. Содержание писем за последние шесть месяцев превратилось в угрозы в адрес Юэ Ухуаня, в которых говорилось, что он собирается убить его.

Юэ Ухуань беспомощно сказал:

— Сначала он подумал, что вы злитесь или что вы ушли в закрытую культивацию, совершенствуя медицинские навыки. Он ничего не заподозрил. Позже я начал собирать лекарства, и движения по реорганизации Долины Короля Медицины стали заметны. Он заподозрил неладное и продолжал расспрашивать меня. Я был вынужден отвечать, чтобы задержать его. В конце концов… он нашел подсказки по типам лекарств, которые я купил, и исследовал Молниеносную Скорбь в Долине Короля Медицины. Зная, что я взял на себя контроль над Долиной, он подумал, что вы серьезно ранены или что ваше тело погибло, а я воспользовался шансом захватить контроль… это дело больше не может продолжаться. К счастью, учитель проснулся и может лично отправить ответ, чтобы все объяснить.

Сун Цинши все больше терял дар речи:

— Этот парень все еще пытается прорваться?

Юэ Ухуань сказал:

— Он нападал уже дважды. Ядовитые испарения и массив лабиринта на западе были уничтожены. Несмотря на то, что я восстановил и укрепил массив, культивация Короля Гу огромна, а его методы довольно странные. Если он снова нападет, я боюсь, что массив не сможет продержаться…

Для создания массива требовалось много духовных камней, которые разрушил этот проклятый неугомонный хаски…

Рот Сун Цинши дернулся от боли в сердце. Однако вопрос о его ранении нужно скрыть. Он не мог винить Юэ Ухуаня за то, что он решительно скрывал правду. Не зная правды, Ань Лун думал, что с ним что-то случилось и совершил этот глупый акт разрушения его дома. И поэтому он также не мог винить Луна…Кто же тогда виноват? Он мог винить только себя за то, что слишком быстро потерял сознание; у него не было времени что-либо передать.

К счастью, его правая рука все еще могла двигаться. Ему придется поторопиться и написать объяснение…

Долина Короля Медицины имела ограниченные ресурсы и не могла вынести новых повреждений.

Сун Цинши держал кисть для письма и долго думал, как он собирается написать это письмо.

Он был чистым человеком науки. Если бы это была научная статья, экспериментальные данные или академические дебаты, даже десятки тысяч слов не были бы проблемой. Но личные письма, в которых он должен был выразить свои чувства, выходили скучными и сухими, похожими на рабочие письма или официальные отчеты.

Письма, которые он обычно писал Ань Луну, были в основном отчетами об исследованиях и результатами экспериментов…

Поломав себе голову, он, наконец, написал: "Ань Лун, мой старый друг" в начале письма. Далее он скрыл инцидент, связанный с тем, что Юэ Ухуань получил Небесную Скорбь, и вместо этого сказал, что он столкнулся с несчастным случаем и получил серьезные травмы во время Молниеносной Скорби. У Юэ Ухуаня не было другого выбора, кроме как скрыть это дело. Он написал о том, как Юэ Ухуань бросился спасать его жизнь простым и прямым способом, и написал фразу "Я обязан ему жизнью" большими жирными буквами, чтобы кое-кто не притворился слепым и не проигнорировал этого. Наконец, он поблагодарил его за заботу о его благополучии и попросил, пожалуйста, прекратить разрушать его ядовитый массив и вместо этого должным образом пройти через парадную дверь.

После того, как Сун Цинши закончил писать, он несколько раз проверил письмо, а затем попросил Юэ Ухуаня посмотреть, нужно ли что-нибудь добавить. Убедившись, что ошибок нет, он положил письмо в конверт. У него все еще болела грудь, когда он думал о грудах разрушенных духовных камней. Зная, что Лун не поймет, он нарисовал голову хаски рядом с именем адресата на конверте, чтобы дать выход своему гневу.

Юэ Ухуань посмотрел на голову собаки и сказал с улыбкой:

— У учителя и Сяньцзуня очень хорошие отношения.

Он давно обнаружил, что взаимодействие Сун Цинши и Ань Луна отличалось от взаимодействия других людей. Хотя они ссорились и ругались, их связь была гораздо глубже, чем он себе представлял.

Как только Ань Лун заметил, что с Сун Цинши, должно быть, что-то случилось, он начал безумные атаки на Долину Короля Медицины. Юэ Ухуань использовал массивы и местность, чтобы расставить ловушки, едва сумев противостоять его атаке. Казалось, сам Сун Цинши не понимал, что даже во время их самых ужасных боев все, что он делал, это дрался с Луном, а затем дал ему прозвище. Несмотря ни на что, они никогда не ссорились по-настоящему.

Это было действительно неприятное открытие…

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Вы очень хорошие друзья?

— Я даже не знаю, — воспоминания Сун Цинши и первоначального владельца тела полностью слились воедино и вернулись туда, где им было место. Он серьезно обдумал это, но не смог найти ничего, что можно было бы использовать в качестве ссылки в этом отношении. Видя, что Юэ Ухуань, казалось, очень заинтересовался этим вопросом, он подробно объяснил, — Я родился с двумя видами духовного огня, и прежде чем я достиг Построения Фундамента, я время от времени терял над ними контроль. Особенно над Призрачным Огнем Подземного Мира, который может легко навредить людям…

Когда он был молод, его усыновил добрый старый фармацевт. Эти двое жили глубоко в горах, вдали от любых признаков присутствия других людей, выращивая лекарственные травы. Позже, когда старый аптекарь умер, он сам начал читать и культивировать. После того, как он успешно достиг Построения Фундамента, он научился контролировать духовные огни в своем теле, а также уже закончил читать все книги, которые нашлись дома.

Он собрался с духом и спустился с горы, чтобы найти свой путь и желая увидеть, как выглядит мир, описанный в его книгах.

В то время он не был хорош собой. Он выглядел изможденным и немного чахлым. На его лице не было мяса, но глаза были очень большими. Его растрепанные волосы были похожи на пожухлую траву. Его слова не могли передать его намерений, и вся его личность выглядела странно, поэтому никто не хотел приближаться к нему.

На него смотрели с отвращением. Он привык не заводить разговоры с другими, чтобы не создавать себе неприятностей…

Позже он получил наследство Короля Медицины и культивировал до стадии Формирования Ядра. Его тело подросло, и внешность больше не выглядела такой уродливой. С учетом его первоклассных медицинских навыков, постепенно, некоторые люди были готовы преодолеть неловкость, чтобы завязать с ним разговор. Однако он понятия не имел, что они имеют в виду, говоря о красивых людях, пейзажах или других подобных вещах. Другие также не могли понять того, что он говорил о фармакологии, токсикологии и медицине…

Не было смысла в общении с людьми, которые следуют иными путями. Также не было необходимости заставлять других приспосабливаться к нему.

Он был счастлив, погрузившись в море знаний.

— Все думают, что я странный, — смущенно сказал Сун Цинши, — Ань Лун тоже странный. Он постоянно играет с жуками и носит на себе бесчисленное количество Гу. Хотя я тоже думаю, что жуки довольно интересны, другие могут бояться их и потому никогда не взаимодействуют с ним. Мы впервые встретились в тайном царстве, он хотел напугать меня насекомым, но я обнаружил, что этот жук был очень необычным и имел медицинскую ценность. Я полюбопытствовал и мы разговорились о сферах наших знаний. Потом он пристал ко мне, напрашиваясь погостить в Долине Короля Медицины. Я согласился…

Юэ Ухуань выглядел очень заинтересованным и слушал с пристальным вниманием.

Сун Цинши подумал о том, что произошло тогда, и нашел это особенно забавным:

— Я долгое время не общался с людьми, и это стало довольно серьезным препятствием. Я мог бы обойтись, обсуждая яды и фармакологию, но когда я говорил о других вещах, я никогда не мог передать свои идеи. Я с трудом мог нормально общаться с людьми… Но Ань Лун очень умен, и он всегда понимал, о чем я думаю. Позже, когда мы познакомились поближе, он начал использовать свои трюки, чтобы досадить мне. Он притворялся тупым, заставляя меня говорить и ругать его… Мой самый высокий рекорд во время ругани, — это целый час без перерыва. Теперь я гораздо лучше умею говорить и моя речь больше не такая бессвязная. Я подозреваю, что он сделал это нарочно, но он не признается в этом. Может быть, я просто слишком много думаю…

Заинтересованный Юэ Ухуань сказал:

— Сяньцзунь действительно умный человек.

— Да. Он часто находит редкие лекарственные ингредиенты и новости из разных мест и отводит меня за ними. Он также научил меня многим навыкам, чтобы различать злобу и способы отпугнуть врага, — сказал Сун Цинши. Боясь, что Юэ Ухуань неправильно поймет и подумает, что он в одностороннем порядке использует Луна, он объяснил, — Я также нашел много странных Гу и дал ему материалы, подходящие для их выращивания. Я многому научил его в медицине и усовершенствовал для него все виды лекарств. Я также помогал ему, когда он сталкивался с трудностями.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Да, учитель — самый лучший.

Настолько, что хочется проглотить тебя целиком.

— Раньше у меня не было других друзей, и я не совсем понимал, как другие люди ладят со своими друзьями, — Сун Цинши покраснел от его похвалы и заключил, — Все говорят, что мы с Ань Луном — пара чудаков. Я думаю, что это и значит быть хорошими друзьями, не так ли?

Поэтому, как бы он ни злился, мысль о том, чтобы сжечь этого хаски до смерти, никогда не приходила ему в голову. Он даже исцелил бы его, если бы ударил слишком сильно.

Юэ Ухуань уловил важный момент.

— Раньше?

Сун Цинши радостно сказал:

— Теперь у меня также есть Ухуань.

Больше всего ему нравился Юэ Ухуань. Он красивый и умный, нежный и внимательный, добрый и воспитанный. Он понимает все, о чем говорит Сун Цинши. Он не злится на него без причины и не провоцирует его гнев. Все в нем великолепно.

Изгиб губ Ухуаня стал еще более очаровательным:

— Мы хорошие друзья?

Сун Цинши внезапно осознал, что принял одностороннее решение и не спросил его мнения. Это было нехорошо. Он осторожно спросил:

— Это нормально?

— Конечно, — виноградная лоза Юэ Ухуаня снова обернулась вокруг его ноги и мягко потянула. Глаза под маской пристально смотрели на человека перед ним, а в голосе звучала неописуемая двусмысленность:

— Мои чувства к вам такие же, как и у него…

То, как Юэ Ухуань посмотрел на него, заставило его сердце забиться на два удара быстрее. Он чувствовал, что с его Зарождающейся Душой что-то не так, поэтому поспешно несколько раз тихо повторил свои уроки по патологии, контролируя свои эмоции и подавляя ненормальные движения своего сердца.

Когда он проснулся на этот раз, он обнаружил, что проблема с его Зарождающейся Душой была немного серьезной. Его первоначальная база культивирования была близка к Великому Совершенству*, но теперь она сильно упала. Теперь он не только не мог совершенствоваться, но и чувствовал, что его культивация постепенно ослабевает. После того, как он исключил все другие объяснения, казалось, что что-то пошло не так с сердцем его Дао?

(ПП: хотя я не уверена, я предполагаю, что это стадия внутри стадии Зарождающейся Души непосредственно перед прорывом к уровню Святого.)

Его тело в этом мире не имело сердца, и поэтому он выбрал Путь Бессердечных — быть равнодушным к желаниям, быть невозмутимым перед эмоциями.

С тех пор как он начал культивировать Путь Бессердечных, он не впадал в панику, даже если бы сто восемьдесят раз потерпел неудачу в своих исследованиях.

Он также задавался вопросом, не повлиял ли на него Юэ Ухуань. Но любовь и желание мужчины идут рука об руку. Он был совершенно уверен, что не желал Юэ Ухуаня таким образом. Он не осмеливался думать об этом из страха создать для него психологическую тень.

Результатом его рационального анализа было то, что, возможно, великие радости и печали, которые он испытал после знакомства с Юэ Ухуанем, сделали его эмоционально нестабильным, и это повлияло на его Сердце Дао?

Сун Цинши немного подумал и использовал Технику Холодного Нефрита, отделив часть своей духовной силы от Призрачного Огня Подземного Мира, чтобы защитить Зарождающуюся Душу и контролировать ее ухудшение. Если он не будет использовать слишком много духовной силы в будущем, чтобы не истощить его Даньтянь, его база культивирования не рухнет из-за его эмоциональных колебаний и других вопросов. Он может решить эту проблему постепенно. Культиваторы Зарождающейся Души имеют долгую продолжительность жизни. У него было много дней впереди, и когда дело доходило до терпения, он был одним из лучших в царстве бессмертных.

Юэ Ухуань увидел, что он внезапно замолчал, и с тревогой спросил:

— Учитель, вы чувствуете какой-либо дискомфорт?

Сун Цинши улыбнулся и покачал головой. Он поднял руку и вызвал птицу-посыльного, чтобы отправить письмо Ань Луну.

Птица-посланник взмахнула крыльями и взлетела в небо.

Сун Цинши посмотрел на птицу и вдруг вспомнил, что не позаботился о группе детей, которых спас от Се Цзэ…

Услышав, как он упомянул об этом, Юэ Ухуань улыбнулся:

— Они были так напуганы вопросом культивации, а также узнали, что смертным трудно идти по пути культивации. Большинство из них предпочли вернуться домой. Если они больше не будут вести себя глупо, полагаясь на бессмертные пилюли и те немногие магические навыки, которыми они обладают, у них может быть хорошая жизнь в мире смертных. Все, что осталось, — это шестеро бездомных или не желающих возвращаться. Я решил, что они останутся. В дополнение к 30 тщательно отобранным слугам долины, которые немного умны или талантливы, они изучают медицину и фармакологию в долине. Среди них есть немало хороших саженцев, которые могут стать вашими лаборантами.

Сун Цинши был вне себя от радости. Он не был хорош в обучении людей. Большинство вещей в лаборатории приходилось делать самому, что отнимало много времени. Позже ему стал помогать Юэ Ухуань, и он понял важность помощников. Он давно хотел открыть школу и обучить нескольких умных лаборантов, но еще не успел этого сделать, как впал в кому.

У Юэ Ухуаня был очень хороший глаз. Если он сказал, что это очень хорошие саженцы, то они определенно были лучше, чем те, которые выбрал бы он сам.

Сун Цинши с энтузиазмом забыл все о деле Ань Луна и захотел посетить школу.

Юэ Ухуань достал халат из меха белой лисы, сшитый на заказ в соответствии с оригинальным стилем Сун Цинши, а затем накинул его ему на плечи.

— Учитель, сейчас весна. На улице холодно.

Сун Цинши сжал мягкий мех. Он осмотрел огнеупорный массив на мантии из лисьего меха, и он ему очень понравился. Хотя он не боялся холода, ему нравилось находиться рядом с теплыми вещами. Он не знал, как маленький ангел узнал эту тайну.

Алхимический огонь появился в воздухе и превратился в красный лотос. Сун Цинши наступил на красный лотос и в сопровождении Юэ Ухуаня медленно вылетел из спальных покоев.

Перед его глазами предстала сцена, которую он никогда раньше не видел. Первоначальный двор с небрежно посаженными редкими деревьями был заменен красочным цветником. Глициния свисала вниз над очаровательными пионами; древесные пионы выглядели уравновешенными и грациозными. Вокруг цвели персики, груши, абрикосы.…

Почти все самые красивые весенние цветы были собраны вместе. Цвета были разбросаны в живописном беспорядке, образуя идеальную картину.

В пруду, где раньше водилось всего несколько кои, теперь размахивали крыльями белые журавли, на берегу прижимались друг к другу утки-мандаринки, все птицы пели и щебетали…

Сун Цинши в шоке повернул голову и посмотрел на табличку на вершине дворца Фулин, подтверждая, что это действительно его спальня.

Юэ Ухуань объяснил:

— Поскольку многие части Долины Короля Медицины нуждались в ремонте, а увеличение персонала также требовало новых внутренних дворов, я сделал свое собственное предложение и изменил дизайн. Если учителю это не нравится… мы также можем восстановить его в оригинале…

— Мне нравится, — быстро ответил Сун Цинши, сердечно похвалив его, — Это так красиво!

Долина Короля Медицины изначально располагалась в демонической секте. Сун Цинши узнал, что эти злые культиваторы использовали девственных мужчин и женщин для совершенствования медицины. Простым движением руки он уничтожил эту отвратительную секту. Затем он обнаружил, что местность здесь была особенно хорошей и подходила для выращивания лекарственных трав. Здесь также были печи для рафинирования пилюль и все остальное, что ему было нужно. Поэтому он поселился здесь и медленно восстановил долину в ее нынешнем виде.

Большинство домов и зданий были оставлены злой сектой. Дополнительные элементы инфраструктуры были позже достроены только с учетом удобства. Названия для них были выбраны путем небрежного перелистывания книги, и эстетика никогда не принималась во внимание.

Он специализировался на науке и просто не разбирался в искусстве и дизайне. Но это не значит, что он не любит красивые вещи…

Он любил носить белое, чтобы не казаться таким хрупким. На самом деле он предпочитал яркие цвета, полные жизненной силы…

Двор перед ним был так ослепительно великолепен. Все в нем было ему по душе.

Юэ Ухуань с удовлетворением посмотрел на его восхищенный взгляд и облизнул пересохшие от желания губы. Его сердце было очень удовлетворено.

Вот и все… эта пара чистых глаз будет постепенно окрашиваться его ароматом. Пока это не войдет в привычку, не станет частью его жизни.

Они больше не разлучатся.

Недавно созданная Юэ Ухуанем школа находилась за персиковой рощей, довольно далеко от лаборатории. Рядом с ней был огромный новый склад лекарств, в котором хранилось большинство лекарств, распространенных как в мире смертных, так и в мире бессмертных, которыми могли пользоваться студенты. Высокотоксичные лекарства и драгоценные лекарственные ингредиенты были помещены в специальное хранилище и доступ к ним можно было получить только с одобрения Юэ Ухуаня.

Рядом со школой располагалась библиотека. Там было много книг по культивированию низкого уровня, книг по основам медицины и других разных областях. Книг стало гораздо больше, чем раньше. Должно быть, их собирали в течение последних десяти лет.

Сун Цинши держал в руках экземпляр "Записи странных историй о духовных огнях" и почти не хотел уходить.

— Все книги здесь были отобраны мной. Они не слишком вредны и подходят для изучения основ, — Юэ Ухуань улыбнулся и вложил книгу ему в руки, показывая, что он может взять ее с собой, чтобы почитать, — Хотя учитель превосходен как в медицине, так и в ядах, все ученики должны оттачивать свои навыки здесь в течение нескольких лет, и их характер и поведение должны быть проверены, прежде чем они смогут вступить в контакт с драгоценными лекарственными ингредиентами и ядами.

Сун Цинши выразил свое одобрение. Он не скупился на обучение медицинским навыкам, и он также не хотел, чтобы его навыки отравления использовались кем-то, кто хотел причинить вред. Юэ Ухуань устроил так, чтобы ученики Долины Короля Медицины изучали медицину, но не яды. Это соответствовало его идее о том, что, хотя навыки обучения должны передаваться, потенциальные студенты нуждаются в строгой оценке и постепенном обучении. Некоторым из чрезвычайно порочных предписаний он даже не хотел учить никого, кроме Юэ Ухуаня.

Юэ Ухуань произнес заклинание, и странный человек с безжизненными глазами и несколько деревянной походкой вышел из леса.

Сун Цинши осмотрел его и обнаружил, что это труп. Он удивленно сказал:

— Ты сделал эту ядовитую марионетку?

Ядовитые марионетки были очень ядовитыми инструментами, которые он делал из трупов. Поскольку манипулировать магическим массивом было очень хлопотно, он сделал их не так много. Хотя каждая ядовитая марионетка обладала только силой атаки культиватора на уровне Построения Фундамента, она была покрыта с головы до ног высокотоксичными ядами. Они могли убивать людей одним прикосновением и взрываться после уничтожения, проливая чрезвычайно ядовитый кровавый туман на свое окружение. Это были охранники, которых Сун Цинши спрятал в Долине Короля Медицины, а также одна из его козырных карт.

В противном случае, эта долина, наполненная драгоценными лекарственными ингредиентами и не имевшая защиты кроме одного-единственного культиватора Зарождающейся Души и кучки слуг долины на уровне Построения Фундамента, давно была бы захвачена бандитами бессмертного царства.

Но эта ядовитая марионетка была создана не Сун Цинши. Хотя яд на ее теле не изменился, проведенная над ней система манипуляций была более тщательной. Было добавлено гораздо больше механизмов и скрытого оружия, что делало ее атаки более жестокими.

— Я нашел заметки о том, как создать ядовитую марионетку в лаборатории учителя, — нервно объяснил Юэ Ухуань, боясь, что он рассердится, — После того, как учитель впал в кому, оригинальные ядовитые марионетки сломались и не могли быть отремонтированы. Долина Короля Медицины потеряла защитный барьер. Я взял несколько целых трупов из комнаты для вскрытия и попытался усовершенствовать новые ядовитые марионетки. После многих попыток мне это удалось. Поскольку заметки учителя были написаны не полностью, я переделал часть массива. Он немного отличается от оригинала.

Сун Цинши подумал о своих оригинальных заметках, которые были заполнены неразборчивым почерком. Он просто бессистемно писал все, что приходило в голову. Заикаясь, он похвалил:

— Ты сильно улучшился. Сколько штук ты сделал?

Юэ Ухуань послушно ответил:

— Шестьдесят четыре, большинство из них спрятаны в ядовитом тумане. Небольшое количество охраняет сокровищницу и лабораторию в долине. Еще есть несколько, которые не кажутся такими страшными. Их можно поместить в пространственный мешок и взять с собой в качестве телохранителей, когда вы выходите.

До того, как он получил Лозу Кровавого Короля, у него была серьезная нехватка помощников. Его сил было недостаточно, чтобы бороться с культиваторами в царстве бессмертных. Не имея выбора, он мог только найти альтернативные средства и ломать голову над решением проблемы.

Сун Цинши был ошеломлен и не мог не спросить:

— На ядовитых маринетках восемьдесят два чрезвычайно сложных массива, и каждый из них отличается. Ни одна линия не может быть проведена неправильно. Как ты…

Юэ Ухуань сказал:

— Если я что-то нарисовал один раз, я могу повторить это без какой-либо ошибки.

Этот удар заставил Сун Цинши пошатнуться. Хотя именно он собрал различные массивы и исследовал ядовитых марионеток, его руки были недостаточно умелыми. Делая их, он часто случайно рисовал неправильные массивы. Каждый раз, когда он делал одну марионетку, он терпел неудачу четыре или пять раз. Добавьте к этому тот факт, что он был не очень заинтересован в создании такого рода вещей, и поэтому он сделал только чуть более 20 ядовитых марионеток, которых едва хватило, чтобы прожить.

Он спокойно взглянул на свои бесполезные руки, а затем на ловкие и устойчивые руки Юэ Ухуаня…

Осознание того, насколько велика пропасть между ними, было настоящим ментальным ударом…

И руны, и массивы требовали сильных устойчивых рук. В будущем Юэ Ухуань без сомнения превзойдет его достижения и станет великим мастером. Мысль об этом сделала Сун Цинши чрезвычайно счастливым.

Все эти годы Юэ Ухуань тщательно изучал ядовитых марионеток. Те, что были сделаны Сун Цинши, выглядели устрашающе, однако по факту обладали множеством недочетов. Если во вторжении не наблюдалось явных злодейских намерений, они не могли по-настоящему навредить людям.

Тем не менее, он не заботился о жизни и смерти кого-либо, кроме Сун Цинши, и ядовитые марионетки в его руках стали инструментами, предназначенными для убийства.

На протяжении многих лет, в те времена, когда ему приходилось выходить наружу, чтобы найти лекарства, бесчисленные культиваторы умирали в руках этих ядовитых марионеток. Он боялся, что Сун Цинши подумает, что он чересчур злонамерен, и поэтому не осмелился внятно объяснить, тайно наблюдая за его реакцией. Он видел, как выражение лица Сун Цинши несколько раз менялось, прежде чем, наконец, вернуться к счастливому удовлетворению. Наконец он почувствовал облегчение.

Сун Цинши похвалил маленького ангела своей семьи:

— Синий цвет сделан из индиго, но он более яркий, чем индиго*.

(ПП: ученик превзошел учителя)

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Учитель дает слишком много неуместных похвал. Без созданных вами ядовитых марионеток я не смог бы защитить Долину Короля Медицины.

Сун Цинши немного подумал и спросил:

— Должно быть, Ань Лун понес огромные потери от рук твоих ядовитых марионеток, верно? В противном случае он, конечно, ворвался бы сюда всего за два года.

— Ань Сяньцзунь имеет долгую историю дружбы с учителем. После нескольких попыток он выяснил слабость разработанных вами марионеток. Когда он подумал, что успешно взломал их, я заменил их модифицированной версией с магическим массивом. Сяньцзунь отступил после того, как был ранен и отравлен. Он отсутствовал полгода, но перегруппировался и вернулся еще сильнее. Я использовал Лозу Кровавого Короля и местность, чтобы установить новые ловушки. Хотя я временно заставил его отступить, он полностью овладел этими методами атаки… — Юэ Ухуань выглядел расстроенным, рассказывая об этих вещах.

Секта Мириад Гу была воинственной, и в этом аспекте Ань Лун был человеком поистине выдающегося таланта. Он был экспертом во всех видах боя, у него была звериная интуиция на опасность, он обладал высоким уровнем культивации и под руководством Сун Цинши набрался опыта в различных методах отравления. Он избежал его смертельных ловушек, и все его тщательные расчеты были бессильны перед лицом абсолютной силы.

Хорошая привычка Сун Цинши делать заметки обо всем означала, что он нашел много информации о том, что осталось в лаборатории Гу. Кроме того, злоба Небес по отношению к нему, казалось, исчезла вместе с Молниеносной Скорбью, вызвав удачу из крайнего несчастья. Если бы не эти вещи, Ань Лун давно бы убил его в отместку.

Сун Цинши утешал его:

— Ань Лун — гений. Возможность остановить его дважды также является удивительным проявлением твоего таланта. Это достижение, на которое большинство культиваторов уровня Формирования Ядра в царстве бессмертных никогда не могли надеяться. Теперь я проснулся, и недоразумение разрешилось. Он больше не нападет на тебя.

Юэ Ухуань подумал о конфликте между ними двумя и мягко улыбнулся:

— Да, Ань Сяньцзунь определенно поймет меня.

Они разговаривали и смеялись, входя в школу. Был полдень, и все ученики собирались в столовую, чтобы поесть. Сун Цинши воспользовался возможностью оглядеться по сторонам.

Школа представляла собой квадратное здание. Комплекс также был изысканно украшен в соответствии со стилем Юэ Ухуаня. Главная комната была местом для коллективного обучения. Здесь были подиумы и книжные полки, а также различное экспериментальное оборудование, многое из которого было построено Павильоном Небесного Ремесла. Некоторые из них были даже предметами, которые Сун Цинши хотел сделать на заказ, прежде чем впасть в кому, но так и не заказал, потому что у него не было денег. По обе стороны комплекса располагались отдельные очистительные помещения. У каждого был магический массив, чтобы предотвратить любой взрыв и причинение вреда другим.

Сун Цинши посмотрел на эту дорогую школу и почувствовал, что его карманы, вероятно, теперь абсолютно пусты.

— Учитель, у нас больше нет недостатка в средствах. Долина Короля Медицины и Павильон Ночного Дождя достигли соглашения о сотрудничестве, — объяснил Юэ Ухуань, — В прошлом учитель разработал травяной пластырь для пациентов с обезображенным лицом, который может улучшить текстуру кожи и устранить все шрамы. Я добавил в этот пластырь немного драгоценных духов и жемчуга, переименовал его в Мазь Южун и продал по высокой цене. Мазь Южун не только быстро удаляет шрамы, но и делает кожу нежной и безупречно белой, заставляя красоту расцветать еще больше. В царстве бессмертных происходит много сражений, и очень легко получить травмы. По этим причинам женщины-культиваторы скупили их все. Е Линь Сяньцзюнь каждый день призывает Долину Короля Медицины пополнять запасы…

Сун Цинши был ошеломлен. Он никогда в жизни не зарабатывал деньги на продаже лекарств, но в конце концов он заработал много денег на продаже средств по уходу за кожей? Он чувствовал, что в этом было что-то странное…

— Состояние учителя было критическим, и мне нужно было много денег, чтобы купить лекарственные ингредиенты, поэтому я выбрал самый быстрый способ получить деньги, — Юэ Ухуань передал бухгалтерскую книгу Сун Цинши для ознакомления, — За последние несколько лет я потратил много денег на покупку лекарственных ингредиентов и ремонт Долины Короля Медицины. Сейчас на счету все еще 3,2 миллиона духовных камней.

Первоначально у Сун Цинши все еще был небольшой узел в сердце, но когда он увидел эту блестящую денежную цифру, он мгновенно поклонился в знак покорности.

Он даже усовершенствовал Пилюлю Вечной Молодости, что такое Мазь Южун по сравнению с этим? Если у него есть деньги, он может продолжать исследования, изучать лекарства для лечения болезней и приносить пользу обществу. Это была беспроигрышная ситуация!

Юэ Ухуань задумчиво добавил:

— Я попросил Павильон Ночного Дождя сказать, что Мазь Южун была формулой, оставленной древними бессмертными, а не продуктом, специально исследованным учителем. На фарфоровых бутылках, в которых она продается, также помечено, что это лекарство для лечения шрамов и восстановления лучшего состояния кожи.

Лекарства для кожи — это тоже лекарства!

Сун Цинши почувствовал, что лицо Долины Короля Медицины было спасено, и был очень доволен. Он знал, что у него не хватало мозгов для управления деньгами, так как он был склонен растрачивать семейное состояние, поэтому он отодвинул бухгалтерскую книгу обратно Юэ Ухуаню и великодушно сказал:

— С этого момента ты будешь отвечать за деньги. Будет достаточно, если ты просто дашь мне ежемесячное пособие.

Уголки губ Юэ Ухуаня приподнялись в красивом изгибе, как будто он услышал какую-то радостную новость. Он согласился взять на себя эту задачу:

— Хорошо, я куплю вам все, что вы захотите.

Сун Цинши был более чем удовлетворен. Оглядев школу, он убрал огонь красного лотоса и с достоинством сел в деревянное кресло на подиуме.

Юэ Ухуань созвал всех учеников и попросил их по очереди засвидетельствовать свое почтение учителю.

Сун Цинши боялся, что люди заметят его нервозность, поэтому он подражал внешности своего бывшего университетского профессора, принимая серьезное выражение лица, но его сердце было наполнено удивлением. Кто были эти люди перед ним?

В то время он не рассматривал всерьез лица спасенных детей, и теперь смог узнать только Цин Луань и Мин Хуна. Внешность Цин Луань, благодаря Печати Акации, не изменилась, но ее нежный темперамент полностью исчез. Она шла с шиком, и все вокруг нее дышало аурой остроумия и способностей, напоминая ему о его старших коллегах из другого мира.

Мин Хун превратился в молодого человека и носил красное. Мало того, что его стиль одежды был похож на стиль Юэ Ухуаня, он также вел себя очень похоже; только он был немного более молчалив и не любил разговаривать.

Сун Цинши долго думал, прежде чем узнал в мускулистом мужчине, идущем позади, солнечного мальчика, который помогал своему спутнику делать растяжки на тренировочной площадке по боевым искусствам. Теперь он был высоким и темнокожим. Он был мускулист с головы до ног, и за исключением его пропорциональных черт лица, никаких следов его прежней привлекательной внешности не осталось.

Цин Луань объяснила с улыбкой:

— Его зовут Хэ Цинъюнь. Теперь он в основном изучает выращивание трав и ежедневно работает в полях, поэтому он стал таким.

Хэ Цинъюнь смущенно почесал в затылке и улыбнулся простой и честной улыбкой:

— Я думал о том, чтобы стать таким. Таким образом больше не появятся ублюдки, жаждущие моей красоты, верно? Раньше я был фермером и ничего не мог делать, кроме как служить растениям. Учитель спас мне жизнь, и я не могу не вернуть этот долг. Хотя для культивирующих смертных перспектива не велика, но отправиться в деревню, чтобы посадить всевозможные лекарственные материалы для учителя, все еще возможно, верно?

Сун Цинши улыбнулся и кивнул, решив позже завалить их всех лекарствами, пока они не доберутся до Построения Фундамента.

Внезапно он увидел позади всех красивого мальчика лет семнадцати-восемнадцати. У него были самые романтичные и необычные глаза персикового цветения*. Он выглядел вялым и сонным. Пока никто не смотрел, он прикрыл зевок рукой. В его руке было что-то, что он продолжал переворачивать снова и снова.

Сун Цинши почувствовал, что поймал плохого ученика, который спрятался в конце класса, чтобы поиграть на своем мобильном телефоне. Он не мог сохранить серьезное выражение лица и с улыбкой помахал ему рукой, приглашая подойти.

Цин Луань бросила на подростка свирепый взгляд и представила:

— Это Жун Е. Он был в той же группе детей, что и Мин Хун. Он никогда не испытывал никаких трудностей и здесь самый непослушный. Но он очень хорошо владеет руками. Пожалуйста, не сердитесь на него, учитель. Я обязательно хорошо его обучу.

Жун Е вспомнил обычные выговоры Цин Луань и тоже немного испугался. После минутной задержки он шагнул вперед и протянул игрушку, которую держал в руке.

Сун Цинши услышал внешнее порицание Цин Луань, но внутреннюю похвалу. Она охраняла этих детей, которых постигла та же печальная участь, что и ее. Сун Цинши не собирался с ней спорить.

Он улыбнулся и взял то, что было в руке Жун Е. Он внимательно осмотрел его и обнаружил, что это были маленькие песочные часы ручной работы. Они выглядели довольно изысканно. Он повернул песочные часы и поставил их на стол, используя свой опыт в алхимии, чтобы определить время, и подтвердил, что песок в песочных часах равен одной минуте.

Цин Луань объяснила:

— Жун Е небрежен и постоянно ошибается со временем, когда рафинирует таблетки, поэтому он сделал эту вещь.

Жун Е придирался:

— Цин Луань-цзецзе, я перестал ошибаться во времени с тех пор, как начал использовать это. Перестань постоянно вспоминать о том времени, когда я терпел неудачу.

Цин Луань отругала его:

— Тише! Так много людей потерпели неудачу, но только тебе удалось взорвать печь для таблеток!

Жун Е почувствовал себя обиженным:

— Я просто хотел посмотреть, что даст добавление Дан Хуана…

— Он действительно очень хорошо владеет руками. Эта вещь очень хорошо сделана, — Сун Цинши подумал об отношении своего профессора к студентам и попытался дать позитивную поддержку, — Самое трудное для начинающих, когда дело доходит до алхимии, — это контролировать тепло, а второе — это время. Твой план использования инструментов для уменьшения трудностей с определением времени — очень хорошая идея, но она не подходит для долгосрочного использования. Я думаю, мы можем обратиться в Павильон Небесного Ремесла, чтобы заказать партию таймеров для помощи в алхимии.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— То, что говорит учитель, правильно. Алхимические мастерские должны быть оснащены таймерами.

Цин Луань снова пристально посмотрела на Жун Е. В низкоуровневой алхимии можно использовать устройства синхронизации для управления временем, но методы алхимии высокого класса были неустойчивыми, и для учета времени требовался опыт. Как его можно втиснуть в негибкое и неизменное единообразие? Если Жун Е будет продолжать использовать эти быстрые методы, чтобы продвинуться, он никогда не станет мастером алхимии, он сможет быть только обычным работником.

Жун Е был молод, хорош собой и сладкоречив. Всем нравилось баловать его, и он был избалован так, что не знал высоты небес или глубины земли.

Она должна преподать этому глупому мальчику еще один урок!

Сун Цинши не хотел смущать этих учеников. Он вернул песочные часы Жун Е и снова улыбнулся ему.

— Работай усердно.

Взгляд Сун Цинши заставил кончики ушей Жун Е слегка покраснеть. До того, как он приехал в Долину Короля Медицины, он всегда слышал от Цин Луань-цзецзе, что Сяньцзунь Король Медицины был великой фигурой в царстве бессмертных и что его база культивирования была очень мощной. Его малейшее прикосновение убило Се Цзе, оставив этого зверя даже без трупа. Однако за все вопросы, связанные с их последующим переселением отвечала Цин Луань. Ему так и не удалось увидеть Сяньцзуня Короля Медицины во плоти. Он считал его дьявольским культиватором и никак не ожидал, что тот будет таким красивым и выглядеть ненамного старше, чем они. Его характер был еще мягче и добрее. В его голосе не было ни малейшей ярости.

Сяньцзунь Король Медицины так любил старшего брата Ухуаня; они, должно быть, в отношениях, верно…

Он слышал, что некоторые смертные в бессмертном мире получили много ресурсов, завоевав благосклонность культиваторов, и достигли небес одним прыжком.

Был ли старший брат Ухуань таким же?

Жун Е тайком взглянул на Сун Цинши, а затем на Юэ Ухуаня, стоявшего рядом с ним, позволив своему воображению немного разгуляться.

Сун Цинши проверил работу учеников, сделанную в классе, и определил их уровень и способности.

Юэ Ухуань действительно выбрал очень хорошие саженцы. Кроме того, их предметы были распределены в соответствии с их опытом. Оценки у всех были очень хорошие. Не было необходимости упоминать двух лучших студентов, Цин Луань и Мин Хуна, но даже у ленивого на вид Жун Е было свое отличительное качество, только его интерес лежал не в области медицины, а в создании устройств.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Цин Луань очень умна и способна. Когда учитель культивировал за закрытыми дверями, она занималась многими хлопотными делами для меня.

Сун Цинши понял его явный намек и подал знак Цин Луань подойти. Он сосредоточился на проверке ее базы культивирования и обнаружил, что эта девушка уже достигла Построения Фундамента. У нее был двойной древесный и водный духовный корень и довольно неплохие способности. Он удовлетворенно кивнул и решил позже присмотреться к ней более внимательно. Если все будет хорошо, она будет принята как обычная ученица и передана Юэ Ухуаню в качестве его помощника.

Цин Луань распростерлась на земле и поклонилась в знак уважения.

Подумав о Печати Акации на ее теле, Сун Цинши повернулся и спросил Юэ Ухуаня:

— Квинтэссенция Всех Душ — это просто проводник. После того, как она была запечатана массивом, ее можно использовать для удаления той же печати, верно? Почему ты до сих пор не убрал эту штуку?

Юэ Ухуань объяснил:

— Они — люди учителя, и учитель должен решить, убирать Печать Акации или нет.

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Что тут решать по поводу такой ерунды? Принеси бусину духа, и я сниму для нее Печать.

Цин Луань тихо подняла голову и взглянула на Юэ Ухуаня, не осмеливаясь ответить.

Юэ Ухуань мягко сказал:

— У нее, вероятно, нет при себе бусины. Этот вопрос не является срочным. Учитель только что закончил свое культивирование за закрытыми дверями. Давайте подождем, чтобы разобраться с этим завтра.

Сун Цинши с готовностью согласился и повел Юэ Ухуаня посмотреть его белых мышей и лабораторию. По дороге он спросил:

— Ты так много сделал за последние десять лет. Должно быть, тебе было тяжело, верно?

Юэ Ухуань отмахнулся:

— Ничего страшного. Учителю не нужно беспокоиться об этом.

Сун Цинши спросил:

— Я помню, что для очистки порошка Кровавого Цветка необходима Трава Кровавого Шелкопряда. Этот ингредиент давно исчез. Как ты его получил?

Юэ Ухуань сказал очень расслабленным тоном:

— Просто по счастливой случайности.

Сун Цинши не сомневался в нем и вздохнул:

— Тебе так повезло. Я искал ее много лет, но так и не нашел.

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— С тех пор, как я встретил учителя, мне всегда везло.

Услышав это, в сердце Цин Луань вспыхнули самые разные чувства. Ее глаза не могли не покраснеть. Казалось, что ее раздирают противоречия, будто она должна была что-то сказать.

Юэ Ухуань заметил ее необычную перемену и предостерегающе оглянулся. Цин Луань тут же спрятала слезы и проглотила все слова, которые грозили выплеснуться наружу.

Она была бесконечно благодарна Сун Цинши за спасение своей жизни, но самым важным в ее сердце все еще был Юэ Ухуань. Она до сих пор помнила, как впервые увидела его, когда ей было шесть лет…

Была поздняя осень, в лесу на ветке золотого дерева феникса сидел одетый в зеленое мальчик с белой нефритовой флейтой в руке, играя песню "Фэн Цю Хуан".

Музыка флейты одиноко вилась вокруг золотисто-красного осеннего пейзажа, словно пытаясь что-то найти. Глаза юноши-феникса были настолько мягкими и нежными, что могли соперничать со всей красотой мира. Подул ветер, и золотые листья дерева феникса и огненно-красные листья клена, казалось, превратились в его одежду. Он был похож на самого благородного феникса на небе и на земле, несравненно блистательного под великолепными алыми лучами. Он использовал самую прекрасную музыку, чтобы привлечь птиц и заставить их прийти и поклониться, надеясь завоевать его благосклонность.

Жаворонки, иволги, кукушки, зимородки… Все больше и больше птиц садилось на дерево рядом с ним, слушая самую трогательную музыку в мире.

Цин Луань тоже не могла не приблизиться. Она остановилась рядом с ним вместе с птицами, пока не потеряла себя.

Согласно легенде, птица Цин Луань была одной из подданных феникса. Она была рождена, чтобы следовать за светом феникса и служить ему…

Это чувство было неописуемым, как будто это воспоминание было вырезано в ее костях и пропитало ее кровь, оно заставило ее понять, что перед ней человек, которому она должна быть верна.

Она надеялась, что он сможет найти счастье, которого не хватало в его музыке.

Она надеялась, что он всегда сможет счастливо парить в небесах.

Позже Цин Луань освободилась от своих оков и словно счастливая птичка собрала детей в Долине Короля Медицины. Ее распирало от всех тех вещей, которые она хотела поведать Юэ Ухуаню, о том, как тот человек задавал ей вопросы о нем, как он выглядел, когда получил деревянную шкатулку.

Однако, когда она впервые увидела Юэ Ухуаня еще раз, она поняла, что этот человек уже изменился.

У Юэ Ухуаня были раны на теле, и он был так измучен, что едва мог подавить безумие и беспокойную тревогу в своих глазах. Он узнал ее, но не выказал ни малейшего интереса, скорее даже легкое отвращение, но усилием воли взял себя в руки и терпеливо принял их, и то лишь потому, что таков был приказ Сяньцзуня Короля Медицины.

Его глаза больше не были ни нежными, ни добрыми. Хотя он терпеливо делал все необходимое для детей, Цин Луань обнаружила, что каждая команда, которую он отдавал, была холодной, и каждая договоренность была выполнена с безразличием. После этого он исчез, и проходили дни, а его никто не видел.

Цин Луань прекрасно понимала, что с Долиной Короля Медицины, должно быть, случилось что-то плохое. Она немедленно убедила большинство детей, которые все еще лелеяли фантазии о том, чтобы пойти по пути культивирования, вернуться в царство смертных. Что касается оставшихся немногих детей, которым некуда было идти, она взяла на себя ответственность заботиться о них и учила их сама.

Вскоре стало известно, что Сяньцзунь Король Медицины надолго ушел в культивирование за закрытыми дверями, и Юэ Ухуань стал очень занят. Он целыми днями сидел взаперти в кабинете и лаборатории, почти не появляясь. Цин Луань взяла на себя инициативу стать слугой долины, взвалив на себя ответственность за уборку вокруг ворот Долины Короля Медицины в течение дня и за то, чтобы дети читали свои медицинские учебники ночью.

В следующий раз, когда она увидела Юэ Ухуаня, его лицо было испорчено, изуродовано до крайности разноцветными пятнами.

Цин Луань была так напугана, что чуть не закричала. Тем не менее, Юэ Ухуань улыбнулся ей и покинул Долину Короля Медицины с таким лицом.

Болтливые языки разносили сплетни. Они считали, что теперь, когда он потерял свое красивое лицо, он впадет в немилость, как только хозяин долины выйдет из своего уединения.

Цин Луань подумала о нежном Сяньцзуне и покачала головой. В глубине души у нее была своя догадка.

Юэ Ухуань начал возвращаться с травмами — серьезными травмами, незначительными травмами, колотыми ранами и порезами. Он никому не позволял прикасаться к своим ранам, и каждый раз шел в процедурный кабинет и занимался ими сам. Выздоравливая, он читал книги и лихорадочно учился. Как только он восстанавливался, он снова покидал Долину Короля Медицины и отправлялся в неизвестные места.

Он сохранял внешнее спокойствие Долины Короля Медицины, и никто не заметил скрытого кризиса внутри.

Цин Луань поняла, что должна что-то сделать…

Для Юэ Ухуаня, для Сун Цинши, для Долины Короля Медицины, для детей, стоявших позади нее. Какими бы слабыми ни были ее крылья, ей нужно было защитить всех от ветра и дождя.

В тот день Юэ Ухуань снова вернулся раненым. Вооружившись решимостью, Цин Луань нарушила запрет и пробралась в процедурный кабинет. Ее встретило зрелище, в которое трудно было поверить.

В процедурном кабинете Юэ Ухуань зашивал рану на животе. Чтобы сохранить ясную голову, он не использовал анестетики, лишь прикусил пробковую полоску во рту, а затем несколько раз проколол иглой кожу, накладывая швы. Сильная боль заставила холодный пот проступить по всему его телу, и все же он не издал ни звука, кроме нескольких приглушенных стонов.

Юэ Ухуань заметил ее любопытные глаза и быстро запахнул халат, хрипло спрашивая:

— Кто там?

Чувствуя боль, Цин Луань закрыла глаза, а затем медленно вышла из темноты.

Юэ Ухуань выхватил меч и настороженно посмотрел на незваного гостя.

Цин Луань тут же опустилась на колени. Из-за пазухи она достала бусину духа, которую приготовила заранее, и почтительно протянула ему обеими руками.

Юэ Ухуань посмотрел на эту знакомую красную бусинку и сразу понял ее намерения. Выражение его лица стало непроницаемым и мрачным.

— Я знаю, что с хозяином что-то случилось, и не смею совать нос в чужие дела. Я также знаю, что у Ухуаня-гэ есть опасения, и я не смею просить о доверии. Но Долина Короля Медицины — единственное безопасное место для Цин Луань и единственное убежище для этих жалких детей, — в мягком голосе Цин Луань слышалась решительная твердость, — Поэтому, пожалуйста, примите жизнь Цин Луань. Пока бусина отмечена духовным сознанием, я никогда не смогу причинить вред своему хозяину и никогда не смогу пойти против вашей воли. Пожалуйста, используйте меня. Я готова на все…

— На все? — Юэ Ухуань не мог удержаться от смеха, услышав такие наивные слова, — Даже если я больше не тот человек, каким ты меня помнишь? Даже если твои чистые руки будут покрыты кровью? Даже если ты потеряешь свою жизнь? Даже если ты навлечешь на себя вечное проклятие?

Цин Луань подняла голову:

— Да!

Птица Луань всегда была готова служить у ног Феникса, всю свою жизнь следуя за его тенью, пока тот парил в небе.

Хотя ее силы были невелики, она была готова отдать все, что у нее было.

Юэ Ухуань долго наблюдал за ней и думал. Наконец, он взял ее духовную бусину и принял ее преданность.

С этого дня Цин Луань стала самым преданным подчиненным Юэ Ухуаня. Она занималась многими общественными и секретными делами в Долине Короля Медицины. Она видела самую жестокую сторону Юэ Ухуаня. Бесчисленное количество раз она убирала ужасающие куски плоти в камере пыток и смывала кровь с земли. С самого начала, когда она так боялась, что ее вырвет, до тех пор, когда она научилась справляться со всем, не меняя выражения лица. Она помогла Юэ Ухуаню безумно преобразовать Долину Короля Медицины, превратив ее в гигантскую паутину, контролирующую все и заманивающую всех в ловушку. Она старалась поддерживать идеальный образ Юэ Ухуаня, притворяясь, что ничего не произошло, не давая детям узнать правду и не собираясь давать Сун Цинши понять, что что-то не так, как только он проснется.

Однако этого было далеко не достаточно…

Юэ Ухуань каждый день доводил себя до крайности. Его тело было так покрыто шрамами, что они были нанизаны друг на друга, как бусины, и у него даже не было времени поспать. Он лихорадочно изучал технику убийства, лихорадочно исследовал яд и формации, лихорадочно вплавлял все знания в свои собственные кости и кровь. Он преодолел бесчисленные препятствия. Он просчитывал сердца людей, просчитывал все.

Самые ценные лекарства находились в самых опасных местах, где каждый шаг был чреват опасностью. Получение их требовало огромной цены.

Иногда он преуспевал, а иногда терпел неудачу. После каждой неудачи он начинал все сначала. Однако, несмотря на трудности, несмотря на препятствия, он никогда не переставал двигаться вперед.

Цин Луань отвечала только за внутренние дела Долины Короля Медицины, большую часть времени она не знала, куда он ходил и что делал.

Единственное, что она знала, это то, что пять лет назад Юэ Ухуань был возвращен лично самим мастером Павильона Ночного Дождя. 60 % его костей были сломаны, и ни одна часть его тела не осталась неповрежденной. Все, что поддерживало его жизнь, — это его древесный духовный корень и лекарственные пилюли. Он что-то крепко сжимал в руке, не желая отпускать.

Цин Луань больше не могла молчать и спросила Е Линя о причине.

Услышав это, Е Линь Сяньцзунь не удержался и выругался.

— Этот культиватор Построения Фундамента осмелился выйти на Арену Жизни и Смерти. Он действительно сумасшедший, ищущий смерти.

Арена Жизни и Смерти была темной азартной игрой в царстве бессмертных, где ставили на кон редкие экзотические сокровища и жизни культиваторов.

В царстве бессмертных было много богатых культиваторов. Они устали делать ставки на петушиные и собачьи бои. И вот теперь они наконец-то могли сделать ставку на людей.

На Арене Жизни и Смерти бои шли насмерть. Культиватор, который в конце концов выигрывает, может забрать сокровище, поставленное на кон.

Хотя у Юэ Ухуаня едва осталось дыхание, он был жив, и он стал победителем Арены. Он получил Траву Кровавого Шелкопряда, которая давно вымерла в царстве бессмертных.

Е Линь Сяньцзюнь был человеком слова. Он передал Юэ Ухуаня и Траву Кровавого Шелкопряда Цин Луань. Рассказывая о трагедии на Арене Жизни и Смерти, он в гневе хлопнул по столу и выругался:

— Хм, даже если Сюань Юй Сяньцзунь был расточителем, который вознесся, набив свое тело таблетками, культиватор Зарождающейся Души все равно подавляет культиватора Построения Фундамента. Более того, он культивировал Алмазное Тело. Обычные культиваторы не могли даже пробить его защиту, не говоря уже о нападении. Они просто хотели, чтобы Сюань Юй Сяньцзунь замучил Ухуаня Гунцзы до смерти ради развлечения. Как может такой умный человек, как Юэ Ухуань, не понимать, о чем думали эти люди? Он был готов умереть за Траву Кровавого Шелкопряда. Ради нашего партнерства по поводу Мази Южун я уже приготовил для него гроб! Скажи мне, как долго Сун Цинши планирует оставаться за закрытыми дверями? Он действительно готов позволить своему сокровищу, на спасение которого он потратил двести тысяч духовных камней, сделать что-то подобное!?

Цин Луань строго сказала:

— Я прошу Сяньцзуня, пожалуйста, не говорите так.

В царстве бессмертных культивация за закрытыми дверями считалась обычным делом. Некоторые культиваторы преодолевали свой уровень и нуждались в укреплении своей власти. Некоторым было трудно совершить прорыв, и поэтому им нужно было посвятить себя совершенствованию. Сун Цинши был исключительно талантлив и сосредоточен на самосовершенствовании. Сто лет назад он был близок к тому, чтобы достичь Великого Совершенства Зарождающейся Души, и у него был хороший шанс прорваться к уровню Святого. Теперь, когда такая возможность была совсем рядом, все считали, что для него вполне нормально заниматься культивированием за закрытыми дверями, чтобы укрепить себя.

Е Линь вздохнул и заломил руки.

— Я никогда не видел такой трагической Арены Жизни и Смерти. Его руки и ноги были сломаны, повсюду была кровь. Он неподвижно лежал на полу. Я был готов приказать, чтобы люди положили его в гроб, но не ожидал, что в последний момент он воспользуется тем, что Сюань Юй Сяньцзунь, гордясь собой, ослабит бдительность, и выстрелит ядовитой иглой из механизма во рту в талию своего противника, в щель в броне Сюань Юй Сяньцзуня.

Хотя Алмазное Тело было непроницаемо, в броне всегда будет щель, которую нельзя убрать, а можно только спрятать.

Зная концовку, Е Линь понимал процесс, прослеживая бой в обратном порядке. Он был уверен, что Юэ Ухуань уже был хорошо осведомлен о мыслях Сюань Юй Сяньцзуня, и он знал, что его замучают до смерти, но продолжал прощупывать его слабые места, определяя щель в его броне. Он намеренно ждал, пока не будет настолько ранен, что не сможет двигаться, и когда его противник ослабил свою защиту, он совершил свою последнюю атаку.

У него был только один шанс, и он был мимолетным.

Юэ Ухуань выстрелил без малейшего колебания, и Сянь Юй Сяньцзунь остался мертвым.

Арена Жизни и Смерти была в смятении. Никто не мог поверить своим глазам. Е Линь продал гроб ученику Сюань Юй Сяньцзуня по низкой цене, взял Траву Кровавого Шелкопряда для Юэ Ухуаня и напичкал его лекарствами, чтобы сохранить ему жизнь. Затем он нашел носилки, чтобы отправить его обратно в Долину Короля Медицины, и четко объяснил все дело.

Перед отъездом он несколько раз убеждал Цин Луань.

— Забудь об этом. Не плачь. Если он умрет, ты можешь подождать, пока Сяньцзунь Король Медицины выйдет из своего уединения, чтобы расплатиться с деньгами, которые Павильон Ночного Дождя внес за его лекарства и плату за сопровождение. Не позволяй этому инциденту повлиять на отправку Мази Южун.

Цин Луань подавила смятение в своем сердце и кивнула.

Лечить раны было частью ее обычных обязанностей, и она иногда лечила неудобные раны на спине Юэ Ухуаня. На этот раз перед отъездом у Юэ Ухуаня также было предчувствие, что он будет серьезно ранен, и он оставил различные планы лечения и лекарства. Цин Луань должным образом справилась со всеми травмами в соответствии с планом и с тем, что она узнала. Она лечила все, кроме его руки, которая была так крепко сжата, что она не могла ее разжать. Она смутно увидела в его ладони что-то похожее на белый камешек.

Юэ Ухуань находился в коме три дня и три ночи.

Придя в себя, он осторожно понюхал камень в своей руке, а затем попытался встать с кровати и оттолкнул руку Цин Луань, протянутую, чтобы поддержать его. Шаг за шагом он пытался подняться во дворец Фулин, но снова упал. Их непристойные взгляды, когда он ступил на Арену Жизни и Смерти, вульгарные слова Сюань Юй Сяньцзуня — они вызывали у него абсолютную тошноту. Даже неизбежное физическое прикосновение, когда Цин Луань обрабатывала его раны, заставляло его чувствовать себя крайне неуютно.

Воздух был таким грязным, что он не мог дышать. В его голове царил полный хаос. Ему нужно было быстро вернуться к тому человеку, чтобы он мог отдохнуть и спокойно дышать.

Цин Луань опустилась на колени и твердо сказала:

— Ухуань-гэ, я знаю, что с хозяином что-то случилось. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам увидеть его.

Юэ Ухуань медленно повернул голову. Глаза феникса опасно сузились.

Цин Луань с большим трудом убедила его:

— Вы не можете хранить тайну в одиночку. Если бы вы не прошли через Арену Жизни и Смерти, что случилось бы с хозяином?

Юэ Ухуань погрузился в молчание.

Цин Луань продолжала:

— Если вы умрете, кто еще сможет спасти хозяина?

— Есть кое-кто. Не волнуйся, — голос Юэ Ухуаня был усталым и хриплым, — Я положил Массив Последнего Завета на свою табличку жизни. Если я умру, массив пошлет ему сообщение. Он сможет легко найти местоположение учителя… Но я не хочу отдавать учителя этому человеку, поэтому, как бы трудно это ни было, я не могу умереть.

Травма учителя была слишком серьезной и требовала большого количества рецептов. Их нужно было проверять одного за другим. Не каждый вид лекарственного материала можно было купить, и не было времени, чтобы медленно искать их. Ему не на кого было положиться. Он знал, что ставит на кон свою жизнь, но не мог поступить иначе.

Если он проиграет эту ставку, то Массив Последнего Завета расскажет о ситуации Сун Цинши. Это был последний выход.

Сун Цинши потерял способность сопротивляться и был абсолютно беспомощен. Последние остатки его духовной силы были использованы для подавления ядовитого огня в его теле. Любой мог делать с ним все, что хотел. Даже с закрытыми глазами Юэ Ухуань мог догадаться, что сделал бы Ань Лун, этот злобный волк. Мысль об этой сцене причиняла ему такую боль, что его чуть не стошнило.

Он потерял слишком много крови на Арене Жизни и Смерти, и когда его сознание начало расплываться, он полагался на содержимое Массива Последнего Завета и камень в своей руке, чтобы заставить себя продолжать дышать. Он не мог умереть. Если он умрет, у него ничего не останется. Среди червей Гу был вид, который мог стирать воспоминания. Ань Лун смог бы взять то, что хотел, всеми правдами и неправдами. Он наверняка вычеркнет его из памяти Сун Цинши.

Юэ Ухуаню даже казалось, что то, что он пережил в поместье Золотого Феникса, не будет самым болезненным опытом в его жизни.

Быть забытым Сун Цинши — вот что самое страшное…

Каким бы трудным ни был ад, он должен вернуться. Никому не позволялось забирать его хозяина.

…

Юэ Ухуань, наконец, принял предложение Цин Луань. Он не полностью доверял ей, но, пройдя через Арену Жизни и Смерти, понял, что существует опасность того, что он будет серьезно ранен и сам впадет в кому. Если он будет без сознания в течение нескольких лет, с Сун Цинши может случиться несчастный случай, потому что некому будет позаботиться о нем.

Цин Луань, наконец, помогла ему войти в потайную комнату и увидела Сун Цинши, спящего в молочно-белой лекарственной жидкости. Она также увидела простую мебель рядом с ванной.

Цин Луань недоверчиво спросила:

— Ухуань-гэ, вы спали здесь?

Под землей было холодно, сыро и темно. Если нормальные люди останутся здесь слишком долго, даже их кости заболят. Как мог раненый вынести это?

— Ему нравится, когда я рядом с ним. Иначе ему будет одиноко, — Юэ Ухуань лег рядом с ванной, и его напряженное тело наконец расслабилось. Свет в его глазах тоже смягчился. Все его существо было привязано к человеку в бассейне, он не оставил для себя даже следа. Он взял Сун Цинши за руку, улыбнулся и слегка поцеловал тыльную сторону влажной ладони, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мелодичнее и трогательнее, — Цинши, у меня есть Трава Кровавого Шелкопряда. Теперь мы можем попробовать новое лекарство.

— Цинши, я все еще жив, и я не сошел с ума…

— Цинши, сейчас весна. Могу я посадить цветы и растения в твоем дворе?

— Цинши, говорят, в Башне Джаспер есть очень вкусные пирожные с персиковыми цветами. Может быть, мы поедим там позже?

— Цинши…

Он бесконечно говорил с тем, кто не мог слышать.

Он держал эту бесчувственную руку, как будто держал весь мир.

Цин Луань тихо вышла из потайной комнаты. Здесь не было места для посторонних.

В ее памяти песня "Фэн Цю Хуан" на вершине дерева феникса окончательно потеряла свой последний цвет.

…

Цин Луань вспоминала страдания последних десяти лет как кошмар.

Теперь Сун Цинши проснулся, и она тоже очнулась от кошмара. Тяжелая ноша на ее плечах исчезла, и ее сердце расслабилось.

Она также поняла, что имел в виду Юэ Ухуань. Все эти страдания остались в прошлом. Не было никакой необходимости заставлять хозяина чувствовать себя виноватым и грустить. Они должны смотреть вперед. В будущем жизнь каждого будет лучше и ярче.

Что касается отношений между хозяином и Ухуанем-гэ…

Цин Луань не смогла сдержать улыбки. Она собиралась очень усердно молиться богу Луны, молясь о хорошем конце.

В тусклом свете луны молодой человек в красном сидел во дворе ее дома, усердно репетируя "Фэн Цю Хуан". К сожалению, у этого молодого человека не было музыкального таланта. Как бы он ни старался, он не мог играть хорошо. Его мелодия все время прерывалась, и некоторые ноты, казалось, убежали из дома в неизвестные места.

Молодой человек был немного смущен и спокойно посмотрел на нее. Цин Луань не могла не улыбнуться, сидя рядом с ним и тихо слушая.

Она хотела, чтобы все были счастливы.

Грязные мыши, стерильные мыши, чистые мыши…

Помещение для разведения мышей теперь расширилось до восьми комнат, где в строгом соответствии с руководством по разведению были выведены тысячи мышей. Теперь они могли немедленно перейти к разведению мышей со специфическими патогенами. В лаборатории было также несколько видов оборудования, о котором он упоминал ранее, но у него не было средств на их изготовление на заказ. Запас лекарственных материалов пополнился, и многие исследования, которые были прекращены, теперь могут быть продолжены.

Эти благословения пришли слишком быстро и внезапно. Он только заснул, а когда проснулся, у него было все.

Сун Цинши посмотрел на клетки с белыми мышами и почувствовал, как быстро забилось его сердце. Он потянул Юэ Ухуаня за рукав, желая выразить свое волнение, но слова в его животе были похожи на кастрюлю, полную пельменей, и чем больше он волновался, тем больше не мог их вылить. Его глупый рот чуть не довел его до слез. После долгого молчания он, наконец, выдавил:

— Ты проделал очень хорошую работу. Спасибо.

Встреча с таким добрым ангелочком была поистине благословением трех его жизней. Умный и красивый, добрый и милый, внимательный и нежный…

Позже он запишет все это в маленькую записную книжку и будет читать ее три раза в день, чтобы напоминать себе, как ему повезло.

Юэ Ухуань сказал:

— Мыши размножались очень быстро, и на более поздних стадиях мне пришлось контролировать скорость их размножения. Я взял несколько мышей для проведения некоторых фармакологических экспериментов. Конечно, я все еще не до конца понимаю экспериментальные методы, для которых используются эти мыши, поэтому я просто попытался использовать их для простых тестов на токсичность… после эксперимента все мыши были убиты.

Он обнаружил, что использование мышей для предварительных экспериментов с ядами было очень полезно. Ему требовалась лишь пятая часть полной дозы. Это спасло много драгоценных лекарственных материалов.

За эти годы он тщательно прочитал "Ядовитые Писания клана Не" и все книги, связанные с ядами. Он также взял немного различных ядов из коллекции Сун Цинши, чтобы провести исследование. Он усилил токсичность Яда Тысячи Шансов, разработал много новых высокотоксичных ядов и придумал множество методов отравления, от которых невозможно защититься.

На Арене Жизни и Смерти он нанес смертельный удар одной иглой. Теперь никто не осмеливался легкомысленно угрожать ему.

Юэ Ухуань с улыбкой взглянул на Сун Цинши, который лихорадочно делал заметки на столе. Он знал, что Сун Цинши был фанатиком исследований. Войдя в лабораторию, он выбросил из головы все мысли, кроме исследований.

Девять огненно-красных виноградных лоз тихо протянулись позади него. Две пошли чистить мышиные клетки, две пошли кормить белых мышей, две принесли пирожные и освежающий дух чай, еще две пошли читать книги, а последняя тихо обернулась вокруг лодыжки Сун Цинши. Затем Юэ Ухуань сел рядом с ним и занялся различными делами Долины Короля Медицины.

После того, как Сун Цинши закончил свой дневник наблюдений, он также написал руководство по разведению мышей с определенными заболеваниями. Ему потребовалось много времени, прежде чем он заметил виноградные лозы, которые работали вокруг комнаты и на нем. Он долго смотрел на свою лодыжку и не мог удержаться, чтобы не спросить Юэ Ухуаня:

— Они разумны?

— Нет, — Юэ Ухуань перестал писать и сказал с улыбкой, — Их сознание — это моя воля. Они как продолжение моих конечностей. Куда бы я ни пошел, я могу использовать свой ментальный зонд для просмотра окружающей среды. Это очень удобно. В последние годы я использовал их для решения многих проблем.

Сун Цинши посмотрел на лозы, читающие две книги, затем на Юэ Ухуаня, который держал в руках гроссбух, и недоумевал:

— Итак, ты делаешь все это одновременно? Ты один берешь на себя роль нескольких человек?

— Да, из-за нехватки рабочей силы мне нужно разобраться со слишком многими вещами. Если это не особенно важно, то будет быстрее просто выполнять несколько задач одновременно, — объяснил Юэ Ухуань в нескольких словах. Он вдруг понял, что, возможно, было нехорошо так говорить, и попытался исправить ситуацию, приказывая лозам отнести ему обе книги, — Серьезно я только читаю эту книгу "Сутра Лин Данци". Другая — экспериментальные данные, сделанные учениками. Я просто случайно просматриваю их на предмет ошибок.

Он действительно не видел никакой сложности в распределении своего внимания между несколькими действиями. Для него это было не сложнее, чем дышать или пить, поэтому он не знал, что еще добавить.

Впервые за две жизни IQ Сун "Ботана" Цинши разбилось вдребезги. Самые разнообразные чувства подняли бурю в его сердце.

Это было похоже на то, как он объяснял своему кузену, как решать задачи для поступления в начальную школу. Это были простые задачи, которые можно было понять с одного взгляда. Он дал ему несколько методов решения, полученных из исчисления, продвинутой математики и алгебраической геометрии, и, несмотря на все это, его кузен все еще плакал и поднимал шум, говоря, что он просто не может этого понять.

Он не должен был критиковать своего кузена за невежество…

Как и сейчас, Юэ Ухуань очень усердно работал, чтобы объяснить ему методы и советы о том, как делать несколько вещей одновременно.

Сун Цинши чувствовал себя очень обиженным. Он действительно не мог понять и не мог этого сделать. Когда он делал что-то одно, он не мог делать ничего другого. Когда он смотрел на что-то одно, у него просто не было возможности смотреть на что-то другое. Когда другие культиваторы Зарождаюшейся Души выходили наружу, они осматривали все вокруг и прислушивались во всех направлениях. Что касается его, то, как только он видел что-то новое и интересное, он тут же забывал обо всем остальном. Тот факт, что он смог дожить до настоящего времени, стал возможным исключительно благодаря его особому мастерству, его уникальному телосложению и его склонности избегать прогулок.

Юэ Ухуань улыбнулся и утешил:

— Вы тоже такой замечательный.

Ему нравилось, как Сун Цинши смотрит на людей — так серьезно, будто мог охватить взглядом весь мир.

Сун "Ботан" Цинши решил спасти свой имидж умника, взял "Сутру Лин Данци" и пролистал ее. Он вспомнил, что математика царства бессмертных была не очень хороша, самое большее на уровне средней школы. Эта книга была посвящена решению трехмерных линейных уравнений и применению тригонометрических функций.

Подавляющее большинство культиваторов не уделяли особого внимания математике, что на самом деле было очень неправильно.

Расположение многих их массивов было рассчитано с помощью математики. Тем более ему, прошедшему обучение в другом мире, было еще более ясно, что массивы были похожи на электрическую материнскую плату, каждая линия должна быть расположена в наиболее подходящем положении. Духовная энергия была равна электричеству. Объединение различных материнских плат может обеспечить междугородную связь, функции безопасности, наблюдение и даже наступательное оружие.

Конечно, в царстве бессмертных не было никакой механизации, и массивы не могли производиться массово. Все они были сделаны вручную, и точный расчет был особенно важен.

Юэ Ухуаню было бы очень трудно полагаться исключительно на себя, чтобы понять эти теории.

Оценки Сун Цинши по математике были очень хорошими. Он был очень рад объяснить различные математические формулы и методы их применения. Позже он запишет все, что знает об исчислении, различных теориях чисел и анализе. Все это были необходимые навыки для студентов-естествоиспытателей!

Юэ Ухуань слушал очень внимательно. Он остановил все окружающие виноградные лозы и погрузился в удовольствие от решения задач.

Они вдвоем отвечали на сложные упражнения в лаборатории до наступления сумерек. Внезапно в массиве Долины Короля Медицины произошло небольшое землетрясение. Ядовитые марионетки также перешли в режим атаки. Юэ Ухуань заметил ненормальное движение и поднял голову от моря уравнений. Недовольно выглянув за дверь, он убрал книги на стол.

Сун Цинши не был знаком с недавно модифицированным оборонительным строем и немного медлил с реакцией. После минутной неспособности среагировать, он запоздало спросил:

— Кто-то вторгается?

Юэ Ухуань слегка улыбнулся:

— Не совсем. Он просто пробрался внутрь и повредил дом.

Сун Цинши не понял, что он имел в виду, когда в мгновение ока дверь лаборатории распахнулась. Две ядовитые марионетки, охранявшие дверь, были съедены по кусочкам бесчисленными Гу.

Ань Лун, переполненный убийственной аурой, яростно ворвался внутрь. Его волосы отросли, и он держал их в нескольких случайных длинных косах. Все его тело было покрыто грязью, губы пересохли и потрескались, из них сочилось немного крови. Красными глазами он смотрел на Юэ Ухуаня. За ним последовала столь же грязная светящаяся змея, чешуя которой потеряла свой блеск, и выплюнула письмо в направлении Юэ Ухуаня. Она явно хотела проглотить его одним укусом.

— Что с тобой случилось? — ошеломленно спросил Сун Цинши, — Ты что, катался по грязи?

Юэ Ухуань спокойно объяснил:

— Учитель, массив ядовитого тумана на болотах был нарушен.

Сун Цинши мгновенно все понял. Мучимый угрызениями совести, он опустил голову и сжал плечи, свернувшись в клубок.

Ань Лун стиснул зубы и посмотрел на парня, о котором он постоянно беспокоился до такой степени, что не мог нормально ни есть, ни спать. Он посмотрел на закуски на столе и подумал о том письме, которое получил после того, как наконец, после долгих трудов, нарушил массив. Он хотел оторвать кусок плоти от этого дурака.

Сун Цинши посмотрел на выражение его лица и почувствовал, что понимает, о чем тот думает. Он взял со стола нетронутый освежающий чай и протянул ему обеими руками:

— Хочешь выпить?

Ань Лун был так зол, что вместо этого начал улыбаться. Он взял в руку освежающий дух чай и выпил его за один раз. Затем руками, похожими на железные зажимы, он схватил этого дурака, который был сбит с толку ситуацией, взвалил его на плечо и большими шагами вышел из лаборатории, ища место, где можно было бы полностью разобраться с этим человеком.

Слуги долины, стоявшие вдоль дороги, бросали на них косые взгляды. Шум, который поднял Лун, совершенно смутил Сун Цинши, но он знал, что был неправ, поэтому у него тоже не хватало духа сжечь его. Он продолжал материализовывать и рассеивать алхимический огонь на своей ладони, но пока он колебался, его уже унесли далеко.

Гу у входа в лабораторию рассредоточились, а затем снова собрались вместе, как прилив, заманив Юэ Ухуаня внутрь.

Ань Лун прошел весь путь до дворца Фулин и обнаружил, что пейзаж, который оставался неизменным в течение сотен лет в Долине Короля Медицины, изменился. Многие знакомые ему вещи были стерты. Повсюду была показная красота, повсюду чувствовалась тень этого злодея.

Место, где он оставил свои следы, было осквернено, окрашено в аромат, которого там быть не должно. Чем больше он думал об этом, тем больше злился. Он безжалостно сбросил мужчину с плеча.

Даже для обычного культиватора, не культивирующего тело, не было бы проблемой устойчиво приземлиться на ноги от такого толчка. Однако Сун Цинши не успел собраться с силами, не смог устоять на ногах и упал на землю. Он долго не вставал.

Увидев его жалкий вид, Ань Лун был потрясен и сожалел о своем поступке. Большая часть его гнева тут же исчезла.

Светящийся Дракон многого не понимал. Он просто почувствовал себя очень расстроенным, когда увидел, как Сун Цинши рухнул на землю. Он тут же подполз и выпрямился, превратившись в трость.

— Сяо Бай, ты так добр, — Сун Цинши воспользовался поддержкой Светящегося Дракона, чтобы медленно встать. Он похромал к Луну и пожаловался, — Если тебе есть что сказать, давай обсудим это медленно. Я не хочу ссориться с тобой прямо сейчас.

— Что? Твоя рана еще не зажила? — Ань Лун грубо отнял его у Светящегося Дракона и повернул с боку на бок, несколько раз осматривая. Наконец он поднял рукав, ущипнул его за левую руку и спросил, — Ты не можешь двигать этой стороной?

Сун Цинши честно ответил:

— Половина моего тела была сожжена молнией. Все мои меридианы и кожа отросли заново. Сейчас я не могу управлять этой стороной.

— Она выглядит мягче, чем оригинальная кожа, — Ань Лун прищурил глаза, несколько раз осторожно поглаживая его по руке. Он облизнул губы и стиснул зубы.

Сун Цинши внезапно понял, что ситуация становится далеко не обнадеживающей, и быстро попытался отдернуть руку. Однако руки Ань Луна были настолько сильны, что он вообще не мог ими пошевелить.

Сун Цинши оставил всякую надежду.

— Тебе разрешен только один укус. Если ты укусишь больше одного раза, я подожгу тебя.

Ань Лун поднял брови и спросил с улыбкой, которая вовсе не была улыбкой:

— Почему бы тебе просто не сжечь меня прямо сейчас?

— Ты не виноват в этом, — Сун Цинши никогда не любил оправдывать свои ошибки и был достаточно храбр, чтобы взять на себя ответственность за них, — Хотя это был несчастный случай, в конце концов, я заставил тебя беспокоиться обо мне. Это моя вина, так что это нормально — позволить тебе откусить кусочек, чтобы выплеснуть свой гнев.

Кроме того, он не должен был рисовать собачью голову на конверте. Это было слишком неуважительно по отношению к другу.

В уголках губ Ань Луна появилась улыбка. Его враждебность чуть уменьшилась, хватка немного ослабла, и зубы стали меньше чесаться.

Сун Цинши ковал железо, пока горячо:

— Это я виноват. Если ты злишься, ты можешь прийти и свести со мной счеты, но не вини Ухуаня.…

Прежде чем он успел закончить свои слова, его укусили с такой силой, что белая и нежная плоть на его руке была почти оторвана.

Сун Цинши закричал от боли, слезы готовы были вот-вот хлынуть наружу.

Укус этого хаски был очень болезненным.

Ань Лун отпустил его и начал пристально расспрашивать о Небесной Скорби.

Сун Цинши тоже выглядел очень подавленным:

— Не знаю, просто молния ударила внезапно.

— Ты проводил какие-либо исследования, которые нарушают законы Небес? Или ты усовершенствовал какую-нибудь таблетку, которая шла вразрез с естественным порядком? Ты неправомерно подставил врага? — Ань Лун высказывал бесчисленные предположения по этому поводу, но, несмотря ни на что, ему даже в голову не могла прийти неслыханная возможность того, что культиватор Построения Фундамента, такой как Юэ Ухуань, мог столкнуться с Небесной Скорбью. Более того, основываясь на его исследовании, эта Молниеносная Скорбь была равна по силе той, которая предназначалась для прорыва Зарождающейся Души. И поэтому вся вина могла упасть только на Сун Цинши, — Может быть, ты пытался прорваться к уровню Святого?

Сун Цинши решительно отрицал это:

— Ничего подобного! Это Небеса совершили какую-то ошибку!

Как строгий научный исследователь, он вообще не думал, что этот вопрос был связан с Юэ Ухуанем. Даже Цзинь Фэйжэнь и Се Цзе, эти абсолютные отбросы, не встретили гнева Небес. Юэ Ухуань был всего лишь смертным, добрым и нежным. Как могли Небеса наказать его? Эта Молниеносная Скорбь была чистой случайностью!

Он высказал предположение:

— Возможно, какой-то демонический культиватор провалил испытание скорбью и использовал Технику Заимствования Жизни, чтобы передать ее мне.

Техника Заимствования Жизни была утерянной запрещенной техникой демонических сект. Говорили, что она поможет перенести смертельный урон с себя на кого-то другого. Однако условия ее активации были очень суровыми. Помимо того, что нужно найти человека, разделяющего одну судьбу, также нужно было подходящее время, место и так далее и тому подобное.

Юэ Ухуань был продан в поместье горы Золотого Феникса и в течение многих лет не имел абсолютно никакого статуса. Получить его карту рождения* было нетрудно.

(ПП: карта рождения — точное расположение звезд при рождении. Вы получаете ее, проверяя, используя точную дату и время вашего рождения. Вот что имел в виду Сун Цинши, говоря, что нужен кто-то с такой же судьбой, чтобы активировать Технику Заимствования Жизни)

Оба они строили многочисленные догадки, но так и не смогли прийти к какому-либо выводу. Им оставалось только на время отложить этот вопрос в сторону.

Сун Цинши снова попытался урезонить неразумного хаски:

— Этот инцидент произошел слишком внезапно. У меня не было времени на какие-либо объяснения. Юэ Ухуань не знаком с тобой и даже имеет на тебя некоторые обиды. Как бы он посмел попросить тебя о помощи? Если бы он не запечатал Долину Короля Медицины, и об этом деле стало известно, я бы действительно не выжил.

Ань Лун усмехнулся:

— Ты действительно понятия не имеешь о проделках этого парня. Я думал, что ты попал в его руки после того, как был серьезно ранен, и находишься под его контролем.

Сун Цинши был сбит с толку:

— Если бы он хотел захватить Долину Короля Медицины, он мог бы просто убить меня на месте. Зачем утруждать себя лечением, а потом контролировать меня?

Ань Лун хотел окунуть его голову в воду, чтобы заставить проснуться:

— Ты не понимаешь, как работает человеческий разум!

Сун Цинши почувствовал, что он унижает его:

— Как я могу не понимать, как думает мужчина, когда я сам мужчина?

Ань Лун сердито сказал:

— Неужели ты никогда не думал, что он жаждет твоей красоты?!

Сун Цинши замолчал и долго смотрел в глаза Ань Луна, подозревая, что с ними что-то не так. В противном случае для него было бы невозможно не видеть, что красота Юэ Ухуаня в десять раз превышала ту, что была у него. Не говоря уже о том, что Юэ Ухуань был главным героем-шоу, достаточно красивым, чтобы вызвать падение городов, а еще нежным и добрым. Это другие жаждут его, ясно?!

Ань Лун также понял, что сорвалось у него с языка. Он отвернулся, с горечью отказываясь говорить дальше.

Сун Цинши обдумал то, что он только что сказал, и нашел новые сомнительные моменты.

— Почему ты думаешь, что Юэ Ухуань захочет причинить мне вред?

После того, как Ань Лун заподозрил, что в Долине Короля Медицины что-то случилось, он начал внимательно отслеживать передвижения Юэ Ухуаня. Будь это в тайном царстве или на Арене Жизни и Смерти, его действия намного превышали то, что было под силу культиватору Построения Фундамента. Он использовал любую возможность, честную или подлую. Он был жесток к другим, но еще более жесток к самому себе. Ни его поведение, ни образ мышления не были нормальными.

В царстве бессмертных его больше не называли именем Ухуань Гунцзы, а вместо этого отзывались о нем как "этот сумасшедший".

— Послушай меня, — долго подбирал слова Ань Лун. Он готовился обвинить Юэ Ухуаня за его спиной перед Сун Цинши, настраивая его против этого опасного человека, — Этот парень в тайном царстве…

Внезапно кто-то ворвался в зону защиты его ментального зонда и прервал его повествование.

Юэ Ухуань принес новую порцию освежающего напитка, грациозно появившись перед ними с улыбкой. Он лично налил чашку чая Ань Луну:

— О чем интересном говорит Сяньцзунь?

Ань Лун и не ожидал, что его Гу, используемые только для того, чтобы пугать людей, надолго удержат его в ловушке. Увидев его столь наглым, презрительные слова были готовы сорваться с его губ.

Юэ Ухуань спросил с улыбкой:

— Не может быть, чтобы вы беспокоились о моем состоянии?

Все слова обвинения, готовые вырваться из Ань Луна, были заблокированы. Он посмотрел на сидящего рядом Сун Цинши, на лице которого было совершенно озадаченное выражение, а затем на сумасшедшего злодея перед ним. Он вдруг понял, что никогда не сможет назвать все те безумные вещи, которые сделал Юэ Ухуань. Иначе разве он не доказал бы этим, что тот все еще нездоров?

Сун Цинши придавал чрезвычайно большое значение его психическому заболеванию. Если он узнает, что болезнь Юэ Ухуаня не излечена, он никогда не будет избегать его. Он будет только любить его еще сильнее и заботиться о нем всеми возможными способами…

Ань Лун стиснул зубы и снова решил перестроить свои слова, избегая называть Юэ Ухуаня сумасшедшим. Он был просто зловещим, черносердечным и гнилым до мозга костей…

Юэ Ухуань повернулся и налил чай Сун Цинши. Он взглянул на следы зубов на его руке и с улыбкой спросил:

— Учитель только что оправился от серьезной травмы. Как насчет того, чтобы я приготовил для вас немного лечебной пищи? Несколько дней назад я получил немного женьшеня Пурпурного Облака из тайного царства. Он наилучшим образом подходит для питания организма.

Словесный поток Ань Луна снова был заблокирован. Оглядываясь назад, он вспомнил, что большая часть того, что сделал Юэ Ухуань, казалось, действительно заключалась в том, чтобы найти лекарство для исцеления Сун Цинши. Если он решит солгать, это дело нельзя будет скрыть. Было бы прекрасно сказать это, если бы Сун Цинши действительно пострадал. Но, видя, что Сун Цинши сидит здесь в совершенно хорошем состоянии, и все это благодаря этому злодею, не станут ли его слова только поводом наградить Юэ Ухуаня?

Все остальное было мелочами вроде убийств, о которых в царстве бессмертных не стоило упоминать. Он сам убил гораздо больше людей…

Что же касается того, что он был ранен ловушками, когда ворвался в Долину Короля Медицины, то по этому поводу спорить вообще не приходилось. Это признание было просто слишком позорным для достойного культиватора Зарождающейся Души…

Ань Лун испытывал те же невыразимо горькие страдания, как Сун Цинши, когда он доводил его до состояния рыбы-фугу. Скрежеща зубами, он сказал:

— Этот парень не сделал ничего особенного в тайном царстве. В любом случае, это был просто обычный захват сокровищ. Он был очень хорош.

Юэ Ухуань сел и кивнул с добрым и честным выражением на лице:

— Спасибо Ань Сяньцзуню за похвалу.

— Пожалуйста, — Ань Лун поднял чашку и не смог удержаться от насмешки, — В этом чае нет никакого яда, верно?

Юэ Ухуань был непоколебим:

— Ань Сяньцзунь действительно любит шутить. Я не использовал эту вульгарную технику уже много-много лет.

…

Сун Цинши обнял хорошо воспитанного Светящегося Дракона. Он посмотрел на Луна, сидящего слева, и Юэ Ухуаня, сидящего справа. Даже при всем его тугодумстве он знал, что эти двое совершенно несовместимы друг с другом. Атмосфера была ужасной. Однако он не знал, как примирить их. В конце концов, ловушки Юэ Ухуаня причинили боль Луну, и Лун не мог так легко отпустить его.

Лучший способ справиться с боевыми действиями — сначала изолировать стороны.

Сун Цинши собирался попросить слугу из долины отвести Луна во двор Цзинсинь, а сам он будет сопровождать Юэ Ухуаня обратно во дворец Фулин.

Внезапно он посмотрел на кожаные доспехи Луна и почувствовал, что что-то не так. Сун Цинши изучал медицину в течение многих лет и был немного одержим чистотой. Обычно он носил белую одежду и не любил пачкаться. Ань Лун знал это, и поэтому каждый раз, приходя в Долину Короля Медицины, он приводил себя в порядок. Даже когда он подшучивал или распускал руки, он никогда не мучил его в этом отношении.

Теперь тело Ань Луна было покрыто вонючей грязью. Когда он притащил Сун Цинши сюда, то даже оставил несколько грязных пятен на его облачении.

Очищающее заклинание было основным заклинанием, которое знал каждый культиватор в царстве бессмертных. Он мог мгновенно удалить грязь с тела.

Почему Ань Лун не использовал его?

Сун Цинши немного подумал, а затем отправил свой ментальный зонд на разведку. Его лицо слегка изменилось. Он немедленно заставил себя встать с помощью Светящегося Дракона, хромая, подошел к Луну, потянул его за собой и торжественно сказал:

— У Сяо Бая есть некоторые травмы, я отвезу вас двоих отдохнуть и принесу немного лекарств.

Ань Лун увидел выражение его лица, и его сердце мгновенно смягчилось. Он протянул руку.

— Эй, тебе нужно, чтобы я нес тебя на спине?

Сун Цинши покачал головой и наступил на красный лотос.

— Я не калека. Если я позволю тебе прокатить меня на спине прямо сейчас, что будет дальше?

Он больше привык делать сам то, что ему под силу…

Юэ Ухуань опустил глаза и спокойно взял со стола чайный сервиз.

Сун Цинши потянул за собой Луна и отвез его в его постоянную резиденцию в Долине Короля Медицины, во двор Цзинсинь. Он приказал ему лечь, а затем использовал свою довольно гибкую правую руку, чтобы проверить его рану. Ань Лун видел, что он уже выяснил его реальное состояние и больше не пытался притворяться. Наконец он снял свои черные кожаные доспехи.

Как мог тот, кто насильно разрушил массив ядовитого тумана в Долине Короля Медицины, пройти невредимым?

Он был пойман в ловушку ядовитого тумана в течение нескольких дней. Под кожаными доспехами засохшая кровь смешивалась с темной болотной грязью, прилипая к его плоти. На груди и животе виднелись черные пятна — следы от разъедающего яда. Со временем они распространились по большей части его тела и постепенно просочились в кости. Этот яд назывался "Костная Интоксикация", и это был самый страшный медленно действующий яд в "Ядовитых Писаниях клана Не". Сначала он вызывал простое онемение, а затем, когда токсин попадает в кости, процесс становится все более и более болезненным, пока кости во всем теле не треснут и все тело не превратится в грязь.

Сун Цинши не любил этот яд как слишком жестокий. Он никогда не использовал его раньше и не устанавливал в Ядовитом Тумане, поэтому не заметил его сразу.

Хотя Ань Лун использовал Гу и специальные таблетки для детоксикации, чтобы задержать начало действия яда, после столь долгого времени яд уже достиг поверхности его костей, и боль была сильной. Но сначала ему не терпелось спросить обо всех тех вещах, что его беспокоили, а затем внезапно появился Юэ Ухуань. Ради сохранения достоинства он с трудом выдержал и ничего не сказал.

— Ты всегда так делаешь, — Сун Цинши использовал свою духовную силу, чтобы запечатать распространяющийся яд. Затем он вызвал призрачный огонь, чтобы вытянуть яд. Он не мог удержаться от проклятия, — Если ты порежешь палец, ты найдешь меня и устроишь большой шум, но когда ты серьезно ранен, ты не скажешь об этом ни слова. Тебе обязательно притворяться, что все в порядке? Разве ты не чувствуешь боли? Если ты позволишь этому затянуться и все твои кости будут сломаны, даже я не смогу тебя спасти!

Ань Лун молчал, позволяя ему вывести токсины и залечить раны.

С учетом особого телосложения Сун Цинши ему не нужно было бояться всевозможных ядов. Он также мог впитывать в себя яды других людей, а затем растворять их.

Черный призрачный огонь продолжал вращаться, постепенно высасывая весь яд.

— Он изменил этот яд в ядовитом массиве, потому что хотел моей жизни, — боль в теле Ань Луна постепенно исчезла, и он торжественно сказал, — Я не виню его. Сражения в царстве бессмертных никогда не были разумными. Битва — это вопрос жизни и смерти. С тех пор как я ворвался в Долину Короля Медицины живым и увидел вас двоих, он проиграл. Цинши, я только что придумал двадцать восемь способов убить его, восемь из которых ты абсолютно не смог бы остановить.

Сун Цинши остановил призрачный огонь в своей руке, поднял голову и настороженно посмотрел на него.

— Я знаю. Ты хочешь сказать, что я культиватор Зарождающейся Души, — Ань Лун знал, что он хотел сказать, и перебил его, — Но Юэ Ухуань — это не обычный культиватор Построения Фундамента! Ни один культиватор Построения Фундамента не имеет телосложения, более близкого к культиватору уровня Формирования Ядра. Возьми к примеру Лозу Кровавого Короля. Все его тело очень ядовито. У него так много этих странных массивов и этого немыслимого скрытого оружия. У него есть навыки владения мечом, которых у него не может быть, даже если он начал практиковаться в утробе матери! У него есть всевозможные планы! Если позволить ему развиваться, он определенно станет скрытой опасностью!

Тот, кого он изначально считал муравьем, превратился в серьезную ситуацию. Он недооценил его. Хотя сейчас это не имело большого значения, все культиваторы знали, что опасность следует убивать в младенчестве.

Сун Цинши пробормотал:

— Но ты не убил его.

Ань Лун закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Если я убью его, ты простишь меня? Разве ты не будешь сражаться со мной насмерть?

— Не прощу, — Сун Цинши решительно покачал головой, — Он спас мне жизнь.

Ань Лун медленно поднял его левую руку, опустил голову и посмотрел на кожу, которая была более нежной, чем где-либо еще. Его голос был немного грустным:

— Если…Если бы я был рядом с тобой, ты бы вообще не пострадал. Я бы все отдал, чтобы защитить тебя. Но… ты никогда не давал мне шанса.

Он был очень силен. Он был свирепым и жестким. У него была грубая кожа и сильные мускулы. Он был наглым и неразумным. Он не был кротким и уступчивым. Он был не из тех, кто делает то, что ему говорят.

Он был волком, который упрямо хотел выглядеть собакой. Но, несмотря ни на что, он не мог продолжать притворяться.

Сун Цинши знал, что ему следует сказать несколько слов утешения, но независимо от того, что он скажет, он чувствовал, что все они будут бледными и слабыми.

— Я тебя не виню. Это моя вина. Я не могу отпустить это. Это наказание, которого я заслуживаю, — Ань Лун притянул Сун Цинши к себе и уткнулся ему в шею, слегка принюхиваясь к запаху, который не хотел отпускать. Наконец он издал обиженный всхлип, — Цинши, мне больно…

Сун Цинши никогда не видел, чтобы Ань Лун так себя вел. Он был немного ошеломлен, не зная, что делать. После того, как он удалил весь яд, он провел час, играя роль драгоценного плюшевого мишки, не осмеливаясь ни заговорить, ни пошевелиться, и в конце концов его неохотно отпустили.

Светящийся Дракон не был ранен, но он был полностью истощен от чрезмерного напряжения. Сун Цинши попросил кухню приготовить много сырых яиц в качестве пищи для Светящегося Дракона. Затем он неоднократно предупреждал Ань Луна не употреблять алкоголь, даже лекарственный ликер не разрешался.

Когда он вернулся во дворец Фулин, была уже полночь. Его только что выздоровевшее тело устало, как и его сердце.

Юэ Ухуань сидел на ступеньках дворца Фулин и ждал его. Увидев состояние Сун Цинши, он был ошеломлен, но ничего не сказал.

— Ты ждал меня? — Сун Цинши был немного счастлив, когда увидел его, но, к сожалению, все его тело было вымазано грязью Луна. Очищающее заклинание не могло избавиться от запаха болота. Он просто хотел принять ванну.

Юэ Ухуань принес для него свежий халат и довел его до дверей ванной.

Сун Цинши купался в теплых горячих источниках, думая о том, как выглядел Ань Лун и что он сказал и сделал сегодня. В глубине души он был немного озадачен.

Не может быть, чтобы он нравился Ань Луну, верно?

Сун Цинши быстро отказался от этой абсурдной гипотезы. Хотя он не был экспертом в отношениях между друзьями, он, возможно, и не видел бегущих свиней, но он ел свинину*.

(ПП: Обычно говорят наоборот. Возможно, это опечатка, но я решила оставить все как есть. Я думаю, что вполне уместно, поскольку Сун Цинши также полностью ошибается в своей гипотезе)

Его сестра в другом мире была Байфумэй* уровня богини, очередь женихов, которые приходили ухаживать за ней, могла занять несколько улиц. Ее поклонники использовали всевозможные уловки, чтобы завоевать ее расположение. Некоторые даже пытались добраться до нее через него, давая ему всевозможные книги и практические экзамены, умоляя замолвить за них словечко.

(ПП: Байфумэй — мисс Совершенство)

Как мог существовать такой хаотичный и приводящий в бешенство метод ухаживания, как у Ань Луна? Очевидно, это была модель плохого друга, о которой все говорят, верно?

Его братья по учебе были гораздо более беспокойными, чем Лун. Они обнимали друг друга за плечи, обнимались, проклинали друг друга, давали друг другу ужасные прозвища, вместе пили, вместе купались в общественных банях; он даже слышал, что они насмехались и высмеивали друг друга… И почему-то это совсем не помешало им найти подружек. Причем перед своими подругами они становились совсем другими, каждый был более воспитанным и вдумчивым, чем другие.

Более пятисот лет назад, каждый раз, когда Лун похищал его, чтобы пойти поразвлечься, именно Ань Лун всегда первым находил красивую женщину. Он свистел, чтобы привлечь внимание красотки, и призывал Сун Цинши прийти и посмотреть, говоря, что научит его, как соблазнять женщин. Сун Цинши не интересовался этими вещами и много раз отказывался. Ань Лун, однако, все еще продолжал без устали делать эти глупости. Какая "чистая и нежная, сексуальная и очаровательная"; какая "нежная и прекрасная, достойная и возвышенная"; какая "экзотическая осанка и классическая грация", "дочь благородного дома", "жемчужина ветра и пыли*"…

(ПП: жемчужина ветра и пыли — проститутка или певичка)

Благодаря опыту Ань Луна он повидал небывалое количество красивых женщин.

Не было никого, кто не любил бы красивые вещи.

Сун Цинши не был против того, чтобы ценить красоту. Но для этого нужно было использовать почтительные глаза. Нужно относиться к ним с должным уважением. Он совершенно не хотел, чтобы эти красивые женщины считали его развратником! Еще меньше он хотел, чтобы эти красавицы относились к нему как к сообщнику Луна из-за постыдных действий этого негодяя, когда эти дамы преследовали его по улице с оружием в руках, а он не осмеливался сопротивляться, потому что был неправ!

Этот инцидент всегда будет занимать первое место среди самых постыдных вещей в его жизни. Он не мог избавиться от своего гнева, даже когда бил собачью голову Луна, пока не превратил ее в свиную голову.

Ань Лун все еще не знал, что такое раскаяние, и весело спросил:

— Тебе не нравятся женщины. Возможно ли, что тебе нравятся мужчины?

Сун Цинши был ошеломлен его вопросом и долго размышлял над ним. Однако он был одержим культивированием и исследованиями. Он не был заинтересован в потакании своим слабостям и не понимал, что значит быть возбужденным желанием. Он никогда не задумывался о своей ориентации. Как он мог знать ответ на этот вопрос? Он попытался нарисовать в уме образ своего типа, но смог представить только пустоту.

После долгих размышлений он обнаружил, что Лун снова искривил его мышление. Он собирался культивировать Путь Бессердечных. Что он делал, думая о таких вещах?

Ань Лун не сдавался и продолжал спрашивать:

— Какие мужчины тебе нравятся? Люди из нашего Западного Леса очень добры к своим даосским спутникам. Не смотри на то, какими свирепыми мы кажемся снаружи. На самом деле мы — подкаблучники. Если любимый человек заставит нас идти на восток, мы никогда не пойдем на запад. Если он заставит нас встать на колени на стиральную доску, мы никогда не осмелимся встать на колени на доску для ногтей… Хочешь все обдумать? Я найду для тебя хорошего спутника. Я гарантирую, что он будет очень послушным.

Выражение его лица выглядело в высшей степени смиренным и послушным, словно он только и ждал возможности сделать из него дурака.

Сун Цинши не очень любил разговоры на эту тему и чувствовал, что над ним снова собираются сыграть шутку. Он не хотел тратить время на этого глупого пса, который только и знает, как озорничать. Он вернулся в Долину Короля Медицины, заперся в кабинете и с головой погрузился в кучу невразумительных текстов, пока Ань Лун не поклялся всеми предками, что больше не будет делать ничего глупого. Сун Цинши с трудом заставил себя простить его, взяв обещание никогда не поднимать эту тему вновь.

Ань Лун знал, что был неправ, и в течение длительного периода после этого вел себя достойно.

Позже Сун Цинши успешно сформировал свою Зарождающуюся Душу и культивировал Путь Бессердечных.

Путь Бессердечных на самом деле не повлиял на его жизнь и дружбу. Он просто отсекал страсти и воздерживался от желаний, сосредоточившись на поиске Пути, освобождавшего человека от любых забот о любви. После того, как Сун Цинши культивировал Путь Бессердечных, он больше никогда не страдал от проблем демонов сердца. На его пути к культивации больше не было узких мест, и он продвигался вперед с молниеносной скоростью. Очевидно, его выбор в то время был правильным. Этот способ подходил ему больше всего.

Ань Лун, однако, вышел из себя как сумасшедший. Он выругался множеством слов, которые было неприятно слышать, хлопнул дверью и ушел.

Сун Цинши долго злился из-за этого.

Когда его гнев утих, он немного забеспокоился и попросил Е Линя узнать о нем какие-нибудь новости. Однако Е Линь сообщил, что Ань Лун играл с цветами и травой* и проводил свои дни очень счастливо. После того, как они наконец помирились и после долгих трудностей возобновили переписку, он даже осмелился спровоцировать многочисленных бессмертных дам и женщин-культиваторов прийти и устроить неприятности у ворот Долины Короля Медицины. Это добавило хаоса в его исследования, и он был так зол, что хотел кого-нибудь ударить. Ань Лун был просто бездумным ублюдком!

(ПП: играл с цветами и травой — флиртовал с женщинами)

…

Сун Цинши поднялся с горячего источника. Он чувствовал, что слишком много думает! Как может Ань Лун отказаться от очарования красивых женщин? К тому же ради такого скучного и унылого человека, как он? Он также не был красавцем, как Юэ Ухуань. Что-то не так с его разумом?

Скорее всего, его самооценка пострадала из-за того, что он был серьезно ранен культиватором Построения Фундамента, и теперь он был слишком смущен, чтобы сказать это, поэтому и чувствовал себя подавленным.

Если бы Сун Цинши оказался на его месте и проиграл на экзамене младшему собрату, он тоже чувствовал бы себя таким подавленным, что ему захотелось бы плакать.

За это время он будет немного мягче к Луну. Он не сожжет его по неосторожности. Он даст ему остыть и найдет способ решить проблему Костной Интоксикации

Сун Цинши привел в порядок логику в своем уме и вышел из купальни, собираясь вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

Юэ Ухуань с самого начала ждал за дверью. Он долго смотрел на Сун Цинши, потом вдруг протянул руку, потер две отметины от зубов на руке Сун Цинши и неловко сказал:

— На теле учителя так легко остаются следы. Их нельзя стереть. Я боюсь, что над вами будут смеяться, если вы выйдете в таком виде…

— Позже я применю к ним лекарство. К завтрашнему дню они должны исчезнуть, — пообещал Сун Цинши, чувствуя себя подавленным, — Этот звериный пес, он такой каждый раз, когда выходит из себя. В будущем я определенно не позволю ему кусаться без разбора.

Юэ Ухуань спросил:

— Сяньцзунь любит кусать людей?

— Да. Ничего страшного, — не удержался от насмешки Сун Цинши, — Ты не видел, как он сходил с ума и перегрызал шею врагу…

Юэ Ухуань улыбнулся и тихо промурлыкал в знак согласия. Он помог Сун Цинши медленно вернуться в комнату. Контролируя Лозу Кровавого Короля, он достал мазь для удаления синяков, а затем аккуратно намазал толстый слой на след укуса. Лишь когда метка была полностью скрыта, он остановился и осторожно помассировал затекшие конечности Сун Цинши.

Он уже снял свою золотую маску, и в свете светящихся бусин его прекрасные глаза феникса были скрыты темным блеском. Уголки его губ были плотно сжаты. После долгого колебания он опустил голову и медленно сказал:

— С моей стороны было неправильно использовать Костную Интоксикацию в ядовитом тумане. С моей стороны было неправильно ничего не говорить, хотя я знал, что Сяньцзунь был отравлен. Провоцировать Сяньцзуня и вовлекать учителя в эту неприятность было еще более неправильно с моей стороны.…

Сун Цинши тут же опроверг:

— Это не твоя вина.

Хотя борьба между ними была вызвана недоразумением, схватки в царстве бессмертных всегда были вопросом жизни и смерти. Какой смысл признавать свою вину в подобных вещах? И как Юэ Ухуань мог отступить невредимым под яростными атаками Луна? Только после того, как он проснулся, он увидел, что Юэ Ухуань был в целости и сохранности, поэтому не особенно задумывался об этом.

Думая об этом, он внезапно кое-что осознал и поспешно исследовал тело Юэ Ухуаня своим ментальным зондом. В результате он обнаружил множество ран, которые еще не полностью восстановились, а также следы старых ран, которые уже полностью зажили. Особенно бросались в глаза те следы, где что-то просверлило его ногу и извивалось вдоль меридиана, змеясь к сердцу. Очевидно, это была работа Гу, Пожирающего Сердце Ань Луна.

Гу, Пожирающий Сердце, был небольшого размера и двигался чрезвычайно быстро. Было трудно определить его следы, и он не оставлял времени на использование анестетиков.

В тот момент, когда Гу вторгается в тело, вам нужно действовать решительно. Придется разрезать свое тело собственными руками, постепенно открывать меридианы и выуживать его. Если вы замешкаетесь хотя бы на мгновение или если вас постигнет неудача и вы позволите Гу, Пожирающему Сердце, подползти к вашему сердцу, вас ждет еще более мучительная смерть.

Это был один из самых жестоких Гу Ань Луна. Может показаться, что этот Гу оставляет вам надежду спастись, но очень немногие культиваторы на самом деле выживают.

Юэ Ухуань отказался что-либо говорить.

Сун Цинши чуть не взорвался от гнева. Ему хотелось разорвать этого негодяйского хаски на куски, но едва он встал, как вспомнил еще более жестокую Костную Интоксикацию в теле Луна. Его разум снова прояснился. Он сел и сделал два глубоких вдоха, успокаивая свое сердитое настроение, и попытался быть рациональным, обдумывая проблему.

Костная Интоксикация и Гу, Пожирающий Сердце, — ни то, ни другое нельзя было простить. Теперь их можно было считать смертельными врагами.

Чтобы спасти его, между ними произошло глубокое недоразумение. Они напали друг на друга, вызвав нынешнюю ситуацию…

Сун Цинши сделал круг размышлений и обнаружил, что главным виновником был он сам. Теперь он чувствовал себя немного виноватым.

Он посмотрел на Юэ Ухуаня и долго думал. Он никогда раньше не сталкивался с такой сложной ситуацией. Ему было еще больнее, чем когда в него ударила молния. Как бы ему хотелось взять все эти вещи на себя, чтобы на этом все закончилось.

Благовоспитанная и благоразумная внешность маленького ангела заставляла его склониться на его сторону.

Но, нет…

Если он насильно скроет его вину, Ань Лун придет в еще большую ярость и никогда не забудет об этом. Если распространится новость о том, что он, мастер Секты Мириад Гу, был серьезно ранен, это спровоцирует спор между сектами за их честь и достоинство. Этот вопрос больше нельзя измерить правильным или неправильным. А для Юэ Ухуаня это будет еще более неблагоприятно. Поэтому этим методом можно будет воспользоваться только в крайнем случае. Было бы лучше найти способ успокоить гнев Луна, заставить его отказаться от преследования мести и оставить это дело в секрете. Тогда он будет держать их порознь и со временем растворит их обиды…

Но как насчет несправедливости, которую испытал этот маленький ангел?

Юэ Ухуань видел его проблемы насквозь и мягко утешил его:

— Учитель, не нужно беспокоиться. Ухуань признает свою ошибку перед Сяньцзунем и попросит о наказании, положив конец этому делу.

Сун Цинши немедленно отказался:

— Нет! Ты ни в чем не виноват. Тебе не нужно умолять о прощении!

Он знал, как безжалостен Ань Лун по отношению к людям, которые ему не нравились. Он не может позволить маленькому ангелу страдать от этой обиды.

Юэ Ухуань опустил голову и заправил свои слегка волнистые волосы за ухо. Он опустил глаза феникса, нежно поцеловал ладонь левой руки Сун Цинши и искренне сказал:

— Ваши проблемы — это моя вина.

Сун Цинши почувствовал себя так, словно его ладони коснулось перо. От этого щекочущего чувства его уши почему-то стали немного горячими. К счастью, его длинные волосы закрывали их. Он неловко отдернул руку. Биение его сердца стало немного беспорядочным, но он продолжал настаивать:

— Ты не виноват.

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Можно признать ошибку, даже если нет вины. Я привык к таким вещам.

Когда он был в поместье Золотого Феникса, ему приходилось признавать свои ошибки, что бы он ни делал. Даже если его удерживали силой, он должен был встать на колени, признать свои ошибки и понести наказание.

