— Гривотряс? — открываю от удивления рот, глядя на своего бывшего одноклассника. — Офигеть ты мачо-мэном стал!
— Дараганова, а вот ты не изменилась. Все такая же недалекая, — бросает он, обходит меня и направляется к кассе.
— Пф, да и ты тоже. Рот открыл и сразу чудаком из прошлого повеяло, — бросаю и с гордо поднятой головой делаю шаг, чтобы врезаться лбом в стеклянную дверь, — Твою ж! — чертыхаюсь после эффектного столкновения со стеклом. Ну просто вишенка на торте моей нелепости.
Умная, амбициозная и вечно саркастичная Аня Дараганова, шла к повышению и почти его получила... если бы не один “небольшой” нюанс. Вместо нее руководящее кресло занял бывший одноклассник и первая любовь — Максим Валерьевич Хамичёнок. Тот самый, с которым они в школе мечтали придушить друг друга рюкзаками.
Смогут ли они перестать бодаться и начать любить?
🔥Пятая история из цикла: "Двенадцать месяцев".
Главные герои истории: Хамичёнок Максим Валерьевич — 30 лет. Место работы: рекламное агентство. Должность: руководитель креативного отдела.
Дараганова Анна Михайловна — 30 лет. Место работы: рекламное агентство. Должность: старший дизайнер креативного отдела.
Аня
— Гривотряс? — открываю от удивления рот, глядя на своего бывшего одноклассника. — Офигеть ты мачо-мэном стал!
— Дараганова, а вот ты не изменилась. Все такая же идиотка, — бросает он, обходит меня и направляется к кассе.
— П-ф-ф, да и ты тоже. Рот открыл и сразу тем же придурком из прошлого повеяло, — бросаю и с гордо поднятой головой делаю шаг, чтобы врезаться лбом в стеклянную дверь… — Твою ж! — чертыхаюсь после эффектного столкновения со стеклом. Ну просто вишенка на торте моей нелепости.
Слышу, за спиной злобный смешок и оборачиваюсь. Наверняка сейчас он скажет что-нибудь едкое. Знаю Макса, как облупленного еще со школьной скамьи. И пока как-нибудь еще не опозорилась, придаю себе ускорения и сбегаю из магазина, прижимая к груди бутылочку йогурта и яблочный штрудель.
Просто превосходное начало дня!
— Е-ес! Наконец-то эта противная старуха уходит на пенсию и увольняется, — говорю с ухмылкой и припудриваю носик.
— Я бы так не радовалась, неизвестно кто придет на ее место, — выдает моя коллега Кристина.
— Я надеюсь, Сватов сделает правильный выбор и повысит меня до руководителя отдела. Но даже если нет, то этот кто-то другой все равно будет лучше, нашей Акулины Валентиновны. Реально акула же, не зря ей родители при рождении это имя дали. Видимо, чувствовали, что дочь — будущая стерва.
— Тихо ты разошлась! — шипит Кристина и больно пихает меня в бок. — Ань, а в кабинках точно никого нет? — понижая голос до минимума, кивает в сторону кабинок в туалете с подозрительным взглядом.
Свожу брови к переносице, размышляя над тем, может ли наша Акула торчать в кабинке целых пять минут и подслушивать. Не-е-е, это же бред. Если только она канат не проглотила и поэтому ей пришлось задержаться.
— Вроде никого, — пожимаю плечами, но все-таки затихаю. Мало ли… — Ладно, пойдем, скоро летучка.
Вернувшись к своему столу, быстро пробегаюсь глазами по списку своих задач. В голове складываю картинку всех этапов, на которых находятся проекты. Наспех набрасываю пометки и отправляю их в печать. Ну все, боец к планерке готов.
— Коллеги, все в конференц-зал, — бросает Денис из отдела клиентского обслуживания.
— Ага, идем! — откликаюсь в ответ. — Крис, ты готова?
— Секунду, сейчас распечатаю кое-что, — Кристина быстро бегает пальчиками по клавиатуре. — Ань, я реально буду рада, если ты станешь нашим боссом. Ты же здесь с восемнадцати лет?
— Да, начинала с самых низов. Принеси — подай, иди нахер, не мешай. Я и на дизайн пошла учиться из-за мечты профессионально расти в этом агентстве.
— Держу за тебя кулачки, — Крис поднимает вверх кулак и подмигивает мне. — Я готова, можем идти.
Планерка началась, как обычно — Акулина Валентиновна вещает о важности соблюдения дедлайнов и строгой отчетности. Не меня старая грымза даже не смотрит, что удивительно. Она была единственной в наше рекламном агентстве, кто всегда на дух меня не переносил и не стеснялся об этом говорить. “Тебя еще не уволили только потому, что нашему директору нравятся твои работы” — каждый раз тыкала меня носом.
А сегодня даже не обращает внимания. Будто меня и вовсе нет. Невольно вспомнился наш с Кристиной треп в женском туалете. Не могла же она и правда там быть? Или могла…
На всякий случай машинально киваю и делаю вид, что внимательно ее слушаю, мечтая о том, чтобы мы поскорее перешли к главному — уход Акулы и новость о том, кто ее заменит. Надеюсь, это буду я.
Наконец, она замолкает, прокашливается и обводит острым взглядом всех присутствующих. Задерживается на директоре, который сидит во главе стола с непроницаемым выражением лица.
— Итак, коллеги, как вам известно, я покидаю свой пост, — голос ее звучит неестественно ровно. — Хочу поблагодарить всех за совместную работу и пожелать вам дальнейших успехов.
В зале повисает тишина, которую нарушает лишь мое, так некстати вырвавшееся покашливание. Черт, как же не вовремя я подавилась собственной слюной. Акулина Валентиновна сначала окидывает меня, потом и остальных презрительным взглядом и садится на свое место, словно ожидая бурных оваций, которых увы, нет.
Директор кивает и встает со своего кресла.
— Благодарим Акулину Валентиновну за многолетний труд и желаем ей крепкого здоровья и заслуженного отдыха, — переводит взгляд на нее. — Вы были поистине ценным и всеми уважаемым сотрудником, руководителем и даже другом, — брякает он и сам же краснеет, понимая, что Акулу все терпеть не могут. — В общем… Сейчас перейдем к волнительному вопросу. Как вы знаете, должность руководителя креативного отдела стала вакантна. И, после долгих раздумий и обсуждений, было принято решение назначить на эту должность — Хамиченка Максима Валерьевича.
Я оцепенела. Это еще что за хрен с горы? У нашего директора вроде бы не было сына. Да и какой сын, если директора зовут Александр, а там Валерьевич… Но фамилия редкая… Настолько, что меня ледяным потом обдает. Дошло наконец!
Хамиченок Максим, чертов гривотряс, Валерьевич — это же мой одноклассник!
— Да ну н-на… — выдаю злобным шепотом.
Кристина тихонько пихает меня локтем, смотрит с сочувствием. Акулина Валентиновна победно скалится и зыркает на меня с неприкрытой ненавистью. Чувствую, как кровь приливает к щекам. Так это она посодействовала, чтобы меня не назначили руком? Вот же гадина!
— Чтобы не возникало вопросов, сразу скажу, Максим Валерьевич — мой племянник. Он учился, какое-то время жил и работал в Канаде, также сотрудничал с Сингапурской рекламной компанией, в общем, в его компетентности можно не сомневаться. Более того, я считаю, он привнесет свежий взгляд на многие вещи.
