— Это будет работа моей мечты! — подмигнула я своему отражению в зеркале.
Да если бы!
Как только я переступаю порог приемной своего босса, замечаю, что секретаря нет на месте, а из его кабинета доносятся весьма странные звуки.
Сердце колотится, как бабочка, запертая в груди. Что делать? Ввалиться туда с воплем “Что тут у вас происходит?!” или тихонько ретироваться и сделать вид, что ничего не слышала? Второй вариант кажется разумнее, но мое врожденное любопытство берет верх.
Если бы я только знала, чем все обернется…
Третья история из цикла: "Двенадцать месяцев".
Оля
— Это будет работа моей мечты! — подмигиваю своему отражению в зеркале.
Поправляю ворот рубашки, расстегиваю пуговку. “Ой, вот не надо меня осуждать” — мысленно веду диалог. Все мы девушки, немного хитрим. И если я знаю свои сильные стороны, то почему бы ими не воспользоваться?
Поправляю свою упругую “троечку” и выхожу из женской уборной.
Мой первый рабочий день, в офисе компании “Малинов” — сети кондитерских. Собственная фабрика, более двухсот магазинов в трех странах: Россия, Казахстан, Беларусь.
И я… личный помощник руководителя отдела контроля качества. Секретарь, в общем.
Бросаю взгляд на электронные часы.
Черт! Надо ускориться.
Каблучки громче стучат по керамогранитному покрытию. Разгон. Около приемной торможу с легким заносом.
— Упс! Чуть не упала, — хихикаю, поднимаю взгляд и мгновенно замираю.
Интересно. В помещении совершенно пусто. Но не это вызвало мой ступор, а совершенно непонятные звуки, что доносятся из кабинета руководителя.
— У-у-у, не могу больше! — эмоционирует девушка.
— Настя, твою-то мать! — пыхтит мужчина.
Настороженно подхожу двери, прислушиваюсь.
Шорох, стоны, шорох, вскрики, шорох, хрипы, маты. Они там что… трахаются?
Сердце колотится, как бабочка, запертая в груди. Что делать? Ввалиться туда с воплем “Что тут у вас происходит?!” или тихонько ретироваться и сделать вид, что ничего не слышала? Второй вариант кажется разумнее, но мое врожденное любопытство берет верх.
Приблизившись к двери еще ближе, осторожно прикладываю ухо к прохладной поверхности. Звуки стали отчетливее. Определенно, там что-то происходит, и это “что-то” явно не входит в список служебных обязанностей. Пошленько как-то все звучит.
— Настя, ну же, давай! — простонал мужчина.
Так, Настя… Настя… Поворачиваю голову и замечаю на столе секретаря маленькую настольную табличку с именем — Попова Анастасия Александровна, и должность — помощник руководителя.
Глаза расширяются, прикрываю рот рукой, чтобы не заголосить вслух.
Это ведь секретарь, на чье место я пришла работать!
Вот шлюш… Стоп, почему сразу это, может, она его девушка или вообще жена. Нет, не жена, фамилии не совпадают.
Новый оглушающий вскрик.
— Марат, меня сейчас разорвет! Все, не могу! А-а-а…
А если он ее… да против воли?
Все, последняя капля терпения лопается, не выдержав, тянусь к ручке, нажимаю и тихонько приоткрываю дверь. В маленькую щель успеваю заметить на диване какую-то возню, девушка с раздвинутыми ногами, а над ней возвышается крепкий мужчина.
— А-ах, как же больно! — голосит она.
Резко распахиваю дверь и влетаю в кабинет, в три шага достигаю мужчину и, вцепившись в его пиджак, дергаю на себя с криками:
— Ах, ты насильник! Сволочь такая, не лезь к девушке! Думаешь, если ты мужик и сильный, то тебе все можно?!
— Так, что у вас тут происходит? — раздается еще один голос. — Где тут роженица?
Оборачиваюсь и вижу, как в кабинет входит врач и две медсестры.
— Р-роженица? — бормочу и поворачиваю голову в сторону дивана.
Девушка с большим животом лежит, крепко вцепившись пальцами в обивку дивана. Ее лицо красное от напряжения, капельки пота стекают по вискам, дыхание сбивчивое.
Руки расслабляются, и я отпускаю ткань пиджака мужчины.
— Простите, — пищу полевой мышкой. — Я думала… Вы ее…
Он бросает на меня уничтожающий взгляд, затем подходит к врачу и кратко объясняет ситуацию.
— Уважаемые, я попрошу вас покинуть помещение, — громко говорит медик.
— И кто вы такая? — строго спрашивает мужчина, подталкивая меня на выход.
— Девочки, готовьте инструменты! Быстро! Будем принимать роды! — раздается за спиной голос врача.
Хочу обернуться, но несостоявшийся “насильник” вновь подталкивает меня. Выскальзываю, чувствуя, как горит лицо. Вот это начало карьеры! Феерия!
Оказавшись в приемной, он отряхивает пиджак и нервно поправляет галстук.
— Я Ольга, новый помощник руководителя. То есть ваш помощник… кажется…
— То есть стажер.
— А в-вы… — краснею уже не от злости, а от стыда. — Жданов Артур Маратович?
— Марат Артурович. Он самый.
— Да-а-а, — тяну на выдохе. — Нехорошо вышло. Простите… я… я не знала. Подумала, что у вас там… — запинаюсь, чувствуя себя полной идиоткой. Лучше бы я сначала разобралась, прежде чем устраивать переполох. В голове крутится лишь одно: “Кажется, с новой работой можно попрощаться”.
— Ольга, у нас тут не съемки фильмов для взрослых и не “Криминальное чтиво”, а офис серьезной компании, — выдыхает он и проводит рукой по волосам.
Киваю, стараясь не смотреть ему в глаза. Провались оно все пропадом. В первый же день так облажалась.
В приемной повисает неловкое молчание, прерываемое лишь приглушенными криками из кабинета. Кажется, роды вовсю идут. Надеюсь, хотя бы там все хорошо.
— Марат Артурович, этого больше не повторится. Я… больше не буду на вас нападать. И еще раз простите.
Мужчина тяжело вздыхает, присаживается на краешек дивана, думает. Долго думает.
— Ты уволена, — наконец режет воздух ледяным тоном.
Оля
— Что? — распахиваю глаза еще шире. Куда уж шире… и так, как у мопса навыкат. — Вы не можете! Так ведь нельзя! Я уже и документы все отдала в кадры.
— На выход, — устало кивает он в сторону двери.
— Нет! Марат Артурович, дайте мне шанс! Откуда я могла знать, что вы там роды принимаете? Не каждый день офисы в роддомы перепрофилируются, — выпаливаю и прикусываю язык. Ох, опять не то сказала.
Лицо мужчины багровеет. Встает с дивана, подходит ко мне, берет за предплечье, не больно, но ощутимо. И ведет за собой в сторону выхода из кабинета.
— Что ж ты, непонятливая такая, сказал же — уволена. Мы в любом случае с тобой не сработаемся.
— Н-но…
— Цыц! Помолчи, — шикает он на меня.
Сердце колотится в груди, стремясь вырваться на свободу. Как же так? Я только вчера радовалась, что после многочисленных провальных собеседований, мне наконец-то улыбнулась удача и меня взяли на эту должность. Жестокая правда, но вчерашние студенты нафиг никому не уперлись. Всем нужен опыт!
И вот, в первый же рабочий день — провал. Абсолютный и сокрушительный.
Я ведь и квартиру сняла на последние деньги… Что же родителям скажу?
Простите, у меня ничего не вышло, я возвращаюсь в Камень-на-Оби и сяду вам на шею. А так и будет, если срочно не начну работать и получать зарплату, то либо стану бомжевать, либо вернусь в отчий дом.
Пипец! Приехали.
Мужчина выталкивает меня, а я, словно по инерции, продолжаю стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь кабинета. Мозг отказывается воспринимать произошедшее. Роды, мои документы в кадровом, стажировка… все смешалось в какой-то абсурдный клубок. Неужели из-за этой глупой ситуации все закончится? Неужели действительно нельзя было просто поговорить? Что сразу выгонять-то?
В глазах щиплет, но я усилием воли сдерживаю слезы. Нельзя показывать слабость. Нужно взять себя в руки и придумать, что делать дальше. Возвращаться домой и заедать тортиками и конфетками свое фиаско? Обзвонить все кадровые агентства в поисках новой работы? Или попробовать еще раз поговорить с этим… Артуровичем? Последний вариант кажется самым безумным, но именно он почему-то и притягивает меня больше всего.
Вот только…
Разворачиваюсь и уверенной походкой направляюсь в соседний кабинет, на котором поблескивает от света светодиодных ламп вывеска “отдел контроля качества (ОКК)”.
Пару раз стучусь, жду три секунды и вхожу.
— Доброе утро, коллеги! — улыбаюсь лучезарно. — Я новый помощник Артура Маратовича! — тяну губы еще шире, только бы не треснули.
— Марата Артуровича, — поправляет меня веснушчатый рыжеволосый мужчина, что сидит около окна, закопавшись в ворохе бумаг.
— Да, я так и хотела сказать. Меня Оля зовут. Ольга Егоровна, — представляюсь, чувствуя, как горят мои яблочки-щеки.
Когда же я прекращу лажать?
— Саша, можно без отчества, — кивает он.
— Алена, — подает голос худенькая брюнетка с короткой стрижкой и губами цвета спелой сливы.
— Я Егор, — улыбается парень, что сидит у стены, за которой, красуется большая карта, с отметками всех кондитерских компании. — А это Марина, Иван и Олеся, — указывает он рукой еще на трех коллег, которые в этот момент разговаривают по телефону.
— Очень приятно, — киваю, протискиваясь внутрь кабинета. — Простите, но не могли бы вы мне помочь, дело в том, что Анастасия…
— Александровна, — подсказывает все тот же рыжеволосый мужчина.
— Да-да, Анастасия Александровна в данный момент очень занята, — кое-как выдавливаю из себя эту фразу.
“О-о-о, она еще как занята. Настюха там в кабинете вашего нервного начальника рожает” — проносится в голове, но я, само собой, это не озвучиваю.
— Я бы хотела узнать, что предпочитает Артур… Марат Артурович. Чай, кофе, может быть что-то необычное? — затягиваю я.
— Крепкий чай, — тут же выдает Егор. — Без всяких ароматизаторов и долек лимона.
— Сахар…
— Нет. Черный шоколад можно.
— Спасибо, — пищу, разворачиваюсь и открываю дверь.
В этот момент из кабинета моего почти руководителя выносят на кушетке роженицу с малышом, и я тут же прикрываю дверь обратно.
— Эм-м, может быть, мне нужно знать что-то еще о нашем начальнике? — продолжаю допытываться до сотрудников, чтобы потянуть время.
— Марат, терпеть не может, когда косячат, — усмехается Егор. — И опоздания.
С первым я уже провалилась.
— Понятно. Значит, буду стараться не косячить, — пришибленно хихикаю, под веселые взгляды, надеюсь, моих коллег.
Через пару минут выпархиваю из кабинета и вновь припускаю к своему рабочему месту. Вот еще. Не уволит он меня!
— Сазонова так просто не сдастся! — яростной шепчу, победно вознеся кулак над головой.
Слегка остываю и осторожно приоткрываю дверь. Никого. Юркаю внутрь, дверь в кабинет Артуровича нараспашку. Там вовсю идет уборка.