Теперь он уже не мог сказать, что хорошо, а что плохо, что правильно, а что неправильно. Сильный был прав, слабый был неправ; жизнь была еще более правильной, смерть была еще более неправильной. Для достижения цели не было средств, которые нельзя было бы использовать.

Он может убить кого угодно, а также принести извинения кому угодно. Он не чувствовал никакой разницы…

Все говорили, что его психическое состояние ненормально и что он сумасшедший.

Он убил в Долине Короля Медицины всех, кто знал, что он сумасшедший, и не мог контролировать свои рты.

Ш-шш. Он должен это скрыть. Если его обнаружит учитель, это будет очень плохо

Он может запереть демона желания в своем сердце. Он может сдерживать безумные мысли в своем уме. Естественно, он может мириться с этим грязным волком, скрывать свои убийственные намерения в темноте и прикрывать их улыбкой. Он может притвориться безобидным, а затем дождаться подходящей возможности. Он хочет слишком многого, поэтому не должен слишком торопиться действовать. Он должен медленно плести сеть, никогда не показывая своего истинного цвета, пока добыча полностью не попадет в ловушку.

Когда он с улыбкой посмотрел на Сун Цинши, его глаза были полны преданной нежности…

— Ухуань, — Сун Цинши был так тронут тем, как он посмотрел на него, и долго думал, прежде чем сказать, — Тебе не нужно делать все это для меня. Я твой учитель, хотя… Я некомпетентный учитель, который ничего не знает, кроме медицинских навыков и исследований, и я не сделал ничего стоящего. Я был настолько безответственным, что даже бросил тебя на десять лет, причинив тебе много страданий.

Юэ Ухуань немедленно оборвал его:

— Нет, это потому, что вы заблокировали Небесную Скорбь для меня…

Сун Цинши знал, что он неуклюж в своих словах. Боясь, что не сможет переспорить его, он протянул руку, закрыл Юэ Ухуаню рот и непреклонно сказал:

— Учитель обязан защищать своего ученика! Это все потому, что я не предвидел должным образом твой кризис Построения Фундамента. Я не сделал тщательных приготовлений. Я не смог оценить силу Небесной Скорби и не смог хорошо настроить свою Зарождающуюся Душу, мои суматошные действия привели к серьезным травмам и впадению в кому.

Юэ Ухуань был ошеломлен. Когда эта теплая ладонь коснулась его губ, это принесло ему тайную слабую радость.

Видя, что он честно молчит, Сун Цинши удовлетворенно улыбнулся:

— Ухуань, позволь мне решить этот вопрос.

Ему пора было выбраться из башни из слоновой кости и научиться справляться со сложными межличностными отношениями.

Юэ Ухуань некоторое время смотрел на него и хрипло сказал:

— Хорошо.

Он опустил синюю шелковую ширму на кровати Сун Цинши и погасил светящиеся бусины. Он снова надел маску и встал, чтобы уйти.

В темной кровати под балдахином раздался робкий голос из-под одеяла.

— Ухуань, не бойся, я… сделаю все, чтобы защитить тебя.…

Он знал, что будет трудно заставить Юэ Ухуаня избавиться от оков прошлого и обрести счастье, но он сделает все возможное и сделает это постепенно.

Его интеллект, возможно, не был первоклассным, и он не был лучшим, когда дело касалось эмоционального интеллекта. Он также был немного неуклюж при общении… Однако, какой бы сложной ни была проблема, он никогда не сдастся. Независимо от того, сколько раз он потерпит неудачу, он все равно должен найти правильный ответ.

Юэ Ухуань посмотрел на фигуру в кровати с балдахином. Он сопровождал это тело днем и ночью, мыл его и менял повязки. Каждый контур каждой части его тела, ощущение каждого дюйма его кожи уже запечатлелись в его сознании. Не было необходимости видеть это собственными глазами. Он легко может себе представить, насколько соблазнительным был человек за занавеской. Юэ Ухуань использовал Гу, Запечатывающего Эмоции, чтобы насильно подавить безумное жгучее желание в своем теле. Напротив, его голос был чрезвычайно мягким и ровным:

— Я знаю.

Длинная красная лоза медленно протянулась к кровати под балдахином, мягко обвиваясь вокруг бледной лодыжки, как веревка, которую можно легко ослабить.

— Спокойной ночи. Пусть он сопровождает вас. Вам сейчас трудно передвигаться. Если вам нужно будет вызвать меня, вы можете просто потянуть за эту лозу, — Юэ Ухуань не мог не потакать своей жадности какое-то время. Это был его самый драгоценный камень, чистый и безупречный. Он должен внимательно следить за ним, охранять его, не позволяя никому забрать его из его рук.

Посреди ночи Цин Луань тихо вошла в зал Цзысюань.

Зал Цзисюань был старым кабинетом и располагался недалеко от дворца Фулин. Сяньцзунь Король Медицины забросил его, потому что он был слишком мал, и постепенно его стали использовать для хранения всякой всячины. После того, как Юэ Ухуань взял на себя ответственность за Долину Короля Медицины, он реорганизовал и отремонтировал кабинет. Здесь он занимался делами долины.

Юэ Ухуань сидел за столом и читал письма. В уголках его губ под золотой маской играла радостная улыбка.

Однако, после того, как Цин Луань много раз ошибалась, она больше не осмеливалась угадывать, о чем он думает, основываясь на выражении его лица. За его улыбкой могло скрываться холодное намерение убить, а гнев мог быть просто фасадом для интриг. Он просто разыгрывает образ, который хочет вам показать, и только иногда прорывающееся безумие реально.

Никто не осмеливался взглянуть в лицо его безумию.

Цин Луань нервно поклонилась в знак приветствия, а затем послушно встала, ожидая новых приказов.

Лоза Кровавого Короля обвилась вокруг маленькой деревянной шкатулки. Внутри нее лежала бусина духа, которая никогда не использовалась.

Цин Луань знала, что Юэ Ухуаню не нужно полагаться на бусины духа, чтобы контролировать сердца людей. Он сохранил ее только в знак принятия ее верности. Сегодняшняя Долина Короля Медицины превратилась в паутину, охраняющую дворец Фулин и сокровище в нем. Он уже устранил всю опасность. Все было под его контролем, и ни одна тайна не могла быть скрыта от его глаз.

Юэ Ухуань поднял голову и увидел, что она все еще стоит там. Он спросил, понизив голос:

— Еще что-нибудь?

Цин Луань немного подумала и осторожно ответила:

— Как мне обращаться с Ань Сяньцзунем? Я прошу Ухуаня-гэ дать мне четкие инструкции.

Она знала о хитром трюке с изменением состава ядовитого тумана, также источник гнева Ань Луна. Ей стало очень не по себе.

Юэ Ухуань положил письмо, которое держал в руке:

— Относись к нему, как к почетному гостю.

Цин Луань тактично описала свое беспокойство:

— Ань Сяньцзунь ворвался так угрожающе. Не похоже, что с ним будет легко иметь дело.

Юэ Ухуань засмеялся:

— Ты боишься, что он убьет меня?

Цин Луань склонила голову, не решаясь ответить.

— Ты мыслишь слишком просто в отношении Ань Луна, — Юэ Ухуань относился к этому преданному и способному подчиненному с немного большим терпением, — Путь преемственности Секты Мириад Гу подобен рафинированию Гу. После смерти учителя девять его непосредственных учеников будут сражаться друг с другом до смерти, пока не останется только один последний человек, который сможет получить наследство бога Ву Гу. Из своих боевых братьев Ань Лун последним вступил в секту, и все же ему удалось убить остальных. Получив наследство, он искупал Секту Мириад Гу в крови, уничтожив всех несогласных. После этого он постепенно захватил в свои руки весь Западный лес.

Цин Луань вздрогнула, услышав это. Она не могла смириться с такой жестокостью между соучениками.

— Таким образом, такие люди, как он, не позволят своим эмоциям влиять на их решения, — проанализировал Юэ Ухуань, — Если бы он, ворвавшись в Долину Короля Медицины, убил людей в ней, особенно меня, старшего ученика учителя, это означало бы попрание достоинства Долины Короля Медицины. Учитель не сможет оставить это дело без внимания. К тому же в то время тело Ань Луна было сильно отравлено. Он был подобен стреле в конце своего полета. Учитывая такую ситуацию, какой смысл было провоцировать гнев учителя, настаивая на том, чтобы забрать меня с собой?

Цин Луань пробормотала себе под нос:

— Однако учитель удалил его яд…

Она не была глупым человеком и внезапно поняла. Так как Ань Лун ничего не сделал, даже когда в ярости бросился в атаку, теперь, когда его гнев утих, у него было еще меньше шансов что-либо сделать.

— Разве он не может убить меня, когда захочет? — Юэ Ухуань покачал головой и холодно улыбнулся, — В царстве бессмертных сильных культиваторов так же много, как облаков. Какая необходимость убивать лично? Не лучше ли нанять кого-нибудь, чтобы убить меня? Сейчас ему лучше создать впечатление слабости, притвориться, что он ведет себя хорошо, заставить настороженность учителя по отношению к нему утихнуть и избавиться от яда. Как только он уйдет, он начнет действовать тайно, возможно, наймет убийц. Если бы я был на его месте, я бы определенно так и поступил…

После этого Ань Лун может даже избавиться от убийцы и использовать его голову, чтобы угодить Сун Цинши. Это означало бы убить двух зайцев одним выстрелом. Почему бы не сделать это?

Точно так же, как когда учитель проснулся, Юэ Ухуань отказался от устройств и массивов, чтобы справиться с вторжением Ань Луна, а также уничтожил ядовитых марионеток, лежащих в засаде. Не было никакой необходимости расстраивать учителя из-за этих пустяков и разрушать хорошую атмосферу их воссоединения.

Юэ Ухуань с сожалением покачал головой:

— Ань Лун — умный человек…

Лоза Кровавого Короля, которую он обвил вокруг лодыжки Сун Цинши, беспокойно двигалась туда-сюда. Учитель наверняка все еще волнуется по поводу всех этих проблем и вертится в постели не в силах уснуть. Раз учитель так обеспокоен их "недопониманием", им следует "решить" его. Изначально он обдумывал несколько способов спровоцировать Ань Луна на массовые убийства в Долине Короля Медицины, но нынешнюю ситуацию следует рассматривать как поражение. Лучше пока отступить.

Жаль…

Прежде чем Цин Луань ушла, она нерешительно спросила:

— Ухуань-гэ, вы не боитесь опасности?

— Я боюсь, смертельно боюсь, — Юэ Ухуань вспомнил эту забавную вещь и не смог удержаться от смеха. Глубокий смех в тихой темноте нес с собой сдержанное безумие, — Если я столкнусь с опасностью, учитель, конечно, будет очень обеспокоен. Он будет держаться рядом, чтобы защищать меня днем и ночью.

Он мог только мечтать и предвкушать такую жизнь.

Цин Луань посмотрела на его улыбку и не смогла сдержать дрожь.

…

Во дворце Фулин Сун Цинши ворочался с боку на бок. Всю ночь он вздыхал и стонал, но никак не мог решить эту трудную проблему жизни и смерти.

Он не мог наивно надеяться, что эти двое забудут прошлое и станут друзьями. Он просто расчитывал, что они хотя бы не будут настаивать на том, чтобы сражаться насмерть.

Несмотря на это, это все еще было очень трудно…

Ань Лун был из тех, кто мстит за один только сердитый взгляд. Он ни за что никого не пощадил бы. Он часто мог соглашаться вслух, но втайне возражал. Прямо сейчас он может согласиться с ним, а затем позже убить Юэ Ухуаня, обезглавить его, а затем представить свой трофей. Даже если Сун Цинши убьет этого хаски, все равно будет слишком поздно. Юэ Ухуань был маленьким ангелом, готовым вынести все ради него. Его необъяснимо заставили страдать от Гу, Пожирающего Сердце. Сун Цинши, конечно, также должен сдерживать ярость в своем сердце, в противном случае он не стал бы в отместку извлекать яд Костной Интоксикации.

Нельзя позволить Юэ Ухуаню постоянно страдать от обиды и ожидать, что он будет повиноваться и вести себя хорошо, верно? Не может быть, чтобы он безответно терпел, когда его бьют, или молчал, когда его ругают, верно?

Учитель несет ответственность за ошибки своего ученика. Не говоря уже о том, что его ученик даже не был неправ и поэтому не мог признать никакой вины.

Он должен просто позволить Луну избить себя, чтобы выплеснуть свой гнев… Он был культиватором Зарождающейся Души. В любом случае, он определенно сможет вынести побои получше, чем Юэ Ухуань.

Сун Цинши долго думал и чувствовал, что этот ненадежный план ни за что не увенчается успехом. Он задавался вопросом, есть ли у него что-нибудь хорошее, чтобы сдвинуть с места Луна и заставить его отказаться от своей ненависти. Однако Секта Мириад Гу была намного богаче, чем Долина Короля Медицины. Кроме лекарственных таблеток, у него не было ничего более презентабельного…

На следующий день Сун Цинши изо всех сил попытался встать с постели и обнаружил, что Юэ Ухуань не пришел. Тогда он быстро умылся с помощью Лозы Кровавого Короля, а затем решил пойти к Луну и выложить свои карты на стол. Он посмотрит, какую цену ему придется заплатить, чтобы получить возможность полностью забыть об этом деле. Если это не сработает, ему придется подготовить их оборону.

Неожиданно, едва только выйдя в сад, он увидел Ань Луна и Юэ Ухуаня, сидевших в павильоне за игрой в Го. Эти двое разговаривали и смеялись, и атмосфера между ними была очень хорошей.

Сун Цинши потер глаза, чувствуя, что жизнь похожа на сон.

Юэ Ухуань взглянул на его растрепанные волосы и с улыбкой кивнул в знак приветствия:

— Сегодня утром я должен был сначала пойти прислуживать учителю, но Сяньцзунь вытащил меня, чтобы поиграть в Го.

— Ты вытащил меня первым, хорошо? — Ань Лун пристально смотрел на гобан. После долгих раздумий он наконец положил фишку, — Теперь твоя очередь.

Сун Цинши подозрительно подошел и посмотрел на доску Го. Ань Лун играл черными фишками, а Юэ Ухуань — белыми. Он не был хорош в Го. Единственное, что он мог видеть, это тесно переплетенных драконов-близнецов. Черный дракон слегка брал верх.

Ань Лун восторженно спросил:

— Скучно играть впустую. Может, заключим небольшое пари?

Юэ Ухуань положил фишку и с улыбкой спросил:

— На что хочет поставить Сяньцзунь?

— Никаких азартных игр в Долине Короля Медицины! — каждый раз, когда Сун Цинши играл в Го с Луном, Лун убивал его в дюйме от победы. Зная его мастерство в Го, он поспешил ответить, опасаясь, что маленький ангел будет вынужден понести убытки из-за удачи Ань Луна, — Кто проиграет, тому на голову налепят бумажки!

Он видел, как его старший брат делал это, когда играл в карты!

Оба непонимающе посмотрели на него… Сун Цинши непреклонно постучал по столу:

— Это мой дом! Последнее слово за мной!

Он сел между ними, облокотившись на каменный стол. Он не любил смотреть игру Го и потом рассеянно наблюдал, как они по очереди раскладывают белые и черные фишки. Его разум был полон мыслей о том, планирует ли Ань Лун снова лгать и обманывать его, или же Юэ Ухуань, боясь, что он будет волноваться, что-то скрывает.

Ситуация на доске Го внезапно изменилась. Черный дракон был загнан в ловушку и вот-вот должен был быть задушен белым драконом.

Ань Лун смотрел на его метод расставления ловушек. Все было точно так же, как в ядовитом тумане, каждый шаг казался безвредным, и только когда он думал, что у него есть преимущество, скрытая опасность обнажала свои клыки. Неописуемый гнев вспыхнул в его сердце. Чем больше он думал об этом, тем больше злился. Выражение его глаз становилось все более и более свирепым.

Юэ Ухуань заметил это убийственное намерение и улыбнулся ему.

Сун Цинши зорко посмотрел на Ань Луна и предупредил:

— Отказ признать поражение недопустим!

— Твой ученик издевается надо мной, — закатил глаза Ань Лун. Он притянул его к себе и усадил рядом. Затем он весело сказал, — Мы, братья, должны вместе наслаждаться благословениями и вместе переносить несчастья. Раз уж ты сам это предложил, если я проиграю, то приклеим бумажку к твоему лбу!

Сун Цинши планировал уговорить его хорошо провести время, и поэтому он с готовностью согласился.

Юэ Ухуань ошеломленно замер, и фишка в его руке повернулась в другую сторону.

Они вдвоем занимались этим уже больше получаса. Матч перешел в ожесточенную борьбу. В конце концов, черный дракон с трудом победил белого дракона…

Сун Цинши сдержал слово. Он взял маленькую красную полоску бумаги и направился к Юэ Ухуаню.

— Куда ты хочешь, чтобы я ее приклеил?

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— Я буду счастлив независимо от того, куда ее приклеит учитель.

— Хорошо, — Сун Цинши на некоторое время задумался. Он не хотел наклеивать бумажку на маску, поэтому решил разместить ее на манер кошачьих усов, — Я приклею ее как следует, чтобы она выглядела немного лучше.

Он наклонился ближе к лицу Ухуаня, пытаясь найти лучшее положение. Юэ Ухуань продолжал двигаться то туда, то сюда. Он засмеялся и сказал:

— Учитель, щекотно.

В итоге Сун Цинши наклеил бумажку криво, и это не выглядело приятным для глаз. Поэтому он быстро сорвал ее и снова наклеил:

— Не двигайся.

Ань Лун смотрел на бесстыдного злодея слева и безмозглого дурака справа. Выслушивая этот обмен репликами, который звучал как кокетливое подшучивание, он так разозлился, что готов был съесть фишки Го! Сун Цинши никогда ни с кем не состоял в отношениях и ничего не знал о романтических делах! Кто бы мог подумать, что он все еще может так играть! Ань Лун потерпел огромное поражение!

Сун Цинши приклеил листок бумаги и, наконец, высказал свои сомнения:

— Что с вами двумя?

Ань Лун мгновенно сдержал свой гнев и весело сказал:

— Мы из тех, кто не заводит друзей, пока не подерется. Мы решили назвать это дружбой между Гу, Пожирающим Сердце и Ядом, Отравляющим Кровь.

Юэ Ухуань еще раз поклонился в знак приветствия:

— Ухуань очень восхищается великодушием Ань Сяньцзуня.

— Забудь об этом. Я не виню тебя, — Ань Лун махнул рукой и любезно сказал, — Ты пытался спасти Цинши. Это я дал волю своему воображению. Я поступил опрометчиво.

Юэ Ухуань улыбнулся в ответ:

— Ань Сяньцзунь также спасал моего учителя. Если бы Ухуань знал о ваших намерениях, я бы распахнул двери Долины Короля Медицины, чтобы приветствовать вас.

— Просто потрясающе, что ты так искусен в интригах в таком юном возрасте.

Юэ Ухуань не отставал:

— Это лишь потому, что Сяньцзунь по счастливой случайности легко отпустил меня, позволив мне сбежать, спасая мою жизнь.

(На случай, если кто-то не заметил, их предыдущий обмен репликами был завуалированными оскорблениями. Лун называл Ухуаня интриганом, а Ухуань назвал Луна некомпетентным — если бы Лун действительно легко отпустил его, Ухуань не сбежал бы "по счастливой случайности".)

Они плавно обменивались репликами, без конца смеясь словно старые друзья при первой встрече.

Сун Цинши, стоявший в стороне, внезапно стал посторонним в их разговоре… Он еще больше осознавал свою неосведомленность в том, что касалось эмоций и отношений, и решил, что нуждается в дополнительных уроках.

Всякий раз, когда Сун Цинши сталкивался с вещами, которых он не понимал, он искал ответ в книгах. Однако такие темы, как межличностные отношения, психология или дружба, не существовали в царстве бессмертных, и в Долине Короля Медицины не было книг, связанных с этими вопросами.

После долгих размышлений он вдруг вспомнил, что в этом мире изображения эмоций между людьми чаще всего встречаются в романах. Возможно, он мог бы использовать их в качестве ориентира.

Поэтому он написал Е Линю и приложил к письму высококачественный духовный камень, попросив его найти для него несколько книг о мужском товариществе. Она должна быть близка к реальной жизни и наполнена искренними чувствами.

Е Линь быстро справлялся с оплаченными заказами. Он сразу же взял книгу у своей кровати и отправил ее Сун Цинши, хвастаясь, что это самый продаваемый роман за последнее время. Братство в нем было написано изумительно. Его можно даже описать как "ножи, пронзающие обе стороны*", "в высшей степени почетно и праведно", "принести свою жизнь в жертву". Люди, которые читали этот роман, просто не могли оторваться.

(ПП: Придавать большое значение дружбе до такой степени, что ради нее можно пожертвовать собой)

Сун Цинши поднял экземпляр "Трех братьев, сражающихся с тиграми", отправленный вместе с письмом, как будто нашел бесценное сокровище.

Он был чрезвычайно доволен способностью Е Линя справляться с делами.

Автора "Трех сражающихся с тигром", звали чжэньжэнь* Сюнь Фан. Это была продолжающаяся серия, и в настоящее время выходил третий том.

(ПП: чжэньжэнь — это титул/форма обращения, означает просветленного человека/совершенного человека/духовного учителя)

История выглядела следующим образом: когда добросердечный и прекрасный культиватор рун впервые вышел из своего дома, он встретил в тайном царстве сдержанного чернобрюхого культиватора мечей и необузданного распутного культиватора демонов. Трое мужчин разделяли горе и радость, сражаясь и побеждая Демонического Тигра Девяти Жизней. Из противников, которые не могли вынести одного вида друг друга, они стали хорошими братьями, а затем и героями, путешествующими по всему миру.

Стиль письма чжэньжэня Сюнь Фана был превосходным. Он наполнил эту простую приключенческую историю целой чередой кульминаций. В промежутках он щедро добавлял очаровательных красавиц и драгоценных экзотических животных. Книга была полна мужественной романтики, и каждый персонаж был изображен полным жизни. Эта история о том, как все трое забыли свою былую вражду и превратились в друзей, которые могли выпить и весело поболтать вместе, была переполнена героическим духом.

Сун Цинши уютно устроился под своим одеялом и поднял светящуюся бусину, не обращая внимания на виноградную лозу, которая уже несколько раз обвивала его лодыжку, призывая его заснуть. Он просто не мог перестать читать.

Наконец-то он понял, что такое радость от чтения приключенческих романов.

В этой истории культиватор рун был серьезно ранен демоническим тигром. Культиватор мечей, залитый кровью, пришел ему на помощь. Он взобрался на множество вершин, столкнулся с бесчисленными мечами, был так подавлен, что это разбивало сердце…

Сун Цинши был очень взвинчен во время чтения, когда что-то холодное и влажное скользнуло у его ног. Он приподнял одеяло и обнаружил, что Светящийся Дракон переполз через него и пытается откусить надоедливую Лозу Кровавого Короля, пытаясь вернуть себе свою территорию.

Его зубы были чрезвычайно острыми, и он с силой прокусил несколько ран на Лозе Кровавого Короля.

— Не создавай проблем, — Сун Цинши поспешно отделил змеиные клыки от Лозы. Затем он поднял Светящегося Дракона и отругал его, — Это не веревка. Тебе не разрешается кусать его.

Светящийся Дракон тут же несколько раз обвился вокруг его талии, а затем прижался к его груди, отказываясь уходить.

— Ты намного тяжелее, чем раньше, — Сун Цинши находил это одновременно забавным и приводящим в бешенство, — Забудь, я позволю тебе остаться на ночь, — затем он покачал ногой и приказал, — Ухуань, не сворачивайся так сильно. Я в порядке.

Лоза Кровавого Короля медленно ослабла, а затем продолжила мягко обвиваться вокруг его лодыжки.

Сун Цинши не понимал, почему Юэ Ухуань просто не положил Лозу Кровавого Короля у его постели, а вместо этого настоял на том, чтобы обернуть ее вокруг его ноги. Однако, когда он спросил об этом при свете дня, выражение лица Юэ Ухуаня было смущенным. Он выглядел так, будто не решался сказать, несколько раз открывая рот, чтобы заговорить, а затем останавливаясь на полпути. По предположению Сун Цинши за те десять лет, что он находился в коме, Юэ Ухуань привык оставаться рядом с ним и заботиться о нем. Теперь, когда они шли порознь, он чувствовал себя неловко и поэтому хотел использовать Лозу Кровавого Короля, чтобы вести себя немного как избалованный ребенок.

Даже если у маленького ангела его семьи было немного странное хобби, его нужно обожать еще сильнее.

Что такое просто усик Лозы Кровавого Короля? Это абсолютно не проблема, даже если он хочет обернуть его семью или восемью усиками!

Сун Цинши погладил голову Светящегося Дракона и продолжил читать роман. Он был очень взволнован, даже встал с кровати, чтобы взять блокнот и угольный карандаш, тщательно отмечая ключевые моменты. Делая заметки, он рассказывал о своих впечатлениях Светящемуся Дракону:

— Персонажи в этом романе написаны так хорошо, очень близко к жизни. Я думаю, что Юэ Ухуань, должно быть, добрый и прекрасный культиватор рун. Ань Лун — необузданный и распутный культиватор демонов, а я — отчужденный и чернобрюхий культиватор мечей! Все начинали с противоречивых взглядов и относятся к тому типу людей, которые дружат через кулаки. После этого они отправились на поиски приключений и…

Юэ Ухуань, который подслушивал, используя Лозу Кровавого Короля: "???"

Ань Лун, который подслушивал, используя Светящегося Дракона: "???"

Сун Цинши быстро набросал план своих следующих действий. Он вытащит этих двоих в приключение, и все интересные вещи, которые выпадут на их долю, будут использованы, чтобы углубить их братство. Он припомнил, что город Нанхай, расположенный неподалеку от Долины Короля Медицины, как раз устраивает цветочный фестиваль. Несмотря на скромные размеры город Нанхай славился красивыми женщинами и крепким ликером, что придется по вкусу Ань Луну. На их морском рынке часто предлагались прекрасные драгоценные камни, что идеально соответствовало хобби Юэ Ухуаня. Что касается его самого, то растение Волчья Отрава была сейчас в самом цвету. Он мог бы прикупить по пути некоторые медицинские препараты.

Даже если план провалится, никто не будет недоволен тем, что отправится в такое хорошее место, чтобы повеселиться, верно? Конечно, прежде чем уйти, он собирался заставить их обоих прочитать этот роман, чтобы они могли сами испытать, на что похоже глубокое братство. Таким образом, они смогут оценить его кропотливые усилия.

На следующий день Юэ Ухуань любезно и благоразумно принял свой экземпляр романа.

— Раз учитель говорит, что это хорошо, значит, это должно быть хорошо.

— Я читал эту книгу давным-давно, — Ань Лун думал о том, что услышал вчера. Поломав себе голову всю ночь, он все еще был совершенно озадачен. Не в силах выбросить это из головы, он не мог не спросить, — Ты думаешь, что я похож на культиватора демонов, что вполне понятно. Но почему он культиватор рун, а ты — культиватор мечей?

Почему этот несчастный злодей вдруг оказался добросердечным и милым? И как же маленький Цинши его семьи внезапно стал отчужденным и чернобрюхим?

Сун Цинши смело и уверенно сказал:

— Потому что культиватор мечей — самый старый и отвечает за решение вопросов. Он старший брат. Культиватор рун самый молодой, и за ним нужно присматривать. Он самый младший брат. Из нас троих я самый старший, ты второй, а Ухуань — самый младший. Разве не так?

Его ответ был логичным и обоснованным. Ань Лун на самом деле не мог найти ничего, что можно было бы опровергнуть…

— Откуда ты все это знаешь? — Сун Цинши заметил изъян в его словах и понял, что этот парень спрашивает его о том, что он сказал, когда был один посреди ночи. Он немного подумал и схватил Светящегося Дракона. Проверив его, он поймал подслушивающего Гу между его чешуями. Он был так зол, что алхимический огонь вспыхнул в его руке и понесся в этого негодяйского хаски, — Ты снова хотел подслушать, как я разговариваю во сне!

Лун уже делал это раньше. Он не только подглядывал за спящим, но и высмеивал его за то, что он обнимал свое одеяло, пока спал! И что он читал медицинские писания во сне! Он сказал ему, что вместо этого он должен обнять что-нибудь теплое! Вроде крепких мужских объятий!

Он не девушка, зачем ему обнимать мужчину? Это, очевидно, было издевательством над ним за то, что он был похож на женщину!

Чем больше Сун Цинши думал об этом, тем больше злился. Красный лотос в его руке горел все яростнее. В любом случае до их отъезда оставалось еще несколько дней. Он не возражал против того, чтобы этот хаски сопровождал его на больничной койке, оправляясь от ран!

Ань Лун испытывал жгучее желание прикрыть голову руками и улизнуть, как крыса. Обернувшись, он увидел, что Юэ Ухуань стоит в стороне, ведя себя так, будто его это не касается, и тут же сдал его.

— Он тоже подслушивал! Почему ты сжигаешь только меня?!

Юэ Ухуань положил роман, который держал в руках, и сказал с улыбкой:

— Я уже доложил учителю о Лозе Кровавого Короля.

— Ты даже думаешь о том, чтобы утащить за собой других! — видя, что он не собирается раскаиваться, Сун Цинши разозлился еще больше, — Мне сейчас трудно передвигаться. Ухуань оставил Лозу Кровавого Короля, чтобы ему было легче заботиться обо мне. А как ты оправдываешь использование Сяо Бая для подслушивания?

Ань Лун чувствовал себя обиженным:

— Я слышал, что до того, как с тобой случилось несчастье, этот парень спал с тобой каждую ночь…

— Так же, как и ты! — Сун Цинши счел его обиду совершенно необъяснимой, — Раньше, когда ты был серьезно ранен и лечился в Долине Короля Медицины, ты едва мог двигаться. Разве я не был рядом с тобой, чтобы заботиться о тебе? Ты все время вертелся во сне, когда твоя травма только начинала заживать, и ты постоянно продолжал вмешиваться и возиться со своими ранами. Поэтому мне пришлось придвинуть вторую кровать.

Разве это не просто само собой разумеющееся — обеспечить уход за тяжелобольными пациентами в палате?

Его опровержение заставило Луна задыхаться от переполнявших его слов. Он просто ненавидел свое черное прошлое, когда он был молод и неопытен. Теперь он не мог поменяться с ним ролями.

Сун Цинши снова заподозрил неладное:

— Как ты узнал, что я спал с Ухуанем?

За последние несколько лет Юэ Ухуань полностью удалил шпионов Луна из Долины Короля Медицины, что означало, что он больше не получал никаких новостей из долины. Однако он никогда не должен позволять Сун Цинши узнать об этом деле. В противном случае при подробном допросе он не смог бы этого объяснить. Вполне вероятно, что его занесут в черный список и выгонят из долины.

Взгляд Сун Цинши становился все более и более подозрительным. Алхимический огонь начал принимать в его руке неясные очертания.

Ань Лун принял радикальное решение и подтащил к себе Юэ Ухуаня, который стоял в стороне, притворяясь невинным.

— Это он сказал!

Юэ Ухуань взглянул на него и улыбнулся.

— После того, как мы договорились забыть наши предыдущие разногласия, мы так увлеклись нашим разговором, что случайно затронули эту тему, — лицо Ань Луна было искренним, но сила в его пальцах, была настолько ужасающей, что он почти сломал лопатки Юэ Ухуаня своей хваткой. Его действия несли в себе тяжелую угрозу, но его рот все еще умолял, — Я неправильно понял вас двоих и подумал, что вы делаете что-то интересное за моей спиной, поэтому я послал Сяо Бая подслушать. Не так ли, Ухуань-сяоди? Разве мы уже не обсуждали это?

Сун Цинши был первоклассным мастером, когда дело касалось проведения вскрытий. Не было случая, чтобы он не нашел причину смерти.

Лун был экспертом в Гу, а Ухуань — экспертом по ядам. Им обоим было трудно скрыть свои методы убийства. Но ни один из них не хотел злить Сун Цинши, а также оставлять улики…

Культиваторы могли жить очень долго, и не было необходимости бороться за каждую минуту. Даже если они хотели съесть плоть своего врага, они должны были выбрать правильное время, чтобы действовать. В противном случае, если они убьют противника, но оставят черную историю, тогда убийство станет бессмысленным. Это только возбудило бы подозрения Сун Цинши, и если он примется расследовать это дело, очень вероятно, что их секреты будут раскрыты.

В их сердцах было слишком много тайн…

Ань Лун знал, что у Юэ Ухуаня были те же мысли, и поэтому Юэ Ухуань взял на себя инициативу проявить добрую волю и терпел Ань Луна.

Юэ Ухуань был еще более осторожен, чем Лун, никогда не показывая даже следа своего ядовитого змеиного хвоста.

— Ань Сяньцзунь прав, — Юэ Ухуань знал, о чем он думает, и даже не обратил внимания на сильную боль в плече. Он подтвердил его рассказ и подкрепил его ложью, — Должно быть, я упомянул об этом, когда мы болтали. Очень мило со стороны Сяньцзуня запомнить такую мелочь. Теперь мое здоровье стало намного лучше, и мне больше не нужно, чтобы учитель сопровождал меня и обеспечивал уход в комнате, не говоря уже о том, чтобы делать какие-то интересные вещи с учителем в постели. Я хотел бы, пожалуйста, попросить Сяньцзуня больше не делать таких вещей.

Сун Цинши это совершенно сбивало с толку.

— Что еще можно делать в постели кроме сна и чтения?

Юэ Ухуань с любовью сказал:

— Учитель абсолютно прав.

Ань Лун беспомощно смотрел в его ясные глаза. По какой-то неизвестной причине гнев в его животе полностью исчез. Даже его ярость на Юэ Ухуаня сильно рассеялась. Он не должен был питать никаких надежд к этому идиоту, который культивировал Путь Бессердечных. Если даже наличие в постели такого несравненного красавчика, как Юэ Ухуань, не может спровоцировать его желания, то, вероятно, это действительно безнадежно…

Если он хочет, чтобы Сун Цинши понял эти вещи, ему придется сделать это так, как он видел в иллюзии Гу Фантазий — принуждая, уговаривая, контролируя… Используя различные средства, чтобы насильно внушить ему эти эмоции, заставляя его испытать это на себе и попробовать вкус желания. Только тогда зеленые бутоны медленно распустятся в красивую форму.

Он подумал об этой сцене в своей фантазии и едва удержался, чтобы не показать свои клыки и разорвать этого совершенно чистого человека в клочья…

Но он абсолютно не мог этого сделать. Это причинит ему боль…

Ему нельзя ошибаться…

Ань Лун слегка прикрыл глаза и сдержал злые мысли в своем сердце. Он больше не мог разрушать все, ради чего так усердно трудился.

— Ань Сяньцзунь, — нежный голос Юэ Ухуаня вырвал его из задумчивости, — Вы собираетесь поехать с учителем в город Наньхай?

Ань Лун открыл глаза и посмотрел на выжидающее выражение лица Сун Цинши. Он улыбнулся и показал клыки в уголках рта.

— Если ты хочешь пойти, то, естественно, я пойду.

Сун Цинши культивировал почти тысячу лет. По меньшей мере девятьсот из них он провел взаперти в своей резиденции, а большая часть оставшихся ста лет была потрачена на сбор лекарств в глубоких горах или в тайных царствах. Количество раз, когда он сопровождал Луна, можно было пересчитать по пальцам, и это был первый случай, когда Сун Цинши взял на себя инициативу пригласить его в путешествие. Если он не пойдет, разве он не сдастся и не предоставит обеими руками такую прекрасную возможность этому злодею?

Ань Лун улыбнулся и обнял Юэ Ухуаня за плечи:

— Ухуань-сяоди, какие между нами отношения? Не называй меня "Сяньцзунь", называй меня "Даге".

(ПП: сяоди — младший братец, даге — старший брат)

Юэ Ухуань слегка кивнул и сказал с улыбкой:

— Ань-даге.

Сун Цинши был вне себя от радости. Он вдруг почувствовал, что отношения между ними не так плохи, как ему представлялось. Будущее выглядело многообещающим. Он должен хорошо спланировать маршрут этой поездки. Нужно попросить Е Линя узнать больше о вкусной еде, хорошем вине и красивых пейзажах в городе Наньхай. Чем больше интересных вещей они найдут, тем больше они смогут общаться, и, возможно, к концу своего путешествия каждый из них найдет хорошие стороны друг друга, полностью развязав узлы в своих сердцах.

Все здесь безумные учёные. Зачем бороться из-за пустяков? Разве не лучше учиться и познавать мир вместе?

Если плохо организовать поездку, в лучшем случае они будут недовольны, а в худшем — поссорятся и полностью разругаются.

Сун Цинши был серьезным и ответственным человеком и никогда не допустил бы такой трагедии. Он взял в библиотеке все материалы, связанные с городом Наньхай, и перечитал их еще раз. Он также написал Е Линю, попросив его собрать больше книг об обычаях и культуре, историях и легендах, а также географических данных о местах по пути в город Наньхай. Он должен был убедиться, что станет гидом с золотой медалью. Двум членам его группы должно быть оказано высочайшее обслуживание для достижения их максимального комфорта; нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так.

Юэ Ухуань распорядился, чтобы Сун Цинши три раза в день делал массаж левой стороны тела для реабилитации.

Сун Цинши был хорошим пациентом. Следуя совету доктора, он лежал на веранде дворца Фулин, держа на руках хорошо воспитанного Сяо Бая и греясь на теплом солнце. Во время массажа он яростно размахивал кистью, делая пометки.

Юэ Ухуань одержим чистотой. Он должен уделять внимание гигиене питания во время путешествия. Им придется везти с собой постельное белье и посуду.

Ань Лун любит устраивать неприятности после выпивки. Когда они будут пить, лучше всего найти тихое место, где никого не будет, чтобы не причинять страданий невинным людям.

Юэ Ухуань ненавидит, когда кто-то позволяет себе вольности по отношению к нему. Он должен остерегаться развратников и быстро избавляться от них.

Ань Луну нравится соблазнять красавиц, поэтому он должен быть осторожен, чтобы не позволить ему зайти слишком далеко. Как только он узнает об этой ситуации, он должен держать Юэ Ухуаня подальше от Луна, чтобы не впутывать невиновных!

…

— О… — Сун Цинши почувствовал острую боль в руке. Он повернул голову и мрачно посмотрел на негодяйского хаски, которого, как он подозревал, все это очень забавляло. Ань Лун насильно отнял обязанности Юэ Ухуаня по реабилитации. Сун Цинши проворчал виновнику, из-за которого он упал из счастливого рая, — Разве ты не можешь сделать это немного мягче?

Его рука и бедро были сжаты до синевы в нескольких местах. Это было ужасно больно. Он хотел отказаться от "заботливого" массажа этого хаски, но боялся, что это приведет к еще одному конфликту. Если они начнут считать старые счеты и новые обиды, Юэ Ухуань мог бы оказаться в проигрыше, так что ему оставалось только стиснуть зубы и смириться с этим.

— Не веди себя так обиженно, когда ты уже наслаждаешься преимуществами, — Ань Лун радостно отпустил его руку и потянул за ногу. Он положил ее к себе на колено и пощипал пальцы ног один за другим. Выражение его лица совсем не походило на выражение лица настоящего массажиста, — Этот великолепный мастер Секты Мириад Гу снизошел до того, чтобы сделать тебе массаж. Ты должен быть счастлив. Когда же тебе станет лучше, если ты просто будешь полагаться на Юэ-сяоди, который такой мягкий и нежный, что не может приложить хоть какую-то силу во время массажа?

Сун Цинши угрюмо сказал:

— Мне нравится его мягкость!

— В самом деле? — Ань Лун сделал паузу. Злая улыбка мгновенно появилась на его лице, и он протянул руку, чтобы почесать подошву ноги, — Дай мне попробовать.

Сун Цинши особенно боялся щекотки. Он быстро убрал ногу и крикнул ему, чтобы он остановился.

— Уходи! Тебе больше не разрешается делать массаж!

— Послушай, — сурово сказал Лун, — В твоей левой ноге уже появилась сила. Твой массаж должен быть немного сильнее, не бойся боли. Я много сражаюсь и имею большой опыт работы с такого рода травмами.

Сун Цинши чувствовал, что он просто пытается найти предлог, чтобы пощекотать его. Он вскочил и убежал, выкрикивая опровержения:

— Я тоже врач, и я знаю эти вещи лучше!

Юэ Ухуань подошел, неся миску с тщательно приготовленным лекарством. Увидев открывшуюся перед ним сцену, он глубоко вздохнул и поставил отвар на стол.

— Рана учителя еще не полностью зажила, и ему нужно отдохнуть. Мы не торопимся. Постепенный процесс не будет для него помехой. Я хотел бы попросить даге не дразнить его.

Сун Цинши вцепился в Юэ Ухуаня и закивал как сумасшедший. Ангелочек его семьи все еще был самым лучшим. Он знал, как действовать правильно и не создавать проблем.

Юэ Ухуань взял его за руку и любовно нанес мазь на синяки. Он снова помассировал ее, используя мягкую силу, чтобы не причинить ему боли.

— Поистине удивительная выносливость, — Ань Лун скривил губы, презирая его попытку притвориться благовоспитанным и умным. Сначала он думал, что, когда Сун Цинши впал в кому и попал в руки этого парня, его съели так полностью, что не осталось даже костей. Он не ожидал, что они все еще будут такими чистыми и невинными. Очевидно, способность этого сумасшедшего злодея терпеть была превосходной, он не желал опрометчиво валять дурака. Это заставило его самого значительно взрастить свою способность мириться с этим сумасшедшим злодеем. По крайней мере, на какое-то время он мог сдержаться, чтобы не убить его. Он посмотрит на ситуацию, прежде чем принять решение.

Сун Цинши снова улегся, продолжая скрупулезно делать заметки. Его кисть не останавливалась, пока он не написал десятки тысяч слов.

Он действительно тяжко потрудился, тщательно расписывая каждый пункт поездки в деталях. Он сделал приготовления для всех возможных ситуаций. Он твердо верил, что до тех пор, пока человек не боится учиться новому, для него не будет трудностей в этом мире. Он даже тайно пробрался в анатомическую комнату и попрактиковался на "генеральных учителях" в нанесении линий, чтобы избежать заминок во время своих дорожных лекций.

Два человека, которые хотели устроить неприятности, тайком заглянули в блокнот, набитый заметками, и были очень тронуты. Их глаза встретились, и они достигли молчаливого понимания. Они решили приберечь всю свою вражду, чтобы уладить ее позже. Они пока потерпят и постараются притвориться счастливыми и гармоничными во время поездки, чтобы не позволить всем его усилиям пропасть даром.

…

Примерно через дюжину дней левая сторона тела Сун Цинши наконец-то смогла свободно двигаться. Он очистил тело Ань Луна от оставшегося яда, вылечил тело Юэ Ухуаня, снял Печать Цин Луань и доверил ей дела Долины Короля Медицины. Затем он оставил ей возможность связаться с ними в случае чрезвычайной ситуации. Наконец он собрал свой багаж, нашел Юэ Ухуаня, чтобы получить огромную сумму карманных денег, и радостно повел остальных в путь.

Обычно, когда они отправлялись по делам, они брали с собой своих духовных зверей. Духовные звери были очень быстрыми, и поэтому они не подходили для осмотра достопримечательностей по пути. Более того, они были редки, и только крупные секты или высокопоставленные культиваторы могли ездить на них. Если они поедут втроем, то слишком легко привлекут к себе внимание, что не способствует спокойному отдыху.

Посоветовавшись с ними обоими, Сун Цинши решил отправиться верхом.

Это было обычное средство передвижения для обычных культиваторов в царстве бессмертных, вполне подходящее для скромных путешествий.

— Этот камень — скала Шуанлун*, — Сун Цинши заглянул в шпаргалку в рукаве, определил местоположение живописного места и сделал все возможное, чтобы прочитать введение, — В "Наньянской горной мифологии" чжэньжэня Юн Ин записано, что два дракона сражались из-за личной вражды, что вызвало сильный дождь. Небесный император послал Шенджуна* спуститься на землю и обезглавить двух драконов. Их головы превратились в эту скалу. Вы должны внимательно наблюдать за ней и осознать ее внешний вид…

(ПП: Шуанлун — двойной дракон; Шенджун — бог)

Юэ Ухуань без колебаний похвалил:

— То, что говорит учитель, правда, этот камень получил удачу с Неба и Земли. Он обладает формой и духом. Это действительно очень необычно.

Выслушав этот бесстыдный ответ прямо рядом с ним, Ань Лун поспешно проглотил фразу "Похоже на сломанную жабу", которая уже была у него в горле. После долгих размышлений он, с большим трудом подавив свою совесть, сказал:

— Это действительно похоже на дракона…

Выслушав их похвалы, Сун Цинши с удовлетворением оглянулся на камень. Но почему, как ни посмотри, он показался ему похожим на жабу? Он спокойно взглянул на двух людей позади него, которые продолжали восхищаться могучим драконом. Он немного подозрительно относился к своим собственным глазам и боялся, что над ним будут смеяться из-за отсутствия художественного видения, поэтому не осмелился сказать это вслух. Он также произнес несколько слов похвалы и, наконец, сделал свое заключительное замечание:

— Что вы поняли из этой истории?

Волчье лицо Луна расслабилось при этом вопросе.

— Хм?

Юэ Ухуань немного подумал и ответил:

— Важно, чтобы братья были едины, а не воевали?

Сун Цинши был чрезвычайно доволен, как и ожидалось, ангелочек его семьи лучше всех понял его намерения.

Ань Лун отвернулся с таким видом, словно ему больше не для чего было жить. Он вдруг вспомнил определенное время, когда в мире фантазий, сформированном Гу Фантазий, он сердито переделал Гу, насильственно исказив многие настройки фантазии. Он даже немного изменил дизайн персонажа Сун Цинши. После этого он уговорил воображаемого Сун Цинши сдаться на его милость, но, в конце концов, даже в постели ему все еще задавали бесчисленные вопросы о социальной этике и физической гигиене. Его мучили вопросами до такой степени, что он чуть не умер…

Ему было действительно тяжело…

Хотя он ненавидел Юэ Ухуаня, он также должен был восхищаться его необычайной выносливостью…

Он не может так слепо хвастаться…

— Ань Лун, о чем ты думаешь? — Сун Цинши увидел, что он не обращает внимания на лекцию, и крикнул, чтобы привлечь его внимание, готовый объяснить следующее место. Но потом, увидев пейзаж перед собой, он внезапно ошеломленно замер, — Хм? Раньше такого не было. Почему все изменилось?

Юэ Ухуань проследил за его взглядом и обнаружил, что на горе стоит величественный храм с резными балками и картинами на стенах. Он был великолепно украшен золотом и нефритом. Внутри в изобилии горели благовония. На улице у входа продавались всевозможные ароматические палочки и еда. Верующие, как мужчины, так и женщины, а также торговцы и лоточники приходили и уходили сплошным потоком. Это было действительно необычно шумное зрелище.

Он с любопытством спросил:

— Что-нибудь не так с этим храмом?

Сун Цинши был озадачен:

— Я помню, что раньше это был разрушенный горный храм. Сюда никто не приходил.

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— Когда учитель здесь был в последний раз?

Сун Цинши на некоторое время задумался:

— Я жил в этом разрушенном храме некоторое время, когда я был на стадии Построения Фундамента. Это произошло более 800 лет назад.

— Учитывая, сколько лет прошло, все должно было измениться, — Юэ Ухуань знал, что он понятия не имел об изменениях во внешнем мире. Улыбнувшись, он перешел к другой теме и спросил, — Почему учитель жил в разрушенном храме?

В царстве бессмертных было много мест для ночлега, и цена была не дорогой. Даже культиватору на стадии Построения Фундамента не пришлось бы беспокоиться о том, что он не сможет найти место для проживания в городе.

Сун Цинши понял, что сказал что-то глупое, непреднамеренно сболтнув то, чего не должен был говорить. Смутившись, он сказал:

— В то время я подобрал серьезно больного ребенка. Оставаться в городе было неудобно, поэтому я мог остановиться только там, где вокруг никого не было.

Юэ Ухуань был еще более озадачен:

— Почему?

Сун Цинши объяснил:

— Ребенок был брошенным полудемоном.

Юэ Ухуань сразу все понял.

В царстве бессмертных самым низким статусом обладали смертные, но самыми ненавистными были представители расы демонов. Демоны были существами, порожденными злыми мыслями в бесконечных землях. У большинства из них была очень чудовищная внешность. Они не понимали человеческих чувств. В их теле были только жадность и желание убивать. Куда бы они ни пошли, они всюду создавали царство террора.

Иногда демоны насильно захватывали женщин, и дети, рожденные от них, были полудемонами.

У полудемонов должны быть некоторые черты демона. Когда они вырастали, большинство из них постепенно переходило во власть злых мыслей и превращалось в законченных демонов.

В царстве бессмертных полудемоны были запретными детьми, и все их ненавидели.

Ань Лун посмотрел на него и сказал с усмешкой:

— Ты просто любишь вмешиваться в чужие дела. Разве ты не боялся, что просто спасаешь белоглазого волка*?

(ПП: белоглазый волк — неблагодарный)

Сун Цинши серьезно объяснил:

— В теле ребенка было три вида ядов. Токсины сталкивались друг с другом, и все его тело начало гноиться. Его состояние было очень сложным…

Он на самом деле знал, что спасение полудемона не было хорошим поступком. Но, видя, что ребенок все еще борется, едва дыша, и так отчаянно желает жить, он не мог не отнести его обратно. Он не смел позволить другим увидеть его. Поэтому они спрятались в разрушенном храме глубоко в горах. Потребовалось целых два года, чтобы полностью вылечить ребенка.

Позже он хотел отправить этого ребенка к Сяньцзуню Ци Бэю из Секты Десяти Тысяч Путей для дальнейшей жизни. Сам Сяньцзунь Ци Бэй был полудемоном, но своей благожелательностью он сдерживал демоническую природу в своем теле. Он обладал благородным характером и пользовался всеобщим уважением. Он не испытывал ненависти к детям-полудемонам и был готов взять их к себе и вырастить. Под его влиянием почти все эти дети сохранили свою человеческую природу и никогда не совершали зла.

Однако вскоре этот ребенок убежал.

Запинаясь, он рассказал Юэ Ухуаню об этих прошлых событиях. Юэ Ухуань слушал очень внимательно. Он вспомнил, что Сяньцзунь Ци Бэй пал, защищая мир в битве за запечатывание демонов триста лет назад. Это было достойно сожаления и действительно вызывало уважение. Большинство его учеников были убиты или тяжело ранены. Даже этот зверь Цзинь Фэйжэнь не посмел проявлять неуважение к нему, когда упоминал его имя.

Сун Цинши вздохнул:

— К счастью, этот ребенок не пошел к нему, иначе он попал бы в очень опасную ситуацию.

Хотя он не принимал непосредственного участия в войне, он лечил многих раненых. Он знал, что ситуация на поле боя была трагической, и чувствовал себя виноватым.

Ань Лун усмехался, не щадя его самолюбия:

— Неужели такая грязная вещь достойна твоего внимания?

— Это был мой первый серьезно больной пациент. Я вложил все свои силы в лечение его в течение двух лет, — Сун Цинши подумал о прошлом и почувствовал себя особенно несчастным, — Но в то время… Я не знал, как разговаривать с людьми. Я не мог сказать то, что хотел. Мои слова никогда не передавали моих идей. Я был очень холоден к нему и ужасно о нем заботился. И поэтому он возненавидел меня и ушел, не попрощавшись.

Юэ Ухуань утешил его:

— Может быть, он был просто изначально плохим.

Ань Лун поучал его:

— Вот что подразумевается под "дьявольской природой, которую трудно изменить".

— Он был не так уж плох. Это была моя вина, — виновато сказал Сун Цинши, — Когда я рафинировал таблетки и проводил исследования, я забывал обо всем, что меня окружало. Я даже забывал о еде. Часто я позволял ребенку голодать до такой степени, что ему приходилось самому охотиться на птиц и ловить рыбу. Позже он даже съел Плоды Алой Змеи, которые я собрал…

Юэ Ухуань с сомнением спросил:

— Плоды Красной Змеи, которые появляются раз в триста лет и выглядят очень красиво, но очень ядовиты?

— Да, — Сун Цинши не удержался и приложил руку ко лбу. Он не мог прямо смотреть на свое прошлое, — В то время я был в ужасе, и ситуация была срочной, поэтому я использовал довольно сильные методы лечения, почти доведя ребенка до полусмерти. После этого я не осмеливался оставлять ребенка с собой. Я боялся, что просто заброшу его, что приведет его к смерти…

Чем больше он говорил, тем более подавленным становился. В то время он был неопытен и совершил много ошибок, из-за которых пациент сильно страдал.

К сожалению, тогда его проблемы с общением были гораздо серьезнее, и он ничего не мог выразить.

Ань Лун отказался щадить его чувства и от души рассмеялся:

— Я помню, как впервые встретил тебя. Ты говорил еще более глупо, чем сейчас!

Сун Цинши был так зол, что подпалил его своим огнем.

— Это уже слишком!

Ань Лун неоднократно умолял о пощаде:

— Я был неправ. Теперь ты говоришь так гладко и не заикаешься, когда читаешь свои лекции.

Юэ Ухуань, казалось, погрузился в свои мысли. Он почувствовал, что обнаружил какую-то зацепку.

Светящийся Дракон заметил крысу в траве, быстро спустился с талии Сун Цинши и скользнул в глубь леса. Крыса была очень быстрой и ловкой. Видя, что ситуация не очень хорошая, она быстро сбежала. Ань Лун знал, что его питомец не осмелится съесть ни одной мыши в Долине Короля Медицины. Он умирал от сдерживания, и теперь, когда его выпустили на волю, была вероятность, что он не вернется, пока не поймает мышь. Лучше пойти с ним, чтобы помочь ему ловить мышей.

Сун Цинши вошел в храм первым вместе с Юэ Ухуанем и пожалел об этом прямо с порога.

Все люди в храме были культиваторами из разных сект. У всех на лицах было озабоченное выражение, и все они бесконечно спорили. Они выглядели так, словно обсуждали что-то важное. Большинство из них были учениками известных сект, таких как Секта Пяти Вершин и Секта Фу, некоторые из них были мошенниками и демоническими культиваторами. Было даже несколько культиваторов, одетых в одежду учеников из поместья Золотого Феникса.

Сун Цинши испытывал абсолютное отвращение к поместью Золотого Феникса, но он чувствовал, что не должен пытаться избегать их. Иначе могло бы показаться, что он боится этих зверей. Но он беспокоился, что, если он не будет избегать их, то Юэ Ухуань будет чувствовать себя неловко. Он заколебался на мгновение и бросил спокойный взгляд на Юэ Ухуаня, показывая ему принять решение, остаться или уйти.

Юэ Ухуань взглянул на толпу, на мгновение остановился и сказал:

— Учитель, кажется, произошло что-то интересное.

Сун Цинши понял. Маленький ангел хотел остаться и понаблюдать за происходящим.

Сяньцзунь Король Медицины редко выходил из дома. Даже если репутация Сун Цинши была жестокой, очень немногие люди знали его в лицо. Юэ Ухуань был в маске. Хотя он был красив с его темпераментом и открытой половиной лица, он не был слишком привлекательным. Более того, многие бессмертные культиваторы скрывали свою внешность по разным причинам. В его облике не было ничего необычного.

Культиваторы из поместья Золотого Феникса были не очень старыми. Их база культивирования была низкой, и они выглядели недавно принятыми учениками. Судя по выражению лица Юэ Ухуаня, когда он смотрел на них, казалось, что у него не было к ним никакой прежней ненависти. Культиваторы из других известных сект не были теми старейшинами, которых видел Сун Цинши, так что беспокоиться было не о чем.

Как только Сун Цинши прояснил отношения между присутствующими культиваторами, он воспользовался тем, что все были слишком увлечены своим обсуждением, чтобы обращать на них внимание, поэтому он притворился скучающим бродячим культиватором, проходившим мимо, и смело подошел, чтобы послушать. Темой их разговоров был появившийся поблизости водный монстр и реликвии Мо Юаня.

Мало кто знал, как умер Мастер Меча Мо Юань, было известно только то, что он ничего не оставил после себя.

В теле водяного монстра было много шаров духа чистой воды. Эти шары имели много применений. Их можно рафинировать в порошок чистой воды, чтобы питать духовные корни водного типа.

Повреждение Зарождающейся Души Сун Цинши еще не зажило, и его потребность в эликсирах водного типа была велика. Поэтому у него возникло небольшое искушение. Однако перспектива найти реликвии Мастера Меча Мо Юаня соблазняла его еще больше. Мастер меча Мо Юань был образцом для подражания, к которому стремился Ухуань. В реликвиях могут быть спрятаны движения меча, сам меч или секретные руководства. Если нет, то следы жизни Мастера Меча Мо Юаня могут дать им представление о славной истории того, как смертный достиг бессмертия, используя искусство фехтования.

Юэ Ухуань, казалось, думал так же. Он был очень поглощен разговором.

Внезапно культиваторы закричали и один за другим вытащили свои магические инструменты. Сун Цинши опустил глаза. Это был Светящийся Дракон, который вернулся после того, как наелся и напился досыта. Он с ухмылкой проскользнул сквозь толпу и пополз к Сун Цинши, снова обвился вокруг его талии и ног, уткнувшись головой в изгиб его шеи. У Сун Цинши не было другого выбора, кроме как взять эту змею, которая любила вести себя как избалованный ребенок, обнимая его в любом месте и в любое время. Он тихо предупредил:

— Сяо Бай, не создавай проблем. Здесь есть посторонние.

Это предупреждение пришло слишком поздно… Все глаза проследили за Светящимся Драконом, а затем сосредоточились на нем.

Под такими пристальными взглядами социальная тревога Сун Цинши подняла голову. Его тело начало напрягаться, а выражение его лица становилось все холоднее и холоднее. Холодный и эксцентричный Сяньцзунь Король Медицины снова появился перед ними. Все его тело излучало высокомерие и неприступность.

Король Гу Западного Леса бродил повсюду, убивая и сражаясь. Его слава была широко распространена, и яростный зверь, который сопровождал его, Светящийся Дракон, был так же хорошо известен. Увидев, как Светящийся Дракон взял на себя инициативу обвиться вокруг Сун Цинши и вести себя как избалованный ребенок, культиваторы были шокированы и быстро начали анализировать и рассуждать…

Все царство бессмертных знало, что Король Гу Западного Леса обладал чрезвычайно отвратительным характером. Единственным его мягким местом вплоть до одержимости был Сяньцзунь Король Медицины.

Если где-то в тайном царстве существовал эликсир, который мог пригодиться в Долине Короля Медицины, он обязательно отправится, чтобы заполучить его. Если он наткнется на сокровище, подходящее для Сяньцзуня Короля Медицины, он мог украсть или убить ради него. Однако по каким-то непонятным причинам Король Гу Западного Леса запрещал любые упоминания об этом. Слова "Сяньцзунь Король Медицины Сун Цинши" были табу для его ушей. Если кто-то в его присутствии скажет, что ему нравится Сун Цинши, он убьет его без раздумий. Если кто-то скажет хоть полслова, очерняя Сун Цинши, он убьет его еще ужаснее.

Он был высшим существом среди культиваторов Зарождающейся Души. Поговаривали, что ему удалось невредимым выйти из драки с культиватором уровня Святого.

Ни один культиватор не осмеливался спровоцировать буйный нрав Ань Луна после того, как увидел ужасную сцену, где черви пожирали людей заживо.

Ань Лун медленно вошел в храм, следуя за Светящимся Драконом. Со зловещим блеском в глазах он бросил взгляд на беспорядочную группу культиваторов, как будто ему было отвратительно, что они встают у него на пути, загрязняя его обзор. Все были так напуганы, что даже не осмеливались дышать слишком глубоко. Они быстро отступили в обе стороны, оставив Сун Цинши, который никак не отреагировал и стоял на месте, безучастно держа Светящегося Дракона, но все его тело напряглось.

Юэ Ухуань слегка нахмурился и шагнул вперед, тихо загораживая часть их обзора на Сун Цинши.

Ань Лун привык к вниманию толпы. Когда он подошел к Сун Цинши, его свирепое лицо мгновенно превратилось в бесстыдное, придирчивое выражение. Дразня Светящегося Дракона на его плечах, он подобострастно спросил:

— Цинши, что ты слушаешь?

Лицо Сун Цинши было холодным, и он прошептал:

— Ты создаешь проблемы.

Ань Лун был в восторге от того, что его ругают. Все еще улыбаясь, он заискивающе сказал:

— Я сделал это не нарочно.

Кто в этот момент не мог догадаться, кто такой Сун Цинши?

Говорили, что Сяньцзунь Король Медицины обладал извращенной личностью. Он был очень ядовит с головы до ног. Он мог без предупреждения притащить человека, который ему не нравился, и превратить его в лекарственные ингредиенты. И красавец в золотой маске, который следовал за ним, должно быть, был тем жестоким безумцем Ухуанем с испорченной внешностью, чье настроение могло колебаться от восторга до гнева. Добавьте сюда свирепого и жестокого Короля Гу Западного Леса… и вот, три самых неразумных злодея в царстве бессмертных собрались вместе.

Среди присутствующих культиваторов самый высокий уровень культивации был Золотым Ядром. Кто здесь осмелится прикоснуться к больному месту этих злодеев? Люди, которые только что говорили всякие несущественные вещи, съежились, как перепела. Те, кто был сдержан и обладал некоторой красотой, особенно боялись Сун Цинши — он был готов изуродовать и свести с ума кого-то вроде Ухуаня Гунцзы, который был достаточно красив, чтобы вызвать падение города. Этот предок Зарождающейся Души с его безжалостными методами просто не был человеком.

Сун Цинши еще больше занервничал от этих взглядов, и выражение его лица стало еще более неестественным…

В глазах других он выглядел так, словно мог убить в любой момент.

Ань Лун знал его натуру и практически не мог удержаться от смеха. Затем он тихо сказал ему на ухо:

— Цинши, ты такой свирепый.

Сун Цинши был так зол, что послал алхимический огонь, чтобы опалить ему лоб. Ань Лун отскочил, вопя и умоляя о пощаде. Его не волновало, что он вот так уронит свою репутацию. Он был даже немного счастлив. Потому что в Западном Лесу для мужчины было естественно бояться своей жены, бояться своего даосского спутника. Побои были поцелуями, проклятия — любовью. Особенно ему нравилось, когда его бил и ругал Сун Цинши. Это был не только способ заявить всем о своей территории, но и помочь Цинши избавиться от нервозности.

Юэ Ухуань давным-давно раскусил его глупые мысли. Он просто думал, что это по-детски смешно, и не принимал это всерьез.

Как только он переступил порог храма, часть его внимания привлек старый знакомец, стоявший в углу. Это был иностранный бродячий культиватор по имени У Цзин. У него была внушительная и впечатляющая внешность, совершенно необычная для этих мест. Юэ Ухуань вспомнил некоторые интересные события прошлого, и злоба волна за волной накатывала на его сердце. Он поймал себя на том, что хочет сделать что-то веселое, чего давно не делал. Он воспользовался тем, что Сун Цинши не обращал на него внимания, чтобы мягко приподнять свои сладострастные губы, и улыбнулся бродячему культиватору. Его глаза феникса под маской сияли, выдавая немного сдержанной красоты.

У Цзин был почти сбит с толку.

Юэ Ухуань тут же сдержал улыбку. Он отвел взгляд и встал рядом с Сун Цинши, чтобы позаботиться о нем, такой хорошо воспитанный и сдержанный в словах и делах. Он держался с таким достоинством, что его нельзя было осквернить.

Он, очевидно, был очень красив, но притворялся благородным и святым ребенком. Такое несоответствие создавало невыносимое искушение.

…

После того, как Сун Цинши обжег Луна, часть напряжения покинула его тело. Он холодно обратился к толпе:

— Говорите с самого начала.

Ань Лун знал, что, когда он нервничал, его мысли были склонны прыгать, и он часто говорил совершенно непонятные вещи. Он решил закончить допрос за него и сразу же вызвал пару культиваторов.

— Идиот в желтом в углу и ты, с бычьим носом* и петушиным гребнем на голове. Да, я разговариваю с вами двумя. Разве вы только что не умели так хорошо хлопать ртом? Подойдите и расскажите нам все! Если вы будете плохо говорить и Цинши не будет удовлетворен, этому Лао-цзы придется заменить вас.

(ПП: *Грубый способ обратиться к даосу)

Ему придется заменить вас, потому что вы будете мертвы.

Как могли два названных культиватора осмелиться ослушаться? Они поспешили вперед и подробно объяснили, в чем дело.

Оказалось, что в соседней реке Юэ Янь внезапно появился водяной монстр. Он поглотил много рыбаков, и реку Юэ Янь больше нельзя было пересечь. У рыбаков не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к ближайшей секте Красного Дракона. Однако, хотя эта секта имела властное название, на самом деле они всего лишь изучали талисманы. Их мастер секты был просто культиватором Формирования Ядра. Он отличался хорошими моральными качествами и обычно держался в стороне от мира. Они делали талисманы для более крупных сект и накопили среди них довольно много доброжелателей.

Водяные монстры не были особенно сильными монстрами, поэтому мастер Секты Красного Дракона взял нескольких своих учеников, чтобы уничтожить монстра для рыбаков. Однако он не вернулся. Когда различные секты послали людей забрать свои заказы на талисманы, они узнали об этом от перепуганных маленьких учеников Секты Красного Дракона. К тому времени прошло уже три дня с тех пор, как исчез мастер Секты.

В результате несколько сект обдумали это, и каждая послала культиватора, чтобы изучить ситуацию на реке.

Видя, что ситуация ухудшается, водное чудовище спряталось в подводной пещере. Мастера погнались за ним, но обнаружили, что в заполненной водой пещере был другой мир. Снаружи на каменной стене было несколько отметин от меча, и на всем пути была обнаружена неиссякаемая убийственная аура. Это было похоже на место, где когда-то останавливался Мастер Меча Мо Юань. В глубине подводной пещеры царила кромешная тьма, и там таились неизвестные опасности. Мастера побоялись, что это ловушка, и не осмелились ворваться внутрь. Они решили просто поискать у входа в пещеру, и им удалось спасти везучего ученика Секты Красного Дракона. Однако этот ученик был без сознания и не просыпался. Его черные волосы поседели, как будто он сильно испугался.

Культиваторы обсуждали это в течение долгого времени. Некоторые говорили, что они вернутся, чтобы пригласить своих старейшин уровня Зарождающейся Души. Некоторые говорили, что хотят, чтобы все присоединились к битве. Некоторые говорили, что им нужно идти партиями, чтобы сделать несколько попыток… Наконец, несколько смелых культиваторов испытывали невыносимый соблазн перед реликвиями Мо Юаня и взяли на себя инициативу исследовать пещеру. Однако они тоже исчезли…

— Сначала спасите людей! — воскликнул ученик Секты Пяти Вершин, — Мой шисюн упал внутрь. Если монстр утащил его, боюсь, для него это будет опасно.

Культиватор Секты Мяо Инь сердито сказал:

— Ба! Жизнь твоего шисюна важна, а жизни других людей не важны?

Культиваторы не могли не поспорить еще раз.

Сун Цинши тихо сказал:

— Сначала позвольте мне увидеть ученика, потерявшего сознание.

Его голос был заглушен ссорой, и никто его не слышал. Ань Лун больше не мог этого выносить. Он махнул рукой и проложил путь тысячами Гу. Все были напуганы до такой степени, что стали уклоняться. Затем он схватил молодого ученика секты Красного Дракона и велел ему показать дорогу к пациенту.

Молодой ученик только что вступил на путь совершенствования, и невежды не испытывали страха. Он не боялся этих негодяев. Услышав, что его шисюн может быть спасен, он немедленно повел их в заднюю комнату.

— Шисюна только что спасли, и его состояние не очень хорошее. Его неудобно перевозить, поэтому мастер Чжи Хуэй поместил его сюда, чтобы отправить обратно, как только его состояние улучшится.

Сун Цинши последовал за ним во внутреннюю комнату и увидел, что у пациента на кровати действительно были седые волосы и борода. Он вытянул свой ментальный зонд и заставил его сделать круг по всему телу. Он убедился, что, за исключением нескольких синяков, не было никаких серьезных травм, которые могли бы вызвать кому. Затем он достал несколько золотых игл и воткнул несколько штук парню в голову. Его духовная сила последовала за его ментальным зондом и медленно стимулировала акупунктурные точки. Когда он повернул голову и увидел, что Юэ Ухуаня там нет, он вместо этого попросил Луна растворить Таблетку для медитации в воде и использовать горшок с краном, чтобы налить для него раствор…

Ань Лун выполнил его указания.

Под воздействием золотых игл пациент проснулся. Он внезапно открыл глаза и издал крик крайнего ужаса:

— Змеи! Так много змей!

Когда Светящийся Дракон услышал, что его зовут, он с любопытством высунул голову.

Пациент взглянул на несравненно огромную змеиную голову рядом со своей кроватью, и его глаза закатились. С пеной у рта он потерял сознание.

Ученики Секты Красного Дракона переходили от радости к печали, взывая к Небесам и взывая к Земле.

— Все в порядке, — Сун Цинши был немного смущен. Он забрал Светящегося Дракона обратно и несколько раз переделал свой мысленный контур. Затем он начал пересказывать историю болезни пациента, — Пациент потерял сознание от чрезмерного страха, который создал путаницу в его море сознания. Вот почему он остается без сознания. Я уже разобрался с его духовным сознанием. Он должен скоро снова проснуться…Я оставлю вам несколько таблеток для Медитации и успокаивающие дух благовония. Он должен быть в порядке после нескольких дней отдыха. Кроме того, пациент может страдать от психологической тени по отношению к змеям. На протяжении всей своей жизни ему нужно будет стараться избегать контакта с ними.

Диагноз доктора номер один в царстве бессмертных был очень убедителен. Ученики Секты Красного Дракона снова перешли от печали к радости. Но, вспомнив о своем пропавшем мастере, они снова заплакали.

— Подводная пещера полна змей? — сердце Ань Луна было в полном расцвете. Секта Мириад Гу была прародителем заклинателей змей. Должно быть, есть что-то волшебное в змеях, которые могут жить в подводных пещерах. Он хотел поймать их, забрать и приручить. Он отвел Сун Цинши в сторону и посоветовался с ним, — Ты пойдешь со мной? Водяной монстр будет твоим, а змеи — моими. Если от Мо Юаня осталось что-то хорошее, мы разделим его поровну.

Сун Цинши немного подумал и согласился:

— Сейчас темнеет, так что это время не подходит для погружения под воду. Мы сначала подготовимся и отправимся завтра.

Водяные монстры не были могущественными, но их тела были почти прозрачными, и ночью его будет трудно заметить, что серьезно увеличивает его опасность.

Ученики Секты Красного Дракона выразили тысячу благодарностей. Их слезы хлынули ручьем, и они поклонились, прося спасти своего мастера.

Ань Лун совершенно не интересовался их мастером и радостно убежал, чтобы подготовить сосуд для змей. После того, как Сун Цинши определил, что состояние пациента стабильно, он в приподнятом настроении отправился на поиски Юэ Ухуаня, чтобы поговорить об этом вопросе. Он также спросит его, не хочет ли он пойти с ними под воду. Большое приключение, подобное тому, что было в "Трех братьях, сражающихся с тиграми", углубит их отношения.

Он был немного озадачен, почему Юэ Ухуань не последовал за ним. Выпустив свой ментальный зонд, он обнаружил его в укромном уголке, разговаривающим с кем-то незнакомым.

Сун Цинши подбежал и был ошеломлен…

Он увидел, как Юэ Ухуань, улыбающийся краешком губ, прислонился к дереву и, скрестив руки на груди, играл с опавшим листом в руке. Он, казалось, был в отличном настроении. Рядом стоял высокий и красивый мужчина-культиватор, который, краснея и запинаясь, признавался ему:

— Я был бы очень рад, если бы ты согласился… Я, я не возражаю против твоего уродства. Я буду хорошо с тобой обращаться…

Сун Цинши считал, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, но теперь было слишком поздно уходить.

— Учитель, — Юэ Ухуань проницательно обнаружил его присутствие. Он отбросил лист, который держал в руке, слегка кивнул стоявшему рядом с ним человеку и жестом велел ему уйти. Этот человек не осмелился дергать тигриные усы Сяньцзуня Короля Медицины. Он поклонился в знак приветствия и поспешно удалился. Даже когда он неохотно уходил, он несколько раз поворачивал голову, чтобы посмотреть на красавца.

Даже Сун Цинши, каким бы медлительным он ни был, чувствовал, что что-то не так. После долгих раздумий он не смог удержаться и спросил:

— Ухуань, это был твой друг?

— Скорее знакомый, я думаю, — Юэ Ухуань подошел и с улыбкой поправил ему растрепанные волосы. Он объяснил, — Он помог мне, когда я был ранен. Я всегда помнил об этом. Сегодняшняя встреча была случайным совпадением. Он хотел вспомнить прошлое, поэтому я обменялся с ним здесь несколькими словами.

Сун Цинши понял:

— Он помог тебе? Тогда… он хороший человек. Тебе нужно поблагодарить его должным образом.

Юэ Ухуань поправил волосы Сун Цинши и посмотрел в его чистые и простые глаза. Затем он улыбнулся:

— Хорошо.

Как может быть так много хороших людей в этом мире? Более того, среди тех, кто мог бы войти в поместье Золотого Феникса, чтобы получить удовольствие, не было ни одного из них. Этот У Цзин был еще более нелепым. Ему нравилось спасать раненых красавиц, с которыми случилось несчастье. Он притворялся застенчивым и честным и оказывал им несколько небольших услуг. Его рот был полон сладких слов, обещающих бессмертную любовь, от чего красавицы становились одержимы им и безумно влюблялись. Как только ему надоедало играть с ними, он просто придумывал предлоги, чтобы бросить их. Наблюдение за тем, как эти красавицы горюют так, что им хотелось умереть, наполняло его счастьем.

Когда-то одна глупая горничная приняла это слишком близко к сердцу и фактически покончила с собой. У Цзин притворился, что пролил несколько слез, написал несколько страстных стихотворений, а затем повернулся, чтобы "помочь" другим красавицам в беде.

Юэ Ухуань никогда не просил пощады между простынями. Более того, у него было сильное желание умереть. Он не отказывался ублажать самых жестоких гостей и даже намеренно провоцировал их оскорбительные желания. Поэтому из всех рабов в поместье Золотого Феникса он больше всех страдал от мучений и оскорблений. Когда У Цзин встретил его, он был наказан так жестоко, что его тело было сплошь покрыто порезами и синяками; он едва мог встать с постели.

Такая красота, такая хрупкость и такая беспомощность — это была лучшая добыча…

У Цзин так увлекся им, что был полон решимости завоевать его расположение, и начал сильное наступление. Он был внимателен, нежен и любезен. Он также прислал лекарства для его ран и различные украшения. Время от времени он рассказывал ему интересные истории. Жаль, что его выносливость была недостаточно сильной, и он не мог контролировать свое желание. Видя, что его состояние немного улучшилась, он уговорил его, желая его тела.

Как Юэ Ухуань мог не понять его мерзких мыслей? Однако, учитывая обстоятельства, у него не было другого выбора. Он был вынужден притвориться глупым и сопровождать его в этом фарсе, заодно собирая информацию о внешнем мире. Неожиданно Ухуань повел себя так хорошо, что этот парень воспринял это всерьез, и с тех пор не мог забыть о его теле. Теперь, когда он был изуродован, У Цзин считал его жалким и хрупким, легкой добычей, и хотел снова обмануть его, заполучить в свои руки и поиграть с ним.

Это отвратительно, действительно так отвратительно…

Мир так грязен, что трудно дышать.

Юэ Ухуань приблизился к Сун Цинши, тихо вдохнул слабый аромат его волос и только тогда почувствовал себя немного лучше.

В этом мире только один человек был нежен с ним, и он никогда ничего не просил взамен.

…

Секта Красного Дракона организовала для них жилье в соседнем городе. Однако город был очень маленьким, и в нем не было гостиницы. Хотя они прибрали лучший двор для их использования, это все еще был обычный фермерский дом.

Юэ Ухуань с презрением оглядел грязное помещение и принялся за уборку комнаты Сун Цинши. Он положил полный комплект постельного белья, который принес с собой, а затем ушел, сказав, что хочет вернуться в свою комнату, чтобы убрать и посмотреть, какие ингредиенты есть поблизости, чтобы приготовить ужин.

Сун Цинши несколько раз пытался помочь, но ему отказывали. Он сидел в углу и послушно читал книгу, не добавляя больше хлопот.

Однако сегодня он не знал, почему… его сердце было немного смущено. Впервые он не мог погрузиться в свою книгу. Очевидно, его любимые слова были прямо у него перед глазами, но даже спустя долгое время он не мог перевернуть страницу. Образ Юэ Ухуаня вместе с тем неизвестным мужчиной продолжал появляться перед его глазами. В замешательстве он продолжал думать о странных вещах.

Он был в коме в течение десяти лет и пропустил слишком много…

Юэ Ухуань, вероятно, завел много друзей в те времена, когда ему приходилось выходить одному, не так ли? Его маленький ангел был таким умным и добрым, способным и находчивым. Наверняка есть много людей, которым он действительно нравится, верно?

Профессор Система велел ему помочь главному герою-шоу обрести счастье. Означало ли это позволить ему найти любимого человека и начать новую жизнь? Тот человек выглядел довольно неплохо, он был высок и привлекателен. Более того, он когда-то спас Ухуаня и не избегал его из-за мнимого уродства. Должно быть, у него хороший характер? Если их отношения будут развиваться и они захотят стать даосскими спутниками… что ему делать?

Долина Короля Медицины никогда не отмечала радостных событий. Должен ли он подготовить большое приданое для Ухуаня? Нет, это неправильно. Ухуань был мужчиной. Он должен подготовить подарок на помолвку. Но ставить вопрос таким образом тоже казалось неправильным. Он не понимал этих эмоциональных дел, и ему не с кем было это обсудить. В любом случае, ему придется должным образом благословить их. Ему нужно будет обращать внимание на то, что он говорит. Он заранее подготовит черновик и хорошо его выучит. Он будет держать себя в руках, чтобы не опозориться и не смутить Ухуаня.

Чем больше Сун Цинши думал, тем больше паниковал и смущался…

Наконец, он больше не мог усидеть на месте. Он встал и решил прогуляться и развеять свои хаотичные мысли.

Солнце садилось и уже смеркалось. Прохладный ночной ветерок очень помог прояснить его растерянный разум. Он чувствовал себя немного глупо и захотел найти себе какое-нибудь занятие.

На обочине дороги несколько детей играли в какую-то неизвестную игру. Они хотели столкнуть в канаву большой камень, но не смогли, как ни старались. Затем они начали ссориться, обвиняя друг друга в слабости или в бесполезности.

Сун Цинши некоторое время наблюдал со стороны. Затем он подошел к ним и сказал:

— Вы можете попробовать использовать принцип рычага.

Дети в замешательстве смотрели на прекрасного культиватора.

Видя, что они не понимают, Сун Цинши поднял ветку, присел на корточки и начертил формулу, тщательно объясняя:

— Рычаги можно разделить на рычаги первого, второго и третьего класса. Теперь, когда вам нужно переместить тяжелый предмет, мы воспользуемся рычагом первого класса. Сначала мы рассчитываем вес камня, а затем…

Дети посмотрели на формулу на земле, а затем в ужасе перевели взгляд на него. Они продолжали пятиться, прежде чем развернуться и убежать, на ходу спрашивая своих товарищей:

— Он тупой?

— Он сумасшедший, верно?

— Я думаю, это может быть новый школьный учитель.

— Мамочка, мне страшно!

"…"

Сун Цинши сидел на корточках в оцепенении. Спустя долгое время он уронил ветку и медленно поднялся. Он посмотрел на физическую формулу, начерченную на земле, и неловко улыбнулся. Он много раз пытался общаться с людьми. Однако ему никогда не удавалось сделать это хорошо. Иногда он приводил своих собеседников в ярость, а иногда его встречало неловкое молчание. Чаще его просто игнорировали…

Он даже не знал, где именно потерпел неудачу.

Он не должен навязываться…

Сун Цинши тихо сидел на траве под деревом, слушая стрекот сверчков и наблюдая, как облака в небе меняют различные формы под лунным светом, превращаясь в драконов, птиц, мышей, кошек…Они постоянно менялись. Это было так интересно. Сколько бы он ни смотрел, он никогда не устанет.

Он привык жить один и не чувствовал себя одиноким.

Отпусти дракона в море и отправь феникса в небо.

Когда пациенты выздоравливают, их выписывают из больницы.

Это прекрасно, даже если ему придется остаться там одному…

…

Юэ Ухуань приготовил ужин. Не видя Цинши, он чувствовал себя неловко. После долгих поисков он, наконец, нашел Сун Цинши, ошеломленно сидящего под деревом и думающего неизвестно о чем. Скорее всего, он думал о своих незаконченных экспериментах. Юэ Ухуань облегченно вздохнул, улыбнулся и покачал головой. Внезапно ему захотелось пошутить. Он произнес заклинание Легкого Движения и тихо запрыгнул на дерево. Он долго наблюдал за ним, и как только убедился, что Сун Цинши его не заметил, он внезапно встряхнул дерево. Листья падали, как дождь, на голову и лицо человека под ним.

Сун Цинши был ошеломлен этим ливнем из листьев. Как раз в тот момент, когда он собирался исследовать это с помощью своего ментального зонда и использовать алхимический огонь, чтобы нанести ответный удар, он услышал знакомый смех на дереве. Немного смущенный, он крикнул:

— Ухуань.

Юэ Ухуань спрыгнул вниз и приземлился рядом с ним. Он спросил с улыбкой:

— Учитель, вы не боитесь вражеских атак?

— У тебя не было никакого намерения убивать, — объяснил Сун Цинши, — Мой Призрачный Огонь Подземного Мира автоматически высвободился бы, почувствовав намерение убийства. Так что не о чем беспокоиться.

Юэ Ухуань был немного ошеломлен и сказал серьезным тоном:

— Вы не должны случайно рассказывать об этом другим. В противном случае вы можете стать мишенью и попасть в ловушку.

— Только ты знаешь об этом, — Сун Цинши испугался, что он беспокоится, и быстро сказал, — Я тоже не дурак, как я мог просто рассказать другим о своих гарантиях? Даже если кто-то узнает об этом в бою, как только Призрачный Огонь Подземного Мира будет выпущен, они не смогут никому рассказать об этом, поэтому я не боюсь, что они сделают безответственные замечания.

Юэ Ухуань беспомощно сказал:

— Тогда зачем говорить мне?

Сун Цинши на некоторое время задумался:

— Ты не "другие".

Это был его маленький ангел.

Юэ Ухуань почувствовал облегчение и спросил,

— Учитель, что вы здесь делаете?

— Я смотрю на облака.

— Облака?

— Да.

— Я тоже посмотрю.

— Хм? Ухуань любит такие вещи? Но… все говорят, что это скучно, — Сун Цинши стряхнул опавшие листья со своего тела. Удивленно повернув голову, он увидел, что тот уже сел рядом с ним. Он быстро сказал, — В небе ничего нет. Я просто наблюдаю, как облака меняют форму. Тебе не нужно сопровождать меня, ты можешь делать все, что захочешь.

Юэ Ухуань посмотрел на него, и улыбка в его глазах стала глубже.

— Что бы мы ни делали, пока мы вместе, ничто не скучно.

Сун Цинши тупо уставился на него. По какой-то причине его ушам стало немного жарко, а глаза слегка увлажнились.

К счастью, темнота ночи спрятала его потерю самообладания.

Юэ Ухуань больше ничего не сказал. Он сидел тихо и спокойно сопровождал его… Очевидно, это была та же самая скучная вещь, но с компанией он действительно стал счастливее. Точно так же, как раньше они проводили время в кабинете. Даже когда они ничего не делали, просто читали книги, он находил это более интересным, чем обычно.

Что это за чувство? Есть ли этому теоретическое объяснение в какой-нибудь книге?

Сун Цинши долго размышлял, но так и не смог придумать ответа.

Такого чувства он никогда раньше не испытывал. Это было невозможно описать, но ему действительно понравилось.

Если бы он работал усерднее, чтобы относиться к Ухуаню еще лучше, смог бы он сохранить это чувство дольше?

Это слишком эгоистично?

Сун Цинши тайно взглянул на Юэ Ухуаня и обнаружил, что он, казалось, был в очень хорошем настроении. Наконец он набрался смелости спросить:

— Этот человек сегодня, он твой хороший друг? Ты и он… — он не знал, какими словами описать свою собственную проблему.

Юэ Ухуань пришел в себя и сказал с улыбкой:

— Учитель, должно быть, шутит. Мы с ним не очень хорошие друзья. У нас просто было мимолетное знакомство.

Сун Цинши, запинаясь, сказал:

— Он спас тебя. Должен ли я… должны ли мы сделать ему подарок в знак благодарности?

— Да, не волнуйтесь, учитель. Я приготовил для него благодарственный подарок и уже отправил его, — улыбка Юэ Ухуаня стала ярче. Его глаза наполнились неясным светом, — Хотя я не знаю, понравится ли он У Дася*. Он хороший человек и определенно не откажется от моего подарка, чтобы не поставить меня в неловкое положение.

(ПП: Дася — благородный воин)

Сун Цинши обеспокоенно спросил:

— Если ему это не понравится, нужно ли мне готовить другой подарок?

— Нет необходимости, — Юэ Ухуань внезапно замолчал, казалось, что его мысли где-то блуждали. Через некоторое время он снова улыбнулся. Его голос стал немного тихим, а дыхание сбилось. Казалось, он сдерживал какое-то чрезвычайное счастье. Он сделал несколько глубоких вдохов и перенастроил свои эмоции с помощью Гу, Запирающего эмоции. Затем он медленно придвинулся к Сун Цинши и осторожно положил голову ему на плечо. Через некоторое время он прошептал:

— Он скоро вернется за границу. Если… в будущем учитель сумеет встретиться с ним снова, вы сможете отдать ему подарок.

Сун Цинши радостно сказал:

— Хорошо.

Юэ Ухуань жадно посмотрел на человека рядом с ним, позволяя прекрасным глазам феникса под его золотой маской окраситься в цвет желания.

Он заранее расставил ловушку и наконец-то получил вкусную добычу.

…

В уединенной и тихой комнате под темным балдахином виднелся едва заметный красивый силуэт. Жертва избегала всех, чтобы попасть сюда, и тихо пробралась внутрь. Он сунул руку под парчовое одеяло, готовый оказать красавцу, который уже лежал внутри, самое пристальное внимание, желая вновь пережить свои мечты о воссоединении.

Однако то, с чем он столкнулся, было холодной жесткой рукой.

Добыча поняла, что это ловушка. Он быстро принял решение и тут же сломал красавцу шею.

Красавец со сломанной шеей ужасающе обернулся и издал странный смешок:

— Кекекеке…

Жертва пришла в ужас, обнаружив, что это не живой человек, а труп — Ядовитая Марионетка, чье покрытое шрамами лицо было испещрено швами, как у пугающей куклы, вышедшей из ада. Он был так напуган, что все, чего он хотел, — это сбежать. Но он пробежал всего несколько шагов, прежде чем обнаружил, что теряет способность контролировать свое тело. Он хотел позвать на помощь, но его горло сжалось, и он не мог издать ни звука.

Ядовитая Марионетка подползла, как паук, и опутала его своими скрюченными руками и ногами, впрыснув в него еще больше яда.

Сразу же после этого отовсюду начали распространяться бесчисленные Лозы Кровавого Короля. Извиваясь, они проникали в его тело, прорастая сквозь рот и протыкая кожу насквозь. Они сеяли в нем хаос, дюйм за дюймом ломая кости, кусочек за кусочком разрывая внутренние органы. После этого они принялись медленно высасывать его кровь, разъедая и поглощая его…

Теперь велась охота на охотника. Мотылек, попавший в паутину, беспомощно смотрел, как движется навстречу смерти.

Шансов на спасение не было, только отчаяние.…

Ад был для него самым подходящим местом.

…

Юэ Ухуань долго сидел с Сун Цинши — до тех пор, пока он с помощью Лозы Кровавого Короля не избавился от всех улик, не нашел место, где спрятать Ядовитую Марионетку, и не очистил комнату, не оставив после себя никаких следов. Затем он использовал свое духовное сознание, чтобы уничтожить виноградные лозы, испачканные этой отвратительной штукой, выращивая на их месте новые… Наконец, он встал и сказал:

— Учитель, уже поздно. Сладкий суп из османтуса, должно быть, уже остыл.

Сун Цинши быстро вскочил.

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Извините, я просто думал о чем-то важном, поэтому забыл.

— Выходит, ты тоже можешь быть рассеянным, как и я?

— Иногда…

— У тебя что-то случилось?

— Нет.

Они разговаривали и смеялись, уходя все дальше и дальше.

Под карнизом голодный паук осторожно плел свою паутину, терпеливо ожидая белую бабочку, летающую в небе.

Вот это был настоящий пир.

На следующий день они втроем отправились к реке, готовые к охоте на чудовище.

Раздался протяжный свист, и бесчисленные Гу и ядовитые змеи заполнили берег реки. Они создали оборонительный строй, агрессивно объявив, что это территория, занятая Сектой Мириад Гу, и другим сектам запрещается устраивать любые утечки или создавать проблемы. Это также предотвратит возможные вторжения людей из близлежащей деревни, чтобы они по ошибке не пострадали. Несколько молодых учеников Секты Красного Дракона, которые отвечали за охрану и объяснения прохожим, вздрогнули от страха при виде Гу. Они сбились в кучу, но упорно оставались на месте.

— Водоотталкивающая бусина, Доспехи из рыбьей кожи, лекарства для экстренной помощи, лампы лунного света, Огненные шары и несколько стеблей Газированной травы для экстренной помощи… — Сун Цинши тщательно проверил список и их оборудование, — Я ничего не упускаю, верно?

Во многих тайных царствах сокровища были спрятаны под водой. Таким образом, каждый культиватор носил с собой основное оборудование для погружения под воду. Не было необходимости специально что-либо покупать.

— Нет, у нас есть все, — поскольку у Юэ Ухуаня была самая низкая база культивирования, а виноградная Лоза Кровавого Короля подходила в качестве приманки, ему было поручено привести водяного монстра к Сун Цинши и Ань Луну, которые будут поблизости, скрывая свою ауру и присутствие.

Сун Цинши переживал, что он будет нервничать, и успокаивающе сказал:

— Не волнуйся, все очень просто. Я буду рядом с тобой. Я не позволю тебе пострадать даже в малейшей степени.

Ань Лун закончил приводить в порядок формирование Гу. Когда он услышал это, он не мог не высмеять его:

— Просто не забудь выпустить Огонь Подземного Мира под водой и уничтожить монстра и нас двоих вместе с ним. Болезненные уроки того года… все еще свежи в моей памяти.

В то время они вдвоем путешествовали в тайном царстве, когда столкнулись с косяком демонических рыб-людоедов. Сун Цинши немедленно выпустил Призрачный Огонь Подземного Мира, чтобы защититься от врага, но забыл, что яд Призрачного Огня Подземного Мира распространяется в воде, не отличая друга от врага. И рыба, и Ань Лун получили серьезные повреждения. Тяжелые травмы привели к тому, что он на целых три месяца был прикован к постели в Долине Короля Медицины …

Это было самое большое смущение, которое Сун Цинши когда-либо испытывал с тех пор, как начал заниматься самосовершенствованием, и теперь Юэ Ухуань тоже знал об этом.

Чертов хаски!

Сун Цин покраснел от стыда и быстро объяснил:

— В то время у меня не было никакого опыта, но сейчас я бы никогда не сделал ничего подобного.

Юэ Ухуань сдержал улыбку:

— Я верю учителю.

Все трое переоделись в Доспехи из рыбьей кожи и взяли с собой Водоотталкивающую бусину. После короткого заплыва они нашли подводную пещеру. Снаружи пещеры виднелись следы искусственной резьбы. Казалось, что какой-то культиватор переделал естественную подводную пещеру, чтобы в ней можно было спрятаться или построить скрытый мир.

На каменной стене за пределами пещеры обнаружился острый след от меча, уходящий на несколько футов вглубь камня.

Сун Цинши не очень хорошо разбирался в фехтовании, но даже он видел, что этот знак меча был необычным. Юэ Ухуань еще больше разволновался, увидев это.

Может быть, это действительно был след, оставленный мастером меча Мо Юанем?

Их ожидания еще больше возросли. Сун Цинши и Ань Лун спрятали свои ауры и затаились по обе стороны пещеры. Юэ Ухуань медленно подплыл поближе. Он некоторое время изучал отверстие, а затем протянул несколько ветвей Лозы Кровавого Короля прямо в темноту. Они яростно бились о каменную стену, дюйм за дюймом отыскивая местонахождение водяного монстра.

Когда Лоза разбудила спящего водяного монстра, он медленно высунул голову наружу и обнаружил, что культиватор на уровне Построения Фундамента нарушил его сны. Он мгновенно пришел в ярость, и несколько щупалец, несущих с собой водовороты воды, протянулись, чтобы затащить его в пещеру.

В тот момент, когда Сун Цинши увидел это, его глаза загорелись. Этот водяной монстр не был обычным. Цвет сфер водяного духа в его теле приближался к темно-зеленому, должно быть он прожил как минимум 10 000 лет! Их можно расценивать как сокровища неба и земли! Если бы он смог забрать эти сферы и использовать их для изготовления лекарств, он мог бы сделать Пудру Нефритовой Воды высочайшего качества.

Юэ Ухуань улыбнулся. Он еще более уверился, что хочет поохотиться на эту редко встречающуюся добычу для своего учителя. Он закрепил две Лозы Кровавого Короля на камнях снаружи пещеры, контролируя скорость, с которой его тело втягивалось в пещеру. Затем он использовал другие Лозы, чтобы последовать за щупальцами в пещеру, напрямую вонзившись в тело водяного монстра и выкапывая сферы водяного духа.

Это действие сильно разозлило водяного монстра. Наконец он отважился выйти из пещеры. Размахивая всем своим телом, он ударил в сторону Юэ Ухуаня.

Ань Лун наблюдал с удовольствием. Он особенно надеялся, что и водное чудовище, и злодей потерпят поражение. К сожалению, Сун Цинши внимательно наблюдал за происходящим, и он не посмел пойти против их плана. Он мог только с сожалением раскрыть себя. Ань Лун протянул руку и схватил водяного монстра, используя грубую силу, чтобы прорвать отверстие в его теле. Несколько Гу водяного типа заползли внутрь через рану, наслаждаясь этой вкусной и питательной едой.

Водяное чудовище испытало сильную боль и повернулось, чтобы атаковать Ань Луна.

Сун Цинши встал перед Юэ Ухуанем, защищая его, и использовал алхимический огонь, чтобы сжечь эти запутанные щупальца. Затем он сделал ему знак отступить. Охота была слишком опасной, вполне можно было предоставить это культиваторам Зарождающейся Души.

Юэ Ухуань еще не успел ничего сказать, когда водяное чудовище увидело Сун Цинши, и произошло что-то странное.

На мгновение он ошеломленно застыл, а затем его глаза покраснели, как будто он столкнулся с врагом, с которым не хотел жить под одним небом. Он не обратил никакого внимания на то, что Юэ Ухуань украл его сферы водяного духа. Его также не волновала боль от укусов Гу. Он отчаянно бросился к Сун Цинши, одержимый желанием уничтожить его любой ценой.

Сун Цинши был потрясен. Он сжег два щупальца, но не успел сделать ничего другого. Почему монстр обратил на него свое внимание и теперь преследовал его, чтобы убить?

Удивленный Ань Лун сделал свистящее движение и одними губами произнес слова: "Цинши, ты убил его родителей или похитил его жену?"

Сун Цинши понял его вопрос и отчаянно замотал головой. Он снова взмахнул алхимическим огнем в руке, чтобы встретить врага.

Эта аномалия в поведении водяного монстра была полезна для их охоты.

Во-первых, этот монстр не был хорош в лобовом столкновении. Вместо этого он умел только расставлять ловушки, прятаться и залегать на дно. Когда он был полностью обнаружен, он превращался в мясо на разделочной доске. Даже если борьба под водой создавала некоторую помеху, двум культиваторам Зарождающейся Души не составило труда объединиться, чтобы сокрушить его.

Все больше и больше Гу вползало в тело монстра, и все больше и больше щупалец сжигал этот странный огонь, который не боялся воды. Но, как и прежде, он безжалостно преследовал Сун Цинши, полный решимости проглотить этого человека в свое брюхо.

Сун Цинши победил его в его собственной игре. Он позволил ему проглотить себя целиком, а затем зажег алхимический огонь по всему телу, превратив себя в самый горячий огненный шар и прожигая себе путь прямо через его желудок. После этого он забрал сферы водяного духа. Водяное чудовище беспрестанно корчилось от боли, его щупальца в замешательстве метались, поднимая могучие волны. Монстр не мог контролировать себя в своей ненависти и неожиданно превратил свое тело в поток воды, окутав трех человек. Затем ядро монстра взорвалось, и удар толкнул их в глубины подводной пещеры.

Сун Цинши быстро открыл барьер, чтобы Юэ Ухуань не пострадал от взрыва. Затем он осмотрел их окрестности.

Внутри пещеры сгустилась тьма. Вдалеке показался свет, и они поплыли к нему, обнаружив, что внутри был другой мир. Казалось, это была внутренняя часть близлежащей горы Юэ. Лучи света проникали сквозь трещины в каменной стене, пересекаясь и освещая этот маленький мир. Повсюду были зеленый мох и трава, виноградные лозы переплетались, создавая неожиданно странную красоту. Это действительно было скрытое место.

Сун Цинши выбрался на берег и стряхнул с себя капли воды. Он был очень доволен:

— К счастью, я был быстр и сумел добыть десять сфер водяного духа.

Юэ Ухуань последовал за ним на берег и сказал с улыбкой:

— Мне также удалось схватить три.

Сун Цинши был в восторге.

— Мы спустимся и посмотрим позже, осталась ли еще какая-нибудь неповрежденная сфера духа воды после того, как он взорвался. Кстати, мы также можем собрать останки, чтобы превратить их в лекарство.

Ань Лун выпрыгнул, брызнув водой в лицо Сун Цинши, и нетерпеливо огляделся:

— Где мои змеи?

Сун Цинши предложил:

— Давайте сначала найдем людей?

Они все еще не знали, где находятся мастер Секты Красного Дракона и другие культиваторы, которые попали сюда, и казалось, что здесь была небольшая опасность.

— Учитель, это кажется неправильным, — лицо Юэ Ухуаня внезапно стало серьезным, Лоза Кровавого Короля вытянулась и сорвала лозы на каменной стене. На ней появились резные линии. Стены оказались покрыты древними текстами, которые простирались по всей пещере. Он быстро сказал, — Здесь есть древний массив. Мы должны немедленно уходить…

С древними массивами, особенно с такими грандиозными планировками, как эти, было трудно иметь дело. Пропавшие люди, скорее всего, внутри него.

Юэ Ухуань не успел закончить, потому что массив уже начал излучать слабый темный свет.

Сун Цинши был беспомощен:

— Слишком поздно, водяной монстр намеренно отправил нас сюда.

Ань Лун рассмеялся и развел руками:

— Тогда давайте приготовимся разорвать этот массив. Хочешь поспорить? Как насчет того, чтобы тот, кто выйдет первым, стал победителем? Победитель целует проигравшего?

— Нет! — Сун Цинши поспешно остановил Юэ Ухуаня, у которого была самая низкая база культивирования. Он пристально посмотрел на этого хаски, который, вероятно, хотел воспользоваться преимуществами прекрасного маленького ангела. Он резко прервал его кривые мысли, — Никаких азартных игр!

Выражение лица Юэ Ухуаня было серьезным. Может быть, он никогда не видел такой ситуации и немного волновался?

Древние массивы можно грубо разделить на различные типы — массивы для убийства, массивы для ловушек, массивы для сердечных вопросов, пробные массивы и т. д. Были даже некоторые массивы с интересными качествами, которые позволяли разгадывать в них головоломки. Некоторые массивы имеют намерение убить, некоторые заманивают людей в ловушку до тех пор, пока они не прорвутся или не умрут, а некоторые массивы служили мощным руководством и возможностями для молодого поколения.

Сун Цинши успокоил его:

— Не бойся, это не похоже на массив для убийства. Мы с тобой, с нами все будет в порядке.

Свет массива постепенно окутывал всех, принося ощущение сильного головокружения.

…

Когда Сун Цинши проснулся, он обнаружил, что сидит на резной кровати из красного дерева. В комнате были зеркало и туалетный столик. Похоже, это комната для леди? Он встал и сделал несколько шагов, чувствуя, что с его телом что-то не так. На его голове, казалось, было что-то, что продолжало раскачиваться. Это действительно было крайне неудобно.

Со слабой догадкой в сердце он поспешил к зеркалу и взглянул. Увиденное так напугало его, что он чуть не потерял сознание.

Что, черт возьми, было с этой слабой красавицей в зеркале, одетой в белое платье, расшитое бисером, задрапированной в мех белой лисы, с нежным макияжем и с головой, полной украшений с жемчугом и нефритом?! Почему она была похожа на него?

Сун Цинши нервно коснулся своего лица, и красавица в зеркале тоже коснулась своего лица.

Это же не может быть… он?

Он явно был таким мужественным человеком. Почему массив заставил его носить эти дурацкие тряпки?!

Сун Цинши никогда в жизни не был так напуган. Он дотронулся до своего тела, чтобы убедиться, что он все еще мужчина, а затем в тревоге огляделся. Он не только боялся, что придет Ань Лун и, увидев эту нелепую внешность, будет насмехаться над ним в течение следующих пятисот лет, но еще больше он боялся, что ворвется Юэ Ухуань и маленький ангел увидит его в таком нелепом виде. С таким же успехом он мог бы выкопать яму и зарыться в нее, или, может быть, его Зарождающаяся Душа взорвется сама, и на этом все закончится…

Он лихорадочно переоделся. Сначала он снял шубу из меха белой лисы с декором в виде лотоса и карпа, а затем поспешно снял украшения со своей головы. Однако он никогда не изучал женские аксессуары для волос. Несколько из них зацепились за его волосы, причиняя сильную боль. Он вытерпел боль и стянул их, прихватив порядочное количество прядей. Однако даже после всего этого он чувствовал, что в его голове все еще есть другие аксессуары.

Почему у девушек так много украшений для волос? Почему они такие неудобные?

Сун Цинши с тревогой делал все, что мог… Наконец ему удалось снять все украшения, и он уже собирался найти воду, чтобы умыться, когда услышал быстрые шаги, приближающиеся к двери. Казалось, что этот человек вот-вот ворвется внутрь.

Что делать? Это Лун или Ухуань? Они не могут увидеть меня в таком виде!

Сун Цинши быстро и громко крикнул:

— Подожди! Не входи!

Дверь все еще была открыта…

Сун Цинши был слишком напуган, чтобы думать, и нырнул прямо под кровать.

Ань Лун открыл дверь и вошел. Он увидел женские украшения и вышитую накидку из меха белой лисы, разбросанные по полу. Затем он посмотрел на единственное место, где можно было спрятаться, — резную кровать. Как он мог не догадаться, что произошло?

Он знал, что из-за хрупкого телосложения Сун Цинши особенно боялся, что его назовут похожим на женщину. Он быстро прикрыл рот и решительно подавил инстинктивное желание рассмеяться, опасаясь, что Сун Цинши убьет его, если он не сможет сдержаться и даст услышать свой смех.

Он долго-долго сдерживался и, наконец сумев выровнять дыхание, позвал:

— Цинши? Где ты?

Из-под кровати донесся обиженный голос:

— Ань Лун, выйди для начала.

У Ань Луна чуть не закружилась голова от счастья. Ему так хотелось увидеть, как он выглядит сейчас, что это было почти невыносимо. Единственная причина, по которой он не разломал кровать на части, заключалась в том, что он боялся быть внесенным в черный список…Он на мгновение задумался и тихо вызвал Следящего Гу, чтобы тот заглянул под кровать. Но когда он протянул руку, то обнаружил, что не может призвать Гу. Он был чрезвычайно удивлен:

— Этот массив подавляет наши силы. Я не могу использовать своих Гу.

— А? — под кроватью Сун Цинши попытался мобилизовать духовный огонь в своем теле, но обнаружил, что Призрачный Огонь Подземного Мира исчез, оставив только Огонь Красного Лотоса. Он держал маленький красный лотос на ладони и на мгновение задумался, внезапно обнаружив что-то подозрительное, — Зачем ты вызываешь сюда Гу? Не может быть, чтобы ты подумывал о том, чтобы взглянуть на меня?

Этот негодяйский хаски часто совершал подобные плохие поступки и был очень искусен в этом…

Сун Цинши пришел в ярость, и Красный Лотос в его руке горел все сильнее и сильнее.

Ань Лун понял, что дело плохо, и поспешил из комнаты, как раз вовремя, чтобы избежать нескольких ударов алхимического огня, который собирался сжечь его. Он не осмеливался быть опрометчивым и послушно побежал готовить воду для Сун Цинши, чтобы тот мог умыться, а затем просунул свою собственную черную мантию через щель двери в комнату. Затем он присел на корточки в углу и вздохнул, подавленный этой упущенной возможностью.

Сун Цинши смыл с лица косметику и распутал уложенные в прическу волосы. Затем он надел мужскую мантию, которая была ему слишком велика. Наконец он испустил долгий вздох облегчения и подал знак этому хаски, который задумчиво сидел на корточках в углу, что тот может войти.

Ань Лун вошел в комнату и взглянул на него, на мгновение потеряв дар речи.

