"Долбанная дорога. Долбанная я. Долбанная погода."

Злость буквально разрывала меня изнутри. Я уже третий час кружила по заснеженной дороге и никак не могла найти нужный поворот. Ещё как назло телефон почти разрядился. Ну кто отправляется в путь с не заряженным телефоном ещё и без зарядки. Ведь "закон подлости" никто не отменял, и я, зная об этом, всё равно понадеялась на удачу.

Снег крупными хлопьями сыпал с неба, закрывая видимость дальше пяти метров. Стрелка показания топлива приближалась к нулю. Я старалась не думать о плохом.

— Позитивный настрой, позитивный настрой, — заговорила я сама с собой, чтобы отогнать нарастающую панику. — Так! Плохие мысли вон! Я думаю о хорошем, у меня все получится.

Я должна выполнить обещание и приехать за ребятишками сегодня. Должна!

Но мой позитивный настрой быстро улетучивался. Руки и ноги дрожали от напряжения и с трудом слушались. Телефон жалобно пиликнул и выключился, я растроено посмотрела на него. Внезапно почувствовала как машина опасно наклонилась вправо. Перед глазами мелькнул белый сугроб, в который въехала машина. От боли потемнело в глазах, несмотря на то, что скорость была минимальная, меня все же не хило припечатало об руль. Понадобилось несколько минут, чтобы придти в себя. Попробовала завести машину, но безуспешно.

— Так, что теперь делать? — я посмотрела в зеркало над головой и продолжила беседовать дальше, глядя себе в глаза. — Отходить от машины нельзя, такой буран, что меня просто заметет. Остаётся только ждать в машине.

Чувствую себя психбольной, беседую сама с собой, но это единственный способ, который помогает мне сконцентрироваться и не паниковать. Сейчас это ни к чему. Прошёл час, буря не унималась. Ноги уже замёрзли и по спине побежал холодок. И когда я уже совсем отчаялась выбраться из этой ловушки, в голове поплыли картины похорон со мной в гробу, в дверь кто-то стукнул.

Я приоткрыла дверь и увидела высокого, большого старика, его борода закрывала поллица от чего он напоминал деда Мороза. Он кивнул мне и прокричал:

— Трос есть?

Я только смогла отрицательно мотнуть головой.

— Куда ехала?

— В деревню Яблоновка, — прокричала я в ответ.

— Поехали, подвезу, — не дожидаясь ответа, он пошёл к своему, такому же большому как и он сам, джипу.

Я оглянулась на свою новенькую малышку, жаль бросать её здесь одну, но и замерзать здесь тоже не хотелось. Собрав все нужные вещи и документы, хлопнув дверью напоследок, я побежала догонять деда.

В его машине было тепло и нестерпимо воняло алкоголем. Я ненавидела этот запах с детства, он вызывал слишком много дурных воспоминаний. Только сейчас я заметила, что старик пьян, но его не качало, и на удивление, все движения были чёткими и уверенными.

Дорога прошла в молчании, он даже ни разу не посмотрел в мою сторону, я же, стараясь не привлекать внимания, краем глаза пыталась рассмотреть странного мужчину, который изначально показался дедом. Его борода не была седой, как мне показалось с первого взгляда, а на голове набекрень взгромоздилась ушанка. Старая фуфайка, такие я видела в детстве, была порвана в нескольких местах. Весь его вид никак не вязался с дорогущим джипом. Подъезжая к деревне он спросил до какого дома довезти. Как он ориентировался в этой белой мгле осталось для меня загадкой.

— Крайний дом в начале деревни, — ответила я ему на вопрос.

Надо как-то отблагодарить его хоть "спасибо" сказать. Мой мозг опьянел от тепла и проспиртованного воздуха и никак не мог собраться.

— Спасибо вам! — наконец выдавила я из себя и спрыгнула в сугроб.

Уже в доме, когда бывшая свекровь отогревала меня чаем, а мои ребятишки, устав от обнимашек, и убежали заниматься своими детскими делами, я наконец смогла спокойно с ней поговорить.

— Завтра приедет Иван на тракторе. Откопает твою машину, — утешала она меня. — Уж не знаю поможет он тебе её завести или нет… ну ничего, как-нибудь заведётся, главное ты цела. Повезло же тебе, что Максим из Александровки ехал.

— А кто он? Что-то я про него ничего не слышала, — поинтересовалась я.

— Дааа…. алкаш местный, в прошлом году Айгулькин дом купил, живёт один, пьёт безбожно, — махнула она рукой. — Он чего и ездил-то в Александровку, за водкой ведь. У нас-то в магазине всю скупили, пьют уже неделю без просыху.

— Пьяный ездит? — возмутилась я. — В городе давно бы уже попался.

— Ну у нас не город. Что хотят, то и делают, басурмане.

— Алиса, ты собираешься? — я нервно крикнула, пытаясь сдержать свое раздражение.

— Да, мама, — раздался неторопливый ответ из комнаты.

Дочь, умная не по годам, словно жила в другом мире, она никогда никуда не торопилась. У меня же наоборот, день был расписан по минутам, вот и сейчас я точно знала, если мы не выйдем через пять минут, то встанем в пробке. И до деревни не успеем доехать до темноты, а я как водитель с полугодовалым стажем, ужасно боялась ездить в темноте по незнакомой местности.

— Мама! Ну, скоро? Я уже устал, — распластавшись на полу, гундосил Лёва сын.

Наконец принцесса соизволила выплыть из своей комнаты. Её стиль одеваться вызывал в моей голове взрыв мозга: ярко жёлтая короткая юбка, розовый топик и как всегда распущенные волосы. Заплетаться эта девочка не любила. Но спорить было некогда, пришлось промолчать. Зато она, увидев мой наряд молчать не стала.

— Мама, ты опять надела джинсы, когда уже начнёшь носить платья? — проворчал она, обуваясь.

— А не кажется ли вам юная леди, что вы для своих восьми лет ещё слишком малы, чтобы указывать как мне одеваться?

— Я не указываю, просто хочу чтобы ты выглядела красиво.

Не желая продолжать дискуссию, я показала язык, Алиса радостно улыбнулась.

Я любила ездить в этом направлении, по новому асфальту машина летела почти бесшумно. Прошло три месяца с последней поездки в деревню, когда меня чуть не занесла метель. Дела и заботы закрутили в воронку бытовых проблем, тяжело начинать жить самостоятельно после десяти лет брака. И вот, наконец наступили каникулы и пришла пора отправить детей к бабушке сначала к одной, потом к другой, чтобы никто не обиделся.

— Мама, а ты когда за нами приедешь? — Лёве было тяжело смириться с мыслью, что я уеду и меня не будет рядом.

— Сынок, как только сделаю все дела сразу приеду за вами. Обещаю, — ответила я и весело улыбнулась, мысленно скрестив пальцы.

Мне нужно было срочно найти работу. За десять лет брака, я совсем отвыкла от коллективной работы и начальников. Представление мужа о семье было таково: муж — работает, жена — домохозяйка. Да и я особо не горела желанием совмещать детей и работу. Декрет за декретом сделали из меня заботливую мамочку с тремя детьми, третьим ребёнком был муж. Он требовал заботы и внимания не меньше, чем моя ребятня.

Сейчас, находясь в машине, я наслаждалась обстановкой: несмотря на то, что дети громко о чем-то спорили, а из колонок орала музыка, внутренне я была спокойна и счастлива. Никто не нудил о тот, что я не так вожу машину и детей надо бы успокоить, не приходилось переживать всё ли я взяла и сделала правильно, чтобы не выслушивать тонну критики и поучений как надо было сделать. Давно я не чувствовала себя так легко и свободно.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, когда мы подъехали к дому свекрови. Она уже стояла на улице, встречая нас, фары от машины ещё издалека возвестили о нашем приезде.

— Женя, как доехали? — спросила тётя Света, обнимая каждого по очереди.

— Всё хорошо, без происшествий.

— Переночуешь или сразу в город?

— Переночую, не хочу ехать по темноте.

Как всегда свекровь к нашему приезду накрыла большой раздвижной стол в зале. Я бы могла приезжать сюда только ради этого. Посиделки за столом возвращали меня в детство, когда все родственники собирались на праздники за общим столом, а мы маленькие бегали и таскали со стола все что хотели. В этот день можно было все. Так и у свекрови в этот день можно было все, я забывала о диете, о лишних килограммах. Ребятишки же наоборот почти ничего не ели, им такая еда была не по вкусу.

— Ну как у тебя дела? Как с работой? — поинтересовалась тётя Света.

— Да как… не особо, — со стыдом призналась я.

— Ну ничего-ничего… все образуется. Продукты я вам наберу, картошки, муки, мяса…

— Да что вы, не надо, — перебила я. — На продукты у нас есть. За квартиру заплатила. Да и с работой все хорошо будет. Мне бы одного клиента для начала найти и все пойдёт как по маслу, — успокаивала я свекровь.

— Серёжа-то не обижает?

— Нет. Мы с ним почти не видимся.

— Ну может это и к лучшему, — согласилась она. — Он так сильно обиделся на тебя.

— Ой, какое вкусное хе у вас получается, — я попыталась перевести тему. Мне совсем не хотелось сейчас обсуждать отношения с бывшим мужем.

— Тебе набрать с собой, — с готовностью предложила она — я не смогла отказаться.

Во дворе залаяла собака.

— О, опять алкаши пришли, просить будут магазин открыть.

— Опять пьют? — спросила я свекровь, когда она вернулась.

— А чем ещё им заниматься, пьют. Замучили уже.

— А тот дядька, который меня спас тоже сегодня пьёт? — поинтересовалась я.

— Нет, сегодня не видела его.

Вся неделя не задалась с самого начала. Как только я приехала, выяснилось, что квартиранты, въехавшие на выходных в соседнюю квартиру, устроили вечер развлечений, который обернулся ночью гудежа и мордобоя, со всеми вытекающими последствиями. К моему приезду дверь в квартиру была не хило загажена кровью, соплями и переваренными остатками пищи. Запах стоял умопомрачительный, от этой вони кажется резала даже в глазах. Достучаться до них не смогла, дозвониться до хозяев тоже, поэтому, запечатлев на телефон последствия ночи, я приступила к уборке, периодически забегая в квартиру, чтобы отдышаться. Фото я скинула через мессенджер хозяину квартиры и старшей по дому. Свиньи должны и будут наказаны — пусть и не мной.

К трем часам помытая и наряженная, я мчалась на собеседование в 102 школу, которая находилась на соседней улице. Это была одна из вакансий, на которую я решила откликнуться. Работа учителем рисования подходила мне по нескольким причинам: работаю полдня и смогу забирать Лёву из садика, по образованию я была кассир-товаровед, но закончила школу искусств, на это и была надежда. Но маленький ребёнок стал препятствием в получении должности, как и последующих других, на которых я проходила отбор. К четвергу я отчаялась найти работу связанную с творчеством, а ведь мечтала об этом уже лет десять, и начала искать работу в торговых компаниях и магазинах, то от чего я пыталась уйти столько лет, желая начать жизнь с нуля, словно клеймо не пускало меня в другую творческую жизнь. Но сейчас мне нужна была хоть какая-то работа. На детское пособие далеко не уедешь, да и деньги от алиментов уходили на оплату съемной квартиры.

Заранее созвонившись с отделом кадров по вакансии оператор пк, меня пригласили на собеседование к 16:00. Сеть магазинов располагалась в каждом жилом районе, график два через два отчасти меня устраивал, хотя бы на лето. Пока Алиса не ходила в школу она могла бы присмотреть за братиком в те дни, когда я работаю. Дальше я загадывать не стала.

Их офис находился на краю города и, не желая опаздывать на собеседование, я отправилась за два часа до его начала. Но это видимо был опять не мой день, на пол пути моя Демио заглохла, я готова была разрыдаться от несправедливости этого мира. Обращаться за помощью было не к кому, и даже если бы бывший не находился сейчас на вахте, я все равно ему не позвонила. На последние деньги вызвала эвакуатор и оставила свою железную помощницу на диагностику в ближайшем к дому салоне и на автобусе отправилась домой. На собеседование я уже опоздала, тем более боялась не сдержать эмоции и расплакаться перед в самый неподходящий момент.

Когда зашла в квартиру меня накрыли рыдания. Мне так хотелось сегодня позвонить доче и сказать, что я нашла работу, и теперь у нас все будет хорошо, но все случилось совершенно наоборот. Я сидела на полу в коридоре, ощущая свою никчемность, испытывая стыд перед детьми за свои неудачи, взывала к вселенной, к богу, о справедливости. Почему именно сейчас, когда мне нужна была помощь свыше, все шло наперекосяк? Почему, если Бог любящий отец, как говорила моя бабушка, не может помочь мне? Почему одним даётся все в этой жизни, а другим приходится пробивать стены головой, чтобы хотя бы выжить? Горло горело огнём от невысказанных слов, в груди тупая боль словно шар росла и, казалось, ещё немного и она вырвется наружу и затопит всю квартиру.

