— Ммм, — сладко потягиваюсь, чувствуя себя как-то не так.

Голова шумит, с трудом получается вспомнить, что вчера было. Точно помню, что весело. Кому-то. Я весь вечер просидела в углу с коктейлем. Ага! Отмечали второе рождения «Орфеона» — клуба, которым заведуют два наглых и дотошных кота-оборотня.

Кладу руку рядом с собой и…

— Это что… — сжимаю пальцы, пытаясь понять, на что наткнулась спросонья.

Эм… горячая кожа, упругий мужской… зад?! Распахиваю глаза, разворачиваюсь. Голый мужик. Накачанный, с длинными светлыми волосами.

Затем в другую сторону. И там мужик…

А я очень хорошо их знаю!

— ААА! — визжу, натягиваю одеяло до подбородка и пучу глаза на обоих, — вы что тут делаете, а?! В МОЕЙ ПОСТЕЛИ? Коты несносные!

— Сметанкаааа, — тянет первый, блондин Борис, — не ори ты так, дай я тебя лучше потискаю!

— Пошел вон! — отпихиваю его ногами, оборотень падает на пол.

— Ну блядь… — ругается, затем встаёт в полный рост.

И прямо перед моим лицом пружинит… член? Отползаю, но тут же попадаю в плен жадных рук второго мужика.

— Тим, отпусти! — верещу, — как вы забрались ко мне в кровать?! Отвечайте!

— Кируська, — мурчит котяра, — зачем ты так кричишь, сладкая моя? Голова болит.

— Выметайтесь! — освобождаюсь из наглых рук, которые, признаться, меня безумно возбуждают.

Скатываюсь с постели прямо в одеяле, нахожу свой халатик и натягиваю. Коты похотливо улыбаются.

— Это меня даже больше заводит, — рычит Борис, затем наступает, — остаётся простор для фантазии.

— Прикройся! — верещу.

— Не-а! — он прижимает меня к стене, — ты же хочешь, маленькая моя.

— Я не твоя… — выдыхаю в его губы, — уходите оба!

— Ты наша, сметанка. И мы получим то, что причитается истинным, — облизывается Тимур.

С силой отталкиваю блондина. Затем, гордо вздёрнув подбородок, шлёпаю на кухню. Прямиком к кофеварке. Если с утра кофе не попью — не оживу. Несносные котяры преследуют меня.

— Ну что?! — рявкаю, разворачиваюсь.

Оба замирают прямо передо мной.

— Кофе угостишь? — обаятельно улыбается снежный барс Борис.

У нас с этими двумя истинная связь. Обычно разные виды не могут быть парой, но у нас вообще всё наперекосяк. Во-первых, их у меня двое. А во-вторых, мы разные.

— Садитесь, — вздыхаю, — завтракать будете? Заодно расскажите, как в моей постели оказались.

— Окей, — наглые кошаки плюхаются за стол, довольно потягиваются.

— Ну так… — наливаю воды в резервуар, засыпаю свежий молотый кофе в кофеварку.

— Ты вчера набралась, и мы тебя доставили домой, — нагло скалится Тимур.

— Это понятно, — тихо говорю, — я это помню более-менее. Но как вы голые в моей кровати оказались?

— Ну, ты сама попросила тебя не оставлять. Мы же не будем спать одетыми? — прищуривается Борис, — вот разделись, немного тебя пощупали и спать.

— И всё? — с сомнением спрашиваю.

— Да. Большего ты не позволяешь.

Их лица становятся по-настоящему несчастными. Несмотря на то, что эти коты преследуют меня всюду: дома, на работе, во время моих исследований, я держу с ними дистанцию. Между нами пока ничего не было. И я не уверена, что справлюсь с этой проблемой.

Ведь у меня есть секрет…

Раздаётся звонок в дверь.

— Я сейчас! Пока гляньте омлет! — бегу открывать.

— Сестренка! — в квартиру влетает моя беременная сестра Агнесса, — доброе утро! Я кофе принесла.

— А я варю… — блею, но сестрица у меня огонь, так что она уже разувается и топает на кухню, — как ты себя чувствуешь?

Захожу следом. Агнесса поглаживает огромный живот.

— Твои племяшки в норме, — улыбается, — а ты когда? Кир… ты чего оставила омлет? Сгорит же!

— Оу… — осматриваюсь в поисках несносных котов, но их и след простыл.

Они голышом сбежали что ли?

Возвращаюсь в спальню. Вещей нет. Окно открыто, шторы покачиваются от лёгкого ветерка. Ясно. Где-то в глубине души чувствую неприятный укол тоски. Это всё истинность!

Она меня с ума сводит. Я годами жила с пониманием, что Луна не подарит мне истинную пару. А теперь на мою голову свалились эти двое. И самое ужасное…

Пальцами касаюсь метки на шее.

… что я тоже что-то к ним испытываю.

Вздыхаю и иду к сестре.

— Когда ты уже признаешься, что влюблена в милых котиков? — спрашивает Агнесса, вручая мне стаканчик кофе, — они такие лапочки!

— Ты же их терпеть не могла! — напоминаю сестре о прошлом.

Когда Агнесса только познакомилась с Тимом и Борисом, они чуть глотки друг другу не перегрызли. Коты обозвали мою сестру стервой. Хоть я её и люблю, не могу не признать, что Агнесса порой та ещё штучка.

— А тебе можно разве кофе? — невозмутимо спрашиваю, — в твоём-то положении?

— Ой, не душни, — сестренка меня крепко обнимает, — я волчица, у меня непробиваемый иммунитет.

— Всё равно! — пытаюсь освободиться из объятий, — всё-таки речь о моих племяшках.

— С ними всё хорошо! — она щёлкает меня по носу, — ну так… и когда ты присоединишься к нашей беременной стае?

Вздыхаю. В нашей стае какой-то бум беременных. Но я точно не планирую к ним присоединяться в ближайшее время.

— А кто будет за вами всеми следить? — строго спрашиваю, — к тому же, у меня есть важное дело.

— Ладно тебе, Кира, — вздыхает сестра, — прошло уже достаточно времени. Кадир не появился. И не появится.

— Луна ошиблась! — жестко прерываю Агнессу, — коты не могут быть истинными волчицы.

Агнесса мягко улыбается.

— Луна никогда не ошибается, дорогая.

— Но в этот раз ошиблась! — выпаливаю, чувствуя жжение в области метки, — я не могу быть истинной!

— Почему? За что ты так себя наказываешь? — умоляюще спрашивает сестра.

А я не могу признаться. Просто не могу… ведь у меня есть гнусный, гадкий секрет.

— Через полчаса наш самолёт приземлится в Абу-Даби. Пристегните ремни безопасности…

Наконец-то! В Эмиратах кроется ответ на вопрос, которым я задаюсь уже давно. От кого пошли оборотни? Как мы появились? Природная любознательность не позволяет мне отказаться от поиска разгадки!

Я должна всё узнать!

— Доброе утро! Как вам Эмираты? — к нам подходит старик в ослепительно-белой кандуре, — господин Кадир рад приветствовать вас на своей земле. Я Мустафа, его преданный слуга, буду вашим проводником.

— Кадир? — округляю глаза, — тот самый арабский меценат, миллиардер и владелец сети биолабораторий по всему миру?

— Именно, госпожа Кира.

— Вы знаете моё имя?

— Господин Кадир знает всё. И он ждал вас.

Тогда моё сердце затрепетало в предвкушении знакомства с необычным мужчиной. На миг я даже поверила, что он может быть моим истинным. Но моя наивность обернулась настоящим кошмаром длиной в целый год…

— Я не наказываю. Просто мне не до этого всего! Дракон может появиться в любой момент.

— Кстати об этом. Тебе не надоело, Кир? — вздыхает сестра, — ты прячешься от своих истинных, боишься каждого шороха. Я ведь знаю, что не просто так ты в Эмиратах тогда на год задержалась. Сидишь безвылазно в своей лаборатории.

Сжимаю губы, выключаю плиту. Я ищу нечто очень важное! Что поможет нам справиться с Кадиром, если он появится.

— Я просто хотела подольше задержаться. И мне жаль, что не предупредила. Теперь до конца жизни мне будешь припоминать?! — взрываюсь, понимая, что не могу рассказать.

Это слишком стыдно. Я ведь сама попала в такую ситуацию, позволила Кадиру окрутить себя. Потеряла бдительность. При одном воспоминании, как меня касались огненные пальцы дракона, вздрагиваю в ужасе.

Всхлипываю.

Больше подобного не случится! Я всегда буду начеку!

Но эта истинная связь просто сводит с ума! Стоит мне подумать о двух настырных котах, как моё тело начинает трепетать, возбуждаться и просить… чтобы меня покрыли.

Всё моё естество требует истинных. Луна! За что мне это?

— Прости, — Агнесса пожимает плечами, — но альфы недовольны тем, что ты снова зарылась в исследования. Они беспокоятся.

— Думаю, им есть, о ком поволноваться помимо меня, — невозмутимо трескаю омлет, гоню прочь навязчивые мысли об истинных.

— Ты член нашей стаи, сестренка, — умоляюще стонет Агнесса.

— Со мной всё хорошо! — выдавливаю улыбку, — я просто перестраховываюсь. А что, если, понимаешь? Вы ведь так и не нашли Власова…

Власов Даниил — вероломный предатель, из-за которого наша стая чуть не погибла. Он создал чудовищную сыворотку с добавлением драконьей крови и развратил альфу одной из наших стай.

К сожалению, их всех перебили и теперь волки пытаются оправиться после той трагедии.

Я тщательно изучила препарат прежде, чем мы его весь уничтожили. Но капельку крови дракона всё же оставила себе. Она сейчас в моей личной лаборатории.

— Всё, пора ехать на работу! — встаю, закидываю тарелки в свою настольную посудомойку, — тебе когда на УЗИ к Сергею?

— Ты уходишь от темы, Кира, — насупливается Агнесса, — а я беременна и мне нельзя нервничать.

— Это нечестный приём! — хмыкаю, затем направляюсь в спальню.

Смотрю на смятую постель. Изнутри снова поднимается трепет. И тут…

— Что это… — опускаюсь на колени, заглядываю под кровать, — ох!

Достаю рубашку. Чёрную. В ней вчера был Борис. Облизываю губы, осматриваюсь, словно воровка какая-то. И жадно прижимаю ткань к носу. Боги!

Как же он пахнет! Прикрываю глаза, отдаюсь потоку безумной страсти, что овладевает моим телом. Хочу! Хочу! Хочу! Как же я их обоих хочу…

Это не просто запах моего истинного. А аромат силы. Как же хочется забыть обо всём! Просто лечь, виляя хвостиком, и отдаться в руки Тима и Бори. Вспоминаю наше знакомство.

— Я не привыкла носить такие декольте! — возмущаюсь, когда мы с моей альфой Алиной стоим напротив ночного клуба «Орфеон».

— Расслабься! — успокаивает меня она, — ты слишком напряжена.

Мы направляемся ко входу. Огромные волки-амбалы сканируют нас пристальными взглядами. Затем пропускают внутрь без очереди. Спускаемся к танцполу.

— Не люблю каблуки, — я полностью растеряна, — ты точно уверена, что нам стоит это делать?

— Всё будет хорошо. Смотри, все на тебя пялятся! — подмигивает мне.

— Этого я и боюсь… — стону в голос.

Прорвавшись через танцпол, мы оседаем у бара. Здесь получается немного выдохнуть. Но я начеку! Альфы мне за свою истинную голову откусят!

— Как интересненько! — сзади раздается глубокий низкий голос, от которого низ моего живота обдаёт странной горячей волной, — А я думаю, что за новенькие самочки в клубе?

Резко разворачиваюсь. Мужик перед нами просто огромен! Глаза ярко-желтые с тёмными янтарными вкраплениями.

Виски полностью выбриты, длинные светлые волосы на макушке заплетены в несколько кос. Густая щетина. Очень неоднозначная внешность. Плечи широченные, чёрная рубашка чуть по швам не трещит.

А мой внутренний зверь вдруг начинает вилять хвостом. И шею обжигает лёгкой болью. Это что ещё такое?!

— Хватит, — стону, с трудом отрываясь от рубашки истинного, — что же мне делать? Я просто с этим всем не справляюсь!

Складываю рубашку своего мурлыки в пакет. Уверена, они с Тимуром опять будут меня на обеде выслеживать. Тогда и отдам!

Выбираю тёмно-синий брючный костюм, туфли на высоком каблуке. Волосы затягиваю в пучок. Надеваю очки.

— Ну учительница года, не меньше, — в дверях появляется Агнесса.

— Ты приехала меня подкалывать? — вздёргиваю подбородок, смотрю сестре в глаза.

— Нет, — она подходит и крепко меня обнимает, — просто хочу, чтобы ты была счастлива, сестричка.

— Я в порядке!

— Это не одно и то же!

— Так, я опаздываю на работу. Поехали!

Стыдно признаться, но я и правда избегаю сестру. И с нашей альфа-волчицей мы общаемся мало. Причина в их беременности. Мне просто завидно… ведь после случившегося в Эмиратах я больше не могу иметь детей…

— Вот, Боря, это последняя коробка! — мой ассистент Паша смахивает пот со лба, — теперь весь заказ доставлен.

— Хорошо, — смотрю на список того, что нужно для клубного бара, но перед глазами двоится.

Всё из-за вчерашней ночи.

Она…

Моя сладкая белокурая пара…

Была так близко. Блядь! У меня от одной мысли такой стояк, что работать не могу. А Кира отвергает нас. Почему? Вижу же, как она украдкой смотрит. Чувствую её жажду.

Эта волчица хочет любви. Её тело просит и умоляет. Но что-то мешает. Словно стена. Или я ошибаюсь и Кируся просто равнодушна? Неет! Вдыхаю прокуренный воздух нашего клуба.

— Ты хочешь… — бормочу, вспоминая, как она текла этим утром.

Я чувствовал сладкий аромат своей самочки. Блядь! Разнести всё хочется! И передёрнуть. Раз пять. Или десять. Потому что ни одна другая самка мне неинтересна!

— Простите! — раздаётся женский голос за спиной.

— Мы закрыты, — рычу, достаю сигарету и закуриваю.

— Я насчет вакансии официантки. Вы же ищете? Или я не так прочитала? — наглость буквально сквозит в странном голосе.

Резко разворачиваюсь. И сталкиваюсь со взглядом ярко-рыжих глаз. В дверях стоит девчонка, вся в коже. Штаны обтягивают тощую задницу, чёрная майка не скрывает стоячую грудь. А поверх дорогая кожаная косуха.

Короткие огненные волосы торчат в разные стороны. Девчонка молодая. Но взгляд пиздец наглый. Нос вздёрнутый, личико милое. В принципе, нашим клиентам такая понравится.

— Ищем, — коротко отвечаю, — что ты умеешь?

— Многое, — она облизывает свои пухлые губы, а я лишь бровь выгибаю.

Меня сейчас соблазняют? Прости, рыжуля, но ты и в подмётки не годишься моей неприступной сметанке.

Виляя тощими бёдрами, хитрая рыжая подходит ближе.

— Мы через постель не набираем персонал. Умеешь обслуживать клиентов вежливо, быстро? Стрессоустойчива? Готова дать отпор особо наебенившимся? Не рыдаешь от малейшей погани в своей адрес? Или если за жопу схватят? — сурово спрашиваю.

Она делает шаг ко мне. Проводит длинным алым ногтем по моей груди. Отодвигает рубашку, нагло цепляет военный жетон, который всегда со мной.

— Такой красавчик. Брутальный снежный барс, — улыбается, вижу небольшие острые клыки.

— Кто ты такая?

— Мия, — шепчет она.

— Отойди или я за себя не ручаюсь, — рычу.

— Жаль… такой сильный. Но уже занят, — она облизывается, — я вижу метку, Борис.

— Откуда ты…

От неё пахнет оборотнем. Эта рыжая не человек. И не волк. Тем более не кошка. Кто же? Хватаю её за тонкое запястье, заламываю. Девчонка пищит. Но всё равно смотрит своими огромными глазами.

— Ты кто, блядь, такая?!

— Ну так возьмешь меня на работу, босс? — ухмыляется.

— Возьму. У нас всё равно недобор официанток. Сегодня в ночную выходи, форму выдадим.

— Супер! — хлопает в ладоши, затем резко разворачивается и направляется к выходу, — кстати… если меня схватят за жопу, я просто сломаю ублюдку руку! До вечера, босс!

Нужно выяснить, что на наглая рыжая стерва к нам наведалась. А пока, пожалуй, навещу свою сладкую пару. Смотрю на часы. Кира наверняка обедает. Выхожу, закрываю клуб и сажусь в машину.

Гляжу на стоянку. Мелкая ковыряется в мотоцикле. Рыжая, значит, байкерша у нас? Неужто из берсерков? Вряд ли такая тощая — медведица. Если нет, остаётся один вариант. Лиса. Хитрая, наглая, юркая. Обладает способностями к соблазнению, но на меня они не действуют.

Вопросы, вопросы…

Даю по газам и мчусь к своей любимой сметанке. Даю взятку охране и бегу на третий этаж. На подходе слышу волчье рычание. Подбираюсь, готовый защищать свою пару.

— Ты из ума выжила, Кира? — голос ее альфы звучит агрессивно, мой зверь тут же начинает рычать, — оставь это! Если он появится, мы среагируем!

— Но альфа… я… — оправдывается моя девочка.

Сжимаю руки в кулаки. Никто не смеет рычать на мою сметанку! Так что захожу, жестко рванув дверь. Складываю руки на груди.

— Что здесь происходит?

— Уйди, кот. Это вопрос внутри стаи! — рычит альфа.

— Это вопрос моей истинной, Гриша, — подхожу вплотную, заглядываю в его красные глаза, — что важнее, мы можем ещё поспорить. Оставь Киру в покое!

— Херовые из вас истинные, если она целыми сутками пропадает в лаборатории. Вместо того, чтобы…

— Это уже её дело! — наступаю на волка, — и наше. Кира не ваша собственность, Шахов! А к тебе у меня есть разговор. На вашей территории появился чужак. Вернее вторженка. Рыжая. Наглая и кусачая.

— Лиса-оборотень? — выгибает бровь Шахов.

— Я так думаю…

— Ладно. Мы с этим разберемся. Кира, закрывай исследование крови дракона. Я дважды повторять не буду. В противном случае придётся применить более радикальные меры.

— Да, альфа, — она опускает голову.

Блядь! Дракон? Она всё еще боится, что он живой и объявится? Когда вожак уходит, я приближаюсь к своей сладкой сметанке. Она совсем подавлена. Маленькая, беззащитная.

— Иди ко мне, — привлекаю её к себе.

Вопреки моему страху, Кира поддается и прижимается ко мне. Словно защиты ищет. Тыкается лбом в моё плечо. Всхлипывает. Цепляется тонкими пальчиками за ткань моей рубашки.

— Ты забыл у меня… — замолкает, поджимает губки, — там в пакете…

— Я не забывал, сметанка, — подцепляю её подбородок, вынуждаю взглянуть на меня, — оставил тебе.

— Ты несносный, — выдыхает она, — наглый… ужасно настырный…

— Знаю, — улыбаюсь, — и ты влюблена в меня.

Наши губы всё ближе. Моё сердце сходит с ума. Боюсь перейти черту, сделать больно. Принудить. Но Кира так открыто смотрит. Приоткрывает ротик… и все мои внутренние замки разом слетают…

Впиваюсь в её сладкие алые губы…

Этим же утром…

Бам! Бам! Бам!

Тресь!

Провожу серию сильных и резких ударов, выпускаю когти. Разорванная боксерская груша с треском валится на пол. Выдыхаю. Смахиваю пот со лба. Нужно охладиться.

Находиться рядом с Кирой и терпеть смерти подобно. Но иначе не могу, тянет меня к ней магнитом. Мы с Бориской всю ночь любовались на то, как мило спит наша истинная.

Кстати, во сне она звала нас. Но мы понимали, что в реальности она выпустит когти и вообще нас выгонит, если посмеем её коснуться. Всю ночь так со стояком и провалялся.

А это, кстати, вредно!

Этой ночью я лишь вдыхал её аромат и чуть не слил в штаны. Сжать бы хрупкое тельце в руках, да как следует отжарить. Кира нас хочет, я чувствую. Почему сопротивляется?

— Ты мне весь клуб разнесёшь, — хмыкает Краун, оборотень-медведь, владелец сети фитнес-клубов.

После того, как Власов пропал, на оборотней перестали давить. Охотники во главе с Владом взяли на себя всё взаимодействие с волками. И теперь мы можем открыто вести бизнес при условиях соблюдения анонимности. Многие другие виды вышли на свет. Например, берсерки.

Но так было далеко не всегда…

Направляюсь в раздевалку, стягиваю майку, штаны. Жетон снять не могу… касаюсь его пальцами…

— Оборотни, значит? — спрашивает огромный спецназовец в военной форме, — устав знаете?

— Так точно, — чеканим с Борисом.

— Фролов и Зотов. Вас сюда направили, чтобы вы прикрывали людей. Сначала на штурм идёте вы, потом остальная бригада. Сдохнете, проблемы ваши. Ясно?

— Угу… — я уже сомневаюсь в этой затее.

— ЯСНО?! — орёт комбриг и с силой меня толкает.

— Да.

Сразу после детдома нас с Борисом направили в закрытую бригаду спецназа. Мы всегда первыми шли на самые сложные задачи. Пробирались там, где обычные группы все бы погибли.

Потому что нам обещали, что сможем жить, как все. И никто не узнает наш секрет.

Однако, всё оказалось совсем не так. И наше доверие обернулось катастрофой…

Распахиваю глаза. Кровавые образы последнего задания в пустыне до сих пор снятся мне в кошмарах. Ведь против нас был слишком могучий враг… погибли все наши товарищи.

Бригаду просто вырезали. Их было двое. И они сжигали всё на своём пути…

Потом был суд.

Нас обвинили в массовом убийстве. Власов был обвинителем. Это ничтожество возомнило, что может решать нашу судьбу. Он настаивал на «усыплении».

Пришлось прямо на закрытом слушании показать, кто тут хищник. Он тогда тоже чудом сбежал, а мы ушли в подполье.

Поняли, что никому нельзя верить.

Вытираюсь полотенцем, возвращаюсь в раздевалку.

— Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — говорит женский голос, когда набираю Фролова.

— Блядь, — выражаю недовольство, затем сажусь в тачку.

Поеду к сметанке. Только она может своим светом отогнать призраков прошлого. Закуриваю, смотрю по сторонам. Армейская привычка. И тут натыкаюсь на всполох огня.

— Что за…

У моего фитнеса, развалившись на дорогом мотоцикле, сидит девчонка. И смотрит на меня. Когда видит, что я её заметил, облизывается. Демонстрирует небольшие клыки.

Но у меня нет времени. Срываюсь с места и еду к истинной. Гляжу в зеркало заднего вида. Рыжая следует за мной. Очень интересно…

Резко перестраиваюсь, вызвав бурное недовольство всего потока. Ну, сорян, братишки. Мне нужнее…

Так виляю, чтобы убедиться: бестия следует за мной.

Ну ладно, цыпочка, сейчас поиграем. Съезжаю на нужном повороте, направляюсь прямо к зданию лаборатории. Давлю на газ, чтобы оставить себе время для манёвра.

Но ставлю тачку не на большой парковке, а на стояночке за корпусом. Выскальзываю через пассажирское сиденье. Прячусь за машиной.

Рыжая заезжает следом. Снимает шлем, быстро бежит к моей машине. В её руке блестит что-то металлическое. Отмычка? Попалась, сучка…

— АЙ! — верещит, когда я хватаю её за горло и впечатываю в дверь машины.

— Почему ты следишь за мной? Кто ты, блядь?

Молчит, губы поджимает. Смотрит огромными глазищами. Не человек. Встряхиваю девчонку.

— НУ? — рычу.

— Я… — хрипит она, — я… дышать нечем… отпусти, расскажу…

— Говори, — слегка ослабляю хватку.

— Хе-хе, — скалится она, — попался, пантерик!

Тресь!

Чувствую адскую боль в паху. Морщусь, машинально хватаюсь за свои несчастные бубенцы. Бляяядь! Девка срывается с места и бежит к мотоциклу.

Ковыляю за ней. Удар поставлен у этой рыжей сучки. Знает, куда бить и с какой силой. Она запрыгивает на мотоцикл и срывается с места.

— Пиздец! — выругиваюсь, — надо же было бабе поверить! Ладно, пойду к сметанке, она меня подлечит.

Ковыляю через чёрный ход на третий этаж в лабораторию своей волчицы. Я безумно соскучился.

— Ммм! Боря… стой… — слышу её стон и влетаю в кабинет.

— Уля-ля, — опираюсь на косяк, облизываюсь, — неужели чья-то сладкая крепость пала?

Все проблемы тут же испаряются. Ведь я вижу, как Кира сидит на столе с раздвинутыми ножками. Пиджак и рубашка валяются на полу. Малышка в расстёгнутых брючках и полупрозрачном лифчике. Борис ласкает нашу сметанку. Терзает ее губы.

Сука, как долго я этого ждал! Облизываюсь.

Запираю дверь, приближаюсь. Провожу по тонкому запястью нашей истинной.

— Почему брюки, малыш? — мурчу, сжимая её худенькие бёдра.

— Ах! АХАА! — она прижимается к Борьке, стонет.

Взгляд затуманен. Истинная страсть вырывается на свободу. Значит, не зря мы старались. День за днём следили, наблюдали. Не выпускали Киру из зоны видимости.

— Я тоже хочу, — отрываю малышку от друга, накрываю её губки своими.

Сладко! Сука, это лучшее, что я испытывал в жизни! Поцелуй истинной. Кира податливая, мягкая. Раскрывает ротик. Её глаза горят ярко-жёлтым, во взгляде пылает желание. А от её запаха мой член тут же встаёт.

— Думал, ты не приедешь, — рычит Фролов, — чего так долго?

— Ммм, — отрываюсь от своей девочки, — я в зале был. И тут случилось кое-что… потом скажу…

Тук-тук!

Да блядь! Кого принесло?

— Кира! Могу войти? — слышу писк ассистентки лаборатории, — это срочно!

— Да! Подожди… — наша малышка приходит в себя, отпихивает нас, — боги, что я наделала…

— Может, ну её, а? — стону, — малыш, нам есть, чем заняться!

— Я на работе! — рычит волчица, дрожащими пальчиками застегивает рубашку.

Но у неё не выходит, Кира слишком взбудоражена.

— Дай я, — аккуратно отнимаю её лапки, сам застёгиваю рубашку.

— Спасибо, — она густо краснеет, — Тимур.

— Тим, сладкая, — обхватываю её личико ладонями, рассматриваю.

Безумно нежная, красивая, сексуальная девочка. Наша.

— Мне нужно открыть, — отстраняется, бежит к двери, — заходи, Ясь. Что за дело такое срочное?

— С тобой хотят встретиться. Говорят, в город приехал один арабский меценат, и он горит желанием с тобой познакомиться…

Замираю, всё тело деревенеет. Арабский меценат? Коты внимательно смотрят на меня. Стараюсь не выдать паники, охватившей меня целиком. Мышцы наливаются свинцом.

В горле застревает ком. Лёгкие сжимаются, не дают дышать. Внутренний зверь тоскливо воет, забивается в самый дальний уголок сознания.

— А зовут его как? — надеваю очки, стараюсь не выдать себя.

— Кадир Аль Эаниф. А ты же его знаешь! — воодушевленно восклицает Яся, — вы работали вместе! На твоих исследованиях стояла его подпись. Я и думала, куда он пропал после той поездки? Он тебя не забыл, Кира! Это так круто!

Сглатываю. Кончики пальцев леденеют. Не забыл…

— Конечно не забыл! — слышу глубокий низкий бас, почти теряю сознание, — как можно забыть столь яркую и интересную девушку?

Кадир. Стоит сейчас в дверях передо мной. Прямо в моей лаборатории. Мой оживший кошмар.

Боря и Тим принюхиваются. Из взгляды становятся острыми, агрессивными. Мои истинные напрягаются. Я чувствую, что хищники готовы к атаке. Делаю шаг назад, отчаянно хочу спрятаться за широкие спины истинных.

Дракон одет, как всегда, с иголочки: тёмно-синий дорогой костюм, сверху бессменный тонкий светло-серый кашемировый плащ. Борода идеально выбрита, волосы уложены. Дорогущие часы и запонки.

Расслабленный, уверенный. Руки в карманах, он даже и бровью не повёл на агрессию котов. Цепкий взгляд прикован ко мне.

— Кира, — он улыбается, делает шаг ко мне, протягивает ладонь.

Нет!

Всё моё нутро кричит бежать, спрятаться. Уехать подальше, а лучше на другую планету улететь. Но я натягиваю сдержанную улыбку и пожимаю ладонь. Большую, горячую. Которой он…

— Проходи, Кира, — Кадир галантно открывает мне дверь.

Я вхожу в шикарный холл огромного дворца. На мне красное платье, которое мне прислал дракон. Заказал машину. И вообще все время, что я занимаюсь исследованиями, Кадир постоянно проявляет знаки внимания. Приглашает в рестораны, водит на потрясающие арабские шоу.

Но моё тело молчит. Значит, не он — мой истинный?

— О чём задумалась, айни? — ласково спрашивает мужчина, — вина?

— Давайте. Вы живете здесь один?

— Да. Лишь я и эти древние стены, — он протягивает мне хрустальный бокал с красным вином.

— А Мустафа?

— Он лишь старик. Живет с сыном в черте города, иногда приезжает, когда нужен. Скоро он покинет этот мир. А мне придётся искать нового слугу. Кира… — Кадир подходит ко мне, подцепляет мой подбородок.

А я вдруг чувствую страх. В жесте мужчины нет ни нежности, ни ласки. Лишь власть. Глаза дракона меняются. Пылают рыжим пламенем, зрачок вытягивается в тонкую вертикальную линию.

Камин вдруг ярко вспыхивает, окрашивая просторный холл кроваво-красным огненным светом.

Ужасающее зрелище. Всё моё нутро выворачивает наизнанку от ужаса. Пошевелиться не могу.

— Ты очень красивая волчица, — тихо произносит Кадир, затем скользит взглядом по моему телу, — словно роза пустыни. Дикая, никому не принадлежащая.

— Спасибо, — сдавленно шепчу, делаю шаг назад.

— Садись, — он жестом показывает на обитый бархатом, расшитый яркими нитями низкий диванчик, — ты устала.

Я хочу домой…

— Хорошо, — почему-то выполняю все указания Кадира.

Он садится рядом, делает глоток вина. Прикрывает глаза. Расслабленный, спокойный. Зверь.

— После тысяч лет одиночества я рад встретить родственную душу. Пусть даже она волчица, — усмехается.

— Неужели вы не любили никогда, господин Кадир? И истинной у вас не было?

Он зло усмехается.

— Истинная связь это лишь байки для глупых оборотней. Метки… — выплёвывает, — сильным это не нужно, Кира. Сильные берут, что им хочется. И кого хочется.

— Я не согласна! — восклицаю, — истинная связь прекрасна! Просто вам еще не…

— Ццц, — он цокает языком, перебивая меня, — такие красивые губы, а несут полный бред. Если эта связь так прекрасна, то, где твоя метка, малышка?

От его «малышка» меня прошибает дрожь. Поджимаю губы, отворачиваюсь. Отпиваю вино. Оно кажется мне кислее, чем обычно.

— Она ещё проявится, я верю…

— И ты хранишь себя? — дракон двигается ближе, — для истинного? Ты ведь ещё невинна, айни?

Да.

— Вы… — язык начинает заплетаться, я чувствую накатывающую сонливость, — что-то подмешали.

— Ты никуда не уедешь. Станешь моей рабыней. И я докажу тебе, что покорности можно добиться и без проклятой метки.

— Нет… нет…

А очнулась я, прикованная цепями к стене, на холодном каменном полу. Совсем нагая…

— Кира? — голос Бори вырывает меня из жутких воспоминаний.

— Что такое? — гляжу по сторонам, не вижу дракона, — где он?

— Ася увела его на экскурсию по лаборатории. Ты ведь его знаешь? — напряженно спрашивает Тим, — малышка, что он тебе сделал?

А вот его «малышка» заставляет моё тело трепетать от нежности. Всхлипываю.

— Расскажи нам, и мы его окунём башкой в унитаз, — рычит Борис.

— У вас не выйдет, — вздыхаю, — Кадир дракон.

Повисает тишина. Коты во все глаза смотрят на меня. А я поднимаю затравленный взгляд на них. Сколько можно держать это в себе? Только что я поддалась истинной страсти.

Позволила Боре взять часть моей боли на себя. Он обнимал меня, целовал. А я чувствовала себя любимой. Нужной. Желанной.

— Ты серьезно? — спрашивает Боря, — малыш.

Он обхватывает ладонями моё лицо. Киваю. В глазах слёзы. Я больше не могу! Хочу всё рассказать! Невыносимо держать всё в себе. Они же мои истинные. И всё поймут, правда?

Я ведь могу им довериться?

— И он пришёл за мной…

— За тобой? — не понимает барс, — почему? Что между вами случилось?

— Я… — дрожу, не в силах вымолвить, — давайте пообедаем?

Умоляюще смотрю на Тима и Бориса. Чувствую себя униженной одним появлением дракона. Несмотря на то, что раны, которые он наносил моему телу, давно затянулись, в душе они всё еще кровоточат.

— Вот это другой разговор, — Боря обнимает меня за талию, привлекает к себе, — ничего не бойся, сметанка.

И тревога уходит. Не понимаю! Чувствую себя розовым облачком, безмятежно парящим в небе. Прикрываю глаза, ощущаю острое желание заурчать, как кошка. Хотя я волчица.

— Бери сумочку и погнали! — глаза Тима радостно блестят, — наконец-то ты не будешь ссаным веником гнать нас прочь!

— Не буду, — лепечу, — больше не буду.

Сама не замечаю, как всё крепче прижимаюсь к своему барсу.

С огромным трудом отрываюсь от него. Снимаю лабораторный халат, беру свой шарфик. Обматываю шею.

— Сметанка, — Боря тихонько стягивает с моей метки полупрозрачную ткань, — не скрывай её, пожалуйста.

— Ладно, — позволяю коту избавить меня от шарфа.

С момента появления метки я всегда её прятала. Даже не знаю, почему. Дело не в моих истинных, а, скорее, в чувстве вины…

— Кира? А ты куда? — раздаётся голосок Яси, — мы тебя ждали.

— У меня сейчас обед, — набираюсь смелости и вздёргиваю подбородок, — так что все вопросы после.

— Но господин Кадир не может ждать, — растерянно блеет ассистентка.

Яся — молодая волчица, она работает на меня не так давно. Но уже успела зарекомендовать себя, как успешная и исполнительная молодая учёная.

— Господин Кадир мог письмом предупредить меня о своём визите, — стараюсь говорить ровно, — а сейчас у меня планы. Прошу меня простить.

— Всё в порядке, — бархатным голосом мурчит дракон, не спуская с меня глаз, — я уважаю порядок и дисциплину. Тем более, что сейчас у меня самого важная встреча.

Вздрагиваю. Машинально цепляюсь за ладонь Тимура.

Зачем Кадир приехал? Надолго ли?

— Нужно подыскать квартиру. Ведь я здесь надолго, — он сверлит меня тяжелым взглядом, замечает метку.

Желваки дракона ходят ходуном, он стискивает руки в кулаки. Но лишь на миг даёт волю эмоциям. Потом снова надевает маску доброжелательности.

— Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество, Кира. До свидания.

Разворачивается и уходит. А я понимаю, что вся покрылась липкими мурашками. И дрожу, как осиновый лист.

— Малышка, пошли кушать, — мурчит Тимур, — и ты расскажешь нам всё про этого Кадира.

— Он пиздец странный. У него нет запаха…

— Я тоже заметила, — к нам подходит Яся, с тревогой заглядывает мне в глаза, — ты в порядке? Прости, он так внезапно приехал…

— Ничего страшного, Ясь. Просто держись от него подальше, — вздыхаю, — пойдемте. Ведите меня на обед, коты несносные.

— Ну вот опять, — улыбается Борис, — мы знаем отличное местечко неподалёку…

Мы идём в небольшой ресторанчик с открытой верандой. Приятное место, напоминающее беседку, закрытое от дороги и улицы небольшой стенкой, увитой сочными зелеными лианами.

— Я даже не знала, что здесь есть такое милое кафе, — осматриваюсь, коты отодвигают мне стул.

— Мы давно хотели привести тебя сюда. Но ты всё тапками нас гоняла. И вот, свершилось, — улыбается Тим.

— Жаль, повод не радостный, сметаночка, — горько улыбается Борис.

— Простите меня, — начинаю с извинений, — мне очень жаль, что я так себя вела. Просто… это…

— Меню? — улыбчивый официант кладёт передо мной обтянутую тугой кожей книжечку с перечнем блюд.

Кусаю губы, коты ждут. Делают вид, что читают меню, но я чувствую их напряжение. Мне страшно! И стыдно… время растягивается, словно вязкая резина.

— Он меня похитил, — тихо произношу, чтобы лишить саму себя шанса откатить назад или отмазаться.

— Что? — Боря поднимает серьезный взгляд на меня.

Тим всё ещё делает вид, что читает меню. Ну вот! Меня сейчас возненавидят!

— Пять лет назад, — хватаю салфетку, начинаю отрывать от неё кусочки, — я работала в Эмиратах. Кадир был нашим спонсором…

— Что ты там делала?

— Искала… мне очень хотелось всё узнать про оборотней. Не только волков, но и другие виды. А ещё мы разрабатывали лекарства против человеческих болезней. Это было моей главной задачей.

Коты внимательно слушают.

— Кадир меня очаровал. На тот момент я была сильно подавлена, очень ждала своего истинного и на какое-то время поверила, что это он…

— И что между вами было? — напряженно спрашивает Тим.

— Ничего. Постепенно я поняла, что он не моя пара и охладела. Но Кадир был слишком настойчив… и накануне моего отъезда пригласил меня в гости в свой дворец.

— Он обидел тебя? — спрашивает барс, а я поднимаю на него затравленный взгляд.

Борю не интересует, спала ли я с драконом. Ему важно, не обидели ли меня…, но почему? Ведь я подпорчена теперь…

— Обидел, это мягко сказано. Он подмешал мне что-то в вино. А потом я очнулась в его темнице, закованная в цепи.

— Еб твою… ублюдок, — Тим выпускает когти, проделывает дыру в меню.

Всхлипываю. Две салфетки уже разорваны на кусочки. Беру третью…

— Кира, — Боря аккуратно вытаскивает из моих пальцев салфетку, — оставь ты в покое эти бумажки. Дай лапку…

Он сжимает мою ладонь. И слова сами срываются с губ…

— Он меня изнасиловал. Много раз…

Слышу низкое рычание. Боря сильнее сжимает мою ладонь. В его глазах вижу лишь боль. И нежность.

— Бил… намеренно оставлял глубокие раны, которые потом заживали. Как он говорил: я оставляю их не на теле, а на душе, Кира. Глумился над моей верой в богиню. Смеялся, утверждая, что докажет мне бесполезность истинности…

Всхлипываю. Коты вдруг встают. Куда они?!

— Встань, сметанка, — говорит мне Боря.

Подчиняюсь, встаю. Коты обходят стол. Ну всё? Меня сейчас бросят?

Но вопреки всем страхам, Тим забирается на противоположный диванчик, где я сидела, затем хлопает по нему ладонью. Призывно облизывается. Он не зол? Не разочарован?

Я не понимаю…

— Садись, Кируська! — серьезно смотрит на меня, — просто мы хотим быть ближе… такой разговор важный…

— Ладно, — усаживаюсь, кот притягивает меня к себе, прижимается губами к виску.

По телу бегут сладкие мурашки. Я готова урчать даже от такого невинного жеста. Словно всю жизнь бродила в пустыне, изнывала от жажды, и теперь моя душа начала напитываться живительной влагой.

Любовью тех, для кого я была рождена.

— Так, подвиньтесь! — Боря плюхается рядом с краю, берет мою руку в свою, целует, — вот теперь можно общаться нормально. Чтобы наша сметанка с ванилью никуда не сбежала.

— И вам не противно? — тихо спрашиваю, — я ведь…

— Ты наша истинная, и, помимо этого, самая крутая и классная, умная, — начинает перечислять Борис, — и невинная. А этот ублюдок будет землю у меня жрать. Дракон он или еще кто… похуй! Я ему хлебало порву на сто частей.

— Ничтожество, насилующее девушек, — рычит Тим, — он не достоин даже одним воздухом с тобой дышать. Но малыш…

— Что? — с моего горло словно срывают удавку.

Становится легко дышать. Лёгкие раскрываются, я шумно выдыхаю, прикрывая глаза. Так хорошо!

А воздух… он кажется мне сладким, наполненным ванилью.

— Как ты всё это время молчала? Это же… слом, — хмыкает Тимур, — твоя психика наверняка сильно ранена.

— Да, — киваю, — поэтому я не верила, что Луна подарит мне истин… вас.

— Но мы здесь, а значит, ты прелесть, а дракон должен сдохнуть, — заявляет Боря, — но тебе нужно поговорить с… кем-нибудь. Родным человеком помимо нас. С сестрой…

— Или лучше со специалистом. Насилие не проходит бесследно, какой бы стойкой и сильной девочкой ты ни была. У меня есть контакты одного медведя, он первоклассный психолог.

— Спасибо, — шепчу, с трудом сдерживая слёзы, — вы такие… такие…

— Классные? — ухмыляется Борис.

— Крутые? — вторит ему Тим.

— Скромные, — смеюсь.

— Но нужно учесть, что этот араб будет пытаться забрать тебя у нас, — Боря закатывает рукава, — так что нужно собирать оборотней. Сообщить твоим альфам. Уверен, они поймут.

— Они думают, я себя накручиваю…, а Кадир ничем пока себя не проявил, — вздыхаю, — моя старательность сыграла против меня. Гриша и Наиль теперь уверены, что я параноик.

— Мы сами поговорим с Шаховым. Наиль там как, вылез из своего мёртвого леса? — смеется Тим.

— Да, вроде был на месте, — во мне просыпается аппетит, беру меню, — а что вы мне порекомендуете выбрать?

— Хмм, — хитро лыбится барс, — возьми… погодите-ка…

Он смотрит куда-то за забор. Оскаливается. Я чувствую, как Боря злится. Его эмоции передаются и мне. Сейчас их поток словно стал чище. Стена между нами рухнула…

— Опять она… — рычит, — рыжая сучка… следит.

— Ты её знаешь? — спрашивает Тимур, — я сегодня от этой стервы по яйцам схлопотал.

— ЧТО?! Ничего себе, — я в полном шоке, — а кто она такая? Вы в курсе?

— Сегодня вечером рыжая работает в нашем клубе, тогда я смогу её прижать, — невозмутимо заявляет Борис, мы с Тимуром окончательно теряем логическую нить.

— Ты её нанял?! — рычит мой пантер, — и меня не спросил?!

— Ты шлялся хуй знает где, — фыркает барс, — мне пришлось соображать на ходу. К тому же… держи друзей близко, а врагов…

— Почему вы решили, что она враг? — спрашиваю.

Выглядываю, вижу миниатюрную девушку с яркими рыжими волосами, сидящую на крутом мотоцикле. Она внимательно наблюдает за нами. Но почему-то агрессии не ощущаю.

— А чего она дерется? — фыркает мой пантер.

— Ну а ты как маленький, Тим, — хихикаю, — тебя какая-то девчонка побила?

— Девчонка-оборотень! — хнычет он, — между прочим, мои бубенчики полные и сильно пострадали! Мне нужна женская ласка! Кииирааа!

— Твои бубенцы приласкать? — выгибаю бровь.

— В идеале, — растягивается в похабной ухмылке, — но я не настаиваю. Мне бы хоть полежать с тобой рядом, уже радость…

Неужели я так сильно их расстраивала своими отказами? Вздыхаю. Ведь и сама сходила с ума…

— Но теперь, когда вы знаете… и не отвернулись от меня, — тихо говорю, — ведь мы можем попробовать, правда? Не обещаю, что быстро справлюсь, но…

— Не надо быстро, родная, — мурчит Боря, — мы больше давить не будем.

— Но сталкерить продолжим, — хихикает Тимур.

Они невероятно милые! Оба мужчины. Настоящие коты. Им просто невозможно отказать. Неужели я ошибалась и мне стоило просто рассказать им правду?

— А вы сегодня же… — начинаю.

— Да, да? — оба сжимают меня своими телами, а я чувствую сильное возбуждение.

Сжимаю ноги.

— У вас сегодня тусовка будет? — кусаю губы.

— Будет, — скалятся, ждут.

— Я могу прийти?

— Конечно, малышка. Не можешь, а обязательно приходи! Мы тебя приласкаем как следует, — ухмыляется Тимур.

Таращусь на него. Но не боюсь. Странно, мне всегда казалось, что после того, что я пережила, больше не смогу наслаждаться мужской лаской. Но эти коты уже под моей кожей. Их прикосновения сводят меня с ума. Хочу больше и больше.

— Луна… простила меня? — смотрю на них.

— Уверен, она на тебя не обижалась. Ты замечательная, Кируся, — улыбается Боря, — но нам стоит обсудить кое-что ещё…

— Что?

— Тебе нельзя домой. Если дракон так страшен, как ты говоришь, тебе необходимо укрыться где-нибудь. И с ним никак нельзя пересекаться. Без нас…

— И что мне делать?

— Переезжай к нам! — гаркают оба.

— Нет! — отрезаю, — я позвоню сестре.

— Ну Кира… — канючат коты.

— Вы обещали не давить.

Хотя я уже всё для себя решила. Этой ночью я выпущу накопившиеся чувства и позволю котам то, что не позволяла все эти месяцы… вернее, не только Тимуру и Борису.

Но и себе тоже…

Кира

— Бал-маскарад? Очень интересно! — Агнесса помогает мне выбрать наряд для вечеринки в «Орфеоне».

Теперь после того, как я рассказала котам о своей беде, на душе стало легче. И мы с ними можем двигаться дальше. Поэтому очень важно быть красивой сегодня!

— Я так рада, что ты наконец-то вылезла из своей скорлупы, — говорит сестра, — жаль, не смогу поехать. Но Тим и Борис о тебе позаботятся.

— Они-то позаботятся, — вздыхаю, вспоминая похотливые восторженные взгляды несносных котов.

— Думаю, тебе вот это подойдет. И маска есть соответствующая, — сестра протягивает мне красное платье в пол и чёрную кружевную масочку.

Руки дрожат. Кадир говорил, что мне идёт красный. И с тех пор я избегала этого цвета. Да к черту его! Надоело мне постоянно оглядываться! Хватаю платье и надеваю.

— Класс, сестричка! Тебе очень идет! — Агнесса восхищенно смотрит на меня, поглаживает большой животик.

— Прости меня, — обнимаю её, — я дурой была… давай завтра попьем кофе, и поговорим? Обо всём.

— Наконец-то ты готова, — она смачно целует меня в щёку.

Сестра даёт мне красивые лодочки на высоченном каблуке. И впервые я не чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Поднимаю взгляд на своё отражение.

Охаю.

— Да, это ты! — улыбается Агнесса, — у меня для тебя кое-что есть! Подожди секунду!

Она уходит, а я не могу отвести от себя взгляд. Платье село, как влитое. С открытыми плечами, поднимающее мою небольшую грудь. Облегающее узкую талию и струящееся до самого низа.

Я красивая. И мои истинные сегодня будут смотреть лишь на меня. А потом снимать это платье… Луна! Как же я этого жду! По коже волнами рассыпаются мурашки. Хочу… хочу своих несносных котов!

— Вот! — сестра возвращается, снимает с меня очки и протягивает контейнер с линзами.

