Жека ещё раз внимательно оглядел избитого парня, которого тащили два амбала. Определённо, это Клаус. Или Немец, как ради прикола называли пацаны. Погоняло «Клаус» было его фамилией. А как звать… Жека уже и не помнил. Кажется, Макс, а может, Саня… Клаус единственный из Жекиной банды отслужил в армии, в десантуре. До того, как уйти топтать сапоги, занимался каратэ вместе со всеми. Когда пришёл с армии, Клаус, конечно, офигел, как кореша поднялись. Из дворовой шпаны стали первыми на районе, а то и в половине города. Клаус вступил в банду — деньги-то нужны, но работал простым охранником, в мокруху и разборки не лез, и в целом это всех устраивало. Жека думал — привыкнет, прикинет, что к чему, и вольётся в коллектив.

Но ещё перед тем, как Жека хапнул контрольный пакет акций металлургического комбината и свинтил в Германию под натиском сахаровской мафии, Клаус тоже смотался за границу, так как его любовница, Ирина, была Жекиным доверенным лицом во всех делах. И Жека до того, как закрыть все дела и счета, посоветовал ей срочно валить за границу — должен был подняться большой кипиш. Уехали они из России не пустые — у Ирины денег было порядком. И Жека думал, что сейчас парочка мирно попивает мохито на лазурных островах под пальмами… А оказалось, Клаус вместо лазурных островов торчит в трущобах Франкфурта и ловит рожей пудовые кулаки. Нужно его срочно вызволять! Кореш, крути-не крути…

Только как вызволять-то? В незнакомом незаконном заведении, которое контролируется неизвестно кем, идти на прямую конфронтацию не хотелось — потом бед не оберёшься, раскрутился-то ещё не полностью. Полноценной бригады нет. Тех, кто отмахнуться помог бы в случае чего, тоже. Но такое обстоятельство никогда не останавливало Жеку — всегда делал то, что считал нужным.

— Чё с ним случилось-то? — спросил Жека у охранника Егора, парня небольшого роста в кожанке и трениках. Был он нерусский. Кажется, бурят или тувинец. По виду, тоже боец.

— Не знаю, — пожал плечами Егор. — Там на арене Фирс. Наверное, он побил. Фирс — лучший боец Адама. Многих тут гасит. Но не всех, а выборочно, чтобы интерес к поединку был. А иначе богатенькие деньги ставить не будут. Иногда Фирс может и задохлику или алкашу проиграть для виду, чтобы ставки на себя обрушить и Адам кассу поднял.

— А куда щас-то побитого потащили? — удивлённо спросил Жека.

— К доктору, — объяснил Егор. — Доктор решит, может он биться ещё или нет. Если может, на машине отвезут в дешёвую больницу, будут лечить. Потом деньги заставят отработать на ринге. Если восстановиться не сможет, тогда в помойку.

— Как в помойку? — удивился Жека. — В каком смысле в помойку?

— В прямом! — заявил Егор. — Бросят в мусорный бак, и всё на этом. Как отработанный мусор.

— Нихера себе. Жёстко у вас, — согласился Жека. — А если б я его забрал?

— Жека, ты что знаешь его? — обеспокоенно спросил Олег, предвидя неприятности и нащупывая ствол в кармане.

— Знаю! — признался Жека. — Друг детства. В одном районе росли. Потом у меня в бригаде был. Не могу я просто так его бросить, Олег. Надо как-то забрать его отсюда. Я хер знает, как он сюда попал…

— Заберём! — согласился Олег. — Он сейчас никому не нужен. Если, конечно, Адам не заартачится.

— Что за Адам-то? — заинтересованно спросил Жека. — Что-то все его тут шугарятся.

— Адам Борноев! Заправила местный! — сказал Олег. — Ему эта контора принадлежит. Охранники тоже его и бойцы у него лучшие. Да и в полиции вроде подвязки у него.

— Ну пойдём, посмотрим, что за хрен с горы, — засмеялся Жека. — Абрек что-ли?

— Да не связывайся ты с ними, — предупредил Витёк. — Помни, что у нас тут цель другая — с пацанами поговорить о работе.

— Ладно… — согласился Жека. — И где ж их найти, этих пацанов?

— Один вот перед тобой! — Витёк показал рукой на Егора. — Давно уже хотел от Адама свалить. Егор, вот босс наш! Платит хорошо. Работа легальная. Почти.

— Короче, если согласен, приходи к нам, — сказал Жека, глядя на Егора и оценивая, пойдёт ли он для дела. — Платить хорошо буду. Ресторан охранять надо. Ночной клуб, гостиницу. Но иногда и поработать придётся основательно.

Егор внимательно посмотрел на Жеку, кивнул головой и показал рукой на дверь, типа — заходите. Дверь вела в какой-то короткий коридор, в одном конце которого, справа, горел яркий свет и доносились вопли, слышимые даже на улице. Там был выход в обширное цеховое посещение.

Жека неспеша, руки в карманах куртки, зашёл в бойцовский клуб. Пацаны за ним. Здоровенный лысый охранник, стоявший у входа, скрестив руки на груди, одетый в чёрную майку с черепом, подозрительно посмотрел на вошедшую компанию, но ничего не сказал.

Помещение было гораздо больше того, что казалось с улицы. Здесь точно раньше ремонтировали вагоны. Через цех шли двое железнодорожных путей, на которых стояли старые ржавые платформы, когда-то пригнанные на ремонт, да так и брошенные здесь. Сейчас на них и рядом с ними стояли толпы людей. На удивление, почти все в приличной одежде. Мужчины в костюмах, пальто и шляпах, женщины в вечерних платьях и шубах. Блеск бриллиантовых колье на полуголых грудях и серёжек на шее то и дело слепил глаза. Такого скопления богатеев Жека ещё не видел, надо признать…

Посередине цеха была устроена бойцовская арена, огороженная решетчатой оградой, в которой сделана калитка, через которую запускали бойцов. Сейчас на арене бились двое. Громадный белобрысый великан и низенький худощавый азиат. Великан, судя по всему, и был тем самым Фирсом, о котором говорил Егор. По виду и по лицу он явно немец либо скандинав. Об этом говорила тяжелая челюсть, мощные надбровные дуги и соломенно-белые волосы. Одет в военные штаны и берцы. На теле Фирса ничего не надето, и оттого видно развитую мускулатуру, всю в шрамах и наколках. Наколки были не нацистские, а скорее, рокерские или сатанинские. Дьявол с козлиной бородой, черепа с торчащими языками, перевёрнутый крест. Белокурые волосы коротко стрижены, но не накоротко — на голове армейская «площадка», популярная и в СССР конца 80-х.

Жека хоть и считал качков очень лёгкой целью, так как почти все они сидели на стероидах, этот парень выглядел опасным. Мышцы у него были настоящими, а не надутыми. Телосложением и ростом походил на Дольфа Лундгрена, да и вообще, издалека спутать можно. Азиат, дерущийся с ним, казался совсем крошечным. Но Жека знал, как опасна эта кажущаяся крохотность. Быстрый, ловкий боец, знающий, в какой нервный узел надо попасть, чтобы парализовать соперника. Один удар в нервный корешок на затылке — тут же смещение позвоночной кости и мгновенная протрузия с парализацией половины руки. Поймать юркого, вёрткого азиата очень сложно — он, как кошка, прыгает то туда, то сюда.

Однако Фирс и не думал за ним бегать. Он медленно и размеренно, уклоняясь от боя, как боксёр-тяжеловес, загонял азиата в угол. До определённого момента азиат уклонялся и прыгал, как мячик, но такая тактика рано или поздно вела к одному финалу — усталости. И тогда медленно передвигающийся и нисколько не уставший соперник получает колоссальное преимущество. Так и произошло. Фирс загнал азиата в угол, и когда тот провел точечный удар, уклонился от него. Азиат попытался прыгнуть и оттолкнуться ногой от решётки, чтобы перескочить над гигантом, но не получилось. Фирс схватил азиата за ногу, когда тот уже почти перепрыгнул над ним, и, с силой размахнувшись, ударил телом о пол. Со всей силы, головой, как тряпичную куклу.

Азиат сразу же вырубился — сила удара была неимоверная. Противопоставить тут было абсолютно нечего. Так и позвонки могут сломаться, и кости черепа. Но Фирс не остановился на этом — тут же размахнулся и снова ударил соперника о пол, что было совсем уже не по пацански. Впрочем, Жека ничего против не имел. Сам бы поступил в этой ситуации примерно так же — во время спарринга или боя всякое миндальничанье было ни к чему и впоследствии могло обернуться бедой — казалось бы, прибитый наглухо соперник мог внезапно воскреснуть, и из положения лёжа провести удар куда-нибудь в гортань или половые органы, и прощай молодость.

Публика разразилась приветственными воплями, заглушившими всё вокруг. Бабы визжали как ненормальные, размахивали руками и запихивали обратно в декольте выпавшие сиськи. Мужчины не отставали. Официанты стали разносить выпивку на больших подносах — кому шампанское, а кому и виски. Фирс победно потрясал руками и оглядывался вокруг, словно ища взглядом нового соперника. И тут его взгляд упал на Жеку, спокойно стоявшего со своими охранниками и наблюдавшего всю эту кутерьму. Фирс опытным взглядом убийцы определил того, кто совсем не боится его, а скорее, внутренне насмехается, и это очень озлобило бойца.

— Ты! — Фирс ткнул пальцем в Жеку. — Иди ко мне! Я тебе покажу, что такое настоящий бой!

Вся публика, что стояла рядом с клеткой, а это как минимум 50–60 человек, пренебрежительно засвистела и заулюлюкала, хотя не стоило бы этого делать. Жека стоял спокойно, и по его виду было понятно, что это не рядовой бомж — рядом с ним было пятеро крепких парней. Но зрители думали, что это парни из многочисленной охраны Адама.

Сам Адам, здоровенный бородатый лысый абрек в папахе с зелёной полоской и костюме от Версаче на голое тело, сидящий в окружении несовершеннолетних девок и двух охранников, с тревогой и недоумением посмотрел на Жеку и понял, что к нему пожаловал серьёзный зверь. Адам что-то шепнул одному из охранников, и тот хотел выйти, по ходу, позвать ещё кого-то на подмогу, но путь ему преградил Олег, вытащивший ствол и показавший, чтоб посыльный вернулся обратно к шефу. Олег был крайне недоволен тем, что дело моментально приняло такой оборот, но как солдат, поступал уже на автомате — либо ты, либо тебя. Иного не дано.

Жека, глядя на злость Фирса, с усмешкой отрицающе покачал головой, словно показывая пренебрежение к Фирсу и нежелание драться с ним. Однако это ещё более озлобило амбала, и он с силой грохнул руками по решётке.

— Слышь ты, козёл, ты зассал? Зассал? Я тебя…

Однако не успел Фирс сказать, что сделал бы с Жекой, как тот вытащил ствол и выстрелил амбалу в ногу, в голень. Прямо через решётку. Тут же началась кутерьма. Завизжали бабы и мужики, стали бежать в разные стороны, натыкаясь друг от друга. Самым первым, ожидаемо, свалил Адам, бросив своих шлюх и прикрываемый охранниками.

— Я тебя ещё найду! — успел крикнуть Адам, как Жека выстрелил в него два раза, и тот поспешно юркнул в главную дверь. Взревел двигатель мощного автомобиля, и босс покинул арену. Сразу же разбежались и зрители.

— Вот не хотел я всей этой кутерьмы! — с досадой сказал Жека. — Какого хера эти черти сами полезли на рожон? Эй! Ты нахера на меня залупаться стал? Ты кто таков? Погоняло как? Фирс что ли?

Жека подошёл к Фирсу и посмотрел на здоровяка, сидящего в железной клетке и прикрывающего голень. Похоже, у амбала была раздроблена одна из костей голени — двигаться он не мог. А может, просто прикрывал рану, чтоб не дать развиться смертельному кровотечению. Фирс находился в недвусмысленном положении — получивший серьёзную рану, да ещё и запертый в клетке, он оказался брошен своими же на верную смерть.

— Открывай дверь! — велел Жека Коляну. — Надо всех этих чертей в больницу.

Пацаны не стали спрашивать, зачем и почему Жека так делает — босс сказал, ему виднее. У Жеки же расчёт был простой, как три копейки. По всему видно, что Фирс — солдафон, и значит, умом не сильно богат. Но боец при этом он был отменный, так же, как и профессионал — Жека заметил шрамы на теле и лице Фирса от ножей, осколков и пуль. Если человек выжил после стольких прилётов, с ним можно иметь дело. Надо только уметь его приручить…

— Берите его и тащите в тачку, ту, которая с охраной шлюх, — велел Жека.

— А… Охранники? — недоумённо спросил Витёк.

— Щас я с ними разберусь, — заявил Жека и хотел уже пойти на улицу, как вдруг охранники забежали сами. Увидев гоняющуюся толпу зрителей, смывающихся кто куда, они решили проверить, что там происходит внутри. И сходу нарвались на Захара с Жекой. Пара минут боя, и оба амбала лежали без сознания на бетонном полу.

— Ну всё, пошли! — скомандовал Жека. — Тащите Фирса в тачло. А этого…

Жека хотел захватить с собой и прибитого азиата, но тот, на удивление, очухался, хотя, казалось, при таких ударах, нанесённых Фирсом, это было невозможно. Однако через мгновение азиат сел на жопу, а ещё через мгновение, потряся головой и словно вытряхивая из неё ненужный мусор, вскочил на ноги и зорко огляделся.

— Нихера себе! — удивился Жека. — Я думал, его приколошматил этот медведь…

— А ты думал, тут всегда всё взаправду? — усмехнулся Фирс. И неожиданно сказал это по-русски.

— Вот нихера себе поворот сюжета, — удивился Жека. — Ты чё, тоже из Раши?

— Из неё! Перебрался сюда как этнический немец из Поволжья, по горбачёвскому переселению, — признался Фирс. — Только после того, как я оттуда смылся, успел уже и во французском Иностранном легионе послужить, и в частных военных компаниях.

— А чё ж тут сейчас хернёй занимаешься? — спросил Жека, идя рядом с Фирсом, которого тащили Захар и Колян.

— Деньги всегда нужны, — поморщившись от боли в ноге, ответил Фирс. — Адам конечно, гондон, но платит без кидалова. Бои договорные, сам понимаешь. Если я побеждаю два-три раза, буржуи начинают ставить на меня. Но я проигрываю какому-нибудь бомжу. Причём, на вид всё честно. Потом бомж мочит всех бойцов, ставят на него, и он тут же проигрывает, опять сливая бабло Адаму. Все довольны были, пока ты не пришёл. Кранты тебе от Адама. У него крыша знаешь какая?

— Мне насрать! А нахера ты начал на меня орать, чтоб я с тобой колотиться пошёл? — возразил Жека. — Я проблему всегда решаю кардинально. Никаких драк. Пуля в лоб и всё. А ты живой, заметь… Тебе же она только в ногу попала. Через пару месяцев будешь бегать как новый. Лечение я оплачу, не ссы. Если из-за меня какое-то говно произошло, я всегда плачу и стараюсь по-доброму, по понятиям разрулить.

Шлюхи, услышав стрельбу, тоже куда-то убежали, и машина охранников стояла пустая. Загрузив Фирса на заднее сиденье «бумера», Жека с пацанами сходили за Клаусом. Отделал его Фирс хорошо, но вроде без переломов. Лежал Клаус в какой-то комнате, больше напоминающей операционную. Хирургический стол с большой хирургической лампой над ним, стеллажи и каталки с инструментами самого зловещего вида, шкафы с какими-то лекарствами, окровавленные простыни и занавески. Видеокамеры на треногах.

Особое подозрение у Жеки вызвали два холодильных ларя, невесть зачем стоящих здесь. Хотел было открыть, но тут же подумал, что содержимое, пожалуй что, ему не понравится. Судя по окровавленному полу и занавескам, тут не лечили, а наоборот, калечили. Или снимали пытки на видео, или изымали органы для продажи. Что, впрочем, одно и то же.

— Тащи его к Фирсу! — распорядился Жека. — Тут нам делать нехер!

Уже хотели уходить, как вдруг у двери, ведущей на улицу, нарисовался Егор и давешний азиат, почти похожий на него, как две капли воды. Разве что ростом поменьше.

— Нагрязнили вы тут, звиздец… — недовольно сказал Егор. — Как теперь работать? Валите быстро, сейчас Адам со своей бригадой зачистки приедет наверняка, если не зассыт. И брательника моего прихватите. Его Кольча звать. Боец хороший и верный…

Жека посмотрел на азиата. Вид у него был помятый, но вполне жизнеспособный. Одет специально в какую-то китайскую жёлтую одежду и штаны, на ногах плетёные онучи. Ясен хрен, косит под монаха Шаолиня. Тут же мелькнула мысль, что набирает в бригаду уже всякую херню, без проверки и разбору. Но всё-таки дал согласие.

— Пусть едет с нами, — разрешил Жека. — И ты собирайся. Если жить негде, я вас устрою. Поработаете пока на меня. Посмотрю, чего вы стоите…

Кое-как поместились в машину. Но всё-таки влезли.

— Езжай в городскую больницу Frankfurter Rotkreuz-Kliniken, что на улице Königswarterstraße, — велел Жека Витьку, севшему за руль. — Туда, где тебя лечили.

Витёк посмотрел на Жеку и усмехнулся. Список жертв сибиряка увеличивался в геометрической прогрессии…

Медсестра в больнице была другая, не та, что в прошлый раз, не блондинка, а миловидная брюнетка. По виду хорватка или словенка. Типичный южнославянский тип внешности. Смуглая кожа, чёрные волосы и карие глаза, но лицо славянское, простое и милое. На бейдже написано «Милана Фрейзер».

Она со скрытым беспокойством посмотрела на толпу парней, из которых двое были порядком побиты, а у одного, похоже, ещё и пулевое ранение.

— Вот. Подобрали на дороге,— смущённо сказал Жека. — Можно определить?

— Я должна по протоколу записать ваши имена и фамилии, — заявила Милана. — И эти господа… Что с ними случилось? У них есть страховка?

— Страховка есть, — согласился Жека и сунул медсестре 500 марок.

— Сейчас я позову доктора, — уже более открыто улыбнулась сестра и набрала номер, по телефону быстро разъяснив ситуацию. Через пару минут пришёл тот же самый хмырь, что и лечил Витька. Удивился, увидев Жеку, но виду не подал, надеясь на хороший магарыч. И не прогадал. Жека отвёл доктора в сторонку.

— Скажите полиции, если будут вопросы, что привезли их неизвестные, которые сказали, якобы подобрали их на дороге. Лечение устройте по высшему классу. Имена и фамилии напишете поддельные, от умерших пациентов, — сказал Жека и сунул доктору 5 тысяч марок. — Ещё пять получите, когда они выздоровеют. У этого здорового точно пулевое ранение, а тот, что пониже, просто сильно избит. Но до сих пор в коматозе лежит. Если нужны какие-то дополнительные расходы, звоните. Я заплачу, сколько надо.

Доктор шутливо козырнул, приложив руку к голове, и велел тащить пациентов за собой в операционную. Жека, конечно же, понимал, что один врач не сможет сделать операцию Фирсу и поправить рожу Клаусу.

Уже было часа два ночи, поэтому все пациенты спали, в палатках было темно, лишь в коридорах горел неяркий дежурный свет. Больница казалась вымершей. Или как будто приготовленной для съёмок фильма ужасов.

В операционной горел свет. И сидел ещё один врач, по виду не немец, а, скорее, турок. И тут Жека понял — немецкий доктор калымил, но при этом на калым сам нанимал врача-гастарбайтера из Турции. Платил, наверное, ему сущие копейки, а тот и рад стараться. Впрочем, как они там договариваются, это их дело.

— Уложите одного на этот стол, другого на другой! — заявил доктор. — А сейчас всё, уважаемые господа! Вынужден попросить вас покинуть операционную. Завтра можете позвонить мне лично и узнать о состоянии ваших друзей. Вот визитка.

Доктор вручил Жеке визитку, подождал, пока все покинут операционную, и закрыл дверь. Жека уже чувствовал сон, да и усталость давала о себе знать — считай, всю ночь где-то шатался, что-то делал, куда-то бежал, кого-то бил. Сейчас следовало бы и отдохнуть.

— Ну чё, у вас есть где остановиться? — спросил Жека у Егора и его братана Кольчи.

— Мы в съемной хате живём, — заявил Егор. — Так что о нас не беспокойся. Только вот… Когда на работу-то? Адам, наверное, сейчас нас выгонит.

— Скоро на работу! — заявил Жека и дал каждому брату по 1000 марок. — Вот вам пока на поддержку штанов. С моими людьми связь не теряйте. Как полностью откроемся, я вас позову. Машину эту отгоните обратно на место, где взяли, там где-нибудь бросьте во дворах. Ну всё, давайте по домам. До завтра.

Пацаны все вместе уехали к русскому кварталу, а Жека вызвал такси и поехал в свой номер. Сахариха спала уже… Но, услышав, что любимый пришёл, встала и офигела — на часах было 5 часов утра. Всю ночь Жека таскался хрен знает где.

— Ты где был-то? — зевая, спросила сонная Сахариха, и накинула халат.

— Да так, Свет… Дела кое-какие… — смущённо ответил Жека, раздеваясь и пряча оружие в обувную полку. — Разборки небольшие были. Кое-кого пришить пришлось.

— Ясно… — ответила Сахариха. — Завтракать будешь?

— Да не, Свет, какой завтрак! Рано ещё. Я спать. А то весь день как отжёванный буду. Завтрак будешь заказывать, меня разбуди. Пожрать не мешает.