Он знал, что Сун Цинши был довольно хорош собой, но за многие годы, что он его знал, тот всегда носил легкую и простую одежду, которую обертывал вокруг себя в несколько слоев, создавая чистую и святую ауру, подобную сверкающему снегу на вершине горы. Прямо сейчас Сун Цинши, казалось, был запятнан злым черным цветом. Совершенно неподходящий черный халат свободно висел на нем. Сидя наискосок на краю резной кровати, с распущенными длинными волосами, перекинутыми через плечо, и едва видимыми сквозь вырез ключицами он теперь имел привлекательный вид, словно в замешательстве очнулся ото сна весенней ночью.

Это была именно та сцена, которую он так страстно желал, что даже видел во сне. Каждый пункт пронзал его сердце, вороша едва зажившие открытые раны, заставляя их снова истекать кровью. Увиденное пробудило в нем жадность и желание, заставив взглянуть в лицо собственным невыносимо отвратительным мыслям.

Я не должен думать. Я не могу ошибаться…

Ань Лун закрыл глаза и выровнял дыхание.

Сун Цинши поднял голову, прервав свои размышления, и увидел на лице Ань Луна странное выражение, как будто его аура стала слегка опасной. Он обеспокоенно спросил:

— Что с тобой?

— Ничего страшного, просто тебе странно носить этот халат. Он слишком велик, — на лице Луна снова появилась злая улыбка, и он небрежно сменил тему, — Ты догадался о происхождении этого массива?

Он знал, что Сун Цинши провел много исследований в области массивов. Он прочел множество древних книг и многое знал о малоизвестных видах.

— Да, — нерешительно сказал Сун Цинши, — Я наткнулся на описание похожего массива в "Записях странных историй даоса Сюньшаня". В этой копии отсутствовали некоторые части и страницы, и запись не очень полная. Говорят, что на горе Юэ есть странный древний массив. Он называется Массив Кошмара, Пожирающего сердце, и относится к категории массивов, задающих вопросы сердцу. Если группа людей войдет в массив, он выберет одного человека в качестве проводника кошмара, плетущего взаимосвязанный вымышленный мир. Впоследствии всех остальных втянет в тот мир. Нужно найти эмоциональную запутанность сна и полностью разбудить сновидца. В противном случае они навсегда окажутся в ловушке сна. Однако я не уверен, что считается бодрствованием…

Он чувствовал себя очень бодрым.

Ань Лун злобно спросил:

— Что это за забава? Мо Юаню моча в голову ударила? Пройти через столько испытаний, чтобы просто сделать массив, запутывающий людей?

— Даос Сюньшань жил на много поколений раньше Мо Юаня. Я думаю, этот массив не имеет ничего общего с мастером меча. Может, он пришел сюда за чем-либо еще и оставил следы, пытаясь разрушить массив, — Сун Цинши продолжал размышлять, — Тот ученик из Секты Красного Дракона сказал, что здесь были змеи, но на его теле не было ни одного змеиного укуса. Это не рационально. Должно быть, змеи стали порождением кошмара этого массива, что и стало причиной его психологической травмы.

Ань Лун спросил:

— В чьем же кошмаре мы находимся?

Сун Цинши обиженно сказал:

— Наверное, в моем…

Называть его похожим на девушку было крайним табу для Сун Цинши, и поэтому массив заставил его одеться как девушка. Юэ Ухуань не мог бояться превратиться в девушку, верно? Что касается этого хаски, то тут и говорить было не о чем. Он был так счастлив, наблюдая, как Сун Цинши выставляет себя дураком, что с трудом пытался опустить уголки губ.

Сун Цинши пришел в ярость от стыда. Красный Огонь Лотоса в его руке снова вспыхнул. Он собирался опустить эти чертовы уголки его губ.

Ань Лун осознал опасность и сразу же сказал с серьезным выражением лица:

— Где Ухуань-сяоди? Какую роль он будет играть в твоем кошмаре?

Ухуань? Про-провал экзамена…

Сун Цинши, наконец, оторвался от своих интеллектуальных размышлений и понял, что ситуация не из лучших. Его лицо изменилось от испуга. Он спрыгнул с кровати и выбежал за дверь. Черная мантия была слишком длинной и мешала ему двигаться, заставляя спотыкаться каждые пару шагов. Он был так встревожен, что подумал о том, чтобы просто уехать отсюда на Огненном Красном Лотосе, но его остановил Ань Лун:

— На этом халате нет массива огнестойкости. Если ты сожжешь его, у меня нет второго, в который ты мог бы переодеться.

У него не было выбора, кроме как, спотыкаясь, выбежать из дома.

Снаружи обнаружилась оживленная улица, по которой прогуливались люди всех мастей. У них были нормальные черты, но их лица были размытыми и легко забываемыми. Точно так же, как люди во сне, они не оставляли никакого впечатления.

Ань Лун присвистнул и похвалил:

— Конечно же, это Массив Кошмара, Пожирающего сердце.

Сун Цинши был эрудированным ученым. Он прочитал бы любую малоизвестную, скучную и бесполезную книгу. Его запасы знаний были просто непревзойденными.

Сун Цинши схватил прохожего и, запинаясь, спросил:

— Здесь есть… плохое место?

Прохожий был в растерянности:

— Что такое плохое место?

Ань Лун разъяснил его намерение, помогая ему завершить разговор:

— Как бордели или прогулочные катера — места, где мужчины принимают гостей.

Лицо Сун Цинши давно побледнело. Их с Ань Луном уровни культивирования были на стадии Зарождающейся Души, и массив подавил их до Формирования Ядра, запечатав их самые мощные способности. Юэ Ухуань был только на уровне Построения Фундамента. Не будет ли его база культивирования подавлена еще больше? Если Лоза Кровавого Короля тоже была запечатана, он ничем не отличается от обычных людей.

Прохожий указал на восток:

— Перейдите эту улицу и поверните на перекрестке, и вы увидите "Террасу Золотого Феникса", самый большой бордель в городе. Человек, которого вы хотите найти, там.

Услышав это знакомое название, Сун Цинши снова почувствовал слабость. Он сразу же убежал. Едва свернув на перекрестке, он увидел вдалеке великолепную башню. Высота здания составляла несколько десятков метров. На самом верху стоял потрясающий красавец в юбке из золотисто-красных перьев. Это был Юэ Ухуань. Он тупо уставился в небо, крепко сжимая в руках нефритовую флейту. Он словно ничего не видел и ничего не слышал.

Ветер задрал юбку из перьев, обнажив шрамы на его теле и кандалы на ногах…

Сун Цинши отчаянно позвал его по имени.

Однако Юэ Ухуань спрыгнул с высокого здания.

Сун Цинши было наплевать на то, что его одежда сгорела. Он сразу же призвал Красный Лотос и бросился к нему, охваченный пламенем. Но все равно опоздал на полшага.

Птица со сломанными крыльями мягко упала, и на земле распустился красный цветок.

Жизнь исчезает так быстро и так легко.

Развязка была такой быстрой, что он был совершенно застигнут врасплох. Глаза Сун Цинши широко раскрылись. Глядя на сцену перед собой, он почти не мог дышать. Он медленно опустился на колени прямо в кровь, растекшуюся по земле, и поднял бездыханную птицу из середины лужи крови, снова и снова оказывая бесполезную первую помощь, как будто сошел с ума.

— Я не сдамся. Я никогда не сдамся…

Это был худший кошмар в его жизни.

Просыпайся скорее!

Его разум охватило головокружение, и мир почернел.

…

В книгах Долины Короля Медицины было записано 127 типов массивов, задающих вопросы сердцу. Двенадцать из них убьют нарушителя, если он не сможет решить проблему, восемнадцать поймают нарушителя навсегда, и сорок шесть типов перезапустятся, мучая нарушителя снова и снова, пока проблема не будет решена, и он не сможет прорваться сквозь массив. Последствия остальных были неизвестны.

Сун Цинши открыл глаза и обнаружил, что он снова одет в ту же нелепую женскую одежду, сидя на резной кровати из красного дерева. Он понял, что ему повезло. Этот массив относился к тем типам, в котором вся последовательность перезапускалась при сбое. Однако повторения кошмара снова и снова было достаточно, чтобы истощить силу воли любого культиватора, пока он не перенесет нервный срыв и не превратится в сумасшедшего.

Сун Цинши больше не осмеливался терять время, возясь со своим постыдным платьем. Он вскочил с кровати и выбежал за дверь, оттолкнув Ань Луна, который хотел спросить о ситуации. Он отчаянно бросился к "Террасе Золотого Феникса", опасаясь, что даже полшага промедления приведут к смерти Юэ Ухуаня.

Ань Лун не удержался и присвистнул, когда увидел его одетым в женскую одежду. Он тихо сказал:

— Так красиво.

Он очень счастливо верил, что массив помещал их в один и тот же дом из-за того, что в стране грез они были даосскими спутниками.

То, что Юэ Ухуань, этот проклятый злодей, был замучен до смерти кошмаром, было очень приятно слышать.

Он не мог дождаться, когда сможет навсегда остаться в этом прекрасном сне. К сожалению, это был кошмар Сун Цинши. Если он не поможет спасти злодея и не разгадает загадку кошмара, Цинши постоянно будет страдать от боли и мучений.

Злодей может умереть 10 000 раз, но маленький милашка его семьи никогда не должен страдать…

Ань Лун быстро принял решение и поспешил за ним на "Террасу Золотого Феникса", чтобы спасти их.

Сун Цинши бросился на "Террасу", расчищая себе путь Огнем Красного Лотоса. Он ворвался прямо внутрь, но увидел, что Юэ Ухуань опутан несколькими отвратительными культиваторами мужского пола. Он проигнорировал все остальное и поднял руку, превращая Огонь Красного Лотоса в стену огня, отделяющую эти куски мусора.

Затем он повернулся и обеспокоенно спросил:

— Ухуань, как у тебя дела?

Юэ Ухуань сидел на земле, дрожа всем телом, его глаза были полны отчаяния.

Стена пламени была разорвана черным лезвием. Мощь этих культиваторов не была слабой, все они находились в стадии Формирования Ядра. Вооруженные мечами и клинками, они бросились на Сун Цинши. Сун Цинши не был хорош в ближнем бою, и, поскольку его Призрачный Огонь Подземного Мира был подавлен, он мог только изо всех сил защищаться. Его тело было изрезано в нескольких местах.

Ворвался Ань Лун. Когда он увидел кровь на белой одежде Сун Цинши, он пришел в ярость. Прямо на месте он открутил одному культиватору голову, вступая в бой. Он был сильным человеком, выросшим в самых жестоких битвах, и был хорош во всех методах атаки, поэтому потеря его Гу не имела большого эффекта. Он прямо противостоял их вооруженным атакам голыми кулаками, выхватив черное лезвие одного из культиваторов и полоснув им по шее противника.

Давление на Сун Цинши внезапно ослабло. Он повернул голову и огляделся в поисках Юэ Ухуаня, только чтобы снова увидеть его стоящим на высокой платформе. Сун Цинши был так напуган, что чуть не рухнул. Он поспешно подошел, пытаясь успокоить его:

— Не… не прыгай…

В такое время его глупый рот не мог придумать ничего, что могло бы его утешить!

Сун Цинши был готов заплакать от беспокойства. Он хотел дать своему рту несколько хороших пощечин.

— Учитель, мне жаль, — Юэ Ухуань бросил на него отчаянный взгляд, — Этот мир слишком грязен, я больше не могу этого выносить…

Сразу же после этого он сделал полшага назад и снова спрыгнул с платформы.

Сун Цинши больше ни о чем не мог беспокоиться. Он погнался за ним и без колебаний спрыгнул вниз, но успел только ухватиться за край юбки из перьев.

Они упали вместе…

Ань Лун повернул голову и был ошеломлен, когда увидел, как Сун Цинши прыгает с платформы, не задумываясь о том, сможет ли он выжить.

Он забыл поднять черный клинок в руке, и длинный меч пронзил его живот…

Однако он уже забыл о боли.

…

Когда Сун Цинши проснулся в третий раз, он некоторое время ошеломленно сидел на кровати. Его разум наполнился тем, что только что произошло.

Перед ним появился Лун с мрачным выражением лица. Он схватил его за воротник и яростно спросил:

— Почему?! Зачем тебе ради него заходить так далеко?!

— Да! Так не должно быть. Я только что сошел с ума, — Сун Цинши оправился от паники и постепенно обрел спокойствие, — Некоторые вещи сначала должны быть доказаны.

Не дожидаясь ответа Луна, он поспешно спрыгнул с кровати и снова побежал на "Террасу Золотого Феникса".

Ань Лун был свидетелем его глупости. Полный гнева, которому некуда было выплеснуться, он ударил кулаком в стену, почти пробив в ней дыру. Но что он мог сделать? Сейчас было не время препираться. Он не мог позволить, чтобы над этим дураком издевались. Он мог только сдерживать свой гнев и не отставать от него. Он объяснит ему все позже.

События повторились, битва повторилась.

Сун Цинши снова предстал перед тяжело раненным Юэ Ухуанем. Но на этот раз он спокойно задал вопрос:

— В одной клетке находятся и фазаны, и кролики. Имея в общей сложности 35 голов и 94 ноги, сколько фазанов и сколько кроликов? Быстро просчитай это в уме и дай мне ответ!

Юэ Ухуань ошеломленно замер и долгое время молчал. Он казался машиной, которая заглохла из-за ошибки. Даже выражение его лица стало жестким.

Теперь, когда все дошло до этого момента, как мог Сун Цинши все еще не понимать, что происходит? Его маленький ангел был суперспособным богом познания, которому не нужны были счеты, чтобы вести бухгалтерские книги. В последнее время он даже начал изучать высшую математику. В его глазах этот простой вопрос был примерно таким же, как один плюс один, и он мог выдать ответ за долю секунды.

Ань Лун был ошеломлен его неразумным вопросом.

— Зачем сажать кроликов и фазанов в одну клетку? Если ты хочешь знать, сколько их там, тогда просто открой клетку и сосчитай, верно? Человек, который придумал такое, должно быть, идиот.

Сун Цинши проигнорировал дурака-математика рядом с ним. Красные лепестки лотоса в его руке разлетелись на бесчисленные пылающие ножи, с безграничным гневом устремляясь к "Юэ Ухуаню". Он хотел использовать свое разочарование от обмана, чтобы превратить эту подделку в фарш.

Он должен был сразу понять, что это не Юэ Ухуань.

Юэ Ухуань был упрямым и гордым человеком. Как он мог умереть, не убив тех, кто причинил ему боль? Даже если бы он действительно пережил вспышку своего безумия и был готов совершить самоубийство, он бы никогда не решился прыгнуть перед ним. Вместо этого он предпочел бы сделать это тихо, тайно исчезнув и не позволяя другим увидеть это уродство.

Сун Цинши был крайне раздражен и чувствовал себя полным идиотом. Но кошмарные сцены на "Террасе Золотого Феникса" полностью разрушили его рациональность и фактически заставили его потерять свое обычное спокойствие. Его неоднократно обманывали, и он выставил себя дураком.

К счастью, Юэ Ухуань его не видел. В противном случае, как он вообще смог бы показать перед ним свое лицо?

Сун Цинши спокойно оглянулся на негодяйского хаски, стоявшего рядом с ним, и предупредил тихим голосом:

— Не говори Ухуаню.

Ань Лун спокойно смотрел на него и ничего не говорил.

Фальшивый "Юэ Ухуань" превратился в разрозненные фрагменты пламени. "Терраса Золотого Феникса" медленно растворилась в ничто, и их окружение начало разрушаться. Улицы, пешеходы и дома — все исчезло, как во сне. Затем массив реорганизовался. Вокруг стало темно, и отвратительный запах ударил им в ноздри.

Мир превратился в грязное и отвратительное болото, темное и вязкое, в котором плавали гниющие останки животных.

Сун Цинши прикрыл нос и сделал два шага назад. Он почувствовал, что запах показался ему знакомым, как будто он уже нюхал его раньше.

Его база культивирования снова была подавлена. Теперь он спустился к Построению Фундамента. Огонь Красного Лотоса в его руке превратился в маленькое пламя. Многие из его заклинаний высокого уровня нельзя было использовать.

Сун Цинши обдумал это и взмахнул несколькими маленькими язычками Красного Лотоса, превратив их в летающие огни. Паря в воздухе, они освещали окружающий пейзаж. Они наблюдали, нет ли какой-либо опасности. Когда огни достигли середины болота, там обнаружились бесчисленные колючие кусты ежевики, плотно обернувшие человека.

Это был Юэ Ухуань.

Маска и змеиный яд Маска Дьявола исчезли из-за подавления кошмара, открыв красивое лицо, которое было почти бескровно бледным. Шипы опутали его тело, разорвали его одежду и прокололи кожу в бесчисленных местах. Нижняя часть его тела утонула в грязном болоте. Он был похож на прекрасную добычу, попавшую в паутину. Он потерял силы бороться и мог только тихо ждать распада и смерти.

У Юэ Ухуаня был серьезный случай мизофобии. Он очень боялся грязных вещей. Этот мир был его кошмаром.

Сун Цинши был так расстроен, что у него перехватило сердце.

Он сорвал с себя лисью шубу, намотал на плечи и, не раздумывая, прыгнул в болотную жижу. Его ноги тонули в грязи, каждый шаг давался с трудом. Его безупречно белая мантия была испачкана большими полосами чистого черного цвета. Все пространство вокруг было пропитано невыносимым зловонием. Но ему было все равно.

Под руководством огней Красного Лотоса он, пошатываясь, добрался до кустов ежевики и протянул руку. Не обращая внимания на кровавые следы, которые эти шипы оставляли на его теле, он осторожно прикоснулся к раненой птице. Он похлопал его по лицу и тихо позвал:

— Ухуань? Ухуань? Проснись…

Длинные ресницы слегка дрогнули, и птица в терновой клетке наконец пробудилась от своего глубокого сна, открыв свои прекрасные глаза. Грязь на его теле и запах, ударивший ему в ноздри, почти заставили его потерять рассудок от боли. Ему снова захотелось упасть в обморок. Но он увидел белую фигуру — точно такую же, как в своей фантазии. Он уловил слабый запах лекарств среди всей этой грязи. Иллюзия и реальность переплелись, заставляя его немного сомневаться в том, где он находится. Он хрипло подтвердил:

— Цинши? Это ты?

— Это я! — Сун Цинши увидел, как он проснулся, и с тревогой сказал, — Не бойся. Я спасу тебя!

— Учитель, не подходите сюда, — Юэ Ухуань огляделся и сказал с болью, — Здесь очень грязно. А еще я очень грязный. Вы тоже испачкаетесь…

Сун Цинши успокаивал его, срывая ежевику:

— Не бойся! Это сон! Как только мы выберемся отсюда, ты больше не будешь грязным!

Он яростно обрывал колючие ветви. Его руки были до крови исколоты бесчисленными шипами. Затем он пришел в себя и обнаружил, что вел себя глупо, как обезьяна. У него был инструмент, но он забыл им воспользоваться.

Сун Цинши поднял руку, чтобы вызвать Огонь Красного Лотоса из воздуха. Осторожно обходя тело Юэ Ухуаня, он сжигал колючие ветви одну за другой. Затем он сорвал последние несколько ветвей, которые туго переплелись, впиваясь в его плоть.

Юэ Ухуань сбросил путы и мягко упал в его объятия.

Сун Цинши обнял его и быстро осмотрел его раны. Он обнаружил, что травмы на ногах и руках Юэ Ухуаня были особенно серьезными, почти до такой степени, что он не мог ими двигать.

Почему этот проклятый кошмар был таким реалистичным?

Он был так расстроен, что не мог удержаться от вопроса:

— Что же все-таки происходит?

— Я не знаю, — слабо сказал Юэ Ухуань, — Когда я проснулся, я уже был пойман в ловушку в этом грязном болоте. Мои силы исчезли. Мои руки и ноги были повреждены, и я потерял подвижность. Я хотел найти вас и долго боролся, но не мог убежать…

Это чувство беспомощного отчаяния было похоже на то, как когда-то в прошлом он был связан Печатью Акации. Он даже боролся до смерти, но когда открыл глаза, то снова оказался на том же месте.

Массив Кошмара, Пожирающий сердце, был похож на самую отвратительную игру, втыкая бесчисленное количество оружия в самые уязвимые части сердца. Каждый удар проливал кровь, каждый порез запечатывал горло. Это заставляло сойти с ума и путало суждения, пока человек не ломался полностью. Но когда он просыпался, то снова погружался в тот же бесконечный цикл.

Это не был массив для убийства, но он был еще более отвратительным.

Сун Цинши развязал халат из меха белой лисы и осторожно завернул в него человека в своих объятиях, чтобы скрыть всю грязь и мерзость.

— Так лучше? — спросил он.

Халат из меха белой лисы источал лекарственный запах этого человека, и он разбавлял зловонные испарения.

Юэ Ухуань зарылся головой в лисий мех и глубоко вздохнул. Он чувствовал себя намного лучше. Его разум постепенно прояснился, а конечности немного окрепли. Он посмотрел на грязное болото вокруг себя и закрыл глаза от боли. Он собирался вырваться из объятий Сун Цинши и медленно начал делать движения, чтобы спуститься, терпя эту глубоко укоренившуюся тошноту.

Сун Цинши прекратил его движения.

— У тебя слишком сильно болят ноги. Не спускайся… Закрой глаза, прикрой нос. Не смотри на то, что нас окружает. Позволь мне вынести тебя отсюда.

Он не должен уклоняться от этой задачи. Он положил человека, которого держал на руках, себе на спину.

Юэ Ухуань встревожился и хотел отказаться:

— Я могу идти сам.

— Нет, здесь слишком грязно, — Сун Цинши решительно отказал ему, — Тебе не нравятся эти грязные вещи. Так что ложись ко мне на спину и не дергайся.

Юэ Ухуань успокоился. Увидев, что он весь покрыт грязью, он сказал, чувствуя боль:

— То, что вы пачкаетесь, нравится мне еще меньше…

— Все в порядке, моя одежда уже грязная, — Сун Цинши увидел, что он перестал размахивать руками, и успокаивал его, пока медленно шел к берегу, — Моя одержимость чистотой не так плоха, как твоя. Эта вонь на меня почти не действует. Вполне терпимо. И, кроме того, не то чтобы эти грязные штуки не снимались. Когда мы вернемся на берег, нас вымоют и продезинфицируют.

Юэ Ухуань осторожно наклонился, обняв его за плечи, и уткнулся лицом в изгиб шеи, вдыхая этот успокаивающий аромат. Однако на сердце у него стало еще печальнее. Он осторожно спросил:

— Что, если… это что-то настолько грязное, что его нельзя отмыть?

Сун Цинши небрежно ответил:

— Просто вымой его еще несколько раз. В конце концов оно будет чистым.

Юэ Ухуань еще глубже зарылся лицом и захныкал:

— Я не могу вымыть его начисто…

Сун Цинши пообещал:

— Я помогу тебе.

Когда Юэ Ухуань услышал этот ответ, он не смог удержаться от смеха. Он знал, что они определенно думают не об одном и том же, но все равно чувствовал легкую нежность в своем сердце. Он тихо погладил мягкие растрепанные волосы Сун Цинши. Затем он тайком поцеловал его в мочку уха. Он хотел бы подержать эту очаровательную маленькую штучку во рту. Но он не мог…

Мочки ушей Сун Цинши были чрезвычайно чувствительны, и он быстро приказал:

— Не трогай там. Щекотно.

Юэ Ухуань лег, как подобает, и сказал с улыбкой:

— Я просто был немного неосторожен.

Даже если они шли по грязной и вонючей грязи, пока они были вместе, это не казалось таким уж невыносимым.

Сун Цинши почувствовал облегчение. Он вспомнил о том неловком поступке, который только что совершил, и не смог удержаться от вопроса:

— В одной клетке и фазаны, и кролики. Имея в общей сложности 35 голов и 94 ног, сколько фазанов и сколько кроликов?

Юэ Ухуань ответил без колебаний:

— Двенадцать кроликов и двадцать три фазана. Почему учитель спрашивает?

— Да так, ничего, — Сун Цинши был немного самодоволен, — Я знал, что ты бог познания.

Юэ Ухуань потрогал золотое украшение, прикрепленное к его волосам, и задал вопрос, о котором он думал с тех пор, как увидел его:

— Учитель, что это такое?

Сун Цинши наконец осознал, что все еще носит эту нелепую женскую одежду, и его уши покраснели. Он быстро объяснил, что только что произошло, неоднократно подчеркивая:

— Я тоже не хотел быть в этом нелепом наряде. Не смейся надо мной.

Юэ Ухуань мягко сказал:

— Не волнуйтесь, в моих глазах вы никоим образом не смешны.

Сун Цинши расслабился, все еще чувствуя себя немного обиженным:

— Ухуань, почему в твоем кошмаре я ношу женскую одежду?

Если Ухуань считал его недостаточно мужественным, он мог бы работать усерднее…

Юэ Ухуань был ошеломлен. Неужели это был его ночной кошмар?

…

Ань Лун стоял на берегу, разглядывая этот знакомый пейзаж и это знакомое повествование.

Однако на этот раз благословенный главный герой этой истории изменился.

Он думал, что это его собственный сладкий сон. Во сне он обрел этого человека, обрел статус, к которому стремился всю жизнь, увидел тот пейзаж, к которому стремился каждую ночь. Он вернулся в самое счастливое место на своей памяти. Этот сон был даже лучше, чем фантазия, и ему не хотелось уходить.

Теперь все было не так…

В этом кошмаре он беспомощно наблюдал, как теряет все. Его территория медленно разрушалась. Даже воспоминание, которое он хранил как сокровище в своем сердце, воспоминание, которое он считал уникальным и непревзойденным, воспоминание, которое поддерживало его в бесчисленных смертельных ситуациях, несмотря на всю боль, даже это воспоминание было отнято, смазано чужим цветом.

Оказалось, что все его самодовольные усилия были бесполезны.

Оказалось, что все его самодовольные инвестиции были всего лишь шуткой.

Оказалось, что все его самодовольное увлечение было иллюзией.

Восемьсот лет обожания, восемьсот лет разврата — он знал, что это чувство подобно мотыльку, бросающемуся в пламя. Он ничего не получит. Он знал, что совершил ошибку, но все равно не мог отпустить. Он мог только притворяться собакой, заискивающе виляя хвостом и борясь со всем, что у него есть, умоляя о проблеске надежды.

Это сослужило ему хорошую службу. Он заслужил свое наказание.

Ань Лун смотрел на двоих, разговаривающих и смеющихся на болоте, и его глаза защипало.

Давно потерянный голос в его сознании возник снова, как издевательский смех дьявола:

— Проснись, это твой кошмар.

Массив Кошмара, Пожирающего Сердце, распался, и сцена растворилась…

Сун Цинши открыл глаза и обнаружил, что лежит в объятиях Юэ Ухуаня. Его тело было плотно опутано бесчисленными Лозами Кровавого Короля. Эти двое были так крепко сцеплены друг с другом, что казались абсолютно неразделимыми.

Он огляделся и обнаружил, что массив телепортировал их в грот. Вокруг беспорядочно валялись люди, которые столкнулись с тем же печальным опытом, что и они. На их лицах были либо испуг, либо боль. Время от времени они кричали и визжали, погруженные в свои кошмары, от которых не могли проснуться. Неподалеку стоял культиватор средних лет с паническим выражением на лице. Он был серьезно ранен, и все же обнимал маленькую девочку лет восьми, казалось, что он защищал ее.

Юэ Ухуань тоже проснулся. Он медленно убрал Лозу Кровавого Короля, распуская путы, и встал. Раны на его теле исчезли, и он выглядел вполне хорошо. Но Сун Цинши беспокоился о его психическом состоянии. Он достал лекарство из пространственного мешка и несколько раз повторил:

— Ты в порядке? Чувствуешь какой-либо дискомфорт? Тебе нужно принять несколько Таблеток для Медитации?

Юэ Ухуань покачал головой. Его не очень заботила физическая боль, поэтому то, что он чувствовал на болоте, было тошнотой, а не падением духа. Он был немного озадачен. Если это действительно был его ночной кошмар, то мерзкое болото явно было недостаточно сильным…

Сун Цинши проигнорировал его протесты и положил ему в рот Таблетку для Медитации. Он также принял одну сам, используя свою духовную силу, чтобы побудить лекарство быстрее проникнуть в его внутренние органы. Это едва сумело подавить охватившее его чувство паники.

Стоявший рядом с ним Ань Лун внезапно протянул руку и выхватил целую бутылку Таблеток для Медитации. Затем он принялся высыпать все это себе в рот.

Сун Цинши на мгновение ошеломленно замер. Придя в себя, он посоветовал:

— Ты думаешь, это конфетки? В таком количестве они вредны для твоего здоровья.

Ань Лун бросил ему пустую бутылку обратно. Через мгновение он выровнял дыхание, и его уродливое выражение лица немного улучшилось.

Сун Цинши наконец понял, что он в плохом настроении. Но на этот раз, хотя он и не был счастлив, он не кусался. Может быть, это не из-за него? Может быть, его сильно тошнило от болота в кошмаре? Он вспомнил, как Лун защищал его в массиве и искренне поблагодарил:

— Еще раз спасибо за это.

Ань Лун контролировал свои эмоции, насильно подавляя безумие и раздражительность в своем сердце. Показав свирепую ухмылку, он сказал:

— Между нами нет необходимости в благодарности.

Он не мог допустить никаких ошибок…

Сун Цинши вдруг обнаружил, что в темноте его глаза стали красными. Он был немного обеспокоен и уже собирался спросить, но Ань Лун слегка опустил голову, а когда снова поднял ее, его глаза были такими же, как и раньше. Он предложил:

— Должны ли мы уничтожить этот вредный массив?

Уничтожение было его специальностью.

— Подожди, — Сун Цинши встал на цыпочки и протянул руки, чтобы притянуть голову этого хаски поближе. Он заставил его широко открыть глаза. После тщательного наблюдения в течение некоторого времени он не смог обнаружить никаких проблем. Он подозревал, что ошибся, увидев что-то не то…

Юэ Ухуань предложил:

— Учитель, может быть, сначала мы спасем людей?

— Хорошо, — Сун Цинши немедленно отбросил голову Луна и начал проверять культиваторов, лежащих на земле. Он подтвердил, что они все еще были погружены в кошмар. Их духовное сознание было серьезно повреждено. В особо серьезных случаях оно уже начинало фрагментироваться. Если он быстро не спасет их, они могут сойти с ума или стать умственно неполноценными, как только проснутся.

Он использовал золотую иглу, чтобы проникнуть своей духовной энергией в море сознания пациентов. Он стабилизировал их сознание, разрешив их замешательство, и остановил ухудшение их состояния.

Юэ Ухуань использовал виноградные лозы, чтобы исследовать окрестности, и нашел глаз массива, соединяющий его со стеной скалы, подтверждая положение, в котором можно разрушить массив.

Ань Лун издал неслышный свист. Тысячи странных Гу выползли из ниоткуда. Они были очень ядовиты, разъедая своими укусами каменную стену с выгравированным глазом. Столкнувшись с атаками, глаз продолжал кусаться, убивая Гу, но их трупы превратились в яд, увеличивая скорость, с которой разъедалась каменная стена. Еще больше Гу переползли через трупы своих товарищей, бросаясь вперед один за другим, окончательно растворяя глаз массива.

После того, как глаз массива был насильно уничтожен, все принудительно проснулись от своих кошмаров. Опасаясь, что после пробуждения он начнут кричать как сумасшедшие, Ань Лун использовал на каждом Гу Сна, погрузив их в сон.

Сун Цинши порылся в пространственном мешке и обнаружил, что Таблеток для Медитации больше не осталось. Он глянул на парня, уничтожившего все запасы, но не осмелился проклясть его. Он достал щепотку Порошка, Успокаивающего Дух, растворил в чистой воде и понемногу напоил всех культиваторов. Затем он попросил Луна вернуться на берег, убрать заграждение из Гу и вызвать все основные секты, чтобы они забрали своих людей.

Юэ Ухуань внезапно сказал:

— Учитель, подойдите и посмотрите.

Сун Цинши подошел и увидел, что после того, как виноградные лозы и мох на каменной стене были удалены, обнажилось несколько отметин от меча. Это были прекрасные отметины, которые уходили прямо в каменную стену. Они казались простыми, но на самом деле были настолько глубокими, что конца не было видно.

Каждый удар меча нес с собой огромную ненависть, ненависть, которая проникала глубоко до мозга костей, ее силы было достаточно, чтобы стереть с лица земли всех людей в мире.

Это было искусство фехтования мастера меча Мо Юаня, горе и гнев мастера меча Мо Юаня, безумие мастера меча Мо Юаня…

Совершенно очарованный Юэ Ухуань смотрел на эти отметины.

Сун Цинши не разбирался в фехтовании и не проявлял к ним особого интереса. Он обернулся и вдруг обнаружил на земле гниющий деревянный ящик. Как только он поднял его, деревянная коробка развалилась на части. Внутри был красивый красный драгоценный камень и рассыпающийся клочок бумаги.

Сун Цинши был чрезвычайно приятно удивлен. Этот драгоценный камень назывался Кровью Феникса и был одним из самых драгоценных камней в царстве бессмертных. Ношение его на теле может питать Даньтянь и помогать в совершенствовании. Этот драгоценный камень перед ним был высочайшего качества и стоил по меньшей мере сто тысяч высококачественных духовных камней. Он видел нечто подобное в Павильоне Сокровищ и долго разглядывал его, желая купить в подарок Юэ Ухуаню. Но как он мог это сделать, если у него не было денег? Теперь Юэ Ухуань так хорошо управлял Долиной Короля Медицины и у него были деньги, но он боялся, что Юэ Ухуань может подумать, что он тратит деньги напрасно, растрачивая их состояние. Итак, он не осмелился на самом деле пройти через это…

Он еще не успел открыть тонкую бумагу, как она от старости превратилась в пыль…

Сун Цинши успел разглядеть на ней только два слова: "Решения нет".

Этот нацарапанный почерк… он чем-то похож на его собственный.

Возможно, это совпадение?

Сун Цинши некоторое время размышлял над этим, но ему не нравилось делать случайные предположения, поэтому он отложил этот вопрос в сторону. В приподнятом настроении он отправился на поиски Юэ Ухуаня с Кровью Феоникса, но обнаружил, что тот все еще пытается понять намерение, стоящее за ударом меча. Это было неподходящее время, поэтому он убрал драгоценный камень. Он подождет, чтобы удивить его этим позже.

Юэ Ухуань долго смотрел и думал. Наконец он очнулся от изучения отметины от меча и пробормотал:

— За последние годы я прочитал много книг о мастере меча Мо Юане, но нет никаких записей о том, как он выглядел. Также нет записей о его происхождении. После битвы за победу над демонами восемь тысяч лет назад он, казалось, растворился в воздухе, не оставив никаких следов.

Сун Цинши подумал о книгах, которые он прочитал, и был удивлен, обнаружив, что это действительно так.

Юэ Ухуань слегка коснулся отметин от меча на стене и горько улыбнулся:

— Однажды у меня было предположение, и теперь… увидев эти отметины от меча, я еще больше уверен, что мастер меча Мо Юань сошел с ума, и этот массив Кошмаров, Пожирающий Сердце, усилил его безумие, заставив его полностью потерять рассудок…

Мастер меча Мо Юань принадлежал к очень далекой эпохе, и не имел никакого отношения к ныне живущим людям. Сун Цинши не понимал, почему Юэ Ухуань так заботился об этом.

— Не обращайте внимания, — Юэ Ухуань увидел его замешательство и легко сказал, — Мне просто любопытно, как закончилась жизнь этого мастера меча смертного происхождения, и я хотел расследовать этот вопрос.

Сун Цинши вздохнул с облегчением:

— Я помогу тебе в расследовании.

— В этом нет необходимости, — Ань Лун вернулся так, что они этого не заметили. Он услышал их разговор и сказал с презрением, — В Секте Мириад Гу есть соответствующие записи. После битвы за победу над демонами мастер меча Мо Юань превратился в дьявола, убивающего целые города, полные людей. Великий Мастер Секты Фу объединил различные основные секты, чтобы коллективно наказать его, и это был его конец.

Юэ Ухуань был ошеломлен, не зная, что сказать.

Сун Цинши озадаченно спросил:

— Разве мастер меча Мо Юань не был хорошим человеком? Все древние книги, которые я читал, посвящены его рыцарским подвигам и справедливости.

Ань Лун сказал:

— Причина его мучений неизвестна, и по какой-то причине информация об этом деле была закрыта. Этот вопрос относится к конфиденциальной информации в Секте Мириад Гу, доступ к которой может получить только Мастер Секты. Об этом было всего несколько строк, в которых говорилось, что по этой причине различные секты потеряли семь или восемь культиваторов на уровне Зарождающейся Души. В конце концов, в дело вмешались великие культиваторы уровня Святого. Они наказали его до смерти и приказали больше не упоминать об этом.

Прошло восемь тысяч лет, и культиваторы уровня Святого, участвовавшие в этом инциденте, либо вознеслись, либо пали.

Истина затерялась в длинной реке истории.

…

Сун Цинши вспомнил высококачественный камень Кровь Феникса, который он только что получил. Он уделял особое внимание справедливости и никогда не скрывал добычу. Поэтому он тихо отвел Ань Луна в сторону и сказал:

— Я помню, что тебе не нравятся такие вещи. Когда я соберу останки водяного монстра, я добавлю Траву Тяньцзы и приготовлю для тебя высококачественную Пилюлю Духовного Зверя. Остальное я компенсирую тебе духовными камнями, хорошо?

Лицо Ань Луна вытянулось:

— Я помню, что тебе тоже не нравятся такие игрушки.

Сун Цинши смущенно улыбнулся:

— Я хочу подарить это кое-кому.

Как мог Ань Лун не догадаться, кому он собирался его отдать? Он медленно закрыл глаза и прошептал:

— Да.

Ревность переросла в безумие. Убийственное намерение быстро распространялось по телу, и слуховые галлюцинации становились все сильнее и сильнее.

Он заставил себя не смотреть, не слушать и не думать.

Я не могу ошибаться…

…

Получив план лечения от Сун Цинши, культиваторы из различных сект заплатили за консультацию, а затем забрали своих членов. Что касается оставшихся культиваторов-изгоев, Секта Фу была достаточно любезна, чтобы позаботиться о них. Молодые ученики Секты Красного Дракона забрали своего учителя и старших братьев и сестер. Они были так счастливы, что обнялись одной большой группой, плакали и смеялись, рассыпаясь в миллионах благодарностей. Они совсем не походили на культиваторов. Можно было видеть, что отношения между учителем и его учениками были глубокими. Это было чрезвычайно трогательно.

Мастером Секты Красного Дракона был культиватор средних лет, который держал на руках ребенка. Он был серьезно ранен водяным монстром и все же он по-прежнему изо всех сил защищал своих учеников. Можно сказать, что у него было хорошее и чистое моральное поведение. Он был хорошим учителем, которого трудно найти.

Сун Цинши спокойно взглянул на своего любимого ученика, надеясь, что тот будет тронут этим трогательным проявлением любви между учителем и учениками…

Жаль, что Юэ Ухуань не обратил внимания на эту сцену. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы собрать останки водяного монстра.

Сун Цинши потерпел неудачу…

Ань Лун сказал, что у него появилось желание выпить, и, сойдя на берег, он оставил всех и поспешил прочь.

Сун Цинши привык к его странному характеру и не принимал это близко к сердцу. Видя, что Мастер Секты Секты Красного Дракона был серьезно ранен, и потому что он восхищался его моральным поведением, Сун Цинши взял на себя инициативу остаться, чтобы лечить его. Мимоходом он собирался спросить его, что ему следует делать, чтобы получить любовь своих учеников. Ученики Секты Красного Дракона были вне себя от радости, когда узнали о его решении. Они хотели бы принести большой паланкин, чтобы приветствовать его возвращение.

Юэ Ухуань увидел, что он счастлив, и решил просто остаться, чтобы помочь.

…

Была поздняя ночь, глубоко в густом лесу раздался крик галки.

Ань Лун сидел один в темноте, болезненно сжимая голову. Его глаза были такими красными, что с них почти капала кровь, а лицо сплошь покрыла черная чешуя. Под татуировкой Пяти Ядовитых Гадов на его руке корчился черный туман, его конечности постоянно менялись. Он снова подавил его и отодвинул назад.

Странный голос в его голове, который, как он думал, давно исчез, возник снова. Он говорил без остановки, и каждое слово было подобно ножу, яростно вонзающемуся в его сердце. Он не хотел этого слышать, но у него не было выбора.

"Ты думал, что понравишься ему, если будешь вилять хвостом и лебезить перед ним?"

"Ты думал, что понравишься ему, если обретешь силу и защитишься от ветра и дождя?"

"Ты думал, что понравишься ему, если заберешься на высокую должность, снова и снова едва спасаясь от смерти?"

"Ты думал, что понравишься ему, если будешь продолжать терпеть это и оставаться преданным ему?"

"Ты думал, что, когда он постучал в твою дверь той ночью, он согласился с твоими тщетными надеждами? Твоя внешность в то время была совершенно нелепой, по-настоящему и совершенно нелепой… Ты смог скрыть правду только за счет того, что выдал своего шпиона*. Ты такой глупый, я едва могу на тебя смотреть…"

"Каждый раз ты используешь Призрачного Гу и просишь о сне, о котором не можешь просить. Но ты когда-нибудь получал желаемый финал в фантазии? Почему ты шокирован этим осознанием? Неважно, какие средства ты используешь или как сильно ты умоляешь, он не любит тебя, верно?"

"Ты отвратительный жук, который выполз из грязи. Ты облачился в человеческую кожу и выплевываешь человеческие слова. Ты важничаешь, тщетно пытаясь приблизиться к яркой луне. Как ты мог осмелиться? Ты достоин этого?"

"Проснись и откажись от своей человеческой души".

"Проснись. Грабеж, жадность, безжалостность и убийство — вот твоя природа…"

"…"

— Заткнись! Заткнись! — Ань Лун безумно ударился головой о камень, желая разбить себе голову и стереть в порошок все содержимое, — Убирайся из моей головы!

Я не могу ошибаться…

Не могу ошибаться…

Не могу…

Мастер Секты Красного Дракона, Сяньцзюнь Янь Юань, был серьезно ранен, и пришлось потратить на него много драгоценных лекарственных материалов. Сун Цинши также использовал золотые иглы, чтобы направить свою духовную силу в море сознания пострадавших учеников, стирая все эти ужасающие воспоминания и оставляя только некоторые психологические тени. До тех пор, пока они не столкнутся с чем-либо, связанным с этими вопросами в будущем, у них не будет никаких вспышек.

Гениальный врач номер один в царстве бессмертных лично взялся за их лечение, а также использовал множество чудесных лекарств. Сколько все это будет стоить?

У Секты Красного Дракона действительно не было достаточно духовных камней, чтобы заплатить. Им было так стыдно. Они попросили рассрочку и сказали, что будут возвращать долг понемногу каждый месяц.

Сун Цинши нашел их всех очень приятными для глаз. У него также была большая сумма карманных денег, подаренных ему маленьким ангелом. И вот его расточительная натура снова подняла голову, и он великодушно снизил плату за лечение. Все в Секте Красного Дракона были так благодарны, что едва не плакали. Узнав, что Сун Цинши любит собирать всевозможные книги, они вызвались переписать вручную все секретные книги о талисманах и массивах, которые были в их секте, чтобы отдать ему в благодарность за его доброту.

Создание талисманов не было сложным делом, но это было очень хлопотно, и большинство культиваторов предпочли бы просто купить их сразу.

Большинство учеников Секты Красного Дракона были сиротами, которых подобрал Сяньцзюнь Янь Юань. Их способности были невелики. Они последовали за своим учителем, чтобы научиться делать талисманы, и работа распределялась в соответствии со способностями каждого. Они следовали правилам и никогда не искали неприятностей.

Девушку, которую защищал Сяньцзюнь Янь Юань, звали Ниан Ниан. Она была чрезвычайно талантлива, умна и сообразительна — прирожденный мастер талисманов.

Сун Цинши увидел ее усовершенствованный талисман управления огнем и был приятно поражен. Он сразу же попросил Юэ Ухуаня разместить заказ на тысячу штук. Затем он нарисовал по памяти несколько очень характерных древних талисманов из коллекции Долины Короля Медицины, чтобы она могла их изучить. Глядя на одну из рун, которые создавали иллюзии, казалось, что Ниан Ниан получила какое-то вдохновение. Она начала исследовать ее, не заботясь о еде или отдыхе.

Сяньцзюнь Янь Юань расстроился, глядя на нее. Как только его раны заживут, ему придется преподать ей суровый урок.

Она вилась вокруг своего шифу и вела себя как избалованный ребенок. Ее старшие братья и сестры тоже присоединились к шуткам. Отношения между учителем и учениками были радостными и гармоничными.

Сяньцзюнь Янь Юань притворился рассерженным:

— Если ты и дальше будешь пренебрегать отдыхом, я просто выдам тебя замуж.

Ниан Ниан притворилась, что молит о пощаде:

— Нет, я хочу остаться здесь навсегда и заботиться о шифу.

…

Когда Сун Цинши услышал это, он почему-то почувствовал легкую зависть…

Возраст или продолжительность обучения не определяют учителя. Учителем является тот, кто лучше всех знает предмет.

Он решил тайно посоветоваться с Сяньцзюнем Янь Юань по поводу Пути учителя. Он хотел знать, как он завоевал расположение своих учеников, заставил их полюбить своего шифу и захотеть остаться со своим шифу навсегда.

Сяньцзюнь Янь Юань не был похож на своих невежественных маленьких учеников. Он знал о жестокой репутации Сяньцзюня Короля Медицины, которая не соответствовала его внешнему виду. Он был очень напуган. Увидев, как Сун Цинши агрессивно приближается к нему, он чуть не упал на колени и не взмолился о пощаде, опасаясь, что его вот-вот утащат, чтобы превратить в лекарство, потому что у него нет денег, чтобы оплатить счет. Когда он услышал о проблеме, он был совершенно ошеломлен, чувствуя, что все еще не очнулся от Кошмара, Пожирающего Сердце…

Сун Цинши с серьезным видом достал кисть и бумагу:

— Расскажите мне.

— Я не сделал ничего особенного. Я просто научил их навыкам, — Сяньцзюнь Янь Юань предположил, что он, возможно, ищет какую-то особую технику, чтобы лучше контролировать своего изуродованного красавца-ученика. Но он не посмел отказать своему спасителю, поэтому у него не было другого выбора, кроме как собраться с духом и сделать это, — Если из особенного, то, наверное, я готовлю для них что-нибудь вкусненькое? Всем моим ученикам нравится лапша, которую я готовлю. Каждый раз, когда мы возвращаемся из поездки, они все хотят съесть большую чашку лапши. Все они говорят, что у той лапши, что продается снаружи, другой вкус. Ниан Ниан любит мягкую лапшу, Хуан Ему нравится потверже. Хэ Сяосяо всегда добавляет чили, Юэ-эр не любит зеленый лук…

Невзрачное лицо этого немолодого культиватора принимало нежное выражение, когда он говорил о своих учениках.

Сун Цинши быстро вычленил ключевые моменты:

Использовать кулинарные навыки, чтобы передать свои искренние чувства.

Путь к сердцу учеников лежит через желудок.

Научиться готовить

Это было его упущение — не научиться готовить. С этого момента он приложит все усилия.

Сун Цинши был из тех, кто не откладывает дела в долгий ящик. Он сразу делал то, что говорил и потащил Сяньцзюня Янь Юаня на кухню, относясь ко всему процессу как к научному исследованию. Он также использовал научный подход в изучении способа приготовления лапши.

Он был мастером алхимии и мог определить вес каждого материала голыми руками. Он записывал это в блокнот в граммах, а затем дополнял количество силы и вид техники, которую нужно использовать для замешивания и разминания теста, включая каждое изменение направления и количество поворотов. Он подтвердил твердость и текстуру, а также способ нарезки лапши и ее толщину. Он принял во внимание окружающую влажность и температуру, а также качество и толщину кухонной посуды. Он определил температуру и интенсивность пламени в плите и время приготовления с точностью до секунды. Наконец он тщательно повторил каждый шаг и, наконец, вышел с лапшой, которая была на высоте.

Сяньцзюнь Янь Юань никогда не видел такого диковинного способа приготовления пищи и пораженно застыл, наблюдая за ним…

Сун Цинши попробовал готовый продукт и убедился, что в нем нет никаких неприятных неожиданностей. Затем он радостно взял лапшу и отправился на поиски Юэ Ухуаня.

…

Юэ Ухуань читал книгу в своей комнате. Секта Красного Дракона делала талисманы в течение многих лет и их методы были довольно разнообразными. Некоторые книги, которые можно было найти только в библиотеке Секты Красного Дракона, также были очень интересными. Некоторые торговые знания и методы, которые нельзя было увидеть в других местах, были очень полезны для улучшения его Ядовитых Марионеток.

Внезапно с чашкой лапши в руках вбежал Сун Цинши и протянул ему ее, как сокровище.

Юэ Ухуань посмотрел на суп с лапшой на соевой основе, в котором не было никакой начинки, кроме зеленого лука. На мгновение он был в полной растерянности. Затем он протянул свои палочки для еды, чтобы попробовать. Он чувствовал, что ингредиенты были совершенно чистыми. Вкус нельзя было назвать хорошим, но и плохим он тоже не был. У лапши был нормальный домашний вкус. Это было намного хуже супа с лапшой, который он приготовил на основе супа из индейки. Но, судя по тому, что его учитель выглядит так, словно ожидает похвалы, ситуация была совершенно очевидной…

Он тут же сделал вид, что не понял, и похвалил:

— Кухня Секты Красного Дракона превосходна. Я никогда не пробовал такой вкусной лапши.

Сун Цинши чувствовал себя так, словно он усовершенствовал невероятно сложную таблетку. Он был вне себя от радости, но старался держаться скромно:

— Как это может быть так хорошо?

Юэ Ухуань видел его насквозь, но решил не лопать пузырь. Он улыбнулся и съел всю миску лапши, выпив заодно и весь суп. Он сказал:

— Это добрые намерения учителя.

— Ну, я уже готовил раньше. У меня есть опыт, — Сун Цинши боялся, что он раскусит его план, и решительно оправдывался. Хотя он вырастил его на таблетках, подавляющих голод, и отравил негодяйского хаски клейкими рисовыми шариками, это все еще можно было считать приготовлением пищи. Но он все же чувствовал себя немного виноватым и сменил тему, пообещав, — Если тебе это нравится, я буду… но не каждый день. Иногда я не могу оторваться от своих экспериментов. В любом случае… как только у меня появится время, я приготовлю это для тебя.

Юэ Ухуань не мог до конца разобраться и понять, почему этот человек, который забывал о еде, когда проводил исследования, теперь так охотно готовил.

— Сяньцзюнь Янь Юань сказал, что хороший учитель готовит для своих учеников, но есть лапшу каждый день было бы немного скучно, верно? — Сун Цинши подумал о различных деликатесах, которые обычно готовил маленький ангел, и радостно сказал, — Тебе нравятся пельмени, вонтоны или блины? Выпечка или десерты? Я могу выучить их все…Не волнуйся, я учусь очень быстро и ничего не потрачу впустую.

Учитель, кажется, неправильно понял что-то интересное?

Юэ Ухуань посмотрел на его выжидающее лицо, и Гу, Подавляющий Эмоции в его теле начал двигаться. Его навязчивые чувства усилились, превзойдя контролируемый предел. После того, как Гу впитал лишние чувства, он поставил чашку и твердо сказал:

— Учителю не нужно делать это для меня.

Ему действительно нравились такие вещи, и время от времени он смог бы это вынести. Но если подвергаться этому в течение длительного времени, это может просто раскрыть его истинные мысли.

Все эти мысли были невыносимыми желаниями. Точно так же, как угли в пепле, если их раздуть веером, это может слишком легко вызвать пожар и сжечь все. Все выйдет из-под контроля.

Это не то, чего он хотел.

Так что не соблазняйте его, чтобы он не вышел из-под контроля…

Сун Цинши медленно соображал. Затем он понял, что Ухуань отвергает его предложение. Он подумал о том, что мастерство Ухуаня было в десять раз лучше, чем его собственное. Его радостное сердце внезапно упало, и он был немного разочарован. Он хотел отдать все хорошее этому человеку, стоящему перед ним, но Юэ Ухуань был таким умным и способным. Казалось, он мог научиться чему угодно и сделать что угодно…

Он не знал, что еще он мог ему дать. Он не знал, как он может относиться к нему еще лучше и сделать его счастливее.

Что ему делать, если Юэ Ухуаню станет лучше, а затем ему разонравится Долина Короля Медицины за то, что она скучная, и он захочет уйти?

Он вернется в те дни, когда в одиночестве наблюдал за облаками…

На мгновение Сун Цинши ошеломленно замер, когда подумал об этом. Затем он быстро приободрился. Неудача была для него обычным явлением. Более важным было то, что Юэ Ухуань все еще рядом с ним. Так что нет нужды грустить из-за того, что еще не произошло. Он может продолжать усердно работать.

Сун Цинши потянул Юэ Ухуаня за руку, положил на его ладонь Кровь Феникса, которую он держал в течение долгого времени, и радостно сказал:

— Это военная добыча, которую я получил из руин Мо Юаня. Я выиграл его у Луна и отдаю его тебе.

В огненно-красном камне струилось немного золотого звездного света. Траектория, обозначенная звездным светом, делала его похожим на сверкающего феникса, запечатанного внутри. От него исходила теплая аура.

В то время Юэ Ухуань был полностью погружен в след от удара мечом и не обращал внимания на личные сделки этих двоих, касающиеся драгоценного камня.

Цвет этой Крови Феникса был ярким и впечатляющим, чистым и безупречным. Этот камень полностью соответствовал его вкусам. Это был тот тип, которым он мог бы дорожить вечно.

Ему это так понравилось…

Он хотел поместить этот драгоценный камень на тело человека, стоящего перед ним. Тогда будет казаться, что его собственный цвет занял эту чисто белую территорию.

Юэ Ухуань представлял себе эти красивые пейзажи. В его сердце расцвело тайное счастье, и на губах появилась улыбка.

Видя, что камень ему понравился, Сун Цинши был очень доволен собой. Хотя его стряпня была немного неудачной, подарок все равно удался.

Он будет продолжать изучать, как Сяньцзюнь Янь Юань обучает своих учеников. Независимо от того, учил ли он их лично изготовлению талисманов, или призывал своих учеников вставать пораньше, чтобы каждый день практиковать свои навыки, или сопровождал своих учеников в обучении, он попробует все. Он не будет бояться неудачи. Он будет делать больше и больше думать и, в конце концов он найдет то, что понравится Юэ Ухуаню. Тогда он влюбится в жизнь в Долине Короля Медицины и будет совершенно счастлив остаться.

Они вдвоем станут учиться вместе, вместе будут проводить исследования, вместе практиковать алхимию, вместе играть и развлекаться, вместе отправляться в приключения…

Это будет прекрасная и счастливая даосская жизнь!

…

Сун Цинши ушел, чтобы снова приставать к жалкому Сяньцзюню Янь Юаню, собираясь выкопать все знания из его разума. Юэ Ухуань беспомощно пошел вместе с ним. Он отправился в Мастерскую Талисманов, чтобы найти учеников Секты Красного Дракона и задать несколько вопросов об их технике рисования рун, а также позаимствовать некоторые материалы и инструменты для проведения собственных экспериментов.

Ученики ничего не скрывали из того, что знали, и рассказали ему все.

Юэ Ухуань случайно нашел верстак, которым никто не пользовался, и попытался сделать несколько талисманов…

Внезапно он услышал, как ученики Секты Красного Дракона шепчутся:

— С тех пор как секта Кан Тонг* была уничтожена, а Сяньцзунь Гуй Юань скончался, никто не хочет покупать Талисманы Счастья оптом. Не делай их слишком много, мы не сможем продать все это.

(ПП: Это секта, которую Ань Лун уничтожил в главе 32. Гуй Юань — мастер Секты, которого Лун нашел в постели с куртизанкой мужского пола (которого Лун пощадил из-за его забавных ответов и его имени, которое было связано с медициной).

— Сяньцзунь Гуй Юань умер такой несчастной смертью. Чжао Шисюн пошел доставить товар и был так напуган, что не ел три дня…

— К счастью, тот человек не пришел, иначе Чжао Шисюн мог бы наложить в штаны.

— Ха-ха, как жаль. Продажа этих талисманов приносила большую прибыль. Как насчет того, чтобы попробовать продать их?

— Проваливай! Ты хочешь, чтобы я поехал в район красных фонарей, чтобы продвигать их? Ты хочешь, чтобы шифу сломал мне ноги?!

— Ха-ха-ха, меня раскрыли…

…

Секта Кан Тонг была уничтожена? Сяньцзунь Гуй Юань мертв?

Юэ Ухуань остановился на середине написания талисмана и погрузился в глубокое раздумье.

Имя Сяньцзуня Гуй Юаня было из тех, что он вообще не хотел слышать. Это было также одно из воспоминаний, которые он ненавидел больше всего и от которых хотел избавиться. В последние годы, когда он пытался спасти Сун Цинши, у него не было ни времени, ни возможности убивать и мстить. Поэтому он намеренно не обращал внимания ни на что, касающееся секты Кан Тонг. Он также отказался обращать какое-либо внимание на это имя, чтобы это не влияло на его психическое состояние.

На его памяти Сяньцзунь Гуй Юань действовал осторожно и был экспертом в нанесении ударов как слева, так и справа. Он был умным человеком, который никогда не обижал сильных.

Как он встретил такой жестокий конец? Кто был "тот человек"?

Юэ Ухуань обернулся и мягко улыбнулся:

— Этот вопрос кажется очень интересным. Не могли бы вы рассказать мне поподробнее?

Юэ Ухуань выслушал историю учеников Секты Красного Дракона и начал размышлять над тем фактом, что секта Кан Тонг была уничтожена полчищами Гу.

С тех пор как он осознал, что чье-то алчное сердце жаждет его сокровища, Секта Мириад Гу стала центром его внимания. С помощью Павильона Ночного Дождя и благодаря собственным кропотливым усилиям он практически собрал всю информацию о них.

Секта Мириад Гу правила Западным Лесом. Они владели несколькими рудниками духовных камней и тайными царствами, которые были заполнены товарами и материалами, а также наслаждались данью из 18 городов.

Люди Западного Леса были грозными, кровожадными и воинственными. Они уважали силу и без колебаний сражались со своими.

Ань Лун — величайший гений Гу в истории Секты Мириад Гу. После того, как он стал королем Гу, он использовал кровавые методы для подавления тех, кто отказывался принять его власть. Он поддерживал внешне мирный вид секты, но внутри все еще оставалось много сил. Они были похожи на ядовитых Гу, плотно набитых в банку для выращивания, известную как Западный Лес. Они пожирали друг друга, готовые в любой момент породить нового Короля Гу.

Им нравилось разрушать и грабить, но им не нравилось долго удерживаться на одном месте или осваивать новые территории.

Запутанные и сложные отношения Секты Мириад Гу дали Долине Короля Медицины ничтожный шанс на выживание.

Юэ Ухуань когда-то был обеспокоен тем, что как только Ань Лун заметит, что с Сун Цинши случилось несчастье, он воспользуется возможностью мобилизовать силу Секты Мириад Гу, чтобы напасть на Долину Короля Медицины, полностью уничтожив и поглотив их территорию. По этой причине он даже приготовился покинуть долину в любое время, отступив с Сун Цинши и некоторыми ресурсами.

Однако Ань Лун этого не сделал.

Он предпочел скрыть это дело. Вместо того, чтобы полагаться на силу Секты Мириад Гу, он вошел в охранный массив в одиночку, не колеблясь принимая на себя бесчисленные опасности и трудности.

Это означало, что даже если он причинит себе вред, он не хотел подвергать Долину Короля Медицины ни малейшему риску разрушения.

Юэ Ухуань тщательно расследовал все любовные скандалы Ань Луна и обнаружил, что все они были ложными. Даже женщины-культиваторы, которые устроили неприятности у ворот Долины Короля Медицины, были всего лишь временными марионетками, управляемыми Гу Страсти, с целью выманить Сун Цинши из Долины Короля Медицины, чтобы встретиться с ним.

Ань Лун был похож на хищного волка, жадно уставившегося на свою добычу. И он чего-то боялся. Он не осмеливался подходить слишком близко, всегда держась на определенном расстоянии и постоянно пытаясь найти подходящую позицию.

Юэ Ухуань понятия не имел, какая связь могла привести к таким чувствам, но такая чрезвычайная молчаливая выдержка принесла с собой несколько тревожное чувство.

Это была отнюдь не обычная любовь. В этом, казалось, был странный элемент безумия.

Неважно, что это за чувство, оно было отвратительным…

Почему этот мир был таким отвратительным? Даже воздух был наполнен невыносимой вонью, которую невозможно отмыть.

Почему в человеческой любви должно быть желание? Почему они не могли жить чисто и просто, как его учитель?

Почему множество грязных вещей в мире стремятся испачкать его единственное чистое сокровище?

Теперь его учитель проснулся, и он был вне себя от радости. Но он больше не мог прятать его в потайной комнате. Ему нужно найти другой способ хорошо заботиться о нем.

Ань Лун, этот злой волк, давно потерял свою полезность, и опасность, которую он представляет, становится все больше и больше. Судя по анализу прошлых событий, казалось, что все это время Ань Лун пытался заставить учителя стать просветленным, покинуть Долину Короля Медицины, испытать семь эмоций и шесть чувственных удовольствий*. Никогда нельзя позволять вещи такого рода. Его учитель всегда должен быть подобен листу белой бумаги, должным образом размещенному в Долине Короля Медицины. Он не должен быть запятнан чем-либо низким и презренным, включая его самого…

(ПП: Испытывать различные человеческие эмоции и желания)

Ненавистно, слишком ненавистно…

Ногти Юэ Ухуаня бессознательно царапнули его запястье, и на коже появились кровавые отметины.

Боль удерживала его разум трезвым.

Он придумал много способов убить Луна, но после того, как его учитель проснулся, он понял, что этого было далеко не достаточно. Хотя сам учитель этого не осознавал, он очень ценил эту дружбу. Если Ань Лун умрет, это станет сожалением в его сердце. Этот мертвый друг станет все более и более совершенным в его памяти, оставаясь в ней навсегда, чтобы никогда больше не покидать ее.

Он никогда не сможет очистить это воспоминание, очистить этого человека…

Изначально он думал, что уперся в тупик, но неожиданно смерть Сяньцзуня Гуй Юаня дала ему новую возможность.

Большинство убийств происходили ради наживы, любви, ненависти, злобы, мести или чтобы заставить свидетелей замолчать.

Секта Кан Тонг располагалась в Наньшане, управляла районом красных фонарей и игорными притонами. У них не было конфликта интересов с Сектой Мириад Гу.

Хотя Сяньцзунь Гуй Юань был морально развращенным куском дерьма, издевающимся над слабыми и боящимся сильных, он никогда не провоцировал могущественных людей. Король Гу Западного Леса имел впечатляющую репутацию свирепого человека, и это была его характерная черта. Невозможно, чтобы он по неосторожности спровоцировал Луна, поэтому его убийство из ненависти или мести было маловероятным. Секта Кан Тонг никогда не была известна тем, что в ней хранились какие-либо знаменитые сокровища…

Больше было похоже на то, чтобы заставить свидетеля замолчать.

Что случилось десять лет назад? Почему Луну понадобилось зайти так далеко, чтобы заставить его замолчать?

Юэ Ухуань пережил тошноту и просеял все свои воспоминания о Сяньцзуне Гуй Юане …

И внезапно он потрясенно замер.

Он вспомнил, что в тот день, когда он впервые увидел Сун Цинши, он был с Сяньцзунем Гуй Юанем. В то время его привязали к дереву и завязали глаза, чтобы он ничего не видел. Кроме того, он утратил свою культивацию, поэтому не мог делать то, что делали другие культиваторы — время от времени посылать ментальный зонд. Поэтому он не мог ни оглядеться по сторонам, ни отчетливо слышать разговоры издалека.

В то время он принимал наркотик, и его действие еще не полностью прошло. Его разум был немного сбит с толку, и он не мог сосредоточиться. Но он смутно помнил, что Сяньцзунь Гуй Юань остановился, как будто что-то обнаружил, издал бездумный насмешливый смешок и сказал: "Я не ожидал, что этот человек на самом деле будет таким. Это так нелепо".

Из-за этого замечания впоследствии он пошел посмотреть, что произошло, и встретил самого замечательного человека в мире…

Он так ненавидел грязные следы, оставленные на этой прекрасной встрече, что намеренно избегал этого воспоминания и не хотел думать об этом.

В то время он собственными глазами видел, как Сун Цинши лежал на земле, не дыша. Его тело было чистым, никаких следов борьбы, никакой крови и даже следов какого-либо насилия. Он подумал, что это, должно быть, несчастный случай или внезапная болезнь. Он хотел пойти позвать кого-нибудь, но не успел далеко уйти, как увидел, что Сун Цинши снова встает. Он, спотыкаясь, вошел в реку и необъяснимо заплакал…

Юэ Ухуань подумал, что, должно быть, ошибся, поэтому не придал этому большого значения…

После того, как они познакомились друг с другом поближе, он окольным путем спросил об этом Сун Цинши. Ответ, который он получил, состоял в том, что в то время у него была какая-то проблема с душой, и он потерял память о том, что было до того, как он потерял сознание. Поэтому, проснувшись, он был очень смущен и вел себя совершенно беспомощно.

Позже он также смог подтвердить, что душа Сун Цинши проявила признаки слияния после разлуки. Эта ситуация называлась Разделением Душ. Хотя и редко, но в древних книгах были подобные записи. Даненги Скорби* даже по собственной инициативе разделяли свои души и отправлялись исследовать мир. Поэтому он не придал этому большого значения.

(ПП: Даненг — всемогущий; это означает кого-то сильного или обладающего большими способностями, но это относительно новый термин, и чаще всего он встречается в современных романах. Итак, как Эксперт по скорби?)

Но если подумать об этом сейчас, может быть, в этом было что-то странное?

Может быть, тот, кого Сяньцзюнь Гуй Юань называл смешным, не был Сун Цинши?

Что случилось в тот день, что его нужно было заставить замолчать?

Юэ Ухуань внезапно подумал о чем-то интересном. Все улики соединились. Его глаза загорелись, и все его тело наполнилось возбуждением. Он нашел возможность удалить этого человека из сердца учителя. Когда придет время, он изменит все счастливые воспоминания, превратит дружбу в ненависть… Нет, ненависть тоже не сработает, было бы лучше, если бы учитель просто забыл.

Спешить некуда. Он будет делать это медленно…

Он надел свою овечью шкуру и притворился послушным и безобидным.

До тех пор, пока он не сделает ничего отвратительного, не коснется запретных зон, не запятнает его…

Таким образом, его сокровищу никогда не причинят вреда.

…

Когда Сун Цинши учился, он всегда стремился к совершенству и никогда не упускал ни одной детали.

Он так ужасно приставал к Сяньцзюню Янь Юаню, что в конце концов открыл множество новых трюков, таких как разговоры по душам с учениками, выпивка с учениками, шоппинг с учениками, рассказывание сказок на ночь и т. д.

В конце концов, даже сам Сяньцзюнь Янь Юань больше не знал, о чем говорить. Он даже рассказал ему о том, как менял подгузники своим ученикам и кормил их козьим молоком…

Сун Цинши тщательно сравнил возрастные различия между их учениками и хотел удалить эти навыки, которые он не сможет использовать, из своей записной книжки. Но тут же подумал, что, если в будущем Юэ Ухуань поддастся прихоти и примет ученика в возрасте трех с половиной лет? Как говорится, готовность предотвращает опасность. Было бы лучше оставить это при себе. В противном случае, что ему делать, если его разлюбят за то, что он не может поменять подгузники ученику своего ученика?

Внезапно он услышал, как Юэ Ухуань стучит в дверь. Он быстро спрятал свои заметки и снова открыл книгу о талисманах, делая вид, что внимательно ее читает.

Юэ Ухуань вошел с чашкой сладкого супа.

Во время этой поездки мизофобия Юэ Ухуаня стала еще более серьезной. Ситуация ухудшилась до такой степени, что он не любил есть на улице, потому что считал еду грязной. Каждый раз, когда он входил в ресторан, ему не только нужно было использовать свою собственную посуду, но он также готовил полный набор посуды для Сун Цинши. Более того, у него никогда не было хорошего аппетита. Он съедал всего несколько кусочков за каждый прием пищи. Большую часть времени он по-прежнему полагался на таблетки, чтобы удовлетворить свои физические потребности. Сун Цинши боялся, что ему будет неудобно есть пищу снаружи, поэтому тоже не осмеливался есть вне дома.

Юэ Ухуань сказал, что он причинил еще больше неприятностей своему учителю, и поэтому он был очень скрупулезен в своем изучении кулинарии. Пока это интересовало Сун Цинши, будь то закуски или основные блюда, он готовил их, и делал их еще более изысканными и вкусными, чем те, что продавались снаружи. Более того, он изменял их вкус, чтобы он был сладким и лучше соответствовал вкусу Сун Цинши.

Из-за Юэ Ухуаня желудок Сун Цинши теперь был так избалован, что бросал вызов законам как человеческим, так и божественным. Мало того, что он стал более придирчивым, когда дело дошло до вкуса, его мизофобия также усилилась. Каждый раз, когда он видел уличного торговца, раздающего еду покупателям вручную, всему его телу становилось не по себе. То, что готовил ангелочек его семьи, было еще лучше, вкуснее и гигиеничнее.

Теперь Ань Лун не мог повсюду таскать Сун Цинши, чтобы есть с ним всякую всячину. Из-за этого он был крайне подавлен.

Сун Цинши с радостью взял сладкий суп, попробовал его и удовлетворенно закрыл глаза. Он неоднократно благодарил и хвалил Юэ Ухуаня:

— Твои кулинарные навыки по-прежнему лучшие. Я больше не могу привыкнуть к еде на улице.

— Вещи снаружи не чистые, — мягко улыбнулся Юэ Ухуань, — В будущем было бы лучше, если бы учитель ел только мою стряпню.

Сун Цинши продолжал получать его доброту, и ему нравилось все, что он давал. Он с удовольствием съел сладкий суп и еще больше укрепился в своем решении найти способы усилить чувства между ними, чтобы Юэ Ухуань остался даже после того, как он выздоровеет и будет готов к выписке. И даже если в будущем Юэ Ухуань не захочет оставаться в Долине Короля Медицины, а вместо этого решит сам проложить свой путь в этом мире, тогда он может отправиться в путешествие, чтобы сопровождать его!

Он хотел быть наставником, другом и семьей Юэ Ухуаня…

Однако в его сердце было пусто. Он все время чувствовал, что совершил ошибку или что-то упустил, но просто не понимал, что именно.

Это чувство беспокоило его.

Юэ Ухуань улыбнулся и спросил:

— Куда делся Ань-даге? Я не видел его последние пару дней.

— А? — Сун Цинши поднял голову от сладкого супа. Он никогда не думал, что Юэ Ухуань может быть более обеспокоен местонахождением Ань Луна, чем он сам. Означало ли это, что дружба между ними начала прорастать из этого приключения? Нужели вещи из романа действительно такие полезные? Он растроганно ответил, — Не волнуйся, он одержим насекомыми и ядами и часто ходит ловить насекомых глубоко в горах. Если он сталкивается с чем-то интересным, то нередко его не бывает от десяти дней до полугода. Мы можем сначала поехать в Наньхай и подождать его там.

Юэ Ухуань все еще выглядел обеспокоенным. Сун Цинши утешил его:

— Он культиватор Зарождающейся Души, и к тому же выглядит таким свирепым. Никто даже не попытается бороться с ним.

Юэ Ухуань кивнул:

— Я слишком много думаю.

— Этот парень только создает проблемы, — Сун Цинши немного подумал и серьезно предупредил, — Не следуй его примеру и не бегай. Оставайся рядом со мной.

Хотя маленький ангел теперь стал сильнее, он все еще был прекрасным и нежным великим красавцем. Яды и виноградная Лоза Кровавого Короля — все это было для самозащиты, они не в счет. Маленький ангел перенес достаточно обид из-за него за последние годы. Теперь, когда он проснулся, он должен внимательно присматривать за ним. Его ангелочек больше не должен подвергаться издевательствам плохих людей.

Юэ Ухуань понял его мысли. Он не удержался и привел в порядок его растрепанные волосы, а затем с улыбкой сказал:

— Хорошо.

Почему учитель всегда доверяет ему так сильно, так слепо…?

Небрежно попав в его ловушку и соглашаясь с его намерениями и планами.

Долина Короля Медицины была полностью под его контролем. Его финансы и ресурсы находились под его контролем. Жизненные привычки и обычаи Сун Цинши менялись по его желанию. Все шло так, как он хотел. Что бы он ни говорил, Сун Цинши верил ему. Что бы он ни делал, его никогда не допрашивали…

Не было ли это слишком просто? Так невероятно просто…

Он облокотился на стол и пристально посмотрел на этого человека. Ему стало немного не по себе. Он хотел прощупать его.

Сун Цинши заметил его испытующий взгляд и не смог удержаться от вопроса:

— О чем ты думаешь?

Юэ Ухуань тихо спросил:

— Учитель, я думал… Вы, кажется, никогда не сердитесь на меня?

Сун Цинши немного подумал и с улыбкой ответил:

— Ты не сделал ничего, что могло бы меня разозлить.

Как только он закончил свои слова, он обнаружил несколько усиков Лозы Кровавого Короля, спокойно тянущихся к нему. Они свернулись рядом с ним, медленно извиваясь. Ветвей и усиков становилось все больше и больше, пока они не образовали герметичную клетку. Кончики виноградных лоз коснулись его талии и конечностей, как бы прощупывая. Они казались беспокойными… как будто они могли наброситься на него в любой момент, удерживая его собой.

Сун Цинши посмотрел на виноградные лозы, наполняющие воздух, и нерешительно спросил:

— В чем дело?

— А что, если бы я это сделал? — Юэ Ухуань обнаружил, что ответ на этот вопрос волнует его больше, чем он думал. Он спросил полушутя, — Если бы я не был тем, кем вы меня представляете, если бы я сделал что-то, что могло бы вас разозлить? Вы бы возненавидели меня?

Сун Цинши никогда не рассматривал этот вопрос. Он долго думал об этом и вдруг улыбнулся…

— Нет, — он сжал лицо Юэ Ухуаня под золотой маской, затем озорно взъерошил его аккуратные волосы и радостно сказал, — Что бы ни делал Ухуань, я не буду сердиться. Я никогда не смог бы ненавидеть тебя.

Юэ Ухуань был ошеломлен, и виноградные лозы вокруг медленно отступили.

Он вздохнул:

— Вы ничего не понимаете…

В течение десяти лет, когда он смотрел на этого крепко спящего человека, он также думал о нежной и сладкой любви Гу Фантазий. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, ему снился сон. В своих снах он был зверем, потерявшим рассудок. Он обезумел. Все, чего он хотел, — это обладать, контролировать и доминировать. В своем безумии он совершал чрезмерные поступки. Он отвечал на доброту враждебностью. Он излил все то, чего не мог вынести, на человека, который ему нравился. Полагаясь на свое невежество, нежелание сопротивляться и потворство своему своеволию, он требовал дать волю своим чувствам…

Действие лекарств исчезло. Его желания были сильнее и ужаснее, чем у нормальных людей. Возможно, такова была его натура.

Он очень ясно пережил страдания. Он знал, как отвратительно терпеть все это, но все равно хотел сделать это с человеком, который ему нравится. Насколько это бесстыдно?

Поэтому ему не хотелось спать. Он не хотел видеть сны.

Каким счастливым был сон, и каким тошнотворным был мир наяву.

Но это не имело значения, он мог сдержаться. Даже если бы пришлось прибегнуть к помощи наркотиков, он подавил бы этот инстинкт и не стал бы пачкать его…

Он просто хотел создать теплое и уютное гнездышко. Он хотел поместить туда Сун Цинши и бережно лелеять, отделить его от всех грязных вещей в этом мире и жить вместе счастливо и ни о чем не беспокоясь. Он был готов сделать для него все, чтобы в этих ясных глазах был только он, чтобы в его сердце не оставалось места для других грязных вещей.

Он бы хорошо все скрыл, чтобы Сун Цинши не обнаружил тьму в его сердце.

Юэ Ухуань слегка опустил голову и решительно погасил огонь желания…

— Ухуань, ты что-то сделал? — почувствовав, что он выглядит несчастным, Сун Цинши осторожно наклонился и похлопал его по плечу, пытаясь утешить, — Не бойся. Что бы ты ни делал, я не буду сердиться.

Легкий лекарственный аромат окутал его, и он почувствовал, как пересохли рот и горло. Юэ Ухуань уткнулся ему в плечо и пробормотал:

— Я ничего не сделал. Я ничего не буду делать…

Внезапно раздался взволнованный стук в дверь. Молодой ученик Секты Красного Дракона вбежал, чтобы сообщить:

— Кто-то из поместья Золотого Феникса хочет видеть Сяньцзуня Короля Медицины. Это список подарков.

Сун Цинши чуть не выплюнул сладкий суп, который был у него во рту, и с беспокойством посмотрел на помрачневшего Юэ Ухуаня.

Сун Цинши хотел поклясться, прямо здесь и сейчас, призвав Небеса в свидетели, что он действительно не имеет никакого отношения к этой проклятой секте! И он вообще не хотел иметь с ними ничего общего!

Однако поместье Золотого Феникса было очень известной сектой в царстве бессмертных. Ученики Секты Красного Дракона мало что видели в этом мире. Увидев груды подарков, они были потрясены и напуганы. Как они вообще могли обдумать этот вопрос? Они сразу побежали докладывать, молчаливо подтверждая, что Сяньцзунь Король Медицины остановился в их секте в качестве гостя. Список подарков и уведомление о визите были доставлены ему. С самого начала они не дали ему ни малейшего шанса найти предлог, чтобы уклониться от этого визита.

С холодным выражением лица Сун Цинши взглянул на список подарков. Каждый из множества экзотических цветов и редких трав на нем посылал уколы в его сердце, вызывая невыносимый зуд.

Нет! Ради маленького ангела, он должен решительно отвергнуть эту секту отбросов!

Сун Цинши с болью в сердце вернул список подарков, притворившись, что даже не взглянул на него. Ударив в гневе кулаком по столу, он сказал:

— Нет, я не собираюсь видеться с ними!

Юэ Ухуань взглянул на уведомление о визите и сказал:

— Нет ничего плохого в том, чтобы увидеть их.

Сердитое лицо Сун Цинши мгновенно исказилось. Он повернул голову и недоверчиво посмотрел на Юэ Ухуаня…

Юэ Ухуань взял список подарков у ученика Секты Красного Дракона, посмотрел на него и улыбнулся.

— Они уже здесь. Итак, нам нужно прояснить ситуацию, верно? Ты можешь пойти и подготовить место для встречи. Мы можем воспользоваться павильоном для приемов?

Когда ученик Секты Красного Дракона увидел, что они приняли уведомление о визите и список подарков, он несколько раз согласился и поспешно ушел.

— Почему ты хочешь увидеть этих людей? — Сун Цинши встревоженно дергал Юэ Ухуаня за рукава. Он бессвязно спросил, — Они все звери. Я их ненавижу. Я просто не могу победить их сейчас. Когда я смогу, я сожгу то проклятое место…

— Учитель, пожалуйста, расслабьтесь, — Юэ Ухуань открыл уведомление о визите и сказал с улыбкой, указывая на имя, — Человек, который пришел к вам, не Цзинь Фэйжэнь, а раб по имени Бай Цзыхао. Нет, он уже должен был избавиться от своего рабского статуса. Он — сокровище на самой вершине сердца Цзинь Фэйжэня. В тайном царстве Крайнего Пламени Цзинь Фэйжэнь пытался защитить его, и его укусил Огненный Волк. Говорят, что через несколько дней они официально станут даосскими спутниками.

Сун Цинши почувствовал, что это имя ему знакомо. После долгих раздумий он вспомнил, что это был тот самый молодой человек в белой одежде, которого он видел на Жемчужной террасе.

Лоза Кровавого Короля снова обвилась вокруг его запястья, ведя себя как избалованный ребенок, раскачиваясь взад и вперед.

— Он неплохой человек, — с улыбкой сказал Юэ Ухуань, — Учитель, идите и встретьтесь с ним. Мне любопытно, чего он хочет.

Сун Цинши абсолютно не сопротивлялся просьбам маленького ангела. Ему пришлось согласиться, хотя он и не хотел…

Юэ Ухуань привел в порядок его растрепанные волосы и наложил два очищающих заклинания на его облачение, сумев придать его внешности достоинство, подобающее Сяньцзуню Королю Медицины. Затем он горячо убедил его пойти в павильон для приема, чтобы принять гостя. Сам он тихо приказал Лозе Кровавого Короля тихо следовать за ним, расследуя ситуацию.

Сун Цинши отправился в павильон для приемов, чувствуя себя обиженным. Затем он принял ту же позу, что и всякий раз, когда его эксперименты прерывались. Он сидел в кресле с недовольным выражением на лице, нетерпеливо постукивая пальцами по столу, надеясь передать намек, что он не хочет слушать никакой чепухи.

Ученик Секты Красного Дракона привел человека из поместья Золотого Феникса.

Когда Сун Цинши увидел визитера, он потрясенно замер.

Для него Юэ Ухуань всегда будет красавцем номер один в мире. Но этот молодой человек по имени Бай Цзыхао оставил у него неизгладимое впечатление. Он был как яркая чистая луна. Хоть он и не мог сказать, какая часть его тела была исключительно красивой, от него было трудно отвести взгляд. Сейчас внешность Бай Цзыхао стала еще более изысканной, в нем появилось неописуемое очарование. Он был как тщательно взращиваемый цветок, срезанный и помещенный в вазу на пике своей красоты, чтобы услаждать взгляд.

Хотя он был красив, он выглядел так, будто у него не было никакого нежелания жить…

Цзинь Фэйжэнь считал его своей настоящей любовью. Превратившись из раба в даосского спутника Хозяина Поместья можно было сказать, что он одним прыжком достиг небес. Ему завидовало все царство бессмертных.

Сун Цинши почувствовал, что в этом есть что-то странное, и ему стало немного не по себе.

Зная, что ему не нравится, когда люди ходят вокруг да около, Бай Цзыхао почтительно поклонился и прямо спросил:

— Я слышал, что Сяньцзунь Король Медицины получил сферу духа воды от Десятитысячелетнего Водного Монстра. Поместье Золотого Феникса хотело бы попросить об этом. Можем ли мы узнать, готовы ли вы расстаться с этим сокровищем?

Помимо Порошка Чистой Воды, сферы водяного духа также могли исцелять и подавлять повреждения, вызванные необычным огнем.

У Бай Цзыхао был духовный корень водного типа. Однако он напрямую попросил не Порошок Чистой Воды, а Сферу Водного Духа. Очевидно, он просил об этом не для себя, а для Цзинь Фэйжэня, этого мусорного зверя.

В глубине души Сун Цинши был вне себя от ярости, но не мог придумать, за что его ругать. И поэтому он просто ушел.

Бай Цзыхао знал, что Сяньцзунь был эксцентричным человеком и вел себя не так, как обычные люди. Он никогда не думал, что сможет сразу же успешно получить сферу духа воды. Он отступил и отправился погостить в соседний город, планируя провести там еще несколько дней, чтобы потихоньку измотать его. Он был хорош собой, вел себя более уравновешенно, чем большинство людей, был довольно общительным и щедр со своими деньгами. Он уже завоевал расположение нескольких глупых учеников Секты Красного Дракона, которые часто давали ему наводки. Снова и снова у него бывали "случайные" встречи с Сун Цинши.

Сун Цинши был очень ответственен, когда дело касалось ухода за его пациентами. Он должен был убедиться, что их состояние стабильно и находится в стадии выздоровления, прежде чем отпустить их. Сяньцзунь Янь Юань не был каким-то особенно талантливым культиватором. Он уже прожил довольно долгую жизнь, и его телосложение было не очень хорошим. Кроме того, в прошлом у него было множество скрытых заболеваний, последствия которых накапливались в его организме. Поэтому он периодически страдал рецидивами. Сун Цинши решил остаться еще на несколько дней ради его способа "Отдать все, что у меня есть, чтобы научить своих учеников". Он удостоверится, что его состояние не причинит ему вреда, прежде чем уедет.

Теперь Бай Цзыхао донимал его так сильно, что ему захотелось уйти…

Сун Цинши отправился на поиски Юэ Ухуаня, чтобы проворчать:

— Это животное Цзинь Фэйжэнь уже должно знать, что ты мой ученик, не так ли? Как получилось, что у него все еще хватает наглости, чтобы искать меня и просить сферу духа воды? Ухуань, не волнуйся. Я никогда не отдам ее этому ублюдку! Сколько бы он ни умолял, он…

Юэ Ухуань внезапно сказал:

— Отдайте ему сферу.

Сун Цинши еще не сделал вдоха и снова чуть не задохнулся от удушья. Он поспешно остановил добросердечного маленького ангела и принял манеру верного министра, советующего глупому и потакающему своим желаниям императору, и непреклонно возразил:

— Ухуань, ты не должен отплачивать добром на зло.

— Это не входило в мои намерения, — Юэ Ухуань догадался, что его неправильно поняли, и быстро объяснил, — Цзинь Фэйжэнь намеренно послал Бай Цзыхао попросить сферу духа воды. Бай Цзыхао… имел такое же прошлое, как и я. Я не только не испытываю к нему вражды, но даже чувствую некоторое подобие дружбы. Он добросердечный человек. Он умолял за меня и прислал мне лекарство, так что я не испытываю к нему никакой неприязни.

Сун Цинши на мгновение был ошеломлен:

— Но он просит для Цзинь Фэйжэня.

— Если он вернется, не сумев получить сферу духа воды, он, безусловно, будет наказан, — Юэ Ухуань холодно улыбнулся и сказал, — Цзинь Фэйжэнь получает удовольствие от наказания людей, и у него много причудливых способов сделать это. Он не будет жалеть его только потому, что он его спутник. Учитель, должно быть, также обнаружил шрамы на шее и запястьях Бай Цзыхао? Если вы используете ментальный зонд, на его теле должно быть больше. Вот почему у него нет другого выбора, кроме как попросить об этом. В противном случае, как только он вернется, его может ждать невыносимая ситуация.

Сун Цинши не понял:

— Разве Цзинь Фэйжэню он не нравится? Разве они не станут даосскими спутниками?

Разве он не должен поместить своего даосского спутника в свое сердце и хорошо защищать его, не позволяя ему страдать даже от малейшей обиды?

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Цзинь Фэйжэнь относится к тем, кто ему нравится так, как к нему, и к тем, кто ему не нравится, так, как ко мне.

Разница между ними заключалась в том, что Бай Цзыхао осквернял один человек, а Юэ Ухуаня оскверняли многие.

Теперь Сун Цинши понял. Это животное вызывало у него глубокое отвращение. Он не знал, что сказать, и почувствовал легкую тошноту.

— Нет необходимости беспокоиться о нем. Он просто жалкий человек, который ничего не может поделать из-за печати, — Юэ Ухуань подумал об овечьей шкуре, которую он носил на своем теле. Когда он говорил о Бай Цзыхао, он выказывал как раз нужное количество жалости. Но его анализ был чрезвычайно рациональным, — Травмы в тайном царстве Экстремального Пламени можно вылечить даже без использования сферы водного духа. Только это будет очень хлопотно и очень больно. Цзинь Фэйжэнь посылает Бай Цзыхао, который раньше был в хороших отношениях со мной, чтобы принести эти щедрые подарки в обмен на лекарства и тем самым выразить свою добрую волю. Поскольку в настоящее время мы не можем сравниться с поместьем Золотого Феникса, мы могли бы также принять эти щедрые подарки и ответить искренне, чтобы не усугублять недопонимание…

Случалось, что рабы, отправленные из поместья Золотого Феникса, пользовались благосклонностью и получали лучшие перспективы. Однако, сколько бы они ни метались, будучи смертного происхождения, они никогда не могли создать никаких больших волн и никогда не приносили никаких неприятностей. Долина Короля Медицины всегда стояла в стороне от мирских дел, что делало Юэ Ухуаня еще более недостойным особого внимания. Однако движения Юэ Ухуаня за последние несколько лет действительно были слишком масштабными, что затрудняло его игнорирование.

Хотя ради безопасности своего учителя Юэ Ухуань терпел, не прикасаясь ни к одному из дел поместья Золотого Феникса. Однако у Цзинь Фэйжэня все еще оставались некоторые подозрения относительно Долины Короля Медицины. Его просьба о лекарствах также должна быть проверкой отношения к нему Сун Цинши. Если они не справятся с этим хорошо, это принесет бесконечные неприятности в будущем.

Сун Цинши успокоился. Он понимал ситуацию, стоящую за этим вопросом. Но он просто не мог смириться…

А если вы не можете смириться, то вы должны упорно трудиться и превратить горе и негодование в мотивацию.

— Когда мы вернемся из этой поездки, я прекращу испытания лекарств, которые я изначально планировал, — Сун Цинши глубоко вздохнул. Он решил временно отказаться от своих увлечений и заняться более важными вещами, — Я обдумал "Ядовитые писания клана Не". Яд Цветочного Голубя и Бабочка Черной Смерти имеют много возможностей для улучшения. Я хочу попробовать сделать яд, который может убить культиватора уровня Святого. Ты будешь помогать мне…

Он должен тщательно изучить токсикологию и убить этого зверя Цзинь Фэйжэня, чтобы отомстить за Юэ Ухуаня!

— Хорошо, я помогу вам. На этот раз по дороге в Наньхай давайте купим немного Ядовитой Драконьей Травы, — Юэ Ухуань смотрел, как он кипит от гнева, и не мог удержаться, чтобы не поддразнить его, — Учитель, не сердитесь. Это не то, что стоит принимать близко к сердцу. Я отдам ему сферу водяного духа вместо вас. В конце концов, мы знакомы друг с другом и расстались уже столько лет назад. Я хочу немного поболтать с ним.

Поместье Золотой Феникс было гораздо менее важным, чем Долина Короля Медицины, и ненависть была не так важна, как цель, которая была прямо перед ним.

Ему нужно было кое о чем спросить этого глупого молодого человека.

…

Сун Цинши был совершенно обеспокоен поместьем Золотого Феникса. Хотя Бай Цзыхао казался безобидным, с ним пришло много мастеров, которые должны были защитить его. Юэ Ухуань сказал, что Цзинь Фэйжэнь должен был специально организовать это так, чтобы среди них не было никаких отвратительных людей, которых он знал раньше. Но что, если в сети проскользнула рыба?

Он был полон решимости следовать за Юэ Ухуанем и защищать его. Он не собирался уходить, даже если его забьют до смерти!

Но это не сработает, если Юэ Ухуань поймает его, поэтому он решил, что будет лучше подождать в городе.

Бай Цзыхао жил во дворе, где они гостили некоторое время назад, так что найти его было нетрудно.

Сун Цинши сидел на ближайшем дереве. Ошеломленно глядя на облака, он использовал свой ментальный зонд, чтобы проверить безопасность Юэ Ухуаня. Через некоторое время его внимание привлек шум голосов.

Были сумерки и близился закат. Жители деревни, которые работали весь день, возвращались домой, разговаривая и смеясь. Мальчик-пастушок пел песни о любви и флиртовал с девушкой, которая вернулась со сбора лотосов. Затем девушка улыбнулась и шлепнула его по лицу цветком лотоса. Две деревенские женщины поссорились у реки, бросаясь грубыми и непристойными словами, но им не потребовалось много времени, чтобы необъяснимо помириться.

Сун Цинши тайно запомнил несколько их ругательств, думая, что они могут пригодиться, когда он будет ругать негодяйского хаски в будущем.

На низком земляном откосе между полями фермер радостно нес дикого оленя. Он продолжал звать своих друзей.

— Это дичь, которую я подобрал у подножия горы. Принесите сегодня хорошего вина и еды. Никто из нас не пойдет домой, пока мы не напьемся.

Все его друзья были вне себя от радости и продолжали приветствовать его радостными возгласами. Они то и дело протягивали руки, чтобы погладить жирного оленя.

Сун Цинши посмотрел на оленя и удивился. Он тут же спрыгнул с дерева и бросился к деревенским жителям. Схватив оленя, он призвал Огонь Красного Лотоса и сжег его дотла.

Фермер посмотрел на него так, словно увидел привидение.

Сун Цинши заикался, пытаясь объяснить:

— Это, вы не можете есть… вы не можете прикасаться…

Прежде чем он успел закончить свои слова, фермер бросился бежать. Сун Цинши поспешно схватил фермера. Призрачный Огонь Подземного мира поднялся в его руке и дважды обернулся, прежде чем он отпустил фермера.

Фермер обмочился от страха. Он горько плакал и продолжал кланяться:

— Умоляю, Бессмертный Старейшина, пощадите мою жизнь.

Сун Цинши был немного встревожен, и все его слова снова застряли у него в груди. Он не знал, как это сказать. Он несколько раз прокрутил этот вопрос в уме, привел в порядок свои слова и подготовил черновик. К тому времени, когда он смог внятно объяснить суть дела, фермер уже убегал. Окрестные жители тоже сбежали.

— Этот олень… умер после того, как съел ядовитые сорняки. Его мех и мясо очень ядовиты…

— Я просто хочу вывести из тебя токсины…

— Не бойся, я не причиню тебе вреда…

Сун Цинши ошеломленно стоял на обочине дороги. Повернувшись лицом к пустой дороге, он произнес слова, которые никто не мог услышать.

Он стоял долго, очень долго, и размышлял. Затем он послал свой ментальный зонд и бесчисленное множество насекомых. У подножия горы он нашел травы со знакомым ядом. Он убрал его, а затем осмотрел окрестности…

Наконец он вернулся к дереву и спокойно посмотрел на облака в небе. Облака были действительно красивыми.

Он немного скучал по Юэ Ухуаню и ему было чуточку грустно…

Бай Цзыхао грыз ногти. Он был немного встревожен.

В тайном царстве Крайнего Пламени Цзинь Фэйжэня укусил Огненный Волк при попытке защитить его. У него была травма ноги и довольно серьезная. Хотя он использовал эликсир, чтобы контролировать распространение яда пламени, и его можно было медленно нейтрализовать, быть сжигаемым бушующим огнем каждый день было совсем не приятным опытом, и ему нужно было терпеть такую агонию в течение двух полных лет. Бай Цзыхао чувствовал себя настолько виноватым, что каждый день старательно прислуживал Цзинь Фэйжэню, терпя его все более вспыльчивый характер…

Сфера Водного Духа Десятитысячилетнего водяного монстра могла подавить боль от огненного яда, но эта вещь была чрезвычайно редкой и к тому же расходуемой. Они долго искали, но безрезультатно.

К счастью, именно такой монстр появился в озере Юэйинь и был успешно выслежен Сектой Мириад Гу и Долиной Короля Медицины…

Цзинь Фэйжэнь все эти годы испытывал сомнения по поводу Долины Короля Медицины. Он никогда не думал, что Юэ Ухуаню удастся соблазнить Сяньцзуня Короля Медицины, стать его прямым учеником и пользоваться его безграничной любовью. Он хорошо осознавал то, что сделал с Юэ Ухуанем, и не заблуждался, что этот сумасшедший не питает к нему обиды. Но то, что думал Юэ Ухуань, было не важно, важнее, что думал Сун Цинши.

Само собой разумеется, что главным виновником был Се Цзе. Поместье Золотого Феникса регулярно покупало рабов, и это не нарушало законов и этики царства бессмертных. Нормальные люди не стали бы искать неприятностей из-за такого рода вещей. В конце концов, даже если бы он не купил Юэ Ухуаня, тот был бы продан в бордель, и с его красотой его конец был бы не менее трагичным.

Однако мозг Сяньцзуня Короля Медицины не был нормальным. Он часто действовал вразрез со здравым смыслом, и никто не мог предугадать, что он сделает.

Он действительно не хотел трогать Долину Короля Медицины насколько это было возможно. Хотя Долина Короля Медицины была очень маленькой, обладала небольшой властью, и ее хозяин не любил общаться, Сун Цинши был врачом номер один в царстве бессмертных. Он жил так много лет, что люди, которых он спас, были разбросаны почти по всем крупным сектам. Даже если он никому не нравился, они не хотели лишиться возможности найти его, если с ними случится какое-нибудь несчастье. Более того, у них не было возможности заменить редкие таблетки, которые производила Долина Короля Медицины.

Хотя посещение врача зависело от его настроения, и нужно было заплатить за консультацию, однажды потерянную жизнь нельзя будет вернуть ни за какие деньги.

Старейшина Ню из Секты Пяти Гор уже наполовину прошел через врата подземного мира, и именно Сун Цинши вытащил его обратно. В своем сердце старейшина Ню всегда носил этот долг благодарности.

Госпожа Лин Мяо с Необъятного Небесного острова получила Таблетку Вечной Молодости и вновь обрела красоту своей юности. Она воспевала ему хвалу до небес.

Было много, много подобных примеров…

Хотя Юэ Ухуань в последние годы сошел с ума, он все еще обходил стороной поместье Золотого Феникса и не выказывал никакого намерения отомстить.

Сяньцзунь Король Медицины был на стадии Великого Совершенства Зарождающейся Души, обладал врожденными ядовитыми огнями, унаследовал наследие старейшины клана Не и редко выходил наружу. Кто знает, сколько карт у него в рукаве? Цена за его устранение была слишком высока, и это могло даже спровоцировать негодяя из Секты Мириад Гу.

Если бы он превентивно напал на Долину Короля Медицины лишь потому, что был чрезмерно подозрителен, боялся бывшего раба и опасался вещей, которые еще даже не произошли, он бы просто выставил себя на посмешище, и у него было мало преимуществ. Это также повлияло бы на его репутацию. Оно того не стоило…

Цзинь Фэйжэнь был в большом замешательстве, не зная, что делать…

Его травма Огненного Волка дала ему прекрасный шанс выяснить, в чем дело. Он послал Бай Цзыхао вместе с множеством щедрых подарков, чтобы показать свою добрую волю. Он приказал Бай Цзыхао достать сферу духа воды, желая посмотреть, каково отношение к нему Долины Короля Медицины.

……

Заходящее солнце было похоже на кровь, когда Юэ Ухуань наконец появился во дворе.

Одетый в просторное одеяние из красной парчи, с похожей на крыло золотой маской на лице, прекрасными глазами феникса и этой прямой фигурой… Он был великолепен, как настоящий феникс, гораздо красивее, чем когда он был в поместье Золотого Феникса.

Бай Цзыхао выглядел немного неловко. Он хотел поздороваться, возможно, сказать несколько слов, чтобы вернуться в их общее прошлое, но не знал, что сказать.

До того, как его продали в поместье Золотого Феникса, он жил в маленькой деревушке с простыми народными обычаями. Он никогда не думал, что в этом мире существует такая вещь, как подчинение людей чужому контролю. Цзинь Фэйжэнь проникся к нему симпатией и заставил его научиться служить людям. Первым человеком, которого он увидел, был Юэ Ухуань. Сцена в то время… заставила его, который никогда не сталкивался с мирскими делами, чрезвычайно испугаться. Он плакал и хотел убежать, но не мог. Он был вынужден взглянуть на свое будущее. Он был почти доведен до отчаяния.

Тогда Юэ Ухуань поднял голову от ада, в котором он находился, взглянул на него и не смог сдержать улыбки. Бай Цзыхао не знал, чему он улыбается, но был очарован…

Он никогда не видел такого прекрасного человека, похожего на потусторонний чарующий цветок, распускающийся на грудах уродливых белых костей в бездне греха. Его пленительная красота могла заставить людей забыть всю грязь. Его совершенное тело привлекало всеобщее внимание. Он знал, что не должен смотреть, но не мог не смотреть. В его теле даже появилось слабое странное ощущение.

Позже он понял, что это было желание. У него были желания к мужчинам…

В оковах вокруг его сердца открылась трещина, в его самооценке появилась брешь…

В следующий раз, когда Цзинь Фэйжэнь поцеловал его, он отказался от своего яростного сопротивления и попытался все это вынести.

Во время всех последующих страданий он всегда вспоминал о той улыбке Юэ Ухуаня. Даже такой хороший человек утонул в аду. Какая польза от его слабого сопротивления?

Спустя несколько дней, когда он снова увидел Юэ Ухуаня, тот по какой-то причине спровоцировал гнев Цзинь Фэйжэня в постели и был наказан. Его не только выпороли, но и бросили в темницу. Ему не давали никакой еды в течение трех дней. Все слуги боялись оказаться в темнице. Там было темно, душно и страшно, крысы бегали повсюду. Там все раны обострялись и выносить их было в разы труднее.

Он тайно принес еду и лекарства, желая отдать их ему…

Охранники знали, что он был любимым домашним животным хозяина. Получив некоторую прибыль, они закрыли глаза.

Ему удалось проскользнуть в подземелье без сучка и задоринки. Он увидел Юэ Ухуаня, лежащего на ледяной каменной лежанке, беспорядочно разбросав длинные черные волосы. Шелковый халат из красного акульего шелка был испачкан кровью. Он был грязен до неузнаваемости, но выражение его лица было очень расслабленным. Он тихим голосом напевал какую-то песню. Мелодия была очень знакомой, как колыбельная, которую каждая мать пела бы рядом с кроваткой своего ребенка…

Юэ Ухуань увидел, как он вошел, и встал, полный подозрений.

Бай Цзыхао молча запихнул принесенные вещи внутрь. Он хотел что-то сказать, но не мог придумать слов, которые не показались бы ничтожными.

При виде всех этих вещей Юэ Ухуань будто увидел что-то очень забавное, он не мог удержаться от смеха и оценил:

— Глупо.

Над Бай Цзыхао необъяснимо смеялись. Он не знал, что сделал не так.

— Я видел слишком много таких людей, как ты, оплакивающих состояние Вселенной и жалеющих о судьбе человечества. Это просто смешно. Ты должен быстро научиться служить этому человеку своим телом. В конце концов, меньше страдают те, чью внешность он ценит как редкость, те, у кого мягкие манеры, и те, кто ведет себя хорошо и слушает, что он говорит. Не волнуйся, я думаю, что твое тело подходит для таких вещей, — Юэ Ухуань осторожно взял пальцами бутылочку с лекарством, небрежно перевернул ее, а затем насмешливо сказал, — Разве у тебя не было реакции, когда ты смотрел на меня в тот день? Откуда у тебя такая реакция? Ну же, расскажи мне. Или ты хотел бы, чтобы я угадал… У тебя есть страсть к подчинению чужому контролю?

Его маленький секрет был раскрыт. Его достоинство было брошено и растоптано на земле. Бай Цзыхао покраснел от гнева, встал и выругался:

— Ты! Как ты можешь не признавать добрых намерений других?

— Забери это обратно. Мне это не нужно, — Юэ Ухуань бросил ему еду и бутылочку с лекарством обратно и сказал насмешливым тоном, — Оставь это себе. Они тебе понадобятся, когда ты закончишь обслуживать этого человека.

Бай Цзыхао схватил свои вещи и убежал из подземелья, чувствуя себя неловко. Он считал этого человека крайне отвратительным.

Юэ Ухуань бросил на него холодный взгляд, а затем снова лег, не говоря ни слова.

В третий раз он увидел его на Жемчужной террасе. Юэ Ухуань был неожиданно атакован демоническим тигром, и когда он оказался в неминуемой опасности, его спас Сяньцзунь Король Медицины.

Он чуть не сошел с ума от страха и с облегчением увидел, что Юэ Ухуаня забирают…

В ту ночь он стал исключительным владением Цзинь Фэйжэня, а затем с ужасом обнаружил, что каждое слово, сказанное Юэ Ухуанем, было правдой. Несмотря на то, что с ним обращались грубо, у него были чувства по поводу такого рода вещей. Затем он начал медленно подчиняться, медленно становился послушным. Он научился заискивать, пока его падение не стало полным. Цзинь Фэйжэнь был тщеславным и высокомерным человеком. Ему нравилось покорять не только тело, но и сердце.

На самом деле, если бы он мог следовать за ним, восхищаться им, жизнь была бы намного лучше. Бай Цзыхао сделал это полностью. Он практически считал Цзинь Фэйжэня своим собственным Раем, поэтому он получил наибольшее количество любви.

Когда Сумасшедший Даос атаковал их, он заблокировал смертельную атаку для Цзинь Фэйжэня. Цзинь Фэйжэнь влюбился в него, доверился ему и лишил его статуса раба. Он дал ему различные драгоценные ресурсы для культивации и предоставил ему множество привилегий. Ему никогда не нужно было ублажать других мужчин, и его редко наказывали. Ему было позволено учиться, как и другим ученикам, и он получил квалификацию для практики самосовершенствования. Более того, он получил много уступок и льгот в рамках переговоров с сектой Сун Хэ.

Бай Цзыхао сказал себе, что это и есть быть любимым. Это было счастье. Он уже очень счастлив.

Но, несмотря ни на что, он не мог забыть о деле Юэ Ухуаня.

Как только Цзинь Фэйжэнь стал полностью ему доверять, он начал тайно расследовать дело Юэ Ухуаня. Чем больше он исследовал, тем больше недоумевал. Очевидно, когда он впервые вошел в поместье Золотого Феникса, Цзинь Фэйжэнь очень благоволил к нему. Он мог бы прожить хорошую жизнь, служа только одному человеку. Почему он дошел до этого? Очевидно, у него была такая красота, но он дурачился со своей жизнью, пока она почти не стала отличаться от жизни самого дешевого раба, безудержно обслуживающего любого случайного гостя. Зачем?