— Анна Михайловна, — Александр Иванович переводит свое внимание на меня. — Вашу работу я вижу. Не переживайте. Вы прекрасный сотрудник, и я бы хотел, чтобы именно вы познакомили Макса, — спотыкается, откашливается в кулак. — … Максима Валерьевича, со всеми проектами и нюансами. Думаю, в будущем мы сможем ввести новую должность заместителя руководителя креативного отдела.
Ну спасибо. Это он так отмазался сейчас?
Вздыхаю, с трудом сдерживая свои эмоции.
— Благодарю вас за доверие, Александр Иванович.
— Вот и славненько, — директор хлопает в ладоши, подносит их к губам, набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает. — В таком случае у меня все. Все свободны. А да, Максим Валерьевич сегодня немного задерживается и появится после обеда. Всем спасибо, можете возвращаться к своей работе.
Выхожу из конференц-зала, стараясь сохранить лицо, но внутри все буйствует. Хочется крушить все, словно я Годзилла. Кристина плетется немного позади, и я чувствую ее сочувствующий взгляд, прожигающий мою спину. Терпеть не могу, когда меня жалеют.
"Свежий взгляд, значит?" — проносится в голове. Пусть этот, свежий как авокадо, взгляд сам разбирается, что тут и как. Он же руководитель.
За столом утыкаюсь в монитор, пытаясь сосредоточиться на рекламном макете, но мысли путаются, словно клубок старых ниток. Акулина Валентиновна проходит мимо, демонстративно выпрямив спину и победно вздернув подбородок.
— Не расстраивайся, Дараганова, возможно это просто не твое место и больше в этой компании тебе некуда расти. Увы, так бывает. Максимум заместитель. И то, под вопросом.
— Спасибо за ваш непрошенный комментарий, Акулина Валентиновна, — специально выделяю ее имя язвительным тоном. — Удачи вам с огородом. Главное спину не сорвите над грядками — пенсионерам надо беречь свое здоровье.
— Язвишь, рыжая?!
Ловлю ее взгляд и, не выдержав, злобно фыркаю, но ничего не говорю в ответ. Она лишь усмехается и скрывается за дверью своего кабинета.
— Вот же, противная гр-р-р… — рычу в досаде.
— Ань, ну ты даешь, — сипит Крис, — у меня от вашей перепалки аж ладони вспотели, а стопы льдом покрылись.
На обед мы пошли в азиатское кафе рядом с офисом компании. Наспех заправились лапшой вок с курицей и грибами. Выпили по стаканчику кофе и поспешили обратно в офис.
— Как думаешь, новый босс уже на месте? — спрашивает Кристина.
— Не знаю, но он уже меня бесит.
— Почему?
— Интуиция, — бросаю на ходу, толкаю дверь нашего отдела и сталкиваюсь глазами с Гривотрясом…
_______________________
Аня
Посреди отдела стоит он.
Хамиченок Максим Валерьевич — мой одноклассник и кажется, новый руководитель. Хотя почему кажется? Все более чем очевидно!
Смотрю на него и разве, что глаза не роняю. Даже руки, зачем-то, приподнимаю и разворачиваю ладонями вверх, будто и правда собралась ловить глаза. Макс выглядит так, как будто только что сошел с обложки журнала. Пиджак сидит идеально, настолько, что я начинаю подозревать: он либо продал душу портному, либо сразу дьяволу. Его волнистые волосы уложены в безупречную и стильную укладку. Черт, да он словно Тимоти Шаламе, только в более брутальной версии! Улыбочка на поллица, карие глазища с ресницами, которым я еще в школе завидовала. А уж какой подбородок, какие рельефы его тела. Не знаю, к чему готовил его скульптор, но он точно готов. В общем, вчерашний утенок — сегодняшний лебедь. Тем более что утенком в отличие от меня он никогда и не был.
— Опять ты? — округляет глаза, заметив меня. — Только не…
— Максим Валерьевич, — язвлю, проходя мимо. — Не ожидала, вас увидеть здесь. Я правильно понимаю, что вы и есть новый руководитель нашего отдела?
Акулина Валентиновна, мечется взглядом от меня к Гривотрясу. Сначала в легком ступоре, но потом берет себя в руки. Раздуваясь в груди, краснеет и на выдохе шипит, словно чайник на плите:
— Анна Михайловна, где ваша субординация! Что это за тон? — тут же спохватывается и переводит взгляд на Макса. — Простите ее за такое неподобающее поведение. С данной сотрудницей бывает не просто, но работает она хорошо.
— Не беспокойтесь, я немного знаком с Анной Михайловной, думаю, мы найдем общий язык, — скалится он, но по виду раздражен.
— Даже так… Ну что ж, тогда, вы справитесь.
Далее Акулина Валентиновна представляет Кристину, Алексея и Нину, а я бочком, медленно плыву к своего рабочему месту. Сажусь, впериваю взгляд в экран монитора. Но по правде говоря, все мысли сейчас крутятся только вокруг Макса. Не представляю, как мы уживемся в одном офисе. Черт! Я ему еще и подчиняться должна…
В четыре часа Акула со всеми прощается и наконец-то покидает компанию. Навсегда. Гривотряс убежал к своему дядюшке, а мы остались дорабатывать последние пару часов.
— Ну что? Что ты молчишь? Довести меня хочешь? Любопытно же… — спрашивает Кристина, ставя на уголок моего стола чашку с чаем. — Вы реально знакомы?
— К сожалению, да, — выдыхаю, устало.
— Так-то он красавчик, внешность интересная, наверное у него еврейские корни или греческие…
— Ага, он и сам, как “Греческий салат”, такой же кучерявый, — ухмыляюсь.
— Ну все ясно. Вы очевидно знакомы, но явно не друзья. Надеюсь, не бывший?
— Боже упаси от такого, — перекрещиваюсь на три раза и бьюсь лбом о стол. — Ты что! Крис, типун тебе на язык.
Коллега пару раз хлопает своими ресничками, а потом начинает заливисто смеяться.
— Аня, ты как всегда в своем репертуаре.
В этот момент открывается дверь и в кабинет входит Хамиченок. Окидывает нас равнодушным взглядом и не проронив ни слова, направляется к своему “аквариуму”* в котором раньше обитала Акулина Витальевна.
— Ну и видок у него сейчас был, будто всю жизнь ел лимоны без сахара, — шепчет Кристина. И кажется, это реакция на тебя была.
— Ой, да ну его… — отмахиваюсь. — Все, давай работать.
Крис плетется к своему столу, а я пытаюсь сконцентрироваться на макете моего нового проекта.
Ровно в шесть вечера, начинается шуршание и первым кабинет покидает Леша, затем Нина.
— Ань, ну что идем? — спрашивает Кристина.
Быстренько сворачиваю все окна на экране, перевожу компьютер в сон и встаю со своего места.
— Идем.
Щелкает дверь. Из "аквариума" выходит Макс.
Останавливается у моего стола. Я резко расправляю спину, будто солдат на плацу.
— Анна Михайловна, — говорит он таким тоном, будто собирается зачитать мне завещание. — Отойдем на пару слов.
— Рабочий день уже окончен, Максим Валерьевич, — делаю голос максимально деловым, но губы предательски дергаются.