На мои всхлипывания прибежал кот Семён, и мурлыкая, попытался успокоить свою хозяйку. Я схватила его в охапку и прижала к себе, будто это могло помочь решить все проблемы.

— Мой маленький обормот, — бормотала я, чмокая его в макушку, а он в благодарность вытирал лапами дорожки от слез. На душе стало немного легче.

Не включая свет, не ужиная, я добрела до кровати и практически рухнула в изнеможении.

В делах и заботах день пролетел незаметно. Майское солнце грело уже по летнему, мы изнемогали от жары и прятались в доме. На таком солнцепеке делать ничего не хотелось, казалось, что все звуки потухли в этом пекле, лишь назойливое жужжание мух разносилось по всему двору. Лёва весь день канючил мороженку, и я ему пообещала, если он поспит днем, то вечером обязательно куплю его самую любимую. Алиса весь день увлечённо рисовала, снимая ролики для тик-тока, девочка она была творческая и предприимчивая.

Когда жара немного спала, а Лёва пятидесятый раз напомнил про мороженку и обещание, мы все таки пошли в магазин.

Деревня состояла из двух улиц, расположенных параллельно друг другу, их соединял небольшой переулок. Когда-то живые улицы, полные ребятней, разговорами и смехом сейчас стояли пустые. Жилыми были около пяти домов, здесь остались жить самые неприхотливые, те кому была дорога память этого места, не пожелавшие перебраться в другую деревню. Молодежь, которая ещё осталась — беспросветные алкоголики, не стремились ни к чему большему, чем купить беленькую и забыться в пьяном угаре. Магазин стоял на соседней улице, скорее даже не магазин, а небольшой железный вагончик.

— Мама, мама, матли какой цеточек! Ой, мама, матли какой зучок! Мама, мама матли какой дом! Там навелно монстлы зивут, стлашные такие! — Лёва комментировал все, что видел, не замолкая ни на минуту, я лишь успевала соглашаться, удивляться и кивать.

Путь к магазину проходил мимо дома Максима и нескольких полуразвалившихся и заброшенных домов, Лёва восхищённо заметил, стоящую за оградой машину.

— Мама! Матли какой дзип! Он такой больсой, у меня дома тозе такой белый дзип есть. Да, мама?

— Конечно, есть. Только у тебя игрушечный, а это настоящий.

Перед домом, насеявшись самостоятельно, в хаотично порядке росли мальвы. Откуда-то донёсся запах жареного мяса на костре, вызывая обильное слюноотделение.

— Как вкусно пахнет! — Лёва с жадностью втянул воздух носом.

Внезапно из-за машины появился Максим, он приветливо улыбнулся и помахал рукой.

— Привет!

— Добрый вечер! — ответила я, а губы сами собой расплылись в улыбке. Лёва, увидев незнакомца, спрятался за меня.

— Лёва, аккуратней, — сделала я замечание сыну, он с такой силой обхватил мою ногу, что я не могла сделать шаг, не распластавшись на земле.

— О! Кого я вижу! Да это тот самый Лёва, самый крутой гонщик, — Максим говорил искренне, нисколько не сюсюкаясь, как это обычно делали взрослые.

Лёва даже выглянул из-за моей ноги.

— Друг, представляешь. У меня машина сломалась. Я слышал ты хорошо в этом разбираешься, может посмотришь, что случилось.

Заинтересованный Лёва ещё раз выглянул из-за моей ноги и, неожиданно для меня, вышел к Максиму.

— Сейчас посматлю, — уперев руки в бока, маленький механик пошёл диагностировать джип, который возвышался над ним громадиной.

— Давно приехали? — спросил Максим, воспользовавшись моментом пока Лёва был занят.

— Сегодня утром.

— Кажется, на тебя похож, волосы светлые и глаза твои?

— Только этим и похож, а в остальном вылитый отец, — ответила я, чувствуя гордость за сынишку. Он по деловому оглядывал машину, и сейчас пару раз пнул колесо, копируя кого-то из взрослых.

— Я тут шашлык жарю, приглашаю присоединиться, — внезапно предложил Максим. — Никаких спиртных напитков, только мясо, газировка и много овощей.

Я замялась, не зная, что ответить.

— Женя? — Он вопросительно поднял бровь.

Мне очень хотелось согласиться, я уже и забыла когда последний раз отдыхала на природе, но страх осуждения и пересудов за спиной останавливал меня.

— Я приглашаю не только тебя, но и твоих ребятишек. Соглашайся, я не злодей и никого не обижу. Просто поболтаем немного. А?

— Хорошо. Только за мороженым схожу и придём, — согласилась я, мне необходимо было отвлечься, а о пересудах и обсуждении, я решила — подумаю завтра.

Максим радостно улыбнулся.

— О, здорово! Я очень рад.

— С виду все нольмально, — подошёл Лёва и как заправский механик доложил о проведённой диагностике. — Надо под капот заглянуть, может завтла? А то мы с мамой за моложенным посли.

— Как скажешь. Завтра, значит, завтра, — согласился Максим. — А расчёт шашлыком принимаешь или только деньгами? — с серьёзным лицом поинтересовался он.

— Ну можно и саслыком. А пепси будет?

— Будет.

— О, клуто! Если мама лазлесит, — вспомнив про меня добавил Лёва, и повернулся ко мне.

Едва, сдерживая улыбку, я кивнула.

Когда я проснулась уже во всю светило солнце, а на дворе наступило самое позднее утро. Под боком, скрутившись калачиком, сопел Лёва, Алисы не было. Увидев на часах время — 11:25, я накинула платье и поспешила выйти из комнаты. В доме стояла тишина, я заглянула в кухню, потом в соседнюю комнату — никого не было. Решила поискать дочь на улице, с летней веранды доносилась музыка, и я направилась туда. Кого же было моё удивление, когда перед глазами предстала картина — Алиса сидела за столом, поедая блины, а Максим, точно жонглер, перевернул блин, подкинув его в воздух со сковороды. Ароматный запах какао наполнил мои легкие.

— Доброе утро, мама! — Алиса соскочила с места и обняла меня за талию, я обняла её в ответ. — Мама, а Максим фокусы умеет показывать, ты знала?

— Доброе утро, доченька! Нет, конечно, дядя Максим, — я специально сделала ударение на слове «дядя», чтобы Алиса обратила внимание.

— О, кто проснулся! Какао будешь?

— Нет, спасибо, я лучше кофе выпью, — я подошла к шкафу, пытаясь сообразить, где стоят кружки и кофе.

— Проходите, пожалуйста на своё место, кофе сейчас будет готов, — Максим элегантно подтолкнул меня к столу, а в его руках появилась турка.

— Я не люблю сваренный кофе, а есть обычный растворимый?

Кажется, у него действительно было всё. Он передвигался по кухне бесшумно, отлично ориентируясь во всех шкафчиках и ящиках. Мужчина на кухне — на это зрелище можно было смотреть бесконечно, он ловко управлялся со всем. Сегодня на нем были спортивные шорты и старая поношенная майка, на левом плече я заметила длинный рубец. «Интересно, что должно было случиться, чтобы остался такой шрам?» — подумала я, разглядывая белую ломанную линию, которая шла из подмышки через плечо и заканчивалась на локте.

Мои размышления прервали глухие рыдания, я подскочила и побежала в дом. Так и есть — это проснулся Лёва и, не найдя никого, расплакался от страха. Я подхватила его на руки, успокаивая, шептала ласковые слова. В комнату вошёл Максим.

— Всё хорошо?

— Да, все хорошо. Просто немного испугался.

С Левой на руках я пошла к выходу, чтобы вернуться на веранду, но Максим остановил меня и направил в кухню, как оказалось, там была дверь, ведущая на веранду. Уже через минуту Лёва сидел довольный и жевал румяный блин.

— Так ребята сейчас завтракаем и идём к бабушке, — оповестила я детей о дальнейших действиях.

Раздался шлепок, Максим случайно промахнулся, переворачивая блин, и половина упала на пол. Я по привычке подскочила, чтобы всё убрать, но вновь была отстранена сильной рукой Максима. Он самостоятельно все убрал и подтёр, а мы в молчании наблюдали за его действиями.

— Может вы останетесь до завтра? — наконец заговорил он.

— Но я же говорила…

— Я завтра вечером сам отвезу тебя в город, — перебил он меня, не дав договорить. — Что скажешь?

— Да! — закричали дети обрадованные, что можно остаться ещё на сутки.

Я молчала. Все это мне казалось довольно странным. Он несомненно мечта многих женщин: красивый, фигуристый, обходительный— одним словом идеальный. Но я-то знала, что идеальный никогда не посмотрел бы на такую как я, им же нужны длинноногие блондинки, с третьим размером, пухлыми губами. А я обычная, невысокая, с десятью лишними килограммами, да ещё и с прицепом.

Моё молчание восприняли как знак согласия, а я решила посмотреть, что будет дальше. День прошёл на позитиве, Максим играл с детьми, они обливались водой, играли в прятки, догонялки. Обед он так же готовил сам, хотя я пыталась помочь ему почистить овощи, но он ответил: " Если есть возможность отдохнуть — отдыхай".

Сходить к свекрови всё же пришлось за вещами. Я объяснила, что завтра приведу детей, но она была ужасно обижена и не разговаривала со мной.

Вернулась я расстроенная, Максим стоял во дворе, когда я зашла и сразу заметил моё настроение.

— Лёву я уложил, он спит в зале. Алиса там же играет на планшете. Ты что такая хмурая? Свекровь что-то сказала? — заботливо спросил он.

— Нет… молчит.

— Скандал не устроила, от внуков не отреклась — уже хорошо, радоваться надо, — Максим попытался меня успокоить.

— Самое обидное, что она думает будто мы любовники, но это ведь не так, — пожаловалась я.

— Что именно тебя расстраивает: что мы не любовники или что она так думает? — его вопрос застал меня врасплох. Я удивлённо посмотрела на него.

— Мы же друзья. Разве нет?

— Ну, это же от нас зависит, — он хитро улыбнулся.

Как? Что? Мысли как бешеные скакали в моей голове.

— Что ты на меня так смотришь? Пойдём в беседку, там поговорим, — он положил руку мне талию и потянул за собой.

— Перестань смотреть на меня так.

— Как?

— Как на предателя.

Мы прошли до беседки. Я продолжала молчать, не зная как воспринимать возникшую ситуацию. Будь мне лет восемнадцать, я бы описалась от восторга, что на меня обратил внимание такой мужчина, но сейчас я чувствовала себя как муха в паутине. Ведь я искренне верила, что он общается по-дружески, без какого-либо сексуального подтекста. Молчание затягивалось.

— Неужели ты так напряглась из-за моих слов? — он взял мою руку. — Давай забудем о том, что я сказал, пусть станет как было. Я не думал, что ты так серьёзно воспримешь.

— Хорошо. Постараюсь забыть, — я чувствовала его тепло, нежное прикосновение шероховатой ладони. — Ответь мне на вопрос.

— Какой?

— Почему ты живёшь здесь?

— Здесь? Ну потому что здесь очень красиво, природа и все такое, — его уголки губ приподнялись в улыбке.

— Ты смеёшься надо мной? — спросила я подозрительно.

— Что ты! Нет, конечно. Это чистая правда. Мне врач прописал тишину и покой, — я не могла понять шутит он или говорит правду.

— Только не говори мне, что ты смертельно болен.

— Нет, нет. Это не смертельно. Просто стресс, вот и всё А ты ответишь мне на вопрос? Типа баш на баш, ок?

— Ну, хорошо. Я сделаю вид, что поверила тебе. Что за вопрос?

— Почему вы развелись с мужем? — он даже замер. "Неужели ему так важен этот ответ" — пронеслось в голове.

— Ну, а почему люди разводятся? Просто перестают любить друг друга. Я устала от брака, устала от непонимания, от ответственности, от его постоянных претензий и критики. Я думаю этих причин достаточно.

— То есть сейчас ты его не любишь?

— Нет. Не люблю. И сомневаюсь, что хоть когда-то любила. Это была просто влюблённость. Семейная жизнь — отличный способ проверить это. Теперь я хочу пожить для себя. Мне легко и свободно: никто не ноет над душой по каждому поводу. Он, конечно, ревнует, думает я из-за любовника от него ушла. А мне просто хорошо одной.

— И тема секса тебя, значит, тоже не интересует?

— Ты опять начинаешь?

— Просто интересно. Ты вообще его отвергаешь или просто я не в твоём вкусе? — он явно подразнивал меня.