— Добрый день! — улыбаюсь пышненькой женщине в синем халате и платке.
Она выпрямляется и недоуменно смотрит на меня. Брови к переносице ползут.
— Новенькая? — хозяйским тоном.
— Д-да, — робко отвечаю.
— Иди, отдохни, пока я тут уборку делаю. Марат Артурович сказал, только через час вернется.
— Ага, угу, — киваю китайским болванчиком. — Пойду, погуляю. А-а-а, не подскажете, где кухня?
— По коридору за поворотом направо.
— Спасибо. Я — Оля.
— Ага. Наталья Андреевна.
Киваю, пожимаю плечами и иду искать кухню.
— Оля-шмоля… а мне какое дело, лишь бы не засранкой была, а то мой, намывай за ними, только, что задницы не вытирай… Тьфу, ты! Прости меня, Господи, грешную! — посыпала женщина своим недовольством.
Кухню нахожу быстро. Просторное помещение, большой стол, стулья, кухонная зона, как дома. Тут вам и холодильник, и плита, и микроволновка, и кофемашина, и, конечно же, чайник.
Возле окна, подпирая щеку кулаком, скучает девушка в наушниках. Увидев меня, она отвлекается от своего телефона.
— Добрый день, — здороваюсь, стараясь казаться дружелюбной.
Девушка окидывает меня взглядом с ног до головы и, нехотя сняв наушники, отвечает:
— Лена. Новенькая?
— Да, помощник Жданова. Оля.
— Какого именно Жданова? — выгибает она бровь. — У нас их два. Артур Романович и Марат Артурович.
— Я не знала, что два. Я у второго.
Первый, очевидно, его отец. Час от часу не легче.
— А-а-а, ну удачно тебе влиться в работу, — многозначительно тянет она. — Проходи, располагайся. Чай, кофе? И сразу к подвигам?
Усмехаюсь.
— От кофе не откажусь. Спасибо. А подвиги подождут, я думаю. Пока осваиваюсь, — задумчиво отвечаю, наблюдая, как Лена ловко орудует с кофемашиной.
Хорошо, что Артурович не кофеман, ибо с этой зверь-машиной я разбиралась бы полдня. И обязательно сломала ее.
— Марат — у нас человек-оркестр. Умудряется всех и каждого напрягать, и не только в своем отделе. Натягивает так, что по швам трещать будет и свободно не вздохнешь.
— Чего? — машинально прикладываю к горлу ладонь.
— Скучать не приходится, говорю. Главное — вовремя делать вид, что понимаешь, чего он от тебя хочет, — подмигивает Лена, протягивая мне дымящийся стаканчик.
Подношу к носу, вдыхаю. Боженьки, это что за аромат? Кто эта Лена такая? Богиня кулинарии?
— Спасибо, — выдыхаю и делаю первый глоток.
Проболтав еще несколько минут, Лена, подхватывает свою кружку и уходит, оставив меня одну.
Перевожу взгляд на часы. Оглядываюсь по сторонам и залпом опрокидываю в себя кофе. Некогда мне тут прохлаждаться! Надо Маратовича задобрить… и покорить! Артуровича, то есть.
Он должен понять, какого ценного сотрудника может потерять.
Вспархиваю птичкой и топаю к кухне. Хватаю чайные пакетики, кружку, щелкаю кнопкой чайника. Взгляд ползет в сторону, замечаю прозрачный заварочный чайничек и несколько прозрачных стеклянных банок с разными сортами чая. Мартышки в голове прыгают. Складываю нехитрый пазл, и вскрытый чайный пакетик летит в мусорку.
Спустя десять минут на столе Жданова красуется кружка ароматного напитка.
Я восседаю за столом помощника руководителя и аккуратно навожу порядок, бережно складывая вещи Анастасии в одну кучку.
Не проходит и пяти минут, как дверь открывается и в приемную входит Марат Артурович. Быстрым шагом направляется к своему кабинету и вдруг резко останавливается, поворачивает голову, удивленно, если не сказать, шокировано вперивает в меня свой взгляд.
Я, между прочим, тоже.
Только сейчас начинаю его рассматривать. А там есть на что засмотреться. Идеальное, рельефное тело, которое никакой одеждой не скрыть. Да-да! На нем безупречно сидит костюм, совсем другой, не тот, в котором он принимал… роды. Да и русые волосы уже идеально уложены в модную прическу. Волевой подбородок с легкой щетиной, нос с небольшой горбинкой, серо-зеленые глаза смотрят с холодком.
“Красавчик!” — щелкает в мыслях.
Но если б только в мыслях.
По телу мурашки пробежались и, кажется, сконцентрировались на моих сосках.
Медленно опускаю взгляд. Не показалось. Тоненький кружевной бюстгальтер без пуш-апа и рубашка нагло сдают меня с потрохами. Сейчас он подумает, что я специально пытаюсь его обольстить.
Все Сазонова тебе точно конец.
— Опять ты?!
Оля
— Я, — киваю с легкой улыбкой.
— Какого х… — взгляд Жданова падает на мою грудь. Он мучительно вздыхает, сжимает пальцами переносицу и зажмуривается. — Ольга, что ты здесь делаешь?
— Работу работаю, Артур Маратович.
— Марат Артурович.
— Я так и сказала, — невозмутимо отвечаю и смотрю в глаза Жданова.
Его взгляд скользит в сторону кабинета, мажет по столу, задерживаясь на чашке с чаем.
Замираю, стараясь не выдать ни единой лишней эмоции.
— Твоих рук дело? — произносит он, подходя ближе.
— Моих, — отвечаю как можно непринужденнее, надеясь, что голос не дрогнет.
— Хорошая попытка, но нет. Вставай и вон отсюда.
Смотрю на него снизу вверх. Он возвышается надо мной, словно неприступная скала. В глазах плещется нескрываемое раздражение, но где-то в глубине, как мне кажется, мелькает и тень заинтересованности.
— Пока вы отсутствовали, Олег Викторович звонил, просил передать, что Урал у него уже под контролем. К концу недели обещал выслать вам отчет, — спокойно говорю, стараясь не выдать волнения. Внутренне же все дрожит от его близости и острого взгляда. Вот же абьюзер.
— Я дурею с тебя. Совсем не в себе? Ты тут не работаешь. Даю тебе три минуты и, чтобы духа твоего тут не было, если не хочешь, чтобы охрана вышвырнула тебя за шкирку, — бросает и удаляется в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
— Гад! — шиплю коброй и показываю закрытой двери язык.
Ни через три минуты, ни через полчаса никуда я не ушла. А спустя еще час, Артурович вылетает из своего кабинета с ворохом документов, небрежно бросает на мой стол и, не глядя на ходу, говорит:
— Настя, срочно подготовь переговорку, у нас внеплановая летучка.
— Угу, — мычу в ответ.
Жданов уносится.
Я, конечно, не Настя… но раз срочно… Встаю из-за стола, собираю документы и пытаюсь сообразить, что делать дальше. Где находится переговорная? Что такое “летучка”?
Надуваю полную грудь воздуха и несусь в кабинет отдела контроля качества.
— Ребята, выручайте, наш Титаник тонет! — выпаливаю, как только распахиваю дверь.
— Чего? — кривит бровь брюнетка Алена.
— Где находится переговорка?
— Э-э-э, а ты не знаешь? — бровь Алены ползет еще выше.
Да куда уж выше-то?
— Нет, ну же? Срочно надо!
— И как тебя Жданов еще не прибил… — закатывает она глазки.
Так, с этой все ясно. Перевожу умоляющий взгляд на Егора, потом на Рыжего.
— Идем, покажу, — вздыхает Егор и лениво встает с кресла.
— Спасибо! — пищу в ответ.
Мужчина провожает меня до переговорной и проходит вместе со мной.
— Слушай, а где Настя? Она разве не должна была тебе все показать и вообще ввести в курс всех дел?
— Так, она… родила, сегодня, — брякаю с улыбкой.
— В смысле? Я с утра видел ее в офисе. Ей же еще рано?
— Ты меня спрашиваешь? Я вообще удивлена, что беременные у вас до самых родов тут вкалывают. Профсоюз бы на вас натравить, однако.
— Да ее давно гнали в декрет, Настя сама ни в какую… Понятно, значит, не доходила она месяц, — озадаченно бормочет Егор.
— Да все в порядке. Вроде… Жданов почти сам все сделал.
— В смысле?
— Роды принимал.
— Чего? — Егор практически роняет челюсть на пол. И несколько раз моргает, пытаясь осознать услышанное.
— Жданов… роды… принимал? — бледнея, переспрашивает он.
— Ну да, — пожимаю плечами. — Анастасии надо бы ребенка в честь Марата Артуровича назвать, — задумчиво бормочу.
— У нее вроде девочка должна была родиться, — морщится он.
— Значит, Марта! А что? Дань уважения боссу, что поступил, как настоящий герой.
Егор хватается за голову, затем потирает лоб. Представить строгого Жданова, принимающего роды, кажется, выше его сил.
— И что, все прошло нормально? С ребенком и Настей точно все в порядке? — вновь спрашивает, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Егор, что такое летучка? — игнорирую его вопрос. Не до Насти мне сейчас — другое дело горит.
— Планерка.
— Я так и подумала. Спасибо.
— Ага, — кивает он, мешкается, смотрит на документы в моих руках. — Давай, помогу. Теперь понятно, почему ты такая заполошная.
— Да нет, я всегда такая, — выдаю себя.
— Я в шоке, Настя здесь прямо в офисе… Да уж…
— С кем не бывает, — отшучиваюсь, пожимая плечами.
— Вообще-то ни с кем, — ухмыляется он.
Далее мы молча готовим переговорку, но Егор то и дело поглядывает на меня с улыбкой.
Закончив расставлять стаканы с водой и поправляя на стене криво висящую картину с абстракцией, я чувствую, как нервы натягиваются, словно струны. В голове прокручивается что, как только Жданов увидит меня, опозорит и выгонит при всех.
Егор все еще здесь, будто сомневается, стоит ли оставлять меня одну на этом "Титанике".
— Может, кофе? — предлагает он, заметив мое состояние. — После планерки. Вижу, что ты нервничаешь и расстроена из-за первого рабочего дня.
— Не откажусь, — выдыхаю. — Только крепкий. И побольше.
— А… может, тогда просто после работы заскочим в кофейню? Тут есть хорошая неподалеку.
— Я не против, — выдаю с улыбкой.
— Кхм-кхм, я вам не помешал? — раздается ледяной голос за спиной.
От страха вздрагиваю и резко оборачиваюсь назад.
Жданов багровеет от злости, сжимая в руке папку.
— Опять ты?
— Я… я подготовила переговорку к планерке, как вы и просили, — лепечу, стараясь не смотреть ему в глаза. Руки предательски дрожат.
— Я просил? Тебя? — пауза. Жданов занимается самокопанием в своей памяти, — Филиппов, выйди, — наконец рявкает биг-босс.
Егор словно ошпаренный, испаряется за секунду, захлопнув за собой дверь.
Марат Артурович демонстративно идет к столу, с грохотом бросает толстенную папку. В помещении наступает гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.
Ну теперь точно, доигралась ты, Сазонова. И никакие торчащие соски тебе не помогут.
