— Нам никто не требуется, — громко чеканит девушка-менеджер, высокомерно окидывая меня взглядом.

Упрашивать нет смысла. Нет, так нет.

Разворачиваюсь и иду по улице. А в довершении всего с неба начинает накрапывать дождь.

Вы когда-нибудь замечали, если в жизни происходит какая-то жопа, то она магнитом цепляет ещё и все неприятности мира, которые без остановки сыплются на голову.

Нет?

А вот я постоянно замечаю это. И всё жду и жду, когда же случится та самая белая полоса в моей жизни. Но, видимо, я не там свернула и вместо того, чтобы шагать по зебре, встала на черную полосу и иду вдоль неё. Иначе как ещё объяснить все мои неудачи?

Хмуро смотрю на серую улицу, мокрый асфальт. Холодные капли закатываются за воротник джинсовки. Неприветливый, угрюмый город, а ведь я с детства мечтала жить здесь. Но Омск встретил меня неприветливо, словно пытался сломать меня, чтобы я вернулась опять в свою деревню к вечно пьяному отцу и сестре. Наша мама умерла, когда мне исполнилось девять, оставив после себя моя новорожденную сестру. А отец… Отец не справился.

Да, он пытался быть хорошим отцом, но… но… У меня нет причин для его оправдания. Я не знаю почему он перестал заботиться о нас. Просто в нашей квартире стали всё чаще появляться его друзья, с которыми он гужбанил целый день. Перестал ходить на работу, скатился. Детские пособия пропивал за неделю, а потом просил милостыню.

Не самая радужная жизнь. Согласна.

Но сейчас, глядя на мрачных прихожих, облезлые намокшие дома, я тоскую по нашему двору. И небольшому лесочку, где мы прятались с Викой, когда буянил отец. Там всё было привычно, а здесь.

Окидываю взглядом улицу, прикидывая куда податься. Денег у меня нет, ночевать негде.

Я самый настоящий бомж.

И от этих мыслей внутри всё скручивает, а может, от того что я ещё ничего не ела.

Дохожу до перекрестка по улице Мира и Химиков, чтобы перейти на сторону кинотеатра Кристалл, но тут даже светофор против меня: вместо положенных трех цветов сменяющих друг друга, он светит зеленым во все стороны.

Ёжусь от холода, пока хоть немного подсоберется толпа, чтобы с ней рвануть через дорогу. Волосы уже намокли, в кроссовках хлюпает.

Перехожу улицу наконец и останавливаюсь, под навесом кафе.

Мне некуда идти. Только, если опять на автовокзал. Там хотя бы тепло и на диванчике можно поспать.

Неожиданно рядом со мной останавливается чёрный ауди.

— Прыгай в машину. Подвезу. Тебе куда? — доносится приятный мужской голос из машины.

Я нервно смотрю по сторонам, уже стемнело. Мне ужасно хочется спать, денег на маршрутку нет, да они уже и не ходят в это время, но страх сесть к незнакомцу в машину останавливает меня. А вдруг маньяк?

Мужчина, словно прочитав мои мысли, добавляет:

— Запрыгивай скорее, а то трясешься уже вся от холода. Бесплатно отвезу.

"Бесплатный сыр только в мышеловке," — думаю я, продолжая медлить.

— Вот дурёха! — на губах незнакомца появляется улыбка. — Неужели провести ночь на улице не так страшно, чем сесть ко мне в машину?

— С чего вы взяли, что я проведу ночь на улице? Я может мужа жду.

— Ну-ну, охотно бы поверил, если бы не видел, как ты уже час гуляешь по улице от одной кафешки к другой.

— А вы что за мной следили?

"Вот зараза. Точно маньяк, раз уже час наблюдает".

Мужчина выходит из машины, расправляет широкие плечи, а я бессовестно разглядываю его, открыв рот: высокий, статный, он совсем не вписывается в серые оттенки сырой улицы. Уверенной походкой подходит ко мне и протягивает руку.

— Константин Алексеев.

Я не могу отвести от него взгляд, продолжая изучать светлые волосы, смуглую кожу и зеленые глаза. Его внешность настолько гармонична будто кто-то специально собрал его в конструкторе компьютерной игры.

"Красивый," — думаю я и машинально жму его огромную ладонь.

— Аня.

— Просто Аня?

— Анна Демьянова, — рапортую ему четко, будто в армии на построении.

— Очень приятно!

Он держит мою руку в своих горячих ладонях и я чувствую, как околели мои пальцы. Вроде лето и днем стояла жара, но надутые серые тучи к вечеру разродились холодным дождём.

— Можешь позвонить родным и сказать, что ты села в машину с Константином Алексеевым, продиктуй номер машины, если тебе будет спокойнее. Только не глупи и не отказывайся, простынешь ещё.

Он снова улыбается, а мне ужасно хочется поверить ему, не подозревая ни в чём. Может, жива ещё в этом мире человеческая доброта и сопереживание.

— Мне некому звонить, — отвечаю я. — Да и на телефоне денег нет.

"Вот дура! Зачем я ему это сказала? — ругаю себя. — Эх, Аня, Аня, ничему тебя жизнь не учит."

Но я все-таки решаюсь и сажусь в машину.

"Что он может сделать после того, что я уже пережила? Изнасиловать? Убить?” — по губам пробегает кривая усмешка. У меня внутри всё давно уже застыло и страха нет, как у смертельно больных. Просто принятие своей судьбы.

Сажусь на заднее сидение, страшно рядом с ним садится. В машине тепло и я чувствую, как мокрая льняная ткань платья липнет к коже и холодит её. Костя протягивает мне небольшое полотенце.

— На держи. Вытри волосы. Куда тебя везти?

Я задумываюсь. И правда куда?

В город я приехала только вчера, ночь провела на вокзале, весь день пыталась найти работу. А без денег квартиру не снять. Наверно, придётся ночевать там же где вчера ночевала.

— К автовокзалу, — наконец отвечаю я.

Машина газует и плавно трогается с места. В салоне пахнет кожей и приятным мужским парфюмом. Мой рот наполняется слюной.

— Это, конечно, не моё дело, но ты точно живёшь рядом с автовокзалом?

Я молчу, боясь спалиться на собственном вранье. Не люблю рассказывать о себе, чаще всего люди начинают жалеть, а бывало начинали относиться как ко второму сорту, будто это не мой отец алкоголик, а я сама. Их жалость мне совершенно не нужна. У многих людей родители пьющие, живут же как-то и в люди выбиваются.

— Да, точно, — цежу сквозь зубы.

Мы пролетаем через мост на Левый берег. Ночной Омск прекрасен, особенно, когда смотришь на него из теплого салона дорогого автомобиля. Неоновые огни украшают рекламные щиты, множество мелких лампочек, натянутых от фонаря к фонарю, освещают асфальт ровным мягким светом. Рекламные щиты пестрыми лоскутами разрывают темноту. Мне хочется запечатлеть этот момент, но мой телефон слишком паршив, чтобы сделать хотя бы один сносный снимок.

— Слушай. Не буду ходить вокруг да около, — пытается завести разговор мой новый знакомый. — Вижу, что ты приезжая…

— Я не приезжая, — перебиваю его.

— Слушай, я и сам приезжий. Это сразу видно, когда долго живешь в городе. И не надо этого стесняться.

— Я не стесняюсь.

— Ну ок, — кивает Костя и оголяет ровные белые зубы в улыбке. — Так вот, если тебе нужна помощь, какая-нибудь, обращайся. Я могу помочь.

— А ты что мать Тереза, чтобы всем помогать? — угрюмо спрашиваю я.

Не доверяю я такой доброте, хотя внутренний голос поему-то упрямо намекает на то, что Костя это как раз та самая помощь, о которой я мечтала. Моя белая полоса.

— Нет. Всем не помогаю. Только красивым девушкам приехавшим из деревни.

— Ясно.

— Я знаю, как тяжело одному в городе. Начинать всегда сложно.

Замечаю его взгляд в зеркале. Он смотрит секунду и отводит его сразу, как только наши взгляды встречаются.

А может и правда попробовать спросить? Может с комнатой хотя бы поможет?

— Квартиру ищу. Вот. А то у тетки живу. Неудобно с ней, — про тетку вру, конечно. Не хочу, чтобы он думал, что мне жить негде.

— Могу помочь с поиском. Завтра у знакомых поспрашиваю. Номер запиши мне в телефон, — протягивает свой телефон. — Я тебе позвоню как узнаю. Только так и запиши Аня Демьянова, чтобы я нашёл без труда.

Записываю номер, отдаю телефон обратно.

Машина подкатывает к шлагбауму и замирает.

— Ну ладно, спасибо, что подбросил.

— Мой номер тоже запиши. На всякий слуай. Если вдруг захочешь погооврить.

— Не могу… разрядился телефон.

Костя роется в бардачке, вырывает листок из блокнота, записывает номер и протягивает мне белую полоску бумаги.

— Вот держи. Звони в любое время. Буду рад услышать.

— Хорошо. Пока, — прощаюсь и выскакиваю на улицу.

Холодный ветер напоминает о ночной прохладе. Я топаю к старому зданию автовокзала, в кроссовках ещё хлюпает. Надо забежать в туалет переодеть штаны, пока его ещё не закрыли. В желудке всё также отчаянно урчит.

А ведь могла бы попросить у него денег, — нашептывает мой изголодавшийся и усталый мозг.

— Ну вот ещё. Денег я ещё у парней не просила. Может тогда сразу на панель идти, — тут же одергиваю себя.

И всё равно сейчас намного лучше, чем дома. Меня передергивает от воспоминаний. Последняя гулянка отца затянулась на две недели, я ночевала у подруг то у одной, то у другой. Пока была в училище отец успел получить пособие за сестренку и снять всё до копейки. Это для меня стало последней каплей.

Я с трудом открываю массивную дверь и захожу в здание вокзала. Слава богу ещё не закрыли. Теперь главное проскользнуть мимо охраны незаметно, чтобы не выставили и не докопались.

Зал ожидания находится по левую сторону и я по привычке направляюсь туда. Глаза слипаются, очень хочу спать. Отхожу к самой дальней стене и заваливаюсь на бежевый кожаный диванчик. Рюкзак под голову. О господи, как же хорошо. Сон меня накрывает моментально.

*** ***

Грязные потертые стены, облупленный пол. Я пытаюсь пройти в свою комнату, но на полу в неестественных позах спят люди. Они так плотно лежат друг к другу, что я даже не могу втиснуть ногу. Но мне надо в комнату, там маленькая сестрёнка. Я должна прийти к ней, успокоить, поэтому иду прямо по телам, но никто не вскрикивает, не просыпается. Все в пьяном угаре. Как только я дохожу до двери в детскую оттуда выходит мать. Когда-то она была очень красивая, такой я её и запомнила. В гроб специально не смотрела, боялась запомнить её мертвой.

Она стоит на пути и не пускает к сёстре.

— Бросила её, вот и вали туда же откуда приехала, — мама злобно шипит на меня и толкает в грудь.

Мне хочется плакать. не понимаю за что она так со мной, я ведь всегда за сестрой смотрела. Вот сейчас первый раз уехала. Мамин облик тает, а вместо него появляется пропитое лицо отца, он хватает меня за руку, я отталкиваю и ору:

— Мама, мама! Не уходи пожалуйста.

— Успокойтесь, девушка.

Вскакиваю и резко сажусь на диванчике, передо мной стоит мужчина. В тусклом свете различаю спецформу охранника.

— Билет предъявите, пожалуйста.

— Какой ещё билет? — не понимаю я и сонно моргаю.

— На автовокзале можно ночевать только, если у вас есть билет. Предъявите.

— У меня нет билета, я час назад приехала из… Усть-Ишима, деревня такая. Жду когда автобусы ходить начнут, — хлопаю спросонья глазами.

— Девушка, зачем вы врёте. Вы же вторую ночь здесь ночуете. Идите уже домой.

Спорить с ним бесполезно. Я давно поняла, что людям чаще всего плевать на других. Хватаю рюкзак и иду к выходу. Часы над выходом показывают второй час ночи.

Что делать? Куда идти?

Стою перед автовокзалом. Несколько минут ковыряю носком кроссовка асфальт. Внезапно вспоминаю про номер на листке.

Как там его зовут?

Вроде Костя.

Ещё час гуляю в окрестностях, не решаясь позвонить. Он показался хорошим и очень приятным. Мне приходилось общаться с разными парнями, которые были и грубее, и наглее.

Обдумываю, что делать дальше. Наверно, правильнее было бы позвонить утром, но ждать шесть часов смерти подобно. Одежда ещё влажная, а на улице ветер прохладный.

Всё-таки решаюсь позвонить, с третьей попытки набираю Костин номер. Разбитый экран сенсорного телефона плохо реагирует на прикосновения, но другого у меня нет. Приходиться довольствоваться тем, что есть. Снова тыкаю в экран. Гудки.

— Алло, — раздаётся сонный мужской голос.

— Костя?

— Да.

— Извини, что разбудила, думала, что ты таксуешь.

— Это кто?

— Аня.

В трубке тишина. Смотрю на экран — тёмный.

"Зашибись ещё и выключился".

Остаётся только одно — ждать утра, а я штаны так и не переодела. Раньше можно было к платформам подойти напрямую, теперь же всё огородили. Сажусь на ступеньку, на прорезиненную часть, чтобы не отморозить пятую точку об мраморную лестницу. Нахохливаюсь, как птица на ветке и пытаюсь хоть немного подремать.

Мозг отключается, а через несколько минут вновь выныривает из лап дремоты. Пять минут пялюсь на асфальт перед собой и опять забвение на пару минут. Не знаю сколько проходит времени, когда слышу сверху знакомый баритон:

— Ты что тут всю ночь просидела?

Поднимаю глаза — это Костя. Сонный, взлохмаченный, в свободной футболке, но я ему сейчас рада, будто знаю его сто лет.

— Ага.

— Ну ты и балда. Сказала бы сразу, что негде ночевать. Что ж я не понял бы?

— Не хотела обузой быть.

— А сейчас, значит, передумала? — он опять улыбается.

"Красивая у него улыбка," — отмечаю я.

— Ладно, пошли в машину. Возьму над тобой шефство, а то ты от гордости с бомжами ночевать начнёшь.

Я поднимаюсь со ступеней и следую за ним. На спор нет сил. Мысли лениво ворочаются в голове. Всё, что я сейчас хочу, это растянуться в тёплой постели.

В машине мы едем молча, он не пытается завести разговор, с ним спокойно и уютно. Мой взгляд замирает на его руках: сильные, с выступающими венками, с длинными пальцами, аккуратными ногтями. Выглядят так надёжно… Интересно, каково — это почувствовать их прикосновение. Я отворачиваюсь к окну, смущаясь собственных мыслей. Это просто от недосыпа, решаю я.

Через пятнадцать минут подъезжаем к новостройке. Поднимаемся на восьмой этаж, он открывает дверь. Я нерешительно переминаюсь.

— Ты чего растерялась?

Качаю головой и делаю шаг в квартиру. Большой коридор встречает голубым рассеянным светом ночника, на полу — белая глянцевая плитка. Костя заходит следом и закрывает дверь.

В отражении зеркала, которое висит на стене, я вижу нас. Рядом с Костей в свои двадцать лет я выгляжу как школьница и едва достаю ему до плеча. Он смуглый, с красивым загаром. Я же рыжеволосая и бледная, напоминаю себе мухомор. Платье в мелкий горошек висит на мне, как на вешалке, совершенно потеряв вид.

Он даже в обычной футболке выглядит как модель. Между нами просто пропасть.