Бай Цзыхао не мог понять, но не мог не думать…

Внезапно настал день, когда он сам проснулся в кровати, исполосованный шрамами, и все понял.

Это было его сопротивление Цзинь Фэйжэню…

Юэ Ухуань говорил Цзинь Фэйжэню, что никогда не уступит и не отдаст ему свое сердце. Даже если бы его заставили сопровождать бесчисленных гостей для разврата, даже если бы он страдал от всевозможных унижений и оскорблений, он предпочел бы быть самым дешевым рабом и служить кому угодно своим телом, чем одному Цзинь Фэйжэню!

Итак, он стал занозой в сердце Цзинь Фэйжэня.

Цзинь Фэйжэнь никогда не упоминал его имени, но в течение долгого времени он искал молодого человека, похожего на него.

Бай Цзыхао не ревновал, просто немного восхищался им…

Потому что это то, чего он не смог.

Позже он услышал, что Юэ Ухуань стал учеником Долины Короля Медицины и пользовался благосклонностью Сяньцзуня. Казалось, что жизнь идет хорошо. Позже он услышал, что его каким-то образом изуродовали и у него появились некоторые психические проблемы. Он был весь в синяках и шрамах, но все еще был на свободе…

Рабам поместья Золотой Феникс никогда особо не нравился Юэ Ухуань, потому что он был слишком красив, а его темперамент был несовместим с другими. Все они насмехались над ним как над глупцом. Они смеялись над ним за то, что он впал в немилость, за то, что пережил свои хорошие дни, за то, что сам сделал прут для собственной спины.

Бай Цзыхао никогда не принимал участия в этих разговорах. Как будто в его тихом мире больше никого не было, кроме Цзинь Фэйжэня.

Белая птица в великолепной клетке тихо любовалась крыльями, которые парили в небе.

Хозяин никогда не должен этого обнаружить…

……

Юэ Ухуань с улыбкой подошел к Бай Цзыхао и протянул ему парчовую шкатулку со сферой водного духа.

— Забери это и иди доложи об успехе своей задачи.

Бай Цзыхао взял парчовую шкатулку, и с его плеч свалилась огромная тяжесть. Он благодарил его снова и снова.

— Не нужно благодарности, — сказал Юэ Ухуань с улыбкой, — Я слышал, что через несколько дней ты станешь даосским спутником господина Цзиня. Позволь мне заранее поздравить тебя. Мой учитель не любит посещать светские мероприятия, но Долина Короля Медицины пришлет подарок. Есть ли что-нибудь конкретное, чего бы ты хотел?

Услышав это, Бай Цзыхао слегка покраснел.

— Нет необходимости в такой вежливости.

— Я должен. Я думаю, что это было хорошо, что я увидел тебя тогда, — Юэ Ухуань взглянул на шрамы на его шее и очень искренним тоном благословил его, — Тебе удалось заставить лорда поместья Золотой Феникс изменить свое мнение. Это тоже хорошо. Должно быть, ты ему очень нравишься, нравишься до глубины души.

Бай Цзыхао плотнее запахнул воротник своей мантии и смущенно сказал:

— Ну, он мне нравится не меньше.

Юэ Ухуань искренне похвалил:

— Вы были рождены, чтобы стать парой.

— Спасибо, — Бай Цзыхао посмотрел на его маску, долго думал и не смог удержаться от вопроса, — Твое лицо, что именно…

— Ничего страшного, — Юэ Ухуань снял маску, обнажив отвратительные и ярко окрашенные отметины, и улыбнулся, — В Долине Короля Медицины много ядовитых существ. Мне не повезло, и я случайно столкнулся с улучшенной версией змеиного яда Маски Дьявола. И поскольку учитель занимался культивированием за закрытыми дверями, яд оставили без лечения, и мое лицо стало таким.

Бай Цзыхао был так напуган, что сделал два шага назад. Наконец он пришел в себя и сочувственно сказал:

— Ты стал таким… Как к тебе будут относиться в будущем?

В поместье Золотого Феникса все говорили, что он смог прилипнуть к Сяньцзуню Королю Медицины, используя свою красоту и тело. Теперь, когда его красота исчезла, разве его не отбросят?

Юэ Ухуань снова надел маску.

— Моему учителю это не противно.

Бай Цзыхао почувствовал легкое облегчение и похвалил:

— Он действительно хороший человек.

С этого момента он никогда не скажет, что Сяньцзунь Король Медицины был странным человеком. По крайней мере, у него очень чистая совесть, и он не из тех, кто может соблазнить, а потом бросить.

Юэ Ухуань знал, что у Бай Цзыхао трусливая натура. Он был заперт в поместье Золотого Феникса в течение стольких лет. У него почти не было контактов с внешним миром, и он также не осмеливался взаимодействовать с другими. Его разум был заполнен словами Цзинь Фэйжэня, и он вел себя в соответствии с нормами поместья Золотой Феникс. Он давно утратил способность судить как нормальный человек. Это было справедливо для большинства рабов в поместье Золотого Феникса. Юэ Ухуань не был удивлен его манерами.

Главной причиной прихода Юэ Ухуаня было спросить его о других делах.

В тот раз, когда его учитель посетил поместье Золотого Феникса в качестве гостя, он был готов умереть на Жемчужной террасе и поэтому не заботился ни о чем другом. В то время Бай Цзыхао был рядом с Цзинь Фэйжэнем, и он должен был знать о большинстве вопросов, которые тогда случились…

Он немного упомянул об этом, а затем спросил Бай Цзыхао:

— Господин поместья Цзинь приглашал этого человека тогда?

Бай Цзыхао серьезно задумался об этом.

— Да, но он ушел, не попрощавшись. Хозяин поместья был очень расстроен и долго потом жаловался.

Юэ Ухуань удовлетворенно улыбнулся. Он еще раз искренне благословил их на любовные отношения, а затем повернулся и ушел.

Бай Цзыхао убрал сферу водяного духа, глубоко вздохнул и повернулся к дому. Однако, когда он проходил мимо окна, он увидел, как Сяньцзунь Король Медицины спрыгнул с дерева. Он встревоженно стоял перед Юэ Ухуанем, осматривая его с ног до головы. Это выглядело так, будто Юэ Ухуань пришел из страны, полной тигров и волков, и Сун Цинши боялся, что у него не хватает куска плоти.

Конечно же, Сяньцзунь Король Медицины очень любит его.

Бай Цзыхао улыбнулся и покачал головой. Когда он собирался закрыть окно, он увидел, как Сяньцзунь Король Медицины приподнял рукав Юэ Ухуаня. Казалось, он что-то обнаружил. Юэ Ухуань выглядел смущенным и хотел убрать руку, но Сяньцзунь Король Медицины вытащил ее и отказался отпускать.

Что именно произошло?

Бай Цзыхао с любопытством выпустил свой ментальный зонд и спокойно проверил.

Он увидел несколько поверхностных царапин на запястье Юэ Ухуаня. В этом не было ничего серьезного, просто поверхностные раны. Они даже начали заживать.

Юэ Ухуань смущенно объяснил:

— Учитель, я случайно поцарапался. Ничего серьезного…

— Если ты видишь кровь, ты должен применить лекарство, чтобы избежать инфекции, — настаивал Сун Цинши. Он достал из своего пространственного мешка травяной пластырь для ран, опустил голову и очень осторожно приложил его, а затем обернул рану марлей. Его движения были мягкими, как будто он боялся случайно причинить ему боль. Справившись со всем, он серьезно сказал Юэ Ухуаню, — Будь осторожен в будущем, не получи травму. Это будет больно…

Бай Цзыхао ошеломленно уставился на них…

Из-за того, что Сун Цинши держал голову опущенной, Юэ Ухуань не мог видеть выражения его лица. Бай Цзыхао, однако, увидел эти ясные глаза, и они были полны бездонной печали.

Неужели он чувствует себя расстроенным из-за этой небольшой боли?

Почему?

Бай Цзыхао вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце. От этого понимания возникло некоторое замешательство. Он был немного сбит с толку, но не понимал, что именно его смущает…

Наконец, Бай Цзыхао покинул город и отправился обратно в поместье Золотого Феникса. Цзинь Фэйжэнь увидел сферу духа воды и использовал ее, чтобы подавить яд пламени. Затем он радостно отнес его на кровать, чтобы вручить ему свою награду…

Это было то же безумие, что и обычно, та же грубость, что и обычно, та же боль и счастье, что и обычно.

Он снова и снова повторял Бай Цзыхао:

— Я люблю тебя, я люблю тебя больше всего.

Бай Цзыхао тупо смотрел на верхушку голубого навеса. Внезапно его посетила неуважительная мысль, которая никогда раньше не приходила ему в голову.

Если ты любишь меня…

Почему ты хочешь причинить мне боль?

Слеза тихо скатилась из уголка его глаза, упала на подушку и исчезла.

Юэ Ухуань обнаружил, что его учитель стал довольно прилипчивым. Он продолжал следовать за ним, пытаясь завязать разговор, например, о сегодняшней погоде, о пионах в саду, о птицах, летающих в небе, или о вкусной еде. Было ли это как-то связано с секретной книгой о взаимодействии учителя и ученика, которую он тайно прятал от него и отказывался показывать?

Он внимательно расспросил Сяньцзуня Янь Юаня.

Сяньцзунь Янь Юань не посмел спровоцировать сумасшедшего и сразу же все рассказал.

Узнав всю историю, Юэ Ухуань нашел ее очень забавной. Он с энтузиазмом играл роль хорошего ученика в игре со своим учителем.

Сун Цинши на самом деле был очень плох в светской беседе. Независимо от темы, любой разговор умирал в течение трех предложений. Юэ Ухуаню нравилось видеть, как он роется в своих мыслях, изо всех сил пытаясь найти что-то, о чем можно было бы с ним поговорить. Это действительно было слишком мило. Время от времени, когда он видел, что Сун Цинши действительно не может продолжать, он начинал новую для него тему, чтобы сократить неловкое молчание.

Ложась спать, Юэ Ухуань обнаружил, что Сун Цинши снова забирается в его кровать. Он откинулся на подушку, держа в руках "Легенду о Кан Ку", и очень серьезно сказал:

— Давай почитаем сказку на ночь.

Юэ Ухуань ошеломленно лежал на подушке, слушая, как он начинает читать басню о большом тигре и маленьком белом кролике. Ему казалось, что он вернулся в то время, когда был ребенком, и его мать читала рядом с его кроватью…

Сун Цинши прочитал несколько страниц и заключил:

— Похоже, я взял не ту книгу.

Он просто взял книгу сказок на ночь, которая была самой популярной среди учеников Секты Красного Дракона. Ему сказали, что она совершенна в добродетели, мудрости и красоте, и, судя по названию, проблем, похоже, не было. Он не ожидал, что столкнется с неприятностями, поэтому пришел, не прочитав внимательно содержание. Он хотел, чтобы они вдвоем читали вместе, углубляя свои отношения. Неожиданно возникла серьезная проблема в отношении возрастной группы, для которой предназначалась эта сказка на ночь. У Секты Красного Дракона было много молодых учеников…

Детские книги были, по крайней мере, психически здоровыми. Он вроде как хотел знать, как маленький белый кролик уладил дела с большим тигром.

У Сун Цинши были очень хорошие привычки к чтению. Ему не хотелось сдаваться на полпути, поэтому он сделал храброе лицо и настоял на том, чтобы закончить чтение.

Юэ Ухуань зарылся головой в одеяло и изо всех сил старался сдержать улыбку.

— Завтра я поменяю книгу, — хотя Сун Цинши чувствовал, что он выглядит немного глупо, если он смог развлечь его и сделать счастливым, то это все равно хорошо.

Юэ Ухуань долго смеялся. Он с любопытством вылез из-под одеяла, желая посмотреть, что он будет делать дальше. Видя, что ему ни капельки не хочется спать, Сун Цинши неохотно предложил:

— Поскольку ты еще не можешь заснуть, давай решим несколько сложных математических задач?

— Хорошо, — счастливо улыбнулся Юэ Ухуань, — Мне больше всего нравится делать такие вещи в постели с учителем.

Увидев его счастливым, Сун Цинши был вне себя от радости. Он достал карандаш и бумагу, написал более двадцати вопросов и много говорил о математических формулах.

Юэ Ухуань погрузился в море вопросов и счастливо учился.

Наконец, он обнаружил, что Сун Цинши, ничего не подозревая, заснул рядом с ним.

Виноградные лозы Кровавого Короля не могли удержаться и медленно растянулись во все стороны, как огромная паутина. Они расползались взад и вперед повсюду, тыкаясь и желая поймать. Долгое время он жадно любовался спящим сокровищем. Наконец, он отбросил все свои желания, оставив только одну виноградную лозу, нежно обвившуюся вокруг его лодыжки.

Не стоит торопиться.

…

На следующий день Сун Цинши долго размышлял и отсортировал все сказки на ночь, которые смог вспомнить. Он чувствовал, что "Белоснежка" и "Гадкий утенок" не заинтересуют Юэ Ухуаня. Отвечать на сложные вопросы каждый вечер было едва ли достойным решением. Учебное рвение Юэ Ухуаня даже превышало его собственное. Чем больше он отвечал, тем более энергичным становился. В итоге засыпал только Сун Цинши.

Он решил еще раз принять вызов и найти книгу, подходящую для взрослых.

Юэ Ухуань уже прочитал "Трех братьев, сражающихся с тиграми" и даже сделал очень проницательное резюме. Ему нужно переключиться на интересное чтение перед сном…

Сун Цинши долго размышлял. Воспользовавшись тем, что Юэ Ухуань был занят изучением талисманов с учениками Секты Красного Дракона, он отправился на поиски книг. Однако библиотеки всех сект были закрытыми, и посторонним не разрешалось входить. Он был законопослушным человеком и хотел спросить разрешения у Сяньцзуня Янь Юаня, но неожиданно по дороге столкнулся с Ниан Ниан.

Ниан Ниан была ребенком и обладала довольно дерзким характером. Более того, она была с ним немного знакома.

Хотя Сяньцзунь Янь Юань неоднократно объяснял своим ученикам, что Сяньцзунь Король Медицины был эксцентричным человеком, и что они не должны провоцировать его гнев, Ниан Ниан не очень верила в это. Она чувствовала, что у спасшего ее культиватора, был хороший характер, и при общении с культиватором Ухуанем он не очень походил на безжалостного культиватора, которым, по слухам, он был. Он был очень нежен.

Ей очень нравился такой гэгэ.

Ниан Ниан взяла на себя инициативу поприветствовать Сун Цинши и с любопытством спросила его, что он ищет.

Сун Цинши говорил гораздо непринужденнее перед этой яркой и жизнерадостной маленькой девочкой. Он спросил Ниан Ниан:

— Ты знаешь какие-нибудь сказки на ночь, подходящие для взрослых? Такие книги любят читать перед сном твои старшие братья и сестры. Не могла бы ты помочь мне одолжить несколько книг?

— Я знаю, — сразу поняла Ниан Ниан, — У Лан-шицзе их где-то много. Она читает их каждый вечер, и другие старшие сестры всегда просят одолжить их. Лан-шицзе очень щедра и позволяет всем брать их, когда они захотят. Хотя в последние пару дней она была какой-то странной. Может быть, она боится, что шифу отругает ее за то, что она недостаточно прилежна? Она спрятала свои книги… но я знаю, где. Подождите, пока я достану некоторые из них для вас.

Сун Цинши был вне себя от радости. Он несколько раз поблагодарил ее и вернулся в комнату, чтобы заварить чайник крепкого чая, планируя тщательно выбрать книгу. Вскоре Ниан Ниан прибежала с более чем дюжиной книг. Она нетерпеливо протянула их Сун Цинши, а затем поспешила прочь.

Сун Цинши отпил глоток духовного чая и открыл первую книгу "Записи пленника Хуаня". Затем он обнаружил, что профессия и имя главного героя были немного похожи на его собственные. Его звали Цинши. Он также был культиватором Зарождающейся Души, совершенствующим навыки как в медицине, так и в ядах. Он поймал и забрал себе смертного красавца по имени Юэ Хуань. Первой сценой был очень сентиментальный поцелуй. Цинши прижал Юэ Хуаня к каменной стене, а затем поцеловал его в сладострастные губы. Их дыхание переплелось, и они ощутили сладость, испытывая величайшее в мире блаженство…

Сун Цинши медленно потягивал духовный чай, все время чувствуя, что что-то не так. После долгих размышлений в его сознании появилась яркая вспышка света. Он был совершенно ошеломлен.

Была ли эта книга косвенно направлена на него и Юэ Ухуаня?

Разве он когда-нибудь делал такие бесстыдные вещи с Юэ Ухуанем?

Сун Цинши быстро пролистал несколько страниц книги и обнаружил, что это была супер дисгармоничная книга, изображающая, как он навязывает красавцу всевозможные вещи, которые должны быть согласованы издательством. Масштабы были огромны, и она явно не подходит для детей. Одно только чтение заставляло краснеть. Он так испугался, что бросил книгу на землю. Затем он взял другие книги и просмотрел их. Во второй книге красавец взял на себя инициативу соблазнить его, и они вдвоем искали удовольствия и веселились. В третьем томе он связал красавца, а затем они продолжили заниматься всевозможными садомазохистскими играми во всевозможных удивительных местах…

Хотя имена главных героев были изменены в каждой книге, было очевидно, что они имели в виду его и Юэ Ухуаня.

Сун Цинши был совершенно ошеломлен. Он понятия не имел, что был таким зверем в глазах всего мира…

Дверь открылась. Юэ Ухуань вошел и слегка нахмурился, когда увидел книги на столе. Сун Цинши хотел сжечь их, но было слишком поздно.

Он был на грани слез. Заикаясь, он сказал:

— Ву-Ухуань, позволь мне объяснить. Я ничего не знал. Я ничего не делал…

— Я знаю это, — Юэ Ухуань небрежно взял книгу, посмотрел на обложку и перевернул несколько страниц. Он вздохнул, — Каждый в мире стремится к новизне. Это все потому, что моя репутация слишком широко распространена. Она даже запятнала доброе имя учителя.

Он посмотрел на растерянное выражение лица Сун Цинши. Зная, что он не понял, он объяснил с кривой улыбкой:

— Мое прошлое… крайне сомнительно. Все думают, что я полагался на свое тело, чтобы заслужить благосклонность учителя, и поэтому описали множество подобных любовных встреч. На самом деле все знают, что все это чепуха. О знаменитых людях в царстве бессмертных написано всякое. Учителю не нужно принимать это слишком близко к сердцу.

Он сжег книжки с картинками во многих книжных магазинах и уничтожил множество их владельцев. Книжные магазины в царстве бессмертных не были бизнесом, приносящим большую прибыль. У владельцев не было могущественных покровителей, и они не посмели обидеть сумасшедшего.

Теперь города, расположенные рядом с Долиной Короля Медицины не осмеливались открыто продавать его сомнительные альбомы с картинками. Но такого рода романы, написанные под псевдонимами, были очень распространены. Все они были написаны мелкими авторами и просто заимствовали отражение реальных персонажей или реальных событий. Более того, они всегда указывали, что эти истории были чисто вымышленными. Большие шишки царства бессмертных находили все это довольно забавным и никогда не принимали их на свой счет. Они также не расследовали этот вопрос. Некоторые даже считали это интересным и специально покупали их, чтобы посмотреть.

Сун Цинши никогда не читал романов, не говоря уже о таких жанрах, поэтому Юэ Ухуань не воспринимал эти произведения всерьез.

После долгих объяснений Сун Цинши наконец понял. Но он все еще был обижен.

Он никогда не был жаден до тела Юэ Ухуаня. И он не сделал ничего непростительного Юэ Ухуаню. Более того, он много лет практиковал Путь Бессердечных, очищая свое сердце и уменьшая свои желания. Независимо от того, были ли это вопросы между мужчиной и женщиной или между мужчиной и мужчиной, он всегда был добросовестным. Он даже ни разу не занимался сексом. Если оставить в стороне тот факт, что они писали о его романтических отношениях, почему они написали, что он такой зверь?

Что за "сплетенные губы и язык, сладкие, как мед"… Было ли это действительно так сладко и вкусно?

Сун Цинши поднял голову и взглянул на красивые великолепные губы Юэ Ухуаня. По какой-то причине у него в голове вдруг всплыли предложения из книги и некие странные мысли. Он был так потрясен своими звериными мыслями, что вздрогнул, покачал головой и быстро развеял их.

Он не должен думать о таких вещах…

Юэ Ухуань собрал беспорядочно разбросанные книги и приготовился передать их Сяньцзуню Янь Юаню для обработки. Затем он немного подумал и, сев перед Сун Цинши, строго сказал:

— Учитель, то, что написано в этих книгах, преувеличено. Все просто воображают, что эти вещи между мужчинами восхитительны, но на самом деле все не так. Это очень отвратительное дело.

Сун Цинши чувствовал себя так, словно его поймали на чем-то неправильном. Он чопорно сел и честно принял свой урок.

— У мужчин и женщин разные тела, и они не подходят для такого рода вещей, — Юэ Ухуань серьезно читал лекцию, — Такого рода вещи более болезненны, чем вы думаете, и ваше достоинство может быть раздавлено дюйм за дюймом. Это очень трудно вынести. Когда-то этот раб…

Он использовал множество медицинских терминов и описаний, свободных от эмоций или предубеждений, но из-за своего собственного опыта он был чрезвычайно убедителен, и сцены, которые он описывал, были ужасными, почти ничем не отличаясь от адских пыток.

Сун Цинши почувствовал себя неловко, и его лицо побледнело. То, что он принимал за просто рваную рану, было более ужасающим и отвратительным, чем он думал.

— Не будьте любопытным. Не пытайтесь это попробовать, — Юэ Ухуань увидел, что он ужасно напуган и был чрезвычайно доволен. Он протянул руку и нежно коснулся растрепанных волос на макушке Сун Цинши, а затем заключил его в объятия и сказал с чрезвычайной нежностью, — Учитель должен просто оставаться таким, какой он есть. Не думайте об этих вещах и не делайте этих вещей тоже, хорошо? Если вы пострадаете, я буду очень огорчен…

В этом мире было так много грязных вещей, что он не мог защититься от них всех. Если он упустит из виду даже самую маленькую вещь, она воспользуется шансом проникнуть внутрь.

Если это всколыхнуло мысли учителя, что ему делать?

Это так хлопотно.

…

Сун Цинши посмотрел в его расслабленные и счастливые глаза. Чувство ненормальности и беспокойства в его сердце стало яснее и еще определеннее. У Юэ Ухуаня есть соответствующие болезненные переживания. Его описания не были ложью; итак, почему при открытых ранах, с которых капала кровь, на его лице была противоречивая реакция? Как будто многое в его эмоциях было подавлено. Все его чувства были вывернуты шиворот-навыворот и сбиты с толку, перепутав горе и радость. Он, сам того не зная, представил только ту сторону, которую хотел показать людям…

Были и другие странные вещи. Например, несколько дней назад он нашел яд от Ядовитой Марионетки на туше оленя, которую подобрал фермер. А потом он обнаружил ядовитые остатки, прилипшие к травинкам в укромном месте у подножия горы. Ядовитые Марионетки были свирепыми и жестокими. Они были специально созданы для убийства и для исследований. Обычно они хранились в пространственных мешках, зачем ему было вынимать одну из них? А также те шрамы на запястье Юэ Ухуаня. Он был известным врачом, как он мог не увидеть разницы между случайно царапиной и причинением себе вреда?

Обнаружив эти аномалии, он изо всех сил старался следовать за Юэ Ухуанем, приставая к нему с разговорами, пытаясь понять, что происходит.

Теперь он смутно видел ответ — психическое заболевание Ухуаня ухудшилось.

Сун Цинши долго ошеломленно думал…

Видя, что его мысли блуждают, Юэ Ухуань улыбнулся и спросил:

— Учитель, в чем дело?

Сун Цинши немедленно пришел в себя и пообещал:

— Хорошо, я не буду думать и не буду делать то, что не нравится Ухуаню.

Юэ Ухуань был очень доволен:

— Учитель самый лучший.

Сун Цинши тихо спросил:

— Что Ухуань хочет, чтобы я сделал?

Юэ Ухуань сказал:

— Я хочу вместе с учителем выращивать маленьких белых мышей, вместе проводить эксперименты, вместе учиться, вместе наблюдать за облаками.

Сун Цинши кивнул:

— Хорошо.

Ночью он не нашел предлога, чтобы остаться в постели Юэ Ухуаня, поэтому вернулся в свою комнату. Он долго думал и глубоко вздыхал. Затем он посмотрел на Лозу Кровавого Короля, которая ползала рядом, взял ее и привязал к своей лодыжке.

Почти все ученики Секты Красного Дракона стояли на коленях в зале предков. Ладони Ниан Ниан покраснели от ударов шифу. Она ужасно плакала.

Все дисгармоничные книги были сожжены. Учеников подвергли строгим нотациям, их отношение к обучению и три взгляда были исправлены.

Сун Цинши был очень доволен тем, как Сяньцзунь Янь Юань справлялся с делами. Он попросил Юэ Ухуаня дать маленькой Ниан Ниан полный набор учебников по математике, а также договорился с птицей-посыльным, чтобы она время от времени приносила ей сборник упражнений. Ее заставят усердно учиться и обратят пристальное внимание на результаты ее экзаменов. Это поможет ей продвинуться дальше по пути к тому, чтобы стать мастером талисманов.

Сяньцзунь Янь Юань был вне себя от радости и неоднократно благодарил его.

Лань-шицзе и другие также заявили, что они помогут Сяньцзуню Королю Медицины контролировать обучение детей и что они не потерпят зла.

Ниан Ниан заплакала еще сильнее. Шифу был прав. Кроткая внешность Сяньцзуня Короля Медицины была лишь фасадом, на самом деле он был дьявольским человеком. Она никогда больше не будет фантазировать о том, чтобы выйти замуж за такого гэгэ, когда вырастет. Он был слишком ужасен! Юэ Ухуань-гэгэ был намного лучше с его мягким темпераментом и дружелюбной улыбкой. Он также помог ей убедить ее шифу не торопиться, сказав что детям лучше учиться медленно. Он также помог выбрать учебники попроще, чтобы немного облегчить ей жизнь.

Она подумала, что когда она вырастет, будет гораздо лучше выйти замуж за такого гэгэ, как Юэ Ухуань.

Сун Цинши осмотрел тело Сяньцзуня Янь Юаня. Убедившись, что серьезных проблем не наблюдается, он собрался уходить вместе с Юэ Ухуанем.

Юэ Ухуань был немного обеспокоен.

— Если мы уйдем, что случится с даге? Он сказал, что ему захотелось выпить, но он не появился в городе. Куда он делся?

— Наверное, делает что-то плохое, — улыбнулся Сун Цинши, — Все в порядке, он не ребенок. Он также эксперт по отслеживающим заклинаниям. Если ему нужно будет найти нас, естественно, он найдет способ сделать это. Он всегда вел себя странно. Раньше бывали времена, когда он делал что-то, а потом просто внезапно исчезал на полпути! Это приводит в бешенство. Обычно я просто предоставляю его самому себе…Не волнуйся, если он попадет в какую-нибудь ситуацию, он может послать письмо с просьбой о помощи.

У Юэ Ухуаня были некоторые сожаления, но он мог только сдаться.

Они вдвоем поехали в город Наньхай.

Казалось, в Наньхае весна длилась в течение всего года, множество цветов создавали великолепный пейзаж. Фестиваль уже начался, и весь город превратился в страну цветов. Каждый дом был украшен цветами. Повсюду витал аромат цветов. Рестораны предлагали всевозможные деликатесы, приготовленные из цветов. Молодые мужчины и женщины со смехом и шутками расставляли цветы у храмов. Даже пожилые женщины в возрасте 70–80 лет не могли удержаться и прикололи себе на грудь несколько маленьких белых ароматных цветочков.

Сун Цинши никогда не участвовал в Фестивале цветов, все это было для него в новинку. Он тайком взглянул на шпаргалку в рукаве, подтвердил ответ и приготовился объяснить Юэ Ухуаню местные обычаи.

Юэ Ухуань улыбнулся и прервал его лекцию:

— Учитель, я был здесь раньше.

— Когда? — как только Сун Цинши заговорил, он все понял. Его память была полна воспоминаний о том, как Юэ Ухуань впервые прибыл в Долину Короля Медицины. Он все время забывал, что проспал десять лет и не успевал за ростом Юэ Ухуаня, все еще застряв в прошлом. То, чего он не успел, Юэ Ухуань сделал сам. В тех местах, где он не был, Юэ Ухуань побывал сам.

Он был действительно глуп.

"Я редко выхожу на улицу", — подумал Сун Цинши и засмеялся:

— Ухуань, ты можешь показать мне окрестности?

Во время Фестиваля цветов город Наньхай был наводнен толпами посетителей. Люди заполонили весь город.

Сун Цинши не мог использовать алхимический огонь, чтобы открыть себе путь, и не мог использовать яд, чтобы ранить невинных. Время от времени что-нибудь странное или новое в придорожных ларьках привлекало его внимание, так что его неоднократно хоронили в толпе и утаскивали прочь.

Юэ Ухуаню тоже было не с руки каждый раз выуживать его из толпы с помощью Лозы Кровавого Короля. После долгих размышлений и неоднократных попыток, когда жалостливого Сун Цинши в очередной раз остановил придорожный продавец фруктов, Юэ Ухуань схватил его за руку и увел прочь.

— Здесь слишком много людей. Не бродите вокруг.

Сун Цинши достал один из двух голубых фруктов, которые он только что купил, и протянул ему. Улыбнувшись, он спросил:

— Не хочешь съесть один?

— Они очень кислые и невкусные, — Юэ Ухуань взял фрукт, — Если вы хотите попробовать его, я сначала посыплю его сахаром, а затем дам вам поесть.

Как только он закончил говорить, он увидел, как Сун Цинши вытер фрукт об рукав, а затем откусил от него. Было слишком поздно останавливать его.

— Это грязно.

Сун Цинши на некоторое время задумался:

— Я не думаю, что он кислый, это довольно вкусно.

Юэ Ухуань беспомощно сказал:

— Но он кислый.

Сун Цинши бросил фрукт, который держал в руке и сказал с улыбкой:

— Я пошутил. Он действительно кислый.

Когда солнце почти достигло зенита, Юэ Ухуань отвел его в чистую чайную и нашел место у окна. Он достал свой собственный чайный сервиз и тщательно вытер его несколько раз. Затем он бросил духовный камень молодому официанту и попросил его принести несколько лепестков. Он вымыл их дочиста, а затем лично заварил чайник ароматного чая и в сочетании с домашней выпечкой вручил Сун Цинши.

На протяжении всего их путешествия он делал это так всякий раз, когда у него была возможность.

Сун Цинши знал, что у него серьезный случай мизофобии, поэтому послушно принял чашку и оглянулся на других посетителей чайной. Он обнаружил, что культиваторы уже давно спокойно отвели глаза и не осмеливались посмотреть в их сторону. Пара влюбленных за соседним столиком в спешке ушла. С другой стороны, обычные любопытные прохожие увидели красоту маски Юэ Ухуаня и тайно присматривались к нему.

Когда Ань Лун был рядом, все боялись и избегали их. Он чувствовал, что это нормально. В конце концов, негодяйский хаски выглядел свирепо. Теперь Ань Луна рядом нет, но все по-прежнему избегают их…

Хотя у него была репутация свирепого Сяньцзуня Короля Медицины, он редко выходил на улицу, и очень немногие люди узнавали его в лицо. Он уже привозил Юэ Ухуаня в Лечэн и никогда не сталкивался с такой сценой. Это был его первый визит в город Наньхай, еще более маловероятно, чтобы он оставил здесь какие-либо следы. Итак, эти люди боялись Юэ Ухуаня?

Ухуань, что ты сделал?

Выражение лица Сун Цинши стало более серьезным.

Юэ Ухуань огляделся и понял его колебания. Он объяснил с улыбкой:

— Каждый год на Фестивале цветов здесь бывают морские торговцы. В то время Е Линь прислал мне сообщение о том, что появилась Смола Синего Духа, и поэтому я пришел.

Смола Голубого Духа была очень редким эликсиром, полезным для восстановления конечностей. Сун Цинши кивнул, показывая, что он понимает, что это было лекарство для него.

— После того, как я купил Смолу Синего Духа за большие деньги, на меня напали несколько плохих парней, — выражение лица Юэ Ухуаня было немного обиженным, — Они увидели, что я всего лишь культиватор Построения Фундамента, и подумали, что могут убить меня и отнять у меня сокровище. У меня действительно не было выбора, кроме как убить их. Возможно, этот метод был немного чрезмерным…

Он победил их в их собственной игре — устроил ловушку, отравил злых негодяев с помощью Кукольных Благовоний, а затем поэкспериментировал с недавно разработанным Ядом Костной Интоксикации. После того, как ему это удалось, он с радостью использовал Лозу Кровавого Короля, чтобы повесить их тела на городских воротах, отпугивая всех остальных грабителей. Это все.

Может быть, он тогда немного перестарался, и теперь его узнали другие?

Если бы он знал, что учитель придет сюда, он бы не играл в таких больших масштабах. Или, возможно, он бы лучше скрывал свое истинное лицо.

Юэ Ухуань с сожалением подумал об этом, а затем спросил:

— Учитель, я сделал что-то не так?

Сун Цинши решительно сказал:

— Ты не совершил ошибки. Со злыми негодяями нужно разбираться с помощью суровых средств!

— Хорошо, я приму это к сведению на будущее, — Юэ Ухуань засмеялся и сменил тему, — Учитель, на Фестивале цветов есть много интересного. Мы должны остаться здесь. Через четыре часа мимо должны проплыть плоты. Город Наньхай очень хорошо известен своими красавицами. Каждый год отбираются самые красивые девушки, чтобы сыграть роль мифологических персонажей на плотах. Многие известные художники также собираются здесь, чтобы сделать портреты красавиц. В прошлый раз я приходил и уходил в спешке и не видел их. Это было весьма прискорбно.

Что еще более прискорбно, так это то, что я не нашел этого проклятого художника.

Сун Цинши очень заинтересовался плотами. Облокотившись на подоконник, он огляделся, чтобы понаблюдать за происходящим.

Он ждал долго, очень долго, и наконец вдали появились плоты. На одном из них были сестры-близнецы, одна из которых была красива, как цветок, а другая выглядела так, что рыбы могли забыть, как плавать. Они носили на головах изысканные короны-буяо и были одеты в великолепные одежды из перьев. С головы до ног их покрывали золото и драгоценные камни. Они играли роль мифических фениксов и висели в воздухе, используя Плавающий Небесный Массив. Они размахивали своими рукавами, похожими на крылья, и танцевали легко и грациозно, такие же прекрасные, как две настоящие птицы.

Все зрители смотрели завороженно, как будто пьяные и ошеломленные, и изо всех сил старались протиснуться вперед, бросая на плот духовные камни из золотых бусин.

Чайный домик, который выбрал Юэ Ухуань, все еще находился на некотором расстоянии от плотов. Невооруженным взглядом разглядеть что-либо было довольно проблематично.

Сун Цинши тихо выпустил свой ментальный зонд. Он управлял окружающими стрекозами и бабочками, чтобы они летели к плоту и вились вокруг него. Он внимательно осмотрел все, не упустив ни одной детали.

Юэ Ухуань наклонился. Видя, что учитель так пристально смотрит, он терпел, чувствуя себя немного несчастным, и Лоза Кровавого Короля, следуя его чувствам, выскользнула из-под земли и тихо обвилась вокруг ноги Сун Цинши, крепко сжимая ее. Затем он приблизился к его уху и спросил кокетливым тоном:

— Учитель, они хорошо выглядят?

Сун Цинши обернулся и искренне сказал:

— Они выглядят хорошо, но не так хорошо, как ты.

Две сестры были одеты как фальшивые фениксы. Ухуань его семьи был настоящим фениксом, который не нуждается в украшениях.

Юэ Ухуань радостно спросил:

— Тогда как насчет того, чтобы учитель не смотрел на них, а вместо этого смотрел только на меня?

Сун Цинши отвел взгляд от плота, снова сел и серьезно посмотрел на него.

— Хорошо.

Учитель такой хороший… Все шло в соответствии с его желаниями. Не было ничего, что могло бы его огорчить.

Юэ Ухуань почему-то почувствовал себя немного неловко. Он все время чувствовал, что что-то не так. Это место не подходило для прогулки. Снаружи было слишком много плохих людей и слишком много грязных вещей. Он должен поторопиться и покончить со всеми этими неприятными делами. Он почувствует себя гораздо спокойнее, как только вернет учителя в Долину Короля Медицины.

Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и пили чай.

До заката было еще далеко, но они вдвоем уже отправились в гостиницу, где им предстояло остановиться. Юэ Ухуань сказал, что в последние несколько дней они слишком много бегали, и он плохо спал. Он действительно устал и хотел остаться в своей комнате и спокойно почитать. Сун Цинши пришел, чтобы составить ему компанию. Спотыкаясь, он рассказал ему странную историю о "Красной Шапочке" и написал несколько математических задач. Видя, что Юэ Ухуань все еще не хочет спать, он приготовил ему чашку чая, чтобы помочь уснуть. Юэ Ухуань не мог отказаться и выпил его. Он не ожидал, что чай для спокойного сна, приготовленный самим учителем, будет суперэффективным. Через некоторое время ему пришлось бороться, чтобы держать веки открытыми. Он явно не хотел поддаваться сонливости, но не смог и постепенно заснул.

В этом сне он стал большим злым волком. Он связал своего учителя в лесу и делал ужасные и грязные вещи. Учитель плакал, умолял о пощаде, умолял его остановиться…

Он хотел остановиться, но не мог.

В конце концов он насильно пробудил себя ото сна. Наполненный невыносимой болью, он столкнулся со следами освобождения своего тела. Ему хотелось расцарапать свое тело до крови, использовать Лозу Кровавого Короля, чтобы выпороть себя в наказание. Но он боялся, что его обнаружат. В конце концов он сдержался, ущипнув себя за несколько красных отметин на ладони, и медленно успокоил дыхание.

Лоза Кровавого Короля плавала вокруг него…

Внезапно он понял, что, похоже, чего-то не хватает. Запах, витающий в воздухе, был Ароматом Умиротворения Души.

В соседней комнате никого не было. Лоза Кровавого Короля, обвившаяся вокруг ноги учителя, бессильно лежала на полу. Куда делся учитель?

Он что, сбежал? Он ушел?

Дыхание Юэ Ухуаня стало хаотичным. Безграничный страх охватил его. Он как попало оделся, натянул маску и в отчаянии выбежал из комнаты…

Он не мог потерять свое сокровище. Это была его единственная причина жить.

Лунный свет был подобен воде, спокойной и тихой.

Художник размахивал кистью, создавая картину. На свитке была изображена пара прекрасных сестер-фениксов, их свежие лица казались очаровательными и соблазняющими души.

Внезапно он понял, что кто-то легонько стучит в окно позади него. Он повернул голову и увидел ясноглазого молодого человека с детской, нежной внешностью, одетого в многослойную белоснежную одежду. Он сидел на подоконнике, спокойно и безмятежно наблюдая за ним бог знает сколько времени. Казалось, он очень интересовался его картинами.

Может быть, он пришел сюда, чтобы попросить свой портрет? Неужели он не знает, о какой картине просит?

Художник сурово изучил внешность молодого человека. Он был далеко не сногсшибательным красавем. Фигура была худой и хрупкой, но у него был чистый темперамент, а кожа была безупречно белой. Если бы этот юноша мог снять этот красивый снежно-белый покров, оставшись наполовину прикрытым и наполовину обнаженным, и изобразить более приветливый, но в то же время смущенный вид, он мог бы пробудить свои творческие желания.

Его странный взгляд заставил Сун Цинши немного смутиться. Он собрал белые одежды на своем теле, а затем осторожно сказал:

— Извините меня… вы художник "Красоты золотого века"*?

(ПП: Глава 16. Книга с картинками, в которой нарисованы сцены изнасилования Юэ Ухуаня, когда он был в поместье Золотого Феникса.)

Когда художник услышал, как он упомянул о его самой выдающейся работе, он пришел в восторг.

— Да, верно.

— Отлично, я долго искал тебя, — с облегчением вздохнул Сун Цинши. Он несколько раз запускал насекомых, чтобы осмотреть весь парад плотов, и обнаружил, что стиль этого художника очень похож на стиль человека, которого он искал. Но он беспокоился, что ошибся, и был очень встревожен. Он не осмелился сказать Юэ Ухуаню и тайно выбрался из гостиницы, чтобы проверить:

— Я не ожидал встретить тебя здесь. Тебе… тебе нравится рисовать такие картины?

Художник улыбнулся и сказал:

— Естественно, мне это нравится. Не будь таким застенчивым. Может, мне нарисовать для тебя картинку?

Сун Цинши опустил голову и смущенно улыбнулся. Прекрасный черный лотос расцвел в его руке, раскрывая лепестки один за другим.

Те, кто рисует сцены чистилища, должны вернуться в чистилище.

Сун Цинши стоял перед винным магазином, слушая восторженную рекламную речь владельца.

— Как можно прийти на Фестиваль цветов и не выпить цветочного вина? Не поймите меня неправильно, дорогой клиент, я говорю не об этих грязных цветочных винах, — владелец винного магазина подумал, что пошутил, и любой мужчина понял бы его. Когда он обнаружил, что выражение лица собеседника остается серьезным и что он совсем не смеется, как будто не понимает, он сменил тон, — Наш город Наньхай богат цветами. Это вино, сваренное с использованием восьми видов цветов, называется Опьяненная Красота. Оно сладкое на вкус и имеет отчетливый аромат. Оно продается только во время Фестиваля цветов. Это товар в ограниченном количестве, и как только он будет распродан, больше его купить будет невозможно.

Сладкое вино? Ограниченный тираж?

Сопротивление мужчины, как правило, уменьшается перед лицом предметов ограниченного тиража. Сун Цинши немедленно достал духовные камни и купил кувшин.

Найти этого бесстыдного художника было главной причиной для выхода на улицу. Теперь, когда он закончил свои дела, он хотел как можно скорее вернуться в гостиницу и поискать Юэ Ухуаня. Но все здания в городе Наньхай были очень похожи, и повсюду были цветы. Пока он шел, он думал обо многих вещах и заблудился, по неосторожности оказавшись на ночном рынке.

Бизнес на ночном рынке Фестиваля цветов процветал. Слева слышалось оперное пение, справа — шоу обезьян. Было так много вещей, которых он раньше не видел.

Неужели ночная жизнь города Наньхай всегда была такой?

Сун Цинши не мог сдержать своего любопытства. Он подумал, что на этот раз, как только он вернется в Долину Короля Медицины, ему, возможно, больше не доведется увидеть такую сцену. Он не мог не оглядеться еще немного. В результате он потерпел поражение на многих торгах и купил ужасную кучу вещей. Там были красивые драгоценные камни, прекрасные алые ткани, роман о легендарном мастере меча Мо Юане, а также красивая маленькая фигурка феникса, сделанная изготовителем Ниемианрена.

По какой-то причине большинство туристов на ночном рынке были парочками. Они держались за руки, смеялись и хорошо проводили время. Они все были очень близки.

После того, как Сун Цинши закончил покупать вино, он не мог не спросить владельца.

Лавочника его вопрос позабавил.

— Разве вы не знаете, что ночь Фестиваля цветов в Наньхае также называется Фестивалем Влюбленных?

Сун Цинши покачал головой. Этой информации не было в справочнике, который он собрал. Павильон Ночного дождя вел себя очень безответственно в этом вопросе. По возвращении он собирался прочитать лекцию Сяньцзуню Е Линю о его профессионализме.

— Это старая традиция Фестиваля цветов. Днем Фестиваль предназначен для всеобщего веселья, а Ночной рынок — для романтики влюбленных. Наш город никогда не спит. Если у вас нет компании, вы можете пойти и найти ее. Вы неплохо выглядите, так что это будет легко. Хотите, я вас кое с кем познакомлю? — с энтузиазмом предложил владелец винного магазина, — Если вы найдете красотку, с которой можно выпить Опьяненную Красоту, ее сладость проникнет до самых костей.

Когда Сун Цинши услышал слово "красотку", по какой-то причине он подумал о лице Юэ Ухуаня.

Он немного запаниковал и быстро отказался:

— Нет, у меня есть компаньон. Очень красивый, нет… не тот компаньон, о котором вы упоминали.

От смущения его речь стала совсем беспорядочной. Владелец винного магазина еще больше запутался и, не удержавшись, придвинулся поближе, чтобы прислушаться.

— Какого рода компаньон? Женщина? Мужчина?

Едва он успел договорить, как несколько кроваво-красных лоз спустились с крыши и с громким треском воткнулись в землю, жестко разделяя их.

Юэ Ухуань стоял на крыше, его длинные черные волосы растрепал ночной ветер. Его пояс был неправильно завязан, воротник внутреннего халата был запахнут задом-наперед, а на подоле его красного парчового халата было несколько мятых складок. Это разрушило его обычную "сдержанную в словах и делах" внешность. В глазах феникса под маской в форме золотого крыла плескались следы безумия, которое он не мог сдержать. Его чувственные губы были плотно сжаты и слегка приподняты, как будто он хотел изобразить свою обычную нежную улыбку, но просто не смог этого сделать.

Лоза Кровавого Короля ползла по земле. Каждая лоза разделялась на бесчисленные ветви. Ветвей и листьев становилось все больше и больше, они становились все гуще и плотнее. Жители города Наньхай и раньше видели эту ужасную вещь на своей городской стене, и страх все еще жил в их сердцах.

Владелец винного магазина был так напуган, что упал на задницу. Катаясь и ползая, он хотел уползти подальше от этого места. Клиенты также поняли, что ситуация ухудшается и сбежали один за другим.

Сун Цинши обнял кувшин с вином и попытался успокоить их:

— Все в порядке.

Его утешение не возымело никакого эффекта, и в одно мгновение все уже разбежались.

Виноградная Лоза Кровавого Короля поднялась с земли, быстро забралась по его конечностям и телу, пересекаясь, переплетаясь, удерживая его в перекрывающихся слоях, словно бесчисленные сердитые паучьи шелка, хватающие добычу, которая попала в его паутину; обвиваясь вокруг, чтобы добыча не сбежала.

Сун Цинши подсознательно хотел разжечь алхимический огонь, чтобы разорвать свои путы, но внезапно вспомнил, что Лоза Кровавого Короля была связана с душой. Ее нарушение может причинить боль или ранить Юэ Ухуаня. Он быстро потушил огонь, все еще позволяя Лозе Кровавого Короля поднять себя в воздух. Его потащили к Юэ Ухуаню как жертвенное приношение, отправляя прямо в его объятия.

— Учитель, — Юэ Ухуань опустил голову, используя губы, чтобы насладиться вкусом его шеи. Затем он медленно поднялся, облизывая кончиком языка чувствительную мочку уха, как будто пробуя вкус. Его голос, однако, был чрезвычайно обиженным, — Я так волновался, когда проснулся и не смог найти вас.

Сун Цинши серьезно объяснил:

— Я просто вышел, чтобы кое-что сделать, и купил кое-что по пути.

Лоза Кровавого Короля все туже и туже обвивалась вокруг его тела, как будто он хотел изолировать его от воздуха внешнего мира.

Голос Юэ Ухуаня стал еще более обиженным:

— Учитель, ночью здесь везде так грязно. Не бегайте вокруг. Не отходите от меня, ладно?

С годами, чем больше он бродил по внешнему миру, тем больше он убеждался в его грязи. Если бы страх перед Ань Луном не вынудил его заниматься этим пустяковым делом, он бы не позволил учителю ни ногой ступить за пределы Долины Короля Медицины. Таким образом, они могли избежать любых несчастных случаев, избежать любой возможности пострадать от этих наглых негодяев или испачкаться в грязи.

Сун Цинши хотел утешительно похлопать его по плечу, но не смог пошевелиться. Ему оставалось только слегка кивнуть головой:

— Хорошо.

Подул ночной ветерок. Юэ Ухуань постепенно успокоился и выровнял дыхание. Он понял, что сделал что-то не так.

Лозы Кровавого Короля ослабевали одна за другой, выпуская добычу…

Лицо Юэ Ухуаня было немного бледным, а его тело слегка дрожало. Он извинился тихим голосом:

— Простите, я не хотел этого делать.

Цин Луань однажды сказала, что его любовь была слишком безумной, его чувства были слишком сильными. Они уже были далеко за пределами досягаемости обычных людей. Это легко могло вызвать беспокойство. Она посоветовала ему проявлять сдержанность, не причинять вреда ни другим, ни себе.

Он выразил свое согласие Цин Луань, а затем научился притворяться, чтобы избежать ненависти учителя.

Теперь его чувства раскрыли его недостатки…

Юэ Ухуань был в ужасе.

— Все в порядке, — Сун Цинши сунул кувшин с вином в руки Юэ Ухуаня и сказал расслабленным тоном, — Это моя вина. Я вышел, не сказав тебе, и ты не смог найти меня, когда проснулся. Это нормально — беспокоиться… Не грусти. Я был неправ. Это моя вина.

Когда он проснулся от комы, то обнаружил, что Юэ Ухуань больше не имел склонности к самоубийству. Его слова и поступки были такими же, как у обычных людей, и он стал еще мягче и заботливее, чем раньше. Он думал, что когда он снял Печать Акации, и Юэ Вахуань снова встал на путь бессмертия, он закалил и развил свое тело и разум, и его состояние улучшилось. В то время тело Сун Цинши испытывало неожиданный паралич. Он запаниковал и не мог думать о других вещах.

Тогда Юэ Ухуань дарил ему одно счастье за другим. Он был погружен в радость, и его способность судить снова притупилась. Сразу после прибытия Луна драка и травмы этих двоих повергли его в нервозность. Он подсознательно верил, что жестокий Ань Лун был опасным фактором. Более того, Юэ Ухуань вел себя тихо, поэтому он чувствовал себя непринужденно и не обращал внимания на этот вопрос, что было не чем иным, как реакцией нормального человека. Юэ Ухуань просто использовал косвенный метод для достижения своей цели.

Он так и не смог полностью оправиться от болезни своего сердца. После прекращения лечения безумие снова усилилось, превратившись в гигантского бегемота; наконец, у него выросли клыки и когти, атакующие весь мир.

Насколько велик этот бегемот?

Сун Цинши вдруг вспомнил о Снежном Лотосе Тысячи Бус, с которым он столкнулся в заснеженных горах. Огромная и ужасающая корневая система опутывала весь горный хребет, простираясь на тысячи миль. Но что привлекло его внимание, так это жалкий и красивый маленький цветок, распустившийся на кристально чистом белом снегу.

Неправильно…

Все это было неправильно…

Если вы совершите ошибку, сделайте выводы. Если вы совершите ошибку, то начните все сначала…

— Не бойся, я здесь, — Сун Цинши притянул дрожащего Юэ Ухуаня в свои объятия, нежно поглаживая его длинные волосы, повторяя снова и снова, — Не бойся, я никогда не сдамся…

Не бойся…

Невзирая на вкус того кислого фрукта, то, как мы поступаем, или то, что будем заперты рядом друг с другом, все это будет сделано в соответствии с твоими пожеланиями.

Бабочка увидела паутину и была совершенно счастлива влететь в нее.

…

Сун Цинши долго утешал его. Наконец, ему удалось успокоить дыхание Юэ Ухуаня, позволив ему восстановить свое спокойствие.

Вдвоем они спрятались в темном углу крыши, сидя там в оцепенении. Владелец винного магазина подумал, что плохие парни ушли, и тихо вернулся, чтобы навести порядок, и еще раз позвал гостей. Возможно, парам нравилась идея пропустить пару стаканчиков в такие дни, и не прошло много времени, как магазин снова наполнился звуками кокетливого подшучивания.

Этот фестиваль влюбленных действительно создал отвратительную атмосферу. Это может запятнать глаза учителя.

Юэ Ухуань пожалел, что вел себя так хорошо в то время и не убедил Сун Цинши изменить пункт назначения этой поездки. Он также не ожидал, что Сун Цинши, который обычно ночевал в его комнате, чтобы почитать ему на ночь, внезапно ускользнет. Теперь было слишком поздно скрывать факт Фестиваля Влюбленных. Он должен найти оправдание…

Он немного подумал, а затем, демонстрируя расслабленное выражение лица, указал на уединенную девятиэтажную пагоду и выжидающе спросил:

— Учитель, мне бы хотелось посидеть где-нибудь повыше. Оттуда огни этого мира при лунном свете, несомненно, будут выглядеть красиво.

— Хорошо, — Сун Цинши посмотрел на него с улыбкой, — Я также думаю, что здесь слишком шумно.

Он потянул Юэ Ухуаня, минуя оживленный рынок, к девятиэтажной пагоде. Девятиэтажная пагода была одним из самых красивых пейзажей города Наньхай. Легенда гласила, что в ней хранится портрет шенджуна*. Однако, поскольку ворота пагоды всегда оставались запертыми, никто не знал, как он выглядит. Девятиэтажная пагода была окружена морем бамбука, что создавало элегантный пейзаж, но во время Фестиваля цветов он не мог конкурировать с цветами, и потому пустовал.

(ПП: Уважительное обращение к богу)

В густом бамбуковом лесу пряталась молодая пара. Они шептали друг другу нежные слова и целовались, словно не желая никогда расставаться. Один сказал, что губы другого были сладкими, а другой сказал, что губы другого были мягкими. Их хриплые слова могли почти убить людей своей приторной сладостью.

Сун Цинши не удержался, чтобы не взглянуть.

Юэ Ухуань повернул голову назад. Лоза Кровавого Короля прокралась мимо и с ужасающей аурой распугала пару диких уток-мандаринок*. Затем он поднял свой меч и доставил Сун Цинши на вершину девятиэтажной пагоды. Очистив место несколько раз, он выпустил свой ментальный зонд. Только убедившись, что вокруг все спокойно, он, наконец, почувствовал облегчение.

(ПП: Незаконные любовники)

Лунный свет сегодня вечером был действительно прекрасен. Он окутывал девятиэтажную пагоду, и без света свечей они могли очень ясно видеть окрестности. Сидеть на вершине башни было все равно, что сидеть в месте, отделенном от мира, наблюдая за суетой внизу. Ночной рынок сливался в длинную извилистую реку огней. Эти дома были заполнены либо сбитыми с толку, либо, возможно, трезвомыслящими людьми.

Сун Цинши не хотел быть трезвомыслящим, но он не мог не быть трезвомыслящим…

Он достал из своего пространственного мешка все покупки и передал их Юэ Ухуаню. Он обнаружил, что под чарующими разговорами бойких на язык продавцов он по глупости купил много вещей. Неважно. Пока стоящие за этим добрые чувства не были глупыми, все в порядке.

Юэ Ухуань увидел игрушечную птичью флейту, сделанную из дерева, и не смог удержаться от смеха. Он приложил ее к губам и несколько раз дунул.

Маленькая птичья флейта издавала сладкий и мелодичный звук сотен птиц, поющих вместе.

Сердце Сун Цинши слегка дрогнуло…

Юэ Ухуань отложил птичью флейту и посмотрел на него с улыбкой, задаваясь вопросом, какие еще странные вещи учитель припас для него.

Сун Цинши долго колебался, казалось, что он упорядочивает слова в своем сердце. Наконец, он глубоко вздохнул и достал золотую лампу души, вложив ее в руку Юэ Ухуаня. В лампе души была отчаянно боровшаяся с болью грешная душа, которую он долго искал.

Юэ Ухуань в оцепенении взял лампу души, ожидая его ответа.

— Я поймал его, — Сун Цинши посмотрел ему в глаза взглядом, полным целеустременности, — Я не отпущу никого, кто причинил боль Ухуаню. Не волнуйся, я очень свирепый и очень хорошо умею убивать людей. Призрачный Огонь Подземного мира подобен самой жестокой пытке. Их смерть не будет легкой, и я смогу захватить их души и преподнести их тебе в качестве подарков…

Он знал. Он знал, чем он занимался ради развлечения…

Юэ Ухуань не мог справиться с желанием вцепиться в свое запястье, чтобы сохранить ясность ума.

— Меня не волнуют такие вещи, — Сун Цинши быстро схватил его за руку, чтобы он не причинил себе вреда. Крепко сжав его руки в своих ладонях, он продолжил, — Ты можешь сказать мне, чего ты хочешь. Ты также можешь дать мне список людей, которых ты хотел бы убить. Я буду убивать их одного за другим, пока не убью всех этих грязных зверей.

Юэ Ухуань хотел отдернуть руку, но Сун Цинши держал крепко. Он не мог не улыбнуться.

— Вы не можете этого сделать.

Сун Цинши настаивал:

— Я буду усердно работать.

— Учитель, вы не знаете, сколько… их слишком много, слишком много, чтобы убить, — тихо сказал Юэ Ухуань, — Поместье Золотого Феникса — знаменитая секта в царстве бессмертных. Гости приходят и уходят каждый день, и большинство из них — не просто маленькие ничтожества. Среди зверей, которым я служил, многие являются старейшинами различных сект, даже мастерами сект, — культиваторы Формирования Ядра, культиваторы Зарождающейся Души, культиваторы ранга Святого и даже предки Да Шен…

Все знали о его красоте, и все хотели попробовать ее на вкус.

Стоило ему обидеть Цзинь Фэйжэня, и тот намеренно унижал его, открывая доступ для всех.

За большинством культиваторов стояли секты, защищавшие друг друга. Если потянуть одного, можно будет вытащить все тело. Как можно убить их всех?

— Я давно сдался, — засмеялся Юэ Ухуань, — Если вы хотите убить этих зверей, вам придется превратить этот мир в гору трупов и в море крови, полностью уничтожив его…

Каким бы сумасшедшим он ни был, он знал, что это невозможно.

— Если ты хочешь гору трупов и море крови, то у тебя будет гора трупов и море крови, — Сун Цинши крепко схватил его и настоял, — Я буду усердно работать. Пока у меня есть дыхание, я буду убивать их всех! Я никогда не сдамся!

— Я не хочу этого. Месть — это всего лишь случайное развлечение. Если у меня будет шанс, я убью их, а если нет, то просто оставлю все как есть. Нет никакой необходимости пачкать руки этим мусором, — Юэ Ухуань улыбался, он был в хорошем настроении. Он ущипнул своего учителя за лицо, на котором было написано упрямство. Ему захотелось изменить выражение лица Сун Цинши, и он насмешливо сказал, — Я нашел более важное дело, более важную цель.

Сун Цинши растерялся:

— И что же это?

— Не смотрите так обеспокоенно, думая об этих несчастных вещах. Мне нравится ваш подарок, — Юэ Ухуань снова подул в птичью флейту. Веселый звук флейты привлек двух жаворонков. Он дразнил его, чтобы сделать счастливым, — Лунный свет так хорош. Пойдемте, давайте сделаем что-нибудь веселое. Учитель, вы хотели бы задать практические вопросы или хотите почитать книгу?

Сун Цинши смущенно сказал:

— Ухуань, не потакай мне во всем. Я тупой. Я никогда не понимал сердца других людей и всегда поступаю неправильно…

Юэ Ухуань засмеялся и сказал:

— Вы мне нравитесь именно таким.

Учитель очень хорош. Это он не хотел, чтобы его грязное сердце увидели.

…

Сун Цинши долго думал об этом и нашел ответ в "Трех братьях, сражающихся с тиграми" и в своей маленькой записной книжке с поучениями Сяньцзуня Янь Юаня. Если между мужчинами возникают проблемы, в которых они не могут разобраться, тащите их пить. Как только они выпьют слишком много, можно будет произнести любые искренние слова.

Он достал Опьяненную Красоту, которую только что купил, и поставил кувшин перед Юэ Ухуанем. Преисполненный героического духа, он произнес:

— Мы быстро с этим разберемся.

Юэ Ухуань был в растерянности.

— Фирменное вино города Наньхай со сладким вкусом. Ограниченный тираж. Оно особенно вкусное! — Сун Цинши на одном дыхании продекламировал рекламную кампанию владельца, а затем сказал, — Я уже проверил его. Это вино очень чистое, и в нем нет ничего грязного! Я… я редко пью, но я хочу выпить это!

Юэ Ухуань немного подумал. Сегодня случилось слишком много вещей и это повлияло на его настроение. Было бы неплохо выпить немного вина, чтобы порадовать учителя. Он ослабил свою одержимость чистотой и достал несколько принадлежностей для распития вина. Проверив чистоту вина, он наполнил чашку.

Опьяненная Красота, как и ожидалось, была приятно сладким, бархатистым вином. Оно не обжигало горло, и его было легко пить даже тем, кто совсем не употреблял алкоголь. Однако оно оказалось неожиданно крепким.

— Учитель, пейте немного меньше, — уговаривал Юэ Ухуань, держа чашу с вином, — Название этого вина происходит от "Пьяной красавицы на коленях".

Это предупреждение немного запоздало. Сун Цинши уже выпил три чашки, и его лицо раскраснелось, когда он неподвижно лежал в его объятиях.

Юэ Ухуань не ожидал, что его толерантность к алкоголю будет такой низкой. У него не было другого выбора, кроме как перевернуть учителя и положить к себе на колени, чтобы он отдохнул.

Пытаться выудить из него информацию с такой низкой устойчивостью к алкоголю было так…

Это было так мило.

Как будто гладя кошку, Юэ Ухуань погладил его мягкие, распущенные волосы. После долгого поглаживания он с озорным видом спросил:

— Учитель, вы все еще не спите?

Сун Цинши некоторое время что-то мямлил, а потом честно сказал:

— Не сплю.

Юэ Ухуань снова спросил:

— Есть ли какой-нибудь секрет, который учитель скрыл от меня?

Сун Цинши посмотрел на его губы и на некоторое время задумался:

— Я хочу съесть что-нибудь сладкое.

Юэ Ухуань снова спросил:

— Это мороженое?

Сун Цинши слегка покачал головой:

— Нет, что-нибудь более вкусное.

Юэ Ухуань назвал еще несколько десертов, но Сун Цинши, казалось, был немного смущен и перестал отвечать на этот вопрос. Юэ Ухуань поднял лампу души и некоторое время пытал душу внутри нее. Его сердце было вполне удовлетворено. Он вдруг вспомнил, что Сун Цинши никогда не просил его о каком-либо подарке.

За исключением его первоначальной просьбы не совершать самоубийство, Сун Цинши никогда ни о чем его не просил. Вместо этого он дарил ему вещи одну за другой. Был только один подарок, который Юэ Ухуань мог ему сделать.

Юэ Ухуань достал Кровь Феникса из своего пространственного мешка. Он уже оправил камень в золотое ожерелье с выгравированным магическим массивом. Но массив еще не был завершен. Осталось добавить самый сложный отпечаток души, позволив этому драгоценному камню следовать за этим человеком из одной жизни в другую, как клеймо, которое никогда его не покинет.

Юэ Ухуань протянул кончики пальцев и, чрезвычайно довольный, нежно провел ими по белой шее Сун Цинши. Это было самое подходящее место.

Сун Цинши почувствовал жар от кончиков пальцев. Щекотно. Он повернул шею и снова замурлыкал.

Юэ Ухуань с улыбкой убрал руку и небрежно произнес:

— Есть ли что-то, чего действительно желает учитель?

После долгого молчания Сун Цинши прошептал:

— Да, я кое-чего хочу…

Юэ Ухуань был ошеломлен. В его сознании промелькнуло всевозможное исследовательское оборудование, чрезвычайно редкие древние книги, драгоценные лекарства и мыши. Наконец, не в силах придумать ответ, он не смог удержаться и спросил:

— Чего вы хотите? Я найду это для вас.

— Музыка, — Сун Цинши повернулся, обнял его за ногу и жалобно сказал, — Я действительно хочу услышать, как играет Ухуань, но… кажется Ухуаню может быть грустно… Так что я больше не хочу…

Он очень любил музыку.

Мелодия, которую Юэ Ухуань играл на Жемчужной террасе, все еще крутилась у него в голове. Это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.

Однако эмоции в этой песне были слишком грустными и болезненными…

Все, что связано с поместьем Золотого Феникса и Сектой Янь Шань*, должно быть, является кошмаром для Юэ Ухуаня.

(ПП: Секта Янь Шань — фальшивая секта работорговца Се Цзе)

Поэтому он больше не осмеливался спрашивать, не осмеливался больше слушать.

…

Юэ Ухуань был ошеломлен. Он никогда не думал, что у Сун Цинши будет такое желание. В его пространственном мешке валялась черная бамбуковая флейта, купленная Сун Цинши, когда они ездили в Лечэн. В то время Сун Цинши случайно купил множество вещей, а он все сложил и сохранил. Поэтому он не думал, что в этой флейте есть какое-то значение.

— Я не испытываю ненависти к музыке, я просто ненавижу такую музыку, — в смехе Юэ Ухуаня слышалась горечь. В возрасте трех лет он играл с конго* своей матери-наложницы, а в пять лет пошел практиковать гуцинь с императрицей. Как он мог ненавидеть музыку? Ему просто не нравилась такая китчевая нелепая музыка. Причина, по которой он больше не играл на флейте, заключалась в том, что каждый день нужно было заниматься слишком многими гораздо более важными делами, а он просто никогда не был в настроении и не мог найти причину, чтобы играть.

(ПП: конго — арфа)

Если этому человеку нравится слушать музыку, то он готов играть… Он достал черную бамбуковую флейту и проверил ее звук.

Сун Цинши протянул руку и озорно снял его золотую маску.

— Я хочу видеть твое лицо.

Юэ Ухуань улыбнулся, поднес флейту к губам и нежно сыграл "Фэн Цю Хуан", ту самую композицию, что кружила вокруг его сердца бесчисленное количество раз.

В ночи тихонько плыла протяжная мелодия. Шумные вороны прекратили свои крики. Иволга, вернувшаяся в свое гнездо, высунула голову. Несколько жаворонков сели рядом с ними. Дрозды и ткачики приземлялись один за другим, а белые журавли в пруду расправляли крылья и летели к ним…

Вся его привязанность была передана звуками этой флейты.

Сун Цинши медленно поднялся и сел перед ним. Сбитый с толку, он услышал смысл, который несло в себе ее звучание. За ее звуками он уловил призыв и тупо уставился на розовые губы Юэ Ухуаня. Вспоминая слова из романа, думая о паре, которую он видел в бамбуковом лесу, в его сердце появилось странное желание. Чем больше он смотрел, тем слаще это казалось, чем больше он смотрел, тем больше жаждал. Он чувствовал, что это, должно быть, вкуснее всех конфет в мире.

Он мне нравится. Он мне очень нравится …

Он интуитивно ощущал, что Юэ Ухуань чувствует то же самое.

Музыка достигла последней ноты, и протяжный звук поднялся по спирали в небо.

Губы Юэ Ухуаня покинули черную бамбуковую флейту. Он обнаружил, что Сун Цинши смотрит на него и улыбается. Пьяное выражение его лица было ошеломленным. Кто знает, о каких забавных вещах он думал…

Сун Цинши придвинулся ближе к его подбородку. Он понюхал свою цель и спросил с улыбкой:

— Ухуань тоже хочет съесть что-нибудь сладкое?

Юэ Ухуань не понял, что он имел в виду, и небрежно сказал:

— Хорошо.

Внезапно Сун Цинши схватил его за плечи и насильно поцеловал в губы.

Глаза Юэ Ухуаня расширились от удивления. Огромное потрясение заставило его забыть, как реагировать.

Это был неопытный и неуклюжий поцелуй, как у новорожденного щенка, небрежно облизывающего и грызущего кость. Он явно не знал, как целоваться, но продолжал изо всех сил стараться. Сначала он нежно облизал каждый дюйм его губ, сделав их влажными, а затем нежно прикусил их. Казалось, он хотел проглотить их, но боялся причинить боль. Он двигался взад и вперед, не зная, как это съесть. Наконец, он издал легкий стон недовольства.

Юэ Ухуань наконец пришел в себя. Он в панике оттолкнул Сун Цинши и отчаянно вытер руками следы влаги с губ своего учителя. Ненавидя себя за то, что не может вытереть его начисто, он поискал носовой платок в пространственном мешочке.

— Не целуйте меня… Вы… вы не представляете, скольких отвратительных вещей касался мой рот. Это… это запятнает вас.

— Почему ты все время говоришь, что ты грязный? — Сун Цинши был в растерянности, — Ухуань очень чистый. Не грязный.

Юэ Ухуань умолял:

— Учитель, вы не понимаете этих вещей. Вы чистый человек. Не прикасайтесь ко мне…

Сун Цинши немного подумал и решил, что этот вопрос должен быть научно подтвержден. Со скоростью и силой культиватора Зарождающейся Души он бросился к нему, чтобы попробовать еще раз и подтвердить вкус.

Юэ Ухуань не смог увернуться. Он был в полной панике.

Сун Цинши заключил:

— Ухуань очень сладкий.

Юэ Ухуань тупо посмотрел на него, совершенно потеряв дар речи.

— Если ты думаешь, что ты грязный, — Сун Цинши придумал план решения этой проблемы и снова поцеловал его, — Не бойся. Я вылижу тебя, и ты будешь чистым…

Дыхание Юэ Ухуаня участилось, в голове у него все смешалось.

Цепи желания ослабли. Дикое животное, запертое в клетке, начало проявлять беспокойство, отчаянно рыча…

Он просто немного попробует. Немного — это нормально…

Бесчисленные Лозы Кровавого Короля безумно проросли, снова сплетаясь в сеть и прочно связывая человека перед ним. Они подтащили его, прижали к груди, не оставив ему ни пространства, чтобы уклониться, ни шанса, чтобы убежать.

— Учитель, вы целуетесь не так. Позвольте мне научить вас.

Юэ Ухуань наклонился, запечатлев яростный поцелуй на его бледно-розовых губах. Затем он разжал челюсти, вторгаясь на эту нетронутую, чистую территорию, безумно обвиваясь вокруг мягкой и влажной, прекраснейшей из всех сладостей. Наступление и отступление, зондирование и атака. Это было похоже на ловкую мелодию, и неуклюжая нота, наконец, нашла правильный ритм, сливаясь с ней и становясь мелодичной и трогательной, чтобы больше никогда не отделяться друг от друга.

Между ними распространилось влажное и тяжелое дыхание.

Сун Цинши наконец пришел в себя… он понял, что натворил.

У психиатра никогда не должно быть никаких двусмысленных мыслей по отношению к своему пациенту. Это было частью профессиональной этики и правилом в их отрасли. Вот почему он никогда не осмеливался думать об этом, никогда не осмеливался прикоснуться. Но что он делает сейчас? Что он делает с пациентом?

Он пересек запретную зону, которую никогда нельзя пересекать, и нарушил железное правило, которое никогда нельзя нарушать.

Это был серьезный случай нарушения правил, серьезный случай врачебной халатности…

Что же делать?

Сун Цинши крепко вцепился в плечи Юэ Ухуаня. Любое количество страха приведет к более жестокому нападению. У него так закружилась голова от поцелуев, что сознание помутилось. Он не знал, как поступить в подобном случае халатности, и не знал, какую цену ему придется заплатить, чтобы заслужить прощение.

Нормально ли будет нести эту ответственность всю жизнь?

…

Юэ Ухуань поцеловал его еще глубже. Для него в этом мире реальным был только человек в его объятиях. Он совершенно не хотел расставаться с этим самым прекрасным вкусом. Он не мог им насытиться.

В темноте бамбукового леса Ань Лун молча наблюдал за происходящим. Его глаза уже стали темно-красными, непохожие на человеческие вертикальные зрачки, как у чудовищного Гу из бездны ада, не выражали никаких эмоций.

Юэ Ухуань уже обнаружил это ужасающее присутствие. Он беззаботно улыбнулся и продолжил свои страстные поцелуи.

Этот парень наконец-то появился, и теперь многие вопросы можно уладить.

Это двойное счастье.

Устойчивость Сун Цинши к алкоголю была настолько плохой, что вскоре он почувствовал головокружение и крепко заснул…

Юэ Ухуань взвалил его на спину и отнес обратно в гостиницу. Там он умыл ему лицо, развязал халат, накрыл его одеялом и долгое время растерянно сидел у его кровати. Он находил его пьяное состояние очень приятным, но вот его пьяное поведение было довольно неприятным. Оно бросало вызов его самообладанию. В конце концов он все же решил, что для учителя будет лучше пить немного меньше.

То, что произошло сегодня вечером, было неожиданностью.

За окном летали несколько Гу, изображая светлячков. Это был сигнал от того человека.

Теперь, когда учитель уснул, карта была раскрыта, а кинжал вынут*, и пришло время заняться этим восхитительным делом.

(ПП: Скрытые намерения раскрываются в конце (из истории Цзин Ке, который пытался убить Цинь Шихуанди и спрятал свой кинжал в свернутой карте)

Юэ Ухуань собрал свои длинные волосы, привел в порядок свою одежду и, следуя указаниям Гу, направился к месту встречи.

Гу и ядовитые змеи плотно покрывали весь пол в заброшенном горном храме на окраине города Наньхай, ползая и перемещаясь, отвратительные и странные. Это было похоже на самую страшную пытку из легенд — Ядовитую Яму*. Повсюду витала аура смерти. Как только демоническая природа Ань Луна начала проявляться, он бросил Светящегося Дракона на бесплодной горе, чтобы тот не почувствовал необычной ситуации.

(ПП: Буквально это переводится как Бассейн насекомых. Это метод пытки в романе "Посвящение богов". Для этого нужно было вырыть огромную яму и наполнить ее ядовитыми насекомыми и змеями, а затем бросить в нее голых людей. Нет никаких фактических исторических записей о том, что он действительно использовался.)

Ань Лун спокойно сидел в центре Ядовитой Ямы. В его длинных, узких, кроваво-красных глазах не было видно никаких эмоций.

Юэ Ухуань без малейшего колебания вошел в этот окутанный ужасом горный храм, и шагнул в кучу Гу. Ядовитые змеи и насекомые Гу заползли ему на ноги. Шелковистый зуд было трудно вынести. Ему наносили удар за ударом, причиняя боль. Это была дорога в ад, которую не мог вызвать даже самый ужасный кошмар, но ему казалось, что он идет по морю цветов, идет по облакам, не испытывая ни малейшего страха.

Наконец Ань Лун заговорил, его голос был хриплым и скрипучим:

— Ты сумасшедший.

Юэ Ухуань очень мягко и нежно улыбнулся:

— Ты на самом деле наполовину демон.

Маленький культиватор на уровне Построения Фундамента, полностью покрытый Гу, вызывающе смотрел на короля в темноте, который контролировал его жизнь. Он не знал страха и не боялся смерти. Ему нравилось строить планы, а еще больше нравилось безрассудно делать ставки.

Ань Лун уже на раннем этапе тщательно исследовал весь свой опыт за последние десять лет. Никогда еще не было такого сумасшедшего, как он, использующего свою жизнь и свои слабости, чтобы расставлять одну ловушку за другой. В тот момент, когда казалось, что победа в его руках, Юэ Ухуань обнажал свои истинные ядовитые клыки, безжалостно кусая самое слабое место и причиняя невыносимую боль.

Самый страшный яд…

Ань Лун холодно спросил:

— Когда ты начал сомневаться в моей личности?

— Сначала я почувствовал, что ваше знакомство с учителем было очень преднамеренным, — Юэ Ухуань прочитал его мысли. Медленно и терпеливо он рассказывал, — Ты намеренно привлек его внимание, а затем точно соответствовал его интересам и увлечениям, став "друзьями". Учитель не очень хорошо умеет выражать свои мысли. Он никогда не проявляет инициативы, чтобы выразить свои предпочтения. Во внешнем мире о нем сложилось много неправильных представлений. Итак, как ты мог так хорошо понимать его мысли?

Конечно, это было всего лишь небольшое подозрение… В мире также было много совпадений, например, два человека, которые просто идеально подходили друг другу. Но теперь в его сердце появилась трещина, и чем больше он думал, тем больше их было; чем больше он думал, тем шире они становились.

У Сун Цинши была хорошая привычка регистрировать медицинские записи на каждого из своих пациентов. За последние десять лет он просмотрел все записи и не нашел ничего подозрительного.

Он также исследовал прошлое Ань Луна и обнаружил, что перед вступлением в Секту Мириад Гу там была полная пустота. У него не было ни родителей, ни друзей, ни прошлого. Казалось, он возник из воздуха. Из-за его врожденной способности контролировать Гу, он был принят предыдущим мастером секты Мириад Секты Гу, который сделал его одним из его прямых учеников.

Наконец, он случайно нашел медицинскую карту полудемона.

Из-за разногласий относительно полудемонов в царстве бессмертных эта запись была запечатана и спрятана в углу библиотеки; чрезвычайно ценная запись.

Медицинские записи Сун Цинши никогда не содержали ничего, связанного с эмоциями. Все они были холодными данными, включая ежедневные лекарства, развитие болезни и так далее и тому подобное. В то время он казался молодым и неопытным врачом, и многие из его методов лечения были неточными, даже его записи были не очень полными. Однако можно было видеть, что процесс лечения длился почти целых два года. Эти двое были наедине и сопровождали друг друга днем и ночью. Этого было достаточно, чтобы увидеть, что этот внешне равнодушный человек обладал нежным и мягким сердцем; достаточно времени, чтобы понять его истинные вкусы и предпочтения.

Но этого было недостаточно…

— Мерзкий и ничтожный полудемон и благородный и могущественный Мастер Секты Мириад Гу, как я мог осмелиться соединить их? Я никогда не слышал о полудемоне, который мог бы подняться на такую высоту, — в голосе Юэ Ухуаня слышалась насмешка, — Однако, когда учитель заговорил о полудемоне в горном храме, ты, казалось, ненавидел эту тему. У меня было смутное ощущение, что в этом было что-то странное, и когда мы попали в Массив Кошмара, Пожирающего Сердце, учитель подумал, что это был мой кошмар. Но я знал, что это не так, а это означало, что он мог быть только твоим. Почему самое глубокое место в памяти величественного короля Гу было вонючим болотом?

Полудемон и Сун Цинши встретились в болоте, и кошмарное воспоминание Ань Луна тоже было болотом.

Однако ему все еще не хватало этой маленькой улики.

Ань Лун вдруг заметил слабый запах. Он быстро затаил дыхание, но было слишком поздно. Запах заставил его демоническую кровь закипеть. В его кроваво-красных глазах снова появились вертикальные зрачки, черная чешуя постепенно покрыла большую часть его лица. Конечности с одной стороны его тела начали меняться. Рука с татуировкой пяти ядовитых гадов превратилась в черную раковину, пальцы вытянулись, напоминая сочлененные конечности насекомого. Кончики его пальцев стали острыми, как ножи.

Его спина мутировала, и появились колючки. Вытянулся длинный скорпионий хвост с ядовитым крючком на конце.

Юэ Ухуань воскликнул:

— Твое истинное лицо так же уродливо, как я и думал.

Ань Лун холодно сказал:

— Фимиам, Пленяющий Душу? Что ты в него добавил?

Фимиам, Пленяющий Душу не относился к числу вредоносных ядов. Это была всего лишь восстанавливающая субстанция, призванная стимулировать различные человеческие эмоции и желания.

Однако для полудемона эта стимуляция была как реальгар для змеи — экстремально интенсивной. А усиленная Юэ Ухуанем формула была просто убийственной.

Ань Лун должен был суметь подавить это расстройство благодаря своей культивации, но сегодня он был эмоционально нестабилен. Под воздействием Фимиама, Пленяющего Душу все его эмоции и желания усилились. В итоге он не смог контролировать свое собственное тело и обнажил ту его сторону, которую никогда не хотел показывать.

— Король Гу Западного Леса, возвышающийся над массами, — Юэ Ухуань широко развел руками и счастливо улыбнулся, — Если ты убьешь меня, мое последнее завещание сообщит учителю об этом деле, оповестит Павильон Ночного Дождя, Секту Мириад Гу, проинформирует всех во всем мире.

Мир культивирования был слишком готов предать смерти полудемона. Никто не позволил бы ему сесть на трон Западного Леса. Независимо от того, насколько силен был Король Гу Западного Леса, мог ли он противостоять всему миру ради своей крови?

Юэ Ухуань был сумасшедшим. У него не было ничего, что он боялся бы потерять. Он не боялся мучительного наказания, пыток, смерти. Он ничего не боялся. Для его противника выбор погибнуть вместе с ним означал бы просто оказаться втянутым в самый болезненный выбор.

Ань Лун глубоко вздохнул, с усилием подавляя в своем сознании хаос, спровоцированный Фимиамом, Пленяющим Душу. Он встал и убийственное намерение охватило его с головы до ног.

— Ты не соблазнишь его.

Он уже сделал свой выбор.

— Ты убьешь меня, даже если потеряешь все? Я не ожидал, что король Гу будет испытывать такие глубокие чувства и придавать такое большое значение моему учителю, что он настолько сойдет с ума, что не сможет ничего с собой поделать, — Юэ Ухуань показал еще более очаровательную улыбку. А затем в мгновение ока он сорвал эту улыбку и превратился в ледяного и ужасающего сумасшедшего. Все Лозы Кровавого Короля вытянулись из земли. Он обнажил свой меч. Подчеркивая каждое слово, он спросил, — Но тогда…. в Поместье Золотого Феникса, почему ты убил его?!

Убийственная аура Ань Луна замерла. Спустя долгое время он спросил в ответ:

— Откуда ты это знаешь?

Затем он внезапно понял. Юэ Ухуань был смертным рабом и обслуживал Сяньцзуня Гуй Юаня. В то время он совершил ошибку, его мысли были в смятении, и он заметил только любопытные глаза Сяньцзуня Гуй Юаня. Чтобы полностью стереть это дело, он убил его и уничтожил всю секту Кан Тонг. Однако он не смог найти скромного раба с завязанными глазами, чье лицо он не смог ясно разглядеть.

В поместье Золотого Феникса действительно было слишком много рабов, и у смертного не было бы возможности шпионить за тем, что он сделал. Поэтому, после того как он подтвердил, что Сяньцзунь Гуй Юань не был уверен в том, что он сделал, он оставил этот вопрос без внимания.

Этот инцидент был самой большой занозой и самой глубокой болью в его сердце.

— Позволь мне угадать, — Юэ Ухуань шаг за шагом шел вперед с улыбкой на лице, — Может быть, ты выразил свою любовь моему учителю? А потом мой учитель отверг тебя. В твоей крови полудемона вспыхнула жажда убийства и гнев, и ты убил его по ошибке? Ты подозревал, что Сяньцзунь Гуй Юань видел твою форму полудемона, и поэтому убил его, чтобы заставить замолчать?

— Нет, — пробормотал себе под нос Ань Лун, как будто объясняя самому себе, — Я не знаю, что произошло в то время. Все это было так запутанно. Когда я проснулся, он был уже мертв…

— Да, — заключил Юэ Ухуань, — Ты потерял контроль. Твой Гу убил его.

Ань Лун возразил:

— Он не умер!

— Я видел его безжизненное тело своими собственными глазами. В то время ты тоже думал, что он мертв. Итак, ты уложил его в его любимом лекарственном саду, не так ли? — выражение лица Юэ Ухуаня было чрезвычайно печальным, — Учитель такой жалкий. На его теле не было и следа какого-либо сопротивления. Я думаю, он никогда не ожидал, что его собственный "хороший друг" будет так жесток к нему, он был застигнут врасплох.

Ань Лун почувствовал, что у него снова начинает болеть голова.

— Я больше ничего не помню. Но он не умер, он вернулся к жизни…

Юэ Ухуань с удовлетворением сказал:

— Учитель сумел вернуться к жизни благодаря своей удаче, а не по твоей милости.

Ань Лун глубоко вздохнул:

— Цинши простил меня.

— Он простил тебя? — Юэ Ухуань безумно рассмеялся, как будто услышал самую смешную шутку. Он был похож на исчадие ада, нашедшее самую глупую добычу, жалкую душу, которую он мог забрать с тем же усилием, которое требовалось, чтобы сдуть пылинку.

Ань Лун вдруг почувствовал страх. Он понял, что что-то не так. Может быть, ему следует немедленно убить этого человека. Он не хотел смотреть правде в глаза…

Однако было уже слишком поздно. Мягким тоном Юэ Ухуань сказал самую жестокую правду:

— Учитель забыл это. Он забыл, что ты убил его.

Ань Лун сердито сказал:

— Невозможно! Этот Гу не мог напасть на его море сознания!

— К сожалению, что-то случилось с его душой, что привело к потере части его памяти, — Юэ Ухуань посмотрел на него так, будто видел перед собой жалкое существо, — Когда он сказал, что простил тебя, о каком инциденте он говорил? Он когда-нибудь упоминал что-нибудь о том, что произошло в тот день? Не говори глупостей, как кто-то может простить своего убийцу?

Ань Лун продолжал пятиться. Он почувствовал, что голова у него заболела еще сильнее.

Когда он увидел Сун Цинши, он был немного не в себе. Он помнил только, как признался в своих чувствах, отдался на его милость, умоляя о капельке любви. Но был безжалостно отвергнут. Затем он впал в ярость и отчаяние. Он потерял рассудок, а когда снова протрезвел, Сун Цинши уже пал от его Гу.

У него был полный психический коллапс, и он в панике покинул поместье Золотого Феникса. Когда позже он узнал, что Сун Цинши не умер, он почувствовал себя немного лучше. Он знал, что совершил серьезную ошибку, и не осмеливался просить прощения. Все его существо было в замешательстве, и долгое время после этого он был похож на ходячий труп. Затем он получил письмо от Сун Цинши. Содержание письма было таким же, как обычно, в нем говорилось о решении сложной проблемы, которую он поставил. Он не упомянул о событиях того дня, как будто не принял это близко к сердцу.

Сун Цинши согласился пригласить его в Долину Короля Медицины в качестве гостя.

Сун Цинши улыбнулся и сказал, что простил его.

Сун Цинши ни разу не упомянул о том, что произошло в тот день.

Потеря полной радости, которую он когда-то обрел, была ударом, от которого он чуть не потерял сознание…

Он больше не смел думать о том дне, пытаясь спрятаться в песке, как страус, стирая все следы своего преступления.

В его сердце было даже слабое счастье. Цинши знал о его чувствах и был готов простить его преступление. Разве это не означало, что в его глазах он был уникальным существом? Что он чувствовал к нему что-то другое? В ту ночь, когда он впервые постучал в его дверь в одном нижнем халате, он чуть не упал в обморок от счастья, думая, что тот пришел согласиться на его просьбу.

Хотя это было недоразумение, возможность вернуться к тому, чтобы быть его хорошим другом, тоже была хорошей…

Чтобы искупить свое преступление, он был готов на все.

Даже если бы острое лезвие несколько раз вонзилось ему в сердце…

Он все еще был совершенно готов сделать это…

Из-за его происхождения полудемона, его желание убивать было сильнее, чем у обычного человека. Никто не мог спровоцировать его и остаться в живых. Никто, за исключением Юэ Ухуаня. Он снова и снова подавлял свои убийственные намерения, позволяя этому слабому смертному выжить в море гнева. Потому что он боялся. Если он совершит еще одну ошибку, то потеряет все.

Оказалось, что он уже совершил ошибку?

Оказалось, что он так и не был прощен?

Ань Лун в агонии держался за голову. Эффект Фимиама, Пленяющего Душу становился все глубже и глубже. Он почувствовал, как в его голове снова зазвучал жужжащий звук. Вот-вот должны были появиться слуховые галлюцинации.

— Отпусти учителя, хорошо? — Юэ Ухуань медленно приблизился, его красивые глаза были полны мольбы, а голос был слабым и жалким, — Я не причиню вреда учителю. Я просто хочу жить с ним спокойной жизнью в Долине Короля Медицины. Мы проведем эти годы мирно, вдали от всех мирских дел. Я прошу тебя помочь нам, хорошо?

Несколько виноградных Лоз Кровавого Короля медленно выросли из темноты. Прихватив с собой давно приготовленный высокотоксичный яд, они приблизились к этой растерянной добыче, находящейся на грани краха.

— Ты уже причинил ему боль. Он не может простить тебя, — Юэ Ухуань использовал самые жестокие слова, разрывая его сердце на куски, провоцируя его душу, — Как ты можешь все еще бесстыдно возвращаться к нему? Как ты можешь быть таким толстокожим и снова стать его другом? Может быть, ты ошибочно думал, что он простил тебя потому, что ты занимаешь особое место в его сердце?

Меч в его руке медленно приближался, поблескивая голубым светот от яда на лезвии.

Ань Лун ахнул и взмолился:

— Перестань говорить, перестань говорить…

— Ты действительно смешон, — Юэ Ухуань мягко покачал головой, его голос был полон жалости, — Как ты молился о прощении за убийство любимого человека? Как насчет того, чтобы… отправиться в ад и исповедаться в своих грехах?

Едва он закончил говорить, как его меч высунулся, как плывущий дракон. В то же время, Лозы Кровавого Короля начали атаку на слабость, которую уже приметили.

На теле Ань Луна быстро появилась твердая чешуя. Как самый прочный щит, она автоматически блокировала ядовитую атаку.

Юэ Ухуань забрал свой меч, сделал два шага назад и усмехнулся:

— Родословная полудемонов, как это действительно хлопотно.

Он успешно разрушил защиту его сердца, и каждая позиция, которую он атаковал, была слабостью. Но его база культивирования была слишком низкой, чтобы пробить защиту полудемона на стадии Зарождающейся Души. Это действительно было слишком сложно.

Ань Лун опустился на колени на землю. Шум в его голове усиливался, заставляя его падать, лишая способности думать. Гу по всему этажу потеряли управляющую ими волю и начали без разбора нападать на любое живое существо.

Он боялся, что если упустит этот шанс, то никогда не получит другого такого же. Юэ Ухуань использовал Лозу Кровавого Короля, чтобы непрерывно отгонять окружающих насекомых, и все же его тело было искусано ядовитыми змеями и Гу. Он проглотил какое-то лекарство, чтобы отсрочить действие яда. Затем он достал Бабочек Черной Смерти, их высокотоксичный яд мог проникнуть через контакт с кожей. Он уже использовал Лозу Кровавого Короля, чтобы отметить добычу для Бабочек.

Он выбросил талисман, и несколько массивов разошлись, образуя цепочку и полностью блокируя отступление Луна. Несколько Бабочек Черной Смерти вылетели из запечатанной бамбуковой трубки, устремляясь к своему отмеченному врагу, чтобы утащить его душу в бездну.

Юэ Ухуань удовлетворенно улыбнулся, ожидая пожать плоды этого долгожданного счастья.

Ань Лун поднял голову. Глядя на черных бабочек, он медленно сказал:

— Цинши культивирует Путь Бессердечных.

Юэ Ухуань на секунду был ошеломлен, а затем его улыбка стала еще ярче.

— Это именно то, чего я хочу.

Хотя появилось небольшое отклонение, он найдет способ его исправить. Он никогда не хотел позволять своему учителю активно желать.

Ань Лун не удержался и выругался:

— Сумасшедший.

Он встал и черная демоническая аура распространилась по всему его телу. Хвост скорпиона вытянулся, готовый разорвать массив на части.

Внезапно с неба раздался гром…

Яростная молния дикой змеей прыгнула на крышу горного храма, расколов строй, и разделила их двоих. Сразу же после этого хлынул проливной дождь, промочив все вокруг и сбив крылья Бабочек Черной Смерти, перехватив эту смертельную атаку.

Юэ Ухуань удивленно поднял глаза, уставившись на эту необъяснимую перемену погоды. Он чувствовал себя так, словно вернулся в те дни, когда судьба выставила его дураком. Он даже не мог понять, что это было.

Ань Лун исчез под проливным дождем, унося с собой всех Гу и ядовитых змей. Их борьба была прервана, и его цель не была полностью достигнута.

— Почему? Почему? Почему? — Юэ Ухуань был в ярости. Лоза Кровавого Короля обезумела, сражаясь с ливнем, ударяя по полуразрушенным карнизам и стенам, избивая все в пределах досягаемости. Высокие деревья были срублены, огромные валуны разбиты. Он хотел уничтожить все на свете.

Дождь затуманил его зрение, его тело было мокрым, и повсюду стоял отвратительный запах.

Он ненавидел этот мир до мозга костей.

…

Ань Лун зашел в густой лес и рухнул в грязь.

Слуховые галлюцинации в его сознании становились все более и более сильными. Он больше не мог думать, не мог больше бороться.

— Отчаяние. Ну и что с того, что ты выполз из грязи и занял положение, соответствующее ему?

— Отчаяние. Он скорее умрет, чем примет твое сердце…

— Отчаяние. Твоя маскировка уже сорвана. Твое истинное лицо так отвратительно, а твое сердце такое грязное…

— Отчаяние. Он так и не простил тебя…

— …

Ань Лун безучастно слушал эти постоянно повторяющиеся слова, но перед его глазами предстал тот самый молодой человек, который вытащил его из грязного болота много лет назад. Он накрыл его вонючее тело благоухающим белым халатом и после этого унес его, шаг за шагом. Он очистил его гниющие раны, удалил болезненные яды из его тела и вылечил все его болезни. А потом он бессердечно отослал его прочь.

В то время он был еще так молод, что не понимал этой эмоции, не принимал ее так близко к сердцу.

Он был очень зол, взбешен, обижен.

Но он помнил его, думал о нем каждый день.

Когда он столкнулся с ним в тайном царстве, он намеренно бросил отвратительного жука, пытаясь спровоцировать его гнев.

Молодой человек поднял жука, долго смотрел на него, затем подошел к нему. Он улыбнулся и сказал:

— Насекомые очень милые.

В этот момент он понял, что значит это чувство.

Он намеренно доставлял ему неприятности, притворялся глупым и беззаботным. Он привлек его внимание. Он плотно завернулся в человеческую кожу, поднялся на высокую позицию, чтобы соответствовать ему.

Несмотря на то, что он знал, что Сун Цинши культивировал Путь Бессердечных, что его ждет только отчаяние, он все еще не мог отпустить.

Он хотел скрыть все, обмануть мир, обмануть чувства Цинши, обмануть свои собственные чувства…

Однако ему это не удалось.

Все кончено, все кончено.

В конце концов, грязные жуки должны вернуться в грязь.

…

— Отчаяние. Откажись от своих человеческих эмоций и полностью превратись в демона.

— Просто… кто ты такой?

— Я — твоя судьба.

Прогремел гром, и бешеный барабанный бой ливня застучал по полуразрушенным карнизам.

Сун Цинши был разбужен раскатами грома и дождем. Он почувствовал легкое головокружение, в памяти мелькали какие-то обрывки воспоминаний. Он почувствовал небольшой дискомфорт на губах. Казалось, что они немного покраснели и опухли. В его Даньтяне Зарождающейся Души появлялось все больше и больше трещин, и запечатывать их становилось все труднее…

Он сел на кровати и надолго задумался. Наконец, он восстановил часть своей памяти. Они вдвоем поднялись на вершину девятиэтажной пагоды, чтобы полюбоваться луной и огнями. Он предложил Юэ Ухуаню разделить с ним вино "Опьяненная красота". Выпив, Юэ Ухуань исполнил на флейте чудесную песню. Но он, воспользовавшись своим пьяным состоянием, как зверь набросился на Юэ Ухуаня с поцелуями! Культурный Юэ Ухуань не мог сопротивляться, и он насильно поцеловал его несколько раз!

Что это было за зверское поведение?!

Сун Цинши в панике превратился в собаку. Он хотел вырыть яму и похоронить себя под 18 слоями грязи!

Из-за двери послышались шаги Юэ Ухуаня. Они звучали немного тяжело.

Сун Цинши почувствовал себя так, словно услышал свой смертный приговор. Он не знал, сможет ли, встав на колени и извинившись, уменьшить количество грязи на два слоя.

Юэ Ухуань открыл дверь и вошел, весь мокрый и покрытый грязью и кровью.

Сун Цинши глубоко вздохнул, готовый признать свою ошибку, но тут он внезапно почувствовал запах крови. Он понял, что с Юэ Ухуанем что-то случилось. Все неловкости, случившиеся прошлой ночью, были изгнаны из его головы. Он быстро откинул полог и вскочил с кровати. Бросившись к Юэ Ухуаню, он увидел, что все его тело вымокло так, что он был похож на утонувшую крысу. Кровь смешалась с дождевой водой и покрывала его липким слоем. Несколько прядей его растрепанных волос прилипли к золотой маске, с которой капала холодная вода.

Юэ Ухуань посмотрел на его слегка покрасневшие и распухшие губы. Все краски исчезли из его глаз.

— В чем дело? — несколько раз окликнул его Сун Цинши. Видя, что он по-прежнему ошеломлен и не реагирует, он немного встревожился. Хотя культиваторы не могли подхватить простуду, их тела все равно чувствовали дискомфорт от сырости. Он решил взять полотенце и вытереть воду с его тела. Достав смену одежды из своего пространственного мешка, он после минутного колебания осторожно спросил, — Ты можешь раздеться?

Юэ Ухуань наконец пришел в себя. Он снял маску, развязал пояс и постепенно снял с себя промокшую от дождя одежду. При этом он обнажил следы укусов бесчисленных насекомых. Каждая рана сама по себе была несерьезной, но они покрывали почти каждый сантиметр его тела. Особенно его изначально стройные и идеальные ноги теперь были покрыты крошечными шрамами. Во многих ранах содержался яд, который распространялся по всему телу. Распухшие и покрытые синяками, они представляли собой жуткое зрелище.

Сун Цинши с одного взгляда узнал дело рук Ань Луна. Выражение его лица стало крайне уродливым. Он изо всех сил подавлял свою ярость и сумел сохранить спокойствие.

Юэ Ухуань уже использовал Таблетку Детоксикации, чтобы нейтрализовать большую часть яда. Сун Цинши, размахивая Подземным Огнем, извлек из него все обычные яды. Однако Ань Лун провел обширное исследование ядов Гу, и яды некоторых из них были похожие на грибковые заболевания. Их нельзя было устранить с помощью Призрачного Огня Подземного Мира. Их нужно было медленно лечить с помощью лекарств.

И он сам помог улучшить эти грибковые заболевания… Сун Цинши вспомнил прошлое, и в груди у него вспыхнула боль. Он быстро обработал раны Юэ Ухуаня, намазав их толстым слоем мази и обернув слоями марли.

Гром прекратился, но шум дождя был все таким же безумным. Атмосфера в комнате была гнетуще тяжелой.

Сун Цинши наконец-то справился с последней раной. Он поднял голову и искренне извинился:

— Мне очень жаль.

Юэ Ухуань ошеломленно замер.

— Это моя вина. Я не должен был заставлять вас двоих путешествовать вместе, — с трудом объяснил Сун Цинши, — Я должен был этого ожидать. Как можно так легко устранить вражду? Как можно так легко подружиться? Несовместимые люди просто не должны собираться вместе… Я преподам Ань Луну хороший урок, а потом заберу тебя обратно. В будущем я разрешу ему писать только письма. В Долину его не пустят, и с тобой ему встречаться не разрешат.

Романы были обманом. В этом мире не существовало такой хорошей вещи, как дружба, возникшая в результате обмена ударами. Все это было его наивной глупостью, его собственным желанием.

Сун Цинши чувствовал себя настолько виноватым, что в душе злобно ругал себя. Он ненавидел тот факт, что слов, которые он знал, было слишком мало, и его проклятия были недостаточно яростными.

Юэ Ухуань опустил глаза феникса и прошептал:

— Учитель, я должен сказать вам кое-что очень важное.

…

Сун Цинши опустился в кресло. Невидящим взглядом он уставился на постепенно бледнеющее за окном небо. Темные тучи все еще не разошлись, хотя дождь уже ослабел и лишь слегка накрапывал. Казалось, он никогда не остановится. Сырость пропитала все вокруг, заставляя людей в комнате зябко ежиться.

Он чувствовал себя так, словно очнулся от очень странного сна.

Юэ Ухуань уже рассказал ему всю суть дела и спокойно ждал его решения.

Сун Цинши медленно закрыл глаза. Он снова и снова проверял свое тело ментальным зондом, ища следы травм. Он потратил много времени на поиски и, наконец, поймал мертвого Гу в своем мозгу. Этот Гу был очень маленького размера, его цвет почти не отличался от цвета плоти и крови. Рана не болела и не чесалась, поэтому его невозможно было обнаружить.

Это был тот самый нападавший, который чуть не лишил его жизни.

Если бы не Система, оперативно отправившая назад фрагмент его души из другого мира и снова восстановившая его тело, он бы уже умер.

— Я ничего не помню, — Сун Цинши смотрел на Гу на своей ладони, поглаживая лоб. Он долго пытался вспомнить и наконец сказал, — Я не помню, чтобы он испытывал ко мне такие чувства, и не помню, что тогда произошло…

Юэ Ухуань сказал:

— Учитель, не печальтесь. Он, наверное, полагался на статус вашего друга и напал на вас, когда вы ничего не подозревали.

Призрачный Огонь Подземного Мира внезапно появился в воздухе, превратившись в прекрасный черный лотос.

— Ухуань, ты помнишь? — Сун Цинши взял черный лотос в обе руки и тихо прошептал, — Мой Призрачный Огонь будет автоматически атаковать при появлении любого убийственного намерения. Этого… Ань Лун не знает.

Если бы у Ань Луна было хоть какое-то убийственное намерение по отношению к нему, он бы точно заметил. Гу в его мозгу также должен был быть уничтожен Призрачным Огнем…

Битвы между двумя культиваторами уровня Зарождающейся Души хватило бы, чтобы сравнять с землей целую гору.

И все же он был спокойно убит.

Почему?

В сердце Юэ Ухуаня зародилось дурное предчувствие. Что-то выходило из-под контроля…

— Я не помню, что произошло в тот момент, но после того, как я вытащил Гу, я вспомнил, в каком состоянии я был, когда умер. Не было ни обиды, ни злости, — Сун Цинши подумал, что это смешно. Ему хотелось рассмеяться, но он не смог. Он опустил голову и тихо сказал, — Ухуань, возможно, я умер добровольно…

— Не говорите ерунды! Это невозможно! — Юэ Ухуань крепко сжал его плечи и испуганно спросил, — Почему?

— Я не знаю, — Сун Цинши просто не мог вспомнить ту сцену. Это уже было крайне болезненно, — Даже если он не считает меня другом, но… я не могу лгать, я не могу обманывать себя, я не могу обманывать его чувства. В то время я не мог дать ему то, что он хочет, но… я мог отдать свою жизнь. Потому что в этом не было ничего важного, и даже если бы я умер, никто бы не огорчился.

Каждый день он в одиночестве совершенствовал лекарства, в одиночестве читал, в одиночестве проводил исследования. Он культивировал сам по себе и одиноко наблюдал за облаками…

Не было никакой разницы, жив он или мертв, и это никого не волновало.

Его душе, оказавшейся в другом мире, было еще хуже. Различные тяжелые болезни, вызванные его несовершенством, его безнадежное будущее приносили огромную боль его семье. Все заставляли себя улыбаться перед ним. Но разве можно философски относиться к подобным вещам? Поэтому родители тайно проливали слезы за его спиной. Чтобы заботиться о нем, его сестра отказалась от своей мечты и взвалила на себя тяжелую ношу. Он стал причиной бесчисленных бед для всех. Он мог только учиться быть сильным, учиться быть храбрым, чтобы все думали, что ему все равно. Но лежа на больничной койке, он понял, что его смерть — это единственный способ для всех освободиться от боли и вновь обрести счастье.

Попрощавшись с тем миром, он больше никогда не тосковал по своей семье.

Никому не нужно было, чтобы он жил.

Никому…

Юэ Ухуань был крайне поражен. Он никогда не думал, что Сун Цинши, который всегда мягко подбадривал его, хранит такие мысли в своем сердце. Впервые он обнаружил, что не понимает этого простодушного человека.

Нет, это невозможно… Юэ Ухуань немного запаниковал. Он чувствовал, что что-то выходит из-под контроля.

— Не волнуйся. Это было раньше. Тогда я еще не знал тебя, — Сун Цинши заметил, что с ним что-то не так, и быстро успокоил его, — После знакомства с тобой у меня в сердце появилась цель. Я больше не буду совершать таких глупостей. Я хочу всегда сопровождать тебя, чтобы у меня больше не возникало таких глупых мыслей…

Дыхание Юэ Ухуаня участилось. Он жестко утешил:

— Вы не глупый.

— Нет, я действительно глупый. Теперь, когда я всерьез задумался об этом, разум Ань Луна уже давно обнаружил множество недостатков. Я придумывал разные причины, чтобы убедить себя, и закрывал на это глаза, — чем больше Сун Цинши думал об этом, тем больше чувствовал себя виноватым. Он продолжал извиняться, — Прости меня. Я не хотел. Я просто… я очень завидую, завидую тому, что у других есть друзья. Друзья, с которыми они могут вместе ходить по магазинам, вместе строить планы на фестивали, вместе ссориться и ругаться по пустякам. Друзьям, с которыми они могут вместе глупить, вместе смеяться… Так что я, я игнорировал эти неправильные моменты и следовал за ним во всем….

В этом мире он родился с ядовитым огнем. Никто не смел подходить к нему, никто не смел говорить с ним, никто не смел дружить с ним.

В другом мире его тело было слишком хрупким. Все боялись, что что-то пойдет не так, боялись ответственности. Они были отзывчивы и внимательны, но не решались подойти слишком близко.

Никто никогда не приглашал его в кино, за покупками, в интернет-кафе, на вечеринки, в караоке, на игру в мяч… Изредка он встречал кого-то, кто не знал его ситуации и хотел подойти, но его низкий уровень эмоционального интеллекта быстро отгонял их.

Постепенно он перестал ждать…

Юэ Ухуань чувствовал, как его бойкий язык начинает заплетаться. Он мог лишь сухо повторить слова утешения, которые только что произнес:

— Вы не глупый.

— Не волнуйся, я больше не буду говорить об этих печальных вещах, — Сун Цинши увидел, что Юэ Ухуань выглядит несчастным, и быстро улыбнулся. Он задумался и смущенно сказал, — Вообще-то, я давно должен был это понять. Как кто-то мог захотеть дружить с таким человеком, как я?