— Оля, Оленька, Олёнок, что же мне с тобой делать? — говорит, затем переводит внимание на часы и тихо чертыхается. — Так, бери блокнот, ручку, записывай все важные моменты, которые будут обсуждаться. Справишься — работа твоя, а если нет, я лично выброшу тебя из офиса. Понятно?
— Спасибо! Я справлюсь! — взвизгиваю от радости.
Но радость была недолгой.
Когда переговорную начали заполнять сотрудники, я поняла одно: планерка обещает быть жаркой.
Оля
Вы смотрели ток-шоу, где обсуждается какая-либо острая тема и участников, а также зрителей накрывает эмоциями? Крики, споры, жаркие баталии…
Кажется, именно на такое шоу я и попала. П-с-с? Где камеры? Куда смотреть?
Теперь понимаю, почему Жданов поручил мне это задание. Вот же хитрый жук! Два часа ада. Из ноздрей разве что дым не идет, спина липким потом покрылась, дышу паровозом. Да я и половины записать не успела! А главное, как из этого базара можно было понять, что “важное”, а что нет?
— Антонов — Восток под твою ответственность, особенно проверь Владивосток, там вплоть до проверок дошло. В общем, плохо все. Филиппов — жду отчет по Челябинску, Екатеринбургу, Тюмени и Тобольску. Кирсанова — Беларусь, где данные по сотрудникам? Наталья, я долго еще буду ждать? Все, начинаем работать, а не штаны протирать! — Жданов хлопает по столу, и все мгновенно вытягиваются по струнке. — Все, давайте закругляться. Расходимся по рабочим местам. Каждому срок — три дня.
Все стремительно утекают из переговорной, и мы с боссом остаемся вдвоем.
— Ну что, Ольга Егоровна, как ваши успехи? — спрашивает он с нотками язвительности.
Пожимаю плечами, а лицо такое, будто лимон съела.
Жданов протягивает руку. Встаю, передаю свои кривые записульки, сажусь обратно на стул. Стыдно-то как.
Читает, брови то вверх ползут, то вниз, то усмехается, то складывает губы в трубочку и выдыхает…
— Ольга Егоровна, сами что думаете?
— Что вы дали мне слишком сложное задание.
— Что значит сложное? Мы с вами тут не в песочнице играем, чтобы вам легко было.
— Марат… — вновь вскакиваю со стула, цепляюсь за что-то колготками. Уродливая стрелка быстро ползет вниз. Только этого мне и не хватало для полного счастья.
Жданов отрывает взгляд от бумаг, внимательно смотрит на меня, скользит взглядом по ногам.
— Ольга, сядьте, — спокойно говорит, указывая на стул. — И да, задание сложное. А вы думали, я вас здесь в качестве картины оставил? Так, для красоты… Вы же сами хотели доказать, что стоите того, чтобы я вас оставил. Вот ваш шанс. Был…
Сглатываю обиду и сажусь. Молчу, глядя на свои дрожащие руки. Он возвращается к бумагам, а я лихорадочно соображаю, как выкрутиться. Кажется, этот провал похоронит мои последние надежды.
Камень-на-Оби жди, я скоро вернусь.
— Завтра будет лучше, а послезавтра еще лучше, я быстро учусь, — бубню себе под нос.
— Ольга, я с самого начала заметил, что ваша энергия так и плещет через край. Да, мне нужен помощник, срочно, но… Поймите меня правильно, к сожалению, вы действительно не подходите. Да, кстати… Не забудьте спуститься в кадры и бухгалтерию.
— Н-но…
— Хватит, — выставляет он руку.
Сжимаю пальцы в кулаки. Встаю. Горделивой походкой иду от бедра и по барабану, что на колготках стрелка.
— Всего вам доброго, мистер-говнюк, — бросаю уже в дверях и выхожу.
Возвращаюсь в приемную Жданова, быстро собираю свои вещи и пулей в кадры. Спустя еще минут пятнадцать на первом этаже меня перехватывает Егор. Честно говоря, я уже и забыла о нем.
— В кофейню? — улыбается он, протягивает руку, забирает у меня сумочку.
Вспоминаю о своих драных колготках, одергиваю пальто, в попытках прикрыть свой стыд и срам.
— Идем. Утешу свое горе тортиком и кофейком.
— Какое горе? — бросает на меня непонимающий взгляд.
— Босс меня выгнал.
— Серьезно? Почему?
— Да что тут рассказывать, — хлюпаю носом, перед глазами тут же маячит родной городок и разочарованные во мне родители… И такая обида накатывает. — Козлина этот ваш Марат Артурович! Вот почему! — выпаливаю на эмоциях, поворачиваю голову и замечаю, что в паре шагов от меня идет Жданов.
Егор бледнеет и, кажется, обретает сверхспособность сливаться с окружающей средой. Хамелеон он, что ли?
— Может, не услышал? — заговорщицки шепчу моему “почти” коллеге.
— Сомневаюсь, — обморочно выдает он.
За чашечкой латте и абрикосового чизкейка рассказала Егору все как есть. Он то в шоке прикрывал ладонью рот, то крякал от смеха, под конец истории уже смеялся в голосину. Даже кофе немного пролил на себя.
А вот мне не до смеха было. Если только чуть-чуть, но это от внутренней истерии.
В своей съемной квартире-студии дала волю эмоциям — рыдала белугой, пока не провалилась в сон. А когда открыла глаза, на часах было девять вечера.
Поплакала еще раз. Позвонила маме. Позвонила подруге. За разговором даже не заметила, как оделась, дошла до магазина, схватила бутылку белого сухого вина...
И вот, я уже стою на кассе.
— Девушка, можно ваш паспорт? — просит кассир.
— Светик, секунду, — отрываю телефон от уха. — Паспорт? Мой?
— Да, ваш паспорт.
— Света, я потом перезвоню, — сбрасываю звонок и шарю по карманам.
Нет, с одной стороны, это льстит, меня приняли за несовершеннолетнюю, с другой, злит, ведь у меня нет при себе паспорта, а желание надраться — огромное.
— У меня нет с собой паспорта.
— Водительское удостоверение?
— Тоже нет, — растерянно отвечаю.
— Тогда я не смогу пробить вам алкоголь.
— Да вы издеваетесь? Мне двадцать четыре года!
— Без документа, удостоверяющего личность, не могу продать, — женщина гнет свое.
— Серьезно? У-у-у, да что за день такой? Сначала роды, потом меня выгнали с работы… дважды! А потом мои колготки порвались и меня выгнали еще раз! А еще… еще… я дважды за день обозвала своего начальника! А он все слышал! Поэтому просто продайте это винишко. Мне, правда, надо.
— Такие правила. Вы не выглядите на свой возраст, — говорит робот-женщина.
Вздергиваю подбородок, намереваясь уйти гордо и красиво, но в этот момент за спиной слышу знакомый голос:
— Пробейте эту бутылку вина.
Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с леденящим душу взглядом Жданова…
Марат
Сегодня точно не мой день.
Сначала Настя решила разродиться раньше срока, да еще и прямо на рабочем месте. А потом появилась совершенно ненормальная стажерка, которая просто не принимает отказов и не понимает слова “нет”. Как на зло и на работе аврал.
После работы тошнил в пробке в сторону дома и думал, как у меня, кто держит все под контролем, всего за один день, произошло столько нелепых событий? Некстати вновь вспомнил стажерку-Ольгу. Улыбнулся. Девица конкретно с огромными мадагаскарскими тараканами в голове.
Оказавшись дома, первым делом принимаю душ. По привычке проверяю почту. В итоге зависаю еще на несколько часов, разгребая рабоче вопросы.
Пришел в себя, когда на часах уже было девять часов вечера.
Плетусь на кухню, задумчиво гипнотизирую пустой холодильник. “Холостяцкая жизнь — дерьмо” — проносится в голове. Я привык жить один, но в такие моменты, не в первый раз думаю, о том, почему до сих пор не женился?
Тяжкий вздох. Натягиваю джинсы, футболку, куртку. Выхожу из дома и направляюсь в ближайший круглосуточный магазин. Покупаю полуфабрикаты, пиво и вредное на перекус. Уже на кассе замечаю знакомое лицо. Ольга! "Что она здесь делает?" — промелькивает в голове. За ней в очередь на кассу встает какой-то мужик, следом — я. А интересный у нее выбор — одна бутылка вина и больше ничего. Давлю улыбку, пока не слышу, что кассир просит ее предъявить паспорт. Тут уже кое-как сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос.
— У меня нет при себе паспорта, — растерянно отвечает она.
Обломинго.
Спор затягивается до тех пор, пока Ольга не выпаливает:
— Серьезно? У-у-у, да что за день такой? Сначала роды, потом меня выгнали с работы… дважды! А потом мои колготки порвались и меня выгнали еще раз! А еще… еще… я дважды за день обозвала своего начальника! Поэтому просто продайте это винишко, мне, правда, надо.
Так она из-за работы решила напиться? Что за бред? Не вышло у нас в компании, получится в другой…
— Такие правила. Вы не выглядите на свой возраст, — отвечает ей кассир.
Девушка, сопит, вздергивает подбородок и намеревается уйти.
— Пробейте мне вино, — выдаю раньше, чем успеваю подумать о том, зачем мне это надо.
Злюсь сам на себя.
Мужик передо мной косится с хитрым прищуром.
— Проходите вперед, видимо, вам очень надо, — бросает он с подколом.
Кассир быстро пробивает мои покупки и вино.
— Держите вашу бутылку, — передаю алкоголь Ольге.
Глаза красные, лицо немного отекшее — плакала?
— Спасибо, — бормочет она, достает из кармана телефон. — Можете сказать ваш номер телефона или карты, я переведу вам.
— Ничего не надо. Считай, что это в качестве платы за сегодняшний день.
— Тогда… Спасибо еще раз. Всего доброго, — тихо говорит она. Разворачивается и направляется к выходу из магазина.
Сам не понимаю как, оказываюсь около нее и хватаю за руку.
— Оля! — выдаю громче, чем следовало бы. — День сегодня…
— Дерьмовенький, — заканчивает мою мысль.
Киваю.
— Неподалеку живете?
— Да, в двадцать четвертом доме.
Понятно. Живем буквально через дорогу друг от друга. Вот точно, Земля круглая.
— Слушайте, не хотите заскочить в бар? После такого тяжелого дня немного мозги проветрить? — накидываю ей.
Ольга переводит слегка растерянный взгляд на бутылку вина, затем на меня.
— Я вас говнюком и козлом обозвала сегодня. Вы уверены, что хотите со мной в бар сходить?
— С тебя кружка пива в качестве извинения за оскорбление.
— А с вас две за мои умершие нервные клетки. А они, между прочим, не восстанавливаются.
Усмехаюсь и покорно киваю.
— Заметано.
Знал бы я заранее, чем все закончится…
Марат
— До меня дойдем, продукты скинуть надо, — бросаю непринужденно.
— Вы хотели сказать, набор холостяка? — давит смешок мой несостоявшийся помощник.
— Что-то не нравится? — вздергиваю бровь.
— Какой же вы душнила. Знаете, вам надо больше комедии смотреть или не знаю… стендапы комиков.
— Ну да, ну да… Ты, судя по всему, наоборот, их пересмотрела.
— Душный. Душный душнила-а-а, — тянет она.
Отворачиваюсь в сторону. Улыбаюсь. Впервые такую девушку встречаю.