Но не могла же я ему сейчас вывалить всю правду о том, что он мне действительно нравился, и после его слов я испугалась собственных мыслей и желаний.

— Ты опять молчишь, — немного раздосадовано заметил он.

— Я обдумываю, что сказать.

— Это я уже понял. Мне, кажется, ты слишком себя контролируешь.

— Мне не восемнадцать лет, чтобы кидаться на шею мужчине, которого едва знаю, — наконец пробурчала я. — И не страдаю бешенством матки, чтобы сразу лезть к нему штаны. Конечно, я отметила, что ты привлекательный и, наверно, хорош в постели…

Он расхохотался. Такой реакции я точно не ожидала.

— Ты всегда так прямолинейна? Рубишь правду матку сразу сплеча. Прости, если обидел, но это действительно так забавно, — он даже вытер слезу, выступившую от смеха. — Нет, чтобы пожеманиться, ответить уклончиво, чтобы я терялся в догадках, ты сразу — на, получите распишитесь.

— Ты спросил — я ответила. К чему мне жеманиться? — недоумевала я.

— О, боже! Ты чудо, — он прижал меня к себе и чмокнул в лоб.

— Мама! Мама ты где? — донёсся Алисин голос. Я вышла из беседки. — Я тут. Что случилось?

— Потеряла тебя, — увидев меня, она бросилась навстречу. — Там Лёва проснулся. Мы соскучились.

Остаток дня прошёл незабываемо, уютно и по — семейному. Максим был идеальной нянькой, он возился с Лёвой как с родным сыном, а тот отвечал преданным обожанием. Он выстругал ему автомат, сказал, что купит новый, пообещал сводить его на рыбалку, если мама приедет на следующих выходных, все это было сказано с пристальным взглядом в мою сторону. Не обделял вниманием и Алису, успевая обсудить с ней тренды тик-тока и современную живопись, выслушал рассказ про подружек, обсудил с ней новые ободок-ушки, которые она очень хотела. Если его целью было завоевать сердце моих детей — он мог смело ставить жирную галочку.

На ужин был вчерашний шашлык, который он умело нарезал и сделал каждому по шаурме. Дети были в восторге, а во мне смешались два чувства: благодарности и ощущение, что я плохая хозяйка и мать. Ведь привычка постоянно что-то готовить, кормить, заниматься детьми, мыть и убирать за последние восемь лет стали смыслом моей жизни.

Вечером началась гроза. Настоящая, мощная. Молнии одна за одной рассекали тёмное небо, а раскатистый гром гремел так, что приходилось затыкать уши. И чтобы детям не было страшно, мы расположились на полу в зале. Максим принес откуда-то настольную игру и ребятня попытались в неё сыграть. Но Лёва, в своём детском желании всех победить, постоянно нарушал правила, ходил как хотел, а Алиса, не желая прощать его манипуляции, ругалась и возвращала фишку на место. В завершение вечера погас свет, Максим сразу достал из ящика стола несколько фонариков, комната наполнилась тусклым белым светом, создавая немного мистическую атмосферу. А за окном все ещё шумел дождь, с силой барабаня по крыше.

— Сегодня ложитесь на втором этаже, а то как-то не хорошо получается, вы спите втроём на одном диване, — сказал Максим.

— А там у тебя несколько кроватей?

— Нет, там просто большая кровать. Вам будет просторнее.

— Хорошо, — согласилась я. — Знаешь, мне бы ещё детей помыть, да и самой ополоснуться.

— Блин, как я это упустил, — он расстроено потёр тыльной стороной пальцев о щетину. — Надо было протопить баню.

— Да мне хватит ведра горячей воды, — успокоила я его.

— Зачем? У меня есть бойлер, можете принять душ, он в конце по коридору. Полотенца нужны?

Я кивнула.

Когда дети были вымыты и уложены, пришла и моя очередь расслабиться под тёплыми струями воды. Я закрыла глаза, и просто стояла, наслаждаясь обволакивающим и лёгким прикосновением воды. В голове прокручивались события дня и во всех картинках, мелькающих в голове, присутствовал он: его смех, голос, прикосновения, запах. Я вскинула голову, пытаясь вытолкнуть соблазнительные картинки из головы. «Этого мне ещё не хватало» — недовольно проворчала я.

Воскресное утро началось для меня рано. Сегодня я отлично выспалась, никто не бил меня в бок ногой и не складывал конечности, поэтому настроение было прекрасное. Комната, залитая солнечным светом, представляла из себя реконструированный чердак, их ещё называли мансардами. Вчера при свете фонаря я её почти не разглядела, поэтому сейчас решила осмотреться. Справа у стены стоял шкаф, кровать расположилась под окном, прикроватная тумба и письменный стол — это всё что было из мебели. Мне хотелось узнать о Максиме немного больше, чем он о себе рассказывал, и я, переступив свои принципы, открыла ящик тумбочки. Там лежала перевернутая фоторамка. Украдкой, глянув в сторону лестницы, я посмотрела на фото. Оттуда на меня смотрел Максим, красивый, накачанный, счастливый, а рядом с ним под руку стояла красивая светловолосая миниатюрная девушка. На руках он держал девочку трёх-четырёх лет, черты лица малышки напоминали Максима, особенно глаза. «Значит, у него есть семья! Но почему же он ничего об этом не рассказывал? Может быть тоже развелись и дочь осталась с матерью… Видимо для него это больная тема раз он не хочет вспоминать прошлое» — я пыталась найти логическое объяснение его поведению. Положив фоторамку на место, я спустилась вниз. Сегодня мне хотелось самой приготовить завтрак. Из коридора хорошо просматривался зал, и, проходя мимо, я увидела лежащего на животе Максима. Его широкая спина была исполосована шрамами такими же как у него на плече. Как загипнотизированная я зашла в зал, пытаясь рассмотреть их ближе. Максим заворочался и повернулся на спину. Если сравнивать с фото качаться он перестал, но красивые рельефные мышцы живота ещё виднелись под кожей. Мой взгляд медленно поднимался вверх, исследуя его тело. Волосатая грудь плавно поднималась от его размеренного дыхания, щетина стала ещё темнее.

— Всё рассмотрела, — хриплым от сна голосом спросил он.

Я вспыхнула от стыда и хотела убежать наверх, но ноги совершенно не слушались. Надо было срочно что-то придумать, что бы объяснить своё присутствие, мысли лихорадочно метались в голове, а я продолжала стоять, глядя ему в глаза.

— Опять молчишь? Не знаешь, что придумать, — он усмехнулся. — Или ты обдумала вчерашние слова?

Он встал и медленно, боясь спугнуть добычу, подошёл ко мне. Сердце колотилось где-то в горле, когда его руки обняли меня за талию. Он притянул меня к себе, и я почувствовала его возбуждение. Сначала его губы лишь слегка коснулись моих, словно проверяя, позволю я себя поцеловать или оттолкну. Но почувствовав моё смятение, стал целовать требовательнее, с напором, заставляя меня задыхаться. Внутри всё переворачивалось от его прикосновений, он прижался к моей щеке и с еле слышным стоном прижал ещё сильнее. Внизу живота, где чувствовалась его горячее возбуждение, я почувствовала мокрое, тёплое пятно.

— Блядь! — выругался Максим.

— Кажется кто-то перевозбудился, — слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Пиздец! Что за хрень? Кто-нибудь пристрелите меня, — простонала он и отвернулся. — Ну давай, назови меня теперь скорострел.

— Давно не было? — я пыталась не улыбаться.

— Давно.

— Ну всякое бывает, не расстраивайся. Мне захотелось его успокоить, я подошла к нему со спины и обняла.

— Откуда у тебя эти шрамы?

Он весь напрягся, хотел разжать мои руки, но я крепко сплела пальцы и прижала к его животу.

— Я не отпущу тебя пока ты не признаешься, — откуда взялась моя смелость непонятно, но мне нужно было выяснить, что за прошлое он скрывал.

— Зачем тебе это? — мрачно спросил Максим.

— Вдруг ты из этих… садо-мазо. Мне же нужно знать, что ты нормальный, — что за чушь я несла. Хорошо, что он не видел моего лица.

— Можешь поверить мне на слово, я нормальный, — голос немного повеселел. — Хочешь проверить? — и он резко повернулся ко мне. Я тут же расцепила руки и попятилась назад.

— Монашка, — обозвал он меня.

— Скорострел, — я не осталась в долгу.

И вышла из зала.

— Блядь, я так и знал.

Донеслось до меня, когда я уже поднималась наверх.

Что это было? Я долго не могла прийти в себя. Эти внезапные перепады настроения сбивали меня с толку. Я не понимала из-за чего он начинал нервничать или злиться. Вечер прошёл в тягостных мыслях, ведь я начала к нему привыкать и от мысли, что вот так закончатся наши отношения и я больше его не увижу знакомый комок сдавливал горло отчего в груди горело. На душе сделалось мерзко.

Снова зазвонил телефон, я с надеждой схватила его, это звонила подруга.

— Женька, привет! Ты где потерялась? — она громко прокричала в трубку.

— Привет, Настёна! Да, в деревню ездила. Вот сегодня только приехала.

— Давай я к тебе сейчас заскочу. Нам такое обалденные вино привезли, надо срочно продегустировать.

— Ты уже похоже надегустировалась, — хмыкнула я, заметив ее слегка заплетающийся язык. — Сегодня не могу, мне завтра на собеседование, нужно быть в форме, — я с сожалением отказалась.

— Так, я не поняла. Где моя подруга Женя? Это что за трудоголик тут объявился? Всё, еду к тебе и не ебёт.

Зная, Настю, я решила позвонить Алисе, пока у меня было время. Ребятишки, конечно, скучали, но Лёва хотя бы не плакал. Я с облегчением вздохнула.

Через полчаса в квартиру, словно фурия, ворвалась Настя.

— Что это у тебя тишина такая? Где музыка?

Она вытащила из сумки две бутылки белого полусладкого, радостно меня обняла.

— Ну, подруга, что грустишь? Хотя нет, не рассказывай, сначала наливай. Мы с девчонками на работе уже красное попробовали, а белое я не дала, знаю, что ты любишь.

Настю я знала с детства, она всегда была отчаянной девчонкой, никого не боялась. Старше меня на год она заменила мне старшую сестру.

После двух бокалов я всё таки смогла вкратце рассказать последние события этой недели.

— Ну ты и дундук! — выдала она мне после рассказа.

— Почему это? — я даже немного обиделась.

— Давно бы уже переспали и всё, а то что-то мучаешься, переживаешь, а может он в постели никакой.

— Блин, Настя, почему у тебя сводится всё к постели? А как же чувства, душа?

— А что в сексе мало чувств? Эмоции ого-го как зашкаливают.

— Ну переспим мы с ним и…? Что дальше? А если ему после этого я перестану быть интересной?

— То есть ты влюбилась?

Я отшатнулась.

— Ты что? Какая влюблённость? Не дай бог!

— Если не влюбилась, значит, тебе должно быть всё равно будет у вас, что-то дальше или нет.

Я замолчала, обдумывая её слова. Она как всегда была откровенно прямолинейна и в чём-то права.

— Да, он мне нравится, — призналась я. — Его забота, юмор, общение с детьми…

— А внешность не нравится? Кстати, как он выглядит? Ты мне даже фотку не показала.

У меня была только одно фото, когда мы сидели в беседке, его я и показала.

— Красавчик какой! — она даже облизала верхнюю губу. — Я бы не удержалась.

— Да, красавчик, — согласилась я. — Вот только я подозреваю, что что-то с ним не так.

— Что-то произошло?

Я рассказала о его последней выходке.

— Может он псих или маньяк? — предположила Настя. — Наверно, от него лучше держаться подальше.

— Зашибись! Ещё пять минут назад ты советовала переспать с ним, а теперь держаться подальше, — я рассмеялась.

— Не, ну, а что? Ты что-нибудь о нём знаешь?

— Нет.

— А ты искала его в соцсетях? Страничка многое может рассказать о человеке и его интересах.

— Нет, — я удивилась. — Почему мне эта мысль не пришла раньше?

Распив одну бутылку, мы принялись за вторую, разыскивая страничку Максима сначала в одноклассниках, потом в ВКонтакте, но ничего не нашли.

— А ты уверена, что у него фамилия Кузнецов? — в очередной раз переспросил Настя.

— Да! У него на правах написано было Кузнецов Максим Борисович.

— Может в инсте поискать.

— Так она не работает.

— Если через впн, то может получится, — Настя полезла в инстаграм и, о чудо, мы нашли его страничку. Последняя запись была от семнадцатого июня 2020 года. А вся страничка пестрела фотографиями качков, спортзала, и везде с ним была та же девушка, что и на фоторамке.