Его глаза изо всех сил старались улыбнуться. Они изогнулись в улыбке, но из них капля за каплей текли слезы, которые невозможно было остановить.

— А? — Сун Цинши обнаружил, что он плачет, и был несколько озадачен. Он продолжал смеяться, вытирая слезы, — Все в порядке, я не грущу. Мне совсем не грустно, не волнуйся…

Внезапно его голос сорвался.

Он, который всегда был таким тупым, наконец-то понял, что чувствовало его сердце. Однако это чувство было нелогичным. Он никак не мог этого хотеть.

Он был сильным. Он не боялся боли. Он не причинял неприятностей другим. Он может решить все сам…

Сун Цинши опустил голову. Он не смел позволить кому-либо увидеть такую трусость.

— Мне жаль, — Юэ Ухуань наконец запаниковал. Он протянул руки и крепко сжал плачущего человека в объятиях. Негромкие, приглушенные рыдания больно резанули по его душе. Бесчисленные слезы падали на его недавно переодетый халат. От сырости было немного не по себе. Он опустил голову и продолжал нежно гладить дрожащую спину, пытаясь извиниться, — Я не должен был огорчать вас.

Сун Цинши прошептал:

— Ты не сделал ничего плохого. Правда не исчезнет только потому, что я притворяюсь, что не вижу ее.

Он будет продолжать быть сильным, но сейчас он не в состоянии контролировать свои эмоции.

— Ухуань, дай мне немного поплакать, хорошо?

— Да, я останусь с вами. Я всегда буду с вами.

— Ухуань, я смешон?

— Нет, вы никогда не будете смешным.

"…"

Темные тучи постепенно рассеялись, и дождь прекратился. Солнце снова показало свое лицо.

Если вы потерпели неудачу, сделайте выводы. Если вы потерпели неудачу, начните сначала…

Если вы погрузитесь в печаль от неудачи, то навсегда упустите самые красивые пейзажи.

Сун Цинши потратил много времени, прежде чем наконец перестал плакать. Он успокоил свои эмоции и снова встал.

Юэ Ухуань обеспокоенно посмотрел на него.

— Теперь я в порядке, — Сун Цинши был немного грустен, но его голос был тверд, — Поскольку это была ошибка, я должен ее исправить. У меня нет такой привязанности к Ань Луну. Я не могу дать ему то, что он хочет, и не могу простить его за то, что он сделал, поэтому… я больше не буду иметь с ним никаких дел.

Юэ Ухуань замолчал.

Истинное лицо злого волка было раскрыто, и он был изгнан навсегда. Учитель будет вдали от опасности. Он вернется в Долину Короля Медицины и будет жить спокойной жизнью.

Он должен быть очень счастлив, но почему он не может улыбнуться?

Он даже хотел пересмотреть план, хотел лично разорвать эту паутину, которую он так старательно плел…

Сам того не замечая, Юэ Ухуань открыл рот:

— В будущем я буду относиться к вам еще лучше. Я больше никогда не буду заставлять вас грустить.

Сун Цинши удивленно поднял голову.

— Я буду сопровождать вас на фестивали, ходить с вами по магазинам, составлять компанию в приключениях. Я буду делать с вами всевозможные веселые вещи, — Юэ Ухуань не понимал, что он говорит. Все это не входило в его планы. Все это было неправильно, но он не мог контролировать свое сердце, не мог контролировать свой рот и давал обещания одно за другим, — Я буду сопровождать вас во всем, что вам нравится — смотреть на облака, читать, экспериментировать, путешествовать, играть музыку… вам не будет одиноко.

Сун Цинши ошеломленно смотрел на него. Внезапно его глаза снова заволокло водой, затуманивая зрение. Его Зарождающаяся Душа испытывала страшную боль, но ему было все равно.

Юэ Ухуань поднял голову и нежно вытер его слезы:

— Не грустите, вы заслуживаете самого лучшего.

Он хотел подарить ему самые безупречные драгоценные камни, самые великолепные цветы, самого идеального мужчину.

Он хотел, чтобы Сун Цинши был счастлив, вдали от всех забот, без боли…

Сун Цинши не мог удержаться от смеха. Он прикоснулся к своим еще немного припухшим губам и наконец-то вспомнил тот смущенный и безумный поцелуй прошлой ночью. Опасаясь, что его снова неправильно поймут, он осторожно спросил:

— Ты как-то сказал, что вы с Ань Луном испытываете ко мне одинаковые чувства. Если Ань Лун мне не друг, то как насчет тебя…

Юэ Ухуань был ошеломлен…

Он наконец-то вспомнил свои безумные и ужасающие желания, вспомнил те грязные мысли, которые не должны быть видны людям.

Сун Цинши серьезно спросил:

— Ухуань, ты мне друг?

Юэ Ухуань застыл с головы до ног.

Такие простые слова, каждое из которых пробивало защитную линию вокруг его сердца.

Словно он увидел свою могилу и услышал похоронный звон.

Юэ Ухуань чувствовал себя так, словно отбросил шлем и доспехи. Он потерпел полное поражение. Повесив голову и напустив на себя жалкий вид, он не смел взглянуть в эти ясные глаза.

С тех пор как Сун Цинши взял его к себе и заботился о нем, его репутация в некоторых отношениях была испорчена.

Когда Юэ Ухуань только начал покидать Долину, еще до того, как прославился как сумасшедший, его распутная репутация была слишком известна. Все воспринимали его как шута. Его расспрашивали, какие трюки нравятся Сяньцзуню Королю Медицины в постели и какие позы он использовал, чтобы удовлетворить эксцентричного старейшину. Некоторые смельчаки считали, что Сяньцзуня Короля Медицины легко убедить через постельные дела. Они хотели попробовать отправить красивых рабынь в Долину Короля Медицины, чтобы обменять их на таблетки… После того как он окончательно сошел с ума и показал свои клыки, все стали его бояться. Постепенно эти слухи утихли. По крайней мере, никто не осмеливался говорить такие вещи в его присутствии.

Каждый раз, когда он думал о том, как этот чистый человек, столь далекий от мирских дел, был втянут в грязь и запятнан связью с ним… Юэ Ухуань чувствовал себя крайне плохо…

Он подумывал о том, чтобы просто послать все к черту, потакая любви в своем сердце, и просто подтвердить все эти слухи. Он был экспертом во всех методах соблазнения. Он знал, как подарить кому-то блаженство между простынями. Если бы он хотел, чтобы его учитель ощутил вкус желания, чтобы он не мог обойтись без его тела, это было проще простого.

Но он не мог…

Эти методы сделают его неспособным отличить настоящее от прошлого. В конце концов, это окрасит его привязанность в тошнотворный оттенок.

После всех этих инцидентов в глубине души он был крайне против подчинения чужому контролю. Он чувствовал, что угождать кому-то, чтобы сделать его счастливым, было величайшим унижением в мире. Поэтому он не мог подчиниться чужому контролю и никогда не допустил бы, чтобы тот, кто ему нравится, подчинялся чужому контролю. Заставлять любимого человека терпеть это унижение? Чем это отличается от того, чтобы на доброту отвечать враждой?

Он совершенно не мог…

Он никак не мог смириться с таким презрением. Ему хотелось убить того "его" в своих снах, которого он не мог контролировать. Каждый раз, когда он давал волю своим желаниям, его разум становился пустым. Он словно видел перед глазами сытый вид этих зверей, юношей, которые страдали, угождая им, себя самого, потерявшего всякое чувство стыда. А потом он просыпался от приступов тошноты.

Он больше не осмеливался иметь ничего общего с сексуальной близостью. Он боялся желаний тела…

Неужели в этом мире есть более бесполезный любовник?

К тому же его учитель культивировал Путь Бессердечных… Чем больше Юэ Ухуань думал, тем больше отчаивался.

Прошлой ночью его чувства просочились сквозь звуки флейты и пробудили мысли учителя. Он уже успел получить сладчайший из поцелуев. Он не мог больше продолжать потакать себе. Он недостоин таких чистых чувств. Он лишь толкнет учителя в бездну боли.

— Ухуань? — Сун Цинши увидел, что он не отвечает, и спросил снова, — Что ты думаешь по этому поводу?

Я люблю тебя. Пожалуйста, не люби меня…

Юэ Ухуань принял решение и, медленно подняв голову, улыбнулся. Он приподнял упавшие вперед длинные волосы, и в его прекрасных глазах феникса расцвел соблазн. Затем он протянул пальцы и дразняще провел ими по лицу Сун Цинши. С самым непринужденным видом он произнес самые бесстыдные слова:

— Мои мысли? Мое тело принадлежит учителю. Я сделаю все, что вы захотите…

Все тело Сун Цинши напряглось.

Юэ Ухуань видел, как он напрягся. Его указательный палец слегка провел по губам, улавливая его дыхание. Он вернул его обратно и провел им между своими губами. Его улыбка стала еще слаще:

— Может быть, учитель переживает из-за того, что произошло прошлой ночью? Учитель такой милый. Разве это не нормально — вести себя странно, когда ты под воздействием?

Эта часть его памяти после приема алкоголя была немного спутана и частично утеряна. Сун Цинши все еще более или менее помнил, что именно он был инициатором. Он изо всех сил пытался вспомнить:

— Я принудил тебя к поцелую, а потом…

Вдруг на его губы снова опустился влажный и сладкий поцелуй. Сун Цинши недоверчиво посмотрел на Юэ Ухуаня. Его слова были прерваны, а мысли помутились.

— Это был такой же сильный поцелуй, как этот? — Юэ Ухуань с улыбкой покинул его губы. Он облизал краешек губ и двусмысленно сказал, — Если учителю это нравится, то вы можете пробовать это каждый день. В этом нет ничего особенного. Ухуань любит такие игры. Вы можете даже получить больше, если хотите.

Сун Цинши и так плохо разбирался в словах. Теперь, столкнувшись с нынешней ситуацией, он потерял дар речи. Он в панике вскочил, его рот то открывался, то закрывался. Он хотел объяснить, и в конце концов смог выдавить только несколько слогов:

— Я, я не… это не…

Юэ Ухуань тут же вернул себе аскетичный вид и равнодушно сказал:

— Похоже, я неправильно понял.

Он извратил любовь, выставив ее желанием, и заставил его ошибочно принять поцелуй за игру.

Сун Цинши полностью запаниковал. У него не было опыта в таких делах и он не мог отличить одно от другого. Но ему не понравились вещи, сказанные Юэ Ухуанем, и он не хотел, чтобы их отношения стали такими.

Юэ Ухуань спокойно посмотрел на него и спросил в ответ:

— Учитель, что вы думаете по этому поводу?

Сун Цинши все понял и опустил голову.

— Я не буду пить в будущем, и я больше не буду поступать с тобой таким образом.

Юэ Ухуань снова спросил:

— Учитель, а что вы думаете о Ухуане?

Сун Цинши прошептал:

— Ученик, друг…

Юэ Ухуань понял, что добился успеха. Он изменил это зарождающееся чувство и снова запечатал его под землей, где оно никогда не увидит свет.

Он тихонько извинился:

— Простите, я был слишком самонадеянным.

Сун Цинши покачал головой:

— Все в порядке, ты можешь быть самонадеянным.

Юэ Ухуань был ошеломлен. Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— В моем сердце ты можешь быть самонадеянным, ты можешь делать все, что захочешь.

— Не стоит так легкомысленно давать обещания, — Юэ Ухуань был немного взволнован от того, что его увидели насквозь. Он избегал этого взгляда, который заглядывал в его сердце, — Я не такой, каким вы меня представляете.

Сун Цинши спросил:

— А какой ты на самом деле?

Юэ Ухуань закрыл рот.

Хаос, безумие, зло, паранойя, грязь…

Беспринципный, страшный и жадный; желающий монополизировать чувства, которые он не может получить…

В голове Юэ Ухуаня появлялось все больше и больше мыслей, и они становились все более хаотичными, все больше выходили из-под контроля, становясь все более странными.

Он в панике встал и, пока еще сохранял немного здравого смысла, извинился и в смятении убежал.

Сун Цинши сидел в комнате один. Спустя долгое время он тихо сказал:

— Ты мне нравишься, каким бы ты ни был.

…

После всех этих ужасных событий ни у кого из них не было настроения осматривать достопримечательности.

Что касается яда Гу в теле Юэ Ухуаня, то лучше было вернуться в Долину Короля Медицины и тщательно позаботиться о нем там. Поэтому Юэ Ухуаню пришлось лечь в постель и отдохнуть. Он ел наполненную любовью лапшу, приготовленную Сун Цинши, и смотрел, как тот возится, упаковывая их багаж. Он купил лекарственные ингредиенты, а затем заказал волшебный корабль в Секте Магических Зверей, готовый вернуться в Долину Короля Медицины.

Вкус лапши, которую готовил его учитель, казался довольно стабильным. Каждый раз лапша была одинаковой на вкус… Юэ Ухуань пил суп с лапшой и смотрел на бухгалтерскую книгу. Он решил, что цена на аконит может быть снижена еще на 20 %.

Сун Цинши был очень доволен собой, и это было написано на его лице. Он как будто говорил, что очень хорошо умеет заботиться о других и способен справляться с жизненными вопросами. Он не какой-то там расточитель, который беспомощен без своего всесильного секретаря.

Юэ Ухуань тут же проглотил свои слова обратно и улыбнулся:

— Учитель проделал очень хорошую работу.

Сун Цинши показал ему свои военные трофеи:

— Я также купил небольшие подарки для всех.

Купцы в городе Наньхай очень хорошо умели продавать. Узнав, что он культиватор, они сказали ему, что после путешествий он должен приносить подарки в свою секту. Наслаждаться вещами в одиночку не так хорошо, как вместе со всеми.

Сун Цинши подумал, что в этом есть смысл…

Он и раньше очень редко выходил наружу, и тогда у него не было учеников. Чтобы получить его защиту, деревни возле Долины Короля Медицины, ищущие убежища, добровольно становились деревнями лекарей. Именно они выбирали и посылали слуг долины, а также управляющих. В любом случае, никто не осмеливался провоцировать Сяньцзуня Короля Медицины, и они делали все, что он им приказывал. Он платил слугам жалованье и награждал их пилюлями. Таким образом ему удалось воспитать несколько культиваторов на уровне Построения Фундамента. Это считалось удачной возможностью.

Сун Цинши чувствовал себя очень хорошо. Долина Короля Медицины была вычищена до блеска. Хотя слуги долины боялись его, они были хорошо воспитаны и послушны.

Только когда Юэ Ухуань взял дела в свои руки, он понял, что управление слугами долины было очень хаотичным. Управляющие тайно присваивали жалованье слуг. Возникали драки. Они злоупотребляли своей властью и без разбору применяли наказания. Они даже тайно продавали лекарственные травы… Более того, Юэ Ухуань использовал бухгалтерские книги и тактично объяснил Сун Цинши всю бедность Долины Короля Медицины. Он понял, что в мире нет таких культиваторов Зарождающейся Души, как он, которые за свою долгую жизнь накопили так мало богатства.

Сун Цинши получил критический удар…

После того, как он проснулся, Юэ Ухуань обеспечил его всем необходимым. Ему не нужно было ни о чем беспокоиться. Втайне он немного поразмыслил над собой и решил, что собирается исправиться и начать все заново…

Юэ Ухуань подготовил множество маленьких учеников для Долины Короля Медицины. Как хозяин долины, он должен хотя бы привезти всем подарки из своих путешествий, верно?

Сун Цинши испугался, что в его рассуждениях что-то не так, и тайком спросил Юэ Ухуаня. Получив утвердительный ответ, он успокоился и с радостью принял предложение торговцев, купив множество пирожных из цветов, фарфоровых кукол и марионеток. Он даже позвал купцов в гостиницу и позволил Юэ Ухуаню выбрать несколько красивых тканей и обычных драгоценных камней, часть из которых он оставил себе, а часть планировал раздать.

Сун Цинши также ходил на задние кухни кондитерских и приставал к ним, чтобы они учили его. Он изучил несколько способов приготовления дим-самов, планируя приготовить их для Юэ Ухуаня, когда они вернутся.

Юэ Ухуань видел, что он занят суетой, не думая об этих неприятных вещах. Он почувствовал некоторое облегчение.

Сун Цинши с волнением бросился к нему, протягивая красивого разноцветного воздушного змея:

— Разве это не прекрасно? Ты должен упаковать его.

Теперь Юэ Ухуань понял его образ мыслей:

— Цветок Лоинь на вершине горы Синьи скоро расцветет. Не хочет ли учитель пойти со мной запускать воздушных змеев?

Сун Цинши был в восторге.

— Ухуань тоже любит запускать воздушных змеев? — он и раньше видел людей, запускающих воздушных змеев. Это казалось очень интересным.

— Мне нравится, — Юэ Ухуань с улыбкой взял воздушного змея и посмотрел на грубый узор на нем, — Это недостаточно изысканно. Отдайте его Цин Луань и другим. Я сделаю вам лучше, со свистком. Когда он будет летать в небе, он будет издавать птичьи крики. Я давно не делал таких маленьких штучек, так что, возможно, я не очень искусен…

Сун Цинши серьезно кивнул.

— Не волнуйся, если не получится, я создам ветер и подниму его вверх! Я подниму его к небесам.

Юэ Ухуань представил, как воздушный змей взлетает в небо вместе с учителем, и сильно рассмеялся. Сун Цинши не совсем понимал, над чем он смеется, но быть счастливым всегда хорошо, поэтому он тоже засмеялся.

Они суетились большую часть дня и, наконец, закончили решать различные вопросы. С кучей багажа они сели на волшебный корабль и полетели домой.

…

В Долине Короля Медицины Цин Луань получила сообщение о том, что они возвращаются. Она подметала и убирала, делая все приготовления, готовясь встретить их дома.

Сун Цинши не любил обращать внимание на подобные мелочи. Сначала он оттащил Юэ Ухуаня в свою исследовательскую комнату и занялся лечением его ран. Только когда он убедился, что яды ослабли и подавляются, а боль почти прошла, он почувствовал облегчение. После этого он отправился в свою коллекцию лекарств, чтобы найти таблетки для стабилизации своей Зарождающейся Души и съел их все.

Его Зарождающаяся Душа была полна трещин. Он использовал Технику Холодного Нефрита, чтобы насильно заблокировать ее и замедлить скорость разрушения.

Убедившись, что он переступил границы дозволенного как врач, он наконец-то смог взглянуть в лицо Сердцу своего Дао.

Конечно, на жизненном пути не было коротких путей. По сравнению с другими Путями, было легче посвятить себя культивированию, используя Путь Бессердечных, но это также было связано с большим риском. Он не хотел думать о том, как другие культиваторы, следующие Пути Бессердечных, справлялись с подобными ситуациями, но для него это был просто проблемный вопрос, заданный неправильно.

Когда-то его чувства были бесплодным пустым местом, и лишь великолепная птица нарисовала на нем краски. Распад Сердца Дао представлял собой пробуждение его эмоций.

Теперь он понимал, что значит нравиться кому-то, и это чувство не было неправильным.

Сун Цинши слегка коснулся своих губ, чувствуя себя очень счастливым. С тех пор как он покинул горы и вступил на путь совершенствования, у него на самом деле не было никаких целей. Культивирование казалось ему простым делом, и он почти не сталкивался с трудностями. Поэтому он не понимал душевного состояния обычных культиваторов, которые боролись за свою жизнь с Небесами, преодолевая каждый шаг.

Он проводил большую часть своего времени за чтением и исследованиями, год за годом, день за днем живя в неведении. Изредка он встречал проходящих мимо путников, но они не могли оставить никакого следа в его сердце…

Всякий раз, когда он приходил в себя, рядом с ним не было ничего, кроме белых облаков в небе.

Такая жизнь не имеет смысла.

Он серьезно задумался над причинами и понял, что это его собственная проблема. Его сердце было не таким, как у других, оно было словно из камня. Ему было трудно чувствовать радости и печали. Он завидовал любви других, но не мог заставить свое сердце двигаться. Будь то мужчина или женщина, красавец или урод, высокий или низкий, толстый или худой, хороший или плохой был их характер… он не чувствовал ничего.

Юэ Ухуань был похож на самый ослепительный цвет. Он прямо-таки разорвал его сердце и проник внутрь, позволив ему узнать, что у него могут быть чувства…

И ради этих чувств он был готов на все.

Он не совсем понимал, что думает о нем Юэ Ухуань, но это его не волновало. Возможность нравиться кому-то сама по себе была величайшим счастьем. Это был дар. Даже если бы он отдал все и это не принесло бы никаких плодов, жизнь больше не была скучной и бесцветной.

Сун Цинши радостно ткнул пальцем в свою Зарождающуюся Душу.

— Не волнуйся, мы еще встретимся.

Боль его Сердца Дао была ощущением счастья, нового начала. Он исправит свои ошибки и встанет на правильный Путь.

Все студенты-медики были стойкими и не паниковали.

То, что его Дао было разрушено и его пришлось восстанавливать, было не так страшно, как если бы все его маленькие белые мышки были уничтожены. В конце концов, когда мыши были уничтожены, он не мог понять, в чем проблема.

Теперь ему просто нужно было заново пройти знакомый курс и снова сдать экзамен.

Сун Цинши достал карандаш и бумагу и перечислил все, что знал…

Создание фундамента заключалось в расширении Даньтяня, закладке фундамента. После этого нужно сконденсировать Золотое Ядро. Затем Золотое Ядро будет преобразовано в Зарождающуюся Душу.

Разрушение его Дао означало полную фрагментацию его Зарождающейся Души, плавление его Золотого Ядра. Его база культивирования упадет до уровня Построения Фундамента.

Этот экзамен был совсем не сложным. Ресурсы культивирования, которые были у него в руках, в сотни раз превосходили те, что были у него изначально. Он также был медицинским мастером номер один в царстве бессмертных. Он мог приготовить несколько пилюль, которые помогут ему повысить свой уровень. Он мог создавать талисманы, составлять защитные ядовитые массивы. Все эти вещи были ему знакомы. Ему не придется ходить кругами, и это сэкономит ему много времени.

После того, как его Дао будет уничтожено, они заблокируют всю информацию. В течение некоторого времени он будет находиться в закрытом культивировании. Он будет контролировать огонь в своем теле, отложит свои исследования и сосредоточится на культивировании. Он потратит от 20 до 30 лет на возвращение к Формированию Ядра, после чего защита себя, по сути, перестанет быть проблемой. Еще через две-три сотни лет он достигнет Зарождения Души, перейдет на более подходящее Сердце Дао и медленно вернется к Великому Совершенству.

Спешить было некуда…

У него осталось несколько дел, о которых нужно позаботиться в первую очередь.

Поэтому сначала он использовал Технику Холодного Нефрита, чтобы подавить скорость разрушения своей Зарождающейся Души. Он дополнит ее пилюлями и лечением, чтобы задержать разрушение своего Дао. Он должен быстро рафинировать порошок Нефритовой Воды, добавить лечебную ванну и акупунктуру… Если повезет, он сможет протянуть еще два-три года.

Юэ Ухуань уже взял на себя все внешние дела Долины Короля Медицины. Алхимия и медицина не требовали большой духовной силы, а Огонь Красного Лотоса и Призрачный Огонь Подземного Мира все еще были при нем. Он часто оставался в своем доме по несколько десятков лет и никто не замечал ничего необычного. Он попробует найти какие-нибудь бессмертные методы вроде "Техники глотания моря" или "Магического навыка поглощения духов" и передаст Юэ Ухуаню духовную силу, которая в противном случае просто исчезнет. Он не должен тратить ее впустую. Лучше всего передать ее Юэ Ухуаню, чтобы он смог сразу подняться до уровня Формирования Ядра и сделать Долину Короля Медицины более безопасной.

После того как Сун Цинши убедился, что ошибок нет, он снова ткнул в свою Зарождающуюся Душу и сказал:

— Ты должна хорошо показать себя и продержаться некоторое время.

Больше всего его беспокоило то, что он не знал, как сказать Юэ Ухуаню…

Сердце его Пути Бессердечных разрушалось. Как это ни назови, это звучало неловко. Если Юэ Ухуань узнает, как именно было уничтожено его Сердце Дао, это будет еще более неловко. Его могут неправильно понять, будто он хочет переложить ответственность на другого. Из-за этого Юэ Ухуань будет вынужден принять эти чувства, которых он не хотел. Этого Сун Цинши не хотел видеть. Чем он будет отличаться от тех отбросов, которые приходят к девушкам с ножом у шеи и говорят: "Если ты меня не полюбишь, я убью себя у тебя на глазах"?

У Юэ Ухуаня в сердце есть серьезная тень. Ему трудно принять чувства. Если коснуться этой запретной зоны, то возникнет реакция на стресс.

Он полностью принимал его отказ и понимал причины этого отказа. Он не должен продолжать домогаться его, верно? Если Юэ Ухуань узнает об этом и почувствует вину и беспокойство, создавая более серьезную психологическую проблему, что ему делать? Лучше всего было найти другое оправдание, например, повреждение в бою или несчастный случай во время тренировки могли уничтожить Сердце Дао…

Только вот врать он не умел, и его легко было увидеть насквозь. Юэ Ухуань был очень умен, и он боялся, что не сможет перетянуть его на свою сторону.

Скрыть это не было никакой возможности…

Сун Цинши сидел на полу сокровищницы и долго-долго думал, чувствуя себя подавленным.

Сун Цинши думал всю ночь и решил заняться этой проблемой в последнюю очередь. Сначала он должен изучить состояние болезни Юэ Ухуаня.

Он перебрал в уме все, что знал о психологии в царстве бессмертных, о современной психологии и других соответствующих знаниях, но так и не понял, что делать с его болезнью.

Его Зарождающаяся Душа время от времени пульсировала от боли, напоминая ему о том, как бьется его сердце. Уровень фенилэтиламина повышался, и он терял способность спокойно мыслить. Он уже потерял всякую квалификацию психиатра, так, может, он просто не будет этого делать… и просто сделает его счастливым?

Сун Цинши отсортировал все лекарства, которые были полезны для снятия депрессии, и лично приготовил отвар для успокоения нервов, который дал Юэ Ухуаню. Хотя и существовал предел того, насколько могли помочь лекарства, разум и тело Юэ Ухуаня уже находились в длительном напряжении. Он слишком много думал и был слишком тревожен; он почти не мог спать, и это ухудшало его состояние.

Юэ Ухуань взял отвар и с улыбкой поблагодарил его. Затем он понюхал его и сделал глоток, чтобы попробовать.

— Цветок Периллы, порошок Яркой Луны, Гармоничное Таллоу, Коричный Камень… все эти лекарства успокаивают нервы и помогают заснуть?

Он не только хорошо разбирался в фармакологии, но и обладал очень острыми чувствами. Он мог различать тонкие ароматы и легко распознавал действие отвара.

Сун Цинши не посмел скрывать этого и послушно кивнул. Юэ Ухуань подтолкнул отвар обратно к нему.

— Учитель, мое тело в добром здравии. Я не болен, и мне не нужны эти лекарства.

Сун Цинши объяснил:

— Ты слишком мало спишь. Это вредно для твоего здоровья.

— Я сплю. Я сплю меньше, но достаточно, чтобы удовлетворить свои физические потребности, — Юэ Ухуань, казалось, стал еще мягче, его тон стал более сердечным. Невозможно было заметить, чтобы он хоть немного страдал, — Я не люблю спать. Сон — это пустая трата времени. Жизнь мучительно коротка, а предстоящий путь долог. Есть много вещей, которым я хочу научиться и которыми хочу заниматься.

Сун Цинши протянул отвар и попытался убедить его:

— Но…

Юэ Ухуань посмотрел ему в глаза и очень серьезно сказал:

— Учитель, я не болен.

Сун Цинши смирился:

— Хорошо.

Он взял отвар и вышел из спальни, чувствуя себя подавленным. Затем он вылил лекарство в канаву.

Юэ Ухуань осознал, что предал доброту учителя и почувствовал себя неловко. Он подумал об этом и решил найти что-нибудь забавное, чтобы отвлечь внимание учителя и вернуть его улыбку.

Лоза Кровавого Короля вытянулась вперед, обвила талию Сун Цинши и слегка пощекотала его.

Сун Цинши не смог удержаться от смеха:

— Ухуань, щекотно.

Юэ Ухуань с улыбкой на губах повернул за угол и увидел человека, опутанного виноградными лозами. Лоза Кровавого Короля была привязана к нему духовными мыслями, по ощущениям это ничем не отличалось от того, чтобы обнять учителя своими собственными руками. Намеренно поддразнивая его, он не ожидал, что Сун Цинши будет из тех, кто очень чувствителен к тому, как он выглядит в глазах других. Несмотря на то, что он смеялся так сильно, что слезы выступили у него на глазах, он все еще не просил пощады. В конце концов, Юэ Ухуань мог только признать поражение. Он сказал, улыбаясь:

— Разве учитель не привез много подарков? Давайте пойдем и раздадим их всем. Цин Луань и остальные давно этого ждут.

— Да, — Сун Цинши наконец перевел дыхание и вытер слезы от смеха. Говоря об этом важном деле, он вспомнил, что ему также нужно проверить домашнее задание детей и раздать призы в зависимости от их оценок, — Ухуань, пойдем со мной. Я не знаком с ними и боюсь сказать что-то не то.

Юэ Ухуань последовал за ним:

— Я пойду поискать материалы для изготовления воздушных змеев.

В школах существует поощрение по заслугам, и некоторые профессора даже дарили небольшие подарки понравившимся студентам в знак поощрения.

Сун Цинши задумался о будущем этих смертных детей. В царстве бессмертных не было ничего похожего на имперские экзамены. Они были низкого происхождения и имели слабую физическую подготовку. Они не могли далеко продвинуться по пути культивирования, но их мудрость была бесспорной. Талисманы, приборы, фармакология, медицина, алхимия… В храме знаний нет разницы между смертными, бессмертными или их гибридами. У всех была одна и та же отправная точка.

Сун Цинши обсудил этот вопрос с Юэ Ухуанем:

— Будет очень интересно, если настанет день, когда мир изменится из-за смертных.

Юэ Ухуаню показалось, что он говорит о несбыточной мечте. Он спросил в ответ:

— Что может сделать смертный? Мы так же слабы, как сверчки и муравьи. Мы умираем так произвольно.

— Я не знаю, — Сун Цинши тоже считал, что его идея была очень незрелой. Но он уже видел мир, состоящий из смертных, и этот мир был совсем другим, — Ухуань, ты слышал о теории хаоса? Это идея о том, что вещи могут возникать из неточностей, и благодаря этой неточности может произойти любой результат. Например, бабочка, хлопающая крыльями, может изменить тонкое движение воздушного потока, что вызовет цепную реакцию и, в конце концов, приведет к торнадо за тысячи миль. Фактически, каждое изменение в мире происходит под влиянием непреднамеренных деталей.

Чем больше Юэ Ухуань слушал, тем больше запутывался:

— Откуда учитель знает, что крылья бабочки вызвали торнадо?

Сун Цинши пытался объяснить понятия детерминированных систем, случайных нерегулярных движений и нелинейных систем. Эти рассуждения полностью погрузили Юэ Ухуаня в туман и облака. В конце концов, по каким-то неведомым причинам тема перешла к токсикологии и принципу действия бабочки Черной Смерти. Это стало гармоничной дискуссией об изучении лекарств, а затем переросло в изучение механики…

Короче говоря, он надеялся, что эти дети будут усердно учиться и каждый день делать успехи, чтобы изменить свою жизнь и стать полезными талантами в будущем!

Когда Сун Цинши пришел в школу, Цин Луань вела детей различать разные лекарства и проводить опыты. Постоянно раздавался смех.

Он чувствовал, что эта девушка, избавившись от оков, становится все более выдающейся. У нее была внешность уровня кинозвезды и интеллект уровня всемирно известной школы. Хотя она не могла сравниться с Юэ Ухуанем, чья красота и ум противоречили естественному порядку вещей, она все равно была первоклассным талантом. Более того, похоже, ей очень нравилось изучать медицину. Она смотрела на маленьких белых мышат с огоньком в глазах. Однако токсикология ее не интересовала.

Цин Луань увидела приближающегося учителя и поспешно подала детям сигнал, чтобы они вели себя тихо.

Сун Цинши попросил их сдать все домашние задания за этот период. Затем он проверил результаты. Большинство детей старались выполнять упражнения в соответствии с его предыдущими темами. Многие из них изучали лекарства царства бессмертных, только Цин Луань занималась изучением обычных лекарств от различных внутренних и внешних повреждений. Одним из них было противовоспалительное и антибактериальное лекарство для предотвращения инфекции. Сам Сун Цинши провел всестороннее исследование, но она все еще пыталась улучшить формулу. Некоторые из ее планов даже снижали эффективность лекарства. Казалось, она преследовала какую-то другую цель

Хотя все результаты ее улучшений были неудачными, сами улучшения были очень интересными. Сун Цинши подозвал ее к себе, чтобы узнать, как она рассуждает.

Цин Луань была очень смущена.

— Я хочу снизить стоимость и сложность изготовления этого лекарства.

Сун Цинши был озадачен:

— Но если ты сделаешь это, пилюля Чухуэй не достигнет своей максимальной эффективности.

Цин Луань немного нервничала. Она украдкой взглянула на Юэ Ухуаня и, убедившись, что он разрешает ей говорить, сказала:

— Мой отец был странствующим врачом. Конечно, у него не было сложных медицинских навыков. Он занимался только мелкими болезнями и небольшими болячками деревенских жителей. Это приносило мизерный доход. Когда я была ребенком, я ходила за отцом к пациентам. Прохладный ветер может убить ребенка. Гвоздь, проткнувший подошву ноги, может убить кузнеца. Падение может привести к смерти старика. У них нет денег, чтобы купить такие дорогие лекарства…

Сун Цинши был ошеломлен. В эту область он никогда не заглядывал.

— Пилюля Чухуй учителя обладает высочайшей эффективностью, в этом нет никаких сомнений, — Цин Луань закусила губу и наконец произнесла слова, которые хранила в своем сердце, — Я думаю, что многие травмы пациентов, если их вовремя лечить, не нуждаются в таких высококлассных пилюлях. Я хочу снизить стоимость Пилюли Чухуэй и сделать ее самым распространенным лекарством… методом лечения, который смогут использовать даже смертные врачи. Возможно, я просто предаюсь фантазиям, но мой отец был ранен падающим камнем по дороге к пациенту. В рану попала инфекция, и он умер…

Юэ Ухуань почувствовал, что она сказала слишком много, и негромко предупредил:

— Цин Луань, не упоминай об этом.

— Простите, я несу чушь, — глаза Цин Луань затуманились, — Я просто думаю, что… если бы в мире существовали такие лекарства, если бы были лекарства, доступные обычным людям, мой отец не умер бы, а я не потеряла бы свой дом.

Сун Цинши долго думал, а затем улыбнулся:

— Ты права, у тебя доброе сердце врача.

Цин Луань удивленно подняла голову, не в силах скрыть слезы на глазах.

Сун Цинши еще раз просмотрел ее план и сделал предложение:

— Попробуй заменить в пилюле Чухуй Воробьиную Алую Траву на Пурпурную траву. Затем можно уменьшить долю Журавлиного Мрамора… Раньше это был мой рецепт, но я отказался от него, потому что не смог достичь наивысшей эффективности. Ты можешь попробовать усовершенствовать пилюлю, взяв этот рецепт за основу. Кроме того, ты можешь попробовать изучить пенициллин. Его стоимость очень низкая, и он подходит для смертных… Я помню, что есть еще несколько недорогих антибактериальных препаратов. Я позже разберусь с соответствующими материалами и передам их тебе.

Цин Луань была вне себя от восторга и не переставала выражать свою благодарность.

В сердце Сун Цинши вдруг появилось странное чувство. Он посмотрел на Юэ Ухуаня, которого раньше не волновали подобные вопросы. Затем он перевел взгляд на пасмурное небо за окном. Казалось, что некоторые вещи потихоньку меняются.

…

Под строгим надзором классного руководителя Цин Луань большинство детей прекрасно справлялись с домашними заданиями за исключением Хэ Цинъюня, который был совершенно равнодушен к учебе, но он также знал себя достаточно хорошо и просто хотел заниматься сельским хозяйством. Хотя Мин Хун был выдающимся, его сердце не лежало к этим медицинским наукам. Его склонность к культивированию была выше, чем у других, и он тосковал по мастерству фехтования Юэ Ухуаня. Он хотел стать настоящим культиватором и всеобщим защитником.

Оба они ясно выразили свои стремления. У каждого человека есть свои стремления, и их нельзя принудить.

Сун Цинши решил позже назначить каждому специализацию, предоставив им заниматься тем, что им нравится.

Юэ Ухуань наконец нашел бамбуковые планки и деревянные бруски, подходящие для изготовления воздушного змея. Он сел рядом с ним и с помощью маленького ножа определил форму бамбуковых полосок и собрал прототип воздушного змея. Казалось, он хотел сделать очень большого и очень красивого воздушного змея. Сун Цинши был очень счастлив. Увидев это, он достал большую кучу подарков, которые привез из города Наньхай, и раздал их всем.

Цин Луань набрала лучший результат и получила больше всех подарков. Хотя она неоднократно отказывалась, ей все равно подсунули золотую заколку для волос, украшенную драгоценными камнями, и голубую жаккардовую парчу. Она также взяла странную деревянную скульптуру и бутылку из цветного стекла. Она поразмыслила над вкусами этих двоих и быстро сообразила, что красивые ткани и украшения выбрал Ухуань-гэ, а странные предметы, должно быть, выбрал учитель.

Пока в карманах Сун Цинши водились деньги, он тратил их, не глядя. Большую часть денег он тратил на покупку драгоценных камней для Юэ Ухуаня: императорского нефрита, русалочьего жемчуга, лунного камня и других подобных камней. Блеск драгоценных камней бессмертного царства был великолепен, намного лучше, чем обыденные вещи в мире смертных… В шкатулке Юэ Ухуаня хранились только драгоценные камни мира смертных, которые ему подарил учитель. Другие подобные драгоценности больше не собирались. Вместо них там лежали золотой нефрит, духовный жемчуг с цветной глазурью и другие, случайно добытые в тайном царстве.

На этот раз он заметил, как Сун Цинши покупает украшения. Под великолепные речи продавцов он сразу же шел к грубым, большим, тяжелым и безвкусным непродаваемым вещам. Он даже пытался купить для него аляповатый шейный платок с драгоценными камнями неописуемого вида. Более того, он энергично расхваливал его красоту… Хотя Юэ Ухуань считал, что сможет удержаться от столь необычных украшений, люди могли бы ошибочно усомниться в его хорошем вкусе, если бы он стал носить их на улице.

Он действительно не мог вынести такого рода вещей. Поэтому он был вынужден вмешаться и пересмотреть выбор украшений и тканей, которые предназначались для подарков.

Теперь, когда он подумал об этом…

Похоже, эстетическое видение Сун Цинши довольно трудно объяснить в нескольких словах?

Казалось, что тон, которым учитель восхвалял его красоту, был почти таким же, как тон, которым он восхвалял этот браслет с драгоценными камнями?

Юэ Ухуань взглянул в зеркало и начал сомневаться в своей красоте.

Сун Цинши достал подарки, чтобы каждый мог выбрать.

Множество мелочей, которые ничего не стоили в бессмертном царстве, считались ценными в мире смертных, например, Пилюля Яншоу*, а также различные драгоценные камни.

(ПП: Таблетка долголетия. Такая же таблетка была дана в обмен на Юэ Ухуаня его отцу)

После того, как Сяньцзунь Король Медицины в течение десяти лет занимался культивацией за "закрытыми дверями", Долина Короля Медицины тоже оказалась в запечатанном состоянии. Цин Луань также не смела позволить этим прекрасным смертным детям разгуливать по окрестностям. Поэтому все они были заперты в долине, каждый день учились и занимались культивированием. Когда они были в секте Янь Шань, Се Цзе никогда не показывал им настоящие сокровища бессмертных, а просто морочил им голову малоценными вещами. Когда они пришли в Долину Короля Медицины, Сун Цинши не придавал большого значения удовольствиям, ведь кроме драгоценных лекарственных материалов и книг, в долине ничего не было.

Огромная куча сверкающих драгоценных камней и украшений, которые он привез из города Наньхай, ослепила глаза детей. Когда они повернулись, чтобы посмотреть на Сун Цинши, им показалось, что они увидели экстравагантную фигуру императора. От всего его тела исходил золотистый свет.

Неужели это и есть культиватор?

Жун Е был потрясен до глубины души. Когда он тайком взглянул на Сун Цинши, у него пересохло в горле. Все отказывались и уступали из вежливости. В конце концов, они решили, что пусть сначала выберут младшие. Мин Хун никогда не обращал внимания на такие вещи. Видя, что здесь нет ничего, связанного с боевыми искусствами, он взял набор кистей и чернильные камни. Он также взял пару синих сережек и удалился.

Сестра Цин Луань любила рисовать и заниматься каллиграфией, а также ей нравились синие драгоценные камни. Все разгадали его маленькую хитрость и улыбнулись, но не стали его осуждать.

Жун Е и Мин Хун были одного возраста. Жун Е был медоточивым и всеми обожаемым. Он поблагодарил всех своих братьев и сестер и радостно шагнул вперед. Широко раскрыв свои прекрасные глаза, он снова и снова смотрел на драгоценные камни на столе. Он много раз колебался в своих мыслях, думая, что все выглядит хорошо, и жалел, что не может забрать их все себе. Вдруг он обнаружил в углу маленькую черную деревянную шкатулку. Качество коробки было необычным.

Сун Цинши проследил за его взглядом и извинился:

— Я положил это сюда по ошибке.

Это была вещь, которую он купил для Юэ Ухуаня. Поскольку он купил слишком много всего, то случайно перепутал их.

Сун Цинши поднял черную деревянную коробку и протянул ее Юэ Ухуаню:

— Это для тебя.

Жун Е с любопытством наклонился и кокетливо спросил:

— Учитель, что это такое?

Он наклонился ближе. Вырез его одежды опустился, открывая едва заметные красивые ключицы. От его одежды исходил аромат духов, которые он лично приготовил. У него были умелые руки, и ему нравилось изучать эти вещи. Аромат, который он создал, был очень элегантным. Первоначально запах был очень слабым, но через некоторое время он приобретал неописуемую сладость и становился невероятно чарующим.

Сун Цинши не любил, когда люди находились слишком близко, и его тело немного напряглось. Но потом он вспомнил, что профессор не должен волноваться перед своими студентами, и заставил себя сохранять спокойствие.

Юэ Ухуань взял деревянную коробку, взглянул на "прелести" Жун Е и не мог не улыбнуться.

Цин Луань была очень хорошей подчиненной, но ее сердце было слишком мягким, особенно в отношении этих детей, которые были ее товарищами по несчастью. Она всегда жалела их за то, что они были такими маленькими, за то, что их почти продали. Она надеялась дать им счастливую жизнь, чтобы они выросли здоровыми, и никогда не позволяла им соприкасаться с чем-то темным.

Она говорила, что будет лучше, если страдать будет только она одна. Не нужно, чтобы дети страдали.

Юэ Ухуань считал такое поведение глупым. Но он был занят реорганизацией Долины Короля Медицины. Его первоочередной задачей было убрать шпионов и предателей и получить всех слуг долины в свое распоряжение. Он не обращал внимания на этих смертных детей, лишенных основы культивации. Это Цин Луань без конца металась вокруг них. Пока они не доставляли хлопот, этого было достаточно. Цин Луань боялась, что то, что делал Юэ Ухуань, повлияет на детей. Она никогда не говорила ни о чем ужасном, рисовала только светлое будущее, призывала их усердно учиться и отплатить за доброту учителя.

Жаль, что дети растут и порождают амбиции. Этого она не могла контролировать.

Юэ Ухуань слабо улыбнулся. Он открыл деревянную шкатулку и показал всем ее содержимое.

В шкатулке лежала идеальная золотая русалочья жемчужина размером с большой палец. Она сияла перламутровым блеском, освещая всю комнату, настолько ослепительная, что все драгоценные камни на столе потеряли свой цвет.

Дети на секунду ошеломленно замерли, а потом разразились восхищенными похвалами.

Все существо Жун Е застыло при взгляде на жемчужину. Он посмотрел на остальные вещи на столе, все они теперь казались тусклыми и безвкусными. Его бурлящая радость внезапно улетучилась.

Юэ Ухуань медленно закрыл деревянную шкатулку и с улыбкой сказал:

— Спасибо, мне очень нравится.

Сун Цинши был счастлив, услышав, что подарок ему понравился.

— Это мелочи. Они сказали, что Фиолетовый русалочий жемчуг еще красивее. К сожалению, он очень редкий. В этот раз не удалось найти ни одной. Я куплю их тебе в следующий раз. Я куплю много.

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Хорошо.

Цин Луань следовала за Юэ Ухуанем в течение многих лет. Она сразу же почуяла опасную ауру от этого необычного поведения. Это была прелюдия к использованию приманки, чтобы поймать добычу на крючок. Она быстро заметила несколько неуместные действия Жун Е и разгадала его глупые мысли. В глубине души она была раздражена, сердита и встревожена. Она быстро поклонилась Юэ Ухуаню, демонстрируя умоляющее выражение, показывая, что справится с этим вопросом.

Юэ Ухуань даже не взглянул на нее. Он склонил голову и продолжил мастерить воздушного змея.

Жун Е восстановил самообладание после потрясения, вызванного сокровищем, и снова изобразил очень милую улыбку. Затем он наугад выбрал из кучи подарков несколько дорогих украшений и драгоценных камней, подходящих для мужчин, и радостно отступил назад. Как только остальные закончили выбирать свои подарки, они сбились в кучу, восхищаясь выбором друг друга. Время от времени он хвалил других за хороший глаз и в целом выглядел так же, как обычно. К сожалению, украдкой брошенные им взгляды в сторону Сун Цинши и Юэ Ухуаня выдали его мелкие мысли.

Юэ Ухуань уделял много внимания своему образу перед учителем. Он не допустит, чтобы его секреты были раскрыты. Следовательно, куски плоти и эти дураки, замученные до психического срыва в подземельях Долины Короля Медицины, были темой, о которой категорически запрещалось говорить.

Цин Луань грызла ногти. Она была чрезвычайно встревожена, боясь, что Жун Е сделает какую-нибудь глупость.

Юэ Ухуань бросил на нее еще один предупреждающий взгляд. Цин Луань тут же опустила руку и заставила себя улыбнуться, не осмеливаясь показать свои истинные мысли.

С большим трудом ей удалось продержаться до вечера. После окончания всех занятий она тут же схватила Жун Е и вытащила его на улицу, чтобы поговорить с ним. Она еще раз напомнила ему о долге благодарности, которым они обязаны учителю за спасение их жизней. Она объяснила ему важность Ухуаня-гэ для учителя и приказала ему ни при каких обстоятельствах не думать о том, о чем не следует, иначе, если дела пойдут плохо, пусть винит только себя.

— Цин Луань-цзе неправильно поняла. Это не так, — отрицал Жун Е, а затем, пытаясь задобрить ее, сказал, — Я просто думаю, что учитель удивительный и очень мягкий. Я стал его очень уважать и хочу сблизиться с ним, чтобы научиться у него новым навыкам.

Призрачный Огонь Подземного Мира предназначался для убийства людей. Везде, где он касался, кожа трескалась, плоть лопалась, кости ломались, а мышцы плавились. Боль была мучительной, и не было никакой возможности от нее избавиться, пока все, в конце концов, не превращалось в черную пустоту. Свирепая репутация Сяньцзуня Короля Медицины и страх слуг долины во многом объяснялись ужасом, который вызывал Призрачный Огонь Подземного Мира.

Цин Луань была свидетелем смерти Се Цзе, и даже если Сун Цинши был обычно мягким, она все равно боялась и не решалась подойти. Даже добрый тигр оставался тигром. То, что он не хотел есть людей, не означало, что он не мог их есть.

Мягкий тигр должен быть передан кому-то сильному и не заботящемуся о собственной жизни, такому, как Ухуань-гэ…

Его ни в коем случае нельзя провоцировать.

Цин Луань желала разорвать на кусочки все, что она могла сказать Жун Е, вскрыть ему голову и запихнуть все это внутрь. Она хотела заставить его понять эти принципы, которые были вопросом жизни и смерти.

— Я понимаю, — Жун Е начал терять терпение от ее нотаций, и не мог не спросить, — Неужели так страшно служить культиватору?

Цин Луань почувствовала, что этот ребенок немного не в себе. Он не понимал порочности мира людей. Она вспомнила, что после инцидента с Се Цзе, Жун Е, который был одного возраста с Мин Хуном, неожиданно не заплакал и не закричал. Вместо этого он мягким голосом утешал своих напуганных старших братьев и сестер. Хотя они чувствовали, что он, возможно, не до конца понимает эти грязные дела, его мужественная манера поведения всех очень ободрила…

Все ладили с Жун Е, даже Мин Хун, который становился все более замкнутым, немного смеялся, когда был рядом с ним.

На протяжении многих лет старшие братья и сестры Жун Е выполняли все его просьбы. Они избаловали его, сделав недисциплинированным и неуправляемым. В частности, Жун Е заморочил Хэ Цинъюня до такой степени, что тот стал путаться и был полностью дезориентирован. Если Жун Е указывал на восток, он не шел на запад. Если ему нужны были звезды, он не давал луну. Если он ел виноград, Хэ Цинъюнь очищал его от кожуры и выковыривал из него косточки. Ни одно домашнее животное не получало такой заботы, как он. Его так опекали, что он сам уже не знал своего веса.

На душе Цин Луань стало плохо… Она заставила Жун Е пообещать, что он больше не будет подходить к учителю и не будет провоцировать Ухуаня-гэ.

Жун Е бездумно согласился и спросил с непринужденной улыбкой:

— Насколько красив был Ухуань-гэ раньше? Его уже изуродовали, а учитель все еще так глубоко хранит его в своем сердце?

В то время, когда они все прибыли в Долину Короля Медицины, он был слишком молод и, не в силах сопротивляться усталости, заснул как в тумане. Он не последовал за всеми, чтобы выразить ему свое почтение. Позже, услышав, как все обсуждают красоту Юэ Ухуаня, ему стало немного любопытно, и он захотел взглянуть. Однако Юэ Ухуань был очень занят, а Цин Луань не давала им выйти со двора, поэтому у него не было возможности посмотреть.

Позже, когда он увидел Юэ Ухуаня, его лицо уже было покрыто ядом змеи Маска дьявола. Это было странно и ужасающе.

Жун Е никогда раньше не видел такого чудовищного лица. Он так испугался, что следующие два дня ему снились кошмары. С тех пор он никогда не осмеливался смотреть на Юэ Ухуаня.

После этого Юэ Ухуань начал надевать маску, и ему стало немного спокойнее.

Теперь, когда учитель закончил свою закрытую культивацию, Юэ Ухуань заменил свою маску на изысканную золотую. От всего его тела исходило дыхание красоты. Но всякий раз, когда Жун Е видел его, он вспоминал ужас, скрытый под маской. Чем больше Цин Луань подчеркивала глубокие чувства между учителем и Ухуанем-гэ, тем больше он чувствовал, что учитель был очень решительным человеком, раз способен испытывать нежность к такому лицу…

Он считал, что служить культиваторам — это очень хорошо. Того немногого, что выпадало из их пальцев, было более чем достаточно, чтобы любой обычный человек чувствовал себя очень комфортно.

Жун Е посмотрел на свое отражение в зеркале. Все признавали, что он очень красив, и только Мин Хун мог соперничать с ним. Однако характер Мин Хуна был не очень приятным, и он полностью посвятил себя культивированию. Все знали, что в душе он восхищался Цин Луань-цзецзе. И хотя он не осмеливался сказать об этом, он намеренно подражал стилю одежды Ухуаня-гэ, чтобы привлечь ее внимание. Это было действительно смешно.

Насколько красив был Юэ Ухуань? Насколько привлекателен?

Жун Е слушал, как Цин Луань твердит одно и то же. В душе он стал еще более непримиримым. Он неоднократно уговаривал ее, и наконец ему удалось прогнать Цин Луань. Он не мог удержаться от смеха.

В секте Янь Шань, чтобы повысить свой престиж, но номинально для собственного блага, он говорил всем, что он из интеллигентной семьи. Поскольку он хорошо знал литературную классику, немного умел играть на гуцине и в шахматы, был очень вежлив в словах и делах, и все, включая Цин Луань, поверили в эту ложь. Он просто решил следовать всеобщему представлению о себе и притворялся.

На самом деле он родился в квартале красных фонарей. Его мать была популярной "цветочницей", а отец — неизвестным меценатом. Люди этой древней профессии принадлежат к числу низших из низших. Для многих приобщение к этой профессии передавалось из поколения в поколение. Оттуда было только три способа уйти — встретить героического, сентиментального благодетеля, уйти в религию, когда твоя красота поблекнет с возрастом, или быть унесенным в хлипком гробу.

Жун Е вырос в таком месте. Он видел много приветствий и проводов, сцен трагедии, комедии и фарса. Он был рожден сяо гуанем, откуда у него могли быть чистые мысли? Как он мог чего-то не понимать?

Нрав его матери был временами хорошим, а временами плохим. Когда она встречалась с щедрым и мягким благодетелем, она была в хорошем настроении, пела и играла с ним в игры. Когда же она встречалась с плохо настроенным благодетелем, она становилась раздражительной и тревожной, а затем строго выговаривала ему: "Зачем я родила такое никчемное существо, как ты?"

Мать заставила его научиться добиваться расположения, выказывая покорность, наблюдать за словами и выражениями других людей, чтобы уловить их мысли, изучить четыре искусства и принимать несчастья как нечто, предначертанное судьбой.

Сначала он был ужасно напуган, но потом перестал бояться.

У него был сладкий рот, и всякий раз, когда его братья и сестры получали большие чаевые, они делились с ним частью в виде закусок. Он проводил свои дни очень безбедно.

Все хвалили его за то, что он красив и умен. Когда он вырастет, он наверняка станет звездой среди сяо гуаней.

Тогда мать еще сильнее ругала его: "Ничтожество!"

Позже его красоту случайно обнаружил Се Цзе. Он назвал себя культиватором и предложил за него цену, сказав, что хочет забрать его к себе в ученики.

Его мать была мастером "ветра и луны"*. Казалось, она что-то понимала, но все равно продала его.

(ПП: Пустые или незначительные разговоры)

Он не хотел покидать свою мать. Он плакал и поднимал шум, отказываясь уходить.

Мать безжалостно избила его. Она заставила его перестать плакать, а затем красиво одела его, чтобы он выглядел как избалованный сын богатой семьи, и передала его Се Цзе. Се Цзе с добрым лицом и приятными глазами сказал ему, что царство смертных и царство бессмертных отличаются друг от друга, и он опасается, что в будущем им будет трудно видеться. Он позволил матери и сыну сказать несколько слов на прощание.

Жун Е навсегда запомнил выражение лица матери. В нем не было ни грусти расставания, ни нежелания отпускать. Она была похожа на свирепую тигрицу, шаг за шагом подталкивающую своего детеныша к краю обрыва. Низким голосом она прорычала: "С этой твоей никчемной жизнью есть хоть что-то, на что ты не осмелился бы поставить?! Как бы опасно это ни было, ты должен рискнуть!"

Он был так напуган, что обнял мать, желая снова заплакать.

"Убирайся!" — мать решительно вытолкнула его за дверь, — "Если ты выживешь, то хорошо. Если умрешь, то так тому и быть! Тебе нельзя сюда возвращаться!"

У него не было другого выбора, кроме как последовать за Се Цзе и покинуть знакомый мир. Когда корабль взмыл в небо, он не мог не оглянуться.

Его мать стояла перед окном и плакала, тихо ругаясь: "Никчемный…"

Жун Е посмотрел на себя в зеркало. Глаза молодого человека в зеркале были немного красными, что нарушало романтическое качество глаз персикового цветения.

Он недовольно помассировал глаза, планируя позже приложить к ним теплый камень в качестве горячего компресса.

После того, как дело Се Цзе было раскрыто, все очень испугались, но он не боялся. Даже если бы его продали в рабство, чтобы он служил мужчинам, это было не более чем возвращение к прошлой жизни.

Когда сестра Цин Луань попросила слуг долины отправить всех домой, он нашел предлог, чтобы пойти с ними, а затем тайно сбежал по дороге. Используя то немногое, чему он научился, он замаскировался и отправился в квартал красных фонарей. Он хотел отдать пилюлю Яншоу своей матери, но потом узнал, что она умерла от болезни на второй год после его отъезда.

Жизнь смертного так же дешева, как жизнь муравьев и сверчков. Как нелепо…

Жун Е не плакал. Как он и планировал, он сказал слугам долины, что забыл адрес своей семьи и ему некуда идти. Таким образом, он успешно вернулся в Долину Короля Медицины.

Какая разница между служением культиватору бессмертного царства и служением смертному благодетелю? Если Ухуань-гэ смог это сделать, то почему другие не могли?

Его способности были не так хороши, как у Мин Хуна. Ему было трудно продвинуться в культивировании. Построение Фундамента было далеко в неопределенном будущем. Если бы ему удалось добиться расположения учителя, он смог бы получить драгоценную пилюлю и достигнуть Построение Фундамента, став настоящим культиватором, верно?

Хотя Цин Луань-цзецзе говорила много страшных вещей, но…

На что еще он мог поставить эту никчемную жизнь?

Юэ Ухуань вложил много усилий и создал очень красивого воздушного змея в виде Феникса. Он был ростом с человека и шириной с двух, с распростертыми крыльями. Отделанный золотом и ярко раскрашенный, он казался очень реалистичным, а также был оснащен бамбуковым свистком. Когда сквозь него дул ветер, он издавал чистый и протяжный звук, похожий на крик птиц.

Сун Цинши был так рад, что уже хотел полетать на нем. Смущенно почесав щеку, он не знал, как его похвалить. Стараясь изо всех сил, он сказал:

— Ухуань, ты потрясающий. Этот воздушный змей в сотни раз лучше того, который я купил.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Учитель, тот, который вы купили, без бамбукового свистка, должен называться Бумажным воздушным змеем. С бамбуковым свистком, это называется Ветряная цитра*.

(纸鸢-Бумажный воздушный змей (птичий воздушный змей, маленький ястреб) и 风筝 — ветровая цитра — оба слова, обознаающие воздушного змея (игрушки). Только этот бумажный воздушный змей — старое слово и применим только к воздушным змеям старого стиля. Цитра ветра или 风筝 — это общее слово для воздушного змея, и это единственное слово, используемое сейчас.)

Сун Цинши достал купленного им красивого бумажного воздушного змея. Осмотрев его, он удивился:

— Это действительно так.

Хотя ему нравились красочные вещи, по сравнению с воздушным змеем, которого он купил, воздушный змей Ухуаня отличался как феникс от воробья. Один принадлежал небу, а другой — земле. Даже слепой понял бы, какой из них выглядит лучше. Чем больше Сун Цинши смотрел на бумажного змея, которого он купил, тем больше он думал, что тот выглядит как бельмо на глазу. Когда он уже собирался выбросить его, он увидел Жун Е, который пришел, чтобы доставить домашнюю работу учеников по таблеткам. Он был очень серьезен и ответственен. Сун Цинши небрежно отдал ему воздушного змея, и Жун Е казался очень счастливым.

Детям должно быть все равно, бумажный у них воздушный змей или ветряная цитра, верно?

Он был величественным бессмертным, взрослым, которому исполнилась почти тысяча лет. Конечно, он хотел поиграть с самой красивой большой ветряной цитрой!

В приподнятом настроении Сун Цинши потащил Юэ Ухуаня на вершину горы Синьи. Ему нравилось наблюдать, как меняются облака, но еще больше ему нравилось наблюдать, как среди облаков летают красивые вещи, такие как птицы и воздушные змеи. Когда он был ребенком, он однажды тайком наблюдал, как некоторые дети запускают воздушного змея. Воздушный змей-ласточка взлетел так высоко, что почти вошел в облака. Дети кричали и суетились. Смех раздавался без остановки. Все это казалось захватывающим.

Запускать воздушного змея лучше всего вдвоем. Один человек должен держать воздушного змея, ожидая, когда ветер наберет силу, а другой дергать за веревку и бежать.

Ради забавы Сун Цинши не позволил Юэ Ухуаню прикрепить к воздушному змею какие-либо вспомогательные массивы. Он также запретил все методы управления ветром. Он хотел использовать смертные методы и полагаться на естественный ветер, чтобы запустить воздушного змея. Для этого он даже проанализировал преобладающую скорость и направление ветра на горе Синьи в течение этого сезона, научно определив наиболее подходящее место для запуска воздушного змея. Затем, засучив рукава, он был готов отправить этого воздушного змея высоко-высоко вверх.

Они вдвоем прибыли на гору Синьи и положили воздушного змея на пологий склон, который был подготовлен заранее.

Сун Цинши достал из своего пространственного мешка блокнот и внимательно перечитал советы по запуску воздушного змея. Он пересчитал свою формулу, основанную на текущей силе ветра, и оценил правильную высоту и положение воздушного змея, чтобы не запутать веревку в каком-либо из деревьев.

Юэ Ухуань заглянул в содержимое его блокнота и не смог удержаться от смеха.

Сун Цинши был сбит с толку, не понимая, почему бог-ученый смеется над ним. Он быстро проверил формулу еще пару раз, чтобы убедиться, правильно ли он написал цифры и верно ли выполнил вычисления.

Убедившись, что формула верна, он нашел правильное положение и попросил Юэ Ухуаня подержать для него воздушного змея. Затем он побежал. В первый раз он побежал слишком быстро, и воздушный змей покатился по земле. Во второй раз ему успешно удалось поднять воздушного змея в воздух. Юэ Ухуань стоял у него за спиной, лично обучая его, как отпускать веревку, терпеливо заставляя воздушного змея постепенно подниматься.

Прекрасный феникс медленно взлетел, его длинные красно-золотые хвостовые перья тянулись за ним. Используя силу ветра, он прорвался сквозь облака, издавая четкий и мелодичный птичий крик.

Среди белых облаков появился цвет жизни, и он больше не был тусклым и унылым.

Сун Цинши посмотрел на белые облака и воздушного змея-феникса в небе. Он вдруг почувствовал, что его разум немного затуманился. Ему казалось, что эта сцена была очень знакомой, как будто он видел ее бесчисленное количество раз, но не мог точно вспомнить детали. Что-то, вырезанное глубоко в его костях, начало проявлять беспокойство, пытаясь освободиться от своих оков и убежать…

В его сознании постоянно подавлялись странные чувства, также постоянно пытаясь вырваться наружу, борясь снова и снова.

Сун Цинши так напряженно размышлял, что у него разболелась голова. Но его глаза были твердо прикованы к фениксу среди облаков, пока он упрямо пытался найти ответ.

Внезапно бечевка змея оборвалась. Феникс потерял равновесие, сделал несколько кульбитов в воздухе и начал неудержимо падать.

Юэ Ухуань немного ошеломленно посмотрел на оборванную веревку в своей руке. Он не мог поверить, что совершил такую ошибку.

Сун Цинши отбросил в сторону моток веревки и, управляя своим огнем, взмыл в небо. Он смотрел, как воздушный змей падает, раскачиваясь и вертясь. Увидев, что он вот-вот упадет в болото, он встревожился и бросился на ним, поймав воздушного змея как раз перед тем, как тот упал в грязь. Однако воздушный змей был слишком велик, хвостовые перья Феникса упали и все равно большей частью испачкались в болоте.

Неся воздушного змея, Сун Цинши уныло полетел обратно. Он протянул его Юэ Ухуаню и печально спросил:

— Это потому, что я не запустил его должным образом? Поэтому он упал?

— Нет, — Юэ Ухуань тщательно проверил место разрыва, — Я боялся, что веревка порвется, поэтому я намеренно использовал прочную серебряную струну. Я также проверил ее, когда отпускал. Не должно быть никаких проблем с качеством этой струны, — он вдруг замолчал и, улыбаясь, показал Сун Цинши веревку воздушного змея, — Смотрите, это вина этого маленького парня.

По серебряной нитке полз маленький Золотой Муравей. Нить воздушного змея была слегка повреждена Золотым Муравьем и не выдержала его веса.

Золотые Муравьи — обычные обитатели горы Синьи. Он случайно забрался на воздушного змея и случайно порвал веревку. Воздушный змей упал из-за этого. Все это было справедливо и разумно…

Сун Цинши был ошеломлен:

— Значит, это было совпадение?

— Да, давайте сначала вернемся, — успокаивающе сказал Юэ Ухуань, — Эту краску нельзя отмыть начисто. Позже я заменю детали, которые испачкались, и вставлю более прочную веревку.

Какова была вероятность того, что укус муравья порвет веревку воздушного змея?

Одна на миллиард?

Сун Цинши внезапно вспомнил непостижимую Молниеносную Скорбь, которую испытал Юэ Ухуань, когда добрался до Построения Фундамента. Он вспомнил, что Юэ Ухуань однажды сказал, что повторяющиеся случайные промахи помешали ему раскрыть истинное лицо Се Цзе. Он даже вспомнил свою первую встречу с Луном. Странный порыв ветра унес драгоценные травы, которые он с таким трудом собирал, в грязное и вонючее болото. И вот, зажимая нос, он приблизился к болоту и нашел похороненного в нем ребенка-полудемона.

Почему Система выбрала для миссии фрагмент его души? Почему это заставило его вернуться сюда?

Это все было совпадением?

Сун Цинши остановился и подозрительно посмотрел на небо. Ему все время казалось, что он забыл что-то очень важное.

…

Юэ Ухуань вернулся, чтобы починить воздушного змея.

Сун Цинши чувствовал себя не в своей тарелке, его разум был заполнен воздушными змеями-фениксами, летающими в небе. Он даже не был в настроении проводить какие-либо токсикологические эксперименты. Покормив мышей, он просто вышел из лаборатории, чтобы прогуляться. Сначала он побрел в школу и некоторое время внимательно изучая исследования учеников. Затем он пошел в библиотеку и пролистал несколько книг. Наконец, он необъяснимо оказался в зале предков.

Зал предков отремонтировали, внутри был сделан косметический ремонт. Теперь там было чисто и опрятно. Свиток с картинкой был развернут и повешен на стену. Фрукты и цветы лежали в качестве подношений на столе для благовоний.

Хотя Первый Учитель принял паршивого ученика, этот ученик, в свою очередь, принял для него хорошего ученика, который был хорошо воспитан и благоразумен. Можно считать, что он косвенно выполнил долг сыновней почтительности.

Сун Цинши вспомнил, что уже десять лет не приходил засвидетельствовать свое почтение Великому магистру. Он почувствовал себя немного неловко. И вот он вбежал и предложил три ароматические палочки-джосса. Глядя на подношение, он почувствовал себя немного жадным. Сказав несколько слов Великому Магистру, он взял большой красный персик и съел его, любуясь оставленным им свитком с картинками.

Персики, которые выбрал Юэ Ухуань, были сочными, сладкими и восхитительными.

Великий магистр был ужасным художником. Его уровень мастерства был примерно таким же, как у него. Совершенно непонятно, что он намеревался нарисовать.

Эта картина была помещена в зал предков, но ни один вор не позарился бы на нее.

Сун Цинши на некоторое время задумался. В конце концов, он решил, что эту картину следует убрать. Позже в Долине Короля Медицины будет больше учеников, и все они, преисполненные сыновней преданности, будут приходить каждые несколько дней, чтобы отдать дань уважения работе Великого Магистра. Они придут и увидят такую уродливую и бессмысленную картину… Хочет ли Великий магистр все еще сохранить хоть какое-то достоинство? Хочет ли он сохранить хоть какое-то достоинство для Долины Короля Медицины?

Он должен найти несколько медицинских книг, переданных Великим Магистром, и заставить учеников поклоняться им вместо этой картины.

Сун Цинши снял картину и принес ее обратно во дворец Фулин, собираясь положить в сокровищницу.

Небо постепенно темнело, и на сердце у него тоже становилось все темнее и темнее.

Он больше не надеялся на миссию Системы. Казалось, не было никаких признаков выздоровления Юэ Ухуаня. Единственное, что он сейчас делал, — это не сдавался. Он останется с ним и посмотрит, не принесет ли время каких-нибудь новых возможностей. Если это не сработает, он сделает все возможное, чтобы не допустить ухудшения ситуации. В худшем случае, в будущем он останется в Долине Короля Медицины и проведет свою жизнь с Юэ Ухуанем, каждый день он будет уговаривать его повеселиться и делать его счастливым.

Однако он чувствовал, что этого было далеко не достаточно…

Сун Цинши лег на кровать и открыл свиток с картинками. Он осмотрел его сверху донизу, слева и справа, воображая, что Великий магистр мог бы дать ему немного вдохновения. Может быть, он мог бы поговорить с ним через сон и рассказать ему о способе избавиться от болезненных воспоминаний, не причиняя вреда мозгу. Или он мог бы рассказать ему, как путешествовать во времени и пространстве, что позволит ему непосредственно забить Се Цзе до смерти и забрать Юэ Ухуаня обратно, поместив его в Долину Короля Медицины, чтобы каждый день радуя его и восхваляя, дать ему прожить счастливую жизнь. Если бы у Юэ Ухуаня не было никаких психологических препятствий, он мог бы позволить ему есть сладости каждый день.

Жаль, что Великий Магистр Долины Короля Медицины ничего не знал, кроме лечения болезней и алхимии. Он даже не оставил никаких медицинских книг, связанных с психотерапией…

Какой по-настоящему бесполезный наставник!

Воспользовавшись тем, что его шифу не мог слышать его мыслей, Сун Цинши смело проворчал. Он небрежно бросил свиток с картинкой на прикроватный столик, зажег светящиеся бусины и продолжил раскладывать медицинские материалы. Он погрузился в письмо, а когда обернулся, то обнаружил, что случайно уронил большую каплю чернил на свиток с картинками.

Он инстинктивно потянулся, чтобы вытереть ее. В результате в свитке, который был уже очень старым и хрупким, с минимальными усилиями была проделана большая дыра. Его сердце сжалось, а рука задрожала, и он полностью разорвал его пополам…

Сун Цинши ошеломленно замер…

Он дрожащими руками держал порванные половинки свитка, не зная, что делать. Может ли его всемогущий дорогой ученик починить картину? Может ли он тайно перерисовать картину и притвориться, что ничего не произошло?

Сун Цинши был так напуган, что хотел выкопать яму и скрыть свое злодеяние. Если Юэ Ухуань не займется этим вопросом, то он просто прикинется мертвым. Но он чувствовал, что это нечестно.

Внезапно разорванный свиток засиял золотым светом, как золотой светлячок…

Сун Цинши присмотрелся и обнаружил, что это был Золотой Свет Заслуг, редкая хорошая вещь. Благодаря его медицинским исследованиям таблетки, которые он разработал, спасли многих людей, и это принесло ему некоторые достоинства и заслуги. Сун Цинши был не чужд этой концепции. Говорят, что когда-то существовал культиватор, который непосредственно вознесся в ранг богов благодаря своим накопленным заслугам.

Но почему простая картина скрывала Золотой Свет Заслуг?

Озадаченный Сун Цинши взял картину и изучил ее. Неожиданно Золотой Свет Заслуг обрушился на него, отчаянно сливаясь с его телом.

В глазах у него потемнело, а сознание затуманилось…

В море знаний появилось бесконечное море облаков. В его глубине был дом, похожий на снежную пещеру, пустынный и заброшенный, в котором не было ничего, кроме горы свитков. Внутри дома Сун Цинши увидел молодого человека, очень похожего на него самого. Он казался бесстрастным, как фарфоровая кукла и спокойно сидел в доме, читая книгу за книгой, книгу за книгой…

Вечером молодой человек внезапно пошевелился и в его глазах появился какой-то выжидательный огонек. Это выглядело так, как если бы фарфоровая кукла вдруг ожила.

Он медленно подошел к окну и облокотился на подоконник. Он украдкой смотрел на самую дальнюю точку в небе, как будто чего-то ждал.

В дальнем конце неба постепенно поднимались золотисто — красные лучи света. Это был Феникс, созданный из самого ослепительного пламени в мире, с девятью золотисто-красными огненными хвостовыми перьями. Он медленно подлетел ближе, а затем пролетел мимо его подоконника. Прекрасный свет озарил его невежественные глаза и осветил его холодную и унылую комнату.

Однообразное море облаков ожило вместе с этим великолепным пейзажем.

Это было единственным удовольствием в его сухой и скучной жизни.

Молодой человек ждал и наблюдал каждый день, день за днем, год за годом…

…

Сун Цинши разбудил Юэ Ухуань. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на столе, все его сознание было в замешательстве.

— Учитель, что случилось? — Юэ Ухуань протянул руку и вытер ему глаза.

— Ухуань, мне приснился сон, — Сун Цинши обнаружил, что его глаза наполнились слезами, которые он просто не мог остановить. Он пробормотал, — Сначала это был хороший сон, а потом он превратился в кошмар, ужасный кошмар…

— Кошмар не реален, — Юэ Ухуань запаниковал от его необъяснимой печали. Он долгое время успокаивал свего учителя, а потом, наконец, спросил, — Что вам приснилось?

Сун Цинши поднял голову и пристально посмотрел в самую красивую пару глаз феникса в мире. Он не мог насытиться, глядя на них. Он изо всех сил старался подавить свою печаль, но крепко вцепился в рукав Юэ Ухуаня и зарыдал:

— Ухуань, мне приснилось, что Феникс исчез.

— Ухуань, я хочу вернуть его.

— Ухуань, я никогда не сдамся.

Юэ Ухуань был очень смущен. Он не понимал, чем так расстроен его учитель. Возможно, из-за падения воздушного змея-феникса ему приснился кошмар? В душе учитель был очень спокойным и уравновешенным. Но он старался держаться подальше от людей и был совершенно незнаком с обычаями этого мира, поэтому иногда он проявлял детскую сторону. Кто бы мог подумать, что он даже будет плакать от ночных кошмаров?

Сун Цинши крепко вцепился в отвороты его халата, совершенно не желая его отпускать. Он даже прижал голову к его груди, отчаянно вытирая слезы.

Юэ Ухуаню хотелось и утешить его, и посмеяться. Он не знал, что сказать. Поразмыслив немного, он достал черную бамбуковую флейту, прижал ее к губам и выдул несколько веселых мелодий.

Приятный звук привлек внимание Сун Цинши. Он поднял голову и посмотрел на длинную флейту в руке Юэ Ухуаня. Медленно выпустив его одежду, он немного подумал, лег на его колени и стал слушать музыку.

Возможно, это был обман света, но Юэ Ухуань неожиданно обнаружил, что в глазах Сун Цинши, обычно таких ясных, что можно было видеть все до самого дна, появилась странная болезненная эмоция, как будто на прекрасные кристаллы в темноте набросили густые тени. От этого ощущения ему стало немного не по себе.

Сун Цинши повернулся на бок и слегка прикрыл глаза. Улыбнувшись, он сказал:

— Я хочу послушать счастливую песню.

Юэ Ухуань на время отбросил сомнения и заиграл очень нежную экзотическую песню. Он не знал ни ее названия, ни откуда она взялась. Это было музыкальное произведение, которому его научила мать, когда он был еще маленьким. Она говорила, что песня изображает благословенный дом и счастливые воспоминания. Ему очень нравилась эта песня. Она навевала ему мысли о прекрасных пейзажах тающего снега и распускающихся весенних цветах.

Музыка смывала все печали. Она смоет печаль учителя.

Звук флейты прекратился…

Сун Цинши медленно открыл глаза. Мрак в его глазах исчез, вернувшись к своему прежнему виду. Юэ Ухуань подумал, что, должно быть, он ошибся.

— Мне никогда не снились кошмары. Я так опозорился, — весь в смятении Сун Цинши попытался вернуть себе достоинство и объяснил, — Мне снилось, что что-то, что мне очень нравилось, пропало, и сколько бы я ни искал, не мог его найти. Это чувство постоянно приводило к провалу экспериментов на белых мышах. Неудачи снова, снова и снова, и невозможность найти причину. Это очень печально…

Юэ Ухуань не знал, какое отношение эксперименты с белыми мышами имеют к тому, что ему нравится, но он знал, что его мышление отличается от мышления обычных людей, ведь он был фанатиком медицины. Для него провал эксперимента был очень тяжелым ударом. Каждый раз, когда он заканчивал разбирать записи о неудаче, он удрученно ложился на стол и проводил так большую часть двух часов, отказываясь даже от десерта.

— Это действительно печально — раз за разом проваливать эксперименты с мышами, — Юэ Ухуань попытался понять его чувства и успокоил его, — Если бы я столкнулся с подобным, я бы тоже заплакал.

Сун Цинши встал и потер покрасневшие глаза. Смутившись, он сказал:

— Глупости. И вообще, ты не можешь плакать…

Юэ Ухуань пошутил:

— Если учитель хочет видеть, как я плачу, может, мне пойти найти какое-нибудь лекарство, чтобы закапать в глаза, и тогда, возможно, слезы выйдут?

Сун Цинши развеселился:

— Я не хочу видеть, как ты проливаешь слезы.

Юэ Ухуань спросил:

— Тогда, что бы вы хотели увидеть?

Сун Цинши внезапно приблизился и долго смотрел ему в лицо. Он тихо сказал:

— Я хочу увидеть тебя в твоем самом прекрасном виде.

Юэ Ухуань был ошеломлен. Он коснулся своего лица, в его глазах отразилось недоумение.

— На пути культивации бессмертия тело становится все более совершенным по мере роста твоего уровня, — Сун Цинши на секунду задумался и объяснил, — Ухуань сейчас только на уровне Построения Фундамента. Я с нетерпением жду, когда ты достигнешь уровня Формирования Ядра, Зарождающейся Души… и даже выше. Ты, безусловно, станешь самым прекрасным человеком, когда-либо ступавшим по земле.

Учитель неожиданно научился рассказывать анекдоты. Жаль только, что слова его были слишком плохими, а преувеличения просто зашкаливали. Юэ Ухуань не стал сдерживать его энтузиазм в рассказывании анекдотов. Чтобы поддержать его, он даже немного посмеялся.

Сун Цинши рассмеялся вместе с ним. Внезапно он встал и поцеловал его в губы. Он научился запечатлевать долгий поцелуй и немного углубился, коснувшись его кончиком языка. Затем он отстранился.

Юэ Ухуань был ошеломлен этим поцелуем.

— Ты сказал, что пока мне это нравится, мы можем целоваться каждый день, — Сун Цинши облизал губы и сказал смело и уверенно, — Обещания нужно выполнять! Только щенки бесстыдны!

Юэ Ухуань попытался отказаться:

— Учитель, это нехорошо. Разве вы не говорили, что больше не будете делать глупостей?

Сун Цинши наклонил голову. Он немного подумал и ответил весьма обоснованно:

— Я сейчас не пью никакого алкоголя. Я совершенно трезв, так что это не глупости.

Юэ Ухуань был беспомощен:

— Почему вы хотите это сделать?

Сун Цин настаивал на каждом шаге и спрашивал в ответ:

— Мне это очень нравится, а тебе?

Юэ Ухуань потерял дар речи от его опровержения. Он не мог солгать и ответить, что ему не нравится, потому что ему это нравилось. Ему настолько нравилось, что он просто не мог остановиться и хотел, чтобы это чувство длилось всегда и никогда не покидало его.

Он хотел отступить, но Сун Цинши снова поцеловал его. Влажное дыхание нежно открыло замок на его сердце, впустив слабый аромат лекарств между его губами, как будто это могло смыть всю грязь. Неопытные и неуклюжие движения легко заставили его отбросить все и ринуться в стремительный полет. Он никак не мог отказаться от такого высшего счастья и стремительно погружался в этот запретный мир.

— Тебе это нравится, — Сун Цинши немного отстранился от его губ, а затем снова поцеловал их. Задыхаясь, он сказал, — Я знаю, что тебе это тоже нравится.

Юэ Ухуань в замешательстве сказал:

— Цинши, я не могу.

Сун Цинши спросил:

— Ты же сказал, что это игра, с чего бы тебе нервничать?

Как можно было так легко убрать ногу, которая уже пересекла границу?

Юэ Ухуань уставился на его бледно-розовые губы, чувствуя, что его здравомыслию постоянно бросают вызов, доводя его почти до срыва. Он подумал о том, чтобы встать и уйти, но обнаружил, что сеть, которой стала Долина Короля Медицины, запутала не только Сун Цинши, но заодно и его самого. Ему некуда было бежать. Он мог только шаг за шагом приближаться к краю обрыва. Ему грозила неминуемая опасность, но он не мог отступить.

Как бы хорошо он ни умел вычислять других, он не мог вычислить собственное сердце.

Учитель, казалось, не знал ничего, кроме поцелуев. Он также не понимал этих грязных дел в спальне… В основе его Пути Бессердечных не было ничего особенного.

Если это всего лишь простой поцелуй, может ли он…

От поцелуя у Юэ Ухуаня так закружилась голова, что мысли немного вышли из-под контроля. Он неуверенно спросил:

— Учитель, мы можем просто продолжать целоваться?

Сун Цинши радостно улыбнулся:

— Если Ухуаню это нравится, то никаких проблем!

Юэ Ухуань вздохнул с облегчением. Он опустил голову и стал пробовать вкус, которого жаждал день и ночь. Мягкие волосы в беспорядке намотались на кончики его пальцев, которые не желали их отпускать. Белое одеяние смялось, обнажая прекрасную лебединую шею, прелестное адамово яблоко слегка подрагивало вместе с дыханием. Ему очень повезло, что он заранее принял лекарства, сдерживающие его желание, чтобы подготовиться ко сну. Таким образом, несмотря на такое запредельное счастье, он не покажет позорного поведения. Возможно, такие лекарства должны стать его стандартным запасом и всегда быть под рукой.

Была глубокая ночь. Кто знает, как долго они были так близко друг к другу, что их дыхание слилось воедино, но, наконец, они остановились.

Юэ Ухуань обнаружил, что Сун Цинши крепко держит его за руку, не собираясь отпускать. Он задумался на мгновение, а затем лег на край кровати. Он вытянул Лозу Кровавого Короля, слегка ткнул ногу Сун Цинши, а затем обхватил ее. Он спросил с улыбкой:

— Учитель, у вас есть для меня сегодня сказка на ночь?

— Я забыл, — Сун Цинши обнаружил эту большую проблему и долго думал над ней, — Давай поболтаем.

Юэ Ухуань с любопытством спросил:

— О чем вы хотите поговорить?

Сун Цинши указал на Лозу Кровавого Короля на своей ноге:

— Я хочу знать, как она у тебя появилась.

Он спрашивал несколько раз, но каждый раз Юэ Ухуань смотрел то влево, то вправо, говоря о чем-то другом. Единственное, что он сказал по этому поводу, так это то, что он получил ее случайно. Он отказался говорить о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. Сун Цинши было неловко заставлять его отвечать на этот вопрос, поэтому он просто оставил все как есть. Но сегодня он не собирался идти на компромисс, он будет приставать к Юэ Ухуаню, чтобы тот рассказал ему о реальной ситуации.

У Юэ Ухуаня не было другого выбора. Подумав, что дело уже давно в прошлом, он сказал правду:

— Я получил ее на Неугасимой Вершине.

— Неугасимой Вершине? — Сун Цинши вспомнил то, что он читал в древних материалах, и быстро понял, — Это Гора Пламени на Восточном Континенте? Я помню, что это изолированное место крайнего огня, место, где не может вырасти даже травинки, где исчезли все птицы. Там даже не осталось духовных жил… Огонь там очень опасен. Говорят, что он может сжечь даже твою душу. Почему ты пошел туда… за Огненным Линчжи*?

(ПП: линчжи — магический лекарственный гриб)

Единственной хорошей вещью в этом изолированном месте, где бушевало пламя, был Огненный Линчжи. Огненный Линчжи был основным лекарственным ингредиентом для приготовления Пилюли Горящего Сердца. Он рос медленно и был очень редким. Его чрезвычайная польза для культиваторов с духовными корнями типа Огня или Металла делала его сокровищем небес и земли. Стоило ему появиться, как все стремились завладеть им.

Юэ Ухуань, должно быть, получить известие об Огненном Линчжи и захотел создать Пилюлю Горящего Сердца, чтобы укрепить свое сердце.

— Я потерпел неудачу, — Юэ Ухуань был немного расстроен. Он был всего лишь культиватором Построения Фундамента. Даже если он полагался на свои навыки владения мечом, Ядовитые Марионетки, талисманы и массивы, в борьбе за сокровища против культиваторов Формирования Ядра и даже Зарождающейся Души, вероятность неудачи все еще была относительно высока, — В то время я замаскировал свою личность и спрятался в рядах тех, кто охотился за сокровищами. Я заранее приготовил ловушки, чтобы спровоцировать их на убийство друг друга. После успешного получения Огненного Линчжи я наткнулся на новых охотников за сокровищами… демонических культиваторов из секты Цзюэцзин. Отступать было уже поздно, они перекрыли все возможные пути отступления. Они пытались убедить меня отдать Огненный Линчжи, говоря, что отпустят меня, если я это сделаю.

Сун Цинши слегка нахмурился и спросил:

— Все демонические культиваторы Секты Цзюэцзин жестоки и беспощадны, как они могут быть такими добродушными?

— Я знал, что они обманывают меня. Как только я передам Огненный Линчжи, они заберут мою жизнь. А так как я все равно умру, то неважно, как, — Юэ Ухуань не мог удержаться от смеха, — Поэтому, пользуясь тем, что они не знают моей истинной личности, я разыграл этих глупцов, а потом бросил Огненный Линчжи в море огня на Неугасимой Вершине. Я издевался и высмеивал их. Учитель, то, как они выглядели, прыгая от бешенства, было действительно смешно…

Бесценный Огненный Линчжи был мгновенно поглощен бушующим инферно и полностью уничтожен.

Демонические культиваторы не ожидали, что культиватор Построения Фундамента осмелится так с ними шутить. Они были в такой ярости, что хотели вырвать душу Юэ Ухуаня и пытать ее.

Юэ Ухуань рассмеялся и сказал:

— Видя, что ситуация не очень хорошая, я тоже прыгнул с Неугасимой Вершины.

Его неожиданный поступок нарушил их планы. Демонические культиваторы снова пришли в ярость, они так и не осмелились приблизиться к Неугасимой Вершине, этой ужасающей зоне, где и тело, и душа могли сгореть дотла.

— В Неугасимой Вершине есть странное воздушное течение, похожее на вихрь. Оно может втянуть в себя все, что летит. Я не мог использовать никаких защитных навыков меча. Повезло, что меня подхватило воздушным потоком и снесло в расщелину в скале, — размышляя о ситуации в то время, Юэ Ухуань с кривой улыбкой сказал, — Из расщелины не было выхода. Огнестойкий халат и все мои талисманы от огня отвели от меня столько повреждений, сколько могли. Меня должна была ждать смерть, но я случайно нашел саженец души Кровавого Короля. Терять было нечего, я слился с Лозой Кровавого Короля, а затем использовал ее, чтобы вскарабкаться на скалу и выбраться наружу.

Выслушав, Сун Цинши задумчиво сказал:

— Тебе повезло?

— Возможно, — размышлял Юэ Ухуань, — С тех пор как я получил Лозу Кровавого Короля, моя удача стала гораздо более нормальной. Ощущение того, что судьба меня постоянно одолевает, исчезло.

Только когда он попытался убить Ань Луна, закон Небес снова вмешался. Может быть, Ань Луну еще не суждено умереть?

Сун Цинши улыбнулся:

— Этот счастливый случай действительно опасен.

Юэ Ухуань засмеялся и сказал:

— Все это в прошлом.

Сун Цинши схватил Лозу Кровавого Короля и стал играть с ней на ладони.

Была ли это действительно удача?

Дух Сун Цинши был крайне истощен. Он заснул, лежа в объятиях Юэ Ухуаня, крепко вцепившись в него, как осьминог, и не желая отпускать его, чтобы тот случайно не исчез.

Юэ Ухуань снова испытал чувство неспособности двигаться. К счастью, эффект лекарства был очень хорошим, и это было не слишком трудно вынести. Он хотел было наклониться вбок, чтобы придать Сун Цинши удобное положение, но обнаружил, что его талия плотно сжата. Как бы он ни двигался, он все равно давил на руку учителя. Он был вынужден сохранять свое положение и использовать Лозу Кровавого Короля, чтобы подтащить одеяло и накрыть их.

С тех пор как учитель стал таким привязчивым, это было все труднее вынести…

Юэ Ухуань осторожно развязал ленту для волос у человека в своих обьятиях, распустив его длинные волосы. Мягкие, тонкие черные пряди упали вниз, смешиваясь с его собственными длинными волосами, которые он распустил в самом начале. Они смешивались друг с другом до тех пор, пока невозможно было различить, где чьи.

Его настроение стало игривым. Чтобы Сун Цинши не заметил, он тихонько подобрал пряди их длинных волос и заплел их в косу, попытавшись завязать свободный узел. С чувством удовлетворения он на мгновение оценил его и спрятал среди других прядей. Он подождет до утра, чтобы распутать его.

Он погасил светящиеся бусины и задернул голубые занавески балдахина.

Юэ Ухуань вытянул руки, держа в своих объятиях этого человека, который был совершенно беззащитен по отношению к нему. Он вдыхал целебный аромат, от которого у него замирало сердце, вспоминал эти сводящие с ума сладкие поцелуи и ощутил нереальное чувство счастья.

Это было именно то, чего он желал больше всего.

Близкое общение, когда нет места другим, но никогда не переходящие границы.

Сердце учителя на Пути Бессердечных было стабильно, а значит, что бы он ни делал, его учитель не будет затронут.

Юэ Ухуань не мог не посмеяться над собой. Он уже давно превратился в чудовище, воспитанное ветром и луной. Он знал, что его тело и красота могут легко вызывать желания у мужчин. Он повидал все виды баловства. По одному лишь взгляду он мог определить, чего хотят другие. Он так привык к этому, что случайно использовал провокационные приемы во время их поцелуя. Когда он осознал это, было уже слишком поздно. К счастью, Сун Цинши был невозмутим, и никаких недопустимых физических ощущений не возникло.

Поцелуи Сун Цинши были самыми чистыми, как у ребенка, ищущего сахар.

Такие люди, как он, могли даже почувствовать прекрасную сладость внутри…

А если бы Бессердечное Сердце Дао учителя зашевелилось?

Юэ Ухуань подумал об этом и почувствовал, что недостаточно знает о Пути Бессердечных. Ему нужно собрать необходимую информацию и тщательно ее изучить.

…

На следующее утро Сун Цинши встал и обнаружил, что всю ночь продержал Ухуаня в своих руках. Он немного смутился и поцеловал его. Затем он встал, быстро умылся и в очень приподнятом настроении побежал в исследовательскую комнату, чтобы начать новый раунд токсикологических исследований.

Бабочка Черной Смерти была очень токсичной и ядовитой при контакте. Когда Ядовитый Мастер Не очистил Ядовитый Линьши, не было лучшего способа избавиться от примесей. Теперь у него имеются лболее эффективные методы и техники очистки, которые могли увеличить токсичность Ядовитого Линьши в пять раз. Он также мог регулировать вспомогательные материалы, на которые влияли примеси. Вполне возможно, что он сможет создать яд, способный убить культиватора уровня Святого.

Добыча Ядовитого Линьши была опасной. Сун Цинши не позволял своему ассистенту случайно касаться его. Он оставался в исследовательской комнате сам, повторяя эксперимент снова и снова. Он создал более дюжины образцов в чашках Петри, разводя Грибок Розового Шелкопряда, чтобы распространить яд. Только когда он правильно скомбинирует Грибок Розового Шелкопряда и Ядовитый Линьши, можно будет считать эксперимент с Бабочкой Черной Смерти успешным.

Юэ Ухуань несколько раз посылал Лозу Кровавого Короля проверить, как он там. Видя, что учитель полностью поглощен и слишком занят, чтобы заниматься чем-то еще, он решил просто сдаться.

У него самого было еще много дел. Помимо бухгалтерских книг и других внутренних дел, ему также нужно было укрепить массив Ядовитого Тумана, сделать больше Ядовитых Марионеток и, насколько это было в его силах, превратить Долину Короля Медицины в крепость, подобную железному бастиону.

Слияние более чем дюжины чашек Петри не дало результата. То ли Грибок Розового Шелкопряда потерял свое действие, то ли токсичность Ядовитого Линьши снизилась…

Сун Цинши записал все неудачные эксперименты и три четверти часа чувствовал себя подавленным.

К тому времени, когда он вышел из лаборатории, уже стемнело. Он протер усталые глаза и направился в школу, где увидел, как Цин Луань ведет учеников для проведения исследований в области алхимии. Очевидно, они экспериментировали с новой формулой.

К сожалению, ее эксперимент также закончился неудачей, и из печи для таблеток вышел черный дым, сопровождаемый зловонием.

Цин Луань на мгновение замолчала. Затем она попросила Жун Е записать процесс и результаты их неудачного эксперимента.

Жун Е посмотрел на небо и обиженно сказал:

— Цин Луань-цзе, все уже проголодались. Может быть, нам сначала стоит пойти поесть?

Цин Луань отказалась:

— Сначала сделай запись.

Жун Е не понял:

— В любом случае, это закончилось неудачей. Почему нам все еще нужно это записывать? Посмотри на эту записную книжку, все это неправильно, неправильно, неправильно; по крайней мере, уже 70 или 80 раз. Есть ли в этом какой-то смысл?

Мин Хун открыл рот и сказал:

— Это то, что нам приказал сделать учитель. Каждый раз, когда ты проводишь эксперимент, независимо от того, закончился ли он успехом или неудачей, нужно записывать его.

— Учитель, должно быть, очень силен, — услышав, что это была команда Сун Цинши, Жун Е больше не осмеливался опровергать. Он сокрушался во время записи, — Мы слишком глупы и всегда терпим неудачу. Цин Луань-цзе сказала, что Долина Короля Медицины позже будет принимать больше учеников. Нам придется спрятать эту книгу рекордов и не показывать ее нашим младшим братьям и сестрам. Иначе они будут смеяться над нами за то, что мы такие бесполезные.

Цин Луань собиралась что-то сказать, но, увидев, как Сун Цинши вошел в дверь, поспешно поклонилась. Дети перестали играть и встали как следует.

Сун Цинши улыбнулся, взял блокнот из рук Жун Е и пролистал несколько страниц:

— Вы не должны скрывать ошибки. Вы должны поместить их в лабораторию, чтобы они хранились вечно. В будущем, когда будут проведены исследования этого препарата, они будут знать, как устранить провалившиеся планы… Включая все эксперименты, которые вы проводили раньше, все данные должны быть сохранены, и мы должны выяснить, почему они потерпели неудачу.

Жун Е покраснел и пробормотал:

— Включая тот раз, когда я заставил взорваться печь для таблеток?

— Да, — сказал Сун Цинши с улыбкой, — Таким образом, все будут знать, что нельзя класть желтый порошок при очистке таблетки Возвращение весны, иначе она взорвется.

Жун Е внезапно немного понял, но все еще недостаточно хорошо.

— Ты не должен бояться неудачи, — Сун Цинши посмотрел на таблицу данных эксперимента Цин Луань и подтвердил, что в процессе не было ошибок, — В медицинских исследованиях неудача является нормой. Многие люди терпят неудачу сотни, тысячи раз…Успех — это всего лишь вопрос удачи.

Жун Е осторожно спросил:

— Учитель, вы тоже можете потерпеть неудачу?

Сун Цинши не мог удержаться от смеха:

— Ты знаешь Таблетку для защиты сердца?

— Да! — дети бросились отвечать, их лица были полны восхищения, — Это таблетка, разработанная учителем в его ранние годы. Она оказывает чудесное действие на поврежденное сердце и артерии! Все говорят, что появление этой таблетки потрясло царство бессмертных. Это изменило способ лечения ран в сердце и артериях. Из-за этого учителя называют гениальным алхимиком.

Красивые глаза Жун Е были полны поклонения:

— Учитель — врожденный гений. Мы слишком неполноценны.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой сказал ему Сун Цинши, — При разработке Таблетки для защиты сердца я потерпел неудачу 3672 раза.

Жун Е был ошеломлен.

— В двадцать девятом ряду библиотеки на самом верху сложено более шестисот книг с записями. Это записи о моей неудаче за тот год. Взрывать печь для таблеток — это то, что я делал много раз, — Сун Цинши вспомнил забавный инцидент из прошлого и не мог удержаться от смеха, — В конце концов, я задремал и случайно уронил оксалин в смесь, и это удалось.

Он знал о своем собственном IQ. Хотя он был немного умен, он все еще далек от того, чтобы называться гением. Он мог только усердно работать и продолжать пытаться.

– Не бойтесь неудачи, — Сун Цинши увидел Юэ Ухуаня, выходящего из цветущей персиковой рощи. Улыбка в его глазах стала еще мягче, — Каждый раз, когда вы терпите неудачу, вы устраняете ошибку. Если вы не сдадитесь, вы найдете правильный ответ.

Видя, что он собирается уходить, Жун Е не удержался и спросил:

— Учитель, вы все еще терпите неудачи даже сейчас?

Сяньцзунь Король Медицины уже был культиватором Зарождающейся Души, врачом номер один в мире. Все говорят, что нет таблетки, которую он не мог бы усовершенствовать, и нет пациента, которого он не мог бы вылечить.

Стоя в дверях, Сун Цинши оглянулся:

— Я терпел неудачу все это время.

В золотистом сиянии сумерек у него не было времени скрыть нежность на лице, когда он смотрел на этого человека, и эта сцена попала в глаза всем. Казалось, они увидели самое счастливое чувство, которое заставляло их тосковать и завидовать.

Сун Цинши подошел к Юэ Ухуаню, и они вдвоем ушли, разговаривая и смеясь.

Жун Е посмотрел на Юэ Ухуаня и снова вспомнил прекрасную русалочью жемчужину. Эта жемчужина теперь была привязана к новому нефритовому украшению на талии Юэ Ухуаня. Украшение также было сделано из лучшего Драконьего Нефрита, белого, как застывший овечий жир, в котором были разбросаны золотые зерна, похожие на золотого дракона, спрятавшегося в облаках. Нефрит нес с собой прикосновение ауры водного типа, которая могла питать меридианы древесного корня.

Прошлой ночью Ухуань Сяньчжан* спал во дворце Фулин? И сегодня у него появилось новое нефритовое украшение?

(ПП: Сяньчжан — старший бессмертный)

Цин Луань-цзе всегда настаивала на том, что отношения между Ухуань Сяньчжаном и учителем не были такого рода отношениями. Так что, пожалуйста, не говорите ерунды. Мин Хун, Цинъюнь и другие все поверили в это, когда Цин Луань-цзе сказала, что Ухуань Сяньчжан и учитель оставались в спальне, разговаривали об академических науках, решая математические задачи и изучая массивы… Иногда из-за того, что их обсуждение затягивалось до поздней ночи, было слишком хлопотно менять комнаты, и поэтому они просто спали вместе.

Он тогда высказал завуалированное возражение.

Мин Хун вообще ничего не понял:

— Что могут натворить двое взрослых мужчин?

Жун Е чуть не упал в обморок от гнева:

— Ты забыл, что тебя почти продали?

— Как может быть так много гомосексуалистов в мире? У нас в Долине Короля Медицины нет таких грязных вещей, — Мин Хун был типичным примером "забывания прошлых болей, как только рана зажила". Вспомнив эти отвратительные вещи, его лицо потемнело, и он решительно защитил моральный облик своего благодетеля, — Наш учитель просто не такой человек! Он не стал бы делать такие отвратительные вещи с Ухуанем-гэ!

Губы Жун Е дернулись…

На самом деле в Долине Короля Медицины было несколько однополых пар, но Мин Хун вообще не мог этого заметить. Когда он видел их, он просто думал, что они очень хорошие друзья. Даже сам Жун Е отдавал предпочтение мужчинам, и время от времени кто-нибудь проявлял к нему интерес. Вот почему ему не нравилось ходить в большую баню, которой пользовались слуги долины. Ему было неприятно, когда его видели другие. Мин Хун совершенно не понимал ориентации своего друга. Он не только без колебаний воспользовался большой баней, но даже несколько раз планировал искупаться с ним, сказав, что отмокать в горячей ванне было приятно…

Если бы не тот факт, что он знал, что этот парень выглядит сдержанным, но на самом деле был идиотом, когда дело касалось эмоций, он мог бы неправильно понять.

Хэ Цинъюнь однажды сказал ему, что у кого-то были свои планы на Мин Хуна в бане и они намеревались воспользоваться им. Мин Хун тогда ошибочно подумал, что они просто провоцируют его. Кроме того, тот человек сказал несколько неуважительных слов в адрес Цин Луань, поэтому он вытащил этого человека и так сильно избил его, что тот уже полмесяца не мог встать с постели. С того дня, казалось, ни у кого из мужчин и в мыслях не было дурачиться с ним. С другой стороны, среди слуг долины было гораздо больше девушек, которые запали на него.

Почему все его друзья такие глупые?!

Жун Е чувствовал себя раздавленным… Он решил по-прежнему полагаться на себя.

Во время закрытой культивации учителя Юэ Ухуань отвечал за все ресурсы долины. Жун Е видел, что Юэ Ухуань не интересовался женщинами, и думал о том, чтобы подурачиться вокруг него и попытаться, по крайней мере, выманить какое-нибудь лекарство для культивирования. Однако уродство Маски Дьявола Юэ Ухуаня действительно напугало его, и он так и не смог решиться. Кроме того, в течение этого периода Цин Луань-цзе как сумасшедшая увеличила их домашнюю работу, и что бы он ни делал, он просто не мог закончить все задания. В конце концов он отказался от этой идеи.

Жун Е знал, что Юэ Ухуань был чрезвычайно умен и способен; ему глубоко доверяли. Он не ожидал такого же обращения. Он просто хотел использовать свою красоту для каких-нибудь выгод, чтобы успешно достичь Построения Фундамента…

Если бы он мог стать настоящим культиватором, его мать никогда бы больше не назвала его никчемным, верно?

Жун Е был встревожен.

Сун Цинши был в очень хорошем настроении. Выйдя в коридор, он взял Юэ Ухуаня за руку и бодрым шагом повел его в кабинет.

Юэ Ухуань на мгновение замешкался и хотел отдернуть руку, но его держали так крепко, что он не знал, как ему освободиться. Наконец, его втащили в кабинет, заставили сесть на кровать Луохань и бросили огромную кипу документов. Он пролистал несколько страниц и обнаружил, что большинство из них — это записи, сделанные Сун Цинши. Они варьировались от мелких до глубоких, большая часть из них была записями медицинских экспериментов.

— Я хочу разобраться с идеями и методами исследования и передать их Цин Луань, — радостно сказал Сун Цинши, — Объем работы немного большой. Как ты думаешь, ты сможешь мне помочь?

Юэ Ухуань нерешительно сказал:

— Учитель, вы, кажется, очень оптимистично настроены по отношению к ней?

Сун Цинши улыбнулся:

— Ухуань, вообще-то тебе не нравится быть врачом и лечить пациентов, не так ли?

Юэ Ухуань на мгновение замолчал и ответил:

— Да, мне это не нравится.

Все его медицинские знания и навыки алхимии были приобретены ради спасения одного человека. Он предпочитал изучать токсикологию, талисманы, устройства, фехтование и другие навыки, используемые для убийства.

Сун Цинши спросил:

— Что ты думаешь о Цин Луань?

— Она умный человек, склонный к мягкосердечию и глупой доброте, — Юэ Ухуань настороженно спросил, — Учитель, похоже, она вас очень интересует?

— Нет, не пойми меня неправильно, — Сун Цинши достал информацию о пенициллине и рассмеялся, — Меня интересует только ее медицинская теория. Это направление я никогда раньше не рассматривал. В своих предыдущих исследованиях в области медицины я всегда стремился к тому, что дает наилучший лечебный эффект. Я никогда не думал о том, чтобы снизить стоимость и сделать его доступным для массового производства.

Его мир был слишком прост, и он никогда не обращал внимания на жизнь других людей. Он редко лечил даже обычных пациентов. Большую часть времени он использовал ядовитый туман, чтобы запечатать Долину Короля Медицины, оставаясь внутри и изучая техники. Когда ему не хватало денег, он создавал и продавал несколько пилюль. Его редким пациентам удавалось получить лечение только благодаря удаче, болезни, которую он хотел изучить, или местному тирану, который приходил к нему с большой кучей редких лекарственных материалов.

Юэ Ухуань наладил для него несколько линий по массовому производству лекарств низкого уровня. Теперь Е Линь даже плакал, уговаривая его превратить их все в мазь Южун, чтобы заработать кучу денег. Однако он всегда чувствовал, что чего-то не хватает.

— Во время этой поездки я увидел, что отношения между мастером и учениками Секты Красного Дракона очень хорошие. Я чувствую, что Долина Короля Медицины также нуждается в передаче нашего учения, — Сун Цинши осмелился вести себя избалованно и спросил, — Ухуань, ты знаешь, какой у меня глупый рот. Каждый раз, когда я говорю, все путается. Только ты с твоим IQ можешь понять, о чем я говорю. Поможешь мне научить Цин Луань и остальных? У Цин Луань есть потенциал, чтобы стать хорошим врачом. Мне интересно, как далеко ее философия сможет завести ее.

Юэ Ухуань знал, что он подвел Великого Магистра, не сделав никакого медицинского вклада на благо мира. Однако он также знал, что для того, чтобы Долина Короля Медицины могла выжить в этом темном и грязном мире, не будучи потревоженной различными силами, им придется полагаться на свои незаменимые медицинские навыки. Обычно они держали свои двери закрытыми для посетителей и просто продавали несколько пилюль, но если они столкнутся с очень важным тяжело раненным человеком, которого никто не сможет спасти кроме Сяньцзуня Короля Медицины, они могут отказаться просить и силой пробьются внутрь, чтобы получить лечение.