— Я вас здесь подожду, — говорит она, когда открываю дверь подъезда.
— Мама не разрешает к незнакомым дядям в гости ходить?
— Типа того, а то мало ли что у вас на уме. Безопасность, знаете ли, превыше всего.
— Как знаешь, — пожимаю плечами и спокойно иду домой. Не переживаю, территория моего дома огорожена, все под камерами, да и спокойно у нас, а вот через дорогу, где живет Ольга обычные девятиэтажные панельки. Контрасты города.
— Боженьки, а надухарились-то вы как! — выдает она, как только я выхожу из подъезда.
— Ну хоть кто-то из нас должен выглядеть хорошо, — выдаю порцию сарказма.
— Вот поэтому вы и холостяк.
— Да с чего ты это взяла вообще?
— Да по вам же видно! Ваша девушка — это рабочий ноутбук, а любовница — ноутбук, что дома стоит.
Я вроде взрослый мужик, а задело. И казалось бы, какое мне дело до слов какой-то глупой выскочки. Идиотки. Но…
Переклинило.
Всю дорогу шли, подкалывая друг друга, и пили вино из горла. В баре шоты залетали в меня один за другим. Ольга, кстати, тоже не отставала. Кажется, мы даже танцевали, а потом драли голосовые связки, исполняя “По барам” Анны Асти.
Закончилось все… В моей постели.
И пришел я в себя не утром, а когда жадно срывал с Ольги нижнее белье. На мгновение замер. “Еще не поздно остановиться” — мелькнуло в мыслях. “Давай же, Марат, включай мозги!” — затрещало следом. Оля приподняла голову, масленые глазки смотрели с недоумением. Выпустив остатки кислорода из легких, содрал с нее трусы…
Ровно в семь утра разбудил будильник, и я познал всю боль. Голова трещала так, что клянусь, хотелось просто разбить ее о стену. Во рту кошки нагадили и там же сдохли. Желудок центрифугой крутило болезненными спазмами.
С трудом поднялся с кровати. С трудом добрел до ванной. С трудом умылся и принял контрастный душ. Зубы почистил, прошелся дополнительно ирригатором. Выпил на кухне стакан теплой воды. Улетел в туалет. Повторил водные процедуры. Слегка полегчало.
Вернулся в спальню, и меня чуть повторно не вывернуло от спертого запаха перегара и разбросанных на полу презервативов. Быстро собрал “капитошки” в салфетку, выбросил в мусорное ведро. Опять вернулся в спальню, открыл окно, впуская свежий воздух. Ольга тут же заворочалась под одеялом. Быстро взглянул на часы, понимая, что уже опаздываю, подошел к кровати и потянул уголок одеяла, чтобы разбудить ее.
— Оля… — выдавил с трудом и заткнулся, глядя на обнаженное женское тело.
Нет, не хочу быть уродом. Пусть спит. На воровку она непохожа. За имущество абсолютно не беспокоюсь. Укрываю девушку одеялом, закрываю окно. Пишу записку, указывая свой номер телефона, и оставляю ее на тумбе вместе со вторым комплектом ключей.
Выскальзываю из квартиры, стараясь не шуметь. На парковке меня ждет мой верный конь. Запрыгиваю в салон автомобиля, завожу мотор и выезжаю на утреннюю магистраль. Голова все еще раскалывается, но я быстро переключаюсь на мысли о работе.
В офисе завариваю себе двойной эспрессо (хотя обычно не пью кофе) и просматриваю почту. Как обычно, все срочно и горит. Расслабиться не удастся. Вспоминаю Олю. Интересно, что она сейчас делает? Проснулась? Прочитала записку? Делаю звонок в HR-отдел, узнаю номер ее телефона.
Отправляю сообщение. Перечитываю. Вроде нормально написал. Ни слова грубого. Четко и по делу. Убираю телефон в сторону.
Отгоняю навязчивые мысли. Сегодня важный день, нужно сосредоточиться на делах. Нельзя позволить вчерашней слабости влиять на мой рабочий настрой.
Но образ Оли продолжает маячить перед глазами, напоминая о нашем ночном безумии.
Смотрю в документы, а вижу изгибы ее хрупкого тела. Беру в руки печать, тут же представляю, как сжимал руками ее сочную грудь. Делаю глоток воды, а во рту ее вкус стоит. Член моментально реагирует твердой стойкой, до легкой боли в просаке.
— Марат Артурович, отчет по Уралу, как вы и просили, — Кирсанова проходит в кабинет и кладет на мой стол папку.
Пошевелиться боюсь, чтобы не спалить световой меч, рвущийся в бой прямо из штанов. Впервые жалею, что у меня прозрачный стеклянный стол. Резко хватаю папку и кладу перед собой, прикрыв ею обзор моих достопримечательностей.
Чертова Ольга! Из-за нее все!
— Спасибо, Алена, — выдавливаю, стараясь говорить как можно более расслабленно. По факту — звучу, как кошак, которому яйца отдавили. — Можете идти.
Она кивает и направляется к выходу, но замирает у двери. — Марат Артурович, вы как-то странно выглядите. Все в порядке? Может, вам нездоровится? Лицо красное...
Ох, лучше бы ей было все равно. Но эта долбанная забота в ее глазах… И шаг в мою сторону. Взглядом сканирует. Так и хочется крикнуть: “Стоять! Стрелять буду!”, но приходится брать себя в руки.
— Все отлично, Алена. Просто немного устал. Идите, работать.
Кирсанова смотрит на меня с подозрением, но уходит, а я с облегчением откидываюсь на спинку кресла, поправляя в брюках член. Надо будет заменить стол. И постараться избавиться от мыслей об Ольге, конечно. Хотя, признаться честно, от этого избавиться гораздо сложнее.
Позже рабочие вопросы все-таки поглотили меня с головой и только в обед, смог найти пару свободных минут. Быстро открыл мессенджер, проверил сообщения. Мое прочитано, но ответа нет. В сети была час назад. Только собираюсь позвонить Оле, но раздается стук в дверь, после чего она открывается и в проеме, показывает голова Егора.
— Марат Артурович, простите, что отвлекаю вас…
— Слушаю тебя, — сдвигаю брови к переносице.
— Тут стажерка заходила, та, что вчера была.
— Оля? — вскакиваю с кресла.
— Да. Просила передать вам это, — Филиппов проходит и аккуратно кладет на стол желтый надутый конверт.
— Подожди, когда она была здесь?
— Минут десять назад, — задумчиво отвечает Егор. — Кстати, пришла информация по поводу новой упаковки для тортиков…
— Егор, потом, я все посмотрю. Ты свободен, — отмахиваюсь от него, гипнотизируя конверт.
— Скину вам на почту.
— Отлично.
Дверь закрывается, и я, наконец, остаюсь один. Вскрываю конверт. Внутри лежат ключи от моей квартиры.
Ни записки, ни сообщения в мессенджер.
— Сазонова, да ты издеваешься? — рычу и тут же набираю ей.
Гудки идут, но на звонок она не отвечает. Бесит. Набираю снова, и снова тишина. "Вот же чертовка!" — проносится в голове. Что это значит? Зачем она принесла ключи? Я же по-русски написал ей, что сам заберу. САМ. То от нее не отвяжешься, то в игнор кидает.
Вариантов немного, и все они одинаково неприятные.
Первый — она пожалела о том, что случилось ночью. Ну… Мы же не дети. Так какого? Или я был так плох? Нет, быть того не может. Второй — но не менее противный — она просто решила подразнить, набить себе цену. С хера ли загуляли? Обычный секс и ничего более… Что она там себе надумала?
С минуту ловлю тупняк.
Хватаю пальто, вылетаю из кабинета и мчусь к лифту. "Ну, Оля, погоди. К твоему дому я приеду очень быстро, точно быстрее тебя". В голове рисуются разные картинки, одна безумнее другой. Но одно мне ясно: моя крыша поехала, как талый снег по весне.
Марат
До дома Оли долетел в рекордные сроки. Адресочком ее, на всякий случай тоже разжился.
Паркуюсь около подъезда. Выхожу из машины, набираю номер Олиной квартиры на домофоне. Нет ее дома. Как и думал, я приехал раньше.
Возвращаюсь обратно, ныряю в теплый салон. Жду. Каждая минута тянется вечностью, но принципиально не звоню ей и не пишу.
Злость коплю.
Оля появляется спустя двадцать минут. Выходит из-за угла дома, размахивая крафтовым пакетом и уверенной походкой направляется к своему поезду. Довольная вроде.
Пора.
Вываливаю из тачки, иду навстречу.
— Привет, — бросаю недовольным тоном.
— Привет, — отвечает с легкой улыбкой.
Замечаю на ее щеке пару крошек и крем в уголке губ.
— Что это у тебя? — киваю на пакет, стараясь скрыть раздражение.
— Булочки, — беззаботно отвечает она. — Хочешь?
Предлагает так, будто я не ждал её тут почти полчаса, нервно кусая губы. Хотя... ей-то откуда это знать.
— Зачем ты привезла ключи в офис? Я же написал, что сам заберу.
— Мне несложно было. Я спрятала их в конверт, никому ничего не говорила, просто попросила Егора передать, — опускает взгляд, густые ресницы слегка подрагивают. Приобнимает сама себя за плечо.
— Все в порядке? — делаю шаг вперед.
— Да, все хорошо.
Честно говоря, даже не знаю, что еще сказать. Стою в полнейшем ступоре. Ну и зачем приехал спрашивается?
Молчание затягивается, давит на виски нарастающим напряжением. Смотрю на Олю, пытаюсь прочитать что-то в её лице, но вижу лишь спокойствие, за которым, я уверен, скрывается целый океан эмоций. Черт бы побрал эти женские штучки.
— Ладно, — выдыхаю наконец, — Тогда… пока.
Она кивает, делает неуверенный шаг в сторону подъезда, потом останавливается и оборачивается.
— Всего доброго, Марат Артурович.
Злюсь на нее, на эту дурацкую ситуацию, да на все вокруг. Упитанный голубь, что бродит туда-сюда около лавочки и то раздражает.
— Иди уже, — говорю, стараясь скрыть раздражение в голосе. Она снова кивает, на этот раз без слов, и быстро уходит. Стою, смотрю Ольге вслед, пока она не исчезает за дверями. И только тогда возвращаюсь к машине, чувствуя себя полным идиотом.
И что это было?
Как только оказываюсь дома, сразу подхожу к окну, гипнотизирую ее дом. Интересно, куда выходят ее окна?
Оборачиваюсь. Спальня идеально убрана, кровать застелена. Ничего не напоминает о том, что происходило этой ночью. Все, как обычно.
Пусто.
— Хрень полная… — растираю лоб и снова исследую взглядом дом напротив. В каждом окне пытаюсь отыскать Олю.
Когда надоедает, бесцельно брожу по дому.
Сажусь за стол, открываю ноутбук, привычно просматриваю рабочую почту, которую не успел разобрать днем. Пытаюсь сосредоточиться, но мысли возвращаются к ней снова и снова. Как она там? Что делает? Думает обо мне? И все-таки жалеет о произошедшем или нет?
Не выдерживаю. Хватаю телефон, открываю список контактов. Гудки кажутся бесконечными. Наконец, сбрасывается.
Она не ответит. Я был уверен в этом.