— Видимо, он бывший качок, — предположила Настя. — Может он какую травму получил и теперь не может спортом заниматься, на этом фоне крыша — то и поехала. Я такое в фильме каком-то видела.

— Настя, я же не говорю, что он ведёт себя как ненормальный, просто внезапно начинает нервничать, злиться.

— А может он наркоман, и его ломает?

— Одна версия лучше другой, — я фыркнула.

Когда бутылка была допита, а часы показывали уже полночь Настя засобиралась домой.

— Куда ты собралась? — останавливала её я. — Оставайся, переночуй у меня.

— У меня дома собака не кормлена, — она икнула. — Надо Джека своего накормить, а то обидится.

Я вызвала ей такси и несколько раз, обнявшись, и договорившись встречаться чаще, Настя шатающейся походкой направилась к такси.

Мне показалось, что я прилегла на секунду, но когда открыла глаза уже во всю светило солнце, а часы показывали двенадцатый час. Я спустилась вниз, Максима на диване уже не было. Открытая дверь на веранду, шкварчание масла и запах жареных яиц подтверждали, что он готовил завтрак.

— Доброе утро, граждане алкоголики! — поприветствовала я Максима, когда вошла в кухню.

Он вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Взлохмаченные волосы и мешки под глазами свидетельствовали о его вчерашней пьянке.

— Привет! А ты тут откуда? — придя в себя, неловко пробормотал он.

— Как это откуда? — возмутилась я. — А кто мне смс прислал и просил остановить?

Я встала, уперев руки в бока.

— Боже, только не говори, что я тебе писал, — протянул с мольбой Максим и стыдливо прикрыл глаза рукой.

— Писал, хочешь покажу?

— О, нет! Оставь себе на память.

— Что у тебя тут произошло? Ты же говорил, что вылечился от алкоголизма. Ты обещал, что я тебя в таком виде больше не увижу, — вся злость и те переживания, что я испытала пока ехала к нему, вырвались наружу.

Он молча, соскребал яичницу себе в тарелку.

— Ты мне ответишь хоть на один вопрос?

— Давай, чуть позже, у меня башка раскалывается, — он недовольно поморщился.

Это было последней каплей, меня взбесило его поведение. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. Возиться ещё с одним ребёнком мне не хотелось. И если до этого Максим казался мне зрелым, мужественным мужчиной, то сейчас он вёл себя как эгоистичный ребёнок, а мне этого хватило в прошлых отношениях. Я круто развернулась на пятках и вышла с веранды, громко хлопнув дверью, и поклявшись себе, что больше никогда здесь не появлюсь.

"Правильно! У меня есть дети, они самое главное в моей жизни. Мне никто не нужен. Все мужчины эгоисты и мудаки, и я в который раз в этом убедилась" — успокаивала я себя пока ехала до свекрови.

Все мысли о Максиме и утреннем разговоре ненадолго вытеснились встречей с детьми. Лёва как заводной прыгал вокруг меня от радости, а Алиса обняла за шею и долго не отпускала. Так мы стояли несколько минут пока Лёва не начал предъявлять свои права на обнимашки. Меня окутало любовью этих маленьких проказников, как многое мне хотелось им дать, чтобы их жизнь была насыщена счастьем и радостью, но как много злости они повидали за свою короткую жизнь. Я сама когда-то была объектом ненависти своего отца, и всегда думала, что уж своим детям я выберу самого лучшего папу, но то ли я так плохо разбиралась в людях, то ли судьба злодейка и у неё плохое чувство юмора — в мужья мне попался не самый лучший человек, который больше любил себя, а может просто не хотел об этом задумываться. Ведь дети требуют много времени и внимания, они не рождаются сразу десятилетними и чтобы всё уметь. Шаг за шагом я обучала их всему, старалась наполнить своей любовью, уверить, что папа с мамой это друзья на всю жизнь и всегда будут рядом. Сергей же все мои уверения и старания рушил грубыми окриками, руганью, обесцениванием их достижений. Фразы "ты такой бестолковый или бестолковая" все чаще летели в их сторону, а со временем он стал подбирать слова позабористее, пообиднее: сказать Алисе, что она дура или сволочь не вызывало у него и чувство сожаления, ни раскаяния. В один момент я поняла, что больше не могу смотреть, как гаснут и искорки в глазах ребятишек. Меня он мог бить, ради детей я бы терпела, если бы только он не трогал их, моих любимых.

Я обнимала своих малышей и думала о несправедливости жизни, о том, что же помешало свекрови воспитать сына добрым и отзывчивым человеком. Кто виноват, что он вырос таким грубым и жестоким?

Мне не хотелось находиться здесь больше ни минуты и я, оправдываясь работой, которую нашла, сразу же засобиралась домой.

— Мама, а мы ещё пойдём к дяде Максиму? — сразил меня вопросом Лёва.

Как объяснить ребёнку, что дядя, который влез им в душу больше никогда не придёт? Я просто не подпущу его к детям.

— Лёвушка, дядя Максим сегодня очень занят, — но не успела я договорить, во дворе залаяла собака.

Светлана Васильевна выглянул в кухонное окно, чтобы посмотреть на гостей и тут же отпрянула от окна, махнув в его сторону.

— Это к тебе.

Не желая свидетелей нашего разговора, я поспешила выйти. У калитки стоял Максим.

— Зачем ты пришёл?

Я скрестила на груди руки.

— Если честно я вообще не понял, что произошло. Из-за чего ты разозлилась?

— Ну, может просто пить меньше надо.

— Так и будешь стоять на меня злиться или объяснишь?

Судя по выражению лица и его непонимание, он действительно ничего не помнил. Но говорить здесь мне не хотелось. Я вышла за ограду и медленно шагая, будто прогуливаясь, мы направились в сторону полей, которые начинались в конце улицы.

— Ты вчера прислал два сообщения, — я достала телефон из кармана и показала ему. — Ну? Что это значило?

— Ничего. Ты же не ответила мне на первое сообщение, я думал ты обижена.

— Какое ещё первое сообщение? — удивилась я.

— Где я извинился, — ему явно этот разговор давался тяжело.

— Ах, да! А я и забыла про него, — я вспомнила ту смску и облегчение, которое я испытала, что он извинился. — Извини, что не ответила, но я была занята. Ты ведь сам предупреждал меня о звонке с работы. И да — мне перезвонили. Но если я не ответила — это же не значит можно себя вести подобным образом.

— Я переживал…

— Почему же ты не позвонил?

— Я не мог.

— Всё понятно, — я остановилась, не желая идти с ним дальше.

— Женя, пожалуйста, успокойся. Я не хотел тебя обидеть.

— Но именно это ты и сделал при последней нашей встрече и сегодня. Ты даже не попытался объяснить, что вообще это было. Ты издеваешься надо мной? — предательские слёзы брызнули из глаз, и я поспешно закрыла лицо руками.

Максим тут же обнял меня, желая успокоить, он гладил по спине рукой и шептал на ухо:

— Прости, меня, прости моя девочка.

И я простила, мне хотелось просто зарыться в него, раствориться в его объятьях, слезы полились еще сильнее от мысли, что я стала так зависима от него.

Когда мои рыдания немного утихли, я попыталась объяснить почему не ответила на смс.

— Я так обрадовалась и увлеклась работой, что обо всем забыла, а ночью смотрю сообщения от тебя. Вот что я должна была подумать? — пробормотала я, шмыгая носом.

— Не знаю, — хмыкнул он. — Мне было грустно, я думал ты обижена и захотелось напиться. Я не помню как писал тебе смс, может хотел, чтобы ты остановила меня от пьянки…

— Знаешь, честно, ты не обижайся, но иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности.

Максим как-то странно посмотрел, он обнял меня за талию и мы продолжили шагать по протоптанной дороге.

— Ну серьёзно. У тебя настроение меняется по щелчку, иногда ты такой добрый, заботливый, а иногда грубый и злой. Я не понимаю тебя! — и чтобы унять неприятную дрожь в руках, вытерла о платье вспотевшие ладони.

Какое-то время мы шли молча, я ждала ответа, хоть какого-то объяснения, но Максим молчал. Мы уже дошли до конца улицы и я хотела повернуть назад, но Максим не дал мне развернуться, его рука твердо подталкивала идти дальше по тропинке, которая вела в яблоневый сад. Слева широкой полосой протянулось поле затянутое ковылём, его тонкие листики словно волосы шевелились на ветру. Справа росли молоденькие яблоньки, образуя плотную зеленую стену.

— Максим, ты мне когда-нибудь поведаешь хоть один свой секрет?

Он сел на небольшой пригорок и похлопал по земле рядом с собой.

Я послушно села, надеясь наконец услышать ответы на вопросы.

— Почему для тебя так важно узнать моё прошлое? — он сорвал травинку и вопросительно посмотрел на меня.

— Хочу понять тебя. Для чего все это? Что тебе от меня нужно? Мне надоели эти полуфразы, намёки, не договорённости. Я не хочу влюбляться в человека, которому я, возможно, и не интересна. Просто будь откровенен со мной. Мы же взрослые люди.

— Хорошо.

Он повернулся ко мне всем телом и, едва касаясь, пробежал пальцами по руке, шее, подбородку, нежным движением обхватил его и притянул меня к себе. Вся кожа покрылась мурашками, я почувствовала мускусный запах, смешанный с ароматом его древесных духов. Обжигающие, твёрдые, требовательные губы превращали меня в податливую куклу. Оторвавшись на секунду, он шепнул:

— Ты сводишь меня с ума…

Мне хотелось сказать "ты тоже", но я, кажется, потеряла ясность мыслей и возможность говорить. Его рука уже нежно ласкала мою грудь, обхватив сосок и отпуская его. Он аккуратно опустил меня на траву, придавив своим телом. Продолжая ласкать, рука опустилась ниже под юбку и, ловко отодвинув трусики, он резко вошёл. Я ахнула от неожиданности. Тянущая боль внизу живота и удовольствие от наполнения — все смешалось. Максим замер, давая мне привыкнуть к нему. Через несколько секунд он качнул бёдрами, затем ещё раз и, уже не сдерживаясь, ритмично двигался, то убыстряя темп, то замедляясь. Всё отошло на второй план, ничего не было важнее нас, его губ, движений, которые сводили меня с ума. Страсть, дремавшая глубоко внутри, рвалась наружу, мне хотелось, чтобы он был мой без остатка. Волна удовольствия поднялась вверх и рассыпалась миллионами осколков разума, где я парила в невесомости.

Постепенно частички сознания соединились вместе, я ощутила тяжесть его тела, твёрдую землю, его руки, крепко прижимающие меня, частое дыхание. Я открыла глаза и встретила взволнованный взгляд Максима.

— Всё хорошо? — голос выдал его напряжение.

— Да, — еле слышно прошептала я и облизнула припухшие губы.

— Ну, теперь-то ты не будешь называть меня скорострелом, — он соблазнительно улыбнулся и мягко поцеловал в губы.

Я села, смущаясь от его взгляда, словно это был мой первый раз. Поправила платье и, наконец подняла глаза. Максим уже привёл себя в порядок и внимательно наблюдал.

— Я ответил на твои вопросы?

— Нет.

— Как нет? — бровь удивлённо изогнулась.

— То что между нами есть страсть, я подозревала, но что дальше?

— Нам хорошо вместе, разве этого мало?

— То есть только секс и никаких обязательств?

— Ты же сама говорила, что хочешь жить одна, свободно и легко.

— Да, ты прав…, — я замолчала, но тут же добавила. — Значит, ты не будешь против, если у меня появится мужчина?

Максим медленно повернул голову, и мне показалось, что в глазах полыхнул огонь.

— В смысле появится мужчина?

— Если у нас только секс без обязательств, значит, я могу встречаться с другим, — я точно знала, что кроме него у меня никого не будет, так же как после развода с мужем Максим был первым мужчиной, но мне хотелось его позлить.

— Нет! Пока мы вместе никаких других мужчин, — скомандовал он и сильно сжал ногу чуть выше колена.

— Окей, есть сэр!.

Я попыталась встать, но в ногах ещё чувствовалась слабость.

— Надо идти, дети ждут. Я им сказала, что мы уезжаем.

— В город? Так быстро? А я думал ты на выходные приехала до понедельника побудешь.

— Я бы с удовольствием, но пообещала маме, что приедем на выходных.

— Так ты к маме в деревню сегодня поедешь?

— Ну да.

— А ты не боишься на своей минимашинке в такую даль ехать?

— А что, ты хочешь подвезти?

— Да, — он ответил так просто, что я даже растерялась. — Должен же я насладиться всеми прелестями нашего договора, — он коварно подмигнул.

Я сделала вид, что не заметила намёка.

— Мне всё равно надо ехать в город. Не оставлю же я машину здесь.