Небеса знают, что за отвратительные люди попадаются среди тех, кто обращается за медицинской помощью. Он не хотел, чтобы учитель вступал в контакт с этими грязными кусками мусора снаружи.

Юэ Ухуань отрегулировал дыхание, успокоился и немного подумал. Он чувствовал, что план Сун Цинши был правильным. С точки зрения долгосрочной перспективы, лучше всего было бы подготовить несколько врачей, которые могли бы принести пользу Долине Короля Медицины.

Хотя Цин Луань была смертной, она была очень умна, и ее способности можно было развить до уровня Построения Фундамента с помощью пилюль. У нее был мягкий характер с твердым стержнем, и она была довольно упорной, что делало ее очень подходящей для работы врачом. Кроме того, хотя у нее много недостатков — простодушие, легкость в управлении, — она не окажет плохого влияния на учителя… Его терпимость к Цин Луань тоже была выше, чем к другим. Она была среди тех, кого он считал не слишком грязными.

Видя, что он долго думает, Сун Цинши осторожно уточнил:

— Как ты думаешь, Цин Луань подходит?

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Она не плоха, вы можете попробовать.

Сун Цинши с облегчением перевел дух и с улыбкой сказал:

— Я надеюсь, она станет хорошим доктором.

— Да, — Юэ Ухуань взглянул на все те свитки, что держал в руках, — Она определенно станет хорошим доктором.

Цин Луань очень хорошо понимала нынешнюю ситуацию. Она послушна и будет усердно учиться.

…

Из-за окна прилетела птица-вестник, которая принесла письмо от Сяньцзуня Янь Юаня из Секты Красного Дракона. В нем было домашнее задание по математике, которое выполнила Нянь Нянь. Там было целых тридцать наборов задач. Она справилась с ними меньше чем за неделю, только на некоторых заданиях были странные следы от воды, размывшие чернила. Возможно, она пила воду во время выполнения упражнений и случайно уронила несколько капель? Она также написала записку, в которой поблагодарила Сяньцзуня Короля Медицины и Ухуань-сяньчана за их обучение и руководство. Формулировка была очень стандартной, глубокой и содержательной. Но каждое слово было написано с такой силой, что штрихи даже немного дрожали. Должно быть, она была очень эмоциональна, когда писала это?

— Разве элементарная алгебра и геометрия не сложны? — Сун Цинши немного смягчился, — Учитывая, что ей всего восемь лет, я не давал ей очень сложных вопросов, и… Кажется, я помню, что послал ей всего десять комплектов упражнений?

— Я увеличил сложность и дал ей дополнительные упражнения, — Юэ Ухуань улыбнулся еще мягче, как самый ответственный старший, всегда думающий о своих младших, — Не волнуйтесь, учитель. Я видел способности этого ребенка. Она очень умна. Она быстро учится, и у нее большой потенциал. Не нужно относиться к ней как к обычному ребенку. Царство бессмертных жестоко, и всегда нужно делать все возможное. Нынешние удобства — это будущие смертельные опасности.

Сун Цинши подумал, что в этом есть смысл…

Он проверил домашнее задание Нянь Нянь и убедился, что этот ребенок действительно обладает квалификацией гениального ученика. Жаль было тратить такой талант впустую.

Сун Цинши решительно высказал свое окончательное решение:

— Усложни ее домашнее задание.

Юэ Ухуань улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Затем Сун Цинши открыл письмо от Сяньцзуня Янь Юаня. Как и прежде, большая часть письма была посвящена выражению благодарности за то, что он проявил интерес к развитию Нянь Нянь. Наконец, Сяньцзунь Янь Юань начал неясно причитать о том, что в прошлом он не смог прорваться на стадию Формирование Ядра, и что с годами его здоровье становится все хуже. Он сетовал на то, как мала Секта Красного Дракона, и как мало у них полезных навыков, что сдерживало талант Нянь Нянь.

— Я думаю, он хочет попросить о чем-то, но стесняется об этом сказать, — Сун Цинши долго размышлял, чувствуя, что достиг прогресса в постижении мира. Он передал письмо Юэ Ухуаню и спросил, — Он просит бесплатные таблетки?

Юэ Ухуань перечитал письмо и улыбнулся:

— Он надеется найти лучшие перспективы для Нянь Нянь. Он хочет попросить вас о рекомендации.

Сун Цинши был озадачен:

— Но Сянцзюнь Янь Юань очень любит Нянь Нянь…

В одно мгновение он все понял. Именно из-за любви Сяньцзунь Янь Юань хотел дать Нянь Нянь лучшее будущее. Даже если ему не хотелось, он планировал отправить ее в лучшее место, позволить ей воспарить к более высокому небу.

Сун Цинши долго молчал.

Юэ Ухуань увидел, что он немного запутался в этом вопросе, и утешил его:

— Он тоже знает, что эта просьба довольно бесстыдна. Поэтому он не осмелился сказать об этом прямо. Если вам это неприятно, можете просто проигнорировать.

Сун Цинши медленно сказал:

— Я могу написать рекомендательное письмо госпоже Линь Мяо.

Госпожа Лин Мяо была известной женщиной в бессмертном царстве c выдающимся талантом. В молодости она была наивным романтиком, и ее уговорили выйти замуж в богатую семью. Она родила и вырастила детей, вела хозяйство и забросила культивирование. Она и не предполагала, что вышла замуж не за того человека. Далее последовала история о разногласиях между богатыми семьями, любовных связях, борьбе и ссорах. Сун Цинши было лень слушать длинный рассказ Е Линя. Он знал только, что в конце концов ее любимая дочь была жестоко убита. Она разорвала свою любовь и привязанность, вернулась на путь культивации, убила своего мужа и всю его семью и стала гениальной женщиной, наводившей ужас на всех бессовестных мужчин в царстве бессмертных.

Огромный Небесный остров был богат ресурсами и имел очень хорошую репутацию. Госпожа Линь Мяо жалела девушек с трагической судьбой и была неравнодушна к умным и сообразительным девочкам.

Нянь Нянь определенно завоюет ее расположение.

Хотя репутация Сяньцзуня Короля Медицины была не слишком высокой, он не был подонком. Он никогда не играл ни с чьими чувствами, и он усовершенствовал божественные средства для женщин, такие как Пилюля Вечной Молодости и Мазь Южун. На Небесном острове жили только женщины-культиваторы, и у них было очень хорошее мнение о Сун Цинши, надеясь, что он разработает еще какие-нибудь секретные лекарства для красоты.

Если он напишет рекомендательное письмо госпоже Линь Мяо, то не получит в ответ пощечину, верно?

Додумав до этого момента, Сун Цинши достал новый лист бумаги. Он убедился, что пишет правильно, и, поразмыслив, начал письмо. Он также приложил домашнее задание Нянь Нянь и нарисованный ею талисман, чтобы доказать ее превосходный потенциал.

Юэ Ухуань, видя, что он приложил много усилий, взял письмо, чтобы отполировать его.

— Зачем вы это делаете?

Сун Цинши улыбнулся и ответил:

— Теория хаоса.

Юэ Ухуань был ошеломлен:

— Взмах крыла бабочки?

— Вообще-то у меня нет никаких планов, — Сун Цинши поднял письмо и вытер чернильные следы. Он посмотрел на грозовое небо за окном и тихо сказал, — Я просто хочу попробовать посеять семена, посмотреть, сможет ли маленькая бабочка раздуть ураган…

Эксперимент с бабочкой Черной Смерти раз за разом проваливался. Сун Цинши думал об этом даже во время прогулки. Иногда, во время еды, его палочки замирали в воздухе, как будто он отправлялся в мысленное путешествие.

Юэ Ухуань был в хорошем настроении, и это казалось ему забавным. Он знал, что учитель никогда не откажется от чего-либо, если одержим этим. Ему остается только отложить в сторону другие дела и изо всех сил стараться помочь ему в совершенствовании этого яда.

Ночью они всегда спали вместе.

Обнимать его, похоже, стало привычкой Сун Цинши. Однажды Сун Цинши проснулся посреди ночи и обнаружил, что спит в странной позе, и долго размышлял над этим. Юэ Ухуань думал, что он послушно вернется в свою постель. Неожиданно он просто "разбил треснувший горшок" и бросил попытки исправить свое положение во сне. Сун Цинши обнял его еще крепче, и каждый день он просыпался в его объятиях.

Такое положение было неправильным!

Юэ Ухуань начал немного нервничать и спросил его:

— Учитель… я слышал, что вы культивируете Путь Бессердечных?

Сун Цинши был ошеломлен. Затем он вдруг догадался.

— Тот парень сказал тебе?

Юэ Ухуань почувствовал, что тот очень расслаблен и, похоже, его это совершенно не волнует. Лучше спросить прямо.

— В последнее время ваше… Сердце Дао в порядке?

Сознание Сун Цинши проснулось со щелчком. Вопреки естественному порядку, он насильно сохранил свою Зарождающуюся Душу. В последнее время это было так болезненно, что он едва мог заснуть. Только когда он брал в руки то, что ему нравилось, он чувствовал себя немного спокойнее. Он был мужественным человеком, как он мог ныть и жаловаться на боль перед другими из-за такой мелочи?! Более того, он уже придумал, как уничтожить свою Зарождающуюся Душу, и не собирался впутывать других в это дело.

Он решительно ответил:

— С ним все очень хорошо.

Его Зарождающаяся Душа все еще была на месте, и это было очень хорошо. Если бы она была уничтожена, то это было бы не очень хорошо.

Юэ Ухуань с помощью ментального зонда проверил его Зарождающуюся Душу и убедился, что она все еще находится в его Даньтяне. Несмотря на то, что вокруг нее все было закрыто Призрачным Огнем Подземного Мира, из-за чего он не мог видеть детали, он не заметил никаких признаков разрушения. Его Сердце Дао не двигалось. Это означало, что учитель по-прежнему не испытывает никаких эмоций, у него нет никаких желаний. Это запутало его относительно планов Сун Цинши.

Может быть…Он просто прилипчивый?

На самом деле учитель очень боялся одиночества. Однако ему не хватало самосознания, поэтому подобные вещи могли проявляться в его действиях. Он жил жизнью вдали от общества, не понимал нормального общения и иногда вел себя немного по-детски… У фанатиков было много причуд, и обычным людям было трудно понять их действия.

Юэ Ухуань лежал на кровати, чувствуя себя растерянным. Все больше и больше мыслей приходило ему в голову, и чем больше он думал, тем сложнее они становились.

Сун Цинши подполз к нему и очень искусно поцеловал:

— Поцелуй на ночь.

Этим он занимался каждый день, утром и вечером. Иногда он добавлял и полуночный перекус, словно считал Юэ Ухуаня конфетой.

Юэ Ухуань почувствовал, что начинает привыкать к поцелуям. От беспокойства, которое он испытывал вначале, до радостного предвкушения, которое он испытывал сейчас, он становился все более и более расслабленным, все более и более непринужденным. Каждый день невинно спать с человеком, который ему нравится, не считая того факта, что он не может обойтись без наркотиков, чтобы сдерживать свое желание, кажется довольно хорошей вещью?

Он просто чувствовал, что в этом есть что-то странное…

В Долине Короля Медицины начался бум обучения.

Сун Цинши приказал повесить в школе три баннера. Тот, что висел слева, гласил: "Усердно учись, и каждый день ты будешь совершенствоваться". Правый напоминал: "Успех приходит благодаря настойчивости, настойчивость творит чудеса". Средний призывал: "Будь милосерден в мыслях и делах, исцеляй раненых и спасай умирающих".

Цин Луань была готова сойти с ума от количества учебных материалов. Двадцать часов из двадцати четырех в сутках уходило на чтение и ответы на вопросы. Несмотря на то, что она была полностью и беззаветно предана своему делу, даже ей было трудно держаться. Однако каждый раз, когда она видела пугающее выражение на лице Юэ Ухуаня, его улыбку, которая на самом деле не была улыбкой, она понимала, что все еще может продолжать. Несмотря ни на что, лучше учиться, чем работать в камере пыток…

Она так устала, что просто не могла справиться с другими, и вынуждена была поручить другим детям заниматься самостоятельно.

Жун Е наконец-то нашел возможность воплотить свой план в жизнь. Каждый раз, когда учитель приходил в школу, чтобы проверить домашнее задание, он пытался завязать разговор, чтобы развеселить его. Жун Е обладал приятной внешностью, он был опрятно одет, весел и радушен. Особенно хорошо у него получалось рассказывать анекдоты, как с мясом, так и с овощами*. Каждый раз он мог заставить всех громко смеяться, создавая атмосферу шума и возбуждения.

(ПП: как безобидные, так и пошлые)

Сун Цинши не очень-то понимал шутки. Он смотрел на всех остальных и, боясь, что его разоблачат, тоже улыбался.

Ему не нравилась такая счастливая атмосфера обучения, и ему не нравился такой солнечный и жизнерадостный студент. Ему также не нравился ароматический мешочек, который Жун Е носил на своем теле. Запах оленьей травы внутри был довольно сильным. Хотя он был безвреден для тела, он мог легко возбудить эмоции. В школе, где учились горячие юноши и девушки, этот аромат мог легко вызвать щенячью любовь. Вдыхание его в течение долгого времени могло нанести вред их обучению.

Кстати говоря, от Юэ Ухуаня тоже исходил странный лекарственный запах…

Раны, нанесенные Гу, уже зажили. У него больше не должно быть никаких травм. Зачем ему принимать лекарство?

Сун Цинши задумался.

Увидев его оцепенение, Жун Е набрался смелости и потянул его за рукав. Держа остальных за спиной, он прошептал:

— Учитель, я не понимаю некоторых тем, не могли бы вы мне объяснить? Например, как вы объясняете в спальне Ухуань-сянчану…

— Это невозможно, — Сун Цинши подумал о разнице в IQ между Юэ Ухуанем и Жун Е, и тактично убедил его, — То, что понимает он, ты не поймешь.

Жун Е сладко улыбнулся:

— Хотя я неопытен, я могу научиться всему, что понимает он.

Когда он был ребенком, он слышал много грязных разговоров и знал много уловок, чтобы обслуживать мужчин. Единственное, чего ему не хватало, так это реального применения этих знаний на практике. Его тело было очень гибким. Принимаясь за дело, он всегда стремился к удаче. Он не верил, что не сможет научиться тем трюкам, которые использовал Ухуань-сянчан, чтобы ублажить учителя. В любом случае, это просто спальные дела, что в них такого сложного?

Сун Цинши задумался на некоторое время. Он почувствовал, что должен дать шанс этому ученику, который активно хотел учиться. Он взял набор вопросов по высшей математике и протянул ему.

— Сначала сделай это и посмотри, какие части тебе непонятны. Я попрошу Ухуаня объяснить тебе их.

Жун Е в полном замешательстве держал листы с задачами. Мин Хун посмотрел на него и вздохнул:

— Ухуань-сянчан каждый вечер решает такие сложные задачи?

Сун Цинши похвастался:

— Эти задачи он решал уже давно. Темы, которыми он занимается сейчас, намного сложнее этих.

Мин Хун выразил свое понимание:

— Как можно закончить столько задач? Неудивительно, что, выполняя домашнее задание, он каждую ночь остается во дворце Фулин.

Сун Цинши подбодрил:

— Ухуань очень много работает, ты тоже должен много работать! У тебя тоже все получится!

Жун Е был смущен и дезориентирован его словами. Он начал сомневаться в своих собственных доводах. Может ли быть так, что прежде чем взобраться на кровать учителя, ему сначала нужно ответить на трудные вопросы? Когда он будет удовлетворен его работой… только тогда он сможет служить учителю? Он должен усердно работать над ответами на проблемные задачи и также усердно работать над служением в постели? Не слишком ли это сложно? В его голове возникли странные образы, которые было довольно трудно описать. Он быстро тряхнул головой и отбросил эти мысли.

Учитель выглядел мягким и добродушным, но прислуживать ему в постели было слишком сложно…

Ухуань-сянчану, должно быть, очень трудно.

Жун Е ненадолго задумался и взял в обе руки проблемные упражнения. Он собирался усердно заниматься! Он не сдастся! То, что может Ухуань-сянчан, должен сделать и он!

Сун Цинши смотрел на эту атмосферу усердной учебы и был вполне доволен.

…

Исследования бабочки Черной Смерти продолжались. Неудачи тоже продолжались.

Юэ Ухуань поднял голову от кипы документов и нахмурился, почувствовав запах оленьей травы на Сун Цинши. Эти духи использовались только для того, чтобы медленно вызывать желание мужчины и оживить обстановку в спальне. По всему поместью Золотого Феникса витал этот запах. Однако ингредиенты духов были довольно дорогими, а техника смешивания — еще более сложной.

Кто мог использовать эту нежелательную вещь в чистой Долине Короля Медицины?

Юэ Ухуань задержал дыхание. Он чувствовал, что на чистую область в его сердце проникла грязь и это было невыносимо. Немного подумав, он тут же догадался об источнике аромата и с трудом сдержал убийственный порыв.

Цинь Луан уже однажды горько умоляла его, сказав, что Жун Е слишком юн и прямодушен. Она просила не судить его слишком строго. Он подавлял себя в течение нескольких дней, но не ожидал, что этот парень окажется более наглым и дерзким, чем он думал.

Слишком юн?

В поместье Золотого Феникса юноша этого возраста уже научился бы угождать мужчине и терпеть муки этого темного ада.

Прямодушен?

Какой простодушный человек мог бы знать о таких духах? И о том, как нанести их на тело, чтобы вызвать легкое возбуждение?

Чем больше Юэ Ухуань понимал, тем сильнее кипел от ярости.

Сун Цинши заметил, что его дыхание стало немного ненормальным.

— Ухуань, в чем дело?

Юэ Ухуань изо всех сил старался восстановить нормальное дыхание и с улыбкой сказал:

— Учитель, от вашего тела исходит странный запах. Мне от него не по себе.

Сун Цинши принюхался и заподозрил, что он вступил в контакт с дурно пахнущим лекарственным веществом. Зная, что Юэ Ухуань чувствителен к запахам, он быстро наложил на себя несколько очищающих заклинаний и побежал принимать ванну.

Юэ Ухуань расправил несколько Лоз Кровавого Короля и собрал экспериментальное оборудование. Улыбка в уголках его губ становилась все мягче и мягче.

Он должен сам позаботиться о людях, о которых не могла позаботиться Цин Луань.

…

В своей комнате Жун Е закончил проблемные задачи. Затем он начал изучать свою одежду. Золотисто-красный парчовый халат Ухуань-сяньчжаня был таким красивым, облегающим, с узкими рукавами. Куда бы он ни пошел, он выглядел журавлем в стае цыплят. Между тем, сам Жун Е мог носить только голубой халат, предоставленный Долиной Короля Медицины. Он был простым и без украшений, широким и свободным. В нем было слишком легко раствориться среди толпы. Лучше всего было найти швею, которая помогла бы ему поднять талию, расширить пояс и затянуть его. Вырез нужно было слегка приоткрыть, чтобы были видны ключицы. Только тогда он сможет показать, что его телосложение намного лучше, чем у других.

Ему также нужно было увеличить количество оленьей травы в саше. Сестры в борделе научили его, что этот аромат может возбудить мужчину. Он сам положил его у своей кровати и два дня подряд видел весенние сны. К сожалению, ему приснился не учитель, а этот дурак Хэ Цинъюнь. Это напугало его до смерти. Позже он подарит немного Мин Хуну, чтобы подразнить этого труса. Тогда он не будет так паниковать перед Цин Луань-цзе.

Жун Е возился с халатом перед зеркалом. Вдруг он обнаружил, что в зеркале появилась золотая крылатая маска. Он испуганно обернулся и увидел Юэ Ухуаня, который, прислонившись к двери, смотрел на него, сложив руки.

Жун Е облегченно вздохнул и склонил голову в приветствии, выражая свое почтение.

Юэ Ухуань улыбнулся:

— Цин Луань сказала мне, что у тебя очень умелые руки, и что ты интересуешься механизмами?

Жун Е не понял, к чему он клонит, и кивнул:

— Да.

— Павильон Небесного Ремесла в настоящее время принимает учеников. Если ты умеешь работать руками, то им не важно твое происхождение, — задумчиво сказал Юэ Ухуань, — Долину Короля Медицины и Павильон Небесного Ремесла связывают деловые отношения. Я передал приветствие хозяину Павильона и отправляю тебя туда учиться. Не будем растрачивать твои хорошие навыки.

Лицо Жун Е побледнело. Он любил мастерить, но это не означало, что он хотел стать ремесленником. Он уже видел ремесленников в борделе. Все они были бедными, неопрятными, неухоженными, с грубыми и уродливыми руками. У них была смуглая кожа и множество шрамов от несчастных случаев. Все его братья и сестры сторонились их и не хотели их принимать.

Ремесленники в бессмертном царстве оставались ремесленниками, которым приходилось выполнять тяжелую ручную работу. Если он застрянет там, то его красота будет разрушена менее чем за два года.

Жун Е посмотрел на улыбку в уголках губ Юэ Ухуаня и сразу все понял. Должно быть, он разгадал его планы добиться благосклонности и хотел разобраться с ним пораньше. Он видел много подобных постыдных тайн, но сейчас его соперник был в фаворе, в то время как сам он еще только прокладывал себе путь к благосклонности учителя. У него не было сил сопротивляться, и он находился полностью в его власти.

Он хотел попытаться притвориться капризным, изобразив глупость. Но как мог маленький птенец одурачить духа-лиса, который культивировал тысячи лет?

Жун Е был так зол, что чуть не прослезился.

— Почему вы такой властный? Зачем так издеваетесь над людьми?

Юэ Ухуань обернулся и холодно сказал:

— Людям с грязными мыслями запрещено оставаться в Долине Короля Медицины.

— Я грязный? — Жун Е понял, что из дерева уже сделали лодку*, и выругался от безысходности, — Насколько чисты вы сами? Вы сами всего лишь смертный, но завоевали любовь учителя своей красотой. Вот почему вам выпал шанс достичь неба одним прыжком!

(ПП: поздно что-либо менять)

Юэ Ухуань повернул голову и спокойно посмотрел на него.

Цин Луань боялась его безумия и пыталась помешать ему приблизиться к этим ученикам. Она также не решалась открыть им, что на самом деле происходит за кулисами. Юэ Ухуань всегда следовал общественным правилам и этикету, и он никогда никого не наказывал в их присутствии. Неужели из-за этого дети не понимали его и считали добродушным ягненком?

Жун Е больше не следил за своими словами.

— Скольким мужчинам вы служили? Как вы смеете презирать других за то, что они грязные?

Юэ Ухуань задумался на некоторое время и спросил хриплым голосом:

— Ты хочешь служить мужчине?

Жун Е немного испугался, но, собрав всю свою силу воли, ответил:

— Что плохого в служении культиватору? Вы служите им и получаете безбедную жизнь. Они могут беззаботно подбрасывать вам пилюли и сокровища. Они могут научить вас бессмертным техникам. Это намного лучше, чем быть смертным! Я хочу служить могущественному человеку!

Юэ Ухуань улыбнулся, достал пару перчаток из ледяного шелка и медленно надел их.

В воздухе витал странный аромат, Жун Е вдруг почувствовал легкое головокружение, а все его тело потеряло силу. Он попытался поднять голову, но лицо Юэ Ухуаня уже расплывалось. Сразу же после этого он почувствовал, как что-то безжалостно схватило его за волосы и потащило вперед.

Его длинные черные волосы были в беспорядке, а прекрасные глаза персикового цветения наполнились страхом.

Юэ Ухуань поднял его лицо и мгновение смотрел на него. Его голос был похож на голос демона из ада.

— Я научу тебя, как служить мужчине.

Жун Е наконец понял, что спровоцировал то, что не должен был. Он хотел убежать, но не мог даже пошевелиться. Его одежда была разорвана, а на спине чувствовался жар, как будто на ней выжгли клеймо. Он потерял контроль над своими конечностями, а его мозг погрузился в бессознательное состояние.

Когда он снова очнулся, то обнаружил, что его конечности скованы цепями, свисающими с потолка. На его теле ничего не было. Вокруг было бесчисленное множество глаз, жадно смотрящих на него. Затем бесчисленные отвратительные руки протянулись к нему, пожирая его, как им заблагорассудится. Ему было так страшно, что хотелось кричать, кричать, чтобы они не подходили ближе, но изо рта вырывались невыносимые, непристойные слова.

Он никогда не знал, что эти вещи могут причинять такую боль… Ни жалости, ни нежности, только ужасные издевательства. Он боролся изо всех сил, отчаянно молил о пощаде. Но взамен получал смех и еще более жестокое обращение.

Казалось, что мучения во тьме никогда не прекратятся. Он пережил все самое унизительное и отвратительное, что есть в мире.

Наконец, он проснулся в слезах…

В воздухе витал слабый аромат. Не было ни страшных людей, ни отвратительных вещей.

Жун Е обнаружил, что его тело совершенно чистое. Боль утихла, и тошнота тоже постепенно исчезла. Только его одежда пропиталась холодным потом и прилипла к телу. Он в тревоге поднял голову и обнаружил, что находится в ледяном подземелье. Хотя он не видел никаких ужасных орудий пыток, в воздухе ощущался кровавый запах, который никак не мог рассеяться. Юэ Ухуань сидел за столом с книгой в руках и тихо читал при свете свечи. Рядом с ним стояла медная горелка для благовоний с догорающей палочкой, от которой и исходил странный аромат. Рядом лежали две незажженные палочки благовоний.

Увидев, что он проснулся, Юэ Ухуань протянул руку и взял со стола вторую палочку благовоний.

Хотя Жун Е не понимал, что это за благовония, он догадался, что ужасающие иллюзии, должно быть, исходят от них. Он не посмел больше упрямиться, опустился на колени, распростершись на земле и отчаянно умоляя о пощаде:

— Ухуань-сянчан, я был не прав. Я не должен был говорить о вас плохо!

Юэ Ухуань посмотрел на него некоторое время и безжалостно покачал головой.

Жун Е в отчаянии воскликнул:

— Нет! Я действительно ошибся!

Загорелось второе благовоние, и странный аромат напал снова, более глубокий и тяжелый…

Жун Е снова провалился в еще более мучительный ад, страдая от всевозможных пыток и бесконечных страданий. Каждый раз, когда он думал, что это предел боли, его ждало что-то более мучительное.

Когда он снова очнулся, его дух почти рухнул. Он тупо и вяло сидел на земле, не в силах вспомнить, кто он — человек или животное. Спустя долгое время он наконец понял, что его тело цело и невредимо. Радость от новой жизни позволила ему постепенно вернуть себе человеческий разум и способность говорить.

Жун Е поднял голову. В отчаянии он увидел, как Юэ Ухуань собирается зажечь третье благовоние…

Он совершенно сойдет с ума в аду, пока не умрет.

— Пощадите меня, пощадите меня… — Жун Е наконец понял убийственное намерение демона. Он пополз в сторону, желая отступить, но бесчисленные Лозы Кровавого Короля растянулись, образуя неизбежную клетку и зажав его внутри. Он наконец-то понял, насколько глупым был и как ужасен человек, которого он оскорбил. Но было уже слишком поздно. Он смотрел, как вот-вот загорится благовоние, которое определит его судьбу. Внезапно в его сознании вспыхнул свет, и он в бешенстве закричал, — Я больше не посмею иметь никаких мыслей об учителе!

Благовоние, которое могло отправить его в ад, наконец-то остановилось.

Юэ Ухуань спокойно посмотрел на него и снова спросил:

— Ты все еще хочешь служить мужчине?

— Я не хочу! — закричал Жун Е, со страхом вспомнив те ужасные сны. Он свернулся калачиком в темноте, умоляя, — Я ошибался, я больше не хочу служить мужчине!

Юэ Ухуань держал благовония и потирал лоб, поглядывая на дверь. Он казался немного нерешительным.

Жизнь и смерть зависли в одной мысли.

Жун Е свернулся калачиком и долго плакал в темноте.

Он наконец вспомнил цветочницу, которую выпорол и изуродовал гость. Он вспомнил сяо гуана, которого вынесли завернутым в циновку. Он вспомнил синяки в уголках глаз своей матери. Он помнил только шумную жизнь, хорошую еду, деликатесы и драгоценности. Он помнил только красавицу, сумевшую выкупить свою свободу, но забыл обо многих ужасных вещах и многих трагических концах…

Как он мог быть таким глупцом?

Жун Е громко рыдал и повторял:

— Я был не прав, я действительно был не прав.

Юэ Ухуань наконец-то принял решение. Лоза Кровавого Короля была убрана, а дверь в камеру пыток открылась. Цин Луань уже стояла у двери и плакала, захлебываясь рыданиями.

Жун Е увидел эту слабую фигуру, и ему показалось, что он увидел гавань, где можно укрыться от ветра. Он всхлипывал:

— Цин Луань-цзецзе…

Цин Луань спустилась по ступенькам и, встав перед Юэ Ухуанем, глубоко поклонилась:

— Спасибо.

Узнав о глупости Жун Е, она поняла, что он нарушил серьезное табу. Она попыталась придумать выход из положения, оправдываясь тем, что учитель не обрадуется, если узнает, и попросила отпустить Жун Е в Павильон Небесного Ремесла. Но как только она услышала его безрассудный бред… Она почти потеряла всякую надежду, видя, как бессознательного Жун Е затаскивают в подземелье бесчисленные Лозы Кровавого Короля. Ей было так страшно, что сердце едва не остановилось.

С психическим состоянием Юэ Ухуаня были проблемы. Он не мог чувствовать чужую боль и не понимал, что такое сострадание. Все без исключения люди, вошедшие в подземелье, были либо мертвы, либо сошли с ума…

Цин Луань знала, что ждет Жун Е, и не могла просто смотреть, как это происходит. Она преградила Юэ Ухуаню путь и, стоя на коленях, умоляла, отчаянно просила и плакала.

Юэ Ухуань спросил ее, не в силах понять:

— Почему ты умоляешь о нем?

Цин Луань ответила:

— Жун Е не такой уж плохой…

— Он совершил ошибку.

Цин Луань настаивала:

— Ошибки можно исправить.

Юэ Ухуань долго думал, но ничего не ответил.

В конце концов, он расправил Лозу Кровавого Короля, вытащил Цин Луань из темницы и заблокировал дверь. Цин Луань в отчаянии колотила в дверь. Слышны были ее жалобные причитания, мольбы, душераздирающие рыдания.

Юэ Ухуань простил Жун Е. Он не стал уничтожать его жизнь или дух, не стал применять все те поистине ужасающие наказания. Цин Луань была вне себя от радости от того, что потеряла и снова обрела Жун Е. Она обняла юношу, продолжая утешать его.

— За твою верность на протяжении многих лет, — Юэ Ухуань встал, прошел мимо них и холодно сказал, — Следующего раза не будет.

Юэ Ухуань использовал благовоние "Плетение снов"; набор состоял из трех палочек, каждую из которых нужно было использовать последовательно. По мере вдыхания аромата благовоний, море сознания погружалось в хаос, открывая незащищенную дверь и позволяя практикующему изменять и контролировать его по своему желанию. Существовало множество ограничений на его использование. Например, его нельзя было использовать на культиваторе с более высоким уровнем культивации, иначе эффект будет обратным. Иногда благовоние не срабатывало, когда его использовали против человека с очень сильной волей.

У Жун Е не было сильной воли, а его уровень культивирования находился лишь на стадии Очищения Ци. Он был лучшей добычей для игры.

Юэ Ухуань блестяще умел медленно умерщвлять дух человека. Он мог заставить подопытного покончить жизнь самоубийством или стать безмозглым дураком.

Был однажды один предатель, который продал Долину Короля Медицины. После применения третьего благовония Плетения Снов он окончательно сошел с ума — он жестко содрал с себя кожу и насмерть врезался в стену.

Цин Луань похоронила тело в лекарственном саду. Ее много раз тошнило, и день за днем ей снились кошмары.

К счастью, Жун Е успел вовремя осознать…

Юэ Ухуань оставил ему шанс раскаяться.

С помощью пилюли Успокоения Духа и отвара, Успокаивающего Нервы, Жун Е пришел в себя и постепенно смог отличить иллюзию от реальности. Он увидел Цин Луань, сидящую у кровати и нежно заботящуюся о нем. Он вспомнил свои глупые мысли, и ему стало стыдно, совестно и страшно смотреть кому-либо в глаза. Он зарылся под одеяло и продолжал плакать.

Видя его подавленное состояние, Цин Луань оформила для него больничный лист и отпустила его отдохнуть.

Жун Е тихо спросил под одеялом:

— Цин Луань-цзе, когда я поеду в Павильон Небесного Ремесла?

С тех пор как он попал в царство бессмертных, он никогда не покидал секту Янь Шань и Долину Короля Медицины. Поэтому он боялся идти в Павильон Небесного Ремесла, чтобы стать подмастерьем. Однако он понимал, что совершил большую ошибку и это был единственный выход, за который так боролась Цин Луань-цзе. Он должен уйти.

— Ты уйдешь, как только тебе станет немного лучше. Я все объясню учителю вместо тебя, — Цин Луань немного подумала и попыталась его утешить, — Павильон Небесного Ремесла — хорошее место. В этот раз учеников принимает старейшина Ляо. Она — исключительно выдающийся культиватор. Стать ее учеником — это очень хорошо. Ты не заинтересован в создании лекарств, а с ней ты сможешь полностью реализовать свои сильные стороны.

Жун Е, всхлипывая, согласился.

На следующий день Цин Луань рассказала Сун Цинши о том, что Жун Е отправился в Павильон Небесного Ремесла.

Этот веселый студент произвел на Сун Цинши неизгладимое впечатление. Он вспомнил, что еще вчера тот проявил инициативу встать на путь Юэ Ухуаня и взял огромную кучу домашней работы. Но сегодня он уже заявил о своем намерении покинуть Долину Короля Медицины. Может быть, домашнее задание было слишком сложным и поколебало его уверенность в себе?

Цин Луань улыбнулась и развеяла его сомнения:

— Жун Е всегда любил создавать механические устройства. Он услышал, что старейшина Ляо из Павильона Небесного Ремесла набирает смертных учеников, и поспешил записаться. Это похоже на судьбу.

Мин Хун был знаком с характером Жун Е, и не думал, что тот сделает такой выбор. Он быстро догадался о правде.

Хэ Цинъюнь не мог понять и встревожился:

— Как А-Е может быть ремесленником… — не успел он закончить свои слова, как Мин Хун наступил ему на ногу и заставил его вскрикнуть от боли.

— Цин Луань-цзецзе не причинит вреда никому из нас, — Мин Хун повис на его плечах и ущипнул дурака за руку. Он напомнил тихим голосом, — Жун Е нравится быть ремесленником. Он сам выбрал этот путь.

Хэ Цинъюнь наконец-то понял и с удрученным видом сказал:

— Да, ему нравится работать руками.

Сун Цинши посмотрел на их лица и улыбнулся:

— У каждого свои стремления. Это хорошо.

Он поспешно проверил их домашние задания и, убедившись, что все усердно занимаются, вышел из школы, сказав, что направляется в лабораторию для проведения исследований.

Увидев, что учитель не беспокоится о местонахождении Жун Е, Цин Луань почувствовала облегчение. Оглянувшись, она увидела выражения лиц Хэ Цинъюня и Мин Хуна. Они были полны решимости узнать правду. Она знала, что они друзья, и скрыть это от них было бы нелегко. Однако, заботясь о достоинстве Жун Е, она тактично сообщила им, что он совершил ошибку и должен покинуть Долину Короля Медицины. Они смогут попрощаться с ним в ближайшие два дня. Если Жун Е освоит свои навыки и станет мастером в Павильоне Небесного Ремесла, то у них еще будет возможность увидеться.

Она была старшей сестрой в этой группе детей, и ей глубоко доверяли… Каждый выбор и каждое решение Цин Луань были направлены на то, чтобы обеспечить всем лучшее будущее.

Все были опечалены отъездом Жун Е.

Цин Луань и сама тяжело это переживала. Она сказала несколько слов утешения и решила поправить свое настроение, занявшись учебой. С тех пор, как учитель увидел ее исследования, Юэ Ухуань потихоньку давал ей огромное количество учебных материалов, чтобы побудить ее усердно учиться. Она сразу поняла, каковы были его намерения, и делала все, что могла. Ей хотелось, чтобы в сутках было 48 часов для усердной работы. Приложив немало усилий, ей едва удалось достичь их стандартов.

Сегодняшний день был предназначен для проведения алхимических опытов. Все ученики остались в школе, и в тихой библиотеке никого не было.

Цин Луань быстро нашла нужную ей книгу по медицине и уселась за стол. Подражая манере учителя, она отсортировала ключевую информацию и выписала ее отдельно. Погрузившись в учебу, она не замечала течения времени, а также смену света и тени.

Внезапно птичий гомон и треск насекомых за окном исчезли. Ветер стих. Вся библиотека погрузилась в мертвую тишину, словно ее вырезали из реальности. Постепенно помещение наполнялось обжигающей аурой. Что это за ужасающее чувство… будто она уже испытывала это раньше?

Секта Янь Шань? Смерть Се Цзе?

Цин Луань захлестнула волна ужаса.

Она поняла, что ситуация нехорошая. В панике побросав учебные материалы, девушка попыталась выбежать из библиотеки. Однако было уже слишком поздно. Вся библиотека уже была охвачена огненным барьером, перекрывшим все возможные пути отступления.

Позади Цин Луань послышался звук переворачиваемых страниц.

Она медленно повернула голову назад… и увидела, как в воздухе расцвели красный и черный цветы. Огонь Красного Лотоса и Призрачный Огонь Подземного Мира несли в себе ауру смерти. Трагедия смерти Се Цзе снова возникла в ее сознании. Наконец-то она поняла, кто был истинным хозяином Долины Короля Медицины. Именно этот человек стоял у стола и серьезно просматривал записи, которые она только что сделала.

Незрелая внешность, мягкий характер, никогда не произносил резких слов…

Она знала, что это ужасный тигр, но снова и снова впадала в заблуждение, забывая о необъятности неба и земли.

Разве в этом мире мог существовать культиватор Зарождающейся Души, которого было бы так легко обмануть?

Цин Луань побледнела, но попыталась сохранить спокойствие и поприветствовала его:

— Учитель, какие у вас указания?

— Ничего особенного, — Сун Цинши закрыл ее записи и с улыбкой сказал, — Я хотел спросить кое о чем, но никак не мог найти подходящую возможность. Сегодня люди из Павильона Ночного Дождя пришли проверить счета. Ухуань занимается ими, поэтому я нашел время, чтобы прийти и поболтать с тобой.

Цин Луань сглотнула. Увидев цветок лотоса в руке Сун Цинши, она поняла, что он пришел подготовленным. Он намерен узнать секреты Юэ Ухуаня. Если она расскажет ему, ее будущее не будет хорошим. Если она не расскажет ему, то ее настоящее будет не очень хорошим. Она судорожно думала о том, как ей без проблем преодолеть этот кризис.

— Я не люблю такие расследования, — сказал Сун Цинши, — Но этот вопрос слишком важен для меня, и я должен его понять. Расскажи мне, что произошло между Юэ Ухуанем и Жун Е? Почему Жун Е отправился в Павильон Небесного Ремесла?

Цин Луань улыбнулась и ответила:

— Прошлой ночью… Ухуань-гэ сказал Жун Е, что Павильон Небесного Ремесла принимает учеников, и посоветовал ему оттачивать свои навыки.

Сун Цинши задумался на некоторое время:

— Значит, Жун Е заболел от счастья?

Цин Луань заставила себя продолжать улыбаться:

— Он грустил из-за того, что ему пришлось попрощаться с нами…

Сун Цинши долго смотрел на нее, и лотос в его руке медленно повернулся, напоминая:

— Ты помнишь? Я могу вытащить твою душу и поискать ответ там.

Цин Луань была ошеломлена. Она помнила, как Сун Цинши увидел воспоминание о ней в море сознания Се Цзе. Так он узнал секретное слово для снятия Печати Акации.

— Не скрывай от меня ничего. Искать информацию в душе не очень приятно, и есть вероятность нанести травму морю сознания. Совершать самоубийство также бесполезно. Я все еще могу читать последние воспоминания после смерти, — Сун Цинши, наконец, выпустил всепоглощающее давление культиватора Зарождающейся Души и холодно приказал, — Не делай глупого выбора. Расскажи мне все.

Тигр открыл глаза, вытянул когти. Он пробился сквозь ложь и не поддавался обману.

Цин Луань опустилась на землю. Она знала, что не сможет сохранить все в тайне, поэтому могла только честно рассказать о том, как Жун Е затеял маленькую интригу с учителем, какую ошибку он совершил и какой урок преподал ему Юэ Ухуань. По возможности она избегала важного и останавливалась на мелочах. Она сосредоточилась на том, как Жун Е совершил ошибку из-за своего юного возраста, и как после наказания и обучения Юэ Ухуанем он осознал ошибочность своих действий, к всеобщему удовольствию и удовлетворению.

Сун Цинши ухватился за еще более сомнительный момент.

— Подземелье? В углу западного сада? Где я выращивал ядовитые грибы?

Когда он руководил Долиной Короля Медицины, подземелье там было просто для украшения. В последнее время он не использовал ядовитые грибы для исследований, поэтому забыл об этом месте.

Цин Луань захотелось ударить себя по губам. Создание незаконной пыточной камеры, неуважение к начальству, интриги с целью захвата власти, устранение инакомыслящих… Все, что сделал Юэ Ухуань, не выдержало бы пересказа ни в одной другой секте. Хотя он оказал большую услугу, спасая учителя, но если бы его ужасное стремление к власти и чрезмерные чувства к учителю были раскрыты… В голове Цин Луань уже всплывали истории о том, как он отбрасывал лук, когда все птицы были убиты, или убивал гончих ради еды, когда зайцы были пойманы*. Слезы навернулись ей на глаза. Она была вне себя от страха.

(ПП: избавление от людей после того, как они выполнили свою задачу)

Сун Цинши растерянно спросил:

— Куда он дел мои ядовитые грибы?

Цин Луань всхлипнула:

— Ухуань-гэ построил новый дом для разведения грибов.

Сун Цинши наконец почувствовал облегчение:

— Это хорошо.

Рыдания Цин Луань прекратились."???"

Почему ей кажется, что она неправильно поняла суть?

— Не плачь, — Сун Цинши понял, что сильно напугал ее, и быстро убрал цветок лотоса двойного пламени. Он чувствовал себя неловко, — Прости, я просто напугал тебя. На самом деле я не стал бы исследовать твою душу.

Искать информацию в душах было очень рискованно, и он смог бы найти только фрагменты памяти. Невозможно было извлечь воспоминания за много лет.

У него не было намерения навредить Цин Луань. Он просто создал боевой массив, чтобы напугать ее, потому что она не сказала ему правду. Если бы он действительно не смог вынудить ее дать ему ответы… ему осталось бы только оставить все как есть.

К счастью, в этом мире легче всего обмануть тех, кто никогда не лжет.

Цин Луань оглянулась на произошедшее и поняла, что Сун Цинши даже не солгал. Она сама попала в ловушку. Она не знала, радоваться ли ей тому, что ей удалось спастись, или сожалеть о том, что сказала правду. Ее настроение было крайне сложным. Она не знала, как его выразить, и снова начала плакать от обиды.

Сун Цинши впервые издевался над девушкой. Он почувствовал себя немного виноватым и быстро протянул ей платок, задумчиво говоря:

— Я больше не буду тебя пугать.

Цин Луань взяла платок. Глядя на его нежную заботу и думая о своей глупости, она заплакала еще сильнее.

Сун Цинши, спотыкаясь на каждом слове, сказал:

— Я пошел тайком посмотреть на Жун Е и уже догадался, что происходит. Я так счастлив. Я искал тебя, чтобы подтвердить это.

Цин Луань недоумевала:

— Счастлив?

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— До того, как все решилось, ты думала, что Ухуань отпустит Жун Е?

Цин Луань надолго задумалась и покачала головой.

— Те глупости, которые говорил Жун Е, были невыносимы даже для меня. Он вскрыл самые болезненные раны Ухуаня-гэ. Его неуважительные мысли по отношению к учителю были еще большей провокацией по отношению к Ухуаню-гэ. Я думала, что Ухуань-гэ хотел зажечь все три палочки благовоний Плетения Снов и замучить Жун Е до смерти. Не знаю, почему он передумал. Может быть, потому что Жун Е молод и невежественен…

— Невежественен? Вы все слишком долго пробыли в Долине Короля Медицины, — улыбнулся Сун Цинши, — Царство бессмертных полно опасностей. Убивать людей ради сокровищ, бороться за свою жизнь в тайных царствах… Неужели Се Цзе собирался пощадить вас всех, потому что вы были молоды и невежественны? Когда я ходил по внешнему миру, я тоже убил много людей, которые были мне неприятны. Разве я пытался обсудить это с ними? — он задумался на некоторое время и обиженно добавил, — Конечно, даже если бы я попытался обсудить, я бы не смог с ними договориться…

Если бы культиватор-изгой, каким он был тогда, проявил хотя бы половину слабости, эти звери разорвали бы его на части. В царстве бессмертных не существовало законов. Даже если бы тебя убили, некому было бы восстановить справедливость.

Сун Цинши не спрашивал Юэ Ухуаня, что он сделал за эти годы, потому что ему это было не нужно. Юэ Ухуаню удалось добыть столько ценных лекарственных ингредиентов, будучи всего лишь культиватором Построения Фундамента, и прославиться как безумец, которого все боялись, — он не мог добиться всего этого, будучи умным и сообразительным и рассуждая здраво. Он должен был говорить с кровью на руках и жестокой силой в костях.

На фоне повторяющейся резни его сердце становилось все более искаженным, все более безумным и все более презрительным по отношению к жизни.

Как он мог пощадить Жун Е из-за его невежества?

Цин Луань подумала о трупе, похороненном в лекарственном саду, и ее лицо уродливо исказилось.

— То, что сделал Жун Е, стимулировало состояние Ухуаня. Вполне логично, что этого нельзя было допустить, — Сун Цинши серьезно посмотрел на Цин Луань и пояснил, — Теперь я смог подтвердить, что он отпустил Жун Е, потому что ты просила о снисхождении.

Цин Луань пробормотала:

— Ухуань-гэ никогда никого не отпускал из-за просьб.

Она была склонна к мягкосердечию и, не в силах приспособиться к жестокости царства бессмертных, совершала много глупостей. После того как Юэ Ухуань много раз наказывал и обучал ее, она постепенно привыкла закрывать на все глаза, научилась убирать беспорядок и совершать ужасные поступки.

Сун Цинши сказал:

— Если Жун Е умрет, тебе будет очень больно, не так ли?

Цин Луань осторожно кивнула. Для нее Жун Е был товарищем, от которого она зависела в плане выживания. Он был ей как родной брат. За прошедшие годы с ним было связано слишком много прекрасных воспоминаний. Она не могла просто смотреть, как Жун Е умирает. Даже если надежда была слабой, и ее могли сурово наказать, она все равно хотела попытаться спасти его. Неудача принесла бы ей пожизненную вину и боль.

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Он почувствовал твою боль и отступил. Это хорошо.

Цин Луань все еще не понимала.

— Это доказывает, что сердце Ухуаня все еще на месте, и он все еще может чувствовать эмоции других, — улыбка Сун Цинши постепенно углублялась, — Его нежность не была полностью уничтожена. Она лишь окутана слоем теней, спрятана в месте, которое даже он сам не может найти. Поэтому он отступил перед лицом твоей боли и сделал выбор, отличный от того, что сделал бы обычно.

У Цин Луань было доброе, бескорыстное и искреннее сердце. Она провела рядом с ним десять лет, не думая ни о какой отдаче, искренне помогая, вкладывая понемногу…

В конце концов, капли воды просочились сквозь скалу. Она посадила маленькое семечко доброты в темном сердце Юэ Ухуаня.

Он гадал, сможет ли это семечко вырасти в большое дерево.

— Его безумие не так серьезно, как можно было предположить, — обрадовался Сун Цинши, — Иначе, ради безопасности, я был бы вынужден отправить вас всех в деревню, пока его состояние полностью не ухудшилось, и его действия не стали неконтролируемыми. Мне пришлось бы запечатать Долину Короля Медицины, а затем сопровождать его, чтобы дождаться окончания этой неудачи.

Цин Луань безучастно смотрела на Сун Цинши. Она вдруг почувствовала, что с ним тоже что-то не так. Такие чувства не были нормальными.

Она думала, что Сун Цинши не знает, насколько безумен Юэ Ухуань, но теперь казалось, что он знает это лучше, чем она?

Неужели в мире есть кто-то, кто может принять такое безумие? Мог ли кто-нибудь зайти так далеко ради сумасшедшего? Может быть… он тоже был сумасшедшим?

Цин Луань тихо покачала головой, прогоняя эту ужасную мысль из головы. Затем она спросила:

— Что я могу сделать для Ухуаня-гэ?

— Болезнь Ухуаня… сейчас не самый подходящий момент для ее лечения, и в будущем она может доставить больше хлопот. Но не принимай это близко к сердцу и не бойся, — Сун Цинши вложил материалы, взятые со стола, в руки Цин Луань и серьезно объяснил, — Ты просто должна придерживаться своей собственной философии. Исследуй все лекарства, которые ты хочешь сделать, применяй философию Великого Магистра и будь хорошим врачом.

Сяньцзунь Король Медицины был лучшим врачом в царстве бессмертных. Его план лечения Юэ Ухуаня, несомненно, будет лучшим.

Цин Луань обнаружила, что демонстрирует свои навыки владения топором перед Лу Баном*.

(ПП: Демонстрирует свои незначительные навыки перед экспертом)

Она смутилась и сказала:

— Я буду усердно учиться.

— Сегодня я виноват в том, что напугал тебя, — Сун Цинши подумал и решил немного компенсировать, — Я недавно разработал партию пилюль, направляющих Ци, в сочетании с порошком для увеличения вен, они могут улучшить телосложение и помочь успешно завершить Построение Фундамента. Позже я передам их тебе, и ты можешь распределить их среди учеников в соответствии с их различными духовными корнями. Многие из них обладают слабыми способностями и нуждаются в помощи пилюль. После достижения Построения Фундамента продолжительность вашей жизни увеличится, и вас больше не будут беспокоить обычные болезни. У вас всех будет больше времени на учебу и исследования.

В течение последних нескольких дней он наблюдал за конституцией учеников. Для подавляющего большинства пределом их развития было Построение Фундамента.

Только Мин Хун имел лучшие способности и был пригоден для культивации. Возможно, он сможет продвинуться дальше благодаря своему мастерству фехтования.

Цин Луань была так тронута, что на глазах у нее выступили слезы.

Она знала, что пилюли, изготовленные Сяньцзунем Королем Медицины, обладают наилучшей эффективностью. Но они были настолько драгоценны, что даже бессмертные секты не давали их простым ученикам. Теперь же, по словам Сун Цинши, каждый ученик получит индивидуальную пилюлю, направляющую Ци. Такое лекарство было более эффективным. В сочетании с порошком для увеличения вен, который скорректирует их телосложение… Даже с учетом низких способностей, при наличии духовные корней и усердной работы была надежда достичь Построения Фундамента.

Цин Луань тут же отбросила все свои заботы и многократно поблагодарила его. Она поклялась Небесами, что никогда не потратит впустую триста лет после Построения Фундамента. Она будет тратить все свое время на учебу, и будет направлять эту группу детей, чтобы они вместе усердно трудились. Она оправдает ожидания учителя и будет исследовать лекарства. Она будет хорошим врачом, с доброжелательным сердцем и искусным исполнением. Она будет распространять философию Великого Магистра и доброе имя Долины Короля Медицины по всему миру.

Кроме учебы и исследований, какой еще смысл имеет человеческая жизнь?!

Сун Цинши был очень доволен, услышав это.

Огненный барьер уже был убран. Дверь в библиотеку снова открылась, в окна врывался свежий ветер. Цин Луань больше не хотела уходить, она настраивалась на учебу как сумасшедшая.

Сун Цинши вдруг сказал:

— Встреча с тобой была очень приятной.

Цин Луань была ошеломлена, когда услышала это. Сун Цинши проворно запрыгнул на подоконник, улыбнулся ей и сказал:

— Спасибо!

Оставив удивленную Цин Луань с лицом, полным сомнений, он спрыгнул с подоконника и исчез.

Уже стемнело, и все ученики вышли из класса. В коридоре стоял постоянный шум.

Юэ Ухуань с тревогой искал Сун Цинши. Лоза Кровавого Короля, которая следовала за учителем, внезапно потеряла связь. Его ментальный зонд не мог охватить всю Долину Короля Медицины. Однако культиваторы, посланные Сяньцзунем Е Линем, были очень многословными, а тут еще и беременная мышь. Разобравшись со всем, он обнаружил, что учителя нет ни в лаборатории, ни в школе, ни в кабинете, ни во дворце Фулин… Это еще больше его взволновало.

Сун Цинши спрыгнул перед ним и радостно взял его за руку. Он крепко держал его, куда-то ведя за руку и не отпуская.

Юэ Ухуань наконец-то вздохнул с облегчением и осторожно спросил:

— Учитель, вы, кажется, очень счастливы?

Сун Цинши радостно ответил:

— Да.

Юэ Ухуань спросил:

— Случилось что-то хорошее?

Сун Цинши остановился, поднял голову и пристально посмотрел на темнеющее небо. Он улыбнулся и тихо сказал едва слышным голосом,

— Ухуань, я увидел надежду.

Жун Е прятался в своей комнате целый день и всю ночь. Его глаза покраснели и опухли, но слез больше не осталось. Он лежал на кровати в растерянности. Его разум был совершенно пуст. Ему казалось, что его жизнь закончилась, и в будущем его ждет только тьма.

Это был конец, которого заслуживала глупость…

Мин Хун и Хэ Цинъюнь постучали в дверь, но ему было слишком стыдно видеть своих друзей, поэтому он не ответил. Они беспомощно положили у двери его любимые пирожные, а затем встали на страже, боясь, что он сделает какую-нибудь глупость. Жун Е тихо подошел к окну. Увидев через щель две фигуры, он снова почувствовал грусть. Его никчемная жизнь была недостойна таких хороших друзей.

Он был воробьем, который надел куриные перья и притворялся фениксом, боясь, что люди узнают о его прошлом. Он говорил, что его мать была нежной и добродетельной дамой, а отец — начитанным ученым. Все его любили. Он был ребенком, который рос избалованным и катался как сыр в масле.

Эта ложь повторялась так много раз, что даже он сам начал в нее верить.

Фальшивка есть фальшивка. Это всего лишь он, живущий в грязном борделе и каждый день мечтающий о самой прекрасной жизни.

Он больше не может обманывать себя и других…

Жун Е открыл дверь и предстал перед двумя своими друзьями. Он опустил голову и, всхлипывая, рассказал им всю правду: о своем происхождении, об истинной сущности матери, о своей ревности к Мин Хуну, о том, как он насмехался над Хэ Цинъюнем, и даже о том, какую глупость он совершил по отношению к учителю и какое наказание получил… Наконец, он заплакал и сказал:

— Я должен винить только себя. Вам не нужно меня жалеть. Моя мать была права. Такие люди, как я, рождаются для никчемной жизни.

Молодой человек, который раньше любил поговорить и посмеяться, теперь стоял в тени и дрожал от страха.

— Братец, в любом случае, у тебя все равно была мать, — хлопнул его по плечу Мин Хун, — Я с детства был нищим. Я даже никогда не видел, что такое мать. Я дрался за еду с дикими собаками. Я умирал от голода и замерзал. Найдя гнилую паровую булочку, я мог быть счастлив большую часть дня. Если у тебя, у которого было достаточно еды, теплая одежда и материнская любовь, никчемная жизнь, то как насчет меня? Ты смотришь на мою жизнь свысока?

— Верно, — честно улыбнулся Хэ Цинъюнь, — А-Е просто дразнит людей своими словами, но на самом деле ты очень мягкий. Ты первым узнаешь, когда кто-то несчастен, и развлекаешь его, чтобы развеять его тревоги. Мы любим А-Е не из-за твоей личности, а потому что, когда ты рядом, атмосфера становится очень счастливой…

Мин Хун был убит горем:

— Павильон Небесного Ремесла воспользовался нашей неудачей.

Хэ Цинъюнь протянул платок и сказал:

— Не плачь больше. У А-Е очень красивые глаза, а улыбка делает тебя еще красивее.

Жун Е взял платок и почему-то заплакал еще сильнее.

Сзади раздался звук тихих шагов. Мин Хун проницательно догадался, кто пришел. Он повернул голову и позвал:

— Цин Луань-цзецзе.

Держа в руках небольшую деревянную коробку, Цин Луань с улыбкой подошла к ним и сказала Жун Е:

— У тебя не никчемная жизнь.

Жун Е был ошеломлен.

— Женщины любят говорить одно, а подразумевать другое. Не думай о том, что говорила твоя мать, а посмотри, что она сделала, — Цин Луань потрепала Жун Е по волосам и мягко сказала, — Тебе следует хорошенько подумать. Почему она говорила, что у тебя никчемная жизнь с самого детства? Почему она предпочла расстаться со своим сыном и отправить тебя в царство бессмертных? Она заставляла тебя достичь Построения Фундамента и стать настоящим культиватором, чтобы быть на голову выше других? Хотела ли она, чтобы ты вернулся и нашел ее, чтобы почтить память предков?

Жун Е прошептал:

— Я не знал своего отца, у меня нет никаких предков.

Цин Луань сказала:

— Почему она предпочла умереть в одиночестве, чем позволить тебе вернуться в то грязное место?

Жун Е пробормотал:

— По-потому что, если бы я жил плохо… она пожалела бы, что родила меня.

Навязчивая идея в его сознании исчезла, и некоторые вещи, которые он никогда не хотел понять, внезапно беспрепятственно нахлынули на него. Он вспомнил, что когда он был болен и у него кружилась голова от жара, его мать сидела у его постели и плакала, ухаживая за ним. Она сказала, что жалеет о том, что родила этого ребенка, и что она не может вынести этого…

Не может вынести… чего?

Иллюзия Юэ Ухуаня заставила его понять, как страшно служить мужчинам. Его мать знала об этом, но не могла позволить сыну избежать столь ужасной участи. Она беспомощно наблюдала, как ее сын растет, день за днем приближаясь к аду. Ему некуда будет бежать от боли и отчаяния, он не сможет ничего сделать, кроме как принять несчастья, предписанные судьбой.

Даже если Се Цзе и был проблемным, он также означал новую возможность.

Как могли люди, уже побывавшие в аду, бояться попасть в другой ад? Насколько плохой может быть судьба? Она, как самый безумный игрок, сделала все возможное, чтобы получить хотя бы смутный шанс на другую жизнь.

Его мать выиграла ставку…

Цин Луань передала деревянную шкатулку в руки Жун Е.

— Твоя судьба давно изменилась.

Попав в царство бессмертных Мин Хун перестал быть нищим, Хэ Цинъюнь — фермером, а Жун Е — сяо гуанем.

После побега из секты Янь Шань они также избавились от рабской участи и могли жить для себя.

Жун Е открыл деревянный ящик. Внутри находились две маленькие бутылочки с лекарствами. Он высыпал таблетки и порошок, чтобы посмотреть, и узнал в них высококачественные Пилюли Наставления Духа и Порошок для расширения вен. Среди пилюль Наставления Духа были даже те, которые содержали ауру воды и земли. Это были пилюли, созданные специально для его телосложения. Они могли удалить загрязнения в его меридианах и помочь ему достичь Построения Фундамента.

Цин Луань улыбнулась и сказала:

— Это прощальный подарок учителя. Он хочет, чтобы ты хорошо учился и культивировал.

Жун Е не мог удержаться от слез. Какую глупость он совершил?

Хэ Цинъюнь и Мин Хун поспешили утешить его, сказав множество добрых слов. Но их не покидала грусть при мысли о разлуке с другом.

— Не грусти, тренируйся усердно, — Цин Луань улыбнулась, — Старейшина Ляо служит в Лечэне. Долина Короля Медицины часто посылает людей в Лечэн, чтобы купить припасы. Вы можете регулярно писать друг другу письма. Как только остальные достигут Построения Фундамента, я пошлю их в Лечэн с поручениями, и встретиться будет несложно.

Мин Хун приободрился:

— А-Е, я смогу достичь Построения Фундамента за два года! Подожди меня!

Жун Е разразился смехом:

— Ты хвастаешься своими высокими способностями?

У Хэ Цинъюня были самые худшие способности из всех. Он озабоченно почесал голову и поклялся упорно тренироваться. Все трое разразились смехом, развеяв грусть расставания.

Под небесами нет такого праздника, который бы не закончился.

…

Неся свой багаж, Жун Е прибыл в мастерскую Павильона Небесного Ремесла. Из-за двери он услышал крики "пять" и "шесть" и грохот как от ковки металла. Он так испугался, что робко спрятался за дверью. Некоторое время он старался взять себя в руки, а потом смело шагнул внутрь, навстречу своей новой судьбе.

За дверью оказалась просторная школьная площадка.

В центре соревновались два огромных механических человека, а вокруг них стояла группа мужчин и женщин, которые громко аплодировали. Обезьяна, сделанная из оцинкованного железа, кувыркалась из стороны в сторону. Фарфоровая кукла-кролик прыгала вверх-вниз. Две девушки чинили диск, на котором потом появились феи, танцующие легко и грациозно.

В толпе стояла высокая женщина-культиватор, исполненная героического духа. Ее серый халат выглядел немного неряшливым, на нем даже виднелись масляные пятна и опилки. В руке она держала изящного деревянного орла. Под одобрительные возгласы толпы она послала орла в полет.

Орел взмыл, рассекая синие облака, взлетая все выше и выше.

Неужели в мире существуют такие удивительные механические устройства? Так вот кем были ремесленники в царстве бессмертных? Сможет ли он создать нечто подобное?

Жун Е не мог оторвать глаз от орла в небе, его сердце неистово билось…

Женщина-культиватор увидела его и смело помахала ему рукой. Она спросила его с улыбкой:

— Эй, чертенок, тебе нравится?!

Мне нравится, мне очень нравится…

Жун Е был так взволнован, что не мог говорить. Он бежал к женщине-культиватору, бежал навстречу своему будущему.

Мама, теперь у меня самая лучшая судьба.

…

Сун Цинши открыл несколько печей для изготовления пилюль и создал множество таблеток, подходящих для культиваторов низкого уровня. Некоторые из них он отдал ученикам, а некоторые оставил для себя и Юэ Ухуаня. Он также планировал изготовить несколько часто используемых лекарств, таких как Таблетка Успокоения Духа, Таблетка для Умиротворения Души, Пилюля Чухуй и т. д., чтобы они не закончились, даже если в будущем он будет занят культивированием и у него не будет времени на изготовление лекарств.

Это была хорошая привычка — всегда быть наготове.

Сун Цинши чувствовал себя очень довольным, когда закончил перерабатывать пилюли в десятках печей. Немного устав, он решил прогуляться по хранилищу лекарственных материалов, чтобы отдохнуть. Это было его тайное хобби для снятия стресса. Он был подобен дракону, охраняющему свой клад золота, серебра и драгоценных камней. Каждый раз, после переработки огромной партии лекарств, он тайно проводил инвентаризацию, проверяя, правильно ли хранятся лекарственные материалы. Если оставалось много запасов, он испытывал глубокое чувство удовлетворения и безопасности в своем сердце.

— Факел Небесной Сосны — 72 катти, Цветок Яркого Солнца — 324 катти, Акула Ласточка — три бочки, а Лунный Камень — всего 22 катти… В последнее время я часто этим пользуюсь. Надо попросить Ухуаня провести инвентаризацию, — Сун Цинши тщательно проверил запасы каждого препарата. В некоторых из них были расхождения, но разница была невелика.

Затем он открыл ящик с Бамбуком Небесной Воли и внезапно ошеломленно замер.

Количество Бамбука значительно уменьшилось…

Сун Цинши был немного озадачен. Бамбук Небесной Воли изгонял демонов сердца, помогал сосредоточиться и сохранять спокойствие. Но побочным эффектом было очищение сердца и отсутствие желаний. В те времена у него не было понятия о морали и этике, поэтому он поймал одного развратника, который обманывал женщин, и использовал его в качестве подопытного, скармливая ему много этого препарата. Позже этот развратник стал Лю Сяхуем*, начав жизнь с чистого листа. В конце концов, он был просветлен буддийским мастером, ушел из дома и стал монахом, совершая добрые дела и накапливая карму.

(ПП: В современных терминах называть кого-то Лю Сяхуэем означает человека, который, с одной стороны, честен и волен, а с другой стороны, часто высмеивается как импотент или фригидный.)

Правила в царстве бессмертных были относительно мягкими. Жертвы не стали бы падать в обморок из-за такого рода вещей. Женщины-культиваторы никогда не плакали, когда сталкивались с эмоциональными мошенниками или когда их использовали в своих интересах. Большинство из них просто приходили с мечами наготове, готовые решать вопросы откровенно и прямо.

Однако этот развратник был экспертом в сладких речах. Он так хорошо уговаривал их, что они путались и теряли ориентацию, и в конце концов, каким-то неведомым образом, они просто отпускали его.

Сун Цинши погрузился в воспоминания о прошлом и некоторое время занимался самоанализом. Он утверждал, что был хорошим человеком, весьма целеустремленным в вопросах эмоций. Он никогда не приходил в 4, если обещал прийти в 3. Но оказалось, что он был даже не так хорош, как развратник. Развратник мог уговорить и осчастливить многих красавиц, а он не мог даже уговорить и порадовать единственного человека, который ему нравится…

Ученый тиран почувствовал себя немного обиженным.

Впрочем, он быстро воспрянул духом и выбросил из головы свое мусорное настроение. Затем он стал размышлять, куда делся Бамбук Небесной Воли.

Было не так много лекарств, в которых использовался Бамбук Небесной Воли. Его успокаивающий эффект можно было заменить многими другими лекарственными материалами. Он был очень эффективен в изгнании сердечных демонов, но побочные эффекты были более ужасными. Очень немногие культиваторы осмеливались использовать его. Изредка его использовали, чтобы преподать урок распущенным бездельникам, но в медицине он обычно не применялся.

Сун Цинши не держал большого запаса Бамбука Небесной Воли. В основном он использовал его для исследований, чтобы узнать, сможет ли он избавиться от побочных эффектов и развить другие эффекты. Однако он пока не добился успеха.

Больше половины Бамбука Небесной Воли в ящике не хватало.

Подмастерья не стали бы использовать Бамбук Небесной Воли для изготовления лекарств, поэтому оставался только…

Сун Цинши вдруг вспомнил слабый запах лекарства, который он почувствовал от Юэ Ухуаня.

Он не прикасался к Бамбуку Небесной Воли сотни лет и забыл, как он пахнет. Теперь, когда он снова почувствовал этот запах, то он показался ему похожим. Судя по всему, это был Бамбук Небесной Воли со смесью слюды и Цветка Черного Ворона? Комбинация этих лекарственных материалов могла бы создать препарат, подавляющий мужские желания.

Юэ Ухуань не был развратником. Почему он тайно принимает это лекарство?

Хотя он, похоже, контролировал дозировку, длительное применение может нанести вред организму и вызвать непредсказуемые последствия.

Сун Цинши был немного озадачен…

Он хотел было броситься и напрямую спросить Юэ Ухуаня, но раздумал. Юэ Ухуань никогда бы не ответил на вопросы, которые он скрывал. Сун Цинши не мог переубедить его, и каждый раз приходилось ходить кругами. В конце концов, его необъяснимым образом уговорили бы отказаться от поисков.

Сун Цинши подумал немного и решил сначала казнить, а потом доложить императору*, забрав весь Бамбук Небесной Воли.

(ПП: Сделать что-то, чтобы это нельзя было отменить; сначала действовать, а потом отчитываться)

Бамбук Небесной Воли привозили из-за границы. Поскольку его никто не скупал, он редко появлялся на рынке, и пополнить его запасы после того, как он закончится, было не так-то просто.

Он хотел посмотреть, что задумал Юэ Ухуань.

Посреди ночи Юэ Ухуань сидел в зале Цзысюань и просматривал информацию, присланную Павильоном Ночного Дождя. Чем больше он читал, тем интереснее ему становилось. Он не мог удержаться от улыбки.

В последние годы Долина Короля Медицины стала партнером-клиентом Павильона Ночного Дождя. Он часто покупал у них большое количество информации и материалов. Юэ Ухуань умел анализировать скрытые подсказки в ничего не значащих вещах и извлекать из них большую пользу. Павильон Ночного Дождя обнаружил, что его суждения очень точны, и несколько раз сотрудничал с ним, получая довольно большие прибыли. С тех пор он стал считаться одним из лучших клиентов. Будь то сбор материалов или анализ разведывательных данных, выполнению его запросов уделялось первостепенное внимание. Попутно ему также оказывали бесплатную услугу, активно информируя об интересных событиях, происходивших в царстве бессмертных.

Если информация была слишком тривиальной, Цин Луань сначала проверяла ее содержание, классифицировала и заносила в папку, прежде чем отправлять в архив.

На этот раз в материалах, присланных Павильоном Ночного Дождя, было много информации о Пути Бессердечных.

Цин Луань была немного озадачена и долго размышляла над этим. Юэ Ухуань был еще далек от того, чтобы задуматься о Дао. Учитывая его характер, ему было бы наплевать на то, каково Сердце Дао других людей… Если бы он хотел убить культиватора Зарождающейся Души, практикующего Путь Бессердечных, он бы заранее собрал много конкретной и целенаправленной личной информации. В этот раз информации было много, но она не была направлена на конкретного культиватора. Не было ощущения, что он хочет кого-то убить. Скорее, он был обеспокоен.

Единственный культиватор Зарождающейся Души, о котором беспокоился Юэ Ухуань, был учитель…

Правда ли, что учитель практиковал Путь Бессердечных?

Цин Луань была потрясена своей догадкой. Она подумала о характере Сун Цинши и решила, что, возможно, она слишком много думает, но попыталась подтвердить это.

— Ухуань-гэ, это… не Сердце Дао учителя? Не похоже. У учителя очень хороший характер и он очень добр ко всем.

Юэ Ухуань посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

— Это его Сердце Дао.

Цин Луань была ошеломлена. Как бы она ни была невежественна в вопросах культивирования, даже она понимала, что у тех, кто практикует Путь Бессердечных, не может быть никаких похотливых мыслей. Учителю, очевидно, очень нравился Ухуань-гэ, и у них были очень хорошие отношения. Если учитель практикует Путь Бессердечных, то… что с этим делать? Можно ли его спасти?

Она посмотрела на расслабленный вид Юэ Ухуаня и с трудом улыбнулась:

— Ухуань-гэ нашел решение?

— Нет, это запись о том, как на протяжении многих лет культиваторы, практикующие Путь Бессердечных, справлялись с любовью и привязанностью, — Юэ Ухуань взял документы и прочитал, — "3200 лет назад Хэ Нянь-чжэньчэнь убил свою жену, чтобы доказать свой Путь. Поскольку эти двое были известными возлюбленными в царстве бессмертных, это произвело сенсацию. 1 800 лет назад госпожа Юэ убила своего мужа и сына, чтобы культивировать Путь Бессердечных, и успешно прорвалась в ранг Святого. Это вызвало много споров. 1 400 лет назад культиватор меча Сюэ Фэн попытался убить свою жену, чтобы доказать свой Путь. Она сбежала и, поставив на кон свою жизнь, боролась с ним. В итоге они оба погибли в озере Гуйлин…"

Юэ Ухуань последовательно перечислял деяния, совершенные этими культиваторами, практикующими Путь Бессердечных, и их конец. На пути культивации повсюду происходили жестокие схватки, а от любви можно было отказаться в любой момент. В мире культивации считалось, что для того, чтобы пройти через невзгоды и вознестись, необходимо отсечь красную пыль смертного мира. Поэтому, культивируя Путь Бессердечных, было легче достичь успеха Дхармакаи*, чем используя другие Пути. Даже если для этого нужно было разорвать все узы любви и претерпеть всевозможные страдания, все равно находилось множество культиваторов, считавших себя гениями, которые были готовы попробовать культивировать этот Путь.

(ПП: Дхармакая — это одно из трех тел будды в буддизме Махаяны. В этом контексте и в этом романе это, вероятно, просто означает ваше бессмертное тело или восхождение к бессмертию.)

Согласно статистике, предоставленной Павильоном Ночного Дождя, 40 % культиваторов этого Дао никогда не испытывали чувств, а 60 % имели возлюбленных до культивирования этого Пути или встретили после. Все они решили убить своих жен или мужей, чтобы доказать свой Путь. Из них 20 % потерпели неудачу: их убил либо их партнер, либо его секта из мести.

Ни один из них не обрел счастливого конца.

Цин Луань уже давно знала о безумных чувствах Юэ Ухуаня. Она также чувствовала, что Сун Цинши относится к Юэ Ухуаню не так, как ко всем остальным. Она думала, что между ними есть какая-то скрытая психологическая проблема, и что им нужно развивать отношения медленно, но это лишь вопрос времени; куда вода течет, там и образуется канал*. Теперь, когда она узнала, что учитель культивировал Путь Бессердечных, и смотрела на судьбу, постигшую возлюбленных тех культиваторов, которые практиковали Путь Бессердечных, она с трудом могла представить, что будет с этими двумя.

(ПП: при всех благоприятных условиях успех неизбежен)

Все свои ядовитые техники и массивы Юэ Ухуань узнал от учителя. С учетом телосложения Сун Цинши, он мог не бояться ядов. Он также был в курсе слабых мест Ядовитых Марионеток. Призрачный Огонь Подземного Мира мог сжечь Лозу Кровавого Короля.

Если бы он захотел убить Юэ Ухуаня, это было бы слишком просто.

Чем больше Цин Луань думала об этом, тем больше волновалась. Она встревоженно спросила:

— Ухуань-гэ, а что если учитель убьет вас?

— Ха, если он убьет меня, это будет означать, что его сердце было тронуто. Интересно, разрежет ли он мое сердце скальпелем? Использует яд, чтобы полностью расплавить меня? Или сожжет меня дотла Призрачным Огнем Подземного Мира? — Юэ Ухуань задумался над этими интересными сценариями. Вдруг все его существо охватило возбуждение, и он с тоской сказал, — Вот оно, освобождение, о котором я мечтал, высшее блаженство мира…

Он будет обладать любовью и владеть смертью. Он освободится из моря желаний и больше никогда не будет страдать. Мало того, он мог бы использовать свою жизнь, чтобы помочь понравившемуся ему человеку доказать истинность своего Пути, сделав его Сердце Дао сильнее.

Оказывается, в этом мире есть и такие хорошие вещи?

Цин Луань с недоверием смотрела на счастливое выражение его лица. Она сделала два шага назад и, спотыкаясь, вышла из зала Цзысюань.

— Сумасшедший, он абсолютно сумасшедший!

…

У Юэ Ухуаня была очень цепкая память, поэтому, прочитав о все материалы о Пути Бессердечных, он просто сжег их. Он очень хорошо обучил Цин Луань, и она никогда не проболтается том, о чем не следовало говорить. Сун Цинши был полностью сосредоточен на исследованиях, игнорируя все остальные мелочи. В последнее время он навязчиво занимался переработкой пилюль, делая множество пилюль низкого уровня. Он был так занят, что его ноги едва касались пола. У него не было времени обращать внимание на другие пустяки.

В последнее время он каждый день спал с учителем.

После того как учитель узнал, что на самом деле спит довольно беспорядочно и обнимает других во сне, а Юэ Ухуань не сопротивляется, он стал еще более навязчивым, говоря, что Юэ Ухуань похож на обогреватель. Каждую ночь Юэ Ухуаню приходилось заранее принимать подавляющие препараты, чтобы контролировать свои желания и избежать возможных неловких ситуаций. Он чувствовал, что так больше продолжаться не может и что ему следует отказаться. Но каждое утро он видел, как этот человек просыпается в его объятиях и дарит ему утренний поцелуй. Это было похоже на блаженство новобрачных. В голове становилось пусто, и он не хотел ничего говорить.

Он принимал наркотики все чаще. Его организм привыкал к действию лекарств, и ему приходилось увеличивать дозировку. Побочные эффекты Бамбука Небесной Воли будут медленно накапливаться и в конце концов приведут к серьезным повреждениям. Но у Юэ Ухуаня не было выбора, и последствия его не волновали. Он снова вошел в хранилище ингредиентов, готовый взять Бамбук Небесной Воли и, изменив пропорции, приготовить новое лекарство. Однако там он обнаружил, что весь бамбук Небесной Воли в ящике исчез. Зная, что это лекарственный ингредиент, который очень трудно достать, он почувствовал беспокойство и поспешил вернуться во дворец Фулин.

Сун Цинши уже давно закончил умываться. Он лежал на кровати и читал, ожидая, когда придет время засыпать.

Юэ Ухуань с улыбкой спросил:

— Учитель, я обнаружил, что в хранилище пропали некоторые необычные ингредиенты.

Сун Цинши поднял голову и ответил:

— Я недавно рафинировал много Пилюль Направляющих Дух, и Порошок, Расширяющий Вены. Я также создал для тебя Таблетки Собирания Духа и Пилюли Стабилизации Души… Затем я также приготовил Пилюли Ван Чэнь, которые заказал старейшина Цуй из секты Мо Шань. Я слишком долго откладывал это дело. Пожалуйста, отправь их ему завтра.

Одним из основных ингредиентов Пилюли Ван Чэнь был Бамбук Небесной Воли.

Старейшина Цуй обладал жестоким характером и сердцем, настроенным на резню. Он беспокоился, что, прорвавшись в ранг Святого, столкнется с демоном сердца и хотел получить Пилюлю Ван Чэнь, чтобы предотвратить любые несчастные случаи. Пилюля Ван Чэнь была лучшим лекарством для усмирения сердечных демонов. Если старейшина Цуй не сможет пережить испытания сердечных демонов, его тело погибнет. Если же он успешно пройдет испытание, как культиватор ранга Святого, он сможет легко устранить побочные эффекты.

Сун Цинши любил проводить исследования. Известно, что иногда он продавал продукты своих исследований, но редко принимал специальные заказы на изготовление пилюль. Иногда кто-то был готов заплатить большую цену или предложить много диковинных трав. Тогда они обращались к Павильону Ночного Дождя как к посреднику и просили Сяньцзуня Короля Медицины изготовить лекарство. Принятие заказа в основном зависело от его настроения.

Теперь все заказы Павильона Ночного Дождя проходили через Юэ Ухуаня. Он не помнил, чтобы видел заказ на Пилюли Ван Чэнь.

Когда Сун Цинши столкнулся с этим вопросом, он уверенно сказал:

— Этот заказ я принял 200 лет назад. Он так и не ответил, так что я забыл об этом.

Старейшина Цуй встретил в своей секте человека, который выдвинул против него ложные обвинения. Это разрушило его семью. Его уровень культивации резко упал, и он оказался в очень тяжелом положении. Он знал, что не сможет предложить обещанную тогда Сун Цинши награду, поэтому больше не осмеливался просить лекарство. Сун Цинши, однако, держал это в уме. Первоначально он планировал дождаться, пока тот вернется к Великому Совершенству Зарождающейся Души, прежде чем создать пилюлю. Однако ему просто нужно было найти предлог, чтобы использовать весь Бамбук Небесной Воли, поэтому он просто сделал это заранее. Он чувствовал себя неловко, используя других людей в качестве оправдания, поэтому он также приложил к заказу две бутылки Таблеток для Сбора Духа.

В любом случае, он уже израсходовал весь Бамбук Небесной Воли! Там ничего не осталось!

Сун Цинши осторожно спросил:

— Каких ингредиентов тебе не хватает?

— Ничего такого, — Юэ Ухуань не мог назвать причину, по которой он хотел использовать Бамбук Небесной Воли, и только туманно сказал, — Я просто увидел, что ящик, в котором хранится Бамбук Небесной Воли, пуст, и был немного озадачен. Раз учитель использовал его… Позже я попрошу Павильон Ночного Дождя пополнить наши запасы.

Сун Цинши спал столько лет, и он многое изменил в хранилище лекарственных ингредиентов. Поэтому его не должна была волновать такая мелочь.

Юэ Ухуань задумался о предстоящих днях. Это будет очень мучительно…

Сун Цинши воспользовался его нерешительностью и перетащил его прямо на кровать. Он поцеловал его хорошо отработанным поцелуем на ночь и медленно сполз вниз, принюхиваясь к очень слабому запаху лекарства на шее. Он провел с лекарствами почти тысячу лет. Никто в царстве бессмертных и близко не подходил к его знанию медицины.

По количеству пропавшего Бамбука Небесной Воли он примерно подсчитал, сколько Юэ Ухуань использовал для изготовления наркотика, а затем прикинул, сколько пилюль он должен был сделать.

Если Юэ Ухуань принимал их каждый день, то у него должно было остаться совсем немного.

Сун Цинши предположил, что у Юэ Ухуаня, должно быть, странный демон сердца, и он не хотел, чтобы об этом узнали другие. Он не знал другого способа сдержать сердечного демона, поэтому выбрал эту таблетку, которая могла вызвать бесконечные неприятности. Вспышки сердечного демона происходили постепенно и не сразу достигали своего пика. Он хотел сначала понаблюдать за ситуацией, чтобы потом назначить правильное лекарство.

Он с радостью перекатился в объятия Юэ Ухуаня… Держи то, что тебе нравится, крепче, чтобы не потерять.

Юэ Ухуань почувствовал, что все его тело стало сухим и горячим. Гу, Запечатывающий эмоции, мог сдерживать его любовь и бурные эмоции, но не мог контролировать инстинктивные реакции его тела. Бамбука Небесной Воли было недостаточно, и действие лекарства ослабевало. Блаженство, вызванное информацией о Пути Бессердечных, продолжало бороться с оковами в его сердце. Как только он подумал о той прекрасной сцене, в которой его могут убить, звери в его теле зашумели, призывая его насладиться безумием и счастьем, несмотря ни на что.

Я не могу…

Учитель может пострадать.

Юэ Ухуань осторожно поднял прядь тонких черных волос, лежащих рядом с ним. Он поднес их к губам и поцеловал, сдерживая дрожь, вызванную сильным волнением. Он убеждал себя отказаться от этой ужасной мысли. Реакция его тела постепенно нарастала, дыхание становилось все тяжелее. Но Сун Цинши оставался все таким же беззащитным, послушно зарываясь все глубже в его объятия.

Он уже давно обнаружил, что кожа Сун Цинши на ощупь очень приятная, как безупречный, теплый и красивый нефрит. Тела у обладателей духовного корня водного типа, были более мягкими и чувствительными, и очень подходили для того, чтобы выносить такие вещи. Говорили, что это может принести мужчине величайшее счастье. Цинши однажды сказал, что он легко плачет, когда взволнован. А что, если…

Юэ Ухуань прикусил тыльную сторону руки, пытаясь с помощью боли сдержать дикие мысли, вызванные желанием. Он укусил так сильно, что появился кровавый след.

Это слишком отвратительно, слишком непристойно, слишком неуважительно! Как он может иметь такие мерзкие мысли о человеке, который ему нравится?!

— В чем дело? — Сун Цинши почувствовал запах крови и тут же проснулся. Он понял, что что-то не так. В оцепенении он перевернулся, ползая поверх Юэ Ухуаня и пытаясь разглядеть место ранения. Но тут его живот задел что-то твердое. Он ненадолго задумался, а потом посмотрел на смущенное выражение лица Юэ Ухуаня.

Он полностью проснулся. Они оба были мужчинами, и он все быстро понял.

Для мужчин было нормально иметь желания.

Они были и у Сун Цинши, только он очень редко вступал в контакт с людьми. Каждый день он встречался с печами для пилюль и лекарственными ингредиентами. Его голова была забита исследованиями и книгами. Со временем его желания стали слабее… В любом случае, не то чтобы печи для пилюль или "общие учителя" могли вызвать желание, верно?

Юэ Ухуань был великолепным красавцем, ярким и благоухающим, как цветок. Он был очень привлекателен.

Они ели и жили вместе. Между ними часто возникал физический контакт. Иногда у него возникали желания, но его рефлекторная дуга была очень длинной. Его телу требовалось не менее часа, чтобы отреагировать, а к тому времени все уже было бы кончено. Учитывая психологическую тень Юэ Ухуаня, он не решался на необдуманные поступки и решил отнестись к этому так, как будто ничего не произошло.

Теперь, когда его сердце пришло в движение, он понял, что такое желание, и это было довольно приятно. Однако Юэ Ухуань ясно дал понять, что не желает этого. Сун Цинши хотел уважать человека, который ему нравится, поэтому контролировал инстинкты своего тела. Опираясь на культивацию Зарождающейся Души и многолетний опыт управления внутренним огнем, он легко подавил несколько желаний в своем теле, не давая им вырваться наружу.

Он был очень воспитанным. Без разрешения он никогда не прикоснется к запретным местам.

Но что сейчас происходило с Юэ Ухуанем?

Сун Цинши беспокойно заерзал всем телом. Чем больше он двигался, тем больше чувствовал неладное. Что-то, что он ощущал внизу живота, казалось, становилось все тверже и горячее. Он поспешно слез и потянул Юэ Ухуаня за руку, чтобы обработать след от укуса на тыльной стороне руки. Прикрываясь этим знакомым делом, он медленно перебирал в уме подсказки, анализируя ответ.

Подсказка 1: Юэ Ухуань использовал лекарство из Бамбука Небесной Воли, которое обладает побочным эффектом — сдерживает желание.

Подсказка 2: После того как Юэ Ухуань израсходовал Бамбук Небесной Воли, его желание усилилось.

Подсказка 3: Юэ Ухуань кусал и ранил себя. Кроме того, его дыхание было нестабильным. Это означало, что он был в сознании, а не видел весенний сон.

Подсказка 4: Он был единственным человеком рядом с Юэ Ухуанем.

Подсказка 5: Юэ Ухуань застыл с головы до ног. Он не осмеливался смотреть прямо на него, а его уши были красными, что можно расценивать как проявление угрызений совести.

Сун Цинши перевязал рану и, проанализировав все улики, сделал разумное предположение:

— Ухуань, у тебя есть сексуальная физиологическая реакция на меня?

Он не считал это чем-то постыдным, поэтому не пытался ходить вокруг да около.

Разум Юэ Ухуаня был прямо-таки разорван на части. Выражение его лица все время менялось. Он хотел найти дыру в земле, чтобы втиснуться в нее.

Сун Цинши не понимал его смущения и продолжал свои умозаключения. Юэ Ухуань однажды рассказал ему, насколько ужасны эти дела. После этого он тщательно все обдумал и выяснил, что в описании Юэ Ухуаня страдальцами были только "получатели". Что касается вторгшейся стороны, то там было только простое презрение и отвращение. Это, вероятно, означало, что он боялся быть "получателем" и ненавидел быть "вторгающимся".

Страх означал абсолютную невозможность. Но отвращение могло меняться в зависимости от сценария или человека. Сейчас тело Юэ Ухуаня показало инстинктивную реакцию на него.

Сун Цинши сделал смелый вывод. Однако он редко сталкивался с такими вещами, и некоторое время не мог найти подходящих слов для описания. Наконец он вспомнил фразу, которую видел в одном романе, и спросил прямо:

— Ты хочешь трахнуть…

— Хватит! Я не хочу! Не говорите больше таких бесстыдных слов! — Юэ Ухуань не выдержал и резко прервал остальное. Он посмотрел на парня, который говорил такие соблазнительные слова, сам того не понимая. Он боялся, что не выдержит и воспользуется Лозой Кровавого Короля, чтобы напрямую связать этого человека и безжалостно поиграть с ним в постели.

Чем сильнее болела его голова, тем больше дискомфорта испытывало его тело. Ему срочно требовалась холодная вода, чтобы остыть.

Видя, что ему не по себе, Сун Цинши обеспокоенно спросил:

— Ты в порядке?

— Я буду в порядке, если вы перестанете говорить такие глупости! — Юэ Ухуань стиснул зубы и встал с кровати. Накинув верхний халат, он поспешил в ванную, но, сделав два шага, он повернулся и сказал, — Я в порядке, вам не разрешается следовать за мной!

Сун Цинши тут же отвел назад ногу, на которую собирался надеть ботинок, и не посмел сдвинуться с места. Юэ Ухуань бдительно наблюдал за ним. Убедившись, что Сун Цинши ведет себя хорошо, он поспешил уйти.

Сун Цинши чувствовал себя немного обиженным. Юэ Ухуань редко кричал на него такими грубыми словами, а он даже не знал, что сказал не так. Эти физиологические инстинкты, которые есть у каждого человека, изучались в медицинских учебниках. Юэ Ухуань хотел этого, и он не возражал, что Юэ Ухуань хотел этого. Что такого в том, чтобы вдвоем обсудить свои желания? Он чувствовал, что не ошибся в своих догадках относительно того, о чем думает Юэ Ухуань, так почему же в итоге он оказался бесстыдником?

Наверное, потому что ему не следовало использовать слово "трахнуть", которое он видел в романе. Оно было слишком простым и прямолинейным. Ему следовало заменить его на "вторгнуться в мое тело", или на медицинскую терминологию — "вступить в однополый половой акт"? Или "дать волю своим желаниям"?

В будущем ему нужно будет обязательно делать мысленный набросок, прежде чем говорить. И ему нужно внимательно следить за выражением лица собеседника. Он не должен говорить, не принимая во внимание чужие чувства.

Судя по состоянию Юэ Ухуаня и его собственному анализу, когда мужчины занимались подобными вещами, "получателю" приходилось терпеть боль, и только "вторгающийся" мог получить удовольствие. Поэтому, хотя Юэ Ухуань и желал его, он решил сдерживать свои желания с помощью наркотиков. Он предпочитал страдать сам, а не причинять ему вред. Не значит ли это, что он ему очень нравится?

Подумав об этом, Сун Цинши снова почувствовал себя очень счастливым.

Боль была пустяком. Он был впечатляющим культиватором Зарождающейся Души, разве есть что-то, чего он не мог вынести?

Он решил подождать несколько дней, пока Юэ Ухуань успокоится. Тогда они как следует обсудят этот вопрос. В любом случае, у Бамбука Небесной Воли слишком много побочных эффектов, и его нельзя больше использовать.

…

Казалось, Юэ Ухуань очень сильно переживал по этому поводу. Следующие несколько дней он вообще не хотел его видеть. Он не только отменил утренние поцелуи и поцелуи на ночь, но и больше не предоставлял услуги ночной компании в постели.

Сун Цинши признал его сильное сопротивление и временно отказался от идеи обсуждать некоторые аспекты медицины. Он принял несколько обезболивающих, чтобы облегчить боль от постепенного разрушения его Зарождающейся Души. Каждый день он занимался исследованием бабочки Черной Смерти, приготовлением различных лекарств и оформлением медицинской документации для Цин Луань.

В обход Юэ Ухуаня и Павильона Ночного Дождя он отправил личное письмо Сяньцзуню Е Линю, в котором предлагал большую сумму денег за бессмертную технику передачи духовной силы другим. По неизвестной причине Сяньцзунь Е Линь довольно долго тянул с ответом. В итоге его письмо состояло из тысяч и тысяч слов, и в нем он рассказывал о своей любви к дочери.

Когда женщины-культиваторы царства бессмертных достигали стадии Формирования Ядра, они убивали красного дракона* и лишали себя шанса на потомство. Их Сердце Дао было тверже, чем у многих культиваторов-мужчин. Число женщин-культиваторов, продвинувшихся выше стадии Формирования Ядра, было относительно невелико, но каждая из них обладала силой, которую нельзя было недооценивать.

(ПП: фертильность, месячные)

Возлюбленная Сяньцзуня Е Линя была культиватором на стадии Формирования Ядра. Они встретились в тайном царстве и любили друг друга сотни лет. Е Линь Сяньцзунь любил свою жену, и у них изначально не было планов заводить детей. Неожиданно его жена стала жертвой злонамеренных интриг, и ее Золотое Ядро было серьезно повреждено. Ее отправили на лечение в Долину Короля Медицины.

После того, как Сун Цинши поставил диагноз, он посоветовал запечатать Золотое Ядро и каждый день питать его духовной жидкостью, чтобы оно медленно восстанавливалось в течение семи или восьми лет.

После того, как Золотое Ядро было запечатано, ее база культивирования пострадала, и она временно не могла заниматься культивированием. Кроме того, появились слабые признаки того, что красный дракон снова поднимает голову.

Они воспользовались этой возможностью, чтобы завести ребенка?

Сун Цинши прочитал письмо. Сяньцзунь Е Линь восторженно хвалил свою дочь Е Пэнпэн за то, что она умна и красива, с одним духовным корнем металлического типа. Он даже приложил ее нарисованное изображение. Кажется, одержимые родители есть в каждом мире. В качестве поздравительного подарка Сун Цинши решил прислать два флакона Духовных пилюль металлического типа.

В конце письма он получил ответ на свой вопрос.

Сяньцзунь Е Линь сказал, что техника культивирования, которая могла бы захватить чужую культивацию, была крайне редкой. Даже если бы она и существовала, то это был секрет, который никому не передавался. Его нельзя было бы купить ни за какие деньги. Наконец, он в шутливом тоне сказал, что если Сун Цинши хочет завладеть духовной силой культиватора, чей уровень культивации ниже его собственного, то для этого есть простой метод — техника культивационной печи, использующая двойную культивацию для извлечения чужой духовной силы.

Это был метод злого Пути, и он не был редкостью.

К этому времени Сун Цинши уже понимал, что такое культивационная печь. Он решительно сделал заказ и попросил Сяньцзуня Е Линя купить партию книг о культивационных печах, двойном культивировании и даосских сексуальных практиках. Он решил, что будет тщательно их изучать. Хотя Юэ Ухуань и заставил его немного бояться подобных вещей, но если он вытянет голову, то получит пощечину, а если спрячет голову назад, то тоже получит пощечину. В царстве бессмертных было так много однополых даосских спутников с хорошими отношениями. Очевидно, что даже если это было больно, это было терпимо. И даже если он будет ранен, у него под рукой есть лекарства.

Так как он убедился, что Юэ Ухуань любит его, он был уверен, что Юэ Ухуань желает его.

Этого было достаточно.

Его Зарождающаяся Душа медленно разрушалась, его база культивирования постепенно рассеивалась. Он не мог ясно представить, каким будет будущее.

С каждым днем он все сильнее ощущал нехватку времени и не хотел тратить его на игру в "догони меня". Он хотел попытаться освободить тень в сердце Юэ Ухуаня и напрямую противостоять этому ужасному зверю. Любая цена, которую ему придется заплатить, будет стоить того.

…

Увидев приказ Сун Цинши, Сяньцзунь Е Линь погрузился в раздумья.

Весь мир культивации знал, что Ухуань Гунцзы был исключительным владением Сяньцзуня Короля Медицины. Хотя Юэ Ухуань неоднократно отрицал это, но кто поверит в такое? Хотя у Сун Цинши был очень странный характер, но если человек ему не нравился и он не получал от него никакой выгоды, как он мог купить для него Квинтэссенцию Всех Душ, убить Се Цзэ и сделать многое другое?

Когда Юэ Ухуань вышел из поместья Золотого Феникса, кроме красоты у него ничего не было. Что он мог использовать, чтобы покорить Сяньцзуня Короля Медицины?

Он понимал. Для мужчины любовь рождается из желания. То, что произошло с лицом Юэ Ухуаня, могло быть даже грязной уловкой Сун Цинши, чтобы монополизировать его красоту.

Вся улица была полна романов об этих двоих, написанных с такой запредельной сентиментальностью… Его жена даже купила несколько книг и читала их с упоением.

Короче говоря, Юэ Ухуань и Сун Цинши никак не могли быть невинны! Заказ в его руках был тому доказательством! Было очевидно, что Сун Цинши устал от привычных трюков и хотел разыграть что-то новое! Однако, были ли какие-нибудь интересные трюки, которые Ухуань Гунцзы еще не сыграл?

Сяньцзунь Е Линь задумался.

Сун Цинши передал много Пилюль Духовного Направления для его дочери. Это была хорошая вещь, и она должна быть отплачена.

Юэ Ухуань также поддерживает с ним очень хорошие рабочие отношения. Он помог ему заработать много денег, и о нем нужно заботиться.

Он решил послать свою жену, чтобы она помогла выбрать и подобрать стимулирующие и веселые трюки, которые не навредят телу, и постарался, насколько возможно, ограничить их в пределах того, что Юэ Ухуань сможет вынести, и трюки, которые не приведут к тому, что красавец не сможет встать с постели. Кроме того, он посоветовал Сун Цинши воздержаться от игр с техникой культивационной печи. Хотя техника культивационной печи могла оживить обстановку в спальне, а восстанавливающая сила духовного корня древесного типа была очень хороша, длительное занятие подобными вещами могло сильно навредить телу Юэ Ухуаня.

Если культиватор Зарождающейся Души будет извлекать культивацию из культиватора Построения Фундамента, это не сильно увеличит его культивационную базу. Если он случайно потеряет контроль и извлечет слишком много, то может насильно разрушить Даньтянь.

Когда-то Юэ Ухуань, чтобы добыть для него лекарство, вошел на Арену Жизни и Смерти и даже разработал для него мазь Южун, заработав много-много духовных камней… Столкнувшись с такой преданностью, даже такой бизнесмен, как Е Линь, был несколько тронут.

Чем больше Сяньцзюнь Е Линь думал об этом, тем больше переживал. Поскольку Сун Цинши прислал ему частную просьбу, он решил добавить в письмо совет: не переусердствовать в постели и строго следовать справочникам, которые он дал. Он должен давать Юэ Ухуаню лечебные препараты и уделять внимание его здоровью, а также быть нежным и спокойным и не ранить сердце другого человека.

Сун Цинши получил информацию, отправленную Сяньцзунем Е Линем, и замолчал.

Он посещал занятия по физиологической гигиене, и ему казалось, что сделать подобное между мужчиной и женщиной очень просто. Он не ожидал, что между двумя мужчинами это будет в несколько раз сложнее. Потребуется так много странных причудливых трюков, чтобы удовлетворить "вторгающуюся" сторону.

Ботан добивается высоких оценок во всем, что он делает. Он должен учиться, как бы трудно это ни было.

В ожидании результатов исследования новых образцов бабочки Черной смерти на чашке Петри, он нашел новую тетрадь и начал просматривать справочники, выделяя ключевые моменты и делая заметки.

Прежде всего, он определил, что его тип духовного корня очень подходит для переноса его базы культивирования методом культивационной печи. Если не случится тот казус, о котором он подумал, или если его Зарождающаяся Душа не будет полностью разрушена, он мог бы попытаться убедить Юэ Ухуаня принять часть его базы культивирования и увеличить его способность защитить себя.

Сдерживание Юэ Ухуанем своих желаний достигло точки серьезного самоповреждения. Это был опасный сигнал, которому нельзя позволить развиваться.

Блокировать психологические проблемы было не так хорошо, как устранять их. Вместо того, чтобы позволить ему продолжать тревожно убегать, отчего вред становился все более и более серьезным, лучше попробовать терапию десенсибилизации и напрямую заставить его встретиться с корнем его тревоги.

Юэ Ухуаню нужно было понять, что наличие желаний к человеку, который ему нравится, не является чем-то ужасным. То, что он хотел сделать, не причинит боль другому. Хотя это может быть болезненно, он был совершенно готов и даже счастлив.

Но… действительно ли так трудно быть "принимающей" стороной? На картинках было изображено множество сложных позиций и способов игры, которые выглядели довольно болезненно.

Чем больше Сун Цинши смотрел на информацию, тем больше запутывался. Он не был уверен, что нравится Юэ Ухуаню, но как новичку, ему лучше было начать с чего-то простого и выбрать сначала то, что он сможет выполнить, чтобы попробовать.

Он также внимательно изучал романы, записывая специальные слова, подходящие для использования в спальне, и фразы, которые могли бы порадовать вторгающуюся сторону. В романах многие захватчики любили задавать вопросы во время секса, и получатель мог получить дополнительную награду, правильно ответив на них.

Лучше быть готовым на всякий случай. В конце концов, что ему делать, если Юэ Ухуань тоже задаст вопрос, а он все испортит, дав неправильный ответ? Ему нужно было подготовиться ко всем возможным вопросам и ответам и хорошо их запомнить.

Он также должен был подготовить все виды медицинских пластырей и лекарств от ран. Какой бы безвыходной ни была ситуация, он ни в коем случае не должен кричать от боли. Он также не должен потерять способность двигаться, как это происходит в романах, иначе он потеряет свое лицо как культиватор Зарождающейся Души. Это также могло усугубить психологическую тень, которую Юэ Ухуань испытывал по отношению к этим вещам.

Сун Цинши потребовалось несколько дней, чтобы подготовиться. Убедившись, что все в порядке, он сразу же выпустил ментальный зонд, чтобы определить местоположение Юэ Ухуаня. Вернувшись в свою комнату, он дождался поздней ночи и отправился на поиски.

На данный момент Юэ Ухуань не мог найти замену Бамбуку Небесной Воли. Опасаясь, что учитель заберется к нему в постель и поцелует его, из-за чего он потеряет контроль над собой, он нашел случайный предлог, чтобы избежать его.

Сун Цинши почувствовал беспокойство и поставил огненный барьер, прямо преградив ему путь к отступлению. Он взял себя в руки и сказал:

— Давай поговорим.

Юэ Ухуаню ничего не оставалось, как отступить.

— О чем?

Сун Цинши быстро ответил:

— О Бамбуке Небесной Воли.

— Как видел учитель, мое тело больше не может сдерживаться. Слишком легко возбудить его желания, — Юэ Ухуань знал, что его тайна раскрыта, и ему уже не спастись. Он мог только оставить всякую надежду и признаться во всем, — Я боюсь, что не смогу сохранить рассудок и потеряю всякое чувство стыда. Я могу сделать с вами эти грязные и непристойные вещи. Вот почему мне нужен Бамбук Небесной Воли.

Сун Цинши спросил:

— Грязные и непристойные?

Он всегда считал себя новичком, предполагая, что Юэ Ухуань, с его богатым опытом, все знал. Слово "грязный" имело символическое значение. Оно представляло его психологическую и физическую травму от принуждения, демонстрировало уродство человеческих сердец. Теперь он осознал, что Юэ Ухуань никогда не получал официального образования в области здоровья и психологии. Вкупе с постоянным словесным унижением, вынужденный вести себя аморально, он относился к нормальным физиологическим реакциям своего тела как к чему-то необычайно опасному и угрожающему. Он отказывался от своих желаний, боясь нового унижения.

Желание — это проявление нормальной человеческой потребности. Но обе стороны должны быть готовы, а соответствующие действия должны осуществляться дисциплинированно и методично.

Сун Цинши решил провести для него занятие по объяснению физиологического строения человеческого тела и обучению его правильным знаниям физиологической гигиены. Он начал объяснение с эволюции человека и дополнил это рисунками строения человеческого тела. Вскользь он добавил немного социологии и этики. Он говорил более двух часов и почти забыл, зачем вообще сюда пришел.

Юэ Ухуань совсем запутался, слушая его. Из последних сил он сказал:

— Мы не одинаковые. Мое тело… Мое тело желает вас очень сильно. Но у вас нет желания ко мне. Ваше тело слишком чистое, и вы ничего не понимаете…

Этот контраст был слишком трагичен… Он не мог с этим смириться и еще больше возненавидел себя.

Сун Цинши понял его попытку сбежать и решительно запечатлел глубокий поцелуй на его губах.

От поцелуя у Юэ Ухуаня закружилась голова.

Сун Цинши очень хорошо учился. В эти дни они целовались утром и вечером. Под руководством Юэ Ухуаня он постепенно освоил технику, чтобы доставить удовольствие им обоим. Теперь он сдал контрольную работу на максимальный балл.

Юэ Ухуань почувствовал, как его тело постепенно нагревается. Он боялся, что сделает что-то неловкое, и хотел оттолкнуть прижавшегося к нему так близко человека. В этот момент он вдруг обнаружил, что тело Сун Цинши тоже испытывает характерную реакцию.

— Ухуань, ты чувствуешь это? — Сун Цинши отпустил его и прошептал, — У меня есть желания к тебе, но я слишком медлителен. Я не знаю, как это показать. Я также боялся, что тебе это не понравится.

Юэ Ухуань задохнулся:

— Мне нравится.

Сун Цинши снова поцеловал его. Глубоко вздохнув, он решительно сказал:

— Больше не используй Бамбук Небесной Воли. Ты можешь делать со мной все, что угодно. Я не боюсь боли.

— Вы понимаете, что говорите? — Юэ Ухуань теперь осознал его намерения. Он отчаянно цеплялся за то немногое, что у него осталось, пытаясь заставить его сдаться, — Вы же мужчина. Разве вам не будет стыдно терпеть такое?

— Нет, — Сун Цинши немного подумал и ответил, — Я делаю такие вещи только с тем, кто мне нравится. Мне не стыдно.

Юэ Ухуань не смел в это поверить.

— Нравится?

Сун Цинши серьезно посмотрел на него.

— Ухуань, ты мне нравишься.

Эта фраза, которую он так часто слышал в своих самых смелых мечтах, вернула его в ту прекрасную иллюзию. Юэ Ухуань уставился на единственное отражение в ясных глазах молодого человека. Ему казалось, что он слышит биение своего сердца.

Реальный мир наложился на мир иллюзий…

Оковы в его сердце ослабевали один за другим. Зверь желания ревел, а Гу, Запечатывающий эмоции, казалось, потерял свою эффективность. Он действительно забыл о том, что нужно сдерживать свои чувства…

Сун Цинши понял, что его тело напряжено до предела. Он достал несколько бутылочек с травяными пластырями и лекарствами от ран и положил их на ладонь.

— Не бойся, мне не будет больно.