— Боюсь спрашивать, откуда у тебя этот набор, — усмехаюсь.

— Для тебя, сестренка. Я ждала, когда же ты наконец вернешься ко мне.

— Агнесса, — разворачиваюсь и вижу слезы на ее глазах.

— Прости, это гормоны, — она всхлипывает, — беременной быть тяжело.

— Не извиняйся. Ты лучшая! — улыбаюсь, надеваю линзы.

Несмотря на то, что я волчица, в человеческом облике у меня близорукость. А вот в волчью я по приезду из Эмиратов не возвращалась. Так что не знаю, как видит мой зверь.

Это мой последний секрет. Я не могу обратиться…

— За тобой прислали машину, — в гостевую спальню заходит Митяй.

Он истинный моей сестры, её любимый муж и будущий отец. Огромный, лысый, татурованный. В общем, с родителями такого не познакомишь. Но наши уже давно мертвы…

— Если коты тебя обидят, мне говори! Я им хвосты-то пообрываю, — рычит сестра.

— Обязательно! — вспоминаю ту рыжую девчонку, которая покусилась на священные бубенчики Тимура.

— Слушай… — обращаюсь к Митяю, — а у нас новеньких волчиц не было в последнее время? Рыжая одна просто моих котов преследует и обижает.

— Обижает? — прыскает он, — этих громил?

— Да. Маленькая, рыжая. Шустрая, говорят. И дерется хорошо.

— Альфа говорил о лисе, — произносит Агнесса, — странно, с чего кицунэ появляться именно сейчас?

— Потому что дракон здесь, — решаюсь и говорю правду.

— Кира…

— Нет! Послушайте. Это не мой бред, а очень опасная ситуация. Вчера или сегодня в нашу страну прибыл арабский миллиардер Кадир Аль Эаниф. Он и есть наш дракон. Власов наврал. И, размышляя над его пропажей, я кое-что поняла.

— Что? — Митяй и Агнесса переглядываются.

— Скорее всего он уже мёртв. Кадир никого не щадит. Если у Власова была его кровь для создания сыворотки, значит, Кадир дал ему её сам. И после гибели Марго он сбежал в Эмираты. Там дракон его уничтожил.

— Ничего себе! Ну ты мозг! — восклицает сестра, — мы сегодня же соберем стаи.

— Нет. Боря договорится с Шаховым, мы будем собирать всех оборотней. Завтра вечером. А днём я хочу открыться тебе…

— Хорошо. Но знай, Кира, все оборотни горой за тебя!

— Спасибо!

— Вот, к платью полагается ещё шарфик, — Агнесса аккуратно обматывает им мою шею, но я её останавливаю.

— Больше не хочу скрывать метку.

Мне понравилось, как взбесился дракон. Пусть все видят, что у меня есть истинный. Двое.

Митяй провожает меня к такси.

— Уверена, что не нужно тебя проводить?

— Да. Береги мою сестру, я не знаю, на что способен Кадир.

— Аккуратнее, Кира. Ты часть стаи, помни об этом.

Я часть волчьей стаи. И мне пора перестать их сторониться.

До клуба доезжаем быстро. Прошу таксиста остановить у чёрного входа. Именно там меня будут ждать Боря и Тим. Выхожу. Уже поздний вечер. Немного зябко.

— Замёрзла? — слышу сзади мурчание и улыбаюсь.

Боря прижимается ко мне обвивает талию. Тыкается носом в мою шею. Такой родной! И пахнет восхитительно.

— Привет, детка, — Тим выходит, весь такой красавчик.

Оба кота в чёрных смокингах, с шелковыми лацканами. Ткань обтягивает тугие мышцы оборотней. Облизываюсь.

— Вы в костюмах, — смеюсь, — редкое зрелище! И с бабочками!

— Ну так у нас бал-маскарад, — оба достают плотные шелковые маски и надевают, — но свою сметанку мы узнаем из тысячи.

— Правда? — вытаскиваю масочку из клатча, скрываю лицо.

— Красивая, — шепчет мой барс, — нереальная… Кира, ты просто ахуенная, прости за мою лексику…

— Ничего, я привыкла. Ну что, пошли веселиться?

В клубе очень людно.

— Ого, вы прям декорации замка средневекового сделали! Красота!

— Танцпол превратили в бальный зал. И вальс будет! — Тим гордо выпячивает грудь.

— Ты такой хорошенький, — улыбаюсь, льну к своему пантерчику.

— Детка… — мурчит он, — так…, а вот и рыжая сучка! Пойду проучу её и вернусь!

Тим скрывается в толпе.

— Выпьешь? Всё за наш счёт, — улыбается Боря, — это место теперь твоё тоже…

— Лестно, буду текилу, — говорю бармену.

— Сейчас, — улыбчивый бармен берет бутылку.

— А ты серьезная сметанка, да? — Борис выгибает бровь.

— Ты думал, — хихикаю.

— Блядь! — рычит барс, смотрит вглубь клуба, — потасовка на танцполе. Погоди, я сейчас вернусь. Никуда не уходи!

Осматриваюсь. Здесь и правда одни оборотни. Я впервые в «Орфеоне», как истинная пара владельцев клуба. Бармен протягивает мне стопку. Осушаю залпом.

Из глубины души поднимается тревога. Осматриваюсь, но никого не вижу. Но вдруг кожу опаляет жаркое дыхание, от которого внутри всё замирает. И низкий бархатный голос парализует.

— Подарите мне первый танец, прекрасная леди?

Кадир! Что он здесь забыл? Разворачиваюсь, гляжу в рыжие драконьи глаза. Он в маске. Огромный, скалой возвышается. Стараюсь скрыть охватившую меня панику.

Здесь он меня не тронет. Не посмеет!

Гремит музыка, пары начинают танцевать. Но я чувствую лишь клокочущий в горле страх. И буду с ним бороться!

— Или эта честь выпала вашим истинным? — сквозь зубы цедит.

— Отчего же? — намеренно показываю метку, — давайте потанцуем. Но сначала…

Я тебя не боюсь!

— Повтори! — говорю бармену.

— Опьянение не красит леди, Кира, — спокойно произносит Кадир.

— Я и не леди, — ухмыляюсь, затем осушаю стопку, — ну что, господин меценат, всё еще хотите танцевать?

— О да! — он скалится, протягивает мне ладонь.

Что-что, а вот манеры у Кадира безупречны. Мы выходим в центр, я чувствую на себе горячие взгляды. Боря… он всё видит. И наверняка будет ругаться. Но мне нужно преодолеть свой ужас перед этим монстром.

Самой…

— Наконец-то получила то, что хотела? — Кадир прижимает меня к себе, рукой обвивает талию, — метку истинности. Ещё и двойную.

Лишнего себе не позволяет. Я слегка отстраняюсь, мне эта близость не нравится. Вскидываю подбородок, смело гляжу на врага.

— Да, получила.

— И как? — ухмыляется дракон, — стоит того?

— Вполне, господин Кадир, — общаюсь с ним нарочито вежливо.

Он едва заметно сжимает пальцы на моей талии.

— Ты как всегда безупречна, Кира. Грязные коты тебя недостойны, — рычит, резко разворачивает меня, снова прижимает к себе.

— Отнюдь! — восклицаю, затем слегка отстраняюсь, — я наконец-то нашла доказательства своей теории. И тех, кто меня по-настоящему любит. Жаль тех, кто этого не понимает. Его просто никогда не любили.

— Сила не нуждается в отметинах и любви. Кажется, я это тебе уже говорил, — шепчет мне на ухо.

— О да! Вы не только говорили, но и показали воочию господин Кадир! И теперь я знаю, каких мужчин стоит избегать.

— Смелая стала… тебе не идёт, — рычит он, затем хватает меня и толкает в первую попавшуюся дверь.

Буквально вышибает её моим телом. Впереди широкий служебный коридор. Нога подворачивается, и я падаю на пол.

— Ауч. Как невежливо, — продолжаю огрызаться.

— Ты слишком распоясалась, айни, — дракон хватает меня за шею, но тут же морщится.

А я чувствую, как раскаляется метка. Луна не позволит меня обидеть! Она защитит свою дочь! Кадир с силой впечатывает меня в стену. Рассматривает лицо. Его взгляд не обещает ничего хорошего.

Однако я не боюсь. Я… зла…

— Быстро отпустил её, ублюдок, — раздаётся со стороны выхода.

— Боря, — шепчу.

Кадир принюхивается. Его ноздри раздуваются. Он швыряет меня на пол позади себя.

— Эта самка моя… Миэль, — он не сводит глаз с моего барса, — отойди в сторону. Иначе порву тебе пасть.

Миэль? Погодите-ка…

— Знаешь, значит, — ухмыляется котяра, потом медленно, вальяжно подходит к дракону.

Они одного роста. Смотрят друг другу в глаза. Между оборотнями происходит настоящая зрительная битва. И тут…

— УБИЙЦА! — слышу рычание, затем откуда-то сзади на Кадира бросается рыжая девчонка, — наконец-то я убью тебя!

— Мия, — ревёт дракон, одним движением сбрасывая её с себя.

Она ловко группируется и приземляется на ноги. В обеих её руках сверкают лезвия. Следом за рыжей в коридор впрыгивает Тимур. В полёте принимает звериное обличье.

Низко рычит.

— Все в сборе, — дракон выпрямляется, — Мия, милая, смерть матери тебя ничему не научила? Не лезь на сильных дядь, поплатишься жизнью.

— Ты убил ее, — рычит он, — ТЫ! Убийца! И отпрыски твои…

— Да, я… Хаянэ была лишней в нашем мире. Спаривалась с человеком, — выплёвывает дракон.

За секунду Кадир оказывается прямо напротив выхода. Мия бросается за ним, но Боря хватает её за шкирку.

— Слушай леопарда, Мия. Дольше проживёшь. Что ж, — дракон снова надевает маску равнодушия, — я предлагаю лишь раз. Хотите выжить — отдайте мою волчицу. Нет, и весь ваш мир будет пылать.

— Нет, — жестко отвечает Борис, — еще раз увижу рядом с моей женщиной, гореть будешь ты.

— Посмотрим, леопард…

Дракон исчезает. Просто растворяется в воздухе. Мия рычит, отпихивает барса.

— Ты чего творишь?! Я могла его убить! — кричит на него.

— Не могла! — гаркает Боря, — сама бы погибла, а ему ни царапины. Он очень силён, и так мы его не одолеем.

Она фыркает, затем обнимает себя руками. Сейчас эта лиса кажется очень беззащитной. Значит, она мстит Кадиру за мать? Сколько же у тебя врагов, дракон?

Тим садится рядом со мной. Тыкается в плечо мягким лбом. Урчит. Ну котик просто! И все мои тревоги улетучиваются. Меня защитят!

— Миэль? — выгибаю бровь, — и когда ты собирался рассказать?

— Всё сложно, — Боря помогает мне встать, затем прижимает к себе, — я так испугался, девочка моя. Зачем ты стала танцевать с ним?

— Думала, смогу противостоять, — прикрываю глаза.

— Не смей оставаться с ним одна никогда, слышишь? Он монстр!

— Я уволена? — спрашивает Мия.

— Почему? — Боря вздыхает, — иди работай. Но будь осторожна, Кадир теперь знает, что ты здесь. Тебя есть, кому защитить?

— Я сама, — усмехается лиса, — всю жизнь сама справлялась и теперь смогу.

— Подумай, — тихо говорю ей, — один в поле не воин. Нам бы пригодилась твоя сила и смекалка.

— Ммм, какая ты, — она хитро улыбается, — я подумаю, если это официальное предложение…

Нам пригодится любая помощь. Виляя бёдрами, кицунэ возвращается в зал.

— Мальчики, — цепляюсь за рубашку своего барса, не в силах отпустить, — а мы можем… побыть наедине?

— Конечно детка… куда ты хочешь?

— К вам домой… — заглядываю в наглые глаза своего котика.

— Ну домой, так домой, — ухмыляется он, — пойдём, Тимур. Мы нужны своей сметанке.

Тепло летней ночи. Горячая кружка какао в ладонях. Огромная футболка на нагое тело. Прикрываю глаза, вдыхаю приятный аромат. Сижу на широком подоконнике в квартире Бориса и Тимура.

Чувствую безмятежность, спокойствие, удовлетворённость. Моя метка раскрывается, словно цветок. Теперь она — часть меня.

На кровати спят двое мужчин. Большие, накачанные. Нагие. Мои. Ласковые порочные котики.

Прикрываю глаза…

Совершенно не помню, как мы добираемся до высокого дома. Там этажей пятьдесят! Боря крепко держит меня за руку, а я вдруг ощущаю себя маленькой. Словно девственницей…

Но ведь по факту нормального секса с мужчиной у меня так и не было.

— О чём задумалась, сметанка? — блондин приникает губами к моему виску, целует.

— Я немного нервничаю, — стискиваю его руку.

— Знаю, малыш. Мы не будем тебя ни к чему принуждать, — урчит Тимур, — если вдруг не понравится, мы остановимся.

Мы…

Раньше я смотрела на тех, кому Луна подарила двух истинных, как на чудо природы. Словно наблюдала со стороны. Изучала. Мечтала ли когда-нибудь о двоих? Наверное, я слишком ретроград.

А теперь сама нырнула в этот омут.

И мне чертовски тяжело полностью погрузиться в свои чувства. Они очень сильные! Слишком! Кажется, что ещё секунда, и меня разорвёт на части. Мои истинные наверняка это ощущают.

Ведь за всю дорогу они ни разу не повели себя по-свински. Не шутили, не пошлили. Просто тихо общались, пока я смотрела в окно, пытаясь осознать, на что согласилась. На секс с двумя мужчинами.

— Проходи, сметанка, — Боря крепко держит меня за руку.

У котов огромная студия на самом верхнем этаже. Просторный балкон, стильный минималистичный интерьер. И кровать… смотрю на неё, облизываю губы. Вздрагиваю. Огромная…

— Нравится? — Тим обвивает руками мою талию, стоит сзади и целует мою шею.

— Ммм, да, очень, — позволяю ему, постепенно, шаг за шагом выпуская собственное желание.

Не искаженное, не поломанное. А нежное, слегка неловкое. Оно прекрасно! Кадиру не удалось меня сломать! С губ срываются тихие стоны. Боря встаёт спереди. Свет не зажигают, комната освещена лишь чистым лунным светом.

— Ты такая сладкая, сметанка, — шепчет барс, нежно прижимаясь к моим губам.

Его поцелуй скорее изучающий. Он не настаивает, а ждёт, пока я сама впущу его.

Тим ласкает моё тело: водит ладонями по талии, гладит живот, поднимается к плечам. От каждого его касания под кожей взрываются крошечные петарды. Это так необычно! Я словно открываю себя заново.

— Мы обожаем тебя, Кира, — рычит Боря, — сходим по тебе с ума.

— И я тоже… — гляжу в тёмные глаза своего котика, приоткрываю рот.

Он бросается на мои губы. Толкается языком. Понимает, чего я хочу. До безумия.

— Обними меня, малышка, — шепчет мне в губы, — не бойся…

Обвиваю руками широкие мощные плечи. Тим нежно целует мою шею, пускает буйные табуны мурашек по коже. Ныряет под руки и накрывает грудь.

— Ах! — мне безумно приятно, но от неожиданности вскрикиваю.

— Не нравится? — шепчет мой пантер.

— Нр… нравится. Я просто не привыкла к этому… — признаюсь, — я никогда не чувствовала себя так.

— Как, девочка? — мурчат мои котики, сводят с ума.

— Откровенно… — признаюсь, выдыхаю в горячие губы своего барса.

Они оба безумно нежные. Пока Боря отвлекает меня жаркими поцелуями, Тимур касается молнии платья, но…

— НЕТ! — вскрикиваю, когда он оголяет часть моей спины.

Меня окатывает липкой волной ужаса. Дёргаюсь, но Боря не отпускает. Всхлипываю, тыкаюсь носом в его плечо.

— Всё-таки я дефективная, — шепчу.

— Нет, Кируська, — барс растирает мои плечи, — я это предвидел. Насилие не прошло для твоего тела без следа. Тим! Врубай музыку, наша сметанка должна нам танец.

Поднимаю взгляд на довольную физиономию кота. Он обвивает мою талию руками, крепко прижимает меня к себе. Тимур что-то нажимает и по комнате растекается нежная, интимная мелодия.

— Тебя больше никто не обидит, милая. Никто, слышишь? — шепчет и его голос эхом отдаётся где-то в самой глубине.

Там, где страшно. Он приносит свет туда, где темно…

— Обещаешь? — отвечаю, начинаю двигаться вслед за Борей.

— Да, девочка моя, клянусь тебе.

Мы медленно танцуем, но больше стоим на месте, обнимаемся. Пальцы котика ложатся на мою спину. Он ведет язычок молнии вниз. Продолжает гладить меня, шептать нежности.

Я больше не боюсь.

— АХ! — выдыхаю, когда он кладёт руку на мою голую спину.

— Я люблю тебя, моя сладкая истинная сметанка, — хрипит котяра.

— Мы оба… — Тим прижимается к моей спине, обхватывает бёдра руками.

Градус повышается. Такое чувство, что воздух вокруг охватывает пламя. Так горячо! Испуганные чувства снова возвращаются, наполняя меня желанием.

— Ммм, — позволяю мужчинам сладко целовать, ласкать и трогать.

— Позволишь мне… детка… — рычит Тим, собирает ткань платья в кулак, приподнимает.

— Что ты делаешь?

Прохладный воздух поглаживает мои голые ноги. Брюнет садится на колени сзади. Что он задумал?! Боги, как же стыдно! Но Боря не даёт мне снова испугаться и откатить назад.

Он врывается в мой рот, медленно спускает верх платья. И накрывает ладонями грудь.

— ААХААА! — умираю в их руках, чувствуя себя безумно уязвимой, но при этом защищенной.

— Нравится? — барс стискивает мой сосок, — моя волчица?

И тут я чувствую между ног касание горячего языка. Распахиваю глаза, в ужасе смотрю на Борю. А он ухмыляется.

— Мы, коты, прекрасно работаем языками. И сейчас ты это почувствуешь.

Боря не соврал. Языками эти несносные точно работать умеют. Хотя, мне не с чем сравнивать.

— АХ! Что ты делаешь… Тим, хватит! АХ! — выгибаюсь, прижимаюсь к своему барсу, — Боря! Скажи ему!

Дрожу от ярких вспышек внизу живота. Я чувствую каждое движения языка вдоль моих складочек. Мне безумно стыдно за то, что там так мокро… вся красная от смущения, льну к Борису. Но Тим не слушает. Он продолжает меня вылизывать. Боги!

— МММ! Останови… тесь… — шепчу, теряя силы, повисая в руках истинного.

— Не бойся, сметанка, — шепчет этот искуситель, — расслабься, девочка.

Цепляюсь за рубашку своего кота. Напряжение между ножек достигает пика. С губ срывается писк. Что это?! Я не понимаю! Что со мной?! Но, вопреки страху, я выгибаюсь сильнее, каждым движением и жестом умоляя Тима закончить эту сладкую пытку.

Бесстыжая…

— Давай, малышка, кончи для своих истинных, — хрипло рычит мой пантер, и я рассыпаюсь.

Перестаю существовать. Это сильнее меня. Парю на облачке и падаю в самые глубины ада. В моей жизни было не так много оргазмов. Но это… слишком хорошо, чтобы быть реальным.

Сердце бешено колотится, внизу живота неприлично мокро. Всё тело становится чувствительным. Любое касание истинных продлевает эту жаркую эйфорию. С губ срывается скулёж. В глазах стоят слёзы.

Не может так быть! Нет! Не со мной!

— Вот так, сметаночка… наконец-то ты освободилась, — рычит Тимур, растирая мою горячую смазку по половым губам и попке, — но с нашими членами внутри тебе будет ещё лучше…

Он рывком встаёт, жадно обхватывает ладонями мои бёдра. Губы брюнета пахнут моими соками. Порочно, но…

— Луна… это невероятно! — восклицаю, до последнего сомневаясь в том, что это всё не сон.

Поддаюсь порыву, срываю с барса рубашку. Гляжу на метку на его груди. Руну, являющуюся частью моего рисунка. У Тима такая же, но другой формы. А слившись вместе, они образуют мою. Двойную метку.

Мужчина нежно касается моей шеи.

— Иди ко мне, — Боря окончательно освобождает меня от платья, мокрые трусики летят в сторону, — не могу… сметанка, хочу тебя, детка…

— Ммм, — ничего вымолвить меня могу, я словно парализована.

Хриплый голос истинного сводит с ума, всё тело трепещет в его руках. Больше! Хочу больше! Барс подхватывает меня под попу, несет на кровать. Ну вот и всё… сейчас они меня… покроют.

Но вместо того, чтобы поставить меня на четвереньки и сделать то, что положено истинным, мужчины снова ласкают. И вновь в теле нарастает напряжение. Безумное, сносящее крышу.

Все последние годы я видела лишь колбы и цифры. Наблюдала за реакциями и жадно впитывала знания. Смирилась с тем, что эта часть жизни для меня закрыта. Однако…

— АХАААА! — выгибаюсь, чувствуя пальцы на распалённой плоти.

— Нашей сметанке нравится, — шепчет Тим, жадно и страстно целуя мою грудь.

— Очень нравится, — вторит ему Боря, вынуждая меня раскрыться и принимать его.

— Зачем вы это делаете? — выстанываю, всё глубже погружаясь в пучину похоти.

— Что? — оба не понимают.

— Ласкаете… вы ведь должны покрыть самку, — облизываю губы.

— Покроем, когда будешь готова. А пока мы хотим любить тебя, сметанка, — улыбается Тим, — слишком долго ты бегала от нас.

Боря проникает в меня пальцами. От порочных мокрых звуков очень стыдно. Но постепенно стеснение сменяется жаждой. Раздвигаю ноги шире, прикрываю глаза.

Прижимаю голову Тима плотнее к груди. Царапаю его кожу, короткий «ёжик» приятно щекочет ладонь. Они оба мои. И только мои. Нежность сквозит в каждом мазке языка, толчке толстых пальцев в моей киске.

— Еще, — шепчу, — еще… пожалуйста…

— Как скажешь, сладкая, — блондин опускается ниже, обводит языком мой живот.

— МММ! — втягиваю его, барс нежно целует мои тазовые косточки, при этом не переставая интенсивно двигать рукой.

Значит, порок может быть таким? Сладким, вызывающим лишь желание. Без страха, подчинения и жестокости.

— Хочу, — бормочу, всё сильнее чувствуя ту самую грань, за которой моё тело улетит в космос, — АХ!

— Тшш, — мужчины отстраняются от меня.

Нууу! Стону, невольно тянусь к ним, но Тим встаёт, касается пуговиц рубашки.

— Можно я? — вся дрожу, смотрю на своего кота, — раздену тебя?

Облизываю губы. Тимур ухмыляется, подмигивает мне. Подползаю на четвереньках, дрожащими пальцами расстегиваю его рубашку. Снимаю её со своего горячего пантера, принимаюсь за брюки.

Оба оборотня, не мигая, наблюдают за мной. Раздев мужчину, провожу ладонями по его накачанным бёдрам, поднимаюсь к ровным кубикам пресса. Прикрываю глаза от порочного терпкого запаха. Феромоны Тимура делают меня зависимой.

Но Тим перехватывает мою ладонь, кладёт на член.

— Не бойся, сметанка. Он не кусается, — рычит, — поласкай его.

— Не нужно стесняться, малышка, — Боря пристраивается сзади, толкается стояком между моих бедёр, — ты опять мокрая, Кира.

Метка сходит с ума. Такое чувство, что она полностью заняла тело и кратно усиливает моё желание. Сжимаю горячий ствол Тимура, прикусываю губу. Рассматриваю.

Затем тыкаюсь носом в живот своего мужчины, жадно вдыхаю его запах.

— Сожми ножки, — шепчет Боря, начинает мягко двигаться, его член скользит между моих складочек, — блядь… хочу в тебя, сметанка… примешь меня?

— Д… да… — стону, охваченная пламенем, продолжаю ласкать брюнета, — ААА!

Внезапно вся моя жизнь разделилась на до и после. Один толчок, крик срывается с губ. Жадные руки барса, обхватившие мои бёдра.

— Блядь… туго-то как, — рычит он, — не выталкивай меня, детка…, а то не вынесу этого…

— Я не… не выталкиваю, — лепечу, активнее двигая рукой.

— Ты сжимаешься… я не выдержу долго. А хочу, чтобы ты тоже кончила, — стонет Боря.

Он выскальзывает из меня, и киска начинает тут же изнывать от пустоты. Не уходи! Будь во мне! Боги, это слишком приятно… так не бывает! Но мой барс доказывает обратное.

Врывается, жестким толчком распахивает мои интимные мышцы. Невольно сжимаюсь, ведь так ещё приятнее.

— Давай трахнем нашу сметанку, — рычит Тим, а я, поддавшись порыву, обхватываю губами его член.

Боги! Находиться внутри моей нежной сметанки невероятно сладко! Я как пьяный, блядь… это круче всего, что было в моей жизни!

Трахать истинную. Слушать, как она попискивает с членом Тима во рту. Смотреть, как её тугая киска принимает меня. И наслаждаться ощущение шелковистой горячей девичьей кожи под пальцами.

— Кируся… бляяядь… так узко, — бормочу, ввинчивая в неё член со всей страстью.

— МММ! — она мычит, выгибает сладкую попку, дарит мне всю себя.

— Затолкать бы член в твоё горло… — стонет Тим.

— Аккуратнее, — рычу на него, — не жести.

— Но я хочу! — восклицает Кира, затем толкается вперед.

Начинает давиться, кашляет. Старается.

— БЛЯДЬ! — Тимур сжимает пальцы, до крови впивается в них ладонями, — да, детка… вот так…

— Прости, — кашляет наша сметанка, — у меня нет опыта…

— Это был лучший минет в моей жизни, — скалится друг, растягиваясь в блаженной улыбке.

Кируська облизывается. Мы с Тимом переглядываемся. Нам нравится учить свою сметанку. Открывать в ней чувственность.

— Я тоже хочу тебя пометить, — мурчу, тяну малышку на себя.

Выхожу из Киры, она разочарованно стонет. Ей нравится, когда я в ней… блядь, почему я так рад этому?

— Не уходи, — смотрит на меня своими голубыми глазищами, срывает мне башню.

— Я здесь, — роняю волчицу на кровать, она тут же распахивает бёдра.

Приглашает меня. Но я не спешу, рассматриваю ее мокрую киску. Гладенькую, очень аккуратную. От моего взгляда Кира краснеет, стыдливо отводит взгляд. Её тело меня хочет, а душа всё ещё не до конца раскрылась.

Нависаю сверху. Глаза в глаза. Губы в губы. Сердце в сердце.

— Хочешь? — лишь один вопрос.

— Да, — твёрдый ответ.

— Да, — повторяю это слово, как мантру.

И мы с истинной сливаемся в единое целое. Один толчок и я снова внутри её мокрой киски. Тело прошибает сладкая дрожь.

— Смотри на меня, сметанка… смотри, — бормочу, рассматриваю свою волчицу.

Раз за разом! Я безумно счастлив, что боги подарили мне её. Нежную, податливую, сладкую истинную пару. Мой член скользит внутри горячего влажного лона.

— Я… Боря… я… — Кира распахивает глаза, чувствую ее всем своим телом.

И членом… ведь она начинает стискивать его своими мышцами. Кончи, сметанка. Сделай это для нас.

— Не сдерживайся, — мурчу, наращиваю темп, — выплесни всё, что накопилось. Давай, сладкая… ну же…

— АХ! ААА! — она впивается когтями в мои плечи, глаза волчицы вспыхивают невероятным золотым светом.

Как завороженный смотрю на то, как она наконец-то принимает нашу связь.

— Красивая, — бормочу, пока Кируська сокращается на мне, — самая красивая в мире.

— АААХ! — последний импульс, и я расслабляюсь, кончая в лоно истинной.

Падаю на Киру, тыкаюсь носом в ее распалённую кожу. Она вся пылает! Обнимает меня, зарывается тонкими пальчиками в мои волосы. Перебирает косички, чешет кожу головы. При этом я всё еще в ней.

— Эй! — возмущается Тим, — это было пиздец как сексуально, но я тоже хочу в тебя, сметанка.

— Я… АЙ! — она вскрикивает, когда я резко сползаю с неё и ставлю малышку раком.

— Ты же не оставишь второго истинного без сладкого? — рычу на её ушко, — твоя девочка примет второй член, ммм? Пока что раздельно. А потом мы вместе тебя трахнем.

— Что? — глазки истинной округляются, моя мужественность тут же принимает боевую стойку.

У меня стоит от всего, что делает эта волчица. Не знаю, как я буду жить, но мне это чертовски нравится. Тим не жалеет нашу маленькую истинную. Трахает жестко, быстро.

По спальне ползут порочные мокрые звуки. Но я не могу оставаться в стороне. Подползаю к своей девочке, заталкиваю член в её ротик. Она покорно принимает. Глазки прикрывает, кайфует.

Покачиваем свою сметанку взад-вперед, её киска неприлично хлюпает, наша малышка вся в слюнях, но продолжает заглатывать мой член. Быстрее. Еще быстрее.

Кира хрипит, давится.

— Тяжело тебе нас принимать, сметанка? — стискиваю ее блондинистые волосы.

— Не-а, — вертит головой, затем выдыхает, снова позволяет мне войти в горло.

— Блядь… она нереально узкая, — хрипит Тим, вдалбливаясь в нашу сладкую девочку, — пиздец… мокрая, тугая киска…

— И очень вкусная, — облизываюсь, смахивая слезинки с ресниц Кируськи и слюни с ее алых губ.

Я её люблю. Влюбился в миг, когда увидел. Ещё до появления метки. Я просто узрел красивую, стройную, элегантную волчицу в красном платье и поплыл… сука…

— АХ! ААА! — Кира выталкивает мой член, начинает дрочить, — боги… богиии! Я не могу!

— Давай… не держи в себе, — ухмыляется Тим, — сначала ты, потом я… только так…

— АХ! АХХААА! Я… ЛУНА! — вскрикивает Кира, затем сильно сжимает мой член ладошкой.

— БЛЯДЬ! — рычу, кончая на её лапку, Тим толкается и остаётся внутри.

Опустошаем яйца и падаем рядом с нашей сметанкой. Довольные, счастливые и влюбленные коты.

Открываю глаза, пытаюсь нащупать тёплое тельце Кируси. Блядь, сбежала?! Тим дрыхнет рядом без задних ног. И тут мой взгляд падает на подоконник. Кира сидит в моей футболке, пьет какао. Такая маленькая, хрупкая, задумчивая.

Ничего и никого не замечает.

Натягиваю боксеры, встаю. Подхожу, сажусь напротив.

— О чём задумалась? — улыбаюсь.

— Я не слышала, как ты встал, — она серьезно смотрит на меня своими голубыми глазищами.

— Я кот, детка, — ухмыляюсь, — меня мало, кто слышит в принципе.

— Борь… — вдруг тихо произносит наша сметанка, — я ведь всё могу тебе рассказать?

— Мне и ему, — бросаю взгляд на спящего Тимура.

— Я не всем поделилась касательно Кадира, — её аж передёргивает, — когда вернулась сюда, я сразу сделала тест на беременность.

— Тааак, — напрягаюсь, — и?

— Нет, я не была беременной даже после всех его издевательств. Но после анализов кое-что обнаружила, — её голосок начинает дрожать.

Ногой касаюсь сладкой лапки моей волчицы. Поглаживаю пальчики её нежных крошечных ножек.

— Говори, не бойся.

— Я не смогу родить вам малыша, — всхлипывает, — мои яйцеклетки почти пустые. Вероятность стать матерью у меня минимальная. Прости меня.

— Но не нулевая же, — улыбаюсь.

— Что? — Кира поднимает на меня затравленный взгляд.

— Если вероятность не нулевая, значит, всё возможно, ведь так? Не нужно грустить раньше времени. Будем покрывать, накачивать тебя спермой, пока внутри твоего животика не поселится маленький оборотень.

— Боря… — всхлипывает сметанка, затем бросается ко мне в объятия.

— Я не смогу родить вам малыша, — слова бьют по мозгам, словно молот, — мои яйцеклетки почти пустые. Вероятность стать матерью у меня минимальная.

Распахиваю глаза. Чувствую, как кончики пальцев начинают пылать. Внутренний зверь рвётся на свободу. Он хочет уничтожить чешуйчатую тварь, которая посмела столько боли принести нашей сметанке.

Резко встаю с постели. Тяжело дышать. Когти рвутся, в висках пиздец пульсирует. Гнев накатывает волнами, парализует горло, мешает сделать вдох…

Пошатываюсь, перед глазами алая пелена. Сношу какой-то стол или шкаф, хуй знает. В голове лишь одна мысль: убить, убить, убить!

Но вдруг…

— Тим! — чистый, словно летний дождь, голос прочищает сознание.

Боль отступает, в голове проясняется. Сижу на коленях, весь потный, мышцы дрожат от напряжения. Из носа льётся кровь.

— Дыши, — серьезно говорит Кира, — милый. Давай! Всё хорошо!

Она обхватывает моё лицо своими крошечными ладошками. Смотрит голубыми глазами. Полностью очищает меня от гнева. С легких словно спадают тяжелые цепи. Хриплю, шумно вдыхаю.

— Поцелуй меня, — умоляю, Кира нежно касается моих губ своими.

Прикрываю глаза, позволяю ласке истинной исцелить меня. Всё-таки это высшее благо — быть рядом со своей парой. Мой зверь тут же успокаивается, начинает мирно урчать и наслаждаться энергетикой Киры.

— Сейчас я сбегаю в ванну, возьму медикаменты, обработаю раны. Никуда не уходите, — строго говорит наша няша.

— Да куда мы уйдем? — усмехается Борис.

Кира убегает, а я смотрю ей вслед влюблённым взглядом. Длинноногая, стройная. Волосы, словно платина, шелковистые и мягкие. И походка летящая, завораживающая.

Я люблю свою сметанку!

— Опять началось? — спрашивает друг, — твои панические атаки?

— Не знаю, — перебираюсь на постель, вздыхаю, — давно уже не было. Думал, переборол это.

— Из-за Киры случилось?

— Да. Как услышал, что драконья мерзость лишила её возможности стать матерью наших котят, сразу накрыло не по-детски.

— Котят? — усмехается Боря, — уверен?

— Конечно! А кого ещё? — искренне не понимаю.

— Волчат, например, — ржёт барс, — ну или полукровок.

— Не представляю, — тяну, — если скрестить кота с волком, чудище получится.

— Рано об этом говорить! — в дверях появляется Кира, в ее пальчиках аптечка.

Глазки блестят, она явно смущена нашим диалогом.

— Подслушивала, сметаночка? — мурчу, притягиваю девочку к себе, наслаждаясь упругостью её сладкой попки.

— Тим, прекрати! — она никак не привыкнет к тому, что я хочу постоянно её трогать.

— Ну ладно тебе, ты же возбудилась, — хмыкаю, нагло забираюсь между ножек нашей волчицы, — да, там всё мокрое. Признавайся, мы тебя заводим.

— Ты пять минут назад ещё был в панике! — восклицает она, лупит меня по рукам.

Разочарованно убираю. Ничего, милая, я тебя ещё получу сполна. Позволяю ей вытереть кровь с моего лица. Потом Кира меня осматривает. Щупает кости, а у меня член встал.

— Милая, — хриплю, — там ниже очень болит…

— Где? — строго спрашивает, щупая мой пресс, — живот или…

— Ниже, — тихо говорю, несчастным взглядом смотрю на волчицу.

— Это… — она опускает ладонь на мой пах, чувствует стояк и краснеет.

Но ладошку не убирает. Боря, не мигая, смотрит на нас.

— Здесь? — уточняет Кира, поглаживая мой член.

— Угу, — откидываюсь на постели, прикрываю глаза, — уже лучше. И болит не так сильно…

— А если… — она вдруг убирает аптечку, вытирает лапки и садится на меня сверху.

Я чувствую жар её лона, вижу голодный взгляд. Сметанка кладет ладони на мои плечи, привстаёт и…

— БЛЯДЬ! — стискиваю зубы, когда горячая мокрая плоть смыкается вокруг моего члена, — детка, ты лучшая…

— Знаю, — шепчет она, начинает двигаться, — тебе лучше, Тим? Я смогла помочь?

— О да! — киваю, осоловелым взглядом таращась на свою истинную, — да… даааа…

Ложусь на постели, любуюсь на Киру. Она очень сексуальна сейчас. Трахает меня, попискивает от удовольствия. Боря стаскивает боксеры, подходит сзади и рывком стягивает с нашей волчицы футболку.

Я обхватываю ладонями её упругие бёдра, регулирую темп и глубину. Проникаю сначала очень глубоко, потом балансирую на кончике.

— Тим! — возмущается, — я сама… АХ!

— Потрахала меня и будет, — рычу, — расслабься. Мы сами всё сделаем.

— Да, детка… — барс обхватывает ее грудки ладонями, стискивает соски между пальцев, — твои коты справятся…

— Ммм, — она позволяет нам.

Фиксирую ее попку, сам вбиваюсь в мокрую девочку. Сука, это слишком круто! Быстрее, жестче, глубже! Боря жадно целует нашу сметанку. А я трахаю…

Она всё сильнее сжимается. Обильнее мокнет. И я тоже срываюсь с катушек нахер…

— АХ! ААА! — выгибается сметанка, стискивает меня своими стеночками, выбрасывает свою энергию.

Кончает. Блядь! Толкаюсь очень глубоко… чувствую самое донышко моей малышки. И сливаю туда. Не будет котят? Ха! Всё у нас будет, тварь чешуйчатая!

Пока кончаю, прижимаю горячее тельце Киры к себе. Она тяжело дышит.

— Устала? — шепчу её на ушко, — наша сладкая сметанка.

— Немного, — лепечет, обвивает лапками мои плечи, — ты в порядке?

Такая ласковая, как кошечка. По-моему, Кира должна была родиться сладкой киской. Целую её в алые губки.

— Да, сметанка, ты меня излечила своей кискотерапией.

— Развратный кот! — возмущается, затем зевает.

— Пора спать, маленькая.

Укладываем нашу девочку, сами же шлёпаем на балкон. Голышом. Курим.

— Ну что… сегодня был последний относительно спокойный вечер, — хмыкает барс, — с завтрашнего дня объявляем охоту на дракона.

Открываю глаза, в комнате играют солнечные зайчики. Уже утро. Я так хорошо выспалась! Сажусь на постели, чувствую аромат свежесваренного кофе. Сладенько потягиваюсь.

На душе так спокойно! Я чувствую себя свободной. Словно невидимые цепи, пять лет сковывающие моё сердце, наконец-то рассыпались в пыль. И теперь впереди яркое будущее.

С мужчинами, которые любят меня. И которых я обожаю. Всё-таки заниматься любовью с истинными — высшее удовольствие.

Натягиваю футболку своего барса, улыбаюсь и топаю на кухню.

— Нет, нас какое-то время не будет. Возьми клуб на себя. Мии передай, что ждём ее звонка. Отбой, — говорит по мобильному Боря.

Тимур сосредоточенно жарит яичницу, чувствую пряный аромат бекона.

— Сметаночка проснулась, — котики растягиваются в обаятельных улыбках, — позавтракаешь, детка?

— Да, — я смущенно улыбаюсь, хотя еще секунду назад планировала обсудить то, как нам противостоять Кадиру.

А сейчас мой мозг превращается в сладкое ванильное облако. Хотя я всегда стараюсь думать головой. Но рядом с этими двумя я как влюбленная дурочка. Ныряю на стул, который мне любезно отодвинул блондин.

— Вот, кофе для самой умной и нежной сметанки, — Боря ставит большую кружку с дымящимся напитком.

— Ох! — вдыхаю терпкий аромат, прикрываю глаза, — вы такие чудесные!

— Правда? — мурчит Тим, — а яичницу попробуешь, вообще обалдеешь.

— Кира, ты должна к нам переехать, — серьезно заявляет барс.

— Но я… не могу, — опускаю глаза, обвожу ногтем кромку кружки, — это слишком серьезный шаг.

— Он необходим, сметанка. Мы бы не давили, если бы за тобой дракон не охотился.

— Ты так и не рассказал, как связан с Миэлем, — поднимаю глаза на своего блондина, он сжимает челюсть, желваки ходят ходуном.

— Ладно, — вздыхает мой барс, садится напротив, — я не то, чтобы прям Миэль. Всё куда сложнее.

Он берет кружку с чаем, делает глоток. Его взгляд затуманен, словно Боря переносится куда-то в прошлое. Я жду, Тим шаманит с завтраком.

— Однажды мне приснился сон. Я гулял по лесу, наслаждался свежим воздухом. Странно, ведь обычно меня не привлекали подобные прогулки. Зайдя в самую чащу, я увидел яму. Там спал маленький котёнок. Призрачный, вокруг его шерсти было такое голубоватое свечение.

— Ничего себе! — восклицаю, пораженная рассказом моего барса.

— Завтрак для сладкой сметанки, — Тим ставит передо мной тарелку с дымящейся яичницей и румяными кусочками бекона.

— И что дальше? — беру вилку, надкусываю бекон, — ммм… Тимур, ты волшебник!

— Знаю, детка, — пантер садится рядом, приобнимает меня за талию.

— Я вытащил котёнка, — говорит Боря, — а потом он начал говорить.

— Это был древний барс, да?

— Да. Он спал почти тысячу лет и проснулся, почувствовав давнего врага.

— Дракона, — выдыхаю.

— Теперь я понимаю, что да. Но тогда совершенно запутался. Я почти каждую ночь приходил к нему. Кормил, поил. Мы много беседовали. Он рассказывал о былых днях, а я слушал.

Я молча слушаю рассказ Бори. Можно представить себе, что угодно, но такое…

— А потом он исчез, — вздыхает Боря.

— Ты грустишь? — кладу ладонь на его большую руку.

Барс усмехается.

— Я сирота, сметаночка. А тут внезапно ощутил отцовское тепло. И снова потерял, — горько усмехается.

— Мне жаль…

— После появления у меня метки он снова явился. Но в этот раз в виде видения. Он велел защищать тебя. И я понял, что Миэль — часть меня.

— Защищать меня? — округляю глаза.

— Да. Потому мы постоянно и торчали рядом, сталкерили. Я просто не могу тебя оставить, Кира. Ведь впервые ощутил такую сильную привязанность. Лишь увидев тебя в том красном платье, потерял покой. Я много спрашивал Миэля про истинность. Он научил меня её чувствовать, понимать. И больше ты никуда не сбежишь.

— У меня вопрос, — хмыкаю, — немного не в тему, но…

— Какой?

— Почему вы не покрыли меня? — густо краснею, вожу ногтем по фарфору кружки, — как истинные, вы должны…

— Ты сейчас очень уязвима. Знаешь же, что мы не хотим жестить. А покрыть… это жесткий процесс. Ты к нему пока не готова, Кира.

Прикусываю губу. Мне безумно интересно, что значит, быть покрытой истинными. Но и страшно немного. Ладно, отложим это.

— Спасибо огромное за завтрак, но мне пора на работу, — промакиваю губы салфеткой, встаю.

— Куда собралась? У тебя выходной, — рычит Боря, — Кира, ты не услышала меня? Больше никуда без нас не пойдешь. Тебя обязательно должен сопровождать один из нас.

— А меня вы спросить не забыли? — вспыхиваю.

— Прости, малыш, — Тим обходит меня, прижимается грудью, — но мы не можем так рисковать.

— У меня встреча с сестрой! — пищу, — что за собственнические замашки, несносные коты?

— Да, мы такие, — мурчит Тим, смыкает ладони на моём животе, — но это наше решение, сметанка. Ты слишком важна. Больше эта чешуйчатая мразь к тебе не приблизится.

— И что мы будем делать? — вздыхаю, — мне нужно работать!

— Ася не справится?

— Нет! Она ассистент! К тому же, у меня есть обязанности по управлению южной стаей! Я просто не могу отсиживаться дома! — возмущаюсь.

Коты переглядываются.

— Тогда я с тобой, Кира, — Боря ухмыляется.

— Это ещё с какого…

— Кируся, — Тим мурчит мне в шею, — не сопротивляйся. А то трахнем… и ты вообще никуда не пойдешь сегодня.

— Потому что не сможешь свести свои стройные ножки, — мурчит Борис, — ну что? Работа на дому или моё общество?

— Ладно, — вздыхаю, — поехали со мной.

— Я понимаю, — Агнесса медленно размешивает сахар в кружке чая, — нападение дракона — это серьезно. Но, Кирусь… что он тут делает?

Она взглядом сверлит довольного Бориса, сидящего рядом со мной. Он и правда сдержал слово. Теперь несносный кот всюду ходит со мной. Разве что в туалет не сопровождает, но тут я жестко расставила границы.

Вряд ли Кадир сорвёт меня с унитаза и унесет на крыльях в Эмираты.

— Он меня сопровождает, — вздыхаю, — потому что Кадир вчера пытался украсть меня прямо из клуба.

— Я волчица, — рычит сестра, — и смогу защитить тебя.

— Беременная, — встревает барс, — к тому же, в прошлый раз вы как-то не очень сработали.

— Он меня бесит, — Агнесса сжимает пальцами ложку, выпускает когти.

— Я от вас тоже не в восторге, — хмыкает Боря, — но что поделать. Моя сметанка — сестра самой стервозной волчицы на свете.

— Это я-то стервозная? — голос сестры леденеет.

Вздыхаю. Ну вот так всегда! Когда они порознь, то постоянно отзываются друг о друге весьма положительно. А когда вместе… впрочем всё и так видно.

— Давайте не будем ругаться, — невозмутимо отпиваю кофе.

Мда, этот напиток ни в какое сравнение не идёт с тем чудесным кофейком, которым меня напоили мои коты. Всё-таки они душки! Ласковые, нежные. Заботливые.

Что еще девушке нужно?

— Мы не ругаемся, дорогая. Просто телохранитель… серьезно? Вряд ли дракон средь бела дня будет…

— А вдруг? — с улыбкой перебивает её барс.

— Так, стоп! — гаркаю, не выдерживая этого детского сада, — Агнесса, давай обсудим, что собирались. Я скрывать не буду и хочу, чтобы ты первая узнала о том, что сделал Кадир.

— Хорошо, — взгляд сестры смягчается, — прости меня, Кирусь.

— Пфф, — фыркает Борис.

— Ты чего глаза закатываешь, блохастый? — рычит на моего истинного.

— Сестра и ничего не замечала? АЙ! КИРА!

Жестко тыкаю несносного кота локтём под ребро.

— Ты озверел? — ругаю Бориса, — Агнесса догадывалась, она же моя сестра. Но я закрылась.

— Извини, но это моё мнение, — барс невозмутимо отпивает чай.

— Так, я ухожу, — встаю, но они оба хватают меня за руки.

— Прости! — гаркают в голос, затем вперивают друг в друга разъяренные взгляды.

Мда, нам точно будет нелегко. Сажусь обратно. Затем просто рассказываю сестре о том, как жестокий дракон держал меня в своей темнице. С каждым моим словом её лицо вытягивается.

— Боги… Кира! Почему ты молчала?! — она смотрит на меня с болью в глазах.

— Я должна была сама в этом разобраться. Мне хватило сил выбраться оттуда. Значит, хватит и решить все проблемы. Но появление Кадира…

— Насколько он опасен?

— Очень, — вздыхаю, — он может человека сжечь силой мысли.

— Оу…

— Оборотня не может. Но его чешуя крепче закаленной стали. А на крыльях острые лезвия. Еще Кадир очень, до ужаса хитёр.

— Я его глаза на жопу… — начинает рычать Боря, но я накрываю его руку своей, успокаивая.