— Кристина Константиновна, вы можете идти, нам с Анной нужно кое-что обсудить, — переводит он взгляд на Крис.
— Пока Ань, — виновато говорит она. — Всего доброго, — добавляет чертовому Гривотрясу.
Смотрю ему в глаза. Ну не козел ли?
— Слушай, — выдыхает он, будто скидывает с себя напряжение, — я не собираюсь устраивать театр из прошлого. У нас теперь один офис, один фронт работ и… ты мне нужна. Как специалист.
Давлюсь воздухом от услышанного.
— Что? Прости, повтори. А то мне послышалось, что ты только что сказал “нужна”. Я? Тебе?
— Рыжая не перегибай.
— Рыжая? — поднимаю бровь. — Максим Валерьевич, а как же деловая этика?
Подходит ближе. Слишком близко. Субординацию нарушил, теперь и личное пространство? Супер. Кидает на стол папку. Толстую, тяжелую, как отчетность к годовому собранию.
— Новый клиент. Строительный холдинг. У них сеть ЖК по всему региону. Мне нужна креативная концепция до пятницы. Обсудим? — улыбается. Чуть шире, чуть наглее. — Я понимаю, что ты злишься, сам не в восторге от того, что мы должны работать вместе. И... мы конечно, можем устроить эпичный поединок на степлерах, но по факту — нам придется работать. Хочешь ты того или нет. Ну, либо увольняйся, — пожимает он плечами.
Прищуриваюсь. Задыхаюсь.
— С удовольствием.
— Уволишься? — вздергивает бровь.
— Я с огромным удовольствием готова обсудить новый проект. С вами. Максим Валерьевич.
Переиграла и уничтожила. Так тебе Гривотряс! Не дождешься, что я уволюсь!
____________________
* Аквариумом Анна назвала стеклянный кабинет, который находится внутри общего помещения креативного отдела.
Аня
Проходим в "аквариум". Он захлопывает за нами стеклянную дверь. Я стою. Он стоит. Стеклянная клетка с двумя бывшими школьными врагами. Неловко как-то.
Да уж. Крутое начало.
Макс чуть опускает голову, смотрит исподлобья. Цокает в досаде языком.
— Да, я того же мнения, — бросаю безразлично.
— Так, ладно, давай о работе. Клиент крупный. Как я уже говорил, это строительный холдинг. У них десяток жилых комплексов в работе, они хотят полный ребрендинг, и для этого им нужны мы.
— И ты решил, что я справлюсь? — не выдерживаю.
— Нет, я знаю, что ты не справишься. — отвечает он. — Проект важный, поэтому над ним мы будем работать вместе. Садись.
Хмыкаю. Надо же, самомнения ему не заменять. Выпендрежник. Сажусь в кресло и открываю папку. Первые страницы — бриф, логотипы, техническое задание. Читаю быстро, поверхностно, но с каждым абзацем меня будто холодной водой обливают: это не просто "сделай красиво", это "переделай все на новый лад".
— Впечатляет, — говорю, не поднимая глаз.
— Ага. Несмотря на то что компания довольно успешна, как видишь, ей необходимо обновление.
Гривотряс замолкает, наблюдая за тем, как я изучаю содержимое папки, наклоняется к столу, кладет руку рядом с моей. Не дотрагивается, но расстояние сантиметров десять. Тут же напрягаюсь, отодвигаюсь немного в сторону.
— Кристина лучше с этим справится, — внезапно говорю, понимая, как по-дурацки это звучит со стороны.
— Аня, — голос ниже, спокойнее, почти усталый. — Я знаю, как ты ко мне относишься. Поверь, это взаимно. Но ты талантливая. И ты мне нужна. В этом проекте. Дальше можешь меня ненавидеть в свое удовольствие, но сейчас — давай работать.
Секунда. Две. Три.
Я делаю вид, что думаю. Хотя уже решила.
— Договорились. Но только если ты больше не называешь меня “Рыжей”.
— Ладно. Только если ты не называешь меня “Гривотрясом”.
— Ни за что, — улыбаюсь.
Макс закатывает глаза, — увидимся завтра в девять. И пожалуйста… без сарказма с утра.
— Это невозможно. Но я подумаю.
Иногда достаточно одного запаха, одного взгляда, чтобы прошлое выбило дверь и ввалилось в голову без приглашения.
Сейчас это был его смех.
Мы обсуждали этого “жирного” клиента и его заказ. В какой-то момент так разогнались в наших идеях, что пошли уже совсем бредовые. Макс смеялся так же, как в школе: нагло, заразительно, и чуть громче, чем надо.
А я вдруг вспомнила. Все.
И вот теперь — он мой начальник. Улыбается так же. И я выдаю улыбку в ответ, но, грустную такую... В голове у меня все еще девочка в “слишком взрослом” платье, с опущенными ресницами, стоящая у стены и верящая в чудо. Только теперь чудо сидит в кабинете напротив и говорит:
— Дараганова, думаю, на сегодня хватит. Завтра продолжим.
Поднимаю взгляд. И больше не вижу, как сейчас говорят, краша своего детства. Теперь это взрослый мужчина, мой начальник и…
Жутко раздражающий тип.
Макс
— Тебя подкинуть домой? — спрашиваю Аню, как только мы выходим из здания нашего офиса.
Она оборачивается, лицо приобретает страдальческую гримасу.
— Нет, спасибо. Думаю, на сегодня лимит общения с тобой исчерпан.
Да что с ней не так? Я же по-нормальному пытаюсь, но нет. Рыжая в своем стиле — стервозном и дико раздражающем.
— До завтра, — бросаю с ноткой недовольства и двигаю в сторону парковки.
Уже достаю ключи от машины, как слышу за спиной ее тихий голос:
— Постой.
Оборачиваюсь. Она стоит, прикусив губу, словно решая, стоит ли говорить то, что у нее на уме. В итоге выдыхает и выпаливает:
— Там… Дождь собирается, а я без зонта.
Внутри меня что-то теплеет. Ну вот, может же нормально общаться.
— Садись, отвезу тебя домой, — отвечаю, стараясь скрыть довольную улыбку.
Она кивает головой, в глазах уже нет той неприязни, что была пару минут назад.
Но…
Всю дорогу мы ехали молча. Аура, скажу я, очень гнетущая. В итоге не выдержал, включил музыку. Но мой музыкальный вкус Дарагановой не понравился, и она молча переключила на радио. Вот и чем ей Milo Greene не угодил? Специально искал, что-то легкое, фоновое.
— Приехали, — говорю спустя полчаса.
— Макс, я не слепая и сама узнаю свой дом, — давит она с сарказмом. — Спасибо. До завтра.
— До завтра, — киваю.
Аня открывает дверь, словно ласточка выпархивает из машины и быстрым шагом идет к подъезду.
Смотрю ей вслед, пока она не скрывается за дверью подъезда. Забавная все же. Вроде колючая, но чувствую, что за этой броней скрывается что-то другое. Понять бы еще что. Честно говоря, уже не помню, с чего все началось, и с какого момента мы начали цеплять друг друга.
Завожу двигатель и выезжаю на дорогу, размышляя о сегодняшнем дне. Он был нереально долгим и изматывающим. Столько новой информации и нужно как можно скорее вливаться в процесс. Чувствую, этот месяц будет тяжелым.