Юэ Ухуань использовал последние остатки разума и прошептал:

— Цинши, ты не можешь…

Сун Цинши развязал свои одеяния. Он был как подарок — снимая слой за слоем обертку, открывая чистое сердце внутри, и отдавая всего себя тому, кто ему нравится, готовясь оставить глубочайший след в его сердце.

Юэ Ухуань не мог отвести взгляд.

— Ухуань, в каком положении ты хотел бы видеть меня, когда будешь делать со мной такие вещи? — Сун Цинши вспомнил информацию и ключевые моменты, которые он собрал и заглянул в свою шпаргалку. Он чувствовал, что это слишком сложно, и ему немного не хватало уверенности. Он решил оставить выбор за опытным человеком, — Может, мне прилечь? На живот? На колени? Или связанным?

Все нити в сознании Юэ Ухуаня оборвались.

Лоза Кровавого Короля появилась со всех сторон, обвиваясь вокруг рук и ног Сун Цинши. Юэ Ухуань полностью поймал его и держал в своих ладонях. Он осторожно уткнулся в его шею и вдохнул тот целебный аромат, которого так давно жаждал. Его голос охрип и дрожал:

— Сейчас тебе уже поздно сожалеть о чем-то. Ты действительно понимаешь, что делаешь?

— Я понимаю, — Сун Цинши вспомнил стандартный ответ, который он нашел в романах, — Мне нужно, чтобы ты меня трахнул.

В глазах Юэ Ухуаня взметнулось ужасное безумие. Под воздействием желания прекрасная родинка в виде капельки слез стала такой ярко-красной, что из нее почти капала кровь. Голодный зверь, которого прятали столько лет, наконец-то вышел из клетки. Он был очень голоден, так невыносимо голоден. Перед ним добыча, которую он жаждал день и ночь. Ему нужно использовать свой язык и медленно облизать его, нужно использовать свои когти, чтобы осквернить его, а затем он проглотит его одним укусом, не оставляя возможности изменить ситуацию.

Безупречно белый лист бумаги наконец-то был испачкан…

Весь пропитался его запахом и вкусом.

…

На следующий день, рано утром, Сун Цинши проснулся в опутавшей его Лозе Кровавого Короля. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что крепко привязан к груди Юэ Ухуаня.

Юэ Ухуань выпустил все желания, которые он подавлял в течение долгого времени. Он сделал все, что должен был. Ему больше не снились те страшные сцены. Его дух слегка расслабился, вся многолетняя усталость вышла наружу, и он погрузился в глубокий сон.

Сун Цинши не хотел нарушать его редкий глубокий сон, поэтому перестал двигаться и прижал ухо к груди, прислушиваясь к биению его сердца. Он размышлял о том, насколько удачным было его выступление прошлой ночью.

Он притворялся спокойным, но на самом деле сильно нервничал.

Это оказалось гораздо менее болезненным, чем он себе представлял. Даже казалось, что это очень приятно. Он не знал, как описать это прекрасное чувство. Сильная способность Юэ Ухуаня к контролю позволила ему полностью расслабиться. Он был слишком чувствителен, слишком возбужден, и поэтому не мог удержаться от слез. Он чувствовал, что несколько опозорился.

Во втором тайме у него совсем закружилась голова, он был доведен до предела. Казалось, Юэ Ухуань спрашивал его, может ли он еще держаться и не стоит ли ему остановиться. К счастью, он все еще помнил стандартные ответы из романа и изо всех сил пытался ответить:

— Я хочу еще.

— Поиграй со мной еще…

— Мне так хорошо…

После этого Юэ Ухуань, казалось, сошел с ума еще больше…

Его разум помутился. Он больше ничего не знал.

Сун Цинши долго размышлял и решил, что не совершил никаких серьезных ошибок. Он хотел сам заняться последующей чисткой и нанесением лекарств, но Юэ Ухуань с мрачным выражением лица выхватил их, решительно запретив ему прикасаться к ним.

Теперь, когда они занимались подобными вещами, можно считать, что он нашел себе партнера, верно?

Сун Цинши с радостью подумал об этом.

…

Юэ Ухуань проспал допоздна. Перед тем как открыть глаза, он все еще чувствовал, что прошлая ночь была просто сравнительно хорошим сном. Хотя он окончательно потерял контроль над собой, в этом сне Сун Цинши был мягким и нежным. Несмотря на то, что он показал свое ужасающее истинное лицо, Сун Цинши не убегал, не молил о пощаде. Он даже поощрял его делать все, что он хотел, и в конце концов заставил его полностью потерять контроль.

В этом сне не было такого сильного чувства вины. Это было очень приятно. Он надеялся, что сможет увидеть этот сон еще раз.

Открыв глаза, Юэ Ухуань увидел, что на нем лежит Сун Цинши, весь в засосах и укусах. На его руках и ногах остались следы от того, как он, потеряв контроль над собой, использовал Лозы Кровавого Короля, чтобы связать их.

Сун Цинши увидел, что он проснулся, и поцеловал его.

— Доброе утро!

Все тело Юэ Ухуаня напряглось. Его рациональный ум был повергнут в хаос…

Безумие прошлой ночи не было сном. Что ужасного он сделал? Он смутно помнил, что его поступки были слишком чрезмерными. Он довел его до слез и не остановился, вместо этого его побудили к еще большему безумию. Он также наговорил много бесстыдных вещей.

Если бы он сейчас сгорел заживо в Призрачном Огне Подземного Мира, его смерть не была бы несправедливой.

Юэ Ухуань быстро убрал Лозы Кровавого Короля и нервно ждал решения Сун Цинши.

Сун Цинши встал и пошевелился. В романах говорилось, что если делать это слишком резко, то тело будет болеть. Он считал, что это преувеличение. Учитывая, насколько хороша была способность культиватора к восстановлению, как все могло дойти до такого? Юэ Ухуань на ранних стадиях тоже обращался с ним очень осторожно. У него были лишь неглубокие раны, которые быстро зажили.

Сяньцзунь Е Линь все разъяснил. Он попросил его быть помягче с Юэ Ухуанем и не причинять ему вреда.

Когда они были в самом разгаре, он понял, что, когда он возбужден, у него возникает желание схватить и укусить своего партнера. Он изо всех сил старался сдерживаться, а когда не выдержал, вцепился ногтями в плечо Юэ Ухуаня.

Сун Цинши наклонился, чтобы осмотреть рану. Он чувствовал, что все в порядке. Рана была не глубокой. Максимум два очка.

Юэ Ухуань увидел, что он не сердится, и ему стало еще более не по себе. Он не мог хорошо себя контролировать. На белоснежной коже виднелось множество рваных ран, и зрелище было просто поразительным.

Сун Цинши заметил его взгляд. Он посмотрел на следы на своем теле и, улыбнувшись, сказал:

— Все в порядке. Мои капилляры богаты кровью. Даже простые прикосновения могут оставить следы. На самом деле, это совсем не больно. С небольшим количеством лекарства они быстро исчезнут.

Юэ Ухуань осторожно спросил:

— Ты сердишься, что я зашел слишком далеко?

Сун Цинши оделся и сказал, расслабившись:

— Это очень хорошо. Я думал, будет страшнее, но я не ожидал, что Ухуань будет таким нежным. Было не больно.

Юэ Ухуань посмотрел на его довольный вид и был совершенно ошеломлен. Вдруг он увидел шпаргалку в рукавах Сун Цинши. Казалось, что он готовился к этому делу. Там были подробные записи о нескольких видах трюков, которые он хотел попробовать. Каждый вид был… Он был неожиданно жестким. Там были пара вещей, которых он никогда раньше не видел.

Наконец-то он понял…

Конечно же, в иллюзии Гу Фантазий были ложные элементы.

Молодой человек, который ему нравился, не любил нежную и внимательную игру в стране грез. Вместо этого он предпочитал безумные и новые трюки?

Значит, нет никаких проблем, даже если он захочет стать еще более диким в постели?

Сун Цинши надевал свои одежды, слой за слоем возвращаясь к своему обычному сдержанному виду. Когда он повернулся и увидел, что Юэ Ухуань по-прежнему сидит на кровати в оцепенении, он просто поднял одежду с пола и протянул ее ему, с надеждой спрашивая:

— Давай вместе примем ванну?

В одиночку мыться в ванне было довольно скучно. Он уже давно хотел позвать Юэ Ухуаня, но Юэ Ухуань очень не любил, когда на его тело смотрят. Поэтому ему было неловко просить об этом. Теперь, когда у них начались романтические отношения, и они сделали все, что должны были сделать, он не должен получить отказ, верно? Поэтому он набрался смелости и сделал приглашение.

Юэ Ухуань долго смотрел на него пустыми глазами. Наконец, он оделся и последовал вслед за ним.

Сун Цинши любил принимать ванны. Личная ванна, которую он построил для себя, была огромной, как небольшой бассейн. Юэ Ухуань тоже любил принимать ванны. Он специально получал разрешение и обычно приходил сюда, чтобы принять ванну. Только вот купаться он старался в другое время. Вчерашнее безумие было слишком возбуждающим. Он все еще чувствовал себя как в полудреме и, словно марионетка, позволил Сун Цинши затащить себя в купальню, раздеть и затолкать в ванну. Наконец, он очнулся от брызг, попавших на лицо. Это Сун Цинши прыгнул в ванну, сразу нырнув в воду, как рыба. Он выдохнул пузырьки, а затем вылез наружу. Увидев, что Юэ Ухуань все еще в оцепенении, он разбудил его, обрызгав водой. Ложась рядом с ним, он с улыбкой спросил:

— О чем ты думаешь?

Юэ Ухуань нерешительно спросил:

— Кажется, ты очень счастлив?

— Да, — весело ответил Сун Цинши, — Я очень счастлив. Ухуань теперь мой парень.

Юэ Ухуаню было немного не по себе:

— Ты думаешь обо мне… как о своем парне?

Парень — это друг мужского пола? Он вдруг подумал о кое-каком насекомом, которое тоже считало себя его другом, и ему стало не по себе.

— А это не так? — Сун Цинши увидел его лицо уродливо исказилось и немного заволновался. Он был не очень хорош в межличностном общении, и часто ошибался в суждениях. Может ли быть так, что на этот раз он снова все испортил? Он напряженно думал, пытаясь восстановить ситуацию, — Разве то, что мы занимаемся подобными вещами, не подразумевает, что мы находимся в любовных отношениях? Есть ли какие-нибудь другие отношения, которые… — он говорил и говорил, и вдруг выражение его лица стало озабоченным. Он вспомнил, что в другом мире он слышал, как его старшие собратья о чем-то шутили. Похоже, существовал еще один вид странных отношений — так называемые "друзья с привилегиями".

Ань Лун как-то сказал, что в царстве бессмертных бывают случаи, когда пара культиваторов увлекается друг другом. Тогда они заводят случайный роман, занимаясь спальными делами без всяких чувств.

Не может же быть, чтобы Юэ Ухуань нашел его слишком скучным в постели и теперь собирается его бросить? Чем больше Сун Цинши думал об этом, тем больше слабела его уверенность в себе. Запинаясь, он сказал:

— Я буду работать усерднее. Позволь мне попробовать еще раз.

Позже он попросит Сяньцзуня Е Линя прислать ему сотни романов и внимательно изучит их все. Он должен быть уверен, что сможет безупречно сдать экзамен, дав идеальные ответы.

Юэ Ухуань наконец понял. Ему показалось, что он видит сон.

— Цинши… Учитель хочет, чтобы я стал его возлюбленным?

Сун Цинши со всей силы кивнул.

— Да, возлюбленным — по-настоящему! Я не хочу быть другом с привилегиями. Я не хочу никаких отношений на одну ночь!

— Учитель, а вы знаете, какие последствия могут быть у серьезных отношений? — Юэ Ухуань вспомнил о Сердце Дао Сун Цинши и почувствовал легкое беспокойство.

Он медленно вышел из воды, откинув свои длинные, мокрые волосы на бортик бассейна. Изгиб стройной талии напоминал самого обворожительного морского духа. Затем он показал Сун Цинши каждый сантиметр своей кожи, каждую часть своего тела и спросил хриплым голосом:

— Хорошо ли это выглядит? Все в поместье Золотого Феникса видели это тело. Та книга с картинками распространилась по всему миру. За эти годы, когда я бродил по внешнему миру в одиночку, я встретил много отвратительных людей. Они раздевали меня своими взглядами, желая увидеть, что под одеждой. Они хотели попробовать меня во всех развратных позах. Если вы станете моим возлюбленным, вам придется терпеть эти мерзкие взгляды и разговоры за спиной… Мы будем как сын дворянина и шлюха из борделя. Если бы это было просто забавой, ничего страшного, но если у нас будут серьезные отношения, все сочтут вас сумасшедшим. В конце концов, с моей репутацией я с таким же успехом могу быть и шлюхой.

На его лице была улыбка, но его тело слегка дрожало. Он не мог понять, дрожит он от унижения или возбуждения.

Сун Цинши отреагировал и поспешно обнял его, решительно говоря:

— Мне плевать на других людей. Ты не сделал ничего плохого.

— Сделал или не сделал, это не имеет значения, — Юэ Ухуань склонился к плечу Сун Цинши, взял его руку и прижал к своему сердцу. Убрав всю защитную ауру, он захныкал, — Не становитесь моим возлюбленным. Вы не должны влюбляться в меня. Я не хочу таких отношений. Если учителю нравится мое тело, просто позвольте мне быть вашей игрушкой. Позвольте мне служить вам, ладно?

Для культиваторов Пути Бессердечных такие игры были в порядке вещей, но это никогда не должно затрагивать их сердце. Если ваше сердце уже тронуто, то, будьте добры, выньте это сердце, испытав величайшее блаженство.

Он хотел стать доказательством верности учителя своему Пути. Он хотел этого так сильно, так отчаянно…

Сун Цинши почувствовал, что столкнулся с проблемой, которая может привести его к провалу. Он был совершенно ни на что не годен. Он лихорадочно думал о том, как его старшие братья выражали свою преданность, уговаривая своих девушек? Клялись ли они Небесами? Или они вставали на колени и молили о пощаде? Чем больше он волновался, тем больше не мог думать. Видя, что состояние Ухуаня становится все хуже и хуже, он просто бросился к нему, обнял за бедро и сказал:

— Давай поженимся, нет, давай станем даосскими спутниками!

В этом мире нет ничего, что могло бы яснее выразить чувства человека, чем свидетельство о браке!

В царстве бессмертных даосские пары также могут носить на своем теле эксклюзивный знак своего партнера. Когда это произойдет, он нанесет знак Ухуаня на тыльную сторону руки, а если и это не поможет, то на лоб! Так он гарантированно покажет всем свою преданность партнеру!

Выражение лица Юэ Ухуаня застыло. Он понял, что что-то пошло не так.

Сун Цинши не мог придумать, что еще сказать, чтобы уговорить его. Почувствовав себя крайне обиженным, он сказал:

— Ухуань…

Юэ Ухуань немного подумал и притворно улыбнулся:

— Учитель, неужели я так тронул ваше сердце?

Увидев, что он понял, Сун Цинши наконец-то вздохнул с облегчением и радостно кивнул головой:

— Да! Ты мне нравишься!

Лицо Юэ Ухуаня мгновенно похолодело, он быстро притянул Сун Цинши в свои объятия, положил руку на его Даньтянь и ввел в него ментальный зонд. Он резко сказал:

— Уберите Огонь Подземного Мира из своей Зарождающейся Души! Дайте мне увидеть её ясно!

Даньтянь культиватора был запретной зоной, и к нему нельзя было прикасаться случайно. Он тайно проверил его один раз, полагаясь на то, что учитель не будет беспокоиться о таких вещах. Тот тайный осмотр уже вышел за рамки дозволенного. Он думал, что Зарождающаяся Душа и база культивирования Сун Цинши ничем не отличаются, а это означало, что его Сердце Дао ничто не тронуло, и что он не понимает истинных чувств. Теперь, судя по словам и действиям Сун Цинши, он понял, что ошибался.

Сердце Дао Сун Цинши двигалось, и не могло быть и речи о том, чтобы его Зарождающаяся Душа осталась незатронутой. Если что-то случится с его Зарождающейся Душой, его база культивирования ослабнет…

Юэ Ухуань однажды испытал процесс, когда его культивация медленно вытягивалась из него. Казалось, будто у него отнимают часть жизни. Это было очень трудно вынести.

Чем больше он думал об этом, тем больше испытывал потрясения. Чем больше он думал об этом, тем больше боялся. Чем больше он думал об этом, тем больше злился. Его тон становился все более жестким, и он продолжал убеждать Сун Цинши.

Сун Цинши знал, что проговорился, и больше не может продолжать скрывать это. Поэтому он лишь с досадой отмахнулся от Огня Подземного Мира в своем Даньтяне, обнажив свою Зарождающуюся Душу, испещренную бесчисленными мелкими трещинами, и попытался объяснить:

— Я принял обезболивающее, все в порядке. Не нужно волноваться…

— Еще не слишком поздно, — Юэ Ухуань проверил его Зарождающуюся Душу и убедился, что она не полностью разрушена и ее еще можно спасти. Вздохнув с облегчением, он поднял голову и пристально посмотрел на человека перед собой, а затем крепко схватил его за плечо и скомандовал, выделяя каждое слово, — Убейте меня сейчас же!

Сун Цинши побледнел от испуга. С этим признанием возникла какая-то проблема.

Юэ Ухуань впал в безумие. С покрасневшими глазами он снова приказал:

— Убейте меня немедленно!

— Сначала успокойся, — на мгновение Сун Цинши запаниковал. Затем он вдруг вспомнил, что в одной из книг, которые ему дал Сяньцзунь Е Линь, была сцена, где профессор заставлял своего разгневанного парня успокоиться. Он забрался на колени Юэ Ухуаню, снова поцеловал его в губы и попытался предложить, — Как насчет… Если ты сердишься, ты можешь назначить мне наказание? Такое, как вчера вечером, можешь играть со мной, как хочешь…

Юэ Ухуань видел, что он совершенно не понимает ситуации. Он был так зол и встревожен, что чувствовал себя печью для пилюль, которая вот-вот взорвется. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы отрегулировать свои эмоции, оттолкнул этого парня, который беспокойно сидел на коленях и даже хотел соблазнить его, и спросил:

— Вы столько лет культивировали Путь Бессердечных. Знаете ли вы, что нужно делать, если что-то тронуло ваше сердце?

— Знаю, — честно ответил Сун Цинши, — Если мое Сердце Дао будет тронуто, нужно уничтожить Путь и восстановить все с нуля.

Юэ Ухуань снова спросил:

— А вы знаете, что делать, чтобы Дао не было разрушено?

Сун Цинши ненадолго задумался:

— Думаю, чтобы доказать истинность своего Пути, нужно убить того, кто тебе нравится?

Он культивировал Путь Бессердечных, как он мог не знать этих базовых вещей? Однако он никогда даже не задумывался о подобном. Такую пустяковую вещь, как Сердце Дао, можно было восстановить; но встретить того, кто ему нравится, было гораздо труднее. Он был упрям. Прожив в двух мирах, он после долгих трудностей смог наконец найти своего человека. Как он может убить его, чтобы доказать свой Путь?

Единственный парень, которого он нашел за тысячу лет, и Зарождающаяся Душа, которую он может восстановить за двести. Нужно ли ему вообще выбирать, что важнее? Неужели он не в состоянии решить элементарную математику?

Юэ Ухуань красив, обладает прекрасным телом, является богом сверхвысокого уровня обучения и тот, кого он жаждет… Как ни крути, он не мог понять, почему он должен жить как одинокая собака ради этой паршивой Зарождающейся Души, а?

Юэ Ухуань пытался уговорить его снова и снова:

— Скорее убейте меня! Если ваша Зарождающаяся Душа разрушится, будет слишком поздно!

Сун Цинши неистово замотал головой:

— Я не буду тебя убивать! Я хочу, чтобы мы с тобой стали даосскими спутниками!

Юэ Ухуань был в ярости. Если бы не то, что культиватор Пути Бессердечных должен убить свою любовь собственными руками, а значит, самоубийство было бы бесполезным, он бы тут же пошел и покончил с собой! Если бы не тот факт, что он не мог победить Сун Цинши, он бы прямо сейчас сунул ему в руку меч, схватил эту руку и провёл лезвием по своей шее!

Он попытался рассуждать здраво:

— Если вы переживаете из-за меня, можете использовать Яд Пьяного Сердца. Он не причинит боли, а мой первоначальный облик сохранится после смерти, — если и это не сработает, он найдет способ и устроит ловушку. Когда учитель использует свой Огонь, он по неосторожности наткнется на него, а затем откажется от лечения.

Сун Цинши чуть не упал в обморок:

— Почему я должен тебя убивать?!

Некоторое время эти двое ходили по кругу. Ни один из них не мог убедить другого, и они наконец остановились.

Сун Цинши мог сказать, что Юэ Ухуань был очень зол, и он осторожно использовал свою духовную силу, чтобы сгладить его гнев. Затем он выбрался из ванны, достал из пространственного мешочка две таблетки Успокоения Сердца и скормил их ему. Лекарство подействовало, и он подождал, пока тот успокоится. Затем он обсудил с ним вопрос о разрыве его Зарождающейся Души, рассказав ему все от начала до конца, в том числе и о своих планах восстановить ее в течение двухсот лет.

Юэ Ухуань пробормотал:

— Значит, ваше сердце было затронуто уже в самом начале…

Он не знал, радоваться ему или печалиться.

— Ты все слишком усложняешь, — сказал Сун Цинши, ложась на него сверху, — Я просто культивировал неправильное Дао, и я планирую сменить его. Вот и все. Есть также соответствующие записи в "Хрониках Линбо" в библиотеке. Госпожа Линбо изначально культивировала Путь Меча. Однако, когда она достигла стадии Зарождающейся Души, она обнаружила, что этот Путь ей не подходит. Поэтому она разрушила свой Путь Меча, восстановила его, используя Путь Клинка, и, пройдя через все невзгоды, наконец, вознеслась к бессмертию.

Юэ Ухуань глубокомысленно посмотрел на него:

— Никогда еще не было культиватора Пути Бессердечных, который бы сменил свой Путь.

— Если ты совершил ошибку, ты должен ее исправить, — сказал Сун Цинши, похлопывая себя по груди, — Я бы хотел быть первым.

— Мое имя* было дано государственным наставником с помощью духовного письма*. Он сказал, что моя жизнь не будет хорошей — я родился под звездой бедствия и не обрету счастья, — глаза Юэ Ухуаня опустели, — Мой отец, император, не поверил, императрица, моя мать, мой брат, кронпринц, никто из них тоже не поверил… Они хотели доказать, что предсказание государственного наставника было неверным, и относились ко мне очень хорошо. Позже… они все умерли. В царстве бессмертных я не видел ничего хорошего, пока не встретил учителя. Учитель тоже любит меня и относится ко мне очень хорошо. А теперь, Зарождающаяся Душа учителя разрушается. Мне очень страшно…

(ПП: *Ухуань означает "несчастливый".

* Духовное письмо, в котором используется подвесное сито или лоток для направления палочки, которая пишет китайские иероглифы песком или пеплом благовоний)

Сун Цинши долго молчал, а потом улыбнулся:

— Но все же тебе повезло.

Юэ Ухуань удивленно посмотрел на него. Сун Цинши серьезно напомнил:

— Лоза Кровавого Короля.

Небо заволокло темными тучами. Казалось, оно чувствовало, что кто-то собирается раскрыть тайны, известные только Небесам, и хотело наказать его.

Сун Цинши ощутил опасность и понял, что дальше так продолжаться не может. Он тут же сменил тему:

— Исследование Бабочки Черной Смерти вот-вот увенчается успехом. Хотя я много раз терпел неудачи, я не сдавался. Теперь я окончательно подтвердил метод синтеза грибка розового червя. Через несколько дней я смогу создать улучшенную версию Бабочки Черной Смерти и подарю ее тебе… в качестве подарка на помолвку.

Выражение лица Юэ Ухуаня было несколько нерешительным.

— Мы уже провели вместе ночь. Случайные игры здесь недопустимы! Никто другой не тронет мое сердце! — Сун Цинши боялся, что он откажется, и отчаянно умолял, — Я хочу нести ответственность за тебя! Пожалуйста, дай мне шанс взять на себя ответственность!

Как повысить шансы на успех брачного предложения? Может, ему купить кольцо и встать на одно колено?

— Ухуань, ты мне нравишься.

— Ухуань, ты мне нравишься.

— Ухуань, ты мне нравишься.

Сун Цинши ненавидел тот факт, что в свое время не увлекался поэзией и не подготовил никаких романтических строк для своего предложения руки и сердца. В этот важный момент, когда он выражал свои чувства, он неожиданно стал похож на заезженную пластинку, повторяя эти скучные и сухие слова. Если бы это был мир большого информационного взрыва, он заслуживал бы того, чтобы его сотни раз бросали мужчины-боги и женщины-богини.

Юэ Ухуань слушал этот голос из своего сна, о котором он даже не смел мечтать. Перед ним снова возникли различные счастливые сцены из иллюзии Гу Фантазий.

Молодой человек однажды сказал ему эти слова, наблюдая за тем, как он упражняется в фехтовании под ливнем цветочных лепестков.

Молодой человек однажды сказал эти слова, составляя ему компанию, пока он готовил на кухне заднего двора.

Однажды он произнес эти слова, когда сопровождал его в приключениях в опасном тайном царстве, которое было логовом злодеев.

Лежа под ним, он повторял эти слова снова и снова.

В его ясных глазах отражался только его силуэт.

Только его образ…

Кто этот молодой человек передо мной? Тот ли это юноша, который жил один в горах? Или Сяньцзунь Король Медицины из Долины?

Все они — Сун Цинши. Все они — те, кто ему нравится…

Он уже не мог отличить иллюзию от реальности, они прокручивались в его голове снова и снова. Гу, Запирающий эмоции, постепенно ослабевал. Он не хотел контролировать это сладкое и счастливое чувство, желая хотел утонуть в этом мгновении и сохранить его навсегда.

Но Сун Цинши крепко обхватил его за талию. Он не мог утонуть, не мог умереть…

Дыхание Юэ Ухуаня стало неровным. Он полностью закрыл лицо руками. Эти ласковые слова, словно острые лезвия, разрезали его сердце, вырывая из него безумные и сильные эмоции, и он больше не мог скрывать свое истинное лицо.

Сун Цинши продолжал настаивать:

— Ухуань, ты мне нравишься.

Испуганный и приглушенный смех Юэ Ухуаня постепенно просочился между пальцами. Он медленно поднял голову и пристально посмотрел на человека перед собой, а затем постепенно приблизился и выдохнул у его губ:

— Цинши, я не так хорош, как ты думаешь. Все говорят, что я сумасшедший.

Сун Цинши перестал признаваться и ответил:

— Я знаю.

— Ты не знаешь, — голос Юэ Ухуаня стал более беспорядочным, — Потому что я сам не понимаю, почему мои эмоции отличаются от других. Я хочу монополизировать тебя, заточить в Долине Короля Медицины, запретить тебе общаться с внешним миром. Я хочу, чтобы все и вся следовали моим намерениям. Я хочу уничтожить в этом мире все, что мне не нравится. Я хочу изменить мир по своему усмотрению… Цин Луань сказала, что это неправильно. Все говорят, что я не прав. Но я не могу сказать, в чем именно я не прав. Возможно, я действительно сошел с ума. Цинши, ты не можешь сделать своим даосским спутником сумасшедшего. Я могу причинить тебе вред, сам того не зная…

Сун Цинши спокойно сказал:

— Ты не сумасшедший, ты просто болен.

— Болен? — Юэ Ухуань был ошеломлен. Он немного подумал и поспешил опровергнуть, — Нет, я не болен. Я нигде не чувствую себя нездоровым. Будь то культивирование или решение вопросов, я все делаю хорошо…

Сун Цинши нежно положил ладонь ему на грудь и осторожно сказал:

— Ухуань, болезнь в твоем сердце.

Юэ Ухуань накрыл его руку своей. Склонившись, он перепросил:

— Мое сердце?

Его тело бросало в жар, сердце учащенно колотилось, словно звало что-то изнутри.

Сун Цинши поднял голову:

— Оно болит каждый день?

Юэ Ухуань долго смотрел на него и, наконец, кивнул:

— Болит.

Сун Цинши обнял его, погладил и тихонько утешил:

— Не бойся, мне будет больно вместе с тобой.

В этих нежных объятиях Юэ Ухуань наконец отпустил все защитные баррикады вокруг своего сердца, обнажив хрупкость и боль. Он всхлипывал:

— Цинши, я буду хорошо лечиться. Будь то прием лекарств или иглоукалывание, я все сделаю… Не отказывайся от меня, хорошо?

Нити, которые он использовал для поддержания своего рассудка, были бесчисленным количеством тончайшей паутины, которая могла порваться в любой момент и полностью разрушиться. Ему нужны новые опоры, чтобы поддерживать себя, чтобы продолжать жить.

Сун Цинши без колебаний ответил:

— Я никогда не сдамся.

Юэ Ухуань мягко спросил:

— Что мне нужно делать?

— Мы будем пытаться лечиться много раз. Это может не получиться, это может быть больно, и ты можешь отчаяться, — Сун Цинши держал его лицо и смотрел ему в глаза, умоляя изо всех сил, — Независимо от ситуации, пожалуйста, не сдавайся, хорошо? Пока ты будешь упорствовать, даже в тяжелых обстоятельствах удача придет.

— Удача?

Он снова вспомнил о Лозе Кровавого Короля. Он вспомнил, как ему повезло на Неугасимой Вершине.

Сун Цинши почувствовал в сердце неладное. Он знал, что не может говорить дальше. Он верил в интеллект Юэ Ухуаня. Когда придет время, он все поймет.

…

Сун Цинши был очень счастлив. Человек, который ему нравится, наконец-то согласился на его предложение руки и сердца.

Юэ Ухуань после этого очень запутался. Он обладал сильным характером и считал, что именно он должен был взять на себя инициативу в предложении руки и сердца. Однако, хотя Сун Цинши и казался мягким, на самом деле он был очень упрямым, особенно когда на что-то решался. Он был неумолим и не останавливался, пока не достигал своей цели… Кроме того, ему казалось, что Сун Цинши как-то странно понимает отношения между мужчинами. Поэтому однажды, лежа в постели, он попытался уточнить это у человека, опутанного Лозой Кровавого Короля.

Сун Цинши медленно оправился от оцепенения и пришел в себя. Он перевел дух и потратил много времени, пытаясь объяснить Юэ Ухуаню текущую ситуацию.

Он понял, что такое даньмэй: доминирующие — это гуны, красивые — шоу. Гуны были ответственны за то, чтобы ухаживать за шоу. То же самое происходило и в романах бессмертного царства. Более сильная сторона должна была ухаживать за более слабой.

Он был достойным культиватором Зарождающейся Души, доминирующей фигурой! Юэ Ухуань — красавец, способный погубить целый город; его красоте нет равных! Кроме того, Сун Цинши жил просто и не любил наряжаться. В делах он был тверд и надежен, ему нравилось заботиться о других. Поэтому, естественно, он был гонгом. Юэ Ухуань был потрясающе красив. Он был стильным и утонченным. Его тело имело различные проблемы, которые требовали тщательного ухода и внимания. Поэтому, конечно, он был шу.

Хотя между тем, что они делали, и тем, что написано в романах, были некоторые расхождения, главная причина заключалась в том, что его беспокоила психологическая тень Юэ Ухуаня, и поэтому он стал "принимающей стороной". Но он очень старался избаловать Юэ Ухуаня и сделать его счастливым.

Сун Цинши считал себя хорошим гонгом.

Юэ Ухуань сразу понял, где была допущена ошибка, и хотел ее исправить. Но, глядя на отметины по всему телу Сун Цинши и его милую внешность, он тут же проглотил все свои слова. В любом случае, у него не было проблем в этом отношении, и он получил достаточно преимуществ в постели, так что лучше позаботиться о самооценке Сун Цинши.

Таким образом эти двое гармонично определили, кто гонг, а кто шу в их отношениях.

Юэ Ухуань больше не отказывался принимать лекарства и лечиться. Он был покладистым и послушным, снова становясь хорошим пациентом, каким был, когда впервые попал в Долину.

Лечение Сун Цинши проходило гораздо легче. Каждый день они пробовали различные отвары, чтобы стабилизировать его настроение и помочь ему заснуть. Он обнаружил, что после того, как Юэ Ухуань освобождает свои желания, ему по ночам снится значительно меньше кошмаров, и он спит более спокойно. Он не смог найти ни одного зафиксированного медицинского случая по этому поводу и мог лишь классифицировать это как часть поведенческой терапии в области психологии.

Он упорно работал над всем, что оказывало лечебное воздействие на состояние Юэ Ухуаня, включая ежедневное "лечение" в постели.

Его отношение к подобным вещам было чрезвычайно великодушным. Не было никаких грязных злых мыслей. Он относился к этому как к нормальной физиологической потребности. Под влиянием его отношения психологическое бремя Юэ Ухуаня становилось все легче и легче. Он постепенно отпускал свои инстинкты, играя все больше и уже не сдерживая себя.

Сун Цинши чувствовал себя очень хорошо.

Юэ Ухуань помог сделать множество пилюль для культивирования и сильных болеутоляющих средств. Постоянная боль, которую испытывал Сун Цинши от своей разрушающейся Зарождающейся Души, была для него невыносима. Он предложил Сун Цинши уничтожить его Дао раньше срока, а остальное оставить на его усмотрение. Однажды он уже охранял Долину Короля Медицины, пока Сун Цинши был в коме, и привык к этому. Он мог взять на себя переработку пилюль, а с помощью Массива Ядовитого Тумана и других механизмов заблокировать Долину, помогая Сун Цинши сосредоточиться на культивировании и как можно скорее восстановить свое Золотое Ядро, выйдя из этого затруднительного положения.

— Ты можешь заниматься культивированием за закрытыми дверями, — убеждал Юэ Ухуань, — Я справлюсь сам.

Сун Цинши улыбнулся:

— Не стоит торопиться. Есть еще много вещей, с которыми нужно разобраться.

Юэ Ухуань настаивал:

— Я разберусь с ними.

— Не нужно спешить, — Сун Цинши немного подумал и попросил, — Ухуань, помоги мне сделать еще несколько Ядовитых Марионеток. Установи все яды и механизмы, которые можно использовать. Чем мощнее, тем лучше. Еще мне нужны защитные талисманы, атакующие талисманы, талисманы печати… Кроме того, мне нужна партия обычных Бабочек Черной Смерти, да побольше. Я также хочу заказать новые одеяния в Павильоне Небесного Ремесла. Цена не имеет значения. Я хочу получить лучшее, чтобы компенсировать свои слабости в ближнем бою.

Юэ Ухуань немного колебался.

Сун Цинши быстро объяснил:

— Я не хочу, чтобы надо мной издевались.

Хотя его база культивирования упала до начальной стадии Зарождающейся Души, в царстве бессмертных не существует простого способа определить силу. Иначе никому не нужно было бы сражаться. Они могли бы просто показать свою базу культивирования, и тот, кто был выше, победил бы. Разве это не лучше? Когда он, будучи всего лишь культиватором Построения Фундамента, отправился в одиночку гулять по внешнему миру, он столкнулся с бесчисленными опасностями. Если бы его жизнь зависела от уровня культивации, он бы уже давно умер.

Тогда он был культиватором-изгоем и не придерживался никаких правил. Он применял странные трюки, использовал ядовитые талисманы и массивы. Не было ничего, чему бы он не научился, и ничего, что бы он не использовал… Он досконально изучил все виды ядов в "Ядовитом писании клана Не", и был сведущ во всех аспектах механизмов, талисманов и массивов.

Кто разработал Ядовитую Марионетку? Кто разработал Массив Ядовитого Тумана?

Когда он будет вооружен до зубов, кто сможет его одолеть?

Юэ Ухуань немного подумал и все понял.

— Некоторое время назад Башня Синего Моря предложила одежду Линьинь Биюэ редкого высшего качества. Я получу ее любой ценой, а затем отправлю в Павильон Небесного Ремесла для модификации. Если есть другие подходящие инструменты, я также приобрету их для тебя. Я также попрошу Павильон Ночного Дождя прислать мне партию чистых трупов и превращу их в Ядовитых Марионеток. Что касается талисманов, то мы можем попросить Секту Красного Дракона доставить партию талисманов. Учитывая долг благодарности Сяньцзуня Янь Юаня, он использует свои самые ценные способности, чтобы сделать их, да? У меня в запасе много Бабочек Черной Смерти. Я отдам их тебе попозже.

Сун Цинши был чрезвычайно доволен. Он похлопал себя по груди и пообещал:

— Я сделаю новую Бабочку Черной Смерти и подарю ее тебе на помолвку!

Юэ Ухуань на мгновение замешкался. Встревоженный, он достал ожерелье из Крови Феникса. Он уже завершил массив души на ожерелье. Изначально он хотел тайно повесить его на шею Сун Цинши и привязать его к себе на веки вечные. Сейчас он столкнулся с собственными психологическими проблемами и подозревал, что это попахивало патологией. Он долгое время откладывал это и наконец решил спросить мнение Сун Цинши:

— Кровь Феникса полезна для культивации. Я хочу преподнести ее тебе в качестве подарка. На драгоценном камне есть метка души. Я не знаю, будешь ли ты возражать. Если он не подходит, я удалю его и заменю на…

Юэ Ухуань запнулся, сердце его сжалось от нежелания. Он не хотел ничего менять. Лоза Кровавого Короля обвилась вокруг ноги Сун Цинши, слегка покачиваясь.

Ему было немного страшно… Если он не привяжет Сун Цинши к себе и не будет заботиться о нем, то его счастье исчезнет и больше никогда не появится.

Он также не хотел жить только этой жизнью. Он надеялся, что и следующая жизнь Сун Цинши, и следующая жизнь, и все жизни будут принадлежать ему. Когда это случится, он будет вместе с ним в чистоте, больше никакого безумия, никакой боли. Он будет баловать его и осыпать любовью, как в иллюзии. Не останется никакой грязи.

Пока Кровь Феникса не будет уничтожена, он сможет найти его по метке души.

— Конструкция очень сложная, и в ней используется много драгоценных материалов, верно? Гениальная работа, — Сун Цинши некоторое время любовался массивом. Он с радостью надел ожерелье и заправил под одежду, — Спасибо, мне очень нравится.

Юэ Ухуань вздохнул с облегчением. В этом вопросе не было ничего ненормального.

Однако ему было немного жаль. Кровь Феникса также была подарена ему Сун Цинши. Использовать его в качестве подарка на помолвку было бы недостаточно искренне. Он немного досадовал на себя за то, что последние десять лет посвятил себя лекарственным материалам и не обращал внимания на красивые вещи. Те драгоценные камни, которые он собирал, меркли по сравнению с Кровью Феникса. Они не годились в качестве подарков.

Деньги Долины Короля Медицины принадлежали Сун Цинши, сам он был лишь управляющим. Не следует использовать их для покупки подарков…

Чем больше Юэ Ухуань думал, тем сильнее запутывался.

Сун Цинши понял его намерения и с улыбкой предложил:

— Не хочешь вывести особый вид мышей? Мне бы это понравилось.

Юэ Ухуань нерешительно спросил:

— Хочешь белую мышь в качестве подарка на помолвку?

Сун Цинши чрезвычайно обрадовался:

— Да!

Уши Юэ Ухуаня немного покраснели. Он опустил голову и сказал:

— Я буду старательно выращивать ее. Когда я закончу выводить особую мышь, тогда… тогда мы станем даосскими спутниками?

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Хорошо!

Сун Цинши неистово посвятил себя изучению Бабочки Черной Смерти. Каждый день он был занят до поздней ночи, а потом возвращался в свою комнату, чтобы отдохнуть, и даже тогда он спал всего два-четыре часа. Юэ Ухуань ужасно переживал из-за боли его раненой Зарождающейся Души. Он временно отложил все остальные дела и сосредоточился на выполнении порученных ему заданий. Он постоянно изготавливал Ядовитых Марионеток и различные яды, а также делал всевозможные приготовления на случай, когда он перейдет к культивированию за закрытыми дверями.

Эти двое были чрезвычайно заняты в течение многих дней.

Наконец Юэ Ухуань получил одежду Линьинь Биюэ, которую срочно переделал Павильон Небесного Ремесла, и отправил ее Сун Цинши.

Это одеяние высокого уровня стоило целых 1,8 миллиона высококлассных духовных камней. Оно было сделано из золотого шелка, переплетенного с нитями Лунного Паука. Оно было огне— и водонепроницаемым, неуязвимым для меча или копья, с функцией скрытности, а также с множеством дополнительных магических средств и защитных решеток. Сами одеяния тоже были очень красивы, золотой шелк тускло переливался среди шелка ледяного цвета. У него не было никаких недостатков, кроме дороговизны.

Сун Цинши сразу же надел облачение и ознакомился с его функциями. Он остался чрезвычайно доволен. Он уже положил Ядовитых Марионеток и Бабочек Черной Смерти, сделанные Юэ Ухуанем, в свой пространственный мешочек. После долгого колебания он спросил:

— Что происходит в Западном лесу?

В течение этого времени он намеренно избегал расспросов о внешнем мире, чтобы не возбуждать эмоции Юэ Ухуаня. Но были некоторые вещи, о которых все прекрасно знали, и с которыми нужно было разобраться. Юэ Ухуань ранил Ань Луна и показал его истинное лицо полудемона. Нужно быть начеку и следить за реакцией этой кучки сумасшедших из Секты Мириад Гу.

Юэ Ухуань сказал:

— Личность Ань Луна как полудемона была раскрыта, и он долгое время не возвращался в Западный лес. Секта Мириад Гу лишила его должности мастера секты и погрузилась в хаос. Старейшины разделились на несколько фракций и сражаются друг с другом.

Когда Ань Лун ушел, он не смог контролировать кровь полудемона в своем теле, и его истинная сущность просочилась наружу. Мир культивации был взбешен этим и отдал приказ выследить и убить его. Однако никому не удалось выяснить его местонахождение.

Юэ Ухуань не мог успокоиться. Скрывая это от Сун Цинши, он анонимно объявил награду в миллион в Павильоне Ночного Дождя, а также в различных организациях убийц, ища мастеров со всех сторон, чтобы лишить Ань Луна жизни.

Ань Лун превратился из культиватора Зарождающейся Души, вознесенного на вершину, в собаку, которую каждый норовил пнуть. Он не мог мобилизовать силу и ресурсы Западного леса, и угроза, которую он представлял для Долины Короля Медицины, значительно уменьшилась. Даже если бы он был еще жив, Юэ Ухуань перестроил массив Ядовитого Тумана и другие механизмы. В сочетании с Подземным Огнем Сун Цинши у них было все, чтобы предотвратить вторжение. И как бы плохо ни стало, у них будет безопасный способ тайно сбежать.

Юэ Ухуань ненадолго задумался, а затем сказал:

— В Западном лесу сейчас слишком хаотично. Последняя разведка была сорвана.

Сун Цинши сразу же спросил:

— Когда это случилось?

Юэ Ухуань ответил:

— Восемь дней назад.

Услышав это, Сун Цинши сделал паузу. Затем он улыбнулся, как ни в чем не бывало:

— Обращай пристальное внимание на любые поступающие разведданные. А я продолжу свои исследования в лаборатории.

Юэ Ухуань посмотрел ему в спину, чувствуя смутное беспокойство.

…

В небе сверкнула молния, яростно загрохотал гром. Вот-вот должен был хлынуть сильный дождь.

Сун Цинши подготовил последнюю чашку Петри и подошел к окну, чтобы посмотреть на мрачное и серое небо. Он протянул ладонь, и на ней появился маленький золотой огонек. Это был Золотой Свет Заслуг, появившийся, когда он разорвал свиток с картинками на мелкие кусочки. Хотя его количество было очень маленьким, он очень приятно слился с его душой, став как бы частью его тела. Это не только позволило ему увидеть Феникса, но и тайно заглянуть в часть тайны, известной только Небесам.

Ученым нужна причина. Им нужны доказательства.

Он размышлял уже много дней, и некоторые вещи все еще оставались под вопросом — например, истинная личность Великого Магистра, таинственная миссия Системы, значение истины, скрывающейся за этой тайной, известной только Небесам, и финал…

В чем он был уверен, так это в том, что Юэ Ухуань был тем самым Фениксом из сна. Совпадения, произошедшие с ним, не были настоящими совпадениями. По какой-то неизвестной причине Небеса ненавидели его, но не могли напрямую дать ему смерть. Поэтому они изменили сложность его Молниеносной Скорби. Они постоянно играли с его судьбой, разрушая его счастье, делая его похожим на того воздушного змея-феникса, портя его перья, лишая его возможности расправить крылья. Шаг за шагом они повергали его в отчаяние, превращая в безумца, пока он сам не начал идти по дороге разрушения.

Время поджимало. Каждый день он чувствовал приближение неизвестного кризиса.

Он не мог говорить об этом. Иначе Небеса обнаружат его и насильственно сотрут с лица земли. Траектория его судьбы будет изменена таким образом, чтобы трагедия наступила раньше.

Его исследование Бабочки Черной Смерти, его намек на Лозу Кровавого Короля. Он спокойно сеял одно маленькое семечко за другим…

Он должен сделать все, что в его силах в обмен на надежду на будущее.

Сообщение с разведчиками в Западном лесу было прервано. Он тут же осознал, что мясницкий нож судьбы стремительно падает вниз.

…

Лужи крови и искореженные трупы наполняли Секту Мириад Гу. Ядовитые Гу давно вышли из под контроля и наводнили все вокруг.

Отвратительный полудемон прополз через груду трупов. С ног до головы его покрывала черная чешуя. Колючки на его спине были испачканы кровью, а длинный хвост скорпиона бешено рвал разорванные трупы на земле. У него не было ни разума, ни эмоций. Только убивая, он мог унять тоску и боль в своем сердце. Он задыхался, шипел, неистово боролся. После того как все было уничтожено, кровь в одном из его глаз постепенно исчезла. Он вновь обрел немного человеческого разума. Осознав, какие ужасные вещи он натворил, он хотел сопротивляться, но, как всегда, в его голове зазвучал голос, затягивая его все глубже в спираль резни.

"Сердце его Дао было уничтожено".

"Он собирается стать его даосским спутником".

"Сердце, которое ты не смог получить, человек, которого ты не смог получить, — все это принадлежит кому-то другому".

"Положение, достоинство, чувства… у тебя ничего не осталось".

"Уничтожь. Уничтожь все, что приносит тебе боль".

"…"

— Заткнись, Путь Бессердечных не будет уничтожен, — Ань Лун бешено сжимал голову, пытаясь выкинуть голос из головы, — Ты не моя галлюцинация. То, что ты сказал… Я даже не знаю! Я не хочу знать!

Этот кошмарный голос был похож на костную гангрену. Каждый день он подробно рассказывал ему о том, что происходит в Долине Короля Медицны, говорил о любовных отношениях пары, о которых он не хотел слушать, возбуждал кровожадные желания. Каждый случай причинял ему боль, заставлял страдать. Его разум все больше погружался в безумие.

Ощущение резни и разрушения становилось все сильнее. В конце концов, это превысило то, что мог вынести Гу, Запирающий Эмоции, и он был уничтожен.

После гибели Гу это отразилось на его теле.

Эмоции, которые были поглощены Гу, Запирающим Эмоции, устремились обратно, яростно разрывая единственную трещину в его сердце, делая ее все шире, постоянно стимулируя демоническую кровь в его теле, заставляя его терять контроль и становиться другим. Все смотрели на его тело со страхом и отвращением, называя его "монстром". Когда его так называли, он становился еще злее и безумнее. Затем кровь демона взяла его под контроль, и он потерял всякое человеческое сознание. Когда он очнулся, его руки были испачканы кровью, а перед ним не осталось никого живого.

— Я не монстр.

Его тело становилось все более пугающим. Он терял здравый рассудок, и время, которое он оставался в ясном уме, становилось все короче и короче. Странный голос, выдававший себя за Судьбу, постоянно лишал его человеческих эмоций, пытался превратить его в монстра, пытался заставить его провалиться в темный мир, превратить его в управляемую шахматную фигуру.

Ему некуда было бежать…

"Тебе не нужна жалость, не нужны эмоции. Ты был рожден, чтобы стать орудием убийства. Поле боя и кровь — твои любимые места".

"Ты знаешь единственный способ избавиться от боли".

"Иди. Убей их и уничтожь корень своего внутреннего демона".

"Иди. Это твоя судьба.

…

Поздно вечером Юэ Ухуань создавал Ядовитых Марионеток в своей личной комнате для исследований. Он хотел усовершенствовать их, установить больше механизмов убийства, превратить Ядовитую Марионетку в самое страшное бессмертное оружие такого типа в мире культивации, превратить Долину Короля Медицины в запретную землю, куда никто не осмелится ступить. Чем больше он размышлял, тем более забавной казалась ему эта идея. Его не покидало вдохновение…

Внезапно дверь исследовательской комнаты распахнулась. Сун Цинши ворвался внутрь:

— Ухуань, у меня получилось!

Юэ Ухуань рассмеялся и спросил:

— Бабочка Черной Смерти?

Сун Цинши протянул ему хрустальную шкатулку, внутри которой спокойно лежала красная куколка, похожая на маленькое пламя, с легким ощущением жжения.

Оригинальная Бабочка Черной Смерти должна быть черной куколкой.

Юэ Ухуань взял маленький язычок пламени из хрустальной шкатулки и вздохнул:

— Она стала такой красивой.

— Когда она освободится, то превратится в красную бабочку, похожую на пламя. Она может либо без разбора выпускать смертельный парализующий порошок, либо атаковать помеченное существо. Если атаковать напрямую, она впрыснет все свои яды в кровь, мгновенно контролируя нервы и распространяя их по всему телу. Я уверен, что токсичность в восемь раз сильнее, чем раньше. Исходя из полученных данных, она должна быть эффективна против большинства культиваторов ранга Святого. К сожалению, у нас нет подопытного, — Сун Цинши с сожалением улыбнулся, — Нет никакой возможности поймать культиватора ранга Святого и привести его, чтобы испытать яд.

Юэ Ухуань рассмеялся:

— Подопытные будут всегда. Мне кажется, что ее больше нельзя называть Бабочкой Черной Смерти. Лучше изменить название, чтобы отличить ее от первоначального образца.

— Ее зовут Нирвана, — Сун Цинши посмотрел на него и быстро сказал, — Это бабочка, рожденная из бушующего огня и боли. Ты можешь использовать ее, чтобы убить тех существ, которые причинили тебе боль, независимо от того, кем они являются…

— Нирвана? — Юэ Ухуань несколько раз задумался над этим словом, чувствуя, что оно ему очень нравится. Он надеялся использовать эту бабочку мести, чтобы сжечь этих презренных и бесстыдных зверей, — Уничтожить всех, чтобы возродиться.

В последнее время он старался высказать все, что у него на сердце, оценивая, были ли эти слова патологией. К счастью, Сун Цинши одобрял или терпел большинство его мыслей, включая сильное желание контролировать чувства. Даже его сумасшествие и аппетит в постельных делах также рассматривались как нормальные интересы, ничего ненормального.

Благодаря этому камень, давивший ему на сердце, стал намного легче.

— Не все в этом мире заслуживают смерти, — предложил Сун Цинши, чтобы изменить его представление об убийстве людей, — Надеюсь, ты сможешь провести черту в своем сердце. Ты можешь сам установить этот стандарт, но после того, как ты его установишь, не меняй его, как вздумается.

Юэ Ухуань не очень хорошо понимал это. Тогда Сун Цинши спросил:

— Заслуживает ли Цин Луань смерти? Должен ли Мин Хун умереть? Должна ли умереть Нянь Нянь? Должен ли умереть Сяньцзунь Ян Юань? Должна ли умереть девушка Лань, которая читала тот роман? Сяньцзунь Е Линь знает о книгах с картинками, должен ли он умереть?

Юэ Ухуань запутался. Он чувствовал, что во многих людях есть что-то такое, что стремится к смерти. Он не знал, стоит ли их убивать или нет. Но Цинши, похоже, это не нравилось, или, может быть, он не мог их убить?

Сун Цинши спросил:

— В Долине Короля Медицины изучают все виды пилюль и лекарств для исцеления. Если ты убьешь всех людей, где мы сможем применить все эти исследования?

— Цинши шутит все лучше и лучше, — Юэ Ухуань не мог удержаться от смеха, — Как я могу убить всех людей в мире?

Сун Цинши был очень настойчив:

— Пообещай мне. Даже если ты создашь горы трупов и море крови, ты оставишь место для снисхождения. Пусть люди, которые не так прокляты, выживут и изменят мир…

По какой-то причине он не закончил остальные слова.

Юэ Ухуань ответил:

— Хорошо, я послушаю тебя.

Сун Цинши выглядел очень счастливым, и он сделал с ним много радостных вещей.

Теперь же, глядя на красную Бабочку Нирваны в его руке, Юэ Ухуань понял, что Сун Цинши настроен серьезно. Он скрепя сердце согласился. Он хотел убить этих негодяев и уничтожить все зло. На сердце у него стало немного сладко.

Жаль, что нельзя было торопиться. Сначала они должны дождаться, пока Зарождающаяся Душа Сун Цинши вырастет заново. Ему самому нужно будет прорваться сквозь скованность меридианов и сформировать свое Золотое Ядро. Затем они будут медленно строить планы, понемногу находя возможности, и избавляться от этих отвратительных зверей.

Сун Цинши улыбнулся и сказал:

— Это первая Бабочка Нирваны, которую я сделал. Надеюсь, она сможет защитить тебя… от всех опасностей.

Юэ Ухуань спросил:

— А ты?

Сун Цинши похлопал по своему красивому одеянию.

— У меня есть это.

Внезапно прилетела птица-вестник и принесла письмо от Сяньцзуня Е Линя. Сун Цинши открыл письмо и взглянул на него. Выражение его лица постепенно становилось серьезным. Он передал письмо Юэ Ухуаню.

— Эпифиллум Желтых Источников скоро зацветет. Мне нужен этот лекарственный ингредиент.

Долина Короля Медицины имела хорошую репутацию благодаря долгосрочным закупкам всех видов лекарственных ингредиентов. Когда бы у Павильона Ночного Дождя ни появилась подобная информация, она продавалась непосредственно ему.

Эпифиллум Желтых Источников — это цветок, который расцветает раз в пятьдесят лет. Он цветет только в Нижнем тайном царстве и увядает всего через два часа после цветения. Для получения лекарственных веществ его нужно собирать и перерабатывать на месте. Однако Нижнее тайное царство было заколдовано, и попасть туда могли только культиваторы уровня Формирования Ядра и выше. На этом уровне было не так много культиваторов-лекарей, поэтому риск сбора цветка был невелик.

Юэ Ухуань помнил, что пилюля, приготовленная из Эпифиллума Желтых Источников, будет очень полезна для травмы Зарождающейся Души Сун Цинши. Он должен был собрать этот цветок, но он не мог войти в Нижнее тайное царство… При мысли о том, что Сун Цинши может покинуть его, он почувствовал беспокойство. Он постоянно беспокоился о том, что может потерять это с таким трудом завоеванное счастье.

Сун Цинши спокойно сказал:

— Ухуань, я вернусь.

Его голос был твердым, принося бесконечное утешение.

Юэ Ухуань тихо спросил:

— Я хочу запереть тебя, это… патология?

Сун Цинши не ответил. Юэ Ухуань понял. Он закрыл глаза, пытаясь контролировать свое дыхание и эмоции.

— Иди.

— Поверь мне, — Сун Цинши встал на цыпочки, поцеловал его в губы и искренне пообещал, — Что бы ни случилось, я вернусь. Ты должен ждать меня, ждать, когда я вернусь и стану твоим даосским спутником.

Юэ Ухуань мягко кивнул:

— Хорошо.

Сун Цинши настаивал:

— Ухуань, после моего отъезда ты должен продолжать исследования. Неважно, насколько это сложно, ты должен найти правильный ответ.

Юэ Ухуань почувствовал, что он хотел что-то подчеркнуть.

— Правильный ответ?

Сун Цинши улыбнулся и стал играть с его Лозой Кровавого Короля.

Зарождающаяся Душа в его даньтяне хорошо контролировалась лекарствами, оставляя ему достаточно сил для решения других вопросов. Он должен использовать каждый момент и устроить свою окончательную судьбу.

…

В Нижнем тайном царстве царила тьма; лишь маленькие светлячки в лесу давали свет.

Ань Лун поднял голову и посмотрел на юношу в белых одеждах, сидящего на дереве. Он изо всех сил старался не поддаваться безумному голосу, призывавшему его убить, и с болью спросил:

— Почему ты здесь?

В эти дни он постоянно колебался между ясным умом и потерей контроля. В конце концов, он оказался под контролем демона, захватил жену и дочь Сяньцзуня Е Линя и заставил его написать письмо, обманом выманив Сун Цинши.

Когда он пришел в себя, то заметил, что Сяньцзунь Е Линь оставил в письме зацепку. Последний раз Эпифиллум Желтых Источников цвел сорок восемь лет назад. Сун Цинши не мог запомнить такую вещь неправильно. Он наверняка смог бы догадаться, что здесь кроется ловушка.

Ань Лун вынужденно проигнорировал этот недостаток. Голос в его сознании продолжал кричать, пытаясь вернуть контроль над его телом, чтобы произошедшая ранее трагедия повторилась.

Он не знал, как долго сможет продержаться.

— Дурак, ты все еще хочешь умереть?!

Чешуйки на теле Ань Луна постоянно появлялись и исчезали, острые когти на кончиках пальцев постоянно выдвигались и втягивались. Он хотел убить источник своей боли, стоящий перед ним. Не в силах сдержать себя, он выругался:

— Уходи! Никогда не появляйся передо мной!

Сун Цинши смотрел на него спокойно, без всякого выражения на лице.

— Мы больше не друзья. Нет необходимости проявлять милосердие.

— На этот раз я здесь, чтобы убить тебя.

Во фрагменте секрета Небес, найденном в Золотом Свете Заслуг, Сун Цинши видел Феникса — он видел Юэ Ухуаня. Он также видел свою собственную смерть.

Одна смерть за другой — он умирал в снегу, он умирал под шквалом стрел, он умирал, раздавленный колесами, он умирал на месте казни…

Он был в замешательстве, но по мере того, как Юэ Ухуань открывал свое сердце и постепенно раскрывал свои хрупкие чувства, Сун Цинши понял значение этих смертей. Каждая его смерть была для Юэ Ухуаня пыткой, разрывающей сердце и кости, заставляющей его терять надежду, полностью погружаться в безумие, не оставляя ему иного выбора, кроме как покончить с собой в адском отчаянии.

Но не от боли. Он не боялся боли.

Он больше никогда не допустит такого конца.

Сун Цинши попытался проанализировать каждую смерть, показанную в Тайне Небес. Он обнаружил, что большинство из них содержали следы вмешательства Небесного закона в судьбу — внезапные болезни, несчастные случаи, катастрофы… В одной жизни, когда он обнаружил кризис, он просто оставался в своей комнате и даже тогда его насмерть раздавил метеорит.

Каждый несчастный случай был совпадением, и каждое совпадение случалось с ним, убивая его.

В этой жизни он был культиватором Зарождающейся Души с высоким уровнем культивации. Если не случайная утечка яда, то взрыв печи для пилюль мог убить его. Судя по Молниеносной Скорби Юэ Ухуаня, Небесный закон, похоже, мог искажать правила бытия и создавать совпадения, не убивая людей напрямую.

Как же он умрет на этот раз?

Сун Цинши вдруг вспомнил, что его уже однажды убивали… Тогда он еще не был знаком с Юэ Ухуанем, поэтому Судьба не выбрала его своей мишенью. Заимствуя силу Системы, он сумел спокойно выжить, хотя до сих пор не понимал, почему Система помогла ему.

Однако, если сердечный демон Ань Луна потерял контроль один раз, то он мог потерять контроль и во второй раз. Он был сильнейшим культиватором Зарождающейся Души и обладал родословной полудемона. Он был кровожадным и воинственным, и стал самой подходящей шахматной фигурой для Небес.

Он уже давно подозревал Ань Луна.

800 лет знакомства, 500 лет дружбы, бывший боевой товарищ…

Сун Цинши понимал характер Ань Луна. Он ненавидел прятаться и любил сражаться в лоб. Столкнувшись с опасностью и преследованием, он становился только смелее, пока не убивал всех своих врагов. Поскольку Секта Мириад Гу решила предать его, Ань Лун обязательно вернется в Западный лес, чтобы наказать мятежников…

Если из Западного леса все еще приходили новости об Ань Луне, пусть даже кровавые, ситуация не представляла собой ничего серьезного. Западный лес без новостей об Ань Луне был самым опасным…

Возможно, Ань Лун потерял контроль над своим демоном сердца, и его глаза покраснели от убийственного намерения. Никаких новостей нет, только если все были мертвы.

Когда Сяньцзунь Е Линь отправил ему то письмо с предупреждением Сун Цинши понял, что это был вызов, посланный ему Ань Луном. Это также было время смерти, которое назначила ему Судьба, и ад, который они предрекли Юэ Ухуаню.

Он никогда не признает поражения.

Он хотел бросить вызов своей собственной судьбе.

Он хотел сделать все, что в его силах, чтобы изменить будущее Юэ Ухуаня.

……

Сун Цинши вытянул руку, и в небе появились черно-красные цветы огненного лотоса, освещая окрестности.

Ань Лун прикрыл свои кроваво-красные глаза, не приспособленные к яркому свету. Его мысли были затуманены, он все время блуждал между безумием и здравомыслием. Наконец, он не смог удержаться от смеха.

Он понял, что никогда не видел истинной силы Сун Цинши. Теперь эти двое собирались выложиться до конца, вступая в жестокую битву. Это не было пустой тратой их многолетней дружбы.

Сун Цинши спросил, пока Ань Лун еще немного соображал:

— В поместье Золотого Феникса ты тоже превратился в демона?

— Да, — тело Ань Луна постепенно менялось, и он страдальчески улыбнулся, — В то время меня контролировал демон моего сердца, и я потерял рассудок… Мне было больно, и я просил тебя солгать мне, сказать хотя бы просто "ты мне нравишься", дать мне красивую иллюзию, чтобы сердечный демон отступил и отказался от убийственного намерения. Но ты отказался. Неужели ты так ненавидишь меня, что скорее умрешь, чем солжешь, чтобы избавить меня от боли?

Сун Цинши ненадолго задумался:

— Я не смог. Нравится — значит нравится. Не нравится — значит не нравится. Я не могу лгать тебе.

Дыхание Ань Луна сбилось. В его сознание постепенно вторгалась его демоническая сущность.

— Цинши, я так тебя ненавижу…

Гу, Запирающий эмоции Юэ Ухуаня, подавлял его любовь. Его Гу, Запирающий эмоции, подавлял его ненависть и убийственное намерение.

Кровь полудемона, рожденного без понимания эмоций, жаждала только убийства. Он заставлял себя учиться, понимать и уважать. Он искренне хотел стать настоящим человеком, но у него ничего не получилось.

Однажды Сун Цинши собирался отправить его к Великому Мастеру Си Бэю, чтобы тот научил его быть человеком. Но он не увидел в этих детях никакой человечности. Они не понимали добра и зла, а просто становились послушными марионетками и следовали правилам. Во время битвы с демонами он своими глазами видел, как Великий Мастер Си Бэй был серьезно ранен, проявил свою демоническую природу и превратился в ужасного монстра. Затем его приняли за врага и убили. Все думали, что он был убит демонами и поклонялись ему как герою. Это было действительно смешно.

После смерти Великого Мастера Си Бэя его оставшиеся ученики постепенно раскрыли свою демоническую природу и были окончательно уничтожены.

В конце концов, демон был демоном. Где же тут человечность?

Ему нужно было только убивать…

Зрачки Ань Луна превратились в ужасающие вертикали. Он потерял всякие человеческие чувства и полностью превратился в демона. Он издал неслышный свист, и из леса донеслись отрывочные звуки шевелящихся насекомых. Их становилось все больше и больше, они подходили все ближе и ближе.

Сун Цинши огляделся, и между его пальцами вспыхнул Огонь Красного Лотоса, сжигая весь лес. Чрезвычайно высокая температура блокировала атаки Ядовитых Гу. Воздух наполнился запахом горелых конечностей.

Он стоял на вершине красного лотоса и смотрел на демона, лежащего на земле.

Он создал печать, и бесчисленные руки протянулись из-под ног Ань Луна. Это были Ядовитые Марионетки, спрятанные в земле. По всему телу у них были швы, отчего они были похожи на тряпичные куклы, выползшие из ада. Они плотно обхватывали цель, неся в себе всевозможные яды и вцепляясь в нее. Тело Ань Луна покрылось толстой чешуйчатой броней, блокирующей вторжение ядов. Он выбросил свой длинный хвост скорпиона, оторвав бледные руки, и бросился к Сун Цинши.

Ему не нужно было знать, сколько тузов у Сун Цинши в рукаве, достаточно было того, что он знал, что Сун Цинши не очень хорош в ближнем бою.

Защитные чары и магические массивы раскрылись в воздухе, быстро сокращая расстояние между ними.

Ань Лун усмехнулся и вытянул когти. Он разорвал барьер и бросился к цели. Однако Сун Цинши внезапно исчез, сменившись бесчисленными черными бабочками с гипертоксином. Затмевая небо и покрывая землю, они летели к нему. Ань Лун быстро закрыл глаза, но в итоге порошок в крыльев бабочек упал ему на лицо, и через раны, образовавшиеся из-за коррозии чешуи, яд проник в его тело.

Яростным взмахом когтя он сорвал зараженную чешую, блокируя вторжение токсинов. На их месте выросли новые чешуйки, закрыв первоначальные раны. Он тут же метнул свой скорпионий хвост в сторону, где, казалось, никого не было, и прорвал скрывающий массив Сун Цинши, заставив его открыть свое истинное местоположение.

— Нашел тебя, — тихо проговорил Ань Лун.

Сун Цинши вытер кровь с уголка рта. Он улыбнулся и бросил на землю маленькое пламя черного лотоса.

Внезапно земля взорвалась. Ядовитая Марионетка, сидевшая в засаде, начала самоподрыв. Взрывы происходили быстрой чередой, выпуская слой за слоем тяжелый яд, взрывая весь лес, разъедая деревья черной отравой. Все живые существа были уничтожены. На земле появились огромные ямы глубиной до нескольких десятков метров, погребая под собой все. Воздух наполнился ядовитым туманом, проникая в дыхание, просачиваясь сквозь кожу, пропитывая каждый сантиметр тела.

Пыль рассеялась, обнажив фигуру Ань Луна. Он облачился в жесткую чешуйчатую броню, чтобы защитить свои жизненно важные органы и избежать большинства повреждений. Однако яд проник в его тело и повлиял на его движения. Его восприятие постепенно притупилось, а дыхание стало немного тяжелее. Но его эмоции становились все более и более возбужденными.

Это была радостная битва…

Это противник, которого стоило убить…

Он снова встал и бросился к своей цели. Он исчез в воздухе, но тут же появился перед Сун Цинши и нанес сильный удар в живот. От удара Сун Цинши отлетел в сторону. Даже под защитой высокоуровневых одеяний его ребра все равно треснули. Его дрожащая Зарождающаяся Душа, которая была на грани разрушения, теперь была еще более уязвима.

Сун Цинши с трудом поднялся на ноги. Он давно знал, что самое сильное оружие Ань Луна — это не Гу, а его природный воинственный дух. Он обладал сильнейшим телосложением и боевым инстинктом, он мог легко видеть все недостатки и находить слабые места, подходящие для атаки.

Он отказался от части своей защиты и поставил на Ань Луне метку для Бабочки Черной Смерти. Бабочки собирались одна за другой, атакуя помеченного врага.

Ань Лун посмотрел на Бабочек, а затем издал тихий свист. Бесчисленные мотыльки в Маске Дьявола пронеслись как торнадо, без страха прорываясь сквозь огненный барьер и набрасываясь на черных бабочек. Они гибли один за другим, их трупы громоздились горой, но они забирали с собой ядовитый порошок с крыльев Бабочек Черной Смерти, поглощая яд в их телах и лишая их возможности атаковать.

Сун Цинши осознал кризис, и в его теле поднялся Призрачный Огонь Подземного Мира, пытаясь сжечь приближающегося врага до смерти. Однако внезапно появившийся хвост скорпиона пронзил его живот, прочно пригвоздив к скале. Ань Лун медленно вышел из скопления мотыльков.

— Я поймал тебя.

Задыхаясь, Сун Цинши крепко сжимал хвост скорпиона в своем животе. Он знал, что если сейчас не сможет вытащить оружие, пронзившее его насквозь, то истечет кровью. К счастью, перед битвой он принял сильную обезболивающую таблетку, которая подавила боль до терпимого уровня и сохранила ему ясность ума.

Ань Лун медленно подошел к нему. Он протянул руку и осторожно коснулся его лица, пытаясь стереть с него кровь.

Кончики его пальцев пронзила острая боль. Ему показалось, что он дотронулся до раскаленной печи для таблеток. Жар обжег твердые чешуйки, разорвав кожу и обнажив плоть. От него исходил неприятный запах. Сильная боль на мгновение прояснила его голову, из алых глаз потекли кровавые слезы. Он хрипло спросил:

— Почему?

Как только слово упало, он больше не мог говорить.

Чувства были самыми сладкими вещами в мире. Они также были самыми жестокими вещами в мире.

Не существовало принципа, который мог бы объяснить это.

— Цинши, я не хочу тебя убивать, — он посмотрел на человека перед собой и снова отчаянно взмолился, — Пожалуйста, если только ты скажешь "ты мне нравишься", даже если ты солжешь, просто позволь демону моего сердца отпустить меня и отпустить тебя.

Пронзительные слуховые галлюцинации в его сознании продолжали кричать, посылая сигналы к убийству, подтачивая его волю. Только убив стоящего перед ним человека или получив то, чего он хотел, он мог избавиться от этого отвратительного облика и от этой боли.

Он не знал, как долго сможет продержаться.

Сун Цинши поднял голову и тихо сказал:

— Это бесполезно.

Та же сцена, та же мольба, наконец, напомнили ему о том, что произошло в поместье Золотого Феникса.

— Подделка, в конце концов, все равно остается подделкой. Ее нельзя сделать настоящей, — тяжело вздохнул Сун Цинши и дал ему настоящий ответ, — Я не могу тебе лгать. Ты — гений Гу, которым я восхищаюсь, и ты был моим лучшим другом. Ты такой хороший. Ты много помогал мне… поэтому… я никогда не смогу обмануть твое сердце ложью. Это было бы бесчестьем по отношению к твоим чувствам…

Ань Лун уставился на него пустым взглядом, как будто встретил его впервые.

В глазах Сун Цинши стояли слезы. Он улыбнулся ему и сказал:

— Я тоже тебя поймал.

С самого начала он ждал такой возможности. Хвост скорпиона связал их обоих, и никто не мог убежать.

Ань Лун наконец понял, что смерть — это лучшее, что у него есть.

Он улыбнулся и опустил голову, заключив покрытого кровью юношу в объятия. Он обменял каждый дюйм своего обожженного тела на эту мгновенную ясность. Он нежно поцеловал его в лоб; его губы сгорали дюйм за дюймом, пока их первоначальный вид не стал едва различим. Все ради этого последнего прощания.

Самое болезненное объятие и самый болезненный поцелуй в мире, но он был совершенно согласен.

Черный и красный лотосы в небе насильно слились воедино, превратившись в блестящее золото и испуская дыхание смерти.

Ань Лун плавно опустил голову, все еще полагаясь на Сун Цинши, чтобы подтолкнуть этот лотос смерти в свое тело. Лотос мгновенно взорвался, разрушив твердую чешуйчатую броню, и пронзил его грудь. Все органы были разрушены, брызнула кровь, но он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Кровь быстро окрасила гравий в красный цвет и проникала в землю капля за каплей.

Оказалось, что кровь полудемона тоже была красной.

Слуховые галлюцинации в его сознании практически превратились в бешеный сигнал тревоги. Море его сознания пришло в смятение. Он почувствовал, как его тело насильно восстанавливают, лишая его права умереть. Это нарушало законы неба и земли. Его тело переживало странную трансформацию. Что же происходит?

Ань Лун был несколько встревожен.

Вытащив скорпионий хвост, Сун Цинши срочно обработал рану и остановил кровотечение с помощью золотых игл и лекарств. Он медленно подполз к Ань Луну, проверил аномальные изменения в его теле и подтвердил свои собственные суждения. — Судьба выбрала Ань Луна в качестве шахматной фигуры, чтобы уничтожить Юэ Ухуаня. И поэтому ему не позволили умереть от его собственной руки.

В отсутствие удачи его можно было убить только силой.

— Не бойся, — мягко утешал Сун Цинши, — Смерть — это не настоящий конец, а новое начало.

Золотой Свет Заслуг в свитке с изображением был очень нежным. Он не хотел показывать ему боль смерти снова и снова. Напротив, он хотел, чтобы Сун Цинши увидел возможность, открывающуюся при новом рождении. Если смерти, предусмотренной Небесным Законом, избежать не удалось, оставалось только воспользоваться каждым мгновением, дать Юэ Ухуаню достаточно напоминаний и обещаний, оставить достаточно приготовлений, а затем ждать начала нового цикла перерождений.

Как Феникс Нирваны, навстречу смерти и рождению…

Это был правильный ответ, который дал свиток с картинкой.

Ань Лун посмотрел на его спокойное выражение лица и постепенно тревога и беспокойство улеглись в его сердце.

Сун Цинши изо всех сил пытался вырвать из своего тела разорванную Зарождающуся Душу. Самоподрыв культиватора Зарождающейся Души мог уничтожить всех существ в радиусе ста миль. Он уничтожит себя, уничтожит Ань Луна, уничтожит все тайное царство, уничтожит все.

Каждая трещина на его Зарождающейся Душе означала шаг в сторону от Пути Бессердечных.

После долгого наблюдения за ним, Ань Лун, наконец, задал вопрос, который он давно хотел знать:

— Цинши, ты сожалеешь об этом? Ты спас белоглазого волка из грязного болота, неблагодарного негодяя, который отплатил за доброту враждой… причинял тебе боль снова и снова…

Сун Цинши немного подумал и покачал головой:

— Я никогда об этом не жалел.

Ань Лун не смел в это поверить:

— Почему?

Сун Цинши улыбнулся:

— Если бы я не спас тебя, как бы мир обрел такого потрясающего влюбчивого Короля Гу? Высокомерного и неуступчивого бога войны. Те времена наших приключений… были по-настоящему счастливыми.

Он прервал свои слова, внезапно вспомнив, что на свитке с картинками рядом с Фениксом время от времени появлялся величественный и властный Черный Дракон.

Черному дракону нравилось провоцировать Феникса. Тогда они сражались среди облаков, сражались до темноты. После боя они мирились и летели бок о бок… казалось, что они хорошие друзья.

Сун Цинши завидовал им.

Черные чешуйки на лице Ань Луна, вертикальные зрачки его глаз. Они постепенно перекликались с Черным Драконом в его памяти. С него содрали драконью чешую, удалили драконьи мышцы. Он превратился в уродливое чудовище, утратил былой блеск, потерял всю свою гордость, но он все еще боролся, все еще сопротивлялся. Он скорее умрет, чем превратится в шахматную фигуру, управляемую Судьбой.

Сун Цинши смотрел все внимательнее и серьезнее. Ань Лун загородил его взгляд рукой и в страхе сказал:

— Не смотри на меня. Я чудовище.

Сун Цинши ответил:

— Не бойся, это не настоящий ты.

Ань Лун спросил:

— Каким должен быть настоящий я?

Сун Цинши подумал о Черном Драконе, который сопровождал Феникса в полете над Девятым Небом:

— Наверное, очень красивым.

— Что за чушь, — не удержался от смеха Ань Лун. Смех потревожил рану в его груди, но он был очень счастлив. Он громко сказал, — Убей меня. Иначе, пока я еще дышу, я обязательно убью тебя и Юэ Ухуаня…

Голос в его голове становился все более напряженным, и словно машина, которая вот-вот будет разрушена, издавала волну за волной опасных гулов.

Ань Лун посмотрел на него и мягко сказал на прощание:

— Если мы сможем встретиться снова, третьего раза не будет.

Сун Цинши улыбнулся и кивнул:

— Я тебе верю.

Его Зарождающаяся Душа постепенно рассыпалась, собираясь разорвать планы Судьбы.

……

Внезапно раздался бешеный сигнал тревоги. В воздухе появилась странная черная дыра, поглотившая Сун Цинши и заблокировавшая силу взрыва Зарождающейся Души.

Из пустоты донесся хаотичный голос Системы. Он заикался, как зараженный вирусом инструмент, который потреблял слишком много энергии и находился на грани сбоя.

"Исполнитель Сун Цинши, количество провалов: одна…"

"Исполнитель Сун Цинши, количество провалов: тысяча триста пятьдесят"

"Исполнитель Сун Цинши, количество провалов: одна…"

"Исполнитель Сун Цинши, количество провалов: тысяча триста пятьдесят"

"Пересмотр сюжета. Отправляю исполнителя".

"Пересмотр сюжета. Отправляю исполнителя".

……

Перед тем, как Сун Цинши исчез в черной дыре, он успел лишь бросить последние слова Ань Луну:

— Не убивай Юэ Ухуаня, ты пожалеешь об этом!

Ань Лун изо всех сил пытался встать, желая остановить его. Но травма повлияла на движения его тела, и в итоге он опоздал на полшага и беспомощно наблюдал, как тяжело раненный Сун Цинши каким-то образом исчезает. Его разум был в смятении. Он не мог понять, что произошло.

Он попытался схватить его, но набрал лишь горсть воздуха и ничего не почувствовал. Не было ни волнения заклинания, ни следов колдовства.

Ему показалось, что дыхание Сун Цинши стерлось с лица земли, словно его никогда и не было. Демонизация его тела постепенно отступила, и он вернулся к своей человеческой форме. Подобное уже случалось, когда умер Сун Цинши.

Ань Лун сидел на месте в оцепенении, пока большинство серьезных повреждений на его теле не были устранены. Ничто не могло привести его в чувство.

Слуховые галлюцинации в его сознании стали намного слабее, но они продолжали болтать, как и прежде.

"Он лжет…"

"Не верь. Ты не пожалеешь об этом…"

"Это я спас тебя".

"Быстро, быстро, иди в Долину Короля Медицины. Убей Юэ Ухуаня".

……

Ань Лун сидел долгое время и размышлял. Наконец, он встал.

Тяжело ступая, он шаг за шагом направился к Долине Короля Медицины.

Долина Короля Медицины, Центр разведения маленьких белых мышей.

Юэ Ухуань добросовестно чистил клетки, менял корм и проверял здоровье каждой мыши. В течение многих лет, чтобы получить особенных мышей, которых хотел Сун Цинши, он отбросил идеи разведения, записанные в материалах, и пробовал использовать комбинацию пилюль и магических массивов для достижения желаемого эффекта. Много раз он терпел неудачу, но в конце концов нашел подходящий метод. Теперь одна особая мышь была беременна. Вероятность того, что она родит большее количество особых мышат, была очень высока. Это позволило бы наладить стабильное производство этого вида мышей.

Этот выводок маленьких белых мышат станет его подарком Сун Цинши на помолвку.

Юэ Ухуань хотел бы остаться в питомнике на все двадцать четыре часа в сутки, ухаживая за беременной мышью, чтобы не допустить никаких казусов.

Вдруг дверь в питомник открылась.

Юэ Ухуань замер. В Долине Короля Медицины было несколько центров разведения мышей. В большинстве из них разводили обычных мышей, о которых заботились ученики. Это помещение, где занимались разведением особых мышей, было внесено в список запрещенных. Его строго дезинфицировали и содержали в чистоте. Только ему, Сун Цинши и Цин Луань разрешалось входить сюда.

Сун Цинши был в отъезде.

Цин Луань никогда бы не стала так шумно толкать дверь.

В массиве Ядовитого Тумана и барьерных чарах не было никаких движений. Лоза Кровавого Короля, которую он поместил в скрытое место, не реагировала, не обнаруживая присутствия незваного гостя.

В царстве бессмертных такие вещи означали приближение опасности.

Юэ Ухуань ощутил ужасающий взгляд. Незваный гость равнодушно окинул его взглядом, словно рассматривал красивую добычу, которой предстояло умереть, и легкомысленно присвистнул…

Юэ Ухуань проводил строгую дезинфекцию, когда входил в центр разведения. Он не только надевал белый халат, но и клал золотую маску на полку снаружи. Теперь опасность надвигалась бесшумно, и он не был готов к ней. Было слишком поздно мобилизовать Технику Холодного Нефрита и использовать токсины, чтобы скрыть свои черты. Он мог только поднять голову, открывая свое чистое лицо, и тихо спросил:

— Вы можете выйти?

Перед ним стоял незнакомый культиватор. Высокий, красивый и внушительный, он носил одежду из золотых перьев и черного нефрита, сплошь увешанную бесчисленными магическими инструментами, а на поясе у него висел меч с блуждающим божественным светом. Он был необычайно красив, но смотрел на Юэ Ухуаня, как на забавную шутку.

Вдруг он выпустил огромное давление. Волны убийственного намерения пронеслись перед ним, пытаясь поставить на колени этого культиватора на уровне Построения Фундамента, не знавшего ни высоты небес, ни глубины земли.

Это был культиватор уровня Святого.

Юэ Ухуань не мог устоять на ногах. Мыши, сидевшие рядом с ним, пострадали от давления, издавая пронзительные крики боли.

Это были самые дорогие белые мышата Сун Цинши. Их нельзя было обижать. Юэ Ухуань поспешно наложил на клетки барьерные чары, умоляя:

— Пожалуйста, не убивайте меня здесь. Это испачкает это место. Давай выйдем, пока вы меня не убили.

Культиватор был немного удивлен, когда увидел, что он использует всю свою силу воли, чтобы держаться, отказываясь встать на колени. Затем он увидел мышей, защищенных чарами, и его брови нахмурились от отвращения. По щелчку его пальцев несколько ветряных лезвий прямо-таки разорвали крышу и разрушили стены. Пыль взлетела вверх, и обломки падали один за другим, разбивая клетки и оборудование для экспериментов. Сотни мышей погибли, сотни разбежались. Годы их пота и крови были уничтожены в одно мгновение.

Юэ Ухуань крепко держал клетку с беременной мышью, блокируя все атаки.

Корона, удерживающая его прическу, была разбита, длинные тонкие черные волосы разметались. Все его меридианы были повреждены из-за его сопротивления мощному давлению. Из уголка рта вытекла струйка крови…

Юэ Ухуань сидел на земле и с недоверием смотрел на происходящее перед ним.

— Позволь мне представиться. Меня зовут Чжао Е. Возможно, ты знаешь меня под именем Сяньцзунь Юань Ян? — человек, назвавшийся Чжао Е, шагнул вперед. Он с силой выхватил клетку с мышью из его рук и рассматривал, удерживая на кончиках пальцев. Он с отвращением сказал, — Что это за игрушка из собачьего дерьма? Такая грязная.

Он подбросил клетку в воздух и выпустил несколько ветряных лезвий, разрывая ее на куски. Затем он посмотрел на потрясенного Юэ Ухуаня. Взмахнув рукой, он запустил магическую вспышку. Загорелся бушующий огонь, сжигая всю кровь и трупы. Он с улыбкой сказал:

— Теперь ты можешь на меня посмотреть?

С большим трудом Юэ Ухуань перевел взгляд на него и требовательно сказал:

— Сяньцзунь Юань Ян закрыл свои врата смерти восемьсот лет назад. Кто ты такой? Какую ненависть ты питаешь к Долине Короля Медицины?

Если прорыв кажется культиватору безнадежным, он может попытаться закрыть врата смерти. Пока он не умрет или не вознесется, он никогда не уйдет. В книгах Долины Короля Медицины были записаны достижения культиватора Юань Яна. Он был очень целеустремленным культиватором уровня Святого. Чтобы прорваться за пределы своей базы культивирования, он закрыл свои врата смерти на многие годы. Говорили, что он уже давно ушел из жизни. Как он мог уйти до того, как ему удалось прорваться? И вдобавок ко всему, он пришел на поиски совершенно незнакомого человека?

— Хаха, восемьсот лет? Я говорил им, что у этого тела странный запах. На нем даже росли грибы. Я почти подумал, что это цзунцзы, — засмеялся Чжао Е, — Я снова представлюсь. Я — Пространственно-Временной Исполнитель #081, только что вернулся из дикого мира, и в последнюю минуту получил задание от Системы убрать проблемы, вызванные новичком.

Юэ Ухуань тупо смотрел на него. Он не понимал ни слова.

Чжао Е поскреб затылок. У него был отвратительный характер. По какой-то неизвестной причине после смерти его душа вошла в Систему и была назначена исполнителем. Он завершил множество миссий и его рейтинг был довольно высок. В этот раз задание, поспешно выданное Системой, было очень срочным. Система небрежно скинула в его мозг половину книги и дала задание покончить со второстепенным персонажем, который изменил линию судьбы, и спасти главного героя-шу. При этом она добавила странное условие…

Она хотела добиться отчаяния Юэ Ухуаня.

Чжао Е иногда получал такие задания с дополнительными условиями, и вознаграждение было очень щедрым. На этот раз задание было настолько простым, что это было похоже на отпуск.

— Того, кто тебя спас, звали Сун Цинши? Я никогда не видел такого глупого новичка, — Чжао Е присел на корточки и с улыбкой на лице пробормотал, — В заданиях для новичков есть защита от сложности. Это очень просто. Он просто должен был спасти главного героя-шу. Как же он в конце концов спас тебя, это пушечное мясо?

Юэ Ухуань протрезвел от мучений, вызванных разрушением питомника. Он проявил должную долю страха и, уловив ключевой момент, осторожно спросил:

— Что такое главный герой-шу?

Чжао Е ответил:

— Бай Цзыхао, он сын судьбы этого мира.

Юэ Ухуань задумался на некоторое время, а затем спросил:

— А я?

— Ты тот, кто должен был умереть, — упомянув новичка, Чжао Е возненавидел железо за то, что оно не стало сталью*, — Должно быть, с мозгами этого новичка что-то не так. Даже если главный герой-шу не был добросердечным, он, по крайней мере, должен быть чист телом. Он ведь еще не должен был быть трахнут мужчиной, верно? Как он мог перепутать его с такой грязной, похотливой дрянью вроде тебя?

(*выражение разочарования тем, кто не оправдал возложенных на него надежд)

Юэ Ухуань слегка задрожал.

Чжао Е увидел его страх и ковал железо, пока горячо, продолжая унижать его. Он живо описывал интересные сцены в книге, где Бай Цзыхао увидел, как он обслуживает гостей поместья. Эти невыносимые позы, эти развратные слова, а затем его постыдное выражение лица… Он с чувством вздохнул:

— Ты действительно порочен.

Но этот дешевый товар был по-настоящему прекрасен.

Чжао Е уже выполнял подобное задание. Ему нравились главные герои типа шу, чистые и милые, простые и легко уговариваемые, легко смущающиеся. Ему просто нужно спасти его из лап дьявола, набить морду злодею, а потом сладко погладить его по ладони. Они будут счастливо кувыркаться между простынями, затем он позволит ему прекрасно провести свою жизнь, а в конце миссии получит высокий балл.

Ему не нравилась распутная красота Юэ Ухуаня. Но, глядя на прекрасную родинку под глазами феникса, роскошные и великолепные черты лица, стройную талию… Он почувствовал легкий зуд в сердце. Даже без дополнительного задания он хотел бы безжалостно издеваться над ним некоторое время, пока не столкнет его в пропасть отчаяния, а потом убьет. Он не стал скрывать, что у него есть задание, потому что видел гордость, выгравированную в его костях, и непреклонный характер. Он хотел лишить его всего, что у него есть, уничтожить все, что ему дорого… и после всего этого убить его.

Он умело унижал его каждой своей репликой, искал слабые места в его сердце.

Единственным ответом Юэ Ухуаня было:

— Не верю.

Как он мог поверить в столь возмутительную вещь?

Чжао Е уже давно был готов. Взяв дополнительное задание, он загрузил информацию о новичке, и теперь она пригодилась, когда он открыл ее Юэ Ухуаню с помощью техники водяной завесы.

В технике водной завесы появилась сцена, когда Сун Цинши принял задание от Системы. Хотя он болел уже много лет, все его тело было худым и потерявшим форму, он не отличался ни малейшей привлекательностью, с коротко остриженными волосами и в странной одежде, Юэ Ухуань все же узнал эти ясные глаза. Это был тот самый молодой человек, который ему нравился…

Сун Цинши находился в странном пространстве и клялся странной сфере:

— Я прочитал десятки тысяч книг, и все они запечатлены в моей памяти. Я разбираюсь в медицине и сестринском деле и посещал факультативные курсы по психологии, что позволит мне решить физические и психические проблемы главного героя-шу. Более того… я… очень опытен в любви… люблю общаться с другими. Я а-абсолютно точно могу выполнить это задание!

…

Глаза Юэ Ухуаня широко раскрылись. Он был совершенно ошеломлен. Через некоторое время техника водяной завесы исчезла. Он окончательно пришел в себя и в панике взмолился:

— Я не верю в это. Я хочу увидеть Цинши. Я хочу спросить его!

— Ты больше не сможешь его увидеть, — с улыбкой сказал Чжао Е, — Он совершил огромную ошибку и провалил задание. Его поймали и вернули для наказания.

Юэ Ухуань удивился:

— Какого наказания?

— Однажды я уже провалил миссию, и мне стерли память, поэтому я забыл, какое было наказание. Это должно быть что-то ужасное, — Чжао Е думал об этом, но не мог вспомнить. Он улыбнулся и сказал, — Больше не думай об этом. Он не вернется, чтобы спасти тебя. Лучше умоляй меня. Возможно, я буду милосерден и оставлю тебе жизнь.

По книге, которую дала ему Система, Юэ Ухуань был беспутным безмозглым красавцем — обычной красивой вазой. Смертный с настолько плохим телосложением для культивации, что его Построение Фундамента должно было быть достигнуто таблетками. Теперь, когда Сун Цинши забрали, он был просто муравьем, которого можно было легко раздавить до смерти одним пальцем. Он просто не стоил усилий. С другой стороны, те трюки в постели, о которых говорилось в книге, были очень интересны. Он также хотел проверить, насколько способность этого "пушечного мяса" служить в постели так же пленительна, как описано в книге. Если он будет хорошо служить ему, то Чжао Е не станет противиться его мольбам и даст ему пожить еще несколько дней, а потом убьет его, когда ему надоест играть с ним.

Юэ Ухуань опустил голову и дрожащим голосом сказал:

— Я прошу Сяньцзуна о пощаде…

Огонь в питомнике вот-вот должен был догореть, оставив после себя бесчисленное количество черного пепла и искр, танцующих на ветру.

Чжао Е подошел и поднял лицо Юэ Ухуаня за подбородок, двусмысленно намекнув:

— Это зависит от твоего выступления.

Юэ Ухуань на мгновение замер. Затем он дрожащими пальцами потянулся к поясу Чжао Е.

Как только он коснулся его, Чжао Е поймал его руки. Зажав их в ладонях, Чжао Е не удержался от похвалы:

— Вот это красивые руки. Лучше всего подходят для служения мужчине. Жаль, что на них есть несколько мозолей. Тебе следовало бы лучше о них заботиться.

Больше всего ему нравилось играть с руками красавцев. У Юэ Ухуаня были самые красивые руки, которые он когда-либо видел в своей жизни. Одни только эти руки стоили того, чтобы играть с ними полмесяца.

Юэ Ухуань дрожал все сильнее и сильнее. Он осторожно убрал руки и, приложив немало усилий, наконец, развязал пояс, сняв защитное одеяние. Затем он посмотрел на Чжао Е умоляющими глазами. Он заговорил очень мягко, но с легким оттенком желания:

— У Ухуаня есть много причудливых трюков. Я точно смогу служить Сяньцзуню в полной мере…

Это был такой приятный голос. Он должен быть еще более соблазнительным, когда он будет кричать в постели.

Чжао Е протянул руку, думая о том, чтобы попробовать эту разрушительную красоту.

Юэ Ухуань с улыбкой сделал два шага назад:

— Не нужно спешить.

Внезапно на земле появились бесчисленные огненно-красные лозы, стремительно обвивающие тело Чжао Е.

Чжао Е понял, что маленькая мышка все еще хочет сопротивляться, но перед лицом подавляющей силы, что толку использовать уловки, чтобы снять с него одеяния? Он усмехнулся и легко разорвал лозы. Они упали в огонь и сгорели, выпустив множество искр. Тут же поднялось еще больше Лоз Кровавого Короля, пытаясь помешать его погоне за Юэ Ухуанем. Но все было тщетно. Чжао Е шаг за шагом приближался к сопротивляющемуся пушечному мясу. Он усмехнулся:

— Я хотел быть нежным, но, к сожалению, ты не знаешь, как оценить мою доброту.

Юэ Ухуань медленно отступил назад, вид у него был очень жалкий. Его глаза феникса были полны мольбы, но он не произнес ни слова. Этого было достаточно, чтобы пробудить в мужчине садистские желания.

Чжао Е возбуждался все больше и не обращал внимания на происходящее позади него. Из пылающего пламени Кровавой Лозы вылетела красивая золотисто-красная бабочка, притворившись, что смешалась с искрами, вспыхивающими на ветру. Она тихо приземлилась на шею Чжао Е и мгновенно парализовала его, впрыскивая свой яд. Мощное тело Чжао Е начало быстро разрушаться. Его конечности крошились кусочек за кусочком…

Юэ Ухуань выпрямился. Жалость на его лице исчезла, сменившись кровожадной безумной улыбкой.

Чжао Е наконец-то понял, что он не безмозглый красавец, о котором было написано в данных. Весь страх и робость были притворством, сломавшим его оборону, разрушившим его защиту. К последнему удару было уже слишком поздно.

Бабочка Нирваны наконец-то нашла подопытного.

— Сяньцзунь, тебе нравится этот трюк?

— Сяньцзунь, тебе нравится?

— Сяньцзунь…

Тело Юэ Ухуаня все еще слегка дрожало. Он смотрел на куски плоти, истекающие дурно пахнущей черной водой на земле. В его глазах не было жалости, только отвращение. Он тщательно избегал грязных вещей и поместил эту грешную душу в специально сделанную лампу души, а затем с улыбкой сказал:

— Изначально я сделал эту лампу для Цинши. К сожалению, ты уже испачкал ее. Мне она больше не нужна.

Душа Чжао Е тщетно билась о лампу души, желая выбраться и убить этого безумца.

— Многое из того, что делал и говорил Цинши, было несовместимо с этим миром. Он не очень-то старался это скрыть, — Юэ Ухуань взял в руки лампу души и тихо сказал, — Я уже тогда знал, что он не принадлежит этому миру. Я просто не решался спросить… Боялся, что он исчезнет, если я спрошу. Поэтому я создал эту лампу. Если бы он покинул этот мир, я бы забрал его обратно и заставил остаться со мной навсегда… Я бы очень нежно относился к его душе. Я бы никогда не причинил ему вреда.

Почувствовав, что это немного неуместно, он нерешительно спросил Чжао Е:

— Это патология?

Чжао Е был заперт в лампе души и хотел проклясть восемнадцать поколений предков этого безумца.

Чары Нижнего тайного царства отрезали его от взаимодействия с Кровью Феникса, но в это время Сун Цинши уже должен был выйти. Юэ Ухуань начал грызть ногти, кусая их до тех пор, пока не начала сочиться тонкая струйка крови. Он пытался успокоиться, но боль не могла унять его тревогу. Вместо этого он становился все более раздражительным. Он со злостью разорвал эту ненавистную душу на куски, а затем снова собрал ее.

— Верни мне Цинши! Он мой!

Он знал, как мучить душу. Он снова и снова разрывал ее на части, а затем снова и снова восстанавливал. Чжао Е чуть не сошел с ума от боли. Его душа постоянно слабела, пока не погрузилась в бездумное состояние, и в ней появилась дыра. Юэ Ухуань воспользовался этой возможностью, чтобы вторгнуться в его душу и напрямую проверил его память.

Но он не солгал…

Эта немыслимая вещь оказалось правдой. Сун Цинши принял задание Системы спасти главного героя книги, Бай Цзыхао, но… каким-то образом он по ошибке спас его и провалил задание. Те, кто провалил миссию, должны были вернуться в системное пространство, принять наказание и стереть свою память… а затем начать новую миссию.

Он не мог найти, где находится Система…

Он не мог найти, где находится Сун Цинши…

Юэ Ухуань был крайне напуган. Он царапал пальцами кровавые следы на запястьях, отчаянно пытаясь убедить себя не бояться.

Он нравился Цинши.

Цинши обещал, что когда будут выведены особые мыши, они станут даосскими спутниками. Но… как же быть с мышами?

Юэ Ухуань нерешительно повернул голову, глядя на горящие руины повсюду, и отчаянно бросился внутрь, не обращая внимания на обжигающий жар. Он в отчаянии вскрыл рухнувшую стену, пытаясь найти оставшихся в живых маленьких белых мышей и записи Цинши о мышах.

Его руки были обожжены и покрылись многочисленными волдырями. Он получил ожоги повсюду. Но где бы он ни искал, его снова и снова ждало разочарование..

В его сердце вдруг появилось предчувствие, похожее на наступление последних дней.

Его маленькие белые мышки исчезли…

Неужели его даосский спутник тоже пропал?

В конце концов, счастье — это всего лишь цветы в зеркале и луна, отражающаяся в озере*. Он просто увлекся своими желаниями.

(ПП: нечто нереальное)

Юэ Ухуань вдруг вспомнил кое-что и достал из пространственного мешочка карту жизни Сун Цинши. Карта жизни была покрыта трещинами и вот-вот могла сломаться. Он достал множество материалов, пытаясь защитить карту жизни и сдержать ее разрушение. Но трещин становилось все больше и больше, они становились все шире и глубже…

Гу, Запирающий Эмоции на его шее не выдержал отчаяния и, наконец, дал обратный ход. Запечатанная любовь вырвалась наружу, поглощая все, разбивая паучьи шелковые нити, поддерживающие его разум.

Сколько у него было любви, столько у него было и отчаяния.

Юэ Ухуань держал в руках почти разбитую карту жизни. Он не мог устоять на ногах и опустился на землю среди руин. Вдруг он почувствовал сырость в уголках глаз. На выжженную землю падали странные капли воды. Неужели идет дождь? Он протянул руку и коснулся влаги, затем поднес ее ко рту и попробовал на вкус. Горечь была почти невыносимой… Это были его слезы?

У него все еще были слезы?

Как нелепо…

Дыхание Юэ Ухуаня стало хаотичным, все более учащенным, пока он не смог набрать воздух в легкие. Его сердце постоянно дергалось и болело все сильнее. Разум погружался в путаницу, постепенно теряя способность мыслить. Он знал, что вот-вот окончательно сорвется. Он знал, что должен верить в Цинши. Он должен ждать Цинши. Он не мог позволить своему воображению разгуляться. Но истины из души Чжао Е продолжали появляться перед его глазами. Даже если бы он хотел проигнорировать это, он просто не мог.

Сун Цинши дал неправильный ответ на проблему. Он спас не того человека, направил свою нежность не на того человека.

Бай Цзыхао был правильным ответом, а он был неправильным ответом.

Как Сун Цинши относился к ошибкам?

Ошибки Великого Магистра он серьезно исправлял…

Когда он ошибся в выборе друзей, он безжалостно отказался от них…

Ошибку Сердца Дао он решительно уничтожил…

Теперь он стал ошибкой…

Юэ Ухуань схватился за голову, его зубы стучали. Он издал ужасающий и отчаянный звук, не в силах дальше размышлять.

Он медленно свернулся калачиком в темноте, неконтролируемо дрожа. Он в отчаянии схватился за руки, расцарапав их в кровавое месиво. Он хотел содрать всю кожу на своих руках. Ему не нужны были эти прекрасные руки, приспособленные для служения мужчинам. Ему не нужно было его тело, не нужно было его лицо, не нужны были его волосы, не нужны были его глаза. Уничтожить все…

Юэ Ухуань был злобным безумцем. Его тело было нечистым. Его сердце не было добрым. Он не мог быть чистым и милым главным героем-шу, которого все жалели.

Поэтому он был ошибкой. Он был недостоин спасения.

— Цинши, не отказывайся от меня…

Когда Ань Лун прибыл в Долину Короля Медицины, было уже раннее утро. Он обнаружил, что магический барьер разрушен, а массив Ядовитого Тумана принудительно закрыт. На всех в Долине Короля Медицины было наложено заклинание сна. Они заснули повсюду, в полном беспорядке.

Долина Короля Медицины превратилась в сокровищницу, двери которой были открыты для воров.

К счастью, новость не успела распространиться далеко, и пришло не так много людей.

Ань Лун выпустил достаточно Гу, чтобы затмить небо и покрыть землю. Они тут же проглотили живьем двух демонических культиваторов. Остальные в испуге разбежались. Осмотревшись, он определил местоположение Юэ Ухуаня и нахмурил брови — ощущение неправильности усилилось. Скрывая свою ауру, он направился к нему. Его взору предстали горящие руины, в тени которых свернулся калачиком Юэ Ухуань. К нему бесшумно приближался вор на уровне Построения Фундамента со скимитаром в руке, явно пользуясь его невниманием, чтобы убить его и разграбить это место…

Он поднял скимитар и с безграничным убийственным намерением ударил его по шее.

Юэ Ухуань не оказал никакого сопротивления.

Ань Лун подобрал случайный камень и швырнул его, мгновенно пробив голову вора, а затем подошел к нему, чтобы посмотреть, что задумал этот безумец. Однако, увидев перед собой человека, он был ошеломлен…

За ночь черные волосы Юэ Ухуаня стали белыми. Его лицо и тело покрывали кровавые раны. Все его ногти потрескались от царапин, а в щелях была кровь. Его несравненная красота полностью исчезла, но он не чувствовал агонии. Он все еще царапал кожу на руках, разрывая плоть, словно хотел полностью уничтожить себя. Только потрепанная, практически разбитая карта жизни в его руках береглась с особой тщательностью.

Ань Лун больше не мог этого выносить. Он схватил его за руку, пытаясь остановить это ужасающее членовредительство. Однако слуховые галлюцинации в его сознании вновь появились, с трудом издавая слабый голос, пытаясь пробудить его желание убивать.

"Убей его, убей его…"

"Убей его, убей его…"

"Он отнял у тебя человека, который тебе нравится…"

"Это он заставил тебя упасть в пропасть…"

"…"

Ань Лун схватил Юэ Ухуаня за воротник, вытащил его из тени и бросил на солнечный свет.

— Встань! Глядя на тебя, я потерял всякий интерес убивать тебя!

Охраняя карту жизни, Юэ Ухуань без сопротивления упал на землю. Даже в присутствии чудовищного убийственного намерения, когда рядом с ним находился ненавистный враг, он не мог ни слышать, ни видеть его.

Теперь этот человек был для него пустым местом.

Хотя Ань Лун глубоко ненавидел Юэ Ухуаня, он все же должен был признать, что тот был красавцем, способным потрясти мир и вызвать безнадежную зависть. Он обладал несравненными талантами и был хорошим противником. Теперь, когда он увидел, что Юэ Ухуань полностью разрушает себя, ненависть в его сердце почему-то рассеялась, сменившись пустотой и одиночеством. Он чувствовал себя немного растерянным.

Он попытался привести Юэ Ухуаня в чувство.

— Ты знаешь, что Цинши исчез?

Глаза Юэ Ухуаня слегка дрогнули. Ань Лун заметил это изменение и продолжил провоцировать его:

— Я видел, как его уносило странное пространство. Ты знаешь, что это было?

Он продолжал спрашивать несколько раз. Наконец Юэ Ухуань слабо произнес:

— Потому что я не главный герой-шу.

— Главный герой чего? — Ань Лун не мог понять ни начала, ни конца этой истории. Он спрашивал еще несколько раз, но Юэ Ухуань отказался отвечать. Он пытался рассказать ему, что случилось в тайном нижнем царстве, включая то, как Сун Цинши пришел убить его, как он серьезно ранил Сун Цинши, и как Сун Цинши хотел взровать свою Зарождающуюся Душу. Он даже пустил в ход множество ядовитых слов, пытаясь спровоцировать гнев Ухуаня, чтобы вывести его из себя этой обычной яркой улыбкой, этой холодной иронией и соответствующей насмешкой, даже заставить напасть на него.

Но Юэ Ухуань этого не сделал. Он ничем не отличался от трупа, если не считать дыхания.

— Ты уже достаточно сошел с ума?! — у Ань Луна кончилось терпение, и он окончательно разозлился. Он поднял Юэ Ухуаня и хотел нанести пару ударов, чтобы тот очнулся. Но, глядя на раны по всему его телу, он не знал, куда ударить. Наконец, он сдулся и усмехнулся, — Цинши так не везет. Когда он заводил друзей, это были не нормальные люди. Когда он влюбился, это был не нормальный человек. Он столько вложил в тебя, а умер ни за что…

Юэ Ухуань крепко сжал карту жизни и ничего не сказал. В царстве бессмертных повреждение карты жизни означало смерть.

— Сердце Дао Пути Бессердечных Цинши вот-вот должно было разорваться, моя демоническая природа вышла из-под контроля. Если бы он не убил меня, ты бы точно умер от моей руки, — Ань Луну не хотелось объяснять слуховые галлюцинации в своем сознании, и он не хотел скрывать злобу в своем сердце, зло, которое он совершил. Они с Сун Цинши знали друг друга много лет, он немного понимал его мысли и сделал вывод, — Он не был уверен, что сможет убить меня, поэтому не осмелился сказать тебе. Он перенес битву подальше от Долины Короля Медицины… Не хотел умирать у тебя на глазах, боясь, что ты увидишь, и это спровоцирует твое состояние. Ха, он не мог вынести, что причинит тебе боль даже в смерти…

— Последнее, что он сказал мне перед тем, как исчезнуть, — не убивать тебя…

— Юэ Ухуань! Встань!