За окном стемнело, в окнах домов зажглись огни. Я вновь стою у окна, все также гипнотизируя ее дом. И вдруг в одном из окон мелькает силуэт. Она? Не может быть! Что вообще можно рассмотреть с такого расстояния? Я тупо брежу. Вот только сердце бешено колотится в груди, подсказывая, что это она.
Спустя несколько минут, стою запыхавшийся, взъерошенный и слушаю монотонные гудки домофона.
— Да? — Оля неуверенно отвечает.
— Оль, это Марат. Жданов.
Пауза.
— Откроешь?
Звучит характерный звук, и я тяну на себя дверь. Поднимаюсь на шестой этаж. Оля стоит в голубой пижаме с ярко-желтыми утятами, сонно потирая глаза.
Колотит меня с нее. Ядерный коктейль. Она одновременно и бесит меня до трясучки, и манит к себе.
— Одна живешь? — киваю, указывая взглядом за ее спину.
— Д-да… снимаю эту квартиру...
— Я зайду? — говорю и сам уже нагло вторгаюсь в ее жилище.
— Что-то случилось? — спрашивает, прикрывая за мной дверь.
— Да. Еще как случилось.
— И что же? — оборачиваясь, спрашивает она.
Собираюсь выдать все, что о ней думаю, но слова застревают в горле сухим комком.
— Пожалела, о том, что между нами произошло? Честный ответ дай.
Взгляд из-под ресниц. Долгий, пронзительный. Режет по живому. Все-таки, да?
— Было и было — наконец отвечает. — К чему этот вопрос сейчас?
— Хорошо. Потому что я думал, предложить тебе выйти на работу, не хотел, чтобы между нами были недомолвки. Нет времени искать нового помощника, а с тобой… Думаю, я тогда погорячился. Так, что… выйдешь?
Закусывает губу, отводит взгляд в сторону.
— Да, конечно. Спасибо, Марат… Артурович.
— Оль… Ну сейчас же можно без этого обойтись, — касаюсь ее плеча, и по телу жар проносится волной. Головой понимаю, что не надо нам сближаться, а внутряк свое гнет. Тело в буквальном смысле жаждет еще раз слиться с этой девушкой в единое целое.
Неосознанно тянусь второй рукой, но Оля тут же выскальзывает, торопливо открывает замок и распахивает дверь.
— Тогда до завтра Марат Артурович, — выдает, давая понять, что мне пора уходить.
"Марат Артурович…" — собственное имя эхом отзывается в голове. Этот официоз противно царапает слух.
Понял. Да, так будет правильно, но чертовски неприятно.
— До завтра… — выдыхаю и ухожу домой.
Оля
“Я пропала” — первая мысль, что приходит мне на ум, как только открываю глаза.
Такого стыда я еще никогда не испытывала. Это же надо было так надраться, что прыгнуть в койку к мужику и переспать с ним. И не просто с каким-то мужиком (это было бы куда лучше), а с самим Ждановым! С тем, у кого самый отвратительный характер на свете. Мистером — офисный абьюзер. Боссом-тираном. Душнилой-ботаником. Человеком-калькулятором. И… дико сексуальным красавчиком.
Черт! Я реально об этом подумала.
Высовываю свой трусливый нос из-под одеяла. Тишина стоит. Осторожно вылезаю из кровати, кутаюсь в одеяло, крадусь на цыпочках по паркету, выглядываю из спальни.
Пробежавшись по квартире, понимаю, что я абсолютно одна. Возвращаюсь в спальню и только тогда замечаю на тумбе записку и ключи.
Пара предложений, написанных в деловом стиле, и номер его телефона. Ищу свой смарт и когда нахожу, вижу входящее смс.
Прикрываю глаза, падаю обратно на кровать. Пялюсь в потолок. Психую, колочу пятками, как маленькая капризная девочка.
Переспал и ведет себя как… да как ни в чем не бывало! А я между прочим… Парюсь.
О чем он поговорить хочет? Зачем? Для чего?
Сжимаю пальцами переносицу в попытках вспомнить, не предлагала ли я свое тело в секс-рабство в обмен на должность его помощника? Нет, я, конечно, та еще дура, но ведь не до такой степени отчаявшаяся. Хотя… Тут мое сознание некстати подкидывает напоминание о том, что если я срочно не устроюсь на работу, не смогу оплатить аренду квартиры за следующий месяц.
И привет, родные края.
Ладно, соберись, тряпка! Сазонова, ну сколько тебе лет? Накрутила себе по пьянке невесть чего. Это был всего лишь секс. Один раз. Ничего не значащий. Для него. А для меня…
Почему все так сложно? Почему именно Жданов?
На фиг!
Снова вскакиваю с кровати. Нужно что-то делать. Как-то передать ему ключи, не встречаясь с ним. Да и говорить нам, вообще-то, не о чем.
Мне надо заниматься поиском работы, а не мозгокопанием.
На сообщение не отвечаю. Собираюсь, заправляю постель и покидаю квартиру. Возвращаюсь домой, принимаю душ, одеваюсь и через полчаса, трясусь в душном, пропахшим уличной грязью и влагой автобусе до офиса “Малинов”.
Кабинет Жданова намеренно игнорирую, скользнув мышкой в дверь напротив.
В отдел контроля качества.
— Всем привет! — лучезарно улыбаюсь.
— Э-э-э, а разве ты не… — начинает троить Алена.
— Егорушка, можно тебя на пару слов? — быстро перевожу все свое внимание на мужчину.
— Да, идем, — Егор встает и выходит вслед за мной из кабинета.
Проходим по просторному коридору, сворачиваем за угол.
— Оль, что там у вас происходит? Жданов все-таки оставил тебя в компании? — почему-то шепчет он.
— Нет, то есть… В общем, нет, я не работаю.
— Тогда, что ты тут делаешь?
Суматошно начинаю рыться в своей сумке.
— Да где же он, — закипаю. — Неужели забыла?
Наконец, в "ридикюле-Нарнии" нащупываю дутый конверт и достаю его.
— Вот. Передай это боссу.
— Что там? — Егор смотрит с недоумением.
— Бомба. Я так расстроилась, что Жданов меня выгнал, вот и решила отомстить, — выдаю злобный смешок и поднимаю взгляд.
Егор стоит бледный как бумага.
— Я пошутила. Там просто его вещь. Когда собиралась вчера, нечаянно прихватила чужое из кабинета. Неудобно как-то стало. Вот, решила вернуть, — нагло вру и не краснею. — Просто не хочу с ним встречаться. Он какой-то одичалый у вас.
Егор облегченно выдыхает, но цвет лица все еще оставляет желать лучшего. Забирает конверт из моих рук, словно это заразная вещь.
— Оль, ты хоть думаешь, что говоришь? С такими шутками можно вляпаться в неприятности.
— Просто хотелось немного разрядить обстановку. Не думала, что ты всерьез воспримешь.
Егор качает головой, но на его лице появляется легкая улыбка. Видимо, мой саркастичный юмор немного его успокоил.
— Ладно, отнесу. Слушай, может, обменяемся контактами?
— Почему бы и нет, — пожимаю плечами.
Делимся номерами телефонов, прощаемся.
Наблюдаю, как он уходит, и чувствую облегчение. По крайней мере, одна проблема решена. Теперь нужно придумать, что делать дальше. И где найти работу, желательно, без таких нервных начальников. Может промоутером-аниматором пойти? В “Пылающую курочку”, например. А что? Зато всегда сытая буду. Правда, чувствую, если регулярно есть эту курочку, то потом можно получить “пылающую жопку”.
Так и вижу себя в костюме гигантский курицы, размахивающей крыльями и зазывающей прохожих. Картина, прямо скажем, сюрреалистическая.
Нет, придется поискать что-то менее “пылающее”.
Выхожу из здания офиса и как-то сразу скисаю. Все у меня через одно место. И как бы я ни пытаюсь гнать в сторону мысли о Марате, но ничего не получается. Он словно канцелярской скобой впился. Под кожу врезался. Клещ зубастый.
По пути на остановку замечаю милую пекарню и прямой наводкой топаю в ее сторону. Когда мне грустно, всегда пробивает на сладкое. Да-да… стресс заедаю.
Почти довольная, еду домой с полным пакетом булочек с корицей.
И все бы у меня было нормально, не появись Марат у моего подъезда. Да еще и недовольный, с претензией. В общем, настроение окончательно испортилось.
Корю себя за глупый поступок, который совершила ночью. Потом жалею и успокаиваю, запихивая в рот булочку. Боже, она восхитительна!
От нечего делать, навожу уборку, принимаю горячую ванну с пеной, затем надеваю любимую пижаму, наливаю чай и включаю расслабляющую музыку. Нужно забыть обо всем и просто отдохнуть.
Но как назло, раздается звук домофона. И кто бы мог подумать? Конечно же, это босс-террорюга. Приперся и повторно разматывает все мои нервы. А потом добивает меня предложением выйти на работу…
Внутри себя выкрикиваю жесткое и безапелляционное “нет!”, а вслух соглашаюсь.
Закрываю за Ждановым дверь, упираюсь в нее лбом.
— Мне просто нужна работа и деньги, чтобы платить аренду… — бормочу себе под нос. И ни капельки этому не верю.
В голове вновь всплывают его слова.
Не такого я ожидала, но… Хорошо, Марат Артурович. Значит, ведем себя словно ничего не было? Босс и помощник?
Окей! Без проблем! Еще посмотрим, кто кого...
Марат
Как только встаю с кровати, прямой наводкой плетусь на балкон, чтобы посмотреть на дом, в котором живет Оля.
Пару минут пялюсь в окно, в котором, как мне кажется, вчера видел ее. Шторы задвинуты, но я вижу, что в квартире горит свет.
“На работу собирается” — мысленно проговариваю.
В ванной торчу дольше обычного. Смешно, но будто на свидание собираюсь. Около гардероба тоже зависаю дольше обычного. Психую. Хватаю самый дорогой костюм. Идиот я.
Когда выхожу из дома, мелькает шальная мысль набрать Оле и подвезти ее до работы. Достаю телефон. Слушаю бесконечные гудки. Скорее всего, она уже в дороге. Надо было раньше звонить.
Сажусь в машину, выруливаю с парковки.
Припарковавшись недалеко от офиса, начинаю всматриваться в лица прохожих. Сердце немного коротит каждый раз, когда вижу девушку, хоть отдаленно напоминающую ее.
Идет.
Спешит, о чем-то оживленно разговаривая по телефону. Брови свои хмурит, руками эмоционально размахивает. Улыбаюсь, наблюдая за ее жестикуляцией. Такая вся энергичная, живая. Пару раз спотыкается и танцует в попытках сохранить равновесие. Хочется выскочить из машины, окликнуть, но не буду этого делать. Мы — руководитель и подчиненная. Да, так и есть.
Наблюдаю, как она скрывается за дверями нашего офисного здания. Сижу еще минут пять. И все же, что-то в ней цепляет. Сексуальность? Безусловно. Я не стану врать, что не хочу повторения той ночи. Но теперь хотел бы попробовать ее на трезвую голову. Чем еще меня магнитит? Этой непосредственностью, шумностью, кое-где даже наглостью.
Она полная противоположность меня. В Ольге есть то, чего мне порой недостает.
Поднимаюсь в офис, здороваюсь с коллегами. Прохожу в приемную.
Оля уже сидит за столом и изучает, какие-то записи в блокноте.