— Сначала в душ или поешь? — спрашивает меня Костя.

— В душ.

— Полотенце есть?

Я отрицательно мотаю головой.

— Сейчас.

Он идёт вперёд по коридору и растворяется в темноте комнаты. Через несколько минут появляется с нежно-розовым махровым полотенцем.

— Топай в душ, а я пока тебе бутеры сделаю.

— Да не надо. Я не голодная, — пытаюсь протестовать, но мой желудок так не считает и издаёт громкое урчание.

Костя, пытаясь сдержаться, прыскает смехом в кулак. Глядя на него, я тоже начинаю улыбаться.

— Давай в душ бегом.

Ванная находится по левую сторону коридора и поражает меня своими размерами. Я привыкла к маленьким ванными в хрущёвках, где стоя в центре, можно дотянуться до ванны, раковины и унитаза одновременно. Здесь же могла бы поместиться обычная хрущёвская кухня вместе с ванной. Над ванной угловая полка с кучей пузырьков. Я нюхаю все и выбираю шампунь с запахом дорогих духов, он запомнился мне когда давали пахнущую полоску в торговом центре. Стоя под горячими струями воды, понимаю, как я устала — ноет каждая мышца.

Когда захожу в кухню, замотанная в огромное полотенце, вижу Костю. Он погружен в телефон, что-то внимательно читает. На столе йогурт и тарелка с бутерами.

Костя отрывается от телефона и, увидев меня, замирает. Его взгляд бессовестно скользит по моему телу сверху вниз и снова вверх, задерживается на груди. Сейчас она обтянута полотенцем, в отличие от бесформенного платья, в котором совсем терялась. Я понимаю, что это неприлично с его стороны, вот так разглядывать незнакомую девушку, но ловлю себя на мысли, что мне нравится этот взгляд.

Словно очнувшись от сна, он вскакивает со стула.

— У тебя и сменной одежды нет?

И, не дождавшись ответа, снова исчезает в глубине комнаты, тут же возвращается с футболкой в руках.

— Держи. Не переживай, новая.

Я осторожно беру одежду, наши пальцы соприкасаются на секунду, но мне достаточно этого, чтобы почувствовать гладкую кожу и тепло, и будто слабый разряд тока от соприкосновения. Я вскидываю голову, смотрю ему в глаза. Неужели он тоже это почувствовал. Может, мне мерещится, но я слышу сдержанный вдох.

Белая футболка доходит мне почти до колен. Задерживаюсь перед зеркалом в коридоре. Длинные волосы, моя гордость, подвиваются на кончиках, щёки порозовели, сейчас я себе даже нравлюсь. Теперь и в кухню не стыдно идти, мне очень хочется вновь поймать на себе взгляд Кости. А когда захожу в кухню, зелёные глаза всё так же с интересом наблюдают за мной.

— Тебе какой чай? Зелёный или чёрный? Есть ещё фруктовый, — спрашивает он, пока шарит в полках гарнитура.

— А есть с бергамотом?

Я усаживаюсь на мягкое сидение, в самый угол диванчика. И, не дожидаясь чая, начинаю жевать бутер с колбасой.

— С бергамотом нет.

— Тогда без разницы.

Костя наливает кипяток и ставит огромную кружку передо мной. С другой такой же усаживается напротив меня.

— Ну, рассказывай.

— О чём?

— О себе. Откуда ты? Зачем приехала?

— А тебе это зачем? — спрашиваю я и откусываю большой кусок.

— Должен же я знать, с кем мне предстоит жить.

— В смысле? С тобой жить?

— У тебя есть другие варианты?

Отрицательно качаю головой.

— Но ты же говорил, что можешь помочь найти квартиру.

— Могу, но это может занять время.

— И… сколько я тогда заплатить тебе за то, что буду жить с тобой? — напрягаюсь. Мне кажется, есть что-то аморальное в том, чтобы жить с парнем в одной квартире. Кто знает, что он попросит взамен.

— Не переживай, договоримся, — делает глоток. — Так ты расскажешь немного о себе? И может, о планах на будущее.

— Я приехала из Тары. Хочу поступить, а для начала устроиться на работу. Этого достаточно?

— Конечно, хотелось бы поподробнее, но для первого дня знакомства хватит.

Электронные часы на плите показывают четыре. Под пристальным взглядом Кости я перестаю жевать. Он сидит, облокотившись на стол, руками обхватывает кружку с двух сторон, словно замёрзли.

В кухне повисает тишина, воздух густеет, и тяжело дышать. Мы, как зачарованные смотрим друг другу в глаза. Никто не хочет отводить взгляд первым.

— Ты красивая, — неожиданно заявляет Костя. Мои щёки тут же вспыхивают от смущения.

Я не избалована комплиментами, чаще приходится слышать, что рыжие бесстыжие или огонь в постели, но чтобы просто кто-то сказал “красивая”, даже не припомню такого.

Опускаю глаза, чтобы не смотреть на него. Допиваю чай молча. Он тоже почему-то молчит.

— Сегодня поспи в гостиной, а завтра я освобожу комнату. Хорошо? — наконец нарушает тишину Костя.

Мне ничего другого не остаётся, как согласиться. Я киваю.

Он включает свет в гостиной, и моему взору открывается огромная комната с панорамными окнами в две стены. В ней столько света и воздуха, что я от удивления замираю. Такую красоту я видела разве что в фильмах. Минимум мебели: кожаный диван молочного цвета располагается в середине комнаты, стеклянный журнальный столик, белые шкафы открытого типа вдоль стен.

Костя выносит из комнаты постельное и передаёт мне.

— Сама постелишь?

— Да, конечно.

После того как всё постелено, я ложусь на огромный диван и не могу уснуть. Мне казалось, я так хочу спать, что усну сразу, как только коснусь головой подушки, но яркие впечатления всё ещё бурлят внутри, сердце бешено колотится и никак не хочет успокаиваться. А закрыв глаза, вижу перед собой Костю и его зелёные глаза. Он наклоняется ко мне и целует. Вот бы продолжение во сне приснилось.

Но вместо этого слышу женский голос из спальни.

— Ты уже девушек на улице подбираешь? Я тебя уже не устраиваю?

На следующее утро, когда просыпаюсь, не сразу понимаю, где нахожусь. Бирюзовая подушка, в которую я уткнулась носом, пахнет еле уловимым ароматом роз. Переворачиваюсь на спину и упираюсь взглядом в белый потолок с витиеватой огромной люстрой.

Меня же вчера Костя приютил, — вспоминаю я.

Потягиваюсь. Гладкая простыня так приятно скользит по обнажённой коже. Боже, какой кайф.

Когда на протяжении многих лет просыпаешься в комнате с потрескавшимся потолком и старыми обоями, сегодняшнее пробуждение кажется сказкой про попаданку, которыми я зачитывалась в подростковом возрасте. Да и сейчас, бывало, любила почитать, если попадалась действительно интересная история.

А может, я и правда попала в другой мир. Мир богатых и деловых людей. Здесь даже запахи совсем другие. Утончённые, дорогие.

Откидываю одеяло и спускаю ноги с дивана. А передо мной через панорамное окно во всю стену открывается шикарный вид на реку и другой берег города, где все дома выглядят, как игрушечные. Даже видно чёртово колесо в парке. Сейчас Омск не выглядит угрюмым стариком, — он словно помолодел и улыбнулся, выглянувшим из-за облаков солнцем.

Мне кажется, я бы так стояла и стояла, наблюдая за людьми, которые мелкими букашками снуют туда-сюда.

— О, проснулась, спящая красавица, — слышу женский голос позади себя. Резко поворачиваюсь. На меня смотрит ухоженная темноволосая девушка, старше меня.

— Здравствуйте, — бормочу растерянно.

Пытаюсь проявить вежливость, хотя она выглядит не очень дружелюбной. Это, наверно, девушка Кости, и её недовольство понятно. Я бы тоже была раздражённой, если бы мой парень сорвался среди ночи за какой-то девчонкой.

— Я не знаю, что он там тебе наговорил, но слушай меня сюда, — шипит, словно змея. — Костя — мой, и даже не пытайся к нему в кровать забраться. Поняла? Так что вещи собирай свои и вали отсюда. А я скажу ему, что ты решила уйти. Иначе я тебе такую жизнь устрою, мало не покажется.

Смотрю на девушку, слышу шум воды из ванной. Значит, пока Костя в ванной, решила разделаться с конкуренткой. Хотя какая я ей конкурентка?

— Ну чего встала? Вещи свои забирай и вали.

Приседает и поднимает мой рюкзак с пола, швыряет мне его в руки.

— Ты что, глухая?

— Нет. Не глухая.

— Тогда топай отсюда, — указывает мне рукой в сторону коридора.

Первый порыв, сорваться с места и сбежать, но тут же останавливаю себя. Подбородок упрямо стремится выше.

Я столько хамства уже видела по отношению к себе. И если раньше сразу реветь начинала от несправедливости, со временем у меня выработался защитный рефлекс — я просто делала всё поперёк.

— Меня привёл сюда Костя, он меня и будет из квартиры выставлять.

Незнакомка с бешеной злобой в глазах бросается на меня. Я даже отреагировать не успеваю, как её рука хватает меня за волосы.

— Я сказала, пошла вон, — шепчет она и тащит меня к выходу.

Мне бы извернуться и врезать ей по ноге, но кожа на голове так больно, что мне кажется, если я отпущу её руку, то она снимает мне скальпель вручную.

— Что за бабы пошли наглые. Вылезла из какой-то помойки, и всё туда же. Будто кроме Беса, мужиков не осталось.

— Отпусти! — рычу я.

Когда она останавливается перед входной дверью, я бью её по колену ногой.

— Ты что, совсем сдурела? — уже не сдерживаясь, орёт она. — Ты мне ногу сломала! Аа, моя нога.

Она падает на пол, обнимает больное колено. Я в ужасе смотрю на истеричку и ужасную актрису. Ни слезинки у неё, а рыдания зато слышны, похоже, не только в квартире.

Из ванной на шум выходит Костя. Придерживает белое полотенце на узких бёдрах.

— Карина? Что случилось?

— Где ты взял эту ненормальную? Она напала на меня.

Костя поднимает удивлённый взгляд на меня, а я и ответить ничего не могу, от шока. Нет. Мне много людей мразей попадалось, но эта Карина в своей подлости перещеголяла всех.

— Аня, что случилось? — спрашивает Костя.

— Я же тебе уже ответила, что случилось, — перебивает его Карина. — Она меня ударила. Пнула по колену. У меня даже что-то щёлкнуло. Она мне ногу сломала.

Снова начинает причитать Карина, поглаживая больное колено.

— Я не хотела так сильно, — наконец, отвечаю я.

Костя приседает перед ней на колено.

— Ну-ка, дай посмотрю.

— Не надо! Вызови скорую, — воет Карина.

— Карина, прекрати истерику. Не думаю, что Аня могла ударить тебя с такой силой, чтобы сломать ногу. Дай посмотрю.

Карина убирает руки от колена. Невооружённым взглядом видно, что с коленом всё нормально. Нет ни припухлостей, ни покраснения.

— Можешь встать? — Костя протягивает ей руку, но она снова начинает хныкать.

— НЕ могу. Я боюсь на ногу вставать.

— Карин, не прикидывайся. Нормально у тебя всё с коленом, — говорю я, пытаясь перекрыть Каринины стенания.

— Тебе-то откуда знать? Ты маньячка, — огрызается Карина и всё так же продолжает сидеть на полу. Косте приходится поднять её на руки и нести до дивана.

Обидно до глубины души, что таких ещё и на руках носят. Она же всю сцену специально разыграла, чтобы меня обвинить во всём. Теперь неизвестно, что про меня Костя подумает.

— Кость, извини. Я не специально. Она меня за волосы схватила больно, хотела выставить…

— Нет, ты только посмотри тварь какая! Я ей чай предложила, по-доброму отнеслась. А она меня покалечила ещё и врёт нагло.

Поднимаю совершенно ошарашенный взгляд на Костю. Тот смотрит на меня. Я лишь качаю головой.

— Костя, это неправда, — шепчу я, но меня неслышно из-за воплей Карины. — Я бы никогда так не поступила.

— Карина, заткнись уже, — не выдерживает Костя и прикрикивает на свою подругу. — Сейчас скорую вызову, если тебе так больно.

После резких слов Кости Карина, наконец, затихает.

— И что ты ей даже ничего не скажешь? — спрашивает она Костю и бросает на меня взгляд, полный ненависти.

— Нет, Карин. Я ведь не дебил, каким ты меня хочешь выставить. Собирайся.

— Костя, но…

— Никаких “но”. Не знаю, с чего ты решила, что можешь здесь командовать. Я тебе сразу говорил, что никаких серьёзных отношений. Ты согласилась. Какие претензии?

— У меня нет претензий.

— Такси я вызвал, — холодно бросает Костя и уходит в комнату, придерживая полотенце, которое так и норовит сползти.

— Сволочь! — цедит Карина сквозь зубы. — А ты не радуйся. С тобой будет то же самое. Трахнет пару раз и бросит.

Мне даже жалко становится её. Зато Костя открылся с другой стороны. Оказывается, за красивой улыбкой и сексуальным телом скрывается жёсткий характер. Не каждый может выставить девушку из квартиры, пусть даже она была на одну ночь, вот так решительно и грубо.

Через десять минут Карина безмолвно исчезает за входной дверью. И квартире становится очень тихо. Из спальни выходит Костя в джинсовых шортах и с обнажённым торсом. Его, видимо, совершенно не смущает ни произошедшая ситуация, ни собственная нагота.

— Надеюсь, она тебя не сильно испугала?

— Ну как сказать. Я в лёгком шоке.

— Да, не обращай внимания. Всё равно ты больше её не увидишь. Идём лучше завтракать.

— Вы расстались? — удивлённо спрашиваю его и иду на кухню. Кружечка кофе сейчас бы не помешала.

— Мы и не были вместе. Так, просто пару разу встречались. Надеюсь, ты не против моих отношений с другими?

От его вопроса я совсем теряюсь. К чему он это спросил?

— Я же не твоя девушка, чтобы быть против. Да и я здесь ненадолго. Как только найду квартиру, съеду сразу, чтобы не мешать твоей личной жизни.

— Вот, сразу видно — умная девушка. Не навязываешься, уважаешь чужую личную жизнь. Ты мне нравишься. Тебе какой кофе с молоком или без?

То утро, да и вообще нашу встречу, я буду вспоминать каждый день на протяжении пяти последующих лет. Костя стал моим благодетелем. Нет, мы не спали. После того случая я осаждала любые его подкаты. Постепенно наши отношения стали дружескими, без каких-либо намёков на заигрывания.

Съехать с его квартиры у меня так и не получилось. После нескольких недель поисков квартиры, Костя предложил продолжить жить и дальше вместе. Его устраивало, что я поддерживала чистоту в квартире, а он забивал продуктами холодильник. Я закрывала глаза на его любовные похождения, а он устроил меня на работу кассиром в свою автомойку. Он с друзьями держал сеть автомоек по всему городу. Костя стал для меня ангелом-хранителем, который с лёгкостью решал любые вопросы и проблемы. Стоило только мне заикнуться, что кто-то меня обидел, на следующий день этот человек шёл ко мне с извинениями. Нет, я не зазналась. Просто старалась как можно реже жаловаться, чтобы сохранить нормальные отношения с коллективом. Мы стали лучшими друзьями, которые и в горе и в радости были вместе. Справляли праздники, поздравляли с днём рождения. Я могла простить ему любое чудачество, даже торт с утра в лицо. А он относился ко мне как к младшей сестре. Всегда интересовался как у меня дела как учёба.