— Не нужно его недооценивать. Чтобы победить Кадира, нужны все оборотни. Хаянэ мертва, но с нами её дочь. Улисс…

— Не знаю, про медведей надо узнавать у медведей, — хмыкает Агнесса, — в любом случае, альфы должны знать. Кирусь, если тебе сложно говорить, давай обойдёмся общими фразами и…

— Я скажу всё, что знаю, избегая подробностей, конечно. Остатки этого ужаса до сих пор дремлют в глубине моей души. Но…

Сжимаю ладонь истинного.

— Они помогли мне простить себя. И чем больше я понимаю, что во всём вина дракона, тем сильнее его презираю. Всё сделаю, чтобы он сгинул и больше никому не навредил! — рычу.

— Моя сметаночка, — мурчит Боря, целует меня в висок.

По телу бегут мурашки. Мне безумно приятна близость моего барса. Боря обалденный! Но я привыкла на людях вести себя сдержанно. Агнесса хихикает.

— Передам альфам, что нужно как можно скорее собрать наших. Обсудим со своими, потом проведем общее собрание. Решим, как поступить с драконом. Он обидел члена стаи… это преступление не имеет срока давности.

— Сестра, — собираюсь с мыслями, — я хочу, чтобы истинные были со мной.

— Не знаю, что альфы скажут по этому поводу, — она не сводит глаз с Бориса.

— Это моё условие, — твёрдо заявляю, — истинность священна. Просто без них я не буду… не хочу… пойми.

— Ладно. Думаю, Гриша и Наиль пойдут тебе навстречу, — подмигивает сестренка, затем встаёт, — что ж, тогда до вечера? Ты в лабораторию?

— Да, — киваю.

— Трудоголик. Эй, барс! — бросает Агнесса, — если научите мою сестру отдыхать, я начну вас уважать.

Боря лишь фыркает, но на его губах играет лёгкая улыбка.

Агнесса уезжает к врачу, а мы направляемся в лабораторию.

— Сметанка, — хмыкает Борис, когда мы заходим в лифт, — а какой у тебя график работы?

— Свободный.

— Тогда… — он вдруг нажимает на кнопку аварийной остановки лифта.

— Боря! — рычу, — ты чего задумал?

— Это, — вжимает меня в стену, овладевает губами.

А я не могу сопротивляться, между ног зарождается сильное желание. Не узнаю себя! Раньше могла без секса спокойно прожить, но теперь…

— Ммм! АХААА! — наши языки порочно сплетаются, все мысли вылетают из головы.

— Моя… сметаночка, — мурчит барс, нагло забираясь лапищами мне под юбку.

— Что ты делаешь? — выдыхаю ему в губы, сходя с ума от ощущения горячих пальцев на пылающей плоти.

Подаюсь вперед, почти насаживаюсь на руку истинного. Что со мной? Боги! Я полностью теряю контроль!

— Ммм! МММ! — стону, — остановись… не надо… не… ааах!

— Надо, малышка, надо, — рычит барс, методично трахая меня пальцами, — ты слишком напряжена, девочка.

— Ах! АХАА! — выгибаюсь, чувствуя, как внутри всё взрывается.

Повисаю в объятиях истинного.

— Умница… моя хорошая девочка, — мурчит Боря, гладит меня по голове, — теперь ты будешь кончать постоянно…

— Обещаешь? — пьяным взглядом смотрю на любимого.

— Да, — Боря целует меня в лоб, нажимает кнопку и лифт трогается.

А там…

— Ася? — краснею, до сих пор ощущая пальцы истинного на промежности.

— Ой! Кира! — она вдруг густо краснеет.

— Ну, я всё здесь починил, — в коридор из ближайшего кабинета выходит Ярослав.

Наш директор по техническому обеспечению лаборатории и офиса альф. Ася пунцовая от смущения, а рыжий оборотень выглядит довольным.

— Привет, — ухмыляется Борис, вытаскивая меня из лифта.

— Я поеду, — Яр заходит, нажимает кнопку, — пока, Ася. Кира, Борис. Увидимся.

— Пока, — она теребит подол халата.

— Интересно, — прищуриваюсь, — и что это было?

Девушка ойкает, отворачивается. Затем улепетывает в свой кабинет со всех ног. Эээ…

— Эм… — удивляюсь, — а что такое?

— Ты не поняла, сметанка? — хохочет Борис, — под твоим носом расцветает новая истинная пара.

— Да ладно?! — пучу на него глаза, — серьезно, что ли?

— А ты и не замечаешь, да? — ухмыляется несносный кот.

— Укушу! — рычу.

— Это ничего не изменит.

Мы направляемся в лабораторию, а я пытаюсь вспомнить, когда повернула не туда. Ася даже не поделилась со мной тем, что обрела истинного. Эх! Даже немного стыдно.

В голове начинают всплывать картинки её странного поведения. Но я просто не придавала этому значения. Ведь главное — это наши показатели. Только вот я уже не совсем уверена в собственных приоритетах.

— Боря, не трогай! — гаркаю, когда барс тянет свои руки к колбе с кислотой, — обожжешься, потом ныть начнешь!

— Конечно, — скалится котяра, — а ты меня будешь сладко лечить и успокаивать, да?

— Шиш тебе! Не мешай работать!

— А что ты сейчас делаешь? — Боря крутится на стуле у моего рабочего стола.

— Пытаюсь понять, как нам растворить чешую дракона.

— У тебя есть образец? — хмыкает.

— Нет, но есть примерные показатели плотности. Плюс магическая защита. Однако пока я совершенно не представляю, что сможет разрушить такую прочную чешую. Кроме него самого…

— Самого? Что это значит?

— Кровь Кадира очень токсична. Она смогла полностью расщепить образцы крови оборотней. Могу предположить, что эти свойства можно усилить, но нужны более внушительные образцы, — вздыхаю, — в идеале кровь самого дракона или его ближайшей родни. Но, как я поняла, сыновей или дочерей у него нет.

— Если бы были, я бы им искренне посочувствовал, — хмыкает Боря.

Телефон вибрирует.

— Агнесса написала, что встреча с альфами в восемь, — откладываю мобильный, — сообщишь Тимуру?

— Ты пошла против правил, потребовав нашего присутствия, — Боря обходит моё рабочее кресло, кладёт ладони мне на плечи, — почему?

— Ну…

Я не знаю. Просто теперь чувствую себя одинокой и растерянной без несносных котов.

— Это моё желание. И, как владелец важной информации, могу диктовать условия, — аккуратно наношу образец на предметное стекло, затем вкладываю в микроскоп.

— Мы — твоё условие, — мурчит кот, — это заводит, сметаночка.

— Не мешай мне, пожалуйста. И надень, наконец, перчатки! — повышаю голос.

— Я тебя хочу, — рычит мне на ухо, — если пообещаешь, что этой ночью я получу твоих сладких девочек, то готов на любые лишения.

— Хорошо, — чувствую, как сердечный ритм ускоряется, а щёки заливает румянец.

— Ты такая милая, когда краснеешь, — мурчит мой барс.

Боря держит слово. До вечера он позволяет мне нормально поработать. Ну как нормально? Близость истинного в любом случае будоражит и отвлекает. Так что сосредоточиться у меня так и не выходит.

— Ася меня избегает, — бурчу, снимая халат по окончании рабочего дня.

— Еще бы! Наверняка ты суровая леди-босс, — смеется Борис.

— С чего ты взял? — вешаю халат в шкаф, стягиваю перчатки, — я вполне лояльна.

— Ну-ну, — продолжает веселиться барс, — Кир…

Внезапно его взгляд становится серьезным. Он обнимает меня, прижимает к себе. Тыкается носом в волосы.

— Что? — бормочу, смущенная столь внезапной сменой настроения игривого кота.

— Бросай это всё, а. Вот это! — он обводит взглядом лабораторию, — ты устала…

— Я… — закусываю губу, не в силах признаться даже себе самой.

— Ты как белка в колесе. Постоянно живешь так, словно одинока. Но ты не одна, больше нет, — тихо, успокаивающе шепчет мой истинный, — у тебя есть мы. Не нужно больше сражаться. Доверься нам, малышка…

— Боря, — выдыхаю, пораженная тем, какую бурю эмоций вызвали его слова.

Я жила так долгие годы. Кроме исследований в моей жизни ничего не было. Я не встречалась с мужчинами, не ходила на вечеринки. Словно сама запечатала душу в один из вакутейнеров.

Всхлипываю.

— Не нужно бороться. Остановись, сметанка. Ты великолепная. Умная, смелая. Но ты девушка. Красивая, хрупкая, словно хрустальная роза, — Боря всё крепче прижимает меня к себе, — дай своим котам всё решить. Победить дракона и завоевать сердце принцессы.

Его слова клеймом впечатываются в сердце. Я могу быть… слабой? Пока едем к альфам, я вспоминаю сестру. Она тоже была сильной. Пока не встретила истинного. Сейчас она ждёт волчонка и счастлива.

Я запретила себе быть счастливой. Неужели… я смогу?

— Здравствуй, — мой альфа, Григорий Шахов сидит за своим огромным столом.

Второй вожак, Арзанов Наиль, стоит спиной и смотрит на ночной город. Почти год назад он прошел ритуал пробуждения и стал вожаком бродящей в тенях мёртвой стаи. Жутких волков-нежити.

Но сам он живой.

— Кира! — Алина, их истинная, бросается на меня с объятиями.

— Привет, — улыбаюсь, впервые за долгие годы чувствуя себя равной другим волкам стаи.

В кабинете много оборотней. Тим тоже. Он подходит к нам, целует мою ладонь. Волчья ведьма Мара тоже здесь. Она с улыбкой смотрит на меня. Здороваюсь.

— Итак, — тёмный шаман Наиль резко разворачивается, пристально глядит на меня, — Кира. Что ты хотела нам рассказать?

Все смотрят на меня. По телу проходит липкая неприятная дрожь. Будут осуждать? Ругать, что довела до такого? Почему не сказала раньше? Ладони начинают потеть.

— Всё хорошо, Кирусь, — подбадривает меня сестра, — мы твоя стая. Твоя семья!

— Да, милая, — Алина внимательно смотрит на меня.

Наша альфа-волчица. Сильная и мудрая не по годам. Первая Обращённая. И та, кому я все рассказала некоторое время назад.

Боря незаметно поглаживает мою ладонь. От его прикосновений волнение тут же уходит. Назад пути нет. Чтобы мне быть счастливой, Кадир должен сгинуть. Так что собираюсь с духом и начинаю говорить.

Избегаю неприятных деталей.

Рассказываю альфам сухие факты. Что на самом деле за Власовым стоял Кадир и заместитель мэра пытался лишь выгородить дракона и спасти его анонимность.

Что Кадир ни перед чем не остановится и убьет любого, кто посмеет встать между ним и его целью. А ещё рассказываю про свои исследования.

— Мда, — вздыхает Шахов, когда я замолкаю, — и как ты жила всё это время? Носила в себе такую ношу? Кира… мне жаль, что мы ничего не заметили. Ни мы, ни Лев с Семёном. Прости нас.

Погодите-ка! Меня не стыдят, а извиняются? Но, почему? Хлопаю ресницами. Открываю и закрываю рот. Не понимаю.

— Но я… — не нахожусь с ответом, — спасибо. И простите.

— Не ты должна извиняться, — подаёт голос Наиль, — а мы. За то, что сразу тебе не поверили. Прости нас, Кира.

Его голос ледяной, словно загробный. У меня от младшего альфы аж мурашки. Но всё равно он заботливый. Стае очень повезло.

— Ничего, — хмыкаю, — наверное, мне просто нужно научиться вам доверять.

— Это необходимо, если мы хотим победить дракона, — раздаётся тихий, но властный голос Мары.

Она единственная выжившая волчья ведьма. В её мудрости никто не сомневается.

— И какие наши дальнейшие планы? — спрашивает Тим, — если вы закончили извиняться за свою недальновидность.

— Кира попросила меня вас пригласить, — цедит Шахов, — про то, что вы будете открывать рты, она не сказала.

— Да, мы умеем удивлять, — скалится барс, — Кира наша истинная и мы проследим, чтобы её не подвергали опасности. А то, как её трудами пользоваться, так пожалуйста, а как защитить…

— О боги, — Мара закатывает глаза.

Сжимаю ладонь своего кота. Я понимаю, что они волнуются за меня. Но стая не менее важна. И мне бы хотелось, чтобы волки и коты забыли о своих былых разногласиях.

— Предлагаю всё же обсудить наши планы в конструктивном ключе, — говорю, — а все обиды и споры оставить за бортом. Зарыть топор войны, в конце концов. Потому что нам делить нечего.

— Я согласна! — поднимает руку Алина.

— И я, — хмыкает Агнесса.

Напряжение постепенно спадает. Альфы немного расслабляются, коты тоже. Это неплохо. Внутренние распри лучше отложить, учитывая, что Кадир точно доставит нам немало проблем.

— Ладно. Мы не будем подвергать Киру опасности и никогда не делали этого намеренно, — спокойно говорит альфа, — знаю, что вы будете до конца защищать истинную и уважаю это.

— То-то же, — рычит Тим.

— Значит, дракон явил себя, — хмыкает Мара, — и если вы закончили меряться причиндалами, предлагаю всё-таки заняться делом.

— И какие у тебя мысли? — глухо спрашивает Наиль.

— Судя по рассказу Киры, дракон одержим ей. Предполагаю, что по нему слишком ударил её побег. Если судить по легенде, дракон всегда страдал от собственной гордыни. Когда его оставила возлюбленная, выбрав другого, это чувство стало всепоглощающим.

— Я не понимаю, почему он так прицепился к истинности, — хмыкает Шахов, — ну нет и нет. Зачем издеваться над Кирой?

— Потому что он сам не верит в то, что говорит. Его гордость уязвлена, а теперь еще и метка появилась на шее той, которую он считает своей.

— Но я не вещь! — пищу.

— Да. Но он мыслит другими категориями, — говорит ведьма, — он делает вид, что не верит в истинность и любовь. Но на самом деле прячет внутри уязвленную слабую личность. Да, дракон умный, хитрый и сильный. Но порой даже этого недостаточно.

— О чём ты?

— Он хочет ответа от тебя, но не знает, как его получить. В отличие от остальных древних, он всегда был один. И иного языка, кроме как жестокость, Кадир просто не знает. Он влюбился в тебя Кира.

— Звучит так, словно ты его оправдываешь, — рычит барс, — а тем временем он хочет снова посадить Киру на цепь и начать издеваться.

— Не оправдываю, а пытаюсь понять. Составить портрет, — ледяным тоном произносит Мара, — чтобы предугадать его дальнейшие шаги. Кира оказалась дальновиднее всех вас, вместе взятых. Она исследовала кровь врага, искала варианты победы над ним.

— Да, — киваю.

— И что ты поняла?

— Пока особо ничего. Мне нужно больше времени, средств и образцов. Ясно лишь, что кровь Кадира способна делать нас монстрами. Она токсична, выжигает всё, куда попадает.

— Жуть, — Алина вздрагивает.

— Это уже неплохо.

— Есть ещё кое-что, вернее… кое-кто, — говорю, — дочь Хаянэ. Мия.

— Одержимая местью лиса, — вздыхает Мара, — она слишком вспыльчива.

— Ты её знаешь? — спрашивает Шахов.

— Да. Я давно искала оборотня-лису, но мне не понравилось то, что я увидела. Одержимость ещё никого не приводила к победе. Так что я бы на эту девчонку не рассчитывала.

— Но где нам получить больше материала для исследований? — спрашивает Агнесса.

— От дракона, — хриплю, чувствуя сильную дрожь в теле, — либо от его ближайших родственников. Детей, например.

— К Кадиру мы тебя не пустим, — фыркает Тим, — это исключено. Надо найти детей…

— Но их нет, — тихо шепчу.

— Есть! — в дверном проёме появляется Мия, окидывает яростным взглядом присутствующих, — я же говорила. У Кадира есть два сына… только вот вряд ли вы сможете перетянуть их на свою сторону.

— Мия? — рычит Тимур, — ты как сюда пробралась?

Лиса, виляя бёдрами, проходит вглубь кабинета альф. На ней обтягивающие кожаные штаны, чёрный рваный топ. Оборотни смотрят на неё во все глаза. Мара хмыкает.

— Скучала по мне, ведьма? — фыркает рыжая, — однако, нелестно ты обо мне отозвалась. Обидно даже.

— Вряд ли тебя интересует хоть чье-то мнение, лисичка, — с насмешкой произносит Мара, — иначе ты бы не стала врываться на закрытое собрание волчьей стаи.

— А эти двое когда волками стали? — она тычет пальцем в моих котов.

Несмотря на невыносимый характер, мне нравится Мия. Не знаю почему, но я чувствую в ней глубокую боль, которую она прячет за колючками. Делает вид, что ей не нужен никто. А на самом деле глубоко одинока.

— Я попросила за них, — твёрдо говорю, — могла бы и за тебя. Мне бы не отказали, правда?

— Не отказали, — вздыхают альфы.

Тонкие брови Мии взлетают вверх. Она вплотную подходит ко мне. Мы с ней примерно одного роста. Смотрит на меня своими зеленющими глазами.

— А ты мне нравишься, блондиночка. Редко среди блохастых встретишь кого-то достойного.

— Мы все хорошие, — улыбаюсь, вгоняя рыжую строптивицу в ступор, — просто нужно открыть глаза и рассмотреть.

Она фыркает.

— Отойди от неё, — рычит Боря, но я его останавливаю.

— Всё хорошо. Я бы хотела подружиться с тобой, — обращаюсь к рыжей.

— Ты всегда такая тошнотворно позитивная, а? Блондиночка? — смеется лиса.

— Я Кира, — игнорирую её выпады.

— Значит, у Кадира есть два сына? Откуда ты знаешь это? — спрашивает Наиль.

— А ты грозный, — ухмыляется Мия, — боюсь, боюсь. Я на них тоже охочусь. Эти ублюдки столько людей убили, сколько их папаше и не снилось.

— Дашь нам информацию о них? Сама только не подставляйся, — Тимур складывает руки на груди.

— Пантера подала голос, — хмыкает Мия, — зачем мне это?

— Судя по тому, что и Кадир, и его сыновья живы, ты не очень-то преуспела, — говорит Мара, — тяжело сражаться в одиночку, ведь так?

Мия густо краснеет. Ну милашка просто! С трудом сдерживаю улыбку. Алина тоже с интересом смотрит на лисичку.

— Я не то, чтобы… — она вдруг теряется, на миг обнажает свою хрупкую натуру, — просто мне сложно их убить.

— Ты поэтому пришла? — беру её за руки и вдруг вижу метку на ладони.

— Не трогай меня! — рычит Мия, одергивает руку, — кто тебе разрешал? Глупая волчица!

— ЭЙ! — коты рычат, но я снова их останавливаю.

По-моему, я сейчас раскрыла самый большой секрет лисички. На ней метка. Которую она считает позорной. Создатель связал её с заклятым врагом. Вопрос лишь в том… Кадир или один из его сыновей?

— Ты пришла за помощью, — тихо говорю.

— К сожалению, я не могу прибить своих истинных, — шепчет она, облизывает губы и затравленно смотрит по сторонам, — судьба надо мной пошутила очень зло…

— Но мы не планируем убивать сыновей Кадира, — произносит Шахов, — нам от них нужны лишь образцы крови.

— И чешуи! — встреваю.

— И чешуи, — вздыхает альфа.

— Поверьте, живыми они вам её не дадут… — горько усмехается Мия, — они прилетели вчера, параллельно с отцом. И уверена, сейчас строят планы, как отвлечь вас и похитить блондиночку.

— Откуда ты знаешь?

— Я изучала их. Долгие годы Кадир с сыновьями даже не общался. А теперь они вдруг прилетают! Это неспроста! Али и Саид аль Эаниф. Он даже дал им свою фамилию.

— О матери что-нибудь известно?

— Она человек. Умерла при родах, сыновья в буквальном смысле выжгли в ней дыру, — вздыхает Мия.

— Жуть какая, — обалдевает Тимур, — но, лисунь…

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — шипит она, вперив в него яростный взгляд.

Но мой пантер невозмутимо продолжает.

— Ты хочешь убить истинных… каким бы дерьмом они ни были, ты не сможешь…

— Когда ты узнала? — спрашивает Мара.

— Недавно. Мне нужно было испортить им кое-какой важный договор, и я проникла в офис этих чёртовых убийц. А в итоге еле унесла ноги, потому что это… — она трясёт рукой, — полностью лишило меня воли!

— Истинная связь священна, — спокойно говорит волчья ведьма.

— Для меня священна память матери! — рычит лиса, — и пока я не свершу свою месть, не успокоюсь.

— Но если ты убьешь истинных, тоже можешь погибнуть, — говорит Наиль, — стоит оно того? Хотела бы древняя лисица, чтобы её единственная дочь сожгла себя ненавистью?

Я молчу. Мне так жаль Мию! Но в голове крутится вопрос: почему драконы? Ведь если они и правда убили её мать, это выглядит, как жестокая шутка. Луна не способна на такое!

Она ведь спасла меня, подарив несносных котиков. Я должна помочь Мии.

— А если мы через тебя попробуем связаться с Али и Саидом? — спрашиваю, пока оборотни громко спорят.

Повисает тишина.

— Чего? — вспыхивает рыжая.

— Ты же знакома с ними, как я поняла.

— Да, к сожалению, — фыркает она.

— Ну вот! Организуй нам встречу. И если они правда окажутся злодеями, мы включим их в список вместе с Кадиром.

Волки переглядываются. Коты роняют челюсти. Ну, что поделать! Они вселяют в меня уверенность! Сами виноваты.

— Ты хочешь встретиться с сыновьями дракона? — выгибает бровь лисичка.

— Да. Они будут со мной, — показываю на ошалевших котов, — если мне разрешат, конечно.

Шахов молчит, Наиль ухмыляется.

— Разрешаем, Кира. Но только с ними. Возьми Митяя с собой на всякий случай. Подстрахует.

— Эээ. Минуточку! — Мия вспыхивает, — я не хочу их видеть!

— Но ты меньше минуты назад говорила про долг, — улыбается Мара, — отличный способ отомстить за мать, не находишь? Или всё-таки…

— ЛАДНО! — гаркает она.

— Отлично, — голос волчьей ведьмы пронизан льдом, — тогда ждём встречи с сыновьями дракона.

— Ты специально, да? — фыркает Борис, когда мы возвращаемся ко мне домой.

Коты настояли, чтобы я к ним переехала на время расследования и противостояния с драконами. Пока мы не убедимся в обратном, сыновья Кадира для нас враги.

Так что мне нужно собрать вещи и предметы гигиены. Котики теперь не отходят от меня ни на миг. Так что…

— Что? — невозмутимо заявляю.

— Хочешь свести Мию с истинными? Мы твой план разгадали, хулиганка, — скалится Тимур.

— Нет. Я просто хочу поскорее покончить с Кадиром. Мы не знаем, что задумали сыновья дракона и боюсь отдавать им лису, — отмахиваюсь.

— Отдавать? Кира, она не твой питомец, — хохочет Боря.

— Я этого и не говорила! — вспыхиваю. — Просто она такая милашка!

— Сметанка, ты меня пугаешь… — Тим округляет глаза, чешет подбородок.

— Так, прекратите болтать! — достаю чемодан и кладу его на постель. — Давайте собирать мои вещи. Сами настояли на том, что я должна переехать к вам.

— Да! — кивают коты. — И остаться у нас навсегда.

— Жутковато звучит, — хмыкаю.

— Это прекрасно! — мурчит Тимур. — Прикинь, Борь, каждый день тискать нашу сладкую сметанку, лизать её…

— Так! — гаркаю, краснею. — Прекратите сейчас же! Нужно собрать вещи и не опоздать на встречу с сыновьями Кадира.

Достаю всё самое необходимое, а также аптечку, зубную щётку, кремы и шампунь. Аккуратно складываю в чемодан. Проверяю квартиру, задёргиваю шторы.

— Мия сказала, что пришлёт адрес встречи? — уточняю у котиков.

— Да, мне на мобильный, — бормочет Тим, копаясь в моём ящике с нижним бельем, — опа!

Достаёт мои чёрные кружевные трусики. Густо краснею, отбираю бельё у истинного. Засовываю обратно в шкаф.

— Несносный котяра! — строго говорю. — Куда лапы потянул?

— Ты моя истинная, сметанка, так что имею право! — борзеет.

— Адрес, — голос Бори прерывает наш бурный диалог, — отель Хайятт, встреча будет в ресторане на первом этаже. У нас четыре часа.

— Мия будет? — спрашиваю.

— Кира, — рычит Тим, — зачем нам эта несносная лисица?

— Ей просто одиноко! — заступаюсь. — Вы бы перестали быть такими противными. Ну и что, что Мия задела твоё эго, ранив святые бубенцы.

— Не надо о грустном, — вздыхает Тим.

Подхожу и обнимаю его. Крепко-крепко. Вдыхаю невероятный аромат своего котика.

— Она совсем одна. Создатель сковал её связью с теми, кого она боится и ненавидит, — бормочу, кутаясь в футболку своего пантера, — если сыновья Кадира адекватны, это одно. А если нет.

Котики виновато опускают головы.

— Я просто хочу, чтобы на одну одинокую душу в мире стало меньше.

— Сметанка… умеешь же ты убеждать, — Тим сжимает меня в объятиях, — так красиво говоришь.

— От всей души, — целую своего котика в щёку.

Мы возвращаемся в котовье жилище. Оно мне очень нравится, я за одну ночь там полностью освоилась. Раскладываю вещи, а эти двое ходят вокруг и пристают ко мне.

— Сметанка! — восклицает Тим. — До встречи с драконами ещё есть немного времени.

— Прекратите! — строго говорю. — Мне нужно собраться. Там дресс-код, забыли?

Мои истинные понуро плетутся к шкафу, и спустя час мы выходим, все красивые и одетые с иголочки. На мне красное платье в пол с тоненьким поясом, без рукавов. На ногах лакированные красные лодочки.

Мои котики в костюмах. Безумно сексуальные!

Тим бежит, открывает мне дверь. Сажусь, чувствую себя королевой. Эти коты почти исцелили моё сердечко. Такие милые, заботливые мужчины. Невероятно обаятельные, внимательные.

— Я вас люблю, обоих, — хмыкаю, когда мы трогаемся.

— И мы тебя, наша сладкая сметанка, — скалятся.

— Как вы думаете, сыновья Кадира такие же, как он?

— Не знаю, — вздыхает Боря, — но нужно быть начеку. Для этих чешуйчатых тварей не проблема устроить бойню в людном месте.

По телу проносится липкая дрожь. Я вдруг поняла, что совершенно не могу просчитать то, что случится этим вечером. Мой мозг капитально сбоит.

Отель Хайятт сверкает тысячей огней. Мы ставим машину на парковку, отсыпаем щедрые чаевые парковщику. Боря берет меня за руку. Наслаждаюсь ощущением кожи истинного.

— Непривычно, — слегка дрожу, когда мы оказываемся в людном холле.

— Ты здесь самая красивая, сметанка, — мурчит барс.

— Вот вы где! — к нам спешит Мия. — Блондиночка, ты великолепна! Аж слепит!

— Ого! — осматриваю лисичку, одетую в чёрное коктейльное платье. — Ты тоже не отстаешь.

Беру её под руку.

— Где они? — спрашиваю, и тело лисы напрягается. — Мия?

— Всё хорошо, — лиса облизывает губы, — Али ждёт вас в ресторане. Саид скоро подойдёт.

— У вас всё нормально? — волнуюсь.

— Ну, — она усмехается, — учитывая, что метка делает меня зависимой, а я это ненавижу, то да…

— Мне жаль.

Я четко решаю разобраться, что за персонажи эти драконы. Если вдруг они нам помогут, то имеет смысл попытаться уговорить Мию принять истинность. Если они такие же, как Кадир?

Вдоль позвоночника пробегает неприятная дрожь. Словно кто-то цепляется ледяными пальцами за каждый позвонок. Неприятно.

— Они настолько ужасны? — спрашиваю.

— Нет. Али и Саид не похожи на отца, — хмыкает Мия, — этим бесят меня ещё сильнее.

— Ты хочешь, чтобы они были плохими, но они… не такие? — спрашиваю, когда мы заходим в полумрак ресторана.

— Ты психоаналитик?! — рычит Мия. — Вон!

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь со сталью. На меня смотрит мужчина…

— Кадир? — отшатываюсь.

— Кируся? — Боря сжимает мою ладонь. — Ты в порядке?

Сбрасываю наваждение. За столиком в тёмном углу нас ждет мужчина, как две капли воды похожий на Кадира. Вот один в один! Не знай я, что встреча с его сыновьями, подумала бы, что это дракон.

— Возьми себя в руки, — рычит Мия, — они не признают слабость!

— Я в порядке, — спокойно говорю.

— Мы рядом, ты не одна, — шепчет Тим.

Поразительно, но после его слов паника отступает. Боря подходит к столу дракона, сдержанно кивает.

— Борис, — ледяным тоном произносит.

— Али, — с небольшим акцентом произносит дракон, затем переводит взгляд на Мию, — здравствуй, лисичка.

Она лишь фыркает. Али красив. Просто божественно! Или дьявольски? Смуглая кожа, аккуратно подстриженная густая борода. Глаза тёмные, как сама ночь.

Огромный, широкоплечий.

— Кира, — здороваюсь, дракон внимательно меня осматривает.

— Значит, это ты, та колючая роза, за которой столько лет бегает мой папаша?

— Нелестно вы о нём, Али, — ухмыляюсь.

— Присаживайтесь! — хлопает в ладоши дракон. — Какой из меня хозяин, если мои дорогие гости стоят? Мия, милая, садись рядом.

— Пошёл ты! — рычит лиса, складывает руки на груди. — Я тебе не милая!

Али вздыхает. Очевидно, он привык к ее несносному характеру. Боря отодвигает мне стул. Коты садятся рядом. От их игривости и следа не осталось. Оба, не мигая, таранят взглядом дракона.

Мия садится рядом с Тимуром на приличном расстоянии от Али.

В ресторане играет тихая музыка, но атмосфера за нашим столиком далека от расслабленной. Как я ни пытаюсь с помощью волчьего чутья прочитать Али, не могу.

Он так же энергетически закрыт, как и Кадир. Но является ли это основанием для подозрений? Нервно вздрагиваю. Тим кладёт ладонь мне на спину, поглаживает.

— Значит, волки этой страны хотят убить моего отца? — дракон откидывается на стуле, ухмыляется сам себе.

— Где второй? — тихо, но с угрозой спрашивает Боря. — Уж не за папочкой ли побежал?

Напрягаюсь, ёрзаю на стуле.

— Саид будет позже, — отрезает Али, — Мия, малышка, ты не сказала нашим гостям, что не стоит начинать просьбы с оскорблений?

— Где тут оскорбления? — ухмыляется Борис. — Просто мы защищаем Киру. Она и так сильно рискует, находясь здесь.

— Здесь волчица в безопасности, — серьезно произносит Али, — Кадир сюда не сунется.

— Это правда, — говорит Мия, — после убийства моей матери они знатно поругались.

— Мы не убивали твою мать, кальби, — с Али спадает жесткая маска, обнажая его истинные эмоции.

И на миг я чувствую всю боль отвергнутого мужчины. Затем дракон снова закрывается. Неужели моим котикам было так же плохо?

— Не хочу об этом говорить, — фыркает лиса, — выпить что есть?

— Что ты хочешь? — нежно мурчит Али.

— Ром, темный, — заявляет Мия, — безо льда. А теперь к делу.

Дракон даёт знак официанту, тот вручает нам меню.

— Сегодня я угощаю, — улыбается мужчина, — рекомендую телятину, она здесь божественна.

— Курицу! — заявляет Мия, дракон лишь ухмыляется.

— А я попробую телятину, — делаю заказ, — и белое вино. Что вы посоветуете, Али?

— А вы понимаете в изысканных блюдах, Кира, — он весьма дружелюбен, — я бы советовал Грюнер Вельтлинер. Оно достаточно кислое, чтобы дополнить вкус телятины по-милански.

— Спасибо. А вы что будете?

Как ни странно, Мия ведет себя строптиво, сопротивляется, но не испытывает к дракону агрессии. Луна просто не могла связать её истинностью с врагом! Поэтому расслабляюсь.

Тем более яркий калейдоскоп чувств, который испытывает Али к нашей непокорной лисичке, вызывает у меня доверие. Да и мои котики уже не так напряжены.

Интересно, каков второй дракон?

— Я так поняла, вы рады нашему предложению? — уточняю. — Иначе бы так быстро не согласились на встречу.

— Верно, Кира. Мы с братом никогда не были близки с отцом. Как и всех своих марионеток, он держал нас рядом лишь страхом.

— Ага, а мать мою вы тоже из страха убили! — фыркает Мия.

— Кальби, я уже говорил, — горько вздыхает Али, — мы с Саидом не имеем отношения к гибели Хаянэ.

— Не верю! — рычит кицунэ. — Я не верю тебе! Лживая ящерица!

Али отшатывается. Она жестко с ним обходится. Желваки дракона ходят ходуном. Мия встаёт, затем направляется к выходу. Истинный грустно смотрит ей вслед.

— Ей нужно остыть, — улыбаюсь, — смерть матери — тяжелая потеря. Мия никому не доверяет.

— Моя кальби, — вздыхает дракон, — она так одинока. У неё ведь никого не было, кроме древней лисицы. Мы с братом искренне обрадовались, когда увидели метки. Отец с самого рождения вдалбливал нам, что истинная связь для слабаков. Но она влекла нас, как что-то светлое и загадочное.

— Мне он говорил то же самое, — вздыхаю, сжимаю ладонь своего барса, — но я всегда верила, что и для меня у богини есть план.

— План богов… — криво улыбается Али, — Мия нас ненавидит всем сердцем.

— Это не так. Просто ей тяжело принять вас… ведь Хаянэ убил Кадир?

— Да. Мы тоже были в Токио в тот день. И виделись с матерью нашей кальби. Но не чтобы её убить…

— А почему?

Али расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, достаёт оттуда аккуратный оберег с нацарапанным иероглифом.

— Мы попросили Хаянэ сделать так, чтобы наш отец не смог нас больше найти. Этот оберег делает нашу кровь неузнаваемой для Кадира.

— Вы рассказали это Мии?

— Конечно, волчица! Тысячу раз я пытался донести до неё это, но всё тщетно. Наша с братом лиса нам не верит, и это разбивает сердце.

— Понимаю, — вздыхает Тимур, — мы прошли через похожую боль. Твой отец разрушает всё, к чему прикасается.

— Именно поэтому мы согласились на встречу. Кстати, а вот и мой брат!

— Отпусти меня, чертов ящер! Эй! — к нам подходит мужчина, тащит лисичку за локоть.

Он тоже похож на Кадира, но при этом у Саида поразительные ярко-синие глаза. И вообще, он больше смахивает на европейца, чем Али.

— Садись! — рычит на Мию, та пищит что-то в ответ и плюхается на свой стул.

— Почему ты её отпустил?! — рычит дракон на брата. — А если бы отец её поймал?!

— Я бы его убила! — рычит лисичка.

— Скорее наоборот! — прикрикивает на неё.

Пока они ругаются и испепеляют друг друга взглядами, я внимательно рассматриваю Саида. Высокий, темноволосый, но более белокожий. Бородатый, как и Али. Более сухой и худощавый.

— Приветствую, — Саид протягивает ладонь моим котикам.

Те пожимают. Мия недовольно пыхтит, но меня поразило, какой покорной она выглядела рядом с драконом. Значит, вот какая у них иерархия.

— Ну что, много уже обсудили? — спрашивает Саид, затем пристально смотрит на меня, — Кира, я полагаю?

— Да. Добрый вечер, господин Саид.

Он усмехается, плюхается рядом с Мией и притягивает лису к себе. А она продолжает фырчать, но не ерепенится. Ничего себе! Это он так на неё влияет?

Но если присмотреться, Саид куда более жесткий. Это видно по сведенным бровям, напряженному телу и более уверенному поведению. Али явно спокойнее, характером плавнее, что ли. И он нежнее, добрее к Мии.

— Не надо формальностей, мы все здесь собрались за тем, чтобы обсудить, как прикончить нашего жестокого отца, — дракон достаёт сигарету, — вы не против, я закурю?

— Нет.

Коты тоже достают по сигарете и закуривают.

— Одного не понимаю, — задумчиво говорит Боря, — вы драконы, Кадир дракон. Почему просто не убьете его?

— Всё сложнее. Мы не можем убить отца. Как бы отчаянно не хотели. Он первородный дракон, а мы лишь полукровки.

Тем временем приносят еду. Телятина оказывается божественно нежной, ароматной и мягкой. Прикрываю глаза от удовольствия.

— Я угадал? — ухмыляется Али.

— Да! Это очень вкусно!

— Рецептик дадите? — Боря обнимает меня за плечи, прижимает к себе. — Если моей сметанке так понравилось, я просто обязан научиться это готовить!

Метка начинает тепло покалывать, урчу от удовольствия.

— Возьмем у шефа, — хохочет Али.

— Да, наша мать человек, — произносит Саид, — Но мы с Али совершенно разные.

— Тогда почему Кадир говорил про Хаянэ, если сам сделал детей человеческой женщине? — серьезно спрашивает Тимур.

Мия дёргается, как от пощёчины. Для неё это больная тема. Бедная лисичка!

— Моя мать любила отца… — тихо произносит Мия, и последнее слово уносят звуки ресторанной музыки.

— А наш принимает лишь насилие. Он выбирал самых красивых женщин и ломал их. Истязал. Словно мстил…

Внутри словно кто-то огромной рукой сжимает мои внутренности. В памяти оживают жуткие картины. Темница, жестокий взгляд дракона и бесконечная боль.

— Кира, всё хорошо? — мои котики волнуются.

— Да, я…

— Наш рассказ навеял неприятные воспоминания? — спрашивает Саид.

— Угу. Но откуда вы знаете, что он делал со мной?

— Ты первая, кто выжил. Его пленницами были, как правило, женщины из ближайших деревень. С лучшим, на его взгляд, генофондом. Он строил из себя добродетеля, затем опаивал и забирал девушек, где издевался над ними годами.

— Боги…

— Он так же погубил нашу мать. Её звали Адила. Она родила ему нас. Но мы были для неё слишком сильными. Мощь драконов испепелила ту, что подарила нам жизнь. И оставила в руках чудовища.

Мия молчит. Она скромно опустила взгляд, лишь машет своими густыми ресницами и недовольно дует губы. Саид властно обнимает её, словно лиса уже принадлежит ему.

Интересно, что между ними на самом деле происходит?

— Мы росли в ненависти, — продолжает Али, — Кадир учил нас презирать и ненавидеть. Опустошать и уничтожать. Выжигать всё, что кажется нам несовершенным. Мы даже какое-то время помогали арабским наёмникам.

Внезапно тело Бориса напрягается. С его губ срывается низкий рык. Они с Тимуром, не мигая, смотрят на братьев-драконов.

— Что такое? — спрашивает Саид.

— Так это были вы… — шипит Тим, — вы…

— О чём ты, оборотень? — дракон отвечает на взгляд моего пантера.

— Операция «Алая пустыня».

Оба брата замирают. В их глазах промелькивает боль. Вина. И узнавание…

А что происходит? Коты опаляют драконов взглядами, полными ненависти.

— Что такое? Какая операция? О чём вы? — вся дружелюбная атмосфера катится в тартарары.

— Мы уходим, Кира… — угрожающе рычат мои истинные.

— Но… — Тимур берёт меня за руку, — как же…

Мия пытается сбросить ладонь Саида, но тот жестко фиксирует лису.

— Отпусти! — рычит она. — Я с ними поеду.

— Ты никуда не поедешь, — ледяным тоном заявляет дракон, затем смотрит на меня, — Кира, если решите поговорить, вы знаете, где нас искать.

— Пошли! — коты уводят меня из ресторана.

— Стойте! СТОП! — рычу, когда меня чуть ли не выносят из отеля. — Вы что творите?!

— Они убийцы, Кира! — рычит Тим.

Вырываюсь, встаю около машины, сложив руки на груди.

— Я слушаю! В противном случае вернусь и продолжу переговоры. Вы что творите? Или уже забыли, что Кадир за мной охотится?

— Не забыли, милая, — Боря пытается меня обнять, но я вырываюсь, — прости, сметанка. Просто… Алая пустыня — это военная операция, в которой мы участвовали после выхода из детского дома.

— И мы убили всех ваших товарищей, — драконы внезапно вырастают за нами.

Ойкаю и тут же скрываюсь за широкой спиной Тимура. Али выходит вперед. Мия стоит между ними. По своей воле.

— Нам жаль, оборотни. И мы не знаем, чем искупить тот жестокий поступок. Но сейчас, ради вашей истинной, нас и тех, кого замучил наш отец, давайте хотя бы попробуем достичь компромисса. А потом, обещаем, вы больше нас не увидите.

Тим и Боря переглядываются.

— Только ради Киры, — жестко заявляет мой барс, — в принципе, мы пришли задать лишь один вопрос: вы готовы поделиться с Кирой своим ДНК?

— И чешуёй! — пищу.

— И чешуей, — вздыхает Борис.

— Готовы, — отвечают драконы, — где и когда?

Сегодня мне открылся удивительный и страшный мир. Оказывается, мои коты несут в себе большую грусть. Успокоившись после обещания драконов поделиться чешуёй, позволяю Тиму и Боре усадить меня в машину.

— Домой не хочется, — закуривает барс, — может, поедем в то самое место?

— В какое? — не понимаю.

— Увидишь, сметаночка, — ухмыляется Тимур, — мы всегда в тяжелое время туда приезжаем. Заодно расскажем тебе свою историю, если хочешь.

— Хочу, — тихо говорю, облизываю губы.

Мне становится стыдно. Я так одержима победой над Кадиром, что совсем забыла о чувствах моих котиков. А вдруг там что-то ужасное?

Гляжу на ночной город. У нас есть шанс! Если сыновья дракона действительно такие, какими показались, то они не меньше нас заинтересованы в смерти Кадира.

— Приехали, Кирусь. О чём задумалась? — Боря открывает дверь.

— Ой, — хихикаю, вкладываю ладонь в огромную руку барса.

Он дёргает меня на себя. Прижимаюсь к широкой груди, слышу стук сильного сердца. Прикрываю глаза. Тим встаёт сзади, кладёт ладони на мою талию. Так и стоим втроём.

Ночной воздух приятно треплет волосы.

— Простите, — шепчу, — чтобы вы знали, я всегда на вашей стороне.

— Мы знаем, сметанка… знаем, — мурчит Боря, — всё в порядке. Ты наша малышка.

Улыбаюсь. Их слова ласкают душу. Так приятно слышать хриплые голоса истинных. Чувствовать их сильные руки на теле. Как я жила без них?

— Где мы? — осматриваюсь.

Вокруг никого, только мы. Фонари рассеянно освещают ровные асфальтированные дорожки. Между ними раскинулся зеленый, аккуратно постриженный газон.

— Пойдем, — Боря берет меня за руку, затем пикает сигнализацией, — кое-что тебе покажем. Сразу всё поймешь.

Идём по дорожке, смотрю по сторонам.

— Никогда прежде не видела подобного места! — восклицаю. — А где мы вообще? Территориально.

— Это закрытый мемориал. Официально — памятник воинам-освободителям. Но на самом деле…

Мы подходим к большой стеле. Высоченная, из белого камня.

— Ты же знаешь, что мы служили в спецназе? — тихо начинает Боря.

— Да, — киваю.

Барс расстёгивает рубашку, достаёт военный жетон. Я заметила его ещё в нашу первую встречу, но не спросила, почему мой истинный постоянно с ним…

Боря крутит жетон в пальцах.

— Мы всегда были изгоями. С самого детства, попав в детский дом, подвергались издевательствам.

— Вы не давали отпор? — накрываю руку барса, сжимаю.

— Не могли. Иначе бы все узнали, что мы оборотни. Но всё пошло по одному месту, когда после выпуска нас нашёл Власов. Он заявил, что знает, кто мы. И если хотим сохранить в тайне наше существование, необходимо послужить стране.

Тимур издаёт нервный смешок.

— Полнейшая хуйня…

— Мы полгода проходили самую жесткую подготовку, которую могли. Группа, в которую нас определили, решала нерешаемые задачи, брала самые неприступные вершины, ликвидировала тех, кого не могли найти десятилетиями.

— И там о вас знали?

— Да. Бригада стала нашей семьей. Несмотря на ненависть начальства, ребята были отзывчивые и надёжные. Мы прикрывали их, первыми шли в бой.

— Нас регулярно хотели пустить на мясо, но всё без толку. Шкура оборотня защищала от пуль, а клыки и когти были нашим оружием, — тянет Тим, — гораздо более совершенным, чем пистолеты и автоматы.

— И что случилось…

— «Алая пустыня» — операция высочайшего уровня сложности. Нам нужно было прикончить полевого командира в одной арабской стране. Он долгое время терроризировал местных, и власти скинулись, заплатили нам много денег, чтобы мы избавили их от гнёта.

Молчу, кусаю губы. Боюсь слушать дальше. Ведь чувство вины выползает из глубин души, терзая меня всё сильнее.

— Всё шло по плану, — Боря подходит к мемориалу, затем слегка давит на длинную каменную плиту, — пока не появились они.

Та разъезжается, и стела начинает превращаться во что-то иное. Другой памятник. И фамилии там иные. Тим суёт руки в карманы, напряженно смотрит на список.

— Тот полевой командир нанял драконов для защиты, и они прекрасно справились с задачей. Нас обезвредили какой-то сывороткой, а сами уничтожили нашу бригаду. Всех до единого. Повсюду стоял запах горелой плоти.

— Словно тени, они налетели на нас, убили всех. Но нас не тронули…, а мы очнулись, выследили их заказчика и выпотрошили.

— Но друзей уже было не вернуть, — вздыхает Боря. Я чувствую, как по его телу проходит дрожь.

Сжимаю ладонь барса, но сил говорить нет. Это место очень важно для моих истинных. Их личная трагедия здесь, в этих именах.

— Вы не виноваты, — тихо говорю, — лишь те, кто убивают, должны нести наказание. Мне жаль…

Возможно ли, что братья-драконы изменились с того времени? Они сегодня выглядели искренними. И им было жаль…

Но можно ли обычным извинением стереть такое? Всхлипываю. Каждое имя — это человек. Мужчина, у которого были мама и папа, жена, дети. И никто не имеет права забывать.

— Сметаночка, — котики обнимают меня, — не плачь только, пожалуйста. Мы тебя не для этого привели. Малыш, ну… девочка…

— Я бы хотела мира, — всхлипываю и вновь заливаюсь слезами, — но понимаю, что не имею права вас просить…

— Нет, милая, — шепчет Боря, — имеешь. Больше драконы никого не убьют. Кадир — их отец, и он породил монстров.

— Сегодня мы увидели других братьев, — хмыкает Тимур, — их сердца испещрены ранами. Такого наказания будет достаточно. Кто мы, чтобы выносить вердикт?

— Ведь и сами не защитили своих друзей, — едва слышно произносит барс.

— Знаете… вы такие несносные, — вытираю слёзы, — но сейчас я поняла, что не могу без вас. Если ваше предложение переехать навсегда ещё в силе… то я согласна.

— Ммм! — стону, зарываясь пальцами в густые волосы своего блондинчика. — АААХ!

Они так возбудились после моих слов, что сгребли в охапку, усадили в машину и привезли домой. А я не против…

Меня затаскивают в квартиру, на ходу разрывая платье. Кожа тут же покрывается сладкими мурашками. Вздрагиваю, не испытывая желания прикрыться или убежать.