Сахариха разбудила Жеку в полдень, когда уже, по идее, обедать надо. Жека позавтракал яичницей с ветчиной, выпил стакан апельсинового сока и опять завалился спать. Проспал чуть не до вечера, и когда встал, понял, что режим дня сбился напрочь. Сахариха только-только приехала с работы и смотрела телевизор. Странное дело — ощущать, как будто потерялся во времени. Жека чувствовал, что произошло столько событий, а он не в курсе.

— Привет. Как дела? Что нового? — спросил Жека.

— Ничего, — заявила Сахариха. — Всё как прежде. Рядовой график. Работаю.

— Ванька с Олегом были?

— Были, — ответила Сахариха и удивлённо посмотрела на Жеку. — А они наоборот, не должны были быть?

— Да не… Всё в порядке… — замялся Жека. — Мне ща опять надо в русский квартал. Я там тачку вчера оставил.

— Пригнали твою тачку, — заявила Сахариха. — На подземной парковке стоит. Олег пригнал. Ужинать будешь?

— Буду, — ответил Жека. — Заказывай сама, на своё усмотрение. Сейчас в душ схожу.

Сахариха решила устроить мясной ужин. Заказала бок жареного ягненка, стейки и копчёные сосиски с гарниром, салат из свежих овощей и бутылку белого вина.

— Ну как тебе? — лукаво спросила она, принимаясь за еду.

— Нормально! — сказал Жека. — Как раз то, что надо.

Хотел он после ужина опять сгонять до бара и узнать, что там произошло за прошедшее время. Последние сутки наследил он изрядно. И кое-где не обошлось без палева. Нужно узнать, повлекло ли это какие-нибудь последствия.

После ужина Сахариха разделась до трусов и вольготно расположилась на диване, дерзко дразня Жеку голыми грудями. И, естественно, он не смог удержаться.

— Это что у нас тут такое? — коварно спросил Жека, подсаживаясь к любимой и попытавшись её обнять. Но Сахариха, естественно, просто так никогда не давалась! Громко взвизгнув, она побежала в спальню, собираясь закрыться, однако Жека догнал её, подхватил на руки и потащил на кровать.

— Ты куда это направилась? — усмехнувшись, спросил Жека, положив любимую на кровать. — От меня просто так не убежишь!

Сахариха обняла Жеку за шею и начала целовать жарко и жадно. А потом полностью отдалась его ласкам… Час пролетел быстро…

— Опять всю ночь где-то шариться будешь? — буднично спросила она, когда Жека стал собираться в русский квартал.

— Не знаю, Свет, как масть пойдёт, — признался Жека. — Надо проверить там кое-что. Вчера я зацепился с опасными людьми. И, кажется, мог наследить. Нам с тобой ничего не грозит, они не знают ни меня, ни где я живу. А вот моим людям вполне может быть хреново. Так что надо до конца разрулить всё это.

— Что ты натворил? — заинтересованно спросила Сахариха. — Колись!

— В кабаке на нас наехали абреки, — буднично стал рассказывать Жека. — Я их замочил. Потом мы жмуров вместе с машиной утопили в реке. Когда возвращались домой, на нас наехали негры. Я их тоже замочил. Потом мы поехали в бойцовский клуб, где проводились нелегальные бои, искать новых бойцов в мою бригаду, там на меня наехал один человек, и я его прострелил. Начался кипеж, и все свалили. Но обещали вернуться, как говорится. Так что надо узнать, как там с моими.

— Смотри, осторожней там! — предупредила Сахариха. — Как тебе новые пацаны?

— Привыкают! — заявил Жека, проверяя оружие. — Уже постреливают немного. Привыкнут. Бляха-муха, Светка… Я тебе главное не сказал — я Клауса тут встретил. Он, правда, немного разобранный был. Отмудохали его хорошо. В больницу отвёз. Что с ним случилось, хрен знает. Как придёт в себя, узнаю. Ладно, всё, я погнал!

Машину в этот раз брать не стал — поехал на такси. Но в этот раз доезжать до самого бара не стал — по давней босяцкой привычке велел остановить машину метров за двести. Вдруг потом таксистов мусора опрашивать начнут, если какой-то кипеш начнётся…

Кипеш и в самом деле разразился. И начали его, походу, корефаны горцев, замоченных Жекой. Ещё не доходя до бара, заметил толпу людей у входа. На первый взгляд, ничего удивительного — «У Маруси» регулярно тёрлась всякая шелупонь и алкаши. Но в этот раз народу было поболее. Все завсегдатаи стояли у входа, вместо того, чтоб тихо-мирно хлестать баварское пиво и заедать его сосисками с капустой. Среди собравшихся Жека заметил и Захара. Хотел было спросить, что случилось, как вдруг всё увидел сам — окна бара выбиты. Внутри сидит Марина с ещё одной хозяйкой, а рядом с ней пацаны.

— Привет всем! — поздоровался Жека. — Чё случилось?

— Горцы приходили, — мрачно ответил Олег. — Друзья тех… Ну ты понял. Ищут их. Говорят, что должны были здесь сидеть, последний раз их тут видели. Стекла побили, допытывались, куда они поехали. Хорошо, наши люди были… Отогнали их дубинами. Но они сказали, если не найдём их братов, бар сожгут, женщин изнасилуют.

— У них что, крыша совсем поехала? — удивился Жека. — На обычных людей уже кидаются. Откуда барменшам-то знать, где их корифаны шкерятся? Хотя, что я… У этих чертей одна логика — тупая.

— Это понятно… Но делать-то что-то надо! — с досадой сказал Иван. — Так они весь бар сожгут и житья нам не дадут.

— Чё делать? — удивился Жека. — Пойти и побазарить с ними. Сказать, что они не правы. И всё на этом. Отправить их на стрелку с корешами ихними.

— Ну, пошли, побазарим, — согласился Олег. — Я знаю, где они живут. У них там фирма по перевозкам всякой хрени и автомастерская.

— Мы нужны? — спросил Иван. — Помощь не требуется?

— Не! Оставайтесь тут! — сказал Жека. — А ещё лучше, помогите девчонкам порядок тут навести.

Вышли на улицу, Олег махнул рукой, призывая идти за собой. Пока шли, Жека ещё раз проверил пистолет и финку.

— Зачем это тебе? Ты ж побазарить пошёл, — удивился Олег.

— Правильно, побазарить, — согласился Жека. — И грохнуть их всех. Неужели ты подумал, что я с ними базары жалобные пошёл тереть, чтоб они вас не трогали? Слушай…

Жека остановился и с подозрением посмотрел на Олега.

— Скажи ещё, что ты ствол не взял!

— Не, ствол я взял, — засмеялся Олег. — Но лишь только потому, что знаю — с тобой свяжешься, судьба может занести хрен знает куда. Так что всё нормально. Я с оружием.

Топали по улице минут десять. Прошли около километра, потом свернули налево, в переулок. Здесь уже было чуть похуже, чем в центре русского квартала. Дома выглядели обветшалыми, дворы более раздолбанными. Однако люди жили и здесь. В домах горит свет, во дворе играют и голосят дети. Правда, язык у них не русский.

— Сейчас на улицу выйдем. Эта та же улица, где находится бойцовский клуб, только мы в другое место на ней идём, — кивнул головой Олег. — Тут они и обитают.

— Кто обитают? — недоуменно спросил Жека. — Нерусские что ли?

— Да нет у нас тут разделения на русский или нерусский! — с досадой сказал Олег. — Разделение одно. Есть наши, а есть не наши. Наши — это те, кто работает нормально, за себя и за семью в ответе, не беспределит по мелочам. Ты ж видел, тут и киргизы, и казахи, и тувинцы живут. Даже Фирс, хоть и гондон и немец, тоже типа наш. По крайней мере, он честен. Если с ним махаться идёшь, Фирс сразу же говорит, что ему Адам сказал, кто проиграть должен, кто выиграть. А эти… Тут всякого рода шваль. И русские, и не русские. Помешанные на религии, сектанты, насильники, наркоманы, торговцы дурью и моральные уроды. Такие же, как те, кто в баре быковал.

— Ясно, — кивнул головой Жека. — Щас нанесем им визит вежливости. Трудно там на территорию попасть?

— Они склад бывший отжали у кого-то, — объяснил Олег. — В нём и тачки держат, и своей хернёй занимаются. А живут рядом. Офисное здание отремонтировали и особняк из него отгрохали. Всё оградой двухметровой обнесли. На территории, кажется, собака. Судя по низкому лаю, немецкая овчарка, килограмм 50 весом. Так что будь осторожен. Стрелять будешь — в доме услышат. Да и как через ограду пробраться — два метра всё-таки. Спрыгнешь, а там собака.

— Не ссы! Сделаю всё грамотно! — заявил Жека и показал перчатки и шарф на шее.

— Шарфом руку замотаешь, а потом ножом? — догадался Олег. — Ну не знаю… Рискованно.

— Похер! — заявил Жека, снимая шарф. — Веди к ихней халабуде. Позабавимся.

— А тут недалеко идти осталось, пришли уже, — усмехнулся Олег и показал на кирпичную ограду с металлическими воротами. — Видишь… Закрыто. И хрен попадёшь незаметно.

— Короче, стой здесь, в тени, — Жека показал на большое дерево, росшее напротив ограды, на другой стороне улицы. — Если кто побежит, вали из пистолета наглухо.

— А ты что? Сам справишься? — недоверчиво спросил Олег.

— Сам! — согласился Жека. — Плана у нас нет. Что внутри, не знаем. Я лучше один там побегаю. А то постреляем друг друга в кутерьме. А так я буду знать, что внутри все — враги. Ну всё, я пошёл. Смотри в оба.

Жека замотал левую руку шарфом, проверил, чтобы финка свободно выходила из ножен, и в то же время сидела плотно, не вывалилась случайно.

Подбежав к ограде, Жека ухватился за край, подтянулся и залез наверх. Не проблема. Когда работал на кондитерской фабрике, ворованные мешки с сахаром и коробки с зефиром кидал через такой же забор. Проблема была в том, что этот забор, как Жека и предполагал, сверху оказался посыпан острыми обломками стекла, торчащими из бетона — защита от воров. Поэтому и надел перчатки. А вот ноги… Хоть и надеты плотные джинсы, всё же одно колено пропорол, но осколок лишь чиркнул по коже.

Территория внутри усадьбы была хорошо освещена. Соскочив с забора на землю, Жека сразу же увидел собаку. Здоровенная немецкая овчарка, натасканная на ловлю и задержание людей. Безмолвно, как тень, она бросилась на Жеку. Только разве это проблема для умелого бойца?

Будучи пацаном, Жека часто ездил в деревню к деду, жившему в сибирской глуши, — посылала мать за картошкой. Дед прошёл и огонь, и воду, и медные трубы, был человеком бывалым. В войну служил разведчиком-диверсантом в специальной роте НКВД СССР, был старшим сержантом. После войны работал в совхозе слесарем. Мог из трактора сделать комбайн, а из комбайна — мотоцикл. Естественно, знал все приёмчики чекистов и, будучи пьяным, напившись самодельной деревенской браги, часто рассказывал о своих похождениях Жеке, слушавшему деда, открыв рот и развесив уши от удивления.

— Пришибить сторожевую собаку вообще не проблема! — вещал дед, потягивая бурду из литровой кружки. — Она в прыжке всегда раскрывается, обучена сбить тебя с ног, а потом ухватить пастью за лапу. А так как это животное тупое, действует так, как его научили. Обмотай левую руку тряпкой, в правую руку возьми нож. Когда собака прыгнет на тебя и раскроется, выстави руку перед собой и чуть отойди в сторону. Увидев, что промахнулась, собака схватит тебя пастью за руку, чтоб не упасть. В этот момент и бей. Бей в шею. Сверху вниз. В сердце не попадёшь — оно глубоко в грудине, достать трудно, да и бить придётся под лапу. Бьёшь в шею, как раз в место, где черепушка заканчивается — перерубаешь спинной мозг вместе с позвоночником. Собаку сразу же парализует, она свалится на землю и даже дёрнуться не сумеет. Только одно надо сделать точно — лезвие держать поперёк позвоночника и бить точно. Если не попадёшь в позвонок или не перерубишь мозг, она завизжит от боли и завертится на земле. Ты, конечно, её вырубишь, но и враг узнает, что ты пришёл.

Жека хорошо помнил заветы деда — осталось только проверить их в деле. Выхватив финку, он приготовился к атаке животного. Метра за два до него собака прыгнула, Жека моментом подался чуть в сторону, вправо, и выставил перед собакой левую руку. Видя, что промахнулась, собака вцепилась Жеке в руку и он тут же ударил финкой сверху вниз, в позвоночник. Как раз в место, где заканчивается череп. Лезвие как нож сквозь масло прошло через мышцы и с хрустом перебило позвонок и спинной мозг.

Дед сказал верно. Не сказал лишь, что тело собаки своим весом опрокинет обороняющегося вместе с собой — попробуй, удержи-ка 50 килограмм веса, с силой тянущего тебя вниз… Жека свалился на поверженную псину и ударил её ещё раз, уже в горло…

А потом встал, отряхнулся, и пошёл к дому.

А в доме было весело. Громко играла музыка, и звучал не кто-нибудь, а Виктор Цой. «Перемен требуют наши сердца! Перемен требуют наши глаза», — грохотали мощные колонки, да так, что дребезжали оконные стёкла.

Жека огляделся. Справа располагался большой железный бокс, рядом с которым стояли несколько автомобилей. Часть из них разобранные. Чуть поодаль большой кирпичный дом с плоской крышей. Наверное, это и был тот бывший офис, про который говорил Олег. Оттуда и гремела музыка. Устроились тут, конечно, хорошо — и работа рядом, и дом. Всё обнесено забором. Хорошо бы тут замутить что-нибудь своё… Жека, осторожно оглядываясь, пошёл к дому.

Над железной дверью, прямо на козырьке, было растянуто какое-то чёрное знамя с белой надписью арабской вязью. Окна были высоковато, но под одним из них стояла собачья будка. Жека запрыгнул на неё, ухватившись за стену, и заглянул внутрь.

За окном видно просторную комнату, посреди которой находился большой стол, заставленный блюдами с едой и бутылками с выпивкой, тут же раскиданы пачки дорогих сигарет. Во главе стола сидел бородатый абрек лет сорока в высокой папахе и в спортивном костюме. Весь его вид был настолько странный и гротескный, что Жека чуть не заржал во весь голос. Ну чисто бандит с большой дороги. Рядом с ним сидели ещё двое бородачей, и все здоровенные и крепкие лбы. Один в кожаной куртке, другой в спортивном костюме «Адидас». Они о чём-то громко разговаривали, стараясь перекричать музыку. Хотя, казалось, выключи ты её и говори спокойно. Но, видимо, обстановка шалмана нравилась им больше. Временами абреки наливали спиртное, пили, закусывали, потом курили, опять базарили.

«Вот же черти позорные», — с негодованием подумал Жека. — «Сами бухают, а на мужиков наехали в баре, чтоб не пили, не курили и музло не слухали».

В центре комнаты были ещё двое, почти близнецы сидящих, но только ниже ростом и чуть более хлипкого телосложения. Они бойко отплясывали лезгинку под Цоя, от чего Жека чуть не заржал второй раз. Но они были не одни — рядом с абреками извивались три вызывающе одетых тёлки. Молодые, лет по 18–20. То ли проститутки, то ли подсняли каких-то домашних дурочек, решивших найти на жопу приключений. Одеты в короткие мини-юбки, колготки-сеточки и джинсовые курточки. Ярко накрашены, волосы завиты и с начёсом. Одежда явно не по погоде. Так ходить уже прохладно, поэтому тёлки, наверное, снятые в баре или ночном клубе.

Жека спрыгнул на землю и задумался, как мочить этих чертей. Конечно, можно зайти и внаглую перестрелять там всех подряд. Однако это на словах, реально же двоих-троих завалить можно, пока ещё все на расслабоне, а вот с остальными будут уже проблемы. Они наверняка очухаются, и если у них есть волыны, откроют ответный огонь. На открытом месте против двоих с огнестрелом можно и не вывезти. Тем более девки наверняка заорут, будут бегать и мешаться под ногами. Поэтому лучше хотя бы одного-двух выманить наружу.

Жека чуть дёрнул за дверную ручку. Естественно, дверь была открыта. Такие крутые джигиты разве будут шкериться от кого-то там? Они считали себя крутыми и были уверены, что сюда никто не посмеет пробраться…

Жека достал пистолет, встал за дверью и чуть приоткрыл её. Судя по отсутствию реакции, это не заметили. Тогда он отворил ещё сильнее. Дверь скрипнула, и это уже не осталось незамеченным. Послышались громкие гортанные голоса и стало слышно тяжёлые шаги. Кажется, к двери шёл человек. Походу, один из тех здоровенных. И он был один. Ну хоть так…

Абрек полностью распахнул дверь и оглядел двор, свистнул, подзывая собаку. И тут же крикнул что-то друганам. Походу, увидел убитого пса. Пора действовать, пока эти черти в замешательстве.

Жека шагнул за дверь и чуть не столкнулся с абреком. Но тот его не видел, так как отвернул голову к корешам, сидящим в комнате и что-то начавшим говорить ему. Жека выстрелил абреку в затылок и шагнул в комнату, отпихнув в сторону обмякшее тело.

Те, что сидели за столом, начали вставать, и в этот момент Жека выстрелил в них. Стрелял надёжно, как в тире. Расстояние небольшое, всего метров пять, поэтому попал в голову каждому. Завизжали тёлки и бросились врассыпную. Те абреки, что танцевали с ними, тоже попытались убежать, но Жека выстрелил одному в спину, перебив позвоночник, и он свалился на пол, и задёргался, второму пуля пробила шею. Похоже что тоже отмяк.

Надо бы проверить, есть ли ещё кто внутри дома. Туда вёл коридор, по бокам которого расположены несколько дверей. Жека осторожно стал открывать и заглядывать внутрь каждой. Как и ожидал, там были спальни. Бордель они тут, что ли, собирались ещё держать? Но все они были пусты. В конце коридора вела лестница на второй этаж. Жека осторожно приблизился к ней и прислушался, насколько могла позволить громко игравшая за спиной музыка. Кажется, сверху кто-то спускался.

На лестнице грохнул выстрел, и пуля ударила о стену коридора, метрах в пяти от Жеки. Стреляли из пистолета, вслепую, просунув руку за косяк. Жека, не прицеливаясь, выстрелил в ответ. И тут же на лестнице завизжала тёлка. Абрек, спускавшийся сверху, схватил одну из прятавшихся там девок и выдвигался к Жеке, используя её как живой щит. Жека, встав на колено и держа ствол двумя руками перед собой, поджидал спускавшегося.

Наконец-то стрелок спустился и вышел полностью в коридор. Здоровенный абрек, обхватив шею, держал перед собой тощую девчонку, которая ниже его чуть не на две головы, и подталкивал её перед собой. Он пытался спрятаться за живым щитом, и для этого ему приходилось сильно пригибать голову и идти боком, но всё равно его тело было на виду, как мишень. У головы девчонки абрек держал пистолет, показывая, что убьёт её в случае чего.

— Слиш ти, чьорт пазорни! Бросай валына, а то башку ей прыстрылю! — заорал абрек и дёрнул пистолетом.

Идиот… Неужели он реально думал, что Жеке есть дело до этой незнакомой девки? Ведь очевидно, что даже брось пистолет, он сразу же окажется убит, а вслед за ним и девка. Зачем абреку свидетели?

— А херка с бугорка не хошь ли? — весело спросил Жека и выстрелил абреку в голову два раза. Первый раз попал в глаз, второй раз прямиком в лобешник. Захрипев, абрек повалился на пол. Девчонка завизжала и побежала мимо Жеки, закрывшись в одной из спален.

— Какие-то малахольные все тут… Чё орать-то? — пожал плечами Жека и пошёл на второй этаж. — Ща гляну, что там, и уйду, не ссыте!

Наверху было ещё несколько комнат. Бильярдная, пара спален и одно примечательное помещение, в котором грудой лежало оружие. Пистолеты, автоматы, ящики с патронами. Всё советского производства, АКМы и армейские ТТ. На стене висел огромный чёрный флаг с арабской вязью, такой же, как у входа в дом. Рядом с ним портрет какого-то бородатого мужика в очках и в чёрных одеждах, с таким же чёрным тюрбаном на голове. И дураку понятно, что тут логово каких-то террористов. Впрочем, Жека их всех пришил.

Однако чуть позже оказалось, не всех! Тот, кому пуля попала в позвоночник, ещё шевелился. Нижнюю часть тела ему парализовало, и он пытался ползти, отталкиваясь руками.

— Ты куда это? — сурово спросил Жека и выстрелил абреку в голову. Как оказалось, правильно сделал. В правой руке убитый держал пистолет, прижимая его к животу, и если бы Жека не выстрелил, а попытался перевернуть и допросить, наверняка бы словил пулю. Впрочем, Жеку на такие дешманские уловки не поймать!

Поняв, что замочил всех, Жека вышел на улицу и открыл ворота, свистнув Олегу, чтоб зашёл. Тот, удивлённый, не торопясь, тронулся от дерева, где прятался всё это время. А сколько его времени прошло-то? Кажется, целая вечность, а на деле минут двадцать, не больше.

— Ты что, всё уже? — спросил Олег, настороженно оглядываясь. — В доме никого не осталось?

— Остались, — заметил Жка. — Там тёлки какие-то шкерятся по комнатам. То ли проституток сняли, то ли ещё кого. Абреков нет. Но я нашёл там кое-что интересное. Пошли посмотрим. Мне интересно, что ты скажешь.