Да-да. Я ведь даже поступила в ОмГТУ на менеджмент по совету Кости. Он как-то намекнул, что ему требуется управленец, и неплохо было бы, чтобы я получила образование. Вот так я получила это место, как только поступила.

И всё было отлично, вот только ночами, когда из соседней комнаты в очередной раз доносились стоны новой подружки, я прятала голову под подушку, чтобы не слышать и не завидовать той самой, которую Костя любил. На одну ночь, но любил. Каждую ночь я мечтала о нем и жутко этого стеснялась. Скрывала свои чувства, ведь он привык думать обо мне как о человеке без пола. Иногда Костя даже забывал, что я не мужчина, и мог начать рассказывать такие подробности своей сексуальной жизни, что у меня волосы вставали дыбом. Но я слушала с каменным лицом, не выдавая своих чувств. Скажи мне кто-нибудь раньше, что я как мазохистка буду так любить и мучиться, ни за что бы не поверила. Но я действительно любила. И никакие вразумительные диалоги с самой собой, ни доводы не помогали избавиться от этого чувства.

Спустя четыре года Костя уехал в Москву, оставив квартиру на меня. Я стала жить одна, тоскливо вспоминая, как было здорово с ним. Он иногда заезжал, когда был в Омске, но со временем всё реже и реже.

Когда он уезжал, чувства переходили в режим ожидания до следующей встречи. Мы созванивались с ним. Под видом доклада о том, что происходит на работе, я звонила ему каждый день. Но это была лишь причина для звонка, чтобы услышать его, а если повезёт, снова увидеть.

Мой ангел и бес в одном лице. Меня тянуло к нему со страшной силой, но я специально не ехала, чтобы у меня был хоть какой-то шанс начать жить нормальной жизнью с нормальными отношениями.

Однажды, гуляя с подругами в кафе, мы познакомились с компанией мужчин, среди которых был Ваня. Он понравился мне сразу тем, что был похож на Костю.

Когда Ваня появился у подъезда с цветами, мне показалось, что теперь и у меня появился шанс построить нормальные отношения. Пока среди ночи не раздался звонок Кости.

— Анюта, привет! Я завтра приеду. Хочу остановиться на пару дней у тебя. Против не будешь?

— Конечно, нет. Приезжай, это же твоя квартира.

— Ну тогда жди. Надеюсь, ты там всех своих мужиков разгонишь к моему приезду, — шутит Костя, я также серьёзно поддерживаю его шутку.

— Конечно, разгоню. Правда, парочку, особо любимых в шкаф спрячу. Можно?

— Без проблем. Главное, чтобы они меня с тобой не перепутали.

— Не переживай, не перепутают, — фыркаю я.

— Отлично. Тогда увидимся завтра.

СКидываю звонок и до утра не могу уснуть. Появление Кости всегда вызывало во мне нетерпение праздника, как в детстве. Когда ждала Новый год и мечтала, что должно произойти что-то хорошее.

Вот только я и предположить не могла, что произойдёт дальше.

(Спустя 5 лет после первой встречи)

Смотрю на часы. Время близится к шести. Костя должен прилететь в семь, плюс, пока доберётся на такси. Где-то к восьми, думаю, приедет.

— Анна Андреевна, там инкассация приехала, — зовёт Тома кассир.

Так, сейчас закончу с инкассаторами, и можно будет ехать домой. Вообще, сегодня в пять уйти хотела, чтобы хоть немного к приезду Кости подготовиться. Не виделись с ним вживую уже полгода. Всё дела, дела. Занятой стал. Ну это даже лучше, может, повзрослел, наконец. В этом году ему тридцать два исполнилось, а он не меняется. Ни девушки, ни семьи, хотя многие уже в его возрасте семьями обзаводятся и детей рожают. Вот его брат Рамиль женился в марте. Я, правда, незнакома с избранницей Рамиля, но Костя довольно тепло о ней отзывался. Насколько поняла эта девушка, их общая, давняя знакомая, и Рамиль давно уже знал её. Может, и Костя, глядя на брата, за ум возьмётся.

Но когда представляю его в роли мужа с ребёнком на руках и женой, обнимающей его со счастливой улыбкой, на душе становится неприятно.

Иду на кассу, передаю деньги, расписываюсь в документах. Ну наконец свободна.

— Всем до завтра! — прощаюсь с персоналом и выхожу из здания. Меня сразу окутывает жар улицы.

Июнь в этом году выдался на удивление знойным, словно Омск располагался не в Сибири с её континентальным климатом, а в самой Сахаре. В помещении прохлада поддерживалась благодаря кондиционерам, а вот на улице пекло было такое, что плавился асфальт. А я, как назло, забыла надеть шляпку, с моей белой кожей такое солнце просто убийственно. Я никогда не загорала, а сразу сгорала. От одной мысли о душной маршрутке тошнило. Себе на машину я ещё не накопила.

Может, такси вызвать?

— Анюта, привет! — слышу со стороны дороги мужской голос. Поворачиваюсь. Ваня стоит рядом со своей новенькой тойотой. Улыбается. Неплохой парень, симпатичный, добрый, немного скромный, но это даже к лучшему. В нём полный набор всех качеств, которые я считаю идеальным сочетанием для мужчины, с которым можно строить серьёзные отношения. Подхожу к нему.

— Привет.

— Ты сегодня раньше освободилась. А я вот к тебе приехал. Соскучился.

Обнимает меня за талию. Целует в губы.

— Может, сходим сегодня куда-нибудь? В парк или по набережной прогуляемся? А потом можно в кафе посидеть. Как ты на это смотришь?

Как смотрю? Да некогда мне, и ты мне все планы расстроил.

— Я сегодня не могу. У меня дела, — стараюсь говорить вежливо, скрывая раздражение. Не люблю, когда вот так приезжают, без предупреждения.

— Занята? — хмурится Ваня. — Жаль. Может, я могу помочь?

— Да нет. Не надо. Просто друг приезжает, давно не виделись с ним.

Чувствую, как Ваня напрягается.

— Друг? Ты мне ни про каких друзей не рассказывала.

— Может, мне надо было написать список всех, с кем общаюсь и передать тебе?

Раздражает его странное поведение. Раньше не замечала такого собственнического поведения.

— Ну не обижайся, Ань, просто мне бы хотелось познакомиться с твоим другом. Если вы дружите, может, и мы подружимся.

Мысленно вздыхаю. Иногда я понимаю Костю и то, что он не заводит серьёзных отношений. Вот как раз из-за этого: ты уже не свободен куда-то поехать и должен обо всём докладывать.

— Хорошо. Давай познакомлю.

— Куда едем?

— Ко мне.

— Он к тебе приехать должен? — у Вани даже рот приоткрывается от удивления.

Ещё один мысленный вздох.

— Ну да.

Ваня сводит брови, бросает на меня недовольный взгляд. И это он ещё не знает, что Костя ночевать тоже у меня будет.

*** ***

— Такое ощущение, что ты не друга ждёшь, а президента, — ворчит Ваня, окидывая накрытый стол.

Заготовки я ещё вчера сделала и на салаты, и на мясо замариновала. Всё, как любит Костя: запечённая говядина с пикантным соусом чимичурри, креветки-гриль с кунжутом, салаты “Цезарь” и “Татарский”, ещё закуски, нарезка. А может, и правда многовато?

— Я на всех приготовила. Он ведь не один за столом сидеть будет, — оправдываюсь я.

— А почему он к тебе приехал? Мог бы ведь в отеле остановиться, а встретиться можно было в кафе.

Покусываю нижнюю губу, обдумывая, как лучше подготовить Ваню к новости, но ничего не приходит на ум. Так и выдаю как есть. У меня всегда были проблемы с враньём, сдавала сама себя поведением. Мне всегда кажется, что все всё знают, поэтому я жутко краснею и смущаюсь. Проще правду сказать.

— Потому что эта квартира его.

— Так почему не снять другую квартиру?

— А зачем снимать другую квартиру, если эта стоит почти всегда пустая. Костя приезжает раз в полгода. Вань, что это за ревность такая, нездоровая? Или ты думаешь, если ночуем в одной квартире, то я и сплю с ним?

— Нет, но…

— Никаких “но”, — перебиваю Ваню. — С Костей мы знакомы много лет. Он единственный, кто помог мне, когда было очень плохо. Помог на работу устроиться. Я ему очень благодарна. Поэтому прекрати подозревать меня в связи с ним. Хорошо?

Ваня не успевает ответить, по квартире разносится мелодичный звон домофона, и я бросаюсь открывать дверь гостю.

Когда в квартиру входит Костя, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься в его объятия, как всегда делала. Но теперь я в отношениях, и чтобы не выслушивать очередное недовольство от Вани, приходится держать себя в руках.

Костя, как всегда, выглядит сногсшибательно. У меня даже сердце замирает от его вида, привычной усмешки, зелёных глаз, которые смотрят всегда немного нагло и с вызовом. Он стал ещё мощнее и шире в плечах, движения неспешные, немного вальяжные. Белая футболка ослепляет, а джинсы сидят так, что подчёркивают его упругие ягодицы. Сколько лет наблюдаю за ними, видела их и в трусах, и обмотанными полотенцем, и даже обнажёнными. Когда вышла не вовремя, ночью в туалет, а он новую подружку имел на диване, но всё ограничивалось только взглядом.

Эх… это всего красивое тело, — напоминаю себе и напускаю на себя пофигистический вид.

— Привет, малыш! Как дела?

Костя не обращает никакого внимания на Ваню, подходит и сгребает в объятия.

— Привет, Костя! — бормочу я, сдавленная словно тисками.

От него пахнет моими любимыми Лакост, которые я когда ему подарила на день рождения. Не думала, что он до сих пор пользуется этим парфюмом. На секунду прикрываю глаза, вбирая в себя этот аромат, смешанный с запахом самого Кости.

— Блин, Анют, я так соскучился по тебе.

Костя ещё несколько секунд обнимает меня и, к моему сожалению, выпускает. Если бы не правила поведения, я бы с удовольствием побыла в его объятиях на несколько секунд подольше. Ведь это единственное, что я могу себе позволить.

— А ты похорошела, округлилась, смотрю. Была такой худой.

Бросаю взгляд на Ваню. Тот выглядит совсем недружелюбно. Костя тоже смотрит на Ваню.

— Кость, познакомься. Это Иван Нестеров, мой парень.

(Костя)

Вроде виделись с Аней неделю назад, когда разговаривали по видеосвязи, но когда мне открывает ухоженная рыжеволосая девушка.

Я едва не столбенею.

Это моя Аня?

Та самая худющая девчонка, которая вечно носила огромные футболки и волосы собирала в шишку на макушке.

Гадкий утёнок превратился в изящного лебедя. Не думал, что люди так могут меняться за короткое время.

Рыжие ресницы сейчас аккуратно накрашены, а стрелки на глазах придают её глазам взгляд кошки. Даже прижимать её к себе намного приятнее. Кости не упираются во все части тела. Даже из рук выпускать не хочется.

Будь она такой, пока мы жили вместе, мы бы точно дружить перестали.

— Кость, познакомься. Это Иван Нестеров, мой парень, — произносит Аня своими пухлыми губами.

Машинально смотрю в сторону. Там стоит парень. С первой же секунды он мне не нравится. Светловолосый, чересчур смазливый. Очень похож на маминого сыночка. Не удивлюсь, что это так и есть. Так, значит, вот для кого вся эта красота. Моя Аня влюбилась.

Неприятное чувство ворочается внутри. Не нравится мне этот Нестеров, не вижу его даже близко с Аней. Ей другой парень нужен. Хороший, надёжный, а не этот тюфяк.

Подхожу к нему, протягиваю руку. Сжимаем руки одинаково сильно, но никто вида не подаёт. Он ниже меня, но сила есть. Чувствуется.

(Аня)

Вообще, ничего не понимаю. Смотрю на закрытую дверь, которая только что захлопнулась за Костей, несколько секунд.

— Аня, ты чего застыла?

Ваня подходит ко мне и обнимает за талию.

— Что это было вообще? Сорвался с места. Ничего не объяснил, — разворачиваюсь к Ване лицом, а тот довольно улыбается. — Может, ты мне объяснишь? Тебе со стороны виднее.

— А что тут догадываться? Приревновал он тебя ко мне.

Ваня тянется ко мне, вытягивает губы трубочкой. Терпеть не мог, когда он так делает. Быстро чмокаю его в ответ, чтобы поскорее закончить с его приставаниями.

— С чего ты взял? Какая ещё ревность? Мы друзья. И дружим уже много лет. Хотел поприставать давно бы уже так и сделал.

Иду к столу, руки Вани соскальзывают, и я чувствую облегчение. В последнее время он всё чаще и чаще пытается меня зажимать. Хотя я ему говорила, что очень серьёзно отношусь к интимной связи. Спать с кем попало я не буду, и даже с кем не попало тоже. Только когда узнаю хорошо человека.

— Ань, когда ты перестанешь избегать меня?

— Я не избегаю.

Отрываю несколько виноградинок и кладу их в рот, они сладко лопаются, обволакивая терпким вкусом язык и нёбо.

Смотрю в окно. Обожаю этот вид. Уже пять лет прошло, а мне не надоедает ни на секунду. Я готова делать что угодно, только бы избежать очередного разговора с Ваней о том, что нам как бы уже пора.

Он садится напротив меня.

— Я стараюсь быть внимательным и понимающим, но, мне кажется, ты просто не особо заинтересована в наших отношениях, поэтому и отталкиваешь.

— Вань, ну вот при чём здесь это? Я просто нервничаю, а ты начал обнимать. Поэтому такая реакция.

Протягиваю руку и касаюсь его пальцев. Он ведь на самом деле хороший парень: добрый, отзывчивый, внимательный. Сама не понимаю, что со мной. Я ведь уже для себя давно решила, что Костя не для меня, так сколько можно быть одной? Ваня именно тот мужчина, с которым можно строить отношения.

— Тогда скажи, что мне надо сделать, чтобы ты не убегала каждый раз, когда я пытаюсь поцеловать?

— Ничего.

— Или, может, я чего-то о тебе не знаю? Ты стесняешься меня или себя?

— Нет, нет и ещё раз нет. Никого я не стесняюсь. Просто хочу, чтобы наш первый раз был в более романтической обстановке.

— Ань, скажи честно, ты девственница? — спрашивает Ваня почти шёпотом, будто боится меня спугнуть.

— Нет, — вскакиваю со стула. — С чего ты взял вообще? Были… был у меня мужчина. Просто неудачно. Поэтому… да, поэтому и боюсь. А ты давишь на меня.

— Не с Костей ли был твой неудачный раз? — продолжает допрос, а меня жутко бесит его любопытство.

Ну не хочу я пока с ним спать. Как будто люди без секса и дня провести не могут.

— Ну вот, теперь Костя у тебя будет виновен во всех проблемах и бедах?

— Всё. Я понял. Твой друг Костя неприкасаемый.

Ваня встаёт со стула, поправляет ремень на джинсах. Бросает взгляд на стол.

— Ладно. Я поехал. Раз сегодня ты не в настроении, не буду портить тебе остаток вечера. Может, и друг твой вернётся.

— Вань, ты что, обиделся?

— Да я вроде не девочка, чтобы обижаться.

Он подходит ко мне, целует в щеку. А мне становится стыдно. Ну, что я правда за человек такой.