— Тим, дверь закрой, — рычит Боря, — наша сметанка согласилась жить с нами… это нужно отметить. Жарким и горячим сексом.

— Боюсь спросить… ммм, — еле выговариваю слова, ведь наглые губы барса накрывают мои соски, — что же будет дальше…

— Много ебли, девочка. И мы, наконец, тебя покроем, наша самочка.

Тим присоединяется к нам, резким движением рвёт на мне трусики. Оставляет в чулочках и туфельках. Боги, я никогда не чувствовала себя такой свободной! За спиной словно крылья выросли!

— Ммм! МММ! — откидываюсь на широкое плечо своего пантерика, позволяю его шаловливым пальцам творить непотребства с моими половыми губками.

Какие же они… сексуальные и горячие! Боря переключается на второй сосок, вгрызается в него, сводит меня с ума. Я принадлежу им… и всегда буду рядом, что бы ни случилось! Никогда не предам.

— Я люблю вас, котики, — шепчу, облизывая губы, разворачивая лицо и томно глядя на Тимура.

Он стискивает большой ладонью мои скулы, немного сдавливает. Не больно, но очень сладенько. Взгляд оборотня голодный, порочный. Приоткрываю рот, приглашаю…

— АХ! — кричу в губы истинного, пока второй опускается на колени.

— Ты безумно красивая девочка… наша сладкая истинная, — рычит Боря, стискивая ладонями мою талию, губами опускаясь к животу.

Облизывает мой пупок. Затем скользит руками ниже, сжимает бёдра. Извиваюсь в их объятиях, чувствуя себя абсолютно счастливой. Ничего не нужно… и никто.

Весь мир этой ночью на паузе. Есть лишь мы. Истинные, наконец-то сломавшие последние преграды.

— Боря… Боряяя! — чувствую на промежности горячие губы.

— Мы же сказали, — томно шепчет Тим, прикусывая моё ушко и ладонями стискивая груди, — что очень любим тебя лизать, сметанка…

— Кричи громче, Кира! — рычит Боря. — Покажи, как тебе сладко, малышка.

— ААА! — я совершенно не стесняюсь, позволяю своему барсу ласкать меня.

Опускаю ладонь, нащупываю твёрдый член Тимура.

— Ммм, — тянет мой пантер, — хочешь поиграть со мной?

— Хочу… хочу… — бормочу, захлёбываясь в удовольствии.

— Ну так поиграй, — Тим пропускает мои сосочки между пальцем и сильно сжимает, — горячая девочка…

Расстегиваю ширинку, просовываю туда ладонь. Обхватываю член своего истинного. Глажу, веду вдоль ствола. В джинсах очень тесно…, а мне хочется его целиком почувствовать.

— Хочу… — лепечу, с трудом формулируя мысли, — хочу… я… АААХ!

Резкие мазки по клитору чередуются с глубоким проникновением языка между моих складочек. Боря знает моё тело… знает меня. И умело подводит к оргазму.

— Чего ты хочешь? — Тим перехватывает моё внимание, сильнее сжимает соски. — У тебя ахуенные грудки, крошка… твёрдые, маленькие, жадные горошинки.

— Ммм! — живот скручивает от похабщины, слетающей с губ истинного. — Хочу твой член… я… хочу…

Боги, я совсем обезумела! Даже сказать не могу, чего хочу. Трясусь, понимая, что вот-вот…

— ААА! — выгибаюсь до хруста в рёбрах, с силой сжимаю член Тимура. — Как же хорошо… как же…

Он рычит, продолжает ласкать мою грудь.

— Умница, — Боря встаёт, его губы блестят от моего сока, — сладкая сметаночка.

Он жестко обхватывает моё лицо и жадно впивается в губы. Меня толкают к постели. Внизу бесстыже мокро, смазка стекает по бёдрам. Сажусь на край кровати. Коты встают передо мной.

Расстегиваю их ремни, пуговицы джинсов. По очереди освобождаю своих мужчин от одежды.

— Вы такие красивые, — любуюсь на совершенные тела, облизываемые холодным лунным светом, — мои несносные котики.

— Поласкай нас, Кируся… мы не можем… изнываем, — рычит Тимур, обхватывая член.

Оба жадно гуляют глазами по моему телу. От этого сосочки снова встают. Улыбаюсь, медленно и соблазнительно облизываю губы. Обхватываю обеими руками горячие члены истинных.

— Вы такие большие, — по очереди облизываю стволы, играю языком с головками.

Сначала один, потом второй. И наоборот. Слизываю прозрачные капельки предэакулянта. Не свожу взгляда с лиц моих котиков.

— Я правильно делаю? — невинно взмахиваю ресницами, посасываю член Тимура.

— Блядь, сметанка… разве ты можешь делать неправильно? — стонет он. — Возьми глубже, детка…

— Нет, — перехожу на член Бори, посасываю его, наслаждаясь мощным ароматом феромонов, выделяемых истинными.

Раньше я лишь читала о таком. Изучала…

Истинные — особенные друг для друга. Их феромоны невероятно приятны паре. Именно так в животном мире формируется привязанность. По запаху.

Мы не спешим. Ведь впереди ещё много времени. Я растягиваю прелюдию, стараясь подарить моим одиноким, брошенным всем миром котам все свои чувства.

Через ласку передать то, как сильно я люблю их и доверяю не только своё тело, но и сердце.

— АХ! — вскрикиваю, когда оба наглых кота валят меня на постель.

Устраиваются по обе стороны, начинают гладить. Боги! Это невероятно!

— Что вы творите… ах! — обнимаю их, по очереди целую.

— Впустишь нас обоих, сметанка? — рычит Боря, — сегодня мы хотим познать единение истинных.

Кируська. Наша маленькая нежная волчица. Лежит на постели, облизываемая холодным лунным светом. Мы были далеки от богов до тех пор, пока в моей душе не поселился древний барс.

Миэль.

Что мне делать? Внутренний зверь сгорает в нетерпении, требует ритуал соития. Я должен покрыть истинную. Жестко, доказывая право самца на самку.

Но Кира такая нежная. Её любить хочется.

— Что такое? — мурчит, как кошка, и я понимаю, что она не должна быть волчицей.

Кошечкой — да. Горячей, гибкой. Смотрю, как Кира извивается на постели и не могу избавиться от тёмных, порочных мыслей.

— Всё хорошо, — облизываюсь, чувствую выступающие клыки, — просто мой зверь хочет посмотреть на тебя. Почувствовать.

— Ммм, — она облизывается, томно смотрит мне в глаза.

— Моя! — рычу, бросаюсь на истерзанные губы истинной.

Тимур опускает ладонь между её бедер, хрипит, взгляд друга совсем безумен. Мы с ним оба хотим…

— Кто первый… тебе решать, кто покроет тебя, сметанка, — смотрю в ее глаза, затянутые порочной поволокой.

— Ты… — выдыхает, — или ты… не знаю… я…

Он прерывисто дышит, аромат смазки нашей пары действует на меня опьяняюще. Я с трудом могу держать зверя в узде. Хочу развернуть Киру на живот, поставить раком, прижать её голову к матрасу и…

— Ну что… кто первый возьмёт свою самочку? — она садится, затем разворачивается.

Сама встаёт на четвереньки. Сглатываю, слюни текут бесконечным потоком. Она такая красивая…

— Давай ты, — выдыхаю, отдавая право первого Тиму.

— Я? — не понимает он.

— Да. Уступаю тебе, полюбуюсь со стороны, как наша малышка будет кончать.

Кира облизывается, её щечки пылают ярким огнем. Она хочет, я знаю. И ждёт…

Потому что стать единым целым с истинной — это не просто секс. Мистический ритуал, закрепляющий связь.

— Ну раз я первый, — хрипит Тим, обхватывает пальцами тонкую изящную шейку нашей истинной, — то приступим, детка.

— АХ! — Кира полностью расслабляется, прикрывает глаза.

Позволяет Тиму вжать себя грудью в матрас, выпячивает круглую попку. А я смотрю, как завороженный. Член стоит колом, внутренний зверь недоволен, что мы с ним вторые.

Но я так хочу…

— АААХ! — вскрикивает, когда Тим привстаёт и загоняет член внутрь нашей сметанки.

— Не больно? — волнуется друг, слегка ослабляя хватку.

— Нееет! Жестче! Тиим! — Кира крутит попкой, каждым движением будто умоляя.

Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Наша сметанка меняется. Самка, желающая более сильного самца. Яйца сводит от желания. Хочу показать ей свою силу. Чертовски хочу смять её сопротивление.

— АХ! АААА! — малышка срывает горло в крике, пока Тим жестко вдалбливается в её нежное лоно.

— Узкая… — хрипит, — пиздец…

— Жестче! — требует истинная.

— Вот так? — начинает вгонять в неё член до самых яиц.

Боги, это прекрасно! Кира кончает почти мгновенно. Скулит в подушку, рвёт рвущимися наружу когтями ткань простыни. Но Тим не останавливается. Трахает и трахает. Беспощадно, жёстко.

Всё сильнее распаляя и меня.

Их метки начинают сиять, затем словно укрепляются, сильнее врастают в кожу. Тим падает с Киры, весь потный, измождённый. А из ее киски вытекает его сперма. Сметанка разворачивается.

Подползаю, смотрю, как половина её метки сияет белым светом.

— Хочешь, твоя метка вся засияет? — рычу, понимая, что от смеси ароматов феромонов, пота и смазки Киры уже не могу сдерживаться.

Член стоит колом, яйца сжаты в плотный комок. Хочу её! Сейчас! Не дожидаясь ответа, встаю сзади, сминаю сладкую попку истинной. Жестко вставляю член в тугое мокрое лоно и…

Меня прошибает мощной горячей волной. Что-то неведомое заполняет изнутри, объединяя барса и человека. Делая меня одержимым.

— АААХ! — Кира выгибается, кровь пульсирует в висках.

Из меня словно дух вышибает, начинаю двигаться быстро и мощно. Всё сильнее и сильнее. Вокруг всё крутится в безумном круговороте криков, стонов, рычания.

С каждым толчком я словно наполняюсь силой. Метка горячо пульсирует. Кажется, что любого врага могу переломить одной лапой. Ахуенно!

— Блядь… как же пострясающе! — выкрикиваю, обхватывая шею Киры и с силой вжимая её в подушку.

Она невероятно нежная, покорная. Кончает, хрипит, плачет. Я люблю её до безумия. И никому не отдам. НИКОГДА! Моя самка. МОЯ! МОЯ!

— Наша, — хриплый шёпот Миэля застаёт врасплох.

Что?! Кира задыхается в очередном оргазме, а я толкаюсь и замираю. Голос древнего барса эхом отдаётся в голове. Нет! Кира моя и Тима. Только наша!

— Но я часть тебя. Прими это, — шепчет Миэль, — ты мой сосуд. Мы единое целое.

— НЕТ! — рычу, скатываясь с постели, хватаюсь за голову, — НЕТ! Прочь!

— Боря! Боря! — Кира бросается ко мне, обнимает.

От её прикосновений головная боль сразу проходит. Прижимаюсь к ней, как жалкий котенок. Но сметанка нужна мне.

— Как ты? — шепчу, сжимаю ладошку волчицы, — мы тебя не разорвали?

— Нет, — краснеет, — мне было хорошо.

Ощущаю пульсацию в метке. Ни с чем не сравнимое тепло истинности. Кто не чувствовал — никогда не поймет, что это такое. Высшая эйфория для оборотня. Закрепление связи потомством.

— Милая, — мурчу, тяну Кируську к себе за руку, — мы тебя покрыли, малышка. В тебе наша сперма.

— Я знаю, — она дрожит.

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

Робко кивает.

— Сметанка. Ничего не бойся, хорошо? Ни дракона, ни беременности… за тебя мы Кадиру пасть порвём и без ДНК его сыновей.

— Но я не хочу, — всхлипывает она, забирается ко мне на колени.

— Чего? — не понимаю.

— Чтобы вы сражались с ним вот так, один на один. Пожалуйста, не надо меня недооценивать. Я смогу сделать так, чтобы дракон сгинул, и вам не пришлось рисковать жизнями.

— Мне это не нравится, — фыркаю, — малыш, мы его одолеем. Нас двое, к тому же в древности именно Миэль и волк одолели Кадира.

Боря дёргается, как от пощёчины. Я что-то не так сказал?

— Верно, — он встаёт, аккуратно берет Киру на руки и укладывает на постель.

Она такая красивая! Худенькая, сонная. Никому и никогда не отдам! Люблю её до беспамятства. Целую в лоб. Сейчас сметанке нужен полноценный отдых. Кира отдала нам много женской энергии, так что сама осталась без сил.

Натягиваю штаны.

— Ты устала? — улыбаюсь.

— Немного, — зевает, — а вы разве не ляжете со мной?

— Сейчас, милая, — оборачиваюсь, гляжу на барса, — засыпай, а мы твой сон охранять будем.

— Мне бы в душ…

— Не надо, — мурчу, — ты прекрасно пахнешь. Нами…

Запах покрытой самки и правда очень нежный, притягательный. Мой внутренний зверь урчит от радости, что первым смог пометить истинную. Но меня терзает один вопрос.

Когда Кира закутывается в одеяло, мы выходим на балкон, и я сразу его задаю.

— Почему ты меня первым пустил к Кире? — жестко спрашиваю Бориса.

Молчит.

— Я прекрасно знаю, как ты её хотел. Почему же уступил?

— Неважно, кто первый, — он достаёт из кармана сигареты, — и в какой последовательности.

— Здесь что-то ещё, — хмыкаю, — колись.

— Миэль появился в момент, когда я уже почти кончил… и заявил, что тоже имеет право на Киру.

— Что? — сжимаю руки в кулаки. — Он вообще-то призрак…

— Не знаю, — вздыхает Боря, сквозь большое панорамное окно смотрит на спящую Киру, — в последнее время мне всё больше кажется, что я и правда он.

— Хуйня. Ты мой товарищ, Боря. И не смей, слышишь? Сдаваться пусть и древнему, но призраку. Нам ещё с драконом разбираться. Так что…

— Понял, дружище, — ухмыляется барс, — ради неё я всех порву, даже его. Пока непонятно, что Миэль хочет, но Кира моя.

— Вот это правильный настрой.

Возвращаемся в постель. Выпрыгиваем из штанов и укладываемся по обе стороны мирно сопящей малышки.

— Надеюсь, она теперь всегда будет такой безмятежной, — смахиваю блондинистую прядь с щеки истинной.

— Наша задача — это сделать…

Засыпаю почти мгновенно. Но просыпаюсь от странных звуков рядом. Открываю глаза и…

— Оу… — член тут же принимает боевую стойку.

Кира прыгает на Бориске, откинувшись и сминая свои грудки. Облизываюсь, затем потягиваюсь. Они замечают, что я уже не сплю.

— Неплохо, — ухмыляюсь.

— Ах… ах! — стонет девочка, пока Борька насаживает её на свой член.

А в моём порочном разуме тут же возникает идея. Стекаю с постели, бегу к шкафу. Спальню наполняют жаркие влажные звуки. Киска Киры хлюпает, принимая член моего друга, а я не могу удержаться…

Беру смазку, возвращаюсь.

— Тим? — малышка удивлённо распахивает глаза.

— Тихо, — рычу, встаю на колени и выдавливаю смазку на пальцы.

Одной рукой привлекаю Киру, впиваясь в ее губки, а второй опускаюсь к нетронутой попке. Уверен, что её анальная девочка ещё не принимала член.

— Ах! Ммм! Дааа! — истинная стонет мне в губы, наши языки переплетаются в порочном танце.

— Нравится? — аккуратно погружаю палец в тугое колечко ее попки.

— Да…

— Быстрее, — Борька стискивает бёдра Киры, насаживает ее до самого основания.

Добавляю второй палец, потом третий. Хочу ее, не могу… подыхаю, блядь!

— Примешь и меня тоже? — шепчу, кусая волчицу за нижнюю губу.

— Ммм…, а это не больно? — она продолжает скакать на члене барса.

— Нет… это хорошо, — рычу, проскальзывая пальцами в жаркую попку истинной.

— Ладно…

— Иди сюда, — Боря притягивает Киру к себе, начинает целовать.

А я подползаю сзади, пристраиваюсь к анальному колечку. Блядь… такое маленькое. Обильно лью смазку, чтобы малышке не было больно. Подношу член и толкаюсь.

— АААХ! — Кира вскрикивает, дёргается, но барс фиксирует ее стальными объятиями.

— Больно? — шепчу, входя лишь головкой.

— Нет, я… я…

— Она сейчас кончит, — рычит друг, — не останавливайся.

— БОРЯ! МММ! — возмущается сметанка, но он затыкает ее сладкий ротик поцелуем.

— Ну если кончает… — любуюсь тем, как толстый член растягивает нежную попку.

Гладенькую, маленькую. Блядь! Кира задыхается, бьется в наших руках, как птичка. Тугие мышцы неохотно распахиваются, принимая меня. Но я не отступлю…

— Вот и всё… — целую спинку нашей сметаночки, — мы оба в тебе, детка… как тебе?

Она дрожит, всхлипывает. Кончает прямо на наших членах. Трясётся, сводит с ума нас обоих.

Заводит даже не сам секс. А реакция Киры на нас с Борисом. Её отдача, желание, искренность. То, без чего невозможно удовольствие.

Секс без удовольствия бессмысленен.

Видеть, как твоя женщина плачет от счастья, кончает и спокойно засыпает в твоей постели. Чувствую себя пиздец сильным самцом в такие моменты.

Продолжаем скользить в нашей кончающей малышке.

— Бодрое утро, правда? — рычу на её ушко.

— Д… да… да… ДАА! — сметанка выгибается, трётся спинкой о мою грудь.

Обвиваю тельце истинной руками, накрываю возбужденные соски. Рычу, чувствуя себя наисчастливейшим котом в мире. Да к чёрту, во всех мирах! Сгораю вместе с моей девочкой.

— Кира… сметаанкааа… — стону, чувствуя, что вот-вот солью в эту тугую попку, — я сейчас…

— Я тоже… — рычит барс, всё быстрее скользя в нашей девочке.

— АААХ! — Кира снова вздрагивает, мы кончаем в её дырочки.

— Боги, — падаю на постель, тяну Кируську на себя, — это лучший утренний секс в моей жизни…

— Точно, — скалится Бориска.

Мы обнимаем Киру. Она устраивается у меня на груди. Моя маленькая.

— Люблю вас, — шепчет, трётся, как кошечка.

— И мы тебя, сладкая, — мурчим в один голос.

И тут раздаётся звонок в дверь. Напрягаемся, ведь мы точно никого не ждали…

— Блядь, да кого принесло?! — Боря нехотя натягивает штаны. — Надеюсь, случился конец света, не меньше. Иначе башку откушу…

Тимур рычит, тоже стекает с постели. Потягивается, играет тугими мышцами. А я улыбаюсь. Не думаю, что Кадир стучится утром в квартиру котиков. Наверняка свои.

Даже догадываюсь, кто это может быть.

Дзынь!

Дзынь!

Разъяренный барс распахивает дверь, а там…

— Что так долго? — отпихивая Бориса, в квартиру заходит Мия. — Ооо! Интересненько! Не помешала?

— Ты уже вошла! — рычит Тимур, встаёт между мной и лисой.

Залезаю под одеяло, только глаза торчат. Мия принюхивается.

— Сексом пахнет очень сильно, — показывает на пакет в тонких руках, — кофе?

— А давай! Я только переоденусь.

— Где тут у вас кухня, мохнатые? — спрашивает кицунэ. — Я вам тоже взяла. С молоком. Вы же коты.

— Пошли, — вздыхает Борис, шлёпает в сторону кухни.

Мия бодро идёт за ним.

— Я думал драконы её до смерти зае…

— ТИМУР! — рычу. — Прекрати! Мии одиноко, как ты не понимаешь?

Выползаю из-под одеялка, нахожу футболку своего барсика. Надеваю, наслаждаюсь ароматом истинного. Тим во все глаза таращится на меня. Рычит.

— Чего? — смотрю в его глаза, затем подхожу. — Не злись, мой хороший.

Дарю ему невесомый поцелуй и направляюсь в сторону кухни. Кот идёт за мной. Уже на подходе слышу недовольное шипение.

— И что? — рычит Боря. — Из-за тебя ремонт делать?

— Можешь попробовать, — невозмутимо заявляет Мия, хлопоча у плиты, — микроволновки нет, как вы живете вообще?

— Готовим, — барс складывает руки на груди, яростно сверкает глазами.

— А что ты принесла? — подхожу к лисе, заглядываю через её плечо.

— Как ты их терпишь? Невыносимые коты, ужас! Что за дизайн на кухне? Ничего не найти!

— Ну ладно тебе, Боря и Тимур очень хорошие, — улыбаюсь, — и дизайн здесь очень даже. Кстати! А ты разве не с братьями ночевала?

— ЧТО?! — Мия дёргается, её красивое личико искажает гримаса отвращения. — С ума сошла, блондиночка? Эти чешуйчатые никогда меня в постель не затащат! Я им причиндалы-то поотбиваю.

— Сама нежность, — скалится Тим, — теперь я понимаю, почему у тебя друзей нет.

— ТИМУР! — гаркаю на кота. — Прекрати сейчас же! Мия, ты же не просто так приехала?

Мы рассаживаемся за столом: я между котиками, лисичка на расстоянии. Пьем вкусный кофе из стаканчиков. Мия очень красивая. Яркая и опасная. Братьям придётся с ней нелегко.

— В общем, пока вы тут занимаетесь делами истинных, Кадир плетет свои сети.

Ох! Вздрагиваю, Боря сжимает мою ладонь.

— Я тут узнала, что эта тварь встречалась с одной из ваших стай. Не знаю уж, что он им предлагал…

В голове проносятся страшные картины сражения со стаей Марго. Кровь дракона превратила их в огромных мохнатых монстров, словно из фильма ужасов.

Оборотни тяжело переживали потерю. Ведь пришлось убить всех…

— Мы не можем допустить повторения ситуации с Марго. Просто нельзя! — закрываю лицо руками, дрожу всем телом.

— Ничего не будет, — уверенно заявляет Тимур, — теперь мы в курсе. А ты не такая уж и бесполезная, лиса.

— Ну спасибо, — фыркает Мия.

— Так… нам нужно срочно отъехать на пару часов. Пашка попросил проверить поставки. Заодно гляну камеры, не появлялся ли дракон. Мия, надеюсь, мы можем доверить тебе нашу истинную?

— Конечно, — лисица улыбается, — валите.

Коты вздыхают, идут собираться.

— Как ты их выносишь? — выгибает бровь Мия.

— Я их люблю, — тепло улыбаюсь, касаюсь метки кончиками пальцев, — они самые лучшие.

— Ну конечно, — девушка закатывает глаза.

— Ты отрицаешь связь истинных? — смотрю на лисичку.

Она выглядит как типичная панкушка. Чёрные кожаные штаны, майка, шипастый ошейник. На стуле висит кожаная куртка.

Она задумчиво смотрит на метку.

— Зачем отрицать очевидное?

— Может, поговоришь с ними? Али вчера выглядел несчастным. Они хотят наладить с тобой…

— НЕТ! — рычит Мия. — Я знаю драконов. Они лжецы и манипуляторы. И живой я им не дамся. Тебе тоже не советую уши развешивать.

Она не права. Я уверена в этом! Уж что-что, а на интуицию я никогда не жаловалась.

— Слушай, Мия… — пробую зайти с другой стороны.

— Ммм? — вырываю ее из задумчивости.

— Ты в курсе, что за конфликт у котов и драконов?

— Вчера, когда вы ушли, они долго это обсуждали. И меня не отпускали, так что пришлось слушать. Я так понимаю, братья не против мира с другими оборотнями.

Вряд ли Боря и Тим пойдут на сближение. Имею ли я право просить своих милых котиков зарыть топор войны? Но, с другой стороны, прошлое уже не исправить. А вот на будущее мы можем повлиять.

— Я бы хотела попробовать их помирить, — тяну, ковыряю ногтем мраморную столешницу.

— Зачем это тебе?

— Оборотни не должны враждовать. Кадир попытался воспитать их как машины для убийств, но Саид и Али не такие. Они сопротивлялись и в итоге стали нормальными. Вроде бы.

Мия поджимает губы. Не спорит. Я вижу, как в ней борются противоречивые чувства. Она хочет верить братьям. Очень! Но рана слишком глубокая.

— Ты точно уверена, что они причастны к смерти Хаянэ? — пытаюсь понять, почему Мия ничего не хочет слушать.

— Мой наставник сказал… он первым прибыл на место преступления. И нашел маму… он их видел.

— Наставник?

— Да. Сенсей Хокуто. Он учил меня с самого детства. И был близким другом мамы.

— И ты ему доверяешь?

— На все сто! — выпаливает Мия. — Он не стал бы лгать мне.

Что-то здесь не вяжется. Либо кто-то врет. Но кто?

Ладно, я помогу Мии это выяснить, хочет она этого или нет. А пока у нас есть задача поважнее.

— Ты точно уверена? — спрашивает Тимур, очередь которого сопровождать меня в лабораторию.

— Да, — киваю, выбирая строгий темно-серый костюм, — Мия сказала, что братья приедут сегодня, и я смогу получить биоматериал. Надеюсь, что благодаря нашему общему делу они наконец-то станут больше общаться.

— Знаешь, мне даже немного жаль драконов. Такую истинную врагу не пожелаешь.

— Прекрати, пожалуйста. Мия хорошая, пусть и дикая. Она совсем одна, недавно потеряла маму.

— У меня её и не было, — вздыхает Тимур.

Подхожу и крепко его обнимаю. Кот тут же обхватывает мои бёдра.

— Вечно портишь нежные моменты, — кусаю его за шею.

— Я добавляю им пикантности, — сжимает мои ягодицы, шумно выдыхает, — ты так пахнешь, сметанка…

— Так, стоп! — мягко отстраняюсь, обхватываю ладонями щетинистое лицо Тимура и целую наглеца в нос. — Мне на работу пора.

Мы с моим пантером вернулись ко мне домой, чтобы я переоделась перед работой. В конце концов, никто не отменял мои обязанности перед стаей.

— Мне это не нравится, — кот снова тянет лапы к полке с моими трусиками, но получает по рукам и насупливается.

— Я часть стаи, Тим, — серьезно смотрю на него, — и мы должны защитить оборотней от происков Кадира. Не знаю, зачем он встречался с теми волками, но нам нужно ускориться. Я должна попробовать разработать противоядие.

— Когда перевезешь вещи? — меняет тему.

— Мы же договорились, что сегодня вечером, — улыбаюсь, — но частично, самое необходимое. А остатки уже на выходных.

Тим начинает сиять, как новогодняя гирлянда. Мне нравится говорить то, что его радует. И делать своему котику приятно. Так необычно! Я привыкла жить для себя.

— Так, пора, — складываю телефон и документы в сумочку.

— Рад, что ты не боишься, милая, — улыбается Тим, пока мы садимся в машину, — значит, доверяешь нам?

— Ну, не сказала бы, что не боюсь. Мне кажется, Кадира не боится только псих… или кот, — хихикаю.

— Мы не боимся, ты права. Ради тебя пойдём на всё.

— Этого я и боюсь, — вздыхаю, внимательно смотрю в окно.

Погода стоит хорошая, ранняя весна. Светло, ярко и по-весеннему трепетно. Или это просто моя душа поёт? Встаём на светофоре, проезжаем мимо остановки автобусов.

Бросаю взгляд на тротуар и вижу Кадира. На миг он распахивает крылья, затем зловеще ухмыляется. А у его ног лежат люди… еле держусь, чтобы не закричать.

Закрываю глаза. Затем открываю. На месте дракона стоит мужчина и копается в телефоне. Никаких трупов, никакого Кадира. Стискиваю зубы. Это он играет со мной или собственный разум?

— Кира? — взволнованно спрашивает Тим. — Что такое?

— Померещилось, — облизываю сухие губы, снова прикрываю глаза.

Открываю…

— ТИМ! СТОЙ! — кричу, увидев дракона на дороге, посреди груды горящих машин.

— Кира, что… — он резко жмёт на тормоз, раздается визг тормозов.

БАМ!

В нас врезается машина сзади.

— Блядь… — выпаливает мой пантер, затем разворачивается ко мне, — ты в порядке? Не ударилась? Кира?

— Я… я… — не понимаю, что это было.

— Сиди, я сейчас…

Обнимаю себя руками, меня бьет неприятная липкая дрожь. Так страшно! Но почему? Я же справилась…

Ты будешь постоянно оглядываться…

В голову лезет неприятный злобный шепот. Что происходит?! Метка начинает пылать, от боли стискиваю зубы.

Даже если меня не будет рядом… ты будешь бояться… всегда…

Всхлипываю. Этого не может быть! Не может! Открывается дверь, передо мной на корточки присаживается Тимур. В его глазах тревога, волнение. Он берет мои руки в свои.

И страх отступает. Метка больше не жжет, а по телу проходят приятные тёплые импульсы.

— Милая, — истинный тянет меня на себя, — выходи. Погрейся на солнышке. Мы тут немного поболтали.

Сзади в нас въехала обычная машина. За рулём мужчина, его жена на пассажирском сиденье. Прижимаюсь к Тимуру.

— Это я виновата, — вздыхаю, — прости…

— Да ничего, страховая порешает, — улыбается он.

— Ты прости, я дистанцию не держал, — мужик протягивает оборотню ладонь.

— Хуйня, — скалится Тим, — там ущерба на пять копеек. Давай просто переведу на карту.

— Хорошо.

На этом и расходимся. Мой пантер ни на секунду не оставляет меня. Держит за руку. Чувствую себя идиоткой.

— Поехали в кафе, выпьем чайку? Тебе не помешает чуть успокоиться, — подмигивает мне.

— Но работа…

— Позвони своей Асе, пусть начнёт без тебя. А мы немного посидим, ты придешь в себя.

Киваю. Тим останавливается у ближайшего кафе. Заходим внутрь. Выбираем столик подальше от дверей. Заказываем по кружке зеленого чая. Постепенно прихожу в себя.

— Ну что? — оборотень растирает мои руки. — Расскажешь?

— Я… — мне становится стыдно за выкрутасы моей психики, — видела Кадира. На остановке и… боги, это так глупо звучит.

— Ничего не глупо. С твоей травмой неудивительно. Не закрывайся только. Расскажи!

Я описываю свои внезапные видения. И говорю про голоса в голове. На душе становится легче.

— Нельзя исключать того, что это дракон тебя мучит. Нужно посоветоваться с Марой. Может, она придумает, как тебя защитить.

— Спасибо, что не считаешь меня сумасшедшей, — криво улыбаюсь.

— Я люблю тебя, сметанка. Твоя боль — моя боль. И Борьки. Мы с тобой.

— Спасибо.

Мы допиваем чай, затем едем в лабораторию. Я ненадолго засыпаю, так что больше никакие драконы за окном не появляются. Тим едет ставить машину на подземную парковку, а я бегу на работу.

— Привет! — здороваюсь с Асей. — Прости, что задержалась.

— Ничего, — волчица топчется на пороге моей лаборатории, — Кира… эм…

— Что такое? — замираю, видя напряжение ассистентки.

— Здравствуй, кальби, — прямо из моего офиса выходит Кадир собственной персоной.

Сжимаю руки в кулаки. Дракон выглядит расслабленным. Руки в карманах, поза свободная, уверенная.

— Что вам нужно? — вздергиваю подбородок, смело смотрю в чёрные глаза врага.

— Ты…

— Что вам нужно, господин Кадир? Это моя лаборатория, покиньте её, — рычу, с трудом сдерживая рвущуюся наружу дрожь, — Ася?

Моя ассистентка стоит вся бледная, испуганная. Мощь Кадира наполняет весь этаж, если не здание. Он явно не в духе, и это прекрасно чувствуется.

Тим…

Пытаюсь пробиться через стальную ауру монстра. Я знаю, что истинность сильнее зла. Сильнее всего! И мой котик точно услышит зов.

— Как невежливо, Кира, — он хватает Асю за волосы, резко тянет на себя.

— ААЙ! — она вскрикивает, но не сопротивляется.

И я знаю, почему. Дракон умеет подавлять волю жертвы. Ася молоденькая волчица, она не сможет сопротивляться. Как низко выбирать самого слабого!

— Отпусти её! — рычу.

— С радостью. Её страх омерзителен, — фыркает Кадир, — а вот твоя ярость… ммм… рай для меня. Как сладко будет снова тебя ломать.

— Тебе же сказали отпустить, — со стороны лестницы раздаётся рык, — сметанка, тебя ни на минуту оставить нельзя.

Тимур приближается, на ходу стягивает футболку. Его руки на наших глазах превращаются в массивные лапы, кожа покрывается густой чёрной шерстью. Оборотень-пантера обращается быстро и спустя полминуты уже закрывает меня собой.

— Отпустите… пожалуйста… — дрожит Ася, скованная стальными руками дракона.

— РАААА! — Тим низко рычит.

Конец моей лаборатории!

Ищу свою волчицу, зову её. Но она не отвечает. Кадир внимательно глядит на Тимура. Зло ухмыляется. Его зрачки вытягиваются, ноздри раздуваются. Он собрался драться с пантерой здесь?!

— Отпусти Асю! — выкрикиваю. — Она ни в чем не виновата!

— РРРАААА! — Тим бросается на дракона, но тот вместе с пленницей делает рывок к двери, затем со всей силы бьет кулаком в живот пантеры и швыряет его в стену.

Вот это силища! Кадир не стал слабее… наоборот. Он голыми руками сражается с Тимуром. Боги…

Мой истинный, пошатываясь, встаёт. Оскаливается. Его глаза вспыхивают ярко-жёлтым, кот выпускает когти.

— Одного удара было мало? — насмехается дракон, сильнее прижимает к себе Асю.

— Не бойся, — говорю ей, — он хочет, чтобы ты боялась! Мы защитим тебя…

— Вы? — хохочет Кадир. — Да вы даже моих жалких сыновей одолеть не в силах. Эта киса до меня даже не достанет.

— РРР! — Тим присаживается, готовится к прыжку.

Но вдруг становится холодно. Иней ползёт по стенам, изо рта вырывается пар. Что происходит?

— Ооо! — улыбается дракон. — Хоть одна вменяемая сила. Пусть и нечестивая.

Дверь лифта с писком открывается. И я слышу рычание.

— Это моя стая, — раздаётся низкий, жуткий голос.

Загробный, утробный. Тело немеет от холода. Такое чувство, что из души разом выкачали всю радость. Наиль… это он. Альфа мёртвой стаи подходит и встаёт рядом со мной. Кладёт ладонь мне на плечо.

— Мертвяк, — выплёвывает Кадир, его мышцы начинают увеличиваться.

Ася вскрикивает, на её хрупком плече расползается ожог. А дракон вспыхивает. Его рубашка сгорает, на покрытой копотью коже проявляется золотая чешуя.

— Так вот ты какой, — спокойно говорит Наиль, — Ася, не паникуй. Ничего не бойся, поняла?

— Да, альфа, — она старается не плакать.

— Интересно, — Кадир сильнее натягивает ее волосы на кулак, делает рывок на себя.

— АААХ! — огромные глаза молодой волчицы выдают весь ужас, что она испытывает.

И я её понимаю. Тимур встаёт в боевую стойку, жёлтые глаза, не мигая, следят за драконом.

— Интересно наблюдать за нарушением всех законов природы, — ухмыляется Кадир, — как думаете, кто нужнее стае: фертильная молодая волчица или бесплодная порченная самка?

Тимур низко рычит, его терпение на исходе. А я чувствую, как дракон выворачивает наизнанку мою душу. Он только что выдал тайну. Мой самый тёмный секрет.

Но откуда Кадир знает? Но гораздо сильнее боли от его слов… понимание. Что он прав. Выпрямляюсь.

— Я предлагаю сделку, альфа. Вы отдаёте мне мою собственность, а я возвращаю девчонку. Живите себе спокойно, я не желаю вражды с вами.

— У меня есть идея получше, — со стороны окна раздаётся дикий кошачий рёв, и на Кадира обрушивается Борис.

Его белая чешуя светится голубым светом, а глаза сияют так ярко, что невольно начинаю любоваться. Огромные челюсти барса смыкаются около шеи дракона. Слышу хруст.

Но…

Дракон с рыком толкает пленницу вперед.

— Ася! — кричит Наиль, обращаясь в жуткого волка. — Кира, прячьтесь!

Хватаю свою ассистентку и падаю на пол. Закрываю её собой. Тим бросается вместе с остальными на мощное тело дракона. Но тот слишком силён. Он раскидывает котов и волка одной рукой.

Жутко скалится. Его глаза пылают оранжевым пламенем.

— Вам меня не одолеть, жалкие шавки! Даже тебе, Миэль… ведь твой носитель такой несговорчивый!

— РАААА! — Боря впивается массивными лапами в спину Кадира, разрывает его плоть.

Дракон издает рычащий звук. Боги, этот рык просто чудовищен! Стены начинают трястись, от них отваливаются куски и падают на пол. Тащу за собой Асю в сторону лифта.

Она перепугана и растеряна. Подскакиваю на ноги, хватаю волчицу, встряхиваю её.

— Бежим! Нас тут похоронит сейчас!

— Я… я… — она мечется, паникует.

— АСЯ, Б*ДЬ! — не выдерживаю, привожу девушку в чувства.

Пол начинает ходить ходуном. Пошатываюсь, Ася заваливается на меня. И слышу сверху жуткий грохот.

— КИРА! ОСТОРОЖНЕЕ! — раздается в голове голос Тимура, нас с волчицей накрывает массивное тело пантеры.

И сверху обрушивается потолок…

Открываю глаза. Всюду пыль, кто-то кашляет. А на мне лежит Тимур. Он закрыл нас с Асей своим телом. Пытаюсь выползти, получается с трудом. Очень тяжело!

— Милый, — хриплю, давлюсь наполнившей легкие пылью, — Тим…

— Эй! — слышу голос Бориса. — Бро, ну ты чего?! Придавил нашу сметанку.

— Уааарр, — тянет мой пантерик, — ррр…

— Тим… — обнимаю огромную морду, целую в нос, — ты спас нас. Спасибо тебе, мой хороший!

Ася плачет. Она в таком шоке, что не может никак успокоиться. Попискивает, всхлипывает, заливается соплями и слезами.

— Что здесь случилось?! — на этаж влетает охрана. — Господи! Землетрясение, что ли? Нужно полицию…

— Не нужно — рычит Наиль, — вызовите лучше строителей…

Охранники убегают. А я всё еще нахожусь под телом своего истинного. Он тяжело дышит.

— Давайте с него кусок потолка стащим, — говорит Борис, — держитесь!

— Ррр, — вяло рычит Тимур, я продолжаю обнимать его.

— Вот так, ещёёё! — командует барс, затем я чувствую, как становится легче.

Аккуратно выбираюсь из-под тела Тимура. Сам он не встаёт. Густая шерсть покрыта слоем пыли и грязи. На массивной голове вижу кровь. Глажу его, еле давлю слёзы.

— Кадир, — рычу, — ты за всё ответишь… ублюдок!

— Ррр, — раненый пантерик тыкается носом мне в ладонь.

— Хоть что-то уцелело? — спрашивает Наиль. — Этот дракон, конечно, пиздец силён.

— Не то слово, — хрипит Боря, — эй, Тим. Хватит уже валяться.

Но пантер встать не может. Он пытается, но лапы подкашиваются, и зверь снова падает на пол. Затем медленно возвращается в человеческую форму. Нос сломан, на рёбрах ссадины, а спина испещрена гематомами.

— Милый, — сердце кровью обливается, — сейчас тебя подлатаем.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает.

— Да. Ты спас нас, — целую его небритую щёку.

Идём в мой кабинет, быстро достаём медикаменты. Ася вся дрожит, но помогает.

— Как ты?

— Это всё из-за меня, — плачет, всхлипывает, — если бы я его не пустила…

— Ты не могла его не пустить, — ободряюще улыбаюсь, — Ася, дракон объективно куда сильнее любого оборотня. А ты девушка. Кадир — монстр.

Возвращаемся, я начинаю обрабатывать раны своего котика. Он регенерирует, но медленно. А кости будут срастаться не меньше недели.

— Он впервые напал в открытую, — хмыкает Боря, присаживается рядом, — совсем отчаялся?

— Хочет получить Киру, — спокойно говорит Наиль, — но не получит никогда. Ни её, ни кого бы то ни было из нашей стаи.

— Киру мы ему не отдадим! — рычит Тимур. — Наша сметанка под защитой. Он сегодня это увидел.

— Возможно, скроется на время, — Боря чешет подбородок.

— Что у тебя с Миэлем? — спрашиваю барса.

— Всё сложно, — отрезает.

— Он мог бы нам помочь, — тихо говорю, — расскажи, Борь.

Все смотрят на моего котика. А Тим явно кайфует от моей заботы. Но я за него сильно переживаю. Нужно будет рентген сделать.

— Миэль хочет полноправную власть над моим телом. То есть пополам.

— Это как? — выгибает бровь альфа.

— Вот так. В моём теле уживаются две души. Я сто процентов времени контролирую его, но порой чувствую, как сознание уплывает. Древний барс пока слаб, но он растёт.

— А добиться симбиоза?

— Он слишком требователен, — вздыхает мой кот, — и не приемлет неподчинения.

— То есть он сидит в твоём теле и требует? — Наиль усмехается. — Знаешь, Борис, я пережил что-то похожее. Впустил в себя альфу мёртвой стаи и слился с ним. Возможно, мы могли бы обсудить, как тебе вынести максимум пользы.

— Согласен, — кивает барс.

— Договорились.

— ВАШУ МАШУ! — из лифта выходят Мия, Саид и Али. — Что у вас тут случилось?

— Это кто? — рычит Наиль. — Лиса и…

— Сыновья дракона, — вздыхает Боря, — знакомьтесь.

— Саид, — напряженно говорит синеглазый.

— Али, — с акцентом произносит копия папаши.

— Интересно, — альфа складывает ручищи на груди, — вы вовремя.

— От тебя смертью разит, — рычит Саид, затем хватает лисичку за руку и дёргает на себя.

Она опять покорно прячется. Рядом с Саидом Мия действительно совсем другая. Маленькая, покорная.

— Сдача биоматериала отменяется? — спрашивает Али. — Вам помочь тут разобраться? Дыра в потолке…

— Кадир был здесь, — отвечаю на вопрос лисы, — вы разминулись.

— Это он устроил? — цедит Саид. — Ублюдок…

Внимательно смотрит на меня.

— Раз ты тут, а он ранен, значит, тебя защитили, — чешет подбородок дракон.

— А вы подозрительно вовремя, — цедит Тимур, — неужели папочку не почуяли?

— Почуяли, но встали в пробку, — Саид проходит вперед, осматривает дыру в потолке, — он свалил через неё.

— Да. Крылья расправил и был таков, — хмыкает Боря, — но мне удалось его как следует потрепать. Почти достал до шейной артерии. Но он сбежал.

— Трус, — выплевывает Али, — всегда старается быть в тени.

— Но почему тогда решился напасть посреди бела дня?

— Я уже сказал, — Али подходит к нам, чем вызывает явное недовольство моего пантера, — наш отец любит тебя, Кира. Извращенной собственнической любовью. Обычно он хладнокровен и жесток, но, когда речь идет о тебе, ещё и спонтанен, непредсказуем.

— Гремучая смесь, — вздрагиваю.

— Ему нужна ты, и Кадир ни перед чем не остановится.

— Мы можем это использовать, — говорит Наиль, — его одержимость делает Кадира уязвимым.

— Исключено!

— Нет!

В голос гаркают мои котики.

— Кира не будет приманкой для сумасшедшего дракона.

— Боюсь, у нас нет выбора, — вздыхаю, заканчиваю обрабатывать раны любимого, — я больше не позволю никому навредить. Взгляните на Асю…

Волчица смотрит в одну точку, трясётся. Обнимаю её.

— Давай чаю тебе сделаю. А мужчины пока решат, что нам делать дальше.

— Зеленый чай будешь? — спрашиваю у трясущейся Аси, увлекая ее в уцелевшую часть лаборатории.

— Спасибо, Кира, — она опускает взгляд, — а это правда?

— Что? — беру листья, кидаю в чайничек, — упс, по-моему, электричество вырубилось.

— Про бесплодие. Ты прости, если лезу не в своё…

— Лезешь! — говорю жестко, грубее, чем планировала, — прости, Ась, я не готова это обсуждать.

— Прости! — она подбегает ко мне, обнимает, — я глупость ляпнула, правда!

Тем временем мужчины оценивают нанесенный драконом ущерб. Али и Саид напряженно смотрят на Наиля. Наш альфа и правда вызывает трепет.

— Ты как? — подхожу к раненому пантеру, — Тимур.

— В порядке, — мурчит, сгребает меня в охапку.

— И что делать будем? — спрашивает Боря, — нам с ним не справиться. Такая силища…

— Бесит меня еще больше, — фыркает Тим.

— И ты собиралась сражаться с Кадиром в одиночку? — рычит Саид, затем притягивает Мию к себе.

Она невинно хлопает ресницами, затем пытается оттолкнуть дракона. Но тот непреклонен. Али молчит, исподлобья глядя на них. Сложные отношения.

— Отпусти меня! — рычит лисичка, — или пожалеешь.

— Я сильнее, смирись, — ухмыляется сын Кадира, — тебе не сбежать.

— Отстань! — пищит, но повисает в его руках.

— Нужно обсудить это с остальными, — Наиль трёт переносицу, — Киру и Асю постоянно сопровождать. Позвоните Яру, пусть займется своей парой. Вы, я надеюсь, Киру не дадите в обиду.

— Даже не спрашивай, — рычит Боря.

— И что это значит? — уточняю, правильно ли я всё поняла.

— Нужно найти Улисса. Дэн и Димка знают Древнего медведя. Хаянэ мертва… — ледяным тоном произносит Наиль.

Мия морщится и отворачивается. Альфа мёртвой стаи точно не будет щадить чужие чувства. Но мог бы и помягче, всё-таки Хаянэ была мамой нашей лисички.

— Прости, Мия, — неожиданно тепло произносит он.

— Ничего, не сахарная, не растаю, — фыркает она, — вы лучше скажите, чем впадающий в спячку каждую зиму громила нам поможет? Вы вообще Улисса видели?

— Нет, — рычит Боря, — а ты видела?

— Да. Он был первый, к кому я обратилась за помощью после смерти матери. Поскольку в кругах оборотней именно Улисс жил, не скрываясь.

— Почему ты молчала? — вторит другу Тимур.

— Вы не спрашивали, — она пожимает плечами.

— И что он… в спячку впадает? — окончательно теряю логику, — наши медведи не впадают…

— Она это образно, — усмехается Саид, сильнее стискивая Мию в своих ручищах.

Она пищит, но больше не рыпается. Такая милашка!

— Улисс не хочет ввязываться в нашу войну, — произносит Али.

— Вы тоже не хотели, — напоминает Борис, — но не смогли остаться в стороне.

— Не пойми неправильно, барс, — рычит Саид, — мы бы и оставались. Но нас попросила наша истинная колючка. И мы отказать не можем.

— Хоть какой-то толк от вас, чешуйчатых бесполезней, — огрызается рыжая, вызывая у меня улыбку.

Она всё равно сдастся. Эти драконы её не отпустят.

— В общем, я поговорю с Шаховым. А Киру надо спрятать там, где дракон её не найдет.

— Не расскажешь о видениях? — шепчет мне на ухо мой милый пантер.

— Не знаю…

— У нас всё? — громко спрашивает Наиль, проходится по всем нам пристальным взглядом.

Киваем.

— Мы вызовем ремонтную бригаду. Кира, собери всё, что можешь в лаборатории. Взять биоматериал драконов сможешь?

— Да, пара пробирок сохранилась, — хмыкаю.