Олег внимательно осмотрел зелёное знамя, приколоченное над входом в дом, и вошёл внутрь, ничего не сказав. Жека махнул рукой, призывая его следовать за собой, и пошёл на второй этаж, в комнату с оружием.

— Что ты на это скажешь? — спросил Жека, показывая на ящики с автоматами. — Тут армию вооружить можно… Это чё, исламские террористы какие-то?

— Да. Я эти знамёна видел в Афганистане, когда служил там, — согласился Олег. — У некоторых полевых командиров были такие знамёна. Но там чёрт ногу сломит в этих бандах. А вот ящики с оружием весьма примечательны. Они вроде бы советские, но не совсем. Похоже, производитель — Югославия. Это автоматы Zastava M70AB. Патрон у них, как у нашей «Акашки». Но и это ещё не всё, братан. Точно такие же я видел на той точке, которую охранял. Эти стволы точно ЦРУ сюда поставило. А вот для какой цели — вопрос открытый.

— Какой тут вопрос открытый… — недовольно сказал Жека. — И дураку понятно, что эти джихадисты хотели какой-то крупный террористический акт тут устроить. И при этом всё спереть на русских.

— Не… Это слишком всё просто, — не согласился Олег. — С того, чтобы спереть всё на русских, никакой выгоды для США нет. А вот если спереть всё на сербов, выставить сербскую армию террористами, для них прямая выгода. Типа Европа в огне, и нужно больше военных баз НАТО понастроить тут. Укрепить своё присутствие. В это я гораздо больше поверю. Америкосы так и действуют.

— Бляха-муха, это какая-то теория заговора! — недоверчиво сказал Жека. — Во всяком случае, я думаю, ничего плохого нет в том, что я этих чертей вальнул. Короче, стволы надо все забрать — самим пригодятся. Так что, готовься, Олеж, к тяжёлой работе.

— Сначала машину нужно найти, которая на ходу, — заметил Олег. — Не на себе же потащим ящики. Так что пока отдохни, а я посмотрю, что у них тут есть в наличии.

В наличии здесь оказался почти такой же «Форд», который только вчера спустили на дно реки, только этот оказался пикапом, что очень подходило для перевозимого груза. За полчаса Жека с Олегом перетаскали ящики в машину, погрузили и накрыли брезентом, плотно завязав. Перед тем, как уехать, Жека тщательно протёр рукоятку пистолета, из которого стрелял по абрекам и бросил его на пол — пусть мусора подумают, что случились внутренние разборки террористов.

— Ну чё, погнали? — спросил Жека. — Чего с хибарой их делать будем? Может, сжечь?

— Не, не надо! — заявил Олег. — Пожар внимание к ней привлечёт, а так, всем похер. Они может, неделю там будут лежать.

— Думаешь, девки не расскажут мусорам? — недоверчиво спросил Жека.

— Могут рассказать, — пожал плечами Олег. — А могут и нет. Тут уже как лотерея.

— Где «Форд» прятать будем? — спросил Жека. — Я, конечно, понимаю, братан, что это максимально тупо звучит, но тем не менее.

— До утра пусть пока у меня постоит во дворе, но потом, братан, надо убирать куда-то! — заявил Олег. — Паливо ненужное. Сам знаешь.

— Уберём! — согласился Жека. — Я с утра бокс в аренду возьму или склад. Туда и затарим.

Олег жил на окраине русского квартала, в частном доме. Дом был старенький, и участок земли имел с гулькин хрен, но это был свой дом. Олег по примеру родины обнёс его двухметровым забором, чтоб по участку не лазили торчки, негры и тому подобный сброд. Двора за оградой хватило как раз на такой «Форд» и «БМВ» Олега.

— Видишь, места нет, — показал Олег. — Ходить, запинаться об него тут.

— Братан! Я ж тебе сказал, сразу же сегодня днём отсниму склад, — заявил Жека. — Нам в любом случае нужно будет место где машины и тому подобную хрень держать. А у тебя неплохо тут, кстати.

Жека огляделся. Двухэтажный дом действительно был очень и очень неплох. По стилю и манере постройки он, скорее, походил на американский дом, причём, построенный совсем недавно. Перед входом большая крытая веранда, где можно сидеть и пить пиво, наблюдая за округой. Правда, в случае Олега эта округа именовалась двухметровым железным забором. Но в любом случае — на веранде стояли несколько столов и скамеек. И даже было кресло-качалка, где в фильмах сидел какой-нибудь крутой мужик в ковбойской шляпе с винчестером на коленях.

На втором этаже полноценная комната была только в средней части дома, по бокам от неё построены лишь мансарды, с внешней стороны вместо стены имеющие крышу. В целом дом казался громадным. Тут могла бы поместиться целая семья с несколькими детьми. Жека вдруг подумал, что так и не спросил у Олега, живёт ли он с кем-нибудь. Но в окнах дома горел свет, значит, кто-то был.

Не успели войти, как дверь открылась. На пороге стояла босая девушка лет двадцати пяти. Среднего роста и среднего телосложения, одета в футболку и спортивные штаны. Светлые короткие волосы, симпатичное лицо. Она как нельзя лучше подходила Олегу по внешнему виду. Не какая-нибудь накрашенная фифа на каблучках и в платье от Дольче Габбана, а спортивного вида фройляйн. Впрочем, она была русской, в этом сомнений не было никаких.

— Настя, — приветливо улыбнулась девушка. — Заходите. Я видела, что вы заняты и не стала мешать вам. Соорудила пока на стол. Садитесь, ужинайте.

— Ну вот вы и познакомились, — рассмеялся Олег. — Это моя спутница жизни, прекраснейшая девушка и великолепная хозяйка.

— Евгений, — поздоровался Жека. — Ты извини, пожалуйста, что мы так поздно. В делах запурхались. Но от ужина не откажемся.

Ужин Настя приготовила великолепный. Котлеты с пюрешкой вволю, маринованные огурцы с помидорами, драники с картошкой, жаренная красная рыба в кляре, ломти свежего домашнего хлеба. На столе стояла бутылка «Столичной». Настоящей, из Москвы. Стоила она тут бешеных денег, потому что считалась импортной — примерно как две литровых бутылки «Смирновской» или «Распутина». Вот ведь интересно, в России германская водка ценилась намного выше, чем своя, московская, а здесь наоборот. Олег как хозяин, с треском открутил пробку и разлил водяру по стопкам. Себе и Жеке по полной, Насте половину.

— Ну… Будем… За всё хорошее! — Олег протянул рюмку и чокнулся со всеми.

Жека выпил и понял, как давно он не пробовал этот обжигающий вкус столичной водяры с хорошей русской закуской, с теми же огурцами. В последнее время с Сахарихой в основном налегали на вино и шампанское, так как Светка крайне не любила крепкий алкоголь. А тот, что Жека пил иногда в одиночестве, почти всегда был дорогим висканом. По одной простой причине — в бокал с виски можно бросить кусок льда и скоротать вечер за просмотром фильма или чтением книги, изредка покуривая дорогую сигарету. Водка же была напитком для компании, не для одного горла. Водка предполагала компанию верных друзей, стол, полный закуски, и громкую музыку с пляской до утра.

Пока ужинали, Жека бегло осмотрел дом. Обстановка современная, без всякой старины и пафоса. Хорошая новая мебель, бытовая техника, аудио- и видеоаппаратура, трубка дорогущего радиотелефона, лежащая на журнальном столике. Видно, что люди живут в ногу со временем. И всё это на скромную зарплату охранника.

— Оставайся ночевать! — предложил Олег. — Куда ты попрёшься среди ночи? У нас место есть. Утром уедем, мне за Светланой всё равно ехать.

— Да рад бы я остаться, Олежа, но меня дома Светка ждёт, — покачал головой Жека. — Я всегда домой приезжаю после дел. Разве что если за границей или в другом городе, могу домой не приехать. Не хочу, чтоб переживала. Нет, спасибо. Нагощусь ещё. Сейчас такси по телефону вызову и поеду до дома, до хаты.

Однако Сахариха ничуть не переживала и не ждала. Замотавшись в одеяло, тихо и мирно спала, посапывая во сне. Усмехнувшись, потому что такой вариант предполагался, Жека залез под одеяло, обнял любимую и заснул до самого утра.

Наутро Жеку разбудил чувствительный пинок в бочину. Продрав глаза, разглядел Сахариху, застывшую в наглой позе и насмешливо смотрящую на него, смоля сигарету.

— Ну чё, как ночью съездил? — весело спросила она.

— Свет, ну чё за херня-то? Зачем лягаешься? — недовольно спросил Жека, приподнимаясь на локте и встряхивая головой, прогоняя остатки сна. — Могла бы и дать полежать. Нормально съездили.

— Какое полежать? Вставай, к тебе пришли!

— Кто пришёл? — недоумённо спросил Жека, вставая с постели.

И тут увидел сам. У входа в спальню стояла улыбающаяся Эмилия. Как она была хороша! В брючном костюме красного цвета, который как нельзя лучше контрастировал с её красными волосами. Туфли на высоком каблуке. Упругие груди натягивали ткань блузки синего цвета и словно просились выскочить из выреза пиджака.

— С добрым утром! — улыбнулась Эмилия, видя, что Жека выскочил из кровати в одних трусах. — Извини за вторжение, но есть срочное дело. Первый этап работы в твоём офисе завершён. Ты должен оценить её качество, выбрать оборудование и профинансировать следующий этап.

— А… Это… Ну да, конечно! — смущённо признался Жека, набрасывая халат. — Сколько сейчас времени?

— Порядком! — недружелюбно ответила Светлана. — Уже скоро обед. Есть будешь?

— Не, Свет, не буду! — решительно заявил Жека. — В городе где-нибудь пообедаю. Хочешь, заказывай на себя. Ты- то поедешь сегодня куда — то?

— Нет! — решительно ответила Светка. — На моём объекте делать пока нечего, ждём проект. Тебя там Олег с Витьком на стоянке у гостиницы ждут.

Жека по-быстрому принял душ, оделся в деловой костюм и пальто, сбрызнулся брендовым парфюмом «Живанши», сунул в карман пиджака финку и вышел в залу, где сидели Эмилия со Светкой и мирно пили кофе с шоколадными конфетами вприкуску, о чём — то громко разговаривая. Увидев Жеку, почему-то притихли и замолчали. О нём что-ли базарили?

— Садись с нами, попей кофейку! — предложила Сахариха.

Жека хотел было отказаться, но Эмилия пила кофе, и по всему видать, уходить не спешила, поэтому Жека решил, что отказываться от предложенного было бы невежливым. Тоже решил начать день с ароматного кофе, сваренного в турке. Варку кофе Светка любила и знала в ней толк.

— Ну я пошёл? — спросил Жека у Сахарихи. — С нами поедешь?

— Езжай! — разрешила Светка и махнула рукой. — Никуда не поеду! Я сегодня решила провести весь день дома. Лёжа на диване.

Жека с Эмилией зашли в лифт и поехали вниз. Эми с лёгкой усмешкой смотрела на Жеку, а он смотрел на её сочные спелые губы в ярко-красной помаде и думал, как бы классно было её сейчас засосать. Но понимал — сначала дела, а сосание потом. Если оно вообще возможно…

Вышли из гостиницы и Жека увидел Олега и Витька, сидящих в машине. По их виду нельзя было сказать, сколько времени тут ждут. Но службу несли исправно. Если хозяева не выходят, значит, так надо. Жека открыл заднюю дверь и предложил Эмилии войти. Девушка с благодарностью улыбнулась и села в машину. Следом загрузился Жека.

— Привет! — поздоровался он за руку с охраной. — Поехали к небоскрёбу «Дойч Девелопмент». Осмотрите заодно нашу базу. Там Эми сейчас работает, ремонт делает.

На улице дул ветер, гоня свинцовые тучи с севера на юг, шёл крупный снег. Погода всё больше становилась зимней. И новогодней. У входов в здания и на газонах стояли фигурки Санта Клауса, оленей, гномов, фей, и ещё каких-то сказочных персонажей. Даже днём вспыхивали разноцветные лампочки множества гирлянд, заполонивших весь город.

— Новый год же скоро! — удивился Жека. — А я совсем из виду выпустил. Позабыл, бляха-муха.

— Не, не новый год! — заявил Олег. — В Германии Новый год не празднуют. Тут рождество справляют 25 декабря. А Новый год не принято.

— Ясно, — ответил Жека. — Не знал. Любопытно. Но красиво всё как!

Жека смотрел на нарядные фигурки на улице, гирлянды, ёлочные игрушки, висящие прямо на уличных елях и думал, что в родном Н-ке всё это, открыто стоящее на улице, давно было бы своровано и похерено. Или просто сломано и раздавлено тяжёлой ногой пьяного пролетария, решившего развлечься. Или пьяными подростками, шатающимися по ночам в поисках приключений.

Небоскрёб «Дойч девелопмент» тоже сверкал всеми цветами радуги. Массивный гранитный козырёк был украшен гирляндами и новогодними растяжками из разноцветной фольги. У высоких стеклянных дверей с хромированными ручками стояли две огромные фигуры Санта-Клаусов, мигающих разными цветами изнутри.

Олег шёл впереди, за ним Жека с Эмилией, сзади Витёк. Со стороны сразу сразу было видно — идёт человек уважаемый, со своей охраной.

— Нам уже предоставили доступ к персональному лифту, — заявила Эмилия и вытащила из сумочки три синие пластиковые карточки. — Вот тот, номер пять. Для других посетителей он закрыт. На других четырёх лифтах тоже можно подняться, либо по лестнице. Вот как предоставляется доступ к лифту.

Она подошла к самой левой двери. Рядом с ней отсутствовали привычные кнопки вызова, вместо них поставлен считыватель карт, сделанный в виде металлической пластинки, светящейся синим по краям.

Эми поднесла карточку к считывателю. Хромированная дверь открылась. Внутри модерновая отделка — светящийся пластиковый потолок и стены, хромированная панель управления с подсвеченными кнопками.

— Так отсюда на любой этаж можно уехать, — удивлённо сказал Жека. — Я думал, движение вверх или вниз автоматически организовано.

— Ну что ты, подумай логически, — рассмеялась Эмилия. — Вдруг ты захочешь поехать на другой этаж. В этом великолепном здании есть много хороших мест. Кафе, рестораны, компьютерные клубы, медицинские центры, клубы по интересам. Даже тир есть.

— Тир? Любопытно! — заявил Жека. — Можно потом пойти пострелять. Откуда ты всё это знаешь?

— Это моя работа! — заверила Эмили. — Я знаю все более-менее стоящие здания в городе, их примерный дизайн, и что за фирмы квартируют там. Это мой бизнес! А ты, Евгений, арендуешь очень привлекательный офис. Простор для творчества. Впрочем, увидишь сам.

Скоростной лифт быстро поднял всю компанию на двадцать пятый этаж и остановился, с шипением отворив дверь. Жека вышел и офигел. Здесь был настоящий, самый современный хай-тек!

Двери лифтов и выход с лестницы вели в коридор, из которого сделана единственная дверь в офис.

Пол в коридоре выложен белыми мраморными плитами. На некоторых из них вырезаны японские иероглифы чёрного цвета. Потолок и стены отделаны идеально ровным белым материалом, похожим на пластик. На потолке прямоугольные светильники встроены на одном уровне с поверхностью и казалось, будто сам потолок светится в шахматном порядке.

— Дверь в офис стальная! — заявила Эмилия. — Открывается этой же картой, что и лифт.

Эмилия открыла дверь, поднеся карту к считывателю и сделала широкий жест рукой, приглашая входить. Дверь отворилась, легко скользнув в сторону.

— Велкам!

— Это единственная дверь на этаж? — обеспокоенно спросил Жека. — Больше отсюда никак не выбраться?

— Только пожарная лестница с наружной части здания, — мило улыбнулась Эми. — Но она ведёт только до второго этажа. Там придётся прыгать на землю. Либо входить через пожарные выходы на другие этажи здания, но они, как сам понимаешь, скорее всего, закрыты изнутри. Есть ещё вариант — вертолётная площадка. Покажу её позже.

— Как вы смогли за такое короткое время возвести здесь стены? — удивился Жека. — Они кирпичные?

— Не кирпичные, — покачала головой Эми. — Главная стена с входной дверью из газобетона. Остальные стены из гипсокартона на металлическом профиле.

Жека вспомнил, как переделывали помещения на бирже, чтобы открыть столовую, и на это ушло две недели. Эми сделала то же самое за несколько дней. С помещением, которое больше того в два раза. Правда, и материалы и методы строительства были тут современными…

Жека вошёл и огляделся. Объём работ был проделан немалый, несмотря на маленький срок, а ведь Жека прошлый раз видел лишь голые стены и колонны по центру с торчащими проводами и трубами. Сейчас… Всё было не так. Громадный этаж оказался разделён перегородками на офисную, охранную и общую часть, как Жека и хотел. В офисной сделали несколько кабинетов, включая и кабинет директора. Другая часть этажа была разделена перегородкой на две части — общую и спортивную.

— Здесь будет тренажерный зал с рингом, душем, раздевалкой и комнатой отдыха,— заявила Эмилия. — Во второй, общей части будет конференц-зал с проектором, экраном и баром.

Тут Эмилия лукаво посмотрела на Жеку и улыбнулась, словно спрашивая: «Помнишь?». И Жека точно так же подмигнул ей: «Да, мол, помню…».

— Всё прекрасно! — заявил Жека. — А зачем меня-то сейчас звала?

— Первая часть ремонта закончена, — ответила Эмилия. — Сейчас тебе нужно выбрать сантехнику, мебель, компьютеры, боксёрский ринг, тренажёры и всё, что нужно для работы и отдыха. Как выберешь, можно сразу же всё ставить и доводить ремонт до ключа.

— Что с вертолётной площадкой? — спросил Жека.

Эмилия сделала жест рукой, зазывая компанию за собой, по лестнице наверх, на вертолётную площадку. Там уже всё было готово для приема вертолётов. По периметру площадка обнесена ограждением и покрыта черным материалом с огромным бело-красным кругом посередине. По бокам стояли большие светильники на столбах для обозначения площадки ночью.

— Всё хорошо! — обрадовался Жека. — Как это возможно за такое короткое время? Где взяли строителей? Как завозили столько стройматериалов?

— Стройматериалы завозили тяжёлым вертолетом, прямо на вертолётную площадку, с неё спускали на этаж. Это заняло намного меньше времени, чем если бы мы возили на грузовом лифте. Строителей сняли на время с психушки, — призналась Эмилия. — Они пока не заняты там особо. Основные подготовительные работы того объекта закончены. На днях будет готов проект и мы продолжим. Пока я все силы бросила сюда. Света в курсе.

— Молодцы! Всё правильно сделали, — заверил Жека. — Давай сейчас из оборудования выберем всё, что нужно, и я проведу тебе очередной транш.

Жека с Эми спустились обратно на этаж и увидели как Олег с Витьком ходили и офигевали от современной отделки и дизайна Жекиного офиса.

— Здесь и будет наша контора! — заявил Жека, обращаясь к охранникам. — После того как дело закрутится, выберу старшего, и он будет организовывать работу всей конторы. Здесь будет ринг для тренировок, тренажерный зал, душ, комната отдыха. У каждого будет карта доступа на этаж.

— Но есть и ещё несколько карт, которые я тебе не показала! — Эмилия с улыбкой показала ещё одну карту, белого цвета, держа её тонкими длинными пальчиками с наманикюренными красными ноготками. — Это карта от твоего кабинета! Она высшего уровня доступа. С её помощью можно открыть все кабинеты. Пойдём, я расскажу более подробно.

Пока шли по административной части офиса, Жека в очередной раз поразился быстроте и пунктуальности немцев. Ни одна мелочь не была забыта!

На дверях уже висели таблички «Финансовый отдел», «Юридический отдел», «Менеджмент», «Глава охраны», «Директор», «Заместитель директора». У каждого кабинета считыватели карт светились своим светом. Синий цвет был общим, для входа на этаж. Для доступа в каждый отдельный кабинет были свои карты — белые, жёлтые, зелёные, красные.

Эмилия отворила дверь в кабинет директора, приложив белую карту к считывателю, горевшему белым светом. Замок тихо щёлкнул и дверь отворилась.

Кабинет получился очень просторным и очень светлым — во всю стену шло громадное окно, наполовину закрытое жалюзи. Кабинет был пустым. Боковые стены тоже белые с каким- то абстрактным рисунком, при внимательном рассмотрении которого можно было понять, что это стилизованное изображение бегущего человека. Скорей всего, древнегреческого бегуна- олимпийца. Рисунки наподобие этих были и в других кабинетах, в коридорах и даже на потолке.

Эмилия поднесла руку к стене и зажёгся свет. Она лишь слегка коснулась едва светящуюся пластинку пальцем. Сенсорное управление? Жека читал о таких технологиях в журнале «Техника-молодёжи» ещё в советское время, но то, что увидит подобное сам, никогда не мог бы даже и предположить. Даже в сахаровском особняке на Рублёво — Успенском шоссе, выключатели света были обычные. Импортные, но обычные. Щёлкнул — включил, щёлкнул — выключил.

— Как тут регулируется температура? — спросил Жека.

В их пентхаусе не отопление в привычном для России виде отсутствовало. Никаких труб и батарей не было. На стенке в зале и спальне были блоки контроля, в котором отдельно задавалась температура воздуха, пола и стен. Воздух подавался уже нагретый из инженерного помещения, а пол и стены нагревались встроенными термоэлементами.