Максим протянул руку и помог встать. Так и договорились: он приедет завтра и мы поедем к маме на его машине.

Всю ночь я не могла уснуть. Только стоило закрыть глаза и перед глазами появлялся Максим. Я крутилась в кровати, вставала попить воды, снова ложилась, но сон бежал от меня. "Ведь я уже взрослая женщина, чтобы так сильно влюбиться. Это глупо!" — думала я. Уже под утро мне всё таки удалось немного поспать, но даже сон не принёс облегчения. Мне снился безбрежный океан и я, барахтающаяся в воде. Я не чувствовала под ногами дна, не видела ни земли, ни островов куда бы можно было доплыть, чтобы спастись. Страх от мысли, что из глубины вынырнет морское чудовище, сковывал тело, замирало дыхание. Обливаясь холодным потом, я проснулась на рассвете и поняла, что это сон. Ужас стал понемногу отступать, дыхание восстановилось и чтобы совсем отделаться от внутреннего дискомфорта, я занялась домашними делами. Надо было перегладить детскую одежду, которую я вчера перестирала, снова собрать сумки, привести себя в порядок, чтобы быть готовой к приезду Максима.

К двенадцати часам, стоя перед зеркалом, оглядывала себя, и в какой-то момент поняла, что любуюсь отражением. За последние две недели я похудела, и выглядела почти как раньше — стройной и хрупкой девушкой, только теперь у меня была пышная красивая грудь, в отличие от той девушки-подростка. Я критически осмотрела новый сарафан, лимонного цвета и осталась довольна.

Когда раздался звонок в дверь тут же бросилась открывать, но за дверью стоял вовсе не Максим, а Сергей — бывший муж.

— Привет! — радостно произнёс он, будто всё было как раньше.

— Привет!

— А я вот только с вахты приехал вчера, отоспался, помылся и сразу к вам. Соскучился, — и вытащил из-за спины букет красных роз.

Я мысленно охнула от удивления, за время брака он никогда не дарил цветы, а тут расщедрился. Мне не хотелось принимать букет, но чувство такта и жалость не позволили отказаться.

— Сергей, спасибо, конечно, но…

— Где мой Лёва? — не спрашивая разрешения войти, он оттеснил меня рукой и прошёл в квартиру.

— Лёва, сынок пойдешь с папой в парк? На карусели? — Сергей встал на колено перед сыном и протянул руки.

Сын сначала с радостью бросился к отцу, обнял его, но через минуту заявил.

— Папа, а мы к бабе Зое поедем на масине, — и тут же обратился ко мне. — Мама, а мозно я сначала в палк схозу с папой, вы меня подоздете, а потом поедем?

Я не знала что ответить. Не хотелось огорчать сына, но и поездку откладывать на завтра тоже было неудобно.

— Пойдём, пойдём я тебе и машинку куплю какую ты хочешь.

— Ну, если не долго, часа два тебе хватит с ним погулять? — я всё же решила пойти на компромисс. — Ты тогда и Алису возьми с собой. Она тоже, наверное, хочет на карусели.

Не успела я договорить, Алиса уже отрицательно качала головой.

— Нет, я не пойду.

Сергей резко поднял голову и злобно посмотрел в её сторону.

— А что это тебе папка больше не нужен?

— Сергей! Что ты начинаешь? Ну не хочет и ладно, — я уже пожалела о сказанных словах.

В дверь позвонили, в этот раз наконец это был Максим. Увидев его, глаза Сергея вспыхнули злобой, рот искривился, он опустил Лёву на пол и важной, развязанной походкой подошёл к Максиму.

— Это вот с этим уродом ты собралась до мамки своей ехать? — каждое слово он произносил будто выплевывал, так неприятен ему был гость.

— Папа, он не улод. Он холоший дядя.

Лёва не успел договорить как Сергей посмотрел на него прожигающим взглядом, малыш даже съежился, испугавшись отца.

Максим молчал.

— Нашла себе ёбаря, значит, сука. Не просто же так тебя из семьи потянуло, свободы она захотела, — продолжал распаляться он.

— Ты бы язык свой придержал, здесь дети, — сделал ему замечание Максим.

Сергей этого как будто и ждал.

— Что это ты тут развякался? Пошёл на хуй отсюда урод!

Предчувствия, что добром это не кончится, я подбежала к ребятишкам и, схватив Лёву на руки, отвела Алису в дальний угол комнаты, отгородив её собой. Сергей уже принял бойцовскую стойку, у него так и чесались кулаки. На фоне стройного тела Максима, его фигура выглядела грузно и неуклюже. Он пытался подавить и напугать своей мощью. Мне не раз прилетало от него, когда он в порыве ярости бросался на детей, а я закрывала их собой, поэтому знала насколько тяжёлая у него рука. От страха я отвернулась и обняла детей. Лёва тихонько подвывал, все лицо стало красное, Алиса тряслась молча, пытаясь спрятать свою голову у меня на груди. По матам, раздававшимся за спиной, я поняла, что Сергею не удаётся попасть по мишени. Раздался громкий треск битого стекла, я обернулась, и увидела, что висевшее на стене зеркало, разлетелось на мелкие осколки. Кулак Сергея тут же покрылся кровью, она стекла по руке и разлеталась по стенам, каждый раз, когда он снова делал выпад и снова промахивался. Максим ловко уворачивался от мощных кулаков. Я вновь отвернулась, чтобы не дать детям увидеть эти кровавое зрелище. Но внезапно поток ругани резко прекратился, раздался тихий звук удара, а следом оглушительный грохот — это Сергей упал без сознания. Я накрыла детей покрывалом и запретила выглядывать. Максим уже звонил в полицию. Вся его рубашка была забрызгана кровью, но сам он держался спокойно, лишь пульсирующая жилка на виске выдавала его напряжение. Я принесла полотенце, чтобы обмотать руку, лежавшему без сознания драчуну. По одному я вынесла ребятишек в подъезд, чтобы уберечь их детскую психику каждого заматывала простыней.

Сотрудники полиции прибыли в квартиру на удивление очень быстро. Составили протокол, спросили буду ли я заявлять на него, но я лишь рассеянно мотала головой, пока не почувствовала руку на своём плече. Максим спокойно предложил всё-таки заявить на бывшего, ведь это может оградить нас от подобных сцен в будущем и я согласилась. Сергей начал приходить в сознание и когда увидел полицию бросился к ним рассказывать как этот урод, показывая на Максима, напал на него и оглушил. Выслушав его полицейский, лишь усмехнулся, хорошо, что парни попались адекватные, они вывели Сергея из квартиры и обещали дать ему пятнадцать суток, если тот не прекратит.

Когда осколки зеркала были собраны, а кровь вымыта, мы обессиленные сели на диван. Я готова была уже от всего отказаться, но Максим как ни в чем не бывало, подхватил Лёву на руки, обнял Алису и весело спросил:

— Ну что? Пойдём гулять? Хотите пиццу?

— Да, — восторженно согласился Лёва.

— Да, — удивлённо муркнула Алиса.

Всё посмотрели на меня.

— Конечно, пойдём, — я тоже согласилась, радостная от того, что Лёва не замкнулся в себе, как это было каждый раз после скандала.

— Только как быть с твоей одеждой?

Его рубашка, забрызганная кровью, больше подходила для хэллоуина, чем для прогулки в кафе.

— А есть рядом магазин одежды какой-нибудь?

— Да. В соседнем доме есть социальный рынок.

— Отлично!

Мы без лишних слов отправились туда.

Как мне не было жалко его рубашку, но он не стесняясь никого, снял её и безжалостно отправил в мусорку. Продавщица, не молодая дама, стыдливо отвела глаза, украдкой поглядывая на его обнажённую широкую грудь, пока он выбирал футболку.

Маленький бутик с трудом вмещал в себя продавщицу и покупателя, и чтобы не мешать Максиму я пошла вслед за ребятней в магазин игрушек. Алиса молча рассматривала витрину с художественной утварью, она как и я любила рисовать. А Лёва пожирал глазами все игрушки, которые хоть как-то напоминали машину и имели колеса. Обернувшись ко мне он сразу заверещал.

— Мама, мама, купи масинку. Вон ту зелёную, у неё много колёсиков. А ещё вон ту классную пожалную масинку купи. Мне она сильно нлавится. Купи, купи, купи.

Я попыталась с ним договориться

— Лёва, выбирай или зелёную или пожарную. Ты же знаешь две я не смогу купить.

— Ну почему? — захныкал сынишка.

— Ты же знаешь, что вас двое, Алиса тоже хочет.

— Ну и что? — продолжал подвывать Лёва.

— Потому что у меня с собой немного денег, а мне хотелось бы купить игрушку и тебе и Алисе, — Лёва замолчал, пытаясь придумать вескую причину, что ему нужнее.

Тут неторопливой походкой в магазинчик вошёл Максим, на нем как влитая сидела чёрная футболка без какого-либо рисунка.

— Ну ребята, кто что выбрал? — он осмотрелся и, увидев мокрые глаза Лёвы, подхватил его на руки.

— Так, что это за несерьёзное поведение? — обратился Максим. — Мужчине нужна машина? Так? Значит надо выбрать.

— Я уже выблал… две, но мама не хочет покупать, — опустив голову, пожаловался Лёва.

Из магазина мы вышли с двумя полными пакетами. Алиса радостная и смущенная не поднимала глаз, боясь увидеть моё осуждение, а Лёва сиял от счастья. Теперь Максим стал его кумиром окончательно. А я злилась на него и на себя, понимая, что надо порадоваться с детьми, разделить их радость, но не могла выдавить даже улыбку. Я не любила подарки, мне всегда казалось, что меня это обязывает, будто Максим купил моё расположение.

— Я уж думала ты решил весь магазин скупить, — не выдержала я, и заворчала.

— Ба, это что такое, — Максим недоумевая посмотрел на меня. — Кажется кто-то недоволен.

— Ну, а как мы сейчас в пиццерию пойдём? С этими аулами, — пыталась я оправдать своё недовольство.

— Не пойдём, а поедем, а аулы в машине оставим. Так лучше?

Казалось ему вообще ничего не может испортить настроение. Мы шагали в сторону дома, Лёва довольный бежал рядом с Максимом, еле поспевая за ним.

В пиццерии как и в магазине Максим заказал в два раза больше того, чем мы могли съесть, у ребятишек разбежались глаза от такого разнообразия пиццы, я редко когда две брала, чаще всего мы ограничивались одной. Попробовав всего по кусочку Алиса с Лёвой попросились в игровую комнату, и мы за столиком остались одни.

— Почему ты не рассказывала о муже? — внезапно озадачил меня Максим.

— А что я должна была тебе рассказать? — я сделала вид, что не понимаю.

— Он бил тебя?

Максим придвинулся ближе.

— Я не хочу про это говорить.

— Я думаю, что да. Такие испуганные глаза бывают у людей, кто знает силу кулака.

— Я тебе отвечу на вопросы, только если ты ответишь на мои, — я довольно улыбнулась.

— Решила воспользоваться моими методами? — Максим рассмеялся, обнял и поцеловал в лоб, как целуют маленьких детей. — Ну хорошо, давай свои вопросы.

Внутренне я ликовала, но пыталась сохранить серьёзное выражение лица.

— Первый вопрос я уже спрашивала: где твои родители, сестры, братья, родственники?

— Я отвечу, но предупреждаю сразу, если я увижу хоть тень жалости ко мне — я уйду. Ты готова к таким последствиям? — Максим пристально смотрел мне в глаза, словно пытался прочесть мои мысли.

— Не увидишь.

— Ок, — и немного помолчав, продолжил. — Я не знаю своих отца и мать. Я вырос в детдоме. Может у меня где-то есть братья и сестры, но мне это неизвестно. В детдоме я жил с двух лет.

— Понятно. И за что мне тебя жалеть?

— А разве бедный мальчик, который рос без родителей не вызывает жалости?

— Извини, но нет, иногда жизнь с родителями бывает страшнее, чем без них.

— Ты меня пугаешь.

— Нет, я не про себя, у меня замечательная мама, правда отец нас бросил, и он правда козёл, но мама хорошая.

— Ну слава богу…

— Это у тебя пунктик такой в отношениях "чтобы не дай бог кто-то пожалел?", — перебила я его.

— Блин, ты читаешь меня как книгу, — Максим невинно моргнул несколько раз.

— А то! Я ещё и не такое умею, — я решила ему подыграть и изобразила крутого парня.

— Ну, а теперь твоя очередь рассказывать.

— Что именно?

— Про свою семейную жизнь.

Глубоко вздохнув, я начала рассказ с большой неохотой.