Захожу в свою съемную квартиру, понимаю, что меня сейчас ждет квест под названием “разбор вещей”. Да уж, я ведь практически с корабля на бал ворвался сегодня в офис. Толком и не обжился.
Часа два у меня уходит на то, чтобы разобрать все мое барахло, помыться и заказать доставку ужина на дом. И теперь я расслабленно сижу в кресле с кружкой ароматного чая, а в голове снова всплывает образ Ани. Такая встреча неожиданная. По правде говоря, спустя столько лет как-то неудобно видеть бывших одноклассников. Не знаю почему. После выпуска не поддерживал ни с кем связь. Ровно было. А тут вот. Дараганова. Мелкая, рыжая стерва, ставшая взрослой и…
В мыслях крутится одно слово, но я отгоняю от себя его. Бредятина. Хватит думать о ней. Завтра еще по горло нажрусь этой дикаркой. Сам не рад буду.
Встаю, плетусь на кухню, чтобы помыть кружку. Затем иду в ванную, умываюсь, чищу зубы. После — в спальню, ложусь в кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в сон, в котором почему-то вижу ее сердитое лицо.
Опять она?!
Даже во сне не отдохнуть!
Утро наступает неожиданно быстро. Будильник противно звенит, вырывая меня из объятий Морфея. С трудом поднимаюсь с кровати, собираюсь и стартую на работу.
В офисе зарываюсь в работу, изучаю проекты, ближе знакомлюсь с командой. Неплохие ребята. Радует. Аню вызываю в свой кабинет за час до обеда, чтобы обсудить нашего клиента.
Вначале все шло хорошо, мы сухо обсуждали детали по рекламе, дизайн и тому подобное, но потом что-то пошло не так…
— Ты уверена, что этот макет привлечет целевую аудиторию? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.
— Абсолютно, — парирует Аня, — Он яркий, запоминающийся и соответствует брендбуку клиента.
— Я вижу только аляпистость и хаос. Где здесь креатив? Где инновации?
— Креатив в простоте, — огрызается Аня, — А ваши, Максим Валерьевич, “инновации” отпугнут половину потенциальных покупателей! — выпаливает, бурно жестикулируя руками.
Спор разгорается все сильнее. Голос повышается, аргументы становятся все более личными. Уже летят злосчастные “Гривотряс” и “Рыжая” и даже “глупая” и “придурок”. Чувствую, как внутри поднимается волна злости и раздражения. Грохаю по столу кулаком, и в этот момент в кабинет влетает мой дядя.
— Это что за балаган?! — шипит Александр Иванович. — Максим, Анна! — краснеет до состояния переспелого помидора. — Быстро ко мне! — рявкает он и быстрым шагом выходит из кабинета.
— Это все из-за тебя, — ворчит рыжая стерва.
— Да что ты? А может, из-за того, кто больше всех визжал?
— Да пошел ты…
— Да пошла ты…
Одновременно начинаем движение и сталкиваемся плечами в проходе.
— Премии лишу.
— Не страшно.
Остаток пути идем молча.
Дядя ждет нас в своем кабинете, восседая за огромным столом, словно царь на троне. Атмосфера накалена до предела, кажется, искры вот-вот посыплются из воздуха. Он сверлит нас взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
— Я, конечно, понимаю, творческий процесс, — начинает он, стараясь говорить спокойно, но в голосе чувствуется сталь. — Но подобное поведение в офисе моей фирмы неприемлемо. Вы профессионалы, а не базарные торгаши! Максим, ты руководитель отдела, должен уметь сдерживать эмоции и находить компромиссы, подходы. А это что? Так по твоему должен идти рабочий процесс? Аня, тебе тоже стоит помнить о субординации. Впервые вижу такое поведение от тебя и, по правде, говоря, озадачен и даже разочарован.
Он делает паузу, обводит нас взглядом и продолжает: — Сейчас вы оба извинитесь друг перед другом. Давайте, я жду.
С трудом выдавливаю из себя:
— Анна, простите меня. Я погорячился.
— Аня? — спрашивает дядя, переводя взгляд на нее.
— Простите, Максим Валерьевич и Александр Иванович, — говорит она, потупив взгляд. — Я была не права, вела себя крайне непрофессионально. Такого больше не повторится.
Дядя тяжело вздыхает.
— Надеюсь, этот инцидент больше не повторится. А теперь идите и постарайтесь найти общий язык. Клиент не будет ждать, пока вы тут выясняете отношения. У него сроки горят. Так что арбайтен и еще раз арбайтен*. И помните, успех компании зависит от нашей слаженной работы, а не от личных амбиций каждого. Свободны.
Выходим из кабинета и также молча идем в наш отдел.
— Ань, вернемся к обсуждению? — спрашивает перед дверью в кабинет.
— Простите Максим Валерьевич, но сейчас обед, — бросает она, сама берется за ручку двери и рывком дергает на себя…
_________________
*Арбайтен (с нем. arbeiten) — работать.
Аня
Бросаю на Кристину взгляд, мол “Хамиченок” раздражает, но все ок”, подхожу к ее столу.
— Ты уже пообедала?
— Угу. Не знала сколько вы там проторчите. Все хорошо?
— Ну… Не уволили, — улыбаюсь.
— Ань, чего ты? Не срись с ним. Мало того, что наш руководитель, так еще и родственник Александра Ивановича. Оно тебе надо?
— Крис, да не планировала я с ним скандалить… оно само так вышло.
— Понятно. Постарайся держать себя в руках.
— Угу. Ладно, побежала я на обед, — возвращаюсь к своему столу, подхватываю сумочку и убегаю в ближайшую кафешку.
В заведении сажусь у окна, заказываю кофе, картофель с запеченой курочкой и салат из свежих овощей.
Делаю глоток и только сейчас немного успокаиваюсь. Обидно, что так все по-дурацки вышло. Но… Столько лет прошло, а Хамиченок все такой же гад. Только теперь в дорогом костюме и с правом лишать премий.
— Идеально, — бормочу себе под нос, ковыряя вилкой бедную курочку.
— Сама с собой разговариваешь? Да уж, совсем печально, — раздается рядом голос.
Гривотряс. Конечно же он.
Поднимаю глаза — Макс стоит с кофе и тарелкой, с самодовольной физиономией.
— Ты что, преследуешь? — прищуриваюсь.
— Ага. Преследую кофе.
Он мешкает, смотрит на пустой столик рядом, но все-таки плюхается на соседний стул. Спокойно. Как будто мы не орали друг на друга час назад так, что стены дрожали.
— Так ты правда считаешь свой макет хорошим? — спрашивает, будто между делом, отпивая кофе.
— А ты все еще считаешь, что “инновации” — это унылые цвета и QR-код размером с планету?
— Лучше, чем “вырви глаз” банальщина из твоей презентации. Креатив в простоте — это лозунг тех, кто забыл, что такое идеи.
— Без обид, но твое предложение, попахивало дизайнерской импотенцией, — улыбаюсь сладко, но глаза сверкают.
Он скалится в ответ, явно получая удовольствие от перепалки. И я, черт его дери, тоже.
— В любом случае, — протягивает Макс. — Мы договорим в офисе и придем к единому мнению. Надеюсь, без драки.
— Да, конечно, — говорю, вставая. — Я подумаю, что еще можно сделать, но в любом случае, на твой вариант я не согласна. Не знаю, что у вас там ценилось за бугром, но у нас это считается полным “колхозом”.