— Отлично. Тогда работай. Потом домой к котам и не выходи. Берегите её, как зеницу ока. Ты часть нашей стаи, и мы тебя не отдадим никому. Помни об этом, когда этот дракон будет говорить о твоей якобы дефектности, — жестко говорит альфа.

На сердце разливается тепло.

— Спасибо, альфа, — опускаю голову в почтении.

Но внезапно чувствую внутри сопротивление. Словно трепет и уважение к самому сильному волку вдруг начинает трескаться, разрушаться…

Сжимаю руки в кулаки. Что происходит? Я… меняюсь.

— Всё хорошо? — спрашивает Боря, когда Наиль уезжает.

— Я… не знаю.

— Ты не чувствуешь зверя, — к нам подходит Али, — так?

— Откуда…

— Я вижу твоё смятение, — вздыхает он, — твоя волчица не отвечает.

— Как давно, Кира?! — восклицает Тимур, — почему ты молчала?

— Я не знаю, — опускаю взгляд, — её просто нет и всё. Зову, зову, а она молчит. Словно спит или… того хуже.

Драконы переглядываются.

— У вас есть Ведающая, как я слышал, — произносит Саид, — сильная ведьма. Так?

— Да, Мара.

— Её сила может пробудить спящую сущность. У оборотней иногда внутренний зверь не просыпается, когда положено. Прибегают к помощи ритуалов.

— Откуда ты столько знаешь? — удивляется Борис.

— Мы не хотим вражды, в отличие от отца. И если приехали сюда жить, то должны знать и уважать обычаи, правила волчьих и прочих общностей, — улыбается Али.

— Как жить?! — вскрикивает Мия, — зачем?

— Как зачем? — Саид жестко впечатывает лису в себя, — ради тебя, моя строптивая девочка.

— Не называй меня так, хрен чешуйчатый! — рычит.

— Мне нравится, — он целует Мию, она попискивает, но сдаётся.

Мы все деликатно отворачиваемся. А когда драконье воспитание лисы заканчивается, она лишь опускает взгляд. Саид, очевидно, нашел к ней подход.

— Ну что? Поделитесь оружием против Кадира? — улыбаюсь.

— Если кто и победит его, так это ты, — смеется Али, — силой дракона не взять. А хитростью можно попробовать.

Я быстро провожу все манипуляции. Беру кусочки чешуи, затем аккуратно складываю в переносной биоконтейнер. Упаковываю всё необходимое для домашнего исследования.

Затем мы возвращаемся домой. А переступив порог, в ужасе замираем…

— Это он сделал? — сглатываю, рассматривая полностью уничтоженное жилище моих котиков.

— Блядь, — Боря закрывает меня собой, аккуратно осматривается, — взбесился, значит.

— Проверю туалет и кухню, — хмыкает Тим, затем проходит вглубь квартиры.

Вся мебель разрушена. Окно выбито, осколки рассыпаны по полу. И тут мой взгляд цепляется за штору. На ней расплывшееся кровавое пятно. Сердце пропускает удар.

— Кровь! — почти кричу. — На шторах кровь дракона!

Хватаю свой контейнер, достаю свободную ёмкость, бегу и отрываю часть шторы. Коты ошарашенно смотрят на меня.

— Он ошибся. Значит, Саид прав… он влюблен в Киру. И не может сдерживать свою одержимость. Его кроет, — скалится Боря.

— Брр, жутко звучит, — обнимаю себя руками.

— Не бойся, он тебя не получит. Но то, что случилось с квартирой, — тянет Тимур, — означает, что нас нашли. И нужно уехать…

— Я позвоню сестре. Она что-нибудь придумает.

Беру телефон и набираю Агнессу.

— Привет, милая! Как ты? — волнуется она.

— Нормально, меня защитили, — с благодарностью смотрю на Тима, — но котяры немного пострадали.

— Ничего, им полезно, — фыркает.

— Слушай… — мнусь, — тут такое дело. Кадир ворвался в квартиру Тимура и Бори, всё тут разнёс. Я не знаю, куда нам можно поехать, чтобы безопасно.

— Хм. Кажется, я знаю, как вам помочь, — хмыкает сестра, — подожди пять минут.

В общем, спустя час мы стоим у особняка медведей. Коты фырчат, ведь с мишками у них давние тёрки. Но ничего не поделаешь. Выходим из машины, бодро топаем к дому.

Накрапывает мелкий дождик, где-то вдалеке раздается громовой раскат. Вздрагиваю.

— Добро пожаловать! — нас встречает Маша, хозяйка медвежьей берлоги.

— Привет, — улыбаюсь девушке, — спасибо, что согласились приютить.

— Ничего! Мы должны помогать друг другу. Не мокните под дождём, проходите!

— МАМА! — нам навстречу выбегает очаровательная беловолосая малышка.

Она прячется за Машу. Та звонко смеется. Отходит. Девочка с подозрением осматривает моих котов.

— Марьяша, это наши гости. Что сказать нужно?

— Добло позаловать! — выпаливает малышка.

— Спасибо, принцесса, — обаятельно улыбается Борис, и девочка краснеет.

Снова прячется за маму. Выглядывает из-за хрупкой фигурки Маши. Но обманываться не надо. Истинная медведей — Ткач. Она способна расплетать реальность, в буквальном смысле, создавая и уничтожая материю.

До изучения её поразительной силы я ещё не добралась.

— Марья, а как же Драган? — ухмыляется Маша. — Ты глазки строишь другому?

— Нет! Длаган луссый!

— Воот! Иди к братику, он, наверное, соскучился.

Девочка убегает.

— Весело у вас тут, — ухмыляется Тимур, — медведи, должно быть, в восторге.

— Да, в восторге! — раздается голос с кухни.

— Дэн, — опускаю взгляд, — прости, что так внезапно.

— Мы всегда готовы помочь друзьям, Кира, — скалится медведь, — так ведь, мохнатые?

— Не вам, косолапым, нас так называть, — рычит Боря.

— Началось, — закатываю глаза, — а ну хватит! Нам нужна их помощь!

— Кстати, к нам скоро приедет Мара. Её сын отлично ладит с Марьей, — говорит Маша, — интересно, что она скажет про дракона.

— Вы уже в курсе, — вздыхаю.

— Все в курсе. Этот монстр навёл шороху, — рычит Дэн, — нужно его приструнить.

— А ты попробуй, — Тим складывает руки на груди, — уверяю, получишь незабываемый опыт.

Да что же это такое?! Мои коты способны хоть с кем-то поладить?

— Кира, — Маша ласково улыбается, — пойдем? Покажу вашу спальню. А они пусть причиндалами мерятся и колкостями обмениваются.

— Точно, — хватаю свою сумку и контейнер, — можно будет ваш гараж использовать как лабораторию?

— Конечно!

Мужчины остаются внизу. А когда мы с Машей возвращаемся…

Коты и медведь сидят напротив камина, хлещут виски и болтают. Эээ…

— А потом он как взлетит! Пиздец! — рассказывает Тим. — Весь потолок разъебашил!

— Хрена себе! — округляет глаза Денис. — И что дальше?

— Потолок прямо на него рухнул, — рычит Боря, — чуть Киру с Аськой не раздавило.

— Ну ты герой! Выпьем! — Дэн снова наливает.

— Кхм! — прокашливается Маша.

— Милая? — мишка испуганно смотрит на истинную. — Что такое?

— Ты обещал мне погулять с Марьей по лесу. А теперь сидишь и пьешь!

— Так друзья приехали! — виновато бурчит медведь, бросает взгляд на бесстыжих котов.

Те начинают кивать.

— Ну, — встаю на их сторону, — в общем-то, они помирились. Уже хорошо, правда?

— Ладно, — хмыкает Маша, — что там с обедом, Дэн?

— Почти готово, — ухмыляется медведь, — ну что, переместимся на кухню?

В общем, обстановка становится расслабленной. И уже ничего не напоминает о недавней вражде видов.

— Ты на них хорошо влияешь, — улыбается Маша, — Дэн рассказывал, что раньше котики были скрытными и дикими. А теперь им есть что защищать.

— Я рада, что так.

— Что тебя беспокоит? — спрашивает она.

— С чего ты взяла?

— Это видно…

— Моя волчица…

Раздаётся звонок в дверь. Маша тянет меня за собой. На пороге стоит Мара, рядом с ней серьезный юный волк.

— Здравствуй, — тепло улыбается волчья ведьма, — Кира? Я не рассчитывала тебя здесь увидеть. Но ты мне нужна.

— Ты мне тоже, — киваю.

— Отлично! — улыбается она, — Машунь, отведешь Драгана к Марье, он мне все уши прожужжал? Соскучился.

— Конечно! — Маша уводит сына ведьмы.

— Ты первая, дорогая моя. Чувствую, у тебя есть важные вопросы, — тихо произносит Мара.

— Да, я… — мнусь, — хотела попросить тебя помочь мне пробудить волчицу. Она спит внутри и…

— Поняла, — перебивает меня Ведающая, затем разворачивается ко мне.

В глазах Мары вижу печаль. И внутри что-то ёкает. Болезненно, остро. Я не хочу услышать ответ…

— Но я не смогу тебе помочь, Кира. Хотела бы, но нет.

— Почему? — сдавленно шепчу, всё нутро сопротивляется.

Не хочу слышать! НЕТ!

— Потому что… дракон уничтожил твоего зверя, Кира. Её больше нет…

— Что ты ей сказала, ведьма?! — рычу, наступая на Мару.

Она, не мигая, смотрит на меня ярко-желтыми глазами. А я не могу сдержать гнев. Он рвётся наружу низким рычанием. Ведь только что моя истинная вылетела из дома со слезами на глазах.

И всё из-за этой ведьмы!

— Правду, — Мара спокойно отвечает на мой разъяренный взгляд, это бесит еще сильнее.

— Что, блядь, ты ей сказала?! — реву, между нами встаёт Дэн.

— Не нужно, берсерк, — тихо говорит ведьма, — он имеет право знать.

Тим сразу рванул за сметанкой. Её сейчас нельзя оставлять одну.

— Её волчица погибла после травли дракона, — голос ведьмы вибрирует, словно выдавая истинные чувства.

— Как погибла… — делаю шаг назад.

— Так. Она не выдержала давления дракона. Ведь все его манипуляции для этого и были… — Мара сглатывает, — ему нужна была кукла, пустая оболочка. Чтобы насытить ее своей силой…

— Но откуда…

— Так мыслят тираны, барс. И твой внутренний ничем не лучше.

Делаю шаг назад.

— Я знаю, что внутри тебя живёт древний. И он настойчив, правда?

Дёргаюсь, словно от пощечины. На улице идёт дождь, и где-то там моя девочка. Меня нестерпимо к ней тянет. Обнять, согреть. Плевать мне на себя!

— Душа оборотня поделена на две части: человеческую и звериную. Именно этот баланс делает нас высшими существами. Сочетание эмпатии и мощи. Дракон убил в себе человека, став монстром. Он как инь, которому отчаянно необходим его янь.

— Кира…

— Да. Но он не хочет иметь рядом с собой цельную личность. Кадир старательно, день за днём выжигал, уничтожал её волчицу. Чтобы сделать несчастной, а потом стать ее миром.

— Сука чешуйчатая… — рычу, четко ощущая внутри Миэля.

— Но Кира выжила. Потеряв зверя, нашла смысл, и Луна на её стороне.

— Что это значит?

— Подумай, барс. У Киры нет части души, а у тебя внутри три сущности…

— Но…

— Просто подумай, — Мара пристально смотрит мне в глаза, — и прими решение, когда будет нужно.

Ноги несут меня прочь из медвежьего дома. Я чувствую аромат сметанки. Иду по следам, как верный пес. Выскакиваю через задние ворота в самый лес. Бегу, бегу.

Дождь усиливается, холодными каплями остужая кожу.

Слышу всхлип. Вижу два силуэта, сплетенных в отчаянном объятии. Тим сжимает Киру в руках, гладит по голове.

— Малышка… — подхожу, обнимаю свою девочку со спины.

Она вся дрожит, тихо всхлипывает. Мокрые белые волосы облепляют красивое личико.

— Кира… — тихо бормочу, сжимаю её в руках.

— Мертва… её нет, — шепчет, заливаясь слезами, — моя волчица…

— Знаю, — шепчу.

— За что? — плачет моя девочка.

Тим лишь тихо рычит. Знаю, что сейчас он хочет выпотрошить дракона. Крепче обнимаю Киру. Она плачет, разрывая наши сердца на части. Боль и одиночество захлёстывают с головой, мешая думать рационально.

Но я не должен поддаваться. Кире больно. И она ищет опору, невольно обрушивая на нас свои чувства. Глажу плачущую истинную по голове, прикрываю глаза.

Тим отстраняется, пустым взглядом смотрит в лесную тьму. Стискивает руки в кулаки. Именно сейчас наша связь достигает пика. Когда эмоции одного льются через край, другой должен стать сосудом, принимающим их часть в себя.

А нас у Киры двое. И мы с радостью распахнем души ради неё.

— Поплачь, сметанка. Станет легче, — слушаю ее слёзы, смываемые стеной дождя.

Есть ли шанс, что я смогу помочь? Передать часть своей сущности этой девушке? Но что будет с ней? Как это работает и возможно ли вообще? Но если есть хотя бы крошечный шанс, я им воспользуюсь.

— Боря, — всхлипывает Кира, затем резко разворачивается ко мне.

— Ммм?

— Убей его, — с отчаянной злостью произносит моя истинная, — уничтожь Кадира… отомсти за мою волчицу!

Последние слова она выкрикивает, сжимая пальчиками рубашку. Ткань рвётся, на коже остаётся порез, который тут же затягивается.

— Я всё сделаю… мы сделаем, — беру нежное личико в ладони, припадаю к губам.

Чувствую горьковатую сладость. В каждом нашем движении — отчаяние. Хотя по сути ничего не изменилось. Кира — всё та же Кира. А её зверь погиб уже давно…

Покрываю отчаянными поцелуями её мокрые щеки. Слизываю соленые слёзы. Тонкие пальчики расстегивают пуговицы моей рубашки.

— Кира…

— Тшш, — она сама целует меня, — я вас хочу… пожалуйста…

Её слово — закон для нас. Тим резко разворачивается, обвивает руками талию нашей сметанки. Он впустил в себя больше ее чувств. Больше боли. Больше тьмы.

— АХ! — она вскрикивает, когда друг когтями рвёт одежду на её теле.

А я продолжаю целовать. Моё звериное нутро рвётся наружу. Кусаю алые губы до крови. Накручиваю белые волосы на кулак. Дёргаю назад, сметанка подчиняется.

Её одежда падает в мокрую траву.

А следом — наша…

Дождь скрывает нагие тела. Несмотря на холод капель, наша кожа горит, поднимаясь к небу белым паром.

Кира откидывается, позволяя Тимуру целовать её плечики и шею. А я опускаюсь ниже. Вбираю в рот сосок, срываю жаркие стоны, растворяющиеся в шуме дождя.

Руки волчицы обхватывают мой член. Кира трётся, каждым движением будто умоляет. Мы ощущаем её голод. Лишь истинные могут успокоить друг друга. Метка мягко и тепло пульсирует.

— Иди сюда, — обхватываю круглую попку, поднимаю девушку, — обними меня.

— Ммм, — Кира пьяным взглядом смотрит на меня.

Резко опускаю её на свой член. Она вздрагивает, кричит мне в губы. Давится, старается быть тише. Безумно маленькая, узенькая. Член таранит её тугую девочку. Скользит. Смазки очень много, наша волчица истекает.

Тимур пристраивается сзади. Целует спину Киры, проводит языком вдоль её позвоночника. Она выгибается, громко стонет. Его член проникает в её попку.

— Мы с тобой, — шепчу в сладкие губы, — в тебе, детка…

— Да… да… — бормочет, растворяясь в нашей истинной любви, — еще… глубже! Сильнее! Прошу…

— Вот так… — жестко насаживаем малышку на свои члены, — ты наша, сметанка. С волчицей или без. Лучшая, самая сладкая девочка. Навсегда.

Дождь продолжает свою холодную песню. Стою, курю и прокручиваю в голове то, что случилось. Там, в лесу, мы все были оголены. Не только телами, но и душами.

Мы с Бориской жестко и долго трахали Киру, пока она не потеряла сознание. Затем надели на ее хрупкое тело мою рубашку, отнесли обратно в дом.

Никто вопросов не задавал. За это я им благодарен.

Волчья ведьма уехала глубокой ночью, забрала сына. Но я чувствовал её скорбь. Как Мара ни пытается быть вне, нести волю богини, она всё сильнее вязнет в чувствах.

Переживает за волчьи стаи, пытается помогать, но не привязываться. Не выходит. Волчья ведьма всё понимает.

— Как она? — ко мне подходит Дэн, встает рядом.

— Заснула.

— Тяжело, должно быть, терять зверя. Невыносимо, — медведь достает сигарету, делает глубокую затяжку.

— Кира потеряла его давно. Скорбь, словно тонкий слой масла, размазалась по этим годам. Я уверен, Кира уже всё в глубине души поняла. Но знать и услышать — вещи разные.

Дэн лишь хмыкает. Смотрит на тёмное плачущее небо.

— Завтра приедут ее сестра, альфы стаи. Скорее всего, придётся вызывать Улисса. Еще стоит вопрос о Хаянэ. Чем больше древних соберется, тем лучше.

— Она мертва… — напоминаю.

— Да. Но, как я понял, сила девятихвостой не передалась дочери.

— Девятихвостой?

— Высшая форма оборотня-лисы.

— А ты откуда знаешь? — делаю затяжку.

— Мара многое нам рассказала о них. Кицунэ — особенные. У них от количества хвостов сила зависит.

— И у Хаянэ было девять?

— Да. Но после смерти сила обычно переходит по наследству старшей дочери. Что случилось в этот раз, никто не знает. Лисице нужно вернуть то, что принадлежит ей по праву.

— Загадка, которую предстоит разгадать самой Мии, — вздыхаю.

— Вы доверяете драконам? — медведь выпускает кольцо дыма.

Молчу.

— Понятно. Всё сложно, да?

Я и сам не знаю. Кира хочет верить драконам. Но они были нашими врагами на поле боя. И просто так забыть былую вражду я не смогу. Тем временем к нам спускается Маша.

— Она уснула. Твой чай на травах хорошо помог, — улыбается мужу.

— Я рад, — басит медведь.

— Но вы должны быть деликатны, — хмурится Ткач, — Кира открыла душу. На неё слишком много всего свалилось. И не нужно…

— Я понял.

— И Димке передай, — она серьезно смотрит на медведя, — Тимур! Я подготовила вам спальню. Вам лучше не оставлять Киру одну. Ей как никогда нужны истинные.

— Знаю, — улыбаюсь, — спасибо.

Поднимаюсь на второй этаж. Комната в самом углу, в отдалении от остальных. Интересно, зачем? Хитрая Маша. Решила дать нам возможность побыть втроем?

Захожу. В душевой шумит вода. Кира лежит в постели, глазки прикрыты. Будто спит. Но это не так. Моя хорошая. Сажусь с ней рядом.

— Как ты, детка? — накрываю ее горячую ладошку.

Дрожит вся.

— Лучше, — она распахивает глаза, смотрит на меня, — спасибо вам.

Улыбается. Отпустило?

— Я уже давно её потеряла, — тихо говорит, — просто теперь знаю, что нет смысла звать и ждать. И она не придёт ко мне.

Всхлипывает, подбородок волчицы ходит ходуном.

— Сметанка…

— Нет, всё нормально, — Кира садится, одеяло спадает с её круглой груди, — смотри.

— Я смотрю, — гляжу на нежные розовые соски.

— Да не туда! — она густо краснеет, снова прикрывается. — Вот!

Сметанка показывает мне свои изящные пальчики. Которые вдруг превращаются в длинные когти.

— Как? — обалдеваю. — Я думал…

— Что я человек? — Кира удивленно округляет глаза. — Нет, Тим. Я всё еще оборотень. Да, неполноценная…, но я привыкла к своим дефектам.

Её слова ранят, ведь наша сметанка самая лучшая на свете.

— Кира… — рычу, надвигаясь на истинную, — не смей так говорить! Ты никакая не дефектная! Ты наша девочка. И всё будет хорошо, когда мы уничтожим паскуду огнедышащую.

— Ты такой хороший, — она нежно улыбается.

Тем временем Боря выходит из душа. Вытирается, глядит в ростовое окно. Молчит.

— Завтра приедут остальные, — тихо говорю, — нужно выспаться.

Укладываемся по обе стороны от сметанки. Обнимаем её. Кира кладёт голову на грудь Бориски. Жмётся ко мне сладкой попкой. Такая беззащитная, но вместе с этим боевая малышка.

Так и засыпаем, измотанные навалившимися проблемами.

А наутро я просыпаюсь с первыми лучами солнца и выскальзываю из постели. Боря и Кира спят в обнимку. Чувствую лёгкий укол ревности. Трясу головой, чтобы сбросить ненужные чувства.

— Доблое утло! — на кухне меня встречает Марьяша — дочка медведей.

— Привет, — подмигиваю ей, девочка краснеет.

— Я готовлю завтлак, — серьезно заявляет.

Красивый ребенок. Вырастет красивая ведьма.

— И как?

— Садись, — командует мелочь, — поплобуеф!

Она маленькая, но ловко управляется с яйцами. Спустя минут десять передо мной возникает тарелка с яичницей.

— Мама говолит, фто нузно быть госте… гос… — она путается в сложном слове.

— Гостеприимной, — подмигиваю ведьмочке.

Малышка опускает взгляд. А я понимаю, что хочу дочь. Чтобы учить ее готовить, называть всякими ласковыми именами. Марьяша очень милая в своей неуклюжести.

Наблюдая за ней, я понимаю, что девочка уже обладает немалой силой. Эта маленькая ведьма окутана мощной аурой. И вдруг Марьяша соскакивает со стула и подходит ко мне.

Берет мою руку своей крошечной ладошкой. Чувствую пульсацию. Точно ведьма…

— Не глусти, котик! — она улыбается.

— Я не грущу.

— Твоя дуфа пласет, — не могу взгляд оторвать от её голубых глаз, — но у тебя не будет малыфки…

Всхлипывает. И снова смотрит.

— Что… — округляю глаза, — ты мысли читаешь?

— Нет, — отрицательно машет головой, — я визу калтинки. Тебя телзает колюсее сювство. Но не волнуйся… она любит тебя, котик. И его любит. Как моя мама любит пап.

— Ты моя прелесть, — скалюсь.

— И у тебя не будет малыфки, — повторяет с серьезным видом, — но будет малыф…

Малыш? Сердце пропускает удар. Замираю на миг перед дверью кухни. У Тимура будет сын? Но…

Опускаю ладони на живот. Я же не смогу родить. Неужели, у него кто-то… брр… нет! Стряхиваю странное жгучее чувство. Тим мой и только мой! Хочу рычать.

— Кируська? — Боря обнимает меня сзади. — Чего застыла, милая?

— Ничего, — вздрагиваю от неожиданности.

— Ты вся ледяная, что случилось? — строго спрашивает барс.

— Всё хорошо, — спешу на кухню, — доброе утро!

Тим довольный, как слоняра. Сидит, лопает яичницу, хрустит скорлупой. Марьяша аж светится от счастья. Подходит ко мне. Её глаза… такие синие, глубокие.

— Кила… — внезапно зрачки малышки становятся белыми.

Она замирает, припечатывает меня тяжелым взглядом. Разве такой может быть у ребенка? Малышка сжимает мою ладонь пухлыми пальчиками, гладит. И по телу течет тёплая, воздушная нега.

— Отпуфти, — вдруг говорит Марьяша, — ты вне стаи. Они не твоя судьба.

— Что… — отшатываюсь, но глаз отвести не могу.

Какая мощь! Боги…

— Я волчица, милая, — шепчу, — и стая — моя семья.

— Нет, — она вертит блондинистой головой, — ты не волсица.

Короткая фраза, словно мощный удар в самое сердце. Марья… кто ты такая?! Малышка будто видит меня насквозь. Но она же ребенок!

— Я. — давлюсь словами, но в душе вдруг начинает сиять свет.

Словно эта девочка прошибла плотный слой тьмы и скорби. И даёт мне надежду. Тем временем глаза Марьяши снова становятся голубыми.

— Ты киса, — она ярко улыбается, — белая, пуфыстая киса. Кила.

— Что… — Боря во все глаза смотрит на дочь медведей, — Кира не кошка. Это ошибка.

— Нет! Не осыпка! — малышка дует губы. — Киса! Вы семья! Не стая… не нузна стая. Вам нет. Не делзись за неё! Отпуфти!

— Марьяша! — слышу строгий голос Маши за спиной. — Ты опять выпустила силу? Иди ко мне!

— Ну, мама! — огромные синие глаза наполняются слезами.

— Всё хорошо, — я присаживаюсь и крепко обнимаю девочку, — она чудо, Маш.

— Опять наговорила вам, — хмурится Ткач.

— Я не влу! — плачет Марьяша.

— Знаю, — тихо шепчу и целую девочку в нос, — ты сказала, что у Тима будет малыш.

— Дя, — она начинает играться моими волосами, — и у тебя! У вас будет котенок. Избланный. А есё…

— Марьяша, прекрати всем рассказывать будущее! — строго басит Денис.

Медведь подходит к нам и сурово возвышается. Марьяша хихикает. Она явно не боится отца.

— Кила долзна знать! Солныфко мне сказало! А ему луна насептала…

Эта девочка… встаю, она бежит и крепко обнимает берсерка.

— Устами младенца, — хмыкает Тимур, — Кирусь, иди сюда. Покушаем. Ты напряженная вся.

— Знаешь, уже нет, — улыбаюсь, — мне полегчало. Я ведь уже давно замечаю за собой странности.

— Ты прости Марьяшу, — Маша садится напротив, — Просто в ней открывается сила, мы не знаем, что делать. Она утверждает, что слышит бога Солнце.

— Она слышит, — отзывается Денис.

— Но я переживаю, — Маша опускает взгляд, — ведь не всегда он показывает ей счастливые картинки, как с Кирой и котиками.

— Бывают и кошмары? — хмыкаю.

— Да. Ей снится, что Драган уходит. И я никак не могу объяснить, что это лишь сон. Плачет, потом приходится звонить Маре и просить привезти сына, — вздыхает Ткач.

— Такая любовь у них с самого детства, — делаю глоток любезно предложенного Денисом кофе, — поразительно.

— Метка есть уже? — спрашивает Боря.

— Да куда, дети же ещё. Позже появится, — усмехается Маша, — рано им меткаться ещё.

Смеемся. В компании медведя и его жены очень комфортно.

— А Дмитрий где?

— Поехал решать вопросы. Тут пара наглых медведей появилась в округе. Нужно преподать им урок, — фыркает Дэн, — должен вечером вернуться.

— И нормально вам живется без стаи? — спрашиваю, как бы невзначай.

— Это стиль жизни, Кир, — улыбается берсерк.

Встречаюсь взглядом с Борей. Он внимательно смотрит на меня. Пристально, проникая под кожу. Он всё понимает.

— Ладно, вы завтракайте, а мы пока пойдем, подготовимся к встрече гостей.

Они уходят, уводят Марьяшу. А я в полном замешательстве от её слов. Я киса? Не может быть такого!

— Ну так, — барс встает, обходит мой стул и кладет огромные ладони на мои плечи, — на чем мы остановились, сметанка? Ты говорила, что замечаешь за собой странности.

— Да-да, — Тим подсаживается рядом, играет бровями, — мы слушаем.

— До появления метки я все чаще чувствовала себя одинокой. Зарывалась в исследования, пытаясь как-то оправдать свою важность для стаи. Но выходит, я все дальше от них отдалялась. Это доставляло мне невыносимую боль, вынуждало еще сильнее отгораживаться от сестры и остальных…

Коты напрягаются. А я наконец-то поняла! Благодаря ясному детскому взгляду…

— Я действительно не волчица, и поэтому мне так сложно ассоциировать себя с волчьей стаей. Кадир победил, он сделал меня одинокой…

— Сметанка, — Боря накрывает мою ладонь горячей рукой, сжимает.

— Но теперь я знаю… — по очереди заглядываю в глаза моих мужчин, — в чем причина. Возможно, такова моя судьба. Я всю жизнь была одиночкой, в отличие от сестры.

Тим и Боря переглядываются. Завершаю свой монолог.

— И, наверное, я пойму, если Гриша и Наиль решат прогнать меня из стаи…

— Не думаю, что так будет…

— КИРА! — в дверном проеме возникает Мия, за ней влетает Денис.

Лисичка бежит ко мне, крепко обнимает. А что вообще происходит?

— Все в сборе, — басит Денис, — кое-кого не звали, но они всё равно явились.

— Они?

— Привет, Кира, — в дверном проеме появляются братья-драконы.

— Пойдемте, — собираюсь с духом, — пришло время мне покинуть волчью стаю.

Мия цепляется за меня, сверкает глазами. Наконец-то она признала нашу дружбу! Это много для меня значит.

— Не дом, а проходной двор, — рычит берсерк, — не хватало ещё мне тут двух драконов и кицунэ с одним хвостом! Бесполезнее компании не найти!

— Лучше кицунэ с одним хвостом в руках, чем девятихвостая в небе, — парирует Мия с противной улыбочкой.

— Ты когда силу свою искать будешь?! — холодно спрашивает медведь.

— Тебя забыла спросить, косолапый, — лисичка явно опасается Дениса, прячется за мной.

Такая милая! Не могу сдержать улыбки.

— Почему ты сказала, что хочешь покинуть стаю? — шепчет лиса.

— Отойди от неё, — рядом появляется Тим, отрывает крошку Мию от меня.

— Как невежливо, — фыркает, затем откидывает свои короткие волосы и проходит вперед.

— Ты, я смотрю, со всеми уже умудрилась поругаться, — хмыкает Саид, — жопа твоя лисья хорошей порки просит.

— Порите друг друга, извращенцы, — рычит Мия.

— Начнем с тебя, — жестко отвечает Али.

Ого! Неужели она-таки достала его своим поведением? Интересненько.

В гостиной уже толпятся оборотни. Мары с Вуком нет. Очевидно, ведьма уже сказала всё, что нужно. Марьяша купается во внимании друзей ее родителей.

— Кира, — Шахов встаёт, подходит ко мне, в глаза смотрит, — как ты? Я слышал, что устроил Кадир. Мы здесь, чтобы тебя защитить. Ты часть нашей стаи, помни об этом.

— Нет, — тихо говорю, — я бы хотела сделать объявление!

Оборотни замолкают. На меня устремляются множество пар глаз, я начинаю мандражировать. Это тебе не выступать на симпозиуме перед сотнями ученых. Здесь потребуется всё моё мужество.

— Я должна покинуть стаю, — говорю уверенно, волки ахают.

— Почему? — не выдерживает сестра. — Кира… что случилось?

Оба альфы напряженно смотрят на меня. Я чувствую их давление, но не так, как до смерти моего зверя. Всё моё нутро сопротивляется и рвет связь. Я отвечаю на тяжелый взгляд Наиля.

— Почему? — Шахов повторяет вопрос сестры.

Я вижу нашу альфу. Алина нежно гладит большой живот и пристально смотрит на меня. В глазах подруги нет осуждения. И даже вопроса нет. Или она просто не хочет лишний раз нервничать?

— Потому что… — слова застревают в горле, но я должна сказать, — мой внутренний зверь погиб. Её убил дракон.

Молчание. Вопреки всем страхам, я не вижу осуждения в глазах моих друзей.

— Мразь чешуйчатая! — рычит Мия. — И что вы сидите?! У вашего собрата убили зверя… почему вы…

— Тихо! — рычит Саид, жестко усаживает лису обратно. — Не говори о том, чего не понимаешь!

Мия замолкает. Булькает что-то и опускает голову. Краснеет.

— Кира, — Шахов явно поражен моими словами, — ты потеряла зверя?

— Да.

— Как ты, дорогая? Почему молчала? — Агнесса встаёт, семенит ко мне и обнимает.

— Я не знала. Пыталась разобраться, но в итоге только больше запутывалась. Вчерашние слова Мары открыли мне глаза. Эта дверь для меня закрылась.

— И ты решила пойти своим путем? — спрашивает Наиль.

— Да. Я уже давно не часть стаи. Не слышу вас, не чувствую связи и… я… — сглатываю, — мне жаль, что не оправдала ожиданий.

— Кира, ты всегда будешь частью нашей семьи, — тихо говорит Алина, — даже если твоя волчица больше не с нами, ты сама вольна выбирать свою судьбу.

— Я хочу быть… — касаюсь рук моих котиков, всё это время находившихся рядом и своим присутствием придающих мне сил, — со своими истинными.

— Понятно, — Шахов с грустью смотрит на меня, — ты позволишь нам помочь?

Сжимаю руки в кулаки. Я ведь понимаю, что нам троим даже при помощи Миэля не одолеть Кадира. А если еще у Бори с древним барсом какие-то разногласия…

Киваю.

— Я хочу кое-что прояснить, — говорит Наиль, — даже если ты, Кира, покидаешь нашу стаю, я бы хотел остаться друзьями. И твоё место в лаборатории всегда будет за тобой.

— Правда? — улыбаюсь.

— Да, — кивает Гриша, — мы бы хотели, чтобы ты продолжила работу на своих условиях.

— Другой разговор, — фыркает Тимур, — если мы всё решили, предлагаю пропустить фазу горьких слез и перейти к делу.

— Согласен, — хмыкает Денис, — что мы имеем.

— Кадир очень силен, — хмыкает Наиль, — увидев его силу воочию, я понял, что без остальных древних нам не справиться.

— Мы связались с Улиссом ночью, — говорит медведь, — ему явно не очень хочется связываться с драконом. Он отлично устроился. Хаянэ мертва, и её сила где-то гуляет.

Мия фыркает, но Саид сжимает ее ладонь. Лисичка краснеет до кончиков ушей. Али смотрит на меня.

— Истинные должны защищать свою пару от любой угрозы, — басит он, — это испытание для них.

И показывает на моих котов.

— Кадир уничтожит Улисса одним взглядом. Единственный, кто может ему противостоять — это древний волк и Миэль. Первый расщеплен на три части. Вы знаете, как можно собрать их воедино?

— Две из них беременны, — сдавленно шепчу.

— Даже так… тогда тем более, — вздыхает дракон.

— А вы? Это же ваш папаша выполз из своей норы, — рычит Мия, вскакивает и подходит ко мне, — я буду защищать её. Кира назвала меня другом! И я буду сражаться за свою подругу!

— Мия, — всхлипываю.

— Мы тоже, — встаёт Шахов, — стаи пойдут за Киру даже на смерть. Дело не в том, кто ты сама по себе. А в том, кто ты для нас. А ты — друг, соратник и родная душа.

— Значит, решено? — Алинка хлопает в ладоши. — Победим дракона объединенными силами защитников Киры?

Три часа спустя…

— А вот это что? — спрашивает меня Али, заглядывая за плечо, пока я их генетический материал изучаю.

— Микроскоп, — фыркает проходящая мимо Мия.

— Язык откушу! — рычит дракон.

— Догони сначала, — она явно провоцирует его.

— Прости ее, — зачем-то вступаюсь за лисичку, — она мать потеряла.

— Потому мы до сих пор с ней нянчимся, — Саид подходит с другой стороны, — так давно бы уже покрыли и язык с мылом помыли.

— Я ВСЕ СЛЫШУ! — гремит Мия на весь подвал. — Себе язык мой, лгун чешуйчатый!

— Нет, я хочу твой, — скалится голубоглазый дракон.

После нашего небольшого, но очень продуктивного и богатого на эмоции диалога со стаей, Маша любезно позволила мне занять их подвал для исследований.

— У них здесь всё не очень с сигнализацией. Если отец узнает, то спалит этот дом дотла, — вздыхает Саид.

— Мы ему не позволим, — басит Тим с диванчика.

Мои котики тихо переговариваются, с сомнением поглядывают на братьев-драконов и пьют пиво. Дэн пошел укладывать Марьяшу на дневной сон.

— Тебе удобно? — спрашивает Маша. — Здесь, конечно, не стерильно…

— Сойдет. У меня вон, живые носители биоматериала, — показываю на весьма довольных жизнью драконов.

— Вы чего лыбитесь? — беснуется Мия. — Навязались со мной…

— Куда же ты без нас, сладкая? — облизывается Саид. — А счастливые, потому что наконец-то увидели, что не только кровь имеет значение.

— Правда? — отрываюсь от окуляра. — Я рада.

— Да, — Али облокачивается на переоборудованный под мои исследования стол, — отец всю жизнь учил нас, что лишь чистота крови и сила имеют значение. Но смотрю на ваших вожаков… на всех вас и поражаюсь единству, которое вы обрели.

— Оно далось нам непросто, — вздыхает Маша, — мы тоже были разрозненны раньше. Но теперь всё изменилось.

— Мы будем рады, если вы станете нашими товарищами, — Дэн возвращается, замирает в дверном проёме, — неважно, кто ваш отец. Важно, что вы собой представляете.

— С отцом нам даже вдвоем не сладить. Он древний. Мы можем помочь, но хочу сразу отметить, что в нашем приоритете — эта рыжая колючка.

— А в моем — Кира! — фыркает Мия. — Так что я за ней и в огонь, и в воду!

Лисичка крепко меня обнимает.

— Так! Оставьте нашу истинную в покое! — рычит Боря. — Предлагаю дать Кире время поработать и переместиться наверх. Нужно обговорить вопросы безопасности.

— Хорошо, — кивают драконы, — пошли, Мия.

— Нет! — лиса всё еще цепляется за меня. — Я хочу остаться с блондиночкой.

— Мияяя, — глаза Саида вспыхивают ярко-красным, прямо как у отца.

Вздрагиваю.

— Не пугай её! — рычит лисичка. — Кира и так натерпелась. Идите все отсюда! А я ее посторожу.

— Пусть она останется, — смеюсь.

— Точно? — спрашивает Тимур.

— Да, — киваю, — одной мне будет грустно, а Мия прелесть.

— Слышали? Я теперь ее охраняю! Пошли вон!

Мия выталкивает мужчин прочь.

— Машунь, останешься? — приглашаю Ткача присоединиться.

— Нет, сыночка пора кормить. Не буду мешать! — она уходит.

— Мия, — говорю, когда мы остаемся наедине.

— Ммм? — она находит какой-то пыльный высокий стул в углу, быстро отряхивает сидушку и плюхается.

— Почему ты так с ними? Тебе ведь самой больно, — серьезно говорю.

— Кира, — возмущается лиса, но я взглядом прошу ее замолчать.

Она опускает взгляд, поджимает губы.

— Если мы подруги, то расскажи мне правду…

— Я не могу доверять им, — тихо говорит лисичка, — просто не могу и всё. Моя мать ненавидела дракона. Кадир отравлял ей жизнь. Его сыновья приехали в Токио, чтобы продолжить дело отца. И убили ее…

— Они говорят, что не убивали Хаянэ.

— А я могу сказать, что я динозавр! — рычит она. — Пока не будет доказательств, я не поверю.

— Какие ты хочешь доказательства? Сама хоть понимаешь?

Она молчит.

— Я не могу им доверять, — цедит лиса, — просто сердцем чувствую: что-то не так!

— Ладно, — сдаюсь, — просто определись, что тебе важнее. Я уверена, что Создатель не стал бы ставить тебе в пару убийц твоей матери.

— Это логично, если верить, что Создатель добрый, — с горечью произносит Мия, — а если нет? Он позволил Кадиру отнять у тебя зверя. Вырвать вторую сущность.

— На то есть причина…

— Чтобы запихнуть в тебя Миэля? — лисичка вскакивает, начинает наворачивать круги по подвалу. — Понимаешь, я не верю на слово. Можно даже сказать, что вообще не верю.

— Я тебя понимаю. Но ведь метка говорит тебе правду! Ты просто затыкаешь ее сомнениями и болью.

— Мне страшно! — вдруг выпаливает девушка, в ее огромных глазах появляются слезы. — А если это они… как я смогу быть с теми, кто лишил меня самого дорогого человека? Да, мне нужны доказательства!

— Вы уже были близки? — тихо спрашиваю.

Она опускает взгляд, по бледным щекам рассыпается румянец.

— Не в полной мере. Допрос окончен?

— Это не допрос, Мия, — встаю, притягиваю лису и крепко обнимаю.

— Не нужно…

— Тшш, — глажу ее по голове, — мы друзья, помнишь? Убери колючки, и давай мы с тобой займемся делом.

— Хорошо, — она затихает, сразу становится мягкой и пушистой.

— Отлично! А теперь давай-ка глянем, как можно убить Кадира его же оружием.

— Я в этом ничего не понимаю.

— Зато я понимаю, — хихикаю, — смотри! Нужно сравнить маркеры ДНК у братьев и на их основе выделить… погоди-ка…

Замираю. Не верю своим глазам! Как такое возможно?!

— Что там? На тебе лица нет, Кира! — с тревогой спрашивает лисичка.

— Просто, — сглатываю, — ДНК тест показывает, что Саид и Али не кровные братья…

— Это как? — Мия хлопает своими густыми ресницами.

Мычу, понимая, как дико звучат мои слова. Драконы очень похожи друг на друга, хоть в одном проглядывают больше европейские черты, а второй прям чистокровный араб.

Саид голубоглазый, Али темноглазый. Но они оба смуглые, темноволосые.

Хм! Возможно, генетика драконов отличается от нашей. Мне не пришлось ее изучить как следует.

— Маркеры… — бормочу, затем немного отстраняюсь от микроскопа, — разные. Это странно, учитывая внешнее сходство.

— Они не похожи на самом деле, — говорит Мия, — у меня тоже порой было ощущение, что у них разные родители…

— Но как такое возможно?

— Может, Кадир подменил одного?

— Но дракон один, — хмыкаю, — или ещё есть? Сколько их на самом деле?

— Трое, о других никто не знает.

— Ладно, — достаю остатки крови Кадира, аккуратно извлекаю биоматериал, — нужно сосредоточиться на его слабых сторонах.

И тут в голове загорается лампочка. Словно моя память всё это время искала и наконец нашла нужное воспоминание.

— МИЯ! — выкрикиваю. — Я поняла!

— Что? — таращится лиса.

— Не знаю уж, поможет ли это в борьбе с Кадиром…, но у меня есть гипотеза!

— Ничего не поняла…

Вскакиваю со стула, хватаю лису за руку. Только учёный может понять счастье озарения. Когда ты зашел в тупик и внезапно, словно дар свыше, ты осознаешь и начинаешь строить новую теорию по кирпичикам.

Знания укладываются в идеальную конструкцию, которую потом ты пытаешься обосновать. Именно тайна братьев-драконов сейчас не дает мне покоя! Пока я не решу эту задачку, не смогу двигаться дальше.

И клянусь, моё чутье говорит, что эта разгадка станет ключом к пониманию, как победить дракона.

— Пошли, — хватаю ничего не понимающую лисичку за руку и тащу наверх.

Котики, дракоши и мишки сидят в гостиной у камина и хлещут пиво.

— Привет! — ко мне разворачивается длинноволосый берсерк, подмигивает. — А я думал идти и здороваться.

— Она у нас книжный червь, — улыбается Тим.

— А вы всё пиво хлещете! — с укором качает головой лиса. — Пока девушки ищут решение проблемы.

— Мы тоже его ищем, крошка, — скалится Саид.

— И что придумали? — выгибает бровь Мия.

— Так, если ты вышла, значит, что-то придумала? — Боря возвращает диалог в конструктивное русло.

— У меня вопрос к братьям, — делаю шаг вперед, — вы же близнецы?

— Ну, двойняшки… или как там правильно, — хмыкает Али.

— Вы в курсе, что у вас разный геном? — вываливаю сразу всю правду.

Повисает тишина. Все дружно смотрят на меня. А я чувствую жгучую потребность рассказать.

— Нет, — тихо произносит Али, — этого мы не знали. Это невозможно, мы братья… мать у нас одна.

— Я только что час ломала голову, как так может быть, но тест не обманешь.

— Да не томи уже! — выпаливает лисичка.

— Когда я гостила в Эмиратах у Кадира, мне на глаза попался его большой террариум. И там жили ящерицы, вида которых я не знала. Дракон рассказал мне, что это Draco Mutabilis.

— Изменчивый дракон? — спрашивает Дэн.

— Да. Они интересны тем, что способны изменять собственный генотип в зависимости от природных условий. Это весьма примитивные существа, но в них заключена суть силы дракона.

И снова тишина. Луна! Почему я чувствую себя такой воодушевленной?

— Изменчивый геном. Вот, почему тест показывает несоответствие маркеров. Кадир зачал вас обоих в разной фазе цикла. То есть…

— То есть он насиловал нашу мать будучи драконом и человеком? — рычит Саид.

А меня словно ледяной водой окатывают. Начинаю дрожать. Боги… всё воодушевление падает в пятки вместе с сердцем. Булькаю, не в силах ответить.

— Я… просто…

Саид резко встает. Направляется ко мне. Боря вскакивает, перекрывает дракону путь. Мия тоже встает между нами. Остальные напрягаются. Что я наделала?

— Отойди! — рычит Саид.

— Нет! — не менее агрессивно отвечает мой барс. — Ты её не тронешь!

— Я и не собирался трогать Киру! — цедит дракон.

— Сядь! — гаркает Мия. — Блондинка так старается! Это Кадир создал вас, он делал ужасное с вами!

— Лисичка… — выдыхаю.

— И он виновен во всех смертях! А Кира лишь ищет способ его убить!

— Повторяю: я не собирался вредить волчице. Кира…

— Что? — блею.

— Правильно я понял, что тебе нужно сейчас доказать эту теорию?

Сердце пропускает удар. Он понял!

— Я всего лишь… — смуглая кожа мужчины начинает покрываться плотной золотой чешуёй, — хотел дать тебе ее. Ты же просила чешую…

— Боги… ты совсем, что ли?! — Мия бросается на Саида с кулаками, но тот жестко хватает ее и целует.

Эээ… мы деликатно отворачиваемся, когда рыжая лисичка издает протяжный стон.

— У нас есть еще комната… — в дверном проеме появляется Маша.

— НЕТ! — рычит Мия, отпихивает дракона и убегает на улицу.

А вот Саид выглядит весьма довольным. Я беру его чешую. Она горячая и очень плотная. Не похожа на кожу. Приятная наощупь.

— Этого хватит? — спрашивает.

— Да, — киваю, — спасибо. Идите за Мией, она может на эмоциях сделать глупость…

За приоткрытой входной дверью раздается двух мотора мотоцикла. Али встает.

— Ладно, мы поедем. Нужно присмотреть за ней, а то натворит дел… — хмыкает он.

— Удачи, — мужчины пожимают руки.

— Кира, — Саид заглядывает мне в глаза, — найди способ его уничтожить. Мы сделали, что могли. В битве с отцом помочь вряд ли сможем, но попытаемся. Зови, когда придет время.

— Хорошо. А вы… — облизываю губы, — докажите ей, что она может вам верить. Мии вы нужны очень, хоть и не признается.

Драконы кивают и уходят. Глядя им вслед, я обдумываю следующий ход. Каждый из присутствующих мне дорог. Хочу защитить их всех. Даже если мне придется пожертвовать…

— Сметанка? — мурчат котики, обнимают меня. — Пойдем в спальню, милая…

— Это как-то неэтично, — смущаюсь.

— Нам нужно уехать, до завтра дом в вашем распоряжении, — подмигивает Дэн.

— Точно?

— Да.

И спустя час мы с истинными остаемся одни в огромном доме…

Когда медведи с женой и детишками покидают дом, становится даже немного грустно. Ведь наполненный жизнью особняк за городом — не так ужасно, как я думал.