Обхватываю его лицо и встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до его губ. Ваня наклоняется, и в этот раз у нас получается долгий поцелуй. Даже с языком, хотя я не люблю такой поцелуй, но из-за чувства вины сейчас позволяю ему вести себя по-хозяйски. Ваня входит во вкус, прикусывает губу до боли, я недовольно смотрю на него, а он как будто не замечает. Прижимает меня к себе всё крепче. Я животом чувствую твёрдый бугор. Кажется, пора завязывать, а то остановиться не сможет.

Упираюсь ладонями ему в грудь и надавливаю, чтобы остановить.

— Аня, ты издеваешься надо мной, — шепчет Ваня на ухо и прикусывает мочку уха. Мне щекотно. Я пытаюсь увернуться, втягиваю голову в плечи.

— Ну всё, Вань, всё. Хватит. Щекотно.

— Ты не представляешь, как я тебя хочу.

— Вань, — вспыхиваю я от неожиданного признания и опускаю глаза.

— Хорошо. Молчу.

Теперь, когда настроение у Вани немного поднялось, а я как сувенир за выдержку, сижу рядом с ним, позволяя обнимать себя, Ваня наливает вино.

Оно помогает мне немного расслабиться. Алкоголь вообще очень странно действует на меня. Я становлюсь очень весёлой и смелой, поэтому на каждую вечеринку у меня лимит — один бокал вина.

Вечер проходит на удивление хорошо. Я даже на полчаса забываю про Костю.

В девять часов Ваня начинает собираться домой.

— А как ты поедешь? Ты же выпил, — говорю Ване, собирая тарелки со стола.

— Переживаешь?

— Ну да. А что, не должна?

— Должна. Мне приятно. Тогда я оставлю машину у тебя на парковке. Такси вызову.

— Хорошо.

Такси приезжает быстро. Мы прощаемся. Как только за Ваней закрывается дверь, я выдыхаю.

Вообще, не понимаю, как некоторые пары везде вместе гуляют, целуются каждую минуту. Я, наверно, какая-то не такая. Я устаю от всех этих обнимашек уже через час, а к вечеру чувствую себя вымотанной.

А может, я просто одиночка? И мне не нужна никакая вторая половинка?

Сажусь на диван, задумчиво разглядывая ночной город и светящиеся огоньки, которые стройной лентой раскинулись от столба к столбу.

Ну вот, бывают же такие целые, что живут всю жизнь в одиночестве.

Мои мысли прерывает звук открывающейся двери. Поворачиваюсь и наблюдаю, как в коридор входит Костя.

— Ну что, проводила своего хомяка? — язык у него явно заплетается.

— А ты что, сдержаться даже не мог, чтобы в первый вечер не напиться?

— Не мог. А что такое?

Костя снимает белые кроссовки и нетвёрдым шагом идёт к дивану.

— Анютка, а ты правда красивой стала.

Он плюхается на диван, я встаю, чтобы освободить ему место, но он тянется ко мне и сгребает в охапку.

— Костя! — визжу я вперемежку с хохотом, потому что Костя щекочет мне рёбра. Ненавижу, когда он так делает. Пытаюсь отбиться от него, но даже от пьяного Кости увернуться довольно сложно. Он прижимает меня к себе, носом втыкается ямку между плечом и шеей.

— Как ты вкусно пахнешь! — шепчет он, а у меня миллион мурашек скачет по рукам и спине.

— Полежи со мной, — выдыхает Костя, обдавая своим дыханием. Но от него не пахнет алкоголем и совсем нет перегара. Этот запах я ни с чем не спутаю. Когда пил отец, от его пойла воняло на весь дом, особенно если пили самогон или палёную водку. От воспоминаний меня до сих мутит. Страшно вспоминать, а ещё страшнее думать, что было бы со мной, не попадись мне тогда Костя. Он вытащил меня из такой грязи, о которой я ему и не рассказывала. Я Алинку вслед за собой вытащила. Она сейчас в колледже учится, в школе до девятого класса отучилась, жила у папиного брата. Пока отец бухал по чёрному и спивался дальше, я работала и содержала себя и Алинку. Высылала ей деньги каждый месяц, одежду покупала, раз в месяц, иногда два навещала её. Но забрать бы мне её никто не дал, я пробовала опекунство оформить, ни в какую не согласились. Приходилось мириться с тем, как есть. И то хорошо. Я была рада и этому. А ведь могли неизвестно кем вырасти. Сколько таких я повидала девчонок. Ни к чему не стремящихся. Они остаются в деревне, устраиваются в колхоз, спиваются. У каждой уже как минимум по три ребёнка в моём возрасте.

Глубоко вдыхаю, возвращаюсь мыслями в реальность. Костя уже спит, всё так же обнимает меня за талию, а его дыхание проходится теплом по ключице. Не хочется никуда уходить, но приходится каждый раз напоминать себе, что мы друзья, и я не хочу терять эту связь. Наверно, поэтому я до сих пор не переспала с ним. Слишком хорошо знаю, как Костя без зазрения совести расстаётся с любой девушкой. ДАже неделю не выдерживал, сразу говорил до свидания. Он не умеет мириться с чужими привычками. Его бесит буквально всё. Исключений пока не было. Наверно, только я, но мы были друзьями, а если, не дай бог что-то позволить… я, скорее всего, пойду вслед за остальными. А я пока не готова с ним расстаться навсегда. Мне просто хорошо, когда он рядом. Хорошо, когда звонит и рассказывает что-нибудь из своей жизни. Я будто прикасаюсь слегка к ней. Соприкасаюсь с его миром, куда он никого не допускает.

Я давно заметила, что, несмотря на свою видимую открытость и улыбчивость, Костя очень замкнутый. И мне так хочется иногда залезть в его мысли и узнать о чём, он думает, почему такой. Не верю я, что он не умеет любить. Не хочется верить. Что-то есть в его прошлом, что сделало его таким. Но что?

Рука Кости опасно поднимается к моей груди. Пора выбираться из его объятий. Сталкиваю его руку с себя. Аккуратно, боком пытаюсь выползти из-под него.

Тяжёлый, зараза.

Не успеваю отодвинуться, он кладёт на меня ногу. Ещё и прижимает к себе. А следом опять и рука подбирается, ложится ко мне на живот, ещё и под блузку забраться пытается.

Пытаюсь не паниковать, а в голове я уже ношусь по кругу с диким воплем: “Вот же блин!”

Держу его руку, прижимаю к себе. Может, успокоится. Костя замирает на несколько секунд и опять продолжает.

— Костя, прекрати! — пыхчу, удерживая его руку.

— Нет. Хочу тебя, — шепчет он в ответ и окончательно забирается рукой под блузку. Накрывает мою грудь, сжимает почти до боли.

— Ты что-то перепутал. Перестань…

А в следующую секунду он уже целует меня в губы. Я теряюсь, даже забываю, что надо сопротивляться. Его губы солёные, с цитрусовым привкусом алкоголя. Я мечтала об этом поцелуе все пять лет и никак не ожидала, что он произойдёт сегодня… я даже мыслить не могу. Его язык сплетается с моим. И я начинаю отвечать ему на поцелуй. И его невозможно сравнить ни с одним Ваниным поцелуем. У Кости губы твёрдые, он делает что хочет, прикусывает, посасывает нижнюю губу. У меня ощущение, что он не целует меня, а занимается сексом уже с моим ртом. Неудивительно, что все девушки, с кем он провёл ночь, хотят ещё. В его руках я чувствую себя податливой куклой, с которой, что он хочет, то и делает. Я даже не замечаю, когда он оказывается на мне, придавливает собой, и мне теперь точно не сбежать. А уже и не хочется. И все причины, которые я так долго выстраивала вокруг себя стеной, чтобы отгородиться от Кости, рушатся со стремительной скоростью.

Я словно в агонии, губы уже болят и припухли от его грубых поцелуев, низ живота тянет. Костя спускается к шее, прикусывает её до боли, я вскрикиваю. И он тут же проводит языком по больному месту, заглушая боль. Спускается ниже, одним рывком дёргает края блузки, кнопки, не выдержав напора, расстёгиваются. И это приводит меня в чувство, смотрю на него, но в сумерках почти не видно лица.

— Костя, хватит. Я не хочу, — хнычу, потому что очень хочу, но нельзя. А он никак не реагирует на мои слова. Как танк продолжает ласкать меня, пальцами прикасается к соскам, к самым кончикам, я закусываю губу, чтобы не застонать. ДАже сквозь ткань они чувствительны. Костя наклоняется к моей груди и прикусывает зубами кожу на груди, тут же перемещается к соску, прикасается кончиком языка к самой вершинке, и меня током прошибает. Контроль отключается. Свой стон слышу как будто со стороны.

— Охуеть, какая ты, — шепчет Костя вслед за моим стоном. — Как же я хочу тебя трахнуть, Лика.

Не моё имя встряхивает ещё круче, чем ласки груди.

— Я не Лика, — громко отвечаю Косте. Но он вообще не слышит меня, продолжает целовать грудь.

— Я не Лика, — ещё громче говорю, а в дополнение к словам хватаю его за волосы и тяну вверх голову. — Я Аня. Слышишь?

— Да мне похуй, кто ты.

Всё ясно. Он настолько пьян, что даже не понимает, с кем сейчас. От этой мысли становится так больно.

— Отпусти меня.

— С чего это?

— Потому что, если не отпустишь, я заявлю на тебя в полицию. Понял?

— Какого хрена ко мне в постель тогда забралась?

— Меньше пить надо, и будешь помнить. Отпусти сейчас же.

— Ну и иди.

Он поворачивается набок, выпуская меня. Что-то бурчит и отворачивается.

А я встаю с дивана, запахиваю края блузки, сбегаю в свою комнату.

Долго плачу от обиды в свою подушку.

Всё-таки Костя такая сволочь.

Всю ночь плачу в подушку. Пытаюсь убедить себя, что всё правильно. Так и надо. Хорошо, что всё обошлось, а грудь всё равно рыдания раздирают. Больно так, что скулю в подушку. Забываюсь сном уже под утро, когда светлеет небо. А утром просыпаюсь от шума на кухне. Кто-то гремит посудой.

Приоткрываю неохотно глаза и тут же закрываю. Воспоминания наваливаются тяжёлым облаком. Не хочу ничего помнить, но мозг не отключить. Я опять начинаю прокручивать вчерашний вечер.

— Ань, завтракать будешь? — раздаётся бодрый голос Кости почти рядом, в комнату вошёл.

— Нет.

Поворачиваюсь спиной к двери. Видеть его сейчас вообще не хочу. И почему я сейчас себя чувствую так, будто пила я, а не он. Зато Костя, как всегда, в отличном расположении духа. Наверно, теперь даже и не вспомнит, что вчера было между нами.

— А что случилось с моей Анютой? Заболела?

Слышу его шаги, не дай бог, сейчас подойдёт ещё. Прогнувшийся матрас подтверждает мои опасения.

— Дай лоб потрогаю.

Прохладная ладонь ложится на моё лицо. Я тут же резко отдёргиваю голову.

— Не болею я. Просто отстань. Не хочу, я есть.

— Обиделась?

Я молчу. Пусть сам вспоминает. Даже рассказывать не буду.

— Ну Ань. Не обижайся. Что я такого сделать мог, что ты так обиделась?

Молчу. Хотя из меня так и рвётся высказать ему всё.

— Обзывал тебя? Да нет. Не мог. Ты ж моя Анюта, я бы точно не стал тебя обзывать. Может, приставал? А?

Его руки хватают меня за плечи и пытаются развернуть.

— Отстань, — брыкаюсь я.

А он держит крепко, не давая опять развернуться к стене.

— Ань, приставал, да?

Взгляд обеспокоенный, даже слегка растерянный.

— Если так, то извини. Я правда не помню. Давно не пил, и вчера с трёх шотов текилы унесло.

— Кто такая Лика? — только через секунду понимаю, что спросила совсем не то, что хотела.

— Лика? А зачем тебе?

— Ты меня её именем называл и целоваться лез. Сказал, что очень хочешь трахнуть её.

Растерянность на лице Кости становится почти осязаемой. Видно, что он сам в шоке от себя.

— Твоя бывшая? — продолжаю допрос.

— Нет.

Отводит глаза.

— Знакомая.

— Судя по тому, что ты вчера делал, не просто знакомая.

— А что я делал? До секса же не дошло… надеюсь.

Как-то странно смотрит, взгляд спускается на мою грудь, которая прикрыта сейчас одеялом.

— Слава богу, нет. Пришлось полицией тебе пригрозить. А ты меня на хуй послал.

— Серьёзно? Не помню, — улыбается своей обворожительной улыбкой, и, хоть я очень злая на него, едва сдерживаю губы, чтобы тоже не растянулись в улыбке.

— Бессовестный. Мы же друзья. А ты…

— Ну я уже не урод какой-то. Можно иногда и друзей поцеловать. Тем более, когда не виделись.

— Костя, тебе тридцать два, — подтягиваюсь на руках и сажусь прямо, скрещивая руки на груди. — Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя как подросток, у которого дымится в штанах. Ты хоть сдерживай себя, а если не можешь сдерживаться, когда выпьешь, значит, не пей.

— Опять свою бабку включила. Прекращай, Ань. Меня уже не исправить.

— Потому что Лику любишь? — если уж решили поговорить откровенно, надо использовать его хорошее настроение и чувство вины до конца.

— Тьфу, Аня. Какая ещё любовь? Не надо меня романтизировать. Ты же знаешь, я ни в кого не влюбляюсь. Хочешь правду? — прищуривается лукаво, и я в очередной раз понимаю, почему его друзья прозвали Бесом.

— Хочу.

— Лика, жена моего брата Рамиля. И да, я хочу её трахнуть. Всё? Розовые единороги сдохли? — Костя встаёт с постели и направляется к двери. — Последний раз спрашиваю: завтракать будешь?

Его признание на несколько секунд поврегает меня в шок. я, наверно, никогда не привыкну ктому, что за смазливой внешностью скрывается грубый и циничный эгоист.

— Какой же ты грубый.

— Какой есть.

Выкарабкиваюсь из постели и топаю за ним.

— Что ты там приготовил?

— Яичницу-глазунью, — Костя как заправский повар держит за ручку сковороду, в другой руке лопатку.

Морщу нос, но всё равно сажусь за стол.

— Ты же знаешь, я её не очень люблю.

— Знаешь, что мне мама говорила, когда я был недоволен едой?

— Нет.

— Она говорила: Жри, чё дали. И я ел. Так что не выпендривайся. А то больше готовить не буду.

— Какая строгая мама у тебя была.

Костя шмякает мне на тарелку треугольный кусок яичницы. А там из-за зелёного лука вперемежку с расплавленным сыром и яиц не видно.

Отказываться нельзя, а то обидится.

— Кстати, что там с твоим днём рождением? — спрашивает Костя, отламывая большой кусок.

— Всё так же в тот же день, как и каждый год.

Костя протягивает руку и щёлкает мне по носу пальцем.

— Умная какая. Я имел в виду, что планируешь? Как праздновать? Снимешь ресторан? Коттедж? Позовёшь миллион друзей? Двадцать пять — это всё-таки юбилей. Надо отметить.

— Ну да. Я же дочь миллионера. Всё как всегда. Позову Наташку, Ваню, ну и если ты соблаговолишь прийти, то и тебя.

— Как скучно.

— Ну кому скучно, а мне нормально.

— Ань, ну что ты такая правильная всё время? А давай я тебе сам устрою вечеринку? И покажу, как можно отдыхать.

— Ты? Что-то мне даже страшно от такого предложения.

— Почему? — Костя сердито сдвигает брови. — Неужели ты думаешь, я тебя в стрип-клуб поведу или что-то подобное устрою?