— Когда замуж выходила даже не догадывалась, что он грубый и агрессивный. Первые два года прошли отлично, хотя, конечно, звоночки были, — сделав остановку, я глотнула из стаканчика чай, чтобы опять не расчувствоваться. — Первый раз он ударил меня из-за Алисы, у неё резались зубы, несколько ночей толком не спали. Он закричал чтобы я заткнула её, я тоже в долгу не осталась, что-то грубо ответила и получила пощёчину.

— Почему сразу не развелась? — тихо спросил Максим.

— Не хотела ребёнка без отца оставлять, сама же знаю как это. Да и виноватой себя считала, вроде как сама грубо ответила. Меня воспитали с мыслью, что жена обязана идти на компромисс, жена должна слушаться мужа и не должна грубить.

— Что за домострой? Ты точно из нашего века?

Я усмехнулась.

— Максим, таких как я огромное множество. Не знаю какие тебе девушки попадались раньше, но многие мои знакомые боятся разводиться с мужьями потому что стесняются, что о них подумают или боятся остаться одни. Так и я боялась. Он ещё приговаривал "кому ты такая толстая нужна будешь, ты скоро в двери пройти не сможешь".

— Толстая? Где же ты толстая? — Максим удивлённо окинул меня взглядом.

— После родов я поправилась на двадцать килограммов. Это я после развода за себя взялась и похудела, правда ещё не до конца, килограмм пять осталось скинуть.

— Я иногда поражаюсь насколько люди себя не любят. Тебе не надо больше худеть, у тебя идеальная фигура.

Щёки вспыхнули румянцем и я смущённо замолчала, принимать комплименты никогда не умела, мне всегда становилось неловко. Чтобы скрыть своё смущение я переключила внимание на игровую комнату, присматриваясь что же там творят дети. Они весело лазили в бассейне с шариками, обкидывая друг друга.

— Хорошо, если ты была так воспитана, значит, что-то произошло раз ты решила развестись, — Максим продолжил эту неприятную тему.

— Да, ты прав. Произошло. Он стал бить детей.

В голове всплыла картина из прошлого, как Сергей держит маленького Лёву за голову и хлещет ремнем. А тот словно змея со шлепком закручивался вокруг тонкого тельца сынишки.

— Лёва случайно уронил его телефон и Сергей решил его воспитать… Синяки были по всему телу. Он потом сожалел, раскаивался, но мне будто кто по голове кувалдой стукнул… Когда узнал, что заявление на развод подала угрожал, что убьёт. Поэтому и съехали оттуда, — я быстро смахнула выступившие слезы и, посмотрев на Максима, улыбнулась. — Теперь я счастлива. И просто наслаждаюсь своей свободой.

Максим пристально смотрел на меня и молчал.

— Надо было разбить ему все лицо прежде, чем вырубать, — наконец он прервал молчание.

— Ну, а от тебя почему ушла жена? Мне кажется, от таких как ты вообще не уходят, — как только сказала это я сразу поняла, что выдала себя.

Брови Максима сердито нахмурились, а лицо стало каменным.

— С чего ты взяла? — сердито спросил он.

— Я видела фото у тебя дома, — осторожно ответила я.

— Ты рылась в моих вещах? — брови взлетели в удивлённый изгиб.

— Ну нет… как бы нет… я это. Я ящик в тумбочке только открыла, — на моих щеках можно было жарить яичницу. — А там фото лежало, я подумала, наверно, это твои жена и ребёнок.

Я посмотрела ему в глаза, в надежде понять, что же всё-таки случилось, хотела сказать, что-нибудь утешающее, но он внутренне весь закрылся, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает продолжать разговор.

Подбежал Лёва чтобы попить воды, и я, посмотрев на часы, предупредила его.

— Ещё пять минут и надо идти домой.

Но Лёва уже упрыгался и больше не захотел идти никуда. Тут же подошла Алиса и мы отправились домой, упаковав две пиццы с собой.

За окнами уже стемнело, часы показывали одинадцатый час, ребятишки весь вечер не отходили от Максима. Он играл с ними в игры на телефоне, в дженгу, в прятки с Лёвой, мне даже показалось, что он специально занимает себя лишь бы я опять не пристала к нему с вопросами. А я, склонившись над книгой, совсем не понимала о чем читаю, мои мысли постоянно улетали прочь от сюжета, и возвращались к разговору с Максимом. После того как он сказал, что сирота, я стала немного его понимать. Глядя на этого красивого, доброго мужчину, моё сердце сжималось, когда я представляла его одиноким мальчишкой, который остался наедине с миром. Хотелось обнять его, утешить, но нельзя — у него жгучая непереносимость чужой жалости к себе. Обнять-то я всё равно обниму, спать предстоит сегодня вместе — от этой мысли у меня побежали по спине мурашки. "Нет, нет, нет", — я тут же одёрнула себя, — " мы будем спать в одной комнате с детьми, так что успокоилась и выкинула из головы все мысли об обнимашках".

Пока я укладывала спать ребятишек Максим решил освежиться перед сном.

— Мама, ласскази сказку, — попросил Лёва.

— Какую сказку?

— Спят усталые иглушки.

— Так это песенка, — я улыбнулась от его выбора.

— Ну и сто, ласскази.

Ночь прошла спокойно, Максим на удивление вёл себя сдержанно: без заигрываний, и полунамёков — просто лёг, отвернулся и уснул. Хотя так было даже лучше для моей совести, но разочарование и тревога наполнили душу. Что-то было не так. Но что? Неужели воспоминания о бывшей жене так повлияли на него? Если да, значит ли это, что он любит её до сих пор?

Неприятные мысли, как тараканы лезли в голову. И я, пытаясь прогнать их, занялась домашними делами. Мама уже не спала. Она вставала в шесть часов утра, чтобы приготовить завтрак и успеть что-нибудь сделать в огороде, пока не наступила жара.

— Что это ты так рано? — поприветствовала она меня.

— И тебе доброе утро! Тебе помочь?

Она на секунду задумалась, но тут же всучила в руки зелёный лук.

— Вот, нарежь для салата.

Я молча принялась за дело.

— Почему ты мне раньше про Максима не рассказывала? — спросила она непринуждённо, но я знала, что спокойствие напускное.

— Он тебе не понравился?

— Нет, что ты… Мне показался он неплохим.

— Но ты почему-то напряжена. Мама говори прямо, что не так. Не надо ходить вокруг да около, — я тоже занервничала.

— Какой-то он чересчур хороший. Идеальный. И красивый, и умный, и детей любит, я видела как он с ними общается, а они смотрят на него влюблёнными глазами. Но, Женечка, ты же понимаешь, что такого не бывает? — она грустно посмотрела на меня.

— Мама, ну почему ты так считаешь? Неужели мне не может повезти? Тем более не такой уж он и идеальный, — я дорезала лук и принялась за огурцы. — Он сирота.

Про его любовь упиваться до чёртиков, я решила умолчать.

— Сирота? Кто его воспитывал?

— В детдоме, воспитатели. А где ещё воспитывают сирот, мама?

Она замолчала, обдумывая услышанное.

— Знаешь, в детдом дети часто поступают психически травмированные. А Максим как? С ним всё хорошо?

— Мама! — я возмущённо нахмурила брови.

— Хорошо, хорошо. Молчу.

Завибрировал телефон, который лежал на столе, оповещая о новом уведомлении. Губы расплылись в улыбке, когда я прочитала сообщение, которое уведомило, что моя работа прошла отбор и меня приглашают на собеседование. Явиться надо уже сегодня-завтра.

— Ой, мама. Мне сегодня уехать придётся, — я с сожалением сообщила новость, и потом радостно добавила. — Меня приглашают на собеседование иллюстратором.

От радости я не могла сидеть на месте, вскочила со стула, и бросилась обнимать маму.

— Доченька, как я рада, — тихо шептала мама, обнимая меня. — Ты у меня умница. Дай бог, чтобы всё сложилось.

Я с трудом дождалась, когда проснётся Максим, чтобы поделиться радостью. Но когда он проснулся и выслушал меня ничего не произошло. Ни поздравлений, ни радости за меня. Он лишь натянуто улыбнулся, сказал: "Здорово", — и вышел на улицу.

Я чуть не разревелась от обиды, от его внезапного равнодушия. Что я сделала не так?

Дорога в город прошла в молчании, он не смотрел в мою сторону, вёл себя отстранённо и равнодушно, довольно холодно попрощался с детьми. Словно он забыл обо всём, что было до этого и на соседнем кресле сидел незнакомый, чужой человек. Обида давила на грудь, а гордость не позволяла выяснять отношения, он ведь ничего мне и не обещал.

Уже перед домом он наконец заговорил.

— Давно хотел отдать тебе.

Он открыл бардачок и вытащил оттуда потрепанную флешку, которую протянул мне.

— Но Максим был против, — продолжил он. — Посмотри, если будет время.

— Максим был против, — как эхо повторила я. — А ты разве не Максим?

— Посмотри… Если появятся вопросы можешь позвонить. Но сначала посмотри всё.

Сердце ухнуло вниз, предчувствуе беды наполнило душу, к горлу подкатила тошнота.

Я не помнила как вышла из машины, как шла, погруженная в свои мысли. Очнулась перед дверью квартиры, продолжая теребить флешку. Долго не могла найти ключи, рассеянно шаря в сумке.

Когда зашла в квартиру, даже не обратила внимания, что кот Сёма не встречает как всегда у порога. Размышляя, что же может быть такого записано на ней, я включила компьютер, немного помедлив вставила флешку в разъём. В открывшейся папке столбиком выстроились видео файлы с датами. Это был личный дневник. Первая запись датирована двадцать девятое августа две тысячи двадцатого года.

Потрясенная увиденным, я ещё долго сидела в темноте, вспоминая наше знакомство, встречи, общение. Я пыталась угадать в какие моменты со мной был Максим, а в какие Алексей. Какое-то ощущение черной пустоты поглотило меня. Словно во всем мире выключили свет. В груди болело и ныло. За моего Максима, за его судьбу и в первую очередь за себя.

Господи, ну почему у меня всегда так всё сложно? Неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Хотелось заплакать, но глаза жгло от сухости, будто вся влага из моего тела испарилась.

Я не заметила как пролетело два часа. Время словно перестало существовать. В такие минуты, когда мне было особенно тяжело и хотелось всё бросить мой мозг наперекор всему активировался и начинал активно искать пути решения. Так и сейчас вместо того чтобы погрузиться в беспросветную депрессию я полезла в интернет.

В Википедии, да и на каждом медицинском сайте статья начиналась с описания: "раздвоение личности или диссоциативное расстройство личности — психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором идентичность человека не является целой и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей".

С определением и пониманием разобралась. Что дальше? Лечение. Возможно ли? Я опять полезла в интернет.

"Основной методикой лечения является психотерапия. Помогают продолжительные беседы, гипноз и препараты".

Значит, всё-таки лечение возможно!

Я радостно вскочила.

"Может, позвонить ему? Он ведь так и сказал, как только посмотрю — позвонить", — подумала я, но звонить не хотелось. Я чувствовала, что мне надо его увидеть, заглянуть в глаза, поговорить. Захочет ли он? Я никак не могла решить, что же делать в такой ситуации: бросить и забыть, как страшный сон, или попробовать бороться. Стоит ли?

Уже лёжа в кровати, в десятый раз прокручивая в голове все видео, мне в голову пришла идея поискать доктора, про которого говорил Алексей. Он занимался его лечением, значит, мог рассказать подробнее о диагнозе, ходе лечения, результате, прогрессе.

Я опять полезла в интернет, вбивая в поиск доктор Бондарев. Поисковик выдал одного профессора в нашем городе, он работал в частной клинике. Я тут же скопировала адрес. Решено — завтра после собеседования попробую попасть к нему, после уже решу ехать к Максиму-Алексею или это гиблое дело.

На душе стало полегче и я не заметила как уснула.

Ночь. Я в десятый раз посмотрела в окно, растущая луна тонкой ниточкой блестела на небе, едва освещая комнату. В последнее время бессонница стала моим верным спутником. Может просто не привыкла к новой квартире или привыкла спать одна. Я окинула взглядом широкую спину мужчины, лежащего рядом. Нежно провела пальцем по позвоночнику, вспоминая его страстные поцелуи и смелые прикосновения. По коже побежали мурашки. Десять лет в браке, рождение двоих детей до сих пор не пробудили во мне чувственность, а Максим одним взглядом, одним лишь прикосновением мог заставить страстно желать его. Громкое пыхтение мужа в темноте и выполнение супружеского долга как обязанности не шли ни в какое сравнение со страстным ночами с Максимом.