Разворачиваюсь и ухожу. Спина горит огнем. Точно смотрит. Чувствую его взгляд так, будто он дотрагивается раскаленной рукой.
Захожу в здание офиса, нажимаю кнопку лифта. Двери открываются, вхожу внутрь и чуть ли не вскрикиваю от страха, когда разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Гривотрясом. Пространство сжимается. В лифте только мы и киловатты напряжения.
У меня в руке бумажный стакан с кофе. У него — папка с презентацией.
— Прям как проклятье. Бац, снова ты! Точно преследуешь, — бурчу я.
— А ты как кофе — всегда горькая и обязательно проливаешься в самый неудобный момент. Ты когда нибудь бываешь не злобной? — усмехается. — Я о твоих, якобы остреньких комментариях, если ты не поняла. У тебя язык без тормозов, Дараганова.
— Ага, а у тебя эго размером с этажность этого здания, Хамиченок.
Он делает шаг ближе.
— Так. Все. Молчим. Просто молчим, пока нашу перепалку снова кто-нибудь не услышал.
— Тогда тебе стоит первому закрыть рот, — бросаю я.
Макс, резко разворачивается ко мне лицом. Задевая папкой мою руку. Стакан с кофе срывается в свободный полет.
Плюх! И содержимое смачно расплывается по его белоснежной рубашке.
Замираем оба. Я — в ужасе. Он — в шоке.
— Вот только не говори, что это было случайно, — шипит.
— Ага. Я каждый день репетирую меткость, чтобы отрываться на таких, как ты, — фыркаю, но, по правде говоря, готова в обморок упасть от стыда и страха.
— Рыжая! — рычит он. Затем медленно поднимает взгляд, нажимает кнопку стоп на панели.
Лифт встает.
— Ну все, хватит. Я тебя сейчас… Я тебя…
Прижимает к стенке. Грубо. Порывисто. Так, что у меня перехватывает дыхание.
— Ну и? Что ты сейчас?.. — шепчу, вжимаясь в холодную металлическую стену.
— Да вот это! — рявкает, и просто впечатывается губами в мои.
Целует яростно. С диким натиском и злостью.
Это длится секунды — долгие, пугающе, но такие сладкие, что мне самой стыдно в этом признаться. И да, я даже не пытаюсь его оттолкнуть. Роняю стаканчик на пол и вцепляюсь в его мокрую рубашку. Сколько мы так стоим? Недолго, а кажется вечность. Но вдруг все обрывается.
Макс отстраняется, смотрит в глаза. Отжимает кнопку “стоп” и выходит с видом, будто только что выиграл бой.
А я стою в углу, все еще прижатая к стенке, с трясущимися руками и горящей кожей губ…
Макс
А что? Ну поцеловал, да. Не бить же ее!
Я не железный. И так последнюю неделю трясет: переезд, обустройство, новая работа… Дараганова. Она ж невозможная. Не представляю, как вывезу работать с ней и дальше. Вроде не дети уже давно, пора закопать топор войны. Да и не было никакого топора, сам не знаю, что она на меня так взъелась. Удивительно, как она вообще могла мне раньше нравиться. Дикарка.
— Максим, что у тебя с рубашкой?
Поднимаю глаза и вижу перед собой дядю…
Аня
Двери лифта начинают закрываться, я тут же оживаю, нажимаю кнопку, чтобы они вновь открылись, поднимаю с пола стаканчик и вылетаю в просторный холл. Специально иду медленно, растягивая время для того, чтобы успокоиться после того, что Хамиченок сделал. Я ожидала всего, даже того, что он ударит меня или выхватит кофе и выльет остатки на меня в ответ, а он поцеловал… И с такой дикостью, будто ему давно этого хотелось. Да и я хороша, в рубашку его вцепилась, на себя тянула.
Аня, что ж ты такая ненормальная…
Перед дверью в наш отдел останавливаюсь, делаю глубокий вдох и выдох. Толкаю ее. Сердце вновь набирает обороты, неосознанно касаюсь губ, на которых до сих пор будто остался след чужого… нет, его поцелуя.
Черт.
Собираю остатки достоинства, делаю лицо “я вообще не при делах” и иду к своему столу, выворачиваю из-за перегородки, вижу, как Макс стоит спиной и разговаривает с… директором. То есть с его дядей. То есть с Александром Ивановичем. И у того лицо такое, будто на нем написано: “я все вижу, дети”.
Макс оборачивается, и я замираю. Сейчас его белая рубашка с коричневыми разводами на груди выглядит еще хуже, чем несколько минут назад.
Черт! Черт!
Александр Иванович бросает взгляд на стаканчик в моих руках, потом на рубашку племянника, потом на меня. И его взгляд вновь сползает к моим рукам, в которых зажата главная и неопровержимая улика.
Уголки губ у директора дергаются.
— Анна Михайловна, — медленно говорит он, с прищуром опытного следователя, — у вас, кажется, интересный способ взаимодействия с руководителями.
Сглатываю, натягиваю дежурную улыбку.
— Я…
Макс коротко фыркает.
— Она... — начинает он.
Александр Иванович поднимает ладонь, мол, не надо. Он уже все понял. А я как будто становлюсь меньше на два размера и теплее градусов на шестьдесят. Особенно в области щек.
— Ладно. Анна, идите уже работать. А ты, Макс, переоденься. Выглядишь как бариста на стажировке. Но третьего раза не будет — уволю обоих. И не посмотрю на то, что один мой родственник, а вторая — очень ценный сотрудник.
Он разворачивается и уходит. Оставляя нас с чувством вины, словно мы нашкодившие котята.
— Ну ты и гад, — шепчу.
— Я-то? Рыжая, заметь, ты первая начала. Я просто… ответил, — говорит с запинкой. Разворачивается и идет в сторону “аквариума”.
Мало мне было одной “акулы”, так теперь тут “кашалот” объявился!
— А-а-ань? — доносится со стороны голос Кристины. — Только не говори, что это ты сделала?
Вздыхаю. Стою посреди отдела, с бумажным стаканчиком и ощущением, что жизнь моя пошла вразнос.
— Да, Крис, это была я.
— Ох-ре-неть… — тихо шепчет она. — Дараганова, ты меня пугаешь. Я тебя в дурку сдам скоро.
— Ага, мне и самой от себя страшно, — роняю в ответ.
Через двадцать минут Макс куда-то ушел, потом вернулся и был одет уже в новую, белоснежную рубашку. Прошел мимо, даже не взглянув на меня, и скрылся в своем кабинете.
Остаток рабочего дня прошел совершенно спокойно.
— Анют, домой идешь или задержишься? — спрашивает Кристина, останавливаясь у моего стола.
— Сегодня точно задержусь, — киваю с угрюмым выражением лица.
— Ну ладно. До завтра, дорогая, — наклоняется она и целует меня в щеку, затем задерживается взглядом. — Может, в пятницу отдохнем? В бар сходим, посплетничаем?
— Я — за, — сразу же соглашаюсь.
— Ну все. Давай, рыжуля, работай. Столик заброню сегодня, — улыбается и выходит из кабинета.
Спустя пять минут уходит и Хамиченок. Молча. Я тоже промолчала. Обойдется без моего “всего вам доброго”. А следом за ним, убежали и остальные коллеги.