Жека чувствовал, что и в этом кабинете тепло, но как устроено отопление? На стене видно вентиляционные отверстия, забранные белой решёткой. Очевидно, что тёплый воздух идёт оттуда. Эмилия увидела, куда Жека смотрит, догадалась о чём он думает, и рассмеялась.

— Всё верно, Женя. Оттуда идёт теплый воздух. Управление здесь — она показала на почти невидимую белую дверцу. Нажав на неё, она открыла блок управления климат-контролем и вентиляцией. Блок был подсвечен изнутри и было хорошо видно несколько тумблеров.

— Всё! Вопросов нет! — Жека поднял большой палец вверх и улыбнулся. — Я как будто в фантастический фильм попал. Первый раз вижу всё это.

— Ремонт и строительство не стоят на одном месте! — улыбнулась в ответ Эмилия. — Мы использовали новейшие разработки в системах доступа, электроснабжения, вентиляции и отопления.

— И правильно сделали! — решительно заявил Жека. — Денег не жалейте! Ставьте всё самое лучшее! Я эту халабуду минимум на пять лет отснял!

— Хорошо! А сейчас давай проведём ко мне в офис, и там по каталогам выберем всё, что тебе надо, — улыбнулась Эмилия.

Жека всё больше поражался профессионализму и креативности Эмилии. Казалось, она видит всё. Любые возможные косяки и любые проблемы. Решит любой вопрос, связанный с запуском новой фирмы, от выбора идеи, девиза и логотипа до клея, на который будут класть плитку в туалете. Такие люди были очень ценны.

В офисе у Эмилии нашлась целая пачка каталогов, через которые можно было выбрать всё — от сантехники до боксёрских груш.

— Выбирай! Это свежие, осенние! — Эми бросила стопку каталогов на стол перед Жекой, а сама вальяжно развалилась в кресле, сбросив туфли на пол и закинув ноги на стол. Через прозрачные ажурные носочки было видно пальцы ног с чёрным педикюром. Эми ухмыльнулась, увидев, что Жека смотрит ей на ноги и пошевелила пальчиками. Закурила сигарету и надела чёрные очки, совершенно скрывшие её глаза.

Жека листал каталог и никак не мог выбрать то, что ему нравится. Да и какой вкус в стиле может быть у простого сибирского пацана, всю жизнь прожившего в нищете и ходившего ссать в треснутый унитаз, а мыться в большую чугунную ванну?

Спортивную снарягу он выбрал быстро, ориентируясь по принципу нравится- не нравится и красиво- некрасиво. Те же самые принципы применил и ко всему остальному. Закончив отчекрыживать, положил каталоги перед Эми.

— Я выбрал, — заявил Жека. — Вот, смотри.

Эми села в кресло как положено и внимательно осмотрела выбор Жеки.

— Ну что ж, прекрасно, — улыбнулась она. — Вкус у тебя есть. Теперь давай решим вопрос с оплатой. Как ты видишь, мне пришлось кое-что докупить. Но сумма небольшая. Я дам тебе все чеки и платёжки.

Эми достала целую пачку счетов из магазинов, торговых и строительных фирм и отдала Жеке.

— Говори сколько мне заплатить, кивнул головой Жека.

— Десять тысяч мой гонорар и двести тысяч на покупку и установку оборудования, — заявила Эмилия. — Двести десять тысяч гони.

— Хорошему человеку не жалко, — заявил Жека, доставая карту «Дойчбанка». — Гони терминал.

Тут же Жека перевёл двести десять штук марок на счёт дизайнерского агентства «Модный стиль». С субподрядчиками в лице строителей и установщиков Эмилия рассчитывалась сама. Может, и с этого себе ещё калымила, Жека не знал — ему было пофиг.

День начался прекрасно. Дело двигалось…

Когда собрался уже уходить, Жека решил пригласить партнёра на завтрак.

— Ты не желаешь позавтракать? — спросил Жека у Эмилии. — Мне есть охота — не могу.

— Уже время к обеду, скорее, — засмеялась Эми, взглянув на часы. — Давай сходим. Составлю тебе компанию. Предлагаю посетить кафе «Абсолют». Оно здесь же, в «Грин хаусе».

— Чё за кафе? — с интересом спросил Жека. Любил он хорошо поесть, сто уж тут скрывать. Никогда не отказывался от новых мест, выбирая всё подряд — от украинской кухни до китайской.

— Оригинальное кафе, — заявила Эмилия. — Они в воскресенье, в конце недели крутят барабан и выбирают на будущую неделю страны, чьи блюда будут готовить. Поэтому посещение этого кафе всегда как лотерея. Никогда не знаешь, что именно сегодня в меню. Естественно, кафе пользуется бешеной популярностью по вечерам. Там никогда нет свободных мест, надо бронировать заранее. Но сейчас, среди дня, места как правило, есть, и я частенько захожу туда пообедать, благо это недалеко, на втором этаже.

— Странно, — заметил Жека. — Как же им удаётся удержаться на плаву? Это же надо иметь либо шеф- повара суперпрофессионала, знающего всю мировую кухню, либо приглашать других поваров из национальных заведений.

— Именно так и делают! Повара тут разные каждый день! — заверила Эмилия, выходя из офиса в открытую Жекой дверь.— Но очень трудно объяснить наличие национальных алкогольных напитков. Если только они опять же, покупают их в специальных заведениях. Выбор алкоголя у них прекрасный — что ни закажешь, всё принесут.

Кафе «Абсолют» было расположено на втором этаже небоскрёба «Грин Хаус», куда вела отдельная широкая лестница из гранита. Перед большой стеклянной входной дверью на чёрной лакированной доске, похожей на школьную, было написано «Вторник. Таиланд».

— Тайская кухня, — лукаво улыбнулась Эмилия. — Как ты к ней относишься? Она острая.

— Ерунда! — уверенно ответил Жека. — Китайскую еду я пробовал. Эта, я думаю, не слишком острее.

Ох как Жека оказался неправ! Естественно, вся южноазиатская кухня была острой, потому что при влажном и жарком тропическом климате очень высок риск словить кишечную инфекцию. В любое азиатское блюдо перец добавляли чуть не горстями.

В тайской кухне Жека не ориентировался и полностью доверился более опытной Эмилии, внимательно изучавшей меню.

— На первое я бы посоветовала суп Том Ям Кунг. Это кисло- острый суп из королевских креветок и шампиньонов на кокосовом молоке. Очень вкусно и необычно. Но в тоже время суп острый, с перцем чили. На второе… Попробуй курицу с рисом и креветками. Вкус очень оригинальный. Нечто вроде тайского плова. На десерт… Пудинг из бананов, манго и кокосового молока. А на аперитив давай возьмём фруктовый фреш с белым ромом Санг сон.

Все блюда оказались с необычным вкусом, но Жеке очень понравились. Суп был очень острый, как Эми и предупреждала, но с ним подавали отварной рис в небольшой тарелочке для смягчения остроты вкуса и в целом эта смесь оказалась очень аппетитной.

— Всё очень вкусно! — признал Жека после того, как съел обед и пробовал из соломинки коктейль с ромом. — И даже этот коктейль очень вкусный. Сразу бутылку бы выпил.

— Тогда уж лучше чистый ром, — рассмеялась Эмилия. — Например со льдом, колой и кусочком авокадо.

Обедали не спеша, около часа, болтая обо всём на свете. Жека любил общество красивых умных женщин ещё со времени своей сибирской жизни. Когда принесли счёт, хотел заплатить и за Эмилию, но она оказалась непреклонна.

— У нас принято, что каждый платит за себя! — заявила она. — Общий счёт в заведениях только у людей семейных.

После обеда Жека проводил Эми до офиса и решил съездить до психушки — посмотреть, как там идут дела. После того, как доверил этот объект Сахарихе, сам сюда уже не приезжал ни разу, ограничиваясь устными отчётами любимой.

Снаружи дом почти не изменился, если смотреть издалека. Когда подъехали ближе, стали видны изменения. Сторож строительной компании встретил босса и провёл небольшую экскурсию.

— Поставили новые окна, — заявил сторож, сорокалетний немец в синей спецуре и белой каске. — Изготовили их в кратчайший срок, что было нелегкой задачей из-за размера и старинной формы. Фундамент усилили, наварив арматуры мюи залив её бетоном. Усилили стены, замазав щели и дыры между кирпичами. Крышу трогать не стали — и эта простоит ещё несколько десятков лет — лучше старинной черепицы ничего ещё не придумано.

Внутри всё было вычищено и выскоблено. Полы выломаны и вывезены, штукатурка с несущих стен и перегородок удалена. Проведены новые трубы водо и газоснабжения до подвального инженерного модуля и установлен новый трансформатор высокого напряжения. Сейчас пока стройка встала — ждали проект заведения, который в ближайшие дни должны закончить. По нему будет видно, какие стены убирать, какие оставить и ещё более усилить, установив колонны. Куда дальше проводить трубы и электрические кабели.

В целом Жека остался очень доволен инспекцией и велел Олегу везти себя домой, решив, что инспекция на этом закончена. Но Олег предложил съездить в тир на Данте Штрассе, про который он раньше говорил и куда всё время хотел заскочить Жека.

— Это тот, куда ходит тот мусор, Конрад? — вспомнил Жека. — Ну давай заедем. Посмотрю что там.

Данте Штрассе была тихой респектабельной улочкой на окраине престижного квартала с особняками. Жили здесь бизнесмены средней руки, полицейские чины не меньше чем комиссар участка, офицеры близлежащих частей бундесвера, врачи, юристы, профессора и тому подобная чистая публика среднего уровня дохода, тот самый пресловутый соседний класс, на котором покоится благополучие Европы.

Естественно, развлечения у достопочтенных герров с излишними деньгами были соответствующие — от борделей с малолетними шлюхами до тиров, где легально можно было пострелять из всех видов оружия, а нелегально из чего хочешь. Тир пользовался популярностью у полицейских, военных и отбросов общества.

— Там вся движуха вечером и ночью, — заявил Олег, подруливая к небольшому особняку. — Но есть народ и сейчас. Те, кто хочет пострелять в одиночку. Или просто стесняется больших компаний. Место хорошее и уютное, как клуб по интересу.

На улице вдоль кирпичной ограды дома стояли две машины. Олег остановился за ними и дал знак выходить. На территорию вели большие железные ворота и небольшая калитка. За оградой дорожка из брусчатки с вазонами по краям, из которых торчали пожухлые стебли цветов. Пустой фонтан, беседки для летнего отдыха, подстриженные кустарники и деревья. Владение выглядело респектабельным и ухоженным.

У особняка стоял охранник — пожилой мужик в тёплом твидовом костюме и тирольской шляпе с пером. На плече у него висело охотничье ружьё. «Он же на охотника из какого-то фильма по сказке Шарля Перро похож» — догадался Жека.

— Он тут чё, весь день торчит? — удивился он. — Холодно же. Да и от кого тут охранять, если все свои ходят?

— Да. Целый день торчит, — согласился Олег. — Их должно быть трое. Дежурят по очереди. Тир входит в старинный местный стрелковый охотничий клуб, которому хрен знает сколько лет. А они, его члены, типа, несут стражу. Может, она и нужна, тут же много оружия.

По-видимому, Олега тут хорошо знали, потому что охранник явно обрадовался, увидев его. С Жекой и Витьком он поздоровался из вежливости, слегка кивнув головой и жестом приглашая внутрь.

Внутри обстановка старинная, словно в какой-то дворянской усадьбе, обитатели которой были охотниками. Дубовые панели, дубовый паркетный пол, тяжёлая мебель из ценных пород дерева, инкрустированная костью. На стенах — головы оленей, кабанов, волков и медведей, рядом висят кремнёвые ружья. С потолка свисают хрустальные люстры со стильными лампочками в виде свечей. Громко потрескивает камин. В креслах и на диванах сидят трое человек, потягивая пиво. Олег поздоровался со всеми за руку и представил Жеку и Витька как своих друзей.

Имена тут называть было не принято, как заметил Жека, так же как и своё положение в обществе. Но по виду сидящих, оно было очень высоким. А одного мужика, кажется, Жека уже вроде бы видел в мэрии, когда таскался с бумагами для открытия фирмы.

— Пойдёмте в тир! — предложил Олег. — Потом и выпить можно. Нетрезвых к оружию не пускают.

Стрелковый зал находился под землёй, отчего звуки выстрелов не были слышны ни внутри дома, ни у его окрестностях. Однако когда Олег открыл массивную стальную дверь, за которой находилась лестница, ведущая вниз, звуки выстрелов стали отчётливо слышны.

Спустившись по широкой лестнице вниз на высоту этажа, Олег толкнул ещё одну дверь и пригласил внутрь. Жека думал, что увидит нечто примечательное и сильно отличающееся от всего, что он когда либо видел, но нет. Тир конечно же, был посовременнее, чем тир общества охотников и рыболовов Н-ска, где Жека набивал руку в стрельбе, заходя туда после технаря. Этот немецкий тир смотрелся посовременнее. Таким же, какой показывали в фильмах, например, где копы занимаются стрельбой. Стенды, разделённые перегородками. Столы для оружия и боеприпасов рядом. Мишени на расстоянии 30 метров в виде фигуры человека с изображением жизненно важных органов. Ничего примечательного.

Двое стрелков палили по мишеням из охотничьих ружей. Было им глубоко за 60 лет, похоже, деды эти — члены стрелкового охотничьего клуба. В углу стоял компьютерный стол, за которым сидел моложавый мужик лет пятидесяти, в джинсах, клетчатой рубахе и безрукавке, с длинными волосами под бейсболкой. На лице усы и борода. Жека почему-то подумал, что этот мужик — американец. И точно. Не ошибся! Внешность типичная для штатовца. Олег поздоровался с ним за руку и представил Жеке.

— Знакомься, Жека, это Смит. Мистер Джон Смит, — рассмеялся Олег. — Единственный америкос среди нас. Наблюдающий и инструктор.

— Привет, — Смит встал из-за стола и крепко пожал руку Жеке, внимательно глядя на него. Американец почему-то сразу вызвал доверие — в его пронзительных синих глазах не было лжи. Улыбаясь из-под густых усов, он смотрел на Жеку и тоже видать, оценивал, что он за фрукт. На безымянном пальце правой руки американца был белый перстень с черепом — знак принадлежности к какому-то обществу, но к какому именно, Жека не знал.

— Пострелять пришли? — улыбнулся американец. — Погодка сегодня холодная. Самое время поднять дух, разрушив несколько мишеней. Выбирайте, чего хотите.

Американец нажал на скрытую кнопку внизу стола и открылась почти незаметная металлическая дверь рядом с ним. Сразу же внутри зажёгся свет. В проёме видно длинный коридор, по обеим сторонам которого стояли стеллажи с оружием. Чего тут только не было! Жеке казалось, он на выставке оружия, свезённого со всего света. Автоматы, пулемёты, винтовки, ружья, пистолеты всех видов, размеров и марок.

Жека долго ходил и высматривал, из чего бы попалить. Потом, недолго думая, взял «Макаров» и АКМ — то, к чему привык в своих делах. Проходя мимо стеллажа и уже почти у самого выхода, заметил «Винторез», небольшую снайперскую винтовку, оружие «Альфы» и спецназа КГБ СССР. С «Винторезом» он был неплохо знаком и успешно применил его уже два раза против боссов преступных группировок, перешедших ему дорогу.

Мистер Джон Смит, увидев Жекин выбор, лишь едва заметно усмехнулся и показал рукой на стенд. Приступай, мол, парень. По стволам видно, что ты русский.

Жека неспеша разложил на столе оружие и боеприпас. Оружие выглядело ухоженным и смазанным, и совсем новым на вид. Явно захвачено не с поля боя, а куплено в магазине. Или у старшины или у какого-нибудь сержанта- лейтенанта армии другой страны…

Приготовив оружие, Жека оглянулся. Джон Смит выглядел как ковбой. А ещё у него был вид профессионала, который в стрелковом оружии знает толк. Несмотря на то, что Олег и Витёк тоже приготовились к стрельбе, основное внимание Джон Смит уделял Жеке, безошибочно определив в нём главного.

Жека надел наушники, взял в руки Макаров и тщательно прицелился в мишень. Решил не распыляться по мелочам, а бить точно, в одну точку. Расстояние в 30 метров было приличным при стрельбе из пистолета, но попал точно. Посреди головы мишени зияла дыра. Все восемь пуль попали в одну точку максимум пятьдесят миллиметров в диаметре.

— А ты хорош! — одобрительно кивнул головой Джон Смит, стоявший чуть в стороне от Жеки и внимательно наблюдавший за ним.

Жека взял АКМ, прицелился и начал стрелять одиночными. Очереди он не любил — не в армии, чай. Все стычки проходили, как правило, вблизи, или в замкнутом пространстве, где большое значение имели точность и кучность стрельбы, а не разброс пуль в разном направлении. Хотя… Попадались ситуации, когда нужно было подавить противника огнём, выпустив в него десятки пуль, например, если он укрылся в машине. Жека вспомнил, как два года назад завалили Шамиля, кавказского криминального авторитета, расстреляв за городом две его машины из автоматов, меняя рожки каждые полминуты.

Однако сейчас он стрелял медленно и точно. Один выстрел, второй, третий, четвёртый… Жека вёл линию попаданий на уровне груди и когда закончил стрелять, расстреляв рожок, верхняя часть мишени, с головой и руками, грохнулась на пол. Тут же хитрый механизм убрал старую мишень, и поставил новую.

— Да ты монстр! — чуть улыбнулся Джон Смит. — Здорово палишь!

Пока Жека лупил по мишени из АКМа, бросили стрелять и Витёк с Олегом и пожилые охотники, почуяв, что не зря Смит стоит у этого молодого русского.

Жека взял Винторез и прицелился в оптический прицел. Оружие состояло на вооружении спецподразделений СССР и России, поэтому имело глушитель. Точно из такой же винтовки Жека вальнул авторитета Фотьяна и московского авторитета Салмата. Стрелять из винтовки легко и просто.

Отцентровав и проверив оптику, Жека прицелился в голову мишени и отшиб её одним выстрелом. С такого малого расстояния бронебойная пуля 9 миллиметров била с такой силой, что разрывала фанерную мишень на части. От второго выстрела отлетела правая рука, от третьего выстрела левая рука. От четвертого и пятого выстрелов отвалились ноги. Безголовая и без конечностей мишень болталась в клубах пыли.

— Молодец! — ещё раз похвалил Жеку Джон Смит и протянул руку для крепкого рукопожатия.

— Я знаю! — скромно ухмыльнулся Жека и обернулся к своим охранникам. — Я стрелять уже не буду. Надоело что- то. Я хорошо стреляю.

— А почему ж тебе надоело? Хорошо стреляешь? — спросил сзади знакомый голос. Конрад! Тот мусор, знакомый Олега! Сейчас стоял в паре шагов от Жеки, у соседнего стенда. Одет в мусорскую форму и в фуражке. Лицо бледное и наглое, как у любого настоящего фрица, имеющего о себе очень высокое мнение. Впрочем, Конрад имел на это полное право.

Вытащив из кобуры табельный пистолет, он навскидку, по-ковбойски, не целясь и почти не глядя, оперев правую руку с пистолетом на левую руку, согнутую в локте, выстрелил несколько раз. И всё разы точно попал в сердце мишени.

Конрад стрелял из разного положения — стоя, сидя, опёршись одним коленом о пол. Держа пистолет пред собой, одной и двумя руками, сбоку, скрыто. И всегда он точно поражал мишени, меняющиеся как перчатки из-за того, что приходили в негодность.

— Вот как надо стрелять! — довольно ухмыльнулся Конрад.

— Ты силён, как всегда, — согласился Джон Смит. — Не желаете, господа, пропустить по стаканчику виски или бутылочке пива?

Естественно, все согласились. Показать после Конрада было нечего. И Жека нехотя признал про себя, что лучшего стрелка он ещё не встречал…

Пока развлекались стрельбой, господа, потягивавшие пиво в главной зале, разошлись. Джон Смит достал из встроенного холодильника бутылку виски, налил всем желающим и сунул каждому по бутылке холодного пива.

— Рассказывайте, как занесло вас сюда, в этот дом радости, — подмигнул Смит, откупорил пиво и сделал жадный продолжительный глоток, осушив за раз полбутылки. «Мастер», — с завистью подумал Жека, прихлебывая пиво понемногу. Свежая «Бавария» была великолепна. Одна из причин, почему в Германии стоило жить, так это бутылочка прекрасного божественного пива.

— Я попросил друга привести сюда, — Жека кивнул на Олега. — Сидели как-то выпивали, он и рассказал про это чудесное место. Я загорелся, естественно. Люблю пострелять. Я недавно из России приехал. Только оседать начал, никого и ничего не знаю ещё. Ищу друзей, единомышленников.

— И как, нашёл? — проницательно глянул Конрад, отхлебнув пиво.

— А как же… Нашёл… — согласился Жека. — Хорошие люди везде есть.

— И кто для тебя хороший человек? — поинтересовался Джон Смит.

— Тот, кто человек верный, без предательства, спокойный и ровный, без всяких безумств, c обычными взглядами на жизнь, — уверенно ответил Жека. — Больше от хороших людей ничего особого и не требуется. Ни национальности, ни религии, ни другого.

— Вот это я понимаю — наш мужик! — одобрительно сказал Джон Смит и раздал всем ещё по бутылке пива.

Похоже, Смиту хотелось расспросить Жеку подробнее о России, видать, эта тема его интересовала, но Жека вспомнил, что Олег говорил о том, что у посетителей тира не принято спрашивать, кто они и чем занимаются. Поэтому Смит ничего не спросил. Вскоре Конрад ушёл, поблагодарив всех присутствующих за хорошую компанию. Жека заметил, что перед тем, как покинуть помещение, он бросил в какой-то ящик у выхода несколько купюр.