Я ловил себя на мысли, что было бы здорово так жить с Кирой. Нянчить котят, каждое утро просыпаться и видеть сонное личико нашей сметанки. Малыши бы были такими же белокурыми и умненькими.

Но всё портит чертов дракон!

— Боря? — Кируська садится рядом, накрывает мою ладонь своей, — чего задумался?

— Ты замерзла? — растираю ее лапку.

— Нет, просто помыла руки в холодной воде, — хихикает, сжимает мою огромную ладонь.

Смотрю на свою истинную. Такая маленькая, но умная. Кира чудесная. Но, помимо этого, она боец.

— Ты вся светишься, — улыбаюсь ей, затем тяну на себя, усаживаю девушку на колени, — что-то надумала?

— Да! — объявляет наша сладкая ученая, — я подумала и поняла, как одолеть Кадира. Это лишь гипотеза, но…

— Говори, — целую ее в щеку.

Кира обалденно пахнет. За всеми этими проблемами мы совсем забыли о том, что у нас отношения. Дракон спутал наши с Тимуром планы. А ведь мы хотели затрахать истинную до полуобморочного состояния.

И оплодотворить. Накачивать спермой раз за разом, чтобы уж наверняка.

— Боря! — слышу возмущение в тонком голосе.

— Ммм?

— Ты спросил, что я придумала, а сам щупаешь меня за задницу.

— Оу… — замечаю, что действительно порочные мыслишки привели мои ладони к упругой попке малышки Киры, — прости. Я слушаю, сметанка.

— На каком моменте ты отключился? — выгибает бровь.

Хм!

— Ясно, ты не слушал! — пробует вырваться, но я крепко держу волчицу.

Для меня она всегда будет именно такой. Хрупкой, но со стальным стержнем. Нуждающейся в заботе, но отчаянно стремящейся защитить тех, кого любит.

В борьбе с Кадиром она пойдет за всё. И моя задача — уберечь Киру от необдуманных поступков.

Нет!

В голове раздается низкий рык Миэля. Тело тяжелеет, я перестаю соображать. Сознание полностью отключается, и когда я распахиваю глаза…

Вокруг лес. Толстые стволы деревьев перемежаются с тоненькими кустиками. Под ногами хрустящая трава. Слышится шум листвы, с сочных зеленых листьев стекают и падают капельки прозрачной росы.

Что за…

Резко разворачиваюсь.

На пне прямо передо мной сидит котенок. Крупный, с сияющей белоснежной шерстью цвета первого снега. Это не Миэль. Что за чушь творится в моей башке?

— Мяу, — он смотрит на меня огромными синими глазами, — ммррр…

— Ты кто такой?

— Мрр? — поворачивает голову, затем спрыгивает.

Очень крупный. Милый.

— Почему ты в моей голове, чудо? — усмехаюсь, тяну к нему руки, зарываюсь пальцами в густую шерсть.

— Мрр… мррр… — урчит.

— Где Миэль?

Слышу рычание сзади.

— Явился, — не прекращаю гладить котенка.

Он невероятно хорошенький! Юный снежный барс…

— Нравится? — спрашивает Миэль, плюхаясь рядом со мной, — хороша, да?

— Она? — не понимаю.

— Это девочка. Новорожденная душа барса.

— Откуда она взялась?

— Это мой дар. Впусти меня и я сделаю так, что твоя истинная получит новую жизнь. Ведь без зверя ей очень сложно.

— Шантаж, — цежу.

— Твоя судьба. Прекрати противиться, барс. Знаешь же, что выхода нет. Лишь с моей силой ты одолеешь дракона. В нынешнем состоянии, даже еще и мятежной душой, ты бесполезен против него.

— Ты отнимешь мою волю…

— С чего ты взял?

Тем временем маленькая белая киса устраивается между моих ног и засыпает, тихо урча. Душа… для Киры? Она милая, очаровательная. А глаза умные-умные.

Кажется, они даже похожи.

— Потому что ты Древний, Миэль! И прекрати мне мозги пудрить! — взбрыкиваю.

— Даже ради неё не попытаешься? К тому же, что помешает тебе взять под контроль мою силу? Или боишься, что не потянешь… — скалится.

— Я согласен, — коротко отвечаю.

— Вот это другой разговор…

Вспышка. Сильнейший разряд тока по телу. Адская боль в треснувших костях. Все мышцы до единой сводит судорогой.

— БОРЯ! — нежный голос врывается в уши.

Не открывая глаз, тянусь к Кире, сгребаю ее в охапку. Шумно вдыхаю сладкий аромат. Сметанка затихает. Жмётся ко мне. Боль проходит, стоит мне коснуться истинной.

Шарю по любимому телу, судорожно стаскиваю одежду.

— Боря… подожди… Бооорь… ммм… — возмущенный возглас сменяется пыхтением, а затем стоном.

— Тшш, — продолжаю тискать Киру, нащупываю розовые сосочки, — ты нужна мне…

— Боря… ах…

— Иди ко мне, — расстегиваю джинсы, усаживаю Киру сверху.

Горячая мокрая плоть обволакивает член. Все мысли пропадают из головы. Моя!

— Ты моя… только моя, — бормочу, насаживая истинную на себя, — моя…

— Твоя… да… ДАА! — стонет малышка Кира, обнимает меня и вцепляется пальчиками в волосы.

А мне нужно! Не знаю, как это объяснить. Просто острая необходимость. Важнее еды, воздуха. Хочу дышать своей сметанкой, тискать и ласкать ее. Без неё я сдохну…

— АХААА! — стонет истинная, где-то снаружи слышится копошение, Кируська кричит громче.

А я чувствую тесноту в ее киске.

— Думали тут без меня хулиганить? — рычит Тим, натягивает локоны сметанки и дёргает назад, прижимая ее к груди.

Кира выгибается, я впиваюсь губами в ее сосочки. Ласкаю, кусаю. Совершенно ничего не соображаю, действую на инстинктах.

— Такая вкусная… сладкая… наша девочка, — рычу, подхватывая темп Тимура, мы растягиваем под себя обе дырочки сметанки.

— АХ! АХ! — она не в силах и слова вымолвить.

— Кончи, милая… для нас… умоляю, — рычу, тяну Киру на себя и накрываю ее губы.

Киска сжимает меня с такой силой, что сам вот-вот солью… и в момент наивысшего наслаждения меня накрывает осознания. Я отдам ту душу Кире. Сука, я и свою ей отдам, лишь бы сметанка была рядом! Всё, что есть, брошу к ее миниатюрным ножкам.

Сложно описать весь калейдоскоп чувств, что сияет внутри.

— Кира… — тяжело дышу, глажу вспотевшую спину истинной.

— Ммм?

— Давай проведем свадебный ритуал… прямо сегодня ночью!

Отмотаем немного назад…

Стою посреди огромной медвежьей кухни, уперев руки в бока. Осматриваюсь. Затем открываю первый шкаф.

— Так, ножи, — осматриваю огромные тесаки для мяса, ножи для разделки рыбы, филейные и для снятия мяса с кости.

Беру шеф-нож, затем достаю из холодильника большой кусок говядины. Моя истинная захотела поужинать, очень она устала думать за нас всех. В такие моменты чувствую себя тупым.

— Тааак, — начинаю нарезать мясо, прогоняя прочь удручающие мысли.

Параллельно ставлю разогреваться сковородку. Кируська заходит на кухню. Растерянно озирается.

— Ты готовишь? — улыбается, прижимается грудью к моей спине.

Смыкает пальчики на моем животе. Накрываю крошечную ладонь истинной. Кира глубоко вдыхает.

— Скоро будет готово. Пожарю говядину с овощами и настрогаю салат. Быстро получится. Где там Борька?

— Сидит у камина и смотрит на огонь, — тихо говорит Кира.

— Странно, — хмыкаю, продолжая свои кулинарные мероприятия, — не похоже на него.

— А я придумала, как мы можем одолеть Кадира, — бодро произносит сметанка.

— Да ладно? — откладываю нож, серьезно смотрю на Киру. — И как?

— Используя его уязвимость в человеческой фазе. Как и у той ящерицы, у дракона есть слабое место. Кадир слабее в облике человека, и я попробую сделать из чешуи Саида смесь, блокирующую превращение. Мы вызовем его на бой, когда нам будет нужно.

— Но как заставить его сожрать смесь?

— Это я сделаю! — Кира вздёргивает подбородок.

— Нет! — рычу. — Исключено!

— Только я смогу подобраться к нему достаточно близко…

— НЕТ! — гаркаю громче, Кира испуганно отпрыгивает. — Ты больше к нему не приблизишься.

— Ты мне настолько не доверяешь? — голубые глаза наполняются слезами.

— Доверяю. А вот дракону нет. Он может навредить тебе…

— Если он вас убьет, сразу же доберется до меня, — всхлипывает Кира и убегает с кухни.

— Блядь! — рычу, опираюсь на стол руками.

В глубине души понимаю, что лишь Кира сможет подойти к дракону. Но вместе с этим внутренности сжимаются от одной мысли, что он может сделать ей больно…

Продолжаю готовку, чтобы отвлечься. Я потом извинюсь обязательно, но сначала…

— АААХ! — слышу полукрик-полустон из гостиной.

— Тааак, — вытираю руки, бегу туда и замираю.

Открывшееся зрелище мне нравится. Борька словно в полусне тискает Киру, а она вяло отбивается. Смотрю на них, член сразу наливается желанием. Вещи сметанки падают на пол.

Взгляд прилипает к ее хрупкому телу и гуляющим по нему огромным ручищам друга. Аккуратно обхожу их, продолжая наблюдать. Хочу к ним… в попку ее хочу.

Бориска насаживает сметанку на член, она сладко на нём прыгает. А я, как идиот, мечусь по гостиной в поисках лубриканта. Возвращаюсь на кухню и нахожу оливковое масло.

Хватаю бутылку, бегу к трахающимся истинным.

Меня как магнитом тянет к Кире, рядом с ней я становлюсь неуправляемым.

— Думали тут без меня хулиганить? — рычу, Кируся вздрагивает.

Лью масло на пальцы, аккуратно раздвигаю упругие булочки истинной, нахожу ее попку. Она уже готова… сметанка вся наша. От пяточек до макушки. Не могу терпеть!

Стягиваю джинсы и аккуратно вхожу в скользкую анальную девочку. Сука! Такая узкая. Толкаюсь до самых яиц. Кира стонет, принимает нас обоих.

— Горячая девочка… сладкая… — бормочу, тараня тугую попку малышки, — так люблю тебя…

— АХ! ААА! — Кира извивается между нами, трётся.

Её девочки раскрываются под напором наших членов. Метка сладко пульсирует, добавляя нашему соитию еще больше яркости. Накручиваю белые волосы истинной на кулак, дёргаю на себя.

Кира выгибается. Покрываю поцелуями ее шейку, плечи. Веду языком вдоль позвоночника сметанки. Слизываю прозрачные капельки пота с ровной спинки.

Меня тащит от Киры, пиздец…

— Блядь… — рычу, — я сейчас…

Не могу терпеть! Яйца вот-вот лопнут! Они становятся каменными, член увеличивается, сильнее раскрывая тугую задницу Киры. О да! Яркая вспышка, безумное удовольствие, сводящее мышцы судорогой.

— Дааа! — кричит Кира, сокращается на наших членах, а мы сжимаем ее своими телами.

— Вот так! — замираю, выплескивая сперму прямо в попку.

— Кира… — Бориска тяжело дышит, тыкается лбом в плечо сметанки.

— Ммм?

— Давай проведем свадебный ритуал… прямо сегодня ночью! — заявляет, затем накрывает губы Киры.

— А это идея, — улыбаюсь, чувствуя острое желание ещё крепче привязать к себе Кируську.

Чтобы она стала нашей без остатка. В отличие от людей, мы клянемся в верности перед своими божествами и остаемся верны этой клятве до последнего вздоха.

— Ты согласна? — тихо спрашиваю. — Станешь нашей лунной женой?

— Да, — выдыхает Кира, — я буду очень рада…

— Но для этого нам нужна Мара, — слезаю с Киры, взглядом ищу салфетки.

Истинная падает на Борю, он сжимает ее в руках. В глазах друга я вижу полное удовлетворение и кое-что еще…

Он берет Киру на руки, нежно целует.

— Ты принял его, — шепчу, понимая, что друг выглядит намного выше и величественнее, хотя внешне особо ничего не поменялось.

Изменилась аура. Стала давящей, тяжелой. Миэль…

— Да. Ради неё я пойду на сделку даже с самим дьяволом. Позвони Маре, — жестко говорит барс, — пора нам наконец-то доказать сметанке нашу беспрекословную верность.

— Ты в порядке? — спрашиваю барса, когда он надолго закрывается в ванной.

И звуки оттуда раздаются странные. Грозное рычание, а еще, по-моему, его стошнило. Стучу еще раз.

Боря вообще после пробуждения стал вести себя странно. Я чувствую его немного по-другому. И волнуюсь. Мой барс изменился.

— Да, — говорит мужчина, выйдя и вытирая лицо полотенцем.

— Что случилось? — осторожно спрашиваю, чувствуя, как его аура осколками впивается в мою.

Страшно!

— Где? — его короткие ответы меня напрягают.

— Когда ты потерял сознание? — поясняю, стараясь не реагировать на его грубость.

— Прости, — барс обнимает меня, сажает к себе на колени, — просто… Миэль… я принял его силу. И теперь в моей голове двоим тесно. Его мощь прёт наружу, а тело обычного оборотня оказалось не готово.

— Я с тобой, — обнимаю его, глажу, — и всегда рядом. Чем тебе помочь?

— Просто будь, — он прикрывает глаза, издаёт мурчащий звук.

В спальню заходит довольный Тимур, сверкая жёлтыми глазами. Он выглядит перевозбужденным, на губах играет улыбка. Мой пантер аж сияет.

— Мара скоро будет здесь. Вопросов она не задавала, — мужчина плюхается рядом со мной, берет за руку, — как ты, сметаночка? Готова стать нашей лунной женой?

Лунная жена — это общий термин для всех оборотней. Даже Машу в сообществе называют так, хотя их божество — бог Солнце. Луна — наша мать. Мы обязаны ей жизнями.

Так и сидим почти час. Молчим, лишь смотрим в окно на полную луну. Что она хочет от нас? Куда ведет? Я вдыхаю своих истинных, словно живительный воздух.

Без них Кадир бы забрал меня.

— Знаете, — тихо говорю, — я тут подумала. Ведь вы спасли меня даже тогда, пять лет назад.

— Если бы… — вздыхает Боря, берет мои пальцы и аккуратно поглаживает, — если бы метка раньше появилась, тебе бы не пришлось проходить через ад.

— И дракон бы уже кормил червей, — рычит Тимур.

— А я верила, что вы появитесь. Вернее, эти страдания укрепили мою веру в Луну. И даже когда было невыносимо одной в том подвале, я сидела и представляла, — всхлипываю, — каким будет мой истинный.

— Сметанка, — котики крепко обнимают меня, — не плачь, пожалуйста, а то мы тоже начнем.

— Видела когда-нибудь рыдающих спецназовцев? — хохочет Тим.

Улыбаюсь, понимая, что на душе светит солнышко.

— Знаете, мы со всем справимся! — объявляю. — Я сделаю сыворотку, блокирующую обращение Кадира. И тогда…

— Мы его уничтожим, — рычит Боря.

Внизу раздается звонок в дверь. Коты уходят, а я остаюсь и всё еще смотрю на лик богини.

— Спасибо тебе за них, — улыбаюсь, — и пусть я больше не волчица, но всё еще твоя дочь.

Любимая…

Тёплый женский голос возникает в голове. Я ошарашенно смотрю на холодный лунный диск. Это что было?

— Ты готова? — в дверном проеме появляется Мара.

— Да, но я не уверена, что есть платье…

— У Маши всё есть, — подмигивает волчья ведьма, — идем.

Мы направляемся в гардеробную. Да, медведи очень любят свою пару. Тут куча вещей. Женских, детских. И дорогие все, качественные.

— Вот. Уверена, Машенька не будет против, — волчица вручает мне белое струящееся платье, — обойдемся без венка, лунные цветы всё равно еще не распустились.

— Почему ты помогаешь нам? — вдруг спрашиваю.

— А ты? — она подмигивает мне. — Ты, Кира — сама свобода. Умная, сильная, волевая. И ты даже какое-то время была главой южной стаи. Однако выбрала служение, почему?

Этот вопрос застает меня врасплох. Никогда не думала, что Мара обо мне такого мнения.

— Я не сильная, — горько усмехаюсь, — лишь пытаюсь выжить.

— Слабая бы сдалась. После всего, что пережила, она бы больше не боролась. Знаешь, я ошиблась тогда в своей оценке…

Вопросительно смотрю на волчью ведьму.

— Я думала, что истинная сила Луны проявилась в трех избранных. Ткаче, Ликаре и Перерожденной. Но есть еще скрытая сила. Твоя. Потеряв душу, ты всё равно хочешь жить.

— Мне ничего не остается…

— Выбор есть всегда. Сдаться или бороться. Твоя сила самая незаметная, но выстраданная кровью и слезами. Береги её, Кира. Ты невероятная! Волчица или нет, твоя душа сияет не менее ярко, чем у избранных.

— Спасибо, — опускаю взгляд, — Мара…

— Переодевайся, потом я причешу тебя. Мужикам проще, рубашку снял — уже красивый.

Смеемся. Я стягиваю одежду, затем надеваю белое платье Маши.

— Оно полупрозрачное! — густо краснею, ведь соски торчат через тонкую ткань. — Можно хоть трусики надеть?

— Нет. Чистота ритуала, помнишь? — подмигивает мне волчица.

— Смешно. Я не помню ничего в его описании, что бы указывало на обязательное отсутствие трусов!

— Так! — рычит Мара. — Ты умная, я не спорю. Но дай мне заниматься своим делом. Вообще древние ритуал голыми проводили.

— Оу…

— К нам он перешел в таком виде, и я это тщательно берегу. Твоя женская энергия здесь, — она показывает на мою грудь, — и здесь.

Обводит ладонью область между моих ног.

— Священный женский треугольник. Ты впустишь в себя мужскую энергию своих самцов и станешь их лунной женой. И никакие лифчики с трусами не должны этому препятствовать!

— Инфоцыганство какое-то, — бормочу.

— Что?

— Ничего, я всё поняла, — улыбаюсь, поправляю тонкую ткань.

Мара распускает мои волосы, тщательно причёсывает.

Мы спускаемся на первый этаж. Сейчас обстановка по-настоящему интимная и мистическая. Когда нет остальных, наши взоры обращены лишь друг на друга.

— Ты прекрасна, сметанка, — мурчат мои котики, а я растекаюсь лужицей от их хриплых голосов.

Выходим на задний дворик, Мара достает свои ведьминские инструменты. И как только она начинает читать заклинание, небо словно загорается…

А прямо между нами, разрушая ее импровизированный алтарь, появляется дракон…

Кадир буквально падает с неба, и он ужасен. Зол. Омерзителен! Его кожа покрыта золотой чешуёй, огромные крылья распахиваются, отрезая нас от волчьей ведьмы.

— Свадьба? А меня не пригласили? — ревёт, испепеляя меня взглядом огненных глаз.

— Отойди! — Боря закрывает меня собой. — Ты чего приперся, чешуйчатый?

— Тебя не звали! — рычит Тим, его глаза начинают сиять.

— Вы еще тогда не поняли? — ноздри дракона раздуваются, он в ярости.

— Мара… — вижу ее хрупкую фигуру, лежащую прямо за Кадиром.

Она без сознания, ведь приземление дракона было поистине инфернальным. Кадир фыркает и делает шаг назад. Обходит Мару.

— Не тронь её! — рычу.

Он переступает через тело волчьей ведьмы. Сердце падает в пятки. Нет!

— Я вас всех перебью, — рычит, — одного за другим.

Дракон заносит ногу над шеей волчицы. Хватаю Борю за руку.

— Пожалуйста! Сделай что-нибудь! — выкрикиваю в отчаянии.

— Меня это заебало! — с рыком Тим обращается в пантеру и прыгает на дракона.

Тот отбрасывает зверя, но пошатывается. Мара распахивает глаза и принимает волчий облик. Белая волчица низко рычит, её глаза сияют кроваво-красным.

— Спрячься! — командует Боря. — Чтобы не зацепило.

— Нет! Я…

— Киррра! — рычит, его кожа начинает сиять.

Делаю шаг назад, это сияние слепит. Щурюсь, наблюдая за тем, как мой возлюбленный принимает форму дикого Древнего зверя. Это волшебно! Но долго…

— Ого! Котёнок вырос, — рычит Кадир, хрустит кулаками. — Наконец-то кто-то достойный в этой шайке слабачья.

Тим и Мара бросаются на него с обеих сторон, но дракон с лёгкостью отшвыривает обоих. Мой пантер с глухим звуком врезается в забор, прошибая его. Мара катится по мокрой траве, встаёт на лапы, отряхивается.

— Да ладно тебе, Миэль, — скалится дракон, — ты знаешь, что им меня не достать.

УУУРРРАРАА!

Тимур с хищным рыком напрыгивает на зазевавшегося Кадира. Его зубы смыкаются на драконьей шее. Из горла дракона вырывается нечеловеческий рёв. Но…

— ТИМ! — в ужасе наблюдаю, как рукой Кадир хватает барса за холку, отрывает от себя.

А дальше… вторая рука дракона врезается в тело моего котика. Когтями монстр разрывает плоть Тимура, но тот пытается сражаться. Тим…

— РРААА! — рвётся пантера, но рана в животе просто огромна.

И спустя пару секунд тело моего истинного валится к ногам дракона. Мара издает громкий вой, волосы на руках встают дыбом. Но я смотрю на своего чёрного защитника.

— Тим, — слезы текут по щекам, — за что…

— Один готов, — Кадир с презрением отбрасывает истекающего кровью пантера, — кто следующий? Миэль? Или ты еще ничего не можешь? Признаюсь, я несколько разочарован.

— РРР! — кости Бориса ломаются, свет захватывает его целиком.

Огромный снежный барс появляется постепенно, словно нехотя. Неужели мой истинный сопротивляется?

Нужно помочь Тимуру! Делаю шаг вперед. Чувствую себя так, словно не моему пантеру, а мне вспороли брюхо.

— Я тебя… ненавижу! — выпаливаю со всей яростью и стискиваю руки в кулаки.

Готова броситься на Кадира вот так, с голыми руками. Он ранил Тима! Моего улыбчивого, веселого пантера, которого я больше жизни люблю.

Кира, нет!

Искаженный голос барса вспыхивает в голове. И он наконец-то обращается. Ярко-желтые глаза призрачного зверя сияют в ночной темноте. Замираю…

— Ну наконец-то, — дракон зло ухмыляется, — я уж думал, не проснешься.

Миэль бросается на Кадира, сносит его с ног. Его огромные лапы длинными когтями впиваются в огненную плоть.

— ЕЩЕ! Давай! — рычит Кадир, затем хватает моего котика за пасть.

— РРААР! — тот клацает челюстью рядом с горлом дракона, но Кадир отчаянно сопротивляется.

Их сражение напоминает битву титанов. Подбегаю к телу Тимура. Он тяжело дышит, рана очень глубокая.

— Тим! — обнимаю огромную мохнатую голову, — Тимур!

— Кира, — Мара подбегает ко мне, совсем нагая, но сейчас всем на это плевать.

Она осматривает тело пантера.

— Тяжелая рана. И регенерация не работает.

— Почему? — внутри всё леденеет.

— Дракон… он древний, так что нанесенные им раны не регенерируют. Вся надежда на второго…

Они сражаются, и кажется, что нет этому конца! Я беспомощно глотаю ртом воздух. И тут замечаю движение за забором. Тень промелькивает в дыре, которую Тим прошиб во время первой атаки.

Сердце замирает. Кто это?!

— РРАРАА! — Миэль совершает выпад за выпадом, но дракон уворачивается.

Но вдруг на него сверху фурией напрыгивает Мия. Она вцепляется в глаза Кадира. Длинные когти лисички беспощадно рвут плоть дракона.

— УБИЙЦА! — рычит она. — НЕНАВИЖУ!

— Ах ты… шармууута! — Кадир крутится, но Мия оказывается очень ловкой.

И в момент, когда дракону удается сбросить рыжую с себя, рядом с ним приземляются Али и Саид. Обращенные в драконов.

— Отлично! — ухмыляется Кадир, — с тремя драконами вам не сладить.

— С двумя не сладить тебе, — рычит Саид, затем со всей силы бьет отцу в челюсть.

— Вы что делаете, отродья?! Я вас породил! — рычит Кадир, которому навязали сражение с древним, яростной лисой и двумя сыновьями.

— Мы тебя и убьем, — Али хватает отца за крылья, дёргает на себя.

Раздаётся взрыв. Миэль вмиг оказывается рядом, закрывает нас собой. Братья крыльями защищают Мию.

— Твою мать! — рычит лиса. — Куда он делся?

На месте Кадира осталась лишь выжженная яма. Дракон снова сбежал…

— Мррр, — тихое урчание пантера успокаивает меня.

Сижу в гостиной дома мишек, глажу своего истинного по большой голове.

— Ну зачем ты так яростно бросился на дракона, милый? — всхлипываю. — Ты мог погибнуть.

— Мррр, — он даже глаз не открывает.

— Как он? — Боря садится рядом с нами, смотрит с нежностью.

— Дракон всюду следует за мной, — тихо говорю, — он появляется тогда, когда его совсем не ждешь. Кадир изводит меня…

— У него ничего не выйдет! — рычит барс. — я защищу вас.

— Уже вышло, — горько улыбаюсь, — посмотри на него…

Братья-драконы после побега отца помогли нам оттащить Тима в дом. Мара, несмотря на ранение, сварила лечебный отвар, и теперь я каждый час меняю своему котику повязку.

Сама она сейчас в спальне с мужем. Вук примчался по первому зову, как и Маша с мишками. Малышей оставили Агнессе, они под защитой Митяя и стаи.

А я чувствую себя виноватой. Перед ними всеми.

— Весь двор раздолбал! — рычит вошедший Дэн. — Мы недооценили его.

— Нам нужно уйти, — тихо произношу.

— Что? — не понимают остальные. — Куда?

— Я не могу больше подвергать вас опасности, — перебираю шерсть своего пантера, — защитите его, пожалуйста.

— Кира! — рычит Боря. — Я понимаю, что трагизм ситуации зашкаливает, но ты думаешь, что своим уходом кому-то лучше сделаешь? Это раз. Второе — я тебя никуда не отпускал.

Голос барса становится ниже. Он зол.

— Думаешь, он зря подставился, а? — продолжает на меня ругаться. — Чтобы ты пошла и попала в лапы дракона?! Просто так он мучается, а?!

Во все глаза смотрю на Борю и не узнаю своего котика. Он сейчас сильно злится… на меня.

— Но, если он нападёт снова… мы не сможем победить! От меня никакого толку, а остальные не заслужили такой судьбы! И вы не заслужили… это всё моя вина.

— Чушь! — фыркает барс. — Это вина дракона. Он своими лапами ранил нашего друга. Он хотел убить волчью ведьму.

— Тем более, — хмыкает Денис, — уверен, что Кадир просто так это не оставит.

— Он будет мстить каждому, кто тебя прячет сейчас или прятал когда-либо. Получив своё, Кадир не угомонится, пока не перебьет всех оборотней в радиусе тысячи километров, — говорит Саид, — это уже не только твоя война, малышка-волчица. Она наша общая.

— Кира! — ко мне подходит Мия, в глаза заглядывает. — Не ты ли мне говорила, что друзьям нужно верить?

— Не когда они гибнут за тебя…

— Пока никто не погиб! — на лестнице появляется Мара.

Она бледная, а под глазами чёрные мешки. Однако волчья ведьма величественна, даже будучи раненой. После сражения выяснилось, что осколок камня разорвал её руку.

Она помогала нам, забыв о боли.

— Но…

— Помнишь то, о чем мы говорили? — она спускается вниз, ее поддерживает муж. — Про скрытую силу.

— Сейчас уйти — это струсить, Кира. А ты не трусишка. Порой позволить себя защитить куда сложнее, чем бежать в ночь без зверя внутри.

— Фррр, — Тимур открывает глаза и грустно смотрит на меня.

Не смей сдаваться.

Слышу его нежный голос и хочется плакать. Я запуталась! Что мне делать? Луна! Всхлипываю.

— Я не сдамся. Обещаю, — шепчу на его порванное ухо.

— Ррр, — Тим снова закрывает глаза, — нужно повязку поменять.

— Давай я, ты три часа сидишь безвылазно, — Боря нежно смотрит, — моя сильная сметаночка. Отдохни, поспи. Ты вся на нервах. Я сделаю тебе успокоительное.

— Но, — цепляюсь за Тима, — если я уйду, он…

— Он переживет, Кира! — строго говорит барс, тянет меня за руку.

Встаю, пошатываюсь. Голова кружится и немного подташнивает. Видимо, устала я капитально.

— Видишь, — Мара качает головой, — ты совсем измотана. Это дело рук дракона. Он знает о том, какая ты ответственная и глумится, делая больно твоим близким. Думаешь, он не мог просто схватить тебя и улететь?

— Он издевается… видимо, ждет, что ты сама к нему придешь, — хмыкает Али, — вполне в духе этого психопата.

— Пугает, пытается показать, что тебе нигде не спрятаться, — Боря обнимает меня, — но теперь ты под моей защитой.

— И нашей! — выпаливает Мия, с опаской поглядывая на братьев-драконов.

— Мы с тобой, — улыбается Дэн.

— И мы, — вторит ему Мара, — все будет хорошо, Кира. Главное, соберись и сделай сыворотку, которую хотела. Тогда все вместе ударим и уничтожим дракона раз и навсегда.

Поднимаюсь на второй этаж, где Маша любезно приготовила мне чистые простыни. Как только голова касается подушки, я вырубаюсь.

Светлая поляна, ярко сияет солнышко. Открываю глаза. Лежу на сочной траве, вокруг никого.

— Боря? — не до конца понимаю, что я в поле делаю.

— Мрр! — ко мне подходит котенок.

Судя по окраске, это барс. Глазами цвета летнего неба смотрит на меня. Усаживается между моих ног, мурчит. Зарываюсь пальцами в густую шерсть.

— Ты кто такая? — я подсознательно понимаю, что передо мной девочка.

— Я — это ты, — раздается в голове.

Точно сон! Это же не может быть правдой? Или…

— Я? Но я вот она, — показываю на себя.

— Но я в тебе, — малышка зевает, демонстрирует длинные клыки, — уже.

— У нас странный диалог получается…

— А ты перестань думать, — она непропорционально большими лапами встает на мои бёдра, смотрит внимательно, — чувствуй.

Не понимаю! Где мы вообще?

— Это твой разум. Чистый, добрый и светлый. И он принял меня. Я — это ты, а ты — это я.

— Боги, всё чудесатее и чудесатее, — хмыкаю, и тут меня осеняет, — ты зверь?

Барс кивает. Затем мирно садится и начинает умываться.

— Но… я ничего не чувствую.

— Ты должна впустить меня, переродиться. Тогда моя душа раскроется в тебе, и мы станем едины.

— Я не понимаю, как…

— Всё просто, Кира, — котенок замолкает и некоторое время мы молчим.

Поднимается ветер, где-то вдалеке образуются густые тучи. И раздаётся громовой раскат.

— Чтобы получить душу зверя, ты должна умереть…

— Сметанка! КИРА! — просыпаюсь, ощутив сильные объятия.

Голова раскалывается, меня сильно тошнит, всё тело мокрое от пота. Постель тоже влажная, холодная и неприятная. Морщусь.

— Что… — смотрю по сторонам, не могу понять, — где я…

— Как где? У Маши, — хмыкает Боря, — ты кричала, плакала. Мы прибежали, думали, дракон в окно влетел или что похуже.

Куда уж хуже. Мне вообще кажется, что моя жизнь — сплошное зазеркалье.

— А поле? — вопросительно гляжу на барса. — Котенок.

— Какое поле, милая? — он берет моё лицо в ладони, нежно целует в губы.

Детали сна быстро забываются. Но ключевое я запомнила. Мне нужно умереть, чтобы получить душу зверя. В сознании всплывают слова Марьяши.

Ты киса… белая!

Неужели это было пророчество? Дрожу, меня всю колотит. Ноги и руки ледяные, а в районе живота пылает жар. Дыхание рваное, лёгкие огнем горят.

— Кируся, — мурчит Борис, — ну что такое? Моя девочка…

— Я… — вообще не могу понять, что происходит.

— Выйдите! — барс выгоняет всех присутствующих, мы остаёмся наедине. — Рассказывай.

— О чем?

— Что видела во сне? Её видела? — он нежно смотрит на меня. — Потому что от меня она сбежала.

— Ты тоже видел котенка? — поднимаю на мужчину благодарный взгляд. — Боги, а я думала, что сошла с ума!

— Не сошла. Эта душа — подарок Миэля. Я всё думал, в чём подвох, пытался понять. А сегодня, когда явился дракон, наши души соединились, и я не нашел ребенка. Значит, она уже к тебе подселилась.

Сглатываю. Боря смотрит на меня с улыбкой и воодушевлением. Неужели он не знает? И Марьяша, называя меня кисой, не в курсе, что для этого мне нужно… нужно…

— Кира? Ты в порядке? Вся побелела.

Не хочу лишний раз беспокоить Борю. Он и так с древним настрадался, еще и мои сны. Может, это вообще неправда и реально лишь сон…

Хотя, если мыслить логически, то всё сходится. И просто так отмахнуться от произошедшего не смогу. Но если я расскажу, мой барс точно взбесится, и их отношения с Миэлем станут хуже.

А если я помешаю их полному воссоединению? Точно! Сначала почву прощупаю.

— Ты и Миэль теперь одно целое? — тихо спрашиваю.

— Не знаю. Обращение прошло сложно, — вздыхает барс, — моё тело пока не может вместить его силу. Нужно тренироваться, да и методы у него, скажу тебе… в любом случае, я рад, что с душой он не обманул и никаких подводных камней нет.

Есть.

Поджимаю губы, понимая, что не могу позволить себе еще сильнее расшатать нервы Бори. Он борется с собой, пытается выиграть в неравной борьбе за собственное тело. И тут я еще со своей бедой.

Разберусь с этим сама.

— Думаю, мне пора приступить к созданию сыворотки, — меняю тему, — времени мало, Кадир может напасть в любой момент.

— А что с душой? Она что-то сказала? — спрашивает Боря. — Когда мы увидим твоего прекрасного зверя?

— Ничего не сказала, просто мурчала, — пожимаю плечами.

Мне так не хочется врать! Я всеми силами пытаюсь лавировать, чтобы не завраться. Прости, Боря, но так лучше для тебя.

— Странно.

— Либо я забыла, — криво усмехаюсь, — схожу в душ, потом приступлю к работе. Без сыворотки он всех нас выпотрошит.

Борис хмыкает.

— Пойду к Тиму. Ему получше, рана начала немного затягиваться. Но повязку нужно менять.

— Иди.

Остаюсь наедине со своими мыслями. Они стальным тараном пытаются пробить мой самоконтроль. Но я в первую очередь ученый, поэтому окатываю себя ледяной водой и силой воли вышвыриваю из головы всё лишнее.

Выхожу из душа, вытираюсь, прокручивая в голове все возможные формулы, где кровь Кадира сможет в нужной степени вступить в реакцию с химикатами. Одеваюсь, спускаюсь на первый этаж.

— Ты в порядке? — ко мне подбегает Мия.

— Да, — твёрдо говорю, — всё хорошо. Мне нужно время и полная тишина, чтобы сосредоточиться. Пожалуйста.

— Конечно!

Гляжу в окно. Боря что-то обсуждает с Саидом. Надеюсь, их дружба не закончится с победой над Кадиром. И котики с драконами смогут зарыть топор войны.

Спускаюсь в подвал и приступаю к работе. За годы упорного труда я в совершенстве овладела техникой максимальной концентрации. И сейчас воздвигла бетонную стену между собой и моими терзаниями.

Я потом с этим разберусь. А сейчас есть задача важнее меня или моей боли. Впервые мне выпал шанс освободиться.

И я использую его, даже если мне придется заплатить жизнью за это.

Выхожу из лаборатории глубокой ночью. Нахожу у двери поднос с остывшим ужином. Иду на кухню, там вижу Мию. Лисичка спит, облокотившись на стол. Подхожу, беру с соседнего стула шерстяной платок.

Накрываю лисичку. Это она готовила мне еду. Какое-то время смотрю на Мию.

— А… ли… — бормочет во сне, — Са… ид…

Не одной мне грустно. Она тоже пытается обуздать внутренних демонов. Иду в спальню.

Дни тянутся один за другим, как близнецы. Я начинаю работать с рассветом и заканчиваю глубокой ночью.

И спустя пять дней мои усилия наконец-то вознаграждаются. Мне удаётся разработать нужную формулу. Все ингредиенты идеально подошли, ни один не уничтожил другой.

Больше всего я переживала за кровь Кадира, ведь ее у меня было критически мало. И сыворотки удалось создать лишь на одну дозу. Права на ошибку у меня нет.

Аккуратно сложив результат своего труда и шанс на освобождение в специальный контейнер, выхожу из подвала.

Но в доме никого нет…

В огромной гостиной дома мишек совершенно пусто. А где все? Сжимаю в руках контейнер, в груди что-то ёкает. Но тут слышу голоса, и раздаются они со двора.

Бегу туда, где несколько дней назад сорвался наш свадебный ритуал. И вижу, как мужчины сидят вокруг костра и рыбу жарят. Эм…

— Я не помешала? — складываю руки на груди и тут замечаю своего пантера, сидящего среди мужчин.

— ТИМУР! — роняю контейнер, бросаюсь к любимому. — Как ты?

— Кируська, — мурчит мой котик, обнимая меня ослабшими руками, — живой, как видишь. Благодаря тебе, сметанка.

— Тим… — целую его бледное лицо, — я так испугалась!

— А это, как я понимаю, — Боря берет контейнер с сывороткой, — то, что мы все так долго ждали?

Мне сложно привыкнуть к новому Боре. Он стал жестче, его энергетика местами даже жуткая. Но он всё равно мой истинный.

— Да, — с улыбкой киваю, — там одна доза. Всё остальное, к сожалению, не сработало.

— Это прекрасный результат малышка, — мурчит Тим, тянет меня на себя и усаживает на колени, — посиди со мной.

Барс плюхается рядом.

— Мы тут смотрели, как медведи ловят рыбу. Нужно было себя чем-то занять.

— Даже соревнование устроили, — хохочет Дэн, — но что могу сказать: древний хорош.

— Всех сделал, — скалится Димка.

— А где Машенька?

— Уехала. Марьяша не может заснуть без мамы. Ей часто снятся кошмары.

— Бедняжка… — вздыхаю.

— Ей придется непросто, — говорит Дима, — Мара утверждает, что в нашей дочери спит огромная сила. Возможно, она даже будет наследницей ведьминой сути. Посмотрим. В любом случае, Маше лучше держаться подальше.

— А Мара и Вук?

— Поехали к альфам и будут собирать против дракона остатки сербской стаи. Если вдруг план с сывороткой провалится, будем пытаться убить его старым добрым методом.

— Я и сам справлюсь, — чеканит Боря, в его голосе мелькает раздражение.

Мой барс держится особняком даже от нас с Тимуром. Стоит у забора, смотрит в плохо залатанную дырку и курит.

— Ты напряжена, — шепчет пантер, — что такое?

— Тим, — перехожу на шепот, поглядываю на остальных, оживленно планирующих расправу над драконом, — что с Борей? Он сам не свой.

— Это Миэль. Он борется с ним, пытается обуздать, — тихо мурчит Тимур, — но после обращения древний стал сильнее.

— Думаешь, он пытается захватить тело Бори? — мне становится не по себе.

— Я думаю да.

Снова бросаю взгляд на барса, но теперь он в упор смотрит на меня. Пристально, с каким-то больным блеском в глазах.

Пойдем поговорим.

Внезапно его голос раздаётся в голове. Жесткий, чужой. Боря… метка обжигает кожу, словно клеймо.

Встаю, целую Тимура в щёку. Затем на ватных ногах направляюсь в дом. Боря тенью следует за мной. Я чувствую лёд, сковывающий его душу. Это Миэль? Или…

Где за всем этим мой ласковый котик?

— Рада? — коротко отрезает, когда мы входим на кухню.

Резко разворачиваюсь. Глаза барса сияют ярко-голубым, а лицо искажает гримаса раздражения. Губы сжаты, брови сведены на переносице.

— Чему? — сглатываю, не в силах понять, почему метка так болит.

Она продолжает выжигать мою кожу, доставляя боль. Что происходит?

— Тимур… ты любишь его больше меня?

— Что? — меня словно обухом по голове приложили. — Ты что такое говоришь?

И до меня доходит. Это не Боря! Он бы никогда такое не сказал! Видимо, мой взгляд меняется. Миэль усмехается.

— Поняла уже? — на некогда любимых губах играет дьявольский оскал.

— Миэль…, но зачем? — не понимаю.

Делаю шаг назад. Упираюсь в столешницу. Барс хищной походкой подходит ко мне. Он грациозен, силен, ужасен. Как и дракон…

— Сидя взаперти, я долго думал, что же Кадир в тебе нашел? Мелкая, форм никаких, строптивая и совершенно не покорная.

Поджимаю губы. Очень сложно выносить эти слова, которые говорит истинный. Но умом я понимаю, что это не мой котик. А злой котище, который нуждается в хорошей тапкотерапии.

Вздергиваю подбородок.

— Но потом я понял, — низко рычит он, глаза сияют всё ярче, — ты моя! Не его… и не жалкого слабака пантеры. Ты моя! Достойная самка для древнего.

Тим!

Мысленно зову своего пантера. Потому что взгляд Миэля безумен. Нужно что-то с этим делать! Мне это не нравится!

— Не приближайся! — гаркаю, хватая нож со стола.

— Маленькая сметанка, — он облизывается, — думаешь, сможешь победить древнего этой зубочисткой?

— Отойди! — рычу. — И отпусти его! Не смей! Это не твоё тело!

— Моя! — рычит, бросается ко мне, но замирает в сантиметре. — Что за…

— Боря… БОРЯ! — обхватываю его лицо руками. — Борись с ним! Ты сильнее… ты…

Мужские руки обвивают моё тело, прижимают. А метка горит всё сильнее. Всё, что я вижу — это острые клыки, разрывающие мою одежду.

— Кира! — слышу громкий голос Тимура, стряхиваю наваждение.

— Эээ… — мычу, не понимая, как здесь оказалась.

Боря по-прежнему стоит у ворот. Он докуривает, возвращается. Нагибается и касается пальцами моего подбородка.

— Что такое, сметанка? — в любимых глазах лишь нежность.

Выдыхаю. Мне снова какая-то дрянь почудилась.

Он станет таким… рано или поздно!

Вскрикиваю, услышав рычание дракона в голове. Нет! Ногтями вцепляюсь в руку Тимура. Слёзы текут по щекам.

— Отпусти меня… — шепчу, — ХВАТИТ!

И присутствие исчезает. Словно морок. Тёмное облако, тень, нависшая над моим разумом. Он издевается надо мной. Пытается разрушить нашу истинную связь.

— Всё в порядке? — спрашивает Дэн, с тревогой глядя на меня. — Кира, ты вся побелела.

— Милая, — мурчит Тим, поглаживая меня по спине, — что случилось?

— Кадир… — сглатываю, затем серьезно смотрю на барса, — Борь, мы можем поговорить?

Мы идём на кухню. Меня немного колотит, такие внезапные вспышки присутствия Кадира сильно расшатывают нервы. Но с грустью подмечаю, что уже привыкаю…

— Сметанка, — улыбается Боря, — что такое, милая? Ты сама не своя.

— Ты… — облизываю губы, делаю шаг назад.

Ягодицами упираюсь в столешницу. Боря подходит вплотную. Вздрагиваю от его близости. Дежавю. Но сейчас всё не так. Аура барса тёплая, обволакивающая. Взгляд ласковый, внимательный.

Это не кошмар! Не видение! Подаюсь вперед и обвиваю широкие плечи любимого.

— Ну-ну, — шепчет он, — что такое, девочка моя? Ты вся дрожишь…

— Кадир…

— Что он сделал? — Боря гладит меня по голове, успокаивающе и нежно.

— Снова залез ко мне в голову. Посылает жуткие видения, что ты… ты…

— Я? — продолжает гладить.

— Ты смог с ним справиться? — шепчу. — Победить? Он… не может захватить твоё тело?

Боря замирает. Его мышцы каменеют, хватка становится жесткой.

— Боря…

— Глупенькая сметанка, — шепчет, сжимая меня с огромной силой.

— Что ты делаешь?! Боря…

Метка снова начинает жечь. Боль невероятно яркая, отрезвляющая. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, но он слишком силен.

— Хочешь отказать древнему, волчья шармута?! — его рык разбивает иллюзию.

Распахиваю глаза, в ужасе смотрю на Тима. Толкаю раненого пантера, падаю на землю с его коленей.

— Что такое? Кира? — ко мне подбегает Боря.

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — кричу, заливаясь слезами. — УЙДИ!

— Что, — барс отшатывается, в его глазах промелькивает боль.

Хватаю свой контейнер с сывороткой, несусь на второй этаж. Слёзы застилают глаза.

Он хочет довести тебя до края…

Вспоминаю слова Мары, которые она говорила мне накануне. Запираю дверь изнутри, стараюсь успокоиться.

— Кира! — Боря стучит в дверь. — Открой, милая! Сметанка…

Прислоняюсь спиной к двери, закрываю уши, чтобы не слышать этого всего. Я устала! Хватит! Такое чувство, что грудную клетку вскрыли и отрывают кусочки от сердца.

Метка пульсирует, доставляет боль. Я не знаю, Боря это или очередной кошмар дракона. Не понимаю, где морок, а где реальность.

Внезапно меня хватают горячие руки. Ладони обхватывают лицо.

— Ты вся горишь, маленькая, — Тимур, будучи сильно раненым, залез в окно, а я даже не заметила.

Пантер обнимает меня, прижимает к себе. Повисаю в его руках. Бороться нет сил. Я словно кукла, пустая внутри. Манекен, марионетка.

— Он тебя не получит, — рычит Тимур, поднимает меня, затем несет в постель, — не получит, слышишь?

— Тим, — цепляюсь за него, эмоции льются через край, — мне так страшно… помоги мне!

— Знаю, детка. Знаю, — он укладывает меня, сам ложится рядом.

Вижу, что ему больно.

Боря стучит в дверь.

— Впусти меня! — требует, а я от ужаса дышать боюсь.

— Прости, бро! — говорит пантер громко. — Пока она не готова тебя видеть.

Прости меня, Боря…, но я не могу…

— Тшш, всё хорошо. Давай так вот полежим и поговорим, хорошо? — мурчит Тимур. — Я люблю тебя, малышка.

— И я тебя.

— Боря тоже любит. Что ты увидела?

Я тихо рассказываю оборотню о своих видениях. Истинный хмурится, рычит. Злится.

— Ублюдок… видимо, убив твоего зверя, он каким-то образом пометил тебя. И теперь ходит в твоё сознание, как к себе домой. Сейчас он явно пытается вызвать в тебе страх Борьки.

— Прости, мне так жаль, — всхлипываю.

— Ты не виновата, сметанка. Просто тебе лучше пока его не видеть.

— Он справился с Миэлем?

— Да. Хотя сила до сих пор быкует и пытается взять верх, их души слились. Миэль не сможет захватить тело нашего Бориски.

— Обещаешь? — с надеждой смотрю на Тимура.

— Да, детка. А теперь тебе нужно поспать.

— Я боюсь, — вздрагиваю, — он может во сне…

— Тшш! — шепчет мужчина. — Я буду рядом, охранять твой сон.