— Я убил Цинши! Приди и отомсти за него!

— Где твой яд? Где твой меч? Где твоя Лоза Кровавого Короля? Ну же!

Услышав слова "Лоза Кровавого Короля", Юэ Ухуань, наконец, отреагировал:

— Удача…

Ань Лун был в растерянности:

— Какая удача?

Юэ Ухуань больше ничего не сказал. Спустя некоторое время он медленно встал, оттолкнул Ань Луна и, спотыкаясь, потащил свое умирающее ветхое тело с пятнами крови прочь из Долины Короля Медицины.

Цинши однажды сказал: "В трудную минуту удача придет".

Он шел в страну удачи…

Ань Лун проверил его физическое состояние и понял, что долго он не проживет, поэтому не пытался его остановить. В разочаровании он сидел, ссутулившись, под разрушенной стеной и смотрел на сумрачное небо. Он достал кувшин с вином из пространственного мешка, яростно пил и смеялся над собой.

— В конце концов, что все это было?

Голос в его голове становился все слабее и слабее. С жужжащим шумом он все еще бесконечно болтал:

"Не отпускай его!"

"Убей его быстро! Убей его, убей его!"

"Отпустить его будет невыгодно для тебя!"

Ань Лун тихо сказал:

— Цинши сказал, я пожалею, если убью его.

Голос в его голове быстро опроверг:

"Он лгал тебе!"

"Вы двое непримиримы! Вы будете сражаться друг с другом до последнего вздоха!"

"Поторопись и убей его! Убей его! Убей его!"

— Дважды! Дважды я убивал Цинши! — Ань Лун безжалостно разбил горшок с вином и поддержал рукой свой больной лоб. Со зловещей улыбкой он сказал, — Он не любил меня, но никогда не обманывал мои чувства. Он скорее умрет, чем солжет мне! Это ты лжец! Так что просто заткнись!

Голос в его голове резко оборвался.

…

Неугасимая Вершина, бушующее инферно, способное сжечь самую душу человека, настолько горячее, что к нему трудно было приблизиться даже на полшага.

Это место смерти было его единственным счастливым местом.

В небе сверкали молнии и в небе, словно рыча, раздался гром. Полил проливной дождь. Свирепые порывы ветра неистово вырывались из земли и валили гигантские деревья. Казалось, все отчаянно пыталось помешать его действиям.

В мире было так много совпадений.

Юэ Ухуань не мог не улыбнуться. Без малейших колебаний он снова прыгнул с Неугасимой Вершины, прыгнул в безвыходное положение смерти. Подул тот же странный ветер, желая сдуть его в расщелину сбоку, но на этот раз он решил отказаться от этой спасительной случайности…

Наконец, он упал в море пламени.

Кожа, волосы, плоть, кровь и кости… вся грязь и порок сгорели, его слабые смертные меридианы были уничтожены. Он с готовностью терпел сильнейшую боль, словно пребывал в самой счастливой чистой земле. Родовой знак феникса на его спине затронула эта радость, и он наконец расправил крылья, освобождая свою душу из заточения тела и сливаясь с бушующим огнем.

Нирвана Феникса, навстречу смерти и возрождению.

Самое безупречное пламя в мире воссоединилось в самое совершенное тело, самую великолепную красоту на небе и земле. Он шаг за шагом выходил из пепла, благородный и могущественный, превыше всякой скверны. Лишь кроваво-красная родинка-капля в уголке его глаза упорно оставалась на месте, добавляя немного цвета желания к этой святости, словно бог, запятнанный темной аурой от падения в бездну.

Пламя Негасимой Вершины исчезло. Барьер открылся. Земля затряслась, и гора задрожала. Камни рассыпались один за другим, и великолепный дворец стал подниматься вверх. Ступени были сделаны из белого нефрита, каждое место инкрустировано светящимся в ночи жемчугом. Сады были вырезаны из жадеита и всевозможных драгоценных камней. Повсюду были посажены деревья феникса. В самом центре дворца возвышалась выкованная из золота башня, достигающая облаков…

Он облачился в великолепное парчовое одеяние, сел на высокий трон и холодно посмотрел на небо.

Темные тучи возмущенно рассеялись, а гром нехотя исчез. Несмотря на то, что это был Закон Небес, он не мог спровоцировать эту силу, исходящую от древнейшего божества. Он мог лишь временно отступить.

Почувствовав ауру короля, птицы и яо* взволнованно полетели со всех сторон к Неугасимой Вершине.

(ПП: бессмертные духи растений и животных)

Пара Бийиньяо* приземлилась и превратилась в пару нежных девушек. Они благочестиво подкрались по обе стороны трона и склонились в поклоне. Би Фан*, Черные птицы, Дапенг*, павлины… Бесчисленные птицы опустили свои гордые головы. Это была покорность, укоренившаяся в их крови и костях, врожденная вера. Они были готовы на все ради своего самого благородного короля.

(ПП: Бийиньяо — мифические птицы с одним крылом, летают парами. Би Фан — мифическая одноногая птица, спутник Желтого императора. Дапенг — мифическая птица, умеющая превращаться в рыбу)

— Шэньцзюнь, чего ты желаешь?

Бог на троне осторожно прикрыл нос. Он чувствовал, что воздух слишком грязный, чтобы вдыхать его.

Этот мир нужно было тщательно очистить. От всего тошнотворного и грязного мусора нужно было избавиться. Ему нужно уничтожить это грязное имя, уничтожить ненавистное прошлое, уничтожить неправильный ответ…

— Я хочу неистовых ветров и кровавого дождя, горы трупов и моря крови…

— Я хочу быть существом, которого все боятся…

— Я хочу, чтобы отныне… в мире больше не было Юэ Ухуаня…

Сун Цинши снова вернулся в это странное пространство. На этот раз он уже не был той растрянной, ничего не знающей душой. У него было много вопросов, на которые нужно найти ответы.

После извлечения его Зарождающаяся Душа уже разрушилась, культивационная база упала до уровня Построения Фундамента, а травма на животе была очень серьезной. Малейшее движение могло привести к большим повреждениям. К счастью, Сун Цинши был первоклассным врачом и был полностью готов ко всем возможным травмам. Он спокойно достал инструменты и с максимальной скоростью очистил рану. Затем с помощью иглы и нитки он наложил экстренные швы и туго обмотал ее брюшным бандажом, а затем проглотил остатки лекарства.

Он спокойно разобрался со всем, и наконец подошел к сфере, которая претендовала на роль Системы. Он обнаружил, что Система находится на грани коллапса. Из нее вытекала хаотическая энергия; красные и золотые огни пересекались и мерцали. Она даже излучала слабую черную ауру. Время от времени появлялся странный звук, похожий на заедание жесткого диска.

Неужели Система почти сломалась?

Сун Цинши сильно стукнул по сфере, пытаясь понять, сможет ли он заставить ее работать нормально.

Под непрерывными ударами Система на мгновение замерла, и странный голос стал немного лучше. Он с трудом выводил сообщение слово за словом:

— Исполнитель Сун Цинши провалил задание. Минус 100 баллов, накопленный результат: минус 135 100 баллов.

Сун Цинши уже мысленно готовился к тому, что провалит этот курс, но ему все равно было не по себе, учитывая его склонность к ОКР. Неужели недостаточно было просто поставить ему ноль?

Он перетерпел дискомфорт и спросил:

— Где я допустил ошибку?

Система ответила после паузы:

— Спас не того персонажа. Ошибка, ошибка, грубая ошибка…

— Ученые должны быть смелыми, чтобы смотреть в лицо своим ошибкам и находить правильные ответы, — Сун Цинши на мгновение замолчал и рассмеялся, — Раз вы считаете мой ответ неправильным, давайте искать причину ошибки. Начиная с результата, давайте двигаться шаг за шагом и работать в обратном направлении, чтобы найти источник ошибки.

Сбой в работе Системы становился все серьезнее. Она была неспособна участвовать в дискуссии. Сун Цинши сам задавал вопросы и отвечал на них.

— В поместье Золотого Феникса было только два красавца, которые произвели на меня глубокое впечатление. Раз Юэ Ухуань — это неправильный ответ, значит, это Бай Цзыхао. Честно говоря, красота Бай Цзыхао не из тех, что мне нравятся, но он все равно сумел привлечь мое внимание. Он также вызвал у меня сильное чувство, как на экзамене… интуиция подсказывала мне ответ?

— Интуиция возникает из-за игнорирования деталей. Например, когда они хвалили чистое иньское телосложение Бай Цзыхао и его единственный духовный корень водного типа. Например, "глубокая страстная любовь" и "обеспечение безопасности силой или обманом", написанные в копирайте… Цзинь Фэйжэнь любит Бай Цзыхао как сокровище и отбросил Юэ Ухуаня как изношенную обувь… Если между ними нет любви, откуда взялась "глубокая страстная любовь"? Более того, Юэ Ухуань был беспомощен, не имел поддержки или кого-либо, на кого можно было бы положиться, какая была необходимость обеспечивать его безопасность силой или хитростью?

— О том, что Юэ Ухуань тайно делал много вещей, я уже догадывался.

— Однако я игнорировал эти противоречия. Я загипнотизировал себя, заставил поверить, что Юэ Ухуань был добрым ангелочком и главным героем миссии.

— Я бы предпочел быть слепым, чем смотреть правде в глаза.

— Когда пришло известие, что Цзинь Фэйжэнь и Бай Цзыхао станут даосскими спутниками, я больше не мог обманывать себя.

— Я потерпел неудачу. Я провалил курс, но я нисколько не жалею об этом…

— С самого начала и по сей день, пока Юэ Ухуань хочет, я дам ему все. Эликсиры, какими бы драгоценными они ни были; дорогие магические инструменты и оружие. Даже пирожные на столе и прекрасные драгоценные камни. Даже мое тело и чувства. Даже мою жизнь и свободу…

— Я добровольно отказался от своих принципов врача ради него. Я отказался от всего…

— Может ли это быть потому, что он был целью миссии? Потому что он был пациентом?

— Как в мире может существовать такой идиот?

…

Не то, чтобы он не лечил раньше других пациентов. Но какой пациент получал такое же отношение? Сколько лет Ань Лун уламывал его, желая получить Росу Пурпурного Цветка? Он постоянно устраивал проблемы и был неуправляемым, пока не нарывался на побои.

Кто, занимаясь медицинскими исследованиями, не является опытным воином, пережившим множество сражений, спотыкающимся и оступающимся на ошибках? Как он может бояться ошибиться и провалить курс? Причина, по которой он внутренне повторял "провалить курс", заключалась в том, что он не смел даже ассоциировать слово "смерть" с Юэ Ухуанем. Поэтому он изменил слова, чтобы успокоиться.

— Учитывая все вышесказанное, я пришел к выводу, — усмехнулся про себя Сун Цинши, — Я такой глупый, такой медлительный. Он уже нравился мне, и мое сердце дрогнуло, но я не знал об этом. Когда я впервые встретил его у реки, феникс влетел в мое сердце, и из-за этого я пренебрег всем и хотел спасти только его…

— Тысяча триста пятьдесят одна неудача, отрицательные 135 100 очков — вот доказательство. Сколько бы миссий я ни выполнил, я всегда отвечу неправильно и спасу не того человека, — Сун Цинши вытер слезы, но упрямо продолжал, — Потому что он был ошибкой, которую я больше всего хотел совершить!

…

Проблема с Системой становилась все хуже и хуже. Из нее выходило все больше черного дыма, и она издавала странные кудахчущие звуки.

Когда Сун Цинши впервые обнаружил, что Юэ Ухуань не является главным героем-шу, он был готов принять наказание Системы в любой момент. Однако, когда он нашел свиток с картинкой и увидел секрет Небес, у него появились сомнения в том, что сама миссия была проблематичной.

Система сказала, что это роман Данмэй?

Судя по тому, что происходило в поместье Золотого Феникса, это был мусорный роман, не подходящий для детей. Однако структура всего этого мира была слишком реальной. Он проделал столько медицинских исследований в Долине Короля Медицины, и каждое исследование и каждая деталь были научно логичны.

Он не думал, что роман, в котором речь идет о возбуждающих вопросах постельных дел, может создать такую огромную структуру мира, как и не думал, что два человека, которые изо дня в день нежились между простынями, могут повлиять на направление развития мира.

На самом деле, даже после того, как Цзинь Фэйжэнь и Бай Цзыхао стали даосской парой, ничего не произошло… Неужели обиды читателей были такими дешевыми?

Сун Цинши использовал строгое мышление научного специалиста, и чем больше он анализировал, тем больше чувствовал, что это неправильно. Юэ Ухуань явно был таким красивым и сильным Фениксом, почему он должен быть мишенью Небесного закона? Вспоминая о своих неоднократных смертях, он видел, что в каком бы мире он ни находился, Небесный закон уделял Юэ Ухуаню больше внимания, чем любому главному герою или миссии. Он мог даже отказаться от миссии, но все равно утащил бы его в адскую бездну.

Очевидно, что его роль была очень важной, как можно было низвести его до роли пушечного мяса или роли второго плана, над которым издевались, которого унижали и который трагически погиб?

— Я хочу поставить вас под сомнение, — Сун Цинши начал изучать подозрительную сферу, называемую Системой, пытаясь найти крышку, чтобы открыть ее и увидеть структуру внутри, чтобы выяснить причину неисправности, — Я подозреваю, что вы лжете. Мир реален, и вы не какая-то Система для переноса в книгу. Вы просто заглянули в тайны Небес и увидели часть будущего. Затем вы сочинили так называемую историю, выбрали подходящую душу и использовали миссию как основание для достижения своей скрытой цели.

Однако он все еще многого не понимал…

Почему Система любезно помогла ему восстановить тело, убитое Ань Луном, и отправила обратно его фрагмент души, рассеянный в другом мире? Почему его душа была разделена на две части, превратившись в разных исполнителей? Почему Система не предоставила больше информации о задании, например, не сообщила ему имя главного героя-шу? Почему Система ошиблась…?

Преисполненный желанием узнать правду, Сун Цинши попытался поджечь ее Огнем Красного Лотоса и Подземным Огнем Призрачного Мира. Он вызвал небольшой взрыв, но насилие не смогло вскрыть внешнюю оболочку сферы. После нескольких неудач ему пришла в голову идея, и он попытался обращаться с Системой, как с пациентом. Он послал свой ментальный зонд, чтобы заглянуть внутрь сферы, посмотреть, есть ли там что-нибудь живое…

То, что он увидел, было невероятной сценой.

Под блестящей оболочкой сферы находилась не механическая структура, как он себе представлял, а многочисленные темно-красные корчащиеся куски плоти, дышащие и извивающиеся, грязные и отвратительные, как злобное существо, живущее в канаве.

Внутри сходились бесчисленные Золотые Огни Заслуг. Эта чистейшая и благожелательная сила превратилась в золотую цепь, плотно обхватившую это отвратительное существо, крепко запечатав его, упорно борясь с ним, останавливая его действия и блокируя всю информацию.

Две силы, золотая и красная, постоянно боролись друг с другом.

Это и было причиной системной ошибки?

Сун Цинши посмотрел на цепочку из Золотых Огней Заслуг, и в его сердце поднялось знакомое чувство. Он попробовал вытянуть руку и выпустить ментальный зонд. Золотая цепь, казалось, почувствовала зов своего хозяина и приблизилась к нему, снова слившись воедино и одновременно вливая в его сознание огромное количество информации подобно взрыву.

От боли его начало рвать. Но Сун Цинши не мог удержаться от смеха, думая о том, каким он был глупым.

Оказывается, он все это сделал сам…

…

Каждый раз, когда он проваливал задание, Система стирала его память. Тысяча триста сорок девять раз повторяющиеся неудачи, повторяющиеся стирания.

Он уже давно забыл, кто он такой, зачем ему нужно было выполнять задание, какие отношения связывали его с Фениксом. Однако каждый раз, когда он видел Феникса, он не мог не спасти его…

Система была инструментом Небесного закона для контроля над миром. После того как Небесный закон узнал о его предназначении, они продолжили увеличивать сложность его миссий. Пользуясь отсутствием у него памяти, они использовали Систему, чтобы вводить его в заблуждение и вмешиваться в ход событий, даже непосредственно убивать его, превращая спасение Феникса в неразрешимую задачу.

Состояние Феникса становилось все хуже…

Умный, чувствительный, ранимый… Любой, кто обратился бы к нему с любой другой целью, не смог бы завоевать доверие Феникса.

В конце концов, Сун Цинши подвел итог своим ошибкам и рискнул всем ради одного броска. Он решил отказаться от всякой рациональности и попробовать применить Теорию Бабочки, используя нерегулярные действия для влияния на детерминированную систему. В плотно сплетенной паутине Системы он пробил брешь, не поддающуюся контролю, вызвал отклонение, направив судьбу в непредсказуемое русло.

Система не смогла уничтожить его душу, потому что он обладал огромным количеством Золотого Света Заслуг. Заслуги происходят из кармы. Это была самая чистая и доброжелательная сила, одна из сил, неподвластных Небесному закону.

Сун Цинши выбрал мир бессмертного культивирования, где сила Феникса была наиболее могущественной, и положил множество подсказок. Затем он вырезал свое сердце и часть души и бросил эти части себя в простой маленький мир, чтобы набраться опыта. Он поместил свое тело и другую часть души в царство бессмертных, чтобы сосредоточиться на культивировании и стать идеальным сосудом.

После завершения подготовительной работы огромное количество Золотого Света Заслуг, которое он оставил, действовало в соответствии с его инструкциями и вторглось в Систему, вызвав ошибки и успешно позволив фрагменту его души стать новым исполнителем, который принял простое задание по спасению главного героя-шу. После этого вся информация о миссии была заблокирована, превратив его в ничего не знающего новичка.

Не было ни подсказок заданий, ни указаний Системы, ни какого-либо вмешательства, ни отвлекающих мыслей…

Он хотел использовать свои искренние чувства в обмен на полное доверие Феникса.

Система поняла, что что-то не так, и продолжала сопротивляться. Она воспользовалась Ань Луном, чтобы убить его. К счастью, Ань Лун не стал применять чрезмерную силу и не разрушил его тело. Золотой Свет Заслуг автоматически залечил его раны и поместил в него его запутавшуюся и невежественную душу.

Он считал, что на Жемчужной террасе, независимо от того, кто был главным героем, он все равно выбрал бы Юэ Ухуаня и сделал бы все возможное, отдав все свое сердце и душу на его спасение.

Эффект бабочки означал, что может произойти все, что угодно: возможно, не возникнет никаких волн, а возможно, это будут чудовищные волны.

Истинная судьба не должна быть фальсифицирована. Она не должна контролироваться несправедливым Небесным законом.

С напряженным биением крыльев бабочки судьба Юэ Ухуаня наконец-то немного изменилась. Он отправился туда, куда никогда бы не отправился, и добыл Лозу Кровавого Короля, которую никогда бы не добыл, вспомнив часть силы, которая когда-то принадлежала ему… Это была хорошая вещь, которой еще никогда не случалось.

Сун Цинши не был уверен, удалось ли ему это… Однако это был самый близкий к успеху результат, который он когда-либо получал.

…

Ань Лун обладал врожденным боевым духом, и он был важной шахматной фигурой для Небесного Закона. Чтобы помочь Небесному закону сохранить эту шахматную фигуру, Система перегрузила свои силы, чтобы прорвать блокаду Золотого Света Заслуг. Она нарушила правила Вселенной, чтобы спасти его. Из-за этого она все больше ослабевала и давала сбои.

Он должен был воспользоваться этой возможностью и вернуться в тот мир, чтобы снова найти Юэ Ухуаня и завершить последний шаг его спасения.

Сун Цинши попытался манипулировать Золотым Светом Заслуг, снова вторгся в Систему, выбрав новое задание. Злые существа в Системе обнаружили его маленькую хитрость, и бесчисленные тонкие черные нити быстро вырвались из прорехи в золотой цепи. К ним нельзя было прикоснуться, до них нельзя было дотянуться, их нельзя было отрезать. Затмив небо и покрыв землю, они закрутились вокруг тела Сун Цинши. Ужасающим жужжащим голосом прозвучало:

— Наказание за провал миссии началось, стираю всю память исполнителя Сун Цинши.

Тонкие черные нити вторглись в море сознания его души и начали судорожно стирать его воспоминания. Сун Цинши почувствовал, что фигура Юэ Ухуаня постепенно исчезает, его облик становится размытым… Он отчаянно манипулировал Золотым Светом Заслуг, но не мог остановить вторжение черных нитей. Он стиснул зубы, отказался от прямого противостояния с черными нитями и попытался исказить их источник.

Они оба находились в патовой ситуации, но воспоминания в его голове становились все более хаотичными. Когда он был на волосок от провала, Система снова испытала серьезный сбой.

— Задание 081 не выполнено. Исполнитель Чжао Е пропал без вести. Исполнитель Чжао Е пропал без вести.

— Исполнитель 081…

Сун Цинши не знал, кто такой Чжао Е, но он обнаружил, что контроль Системы сильно ослаб. В тот момент, когда его память вот-вот должна была быть уничтожена, он влил миллионы за миллионами Золотого Света Заслуг в этих отвратительных злых существ и использовал самую яркую силу в мире, чтобы разорвать всю тьму, увлекая их погибать вместе.

Система взорвалась…

Пространство взорвалось…

Сун Цинши был выброшен во тьму.

Важные воспоминания исчезли, важные люди пропали…

Перед его глазами возникли бесчисленные миссии, каждая из которых вела в другой мир.

Подсознательно он протянул руку и крепко ухватился за ту, что вела к надежде…

Гора Ло, лес Ми Цзун.

Здесь были жуткие и странные гигантские деревья, зазубренные скалы, а в воздухе висел туман. Даже дикие звери не желали здесь жить, лишь некоторые подземные рептилии и мелкие звери время от времени высовывали голову, да ночные демонические птицы-падальщики издавали неприятные крики.

Одежда Сяньцзуня Линбао* была изорвана, лицо покрыто щетиной. Он давно утратил былую грациозность, прячась в сыром и узком углублении скалы. Услышав крики ночных демонических птиц, он так испугался, что задрожал и и опустил голову ниже, чтобы его следы не обнаружили на Неугасимой Вершине.

(ПП: Друг Цзинь Фэйжэня. Он появляется в главе 3.)

С тех пор как три тысячи лет назад на Неугасимой Вершине родился бог, царство бессмертных превратилось в гору трупов и море крови.

Божество никому не позволяло видеть свое лицо, не позволяло никому произносить свое имя. Все могли лишь смутно называть его Хозяином Неугасимой Вершины, или шэньцзюнем.

Он был лишен чувств и не понимал сострадания. Под его ногами бушевало пламя, сжигавшее все живое. В пламени ползали гигантские красные питоны. Вокруг него порхали бесчисленные красные Бабочки Нирваны, заслоняя небо и покрывая землю. Повсюду были реки, окрашенные красной кровью, громоздились горы из костей. Все живое погибло.

Это был самый страшный и мрачный период в мире культивации. Шестьдесят процентов больших и малых сект были уничтожены. Секта Кровавого Демона, Секта Скрытой Луны, Секта Лонгху, Секта Линшань*, поместье Золотого Феникса… независимо от того, были ли они праведными или злыми, независимо от секты, независимо от статуса, независимо от богатства, независимо от уровня культивирования, если они становились целью Неугасимой Вершины, они были выкорчеваны и полностью уничтожены.

(ПП: Это все секты, которые были гостями поместья Золотого Феникса)

Все были в панике. Никто не знал, по каким критериям Неугасимая Вершина приносит смерть. Они знали только, что когда небо окрашивается в красивый красный цвет и вокруг танцуют Бабочки Нирваны, бог спускается на землю. И любая добыча, на которую он устремит свой взор, сопротивляется ли она или сдается, умоляет ли о пощаде или убегает, — все они становятся целью в самой безжалостной и ужасающей охоте. После смерти некоторые люди попадали в безвыходный ад, откуда не могла выбраться даже их душа… Изредка попадались рыбы, которые проскальзывали сквозь сеть и получали прощение. После этого они пугались до смерти, не в силах понять, почему им позволили сохранить жизнь.

Секта Водного Зеркала, откуда был родом Сяньцзунь Линбао, тоже была уничтожена. К счастью, в тот день его не было на территории их секты, и он спасся. Техника культивирования, которую он практиковал, была навыком Скрытой Черепахи, он был экспертом в сокрытии своего существования и владел многими способами побега. На протяжении многих лет он скрывался на востоке или таился на западе. Он жил в мире без солнца, как крыса в сточной канаве. Несколько раз он оступался и получал тяжелые травмы. Его первоначальная база культивирования на уровне Святого снизилась на несколько уровней, а тело было покрыто шрамами, избито и истощено.

Ему было очень больно, но преследование Неугасимой Вершины велось в ровном темпе, неторопливо, но и не медленно. По-прежнему полагаясь на то, что он будет бежать и спасаться, делать все возможное, чтобы сопротивляться, и когда он будет уверен в своей безопасности, тогда они появятся, как кошка, играющая с мышью, используя тонкую нить, чтобы держать его висящим на краю отчаяния и удачи. Он хотел умереть, но одновременно не хотел, хотел жить, но не знал, как…

Сяньцзунь Линбао не мог не ругаться, не понимая, как он мог быть таким невезучим, чтобы стать мишенью для ужаса, чтобы его отлавливали и уничтожали по кусочку, чтобы за ним охотились тысячи лет, не выпуская из рук.

Ночная демоническая птица снова издала ужасающий крик, словно насмехаясь над ним. Птицы в этом мире могут быть шпионами Неугасимой Вершины. Как только появляется птица, она может принести опасность.

Слегка расслабленное тело Сяньцзуня Линбао снова напряглось. Он быстро укрепил оборонительный массив в лесу Ми Цзун еще несколько раз, сделав туман еще гуще. Во многих местах он установил множество двойных марионеток, с помощью которых он мог менять положение. Это было сделано для того, чтобы его преследователи заблудились в этом лесу, давая ему время на борьбу за спасение.

В небе появилось великолепное сияние, и девять прекрасных птиц Сюаньмин вылетели, волоча за собой свои чудесные красные хвостовые перья. За собой они тащили грандиозный золотой волшебный корабль. На волшебном корабле сидели и стояли бесчисленные бессмертные птицы и птицы яо. Птица Чжунмин* приглаживала свои перья, Райская птица красиво распевала песни, красногрудые журавли и павлины танцевали легко и грациозно, торопясь продемонстрировать свое оперение. С восхищенными глазами они благоговейно взирали на прекрасного бога, сидящего за занавесом из бус. Хотя им не удалось вызвать никакого отклика, они не жаловались и не сожалели.

(ПП: Птица Чжунмин — мифическая птица удачи и добродетели, может изгонять зло и имеет два зрачка в одном глазу.)

Волшебный корабль остановился над лесом Ми Цзун.

Пара нежных служанок, преобразованных из Бийиньяо, осторожно открывали бисерный занавес слой за слоем. Затем они встали по обе стороны, не смея говорить, не смея смотреть прямо.

Все царство бессмертных знало, что бог Неугасимой Вершины до крайности любит чистоту. Он считал воздух слишком грязным и никому не позволял смотреть на свое лицо и тело. Все, кто осмелился это сделать, лишился глаз.

Он считал слова этого мира слишком грязными и никому не позволял упоминать его имя и титул. Все, кто осмелился это сделать, лишились языков.

По этой причине он всегда носил плащ, сделанный из белых перьев снежной птицы и ледяного шелка. Он плотно охватывал его тело с головы до ног, и даже прядь волос не выбивалась наружу. На руках он носил безупречно белые перчатки из звериной кожи, не позволявшие ему ни с чем соприкасаться. На нем была вуаль из русалочьих жемчужин и акульего шелка, слой за слоем, складка за складкой, скрывавшая красоту, способную вызвать крушение мира. Видно было только пару бесстрастных темно-золотых глаз феникса, словно пылающий ад, запечатанный льдом, — вершина сдержанности и контроля.

Птицы собрали свои перья. Они перестали петь и опустили головы.

Шэньцзюнь медленно прошел сквозь занавес из бусин и с отвращением посмотрел на мир. Даже после многолетней уборки и устранения самых грязных вещей он все равно чувствовал себя очень неуютно. Воздух был настолько пронизан тошнотворным запахом, что было трудно дышать.

Пусть будет так. Пора заканчивать эту счастливую игру. Последняя добыча уже доведена до последнего вздоха. Не было смысла продолжать терзать ее тело и дух.

Он холодно посмотрел на Сяньцзуня Линбао, который отчаянно прятался в темноте. На его ладони зажглось яркое пламя, и из него вылетело несколько прекрасных Бабочек Нирваны. С пылающей аурой они расправили свои огненные крылья и полетели в сторону маленькой, охваченной паникой крысы, прятавшейся в зловонной канаве.

Сяньцзунь Линбао заметил в небе красные облака. Он увидел красных бабочек, устремившихся вперед, и понял, что даже туман леса Ми Цзун не может остановить опасность. Он пытался активировать двойную марионетку, чтобы та поменялась с ним местами, когда он снова попытается сбежать…

Но куда он мог убежать? Какое место он еще не пробовал?

Сяньцзунь Линбао в оцепенении остановил свои шаги. Наконец он понял, что бежать некуда…

Так вот на что похоже отчаяние?

Пока он замер в нерешительности, бушующий огонь разгорелся со всех сторон, поглотив весь лес и сжигая все магические массивы. Среди пламени извивались змееподобные лозы, проникая в землю, перекрывая все пути к отступлению бесчисленными красными Бабочками Нирваны, порхающим в небе. Они составляли непобедимую сеть смерти.

Когда жизнь подходит к концу, нет необходимости бежать.

Сяньцзунь Линбао неожиданно расслабился. Как кукла, лишенная сознания, он медленно опустился на колени, ожидая, что его разорвут на куски и он попадет в еще более мучительный ад.

Страшный бог с красными бабочками опустился перед ним.

Сяньцзунь Линбао поднял голову. Он хотел попытаться умолять, надеясь, что дело закончится только смертью. Вдруг ему показалось, что темно-золотые глаза феникса, скрывающиеся за вуалью, выглядят немного знакомыми. Казалось, что он видел их много лет назад… Он задумался на некоторое время и вспомнил секты, которые были уничтожены первыми. Он вспомнил трагическое уничтожение поместья Золотого Феникса. Он подумал о секте Лонгху, о секте Зеленой Радуги, о секте Кровавого Демона…

Сферы влияния этих сект находились далеко друг от друга. Они по-разному решали вопросы. Но всех постигла одна и та же участь…

Что же их объединяло?

В памяти Сяньцзуня Линбао медленно всплыл смертный юноша с такими же темно-золотыми глазами феникса — потрясающе великолепный, красивый и несгибаемый. Но его кости были насильно сломаны, крылья оторваны, его утащили в бездну желаний, чтобы играть с ним, чтобы попробовать его на вкус. Они никогда не считали это неправильным. Они тратили деньги на покупку рабов, чтобы играть с ними. Само собой разумеется, что эти рабы должны использовать свои тела, чтобы служить и ублажать своих хозяев…

Он, кажется, вспомнил, что юношу отдали, устав играть с ним. Новый хозяин испортил его внешность, и он сошел с ума. Как звали того юношу?

Сяньцзунь Линбао в ужасе сказал:

— Юэ Ву…

Не успел он договорить, как рука в перчатке быстро вытянулась, плотно закрывая ему рот, блокируя его голос, блокируя имя, которое не следовало произносить.

Сяньцзунь Линбао все понял и пролил слезы сожаления. Он знал свою судьбу и не смел рисковать. Если бы тогда…

В мире не бывает случайностей.

Горячее пламя последовало за рукой, закрывавшей его рот, оно хлынуло, обжигая горло. Его органы постепенно превратились в черный пепел, и каждый сантиметр его кожи высох. Он превратился в пищу для лоз, пробивающихся из земли.

После мучительной смерти не было никакого облегчения, так как его грешную душу вытащили и поместили в специальную лампу души.

Шэньцзюнь опустил голову и увидел, что обугленный пепел испачкал белые перчатки. Он недовольно нахмурился и протянул руку к стоящей рядом с ним Бийиньяо.

Эта пара Бийиньяо, которых звали Сяо Цзуо и Сяо Ю, родилась на дереве Кунью в духовном море. У них было очень мало контактов с внешним миром, и они были чисты сердцем и разумом. С момента рождения бога они добровольно стали его личными служанками, ожидающими рядом с ним.

Сяо Цзуо осторожно сняла испачканные перчатки и сожгла их, не оставив никаких следов. Сяо Ю быстро достала золотую шкатулку, полную чистых новых перчаток, положила ее перед богом и дала ему выбрать замену.

Шэньцзюнь долго суетился. Он надел новые перчатки и взлетел в воздух. Лоза Кровавого Короля вырвалась из земли и обвилась вокруг лампы души.

Красные облака рассеялись, Бабочки Нирваны исчезли, и корабль наконец покинул разрушенный лес.

…

Неугасимая Вершина, за пределами храма.

Бог осторожно поместил только что извлеченную лампу души на каменную стену, гарантируя, что душа внутри нее будет продолжать страдать от бушующего инферно, терзаясь день и ночь. Затем он использовал массив, запрещающий душе мучительно выть, чтобы не нарушать тишину и покой.

Он любил собирать в лампы души ужасных грешников.

За три тысячи лет количество светильников изменилось с двух до сотен тысяч, и все они были размещены на каменной стене. Каждую ночь Неугасимая Вершина была полна огней, словно огромное море невообразимо красивых звезд…

Тогда, в девятиэтажной пагоде, тот человек однажды сказал, что огни были прекрасны, а воспоминания очень приятны. Если тот человек вернется и увидит эти огни, он, несомненно, будет в восторге…

Они могли бы сидеть в золотой башне, пить и весело болтать, любуясь огнями каждый вечер. Он мог бы снова ощутить этот сладкий вкус.

Мысли о такой сцене делали его по-настоящему счастливым…

…

Золотая башня называлась Башней Утун*. Она была наполнена самыми красивыми драгоценными камнями в мире. Это было запретное место на Неугасимой Вершине, и это был счастливый дом, который он приготовил для этого человека. Тех, кто входил туда без разрешения, ждала смерть.

(ПП: Утун — дерево феникса)

Внутри он установил двенадцать слоев бисерных занавесей и бесчисленные барьерные чары, не позволяя никому заглянуть внутрь и отсекая всю грязь в воздухе. Повсюду горели благовония из трав. Этот аромат, похожий на запах того человека, немного облегчал его дыхание.

Бог прошел через барьер и снял вуаль, сделав несколько глубоких вдохов травяного аромата. Затем он снял плащ из снежных перьев и шагнул в ванну, тщательно омывая свое тело. Хотя тело бога после перерождения не было запятнано никакой грязью, он всегда помнил, что сказал тот человек: в воздухе полно невидимых бактерий, поэтому нужно часто мыться и поддерживать чистоту.

Он мылся очень тщательно.

Он бесчисленное количество раз мучил душу по имени Чжао Е, но так и не смог найти местоположение этой странной системы. Поэтому он проанализировал требования миссии, а затем стер все следы прошлого, чтобы это ошибочное имя исчезло с лица мира.

Он хотел стать правильным ответом. Он ждал, когда этот человек вернется, чтобы снова выполнить свою миссию. Он снова будет ухаживать за ним, и они станут даосскими спутниками.

Теперь его тело было чистым и совершенным, не тронутым никакой грязью.

Он больше никогда не ошибется.

Шэньцзюнь вышел из ванны. Слегка влажные черные волосы вились до самых пяток. На спине у него растянулся огромный тотем красного феникса, длинные хвостовые перья скользили по тонкой талии, неся с собой самую великолепную красоту. Он надел халат из красного ледяного шелка и медленно подошел к зеркалу. Протянув руку, он с отвращением потрогал еще более завораживающую и прекрасную красную родинку под левым глазом. Это то, от чего он никак не мог избавиться, словно она уже слилась с его душой, постоянно напоминая ему о том, насколько сильны и страшны его желания.

Он уже вкусил вершину наслаждения, и уже был не в силах подавить желания своего тела. Он хотел этого сладкого нежного поцелуя. Ему нужна была эта пара ясных глаз. Он жаждал прикоснуться к этой светлой коже. Он хотел этих неистовых эмоций, хотел этого человека, хотел его так сильно, что не мог этого вынести…

Каждую ночь его мучили желание и боль. Каждый день он просыпался в отчаянии и одиночестве. Каждый день он хотел умереть.

Но он не решался умереть…

Он боялся, что тот человек вернется и, обнаружив, что его нет, больше не захочет его видеть. А это было страшнее смерти.

Он свернулся калачиком в темноте, крепко сжимая белый камешек, целуя его снова и снова. Он рыдал и умолял:

— Цинши, я скучаю по тебе…

Сун Цинши трансмигрировал во время взрыва.

В последний момент он получил странную системную миссию: уничтожить самого большого злодея в царстве бессмертных, 口口口口，口口口口口口口口 Неугасимой Вершины.

Какой текст был в беспорядочном коде? Он был студентом естественных наук, и его понимание прочитанного было не очень хорошим. Он не мог понять…

Сун Цинши долго лежал на земле оглушенный и весь в крови.

Он смутно помнил, что это его собственная ошибка в управлении Системой привела к ее взрыву. Хотя он не помнил, что именно он сделал, но ведь многомерные вещи были слишком хрупкими, верно? Неужели все системы так склонны к взрывам?

Короче говоря, то, что он смог возродиться, было хорошо, а что касается того, что он не смог сделать, то он прибережет это на потом.

Сун Цинши с большим трудом смог пошевелить пальцами. Все его тело болело. Его ребра казались сломанными, а живот был поврежден. Кроме того, было много травм, вызванных взрывом. Его голова сильно болела, и она была заполнена беспорядочными фрагментами воспоминаний. В один момент он почувствовал себя Сун Цинши, студентом-медиком, страдающим от болезни Лу Герига. В другой момент он почувствовал себя Сун Цинши, врачом в царстве бессмертных. Еще через мгновение он почувствовал себя крупной шишкой, основавшим собственную секту?

В уголке его памяти мелькнула неясная красная тень. Когда он думал о ней, в его сердце появлялась сладость, а еще ему хотелось плакать. Что это было?

Может быть, это Плод Будды Чисия*?

(ПП: я не смогла найти никаких записей. Думаю, что это выдумка.)

Этот фрукт случайно появился среди продуктов питания мира людей. Иногда он был приторно сладким, а иногда настолько терпким, что от него хотелось плакать.

Сун Цинши серьезно задумался над этим, и ему показалось, что это не столько вещь, сколько человек или какая-то материя. Он спокойно проанализировал свое нынешнее положение и снова отложил этот вопрос, который казался ему очень важным, но с которым он ничего не мог поделать, на задворки сознания. Сейчас речь шла о том, как ему выжить.

Он искал и перебирал в памяти всевозможные полезные данные, но все целебные пилюли в его пространственном мешочке исчезли. Он был слишком сильно ранен, чтобы совершать какие-либо тонкие движения, его даньтянь был поврежден, а духовная сила работала нестабильно. Многие методы лечения были ему недоступны.

Внезапно пошел дождь. Капли ударили по его телу, отчего ему стало холодно и неуютно.

Сун Цинши было так больно, что хотелось плакать, но он сопротивлялся этому и изо всех сил старался отползти в сторону. Но все кости в его теле были повреждены. Он отчаянно полз долгое время, но далеко не ушел. В конце концов, он потерял слишком много крови, и его сознание постепенно начало мутнеть…

Он был в оцепенении, и через неизвестное время над его головой появился синий зонтик. Кто-то тыкал ему в лицо веткой.

— Эй? Эй? Ты умер?

Сун Цинши хотел позвать на помощь, но не мог говорить. Он мог только издать слабый крик:

— Ууу…

Мужчина вздохнул. Он опустил зонтик, который держал в руках, и сунул ему в рот неизвестное лекарство. Сун Цинши почувствовал, что весь мир закружился, а затем он потерял сознание.

…

Когда Сун Цинши проснулся в следующий раз, он обнаружил, что лежит на удобной кровати, укрытый мягким одеялом. Раны на его теле были обработаны простым способом. Из глиняного кувшина, стоявшего на маленькой глиняной печке рядом с ним, волна за волной исходил целебный аромат. Судя по запаху, это были цветок Оленьей Кости, Лунная Лоза, Песок Красных Птиц и Трава Трутовика Ползучего? Все они были лекарственными средствами для исцеления духа, обогащения крови и заживления ран.

Он погрузился в глубокое созерцание.

Дверь распахнулась и внутрь вошел молодой человек в зеленой одежде. Он нес с собой кувшин с длиннм горлышком. Увидев, что Сун Цинши проснулся, он был немного удивлен.

— Я действительно смог спасти тебя? Это чудо!

— Твоя техника зашивания ран неправильная. То, как ты завязываешь швы, тоже неправильно. Рана на моей ноге… твои швы все кривые, и из-за этого шов смещается. Тебе следовало использовать прочную нить, иначе она порвется, — Сун Цинши посмотрел на беспорядок медицинских ошибок. Затем он посмотрел на горшок с высоким горлышком, в который он наливал лекарство. Опасаясь, что тот насильно скормит ему лекарство, он поспешно сказал, — Лунная лоза используется женщинами в течение месяца после родов, чтобы помочь их эндокринной системе восстановиться и стимулировать производство крови. Мужчинам она не подходит. Песок Красных Птиц очень горячий и сухой. Его нельзя использовать для тяжелораненых пациентов, потому что он может вызвать массивное кровотечение…

Он не умер только потому, что этот кувшин с лекарством еще не влили ему в рот.

— Я впервые лечу раненого пациента, поэтому у меня нет опыта. Ты потерял так много крови, что это ничем не отличается от месячного послеродового периода. Я хотел восполнить твою кровь, — его слова заставили молодого человека покраснеть. Он поспешно положил горшок и похлопал себя по рукавам, делая вид, что ничего не произошло. Затем он ненадолго задумался и укоризненно сказал, — Чего ты боишься? Даже если что-то пошло не так в процессе лечения, я все равно спас тебя благодаря своим блестящим медицинским навыкам!

Сун Цинши задумался на некоторое время:

— Что это было за лекарство, которое ты мне дал?

Молодой человек ответил:

— Пилюля Восьми Сокровищ Защиты Сердца.

Сун Цинши продолжал смотреть на него с совершенно безмолвным выражением лица.

Молодой человек сдался:

— Ладно, ладно. Я признаю, что мои медицинские навыки никуда не годятся, и я провалил все экзамены. Но именно это лекарство спасло тебя.

Пилюля Восьми Сокровищ Защиты Сердца защитила его сердце и восстановила вены и артерии. Пролежав в постели долгое время, Сун Цинши почувствовал, что вернул часть своих сил, поэтому он попросил у юноши пару обезболивающих и анестетиков. Он заставил себя сесть и снова зашил раны. Затем он попросил юношу убрать из рецепта Лунную Лозу и Песок Красной Птицы и заменить их на Лунную Ароматическую Траву. После этого он сварил ее на медленном огне.

Молодого человека звали Сун Цзиньчэн, у него были прямые, как мечи, брови, и глаза-звезды. Он был ярким и солнечным, и, по оценке Сун Цинши, ему было лет шестнадцать-семнадцать. Он выглядел очень простодушным и немного болтливым. Даже не дожидаясь вопроса Сун Цинши, он уже начал болтать о своем происхождении.

— Похоже, ты немного разбираешься в медицине? Знаешь ли ты Долину Короля Медицины? Это самая большая медицинская школа в царстве бессмертных. Оттуда вышло много замечательных врачей, таких как Пу Исянь, Ло Исянь…

Сун Цинши надолго задумался. Он был в растерянности.

— Разве Долина Короля Медицины не очень маленькая?

В его памяти, кажется, была Долина Короля Медицины, но она была бедной, маленькой и изношенной, совсем не такой, как описывал Сун Цзиньчэн. Он также не знал ни Пу Исяня, ни Ло Исяня… Может быть, они были крупными культиваторами, обладавшими медицинскими навыками гораздо лучше его собственных? Если так, то ему придется преклонить перед ними колени, если представится возможность встретиться с ними.

— Ты из сельской местности? — удивился Сун Цзиньчэн, — Долина Короля Медицины очень большая! Поскольку там нет ограничений по квалификации, возрасту или полу, только интеллект, многие смертные и смертно-бессмертные смешанных кровей идут и сдают экзамен. Сотни тысяч людей борются за несколько сотен мест учеников. Те, кто был принят, все являются гениями.

Сун Цинши был ошеломлен. Это лучшая медицинская школа в царстве бессмертных? Легендарный рай для студентов-ботаников? Он больше не хотел выполнять миссию. Он хотел пойти в школу!

Некоторое время он с огромным удовольствием размышлял об этом, но вдруг обнаружил подозрительный момент.

— Ты тоже врач Долины Короля Медицины?

Если все студенты медицинской школы были такого уровня, то казалось, что реальность не оправдывает своего названия…

— Я там родился. Мои родители оба были врачами Долины, поэтому я с детства жил там… — лицо Сун Цзиньчэна снова покраснело. Он попытался отвлечься от темы и сказал, — Моя прабабушка удивительная. Ты знаешь леди Цин Луань? Легендарный фармацевт бессмертного царства! Она распространила искусство врачевания на весь мир. Она сделала большой вклад в жизнь смертных и набрала множество учеников. Затем, шаг за шагом, она построила Долину Короля Медицины такой, какая она есть сейчас. Она была выдающейся женщиной, чье имя будет звучать в веках.

Итак, он был наследником третьего поколения, который попал в Долину через черный ход, и ему не нужно было сдавать экзамен, чтобы попасть туда.

Сун Цинши похвалил:

— Это действительно удивительно.

Его не покидало ощущение, что Цин Луань — это не какая-то старая бабушка, а маленькая девочка, мягкая снаружи, но сильная внутри.

Сун Цзиньчэн продолжал болтать:

— Моим прадедом был Сун Мин Хун, культиватор Формирования Ядра смертного происхождения… Я слышал, что у него был очень сильный учитель, фамилия которого была Сун, поэтому мой прадед взял его фамилию. Говорят, что учитель Сун закрыл свои врата смерти уже тысячи лет назад. Может быть, его уже нет… В любом случае, в Долине запрещено обсуждать этот вопрос.

Память Сун Цинши становилась все более хаотичной, пока он слушал. У него раскалывалась голова.

Сун Цзиньчэн заметил, что ему нездоровится и обеспокоенно спросил:

— В чем дело?

Сун Цинши серьезно ответил:

— Кажется, у меня амнезия.

Долгое время Сун Цзиньчэн смотрел на него как на идиота. Затем он настороженно спросил:

— Ты же не думаешь отказаться от оплаты лечения?

Сун Цинши растерялся:

— Плата за лечение?

— Ты должен платить, когда идешь к врачу! — Сун Цзиньчэн подпрыгнул на три фута в высоту. Когда он увидел упавшего на землю парня в дорогих одеждах, он решил, что это изнеженный сын богатой или влиятельной семьи, который не станет отказываться от оплаты. Поэтому он стиснул зубы и использовал дорогую Пилюлю Восьми Сокровищ Защиты Сердца. Это был подарок его матери на день рождения. Говорили, что она была изготовлена по драгоценной формуле, переданной учителем Суном. Материалы также были очень ценными. Во всей Долине Короля Медицины их было не так много. Он быстро попытался подбить счеты:

— Это лекарство очень дорогое. Ты должен дать мне 800 высококачественных духовных камней.

Сун Цинши сказал, что все понял. Он отправился на поиски духовных камней в своем пространственно мешке. После долгих поисков он нашел около двадцати или около того духовных камней.

Сун Цзиньчэн пристально смотрел на него. Теперь настала очередь Сун Цинши краснеть.

— Похоже, я очень беден, и меня обеспечивают другие.

Сун Цзиньчэн спросил:

— Кто был бы так любезен сделать это?

— Я не могу вспомнить, — в голове Сун Цинши снова появилась красная нечеткая тень. Он перетерпел головную боль и сказал, — Думаю, это человек, который мне очень нравится. Он часто дает мне карманные деньги и покупает для меня много хороших вещей.

— Я понял, — сказал Сун Цзиньчэн, уверенный в его ответе, — Этот человек — твой отец!

Сун Цинши был совершенно ошарашен:

— Неужели это так?

— Конечно, — уверенно проанализировал Сун Цзиньчэн, — Даже если ты потерял память, ты должен использовать свои мозги и думать. Кто в мире стал бы так любезно обращаться с тобой без причины? Давать тебе деньги просто так? Только твой отец и твоя мать могли бы сделать что-то подобное!

Сун Цинши задумался о своей жизни до трансмиграции и почувствовал, что его анализ имеет большой смысл!

Сун Цзиньчэн великодушно сказал:

— У тебя на шее висит Кровь Феникса. Это очень ценная вещь, и на ней даже есть массив души. Я думаю, это потому, что ты выглядишь очень глупым. Твой отец, наверное, повесил его тебе на шею, потому что боялся, что ты потеряешься. Забудь об этом. Просто держись меня и не бегай вокруг. Через несколько дней твой отец, вероятно, придет за тобой. Тогда ты сможешь просто попросить его рассчитаться со мной.

Сун Цинши судорожно кивнул.

Сун Цзиньчэн поспешно приготовил лекарство и принес его ему. Сун Цинши сделал глоток и обнаружил, что в нем было много ошибок в соотношении вспомогательных веществ. К счастью, эффект был незначительным. Он почувствовал, что этот молодой человек не закончил обучение и не должен иметь квалификации для завершения ученичества. Он неуверенно спросил. Сун Цзиньчэн смущенно ответил, что не сдал пять из семи предметов. Боясь, что его побьют, он сбежал, чтобы проложить себе дорогу в этом мире. Он хотел пойти в Небесную боевую секту, чтобы найти своего друга и поиграть с ним.

Сун Цинши чуть не захлебнулся лекарством. В его сердце поднялась жалость к леди Цин Луань. Как мог ее потомок оказаться таким неумехой?

С холодным выражением лица он внимательно посмотрел на этого самодовольного прогульщика и помассировал свой запутавшийся мозг. Он чувствовал себя очень неуютно. Ему хотелось затащить этого парня обратно в Долину Короля Медицины, укрепить его силы в учебе и решительно заставить его выполнять тысячи сложных упражнений. Он заставит его хорошо усвоить, что "Усердие лечит неуклюжесть", "Неуклюжие птицы должны начинать летать рано", и он станет отличным врачом…

Не слишком ли чрезмерно такое мышление?

Сун Цинши глубоко вздохнул и попытался подавить свое желание руководить учебой этого неуспевающего ученика. Он проследил, чтобы все раны были обработаны, и все они были на пути к выздоровлению. Затем он вспомнил о странном задании Системы и решил расспросить этого молодого человека, который, похоже, знал кое-что.

Сун Цзиньчэн запаниковал, как только услышал слова "Неугасимая Вершина". Он закрыл рот Сун Цинши и внимательно следил за тем, нет ли вокруг чего-нибудь необычного. После этого он отчитал этого идиота.

— Даже если у тебя амнезия, ты не можешь говорить так небрежно! Разве это место можно упоминать просто так? Если ты произнесешь имя этого парня, тебя убьют…

Сун Цинши боролся с его рукой:

— Вувуву, какое имя?

— Имя того человека на той горе, которую нельзя упоминать, — Сун Цзиньчэн подтвердил, что все в порядке, и отпустил его руку, — Когда я был ребенком, моя мать рассказывала мне о темной истории царства бессмертных. Целые секты были уничтожены, школы стерты с лица земли. Кровь лилась реками. Это были очень страшные времена. Каждый, кто упоминает об этом, дрожит от страха. Хотя за последние несколько сотен лет там не было никаких подвижек… но тебе лучше не любопытствовать о том месте и не интересоваться им, иначе не хватит даже нескольких сотен жизней!

Сун Цинши хотел узнать, что это за имя, но не решался спросить.

Сун Цзиньчэн увидел его дилемму и с улыбкой сказал:

— Теперь больше нет никого, кто знал бы его имя.

Сун Цинши заключил:

— Он настолько велик?

Сун Цзиньчэн прошептал:

— Говорят, ему не хватает всего одного пункта, чтобы вознестись.

Сун Цинши был ошарашен. Он подсчитал, насколько велик разрыв между культиватором Построения Фундамента и большим человеком, которому не хватило всего одного шага до вознесения… Казалось, что Система просит детсадовца с игрушечным ножом справиться с вооруженным до зубов бойцом спецназа! Он также подсчитал, сколько лет ему потребуется для культивации до уровня Зарождающейся Души, а затем, сколько еще лет, чтобы достичь уровня Святого или Чу Цяо*. Он подсчитал вероятность завершения миссии.

(ПП: Это означает "отделенный от тела", просто еще один уровень культивации)

Забудьте, это задание слишком сложное. Я отложу ее на следующие 10 000 лет. Поговорим снова, когда я дорасту до Чу Цяо.

Он хотел сначала пойти в школу, учеба была намного заманчивее!

…

Неугасимая Вершина, трон храма.

Шэньцзюнь внезапно открыл глаза. Он наконец-то почувствовал ауру Крови Феникса.

Хотя Сун Цзиньчэн был бездельником, у него было доброе сердце. Несмотря на то, что он все время говорил, что ждет, когда отец Сун Цинши придет оплатить счет и выкупит его, он использовал те двадцать с чем-то духовных камней, чтобы оплатить проживание Сун Цинши, купил для него хорошие лекарственные материалы и новую одежду, благодаря чему его травмы с каждым днем заживали все быстрее.

Пользуясь периодом восстановления, Сун Цинши разбирал содержимое своего пространственного мешочка, одновременно сортируя свои воспоминания. Он пытался сопоставить информацию из своих воспоминаний с информацией, предоставленной Сун Цзиньчэном. Путем рационального анализа он нашел подсказки о своей личности после переселения.

Первой личностью, которую следовало исключить, была личность могущественной шишки.

Он был новичком на уровне Построения Фундамента. С какой стороны ни посмотри, большим шишкой он не был. Более того, фрагментов памяти о том, что он был могущественным боссом, было очень мало, не было даже образа такого персонажа. Возможно, это была ошибка, возникшая при взрыве Системы, как если бы вы случайно уронили несколько зеленых бобов мунг в большую бочку соевых бобов. Об этом не стоило и упоминать.

Вторую личность студента-медика Сун Цинши подтвердил.

Это воспоминание было очень полным. За исключением того дня, когда в восьмилетнем возрасте он случайно съел конфету с алкогольной начинкой, он помнил все, включая членов семьи, профессоров, друзей в интернете, книги, все виды современных медицинских знаний и медицинских экспериментов. Это должна быть настоящая личность.

Последняя личность, личность врача бессмертного царства, заставила Сун Цинши засомневаться.

Он отчетливо помнил, как в одиночку спустился с гор, бродил по миру и получил наследство Короля Медицины. Но некоторые детали были другими. Он мог прекрасно контролировать Призрачный Огонь Подземного Мира и Огонь Красного Лотоса в своем теле с помощью Техники Холодного Нефрита, несмотря на то, что был культиватором только Построения Фундамента. Это было то, чего в его памяти он не мог сделать. Он также помнил множество алхимических и медицинских техник, которые не входили в наследство Короля Медицины. Он вспомнил множество прочитанных книг… Он чувствовал, что раз у него есть профессиональные знания, его первоначальный уровень культивации, возможно, был выше, только он забыл людей и дела того времени.

Исходя из этого анализа, Сун Цинши считал, что из студента-медика Сун Цинши он трансмигрировал в тело врача бессмертного царства Сун Цинши. Он был серьезно ранен, и его база культивирования упала, вызвав частичную амнезию. Однако он не мог определить, будет ли эта амнезия временной или постоянной.

Поскольку студент-медик Сун Цинши и врач бессмертного царства Сун Цинши имели очень похожие характеры, образ мышления и привычки, их души уживались вместе, словно они были одним и тем же человеком. Такая степень психологической адаптации была очень хорошей, и он не беспокоился о каких-либо проблемах с идентичностью, просто…

Он грустно сказал:

— У меня такое чувство, будто у меня нет отца.

Сун Цзиньчэн так испугался, что чуть не выронил дыню из рук.

— Я потратил на тебя все свои деньги, а ты говоришь мне это только сейчас?!

— Я сирота, у меня нет родственников, — переваривая воспоминания двух тел, заключил Сун Цинши, — У меня необщительный и эксцентричный характер, поэтому, похоже, что и друзей у меня нет, — повернув голову, он увидел Сун Цзиньчэн на грани слез и быстро убедил его, — Не волнуйся. Хотя я не думаю, что у меня хорошо получается зарабатывать, кто-то должен был давать мне карманные деньги! Может быть, крестный отец? Дай мне подумать об этом еще раз, может быть, я вспомню об этом позже.

Он достал все содержимое пространственного мешочка и раскрыл его. Там были кусочки и обломки странных вещей, таких как мертвый Гу в деревянной коробке, роман "Три брата, сражающиеся с тигром", маленькая глиняная фигурка разноцветной птицы, несколько талисманов ручной работы, несколько обычных лекарственных материалов и брошюра с медицинскими записями, на которой были небрежно нацарапаны экспериментальные идеи.

На деревянном ящике с Гу Фантазий лежал небольшой листок бумаги. На нем его собственным почерком были написаны слова "Нельзя подглядывать".

Прочитав записку, он послушно положил деревянный ящик обратно, а затем отдал Сун Цзиньчэну талисманы и лекарственные материалы.

— Я помню, что это можно продать за деньги.

Сун Цзиньчэн погрустнел еще больше.

— Все эти лекарственные материалы выращены на фермах, и талисманы тоже массового производства. Они, наверное, стоят… два духовных камня.

Сун Цинши растерялся.

— Неужели талисманы такие дешевые?

— Ты действительно прибыл из деревни. Ты даже еще менее образованный, чем я, — Сун Цзиньчэн вздохнул, — Леди Ниан-Ниан разработала метод массового производства талисманов более тысячи лет назад. Эти талисманы общего пользования есть на каждом углу. Этот талисман выглядит так, словно нарисован вручную. Ты нарисовал его сам?

Сун Цинши кивнул. Его мысли о создании талисманов для продажи были разрушены на корню. Он снова предложил:

— Когда мне станет лучше, я могу создавать пилюли и продавать их. Мои навыки алхимии очень хороши. Все стремятся заполучить сделанные мной лекарства. Я могу быстро заработать деньги.

— Для культиватора на стадии Построения Фундамента ты, конечно, много говоришь, — Сун Цзиньчэн посмотрел на его молодое и нежное лицо и, гордясь своим возрастом и опытом, спросил, — Ты знаешь, как переработать Пилюлю Черного Золота Неба и Земли? Пилюлю Глубокой Жизненной Энергии? Пилюлю Спокойствия клана Се? Крем Волшебной Травы Сливовой Леди?

Это были самые популярные и самые продаваемые пилюли и лекарства на рынке. Материалы были дешевыми, и их было легко создавать. Когда у его шисюнов и шицзе из Долины Короля Медицины не хватало денег, они перерабатывали их и продавали, чтобы немного подзаработать.

Сун Цинши слушал, как он перечисляет названия этих мощно звучащих лекарств, о которых он никогда раньше не слышал, и ему стало совсем нехорошо. Казалось, что его уверенность в себе сильно пострадала…

— Хватит уже выпендриваться, — Сун Цзиньчэну было так грустно, что он чуть не заплакал. Его сердце немного смягчилось, — У нас в Долине Короля Медицины есть правило, что мы должны заниматься медициной на благо человечества, а ты еще и мой первый пациент… Забудь об этом, съеденное лекарство уже съедено. Ты просто будешь мне должен, а деньги вернешь позже, когда они у тебя будут. Можешь выплачивать потихоньку. В любом случае, моя семья не бедная, и родители дают мне деньги на расходы. Но в этот раз я так плохо сдал экзамены, что не решился просить…

Сун Цинши был тронут и сказал:

— Ты так добр. В будущем я буду помогать тебе в учебе.

Он будет немного добрее к этому бездельнику. Он будет давать ему по двадцать заданий в день и вырастит из него ученого лба, чтобы тот смог оправдать его доброту.

Сун Цзиньчэна очень позабавила его невинность. Он небрежно ответил:

— Хорошо, но сначала тебя должны принять в Долину Короля Медицины.

Они продолжили разбирать кучу всякой всячины. Сун Цзиньчэн нашел странную книгу с довольно аккуратным почерком. Перевернув несколько страниц, он увидел, что это запись чьих-то привычек и обычаев, включая любимые блюда, любимые цвета и любимые вещи. Даже день рождения был отмечен… Он передал блокнот и спросил, смеясь и шутя:

— Это ведь не может быть о твоей возлюбленной?

Сун Цинши взял блокнот, просмотрел его и ошеломленно замер.

Красная тень снова появилась в его сознании. От нахлынувшего чувства любви он едва не задохнулся, это было похоже на то, как будто из его сердца вынули кусок. Это было печальнее, чем взрыв алхимической печи, и больнее, чем полное уничтожение белых мышей. Это просто невозможно было исправить…

На глаза у него навернулись слезы и безудержно потекли вниз.

Сун Цзиньчэн испугался. Он не знал, в какое странное, душераздирающее место он случайно ткнул.

— Ты в порядке?

Сун Цинши почувствовал, что потерял контроль над собой. Он сопротивлялся чувству грусти, вытер слезы и уверенно сказал:

— Это человек, который мне нравится, но я не могу его вспомнить.

Сун Цзиньчэн спросил:

— А его имя записано в блокноте?

Сун Цинши покачал головой.

— Нет, я написал его характеристики и привычки, но…

— Ты слишком близко подошел к вопросу, поэтому путаешься. Я проанализирую это для тебя с точки зрения стороннего наблюдателя, — Сун Цзиньчэн был человеком увлеченным. Он снова взял книгу и пролистал страницы, — Смотри, тут написано, что он хорошо готовит. Готовит вкусно, а десерты еще вкуснее. Мороженое у него самое вкусное… Ты любишь сладкое?

Сун Цинши выжидающе посмотрел на него:

— Да! Я люблю сладости, особенно мороженое.

Сун Цзиньчэн с завистью сказал:

— Если этот человек не повар, то ты ему, должно быть, очень нравишься. Поэтому он часто готовит то, что ты любишь есть.

Сун Цинши почувствовал, что его слова было очень приятно слышать, и его грусть значительно уменьшилась.

Сун Цзиньчэн снова подтвердил:

— Это ведь не твоя мать?

Сун Цинши покачал головой:

— У меня нет родственников в этом мире.

— Так жалко, — Сун Цзиньчэн сочувственно погладил его по голове, пытаясь утешить, а затем продолжил анализировать, — В книге написано, что этот человек умный и красивый, добрый и любящий, внимательный и нежный… Любит белый и красный цвета. Его тело несколько слабое, а желудок не очень хороший. Ему нравится заниматься фехтованием, совершенствовать медицину, читать, учиться… Дай мне подумать…

Он задумался, затем выражение его лица постепенно исказилось. Сун Цинши выжидающе смотрел на него, ожидая ответа.

— Как тебе может так везти?! — Сун Цзиньчэн оценил фигуру, нарисованную в его воображении, и тут его охватила ревность. Он схватил Сун Цинши и в бешенстве сказал, — Это должна быть красивая и добрая девушка! Мягкая и добродетельная, нежная и милая, и даже умеет готовить! Богиня! Это богиня моей мечты! Скажи мне! Как ты поймал такую хорошую девушку?! Быстрее! Научи меня!

Сун Цинши был потрясен до глубины души.

— Девушку?

Он был не очень уверен в своей ориентации, так как считал, что пока ему кто-то нравится, пол не имеет значения…

Сун Цзиньчэн продолжал анализировать:

— Послушай, здесь подчеркивается, что этот человек проницателен и что тебе нужно заботиться о его эмоциях. Как ни крути, это не похоже на бесчувственного человека, верно?

Сун Цинши заключил:

— Значит, мне нравится сентиментальная и восприимчивая девушка?

— Не девушка. Богиня, — сказал Сун Цзиньчэн, исполненный уверенности, — Посмотри еще раз на свое хаотичное беспорядочное настроение, написанное на всех страницах. Такие прилагательные, как добродетельная, прекрасная и обворожительная. Это же не слова, используемые для описания мужчины, верно? И ты столько раз писал "прекрасная"… насколько она прекрасна?

Сун Цинши изо всех сил старался думать о красной тени в своем сознании:

— Наверное… достаточно красива, чтобы вызвать крушение города?

— Ты просто болтаешь без умолку. Как у тебя может быть шанс с такой красавицей? — Сун Цзиньчэн почувствовал, что у него нет чувства стыда, и несколько раз выругался, все еще испытывая сильную зависть, когда оглядывал этого идиота с ног до головы, — Я думаю, ты выглядишь неплохо, но ты слишком худой… Ты не похож на того, кто пользуется популярностью у девушек. Почему у такого парня, как ты, есть девушка, а такой высокий и красивый, как я, все еще одинок?

Сун Цинши задумался:

— Я проявил больше инициативы.

Сун Цзиньчэн не понимал:

— Проявил инициативу?

Сун Цинши умело разъяснил:

— Когда ты встречаешь понравившуюся тебе девушку, ты должен проявить инициативу, признаться, отдать все свое имущество, дарить больше подарков и быть послушным. Если она просит тебя идти на восток, ты идешь на восток. Если она просит тебя встать на колени на стиральную доску, ты встаешь на колени на стиральную доску… Жена всегда права, а если жена не права, пожалуйста, обратись к предыдущему высказыванию.

Этому его научил отец из современных времен. И то, что проповедовали его мать и сестра, было правильным. Он знал, что у него низкий уровень EQ и он не умеет выражать свои намерения, а потому решил, что когда встретит понравившегося ему человека, то будет следовать этим методам.

Этот блокнот доказывал, что его методы ухаживания вполне осуществимы.

Сун Цзиньчэн немного запутался:

— А как насчет твоей мужской гордости?

Сун Цинши спросил с очень добрыми намерениями:

— Что тебе нужно: девушка или гордость?

Сун Цзиньчэн похлопал его по плечу и вздохнул:

— Брат, я обнаружил, что в тебе все же есть большая глубина.

Сун Цинши серьезно ответил:

— Хотя я не помню, кто эта девушка, я хочу найти ее и вернуть.

— Подожди, подожди, — Сун Цзиньчэн вдруг о чем-то задумался, — Ты сказал, что у тебя нет родственников и что ты не очень хорошо зарабатываешь, но кто-то дает тебе много денег…

Сун Цинши кивнул. Сун Цзиньчэн стал еще более ревнивым.

— Не может быть, чтобы ты был каким-то красавчиком, которого содержит женщина, верно?

Лицо Сун Цинши мгновенно потемнело. Он хотел возразить, но не смог найти аргументов. От гнева он надулся как рыба-фугу и совершенно потерял дар речи. Через некоторое время он начал подозревать, что его собеседник прав. Он не мог заработать денег, так что вполне мог быть никчемным человеком, которого содержит женщина. Это причиняло ему страшную боль. Он решил, что будет стремиться к лучшему будущему. Он собирался упорно трудиться и зарабатывать много денег, чтобы не дать в обиду свою любимую женщину…

Сун Цзиньчэн открыл окно и выглянул наружу. Он почувствовал меланхолию, не соответствующую его возрасту, и вздохнул:

— Этот мир действительно несправедлив.

Из окна доносились неистовые крики птиц. Ему казалось, что в эти дни все птицы обезумели: летают туда-сюда, зовут отовсюду, как будто что-то ищут.

— Так шумно, — он раздраженно закрыл окно и проворчал, — Сейчас не весна, почему они все сходят с ума?

Сун Цинши согласился:

— Шумновато.

Из-за травмы Сун Цинши было неудобно передвигаться. Он чувствовал себя неловко, не имея никаких материалов для учебы, поэтому попросил у Сун Цзиньчэна несколько медицинских книг. Но как бездельник может носить с собой учебники? Сун Цзиньчэн достал из сумки сотни романов. Большинство из них были о глупых мальчишках, которые пускались в различные авантюры, покоряли сердца несравненных красавиц, получали в младшие братья могучих чудовищ-питомцев, а потом все время повышали уровень, взмывая к бессмертию…

Он взял книгу Сун Цинши "Три брата, сражающиеся с тигром" и прочел несколько страниц, отметив, что никогда не читал произведений этого автора. Ему казалось, что стиль относительно старый, сюжет слишком жестокий по отношению к главному герою и недостаточно освежающий. Но, прочитав книгу внимательно, он обнаружил, что она довольно интересная, только он не знал, где можно купить остальные части серии.

Сун Цинши ответил:

— Кажется, она еще не опубликована до конца. Я тоже хочу узнать концовку.

Сун Цзиньчэн сказал, что в будущем он попросит знакомого владельца книжного магазина поискать.

Сун Цинши немного подумал и решил, что заточка топора не затянет процесс колки дров, а его нынешнее физическое состояние не подходит для энергозатратных дел, поэтому лучше почитать романы, чтобы расслабиться и поднять настроение. О других делах он подумает после того, как оправится от травм. Он взял в руки роман, который ему посоветовал Сун Цзиньчэн, и внимательно прочитал его.

Эти романы были действительно интересными.

Сун Цинши считал себя спокойным и уравновешенным человеком, но от этих книг даже его кровь закипела. Ему так и хотелось проникнуть в тайное царство, чтобы узнать, сможет ли он найти волшебные травы и грибы, способные воскрешать мертвых, как в романе. А еще там были все эти интересные лекарства… например, те, что пробуждали страсть одним дуновением и снимали ее только в постели. Он быстро достал свой блокнот и написал анализ лекарств, перечислив все известные ему препараты, стимулирующие кожу и нервную систему. Он чувствовал, что концепция наркотиков в романе была очень волшебной. Независимо от вида любовного наркотика, пилюля спокойствия могла подавить его действие, а если нет, то помогало замачивание в холодной воде… Как наркотик может привести к смерти, если он не разрешается половым актом?

Он прикусил кончик кисти и крепко задумался над формулой нового вида яда. После долгого размышления он почувствовал себя идиотом. Зачем ему вообще понадобилось думать о таком хлопотном яде? От профессиональных привычек трудно избавиться…

Сун Цзиньчэну не нравились таблетки, подавляющие голод, поэтому он побежал покупать еду.

Сун Цинши показалось, что окно было закрыто слишком долго, и в комнате стало душно. Это не способствовало выздоровлению раненого пациента. Он встал с кровати и, прихрамывая, пошел открывать окно. Затем он уселся на кровать Луохань под окном, грелся на солнце, ел закуски и читал книгу.

Погода была хорошая, грело солнце. От гостиничных циновок исходил легкий затхлый запах, который ему удалось устранить после нескольких заклинаний очистки. Виноград был вкусным, но чистить его и удалять косточки было слишком хлопотно. Съев две штуки, он больше не захотел есть…

Проведя за чтением довольно много времени, он потер больную шею и попытался размять тело, но в итоге потревожил сломанные ребра. Задыхаясь от боли, он вдруг почувствовал рядом с собой множество чужих глаз. Он настороженно оглянулся и увидел, что за окном толпятся мелкие птицы — воробьи, жаворонки, кукушки… всех видов, в несколько рядов, и все они с любопытством смотрят на него, наклонив головы.

Эта ситуация была неразумной.

Сун Цинши проверил свое тело. Не найдя на себе никакой птичьей еды, он погрузился в глубокие раздумья. Возможно… трактирщик любит кормить птиц? Значит, птицы прилетают сюда в поисках еды?

Птицы внезапно расступились. Издалека прилетела красная птица бессмертных. Она была среднего размера, с красно-золотистыми перьями, длинным хвостом и золотыми глазами. Покружив вокруг Сун Цинши, птица села на его плечо, что-то чирикнула и энергично потерлась о его щеку, а потом принялась ласково поклевывать мочку его уха. Сун Цинши был счастлив. Он проводил много экспериментов над животными, но никогда не имел с ними связи. Кошки, собаки, кролики и попугаи его не любили. Немного лучше ему удавалось ладить с холоднокровными существами, такими как змеи, рептилии и ящерицы…

Ему понравилась эта красивая бессмертная птица. Он осторожно почесал ее мордочку и попытался накормить виноградом. В глазах бессмертной птицы появилась улыбка. Она слегка клюнула его в губы, а затем расправила крылья и улетела.

Сун Цинши прикоснулся к губам, погрузившись в раздумья…

Он ничего не помнит о поцелуях. Значит, его первый поцелуй унесла птица?

…

На Неугасимой Вершине, на золотом троне, окруженном бесчисленными красными виноградными лозами, Шэньцзюнь, наконец, показал беспрецедентную настоящую улыбку.

— Нашел его.

С годами ему все больше и больше становилась противна грязь этого мира, и он редко покидал башню Утун со своим настоящим телом. Поэтому он использовал Лозу Кровавого Короля в качестве носителя. Он влил в нее свои духовные мысли и создал множество аватаров и личностей, рассеянных по всему миру. Он управлял ими, чтобы контролировать беспокойные сущности, вступать в контакт с грязными местами или заниматься теми неважными делами, которые богу было неудобно решать лично.

Восприятие аватара и реального тела божества были взаимосвязаны. Они были как бы продолжением его тела. Кроме более слабой силы, никакой разницы не было.

Бог почувствовал ауру Крови Феникса. К сожалению, в то время его культивационная база была недостаточной, а техника создания массивов — незрелой. Он едва смог завершить создание отпечатка души, этого сложного массива высокого уровня. Поэтому он не мог определить положение отпечатка души на расстоянии. Ему нужно было немного осмотреться, и когда он окажется в пределах сотни миль, он сможет более точно определить положение ауры.

С этой целью он послал бесчисленное множество птиц, служивших ему глазами, лихорадочно рыскать по всему миру. Когда он находил подозрительную цель, он использовал свой аватар, чтобы подойти и подтвердить.

Он уже потратил много времени, разыскивая следы. Наконец, он нашел свою драгоценность.

Он думал, что после трех тысяч лет ожидания он привык проявлять терпение и сможет сдержать безумие, вызванное желанием. Однако, когда бессмертная птица, преобразованная из его духовных мыслей, обнаружила этого человека, он осознал, что его желание было лишь запечатано под тонким слоем льда. Достаточно было лишь осторожно коснуться его одним пером, и на его рассудке появились бесчисленные трещины, из которых вот-вот хлынет неистовая лава, разрушая все вокруг.

Ему нужно отдышаться, успокоиться…

Из памяти души Чжао Е он уже подтвердил судьбу исполнителя, который провалил задание. Он также подтвердил, что память Сун Цинши будет стерта, и его заставят принять другое задание. Он считал, что этот способ тоже хорош. Сун Цинши сможет забыть его болезненное прошлое, забыть его постыдный, невыносимый вид, забыть его безумие и ужас, начать все заново.

Он мог притвориться нормальным человеком и использовать самые мягкие и сдержанные способы, чтобы медленно получить все, чего он хотел.

Он не будет принуждать, не будет грабить, не будет пугать…

Он уже разработал бесчисленное множество схем. Контролируя весь мир, он мог шаг за шагом завести этого человека в подстроенную им сладкую ловушку. Как и в прошлом, он снова влюбится в него, добровольно окажется под контролем, добровольно отдаст свое сердце и тело, добровольно исполнит все его желания. Отныне они вдвоем будут жить счастливой жизнью.

Единственное, что его беспокоило, так это то, кто на этот раз будет целью миссии Сун Цинши?

При мысли о том, что Сун Цинши будет дарить свою благосклонность цели миссии, его охватывала такая ревность, что хотелось кого-нибудь убить. Но для того, чтобы миссия Сун Цинши не провалилась, ему нужно найти этого парня и спасти ему жизнь. Он завладеет остатками его жизни, поместит его под свой контроль в роскошный домашний арест. После этого он подменит собой цель миссии и займет его место.

Ему нужно соблюдать осторожность на каждом шагу. Он не может потерпеть неудачу…

Шэньцзюнь силой подавил безумие в своем теле, а затем контролировал свой ментальный зонд. Он подумал о ранах на теле Сун Цинши и позволил волшебной красной бессмертной птице улететь в дальний угол. Она рассыпалась на бесчисленные золотые лучи света, а затем собралась вновь, превратившись в человека в черной одежде и серебряной маске — это был аватар, который он поместил в Долину Короля Медицины. И личность, и статус были подходящими, он сможет подобраться поближе к этим двоим, чтобы выяснить текущую ситуацию.

Сун Цзиньчэн радостно побежал обратно в трактир с кучей закусок и новыми романами. У двери он увидел мужчину в черном, высокого и прямого. Затем он увидел простую серебряную маску на лице мужчины и ледяные глаза феникса под маской и так испугался, что вещи, которые он нес, покатились на землю. Он чуть не закричал: "Великий…".

Он плотно закрыл рот и повернул голову, собираясь убежать. Почему великий боевой дядя* Долины Короля Медицины здесь?! Разве он не путешествует?!

(Слово здесь — 师叔祖. Если бы это было просто 师叔, это был бы боевой дядя, то есть шиди вашего учителя, младший боевой брат. Но на самом деле это просто уважительная форма обращения. Учитывая титул, личность Юэ Сяншэна в Долине Короля Медицины, вероятно, является старейшиной, который был учеником первого Короля Медицины, вероятно, Сун Цинши, поскольку Сун Цинши технически был тем, кто основал нынешнюю Долину Короля Медицины.)

В его голове промелькнули ужасающие деяния великого боевого дяди…

Великого боевого дядю Долины Короля Медицины звали Юэ Сяншэн. Говорили, что он был предком на уровне Святого, который жил уже тысячи лет. Он также был хранителем Долины Короля Медицины. Он был серьезен и сдержан. Обычно он жил в долине и редко покидал ее или принимал гостей. Единственное, что ему нравилось, — это разводить маленьких белых мышей. Благодаря его усилиям в Долине Короля Медицины теперь были не только разнообразные мыши, особые мыши, но и крысы, козы, обезьяны и другие подопытные животные. Их было огромное количество. Учителям и старшим братьям и сестрам, занимавшимся исследованиями в области медицины, необходимо было убедиться, что лекарство можно безопасно использовать на подопытных животных, прежде чем проводить дальнейшие эксперименты на людях.

Сун Цзиньчэну посчастливилось увидеть великого боевого дядю дважды. Однажды бесстыдный старший брат попытался навязать свои чувства старшей сестре и чуть не устроил безобразный скандал. Великий боевой дядя был в ярости и осудил его прилюдно. Его били пятьюдесятью плетьми до тех пор, пока не порвали кожу и не оставили прореху в плоти. Его база культивирования была разрушена, а сам он был изгнан из Долины. Был и другой случай, когда некоторые старшие, которые были о себе высокого мнения, изучали рецепт, оставленный Великим Учителем Суном из Долины Короля Медицины. В итоге их попытка усовершенствовать пилюлю потерпела полный провал. Они жаловались, что рецепт, оставленный Великим Учителем Суном, был неразумным, и что из него никак нельзя было сделать пилюлю. В их словах было много неуважения. Великий боевой дядя, который никогда не занимался алхимией, каким-то образом обнаружил это. На глазах у всех он одним махом изготовил пилюлю по этому сложному рецепту, доказав его действенность. Затем, за неуважение к Великому Учителю и за то, что они мало учились, каждому из них дали по три удара плетью и заставили выполнять проблемные упражнения в глубине горы в течение трех лет. Когда они вышли оттуда… все ученики были в оцепенении, а несколько старших братьев облысели. Они больше не были красивыми и энергичными…

Он должен успокоиться…

В Долине Короля Медицины были тысячи учеников и слуг долины. Юэ Сяншэн видел его только издалека и среди толпы. Он не должен был его узнать. Подбадривая себя, Сун Цзиньчэн спокойно развернулся и тихо удалился.

Юэ Сяншэн неторопливо окликнул его по имени:

— Сун Цзиньчэн, остановись.

— Ве-великий боевой дядя, — нога Сун Цзиньчэна застыла в воздухе, а затем медленно опустилась. Он обернулся и с удрученным видом посмотрел в бесчувственные глаза великого боевого дяди, буквально чувствуя, что не сможет долго сохранять свои естественные и необузданные волосы. Он поспешно опустился на колени и признал свою вину, причитая:

— Я был неправ. Я не должен был пропускать школу. Пожалуйста, пощадите меня!

Юэ Сяншэн бросил на него недовольный взгляд. Рассчитав время, он с помощью ментального зонда проверил обстановку внутри. Затем он открыл дверь и вошел внутрь.

Сун Цзиньчэн быстро заполз следом за ним.

Сун Цинши только что закончил читать роман и собирался выпить воды и сделать перерыв. Он увидел, как Сун Цзиньчэн перекатывается и ползает с заискивающим выражением на лице, следуя за странным человеком в маске в комнату. Эти двое выглядели очень знакомыми друг с другом. Затем он обнаружил, что этот незнакомый мужчина пристально смотрит на него. Хотя эти темно-золотистые глаза были очень красивыми, в них чувствовалась неясная боль, как будто он хотел разорвать его на части и проглотить.

Почему ему больно? Почему он хочет проглотить его?

Мысли Сун Цинши текли немного медленно. Вдруг в его голове вспыхнул свет. Подумав о крупной сумме, которую он задолжал, может быть… Он поспешно сел прямо и искренне сказал:

— Я верну долг.

Это правильно — возвращать причитающиеся деньги.

Сун Цинши не очень любил быть должником, а еще меньше ему нравилось быть должником за спасение жизни. Он очень старался объяснить человеку, который, как он подозревал, был старейшиной Сун Цзиньчэна, чтобы тот понял, что ему можно доверять, и что он точно не бессовестный человек, который сбежит, не оплатив медицинские расходы. Будь то переработка пилюль или посещение тайных миров, будь то работа на неполный рабочий день или уличная торговля, он собирался заработать деньги и вернуть долг!

Он не был силен в словах. Спотыкаясь, он долго пытался донести свою мысль…

Аура Юэ Сяншэна стала еще более унылой. Его несчастье чувствовалось даже сквозь маску.

Сун Цинши запаниковал еще больше. Высококачественный духовный камень был очень дорогой валютой. Если обычный культиватор Построения Фундамента не обладал особыми навыками или не находил клад, то несколько десятков в год — это максимум, на что он мог рассчитывать. Сун Цзиньчэн был сыном богатой семьи, ничего не смыслившим в мирских делах, поэтому он мог запросто достать драгоценную пилюлю стоимостью восемьсот духовных камней. Теперь к нему в дверь постучался старейшина, что ему делать, если тот примет его за мошенника?

Он вспомнил, что в царстве бессмертных нет никаких юридических ограничений. Не было никакой возможности возразить, если он решит забить мошенника до смерти.

— Не паникуй, — хотя Сун Цзиньчэн боялся великого боевого дядю до такой степени, что у него ослабли колени, но когда он увидел, что Сун Цинши так нервничает и паникует, он все равно заступился за своего пациента, подтверждая свою лояльность, — Долина Короля Медицины не будет убивать никого только потому, что они не могут позволить себе лечение. А эта пилюля была моей, поэтому никто не будет заботиться о твоих расходах на лечение. Великий боевой дядя пришел сюда не ради тебя. Он пришел сюда, чтобы поймать меня…

Юэ Сяншэн наконец повернул голову и бросил взгляд на бездельника.

— Объясни.

— Я встретил этого младшего брата на горе Мин. Шел дождь, и он был серьезно ранен, — Сун Цзиньчэн знал, что ему не избежать наказания, поэтому старался обходить стороной важное и зацикливался на пустяках, демонстрируя свое доброжелательное сердце и умелое исполнение, чтобы добиться смягчения наказания и сохранить волосы, — Я точно диагностировал его травму, достал сокровенную пилюлю Восьми Сокровищ Защиты Сердца и спас ему жизнь. Поскольку его рана была слишком серьезной, мне было неудобно возвращаться в Долину Короля Медицины… Я остался здесь, чтобы заботиться о нем. Великий боевой дядя, я просто был подавлен, потому что провалил экзамен. Поэтому я вышел прогуляться, а потом встретил раненого пациента, для которого передвижение на большие расстояния было неудобным. Я не прогуливал!

— Провалив экзамен, ты отправляешься на "прогулку" со всем своим багажом и сбережениями? Тебя не было столько дней, но ты до сих пор не послал ответного сообщения? Ты принимаешь старших за дураков? Снисхождение — для честных, а тех, кто отказывается признать свои преступления, ждет суровое наказание. Ложь его только усугубит, — после слов "младший брат" аура Юэ Сяншэна стала еще более мрачной, а ярость была на грани взрыва.

Сун Цзиньчэн был в растерянности:

— Великий боевой дядя, я ошибался.

Сун Цинши смотрел, как он борется за выживание, и чувствовал, что его ждет жалкое будущее. Пожалев его, он попытался перевести разговор на другую тему:

— Цзиньчэн, это…

Сун Цзиньчэн понял, что не представил великого боевого дядю. Он быстро представил Юэ Сяншэна. Оставив в стороне его странное увлечение разведением мышей, он расхвалил его как можно больше. Похвалил его почтенный возраст, достоинства и заслуги, добрый и любящий характер, представил его как старца, почитаемого всеми в Долине. Он надеялся, что великий боевой дядя примет во внимание его похвалы и даст младшему передышку…

Будь то современные профессора медицины или фармацевты бессмертного царства, все они были существами высокими и недостижимыми, как горы. Чем больше Сун Цинши слушал, тем больше уважал его, он стал вести себя как младший, который смотрит на старшего.

Юэ Сяншэн не мог этого вынести и отчитал Сун Цзиньчэна:

— Заткнись!

Он беспокоился, что если услышит немного больше, то не сможет сдержать свой гнев и невзначай прибьет этого потомка Цин Луань, о котором обещал заботиться, и поместит в свою коллекцию на Неугасимой Вершине.

Сун Цзиньчэн не понимал, что он сказал неправильно, но послушно закрыл рот.

Юэ Сяншэн обнаружил, что Сун Цинши хочет встать с кровати, чтобы поприветствовать его. Не обращая больше внимания на идиота, он торопливо зашагал вперед и крепко придержал его тело, пресекая беспорядочные движения. С глубоким вздохом он мягко сказал:

— Нет необходимости в формальностях. Позволь мне осмотреть твои раны.

Сун Цинши обнаружил, что его голос был великолепен. Когда он был нежным, в нем чувствовалась неописуемая привлекательность, щекочущая сердце. Ему казалось, что он уже где-то слышал этот голос, но после долгих раздумий он просто не мог вспомнить.

Увидев его оцепенение, Юэ Сяншэн улыбнулся. Действуя по собственной инициативе, он использовал свой ментальный зонд, чтобы провести физический осмотр.

Несмотря на то, что он уже был готов к этому, видя, что даньтянь Сун Цинши пуст, его Зарождающаяся Душа отсутствует, кости во многих частях тела сломаны, а больших и малых ран было не счесть… его душевная боль все еще была настолько сильной, что он не мог себя контролировать. Он хотел найти Небесный Закон и Систему, эти куски мусора, чтобы разорвать их на части.

Единственным счастьем было то, что тело Сун Цинши оставалось прежним, будь то его способности или два огня в теле. В будущем он сможет использовать различные методы, чтобы накапливать базу культивирования.

Медицинские навыки Сун Цинши были совершенны, но ему не хватало лекарственных материалов. Он будет восстанавливаться относительно медленно, и ему придется страдать в течение многих дней…

Юэ Сяншэн достал из пространственного мешочка маленькую фарфоровую бутылочку, извлек таблетку и положил ее в рот Сун Цинши. Сун Цинши был застигнут врасплох, и кончик его языка скользнул по кончикам пальцев Юэ Сяншэна. Когда он заметил, что что-то не так, отказываться было уже поздно, лекарство растаяло между его губами и языком и попало в горло. Это была пилюля Золотого Костного мозга Десяти Революций, лучшее средство для лечения травм. Она ускоряет процесс заживления ран. Пока есть дыхание, она может вернуть человека с края пропасти.

Хотя он мог приготовить такую пилюлю, для ее изготовления требовалось ядро зверя Золотого Ворона. Этот вид духовного зверя был редким. У него был свирепый нрав, и его было очень трудно выследить. Кроме того, техника приготовления была очень громоздкой и занимала много дней.

На аукционе за ядро зверя Золотого Ворона можно было выручить более десяти тысяч духовных камней, верно? Цена вспомогательных материалов составляла около нескольких тысяч духовных камней? Добавьте к этому трудозатраты… Значит, он проглотил 20 000 духовных камней за один раз, чтобы вылечить раны, которые могли медленно затянуться после нескольких дней пребывания в постели?

Его физические повреждения уже начали заживать, доказывая, что эта пилюля Золотого Костного мозга Десяти Революций была подлинной.

Сун Цинши понял, что его долг вырос до более чем 20 000, и от испуга еще больше растерялся. Он потянул за угол одежды Юэ Сяншэна, не зная, что сказать. Внезапно на него свалился такой большой долг. Наверное, он не сможет его выплатить, даже если продаст себя. Заикаясь, он сказал:

— Я сейчас очень беден. Мне потребуется время, чтобы потихоньку заработать духовные камни…

Таблетка Кровавого Лотоса Девяти Революций, Квинтэссенция Всех Душ и многие другие лекарства — какие из них не были более ценными, чем эта маленькая пилюля? Когда он заплатил за него все эти деньги, разве он колебался?

— Не нужно бояться. Это все твое, — Юэ Сяншэн посмотрел на панический вид Сун Цинши и хотел рассмеяться, но не смог. Его сердце было полно горечи. У этого человека когда-то было все, но он все отдал ему, не оставив себе ни копейки… Он скрыл печаль в глазах и тихо сказал, — Что бы ты ни захотел, я дам тебе все.

Отдам в сто раз больше, в тысячу раз больше, в десять тысяч раз больше.

— Вы так добры ко мне, мы знакомы? — Сун Цинши снова почувствовал знакомую ауру. Он подумал, что этот человек, должно быть, тот самый, который давал ему карманные деньги. Затем он вспомнил свои разговоры с Сун Цзиньчэном за последние несколько дней. Этот человек не был его отцом и не похож на родственника. Поэтому он смело задал вопрос, — Вы мой крестный отец?

Юэ Сяншэн: "???"

Сун Цзиньчэн побледнел от испуга.

— Великий боевой дядя, он ваш крестник?

Он только что взглянул на него со стороны и почувствовал, что здесь что-то нечисто. Великий боевой дядя был неразговорчивым человеком, он никогда не был нежен с другими. Сейчас же он был внимателен к этому юноше во всех возможных отношениях. Было очевидно, что отношения между этими двумя были странными. Добавьте к этому случайное дарение денег и лекарств… Может быть, великий боевой дядя пришел сюда не для того, чтобы поймать его, а чтобы найти своего крестника, попавшего в беду?

Он спас крестника великого боевого дяди и тот, несомненно, отнесется к преступнику снисходительно, верно? Он сможет сохранить свои волосы, верно? Сун Цзиньчэн чувствовал, что сможет пройти через это испытание!

Юэ Сяншэн снова повернул голову и холодно посмотрел на него. Он быстро нашел источник недопонимания и от этого ему еще больше захотелось убить этого дурака. Однако сейчас Сун Цинши находился на уровне Построения Фундамента. Он никак не мог контролировать Долину Короля Медицины, которая превратилась в огромное неповоротлиое чудовище. Если они поспешно объявят, что закрытая культивация Короля Медицины завершилась, это принесет ненужные опасности и неприятности. Лучше всего было подождать, пока он вернется к Зарождению Души, прежде чем возвращать ему Долину Короля Медицины.

Он также не хотел, чтобы Сун Цинши больше думал о вещах, связанных с Юэ Ухуанем, поэтому ему нужно было найти другую причину, чтобы передать ему вещи и подарки, включая духовные камни, лекарственные материалы, магическое оружие… включая Неугасимую Вершину и его самого.

Крестный отец… когда-то он хотел, чтобы его называли этим несколько стимулирующим обращением, когда они играли в постели, занимаясь счастливыми делами. Он совершенно не хотел становиться каким-то неряшливым старейшиной…

К счастью, это всего лишь одно из его воплощений, которое можно отбросить в любой момент. После того, как он выполнит свою задачу, он найдет возможность избавиться от него…

Господин Юэ думал и думал, но все равно чувствовал себя очень неуютно. Нехорошо было читать лекцию об этих отходах перед Сун Цинши. Поэтому он надел свои черные перчатки, схватил Сун Цзиньчэна за воротник, открыл окно и вышвырнул его наружу, приказав:

— Иди в аптеку Восточного рынка и купи по два катти тигровых костей, Травяные гранулы и Таблетки Зеленого Паука! Иди в магазин рун на Западном рынке и купи три огненных талисмана! Поезжай в Мин Шань и купи пять катти воды из источника Сердца Монарха! Затем отправляйся к Безымянному озеру и собери четыре тычинки Двойного Лотоса! А теперь проваливай!

Сун Цзиньчэн был выброшен без всякой причины. Его голова и лицо были покрыты пылью, а все тело болело. Услышав указания великого боевого дяди, он поспешно поднялся и бросился на поиски предметов так быстро, как только мог, чтобы не действовать слишком медленно и не получить дополнительное наказание.

Когда шумный парень ушел, вокруг стало тихо.

Юэ Сяншэн посмотрел на восхищенные глаза Сун Цинши и снова почувствовал в груди тесноту, которой не было уже тысячи лет. Он быстро подумал и объяснил:

— Не нужно церемониться. Мы с тобой старые друзья, а не старейшины.

Сун Цинши был озадачен:

— Дружба между поколениями?

— Более глубокая дружба, — вздохнул Юэ Сяншэн. Он чувствовал, что эти отношения лучше, чем те, что были раньше, и не стал отрицать этого. Затем он спросил, — Цинши, у тебя проблемы с памятью?

Сун Цинши поспешно признался:

— Кажется, я многое забыл, в том числе и то, что мы знакомы. Не могли бы вы мне рассказать?

— Прости, но я уже много лет занимался культивированием за закрытыми дверями в Долине Короля Медицины. Я не совсем понимаю, что с тобой случилось. Ты только что принял пилюлю Золотого Костного мозга Десяти Революций. Когда лекарство начнет действовать, у тебя может ухудшиться настроение. Пока лучше поспать, — Юэ Сяншэн с сожалением улыбнулся и зажег благовония Сладкого Сна, а потом небрежно спросил, — Кстати, не мог бы ты рассказать мне, что ты забыл?

Благовония Сладкого Сна были безвредны для тела и хорошо успокаивают нервы. Сун Цинши почувствовал, что в благовонии, которое достал Юэ Сяншэн, должно быть, изменили состав, отчего его сознание стало немного неясным и сонливым. Ошеломленный, он рассказал ему о результатах своего анализа за последние несколько дней, скрыв вопрос о трансмиграции и Системе.

Он говорил много и долго. В конце концов, он и сам не понял, что именно сказал. В оцепенении он услышал, как Юэ Сяншэн говорит ему на ухо. Его голос был очень мягким, словно из сна:

— У тебя есть новая миссия?

Сун Цинши сказал правду, как будто его загипнотизировали:

— Да.

Казалось, после этого он спросил, что это за миссия. Но он и сам не понимал, что это за миссия, поэтому долго размышлял над ответом… В конце концов, он не успел ответить, как полностью потерял сознание и погрузился в глубокий сон.

Увидев, что он спит, Юэ Сяншэн снял серебряную маску, открыв свое прекрасное лицо. Он медленно приблизился и нежно погладил это лицо, по которому тосковал день и ночь. Он хотел прижать его к себе, но боялся причинить ему боль. Он не хотел использовать никаких лекарств или методов, которые могли бы нанести вред его здоровью, поэтому он мог только попытаться выпытать некоторые истины с помощью гипноза сонного типа.

Хотя Сун Цинши не хотел раскрывать подробности, этого было достаточно.

Именно такого ответа он и ожидал.

Юэ Сяншэн осторожно распахнул его одежду, чтобы проверить раны. Однако на груди Сун Цинши он обнаружил знакомый любовный укус, который еще не успел полностью исчезнуть… На теле Сун Цинши было легко оставить следы в самый разгар событий. Он не мог удержаться и намеренно применил силу, чтобы поставить на нем клеймо, которое исчезнет только через несколько дней.

Теперь положение этого слабого, но еще не исчезнувшего любовного укуса было точно таким же, как и то, которое он разместил в ночь перед отъездом.

Значит, Сун Цинши больше не отправлялся на задание, чтобы спасти кого-то еще. Он больше ни в кого не влюблялся. Его не мучили три тысячи лет размышлений. Исчезнув, он вскоре вернулся в этот мир…

Капля воды упала на слабый любовный укус. Он не мог понять, от счастья это или от боли.

Он ждал слишком долго, так долго, что не знал, как выразить это сложное и глубокое чувство.

— Я ненавижу тебя, — он опустил голову и поцеловал эти давно желанные губы, слизал их сладкий вкус, повторяя снова и снова, — Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя…

Он поднял голову, его лицо уже было залито слезами.

— Но ты вернулся. Я прощаю тебе все.

Сун Цинши крепко спал и проснулся уже в середине ночи. Он обнаружил, что использует вместо подушки колени Юэ Сяншэна, который утверждал, что знаком с ним. Ему было немного неловко. По какой-то причине его губы слегка покраснели и распухли. Он быстро вытер уголки рта, чтобы проверить, нет ли слюны.

К счастью, он был избавлен от такого смущения…

Его раны уже почти зажили благодаря мощному действию пилюли Золотого Костного Мозга Десяти революций. Он попытался встать и пошевелить конечностями и тут же обнаружил, что лекарство от ран на его теле также было заменено на лучшее бессмертное лекарство с обезболивающими свойствами. От этого боль исчезла, остался лишь слабый зуд.

Когда Юэ Сяншэн заметил, что он проснулся, он открыл глаза, которые прикрыл, чтобы подремать.

Сун Цинши благодарно улыбнулся ему. Затем он обнаружил в углу комнаты стоящего на коленях Сун Цзиньчэна, которого поставили лицом к стене и заставили размышлять о его проступках. Хотя вмешиваться в то, как другие люди решают воспитывать своих учеников, было нехорошо, его и этого ребенка связывали узы, и просто оставить его на произвол судьбы тоже было нехорошо.

Размышляя над этим вопросом, Юэ Сяншэн взял пространственный мешочек и высыпал из него кучу духовных камней. Сун Цинши был шокирован и быстро остановил его.

— Я уже получил от тебя ценные лекарства. Я не могу принять и это.

В конце концов, он не был ни его отцом, ни его крестным, как он мог принять так много духовных камней?

— Изначально они были твоими, — Юэ Сяншэн боялся, что он опять запутается в своих рассуждениях, и протянул ему жетон, на котором был выгравирован великолепный узор феникса. Он пояснил, — Однажды ты оставил у меня несколько духовных камней, и я распорядился ими для тебя. Прошло много времени, и теперь они принесли большой урожай. Ты можешь предъявить этот жетон в Долине Короля Медицины и во всех магазинах с этим знаком и снимать средства по своему усмотрению. Ограничений нет.

Сун Цинши взял жетон и с приятным удивлением спросил:

— Сколько у меня денег?

Юэ Сяншэн подумал о могуществе Неугасимой Вершины. Уничтожив эти грязные секты, он конфисковал все их имущество и богатство. Оставь он их, это привело бы к беспорядку в мире и разрастанию тьмы, так что он выделил немного своего времени и энергии и медленно установил новые правила, позволив отраслям промышленности снова работать.

Например, аукционным домам было запрещено заниматься торговлей людьми и не разрешалось продавать краденые товары. Он улучшил социальное положение ремесленников и других профессионалов, особенно врачей. Он запретил работорговлю, сформулировал трудовые договоры и ужесточил наказание за разведение "печей" и убийство людей ради их сокровищ… Было также много суровых правил, например, запрещалось выносить грязный мусор в общественные места…

Культиваторы не могли принять такие правила и противодействовали ему сотни лет. Но по мере того, как головы бунтарей и нарушителей правил вывешивались одна за другой, а неупокоенные превращались в лампады на Неугасимой Вершине, несогласных становилось все меньше и меньше. По мере того как рождались новые поколения культиваторов, правила становились привычными.

Хотя тьма не могла исчезнуть полностью, по крайней мере, они не осмеливались выходить под свет солнца. Никто не смел дерзко прикоснуться к обратной чешуе* ужасающего существа на Неугасимой Вершине.

(*ПП: уязвимое место)

В наши дни индустрия Неугасимой Вершины распространилась по всему миру. Каждый год различные секты, города и поселения приносили в дар богу различные сокровища и местные деликатесы. Это уже стало обычаем…

Юэ Сяншэн уже давно не проверял, сколько у него денег и сколько сокровищ в сокровищнице. Но пока Сун Цинши готов принять их, он мог отдать все. Но он также знал, что Сун Цинши имеет высокую самооценку и ненавидит доставлять неприятности другим. Ему нужно было найти подходящую причину, чтобы отдать ему все понемногу.

Подумав, он сказал:

— Когда-то ты вложил более двух миллионов духовных камней в самое трудное время Долины Короля Медицины. Теперь это уже десятки миллионов. Я инвестировал для тебя и в другие отрасли. Теперь они продолжают расти с каждым годом. Позже я передам тебе бухгалтерскую книгу.

Он вернется и попросит своих подчиненных создать фальшивый счет. Он будет использовать различные уловки, чтобы засунуть туда деньги, предоставляя Сун Цинши неисчерпаемые десятки миллионов.

До своего переселения Сун Цинши был ребенком из богатой семьи. Хотя он был милым и наивным, он немного знал о коммерции и никогда не видел, чтобы кто-то ломал голову над тем, как сделать фальшивый счет, чтобы передать деньги другой стороне. Что это была бы за схема?

Итак, это было правдой? Он сделал такие выгодные вложение в то время, которое стерлось из его памяти? Ему больше никогда в жизни не придется беспокоиться о деньгах на исследования?

Сун Цинши превратился в счастливого щеночка. Ему хотелось бегать вокруг комнаты и вопить от счастья. Он быстро набросал в уме список медицинских материалов, которые он хотел, но не мог себе позволить. Ему хотелось сгрести в объятия своего бога богатства и расцеловать в обе щеки.

Он притянул Юэ Сяншэна и спросил:

— Что еще я делал за то время, что я забыл?

Господин Юэ улыбнулся и сказал:

— Ты научил меня разводить белых мышей. Теперь я их неплохо развожу. У меня есть много видов особых мышей. Если ты вернешься со мной в Долину Короля Медицины, я дам тебе… подарки.

В этом слове была какая-то двусмысленность. Сун Цинши не мог расслышать его отчетливо, но нашел подозрительный момент.

— Мышей нужно разводить в течение длительного времени, прежде чем у них появится возможность преобразоваться в различные штаммы… Как давно мы знаем друг друга?

Он почувствовал, что потерял больше воспоминаний, чем думал.

Юэ Сяншэн улыбнулся и сказал:

— Мы были вместе всего лишь чуть более десяти лет, но провели в разлуке тысячи лет. Я остался в этом узком мире и не знаю, что пережил ты…

Сун Цинши был ошеломлен. Длительность забытого им времени выходила далеко за рамки того, что он мог себе представить. Может ли быть так, что его тело в этом мире закрыло дверь смерти и не выдержало, что привело к трансмиграции в него души из другого мира?

Думая об этом, он снова впал в оцепенение, удивляясь, как он смог так естественно объединить воспоминания двух тел в совершенно нового себя, без какого-либо чувства отторжения… Может, потому что они были слишком похожи?

Система уже взорвалась, и он не мог найти ответа.

— Великий боевой дядя шутит, — не удержался Сун Цзиньчэн, — Как можно так долго заниматься культивированием и достичь лишь уровня Построения Фундамента?

Даже такой отброс, как он, смог достичь Построения Фундамента в восемнадцать лет. Более того, культиваторы, достигшие Построения Фундамента, могли жить только триста лет. Леди Цин Луань использовала редкие сокровища, чтобы продлить свою жизнь. Она умерла от старости в возрасте пятисот лет и была похоронена в Долине Короля Медицины. Мастер меча Мин Хун достиг Великого Совершенства Формирования Ядра. Он построил дом перед могилой своей любимой жены и охранял Долину Короля Медицины в течение тысячелетия. Теперь мужчины-культиваторы Долины часто приглашали туда своих девушек, чтобы признаться им в любви. Это было знаменитое живописное место.

Юэ Сяншэн подумал, что его наказание было недостаточно суровым, и мягко улыбнулся:

— Цинши был ранен, и поэтому его база культивирования стала такой. В медицинских книгах, которые ты изучал, есть много подобных случаев… Очевидно, ты не запомнил ни одного из них. Когда ты завтра вернешься в Долину, тебя заключат в глубь горы и не выпустят, пока ты не выучишь 180 томов основных медицинских книг, оставленных Цин Луань.

Лицо Сун Цзиньчэна стало пепельным. Он больше не хотел видеть прабабушку своей семьи и… он очень хотел попасть в Секту Небесных Воинов, чтобы найти своего друга. Поэтому он встал на колени и пополз к Юэ Сяншэну. Плача, он пытался поторговаться:

— Великий боевой дядя, пожалуйста, позвольте мне пойти в Секту Небесных Воинов, чтобы посмотреть. После этого я отправлюсь в заточение…

Улыбка в уголках губ Юэ Сяншэна стала еще мягче.

Сун Цинши посмотрел на Юэ Сяншэна и необъяснимо почувствовал, что этот ребенок попал в еще более опасную ситуацию. Он собрал все свое мужество и попытался спасти его:

— У тебя есть причина идти в Секту Небесных Воинов?

Сун Цзиньчэн всхлипнул:

— Я подозреваю, что с А-Ю что-то случилось, и я хочу пойти посмотреть…