Его уверенность заставляла чувствовать меня любимой и желанной, а мне так давно этого не хватало. Максим будто взял шефство надо мной: поощрял мои походы в салоны, в магазины, дал в моё распоряжение карту, но мой внутренний критик всё ещё ныл, что чужими деньгами пользоваться опасно. Новые платья, подаренные без повода, любимые цветы в вазе каждый день, семейные выходные, будто мы семья и так было всегда. То о чём я мечтала бессонными ночами, плача в подушку. Но за всем этим всегда присутствовал он — Алексей. Первую неделю после разговора он почти не появлялся, мне даже удавалось забывать о его незримом присутствии.

Пока однажды не обнаружила любимого мужчину ночью на кухне. Он сидел перед бутылкой и сверлил её взглядом. Я внутренне поёжилась от воспоминания. Первая мысль — уйти, но я пересилила страх, заставила себя зайти на кухню и села напротив. Лёша поднял глаза и молча смотрел, но он мог ничего не говорить, его взгляд красноречиво выразил всю неприязнь.

— Не нравлюсь? — я задала вопрос, ответ на который давно хотела знать.

— Сложный вопрос.

Опустил глаза.

— Попробуй ответить.

— Скорее мне тебя жаль, — опять пауза, словно он взвешивал каждое слово, обдумывал и только потом решал озвучить. — Ты не умеешь выбирать мужчин. Тебе бы бежать от него без оглядки, а ты лезешь в самое пекло.

Он открутил крышку бутылки.

— То есть ты хочешь сказать, что Максим опасен как и мой муж? Может причинить боль? — я перехватила руку, не давая налить в рюмку огненную жидкость.

— Боль бывает не только физическая, — он отпустил бутылку и полез в стол. Там лежала пачка сигарет, но я никогда не видела, чтобы Максим курил. Алексей вытащил сигарету, открыл окно и закурил. Ещё тогда, глядя на его силуэт в окне, я испытала странные чувства: желание узнать его лучше, залезть в голову и понять, что же творится в его голове.

Сейчас, когда я вспоминала эту встречу и раз за разом прогоняла её в голове, что-то не давало мне покоя. Неясное чувство беспокойства, а слова Алексея лишь добавили неуверенности.

Неожиданно Максим сел, натянул трико и, не оглядываясь на меня, вышел из комнаты.

Так делал только Лёша. Сердце бешено заколотилось. Разве не этого я ждала последние несколько дней? Несмотря на кажущуюся неприязнь, меня невольно тянуло к нему, но я боялась в этом признаться.

Я прислушалась к звукам. Тишина. Лишь слабый запах табака. Наверно, закурил у окна. Я накинула халат и на цыпочках прошла до поворота на кухню. Светящийся в темноте огонёк, подтвердил мою догадку. Минута за минутой тянулись медленно, от напряжения ноги затекли, и я решила присесть.

— И долго ты собираешься за мной следить? — раздался низкий голос из темноты.

"Блин, как глупо получилось. Я всего лишь хотела проследить, чтобы он не пил" — думала я, продолжая прятаться за углом.

— Ну как хочешь.

Я вышла из своего укрытия, хотела включить свет, но Алексей одной фразой: "Нет, лучше включи подсветку", — остановил мою руку.

Светодиодные лампы, расположенные под верхними шкафами гарнитура, нежным пурпурным сиянием осветили пространство комнаты, и мужчину сидящего у окна.

— Просто я боялась, что ты будешь пить, — замялась я — вслух это звучало хуже, чем в мыслях.

— А мне нельзя пить?

— Ну почему? Можно… Определённые напитки можно. Например, чай или кофе.

"Ну почему я чувствую себя школьницей рядом с ним?".

Он молчал, и я не знала как продолжить разговор.

— Может чайку? — не нашла ничего другого, чтобы прервать неловкое молчание.

— Давай.

Я достала кружки, радуясь, что могу занять себя делом.

— Ты надолго? — я украдкой бросила взгляд в его сторону.

— Как повезёт.

— Кому?

— Смотря с какой целью ты спрашиваешь?

Я боялась сказать что-то лишнее.

— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

— Тебе это на самом деле важно?

"Блин, вот упёртый человек".

— Тебе с сахаром.

— Нет.

— Разбавлять?

— Нет.

— Ваш чай готов! — я торжественно объявила об этом событии и деловито поставила кружку на стол перед ним.

— О чём поговорим? — спросил он.

— Ну-у, можем о тебе, например.

— О чём именно?

— Ты слабее Максима? — кажется он не ожидал такого вопроса.

— С чего ты взяла?

— Ни с чего. Просто предположила.

"Похоже вытянуть из него хоть что-то, довольно сложное занятие", — но неожиданно для меня он всё-таки ответил.

— Я могу постоянно быть здесь, но не хочу мешать вашей любви.

" Что это? Мне показалось или в голосе послышалось насмешка?" — это задело, но я решила не заострять на этом внимание: когда ещё представится такой случай откровенности.

— А я думала тебя Максим не пускает, и ты можешь прорваться только, когда он спит. Кстати, и на видео ты говорил об этом.

Алексей усмехнулся, наконец, взял свою кружку и сделал большой глоток.

Я любила эти длинные пальцы, которые сейчас держали кружку, так нежно, словно боялись раздавить её. Я с трудом отвела взгляд.

— Максим приходит, когда ухожу я.

— Значит, это добровольный отказ от реальности?

Лёша пожал плечами и посмотрел в окно.

— Скорее всего — да.

— Но зачем? Неужели тебе не жалко прожитых лет?

— Нет, — он говорил медленно, его низкий голос завораживал. — Я заложник в собственном теле. Меня давно бы уже здесь не было, если бы не Максим. Он моё чувство самосохранения. Когда теряешь смысл всей жизни, жить становится неинтересно.

— Мне кажется, ты даже и не пытался жить. Больше отмалчивался, пускал Максима, а сам всё время прятался внутри.

"Вышло грубо, но мне нужно было его вывести из зоны комфорта."

— Я и не надеялся, что ты поймёшь, — он вздохнул.

— То есть ты не веришь, что время лечит?

— Время не лечит, просто некоторые детали забываются. А боль всё та же.

— Знаешь, Лёша, я искренне тебе сочувствую. Пережить подобное не каждый сможет. И я тебя понимаю, можешь не верить, но это так. Я знаю как тебе больно, я теряла любимого человека. Но жизнь продолжается. И, мне кажется, если бы твоя жена увидела, как ты себя наказываешь, то не была бы этому рада.

Он молча опустил голову, так ничего и не ответил.

Я с грустью заметила, что за окном посветлело небо, ночь разговоров, и возможность узнать Лёшу лучше, подходила к концу.

— Ты любишь Максима? — Лёша смотрел прямо в глаза, словно пытался заглянуть в душу, а я стыдилась собственных мыслей.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Почему?

Я пожала плечами, пытаясь изобразить беззаботный вид.

— А если я скажу, что Максим не узнает о твоём ответе — сможешь сказать?

— Даже если Максим не услышит мой ответ, я скажу, что не знаю. Страсть, секс — это всё есть, если ты об этом.

— О, можешь мне не рассказывать, я видел, — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я спрашивал о чувствах. Если он исчезнет ты сможешь жить без него?

В комнате повисло молчание.

— Вопрос остаётся открытым. Подумай об этом и попробуй ответить, хотя бы самой себе.

Он закрыл глаза, а когда открыл, я поняла — Максим вернулся.

— Доброе утро, красавица! Что это у вас за посиделки ночные?

Он встал и подошёл ко мне.

— Караулю Лёшу, чтобы не пил.

— Умничка, — он обнял меня и поцеловал. — Какие планы на сегодня?

— Как обычно: Алису в школу, Леву в садик, а я за работу.

— Что рисуешь?

Я взяла его за руку и поднесла пальцы к губам.

— Роман-фэнтези: он оборотень, она простая девушка и между ними вспыхивает любовь. Образ девушки продумала, а вот мужчина никак не даётся.

— Нарисуй с меня, — Максим улыбнулся.

— Боюсь я нарисовала уже слишком много обложек с твоими чертами, — ответила я, прикоснувшись губами к его длинным пальцам, представляя реакцию Алексея, если бы я сделала так с ним.

Прошла неделя, а у меня никак не получалось поговорить с Лешей. Он будто чувствовал это и совсем перестал вылазить из своего укрытия. Максим был всё также нежен и заботлив, но я постоянно ловила себя на мысли, что жду конца. Где-то в глубине, на уровне подсознания, я чувствовала, что скоро всё закончится — не может такое счастье длиться долго.

Сегодня выдался первый выходной и я решила отдохнуть от планшета. Ребятишки ещё спали, я воспользовалась моментом, чтобы насладиться творчеством и порисовать в тишине красками. Из зала открывался фантастический вид на реку. Солнце только показалось на горизонте и все небо окрасилось пурпурно-золотым цветом. Увлечённо рисуя, я не заметила, как в комнату вошёл Максим. Только когда его руки обняли мою талию я вздрогнула от неожиданности. Он прижался подбородком к моему плечу, чмокнул в щеку.

— Я сегодня хочу в деревню съездить.

— Опять? Ты же позавчера ездил.

— Осень, все дела, надо навести порядок, — он ещё раз поцеловал в щеку и ушёл собираться.

Мне вспомнилась наша встреча и вечер на шашлыках, когда всё начиналось и захотелось вернуть эти минуты.

— Макс?

Он выглянул из спальни.

— Может возьмёшь нас с собой?

— Ты же не любишь деревню. Да и дорогу развезло просто ужас. Давай в следующий раз?

Отказа я совсем не ожидала. Максим понял по моему лицу, что я недовольна его ответом.

— Ну Женя, не обижайся. Как только дорога подсохнет съездим все вместе. Идёт?

Я кивнула, но внутренне никак не могла принять. Странные чувства проснулись в груди, ревность кольнула в сердце. Словно я этого и ждала, ведь сказка не может длиться вечно.

Рисовать я больше не смогла, все мысли были там с Максимом. Что он скрывает? Может прячет от меня другую? Но тогда Лёша предупредил бы? Или я во всем ошибаюсь?

Алиса с Левой подкараулили меня за углом комнаты, а я была настолько поглощена мыслями, что подскочила от громких криков.

— Мамочка, ты чего? Мы не хотели так сильно тебя напугать, — Алиса первая поняла, что шутка не удалась.

Слезы брызнули из глаз.

— Всё хорошо, хорошо, — бормотала я и пыталась утереть слёзы, чтобы дети не увидели. Но Алиса иногда поражала меня своей взрослостью.

— Это Максим обидел тебя?

— Нет, что ты? Просто грустно стало. А давайте сегодня сходим в кинотеатр? Или на батуты?

Лёва быстро подхватил моё предложение и проголосовал за батуты. Алиса посмотрела на меня с подозрением, но промолчала.

Как и обещал Лёша пробыл весь день, потом ещё один день и ещё один. Спокойные размеренные дни с ним и детьми сменялись нежными ночами полными ласки и чувственных прикосновений. В какой-то момент мне показалось будто так было всегда, будто мы знали друг друга всю жизнь. Он понимал меня с полуслова, окружил заботой, стоило мне только заикнуться про что-то, оказывалось, что Лёша уже это сделал.

И когда в один из дней вновь появился Максим, я ужасно расстроилась, ведь думала, что с ним покончено.

Он тут же засобирался в деревню.

— Насколько ты едешь туда? — спросила я, пытаясь выглядеть беззаботно. Но Максим насупившись, посмотрел на меня исподлобья, отвёл взгляд и так ничего не ответил. Словно догадался о моём предательстве.

Максим оделся, схватил ключи от машины и вышел, так ничего и не сказав.

Весь день я провела в размышлениях над словами Лёши, чтобы не ездила в деревню.

"Почему он не хочет, чтобы я ехала туда где всё началось? Что он прячет?"

К моей большой радости позвонила бывшая свекровь и попросила привезти лекарства. У неё болела поясница, а в деревенских аптеках выбор мазей был невелик. Можно сказать у меня появилась уважительная причина приехать в деревню.

Пообещав ребятишкам подарки, если они посидят вечером одни, я быстро собралась.

— Алиса, никому не открывай. Поняла? — в который раз переспросила я дочку. — Брата не обижай. Еда в холодильнике.

— Да, знаю я всё, мама! — Алиса закатила глаза. — Ты мне уже сто пятьсот раз это сказала. Я посмотрю за Лёвой и накормлю. Не переживай.

— Мама, а мозно с тобой? — сынишка печально заглянул мне в глаза.

— Сыночка, лучше с Алисой побудьте дома. Я быстро. Лекарства только отвезу и обратно.

Лёва ласково прижался щекой к моей и погладил плечо.

— Масинку купи мне, хот вилс, бугати оланжевую. Холосо, мамочка?

— Хорошо, моё золотце.

Я встала, быстро накинула спортивную куртку, помахала рукой и вышла, отгоняя плохие мысли прочь.