— Что это такое? Зачем он это сделал? — заинтересованно спросил Жекс.

— В этот ящик посетители и члены клуба бросают пожертвования, — объяснил Олег. — Кто чем богат, тот тем и рад. Можешь бросить 100 марок — бросай. Можешь 1000 марок — бросай. 20 марок — бросай и их. На эти деньги и содержится клуб. Боеприпасы покупаются, алкоголь, прочие траты.

— Это разумно! — заметил Жека и бросил в ящик 1000 марок.

— Как, вы уже уходите! — с лёгкой досадой спросил Смит. — А я думал, мы ещё посидим, кости поперемываем кому-нибудь. Редко молодёжь приходит, да ещё и русские.

— Всё будет! — заверил Жека. — Мы ещё обязательно придём и напьёмся!

— Ловлю тебя на слове, сынок! — Смит поднял палец кверху, сдвигая козырёк бейсболки вверх, засмеялся и пожал Жеке руку. — Тебе меня в жизнь не перепить!

Жека, Олег и Витёк покинули тир. Жеке тут понравилось. И прийти популять можно из чего хочешь, и бухнуть потом с интересными людьми. Хорошее место!

— Прикольный мужик этот Смит, — заявил Жека, когда сели в машину и закурили по сигарете. — Кто он?

— А я, думаешь, тут всех знаю? — усмехнулся Олег. — Тут никому друг до друга дела нет. Но, судя по всему, похоже, в оружии он знает толк, да и в армии бывал. Выправка у него солдатская. На руке у него наколка орла. Это знак ветерана боевых действий. Скажу одно — он здесь легально работает. И знаком со многими шишками, полицейскими и армейскими чинами. Я не знаю, Жека… Мне кажется, он может быть полезен. Может свести с кем надо, многих знает.

— А Конрад этот? — поинтересовался Жека. — Он что за фрукт?

— Обычный полицейский, — подал плечами Олег. — Любит пострелять. Заходит часто. Как он по мишеням херачит, ты и сам видел. Странно…

— Что странно? — спросил Жека.

— В его работе не требуется так хорошо владеть огнестрелом, — заявил Олег. — Ну ты сам посуди — работает в дорожной полиции. А это далеко не спецназ. Он же ходит каждый день, стреляет помногу.

— Я тебе скажу, зачем он ходит каждый день и стреляет помногу! — уверенно сказал Жека. — Чтобы не сбить прицел с руки. Очевидно одно — он где-то стреляет ещё. Много. А здесь только тренируется.

— Думаешь, где-то ещё работает? — озадаченно спросил Олег. — Но где? В Германии полицаям запрещена вторая работа.

— А с чего ты взял, что эта работа легальная? — ухмыльнулся Жека. — Он может быть ликвидатором в преступном сообществе. Или в частной военной компании. Или ещё хер знает где. Но скажу тебе одно…

Жека помолчал, а потом продолжил.

— Не нравится он мне. А в людях я разбираюсь. Мутный он. Ну всё, погнали!

— Куда поедем? — поинтересовался Олег.

— Давай в клинику, где Фриц и Клаус лежат! — велел Жека. — Но сначала мимо бойцовского клуба проведем. Посмотрим, работает он или нет. Ночью мы порядочный шухер там навели.

— Конечно, он работает! — заявил Олег, выезжая на главную дорогу. — Я не думаю, что Адам откажется от такого прибыльного бизнеса. Но говна много может принести, если узнает, кто ты. У него много людей знакомых и в мэрии, и в полиции, и в преступном мире.

— Мне плевать! — холодно сказал Жека. — Я всех убью.

Начало уже темнеть, когда Олег на медленной скорости проехал мимо бойцовского клуба. На удивление Жеки, клуб и в самом деле работал! Так же у старого цеха стояли дорогие тачки. Только у главного входа стояли уже не двое охранников, а четверо. И у них было оружие, судя по оттопыренным карманам.

— Не нравится мне этот хрен моржовый, — заявил Жека. — Я у него там операционную видел и холодильники. Они, походу, людей на органы тут потрошат. Или проигравших бойцов, или вообще случайных прохожих. А я такую херню никак пропустить не могу, брат.

— Слушай, Жека, остынь… — Олег повернулся к Жеке, мрачно сидевшему на заднем сиденье. — Тут такого говна знаешь сколько? Воз и маленькая тележка. И что, ты на всех распыляться будешь? Тебе делом надо заниматься, а не в Робин Гуда играть. Извини уж, если что не так сказал…

— Не надо тебе извиняться! — заявил Жека. — Всё правильно ты сказал. Людей мне просто жалко. Не какое-то сраное быдло жалко, а обычных людей, которые страдают от этой херни…

Витёк сидел на переднем сиденье рядом с Олегом, и Жека увидел, как он посмотрел на в салонное зеркало и одобрительно кивнул головой, сверкнув чёрными, как ночь, монгольскими глазами…

Пока доехали до больницы, уже совсем стемнело, но город ещё не спал. По улицам шатались толпы гуляющего народа, ярко светились окна бесчисленных небоскрёбов, яркие неоновые рекламы и фонари. Движение стало достаточно плотным, и Олег с трудом пробирался по пробкам, но всё же примерно через час свернул к стоянке у главного входа в больницу.

Жека вышел и размял ноги, оглядевшись по сторонам. Очевидно, что посещения уже закончены, так как народу на ресепшене почти не было, а больница уже погрузилась в полумрак, горел лишь редкий дежурный свет.

Жека подошёл к стойке ресепшена. Медсестра разговаривала с каким-то мужиком, и Жека терпеливо ждал конца разговора. Потом мужик ушёл, и Жека спросил, можно ли позвать доктора Шольца.

— Доктор сегодня не работает! — очаровательно улыбнулась медсестра, по виду, обычная немецкая фройляйн, белокурая и не слишком симпатичная.

— А… Можно ему позвонить? — поинтересовался Жека и положил 200 марок на журнал. — Сегодня ночью он принимал наших друзей, но где они лежат, непонятно…

— Ничего страшного! — улыбнулась медсестра. — По журналу можно определить, куда их положили. Тааак… Как фамилия ваших друзей?

— Я толком не знаю, недавно познакомились, — признался Жека. — У одного перелом голени, а у другого травма лица.

— А… Да… Здесь написано, что это господа Траум и Берг. Да… Совершенно верно. В дежурство доктора Шольца больше поступавших не было с такими признаками. Палата номер шесть. Правда, есть один нюанс. Посещения в это время суток строжайше запрещены.

Жека положил на журнал ещё 200 марок и сестра махнула рукой. Входите, мол…

Шестая палата находилась на первом этаже, рядом с операционной, куда Жека с пацанами сутки назад притащили Фрица и Клауса. В коридоре ещё прохаживались пациенты и с удивлением посмотрели на троих посетителей. Но люди были одеты солидно, поэтому местные быстро успокоились, подумав, раз ходят, значит, разрешили. А может, посетители вообще из полиции…

Жека толкнул дверь шестой палаты и осторожно заглянул внутрь. Там было полутемно. Судя по обстановке, палата оказалась двухместная, разделённая двумя белыми ширмами на два отделения.

— Есть кто живой? — осторожно по-русски спросил Жека.

Слева раздалось невнятное мычание. Жека отдёрнул ширму и сначала не увидел никого, но потом обнаружил, что из-под кровати выглядывает лицо Клауса, наполовину залепленное пластырем.

— Жека? Ты что-ли, братан???

— Я! Ты чё там делаешь? — с удивлением спросил Жека. — Нахера ты под кровать залез?

— Там! Они его грохнули! — Клаус показал рукой на соседнее отделение, где должен был находиться Фирс. — Я сразу понял, что дело швах, когда услышал, как дверь открылась и едва слышные шаги протопали. Повезло мне, что он первым делом к Фирсу наведался. Я просто тихо лежал, а Фирс постоянно орал что-то, телевизор смотрел. Вот и досмотрелся…

Жека мотнул головой Олегу и Витьку, чтоб посмотрели, что там за ширмой. А там было очень херовое зрелище. На кровати лежал Фирс. На левой ноге у него был гипсовый сапог чуть не до колена, больничные штаны и пижама. И дыра во лбу, из которой вытекала темная кровь, при тусклом освещении казавшаяся совсем чёрной.

— Бляха-муха! Вот мы встряли, звиздец! — с досадой выругался Жека. — Так по-детски зашквариться, это надо ещё уметь! Потащили нас черти сюда! Сейчас от этого места, наоборот, нужно держаться подальше. Сейчас у нас ни алиби нет, ни хера.

— Чё делать будем? — спросил озадаченный Олег.

— Валить надо отсюда! — заявил Жека. — И жмура с собой заберём, чтоб на нас не свалили. Иди, поищи каталку. И пистолет свой дай. Дело серьёзный оборот приняло. Где-то тут шкерится наёмный убийца.

Однако искать долго каталку не пришлось — Олег вышел в коридор и закатил самую первую, стоявшую у кабинета. Взяв тело Фирса за руки и за ноги, Олег с Витьком закинули его на каталку. Жека, подумав, туда же бросил и окровавленную подушку. А сверху простыни, чтоб не видно этот кошмар. Больше следов Фирса в больнице не осталось.

— Ну всё, погнали! — велел Жека. — Валим к грузовому лифту. Потом надо пройти через сестру. Но это я устрою. И ты тоже собирайся!

Последнюю фразу Жека сказал, обращаясь к Клаусу, который стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. Жека внимательно рассмотрел кореша. Видок у него, конечно, ещё тот был. В джинсах, рваной футболке и кроссовках. Всё тело в синяках, лицо опухло до синевы.

— Побазарим потом! — властно сказал Жека. — Иди с нами. Там разберёмся.

Жека выглянул в коридор и осмотрелся. Вроде, никого. Тот, кто грохнул Фирса, мог быть неподалёку, поэтому следовало быть осторожными. Жека полностью вышел из палаты и сделал знак рукой, чтоб следовали за ним. Сам осторожно пошёл к грузовому лифту, следуя по указателям. В коридорах было пусто. Вызвав лифт, Жека вытащил ствол и чуть отошёл в сторону, дав знак своим, чтоб тоже удалились — внутри мог кто-то находиться, и в таких условиях лучше перебздеть, чем словить пулю.

Всё же в лифте никого не было. Подождав, пока пацаны закатят коляску и внутрь проковыляет Клаус, Жека оглянулся и зашёл следом. Спустившись на первый этаж, лифт остановился. Двери открылись. Прямо перед ними стоял человек в кожаной куртке, маске и держащий в руке пистолет с глушителем. Жека среагировал моментально, выстрелив ему в голову. Чёрт! Грохот от выстрела разнёсся по всей больнице.

Жека сдёрнул маску — перед ним лежал незнакомый парень. Кровь медленно стекала с дыры во лбу. Но всё таки, Жека думал, тут будет другой человек. Например, Конрад…

— Он Фирса мочканул? — спросил Жека у Клауса и кивнул головой на убийцу.

— Наверное, я точно не видел, только ноги, — прошепелявил Клаус. — Но коцы вроде его.

— Всё, валим отсюда! — заявил Жека. — Каталку с Фирсом бросайте тут. Мусора наверняка пробьют ствол этого чушпана, и поймут, что это он грохнул Фирса.

На звук выстрела начали выглядывать люди. От ресепшена раздался тревожный голос медсестры. Идти туда было никак невозможно! Наверняка вызвало бы подозрение, что по больнице шарятся четверо здоровенных молодчиков, у одного из которых побитая рожа.

— Валим в лифт и в подвал! — негромко сказал Жека. — Оттуда наверняка есть запасной выход.

Запасной выход действительно там был. Ведь подвал любой больницы — это отдельное государство. Там прачечная, кастелянша, инженерный узел, склады, лаборатории и, естественно, морг. Это Жека помнил с того времени, когда в больнице, прямо в палате, грохнул последнего выжившего боевика Шамиля. Хоть больница и была тогда российская, но она мало чем отличалась от немецкой, разве что разрухой. Планировка была примерно такая же.

Запасной выход из подвала больницы пандусом вдоль стены поднимался на задний двор. По идее, сюда и надо было ехать с каталкой, но кто ж знал…

— Олег, иди тачло подгони сюда! — распорядился Жека. — Всем палиться там не стоит лишний раз. Надо по- быстрому валить отсюда. Походу, мусора уже едут.

Олег кивнул головой и неспеша пошёл к парковке. Через минуту машина подъехала к навесу над пандусом, где стояла вся троица. Тут же загрузились в олегов бумер и покатили от больницы. Только успели вырулить на улицу и проехать метров сто, как навстречу попались три полицейские машины, едущие с мигалками и сиреной.

— В больницу, походу! — кивнул головой Жека. — Но нам уже похер. Нас только медсестра видела. Конечно, мусора первым делом копнут бумаги, чтоб узнать, кого мочканули. И в первую очередь выйдут на доктора. Он тоже нас видел. Хотя… Я думаю, вряд ли он сейчас жив.

— Почему так думаешь? — заинтересованно спросил Олег.

— А как бы они к Фирсу ликвидатора направили? — усмехнулся Жека. — Стопудово, узнали от доктора. А как узнали, я не в курсе. Может, денег дали, бросив клич по больницам, привозили ли кого ночью. А может, этот доктор такая гнида, что и сам сдал, чтоб денег заработать. Может, он у них на подсосе и латает их людей после разборок. А может, медсестра сдала, или тот второй доктор, турок… Хрен знает. Очевидно, что за этой хернёй стоит Адам. Наверное, решил вальнуть Фирса, чтоб лишнего не сболтнул. Ну и Клауса до кучи. Не знаю… Ясно одно — этот Адам меня порядком задрал, и жизни нам от него не будет…

На недолгое время все затихли. И Жека со стопроцентной уверенностью мог сказать, что они думают. Наверняка подумали, что он сам виноват во всех последних событиях. Если б не выстрел в Фирса в бойцовском клубе… Однако сам Жека посчитал, что поступил правильно, а раз появились проблемы, надо их решать. Идти на поводу у каких-то чертей он никогда бы не стал.

— У тебя дом- то есть? Где живёшь? — Жека толкнул Клауса локтем в бок.

— Есть… — прошепелявил то. — На Хомбрук Штрассе. Номер пятьдесят. Я там квартиру снимаю.

— Адам не знает про эту хату? — спросил Жека.

— Нет… Никто не знает. Поехали туда.

Для Клауса было само собой разумеющимся, что босс, которого он оставил в России, неожиданно очутился в Германии, одет с иголочки, и с людьми в подчинении.

Жил Клаус недалеко от русского квартала, в неплохом доме, где обитали высококвалифицированные рабочие и менеджеры низшего звена. Район неплохой, но накостылять могли и тут, если шататься по ночам.

Олег остановил машину у подъезда, указанного Клаусом и повернулся к Жеке.

— Приехали!

— Пойдём, побазарим о делах наших насущных, — ухмыльнулся Жека и пихнул локтем Клауса. — Приглашай давай, херли ты сидишь?

Предстояли очень интересные разговоры…

Квартира у Клауса была неплоха, но всё же мало походила на место обитания человека, уехавшего из России с миллионами долларов в кармане. Хотя… Надо признать, эти миллионы принадлежали Ирине. Неужели она кинула своего любовника? Мало похоже на неё. Жека в людях разбирался хорошо…

— Садитесь кто где, сейчас соберу что-нибудь бухануть и похавать… — Клаус показал на диван и кресла в зале, включил телевизор, а сам, прихрамывая, потопал на кухню за обещанным.

Жека огляделся. Квартира была просторная и обставлена неплохо. Мебель хоть и старовата, и простовата, но вполне нормальная. Большой телевизор, музыкальный центр, даже компьютер был!

Клаус принёс большую бутылку «Смирновской», стопки, сосиски на тарелке. Разлил водяру по стопкам и дал знак угощаться. Выпив по рюмке, закусили сосисками, а потом выпили ещё, закурили.

— Рассказывай, чего там у тебя стряслось! — велел Жека. — Как ты докатился до такой жизни и встрял в какое-то говно. Тебя уже на части хотели пилить, если б мы не вытащили от Адама. Так нет, тебя и в больнице чуть не грохнули. Я вообще, честно говоря, охерел, когда твоё тело увидел. Такого в жизни не бывает. Зайди я на минутку пораньше или попозже — лежал бы уже в морозильнике, разложенный по пакетам. Ты уехал от меня с самой красивой и умной женщиной из всех, что я видел, а явился через пару месяцев в говне по уши.

— Ну а что рассказывать… — Клаус, выпив водки, немного пришёл в себя. — Так получилось. Выехали мы с Иркой из России чин чинарём. Сначала на Украину, потом в Польшу. Вот вообще без проблем выехали. Как этническому немцу мне без проблем туристическую визу дали, у Ирки рабочая была. Сели на поезд до Франкфурта. И надо же мне было выйти в тамбур покурить. Там двое русских ехали, нормальные парни по виду, как армейские. Покурили, стали тереть за то да за сё, за армейские дела. Они пригласили к ним в купе выпить на пять минут. Выпил пару рюмок водки. Потом ничего не помню. Походу, клофелина в водяру капнули. Очнулся в кустах каких-то, в одних брюках и рубашке. Больше ничего. Меня, походу, из поезда выбросили. Встал, башка болит, чуть не помер…

— Блин… Ты что, совсем дурак? — не сдержался Жека, вскочив и закурив сигарету. — Не… Тебе всё мало бухла, бля… Едет с тёлкой-миллионершей и садится бухать с ворами-клофелинщиками. Да еще не где-нибудь, а в Германии! Чё дальше было?

— Чё, чё… — махнул рукой Клаус. — Ну ты сам представь себе, чё мне делать? Ни денег, ни документов, язык не знаю. Дошёл до деревни какой-то, стал проситься на постой. Сначала у деда одного работал. Он принял меня за беженца из Югославии, их сейчас по Германии много ходит. Работал у него на свинарнике до начала ноября. Потом дед свиней переколол, наделал из них шпика и колбасы, рассчитался со мной более-менее по-божески и турнул прочь. Месяц я у него жил. Более-менее приоделся, разговаривать научился. Оказалось, выбросили меня из поезда у небольшой деревушки за 70 километров до Франкфурта. Решил я, что надо туда ехать. Ирина наверняка там. На перекладных добрался кое-как, а что дальше? Проблемы те же. Снял хату. Всё это время искал работу. Хотел уже в консульство обратиться, но мы же с Иркой вроде как бежали из России, тоже ссыкотно было… Деньги стали заканчиваться. В баре познакомился с мужичком одним, он и предложил на Алама поработать. Пообещал хорошие деньги. Ну я и повёлся. Первое время и вправду, платили хорошо, пока у него новый боец не появился. Этому бойцу он платил лучше всех.

— Фирс что-ли? Он же давно, — заинтересованно спросил Олег. — Он у него пару лет точно уже бьётся.

— Не Фирс… — покачал головой Клаус. — Негр какой-то. Но Адам чаще других говорил, чтоб проигрывали ему. А проигрыш это 500 марок. Выигрыш — 2000 марок. Негр по 20 штук в месяц снимал денег. С ним только Фирс мог сравняться по заработку. Я сказал, что больше проигрывать не буду — быть битым мне не с руки. Наваляют по сопатке не по-детски, а денег кот наплакал. Ну, они мне и накостыляли. Сказали Фирсу, чтоб он меня отметелил жёстко.

— А ты что, втащить не мог этому гондону? — недоумённо спросил Жека и тут же подумал, что втащить-то Фирсу как раз было бы делом непростым даже для него, а для Клауса и подавно… Хоть и служил он в десантуре, но в бригаде был слабейший участник. В первую очередь из-за пацанского благородства… Чтоб биться с Фирсом, нужно было вести рукопашный бой по-уличному, без компромиссов, без всяких условностей.

— Сам-то ты как тут очутился? — спросил Клаус, наливая опять водки всем. — Я вижу, ты опять на гребне волны.

— Смотались мы из России, — заявил Жека, как будто раздумывая. — Сахар на нас наехал и все его прихлебалы. Вместе со Светкой смотались. Решили тут осесть. Дело своё открыть. А дело мутить без группы поддержки, ты сам знаешь, дело гиблое. Слушай… А ты Ирину пробовал найти?

— Как я буду пробовать? — с досадой возразил Клаус. — Документов нет. Не на столбе же объявление клеить… Она, может, до сих пор тут и живёт. У ней же рабочая виза. Навряд ли она в другую страну ломанулась.

— Ладно… Разберёмся! — заявил Жека. — В бригаду пойдёшь ко мне? Пока рядовым охранником. Пока пять штук марок в месяц, потом посмотрим. Документы тебе выправлю.

— Конечно пойду, Жека, какой базар! — обрадовался Клаус. — Когда приступать?

— Пока приди в себя, недельку-две отдохни, — распорядился Жека и отсчитал деньги. — Тут пять штук на поддержание штанов. Если надо, скажешь, ещё дам. Но всё отработать потом надо, это авансом. Найти меня можно здесь.

Жека положил на журнальный столик несколько визиток с названием фирмы и номерами телефонов.

— Ну а пока давай, счастливо оставаться! — Жека встал с дивана и пожал Клаусу руку. — Нам пора. И так целый день таскаемся хрен знает где.

Выйдя на улицу, Жека чуть не рассмеялся.