Тим встаёт, потягивается. Затем обращается в зверя. Огромная чёрная пантера запрыгивает на постель.

— Ты всю кровать занял, — хихикаю, обнимая мускулистую звериную шею.

Зеваю, понимая, как сильно измотана. Тимур громко урчит, но этот звук меня успокаивает. Пантер тяжело дышит, ему непросто. Но я побуду эгоисткой немного.

Можно?

Проваливаюсь в сон, наслаждаюсь близостью истинного. Мне тепло и уютно. А снится мне…

Всё то же поле. Но теперь над ним нависают мрачные тучи. То тут, то там в землю бьет молния.

В моих руках урчит белый котенок. Поднимает на меня чистый, но при этом мудрый взгляд.

— Ты боишься. Так сильно, что твой разум пошатнулся, — зверь спрыгивает с моих колен, отряхивается.

— Что мне делать? Кадир хочет, чтобы я боялась Борю. И я боюсь, — обнимаю себя руками.

— Бояться нормально, — говорит киса, — пойдем.

Гордо топает туда, где тучи особо густые и тёмные. Тьма окутывает нас. Становится холодно и безумно жутко.

— Брр, — замерзаю, пока иду, — куда ты ведешь меня?

— К избавлению, — мурчит котенок, — иначе ты не победишь.

И тут до меня доносится детский плач. Громкий, отчаянный. По телу бегут мурашки, словно всё моё естество отзывается на эти страдания. Впереди возникает фигура девочки.

Она плачет, обняв себя руками. Подхожу к ней. Это же…

— Твой внутренний ребенок. Кадир дёргает за ниточки, наполняя вас обеих ужасом. А всё потому, что ты не думаешь о себе. Порой полезно быть эгоисткой.

Киса садится, начинает невозмутимо вылизываться. А я делаю шаг к девочке. Между нами словно стена, хотя ничего осязаемого нет. Это безумно тяжело.

Душа барса права. Я вся в раздрае. Меня рвут на части сомнения, а дракон этим пользуется. Малышка плачет и плачет. И от ее слёз я тоже хочу разреветься.

Но этого не будет, дракон! Ты не победишь! Делаю последний, самый трудный шаг и обнимаю малышку.

— Прости меня, — шепчу, целую её в макушку, — больше я тебя не брошу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Распахиваю глаза. Тимура нет. Но на душе тепло и спокойно. Словно внутри меня сложились частички пазла. И я даже приняла свою возможную смерть.

Распахиваю шторы, улыбаюсь.

— У нас всё будет хорошо! — выдаю, затем одеваюсь и бегу вниз.

Я ведь обидела своего барса и теперь должна загладить вину. Боря стоит у плиты.

— Привет, — тихо говорю, опускаю взгляд.

— Сметанка! — он улыбается, подходит.

Нет больше видений, ужасов и страха. Обнимаю любимого, нахожу его губы и целую.

— Ммм, наша девочка поправилась? — подмигивает.

— Меня просто так не сломать. Борь…

— Что?

— Мне нужно поговорить с тобой касательно моей новорожденной души. Я должна тебе кое в чем признаться…

— Что случилось? — не понимает Боря, между нами будто холодок проносится.

Крошечный, едва заметный, но он есть.

— Ты злишься? — опускаю голову.

— Кира… — он вздыхает, опирается руками на столешницу, — нет, конечно, нет. Как я могу?

Смотрю на своего барса с надеждой. Пожалуйста, не отталкивай меня! Делаю шаг к нему. Но Боря даже не смотрит на меня. Вот же ирония! В видении он был более ласковым, чем сейчас.

Касаюсь его руки. Ледяная! Он так сильно волнуется?

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю.

— Не совсем. Моя истинная вчера весь день от меня шугалась, как от прокаженного, — вырывает руку, сжимает в кулак.

— Прости, — всё, что могу выдавить из себя.

— Блядь, — он резко подаётся ко мне и крепко обнимает, — это ты прости, сметанка! Я просто мудак… я…

От его объятий тут же таю, как мороженка. Я чувствую, что это он, мой любимый! Сильный, нежный и безумно сексуальный барс.

Вчерашний страх кажется нереальным. Боря никогда меня не обидит. И не отвернется.

— Нет, — шепчу, наслаждаясь его ароматом, — это всё дракон. Лишь его вина!

— Ты права, — улыбается мой барс, на душе тут же развеиваются все тучи, — будешь завтракать?

— А где все?

— Что-то случилось у волков. Мы решили тебя не беспокоить. Если что-то серьезное, то нам позвонят. Ну так… — он хитро прищуривается, — или по-другому восстановим энергию, ммм?

Барс играет бровями. И я понимаю, на что он намекает. Хочу ластиться и мурчать! Но дела не ждут.

— Я хочу обсудить мою Душу, — сажусь на высокий барный стул, внимательно смотрю на своего котика.

— Что такое?

— Она сказала мне кое-что, что я от тебя утаила… — мой голос срывается, переходит на хрип.

— Так, — Боря подходит ближе, а я чувствую себя так паршиво, кошмар.

Ведь тогда, когда я принимала решение скрыть слова моей Души от своего истинного, это казалось мне наиболее верным. А теперь чувствую себя полной дурой.

— Что она сказала?

— Что… ммм… для получения Души мне надо умереть! — выпаливаю.

— И ты мне не сказала такую важную вещь? — тихо спрашивает Боря, а я сгораю со стыда.

— Я думала, что так будет лучше. Вдруг ты снова повздоришь с Древним, — вздыхаю, — прости меня.

— Ничего, сметанка, — барс крепко меня обнимает, — это всё мелочи. А вот условие… я догадывался, что эта скотина просто так ничего не даст. Нам нужно как-то это решать.

— Давай не будем, — мурчу, прижимаясь к широкой груди любимого, — пусть всё идет, как идёт. Мы сначала разберемся с драконом, а потом будем решать остальные проблемы.

— Тебе не придется умирать! — уверенно заявляет мой барс. — Я этого не допущу!

Как же я его люблю!

Тем временем на кухню заходит Тимур. Улыбается, сверкает клыками.

— Ты чего такой счастливый?

— Вы вместе, — ухмыляется, — рад, что всё решилось, и ты больше не боишься.

— Душа указала мне на ошибку. И я её исправила, — улыбаюсь, — теперь дракону не сломить мой разум! Я ученая, в конце концов!

— Нужно подумать, как ввести дракону сыворотку. У нас есть лишь один шанс, — Боря продолжает прижимать меня к себе, — Киру я не пущу.

— И я, — кивает пантер.

— Эй! — возмущаюсь. — У нас нет вариантов! Просто мне нужно с ним встретиться где-нибудь в людном месте и всё.

— А потом? — выгибает бровь барс. — Устроим бойню посреди города? Нас охотники живо в тюрьму затолкают. И не факт, что дракона прикончим. Нет, нужно что-то другое.

Мы обсуждаем возможные варианты. И, как назло, они либо очень опасны, либо ненадежны. Либо и то, и то вместе.

Пока мы спорим, Боря готовит нам вкусный омлет. Лишь сейчас я понимаю, насколько голодная. Смалываю всю тарелку за пару минут.

— Ты совсем не ешь, — качает головой Тим, — еще дать?

— А ты?

— Кусок в горло не лезет, — хмыкает он.

— Почему? — пускаю слюнки на его порцию омлета.

Я знаю ответ на свой вопрос. Всё это обсуждение ни к чему не приводит. И остаётся лишь один возможный вариант.

— Я буду приманкой, — нагло тырю завтрак своего истинного.

— НЕТ! — гаркают котики. — С ума сошла?

— Ну смотрите, — с удовольствием жую омлетик, — выманить его не получится. Кадир слишком умен. Значит, нужно предложить ему что-то, на что он клюнет. А это только я. И больше никто.

Оба кота исподлобья смотрят на меня. Боря тоже не притрагивается к завтраку, а вот я, наоборот, всё более голодная.

— Ты будешь? — спрашиваю, чувствуя себя последней обжорой.

— Нет, сметанка, кушай, — барс отдает мне и свой завтрак тоже.

— Ну так вот. Мы можем предложить ему лишь меня. Но дракон вряд ли купится, если вдруг передумаю. Нужна причина, чтобы я сама захотела прийти.

— Он не знает, что ты справилась с его влиянием.

— Не факт! — парирую. — Возможно, Кадир в курсе. И опасно полагаться на эту версию.

Мы снова задумываемся.

— Сымитируем ссору? — предлагаю.

— Слишком глупо, — вздыхает Тим, — в такой ситуации ссориться…

— Согласна.

Замолкаем. Я уминаю завтрак Бориса, котики хмурятся в попытках придумать, как обмануть древнего, умного и безгранично сильного врага. С чего у меня такой аппетит?

— А еще есть что покушать? — чувствую зверский голод.

— Ты чего, Кирусь? — Тим пристально глядит на меня. — Из-за нервов аппетит проснулся?

— Да нет, — пожимаю плечами, — на самом деле я не нервничаю. Устала. Вчера достигла предела и теперь лишь хочу поскорее расправиться с Кадиром.

— Умница.

Дзынь! Дзынь!

— Этой мой, — Боря достает мобильный, — да?

Взгляд барса меняется. Он стискивает руки в кулаки, вижу проступающие клыки. Вена на его шее вздувается.

— Понял, хорошо… мы сейчас приедем.

— Что случилось? Кто звонил? — напряженно спрашивает.

— Митяй. Твоя сестра… пропала…

Кажется, что я лечу в бездну. Без дна, бесконечную и тёмную. Пошатываюсь.

— Сестренка… малыш… боги, — закрываю лицо руками, — на что еще этот монстр пойдет, чтобы сжить меня со свету?!

— Ничего у него не выйдет. Вот теперь эта чешуйчатая тварь точно подписала себе смертный приговор! — рычит Боря, выпускает светящиеся длинные когти. — Поехали!

Я быстро натягиваю джинсы, футболку. Собираю волосы в хвост. Агнесса! Сестренка! Как глупо было оставлять тебя без защиты.

Но вместо страха я испытываю гнев. Жгучий, выжигающий внутренности. Стискиваю зубы и понимаю, что сейчас готова разорвать Кадира своими руками.

Плевать, чего мне это будет стоить! Я всажу этот чертов шприц в его горло!

И буду смотреть, как Боря и Тим рвут его смертную плоть на куски!

Скатываюсь на первый этаж, бегу к машине. Меня трясет от гнева.

— Сметанка, ты как? — Тим целует мою ладонь. — Мы спасем твою сестру, клянусь!

— Я знаю, — делаю глубокий вдох, — просто он меня бесит. Я устала от его выходок!

— Ты взяла с собой сыворотку? — хмыкает барс, когда мы выезжаем за ворота.

— Да. Случиться может что угодно. И если вдруг эта мразь появится, — я сжимаю руки в кулаки, — он получит свою порцию, чего бы мне это ни стоило!

— Наша храбрая девочка, — улыбается Боря, — новая Душа хорошо на тебя влияет. По-моему, вы уже постепенно сливаетесь.

— Надеюсь, — гляжу в окно.

Деревья мелькают, превращаясь в сплошную коричнево-серую кашу. Боря жмёт на газ, мы заезжаем в город и едем к лаборатории. Сжимаю в руках контейнер с сывороткой.

Почему-то меня не отпускает чувство, что именно эта поездка всё решит.

У лаборатории паркуемся и бежим в здание клиники. Быстро находим Митяя. Он в отчаянии. Мечется, рычит и не знает, что делать.

— Как ты, блядь, ее упустил?! — беснуется хватает Сергея за грудки.

Сережа наш лучший гинеколог, он ведет всех волчиц стаи. И еще людей в свободное время. Он выглядит потерянным.

— Отпусти его, — Тим аккуратно освобождает несчастного врача, тот чуть не падает на пол.

— Что случилось? — спрашивает барс. — Рассказывай.

— Агнесса приехала на плановый приём. Мы с Асей подготовились и…

— С Асей? — вклиниваюсь. — она…

— Я помогала Сергею, — моя ассистентка появляется на пороге, на ней лица нет, — потому что медсестра заболела.

— Понятно. Как ты?

— Лучше, чем Митяй, — всхлипывает Ася.

— Дальше! — жестко приказывает барс.

— А дальше я отправил Асю в подвал за полотенцами, а сам вышел позвонить. Прихожу, окно распахнуто, сумка Агнессы валяется на полу, а в ней записка.

— Вот, — Ася дрожащими руками протягивает бумагу.

Выхватываю, жадно бегаю по строчкам.

Моя милая шармута, ты перешла все границы! Как думаешь, сможет ли твоя покладистая сестричка заменить тебя? Но ты всё еще можешь ее спасти. Приезжай в номер отеля, адрес на обратной стороне. Одна. Поверь, я почую, что ты с кем-то. И тогда приплод твоей сестры будет жрать моё пламя. С любовью, твой дракон.

Читаю вслух, с трудом произношу каждое слово. Но заставляю себя. Потому что мне нужно прочувствовать всю глубину низости, на которую пал Кадир.

— Я поеду, — коротко отрезаю, — ее похищение на моей совести.

— Нет! — Ася бросается ко мне. — Кира, не надо!

— Он этого и добивается, — рычит Боря, — мы поедем.

— Но…

— Он блефует, что сможет почуять нас. Меня точно нет, — ухмыляется барс.

— Мы сможем скрыть запахи! — выпаливает моя ассистентка. — Помнишь, мы с тобой формулу разработали против Марго и её волков?

— Да, но… я думала, что всё уничтожено.

— Я кое-что сохранила, — краснеет Ася.

— Умница! — обнимаю волчицу. — Почему ты вся дрожишь?

— Боюсь за Агнессу и малыша…

— С ней всё будет хорошо! — говорит Тимур. — Кира, дай нам сыворотку. Мы поедем и разберемся с драконом.

Так просто?! Не может быть всё просто!

— Он будет готов. И ждать меня… не представляю, на что дракон способен, — стону, отдаю контейнер Тимуру.

— Не бойся. Мы твои мужики, сметанка. Ты нам веришь?

— Ты ранен, — обнимаю своего пантера, — умоляю, Тим… не лезь на рожон. Пусть разбирается Боря.

— Ты считаешь меня слабаком? — хохочет он.

— Нет. Ты очень сильный. И безрассудный. Без тебя я умру, милый, — целую его в шершавую щеку.

— А мне? — барс прижимается ко мне со спины.

— Я еду с вами, — жестко чеканит Митяй, — Агнесса моя жена. Я не позволю никому ей навредить.

Смотрю, как мои мужчины собираются на смертельную битву. Они смогут! Справятся! А я буду в них верить!

— Пока мы будем разбираться с Кадиром, позвони Мии и братьям. Пусть присмотрят за вами с Асей. Мало ли что.

— Например? — не понимаю.

— Например, вдруг у дракона есть подельники, — Боря обхватывает моё лицо руками, — будь начеку, милая. Ни с кем не говори.

— Это моя лаборатория, — шепчу, пока мой барс покрывает отчаянными поцелуями моё лицо.

— Я о ней позабочусь! — говорит Сергей. — Мне очень жаль…

— Заткнись! — рычит Митяй.

Мне хочется заступиться за врача. Он очень хороший, серьезный мужчина. Но Митяя я тоже могу понять. Ведь у него украли самое дорогое! Жену и нерожденного малыша.

Кадир, ты ответишь за это сполна!

— Удачи, — провожаю своих волков, — пожалуйста… убейте его!

— Обязательно, сметаночка, — ухмыляется Тимур, — он за каждую твою слезинку ответит сполна!

— Сейчас я вам дам сыворотку, чтобы запах спрятать, — Ася уводит мужчин, Сережа уходит из кабинета, чтобы позвонить альфам.

А я остаюсь одна. Внезапно вспыхивает молния. Небо затянули грозовые облака. Смотрю на улицу и вижу своих истинных, рассаживающихся по машинам. Кусаю губы до боли, чтобы не разрыдаться.

— Вернитесь ко мне… — шепчу.

— Кира, — дверь открывается, Сергей стоит в проеме, кладет телефон в карман, — все нормально, я позвонил Грише. Они скоро будут з…

Его глаза стекленеют. Затем массивное тело оборотня падает на пол. А за ним стоит…

— Ася, — не могу поверить своим глазам, — ты…

Девушка равнодушно выдергивает шприц из горла Сергея. Ломает его, сует в карман белого халата. Переступает через тело оборотня.

— Он жив, просто вколола ему лошадиную дозу транквилизатора, — ухмыляется, — я не такая жестокая, как ты. Не позволю никому просто так за меня умереть. А за тебя вон все на смерть отправились.

Не верю! Это не моя Ася! Она прелесть, чудо! Добрая и отзывчивая.

— Кто ты? — шепчу, упираясь в стул ягодицами.

— Я это я, Кира, — она спокойно смотрит на меня, затем кукольное личико искажает гримаса ярости, — та, которую ты не замечала!

Молчу. Нет слов, способных хоть немного выразить то, что я чувствую. Горечь. Боль. Растерянность.

— Всегда все перед тобой лебезили! Кира умная! Кира молодец! — рычит она, приближаясь ко мне вплотную. — А меня никто никогда не замечал! Альфы даже моего имени не помнят!

— Это не так… — шепчу дрожащим голосом.

И тут меня осеняет.

— Это он, да? Кадир тебе наплел все это! Ася! — выпаливаю.

— Он лишь открыл мне глаза на правду! — фыркает.

— Не верь ему! Ты очень важна для стаи! Гораздо важнее меня! Я вообще больше не ее часть, — хватаю волчицу за плечи, — но если ты сделаешь то, что он тебе говорит, альфы не простят!

— Потому что ты, бесполезная, бездушная, бесплодная кукла, важнее для стаи, чем я?!

Отшатываюсь. Слова Аси исполосовали моё сердце. И она продолжает кромсать его на куски. Я и правда…

— Да, может я и бесполезна. Но ты нет! Кадир это знает! Ася, пока не поздно, пожалуйста! — умоляюще кричу. — Он тебя уничтожит!

— Лучше так, чем жить тенью.

И я применяю свой последний козырь.

— А как же Яр?

Ася дёргается, словно от пощёчины. Отворачивается, копается в столе Сергея. Мне нужно сбежать! Как-то дать знать моим истинным, что нас всех обвели вокруг пальца.

— А что Яр? Он поглощён работой. А в свободное время мой истинный горюет по своей погибшей сестре, которую, кстати, убили наши альфы…

— Ты знаешь, что она пошла против Ликары…

— Ещё одна избранная, — фыркает Ася, затем резко разворачивается.

Её глаза блестят. Губы кривятся в уродливой ухмылке. Это не она! Я должна ее образумить! Неужели придётся драться с моей маленькой помощницей?

В сознании мелькают милые картинки, как Ася пришла к нам в лабораторию. Стеснялась и боялась, но проявляла огромное рвение! Она старалась больше всех, постоянно задерживалась.

Где я ошиблась?! Неужели и правда не доглядела за ней? Ася… слезы текут по щекам, не могу их остановить.

— Что рыдаешь? — зло цедит, затем достает из второго кармана шприц. — Сейчас отвезу тебя к господину. Он наградит меня огромной силой!

— Кадир врет! — выпаливаю в отчаянии, пячусь к окну.

Третий этаж. Прыгать? Сломаю ноги или нет? Нет, я Асю не потеряю! Буду драться, вырублю ее, и мы с альфами что-нибудь придумаем. Низко рычу.

— Ого! А ты всё еще помнишь, как это делается? — ухмыляется, выпускает когти и клыки. — Но сможешь ли тягаться со мной?

— Посмотрим! — кидаюсь первой, выпускаю длинные когти и бью наотмашь.

Ася разворачивается. На её щеке расползается рваная рана. Но она быстро заживает, почти мгновенно.

— Что… — не понимаю, распахиваю глаза от удивления, — только не говори мне…

— Я доработала сыворотку Марго, — волчица облизывается, — господин уже даровал мне первый компонент. Второй находится в его особняке за городом. Как только я привезу тебя, он отдаст мне второй, и я стану совершенна!

— Ася… — стону в голос, — он тебя обманет!

— Нет! Это вы все мне врали! — она бросается на меня, валит на пол.

Отбиваюсь, но сила Аси просто огромна. И скоро она потеряет свою человечность, став уродливым монстром. Её уже не спасти! Это осознание набатом бьет по сознанию.

Не спасти…

Не спасти…

Бьюсь изо всех сил, но…

— МММ! — в ужасе смотрю, как моя маленькая ассистентка подносит шприц к моему горлу.

— Ты скоро заснешь и ничего не почувствуешь. Господин убьет тебя, а я займу твое место. И истинность мне ничем не поможет…

— Он потеряет тебя так же, как потерял сестру, — шепчу, взываю к ее волчьей сути, — думаешь, Яр это переживет?

— Ему плевать на меня, так что переживет, — усмехается.

Чувствую резкую боль. Она сделала это. Обмякаю, хотя сознание всё еще при мне. Ася взваливает меня на себя. Бормочу что-то, еле разлепляю губы.

— Помо… ги… те… Бо… ря…

— Не зови их! — хохочет зловеще. — Я им всем под видом сыворотки, глушащей запах, вколола кое-что поинтереснее.

— Ты… — пытаюсь дёрнуться, но прекрасно знаю, что не смогу.

Я сама разработала этот транквилизатор против чудовищ стаи Марго. У меня нет шансов.

Ася тащит меня через запасной выход к подземной парковке. Там стоит машина. Она роняет меня на заднее сиденье, как мешок с картошкой.

Бьюсь коленкой. Наверное больно, но я ничего не чувствую.

— Ммм, — мычу, чувствуя, как транквилизатор постепенно подбирается к мозгу.

Совсем скоро я отключусь. Но нужно как-то дать знать…

Мысли путаются, сквозь открытую дверь я вижу, как подъезжает мотоцикл. Мия! Лисичка слезает, но Ася тут же захлопывает дверь.

— А ты куда? — спрашивает Мия.

— Ми… — шепчу, бьюсь изо всех сил, — че… рт…

— Мне нужно кое-куда скататься по поручению Киры. Она что-то заумное придумала, я не поняла особо, — Ася играет просто мастерски.

— Да? А мне сказали вам помочь…

— Ты иди к Сереже, а я скоро приеду. Вряд ли я нужна Кадиру.

— Мия… — хриплю, чувствуя, как транквилизатор хватает связки.

— Ну тогда будем ждать! — слышу удаляющиеся шаги.

— Нет… Мия… МИЯ! — голос прорывается в отчаянном крике, и спустя миг я теряю сознание.

— Отпусти! РУКИ УБРАЛА! — сквозь сильнейшую головную боль слышу голос.

Мия? Пытаюсь открыть глаза, но веки словно каменные. Сижу в очень неудобной позе. И тут меня прошибает чувство дежавю. Это уже было…

Под попой холодный камень. Руки прикованы… нет! НЕТ!

— Ммм, — пытаюсь прийти в себя, но я словно под тяжелыми наркотиками.

Этот транквилизатор я разрабатывала специально для огромных существ. Поэтому дохлячку типа меня он вырубил основательно. Что ж, Кира, вот и твои разработки начали применять против тебя.

— Наша принцесса проснулась? Господин скоро будет, — слышу голос Аси.

Он стал грубее, глубже. Она превращается в монстра. Зачем?

— Кира, — слышу шипение справа, — ты как?

— Не очень, — язык еле ворочается, — что слу… чи… лось?

— Эта мразь малолетняя меня вырубила! — восклицает лисичка в свойственной ей манере. — Представляешь?

— Мы у дракона? — шепчу, стараясь экономить силы.

Они и так у меня по крупицам возвращаются. Надеюсь, успею хоть немного восстановиться до возвращения Кадира. С трудом открываю глаза. Мир вижу расплывчатым.

— Так, так, так, — моим надеждам не суждено сбыться.

Голос Кадира, словно похоронный марш, бьет по ушам.

— Ты! Ублюдок чешуйчатый! — беснуется Мия. — Только отпусти меня!

— Ты здесь вообще случайно, — скучающим тоном заявляет дракон, — Ася!

— Да, господин, — девушка гнется в поклоне.

Фу! Не могу на это смотреть! Отворачиваюсь, меня начинает одолевать тошнота. Хм! Этого вот симптома в моих тестах не было.

— Смотри-ка, — ухмыляется Кадир, — моя маленькая шармута не хочет смотреть, как ты мне подчиняешься. На колени!

Ася покорно встает перед ним на колени. Опускает голову. Он кладёт ладонь на ее макушку, гладит. Я никогда не склонялась… что же ты делаешь, Ася?

До сих пор не могу принять ее решение. Я не верю!

— Ревнуешь, Кира? — зло хохочет дракон. — Встань.

— Да, господин.

— Ты, наверное, хочешь получить награду?

— Не смею просить, — заискивающе пищит Ася.

— Почему же? Ты вернула мне мою собственность. Это достойно награды.

Волчица не скрывает ликования. Простите, альфы, Яр. Я не уберегла ее. Наивная Ася.

— Он тебя убьет, — шепчу, — ты ничего не получишь. Беги, пока можешь.

— Ты с ума сошла?! — рычит Мия, звенит кандалами. — А мы тут что делать останемся?! Нет уж! Пусть останется, я ее своими руками придушу.

— Какая строптивость, — фыркает Кадир, — и такая рыжая шлюха стала истинной моих сыновей?

Он в глумлении выгибает густую бровь. Губы дракона кривятся в жестокой усмешке.

— Поначалу я расстроился, — он продолжает гладить Асю, пребывающую в какой-то больной эйфории, — что рыжую суку притащила. Но подумал и понял, что это подарок судьбы.

— Они тебя ненавидят! — цедит Мия. — Никогда больше Али и Саид даже не взглянут в твою сторону, дерьма кусок!

— Мия, — выдыхаю.

Кадир усмехается и переводит взгляд на меня.

— Я чувствую, — он глубоко вдыхает, ноздри монстра раздуваются, — новую светлую душу, что живет в тебе.

Моя киса…

— И будет так сладко вытравливать ее из тебя шаг за шагом. Чтобы снова подвести к черте. Но в этот раз ты сделаешь шаг, моя юная глупая айни.

Молчу, со злостью гляжу прямо в глаза дракона.

— Так с вами легко, — довольно смеется, — стоило сказать, что беременная волчица в опасности, как все сорвались и оставили мой сочный плод в моем полном распоряжении. Представляю рожу Миэля, когда он поймет, что тебя у него забрали.

— Он тебя прикончит, — цежу.

— Пока он поймет, ты уже станешь моей.

— Господин, — дрожащим голосом пищит Ася, — моя награда… я…

— Конечно, милая, иди ко мне, — он привлекает девушку к себе.

Жадно целует. Она извивается в его руках.

Хрусть!

Прямо во время поцелуя дракон сворачивает моей ассистентке шею. Тело Аси падает к его ногам.

— Нет, — плачу, хотя она этого не заслуживает, — что же ты за монстр такой?

— Я зверь, айни, — Кадир подходит, нависает сверху, — а звери не жалеют добычу.

— Ты убийца, — всхлипываю, — и Луна тебя покарает.

— Интересно, чьими руками? — расплывается в ухмылке. — Точно не твоими, моя сладкая шармута.

— Я тебя презираю! — выплевываю в его лицо. — Лучше убей меня сразу!

— Нет, нет, — он проводит горячим пальцем по моей щеке, оставляя ожог.

— МММ! — морщусь от боли.

— КИРА! ОСТАВЬ ЕЕ! — Мия в ужасе смотрит на нас.

— Тебе не нужно плакать из-за этого отребья, моя айни. Мустафа!

Старик спускается в подвал, подхватывает тело Аси и тащит за собой. А я смотрю на неё и не могу поверить. Такая юная… что же ты наделала?

— Она бы не получила второй компонент, — фыркает Кадир.

— Зачем тебе сыворотка? Ты и так победил.

— О, нет! Теперь я очень расстроен! Я древний и более слабые должны мне поклоняться. А они пытаются меня убить! — со злостью выпаливает этот маньяк. — Так что я придумал наказание. Эта сыворотка… я испытаю ее на ней!

Он показывает на Мию.

— Мои глупые сыновья будут смотреть, как их истинная уничтожает целые стаи. Медвежьи семьи. Её мощь будет поистине огромна! Но потом она умрет, поскольку сыворотка уничтожит тело носителя. И мои несмышленые дети наконец-то вернутся в лоно семьи, где и должны быть.

— Нет! — рычит лисичка. — Ты в меня эту дрянь не запихнешь!

— Посмотрим, — Кадир сверкает глазами, — пока позвольте откланяться, я должен заняться подготовкой к официальному возвращению моей любимой Киры.

Дверь захлопывается, и мы с Мией остаемся вдвоем.

— Мия, — тихо говорю, — у нас есть лишь один шанс убить его.

— Слушаю, — хмыкает кицунэ.

— Я достану эту сыворотку и вколю её себе. А потом уничтожу Кадира.

— Мне это не нравится, — хмыкаю, когда наша машина подъезжает к зданию за городом.

— Жопа какая-то, — Боря осматривается, — адрес точный, Мить?

— Да, — рычит Митяй, закатывает рукава, — пошли, из ублюдка душу вышибем и вернем мою жену.

Но меня гложет плохое предчувствие. Словно мы ошиблись. Гляжу по сторонам и вижу лишь старую разрушенную гостиницу. Если Кадир держит здесь беременную волчицу, он еще хуже, чем я думал.

Паскуда.

— Оставили там нашу сметанку, — хмыкаю, осматриваюсь, — а дракона не видать. Повторяю: не нравится мне всё это.

— Так он и вышел на равный бой, да! — фыркает Боря. — Наверняка готовит ловушку. Будьте начеку!

Где-то вдалеке сверкает молния. До нас доходит остаточный громовой раскат. Место, куда Ася уколола свою жижу, сбивающую запах, как-то странно покалывает.

Так и должно быть?

— Ты как? — спрашивает меня Боря. — Раненый поперся… надо было тебя там оставить.

— Ты не зарывайся! — рычу. — Не тебе решать, ехать мне или нет.

— Помрешь, Кира будет очень страдать. Не подставляйся, дружище, — скалится.

— Посмотрим.

В той драке с Кадиром меня круто потрепало. Но я не жалею и ввязался бы в неё еще столько раз, сколько нужно для победы. У Киры никого, кроме нас, и мы обязаны ее защитить.

Даже ценой собственных жизней.

— Странно себя чувствую — хмыкает Митяй, — словно зверь заснул.

— В смысле? — не понимает барс.

— Я не слышу, как волк, и не чую запахи. Совсем. А вы? — он с тревогой смотрит на нас.

Зову своего зверя. Тишина. Принюхиваюсь, прислушиваюсь. Всматриваюсь вдаль. Что за черт? Ошарашенно смотрю на друга. В его глазах вижу осознание.

— Блядь! — выпаливаем в один голос.

— Что? — Митяй уже на пределе.

— Она нам вколола блокирующее обращение средство! Вот что! — ору. — Бляяядь! СУКА! Откуда оно у неё? Это же разработка Киры.

Пинаю лежащее рядом бревно.

— Ася… — говорит Митяй, — она предала нас.

Осознание, словно обухом по голове.

— Идиоты, — Боря хватается за голову, рычит, — какие же мы кретины! Повелись на разводку и сами предоставили Киру им на блюдечке с голубой каемочкой! Мать твою!

Внутри меня всё леденеет. Кира! Нет! Что за пиздец? Меня трясет от ярости и чувства собственного бессилия.

— Нужно срочно возвращаться! Агнессы здесь нет. Возможно, она вообще в аптеку вышла за лекарствами, а дракон сыграл на этом. Нас еще и чувств всех лишили! — беснуется барс.

— Как драться-то будем?

— Похуй! Надо возвращаться.

Делаем шаг к машине, как со всех сторон раздается громкий рев, от которого волосы встают дыбом.

Бам!

На машину запрыгивает нечто уродливое, напоминающее медведя. Его красные глаза горят, а с клыкастой пасти стекает пена. Ох, блядь! Какое уродство!

— Это что такое? — во все глаза таращусь на это жуткое подобие медведя.

— Проделки Кадира, — рычит Боря, — меня больше беспокоит машина.

— РРРР! — нас начинают обступать чудища со всех сторон.

— Их тут не меньше шести, — хмыкает Митяй, — а мы, блядь, без сил совсем!

— Варианты?

Синхронно делаем шаг назад. Медведи замирают.

— Попробуем усыпить их бдительность и… — начинает Боря, но вдруг чудища срываются с места и бегут прямо на нас.

— СУКА! В здание! — командует барс, мы разворачиваемся и несемся в заброшку.

Закрываем дверь прямо перед носом медведей. Что за дичь происходит? Постоянно зову зверя, но он спит. Так крепко, что не добудишься. И я очень слаб сейчас…

Остальные, очевидно, тоже пытаются достучаться до своих зверей.

Мы оказываемся в холле заброшенного отеля. Есть даже стойка регистрации и бар чуть поодаль. Точнее то, что от него осталось. Хватаем валяющийся рядом шкаф и баррикадируем дверь.

Повсюду слышится звериный рёв.

— Они могли бы спокойно разбить окна, — хмыкает барс, — но этого не делают. Почему?

— Может, у них другой приказ? — допускаю. — Не пускать нас, пока Кадир делает с нашей сметанкой всякие гнусности.

— Блядь! Перспективка пиздец…

— И что будем делать? Нам нужно выбраться кровь из носу! — Митяй бьет кулаком в стену. — Девочек некому защитить! Надеюсь, что Сергей дозвонился до альф и смог раскусить Асю. Иначе Кира осталась там одна, а где моя жена, я вообще не знаю…

Последние слова оборотня крепко приправлены отчаянием. И мы прекрасно его понимаем.

— Значит, чешуйчатая мразь загнала нас в ловушку? — сажусь на покрытый осколками стекла пол.

Мне хочется просто выйти и выпотрошить этих чудищ. Но чувство самосохранения еще присутствует. Нахера сметанке дохлый истинный?

Мы молча сидим, каждый пытается придумать, как нам выбраться. Преданные Кадиру монстры, словно немые тюремщики, бродят по периметру.

Но вдруг…

— РРРАААА! — раздается чудовищный вой отчаяния.

Мы все разом вскакиваем на ноги. Стекло напротив разбивается вдребезги, и внутрь влетает тело медведя. А за ним заходит…

— Саид, — выдыхаю, я впервые так рад увидеть дракона.

— Чего прохлаждаетесь? — складывает покрытые чешуей руки на груди.

— Эта сука Ася вколола нам какую-то дичь. Не можем обратиться, — хмыкаю, — вы очень вовремя.

— Мия послала нас за вами. Ей позвонил врач и назвал адрес. А после перестал выходить на связь.

— Как мы поняли, — следом через окно забирается Али, — наш отец решил пойти ва-банк. Так что вам нужно…

— ВВВВАААА! — на дракона бросается медведь, впивается когтями в спину.

Али выругивается на арабском, затем просто срывает чудище и ломает ему шею. Остальные испуганно разбегаются и скрываются в лесу. Вот, что значит сила древних.

— Вы, блядь, кто такие вообще… — таращусь на два изувеченных трупа и довольных братьев.

— Почти древние. Вам нужно спешить, — говорит Саид, — папаша задумал что-то очень нехорошее. У Киры мало времени.

— Нашу машину… раздавили, а сами мы не можем обратиться, — рычит барс.

— Мы вас отнесем прямо туда, где прячется Кадир, — хмыкает Али, — по воздуху. Все-таки драконы и летать умеем. Хоть и недалеко, крылья слабее, чем у отца. Но мы готовы вам помочь.

— Спасибо.

— Я пока займусь тачкой и свалю, — рычит Митяй, — поеду в лабораторию и найду свою жену.

— Подключай альф, — коротко отрезаю.

— А вы?

— Мы справимся. Найдите Агнессу, а то, когда Кира вернется, она нам не простит…

Митяй кивает и быстро уходит, пока перепуганные монстры не вернулись. А мы выходим на полянку.

Али встает за мной, хватает под мышки.

— Приготовьтесь, — ухмыляется, затем резко отрывается от земли.

— Это большая ошибка, чреватая потерей своей жизни, — фыркает лисичка, когда я озвучиваю ей свой план.

— Других вариантов нет, я не могу подвергать тебя опасности, — вздыхаю, — Кадиру нужна я. Сыграю в покорность, затем украду у него сыворотку и вколю себе.

— Деловая! Почему ты готова на такое, Кира? Совсем о бедных котах не думаешь!

— Мия, пожалуйста, мне и так непросто.

— Прости. Просто я так… я… — она вдруг начинает шмыгать носом, — ты стала важна для меня. Подружка.

— И ты для меня — улыбаюсь лисичке, — просто я могу позволить себе умереть.

Вспоминаю нежный взгляд пушистой белой кисы. И во мне крепнет решимость. Я хочу ее себе! Хочу стать ей! Обрести вновь зверя. Чтобы бегать по ночному лесу, охотиться рядом с Тимуром и Борей.

Хочу чувствовать мощные зубы, длинные когти. Грацию, которой нет у человека. Силу и мощь звериных мышц. Вернуть своё место, а не болтаться между двумя мирами, как неприкаянная.

— Что это значит? Почему можешь? — Мия пучит на меня свои огромные глаза.

Такая она красивая! Братьям очень повезло. Внимательно рассматриваю подругу, словно в последний раз. Хочу запомнить Мию. Вдруг у меня ничего не получится, и Кадир просто меня убьет?

— Потому что Миэль подарил мне новорожденную душу барса, — признаюсь.

— Ничего себе! И ты молчала! — восклицает она, начинает сиять, как новогодняя ёлка. — Поздравляю, это невероятно круто!

— Но, чтобы эта душа слилась с моей, мне нужно умереть, — тихо говорю.

— Оу… это не очень хорошо, — грустно вздыхает она, — почему эти древние такие жестокие, скажи мне?

— Это не жестокость, а… мне кажется, что-то типа доказательства намерения.

— А на нормальном языке можно? — фыркает.

— Доказательство, что ты действительно хочешь и готова… ведь я уже подошла к краю. И искренне хочу эту душу. Настолько сильно, что готова жизнь отдать за неё.

— Поняла. Всё равно жестоко, — бурчит.

Дверь распахивается. На пороге стоит Мустафа. Он ковыляет ко мне, расстегивает кандалы.

— Господин хочет тебя видеть. И без глупостей, — жестко хватает меня за руку и поднимает на ноги, — пошли, шармута пропащая.

— Хамло! — рычит Мия, но старик ее игнорирует.

А он такой сильный! Так и не скажешь, что дряхлый старикашка.

— Нравится подбирать за драконом? Убирать трупы, прах сметать веником, а? — рычу, злюсь. — Я сама пойду! Не надо меня хватать!

Мы идем по коридору огромного особняка. Окон не вижу, чувствую странный запах. Пряный и сладкий. Не понимаю, что за…

Меня подводят к массивной двери. Мустафа ее распахивает. Краем глаза вижу большую кровать с балдахином. Сглатываю. Ты сможешь, Кира.

— Проходи, девка гулящая.

— ЧЕГО? — меня одолевает праведное возмущение. — Вы чего обзываетесь?

— Господин был твоим первым, — шипит Мустафа, от гадких воспоминаний внутри всё скручивается в узел, — а ты оставила его ради каких-то ничтожеств! Пошла!

Кусаю губы до крови, чтобы не вступить в перепалку с этим противным старикашкой. Да твой хозяин меня год насиловал! И невинности лишил против моей воли!

— Господин, она здесь.

— Спасибо, Мустафа, — слышу хриплый голос, и по телу несутся вскачь липкие противные мурашки.

Дверь за мной захлопывается. Вздрагиваю. Опускаю глаза. Молчу.

— Иди сюда, — приказывает дракон, я делаю шаг к нему.

Судорожно взглядом шарю по спальне. И вижу сейф. Сердце начинает бешено стучать. Всё как и в тот раз. Он держит самое ценное в спальне. Дело за малым — усыпить бдительность монстра и добраться до сейфа.

— Да, — коротко отвечаю и приближаюсь.

— Взгляни на меня. — Сидит расслабленный, в шелковых штанах и пьет вино.

Наши взгляды встречаются. И я вижу в тёмных глазах чудовища что-то… проблеск нежности. Который тут же гаснет.

— Пришлось за тобой побегать, — хмыкает, затем снова смотрит в окно.

— Где моя сестра? — пищу первое, что приходит в голову.

— Слишком легко оказалось вас разделить, я раздосадован.

— Мне жаль, господин, — выдавливаю из себя.

— К чему эти игры, Кира? Ты всегда была самой непокорной и вдруг стоишь, опустив взгляд в пол, и говоришь то, что я хочу услышать?! — рычит, затем встает и нависает надо мной.

Огромный, накачанный и… безумно красивый. Он бы мог стать лучшим. Если бы выбрал иной путь. И осчастливил бы свою истинную. Но теперь его все ненавидят, даже собственные сыновья.

— Я прошу, чтобы вы пощадили Мию.

— Вот как? — усмехается. — Зачем мне это делать?

— Тогда вы получите, что хотите. Меня. Я останусь с вами.

Стараюсь говорить равнодушно, хотя внутри кипит ненависть. Но я знаю, что кожу врага не пробить когтями, не прокусить клыками. Лишь с сывороткой из крови дракона я смогу хоть немного сравняться с ним в силе.

— Думаешь, мне это надо? Тебя уже попользовали эти два кота. Мне будет противно спать с тобой.

Молчу. Ублюдок! Ненавижу!

— Признаться, я думал, что ты будешь дольше сопротивляться. Например, мать моих сыновей такие проклятия выкрикивала, пока я ее брал… музыка для моих ушей. Даже пришлось обратиться в процессе.

Я была права. Саид и Али братья, но имеют разный геном. То есть для природы они не кровные родственники.

— Или Хаянэ. Убивать ее было поистине сладко. Шлюха от рождения так и не смогла своими чарами меня одолеть. Мерзкая тварь, — выплевывает дракон. Но ты… от тебя я ждал большего.

— Вы любите меня, — спокойно говорю и вздёргиваю подбородок.

— Что?

— Да. Хоть и скрываете это за маской ненависти. Иначе бы вы не искали меня, господин. Не рыли бы носом землю, чтобы отнять меня у истинных. Я умнее и сильнее всех ваших жертв.

Теперь молчит он. Исподлобья смотрит.

— АХ! — вскрикиваю, ощутив сильнейшую боль в животе.

— Что, — маска ненависти слетает с Кадира, он бросается ко мне.

Падаю на колени, держусь за живот. Что это? Боги! Я что, беременна?!

— Кира! — дракон хватает меня за плечи. — Что такое?! Тебя Мустафа тронул?

Сейчас я вижу перед собой обычного мужчину. Но увы, его сердце отравлено ядом ненависти. И я не прощу Кадиру его преступлений.

— Мне нужно… обезболивающее… пожалуйста, господин…

Он встаёт.

— Ты понесла от них? — рычит. — Шармута!

— Господин, — затравленным взглядом смотрю на Кадира, крушу его самоконтроль, жестоко играю на его чувствах, — пожалуйста…

Он крепко выругивается и уходит из спальни. Превозмогая адскую боль, я ковыляю к сейфу. Он любит. Потому я знаю пароль. Набираю арабские буквы كيرا (Кира).

— Так и знала, — почти теряя сознание от боли.

Достаю шприц из небольшого защитного контейнера. Зеленый, под стать яду.

— ТЫ! — сзади раздается громкий рык.

Хватаю сыворотку, разворачиваюсь. Он это увидит! Как я стану той, кто его победит.

— СТОЙ! НЕТ! — бросается ко мне, но я дрожащими руками ввожу этот яд в свою шею.

Вы когда-нибудь летали на драконе? Вот и я нет! И сейчас я нахожусь в полном шоке от происходящего. Саид крепко держит меня под мышки, его массивные крылья рассекают ночной воздух.

Я как могу, зову внутреннего зверя, но он отвечает слабо. Сила древнего с трудом, но сопротивляется дряни, вколотой Асей. Найду засранку, своими руками придушу.

— Прилетели, барс, — слышу голос за спиной, мы начинаем снижаться, — предупреждаю, приземление будет испытанием для твоих древних костей.

— Что? — не успеваю опомниться, как мы буквально падаем вниз.

Все внутренности подступают к горлу.

Бам!

Буквально на подлете к земле дракон тормозит, и мы врезаемся в землю, смачно поцарапавшись о кусты и ветки. Ноги дрожат, я чувствую себя почти человеком.

— Нужно обратиться, — поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь, — ну и пылищу мы подняли.

Рядом приземляются Али и Тим. Друг выглядит не лучше. Помогаю ему встать. Вокруг глухой лес. Кое-где зловеще каркают вороны.

— Особняк Кадира вон там! — показывает Саид. — Мы долго не могли вычислить, где его логово.

— То есть вы знали, что у него есть место, где он раны зализывает? — хмыкаю.

— Драконам это свойственно. У нас тоже есть убежища почти в каждой стране, — поясняет Али.

— Место, где мы храним сокровища, — немного зловеще кивает Саид.

— Ясно. А единственное сокровище Кадира это… — выдыхаю.

— Наша сметанка, — рычит Тим, сжимает руки в кулаки.

— Дело дрянь, — смотрю на огромный трехэтажный особняк, возвышающийся над деревьями, — наверняка Кира там…

Я чувствую. Совсем крошечную искру, пробивающуюся сквозь стену, которую препарат воздвиг между мной и зверем. Препарат, разработанный моей сметанкой.

— Кира… — шепчу, сжимаю руки в кулаки, — мы сейчас без сил и даже не перелезем через забор.

— Блядь, и что делать будем? — спрашивает Тим. — Я всё же попробую.

Он направляется прямо к высоченным воротам, чуть справа от места, где мы приземлились. Смогу ли я обратиться? Иного выхода нет.

ВЖЖЖ!

Замираем. Вслушиваемся. Ворота медленно разъезжаются.

— Он нас впускает? — хмыкает Тим.

— Не к добру… — бормочет Саид, осматриваясь, — Кадир не должен нас почуять… АААХ ТЫ Ж!

Он хватается за голову, падает. Али тоже. Что за хуйня? Бросаемся к драконам. Хватаю Саида за плечи.

— Эй! Ты… что такое?

— Он залез в мою голову, — рычит, задыхается, — ААА! Кахбааа… ксоммааак!

— Чего?! — не понимаю. — Звучит, как ругательство какое-то.

— Оно и есть, — хрипит Саид, — прошу прощения. Этот ублюдок держит у себя Киру и Мию. Так что нам по пути, хвостатые. Предлагаю действовать одним фронтом.

— Он просто так открыл ворота? — фыркает Тимур. — Подозрительно.

— Нет, — тихо произносит Али, вставая на ноги, — наш отец очень любит яркие представления. И сейчас он хочет, чтобы мы в нем поучаствовали. Но выхода нет, он забрал наших женщин.

— И ответит за это, — Саид сжимает руки в кулаки.

Мы переглядываемся. Что ж! Другого пути у нас нет. Если Кира и Мия у дракона, то их нужно спасать.

— Если он хоть пальцем тронул Киру, — беснуется Тимур, — сдохну, но выгрызу ему хребет.

Все согласно кивают. Что ж, пройти незамеченными и застать дракона врасплох не получилось. Значит, будем сражаться так, лоб в лоб. Тем более, что я всё четче слышу рычание древнего зверя.

Он жаждет драконьей крови.

Проходим через кованые железные ворота на площадку перед главным входом.

— Добро пожаловать, господа, — на балконе над крыльцом возникает довольная фигура Кадира.

— Где Кира?! — рычу, теряя контроль.

— Проходите, располагайтесь, — он тянется назад, затем делает рывок, притягивая к себе нашу Киру.

Держит ее за волосы, грубо прижимая к себе. Боги! На ней нет живого места! Она в рваной белой ночнушке. Вся в крови.