Всю дорогу меня терзали сомнения: заходить к нему или понаблюдать издалека за домом.

"Если мы живём вместе, как пара я ведь не нарушаю никаких границ," — убеждала я себя, но скрипучий гадкий голосок напоминал:

— Он же просил не приезжать. А что если это проверка и ты её не пройдешь? Всю жизнь потом локти будешь кусать.

"Да нет. Это бред. Какая ещё проверка. А что если Максим там с женщиной, вот Лёша и переживал, что я могу из-за этого уйти? Ведь поведение Максима изменилось в отличие от Лёши… Всё-таки, наверно, женщина. Зачем же я тогда еду? Чтобы убедиться? Или посмотреть кого он выбрал мне на замену?"

Мысли словно вороны кружили над головой, периодически постукивая клювом по темечку. В такие моменты я останавливала машину, чтобы подышать воздухом и успокоиться. Машина чудом не застряла в размытых колдобинах и спустя два с половиной часа я остановилась перед забором свекрови.

Тётя Света уже встречала у ворот.

— Женечка, здравствуй! Как доехала? Ты уж прости меня, что заставила тебя в такую грязь ехать. Спина совсем разболелась, спать не могу.

— Так может вас в больницу отвезти, снимок сделают, лекарства назначат?

— Нет, нет. Что ты? Помажу и пройдёт, у меня же хозяйство, кто за ними смотреть будет?

— Ну смотрите.

Она пригласила меня в дом, напоила чаем. Я слушала её в надежде узнать что-то о Максиме или о чём-нибудь подозрительном, но свекровь словно специально не касалась этой темы. Через двадцать минут мы с ней попрощались. Мне нужно было ехать домой к ребятишками, объяснила я ей. Тётя Света стояла на крыльце и махала вслед, а я специально ехала медленно, чтобы она зашла в дом до того, как я подъеду к повороту.

Сумерки уже сгущались, но я продолжала ехать с выключенными фарами. Не рискнула остановиться перед домом, повернула и проехала дальше. Решила добежать сама на своих двоих и быстро заглянуть в окно. Подмерзшая грязь уже не чавкала, но ноги периодически разъезжались на скользкой глине, новые кроссовки покрылись вязкой грязью.

Первое окно с улицы было занавешано, второе окно, где располагалась кухня просматривалось насквозь, но там никого не было. Я обошла весь дом, но не заметила никакого, даже Максима. Решила зайти внутрь. Разулась в сенях.

Сени погруженные в темноту пустовали, только в коридоре и горел свет. На цыпочках, чтобы не обнаружить себя, я прокралась до дальней кухни, той самой в которой первый раз мы пили чай с шоколадным тортом.

Из-за темноты я не сразу заметила открытый люк в полу, который находился в углу. Оттуда исходил тусклый свет и разливался, освещая деревянную лестницу.

Сердце подпрыгнуло, затрепетало, кровь прилила к голове.

Почему-то вспомнился фильм "Молчание ягнят".

"Неужели я в нём ошибалась? Зачем он тогда возился со мной так долго? Мог бы и в первый месяц нашего знакомства убить, если он маньяк".

Уйти сейчас я не могла. Даже если буду жалеть всю жизнь, мне нужно было узнать, что происходит. Ноги сами несли меня к лестнице. Десять ступеней. Я затаила дыхание. Мне казалось моё пыхтение слышно за километр.

Под домом расположился не просто погреб, здесь можно было обустроить целую комнату. Прорытый узкий коридор вывел меня к деревянному коробку, который занимал половину подпольного помещения. Перед ним на земле лежал мужчина, его руки были связаны спереди. Грязные лохматые волосы и борода закрывали его лицо. Максим же сидел на табурете и в руках держал пистолет.

Я присела, выглядывая из-за угла. Мужчина замычал, рот был заклеен. Неприятный запах грязного белья и мочи ударил мне в нос.

— Я тебе говорил, что живым ты отсюда не выйдешь?

Снова мычание.

Максим наставил пистолет на незнакомца и я от неожиданности ахнула. Отпрянула от угла, приземлилась на пятую точку, так и поползла назад. Разворачиваться не было времени. Из-за угла показался Максим. Я впервые видела его таким: злобный взгляд, резкие движения хищника. Он в два шага догнал меня, схватил под локоть и вытащил на свет.

— Что ты тут делаешь?

— Я… я заехала к свекрови. Она просила з-завезти ей лекарства. Вот зашла к тебе. А тут люк… В полу открыт…

— Как всё складно, — он усмехнулся. — Я говорил тебе не приезжать.

— Нет.

— Врунья.

— Ты ничего не говорил.

— Я нет, но он точно предупредил.

Я смотрела молча, понимая, что сама вляпалась во всё это. Кто просил меня сюда заходить? Что теперь делать?

— Ну раз ты здесь…, — он подтащил меня к незнакомцу. — Познакомься — это Эрик. "Прекрасный" брат моей жены, который довёл сестру до самоубийства, пытал меня и месяц назад объявился снова.

Я вновь посмотрела на лежащего худого мужчину. Он смотрел на меня грустно и обречённо, а мне не верилось, что это тот самый злодей про которого рассказывал Лёша.

— Теперь ты нас убьёшь? — спросила я шёпотом.

— Ты что меня маньяком считаешь?

— А как ты думаешь это выглядит?

— Господи! Какие странные мысли посещают твою голову. Ты готова сразу подумать обо мне плохо? — он говорил спокойно, но я видела как ходили желваки, а глаза готовы были испепелить.

— Так почему ты мне всё не объяснил сразу?

— Объяснить? То есть ты бы не испугалась, если бы я рассказал тебе, что Эрик угрожает убить тебя?

— Убить меня?

— Любимый метод Эрика — мстить через беззащитных. Он до сих пор считает меня виноватым в смерти своей сестры.

Какой кошмар...а я ведь даже ни о чём не подозревала. Лёша никак не выдал и не показал, что нам кто-то угрожает. Хотя только сейчас я поняла почему он везде был с нами. Вот дур, а я думала он так сильно влюблен, что даже не хочет расставаться ни на секунду.

— Но может это можно решить как-то по-другому? Обратиться в полицию, нанять охрану…

— Ты забыла? Всё это я проходил с Анжеликой. Не помогло. Единственный способ избавиться от него и жить спокойно — это убить. Он не даст нам спокойно жить. Поверь мне, о нем никто не будет жалеть.

— Но…

— Я знал, что ты не поймёшь, поэтому и не хотел чтобы ты знала и приезжала сюда, — он отпустил мой локоть. — Уходи.

— Максим… Прекрати так говорить, — слезы душили меня. — Давай вызовем полицию, ты им всё расскажешь, а я подтвержу.

— И ты думаешь они поверят психу? Уходи. Я всё решил.

Максим снова направил пистолет на Эрика.

— Тебя же ясно сказали проваливай, — грубо бросил он, не глядя в мою сторону.

Первый порыв был бежать. Бежать без оглядки, подальше от сюда, от этого ужаса. Мне надо спасти себя, ради детей, ради себя, ради маленького сердечка бьющегося внутри меня. Но я продолжала стоять, ноги не слушались, да и не могла я уйти. Однажды приняв решение быть с ним, я не могла предать, не могла сбежать вот так просто бросить. Сколько раз он спасал меня, и я чувствовала, что мне необходимо быть с ним. Сейчас. Весь страх улетучился. Я подошла к Максиму.

— Прошу не делай этого, я не хочу потерять тебя. Если ты убьёшь его, то чем ты будешь лучше?

— Женя, уходи. Мне не нужны лекции о спасении души.

Максим повернул голову, лицо смягчилось.

— Женя, я прошу, уходи.

Пока Максим смотрел на меня, Эрик вскочил рывком на ноги и выбил из рук Максима пистолет. Тот отлетел в сторону к проходу. Мужчины бросились за ним, но Эрик опередил на долю секунды. Несколько минут борьбы. Выстрел.

Я увидела как обмяк Максим.

"Нет. Не может быть!" — крик рвался из груди, но я молчала. Не могла поверить в происходящее. Это сон, просто страшный сон. Но стекающие по лицу слезы доказывали обратное.

Эрик с трудом оттолкнул от себя тело Максима, наставил пушку на меня и сорвал с губ ленту.

— Бегом подошла и развязала мне руки, — скомандовал он.

Теперь это был не тот несчастный сломленный мужчина. Его губы скривились в жуткой усмешке, а взгляд стал жёстким. Я подошла, попыталась развязать, но узлы были завязаны мастерски.

— Не могу.

— Дура, — сквозь зубы ругнулся он. — Иди наверх, поищи нож. Только без глупостей, а то отправишься туда же.

Он повернулся к Максиму и пнул его несколько раз, обливая потоками отборной брани.

Не знаю где взялась смелость, но я схватила табуретку, на которой до этого сидел Максим и со всей силы ударила Эрика по спине.

Прошло уже две недели с того злополучного вечера. Я бежала в больницу окрыленная подарком судьбы. Лёша не умер. Пуля прошла, не задев важные органы, но он потерял много крови, и теперь реабилитация скорее всего займёт больше времени. Для меня было самое главное, что он остался жив..

Когда в травматологическое отделение вбежала окровавленная женщина, дежурные медсестры районной больницы испуганно шарахались как от полоумной, но когда смогли разобрать из моей речи, что в машине умирает человек, сделали всё возможное. Мы втроем затащили Лешу на носилки. Всю ночь я просидела в больнице, ожидая хоть какой-нибудь утешающей новости. Почти пять дней Лёша находился между жизнью и смертью. Как только ему стало лучше его перевезли в городскую больницу и я уже могла не разрываться между детьми и больницей. Они сами приходили со мной, за деньги нас пропускали на несколько минут, чтобы хоть ненадолго увидеть его и привести в порядок.

Лёва каждый раз брал Лёшу за руку и говорил:

— Дядя Лёса, сли ты не умлёшь, я обесаю, что начну звать тебя папой.

Алиса молча сточла рядом, иногда я видела как она смахивает слезы.

Эрику я пробила череп, сейчас он лежал в реанимации. Полиция завела на него дело и после больницы, ему светила тюрьма на много лет, если, конечно, выживет. Лёше и мне ничего не предъявили, попытка самообороны.

Я толкнула белую дверь в палату и заглянула, Лёша ещё спал. Я подошла к нему и присела рядом. Даже сейчас осунувшийся и небритый для меня он был самым дорогим и самым желанным мужчиной. Несмотря на все проблемы свалившиеся на его голову, он остался хорошим человеком. Он пытался защитить нас пока мы спокойно жили. А сейчас мне хотелось защитить его от всего.

Я точно знала, что хочу быть с ним и верила, что вместе преодолеем все сложности. Лёше больше не прятался — Максим умер в тот вечер навсегда. Как это произошло для меня осталось загадкой и хотя профессор Бондарев пытался мне объяснить, но я поняла лишь, что это произошло на уровне подсознания. Чтобы начать новую жизнь Леше нужно было похоронить старую, что и произошло после выстрела.

— Привет, — раздался тихий голос.

Я вскинула голову и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. Особенно, когда рядом ты. А где дети?

— Я оставила их дома. У меня сегодня тоже встреча с врачом была.

— Что-то случилось? Ты заболела? — вертикальная морщинка залегла между бровей Лёши.

— Нет, всё хорошо.

Я вытащила сложенные бумаги из сумочки и протянула их Лёше. Он рассматривал бумаги несколько минут, а я наблюдала как разглаживается морщинка, а брови поднимаются вверх. Он перевел удивленный взгляд на меня, будто боялся поверить в написанное.

— Это… правда?

— Да. Я боялась тебе говорить, решила сначала узи сделать.

Леша с силой сжал мои пальцы.

— Не может быть. Даже не верится. Когда Алиса умерла, я думал у меня больше никогда не будет детей, мне казалось это предательством её памяти.

— А теперь? Ты думаешь так же?

— А теперь я думаю, что ты мой ангел-хранитель. Я очень рад нашему малышу. Не важно кто будет, я просто рад, что мне дали второй шанс.

Я пододвинулась ближе, и обняла моего любимого мужчину.

— Я очень сильно тебя люблю, — я впервые призналась ему в своих чувствах и ощутила безграничную радость, которая рвалась из меня и готова была объять весь мир.

— И я тебя люблю, мой ангел. Я постараюсь быть самым лучшим мужем и отцом для наших детей.

— Ты итак для меня самый лучший. Я давно поняла это, просто боялась сказать, боялась, что ты не ответишь взаимностью.

— Глупенькая. В ту ночь, когда ты примчалась спасать меня, ты покорила моё сердце.

________________________________________________________________________________

"Вот она, вот она — Наших душ глубина, В ней два сердца плывут, как одно..."

Владимир Высоцкий