— Доброе утро! — говорю, в своей привычной манере.
— Доброе утро, Марат Артурович, — слегка улыбается. — Скажите, к кому я могу обращаться, если мне что-то будет непонятно? Анастасии Александровны нет, и мне немного сложно разобраться…
— Конечно. Можешь обращаться ко мне, — киваю. — Пиши в рабочий чат по любым вопросам, с которыми у тебя возникнут сложности. Еще постараюсь выбить на пару часов в день помощника отца, чтобы она натаскала тебя немного.
— Отца?
— Да. Он владелец компании, — киваю и направляюсь в свой кабинет. Падаю в кресло, выдыхаю, слушая свое сердце. Грохочет как ненормальное. Она, оказывается, может быть и такой… Обычной сотрудницей, которая старается влиться в коллектив, освоить новую работу.
Запускаю компьютер, просматриваю задачи на день.
Через час Оля входит с чашкой на небольшом подносе. Смотрит прямо в глаза. Замечаю легкую улыбку.
— Решила, что вы захотите выпить чай.
— Спасибо, поставь сюда, — отвечаю, стараясь не выдать волнения.
Подходит ближе. Ароматом своим накрывает. Ставит чашку сбоку от меня. Разворачивается и, покачивая бедрами, идет к двери.
— Оль…
— Да, Марат Артурович.
— Просто Марат. Мы же одни, — смотрю с укоризной. — Есть вопросы? Может с чем-то помочь?
— Нет, спасибо. Я нашла старую тетрадь Анастасии Александровны, там очень много полезных записей. Пока ее изучаю.
— Хорошо. Да, помощник отца, подойдет к четырем часам и до конца рабочего дня будет тебя обучать.
— Спасибо, — кивает и скрывается за дверью.
После ее ухода встаю из-за стола и долго смотрю в окно, пытаясь собраться с мыслями.
Спустя полчаса в кабинет входит отец.
— Привет! Как дела, Марат? Ну как тебе новая помощница? — выдает с хитрецой. — Хорошенькая, сисястенькая, — подмигивает мне, делая жмякающие движения пятерней.
Брови автоматически ползут к переносице. Ну началось. Опять он за свое.
— Обычная, — выдуваю холодком и утыкаюсь в отчет. Дочитываю последние строчки, откидываю его в сторону. Поднимаю взгляд на довольного отца.
— Что-то ты сегодня не в духе. Какая муха тебя укусила?
— Все нормально, пап. Просто много работы.
— Смотри у меня, не геройствуй. Работа никуда не денется — всегда будет много. Оставляй себе больше времени на отдых. Это я к тому, чтобы больше не видел тебя здесь в выходные дни. Завязывай с этим, а то ведь так и не женишься никогда. Ты лучше к девушке присмотрись, — кивает в сторону двери.
— Она моя подчиненная, ты о чем вообще?
— И что? Тоже мне запретный плод. Ты хоть помнишь, что твоя мать работала у меня бухгалтером? И что? Думаешь, меня это остановило?
— Вот давай только без этих интимных подробностей, — отмахиваюсь, кривя лицо.
— Подробности ему не надо… Да мы тебя... может, прям на работе и заделали.
— Боже... пап... — умоляюще смотрю на него.
— А, да... там, сейчас один из ОККашников слюни пускает на твою секретаршу, только что саблей своей по столу не бьет, — отец веселится и выходит из кабинета.
Вот и зачем приходил вообще?
Возвращаюсь к документам, но буквы пляшут в разные стороны.
— Черт! — раздраженно бросаю, встаю из-за стола и направляюсь в приемную.
Марат
Филиппов возвышается над Ольгой и что-то ей объясняет. Она только и успевает головой кивать.
Слишком близко к ней стоит. Отмечаю, что это мне не нравится. Еще и рубашка у нее, какая-то слишком просвечивающая.
— Егор, — бросаю и вопросительно смотрю на своего подчиненного.
— Добрый день, Марат Артурович. Я показываю Оле, где лежат папки проверок по регионам и городам.
Перевожу внимание теперь на Сазонову. Сидит с растерянным видом, глазками хлопает. Выдыхаю.
— Не задерживайся, я от тебя жду оценку по качеству обслуживания. И мне не нравится, что в Екате тьма жалоб, обсуди с Олегом Викторовичем этот момент. Что у них там вообще происходит? Кого там понабрали? Не только наша продукция, но и сотрудники являются лицом компании. И что я наблюдаю? Позорище…
— К вечеру будет у вас, — кивает он.
— Давай, не затягивай с этим.
— Хорошо, Марат Артурович.
— Оль, а ты, прекрати по каждой мелочи дергать коллег. Если тебе что-то непонятно спроси меня, если срочно. В остальном дождись вечера, секретарь Артура Романовича подойдет и будет тебя обучать.
— Хорошо. Простите, — виновато отвечает, еще и губки дует.
Так проходит два рабочих дня.
Я думал, что между нами будет неловкость, но Ольга ведет себя, как совершенно нормальная сотрудница. Старается вникнуть в рабочие процессы, достаточно быстро учится, соблюдает дистанцию и не переходит границ в общении со мной.
И мне бы радоваться, но за лопатками так и скребет. Еще и Филиппов, при любом удобном случае трется около моего секретаря.
Смотрю на календарь — пятница, шестое марта. Последний рабочий день на этой безумной неделе. Для меня безумной. Еще и праздник на носу.
Барабаню пальцами по поверхности стеклянного стола, который я так и не заменил. Выдыхаю. Тянусь к телефону, нахожу цветочную студию и заказываю букет для матери.
Довольный собой встаю, чтобы пойти на обед. В приемной застаю Филиппова. Опять.
— Оль, после работы встретимся, я с собой ноут возьму, научу тебя, прикольная штука и полезная очень, — довольно скалится он.
— Егорушка, ты просто чудо! — накрывает его руку своей ладонью. — Правда, я давно интересовалась нейросетями и как можно использовать их в работе, но все руки не доходили изучить, — щебечет она.
А меня от одного этого “Егорушка” наизнанку выворачивает. С хера ли он Егорушкой вдруг стал? И куда это они намылились после работы? Вдвоем?
— Ольга, на моем столе документы, сделай три экземпляра копий. Одну отнеси в бухгалтерию, вторую — передай секретарю нашего директора и третью — вернуть мне.
— Будет сделано! — бодро чеканит она.
Перевожу взгляд на Филиппова.
— Егор, у тебя рабочих задач нет? Зачастил сюда.
— Простите, просто у Ольги… возникли проблемы, и она попросила помочь, — виновато скулит он.
— Когда у Ольги возникают проблемы, — нажимаю тоном и перевожу на нее взгляд. — Она должна обращаться ко мне, а не отвлекать сотрудников. Да, Ольга Егоровна? Я ведь уже говорил об этом и не раз?
— Простите, — отвечает и отворачивает голову в сторону.
Да в смысле? Еще и недовольна?
В кабинете повисает напряженное молчание. Чувствую, как кровь приливает к лицу. Бесит меня эта ситуация.
— Надеюсь, этого больше не повторится, — сухо произношу, стараясь сохранять спокойствие. — Егор, займись делом, иди уже и не мозоль мне глаза, пока не уволил тебя. Ольга, жду копии документов на столе через десять минут.
Филиппов тихо выскальзывает из кабинета. Сазонова, не поднимая глаз, встает, идет к моему столу, хватает документы и подходит к МФУ. Делает копии. Тяжело вздыхаю, возвращаюсь в свой кабинет, забыв, что собирался на обед. Что это было? Ревность? Едва ли. Скорее, возмущение наглостью и неуместностью. В моем кабинете, в рабочее время…
Весь день меня не покидает чувство раздражения. Я то и дело ловлю себя на том, что поглядываю в сторону стола Ольги, ради этого специально оставил приоткрытой дверь между приемной и моим кабинетом. Глупо, конечно. Но ничего не могу с собой поделать.
В четыре часа появляется помощница отца — Альбина. Каждый день приходит и помогает Оле.
Со спокойной душой выхожу из кабинета, чтобы проветриться.
Я полный идиот. И это факт.
Сначала выгнал стажерку. Затем нажрался в говно и переспал с ней. И под финалочку пригласил обратно на работу. А теперь еще и бешусь.
Сам не понимаю, чем руководствовался, когда творил все это… Словно и не я это был, а совершенно незнакомый мне человек.
Выхожу на улицу, тоскливо поглядывая по сторонам. Март в нашем городе — скорее издевка зимы, чем весенний месяц. Грязный снег, слипшимися комьями лежит на обочинах. Все машины покрыты толстым налетом той же грязи и слились в единую массу. В тон серых домов и тусклого неба. Прохожие кутаются в теплые платки и поднимают воротники, пытаясь укрыться от пронизывающего до самых костей, ветра. Даже вывески заведений, фирм, магазинов выглядят неопрятно и уныло.
На юг хочется. Лета хочется. Глаза истосковались по ярким краскам.
И тут же Олю рядом с собой вижу.
Взгляд цепляется за остановку общественного транспорта неподалеку. Точнее, за автомобиль с ярким плакатом “Тюльпаны” и открытым багажником. Предприимчивый “бизнесмен” задумчиво месит снежную грязь вокруг своей машины, потягивая сигарету.
Восьмое марта в воскресенье. Праздник. Нужно будет заехать к родителям поздравить маму. А в понедельник в офис. В этом году дополнительного выходного не будет, кажется, его перенесли на майские праздники. Сегодня у нас спокойно, поздравлять дам договорились в понедельник. Как обычно, кипишь будет… Зато день, сокращенный на пару часов.
Возвращаюсь в офис. Оставшееся время полностью зарываюсь в бесконечных отчетах, проверках…
Я бы и дальше так сидел, если бы в дверь не раздался тихий стук, после чего в кабинет заглядывает Оля.
— Марат Артурович, рабочий день закончился, я могу идти?
Быстро перевожу взгляд в угол экрана ноутбука. Действительно, уже перевалило за шесть вечера.
— Да, ты свободна.
— До свидания, — с робкой улыбкой говорит она.
— До завтра, — киваю.
— До понедельника. Завтра ведь суббота.
— А… да.
Оля разворачивается, и в этот момент я слышу голос Филиппова.
— Освободилась? Идем? Давай мне свою сумку, я понесу.
Дверь закрывается и наступает тишина. Вакуум заполняет кабинет, вытесняя остатки рабочего шума и мыслей.
Вновь утыкаюсь в экран, но мысли так и роятся вокруг Оли и Филиппова, как назойливые мухи. Пытаюсь сосредоточиться, отгоняя дурные размышления, но это бесполезно. По кругу гоняю, омерзительные картинки, где Егор делает с моей помощницей то, что я делал с ней той ночью и хочу повторить еще.
Понимаю, что работать сегодня больше не смогу. Собираю бумаги, выключаю ноутбук. В голове крутится лишь один вопрос: что между ними происходит? Она явно ему симпатична, это я заметил еще в первый день, когда застал их в переговорной.
Направляюсь к выходу, бросая взгляд на ее рабочее место. На столе шоколад из кондитерской, расположенной на углу Советской и Романова. Дорогая кондитерская, дорогой десерт. Оля никуда сегодня не выходила… значит, Филиппов?