— От тебя всё что угодно можно ждать, — хмыкаю я.

— Обещаю. Сделаю всё чинно, благородно, но весело. Идёт? — протягивает руку для закрепления договора.

Чувствую, пожалею о собственном решении, но мне так хочется почувствовать его заботу.

— Ну давай попробуем. Не дай бог, ты меня подведёшь, — жму его ладонь. А в ответ получаю довольную улыбку.

(Костя)

— Так. Цветы вот сюда, — показываю на вазу, стоящую в углу.

Оформители хорошо поработали над шатром. Да и внутренний двор выглядит шикарно, как я и хотел. Окидываю взглядом дом, двухэтажный особняк, который я снял на празднование дня рождения Ани. Сейчас гирлянды под карнизом не видно, но, когда стемнеет, будет выглядеть нарядно.

Бассейн переливается на солнце всеми оттенками голубого. Трогаю воду рукой. Приятная. Я бы хоть сейчас ополоснулся, но надо подождать. Начало в шесть, чтобы жара спала.

— На стол во сколько подавать?

Сзади появляется организатор нанятого кейтеринга.

— Мы же договорились: к шести. Не хочу, чтобы гости ждали.

— А торт?

— А торт не знаю. Ориентируйтесь часов на девять, чтобы попрохладнее стало.

— Хорошо.

Ну вроде всё готово по высшему разряду. Как я и люблю. Анютка будет в восторге.

Усмехаюсь, когда вспоминаю про свой подарок. Надеюсь, ей понравится. Главное — мужиков отвлечь, чтобы девчонки удовольствие успели получить.

Представляю Анино лицо, когда она увидит раздевающегося стриптизёра. Смех разбирает. Вот сто процентов, она на таких выступлениях никогда не была.

Зажатая такая… Вот как с такой внешностью она умудрилась остаться такой же скромной, какой я её запомнил. Думал, прикидывается, а когда неделю назад ночью зажал, оказалось, что она совсем не прикидывается овечкой. На самом деле такая. Даже целоваться не умеет. Ваня, похоже, совсем долбоёб, раз не смог научить её целоваться. Даже злость берёт, когда представляю их в постели. Ей самой не противно с таким спать? Видно же сразу, что баба. Самая настоящая баба, такому в лоб ёбни, и он маме жаловаться побежит.

Нет, не подходит он Анюте. Ей нормальный парень нужен. Но пока на примете никого нет. Уже всех друзей в мыслях перебрал, кто сейчас без девушек. Цыгана она, скорее всего, испугается. Да и он сам рыжих не любит. А Добрыня тоже блондинок любит и постарше. А Анюта — мелюзга для него, её ещё учить всему надо.

Научить же не проблема. Она ко мне тянется, вижу, как глаза горят, когда я рядом. И Ваня не нужен. А может… — проскакивает неуловимая крамольная мысль.

Нет. Нет. И ещё раз нет. Анюту трогать нельзя. Не хрен её портить. Она же потом меня возненавидит. Влюбится, бегать будет, а я ответить ей не смогу. И друга хорошего лишусь. Да и вообще. Мы же друзья. С друзьями так не поступают.

Но притвориться её парнем, так и подмывает каждый раз, когда она со своим ручным хомяком приходит в квартиру. Ладно, хоть он теперь не заходит, на пороге прощаются. Но всё равно, как же он бесит.

Интересно, что он ей подарит? Вряд ли что-то сногсшибательное. Наверно, что-то в стиле: я достану тебе звезду, а вот и она, сам смастерил.

В любом случае мой настоящий подарок ей сто процентов понравится. Она давно хотела в отпуск.

Последние два часа до торжества пролетают стремительно. Гости начинают собираться уже с полшестого, и, судя по удивлённым и восхищённым лицам, мне удалось достичь нужного эффекта. Когда к воротам подъезжает белый лимузин с именинницей, всё готово.

Гости выходят встречать Аню, от самых ворот постелена красная дорожка. Я специально хотел, чтобы Аня почувствовала себя настоящей принцессой.

А когда она выходит из лимузина, я застываю и напрочь забываю, что собирался сделать.

Этого не может быть.

Вместо моей Анюты по дорожке идёт самая настоящая модель. Дорогая, изящная, с точёными ножками. А грудь колышется при каждом шаге. Она что, бюстгальтер не надела?

Ох, бля…

Даже во рту пересохло. Хватаю бокал с шампанским с подноса у рядом проходящего официанта. Осушаю залпом. Я почему-то думал, Аня будет смущаться, краснеть, ну хотя бы нервничать. А это ледяная красотка идёт, подняв подбородок. Рыжие непослушные волосы сейчас собраны в аккуратную причёску. И тёмно-зелёное платье сидит, как вторая кожа.

Гости поздравляют именинницу, а Аня купается в поздравлениях и комплиментах.

Я ведь так и хотел. Но почему-то в груди как-то паршиво.

Да похуй. Надо сегодня оторваться по полной.

Отвожу взгляд от Ани и пробегаю взглядом по толпе, выискивая кого-нибудь из девушек, кто сегодня составит мне компанию. Тёмненькую не хочу, смеётся как лошадь, у другой девушки, мне не нравится плоский зад. Мне нравятся пышные попки, вот как у Ани… А ведь у неё тоже она была худой раньше.

Жалко рыженьких нет, только Аня. Я бы хотел попробовать, насколько они горячие в постели, как о них говорят. У меня за всё время только блондинки в основном были. Карина отбила всякую любовь к темноволосым девушкам. И рыжей ни одной не было.

— Привет, Костя! Давно не виделись, — опускаю взгляд, передо мной стоит подруга Ани, Наташа. Довольно надоедливая особа. Ещё до моего отъезда в Москву проходу мне не давала. Избегать приходилось каждый её приход в гости.

— Привет. Ещё бы столько же тебя не видел, — отвечаю грубо, но мне не хочется портить себе вечер её присутствием.

— А ты всё так же самовлюблён и красив, — язвит пампушка.

— Ну да. А ты всё такая же прилипала.

— Вот ты можешь хоть сегодня мне не грубить? А? Я же к тебе не лезу. Просто поздороваться подошла.

— Если так, то привет. Достаточно?

— Ой, Костя! Господи, это просто… просто волшебно! — словно ураган подлетает Аня.

Теперь в этой восхищённой девчонке я, наконец, узнаю мою Анюту. Вот только стоит обернуться, как взгляд падает не только на лицо, но и на пышную грудь.

От воспоминания твёрдости и вкуса её сосков, до сих пор вышибает дух. Неделю ни о чём другом думать не могу. Ведьма!

— Как тебе удалось собрать столько народу? Ещё и такой шатёр, закуски. Я в восторге, — продолжает щебетать Аня и обнимает меня за талию, прижимается щекой к груди. Ещё немного и она почувствует, как я к ней неравнодушен.

Беру её за плечи и отодвигаю от себя на безопасное расстояние.

— Всё для тебя, дорогая! Надеюсь, теперь ты не сомневаешься в моих способностях организатора?

— Да я в тебе никогда и не сомневалась. Ты лучший.

Подзываю официанта и подаю девчонкам бокалы.

— Ну, Анюта, за тебя! И за твоё здоровье и шикарную грудь, — поднимаю бокал, Аня с Наташей переглядываются. — До дна. Ну же, пейте до дна.

Аня делает глоток, но, глядя на нас, как мы осушаем бокал, продолжает тоже пить до конца.

— С днюхой, Ань! — подхватывает Наташа и лезет обниматься к Ане.

И мне её потискать хочется безумно, но нельзя.

Надо держаться от неё на расстоянии.

Музыка долбит басами, а я опрокидываю, уже не помню какой шот в себя. И снова ищу глазами Аню.

Она отрывается по полной. Танцует в толпе, извивается как змея, ещё и зелёное платье добавляет сходства. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть: и так член колом стоит весь вечер. А блондинка, которая танцует передо мной, ягодицами прижимается к паху, думает, что стоит из-за неё. Поворачивается, обвивает шею руками, что-то шепчет, но я ни хера не слышу. Показываю ей на уши. Она тянет за футболку, чтобы мы отошли от колонок.

— Комната наверху свободна, — слышу сквозь шум музыки. — Может, уединимся?

— Давай, — соглашаюсь машинально, но мне и на самом деле нужна разрядка.

Блондинка ведёт меня за руку, позволяю ей руководить.

Проходим мимо танцпола, замечаю, как Аня опять пьёт шампанское, а хомяк рядом стоит. Придурок, не знает, что ли, что ей пить много нельзя. Надо было бокал отобрать.

Это не моё дело, — успокаиваю себя. — У неё есть парень, она сама его выбрала.

— Какое шампанское вкусное. А можно ещё? — слышу Анин голос. Рефлекторно поворачиваю голову и вижу, что она берёт ещё один бокал.

Блядь.

— Сейчас подожди, — говорю блондинке и прусь к Ане. Он же завтра будет жалеть о том, что творила. А творить она умеет в таком состоянии. Я однажды был свидетелем её буйства. Караулил всю ночь, чтобы не сбежала дальше в клуб танцевать.

— Так, дорогуша, на сегодня хватит, — отбираю у неё бокал. — Иди лучше потанцуй.

— Не хочу. Это моя днюха. Хочу отрываться и веселиться.

— Так отрывайся, только пить больше не надо.

— А что случилось? — влезает Ваня.

— Да ни хуя. Ты, блядь, не видишь? Ей пить нельзя. Чё глазами хлопаешь? Следи давай за ней, твоя же девушка.

А за Аней следить ещё как надо. Она уже платье тянет наверх через голову. Оголяет аппетитные ягодицы.

Торможу секунду, ах… уеть, вот это тело. И сейчас его увидят все. Рывком подлетаю к Ане, пытаюсь натянуть платье обратно.

— Аня, ты, что совсем перепила? Ну-ка оденься, — ору на неё.

Ваня же её долбоеб стоит, совершенно опешив, хлопает глазами. Аня сопротивляется.

— Я купаться хочу. Отпусти!

Я уже жалею, что доверил её хомяку. Надо было с самого начала контролировать, сколько она выпила.

— У тебя купальника разве нет с собой?

— Я не помню, где он.

Она приседает и выскальзывает из платья. Едва успеваю её поймать.

— Стой, блядь. Футболку мою надень хотя бы.

— Давай.

Я думал, она без бюстгальтера, но она в нём, только лифчик без бретелек, кажется, ещё немного, и грудь выскочит на всеобщее обозрение. Пиздец какая тугая. Такую бы сжать и не выпускать… И мне совсем не хочется, чтобы её видели все присутствующие. Тяну с себя футболку через голову.

— Ух ты! Мне всегда нравились твои кубики, — Анин язык начинает жить своей жизнью, когда она выпьет. Вот и сейчас неожиданно слышать от неё подобное. Даже не представляю, как она будет завтра всё своему хомяку объяснять.

— Ко мне повернись, руки суй, — командую и надеваю на неё свою белую футболку. Она ей как платьишко, и, слава богу, попу скрывает.

А Аня уже через рукав бюстик свой вытащила и на скамейку бросила, в воду лезет.

Вот как уйти?

Сейчас ещё утонет. Эпичное такое будет день рождения со смертью именинницы.

— Ань, далеко не отплывай, — подхожу к краю бассейна.

Приседаю — и снова оцепенение. Никак привыкнуть не могу, как гадкий утёнок в лебедя превратился. Аня восхитительна, на русалку похожа. А моя белая футболка ни хрена, оказывается, не скрывает. Розовые соски просвечивают сквозь ткань.

Ребята, которые танцевали, следуют Аниному примеру и раздеваются тут же на краю, прыгают в воду.

Вокруг Ани уже круги нарезает один придурок упитый.

— Аня, плыви сюда, — зову её, а голос подозрительно хрипит.

Аня игнорирует, плещется.

— Аня! Иди сюда, сказать что-то хочу.

Ну ё-моё, как с ребёнком приходится говорить.

Зато Аня тут же подплывает. Опирается ладонями о край бассейна. Тянется ко мне, ещё секунда — и коснётся губами.

Я дышать перестаю.

А она хватает меня за ремень на джинсах и тянет за собой.

Что творится в голове у этой девчонки? Выныриваю под общий хохот. Аня, довольная, нарезает круги вокруг меня. А мне вот ни капельки не смешно. Прибью засранку.

Ловлю её за ногу, когда она снова проплывает мимо, тяну на себя. Она с головой погружается под воду. Выныривает уже рядом со мной. Цепляется за меня. Отплёвывается.

Как бы мне ни хотелось стянуть с неё трусики и трахнуть прям здесь, приходится держать себя в руках.

Обнимаю за талию, прижимаю к себе и тяну за собой к лестнице.

— Костя, отпусти! Я хочу купаться.

— Накупалась уже. Хватит.

— Кто ты такой, чтобы мне запрещать? — Аня пытается вырваться, ещё и кулаками машет. Едва успеваю уклониться.

— Твой друг, если ты ещё помнишь.

— Настоящие друзья не зажимают друг друга…

Выталкиваю её из бассейна, выпрыгиваю сам и, пока она пытается поймать равновесие, подхватываю её на руки. Где-то в доме должна быть одежда, хотя бы халат или полотенце.

— Отпусти меня, — Аня продолжает бить кулаком в грудь, царапает плечи.

Мне не больно, но раздражает жутко. Вода со штанов всё ещё стекает, а от её дёрганий я могу поскользнуться в любой момент. Легче идти становится уже, когда захожу в дом. Спальни со шкафами должны быть на втором этаже.

— Сегодня мой день рождения! Зачем ты мне его портишь? — возмущается Аня.

— Я не порчу, а спасаю твою репутацию.

— Я не просила.

— Зато завтра будешь сожалеть и упрекать, почему я тебя не остановил.

— Неправда.

Толкаю первую дверь, там уже занято. Девушка на парне скачет. Иду дальше, до дальней комнаты. Ногой толкаю дверь, здесь, слава богу, пусто. Опускаю Аню на кровать, она тут же подскакивает и несётся к двери.

— Аня! Да твою ж мать!

Едва успеваю перехватить её. Захлопываю дверь перед её носом.

— Пусти, — требует обиженно.

Но по мне лучше пусть поплачет, чем натворит глупостей.

— Нет. Сначала вытрись, переоденься, тогда пойдёшь. И обещай, что в бассейн больше не полезешь.

— Да, что ты мне всё портишь. Я итак всё время веду себя скромно. Дай мне оторваться и отдохнуть хоть сегодня!

— Я не запрещаю. Но, пожалуйста, делай это одетой.

— А тебе какая разница вообще? Моя жизнь, что хочу, то и делаю.

Подталкиваю её к шкафу, так и есть на полке стопка полотенец.

— Вытрись, — раскрываю его и заворачиваю Аню, чтобы скрыть эти торчащие сочные соски, а она уже прижимается ко мне.

Господи, дай мне выдержки!

Первый раз хочу поступить правильно, и это, оказывается, пиздец, как сложно.

— Ты такой заботливый, Костя. Самый лучший.

Её резкие переключения меня немного сбивают.

Она обнимает меня за талию, поднимает голову, заглядывает в глаза.

— Поцелуй меня, как тогда… ночью.

— Ань…

— Поцелуй, — не просит, требует.

От поцелуя же ничего не будет. Наклоняюсь к ней. Хотя понимаю, что не надо, но соблазн такой сильный. Едва касаюсь её губ, как она обнимает меня за шею. Тянет к себе.