— Кто бы рассказал, ни за что бы не поверил. Это ж надо так обосраться. Едешь с красивой богатой тёлкой жить за границу. Пить текилу под пальмами, или жить в старинном замке со стенами в плюще. Но по пути пьёшь в поезде с какими-то дерьмаками водку с клофелином и вмиг просираешь всё. Тут же идёшь ловить рожей удары.

— Ладно смеяться, со всеми бывает! — заявил Олег. — Ты видишь, парень простой и доверчивый. Что с Адамом-то делать будем?

— Адама только мочить! — решительно сказал Жека. — Посылать наёмных убийц — это полный беспредел. Он так и к нам пошлёт кого-нибудь втихаря. Нахер оно надо — жить и шугаться этого гондона. Завалим его вместе с его шохами и гора с плеч. Короче, ребятки, завтра я сниму склад, и пригоним туда «Форд» с оружием. Посмотрим, что там у абреков было натарено… А пока отвезите-ка меня до дому. Всё. Рабочий день на сегодня закончен.

Приехав в гостиницу, Жека налил бокал холодного виски, бросил кубик льда и уселся перед телевизором. Сахариха смотрела какой-то фильм по местному каналу и попутно читала всё тот же разговорник.

— Как съездил? — спросила она.

— Да… Нормально! — заявил Жека. — Нас, правда, чуть в больнице не убили. Поехал я проведать, как там Клаус поживает. Он в одной палате лежал с тем кентом, которого я успокоил. Кента убрали, а Клаус под кровать залез. Стали мы из больницы выбираться, как навстречу наёмник попался. Повезло нам, что я готов был ко всему. Ну и пристрелил я его, а с больницы смотались по-быстрому.

— И чё Клаус? Где он? Где Ирина? — заинтересованно спросила Сахариха, отложив разговорник.

— Не знаю, — махнул рукой Жека. — Он в поезде забухал и его подняли там ушлые ребята на клофелине. Ирина потерялась. Она может быть и искала его, кто знает…

Пока базарили о том о сём, фильм, который смотрела Сахариха, закончился, и неожиданно начался экстренный выпуск новостей. И к удивлению Жеки, показывали эту долбаную больницу на улице улице Königswarterstraße. Перед ней стояли несколько полицейских машин с мигающими люстрами.

— Здравствуйте, уважаемые дамы и господа! — сказал журналист, мужик лет сорока, в кожаной куртке и шляпе, с большим микрофоном в руке. — С вами программа «Экстренный выпуск» и я, Дитер Краузе. Всего час назад в больнице Frankfurter Rotkreuz-Kliniken произошло чрезвычайное происшествие. Прямо в здании больницы произошла перестрелка. По словам больных, убиты два человека. Полиция пока не комментирует произошедшее. Но мы сами, дорогие телезрители, решили устроить небольшое расследование. Прошу за мной!

Журналист махнул рукой и стал пробираться к служебному входу. Оператор следовал за ним. Они шли в том же направлении, что и Жека с пацанами, когда сматывались из больницы — к пандусу под козырьком вдоль стены, ведущему вниз, в подвальные помещения. И этот вход оказался почему-то не заблокирован! Наверное, полицейские ещё не знали про него! Журналист осторожно отворил дверь и, заговорщицки улыбаясь, махнул оператору входить за собой. Смотрелось как реалити-шоу! В Германии знали, как завлечь зрителя!

— Во! Смотри, Светка, мы тут проходили с толпой! — рассмеялся Жека.

— Тихо ты! — гневно сверкнула глазами подружка. Похоже, тоже заинтересовалась.

Журналисты прошли через весь подвал, где в этот поздний вечер никого не было, поднялись по лестнице и даже открыли дверь на первый этаж. Успели только снять каталку с лежащим на ней трупом и ещё один труп рядом с ней, как один из полицейских, по-видимому, комиссар, увидев, что рядом стоят журналисты, крикнул, показав на них:

— Прессу уберите! Немедленно!

К Дитеру Краузу побежали двое дюжих полицаев, и съёмка на этом оборвалась.

— Вы там нагадили? — недовольно спросила Сахариха.

— Мы, Свет… — виновато согласился Жека. — Так получилось… На нас напали…

— А в чём цимес-то на вас нападать?

— Этот Адам, который проводит подпольные бои, остался очень недоволен, что я пришёл к нему и забрал двоих его бойцов в больницу, — объяснил Жека. — Он, походу, зассал, что они сболтнут лишнего, и послал за ними ликвидатора. Но тут пришёл я…

— Всё ясно, —смилостивилась Сахариха. — Чё делать будешь?

— Разгребать накопившиеся завалы буду, что ещё… — неопределённо ответил Жека. — В первую очередь, Адама этого валить будем. Иначе он нам жить не даст…

— Объясни мне простую вещь, — не отставала Сахариха. — Зачем ты кроме Клауса мужика этого Адама в больницу потащил?

— Да ты бы видела его… — заявил Жека. — Там такой амбал. По виду, бывший военный, наёмник, прирождённый убийца. Естественно, я хотел в будущем его себе перетянуть. Он один стоил всех тех, что у меня сейчас есть…

На следующий день Жека по объявлению в коммерческой рекламной газете нашёл фирму, занимающуюся арендой промышленной недвижимости. Квартировала она недалеко от гостиницы «Авангард», поэтому пошёл один. Пришлось подниматься на десятый этаж, что указывало на невысокий статус фирмы. Впрочем, Жеке было пофиг — не завод же собрался покупать.

Офис фирмы «Flug», что значит «Полёт», выглядел прилично. Небольшой, но выполнен в стиле евроремонта. На стенах большие фотографии недвижимости, сдающейся в аренду. Это Жеке очень понравилось — всё наглядно и показательно. Сразу же нашёл, что надо. Ангар из сэндвич-панелей, крытый железом. Общая площадь всей недвижимости около 1000 квадратов. В углу, у ворот, офисное помещение — небольшой домик. Территория огорожена прочным забором. Одни ворота с кодовым замком. Как раз то, что надо!

— Сколько стоит? — спросил Жека у менеджера, пожилого немца в чёрном деловом костюме.

— Стоимость аренды невелика, всего 5 тысяч марок в месяц, — осторожно сказал немец, внимательно разглядывая Жеку и гадая, кто перед ним… А то скажешь большую стоимость, можно и пролететь — откажется. А за меньшую — не будет прибыли у фирмы.

— А можно вообще купить эту недвижимость? — спросил Жека.

— Думаю, навряд ли… — покачал головой немец. — Владелица сама приобрела её относительно недавно. Хотела строить там швейную фабрику, но потом решила отложить на год по каким-то причинам. Возможно, нашла более выгодное предложение. Впрочем… Если хотите, можете сами переговорить с хозяйкой. Я не полномочен решать такие вопросы. Возьмите её визитку.

— Я пока возьму в аренду эту недвижимость! — решительно заявил Жека, сунув визитку в карман. — Давайте составим договор.

Через полчаса Жека вышел из офиса с бумажкой договора аренды в руке, большими ключами от строений и планом, как проехать до нужного места. Из фойе вызвонил Олега с Витьком, дождался их и поехал по адресу Эшборн штрассе 2. Строение находилось порядочно в пригороде, в промышленной зоне, недалеко от городишки Эшборн, отстоящего от Франкфурта на какие-то 7 километров. Но Жеке это было и нужно — то, что он там собирался хранить, должно быть скрыто от посторонних глаз.

За полчаса добрались до практически пустынной улицы на задворках промышленной зоны. Вокруг гаражи, склады, автомастерские. Место уединённое, но всё же машины на парковках стояли. Асфальт на дороге даже в этой жопе мира был идеальным.

— Во! Там нарисована цифра два! — показал Витёк на металлический забор с воротами, на которых красной краской была намалёвана двойка.

Забор казался старым и слегка ржавым, но краска цвета «металлик» ещё держалась на нём. Пацаны вышли из машины и осмотрелись. Жека подошёл к калитке, сделанной по гаражному принципу, в воротах. На калитке стоял кодовый замок, код к которому записан в договоре аренды, но тут и ошибиться было трудно. Три шестёрки.

— Очень символично! — с усмешкой заявил Жека, тыкая пальцем в замок.

Замок клацнул, и ворота с лёгким скрипом чуть приоткрылись. Олег с Витьком широко распахнули их, и Жека на правах хозяина вошёл внутрь. Территория была чуть заброшена, но всё-таки недавно за порядком тут следили. Асфальт на территории был ровный, только весь в налетевшей листве. Первым делом зашли в офисное помещение. Как и ожидалось, оно было почти пустым. Стол, стул, пустой шкаф для бумаг. Больше ничего не было.

— Надо и сюда кого-то посадить, — заметил Жека. — Если стволы будем тут хранить, просто так место не оставишь. Будем менять людей посменно. И телефон проведём в эту халабуду. Олег, займись этим. Бабки я тебе дам. Давай сейчас посмотрим что в цехе есть.

В цехе оборудование было по минимуму. Вентиляция, установка отопления, кран с холодной водой, бойлер для горячей воды. Всё работало. На бетонном полу кое-где были потёки масла. Похоже, когда-то в здании была автомастерская.

— Нормально! — заявил Жека. — Надо перегнать сюда Форд и поставить в цехе. На ворота замок поставить.

— В машине не будешь же оружие хранить, — осторожно заметил Витёк. Был он всегда по-азиатски немногословен и спокоен. А если говорил, то только по делу.

— Верно, — согласился Жека. — Поэтому нужно ещё какие-то ящики купить или шкафы железные. Что-то вроде этого… Чтоб на виду ящики не стояли. Короче, молодцы ребятки, дело говорите. Вот вам по штуке марок на мелкие расходы, а эти пять тысяч потратите на обустройство базы.

— Мы будем этим заниматься? — недоверчиво спросил Олег.

— Конечно, вы, а кто же ещё? — удивился Жека. — Не я же буду с этой мелочёвкой запариваться. Вы на что? Мало людей — привлеките Ваньку с Захаром. И этих двоих, бывших Адамовских, Егора с Кольчей. Надо всё сделать в кратчайшие сроки. Нам Адама валить надо как можно быстрее. Короче, перегоните сегодня «Форда», завтра с утра я приеду посмотреть, что там в ящиках. Мы их грузили в спешке, может, там есть много интересного…

— Хорошо, шеф, всё понятно! — повеселел Олег. — Сегодня и займёмся этим, только стемнеет.

— На двух машинах езжайте! — посоветовал Жека. — Ты на Форде, остальные на другой какой, чтоб уехать всем вместе отсюда.

— Ладно, разберёмся! — махнул рукой Олег. — А ты-то сейчас куда?

— Домой! — заявил Жека. — С завтрашнего дня предстоит много дел! Проект ресторана и ночного клуба готов. Будете со Светкой ещё и туда ездить. А ещё…

Жека случайно сунул руку в карман брюк и наткнулся на карточку. Это же визитка хозяйки ангара, которую ему дал мужик из фирмы «Flug». На визитке было написано: «Физическое лицо. Предприниматель Старобогатова Ирина Викторовна». Ирина, кажется, нашлась…

На визитке было два номера телефона и Жека так и порывался остановиться где-нибудь и срочно по ним позвонить, но всё же дотерпел до гостиницы.

— Свет, Ирина кажется, нашлась! — выпалил Жека, едва зайдя в номер и ещё толком не успев ни раздеться ни разуться.

— И где она? — с интересом спросила Сахариха. — Что-то мне кажется, это из породы фантастики. Не может такого быть — свинтить из страны, никому ничего не сказав, и при этом очутиться рядом с тобой.

— На самом деле нет, если разобраться с умом! — возразил Жека. — У нас рабочие визы были только в Германию. Она лишь здесь могла бессрочно осесть, открыть своё дело и беззаботно жить сколько хочешь. Через год-два ей бы гражданство автоматом дали без проблем, тем более если б она успешно бизнес вела. Это первое. И второе — это то, что именно сюда мы ездили в командировку. Франкфурт она знает, по крайней мере, деловой центр. А я сомневаюсь, что она устроилась где-то на окраине. Скорей всего, пока не привыкла, обитает где-то тут. Возможно, даже в этом отеле. Может, она тоже не стала заморачиваться с покупкой дома. На первых порах ей и отель показался бы нормальным вариантом. Насколько я знаю, она не сильно-то и тяготела к домашней рутине.

— А если она здесь, прямо за дверью? В первом номере? — хихикнула Сахариха, качнув головой в сторону стены, граничащей с коридором.

— Это точно была бы фантастика, — заявил Жека. — Однако мы останавливались именно в этом отеле, когда приезжали на конференцию промышленников. Люди действуют по привычке. Так что ты совершенно права — вероятность есть, что она там. И ей вполне по карману платить за такие апартаменты. Сейчас позвоню ей, и дело с концом.

Жека налил себе вискана, Сахарихе белого вина, взял радиотелефон и уютно развалившись на диване, набрал номер.

— Алло, это Ирина Старобогатова? — спросил Жека, когда услышал, как подняли трубку. Сначала в трубке было слышно лишь чьё-то дыхание, словно человек решался, отвечать ему или нет, или вспоминал что-то. Наконец на том конце провода ответили. И это была действительно Ирина. Голос у неё был тихий и осторожный.

— Жень, это ты?

— Я! Узнала, милая леди! — уверенно ответил Жека. — Я сейчас тоже во Франкфурте. Раскручиваю своё дело. Вот, совершенно случайно дали твою визитку. Я промышленное помещение искал и наткнулся на тебя.

— У тебя всё нормально? — всё так же осторожно спросила Ирина, что конечно же, было немудрено, учитывая с какими предостережениями Жека отправлял её восвояси из России.

— Нормально! — ответил Жека. — Я со Светой. Обустраиваемся здесь. Дело своё открываем. Остановились пока в гостинице «Авангард». Всё времени нет свой дом купить. Привыкли уже здесь, что и поесть принесут, и уберут, и постирают.

— Я тоже в «Авангарде», — уже веселее ответила Ирина. — Может, встретимся прямо сейчас?

— А давай! — согласился Жека. — Забуривайся к нам! У нас номер два на двадцатом этаже, это пентхаус.

— У меня тоже пентхаус, только номер один! — заявила Ирина. — Ха-ха-ха! Вот это неожиданно. Ждите! Сейчас приду!

Жека положил трубку и недоумённо посмотрел на Сахариху.

— Она действительно в первом пентхаусе, за стеной.

— Ничего удивительного, я ж тебе говорила! — заявила Светка, закуривая тонкую ароматную Fine 120. — Если человек привык к комфорту и уюту, ему уже трудно будет слезть с него. Естественно, при её деньгах она выбрала именно этот номер, чтобы не толкаться не пойми с кем. Сейчас я закажу еду и выпивку.

Через десять минут в дверь постучали. Кого ожидал увидеть Жека? Как минимум женщину, одетую как европейская принцесса или жена миллионера, всю в золоте, бриллиантах и в дорогом прикиде. Но нет. Когда открыл дверь, перед ним была всё та же простая Ирина. Одета в домашний халат, в пушистых тапочках и с пышным пучком светло-русых волос на голове. Жека подумал даже, что она расцвела ещё больше, и в свои тридцать лет выглядела на двадцать. Свежее лицо, нежные руки, крупные груди, натягивающие халатик, аппетитная попка.

— Привет! — застенчиво улыбнулась она и протянула бутылку шампанского Дон Периньон и коробку конфет Ферреро Роше. — Вот. За встречу.

— Урааа! Ирка! — закричала Сахариха и полезла обниматься к Ирине. Не сказать, что они были хорошо знакомы. Виделись лишь несколько раз на так называемых корпоративах, но Светка была рада даже такой знакомой. Ведь она своя, из России, сибирячка. Одиночество всё-таки донимало её — Жеки постоянно нет дома, весь в делах, а ходить одной по кинотеатрам и ночным клубам она бы, естественно, не стала. Поэтому и окунулась с головой в работу, чтоб хоть немного отвлечься от скуки. Теперь будет хоть с кем потрещать.

Ирина тоже была безмерно рада, что встретила тех, кто собственно говоря, и дал ей благосостояние. Земляков-сибиряков.

— Давайте за стол, сейчас выпьем шампанского за встречу, а потом принесут обед, — распорядилась Сахариха. Достала хрустальные фужеры и протянула Жеке.

Жека, как джентльмен, поухаживал за дамами, открыл дорогущее шампанское по 1000 долларов за бутылку, разлил по бокалам. Конечно, сам выпил бы водяры или вискана, но решил пока не накидываться — разговор предстоял обстоятельный и с огромным заделом на будущее. Как профессионалу, Ирине не было равных. Молодая женщина прекрасно знала рыночную экономику, курсы акций, биржевую торговлю, ведение бизнеса и прочее. Работая вместе в России, Жека денег ей не жалел и на определённом моменте взял её в компаньоны. Сейчас Жека, как деловой человек, сразу принял решение подтянуть её в свои финансовые дела — лучшего специалиста он бы не нашёл.

— Ну чё, рассказывай, как получилось, что поехала сюда, — сказал Жека. — Это ж надо так встретиться! Я до сих пор не верю.

Клаус рассказал ему про свои приключения, но Жеке было любопытно, что скажет сама Ирина.

— Сразу решила ехать сюда, так как город более-менее знала, — заявила Ирина, прихлебывая шампанское. — Доехала нормально. За исключением того, что мой бойфренд где-то по пути потерялся. Приехав, остановилась в этой гостинице. Номер сначала сняла попроще, эконом. Пока ещё не знала, получится ли с деньгами. Но вышло всё хорошо. На следующий день пошла в банк, получила доступ к счёту и карту. Сразу же решила не экономить деньги и переехала в пентхаус. Сначала такие шикарные апартаменты казались громадными, а сейчас вроде как уже и нет.

— Клауса искала? — поинтересовался Жека. — Не дал о себе знать?

— Искала, даже частного детектива нанимала, но не нашла, — развела руками Ирина. — Как сквозь землю провалился. Заявила в посольство о пропаже. Что я ещё могла сделать? Ничего. Без знания языка как найти человека в чужой стране? Но… Надо жить. Делать было нечего, посидела пару недель, отдохнула, стало скучно. Решила купить участок земли с помещением под швейную фабрику. Реализовать свою давнюю мечту захотелось. Но… На этом этапе столкнулась с трудностями. Языка толком не знаю, кроме «битте шён», законов немецких тоже не знаю. Поэтому в большой бизнес пока решила не лезть. В первую очередь язык решила подтянуть, местные законы изучить. Решила пока с фабрикой подождать и сдала участок в аренду. Через консалтинговое агентство в центре города открыла небольшое дизайнерское ателье, буквально в две комнаты. Наняла двух швей, тоже русских. Купила швейные машинки «Зингер». Они тут стоят копейки. Понемногу стали шить по моим лекалам. Сдаём в модные магазины. Сначала пробная цена была низкая — не брали. Сделала в пять раз больше — заказы пошли. Сейчас уже и фабрику открывать не хочется — за одно хорошо сшитое пальто можно заработать, как за двадцать плохих. В общем, дело пошло.

— Я и не сомневался, что у тебя будет всё хорошо! — заявил Жека. — Чтоб ты да без работы и без денег сидела!

— Льстишь, Евгений! — улыбнулась Ирина и выпила ещё шампанского. — А вы-то как тут оказались?

— Убили сто человек и создали мафию, клан Соловья. Как же ещё! — пропищала Сахариха. Алкоголь уже ударил её по мозгам, и подружка стала нести всякую чушь.

— Так же, как и ты, оказались! — заявил Жека. — Из России я убежал в спешке. Перешёл дорогу солидным людям. Я тебе это говорил. Сначала дёрнул в Новосибирск, оттуда в Москву. Там похитил Светлану, и мы улетели в Киев. Из Киева купили экскурсию во Вроцлав. В Польше получили визы, купили машину, и на машине доехали до Франкфурта. Вот и вся наша эпопея. По дороге было много чего, доехали неспокойно. Пришлось за себя постоять. Когда добрались сюда, сняли этот номер и тоже решили открыть свое дело. Ресторан, ночной клуб и отель в одном здании. Бенефециар всего этого — моя фирма на Каймановых островах. Снял главный офис в небоскрёбе «Грин Хаус». И… Знаешь, что… Планов у меня громадьё. Я хотел бы, чтоб ты приняла участие в их реализации.

— Что за планы? — с интересом спросила Ирина.

— Сейчас понемногу налаживаем своё дело, я тебе говорил какое, — помолчав, ответил Жека. — Однако у меня нет своих людей в финансовой сфере. Экономика, налоги, кадры. Этим занимается Света. Но ей будет трудно — работы много. Если есть желание, помоги нам. Или вливайся в дело.

— Конечно помогу, Жень, какие вопросы, — улыбнулась Ирина. — Времени свободного у меня много. Но опять же, нужно будет всё равно на первых порах нанимать сторонних консультантов. Однако с ними я могу помочь. Наберу персонал. Организую работу офиса. Без проблем.

— Но самое главное дело я не озвучил, — продолжил Жека. — У меня есть 29 процентов акций комбината — урвал в самый последний момент. Из-за них мне и пришлось бежать из России. Естественно, я не могу распорядиться ими. Скоро будет общее собрание акционеров, на котором все заинтересованные лица вскроют карты, чтобы посмотреть, кто сколько смог урвать и кто на что может рассчитывать. Я не смогу поехать на собрание — меня убьют по дороге из аэропорта. Отсюда сделать я тоже ничего не могу — разве что продать. Но это не входит в мои планы. Такие планы были как раз у моих недругов. Я хочу получить управляющий голос в акционерном обществе. Я хочу прибрать завод полностью!

— В Россию тебе возвращаться нельзя! — покачала головой Ирина. — Да и я не горю желанием.