Стискиваю зубы, подхожу к столу и хватаю ни в чем не повинную коробочку с намерением выбросить ее в урну. Уже замахиваюсь, но, к счастью, беру себя в руки и возвращаю шоколад на место.
Выругавшись, вылетаю в коридор. Темно и тихо. Все уже давно разошлись. Спускаюсь по лестнице, прощаюсь с охраной на первом этаже и направляюсь к парковке, попутно набирая Оле.
— Твою мать! — рявкаю, когда звонок автоматически сбрасывается после длительного ожидания ответа. — Как ты задолбала меня игнорить!
Хотел субординации? Начальник и подчиненная? Получай, придурок! Теперь другой мужик “танцует” эту девушку!
Оля
После того как Жданов попросил меня вернуться на работу. Я полночи крутила в голове все произошедшее между нами. А еще не могла понять, почему согласилась работать. Несомненно, мне очень нужны деньги, но… ведь было что-то еще.
Ответ банален — он мне понравился. Зацепил.
Глупо было отрицать это и врать самой себе. И вместе с тем, то, как он себя повел… Меня задело, и душа требовала возмездия.
И как бы смело и пафосно ни звучало, но я стойко решила, что у меня будет не только эта должность, но и он сам.
Уверена, Марат, ожидал, что я снова буду лажать по полной. Но с первого (настоящего) рабочего дня, я решила заручиться помощью абсолютно всех вокруг, кроме него. Внутренние чатики оказались мне в помощь. Предполагаю, что всех задолбала бесконечными вопросами, но никто не отказывал мне, чему я была безмерно рада.
Босса не тревожила, все по инструкции: только деловые вопросы, максимум дистанции, минимум контакта.
Почти сразу заметила его недоумение, а еще злость, когда он видел меня в компании с Егором. Внутри моя женщина-лиса ликовала: “То-то же! Ревнуешь? Выкусил Жданов?! Оленька могёт*, умеет, практикует!”.
Признаюсь, во мне даже азарт проснулся. И это касалось как рабочей стороны, так и… личной. Нравилось его выводить, своим игнором. А он все наблюдал, наблюдал и наблюдал за мной.
Я не сдавалась, держала лицо и продолжала методично бомбардировать коллег вопросами. В работе, если и были косячки, то совсем мелкие, несущественные.
В любом случае я намеревалась доказать, что Оленька не только "могёт", но и превзойдет все его ожидания. Босс еще пожалеет, что выгнал меня в первый день, а так же замял то, что между нами случилось в его квартире.
По этой же причине, старалась его избегать. Ведь обрывки нашего случайного секса снились и мучили меня каждую ночь. Может, я и была тогда пьяной, но детально помнила, как этот мужчина сдирал с меня одежду, как страстно покрывал поцелуями тело, входил в меня, брал со всей страстью, как хрипло шептал, что… я безумно красива, как он хочет меня и какая я… сладкая…
За маской ледяного босса есть совершенно другой Марат. Очень интересный, разговорчивый, с язвительным, слегка грубоватым чувством юмора, горячий и шикарный в постели...
Стоило мне только приблизиться к нему, как эти воспоминания тут же накрывали. Тело реагировало табунами мурашек, тяжестью внизу живота, дрожью в коленях. И я моментально вспыхивала, словно спичка.
А палиться раньше времени не входило в мои планы. Этот вредный карп еще недостаточно клюнул на мою наживку. Я должна была заставить его пожалеть. Не просто признать мою ценность как сотрудника, но и осознать, что я для него нечто большее.
Вечерами, возвращаясь домой, прокручивала в голове прошедший день, анализируя каждое свое и его слово, каждый наш жест. Пыталась понять, что он чувствует, о чем думает. И каждый раз приходила к выводу, что он так же залипает, как и я.
Нравлюсь ему. Однозначно.
— Освободилась? Идем? Давай мне свою сумку, я понесу, — Егор с улыбкой забирает из моих рук сумочку.
— Ты как всегда галантный, — хихикаю, прикрывая рот рукой. — Куда пойдем?
— Может, во “Вкус Корицы”? Там уютно, тихо и кофе отменный.
— Ни разу там не была. Далеко?
— Нет, пешком за десять минут дойдем.
— Отлично! По пути расскажешь подробнее, как правильно строить запросы для ИИ.
— Ноу проблем! — улыбается он.
Неспешно двигаемся к кофейне.
“Вкус Корицы” оказывается небольшим, но очень приятным заведением с приглушенным светом и запахом свежей выпечки. Конечно же, с корицей.
Мы устраиваемся за столиком в самом углу заведения, у окна.
— Ну что, гуру искусственного интеллекта, делись мудростью, — подталкиваю его, когда нам приносят по чашке ароматного капучино.
— Все просто, на самом деле. Главное — четкость и конкретика формулировки. ИИ — это не человек, он не понимает, когда запрос размытый. Но давай лучше на практике. Я покажу, как делать неправильно и как правильно.
— О, круто! Сразу практика. Вот это по мне, — потираю ручки.
На полчаса мы с Егором погружаемся в совершенно незнакомый для меня мир. Даже не замечаю, как летят минуты.
— Тебе босс нравится?
Внезапный вопрос коллеги заставляет вздрогнуть.
— Что? Ты о чем?
— Просто подумал сегодня… Между вами словно какая-то немая игра ведется. Только не ясно, кто из вас выигрывает.
Опускаю взгляд. Смотрю на кофейные разводы внутри кружки. Плечами пожимаю.
— Может быть…
— Понятно.
Егор улыбается. По-доброму так. Сразу неловко становится, ведь он может подумать, что я использую его в своих целях. А разве не так? Разве я намеренно не пыталась вызвать у Жданова ревность? Глупая, наверное…
— Ладно. Подожди, закажу еще кофе и продолжим. Тебе повторить?
— Угу. Спасибо, Егор.
— Да без проблем. И не загоняйся по поводу моего вопроса.
Филиппов уходит к стойке. Делает заказ. Бариста улыбается, что-то отвечает ему, берется за работу. Мой коллега достает из кармана телефон, смотрит на экран, сдвинув брови, и отвечает на звонок. Отходит в сторону.
Через несколько минут возвращается с двумя кружками латте и шоколадным тортиком.
— Какая-то ты грустная сидишь, решил подсластить тебе настроение, — улыбается с теплотой.
— Спасибо. Егор, я сейчас расплачусь, — выдаю на сиплом.
— С чего ради? — вздергивает вверх брови, кружку ко мне двигает.
— Да… Да потому что все такие клевые, — чуть ли не завываю от переполняющих меня эмоций. — Все так помогают мне каждый день. Слов нет. Я ожидала, знаешь, ну… что попаду в змеиное логово, где коллеги будут такими важными павлинами. Как одичалый Жданов, например.
— Оль, ну ты фантазерка. Да и Жданов… почему сразу одичалый? Он же руководитель, ему по должности положено и в хвост и гриву всех драть, иначе коллектив лапки сложит. Но заметь за своих он всегда горой и любую ситуацию всегда старается разрулить максимально быстро. Ты у нас меньше недели, но ведь должна была это заметить. Нормальный он мужик.
— Угу, — киваю и пускаю первую слезинку. — И все равно. Вы такие… такие замечательные! А ты и вовсе самый отзывчивый из всех. Добряк такой, — громко хлюпаю носом, прикрываю раскрасневшееся лицо и утыкаюсь Егору в плечо.
Филиппов по-дружески обнимает меня, прижимает к себе и тихонько гладит по спине.
— Ну ты чего, Оль? Мы же команда. И всегда поддерживаем друг друга. Ребята сначала настороженно восприняли твою ураганную энергию, но сейчас сама видишь, даже Алена в рабочем чате отвечает, когда ты вопросы задаешь. А она, между прочим, не особо разговорчивая девушка.
— Угу...
Наверное, я так и сидела бы, уткнувшись Егору в плечо, пуская пузыри на его рубашку, если бы в кофейне не звякнул колокольчик на двери, а вслед за этим воздух не разрезал громкий голос Марата:
— Оля!
___________
*Могёт (разг.) — коверканье слова “может”.
Марат
После неудачных попыток дозвониться Оле, набрал Филиппову.
— Да. Слушаю вас, Марат Артурович, — раздался неуверенный голос Егора в динамике.
— Ольга с тобой? — без приветствия сразу к вопросу.
— Да.
— Где вы?
— Марат Артурович… Что-то случилось?
— Егор, просто скажи, где вы и пока я не приеду, не уходите.
— Кофейня “Вкус Корицы” на Горького.
— Понял, — скинул вызов и втопил к кофейне.
Терпеть не могу центр города. Пробки и полное отсутствие парковок. Приходится нарезать пару кругов, прежде чем я нахожу место, чтобы припарковать машину.
Пробегаюсь пару минут по жиже из снега и грязи. Влетаю в кофейню. Сердце мгновенно сжимается, дыхание спирает от увиденного.
— Оля! — рву громче, чем хотелось. Внутри все кипит от злости.
Застываю у входа, наблюдая эту картину. Перевожу дыхание. Шагаю в их сторону.
Оля отрывается от плеча Егора и смотрит на меня круглыми как блюдца глазами. Вытирает слезы тыльной стороной ладони, слабо улыбается.
— Марат Артурович, что вы здесь…
— Мы не в офисе. Просто Марат, — прерываю ее жестом. Тяну ноздрями воздух, стараясь удержать гнев, бушующий внутри меня. Делаю еще пару шагов, тяну Олю за руку, заставляя встать с диванчика. Прижимаю к себе, обхватываю ее лицо руками и целую. Сразу и глубоко, со всем отчаянием, что рвет меня сейчас на части. Показываю всем, что моя она.
Я знаю эту девушку всего несколько дней и за это время испытал такой спектр эмоций, какой не испытывал за всю свою жизнь. Гребаные американские горки.
Оля не отвечает на поцелуй, стоит столбом, но и не отталкивает. Чувствую соль на ее щеках. Плакала? Отрываюсь, смотрю в ее глаза.
— Поехали отсюда, — шепчу ей, не выпуская из объятий.
Перевожу взгляд на Филиппова. Может, все-таки уволить? Всю неделю меня раздражает.
— Егор, я надеюсь…
— Между нами ничего не было, Марат Артурович, — с легкой улыбкой отвечает он. — Просто коллеги.
На Олю смотрю.
— Что?
— Ответь, — давлю тоном.
— Мы коллеги, — раздраженно выдает со вздохом.
Берет свою сумку, прощается с Филипповым и идет к выходу, не говоря мне ни слова.
Выходим на улицу. Оля кутается в пальто, дрожит. Веду ее к машине, открываю дверь. Она садится, отворачивается к окну. Сажусь за руль, завожу мотор. В салоне повисает тягостное молчание.
— Что это сейчас было? Поцелуй со своей помощницей? Да на виду у подчиненного? Ай-яй-яй, как же вы так... Это совершенно не похоже на вас, Марат Артурович, — намеренно коверкает картавостью мое имя и отчество.
— За идиота меня не держи. Вот и все.
— Не понимаю…
— Все ты понимаешь, Оленька. И методично драконила меня эти дни.
— Поясни, — искоса смотрит на меня со всей серьезностью.
— Да, я был не прав. Во всем. С самого первого дня. Устраивает мой ответ?
— Не совсем, — наконец улыбается.
— Я не должен был пылить и выгонять молодого сотрудника, который себя еще не успел проявить. Я не должен был так себя вести после…
— После?