Вкусная, безумно вкусная малышка. Хочется послать всё на хрен и взять её наконец-то. На всю ночь запереться здесь в комнате и трахать её, трахать. Мокрая футболка раздражает. Тяну её наверх, снимаю. И Аня снова прижимается ко мне, чувствую, как дрожит, как твёрдые, закаменевшие соски прожигают в моей груди дыры.

— Я хочу, чтобы ты был моим первым, — шепчет она, снова вгоняя меня в ступор.

— В смысле первым?

— Ты не знаешь, что значит быть у девушки первым? — смотрит на меня невинно. И я сам не могу понять, почему сейчас так туплю жёстко. Сам бы мог догадаться, что у неё никого не было по её поведению. Но не верится, что в наше время девушки ещё могут быть девственницами в двадцать пять.

И вот это меня сейчас останавливает. Была бы уже не целка, можно было поиметь, пока сама хочет. А рвать её — это ответственность. Специально никогда не встречался с целками. Смысл от неё, в глаза по вечерам друг другу смотреть? Мне нужна такая, которая уже всё знает, а не боится дотронуться до члена.

Целки должны доставаться женатикам, таким как Ваня, который и руку и сердце ей взамен на право сунуть член в неё. А мне это сроду не надо было. И как бы мне ни хотелось её разложить прям здесь, понимание, что за этим последует, останавливает меня.

— Анют, я девочек не дырявлю. Ты уж извини.

— Боишься, что не справишься? — нагло спрашивает Аня, ещё и смотрит так дерзко.

— Боюсь, ты потом от меня не отстанешь.

Понимаю, что грубовато, но как ещё оттолкнуть её.

— Ты уверен, что это я за тобой бегать буду?

Аня ведёт плечами, и полотенце соскальзывает с тонких плеч, оголяя её идеальное тело. Я и не думал, что она настолько хорошо сложена. Узкая талия, крутые бёдра и высокая грудь.

Сглатываю.

Сейчас передо мной не та стесняшка, которую я ночью зажимал, а настоящая соблазнительница. Ведёт себя очень уверенно. Прижимается ко мне, трётся, рукой уже молнию на ширинке вниз тянет.

Всё бы отдал, чтобы увидеть, как она мой член в рот берёт. Её бы ротик я девственности лишил.

— Всегда хотела увидеть, какой он у тебя, — шепчет Аня и языком с кожи каплю слизывает.

Сука, до дрожи.

— Ань… — слышу со стороны свой голос, хрипит, будто бухал много дней.

— Ммм?

Её рука уже в трусы лезет. Если я не остановлю её сейчас, мне похуй, будет целка она или нет. Выебу.

Стук в дверь приводит меня в чувство моментально. Дёргаю её руку и накидываю снова полотенце.

Вовремя. В комнату заглядывает хомяк.

— О, вы тут. А я замучился вас искать.

— Тут, тут. Забирай свою красотку. Следи, чтобы не раздевалась больше.

Подбираю с пола свою футболку и быстрым шагом вылетаю из дома. А вот и та блондиночка, которая тёрлась об меня.

— Идём.

Держу её за руку и тяну к своей машине.

— Садись.

Она послушно забирается на переднее сидение. Сам сажусь на водительское, отодвигаю кресло, откидываюсь.

— В машине трахалась? — спрашиваю у блондинки, которая с интересом за мной наблюдает.

— Ещё нет.

— Ну вот, сегодня есть возможность попробовать. Садись сверху.

— И что, даже не поцелуешь?

— Нет. Хочешь или нет?

Вместо ответа она задирает платье до талии и садится на меня. Достаю из бардачка презики. Раскатываю по стоящему члену презерватив.

От стояка уже боль в паху. Хочу просто кончить, снять это напряжение.

Когда блондинка садится на член сверху, закрываю глаза, и передо мной сразу появляется Аня.

Сука!

Теперь хер вытравишь её из мыслей.

*** ***

(Аня)

Я ещё проснуться не успеваю, а уже чувствую, как голова трещит.

Боже, почему мне так плохо? Неужели я вчера напилась?

Помню, как приехала, помню, с каким обалдевшим видом смотрел на меня Костя. Я была так счастлива увидеть в его глазах что-то похожее на восхищение, а не вечную усмешку по отношению ко мне, что несколько бокалов махнула друг за другом. Потом ещё пили и танцевали, а дальше… провал.

И чем больше я пытаюсь вспомнить, тем сильнее раскалывается голова.

— Проснулась? — гремит надо мной голос Наташки.

Открываю глаза. Присматриваюсь. Знакомая спальня. Голубые цветочки на обоях, светлый платяной шкаф, подоконник в цветах. Точно, я у Наташи дома.

— Жива? Водички хочешь?

Перед носом появляется запотевший стакан воды.

— Да… — вместо голоса скрип.

Закашливаюсь, подтягиваюсь на руках.

— На, выпей, здесь уже с таблеткой от похмелья, — Наташа плюхается на кровать, едва не придавив мои ноги.

— Спасибо…

Пью жадно, большими глотками. Никогда больше пить шампанское не буду.

— Ну что, именинница, сама всё помнишь, или рассказать, как ты вчера отпраздновала свой день рождения?

— Ужас творила?

— Да, ещё какой.

Закрываю глаза со стоном и зарываюсь в подушку. Страшно даже представить, что я могла натворить. Лишь бы не то, что у меня промелькивает в голове. Кажется, я вчера голой купалась, какие-то обрывки. И Костя голый. Что я ему вчера наговорила? Хоть бы не просила о сексе. С меня станет, я ведь вообще без тормозов, когда выпью.

Ну вот какого фига я отошла от собственных правил?

— Не знаю, как ты с Ваней мириться будешь, но ты вчера его послала.

— Ещё и Ваню послала, — хочется провалиться сквозь землю.

— И Костю замучила, он ещё до конца вечеринки за ручку с Элей сбежал.

— А его-то чем замучила?

— Не знаю. Но сбегал он очень быстро.

— Надеюсь, никто меня не снимал в таком виде? — как говорится, надежда умирает последней.

— Загляни к Пашке Селиверстову на страничку ВК, увидишь всё. Он, похоже, от тебя весь вечер не отходил, специально следил, чтобы снять, а потом шантажировать, — Наташа встаёт с кровати. — Ладно, Ань. Лежи. Я ключи тебе оставлю, а мне на работу надо.

— Подожди. Я тоже сейчас встану. Домой поеду.

Спускаю ноги, перед глазами всё плывёт. На тумбочке вибрирует мой телефон. На экране высвечивается Костино лицо.

Беру телефон, несколько секунд смотрю. Страшно брать, но всё-таки отвечаю.

— Да, Кость. Привет!

— Привет алкоголикам. Ты где? Надеюсь, не под забором проснулась.

— Иди в жопу. Мог бы не сбегать, а до дому меня довезти.

— Если бы я остался, ты бы сегодня была не очень рада проснуться со мной в одной постели, ещё и не девочкой.

— Что? — у меня будто из лёгких воздух весь выкачали.

— Что, что. Приставала ты ко мне вчера, чуть не изнасиловала, пришлось спасаться бегством.

— Ань, ты чего молчишь? — спрашивает Костя, а мне рыдать хочется от его слов и своей глупости. Ведь знала же, что он жестокий. Всегда готов чужие недостатки выпятить и посмеяться.

— Зачем ты так? — вырывается у меня с обидой.

Я всё время закрывала глаза на его шутки, делала вид, что мне тоже смешно и нисколько не задевает. Поэтому Костя до сих пор и продолжал дружить со мной. Но теперь внезапно пришло понимание, что ничего никогда не изменится. Он так и будет обижать меня, а я буду глотать обиду и улыбаться.

Не хочу.

— Ты обиделась?

— Да, Костя. Мне неприятно. Мог бы и не рассказывать, если видел, что я была неадекватная.

— Я тебе не раз говорил не пить. В чём моя вина, не понимаю? Я ушёл из комнаты, не завалил тебя и не трахнул, хотя мог. И твою тайну унесу с собой в могилу.

— Спасибо тебе огромное за столь добрый поступок. Может, мне ещё тебе в ноги с поклоном прийти?

— Можно и без поклона. Когда дома будешь? — вся игривость из его голоса исчезла.

Я тысячу раз слышала, как он отшивает своих девушек, и теперь разговаривает со мной так же.

Значит, всё? Наша дружба закончилась.

— Не знаю.

— Ну если приедешь в течение часа, значит, успеем попрощаться. Ну а если нет, то пока Ань.

— Ты уезжаешь? — не веря своим ушам, уточняю я.

— Да. Надо в Москву.

— Но ты ведь только приехал.

— Пора уезжать.

— Понятно, — единственное, что я могу выдавить из себя.

Внутри же во мне всё кричит.

“Трус! Сволочь! Как только узнал о моих чувствах, сразу сбежать решил!”

Вот как с ним общаться? Он не терпит критику, не слушает никого. Ненавижу его! Ненавижу и всё ещё люблю.

Бросаю трубку. Сползаю на пол по кровати. Обхватываю колени. Не могу больше сдерживаться. Вою. Кусаю кулак и снова вою.

— Анюта! Что случилось? — испуганно подбегает Наташа, приседает и обнимает меня за плечи. — Ну ты чего? Не надо так близко всё к сердцу принимать. Ну подумаешь, погуляла, с кем не бывает. Ты ничего такого и не делала. Костя всё время был рядом и следил.

От слов Наташи становится только хуже. Он ещё и заботился вчера обо мне. Я ведь точно знаю, что он хороший. Только вечно выставляет себя сволочью.

— Дурак! Ненавижу

— Костю?

— Да.

— Ну да. Сволочь он ещё та, удивляюсь, что ты только заметила. Удивляюсь, что ты вообще с ним столько лет дружила ещё, и издёвки его всё время терпела. Я бы уже давно ему нос бы сломала

Наташа похлопывает меня по спине, а я продолжаю рыдать, захлёбываясь слезами. Я всегда сдерживалась, не разрешала себе плакать, а сегодня будто прорвало.

— Ты не понимаешь…

— Ну как же, очень даже понимаю. Думаешь, он меня не обижал?

— Ты не понимаешь, Наташ… Я люблю его, а он…

Наташа молчит. Видимо, моё признание произвело на неё впечатление.

— Неправильная эта любовь, Ань. Нельзя собой всё время жертвовать ради таких отношений.

— Я знаю, — всхлипываю и снова заливаюсь слезами. — Я всё это знаю, но всё равно… всё равно люблю.

— Это не любовь, а зависимость. Лучше выброси его из головы. Съедь с квартиры. Ты же хорошо получаешь, сними себе другую. Ну да, будет не такая хорошая, но не развалюха же. Хочешь ко мне переезжай, у меня место есть, сама видишь. И у тебя Ваня какой хороший, намного лучше Кости.

— Так, я Ваню послала, ты же сама говорила.

— Я думаю, он понимает, что ты пьяная была. А если не понимает, то и он пусть идёт на все четыре стороны. На хрен нам такие не нужны. Верно, Ань?

— Угу-ууу, — продолжаю завывать я.

Так больно в груди. Боль всё ширится и ширится, и, кажется, сейчас разорвёт мою грудную клетку.

— Анюта, ну же перестань. Ты так плачешь, как моя мама плакала, когда папа ей изменил. Вот только они прожили в браке двадцать лет. А ты, слава богу, видишь, какой Костя уже сейчас. Тебя, можно сказать, бог отвёл от такого жизни.

— Ты думаешь… я себе этого не говорила?

— Понимаю. Но не стоит он твоих слёз. Мне тогда вообще застрелиться надо.

Вот вообще толстая и похудеть не могу. А ты посмотри на себя: красивая, стройная. Да любой будет рад быть твоим парнем.

— Ну да. Скажешь тоже. Была бы красивой, Костя бы не сбежал от меня.

— В смысле, сбежал?

— В прямом. Я вчера ему в чувствах призналась. Говорит, лезла к нему, а он… он…

— Ты себя ему предложила? — шокировано произносит Наташа. — Ну я даже не знаю, что у него в мозгах, если он отказался. Какие ему нужны тогда? Модели? Голливудские актрисы? А губа, сука, не треснет.

— Вся проблема как раз в том, что ему никто не нужен. Он сам об этом всегда говорит.

— Ну ничего, ничего. Ему ещё прилетит бумеранг. Вот увидишь. Прям в лобешник. Я прям жажду увидеть, как он влюбится и будет бегать за ней, а она его бортовать будет. Если такая девушка найдётся, я её самолично расцелую и попрошу, чтобы она ему отомстила за все разбитые сердца девчонок.

Наташа ещё говорит и говорит. Опаздывает на работу из-за меня. А я так и не решаюсь ехать домой. Не хочу видеть Костю и прощаться с ним, тем более в зарёванном виде.

(Костя)

— Малыш, наверно, устал? — томно тянет Милана, или как там её зовут.

Кидаю на полуголую тёлочку сердитый взгляд, но она делает вид, что не замечает. Тянет руку к моему члену, который не особо-то и хочет сегодня подниматься.

— Я тебе уже говорил, чтобы ты меня малышом не называла, — одёргиваю её, но не отодвигаюсь. — Может, язычком поработаешь? Он и оживёт.

Мила дует пухлые губы, но всё равно встаёт передо мной на колени и начинает умело ласкать член.

Заглатывает, облизывает, словно леденец сосёт, причмокивает. А я всё равно не могу расслабиться.

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Даже это не помогает.

Хотя я знаю один действенный способ: стоит только представить себе Аню и член, как каменный.

Мила довольно мычит, думает, что это её заслуга. Вот только это всё ведьма рыжеволосая виновата.

Уже пять месяцев прошло, а я до сих пор выкинуть её из головы не могу.

Сука! Бесит!

Вспоминаю её раздетую, как она стояла передо мной, как тёрлась грудью. Даже вкус её губ помню. Надо было тогда дверь закрыть и трахнуть, чтобы сейчас не мучиться. Попку её покусать. Сексуальная, пухленькая. У меня даже слюна во рту выделяется. Будто не про чью-то задницу думаю, а про вкусняху какую-то.

Сглатываю слюну.

Мила проводит несколько раз рукой по стволу, напоминая о себе.

— Не филонь, — хриплю ей. — Руками я и сам могу.

Она снова аккуратно обхватывает член губами.

Меня раздражает эта зависимость. Пока не думаю об Ане, даже возбуждение не приходит.

Неужели всё?

Вот так проблемы с потенцией и начинаются. А дальше виагра и сексуальные игрушки? Или всё время Аню в мыслях трахать, пока не кончу.

На хуй.

Кладу руку на затылок Милы, представляю, что это Аня передо мной. Главное, чтобы опять не напомнила о себе и не сбила настрой.

Встаю и вгоняю член девахе на всю длину. Знаю, что грубо, но ей не привыкать. Она за это деньги хорошие получает.

Ещё раз, и ещё. Пока искры из глаз не начинают сыпаться. И наступает облегчение. Сперма выстреливает в рот проститутке. Но это просто разрядка, чтобы яйца не звенели. Всё бы отдал, чтобы не в рот девочке по вызову кончить, а в Аню.

Открываю глаза, смотрю вниз, как Милана слизывает последние остатки спермы, и иду в душ.

— Мне сегодня на ночь оставаться? — слышу её торопливый вопрос.

— Нет. Пиздуй домой.

— Тебе не понравилось?

Моргает своими коровьими ресницами, смотрит на меня.

— Бывало и лучше.

— Деньги переведёшь или наличкой расплатишься?

Возвращаюсь к креслу, где валяются мои брюки, достаю телефон и кидаю деньги на карту Милане. Та довольно тянется ко мне, хочет поцеловать. Отворачиваюсь.

Только член мой сосала, а теперь в губы лезет целоваться.