Наконец-то, я осталась одна.
Только успеваю порадоваться, что наступила тишина и могу спокойно погрузиться в проект, как дверь снова открывается и появляется Макс. В его руках два стаканчика с кофе и пакет с лимонным кексом. Аромат стоит — закачаешься.
— Анна Михайловна, — сухо бросает он, и я вздрагиваю от его официального тона. — В мой кабинет, пожалуйста. Наш клиент — помните? Обсудим.
Поднимаюсь, собираю планшет, блокнот, три ручки разных цветов, маркеры. Иду в “аквариум”.
Макс молча указывает на кресло напротив стола.
В кабинете прохладно. Или это мне так кажется на контрасте с горящими щеками и его внезапному изменению в поведении?
— Так. Вы были правы насчет визуала, — начинает он, просматривая презентацию на экране. — Нужно упрощать.
Я моргаю. Он сказал, что я была права?
— Эм… да. А вы правы насчет описания. Я кое-что подправила, и стало лучше. Мне и правда, так больше нравится.
Макс поднимает глаза и… не кривится. Не язвит. Просто кивает.
— Тогда переписываем все заново. Приступаем?
Я киваю.
Он двигает в мою сторону стаканчик с кофе и кекс.
— Мы здесь задержимся, так что…
— Спасибо, — киваю и касаюсь руками теплого стаканчика.
И вот мы сидим. Он ходит по кабинету, говорит быстро, четко, с интонацией. Я успеваю печатать и даже не злюсь. У нас все кипит. Идея рождается бодрая, с юмором, понятная потенциальным клиентам. Мы спорим, правим, ржем над словечками, которые сами же и придумываем. И вдруг в какой-то момент, я озвучиваю:
— Макс, ну, вообще круто получилось! — понимаю, что ляпнула, слишком эмоционально и вновь перешла с ним на “ты”. — Мы сработались. Клево так, — добавляю уже тихим голосом.
Хамиченок смотрит на меня без насмешки. Серьезно.
— Да. Ты молодец, Дараганова, — делает акцент на “ты”.
— Спасибо. Т-ты тоже. Признаю, твой опыт. И… мыслишь нестандартно. Теперь я понимаю, что имел ввиду твой дядя.
— Ого, это была похвала?
— Ага. Запиши в календарь, как великое событие, — все-таки не удерживаюсь от легкого сарказма.
Он усмехается. И я тоже. Даже смеемся пару секунд. До тех пор, пока наши глаза не встречаются, и я снова вспоминаю, как мои пальцы вцепились в его рубашку, пока его губы… терзали мои.
Чувствую, что между нами вспыхивает, что-то незаметное глазу. Мы оба быстро отводим взгляд.
— Ну, все, — поднимаюсь из-за стола. — Думаю, на сегодня мы закончили. Я ведь больше не нужна?
— Да, на сегодня все.
— До завтра, Макс, — бросаю через плечо и выхожу, стараясь идти ровно, как будто сердце не устроило румбу с маракасами.
Аня
Мы с Максом впахивали, как проклятые. И хочу заметить, без скандалов, без кофе на рубашках. Только идеи, визуализация, тексты, правки. В пятницу Макс сказал, что ему все нравится и он готов отправить этот вариант на согласование клиенту.
— Мы сделали это, — выдыхаю я, откидываясь в кресле.
— Почти не убив друг друга, — добавляет он, закрывая ноутбук. — Молодец, Ань.
Я слабо улыбаюсь. Он тоже.
— Да. Я — крутая, даже не буду отнекиваться, — посмеиваюсь. — Но большую часть работы сделал — ты.
— Вместе, Ань.
Поднимаю на Макса глаза и смущаюсь. В груди все трепещет, будто старые, давно забытые и поросшие пылью чувства просыпаются. Боже… неужели глупая и детская влюбленность вновь возвращается, приобретая новый облик. Уже не детский, не такой наивный.
Отвожу в сторону взгляд. Бред. Ну какие я и он? Плавали, знаем.
Перекидываемся любезностями, и я покидаю “аквариум”. Возвращаюсь на свое рабочее место, и тут на меня налетает Крис.
— Ань! Все, бросай! Пятница! Конец рабочего дня! Мы идем пить, шуметь и веселиться! Погнали!
Макс в этот момент как раз выходит из кабинета и слышит, жаркую речь Кристинки. Улыбается и молча указывает в сторону двери. Вроде как, “бегите уже”. Я киваю. Вроде как, “спасибо, босс” и начинаю собираться.
Кристина покачивает коктейль из стороны в сторону
— Ну ты даешь, Дараганова! Выжила-таки и даже не уволена. Хамиченок тебя на удивление не хочет придушить. И вообще, я заметила, поглядывает на тебя украдкой. А кофе? М? За эти дни уже несколько раз тебе подгоны делал. Только тебе, — вздергивает она бровь. — Он что, влюбился?
— Прекрати, — отмахиваюсь, отпивая коктейль. — Мы просто поняли, что можем работать вполне мирно. На самом деле мне нравится то, как он мыслит и его идеи.
— Ну конечно, конечно, я так сразу и подумала. Особенно наблюдая за тем, как ты всю неделю марафетишься, а каблуки на твоих туфлях с каждым днем все выше и выше и юбки все короче и короче.
Я давлюсь и начинаю кашлять.
— Кристина! — выдавливаю, когда более менее восстанавливаю дыхание.
— А я что?
Смеемся и заказываем еще по коктейлю.
Вечер проходит шумно, с подколками, шутками и чуть-чуть жалобами на жизнь. Я почти забываю о Хамиченке. Хотя Крис то и дело напоминает о нем, но я каждый раз плавно съезжаю с темы. А вернувшись домой, вновь вспоминаю о Кудряше и думаю, до самого сна.
Эта неделя прошла в бешеном режиме. А сегодня… Сегодня тишина. Даже удивительно.
Просматриваю наброски на новый проект и неожиданно прилетает сообщение в рабочий телеграм.
Вытягиваю голову и смотрю на “аквариум”. Макс, кивает мне.
Захожу, он сидит и листает какие-то бумаги.
— Все. Утвердили, — говорит он. — Клиент в восторге.
— Правда? И никаких правок, ничего?
— Угу. Хорошая работа. Я сам очень рад.
Он встает, обходит стол, кладет руки в карманы.
— Слушай, а ты идешь на встречу выпускников?
Я моргаю. Один раз. Второй. Третий. Потом хрипло спрашиваю:
— Чего?
— Не слышала? Ну, встреча. Юбилей школы. Нам же в этом году... — он задумывается, — ну, страшное количество лет. Приглашения вроде начали рассылать.
— Я… ничего не получала.
— Странно. Ну, может, дойдёт. В общем, ты идешь?
Я чувствую, как щеки разогреваются и начинает колотиться сердце, отдавая биты куда-то в горло.
— Ну… да. Наверное. То есть если приглашение придет, и я… то есть, если Светка еще пойдет, — поднимаю взгляд. — Угу, мы до сих пор лучшие подруги.
Макс смотрит на меня с прищуром.
— Понял тебя. Ну, может, пересечемся там. Обменяемся травмами детства.
Он улыбается. А я в ужасе понимаю, что от одной мысли о том, что увижу его вне офиса, да еще и в школе, у меня внутри щелкает какая-то глупая, розовая кнопка.