— В Россию и не надо возвращаться! — заверил Жека. — Нужно найти надёжный венчурный фонд и нанять его для нашего представительства на собрании акционеров. Я конечно, могу и сам найти, но ты лучше меня ориентируешься в оценке надёжности фирм такого рода. Твоё дело только дать мне адрес.

— Ой, всё. Ну вас в жопу! Акции, облигации… Задрали уже. Давайте бухать! — заявила Сахариха и налила всем шампанское. — О! Вот и обед!

В дверь постучали, и два официанта закатили две тележки с обедом. Сахариха решила устроить праздник живота! Стейки средней прожарки с фасолью и спаржей, устрицы, омары, салат «Цезарь». В довершение ко всему ещё одна бутылка шампанского «Дон Периньон» и бутылка виски «Чивас регал».

— Это тебе, — кивнула Светка на вискан. — Я ж вижу, что шампанское тебе не нравится.

И началось! Обед плавно перерос в пьянку, как всегда это бывает, если собираются хорошо знакомые друг другу молодые люди. После шампанского девки стали хлебать неразбавленный виски. Включили модный дискотечный техно-хаус, выключили свет, и лишь всполохи цветомузыки подмигивали в такт мощному басу. Спустя какое-то время устали, сели перевести дух и перекурить.

— У меня есть для тебя одна очень хорошая новость, — заявил Жека, закуривая Мальборо. — Нашел я твоего бойфренда. Вернее, он сам нашёлся случайно.

— И где он был? — спросила Ирина. По её виду не сказать, что сильно обрадовалась. Наверное, уже свыклась с мыслью, что пропал чувачок насовсем. Да и была ли у них любовь? Часто мимолётное влечение принимают за любовь. А ещё Жеке сильно не понравилось, что Клаус никаких попыток не предпринял, чтобы найти Ирину.

— Его с поезда выкинули, — объяснил Жека. — Связался с мошенниками, развели на выпивку, подсыпали клофелин. Потом очнулся без денег и документов. Перебивался всякой хернёй, вроде нелегальных боёв. Я его в беспамятстве случайно встретил — избили его сильно. К себе в бригаду возьму охранником.

— Идиот твой Клаус! — безапелляционно заявила Сахариха. — Ему всё дали, что для жизни надо, а он всё просрал и похерил. А сейчас живёт как нищий. Нахер таких дураков в нашей бригаде!

— Нашёлся, хорошо! — осторожно заявила Ирина. — Больше мне сказать нечего…

Потом опять пили и танцевали, и Жека как всегда в такой ситуации, порядком нахрюкался. Конец вечеринки помнил смутно. Но кажется, там было какое-то непотребство. То ли плясали голые, то ли лежали голые… То ли девки сиськами мерились.

Проснулся ночью на полу с гудящей, как вскипающий чайник, головой. Тихо бубнил телевизор, озаряя обширную тёмную комнату всполохами синего цвета вперемешку с тенями. Сначала не понял, где находится, потом врубился — кажется, пьяные пошли смотреть номер Ирины, до которого рукой подать — двадцать метров по коридору. Там ещё поддали, да и остались на ночь. Где все, кстати?

Номер Ирины казался более интересным. Отделан он был в чёрных тонах и скорее походил на дворец какого-нибудь императора или мага из фантастического фильма про будущее. В наше время такую отделку избегают, опасаясь чёрного цвета и всего, что с ним связано. Чёрный якобы поглощает свет, и с ним интерьер смотрится как в темнице. Однако номер Ирины был не таким. На полу лежал чёрный ковёр, испещрённый синими и белыми полосами, такого же цвета мебель и аудио-видеотехника, отделка потолка и стен. Само собой, и в ванной комнате и плитка, и сантехника были черного цвета. Даже громадные стёкла, опоясывающие половину пентхауса по боку, тоже затемнённые.

Ирину и Сахариху Жека нашёл в спальне. Спали на громадной кровати, чуть поодаль друг от друга. Жека осторожно пробрался в серединку, обнял обеих, ощутив в каждой руке по упругой груди, и уснул. Уже до утра.

Разбудил его как это часто бывало, ощутимой толчок по боку. Сахариха опять дурит! Попытался поймать её за босую ступню, но ничего не вышло.

— Вставай! Кончай дрыхнуть! К тебе люди приехали! — нагло сказала Сахариха. Была она уже одета в деловой костюм.

— Какие люди? — Жека поднял голову и попытался встать. Получилось. На удивление, голова хоть и побаливала и слегка штормило, чувствовал себя сносно — дорогой качественный алкоголь почти не оставлял следов.

— Олег и Витька, кто ж ещё, — заявила Сахариха. Несмотря на то, что она вчера порядком накидалась, сейчас уже была как стёклышко. Стоит в халатике, курит и посмеивается.

— А где Ирка? — спросил Жека, вставая с постели и оглядываясь вокруг.

— Работать пошла, куда ж ещё, — заявила Сахариха. — И я сейчас пойду. И ты иди.

Жека чуть не выругался. Да, мать вашу! Вот те и жизнь миллионера! Смотавшись из России, хотел отдохнуть под пальмой в шезлонге с бокалом мохито в руке. А тут дел по горло каждый день от рассвета до заката, как у пролетария из рабочего поселка Затонный. Однако ж Жека понимал — не будешь работать, не будет и миллионов.

— Завтракать будешь? — спросила Сахариха. — Пошли в наш номер. Там ждёт сюрпрайс.

А сюрпрайсом был сервированный завтрак. Причём за завтраком уже сидели и Олег и Витёк. Жека опоздал.

— Не оставлю же я твоих пацанов под дверью, как слуг, — пожала плечами Сахариха. — Присоединяйся. Я на четверых заказала. Сейчас пива тебе принесу.

— Начинайте без меня! — крикнул Жека и почапал в душ. После душа надел белый халат — не будешь же перед своими в одних трусах маячить…

На завтрак Светка заказала как и всегда, яичницу с беконом, жареные тосты со сливочным маслом и джемом, по кусочку копчёной осетрины, апельсиновый сок и кофе. И каждому по бутылке пива.

— Некоторым из вас сейчас должно быть, плохо, — насмешливо сказала Сахариха. — Вот средство от многих бед.

Жека открыл пиво и попробовал глотнуть сразу половину бутылки, как это делал Джон Смит, но не получилось. Сумел два раза глотнуть, а потом пиво так и норовило полезть обратно. Ничего не поделать… Жека медленно допил бутылку и почувствовал прилив сил.

— Ну чё… Поехали по делам! — заявил Жека после завтрака. — Пошёл я одеваться.

— Завезите меня в Грин Хаус, — попросила Сахариха, когда Жека оделся.

— Наш офис решила проинспектировать? — улыбнувшись, спросил Жека.

— Нет, мы с Ириной там договорились встретиться, — заявила Сахариха. — У неё в этом же здании ателье, представляешь? Вот так повезло нам. Ей даже ходить никуда не придётся. Села на лифт и там. И я там буду! Я буду твой заместитель!

— Будешь, окей, — рассмеялся Жека. — Ты и так мой заместитель, причём самый незаменимый. И накормишь, и напоишь, и спать уложить, и разбудишь, и опохмелишь. Спасибо тебе за всё, Свет, золотая ты моя!

Жека чмокнул подружку в губы и дал всем знак выходить. Оделся в этот раз по-простому — джинсы, кожанка, крепкие ботинки и шапка-гондон. Решил сразу же, не откладывая делов в долгий ящик, мочить Адама.

Завезли Сахариху в Грин Хаус и тут же поехали в арендованный бокс.

— Вчера мы много работы переделали, — важно сказал Олег. — Наняли клининговую компанию, навели порядок. Поменяли замки, провели телефон, кое-что подшаманили и перегнали «Форд».

— И всё успели? — удивился Жека. — Я не думал, что вы за один день справитесь.

— Здесь же капитализм! — заявил Олег. — Работы у людей нет. Только свистни — прибегут сразу. Мы первым делом вызвали сюда ремонтников и уборщиков, телефонистов. Ковырялись до вечера, но всё сделали. «Форда» мы уже вечером пригнали. Нет проблем, шеф!

Проблем со зданием действительно не было. Да и работы с ним провели не сказать что много. Поставили новые замки на главные ворота, на бокс и офис. Провели телефон, купили шкафы, да немного убрались.

Когда добрались, Олег притормозил у ограды. Витёк распахнул ворота и дал знак въезжать. Проехали сразу до бокса. «Форд» стоял внутри, прямо посреди громадного помещения. Груз всё ещё находился в кузове — вчера у пацанов не хватило времени, чтоб разгрузить машину, но это и хорошо — большинство ящиков Жека с Олегом не открывали, грузили наугад из-за экономии времени. Сейчас предстояло проверить, что там внутри.

— Вытаскиваете и складывайте ящики в ряд на пол! — велел Жека.

Пока пацаны разгружали машину, закурил и стал думу думать, как лучше грохнуть Адама. Устроить засаду на улице, по маршруту следования, было намного труднее, чем в боксе. В поле огня на улице могут попасть посторонние люди, полиция может на хвост сесть. Это вам не Россия, где телефоны не у каждого, а на улице трубки порезаны. Тут вызовут мусоров, и те прилетят чётко через три минуты…

По всему выходило, что наезжать на Адама лучше прямо в бойцовском клубе. После боёв. А если при этом удастся ещё и поднять его деньги, так это вообще замечательно…

— Готово шеф! Или смотри, чё тут есть! — весело сказал Олег, показывая на ряд ящиков. — Двенадцать штук.

— Открывайте всё! — велел Жека. Сам подошёл к одному ящику и уже внимательно осмотрел его. На ящиках настоящая маркировка была затерта краской защитного цвета. Старались сделать незаметно, но свежую краску видно хорошо. Поверх написано «Вооруженные силы СССР» и намалевана красная звезда. Жека не знал настоящую маркировку советского оружия, но эта выглядела гротескно и искусственно — явная подделка.

Жека открыл ящик и развернул промасленную бумагу. Внутри, закреплённые в поперечных планках, лежали восемь автоматов, по виду похожих на АКМы. Рожки сняты и находились отдельно, с краю ящика. В другом ящике ещё восемь точно таких автоматов. В третьем и четвёртом ящиках лежали жестяные коробки с патронами.

В пятом и шестом ящике лежали пистолеты и патроны. В седьмом — две снайперские винтовки СВД. В остальных ящиках тоже много чего. Олег с Витьком открыли все ящики и отошли в изумлении. Содержимого хватило бы, чтобы вооружить небольшое подразделение. Чего тут только не было. Автоматы, пистолеты, снайперские винтовки, гранатомёты «Муха», тротиловые шашки. Много амуниции — бинокли, приборы ночного видения, бронежилеты, разгрузки.

— Мда… — восхищённо протянул Жека. В его голосе промелькнуло удивление. Столько оружия он никогда не видел. В России, оружие всегда доставалось с большим трудом или через нужных людей. Тут же попало на халяву сразу несколько миллионов долларов смерти.

— Явно абреки что-то нехорошее задумали, — заметил Олег. — Например, захват стадиона или концертного зала с последующей казнью заложников.

Жека взял один автомат, разобрал, собрал, вставил рожок, передёрнул затвор, прицелился и выстрелил одиночным, целясь в стену. Уроки НВП в школе и технаре не прошли даром! Звук от выстрела погасился сэндвич-панелями, из которых был выстроен бокс.

— Всё работает, всё чётко! — подмигнул Жека. — Ну чё… Готовьте валыны. Будем сегодня мочить адамовских.

— Что, прям вот так сразу? — недоумённо спросил Олег.

— Сразу! — согласился Жека. — А ты как хотел, братан? Этот чёрт не простой. У него преступная группировка есть. Егор говорил, что и в мусарне свои руки есть. Я бы этому не удивился — ты сам видел, какие там крутые мужики с тёлками трутся. И ликвидаторы у него есть. Ты уверен, что он сейчас не выцепляет нас по своим каналам? Нет? Вот так, брат! Всегда надо идти на опережение. Мочить сразу наглухо, как только даже малейшее подозрение появляется, что человек угрожает тебе.

— И как мы это провернём? Егора с Кольчей позовём? — спросил Витёк, крутя в руке автомат. Было видно, что оружие он брать не хочет.

— Это нам без надобности! — возразил Жека. — Что Егор, что Кольча — бывшие люди Адама. В деле мы их ещё не видели. Брать на первое дело, когда надо будет мочить бывшего босса — крайне неразумно. Так что нет, братан. Это наши тёрки, нам их и решать. А как это всё провернуть получше… У меня есть небольшой план. В ихней халабуде я уже был, и как она устроена, представление имею. План простой. Я хорошо стреляю. Устрою засаду в доме напротив. Вы зайдёте с чёрного хода и устроите кипешь. Постреляете в воздух, или в людей Адама, если они будут возбухать. Начнётся паника, все свалят через главный вход, и Адам с охранниками тоже. Там я их и положу. И ещё… Смываться они скорей всего, будут с кассой. Не мешало бы её поднять — деньги счёт любят, а когда работаешь не бесплатно, это сильно мотивирует. Всё ясно? Бабло разделим поровну.

— Всё ясно! — кивнули головами подельники.

— Вот и хорошо! — заявил Жека. — А сейчас давайте готовиться — времени мало. Пока всё узнаем, позицию подготовим…

Жека знал, что говорил. Только казалось, что времени впереди вагон. Но в ноябре темнеет быстро и уже в 18 часов не видно ни зги. К этому времени Жеке и его бригаде уже надо быть на позиции. А позицию ещё надо выбрать. А прежде чем выбрать, приготовить оружие.

Олег и Витёк выбрали себе автоматы и пистолеты, приготовили бронежилеты, набили в разгрузки рожки и магазины с патронами. Олег как солдат и человек бывалый, делал всё грамотно и быстро. Витёк тоже, судя по всему, не первый раз сталкивался с такими вещицами.

— Возьмём рации! — заявил Жека. — Так будет проще связываться друг с другом. Правда, я думаю, надо их настроить друг на друга и зарядить аккумуляторы.

— Я займусь этим, не впервой! — коротко сказал Олег.

Так понемногу день подходил к концу. Жека не хотел посреди бела дня наезжать на Адама — мочилово слишком на виду, да и убежать потом трудно. А смыться с места разборки — вторая по важности задача после самого наезда. Ещё одним важным фактором выбора позднего времени было присутствие хороших денег в кассе Адама — а это обстоятельство явно не осуществимо в середине дня.

— Во сколько начинается бои? — спросил Жека.

— Всегда в одно и тоже время, — ответил Олег. — Вечером, около 18 часов. Каждый день.

— Значит, около 20 часов нападём! — заявил Жека. — Отсюда до русского квартала далековато, поэтому поедем сразу собранными и готовыми. На месте разберёмся. Но то, что нужно и можно сейчас прояснить, надо прояснить сейчас. Начнём. Мне нужно будет стрелять метров с тридцати. С такого расстояния я быстро уложу хоть сколько людей и при слабом освещении. Но есть одна трудность. Я забыл, какой дом напротив находится, а мне нужно попасть туда и занять позицию на втором этаже — с него угол и траектория стрельбы оптимальные, да и сматываться потом легче. Вы знаете, что там за дом?

— Обычный заброшенный дом, — пожал плечами Витёк. — Я точно помню, что там выбиты стёкла и все стены в граффити. Если кто там и находится, то лишь бомжи и торчки.

— Хорошо! — кивнул головой Жека. — Сейчас я выберу оружие. Возьму снайперскую винтовку, автомат и пистолет. Большая вероятность, что Адам и его охрана будут в бронежилетах, поэтому стрелять буду со снайперки. Обычно мне хватает одного выстрела в голову, тем более шмалять придётся с близкого расстояния. Но есть одна проблема — с СВД я не стрелял, и мне придётся действовать на свой страх и риск. Однако я не думаю, что облажаюсь — оружие и принцип стрельбы я знаю хорошо. Тех, кого не грохну из снайперки, завалю из автомата. Если охрана начнёт огрызаться, завалю и их.

Пока готовили, проверяли оружие, складывали в большие сумки, заряжали и настраивали рации, незаметно наступил вечер, и стали готовиться выдвигаться. Перед выходом Олег дал каждому по рации «Уоки-токи».

— Я настроил и приемники и передатчики на одну частоту! — заявил он. — Предлагаю выбрать позывные. Жека — «Первый», я — «Второй», Витька — «Третий». Пользоваться рациями очень просто. Слышим позывной, нажимаем «приём». Слушаем что говорят, нажимаем «отбой», потом нажимаем «связь» и говорим в ответ что надо. Всё просто!

Рация идеально подошла Жеке в нагрудный карман кожанки — даже выпирающая антенна не мешала.

— Ну чё? Погнали? — спросил Жека.

— Погнали! — дружно кивнули головой Олег с Витьком.

В машине везли много оружия, ехали очень осторожно, стараясь не попадаться на глаза дорожной полиции. Езда через весь город, по центральным транспортным развязкам, да ещё в час пик, заняла порядком времени, поэтому приехали на место как раз к 20 часам.

Олег заглушил двигатель на противоположной стороне улицы, не доезжая до бойцовского клуба Борноева метро сто, в тени старого дома. Жека внимательно огляделся. Улица выглядела как и прошлый раз, запущенной и малолюдной. Справа, с противоположной стороны улицы располагалась авторемонтная мастерская, следом за которой находился бойцовский клуб.

Клуб привлекал внимание за километр — у входа горел яркий свет и стояло скопление дорогих машин, из которых то и дело входили богато одетые пары. Если бы не запущенное состояние окружающей местности и непрезентабельный вид самого бокса, можно было подумать, что пары заходят в театр или дорогой ресторан. Левые автомобили по улице изредка проезжали, а вот пешеходов почти не было — время позднее, район с плохой репутацией.

— Всё нормально! — заявил Жека. — Пошли искать позицию для стрельбы.

Вытащив из багажника сумки, троица отправилась во дворы. Дойдя до нужного дома, остановились и осмотрелись. Дом действительно был заброшенный, но с одной стороны в окнах горел свет, слышались пьяные голоса, громкая музыка.

Поднялись на второй этаж среднего подъезда. Дверь в квартиру напротив лестницы болталась на одной петле. Подсвечивая фонариком, зашли в квартиру. Мебель давно вывезена, в углах комнат валяются пустые бутылки, стены разрисованы граффити и непристойными изображениями с надписями. В углу лежало разорванное платье, женские трусики и лифчик — похоже, кого-то изнасиловали тут.

— Мда, обстановка та ещё, — ухмыльнулся Жека. — Готовьтесь к наезду здесь. План тот же. Устраиваете шухер, гоните Адама на меня. Я его валю вместе с охраной. Выходите из здания, берёте чемодан с деньгами и валите к нашей машине. Работайте в перчатках, чтоб не оставить отпечатков. Оружие… Берите с собой. Правильнее было бы бросить его здесь, но оно палёное абреками, и нам не нужно светить его. Так что заберёте с собой. Я тоже всё своё возьму с собой.

Олег с Витьком нацепили бронежилеты, сверху застегнули разгрузки с рожками, сунули пистолеты, армейские ножи, чуть попрыгали, проверяя оснастку, проверили рации. Потом надели на головы маски из шапок-гондонов с вырезанными глазницами.

— Да вы прям как гангстеры или мафия из фильма! — ухмыльнулся Жека.

Сам тоже времени даром не терял — зарядил винтовку, осмотрел место предполагаемой цели. До входа в ангар было метров 30 — расстояние детское, освещение хорошее, видно всё как на ладони. Но в то же время и расстояние опасное — ответным огнём охрана легко могла попасть даже из пистолета. У четверых качков, прохаживавшихся у входа в клуб, под куртками явно спрятано оружие. Четверых сразу завалить не удастся, да и с Адамом кто-то выйдет. Придётся менять позицию. В комнате было ещё одно окно. Жека встал посреди комнаты и посмотрел в оптический прицел — стрелять можно и отсюда, всё как на ладони. Положил рядом с окном сумку. В ней автомат с пистолетом и запасные магазины.

— Ну что, пацаны, начинаем, — сказал Жека и дал рукой знак. Олег с Витьком дружно кивнули и быстро пошли вниз по лестнице. Жека смотрел в бинокль за обстановкой в округе. Естественно, его бойцы не стали перебегать улицу в прямой видимости охранников. Они по дворам отошли на сотню метров, туда, где оставили машину, перебежали улицу и на противоположной стороне скрылись в кустах. Через пять минут заработала рация на минимальной мощности. Жека нажал кнопку «Прием», из динамика донёсся слабый голос Олега: — Второй-третий на связи. Вышли на позицию. У входа двое вооруженных охранников. Приём.

— Валите их…

Не успел Жека сказать, что им делать, как раздалась стрельба. И стреляли из автомата. На улице! Похоже, что-то пошло не по плану. Скорей всего, охранники услышали голос Олега, захотели проверить, в чём дело и кто там базарит в темноте. Олегу с Витьком пришлось вступить в бой.

Четверо охранников у входа насторожились и выхватили пистолеты, вертя головами из стороны в сторону. Тут же двое осторожно пошли к правому углу ангара, держа пистолеты перед собой. Плохо… Так они зайдут Олегу в тыл! Придётся и Жеке вступить в бой.

Сухо треснула СВД и первый охранник, идущий к углу ангара, получил пулю в голову, и упал на асфальт. Второй присел на корточки, и стал водить головой и рукой с пистолетом из стороны в в сторону, не понимая, откуда стреляют. Этот тоже был лёгкой мишенью — стоял на открытом пространстве. Жека попал ему в лоб точно, как в тире.