— Прости, но вкус своей спермы я знать не хочу. Всё, давай.

Вижу, что не нравится, как я себя веду, но молчит. Всё что угодно, готова стерпеть ради денег.

А потом жалуются, что мужики грубые. Не были бы продажными, не грубил бы.

Пока только Аня одна, исключение и Лика.

Блядь, а Лику я на хуя вспомнил?

Закрываю дверь за Миланой, и иду в ванную. Лика всегда мне нравилась, вот только Рамиль на неё глаз положил сразу при встрече и оприходовал раньше. А теперь у них семья, любовь до гроба.

До чего же бабы глупые! Он её трахнул насильно, а она потекла от него и простила. Ведь я ей говорил, что брат её обманывает. А она всё равно его простила.

Вот сука, что любовь дурная с людьми делает. И Рамиль тоже в папку теперь примерного превратился. Ещё и дважды станет отцом. А рад так, что противно смотреть на них.

Когда выхожу из душа, слышу, как телефон надрывается.

Может, Аня?

Ускоряю шаг. Хватаю телефон с кресла, но там не она, а Лика. Ещё удивительнее. Мы с Ликой после тех разборок не разговаривали. Чего это вдруг соизволила позвонить?

— Да? — отвечаю.

— Костя, привет!

— Привет. Как это вы соизволили позвонить?

— Кость, вот давай без наездов и грязи. Я звоню по поводу дня рождения Рамиля.

— Ну и?

— Готовлю ему подарок. Хочу устроить цирковое мини-шоу в стиле начала двадцатого века. Все родственники должны приготовить ему какой-нибудь номер.

— Это ты типа отомстить мне решила?

— Господи, Костя. Какая ещё месть, я уже всё забыла. Во всяком случае, стараюсь не вспоминать. А для тебя это как раз будет шанс помириться с братом. Если ты, конечно, хочешь мириться.

— Ну и что там надо делать?

— Не знаю, что ты придумаешь, но вот Данил будет силачом. А Цыган магом фокусы показывать.

Представляю себе эту картину, и дико хочется ржать, но сдерживаюсь.

— Ладно. Подумаю.

— Я тебе тогда в телегу скину адрес и время. Хорошо?

— Ок.

— И Аню свою зови тоже, — говорит напоследок Лика.

Игнорирую её последние слова, прощаюсь.

Скидываю. Заваливаюсь на кровать.

Пока идей никаких. Но одна только мысль о том, что Лика придумала, заставляет губы растягиваться в широкую улыбку. Может уродцем каким-нибудь нарядиться. Их же в цирках тоже показывали. Анютка бы оценила. Рука тянется к телефону по привычке. И тут же вспоминаю, что мы с ней не разговариваем. А ещё она съехала с моей квартиры и трубку не берёт.

И это, блядь, бесит. Я ведь могу вернуться и отыскать её в городе без проблем. Спряталась она от меня, называется.

Да.

Мне определённо нравится эта мысль. Завтра же лечу в Омск, и причина есть. Её же пригласили. Наконец, избавлюсь от этой паранойи. Я же знаю себя: стоит добиться женщины, и через пару дней она становится неинтересной. Вот тогда и можно расходиться окончательно.

Снег мягко скрипит под ногами. В витринах маленькими мигающими огоньками горят гирлянды, и настроение уже предновогоднее. Ваня держит меня за руку, а мы идём по парку. Прогуливаемся, как всегда, когда Наташа дома.

— Может, в ресторан зайдём? — предлагает Ваня.

Пожимаю плечами.

— Давай зайдём, — соглашаюсь я без особого энтузиазма.

В последние месяцы мне вообще всё равно, что делать. Состояние такое равнодушное. Ничего не цепляет и не радует. Я даже больше не злюсь.

— Ты сегодня опять без настроения? — словно упрёк звучат слова от Вани.

— Да, всё хорошо. С чего ты взял?

— Ты не улыбаешься.

— Ну не должна же я всё время улыбаться. Буду на дурочку похожа.

— Мне нравится твоя улыбка. Только ты почему-то вообще перестала улыбаться.

— Вань, я же не робот по запросу быть радостной, — даже сейчас я отвечаю спокойно, хотя раньше уже давно вспылила.

Странное чувство, и мне оно даже нравится. Хотя иногда становится страшно, что я больше никогда ничему не обрадуюсь. Как кукла без чувств.

Тоска по Косте выжгла все чувства. У меня до сих пор при воспоминании о нём в груди болит.

— Ну и чем ты опять недовольна? — продолжает Ваня, хотя мог бы уже остановиться и недотюкивать меня.

Это его самый большой недостаток.

— Всё хорошо.

— Не хочешь в ресторан? А куда хочешь?

— Я не сказала, что не хочу в ресторан.

— Но ты с таким видом это сказала.

— Вань, давай успокоимся и не будем ругаться.

— Я не ругаюсь. Просто хочу понимать тебя, а ты совсем со мной разговаривать перестала.

Я понимаю, что сейчас с Ваней лучше вообще никуда не идти. Он так и будет гундеть весь вечер.

Был бы на его месте Костя… Нет, нельзя думать. Я запретила себе думать о нём.

— Давай лучше домой поедем. Не хочу уже никуда, — всё так же спокойно отвечаю Ване.

— Ну вот, я же говорил, ты не хотела в ресторан.

— Вань, ты успокоишься уже? Если нет, то я домой одна поеду.

Ваня замолкает, но руку не отпускает.

— Прости. Я просто на взводе. Давай я тебя отвезу.

Киваю, лишь бы не слушать очередную порцию нытья, что он не хотел обидеть.

Как же быстро Костя его раскусил.

Каждый раз при встрече с Ваней, мне кажется, что сегодня я точно не выдержу и разорву отношения, и каждый раз опять молчу. Какая разница, с кем быть, если никто и ничто вообще не радует.

А потом происходит что-то хорошее, и Ваня уже не кажется таким невыносимым.

Он подвозит меня до дома. Идёт провожать, как всегда, доводит до самой двери.

Иногда мне кажется, что он специально так делает с надеждой, что я когда-нибудь сдамся и приглашу его переночевать со мной. Но я всё так же держу его на расстоянии. Жду, когда ему уже, наконец, надоест и он сам разорвёт наши отношения. Но Ваня терпит, и мы продолжаем двигаться как в замедленной съёмке в будущее, которой до сих пор видится для меня туманом.

Поворачиваю ключ, в квартире никого. Наташа, наверно, на тренировку уже ушла.

— О, Наташи нет, — замечает Ваня. И я понимаю, что если сейчас не приглашу его, то Ваня опять обидится. Вот вроде, ну и ладно. Но ведь это я такая ненормальная. Из-за больной любви к Косте мучаю парня. Он ведь хороший. Наташа без конца твердит об этом, что я счастья своего перед собой не вижу.

— Если хочешь, я тебя могу чаем напоить.

— Не откажусь, — у Вани даже настроение поднимается. А на лице улыбка довольная. Проходим раздеваемся, пока Ваня моет руки в ванной, я ставлю на стол всё, что есть.

— О, мои любимые зефирки, — Ваня садится на стул с краю стола, но кухня такая маленькая, что невозможно пройти мимо него, чтобы не задеть.

Разливаю чай по кружкам, ставлю на стол и сама сажусь напротив.

— Вкусный чай, — хвалит Ваня, а сам с меня глаз не сводит.

Отвожу взгляд и вспоминаю, что сахарницу не поставила. Тут же встаю и прохожу мимо Вани, задевая его бедром.

Тянусь к сахарнице, ставлю на стол и чувствую, как Ваня меня за бёдра обнимает. Он давно уже не позволял подобного.

— Ань…

Я замираю от неловкости. Так, до сих пор и не привыкла к его рукам. Они у него холодные.

А руки уже скользят по моим бёдрам, забираются под юбку.

Первый порыв — оттолкнуть, но Ваня притягивает меня к себе, прижимается лицом к моей спине.

— Анюта, я так хочу тебя.

Он встаёт и разворачивает меня к себе. Прижимает, целует. Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на поцелуе, отдаться чувствам, как это было с Костей, но вместо этого анализирую, как двигается его язык. И чувствую, что одна рука уже мнёт мою грудь.

А может, не отталкивать его в этот раз? Лишиться уже, наконец девственности и не переживать больше из-за неё.

А Ваня будто чувствует, что я готова продолжить дальше. Сегодня его прикосновения увереннее, отступать не собирается.

Тянет меня в спальню, и я следую за ним, как овца на заклание. Ваня распаляется всё больше. Тянет вверх водолазку, снимает её, целует шею, грудь. А я так и не могу никак расслабиться. Его поцелуи мне кажутся слишком торопливыми и слишком влажными. Он, что решил меня всю своей слюной измазать?

И тут же ругаю себя за собственные мысли. Ваня ведь не виноват в том, что он не Костя.

Он укладывает меня на кровать. Снова целует. Мне бы хоть половину его желания. Я просто лежу, позволяя себя трогать и раздевать.

Когда мы раздеваемся и я остаюсь в нижнем белье. У Вани такой дикий взгляд, он буквально пожирает меня глазами. Я тоже смотрю на него, судя по натянутым трусам, даже здесь он уступает Косте.

Опять же, я где-то в статье читала, что средний размер намного лучше, чем большой. С ним комфортнее. Наверное.

— Какая же ты сексуальная, — шепчет Ваня, опираясь коленом на постель, и я наклоняюсь назад, а он наваливается на меня.

— Ты хочешь?

Господи, ну зачем эти разговоры? Меня всегда раздражали подобные сцены в фильмах и книгах. Зачем разговаривать во время секса? Разве когда охвачен страстью и желанием, можно говорить?

— Да, — отвечаю.

Ваня прижимается пахом к моему. Трётся об него и начинает стонать, а потом замирает.

И это всё?

— Извини, я так хотел тебя, что не выдержал, — шепчет виновато Ваня.

Ну вот, опять ничего не получилось, — раздражённо думаю я.

— Ничего страшного, — успокаиваю ВАню. Представляю, как ему сейчас неловко.

— Сейчас я передохну, и снова попробуем.

Киваю.

Из коридора доносится звук поворачивающегося ключа.

— Наташа пришла, — шепчу я и пытаюсь оттолкнуть Ваню. — Надо одеться. Я не хочу, чтобы она увидела нас в таком виде.

— Там босс приехал, — в мой кабинетик стремительно врывается Тома. — Вас спрашивает.

— Константин Петрович? — недоверчиво переспрашиваю я, будто у меня есть другой босс с таким же именем.

— Ну да, — кивает Тома.

Полгода не появлялся и приехал как подарок под Новый год. Сердито хмурю брови, а сердце радостно трепещет от предвкушения.

Я так соскучилась. Сколько раз я гнала от себя мысли о нём, а всё равно, стоило ему вновь появиться в моей жизни, как она будто снова засияла новыми красками.

— Сейчас выйду, — сообщаю Томе. — Там на кассе и в зале всё нормально.

— Да. Всё отлично, не переживайте.

Она выходит, а я смотрю в зеркальце. Хочется предстать перед боссом в лучшем виде. Мы ведь теперь не друзья, вдруг придираться будет.

Выхожу в зал, Костя стоит спиной ко мне. Как всегда, стильная причёска, одет с иголочки, сегодня в костюме, редко вижу его в таком виде. Он чаще носит джинсы и футболку.

Словно чувствуя мой взгляд, Костя оборачивается. Секунду смотрит на меня.

— Анна Андреевна, здравствуйте! Вы, как всегда, прекрасно выглядите, — и расплывается в улыбке, будто не было этих полгода обид и молчания.

— Спасибо, Константин Петрович, за комплимент. Вы тоже выглядите идеально.

Костя подходит ко мне.

— Как дела, Анюта? — понижает голос, чтобы слышала только я.

— Всё отлично. Недостач нет. Генеральную перед Новым годом провели. Так что можете пройтись, убедиться, — рапортую ему отрепетированную речь.

— Я даже и не сомневался. Сейчас домой?

— Ну если вы меня отпустите, то да, домой. Рабочий день закончился.

— Идём, подвезу.

Оказаться с ним наедине? Нет. Хоть я и скучала без него, но я слишком много шагов сделала от него, чтобы опять вернуться к прошлым отношениям.

— Спасибо, но нет. Я сама доеду.

— Анют, не упрямься. Поговорить надо.

Ох, как я не люблю этот кошачий взгляд, я не могу ему сопротивляться.

— За… за мной Ваня должен приехать, так что честно не могу.

Его рука ложится на мою талию, шепчет мне на ухо.

— Не заставляй меня применять силу. Ты же умная девочка, спровадь своего хомяка.

— Зачем? Он мой жених, как я ему объясню?

— Жених? — глаза Кости темнеют.

— Да. Свадьба через неделю.

— Ань, ты серьёзно? — прошивает меня взглядом.

— Конечно, серьёзно. Пора уже замуж. Мне ведь уже двадцать пять. Я хочу семью и ребятишек.

— Так ты выходишь замуж за него, потому что пора, или потому, что любишь?

Хочу сказать: "Потому что люблю тебя", но язык не поворачивается.

Да и что это даст?

Он ведь никогда не полюбит меня, потому что уже любит другую. Надо уже тату себе, что ли, сделать, чтобы не забывать об этом.

— Потому что Ваня будет хорошим мужем. Вот.

Смотрим в глаза друг другу, а Костя будто пытается что-то увидеть во мне. Неискренность? Любовь?

Всё это есть, но я не покажу ему ни взглядом, ни жестом..

— И даже не сказала, — его губы изгибаются в кривой усмешке.

— А зачем? Мы ведь больше не друзья.

— Я думаю, мы уже выросли из дружеских отношений.

Сердце подскакивает к горлу. Он же несерьёзно сейчас? На что это намёк? Или мне уже мерещится?

— Анют, если не хочешь выяснять отношения на глазах персонала, советую сесть в мою машину. Там поговорим, а жениху своему так и напиши, чтобы уже к дому приезжал.

Зная Костю, и его характер, от него можно ждать чего угодно.

— Хорошо, но только подвезёшь и всё, — на всякий случай предупреждаю я, уж очень мне не нравится его взгляд.

В машине едем некоторое время молча.

— Сука, куда прёшь! — цедит сквозь зубы, бьёт кулаком по рулю.

Вижу, что злится. Неужели расстроился из-за новости.

— А куда мы едем? — спрашиваю, когда вижу, что Костя сворачивает не к дому Наташи, а продолжает ехать прямо.

— Да, мы едем домой. И твой дом находится моей квартире, — рявкает Костя, всё так же не глядя на меня.

— В смысле? Я съехала уже как полгода. И живу у Наташи.

— Мне похуй.

— Костя, я не понимаю тебя. Полгода тебя нет, тебе было плевать на меня и на наши якобы дружеские отношения, а теперь ты появляешься и везёшь к себе домой… Это, вообще-то, на похищение похоже.

Костя бросает на меня злой взгляд.

— Аня, если ты сейчас же не замолчишь, я прямо сейчас остановлю машину и трахну на заднем сидении. Хочешь этого?

Качаю головой, ошарашенно смотрю на него.

— То есть ты везёшь меня к себе домой, чтобы трахнуть меня?

— Не совсем. Для начала поговорить хочу, но этот вариант мне тоже очень нравится.

— Останови машину! Сейчас же! Я никуда с тобой не поеду!

— Поедешь.

— Ты совсем головой тронулся?

— Сама виновата, не надо было грудью об меня тереться.

— Я виновата? Я не тёрлась.