— После нашей охеренной ночи, — выдавливаю из себя и затыкаюсь. Молча слежу за дорогой, лавируя в потоке машин.
— Засчитано.
— Скажи, специально так себя вела эти дни? Ты ведь не такая…
— А какая? Ты меня не знаешь.
— Ошибаешься, Оленька. Знаю. Немного, но мне этого достаточно, чтобы сложить для себя картинку.
Сжимаю челюсти. Вот, сейчас-то она настоящая. Стервозина. Намеренно ведь выводит меня.
— Куда мы едем? — спрашивает тихо.
— В бар, — отвечаю, не поворачиваясь.
— Опять напьемся, переспим, и ты будешь делать вид, что ничего не было?
— Оль…
— Я согласна, — говорит с усмешкой в голосе.
Бросаю на нее беглый взгляд.
— Дурочка.
В баре шумно и многолюдно, но я нахожу тихий столик в углу. Смотрю на нее и понимаю, что хочу быть честным. С ней и с собой.
В этот вечер мы не напиваемся. Выпиваем по паре кружек пенного и просто разговариваем. Мне на самом деле хочется узнать ее ближе.
— Я даже собиралась сшить куклу вуду с твоим именем и втыкать в нее иголки, когда ты выгнал меня с работы.
— О боги… А ты опасная женщина.
— А то! Таких отвратительных мужиков я еще не встречала в своей жизни.
— Просто ты еще молоденькая. Поверь, есть похуже меня персонажи.
— Может, когда-нибудь и встречу, — равнодушно пожимает плечами.
— Нет.
— Тебе-то откуда знать.
Подаюсь вперед, упираясь руками о столик, и шепчу у самого уха:
— Потому что я планирую задержаться в твоей жизни.
— Марат Артурович, вам никак алкоголь в голову ударил?
— Я хочу тебя, — говорю, словно в подтверждение ее слов, хотя я и не пьян. — И это... я говорю, не только о сексе. В целом.
Мы как по команде встаем и, ни слова не говоря, выходим из бара. Садимся в такси и точно так же молча, едем до моего дома.
Крышу рвет по полной от осознания того, что последует дальше...
Оля
Когда мы оказываемся в квартире Марата, замираю на пороге, оглядываюсь. Есть шанс все свернуть и не делать новых ошибок. Но…
Сазонова уже все для себя решила.
Медленно поворачиваюсь к нему лицом. Чувствую его дыхание на своей коже, ощущаю, как бешено колотится его сердце. И мое ни капли не уступает в этом забеге.
— Марат Артурович, я девушка приличная. С кем попало не сплю.
— В свете прошедших событий звучит, как комплимент. Оль, ты мне нравишься.
— Влюбился? — улыбаюсь с хитрецой.
— Не знаю. А ты?
— И я не знаю.
Он нежно касается моей щеки, большим пальцем гладит кожу, ведет рукой дальше, зарывается пальцами в волосы. Притягивает ближе, целует. Закрываю от удовольствия глаза, отдавая себя этим нежным прикосновениям, ласкам. Действуем сначала робко и неуверенно, но страсть все равно накатывает, и мы срываемся.
Одежда слетает с наших тел по пути к спальне. Чувствую, как мое белье уже промокло насквозь от необузданной похоти. Желания отдаться этому мужчине.
Жданов стягивает с меня лиф и прижимает крепче к своему напряженному телу. Его желание тоже легко считать по каменному бугру, что упирается в меня. И от этого контакта тел, внизу все до боли тянет. Кажется, если он сейчас же не овладеет мной, я просто сойду с ума. Мозг уже отключился, остались лишь животные инстинкты.
— Хочу тебя. Марат, возьми… возьми меня, — рвано шепчу вперемешку со стонами и поскуливаниями.
В его глазах вспыхивает огонь, руки скользят по моей спине, очерчивая каждый изгиб, пока мы, спотыкаясь, добираемся до кровати. Он валит меня на мягкие подушки, нависая сверху, словно хищник над добычей.
Извиваюсь под ним похотливой кошкой, требуя большего.
— Войди в меня, — мои руки тянутся к резинке его боксеров, чтобы поскорее стянуть их.
Жданов рычит от нетерпения, помогая мне избавиться от мешающего белья. Наши тела, наконец, соприкасаются, обжигая друг друга жаром.
Целует меня в шею, спускается ниже к груди, покусывает, сжимает губами сосок, сначала один... потом второй... Я стону, выгибаясь навстречу его ласкам. Черт, как же мне сейчас хорошо. Он играет со мной, дразнит, доводя до грани безумия, прежде чем, наконец, раскатать по своему члену презерватив и войти в меня одним сильным толчком.
Тянущая боль уходит от клитора, оставляя лишь приятное тепло. Обхватываю Марата ногами, притягивая ближе, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Входит на всю длину ствола. Движения становятся быстрее, яростнее. Звуки влажных шлепков и стонов заполняют все пространство вокруг нас. От этого только больше поджигает.
— Хочу тебя вылизать. Сожрать всю, — шепчет у самого уха.
И уже от одних этих слов я взрываюсь искрами оргазма, не стесняясь в выражениях эмоций криками.
Марат выходит из меня, обхватывает за бедра и притягивает к себе. Касается набухших складочек губами, втягивает их, посасывает клитор, не прекращая водить рукой по эрегированному члену.
Откидываю голову на подушку, с ума схожу. Ловлю вторую волну оргазма.
— Сладкая, — давит хриплым голосом.
Дышу часто, ощущая, пульсацию во всем теле. И в этот момент Марат останавливает ласки и вновь входит в меня. А я уже не могу, кажется, что любое его движение уже заставляет меня дрожать всем телом, сжимать его член стеночками влагалища. Прогибаюсь в спине и, закусив губу, сама стискиваю свои соски пальцами. Подмахиваю бедрами, мычу.
— Оля, Олёнок, что ж ты творишь? — выдыхает он с трудом.
Ощущаю, как член увеличивается еще больше и становится совершенно каменным, после чего Марат со стоном кончает.
Выходит из меня, стягивает резинку, завязывает ее в узелок. Падает сбоку от меня. Обессиленный и удовлетворенный. Поворачивает голову, целует меня в лоб, переплетая наши пальцы.
— А может, и влюбился… — говорит он, с улыбкой и прикрывает глаза.
Ныряю под его руку и практически мгновенно засыпаю.
Мое утро повторяется.
Открываю глаза и понимаю, что нахожусь в спальне одна.
— Да ну на фиг! — шиплю разгневанной кошкой. — Жданов ну ты и гад…
Бросаю взгляд на тумбу. Даже записки в этот раз не оставил. Да, чтоб его черти драли. Влюбился он… Как же!
— Вчера влюбился, а сегодня протрезвел и испарился, — ворчу вслух, вылезая из-под одеяла. Подхватываю с пола плед и кутаясь в него, выхожу из спальни.
— Марат? — зову в пустоту.
Тишина. И почему я не удивляюсь?
На глаза моментально слезы от обиды набегают. Быстрым шагом иду в ванную и наспех принимаю душ. Возвращаюсь в спальню, одеваюсь. В этот момент раздается щелчок дверного замка. Замираю. Вернулся?
Быстро смахиваю слезы и выглядываю из спальни.
Жданов, стараясь не шуметь, аккуратно снимает ботинки, держа в руках огромную корзину с белыми тюльпанами.
— Словно корзина подснежников из мультика “Двенадцать месяцев”, — говорю с улыбкой.
— Ох, ёпт! — вскрикивает Марат и вперивается в меня взглядом. — Напугала меня. Проснулась?
— Угу.
— Опоздал, — роняет с досадой. — Первым делом машину от бара забрал. И хотел тебе сюрприз сделать. Восьмое — завтра, но я решил… в общем, вот, — протягивает мне корзину.
— Красивые, — забираю и сразу же утыкаюсь носом в маленькие бутончики. — Нежные... Мне никогда таких не дарили, — говорю смущенно. — Некому было.
— Теперь есть.
Марат подходит ко мне и целует в губы. Недолго. Потому что замечает, что я полностью одета. Осталось только пальто и обувь накинуть.
— Почему одета? Хотела смыться по-тихому?
— Я думала, это ты сбежал.
— После твоих откровений про куклу вуду как-то боязно теперь необдуманные поступки делать, — смеется он.
— Вот и правильно. Бойся моего праведного гнева.
Всю субботу мы провели в постели, смотрели боевики, ели блюда из доставки и занимались… любовью? Ну конечно ею, не сексом же!
В воскресенье, неожиданно для меня Жданов решил познакомить меня со своими родителями. Сказать, что меня охватил шок и паника? Это очень сильно преуменьшить. Но в итоге я согласилась.
Владелец “Малинов” и, так сказать, по совместительству, отец Марата, в домашней обстановке уже не так пугал, а мама и вовсе оказалась добродушной и веселой женщиной. А еще у них дома целых три карликовых пуделька. Такие милахи. В общем, приняли меня хорошо и ужин удался.
Вечером Жданов отвез меня домой. Мы долго стояли у моего подъезда и все не могли попрощаться. Не хотелось. Уж не знаю, о чем он думал, но мне казалось, что завтра наступит понедельник, и сказочная карета окажется самой обычной тыквой. Волшебство растает. И я снова стану просто Сазоновой Ольгой Егоровной — помощницей руководителя отдела контроля качества. Девушкой из маленького прекрасного городка Камень-на-Оби.
— До завтра. Спасибо за вечер, — кое-как смогла выдавить из себя.
— Оль, не убегай завтра на работу. Вместе поедем. Буду ждать у твоего подъезда в восемь утра.
— Хорошо, — согласилась и потянулась на носочках, чтобы поцеловать его.
И поцеловала.
— А может… и я влюбилась, — улыбнулась и сбежала от Марата в подъезд.
Дверь за моей спиной захлопнулась с тяжелым звуком. Я обернулась, прикладывая руки к груди. Точно влюбилась.
Глупая, счастливая улыбка не сходила с лица до самой ночи.
Утром проснулась раньше будильника. Быстро привела себя в порядок, стараясь не слишком усердствовать с макияжем — не хотелось, чтобы Марат подумал, что я так ради него старалась. Пусть это и правда.
Выглянула в окно — он уже ждал. Ходил из стороны в сторону. Какие-то невидимые соринки стряхивал со своей куртки, на экран телефона поглядывал.
Меня ждал.
Спустилась вниз, волнуясь, как школьница на свидании с мальчиком. Всего ночь прошла, а я так соскучилась.
Жданов стоял, прислонившись к машине, и улыбался.
— Доброе утро, — сказал он, открывая мне дверцу. Замешкался, подошел сам, крепко обнял, отрывая меня от земли. — Ты каким-то шквальным ветром ворвалась в мою жизнь. Все с тобой быстро и стремительно закрутилось.
— Это плохо?
— Нет. Но этой ночью, я от тоски чуть подушку не сгрыз. Оль, я тут подумал — переезжай ко мне?
Заглянула в его глаза, кивнула, в губы поцеловала.
— Знаешь, раньше я терпеть не могла первый месяц весны. Грязь, слякоть, перепады температур…
— А теперь?
— Теперь полюбила. Март, всегда будет ассоциироваться с тобой.
— Март полюбила или меня?
— Жданов, ты и есть мой
— В таком случае, ты, моя внезапная