— Пошла! Поздоровайся с истинными перед тем, как убьешь их, шармута! — толкает сметанку вниз, она падает со второго этажа прямо на асфальт.

— КИРА! — дёргаюсь, обращение уже не остановить.

— Стоять! — Кадир спрыгивает следом, с наслаждением смотрит, как наша сметанка корчится от боли.

— Что ты с ней сделал, ублюдок?! — реву, бросаюсь вперед, но полностью обратиться не выходит.

Зверь словно в клетке. Руки и ноги уже покрылись шерстью, но голова и тело остались человеческими. Кости ломаются, но не до конца. Это доставляет невыносимую боль.

Но я должен… она мне верит! Ждет меня! Сметанка!

— Сука! — рычу, качусь по земле, от боли сложно дышать.

Но еще сильнее ненавижу Кадира. Искренне. Давай же! Обращайся! Порви его пасть! Миэль, чертова бесполезная кошатина!

— Боря! Назад! — кричит Тим, но его голос тонет в пламени.

В меня в буквальном смысле врезается огонь, который выпускает дракон. Блядь, как же больно! Оно прожигает мои руки и шею, чувствую запах горелой шерсти.

Глаза дракона горят адским огнем. Тело покрывается чешуёй. Стоп! Он не должен обратиться…

— СТОП! — поднимаю руки, делая вид, что капитулирую. — Ты выиграл этот раунд.

Сыворотка Киры лежит в моём кармане. Нужно лишь не позволить Кадиру обратиться и вколоть ее. Дракон успокаивается. Хорошо. Стараюсь не смотреть на тельце сметанки, ведь впадаю в ярость…

— Вставай, барс. Моя маленькая ассистентка сработала чётко. Выполнила все указания, — скалится он, — а теперь пришло время для шоу. Мустафа! Веди первую жертву…

Я сделала это! Но теперь пожинаю плоды. Кадир впал в ярость. Он бил меня так долго, что даже не представить. Или мне просто так казалось? Но моё тело словно одеревенело.

Принимало все пытки и удары.

Пусть перед смертью дракон надышится насилием. Ну а потом…

— Веди первую жертву! — командует Кадир.

Жмурюсь. Не хочу видеть боль в глазах истинных. Всё мое естество их чувствует. Простите, мои милые котики. Но это мой бой.

— ОТПУСТИ МЕНЯ! Тупой старикашка! Не трогай! — Мустафа выволакивает Мию, приковывает к стене.

Я слышу это, и картинки вспыхивают в голове. Разум тяжелеет, его выталкивает что-то более сильное. Дикое, неестественное. Оно всё сильнее. Пробуждается. Надеюсь, у меня хватит силы это направить на Кадира.

Судя по ощущениям, это нечто, полностью поглощающее разум.

— Ты не изменяешь себе, отец, — сквозь рокот неизвестного чудовища в моей голове прорезается голос Саида.

Спокойный, уравновешенный. Но я уверена, братья-драконы безумно боятся за Мию.

— Сейчас вы первыми увидите моё новое творение, — торжественно объявляет Кадир, — я берег эту сыворотку для рыжей шармуты, но так вышло, что моя Кира обманула меня и…

— Она не твоя! — слышу низкое рычание Бори.

Он такой уставший! В голосе сквозит отчаяние. Что-то случилось! Пробую слегка повернуться, но всё тело словно свинцом нафаршировали. Ох! Боль повсюду и везде, в каждой клеточке.

Но в этом есть и плюс…

Я уже привыкаю. И принимаю свою судьбу. Никакой созданный сыворотками монстр не сравнится с истинным злом по имени Кадир. Он заслуживает смерти! Столько боли принес мне и моим близким!

Уничтожу! Порву!

С губ срывается громкий рык.

Ой! Это уже не я. Нельзя расслабляться и позволять этой дряни мной управлять. Сначала убью дракона… дай мне только обратиться!

— Эй! Что ты делаешь?! — кричит Мия, от отчаяния в ее голосе мне хочется выть.

— Готовлю пиршество для моей подопытной, — ухмыляется Кадир.

Хрусь!

Давно забытое чувство. Сломанные кости и боль. Но потом блаженство единения со зверем. Сейчас так не будет. Я готова ко всему. Стискиваю зубы. Не хочу провоцировать дракона.

— Отпусти ее, иначе я… — рычит Саид.

— Что ты, сосунок? — издевательски спрашивает дракон. — Убьешь меня? Напомнить, что вы оба плоть от моей плоти, даже тронуть меня не сможете? Было ведь уже, правда?

— Плевать. Убить не сможем, но потреплем знатно! — угрожающе произносит Али.

— Ты вообще молчи! Дети шлюхи не имеют права голоса.

Атмосфера накаляется. Кадир злится, я это чувствую. Надеюсь, у моих котиков есть сыворотка, и они ее не потеряли. Пожалуйста! Еще немного!

Кадир хватает меня за волосы. Швыряет в сторону стены. Мне одновременно больно и нет. Потому что на фоне общего болевого синдрома какие-то вспышки не так важны.

— Вот так, моя юная шармута… — рычит мне на ухо, — будешь знать, как водить меня за нос. Это твоя последняя ночь на этом свете, Кира. Мне очень жаль, я на самом деле испытывал к тебе что-то…, но ты умрешь через несколько часов. А сначала прольешь кровь тех, кого защищаешь. Это будет уроком моим нерадивым сыновьям.

— Иди к черту! — тихо хриплю, затем меня одолевает кашель.

Чувствую кровь на губах.

Хрусь!

Челюсть треснула. Обессиленная, повисаю на кандалах. Еще немного…

— УБЛЮДОК! — рык Миэля разрывает тишину.

От неожиданности распахиваю глаза. Боря, наполовину обращенный, бросается на врага в разы сильнее.

— НЕТ! — кричу, с губ срывается лишь жалкий беспомощный хрип.

— Что стоите?! Так и будете трястись перед силой папаши?! Мне не нужны трусливые истинные! — яростно кричит Мия.

Слышу, как ее цепи падают на холодный асфальт. Она выбралась? Умница! Драконы и коты бросаются на Кадира. Начинается самая настоящая мясорубка.

Лисичка подбегает ко мне.

— Кира! Как ты? — тараторит. — Сейчас я тебя освобожу!

— Нет… — сплевываю кровь, — уходи! Сейчас же!

— Кира…

— ПРОЧЬ! Я сейчас обращусь, потеряю контроль и убью тебя. Прошу, Мия…

— Блондиночка, — она всхлипывает, — зачем?

— Потому что так надо, — прикрываю глаза.

Моё тело начинает увеличиваться в размерах. Разум словно в тумане. Брожу, не понимая, где я, а где сознание чудовища.

— Кира, — Мия плачет, — пожалуйста… прошу…

— Все хорошо, — тихо говорю, — так правильно. А ты…

— ЧТО? Я всё сделаю! — выпаливает.

— Прими истинных. Ближе них у тебя никого нет. Они любят тебя, лисичка.

— Кира, — девушка обнимает меня.

— Беги…

Она встаёт, пошатывается. Вытирает слёзы. Разворачивается и вмиг превращается в лису. Большую, с прекрасным блестящим рыжим мехом. Она набрасывается на дракона, сражается вместе с истинными.

Но Кадир слишком силен. Он раскидывает нападающих. Хватает лису за горло.

— Вот и пришел твой конец, дочь шлюхи… что…

— Сюрприз, ублюдок, — Боря приподнимается, но дракон бьет его ногой в живот.

— Что это? — Кадир вытаскивает из горла шприц, затем падает на колени, — что ты, сын демона, со мной сделал?!

— Последняя разработка Киры, — Боря лежит на спине, сплевывает кровь, — с любовью, так сказать!

Моя сыворотка! Последний всплеск осознанности, и мой разум начинает растворяться. Чувствую огромную мощь, возвышаюсь над всеми. И я безумно голодная…

Этот голод выжигает всё внутри. Терзает, словно самая изощренная пытка.

— КИРА! — до меня доносится отчаянный крик Мии.

Киры больше нет. Делаю шаг. Есть нечто иное. Еще шаг. Земля содрогается под огромными мохнатыми лапами. Вижу лишь врага. Пока удаётся удерживать тонкую ниточку сознания.

— Отлично! — Кадир встаёт на ноги, пошатывается. — Убей их!

Он всё еще холоден. Безразличен. Думает, что победил. Отдаёт приказы. Сейчас ты человек. И я отомщу…

Подхожу сзади, вижу вены, пульсирующие под кожей врага. Ты виноват! Ты это всё сделал! Ты превратил мою жизнь в ад! За это…

… я отниму твою.

Вижу обескураженное лицо дракона. Его зрачки расширены, в них удивление. Мои зубы смыкаются на его шее. Жалкое сопротивление человека ничто по сравнению с моей мощью.

Ломаю его кости, рву жилы. Ненависть бурлит в крови.

— КИРА! СТОЙ! — слышу голоса откуда-то извне.

Не хочу! Я хочу остаться в этом тёплом коконе силы, где нет боли и страданий. Где я под защитой! Мои зубы окончательно смыкаются на горле Кадира. Постепенно сердце дракона замедляется. Пока не перестает биться…

Кира. Моя маленькая сметанка. Падаю на колени, не сводя глаз с монстра с глазами нашей истинной. Метка рвет кожу на лоскуты. От боли дышать не могу.

Но смотрю.

Боря скручивается от боли. Подбегаю к другу. Оттаскиваю его, пока наша истинная рвет на части Кадира.

— Как ты? — смотрю на бледного барса. — Дружище?

— Живой, — кашляет, — Кира… что она сделала?

Раздается нечеловеческий вой. Морщусь, зная, что это моя маленькая сметанка. Зачем ты это сделала, малышка? Зачем…

— Мы должны как-то обратить ее обратно, — рычу, бросаюсь к Кире, но мне преграждает путь Саид, — отойди, дракон!

Пытаюсь обратиться, но не получается. Сука Ася! Найду, башку откручу! Но дракон продолжает стоять передо мной. Валюсь к его ногам.

— Блядь! СУКА! — рычу, пытаюсь пробудить зверя, но всё тщетно.

— Успокойся. Она убьет вас. Это уже не Кира, — тихо произносит дракон.

Чувствую в его голосе боль. Сметанка была важна для них тоже. Но я не успокоюсь!

— Отойди… мать твою, — встаю, сплевываю и выпрямляюсь.

— РРААА! — монстр отбрасывает тело Кадира, разворачивается к нам.

Я не боюсь. Пусть убьет меня… без Киры я всё равно не жилец. Внутри разрастается пустота. Зверь спит, а моя истинная… моя сметанка… я никогда не плакал, но сейчас от отчаяния не знаю, что делать.

Чувствую, как дрожит подбородок. Стискиваю зубы. Хватит себя жалеть! Я мужик! И должен помочь ей. Существо бросается на Саида. Отталкиваю его, преграждая Кире путь. Смотрю в глаза. Это она…

— Это я, — тихо говорю, — сметанка… моя маленькая…

— Кира! — вторит мне барс, встает на колени, но снова падает на землю. — Это же мы, милая…

— Ррр, — я вижу проблеск сознания в ее глазах.

И такую знакомую печаль. Именно так малышка смотрела на нас, когда рассказывала об ужасах, которые ее заставил пережить дракон. Существо поджимает хвост, испуганно вертит огромной головой. Пятится…

— Кира, — делаю шаг к ней, — это я… твой пантер. Помнишь меня?

Она помнит. Сметанка делает еще шаг назад, врезается в стену. Скулит. Но потом срывается с места, перемахивает через забор и скрывается в лесу.

— Черт! Нужно ее догнать! — подбегаю к Бориске. — Идти можешь?

— Ради неё смогу, — он держится за живот, — но сначала нужно узнать, как обратить действие драконьего яда. ЭЙ! Он еще живой!

Мы ковыляем к Кадиру. Боря пинает полуживого дракона. Лежит, побежденный. Весь в крови, с разорванными венами. Подыхает.

— Как нам ее спасти? — рычу, падаю на колени и хватаю ублюдка за грудки.

Мия с братьями нависают сверху.

— Говори, убийца! — рычит лисичка. — Как-то точно можно эту дрянь повернуть вспять.

Но Кадир улыбается. Его взгляд уже затянут предсмертной поволокой. Он прокашливается, орошая землю кровью.

— Ты всё равно сдохнешь! — рычит Боря. — Сделай хоть напоследок что-то хорошее!

— Позд… но… — выдыхает хрипло, — ваша истинная мертва.

— Бред! — бросаю ублюдка на землю. — Говори!

— Нечего говорить, — он сплевывает кровь, — мне конец. А вам… еще жить… в этом мире. Без… неё…

— Ненавижу! — глаза Бори наливаются кровью.

Он обращается. Кости ломаются, ногти выпадают. Барс пробудился. Жаль, слишком поздно.

— Мия… — хрипит Кадир, — подойди… скажу… кое-что…

Лиса садится на колени. Нагибается к Кадиру. Он что-то ей шепчет.

— Нет! — она бросает взгляд на Али, затем на Саида. — Ты лжешь.

— Смысл мне врать… перед самым концом?

Мия вскакивает на ноги, обнимает себя руками. А дракон довольно ухмыляется.

— Этот мир… больше не нужен. Я сделал то… ради чего был рожден. Вы все… слабы… и бесполезны. Он… вас обманет и убьет. Как обманул меня…

— Что ты несешь, блядь?! — рычу. — Кто он?!

— Тот, кто убил Хаянэ вместе со мной… он ближе, чем вы думаете… я слишком… поздно понял… — усмехается окровавленными губами, — но теперь… ему никто не помешает.

— РААААА! — Боря срывается с места и бежит за Кирой.

Дракон издаёт последний вздох. И замолкает навсегда. Его тело на глазах иссыхает, превращается в прах, и ветер уносит останки Кадира прочь. Поднимаюсь и бегу за Борисом.

Мия и драконы следуют за мной.

Чувствую запах монстра. Он сильный и неестественный. Слава богам, ко мне возвращается нюх. Значит, и зверь скоро проснется.

— Вон они! — кричит Саид, я припускаю быстрее.

Сквозь деревья вижу Киру, лежащую под деревом. И барса. Рву когти быстрее, из самых последних сил. Сметанка тяжело дышит, ее глаза закрыты.

— Что с ней?

Но Боря молчит. Лишь сидит, опустив голову. А потом обращается в человека. Кира фыркает, дёргается, словно в конвульсии. Нет! Я пускаю в голову мысли о том, что это может быть ее конец.

Не сейчас! Когда мы свободны от дракона и можем быть счастливы. Растить котят. Нет… пожалуйста… Луна, Солнце… сука, да хоть кто-нибудь помогите самому чистому в мире созданию!

— Кира, — подползаю к истинной, — малышка…

Хватаю огромную лапу, целую. Это она… моя девочка. Я не уберег тебя. Слезы уже не остановить. Тоска сдавливает горло.

— Нет! НЕЕЕЕТ! — плачет Мия, бросается к нам, но Али держит ее.

— Дай им попрощаться…

Боря прислоняется к дереву. Кладет огромную голову нашей сметанки на колени. И прикрывает глаза.

— Прости… — шепчет, не сдерживает слезы.

Монстр исчезает. Постепенно огромные лапы становятся крошечными хрупкими руками и ногами. И вот перед нами наша сметанка. Раненая, избитая. Но такая родная.

Кладу голову на ее живот. Он пылает! Но почему?

Сжимаю ладошку, поднимаюсь к груди, слушаю сердечко. Природа замирает…

Тудум-тудум-тудум!

Тудум-тудум!

Тудум!

…

Прежде, чем переродиться с новой душой, тебе нужно умереть…

Слышу шум ветра, чувствую запах свежей травы. Открываю глаза. Небо такое голубое. И мне так спокойно.

— Вот ты и умерла, — киса появляется передо мной, усаживается в ногах.

— Я?

Мне кажется, что я была здесь всегда. Так хорошо и… погодите! Чего-то не хватает! Или кого-то?

— Я не умирала, — раздраженно заявляю, встаю и отряхиваю белую ночнушку от травы.

Направляюсь прочь. Вокруг бесконечное поле с сочной зеленой травой. Касаюсь ее пальцами. Травка приятно ласкает кожу.

— Ты всё забыла, — с укором произносит киса, — кто я?

— Настырный кошак, — фыркаю.

— А ты сама кто?

— Я волчица!

— Разве? Ты просто не хочешь вспоминать. А ведь тебя ждут, нас всех ждут!

— Кто? — удивляюсь.

— А ты не помнишь?

— Хватит говорить загадками! И вопросом на вопрос не отвечают, — замираю, всматриваюсь в даль.

И машинально касаюсь пальцами шеи. Почему? Словно здесь чего-то не хватает! И вообще… на душе вдруг становится пусто. Я и правда что-то забыла?

— Что происходит? — не понимаю.

— Ты можешь вспомнить лишь усилием воли. И тогда вернешься. Да, тебе страшно. Но они скучают, Кира! Они плачут…

— Они… — резкий удар в висках парализует, — ай!

И в голове начинают плясать картинки. Я словно со стороны вижу слезы Мии. А еще там все остальные. Мои альфы… Алина… Маша и медведи. И они.

— Боря… Тим, — шепчу, — они живы! Боги…, а где дракон?

— Вернись и спроси сама.

Присаживаюсь напротив Души. Треплю по мохнатой голове.

— Спасибо!

— Помрешь ты, не станет и меня. Мы теперь с тобой одно целое. Скоро увидимся, Кира! Кстати! Для тебя у Создателя есть сюрприз. Он милосерден. И сохранил кое-кого для вас.

Я хочу вернуться! Я должна!

Внезапная вспышка ослепляет. Чувствую себя невесомой. Поле искажается, пока не превращается в темный лес. Вижу себя словно со стороны. Лежу на коленях Бори. Он плачет…

И Тимур.

Волки, медведи, драконы… и Мия! Она так горько плачет на плече у Саида. Али гладит ее по спине.

Я лечу. И тут волна света накрывает всех присутствующих. И меня начинает буквально засасывать. Тело поднимается, его окутывает голубоватое сияние.

Я вернулась!

Распахиваю глаза. И падаю…

— Кира! — Боря и Тим ловят меня.

— Я… ох, — чувствую сильную слабость и боль в каждой косточке.

— Сметанка! — истинные начинают меня целовать.

— Уррр, — вырывается откуда-то из горла.

— КИРА! — Мия бросается ко мне, напрыгивает.

— Эй! Ты ее сломаешь! — рычит Тим.

— Жива, жива… — шепчет лисичка, заливаясь слезами, — и голая…

— Ой! — густо краснею.

Тим стягивает футболку и натягивает на меня.

— Мы так рады! — улыбается Али. — С возвращением, леди-барс!

— Наша киса, — мурчат котики, — мы так перепугались! Тим вот даже рыдал!

— Чья бы корова мычала, — огрызается пантер, — нужно тебя отвезти в больницу.

— Где Кадир? — шепчу.

— Ты избавила мир от него, — улыбается Боря, — умница. Смелая, решительная девочка!

— Мы сделали это вместе! — обнимаю их.

Боря берет меня на руки. К нам подбегают волки, наперебой тараторят.

— Так, стая! — рычит Наиль. — Разошлись!

— Да, альфа, — оборотни виновато опускают головы.

— Всё в порядке, — улыбаюсь, — я всех вас люблю!

— Кира! — Алина нежно смотрит на меня. — Не пугай так больше! Митяй нам как рассказал… мы все сорвались сюда. Все стаи.

— Где моя сестра?

— Она в порядке, — хмыкает Шахов, — Агнессу оглушили и в подвале больницы заперли. Ася поработала на славу.

Горько становится. Асю я не спасла…

— Где она, кстати? — хрустит костяшками Тимур.

— Он ее убил, — тихо говорю.

— А где драконий слуга? — вмешивается Мия. — У меня к нему есть пара вопросов.

— Надо искать в особняке, — хмыкает Наиль, — мы всё оцепили, стаи и охотники прочесывают местность.

— Мустафа еле ходит. Вряд ли смог далеко уйти, — задумываюсь, — ой! Боря, тебе не тяжело?

— Нет, — нежно мурчит мой котик, — ты лёгкая. И сладкая. Я думал, что потерял тебя, Кира.

— Прости, — всё, что могу сейчас вымолвить.

— Не смей больше так подставляться, детка, — Тим целует меня в щеку, — ты не забыла про котят?

Кстати об этом! Я очень странно себя чувствую… вот прям очень! Нужно будет сделать тест. А лучше сразу пойти к Сергею. Я уверена, что была беременна до того, как вколола сыворотку.

Но малыш…

Надеюсь, ты еще здесь. Почему-то я чувствую себя наполненной. Или это из-за души кисы? Нет!

Меня отвозят в больницу, остальные разбирают особняк дракона по кирпичикам.

А на следующее утро…

— Это из-за травм или что? — Мия держит мои волосы, пока я опорожняю желудок в туалете больницы.

— Мия, — прошу ее, когда живот немного успокаивается, — тест мне притащи, пожалуйста. Только никому ни слова!

— ДА ЛАДНО?! — лисичка таращится на меня огромными глазами. — Ты беременна?

— Не знаю. До вчерашнего точно была. И перед тем, как выпила сыворотку, пошло кровотечение. Хочу убедиться, что малыш жив.

— Сейчас всё принесу.

Я стараюсь убедить себя, что не могу быть беременной. Я умерла! А перед обращением, скорее всего, начался выкидыш. Слишком хорошо знаю анатомию.

Но крошечная надежда в душе не позволяет сдаться.

— Вот! — лисичка вбегает в палату.

Я уговорила моих котиков поспать. Они измотаны. И их нужно подлечить. А я в норме.

— Зачем пять? — удивленно смотрю на пачку тестов в руках Мии. — Или тебе тоже нужен?

— Нет! Чур меня! — фыркает. Давай делай!

Я возвращаюсь в туалет и дрожащими руками распаковываю первый тест. Затем второй. Всё делаю, и мы с лисичкой возвращаемся в палату.

И когда пикает таймер, мне до ужаса страшно смотреть! Мой малыш… ты здесь?

— Смотри! — пихаю лисичке тесты, она отворачивается и смотрит.

На меня, потом на тест. Снова на меня. Поджимает губы.

— Что там? — волнуюсь, не могу.

— Поздравляю, мамочка! — с улыбкой показывает мне тесты с двумя яркими полосками на каждом.

— Мия, — хмыкаю, когда лисичка по третьему разу заправляет моё одеяло, — ты очень заботливая, но… разве у тебя нет своих дел? И почему ты сбрасываешь звонки братьев?

Она густо краснеет, затем отводит взгляд. Ясно. Видимо, нужные доказательства лисичка не получила и всё еще морозит Али и Саида. Мне их жаль, но я понимаю Мию.

— Мы же подруги! Когда скажешь своим котам о беременности? — сверкает огромными любопытными глазами.

Третий день пошел, а я молчу.

— Сегодня, — перебираю край одеяла, — наверное.

— Ты вчера это говорила. Почему не расскажешь? Они очень обрадуются!

— Знаю, но…

Я до сих пор не верю. Меня тошнит и есть все признаки беременности. Как узнала, сделала еще два теста на следующий день и три сегодня утром. Две полоски показали все.

Я себя щипала, кусала.

Но всё равно боюсь, что ошибаюсь. А вдруг малыша на самом деле нет? Я же просто умру! Уже по-настоящему.

— Боишься? — Мия садится на постель, касается моей руки.

— А вдруг это всё неправда? — всхлипываю. — Или новый обман дракона.

— Он мёртв, Кира. Ты убила его… своими руками! — восклицает она. — Я видела, как ветер подхватил его прах и развеял над землей. Кадир больше никогда тебе не навредит! Веришь мне?

— Да… — гляжу на тонкие пальчики лисички.

Такие маленькие, тонкие. Как и вся Мия. Но она невероятно сильная! В хрупком теле столько огня!

— Тогда скажи. Как, кстати, дела со зверем?

— Я…

— Опять боишься? — фыркает. — Где та боевая блондинка, что готова была идти с голыми руками на самого сильного Древнего?

Краснею. Я и правда словно растеряла часть своей силы. Но на ее место пришло что-то иное. Кладу ладони на живот и улыбаюсь. Он там! Я чувствую своего малыша, пусть он еще совсем крошечный.

Это не сон и не видение. Я действительно беременна!

— Кира! — в палату вваливаются мои коты. — А ты, рыжая, опять здесь? Признавайся, прячешься от драконов?

Тимур весь перевязанный, а у Бори никак не проходят следы от ожогов драконьего пламени. Но они каждый день приходят и до вечера находятся у моей постели.

— Нет, я… — Мия краснеет, затем встает, — мне пора! Удачи, киса!

И скрывается за дверью. Странно! Мия точно что-то задумала! Почему мне кажется, что ее голос звучал как прощание?

Я с этим разберусь, но пока есть очень важное дело.

— Животик болит, кисулька? — Тимур подходит и жадно меня рассматривает.

— Нет. Нам нужно поговорить, — шепчу, — это очень важно.

— Что случилось? — Боря напрягается.

— Я беременна! — выпаливаю, опустив взгляд.

Молчание. Эм…

Смотрю на своих котиков. Оба пучат на меня глаза. Такие удивленные! Робко улыбаюсь.

— Это… правда? — бормочет Боря. — Ты… сметанка, ты ждешь ребенка?

— Да.

— Боги! — выдыхает Тим, падает на колени перед моей постелью. — Блядь…

— Ты плачешь? — смотрю на своего котика.

— Я… сука, — вытирает глаза, — просто я думал, что потерял тебя. И каждый раз боялся заходить в палату…

— Но я здесь, — беру его ладонь, кладу на свой живот, — мы здесь.

— Кируська, — Боря тоже касается малыша, — неужели кошмар закончился?

— И мы теперь вместе! — выдает Тим, прикрывает глаза от удовольствия, долго и протяжно урчит.

— Я тоже не верила… — улыбаюсь, — сделала в общей сложности…

Подсчитываю в уме.

— Вроде бы семь тестов сделала. И все положительные. Так что, да! Мы с вами ждем кису!

— Кстати, о кисах, — строго говорит Боря.

— Что? — испуганно смотрю на барса.

— Когда ты покажешь нам свою киску, малышка? — сверкает глазами.

Тимур порочно облизывается.

— Развратные коты! Вы ранены! — натягиваю одеялко повыше.

— Ну покажи киску, — скалится Боря, и тут до меня доходит.

Так он о моей новой Душе?

— Я не знаю… — бормочу.

— Что? Не хочешь обратиться? — удивленно спрашивает Тимур.

— А мы очень хотим увидеть твоего Зверя! — глаза барса блестят в нетерпении. — Кира, сколько ты еще будешь стесняться? Ты теперь кошечка!

— Самая красивая, пушистая! — мечтательно тянет пантер. — И носишь под сердцем нашего котенка!

— Хорошо, я попробую… — хмыкаю, слезаю с постели.

Меня до сих пор преследует слабость. Словно отголосок того, что со мной случилось.

Стягиваю пижаму. Коты облизываются. Прикрываю глаза и обращаюсь к своей второй душе. Мне до безумия страшно, ведь когда я в первый раз не услышала волчицу, чуть не сошла с ума.

Не смогу пережить это снова!

Ррр! Уррра!

Но я слышу! Даже четче, чем волчицу. Это урчание наполняет меня нежностью. Улыбаюсь, откидываю голову назад. Распахиваю объятия, словно принимая новую ипостась.

И обращаюсь.

Но в этот раз всё иначе. Словно мягче. Кости не ломаются, а гнутся и увеличиваются в размерах. Я чувствую небывалую силу и мощь! Нюх обостряется в десятки раз.

— УУРАА! — распахиваю глаза и смотрю на своих мужчин.

А они на меня. Осматриваю себя. Я белая! Разве бывают белые леопарды? Хвост просто огромен. Делаю шаг. Мягко, неслышно. Я хищница! Наконец-то!

Прыжок…

БАМ!

А вот это было зря. Приборы с грохотом падают на пол, рвутся провода и с мерзким металлическим звуком валятся поддоны. Падаю на бок. Мда, к такому телу нужно еще привыкнуть.

Ойкаю. Но с губ срывается лишь рычание. Пытаюсь встать, болтаю лапами.

— Ты в порядке? — мои коты помогают мне встать.

Тим обнимает меня за шею. Я такая большая по сравнению с ними! Даже взрослые накачанные оборотни кажутся мне небольшими.

Лизь!

По-кошачьи целую своих котиков. Спасибо вам, мои любимые! Без вас я бы не справилась!

— Всё взяла? — спрашивает меня Боря, когда меня наконец-то выписывают.

— Да. А куда мы поедем? — хлопаю глазами.

— К нам домой, конечно! Дракон тебе больше не угрожает. А потом присмотрим домик за городом, где будем растить наших котят, — облизывается Тимур.

— Мне бы одного родить, — вздыхаю, ведь меня замучил токсикоз.

Я толком не могу есть, все куда-то обратно лезет. Малыш принимает только мясо и молоко. Соответственно, и я тоже.

— Вот! — Агнесса поправляет мою блузку. — Теперь прекрасно выглядишь, сестренка.

— Спасибо, что приехала, — обнимаю ее.

— Я же сказала, что всё у тебя будет хорошо, — сестра гладит меня по голове, — а ты не верила.

— Главное, что вы с малышом в порядке, — смотрю ей в глаза, — мы уничтожили настоящее зло.

— Ты уничтожила, Кира, — говорит Митяй, — это был настоящий подвиг!

— Наша крутая рэмбо-сметанка, — скалится Тимур.

— Кила! Кила! — внезапно в палату влетает Марьяша, за ней следуют Маша и медведи.

— Привет, милая! — обнимаю девчушку, затем вопросительно смотрю на Машу.

Она вздыхает.

— Я никак не могла уложить ее на дневной сон. Марья требовала, чтобы мы отвезли ее к кисе. Вот киса… дальше что?

— Ты ж моя прелесть! — обнимаю улыбающуюся малышку. — Что такое?

— Беда! — выпаливает ангелочек и серьезно смотрит на меня.

— Какая беда? — все вместе напрягаемся.

— Не знаю, — вертит головой, — но знаю, фто ты долзна помось! Только ты, киса, смозесь его уговолить! Отвези меня!

— Куда?

— На кладбисе! — уверенно заявляет малявка.

Я окончательно теряю нить разговора.

— Куда?!

— На кладбисе! К лызему волку! Он стладает и пласет! Я долзна сказать… долзна! — малышка начинает плакать.

— Ладно! — выпаливаю. — Поехали на кладбище. Но с чего ты взяла, что Яр будет там?

— Я видела! — она берет меня за руку.

— Отвезете ее? — спрашивает Маша. — У меня запись на УЗИ. Пожалуйста!

— Ладно, — сжимаю крошечную ладошку.

Мы усаживаем Марью на заднее сиденье. Боря и Тимур размещаются на передних. Едем туда, куда сказала девочка. Честно говоря, это какой-то сюр.

Но мы едем. Потому что маленькая ведьмочка хочет поговорить с Яром, и чтобы я при этом присутствовала. Честно говоря, у меня сердце сжимается. Я чувствую вину за смерть Аси.

Это я ее не уберегла.

— Вон! — Боря паркуется у небольшого кладбища в лесу.

Альфы постарались, чтобы нам выделили кусок земли под наши захоронения. Ведь у оборотней свои традиции. Марьяша чуть ли не на ходу выскакивает и убегает.

Я рву когти за ней. Мои коты ставят машину и следуют за нами.

Дождь, который сначала лишь моросил, сейчас полил в полную силу. И сквозь стену холодных капель я вижу ярко-рыжие волосы. Яр…

Марья бежит, совершенно не боится. А вдруг он сошел с ума от потери истинной и навредит малышке? Нет! Это наш Яр. Он золото.

— Ял! — кричит Марья, мужчина оборачивается.

Я останавливаюсь и смотрю издалека, как девочка подходит и протягивает волку руку. Бесстрашная! Но Яр лишь тепло улыбается и присаживается перед ней.

— Не подойдешь? — спрашивает Тимур. — Вам есть, что сказать друг другу.

— Я не уберегла ее, — выдыхаю, с трудом сдерживая слёзы.

— Она сама сделала свой выбор. Ты за него не в ответе. Иди, наша сметанка.

Я делаю робкий шаг, затем следующий. Вся мокрая из-за дождя. Подхожу к Ярославу. Большой, высокий…, но такой одинокий. За что Луна так с ним обошлась?

— Они обе здесь, — тихо говорит, когда я подхожу, — моя сестра и моя истинная. А я здесь. Хотя должен быть вместе с ними.

— Яр…

— Ты ни в чем не виновата, — его голос совершенно пустой, разбитый.

— Мне так жаль, — шмыгаю носом, смотрю на волчьи надгробия.

Мы сжигаем тела и развеиваем прах по ветру. А потом на специальных деревянных табличках близкий человек когтями вырезает имя. Яр вырезал уже два…

— Это моя вина, — тихо говорит, — я не смог дать Асе то, что она хотела. Если честно, наша истинность проявлялась странно. Я любил, но не чувствовал отдачи. Она всегда была словно не здесь…

Но поверила лжи дракона. Почему?

— Что с твоей меткой?

— Она изменилась, — он показывает запястье, а там разорванный знак.

— Но не исчезла? — не понимаю.

— Вот и я удивлен. Обычно после смерти истинной метка исчезает, и волк сходит с ума… я тоскую, но пока в своем уме.

— Потомуфто это не твоя фудьба! — заявляет Марьяша. — Эта метка… неплавильная!

— Что? В смысле? — не понимает волк.

— Ты уеззаеф! — тихо говорит девочка. — Твоя фудьба там, куда ты едеф…

— Уезжаешь? Но куда? Яр! — выпаливаю. — Тебе лучше не оставаться в одиночестве.

— Поеду в филиал компании Шахова айти директором. Буду настраивать там программы, которые написал. Тестировать и… потом вернусь обратно.

— Ясно…

— Но с чего ты взяла, что моя судьба там? — спрашивает он у Марьяши.

— Луна говолит мне это!

Девочка встает перед Ярославом, берет его руки и смотрит прямо в глаза.

— Она тебя не блосила. Плосто ты долзен понять… и плинять себя таким, какой ты. Тогда она тебя найдет.

— Она?

— Твоя судьба.

Затем Марьяша топает обратно. Мы сажаем ее в машину. Пока котики тихо общаются, к нам подходит Яр.

— Норм? — спрашивает Боря.

— Теперь да, — улыбается рыжий волк, — эта девчушка просто чудо.

— И ты решил?

— Да. Сделаю так, как она говорит. Я ведь так и не простил себя за предательство альф. Придется мне заняться этим в поездке. А там…

Он смотрит на свою метку.

— Возможно, у богини есть и для меня второй шанс.

Яр прощается, затем уезжает. А мне на мобильный приходит сообщение.

Блондиночка! Я очень долго думала и размышляла над тем, что ты мне сказала. И приняла решение: я улетаю в Токио и буду искать того, кто вместе с Кадиром убил мою мать. Ты была права: я не могу полностью доверять своим истинным и подпустить их, пока не получу доказательства их невиновности. Очень хочу им верить и поэтому сама найду убийцу и покараю его. Именно так я смогу облегчить свою боль и наконец-то сделать шаг вперед. Спасибо тебе за то, что помогла мне найти свой путь. Счастья тебе, несносным котам и вашей крохе.

С любовью, Мия.

PS: Не говори Саиду и Али о моем отлете и куда я отправилась. Потом я сама их найду.

— Ох, дурочка… — выдыхаю.

— Что там?

Показываю сообщение истинным. Они переглядываются.

— Нужно сообщить драконам. Я беспокоюсь за Мию. Пусть приглядывают за ней, — уверенно заявляю.

— Она просила не говорить…

— Меня просила. А вас она ни о чем не просила, — хитро улыбаюсь.

— Понял, принял, — скалится Боря, — мы как раз вечером поедем обсуждать проект совместного клуба.

— Ого! Новый или старый будете реконструировать?

— Саид и Али вложатся в расширение «Орфеона», — Тим открывает мне дверь, — пора покончить со старой враждой, котам-оборотням наконец-то влиться в общество остальных. И создать свой клан.

— Мы сделаем всё, чтобы коты вышли из тени и стали полноправными членами общества под покровом Луны, — скалится Боря.

— У нас будет своя стая? — улыбаюсь.

— Да, сметанка. Мы обещали, что сделаем тебя счастливой. Это первый пункт нашего плана. У тебя будет любящая семья, два настырных мужа и дело, которому ты сможешь посвятить себя.

— Спасибо вам, мои любимые котики!

Я так счастлива! На душе тепло и спокойно. Зажили все раны, которые оставил дракон. И наконец-то я смогу распахнуть дверь в светлое будущее!

Тем временем в одном из аэропортов столицы из такси вышел старик. Никем не примечательный, совершенно седой, с длинной бородой. В потертом костюме и с небольшим чемоданчиком.

Он проследовал в уборную, затем снял одежду и закрыл глаза.

Произнес какие-то слова, и на месте дряхлого старика появился молодой японец. Его красивое лицо рассекал глубокий шрам. Собрав длинные белые волосы в хвост, он надел лежащий в сумке деловой костюм.

— Дело сделано, — его лицо расплылось в жестокой улыбке, — этот дурак Кадир полностью выполнил своё предназначение. Дело за малым… уничтожить его проклятых отпрысков, которые всю жизнь охотились на кицунэ.

Он осмотрелся, затем вышел. Поправил рубашку, подхватил чемодан, куда упаковал старый костюм старика, и направился на регистрацию.

— Хокуто Комучи, — произнес на ломаном русском, и его пропустили на самолет, летящий в Токио.

Он наконец-то возвращался домой. После долгих лет бесконечного лживого служения дракону, лис по имени Хокуто наконец-то добрался до своей заключительной цели.

— Малышка Мия, — облизнулся, выпуская тонкие острые клыки, — для тебя у меня приготовлено нечто особенное, драконья шлюха.

Сунув наушники в уши, лис прикрыл глаза. Самолет пошел на взлёт…

Пять лет спустя…

— Вааа! Снезооок! — как только дверь нашей машины открывается, мои мальчишки с визгом бросаются прямо в сугроб.

Мы поехали к монументу в честь погибших товарищей моих котиков. Стоит глубокая ночь, снег сияет тысячами ярких огоньков в лунном свете. Несмотря на то, что я стала кошкой, до сих пор чувствую волчью богиню.

— Так! — сурово говорит Боря. — Прекратите бегать и валяться в снегу! А то мамочка вас наругает!

— Мамуля! — сынишки виновато подходят. — Не лугайся!

Матвей и Ярослав — близнецы, но от разных отцов. Такой вот генетический сюрприз. Я поначалу сама не поверила. Но тут даже тест ДНК делать не надо. Матвей — точная копия Бориски и точно такой же пятнистый барс. А Яр — брюнет с пронзительными темными глазами.

— Не бегайте! — смеюсь, аккуратно вылезаю из машины. — Асенька, пошли!

Дочь Агнессы вылезает аккуратно, но не спешит к братикам. Она на год старше, очень серьезная и уравновешенная. Моя сестра и Митяй отпустили дочь с нами, чтобы она побывала в памятных местах оборотней.

После победы над Кадиром все виды собрались вместе. Волки, коты, медведи и драконы. Мы надеялись, что лисичка тоже присоединится, но у Мии свои дела. Мы иногда созваниваемся, но кицунэ пока не рассказала мне свою историю.

Я не давлю. Главное, что мы подруги. Мы ведем малышей к мемориалу. С неба начинает падать крупный снег. Ася ладошками ловит красивые серебряные снежинки.

— Нравится? — улыбаюсь.

— Очень!

— Пойдем, — беру племяшку за руку и веду за собой.

Мы теперь одна огромная семья. Я, мои котики и наши мальчишки. Когда мы подходим к обелиску, малыши затихают. Они с благоговением смотрят, а мы умиляемся.

— Здесь началась история оборотней-котов, — тихо говорит Боря, — вернее, наша история. В этом камне наша трагедия. Но именно она сделала нас такими, какие мы сейчас.

Они с Тимуром рассказывают легенду о войне с драконом. А потом о том, как они сами сражались с людьми плечом к плечу против очень сильных противников. И проиграли.

— Я думал, у этой сказки будет счастливый финал, — хлюпает носом Яр.

— Дулак! Даже проиглыс вазен! — с умным видом говорит Матвей. — Это опыт!

— Не обзывай брата! — рычит Тим. — Но ты прав. То поражение многому нас научило.

— Расскажи! — мальчишки скачут вокруг папочки.

А я стою, слушаю их яркие живые голоса и понимаю, что каждый перекресток на моем пути был не случаен. И все мои поступки привели меня к счастью. Двум любимым мужьям и прекрасным мальчикам.

Мы еще долго стоим, мои котики учат любопытных малышей уму-разуму. Затем отвозим Асю к родителям, а сами возвращаемся в особняк.

Мы перестроили дом Кадира. В какой-то степени, это место для меня священно. Именно там я переродилась. Пусть путем боли и крови, но теперь всё позади.

Подвал, в котором убили Асю, переоборудовали в игровую комнату.

Ведь я верю, что энергия радости и жизни сильнее смерти!

— Папа, а расскажи… — продолжают лепетать мальчишки, уже засыпая на руках Борьки.

— Пора спать, мои сладкие, — целую сыновей, и котики относят их наверх.

Мы еще долго стоим и смотрим на спящие мордашки.

— Кстати, Яр вчера обратился, — улыбаюсь, — пока вы пропадали в клубе. Он пантер, как мы и думали.

— То, что надо, — мурчит Тим, — предлагаю проследовать в спальню и заняться важным вопросом.

Меня подхватывают под мышки и почти несут в спальню. Обнимаю своих котиков.

— И что за важный вопрос?

— Сестрички для пацанов. Чтобы было, кого защищать! — подмигивает мне Боря, стягивая рубашку.

Играет тугими мышцами. Льну к нему.

— Прошло четыре года, сметанка, — Тимур подходит со спины, разрывает на мне шерстяное платье.

— Пора, — барс покрывает поцелуями мои плечи, — делать еще котят…

— Вы ненасытные…

— Желательно двойню, — рычит Тим, сжимая мои ягодицы, — или тройню. Прикинь, три девочки. Такие же милые и красивые, как мамочка.

— Мы вас всех будем баловать, — мурчит Боря, жестко лаская мою грудь.

— Ммм! — а я лишь постанываю от диких ласк моих котиков. — Еще…

Я безумно возбуждена! Кажется, что с каждым днем все сильнее хочу своих порочных котов. Прижимаюсь попкой к паху Тимура. Он урчит всё громче. Обхватываю небритое лицо Бори, страстно впиваюсь в его идеальные губы.

С ними можно всё!

— Аааха! Ммм! — извиваюсь, стоя между двух горячих мужских тел.

Мы трое — единое целое. Истинное трио.

— А мне? — Тимур резко разворачивает меня, жадно целует.

Ласкает мой язык, прикусывает губы по очереди. Боря стягивает с меня джинсы вместе с трусиками. Опускается на колени и впивается в киску.

— ААА! — кричу в губы своего пантера, выгибаюсь, чтобы барс ласкал сильнее, глубже. — Хорошо… ммм!

— Нравится? — Боря умело слизывает сок с моих складочек, массирует нежную плоть.

Танцует языком вокруг клитора. И в миг, когда я уже почти кончаю, отстраняется. Вся дрожу, от возмущения дышать не могу.

— Давай-ка сюда! — Тим подхватывает меня на руки, швыряет на постель.

Стягивает футболку, бросает на пол. Сажусь на колени, похотливо облизываюсь. Оборотни встают на колени на постели, расстегивают джинсы. Обхватываю ладошками их крепкие члены.

Я уже привыкла к ним обоим. Принимать их, ласкать и любить до изнеможения. Всю себя отдавать. Дрочу своим котам, мурчу.

— Пососи его, детка… давай… не могу уже! — стонет Тим.

Обхватываю губами головку. Провожу языком по бархатной коже. Чувствую на языке солоноватый вкус смазки. Завожусь до предела. Раздвигаю ноги, касаюсь киской складки одеяла.

— Тим, по-моему, наша кисуля решила сыграть нечестно. Она об кровать дрочит!

— Ммм! — заглатываю большой член пантера, умело довожу его.

Ведь я всё знаю о своих котиках! Как они любят, что им нравится. Я умею доставить им наслаждение. А они знают моё тело…

— МММ! — тело оборотня напрягается, он уже готов кончить, но я отстраняюсь.

— Кира! — рычит, а я лишь игриво подмигиваю.

— Сюда иди! — резко разворачивает меня, ставит раком. — Никакой тут при нас дрочки! Только наши члены!

— Да… ооо! — вскрикиваю, когда член истинного заполняет мое лоно.

Каждый раз, как первый! Сладко, горячо! Позволяю Боре войти в горло. Открываю рот, принимаю. И похотливо гляжу на своего истинного. Тим ускоряется, ведь мы с ним оба не получили оргазм и теперь безумно голодные…

— ААА! ДААА! — кричу, чувствую на языке вкус спермы моего барса, а пантер обхватывает мои бедра и замирает.

Он так глубоко! Сперму вливает прямо в матку! Мне так мокро и сладко! Попискиваю, выдаивая истинного до последней капли.

— А теперь мы трахнем тебя вместе, как ты любишь… наша сметанка любит, когда ее долбят два члена, ммм? — он водит подушечкой пальца по моим губам.

Облизываю его, взгляд барса темнеет.

— Сейчас будем делать тебя беременной, крошка, — Тим сминает мои груди, оттягивает соски, — хочешь?

— Дааа!

— Тогда иди сюда! — Боря ложится на постель, тянет меня и усаживает сверху.

Тут же проскальзывает в киску.

— Такая ты мокрая, малышка, — тыкается носом между моих грудей, — сладкая сметанка… я тебя сожру…

— Ммм! Так приятнооо! — теряю связь с реальностью.

— Нравится? — давит на мои бёдра, с силой сажает до самого дна.

— ДААА! — задыхаюсь, тону в удовольствии.

— А вот так? — в попку проникает член Тимура.

И когда он успел нанести смазку? Я целиком заполнена! Такое невероятное чувство! Метка приятно покалывает. С каждым толчком я сгораю и возрождаюсь.

Коты работают, потеют. Слизываю прозрачные капельки с сильной груди барса. В их руках я могу быть спокойна. Ведь меня никогда не обидят, не сделают больно. А взамен я отдаю им всю свою любовь и нежность.

— АААХ! ДААА! БЫСТРЕЕЕ! — кричу, кусаю губы до крови, вся сжимаюсь.

— Блядь! Тугая девочка! Вот так… еще немного! — стонет Боря, быстро и резко тараня мою киску. — О дааа!

Барс увеличивается во мне, сильно трется о чувствительные стеночки.

— Пиздец… сладкая задница, узкая… сука… — бормочет Тим, затем толкается в последний раз и замирает.

Боря следует за другом, и мои истинные кончают одновременно. А я вою, как безумная, извиваюсь и взрываюсь. Меня на кусочки разрывает. Падаю на грудь барса.

Тим выскальзывает из попки и сваливается рядом. Укладываюсь между своих мужчин.

— Я так вас люблю, — выдыхаю, меня наполняет нежность, — надеюсь, мальчики не проснулись.

— Мы постарались над шумоизоляцией, чтобы ты могла кричать, сметанка, — Боря кончиком пальца чертит невидимые узоры на моей груди.

Тим тыкается мне в шею и шумно вдыхает.

Больше нет слов. Лишь кристально чистая, нежная любовь трех оборотней. Мы прошли суровое испытание, и оно нас не сломало. Так что теперь я знаю: нам троим всё по плечу. Ведь теперь мы — настоящая крепкая кошачья семья.