Что делать? Я пока не знаю. Просто вот так сидеть в машине и ехать к нему домой, зная, чем он хочет со мной заняться, как-то дико. Но не будет же он меня насиловать, если я буду сопротивляться.

Подъезжаем к дому.

— Выходи, — командует Костя.

— Нет. Я спать с тобой не буду. У меня жених есть.

Костя выходит. Слежу, как он обходит машину и открывает дверь с моей стороны.

— Последний раз говорю, выходи.

— Нет. Я тоже тебе сказала, что не хочу с тобой никаких отношений. А ещё я на тебя в полицию заявлю, за похищение.

Костя наклоняется, просовывает руки под спину и колени и вытаскивает меня из машины.

— Что ты делаешь? — кричу на него. — Отпусти меня сейчас же.

— Сама пойдёшь?

— Нет. Я с тобой никуда не пойду, ты меня обманул.

Костя подходит к подъезду и ему приходится опустить меня, чтобы достать ключ и открыть дверь, но другой рукой он крепко прижимает меня, чтобы не сбежала.

— Костя, ты понимаешь, что так неправильно. Ты против воли тащишь меня в свою квартиру. Это неправильно.

— Вот как раз это правильно. Надо было давно это сделать.

Он тянет меня за собой, не давая опомниться, вталкивает в лифт. Жмёт кнопку этажа. Нависает надо мной, упирается руками в стену рядом с моей головой.

Всё неправильно. Не так должно быть. Мы же расстались. Я уже к свадьбе готовлюсь. Мысли стремительно мечутся. А мне даже дышать сложно рядом с ним. Он давит на меня своей мужской энергией.

— Ну, повтори ещё раз, что ты меня не хочешь, — шепчет Костя хрипло.

— Не хочу.

— Врушка. Давай проверим.

Он наклоняется ко мне и целует в губы, а я даже отвернуться не в силах. Хотя пытаюсь ещё сопротивляться, но заранее знаю, что бой проигран.

— Ну же, Ань, не зажимайся, — шепчу ей на ухо, пытаюсь сдерживаться, а желание такое, что прям сейчас бы затрахал её до смерти.

Прижимается всем телом ко мне, дрожит то ли от возбуждения, то ли от страха. Лучше бы, конечно, первый вариант.

— Ты, наверно, оглох? Сколько можно повторять: я не буду с тобой спать. И у меня есть Ваня. Да и вообще, вокруг полно девушек. Выбери себе любую, она будет только рада. Ты же весь такой обалденный, — Аня вскидывает подбородок.

И как ей это удаётся?

Кнопка, ниже меня, а ощущение будто реально унизила.

— А я не хочу больше других, — показываю указательным пальцем на свою голову, — вот здесь только ты.

— А вот это не мои проблемы. Ничем не могу помочь. Костя, выпусти меня, я сказала. Иначе…

— Иначе что? — улыбаюсь её предполагаемым угрозам.

Цепляю подбородок и поднимаю её лицо к себе.

— На свой др ты сама попросила быть твоим первым мужчиной. Честно признаюсь, я сбежал. Не хотел портить тебя, когда ты призналась, что у тебя ещё никого не было. Я хотел поступить правильно…

— Ничего не помню. Разве ты забыл, что я была в неадеквате? Да и вообще, Ваня вполне меня устраивает, он прекрасный любовник.

Сам не знаю, почему в душе разочарование. Неужели уже переспала с этим хомяком ушастым. С другой стороны, теперь можно не переживать, что порву её первым.

Наклоняюсь к ней ещё ближе, фиксирую рукой её подбородок, на что она одаривает меня уничижительным взглядом.

Такая серьёзная, бровки хмурит, наклоняюсь и прикусываю её губу. Сочная, нежная. Аня охает, а я хочу её ещё сильнее. Кажется, сейчас джинсы лопнут от стояка. Смешная, руками в грудь упирается, а сама на поцелуй отвечает, рот приоткрыла, дышит часто. Я от одного её дыхания тащусь. Сладкие пухлые губки, никакого силикона. Целую, пока не чувствую что забылась.

Лифт оповещает о прибытии.

Теперь можно переходить и к более решительным действиям, главное — действовать осторожно, чтобы не спугнуть её. Подхватываю её под ягодицы, сажу себе на талию и, не разрывая поцелуя, выхожу из лифта и несу Аню до своей квартиры. Ключ у меня в руке, но ненадолго приходится прерваться, чтобы открыть дверь. Глаза Ани ещё замутнены поволокой от возбуждения. Прямиком несу её в спальню.

Сквозь ткань футболки чувствую, как горячо у неё между ног. Жаль, нет третьей руки, которая расстегнула бы мне ширинку, и я бы прям сейчас вошёл в неё.

От почти осязаемой картинки в голове меня током прошибает, так хочу в ней оказаться. Ещё немного, и кончу, как подросток.

Аккуратно опускаю её на кровать, целую шею, любимую ямочку над ключицей. Она всегда смеётся, когда щекочу её тут. Так и есть, снова вздыхает, почти всхлипывает. Обхватываю её полную грудь, чувствую её крупный сосок сквозь бюстгальтер и ткань блузки. Прохожусь языком по её гладкой коже к вырезу блузки.

Да кто ж придумал эти мелкие пуговицы.

Похуй!

Рву на себя, некогда мне их расстёгивать. А в голове стучит одна мысль: “Моя". Снимаю бретельку. Кожа матовая, белая, тонкие венки просвечивают, и мне пиздец как это нравится. Все эти поджаренные утки с коричневой кожей выглядят как куры-гриль, а Аня — чистая, светлая. Отодвигаю белое кружево в сторону, оголяя розовый сосок.

Прикасаюсь кончиком языка к самой вершинке, и тут же прикусываю его. Никогда никого так не хотел, как её. Сколько раз во сне я мял и ласкал её грудь. Она действительно мягкая, просто охуенная, невозможно оторваться, даже лучше, чем во сне. Довольно улыбаюсь, когда слышу стон. А когда всасываю его, чувствую, как она подаётся вперёд.

Господи, дай мне сил! Или не бога надо просить в такой ситуации?

Перехожу к другой груди, чтобы не обидеть упругую малышку. Повторяю то же самое. Вижу, как Аня уже плывёт. Запускает пальцы в мои волосы, тянет на себя.

Я поддаюсь: интересно для чего.

— Костя, пожалуйста, не надо, — шепчет едва слышно. А у самой глаза закрыты. Мозг ещё борется с телом. Значит, надо сделать так, чтобы мозг совсем отключился.

Задираю юбку, сжимаю тонкую ткань трусиков вместе с её припухшими влажными губками. И тут же целую её приоткрытый стонущий ротик, чтобы уже наверняка.

Отодвигаю ткань в сторону, пальцами скольжу в неё.

Аня подаётся бёдрами вперёд, а руками руку мою держит.

— Кость, Кость… это неправильно… нам не надо.

Пиздец! Вот это контроль над собой, другая бы уже сама на член насаживалась, а эта ещё помнит, почему нам нельзя.

— А мне, кажется, давно пора, — сам не узнаю свой голос. Хрипит, как при ангине. Медлить уже не могу, тяну молнию на ширинке, достаю член и нависаю над ней. Вожу головкой по её складочкам, собираю сок, чтобы скользил лучше. Приставляю головку к её узкой дырочке. Надавливаю.

Аня распахивает глаза, цепляется за мои плечи. Не могу больше сдерживаться, толкаюсь в неё сильнее.

Блядь, какая же узкая!

И до меня доходит.

— Ань, ты наврала? Наврала, что с хомяком своим спишь?

Она кивает. Кусает палец, извивается подо мной. Вижу, что ей больно, но остановиться уже не могу.

Блядь, не люблю с девственницами возиться. Но сейчас даже рад, что она полностью моя будет. И Вани здесь ещё не было. Значит, не так уж и любит его, если до сих пор ему не дала.

Надо ещё презик, не забыть надеть… О чёрт!

Аня нетерпеливо прижимается ко мне, не хочет ждать. Да и я сам с трудом выдерживаю медленный, очень медленный темп. Но хочется, чтобы ей хоть немного было приятно.

— Анюта, потерпи.

Перехватываю её запястья, прижимаю к матрасу. А она, словно камикадзе, обхватывает мои бёдра ногами и двигается мне навстречу. Бесстрашная. А в уголках глаз слезы блестят.

— Дурочка, перестань. Не надо так быстро, — шепчу, а она не слушает.

Как же плотно она обхватывает член, когда вхожу полностью.

Целую её припухшие губы, чтобы хоть как-то отвлечься. Всё-таки надо было разок передёрнуть. Немного успокаиваюсь, и Аня уже затихает. Приподнимаюсь, двигаю привычно бёдрами вверх. Её ресницы дрожат, она прикусывает губу. Снова вхожу и начинаю двигаться в ней.

Наконец, сон превратился в реальность, а ощущение намного сильнее, чем в фантазиях. И хоть я знаю, что девственницы в большинстве случаев не получают оргазма в первый раз, я всё равно держусь до последнего. Хочу увидеть на её лице блаженство. Хочу, чтобы стонала, на других плевать было, уже бы кончил, а с Аней хочется быть лучшей версией себя.

Ещё раз, и ещё тараню её мягкую, нежную плоть. Охуенное чувство. Аня улавливает ритм и начинает двигаться навстречу мне. Ускоряемся даже одновременно.

Она кончает первой, чувствую, как сокращаются мышцы влагалища. Стонет так, что я теряю контроль, кончаю вместе с ней, и неожиданно для самого себя слышу свой стон. Никогда с другими не стонал, и это дико раздражает. Ненавижу потерю контроля. Но вообще похуй.

ЧАстое дыхание, бешеное биение сердца — это был самый охуенный секс за последние… да вообще за всю жизнь похоже.

Аня открывает глаза, шумно выдыхает, смотрит немного удивлённо. И только сейчас до меня доходит.

— Анют, я не успел надеть презерватив.

Как же хочется сказать ему, чтобы просто помолчал. Хочу насытиться нашей близостью.

В голове всё ещё плывёт.

Я будто дотянулась до звезды. И пролетела миллионы световых лет. Ощущение безграничного удовольствия и невесомости. Костя продолжает целовать меня. Не хочу сейчас думать ни о правилах, ни о том, что хорошо, а что плохо. Я итак слишком долго была хорошей девочкой, старалась быть непохожей на свою семью.

— Малышка, какая же ты вкусная, — шепчет Костя и целует мне шею. И я снова хочу повторения. Хочу быть его малышкой. У меня даже мурашки по спине бегут от этих мыслей и его слов.

— Хочу тебя ещё, — он продолжает шептать мне на ухо приятные слова.

Раздевает меня, продолжая целовать и трогать. А я таю, горю и снова таю от его прикосновений. Тоже хочу ощутить его кожу под своими ладонями. Сначала избавляюсь от его рубашки, потом от брюк. Снимаю с него боксеры, Костя уже снова возбуждён.

Мы не можем оторваться друг от друга ни на секунду. Я не помню ни про Наташу, ни про Ваню. Да и зачем он мне, если Костя рядом и называет своей малышкой. Сердце каждый раз сладко сжимается и трепещет, когда думаю, что мы наконец вместе. А его губы реальные.

Костя переворачивает меня на живот, поднимает бёдра и входит сзади. Заполняя собой, вымещая мысли из головы. Ни о чём не могу думать, только о том, как он двигается во мне, как врезается. Влажные шлепки разносятся по спальне. Это так дико и в то же время возбуждающе. Пошло и прекрасно. И теперь я начинаю верить в его обещание затрахать до смерти. А я буду только за. Напрягаю мышцы влагалища и слышу, как стонет Костя. Он двигается всё яростнее, переходя от размашистых движений к коротким и резким. И снова нас накрывает одновременно. Я, кажется, даже кричу. Но в голове такой туман, что я не осознаю кричу в реальности или в собственных мыслях.

Мы приходим в себя ближе к десяти часам вечера. Как пролетели четыре часа, остаётся для меня загадкой.

Обессиленные и уставшие, лежим на кровати. Даже говорить лень. Щекой прижимаюсь к его груди, он приобнимает меня за плечи.

— Завтра надо будет в аптеку зайти, — делится своими мыслями Костя. — Надо тебе таблетки купить, экстренной контрацепции.

Я слышала, как девочки с работы обсуждали подобные вещи. На душе становится горько от его слов.

— Не хочешь от меня детей? — грустно спрашиваю его.

— А ты хочешь от меня?

Обидно, что не отвечает прямо. Но я не хочу больше играть в кошки мышки и ждать, когда он первый признается.

— Да, Костя, — поднимаю голову и смотрю в его глаза. — Я хочу от тебя детей и жить бы с тобой хотела в качестве жены. И семью с тобой хочу.

Взгляд Кости застывает на мне.

— Малыш, ты же знаешь. Я не создан для семейной жизни. А ты же замуж за Ваню выходишь.

Слушаю его и не верю собственным ушам.

— Буду рад, если, конечно, откажешься от этой затеи. Сможем тогда с тобой продолжать встречаться. Мне с тобой очень нравится. Секс просто шикарный.

— Ты хочешь, чтобы мы просто встречались ради секса? — не верится, что он это говорит.

Я почему-то восприняла его желание не просто как страсть, а как желание быть вместе. Ведь так любящие люди и делаю. Сейчас же реальность будто вбивает огромные ржавые гвозди в моё сердце.

— Ну а что нам мешает просто встречаться и потом спать?

Он гладит моё бедро, я отодвигаюсь.

— Ань, ну что такое?

Молчу.

— Ты думала, я тебе руку и сердце предлагаю? Нет, Ань. Я ведь не раз уже говорил, что не хочу жениться. Но если бы когда-нибудь решил, то обязательно на тебе.

Замахиваюсь и влепляю ему пощёчину. Встаю с кровати и ищу свою одежду.

— Ань, хватит. Не порть вечер.

— Не смей больше ко мне подходить, — вспыхиваю ещё больше.

— Блядь, да что не так-то?

— Да всё не так. Ты просто самый настоящий трус. Использовал меня, после твоих слов в лифте, я поверила, что действительно что-то значу для тебя.

— А что я такого сказал? Ты охуенная, красивая, сексуальная, из головы у меня не выходила всё время, поэтому я и приехал. Но я ведь ничего не предлагал.

— Сволочь! Ненавижу тебя, — руки трясутся, и я никак не могу справиться с молнией на юбке.

— Ну здрасте, приехали.

Костя выбирается из кровати. Пытается меня остановить, но я уворачиваюсь и несусь в коридор. Плевать на пуговицы, плевать, что наполовину раздета. Накидываю шубу. И уеду.

— Ань, ну что за гон. Нам же хорошо вместе. Зачем в крайности бросаться?

— Не звони мне больше и не приезжай. Не хочу тебя больше видеть. Даже ради охуенного секса. Считай это подарком от меня на Новый год.

Костя ловит меня уже на пороге, прижимает меня к косяку.

— Ань, ты чего? Ты же всё знала про меня. Знала, какой я.

Слёзы застилают глаза.

— Костя, ты придурок. Самый настоящий дебил, если прожил со мной столько лет и не понял, что я любила тебя. Каждый раз, когда ты драл очередную бабу, я в подушку ревела, что ты с ней, а не со мной. Я думала, ты готов измениться ради меня. Я верила в тебя, Костя. Но ты действительно неисправим. Я только сейчас это поняла. Но просто секс с тобой меня не устраивает.

Костя смотрит на меня не отрываясь, молчит. А мне так хочется, чтобы он хоть что-то сказал. Но пора перестать обманывать себя. Он не изменится. Пора уходить.

— Прощай.

Толкаю входную дверь и выхожу.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