Школа. Вечер. Танец. Я. Он.
Приглашение и правда пришло через три дня. Точнее, это я заметила его через три дня. Просто давно не разгребала соцсети. Почему-то думала, что мне на почту напишут, хотя с чего бы?
Несколько дней до школьного вечера. Всего-то. Подумаешь. Но мозг ведет себя так, будто меня пригласили на свидание с главным героем моих девичьих фантазий. А сердце? Оно вообще пошло в самоволку — то колотится, то замирает, когда я вижу Макса, а вижу его постоянно. Чертов “аквариум”! он хоть бы жалюзи закрыл. В общем, если подвести итог, то я, взрослая тетка, веду себя как та идиотка в девятом классе.
Дома не лучше. Каждый вечер прокручиваю в голове: вот он подходит. Мы в зале школы. Музыка. В воздухе запах ностальгии. Я в платье. Ну не в том, что на работу хожу. В красивом, вечернем. Он тоже в чем-то нормальном, без этой своей офисной строгости. И мы танцуем. Просто танцуем. Медленно. Смотрим друг на друга. А потом он прижимает меня чуть крепче, чем стоит, медленно прикрывает глаза и я за ним вслед, а затем наши губы сливаются в самом романтическом поцелуе. И я… я понимаю, что вот она настоящая любовь. Настоящая. Как в сказке.
"Жили они долго и счастливо и умерли в один день".
Боже, и кто бы мог подумать, что я в свои тридцать буду снова вот так сходить с ума. Неужели влюбилась?
Макс
С самого утра мандраж ловлю. Интересно, Дарагановой пришло приглашение? Придет ли она на вечер?
Черт. Да я ж только ради нее иду. Мне на других плевать с высокой колокольни. Не видел сто лет и еще бы столько не видеть. Нет, не то чтобы совсем не видеть, просто… как-то ровно.
А вот, Аня… Вновь появилась в моей жизни и зажглось то, что давно потухло. И с каждым днем разгорается все больше и больше. Да чего уж. На работе еле держусь, чтобы не подваливать к ней каждые десять минут с тупой просьбой или вопросом. А уж как я возненавидел свой кабинет с прозрачными стенами, кто бы только знал, но жалюзи закрыть не мог. Мне надо было постоянно ее видеть.
Так и живу. В своем лично созданном аду.
— Ма-а-акс, это ты? — доносится незнакомый голос за спиной.
Оборачиваюсь и вижу Кольку Спиридонова.
— О, привет, — улыбаюсь и протягиваю бывшему однокласснику руку. — Не узнал бы тебя сейчас. Где шевелюру потерял? — отшучиваюсь, глядя на его лысеющую голову.
— Это все жена, нервишки мне делает. А ты как? Женился?
— Да нет, как-то не до этого было, я весь в работе погряз.
— Ага, слышал, что ты крутым стал, да из страны свалил. Даже удивился, увидев тебя. Вернулся надолго?
Пожимаю многозначительно плечами.
— Не знаю, как пойдет. Сейчас здесь.
— Ну ясно. Идем в актовый?
— Идем.
Проходим в зал. Смотрю по сторонам. Узнаю лица, не всех сразу, но узнаю. Рыжей и Светки нет. Зато наша учительница здесь и увидев нас, тут же бросилась обниматься и расспрашивать о жизни, о работе, о семье, обо всем на свете.
Еще пятнадцать минут, и вот, появляется она.
Медленно входит, и воздух меняется. Не фигурально — реально. Я четко уловил знакомый за то время, что мы работаем, парфюм. Тонкий, цветочный, но совершенно не приторный.
Ее волосы распущены, но это не мешает видеть ее тонкую шею, ключицы. Макияж совсем легкий, но ей и не надо малеваться — и так прекрасна. Платье идеально обрамляет линию фигуры, подчеркивая ее красоту. Тонкую талию и аппетитные бедра.
Она идет мимо сцены, скользит взглядом по залу и цепляется за меня. Взгляд прямой, внимательный. На секунду. Может, на две. А мне хватает, чтобы почувствовать, как сжимается что-то внутри.
Улыбается чуть, вроде как “привет” передает. Я киваю. И Аня тут же отворачивается.
Только сейчас замечаю, что она в сопровождении Светы, которая без остановки что-то ей говорит, толкает ее локтем в бок и ярко жестикулирует. Рыжая смеется. По-настоящему, как тогда, много-много лет назад в школе.
— Потанцуем?
Поворачиваю голову на голос и вижу перед собой красивую женщину, которую даже узнать не в силах.
— Эм-м, добрый вечер. Или привет. Не узнал.
Красотка улыбается.
— Карина, — отвечает она. — Карина Маслова из параллельного. Все еще не помнишь?
— М-м-м… прости, но нет, — мямлю в ответ и улыбаюсь с тупой физиономией. — Карин, ты прости, но сейчас не могу, отойти надо.
Пауза.
— Ну ладно, еще увидимся и, надеюсь, потанцуем.
— Конечно, — говорю, лишь бы что-то сказать и делаю шаг в сторону.
Иду в сторону Дарагановой. Каждый мой шаг — липкий, тяжелый, будто я иду по болоту. В зале шумно, кто-то смеется, кто-то машет рукой бывшим одноклассникам, музыка льется из динамиков, но все это гаснет фоном. Подхожу, останавливаюсь всего в паре шагов. Светка замечает меня первой, всплескивает руками и тянется с объятиями.
— Макс! Вот это люди в Голливуде! Я думала, тебя по карьерной лестнице до небес унесло и обратно не вернуло! А ты здесь!
И эта туда же. Чертовы соцсети. Впервые думаю о том, чтобы удалить все фотки и вообще снести профиль.
— Привет, — усмехаюсь. — Ты знаешь, на Марсе вай-фай плохой, пришлось вернуться.
Она смеется, шумно и заразительно, а вот Рыжая молчит. Лишь смотрит. Улыбается совсем слегка.
— Привет, Ань. Снова, — говорю тихо, но с привычной усмешкой. — Давно не виделись.
— Максим Валерьевич, — отвечает она.
— Эй, не на работе же, — вздергиваю бровь и склоняю голову набок.
Она смеется и качает головой.
— Решила пошутить.
Между нами повисает пауза. Короткая, но густая. А Света только и успевает вертеть головой от меня к Рыжей и обратно.
— Не поняла? Вы что, работаете вместе?
— Ой, Свет, а я и забыла тебе рассказать. Угу, мы теперь коллеги. Точнее, Макс — мой руководитель.
— Очу-меть! Ребята, я в шоке! И как? Вижу живые, невредимые.
— Все отлично, — улыбаюсь и перевожу взгляд на Аню. — Да?
— Да. Не сразу, но сработались.
— Потанцуем? — спрашиваю, не отводя взгляда от Рыжей, и сразу внутренне замираю, будто сам себе не верю, что решился.
Глаза Ани расширяются, становятся темнее. Она приоткрывает рот и тут же закрывает его. Делает глубокий вдох.
— Я?
— Ты, — киваю с улыбкой.
— Макс, ты уверен? — ее голос чуть осипший, словно каждое слово дается с трудом.
— Абсолютно, — отвечаю, глядя прямо ей в глаза. — Я даже в завтрашнем дне не настолько уверен, как в этом приглашении.
Светка прыскает от смеха, но тут же толкает Аню в спину и отходит в сторону, оставляя нас вдвоем.
Дараганова, не говоря больше ни слова, протягивает руку. И когда ее ладонь оказывается в моей, чувствую, как от руки идет не просто тепло, а будто магический эликсир, который проникает под кожу и вместе с кровью, разносится по всему телу.
Мы выходим в центр зала. Кладу руку ей на талию, чувствуя под пальцами тонкую ткань платья и тепло ее тела. А еще дрожь. Вот только это она? Или я дрожу? А может… Вместе?
Аня кладет свою ладонь мне на плечо, и это, черт возьми, самое интимное, что случалось со мной за последние месяцы. Нет. За всю жизнь! Ни с одной женщиной так не пробирало, как с ней.
Начинаем двигаться в такт музыке. И я действительно ощущаю себя, той соплей малолетней, что тайно сохнет по рыжей однокласснице.
— Что, опять хочешь подколоть меня? — спрашивает негромко, не отводя взгляда. — Смотришь так странно.
— Что? Нет, — отвечаю, включившись в реальность. — Ты красивая. Кстати.
— Ты тоже. Кстати, — улыбается чуть шире.
— Ань… Ты…
— Спасибо.
— За что?
— За то, что пригласил меня на танец.
— За это благодарят? — слегка удивляюсь.
— Ну… Когда этого очень долго ждал, наверное — да.
В груди вдруг что-то стреляет. А потом воспоминания крутятся на бешеной перемотке.
— Девятый класс?
— Ага, он самый, — усмехается она.
— Вот же… Стой, — вдруг осеняет меня и размазывает катком. — Я тебе нравился?
— Не то слово, у меня все тетрадки были в стихах о тебе и рисунки всякие…
Я на секунду замираю. Музыка играет, но я ее почти не воспринимаю. Слышу только стук своего сердца и ее голос. Смотрю в голубые глаза.
— А ты мне нравилась. Очень.
Она моргает, не сразу верит.
— Хамиченок, ты сейчас серьезно?
— Ага. Только я был идиот. Не знал, как с тобой быть. Комплексовал. И это бесило.
Она смотрит на меня, немного приоткрыв рот, и что-то в ее лице меняется.
— Ну ты и гад, Гривотряс!
— Эй, хватит так меня называть, Рыжая, — усмехаюсь, — ты была самая крутая в классе. Я вечно думал: вот бы она на меня посмотрела, как на парня, а не как на тупого одноклассника с прыщами и усиками.
— Прыщами? Усиками? Макс, я даже не помню такого, не обращала внимания…
— Да ладно? А ломка голоса? Когда я блеял, как больная кляча.
— Не помню такого.
— Черт…
Она молча кивает. И мы на мгновение просто танцуем. Без слов. Только музыка и сбитое дыхание. Одно на двоих.
И вдруг…
— Может, свалим отсюда? — выдаю и останавливаюсь.
Макс
Вот она. Та, которую я когда-то не понял. Которую хотелось зацеловать, заобнимать и гулять каждый день, таская ее тяжеленный рюкзак. А когда все изменилось, хотелось только троллить, дразнить, злить, только чтобы не признаться: нравится она мне. Не просто нравится — влюблен. А теперь нельзя не признать. Спустя годы — влюбился повторно. Взрослой любовью.
Убираю прядь, что упала ей на губы, и аккуратно выбираюсь из-под одеяла. Ищу свои вещи, одеваюсь и выскальзываю из комнаты.
Иду в ванную. Принимаю душ. Затем плетусь на кухню, ставлю чайник. В этот момент появляется Аня. Заспанная, лохматая, очень милая и смешная.
— Так, стоп. Это что, ты реально остался? Не смылся до рассвета?
— Удивлена?
Аня подходит ко мне, тянется и целует в щеку. Потом вдруг замирает, отходит на шаг, смотрит на меня прищуренно:
— Надеюсь, не переборщила? Ничего же не изменилось?
— Нет, — мотаю головой. — Такое утро мне нравится.
— И… Что теперь? — спрашивает, присаживаясь на стул.
— Как насчет того, чтобы начать встречаться?
— Отличная идея!
ПРОМОКОДЫ на книгу "Сводные. Родители" — https:// /shrt/lSqd
Cl4H_yQu
oyPv5zbA
X7IZyWAY
ipfwmddx
tmUFnCB0
Если бы кто-то пару лет назад сказал мне, что я буду жить с Максимом Валерьевичем Хамиченком — я бы рассмеялась ему в лицо. Или запустила в него степлером. В зависимости от фазы моего цикла.
А теперь… ну вот я, сижу у нас на кухне, в его рубашке, с чашкой чая, а в духовке доходит ароматная шарлотка. Устала немного, на работе был сложный проект. Но мы с Максом все сделали в лучшем виде. И надеемся на то, что клиенту все понравится.
Кстати, сегодня у нас годовщина. Год, как мы съехались.
Все утро за ним наблюдаю сегодня.
Он крутится по квартире с каким-то подозрительным видом. Словно ищет то, что потерял и не может вспомнить где.
— Макс, ты сегодня нервный, какой-то, — хмыкаю, подперев подбородок рукой. — Потерял что-то?
— Я? Нет.
Врать он совсем не умеет. То есть, умеет, но только клиентам. Мне же врет так, что хочется его за это поцеловать… или укусить и по шикосной заднице шлепнуть.
Макс уходит. Минут пять его нет, из глубины квартиры доносятся лишь странные звуки и периодически его ворчание.
Наконец, появляется с красным носком.
Носок? Что?
— Зашивать не стану. Это что, Дед Мороз потерял? Так у него вроде синие должны быть… или голубые.
— Чего? — вскидывает он брови. — Твою-то мать. Просто открой, Рыжая.
И протягивает мне его.
Беру. Сразу понимаю, что внутри коробочка. Только не…
— Это то, что я думаю?
Быстро извлекаю ее. Красная, бархатная, маленькая. В таких кольца всегда.
— Открывай же, не тяни!
Смотрю на него, улыбаюсь, заливаясь краской, словно помидорка, и открываю.
— Кольцо, — говорю вслух то, что вижу. — Обручальное, да?
Дух перехватывает, словно я на с крутой горки ухнула вниз.
— Да, — отвечает с хрипотцой и прочищает горло. — Анют, ты выйдешь за меня?
Хочу ответить романтично, как в фильмах, но, как обычно, вылетает совсем другое:
— В смысле, выйдешь? Я уже живу с тобой, готовлю еду, стираю твои трусы и глажу рубашки!
— Рыжая! — рявкает Макс.
Смотрю на него. Волнуется, но улыбается. А у меня сердце трепыхается и руки трясутся. В горле ком стоит такой, что не то, что проглотить, вдохнуть не могу.
— Да, Хамиченок. Я выйду за тебя.
— По любви.
— По любви. Мой Май…
— Май?
— Угу, буду и дальше с тобой маяться.
— Эй!
— Ну ладно. Давай по-другому. Ты в нашу фирму пришел работать в мае, так что тогда все и закрутилось.
— Эта версия принята, — довольно кивает.
Макс улыбается, притягивает меня к себе, берет на руки и кружится, кружится, кружится, напевая известную песню Кристины Орбакайте “Май”.
Конец
***********************************
**********************************