Двое оставшихся в живых насторожились и спрятались за припаркованными машинами. По звуку выстрела они уже поняли, что стрелок где-то рядом, возможно, в доме напротив, но где именно, ещё не поняли. Однако достать их было трудно — они спрятались за огромным «Фордом» и лишь изредка выглядывали из-за машины. Стрелять в такой ситуации следовало лишь наверняка, со стопроцентной вероятностью попадания. Промах означал засвет своей позиции и возможный огонь в ответ. И тут появился шанс. Выстрелы из автоматов загрохотали внутри ангара! Олег с Витьком приступили к главной работе. Из ангара с воплями стали выбегать первые испуганные люди…

Жека через оптический прицел наблюдал за суматохой. Испуганные люди не понимали, что происходит. Выбегали и видели прямо перед собой здоровенных мордоворотов в кожаных куртках и широких штанах с пистолетами в руках. Паника нарастала как ком. Видя, что зрители вот-вот снесут их, охранники встали и попытались выйти из толпы, и тут прогремел третий выстрел Жеки, а следом четвёртый и пятый — последнему охраннику пуля снесла ухо, тут же пришлось стрелять опять и разнести ему рожу в хлам. «Пять потрачено», — подумал Жека. Количество патронов в магазине нужно было контролировать в этой ситуации, чтобы не лохануться в ответственный момент.

Стрельба внутри бокса становилась всё более интенсивной и, по слуху, сильно приблизилась — Жекины пацаны гнали отстреливающуюся охрану Адама прямо к засаде. Вдруг выстрелы раздались прямо у двери! Охрана Борноева мочила зрителей, устроивших свалку у входа! «Вот ссыкливый гондон», — злобно подумал Жека. Через несколько секунд из бокса появился охранник. Мельком взглянув на царившую снаружи кутерьму, он сделал знак рукой с зажатым пистолетом. Похоже, разрешил Адаму выходить. В сутолоке охранник не заметил, что четверо бойцов, охранявших главный вход, убиты. Метущиеся в разные стороны люди скрыли их.

И тут показался Адам. В костюме «Живанши», папахе с зелёной полосой и в тёмных очках. На миг его бородатое лицо посмотрело прямо на Жеку. Это, конечно, получилось случайно — Адам просто оглядывался из стороны в сторону. Лицо его было напуганное и озадаченное. Жека выстрелил, поймав удачный момент. Пуля попала точно в лоб, расколов его на несколько частей. Папаха вместе с верхней частью черепушки улетела прямо на охранника, следующего следом. Тот, что вышел первым, не понял, что произошло, растерялся на пару секунд, и этого хватило, чтобы ещё одна пуля попала ему в середину лица. Правая часть головы откинулась и повисла на волоске. Охранник попробовал приладить её обратно, но не смог и упал, забившись в агонии.

Охрана Адама оказалась в западне. Они толпились у выхода, не решаясь выходить, но и сзади напирал неумолимый враг — выстрелы из автоматов звучали всё ближе. Пули, выпущенные изнутри, застучали по железной стене ангара. Олег с Витьком не жалели патронов. Охранники, решившись, выскочили из здания. Было их трое, в руках одного была большая спортивная сумка. Его-то Жека первым и мочканул, сразу предположив, что деньги здесь. Двое оставшихся в живых открыли беспорядочную стрельбу по дому, догадавшись, что стреляют из него. Жека аккуратно положил винтовку, взял автомат и аккуратно отработал одиночными. Два раза попал в одного и два раза в другого.

Олег с Витьком, похоже, подошли к выходу с той стороны, так как выстрелы прекратились. Потом Олег осторожно выглянул наружу, подал Жеке знак, что всё нормально, подняв большой палец вверх, подошёл к лежащей у тела охранника сумке, подхватил её, крикнул Витьку следовать за ним и с автоматом наперевес быстро пошёл в сторону кустов. Витёк выскочил следом, быстро огляделся и побежал за Олегом.

Жека понял, что надо валить. Аккуратно положил оружие в сумку, закинул её на плечо и, ещё раз взглянув на улицу, пошёл к выходу из квартиры. Люди, выбежавшие из ангара в панике, стали возвращаться к своим машинам, а кто-то пошёл искать помощи поблизости. Где-то далеко выла полицейская сирена — возможно, уже ехали по их душу. Выйдя в подъезд, Жека быстро спустился вниз и полубегом направился в сторону машины. У соседнего дома стояли двое наркоманов. Увидев Жеку, идущего к ним, собрались что-то сказать или даже наехать, но что-то остановило их — рядом грохотали выстрелы, и здоровенный парень, идущий к ним, вполне мог быть к этому причастен, поэтому торчки быстро юркнули в подъезд.

Когда Жека подошёл к бумеру, парни уже сидели там. Оружие и амуницию положили в багажник. Жека тоже положил свою сумку туда и плюхнулся на заднее сиденье рядом с увесистой сумкой.

— Поехали! — махнул рукой он. — Чем дальше, тем лучше. Гони в наш бокс на Эшборн штрассе. Стволы скинем и бабки посчитаем. Сразу поделим.

Жека пощупал сумку, лежавшую рядом с ним и удивился: — Тяжёлая. И внутри много чего лежит. Рассказывайте, что там у вас произошло.

— Подошли к тому же чёрному входу, через который мы проникли первый раз, — стал рассказывать Олег, внимательно глядя на дорогу. — Стояли двое. Стал говорить тебе, что вышли на позицию, как вдруг один из них услышал, хотя я и говорил тихо и до них метров пятьдесят было. Он не понял, что услышал, но решил тут же проверить. Естественно, нам пришлось вступить в бой. Того, что шёл к нам, я завалил, того, что стоял у двери, — Витёк. И мы тут же прошли внутрь. У входа сидел охранник, я открыл дверь и бросил внутрь световую гранату. Потом вошёл сам и убил его, потому что он начал палить по сторонам. Ну а потом мы вошли в зал, где проводились бои. Навели панику. Стали стрелять поверх толпы. Потом в охранников, которые пытались огрызаться. Адам сразу же зассал и попытался скрыться, но не смог пройти через толпу. Потом они начали стрелять в людей, чтобы освободить себе путь. Вот же гниды! Ну а остальное ты знаешь. Мы стали теснить их и вывалили их на вас.

— Молодцы! Отработали по плану, —похвалил Жека. — Сейчас глянем что подсняли у них.

Доехав до бокса, Олег остановил машину прямо напротив ворот, подсвечивая фарами замок. Витёк открыл ворота и машина въехала на территорию. Тут же закрыли ворота и заехали в бокс, зажгли свет. Несколько мощных ламп хорошо освещали помещение. Жека велел вытащить оружие и положить его в железные ящики, стоявшие у стен. Потом, дождавшись, когда пацаны управятся с этим делом, Жека вытащил сумку и открыл её. Внутри лежали купюры, тщательно перетянутые резинками. Жека аккуратно выложил их на верстак, и обернулся к пацанам.

— Неплохо заработали! — усмехнулся он. — Сейчас надо бы пересчитать.

Сразу было видно, что денег много. Возможно, здесь были не только деньги, полученные со ставок, но и часть личного капитала Адама. Как человек, занимающийся нелегальным бизнесом, он не мог открыть официальный счёт в банке и хранить деньги там — у контролирующих органов это вызвало бы много вопросов. Наверное, часть средств на ближайшие текущие расходы бандит таскал с собой. Делал то же самое, что другие горцы, перевёрнутые Жекой ещё в Н-ке, во время наезда в ресторане. Те тоже по неведомой привычке таскали с собой крупную сумму, отчасти из-за понтов, отчасти из-за недоверия друг к другу.

Насчитали миллион с мелочью марок. В долларах это было примерно шестьсот тысяч. Олег с Витьком смотрели на такую громадную для них сумму и недоумённо молчали. Они уже не знали, куда будут девать эти деньги. В России всем было похрен. Если у тебя завелась кругленькая сумма, люди скажут — «крутится он». В Германии появление крупной суммы денег у человека, у которого она никак не могла появиться, вызвало бы много вопросов. Вот приди сейчас Олег с наличкой в автосалон за новой машиной, выложи пачки купюр перед продавцами — те первым делом вызвали бы полицию, увидев непрезентабельный вид покупателя.

— Обычно я общую прибыль делю на равные доли, по числу участников, — заметил Жека. — У меня нет такого, что я босс, поэтому загребаю всё себе, а бригаде бросаю объедки. У меня все равны. Но при этом одна часть остаётся на общак. Когда деньги понадобятся на общие нужды. Например, купить машину для дела, снять помещение или вообще купить какой-нибудь домишко или квартиру. Подкупить мента или чиновника. Купить оружие. Ну, то есть вот на такие расходы. Поэтому миллион марок я делю на четыре части. Каждому по 250 тысяч. Остальные я беру на общак. Вопросы есть?

— Есть! — с удивлённым лицом спросил Олег. — Это нам… Такие деньги???

— Ну да, вам, кому ж ещё! — твёрдо заявил Жека. — Только вот что я вам хочу сказать, ребятки. Большими деньгами тоже надо уметь распорядиться. Это большой грех и большая опасность. Попав в руки лоха, они принесут больше бед, чем пользы. Вы для мира — люди бедные. И враз становиться богатыми вам не положено — или бандиты прибьют или мусора на кичман закатают. Поэтому начинайте с малого. Вместе откройте, например, скромное кафе или сосисочную. Пусть ваши подруги занимаются этим, если вам некогда или не хочется. Даже если выхлоп с этой рыгаловки будет мизерный, её надо держать для того, чтобы отмыть эти деньги. Перегнанные через легальный бизнес, деньги станут легальными. Подержав рыгаловку с полгода, можно до кучи открыть какую-никакую шиномонтажку или авторемонтную мастерскую. И так постоянно надо вкладываться, заливая грязные деньги в легальный бизнес. Через пару лет будете ходить в «Версаче» и ездить на «Ламборджини» — вам уже слова никто не скажет. Люди подумают, ничего удивительного — повезло в бизнесе. Это всегда так работает, братаны. Деньги любят тишину.

— А… С другими пацанами надо делиться? С Ванькой? С Захаром? — вдруг спросил доселе молчавший Витёк. — Неловко как-то. Мы ж в одной лодке.

— С другими не надо делиться, — заметил Жека. — Я придерживаюсь такого принципа: поработал — получи деньги за работу. За работу, что они делали, я с этими пацанами сполна рассчитался. А в сегодняшнем деле они участие не принимали. На пули не шли. Поэтому какой может быть разговор? Я вам скажу так: им и знать об этом деле совсем не обязательно. Им же лучше будет, если кипеш пойдёт. А он пойдёт — будь уверен. Мы сегодня не простого чмоху замочили. Может, у этого Адама воровская касса на руках была. Поэтому — меньше знаешь, крепче спишь!

— Ну а сейчас-то что делать будем? — спросил Олег, одобрительно кивающий Жеке, так как целиком с ним согласен.

— Бухать! Что ж ещё! — удивился Жека. — Не знаешь принцип «украл — выпил — на Гавайи»? Давай к Маруське забуримся! Водка, пиво и пельмени! Только деньгами не сорим! Конечно, кроме меня. Я угощаю.

— Нам же и сюда придётся охранника садить? — спросил Олег, когда выехал за ворота и ждал, пока Витё закроет замок.

— Пока обойдёмся без этого! — не согласился Жека. — У нас тут оружие и, кроме него, ничего нет. Это минимум троих человек надо подпрягать для этого дела, а люди нам понадобятся для другого.

Приехали к бару «У Маруси» уже ближе к полуночи. Здесь всё было по-прежнему: яркий свет неоновой рекламы у входа, пара пьяных, выясняющих отношения, несколько машин на стоянке. Внутри тоже всё как обычно. В зале много народа, но самый дальний стол традиционно пустовал — на поверхности стояла табличка «Забронировано для хозяина». Олег формально не был хозяином бара, но местные считали его местным решалой и разруливателем. Пользовался он немалым уважением на квартале.

Расположившись за столом, позвали официантку, полную черноглазую девушку по имени «Оксана». Назаказывали ей столько, что пришлось ходить несколько раз — на троих мужиков сразу не принесёшь. Бутылку холодной и чистой, как горный хрусталь, «Столичной», три бутылки баварского пива, по двойной порции пельменей, салат из свежих огурцов и помидор. Жека, никогда не видевший тепличных овощей, сильно удивился. В России ещё нельзя было купить ни помидоры, ни огурцы в ноябре. А зачастую и капусту. Тут же молнией метнулась мысль войти в производство продуктов питания, но тут же отбросил её как бесперспективную — тягаться на этом поле с немцами было бесполезно. Они сами могли научить кого угодно, как выращивать и продавать овощи осенью и зимой.

— Ну что… За удачный исход хорошего дела! — заявил Жека, разливая водку по стопкам. — Давайте чокнемся. Мы пришли живыми и невредимыми. Пусть всегда так и будет! Однако знайте, пацаны, то, что мы сегодня сделали, это самый крайний случай, когда отступать уже и некуда, и незачем — нас прижали и вынудили к этому. Обычно я всегда стараюсь решить дело миром и даже заплатить денег, чтобы люди немного уступили и подались. Но они часто такой жест доброй воли воспринимают как проявление слабости и, как правило, расходятся ещё больше, до настоящего беспредела. Вот возьми этого Адама, например… Что он сказал бы, если я к нему пришёл и попросил нас не трогать? Да он бы рассмеялся нам в рожу и тут же дал приказ пришить… С таким чёртом мирные базары тереть никак не выйдет. Поэтому… Пух…

Жека показал пальцем, как будто стреляет.

— Пуля в лоб, и вся недолга.

После того как выпили, попросили включить «Сектор газа», альбом 1992 года. Жеке он нравился. Чуть подвыпив, пошли потанцевать и побазарить с завсегдатаями на отвлечённые темы. Но контролировали себя, языком попросту не болтали. В конце посиделок Олег сильно накидался, и Жека предложил ему вызвать такси. Олег поерепенился, но согласился.

— Братан, нам в глаза мусорам лезть резона нету! — уверенно сказал Жека. — Чем дальше от них и чем ближе к дому, тем лучше. Так что не ерепенься, а давайте вызовем такси, и все разъедемся по домам.

Сам Жека, на удивление, оказался трезвым, в отличие от корешей. Витёк, как любой азиат, пьянел быстро и влёт, а Олег просто напился от волнения и от того, что пришлось пережить. У Жеки не было ни того ни другого, поэтому он оказался самый адекватный из всех.

Развёз всех по домам и даже помог зайти до входной двери, при этом словив неодобрительные взгляды от подруг своих собутыльников, ждавших их, несмотря на глубокую ночь. Потом и сам поехал домой. С собой у него была сумка с деньгами — пацаны решили отдать свои деньги на хранение, взяв себе по пять тысяч марок на мелкие расходы. Приехав в гостиницу и поднявшись к себе в номер, разделся, бросил сумку за диван и прокрался к Сахарихе, спящей на диване перед работающим телевизором, который в очередной раз показывал «Хищника», из-за Шварценеггера бывшего чрезвычайно популярным в Германии. Умывшись, зашлифовал выпитую водку и съеденные пельмени бутылочкой пива из холодильника, Жека лёг спать.

На следующий день его ждал большой сюрприз — с самого утра явилась Эмилия и сказала, что Жекин офис полностью готов, можно ехать принимать работу.

— Позавтракай с нами! — попросила Сахариха у Эми. — Я сейчас завтрак закажу.

— Опять яичницу и бекон? — насмешливо спросил Жека, потягивая откупоренное Сахаррихой пиво.

— Ах вот как ты обо мне? Тебе не нравится классический английский завтрак??? — коварно улыбнулась Светка. — Сейчас закажем нечто оригинальное! То, что ты ещё не пробовал!

Жека уже прикусил язык и пожалел о сказанном, зная обидчивый и пакостный характер подружки, но было поздно! Официант принёс вишнёвый смузи, какой-то фала… фалафафель, что для Жеки равнозначно слову «фуфел», овсяную кашу с малиной и горький грейпфрутовый сок.

— Свет… Я, наверное, в кафе позавтракаю… — смущённо сказал Жека, посмотрев на эту белиберду, но Сахариха грозно сверкнула зелёными глазами, недовольно нахмурила красиво подведённые брови и кивнула головой на сервированный официантом стол: — А ну ешь! Опять голодный пойдёшь шататься по городу?

На удивление Жеки, блюда оказались не такими уж мерзкими, какие он себе представлял, да и ему ли, босоте рабоче-крестьянской, воротить рыло от заморских кушаний, которыми не брезгуют самые продвинутые и современные люди? Когда жил с родителями, так вообще каждый день питался картошкой и моркошкой, а тут от фулафеля рожу воротить???

Девчонкам этот завтрак очень понравился, ели да нахваливали, а в конце Сахариха попросила Жеку налить всем по бокалу красного вина, чему он, конечно же, был абсолютно рад, не обделив и себя.

— Я тоже с вами поеду! — заявила Сахариха после завтрака. — Посмотрю, что там есть, и выберу себе кабинет! Заодно и к Ирине сходим!

Жека пожал плечами. День обещал стать интересным…

Студия Ирины оказалась на втором этаже небоскрёба «Дойч девелопмент». Выйдя из лифта, Жека сразу же заметил на одной из дверей броское название «Frankfurt style», нанесённое красными буквами на синем фоне. Надпись хоть и смотрелась лаконично, но шрифт был современный, не готический, присущий названиям респектабельных немецких фирм. Дверь в студию стильно выделялась среди контор юристов и брокеров, глаз первым делом падал на неё.

Внутри Жека ожидал увидеть манекены с одеждой, вешалки, стойки, ещё какую-то хрень, обыкновенно стоявшую в магазинах одежды и дорогих бутиках. Но, к его удивлению, ничего этого не было. Он попал в настоящее ателье, где шьют одежду из ткани! И ателье современное! У входа стоял небольшой стол с компьютером и деловыми бумагами, а за ним располагалась мастерская, где портнихи что-то шили. На стене висели пришпиленные листы бумаги с цветными рисунками одежды и аксессуаров, вроде сумок, портмоне и прочего. Рисунки сделаны фломастером, но очень профессионально. Неужели это Ирина умеет так рисовать?

Хозяйку было видно сразу — она работала. И работала сама в окружении двух молодых девчонок, невзирая на свой статус владелицы фирмы. По всему видно, что работа приносила ей радость и была в удовольствие. Увидев вошедшую компанию, Ирина радостно улыбнулась и положила на стол линейку и тонкий мелок, которым очерчивала ткань для раскроя.

— Какие люди! А мне и угостить вас нечем! Мы как-то ещё не обзавелись кухонными причиндалами, поесть-попить бегаем в кафешку неподалёку. Разве что кока-колы могу вам предложить.

— Да мы не угощаться сюда пришли… — смущённо сказал Жека. — Посмотреть захотели, как ты тут устроилась. Мы ж соседи, получается…

— Надо и мне у вас чё нибудь заказать, — заявила Сахариха, разглядывая ателье. — Прибарахлиться, так сказать. Ира, знакомься, кстати, это Эми, наш дизайнер и вообще спасительница по части ремонта.

Эмилия, стоявшая и с улыбкой слушавшая, что говорят эти удивительные русские, поняла, что речь зашла про неё, ещё шире улыбнулась и протянула Ирине руку.

— Эми. Приятно познакомиться. Я дизайнер и специалист по отделке помещений.

— Ирина. Можно Ирэна, белошвейка, — рассмеялась Ира и пожала руку Эмилии. На удивление Жеки, она довольно сносно говорила по-немецки. С русским акцентом, но всё-таки… Наверное, ходила на курсы языка всё время, что жила тут.

— Как видите, предприятие у меня небольшое, — развела руками Ирина, обращаясь ко всем уже по-немецки, чтоьы слышала и Эмилия. — Но прибыль хорошая. Появились постоянные клиенты, которым нравится наш стиль работы. В основном это пожилые дамы и господа, которым нравится домашний уют. Это хорошая респектабельная публика, годами и десятилетиями следующая своим традициям и привычкам. Они даже трусы с носками покупают очень дорогие и ручной работы, с фамильными вензелями.

— Вензелями? — удивился Жека. — Какими ещё вензелями?

— Очень простыми! — ответила Ирина и показала тонкие чёрные носки из тонкой ткани с вышитой золотом монограммой и большим гербом. — Не забывай, что в Германии аристократия и дворянство до сих пор не искоренены.

— И как ты справляешься с объёмами? — спросил внимательный Жека. Он, конечно же, как опытный бизнесмен, понимал, что без достаточного числа персонала не сделаешь много. А у Ирины, судя по всему, объёмы были приличные. Намного больше, чем могли сделать трое человек. Тут на такие носки ушло бы полдня ручного труда.

— Легко и просто! — заверила Ирина. — У нас есть на субподряде ещё одно местное ателье, но клиенты об этом, естественно, не знают. Они думают, что мы днюем и ночуем тут ради них. Если бы они знали, что их драгоценные майки и трусы шьют мигранты и гастарбайтеры, их охватил бы шок. Естественно, с абы кем мы договор не заключаем, только с проверенными и надёжными партнёрами, которые умеют держать рот на замке.

— Ты знаешь, я очень рад за тебя, не представляешь как, — улыбнулся Жека. — Ты реализовала свою мечту, работаешь с удовольствием. Настоящую пользу людям приносишь — и всегда этого хотела.

— Ты меня сейчас совсем захвалишь! — улыбнулась Ирина.

— Так! Захвалю или нет, а на пару минут украду точно! — решительно заявил Жека. — Пошли сейчас к нам, на верхотуру поднимемся, посмотрим, что у нас там Эми наворотила.

— Окей! — Ирина сняла рабочий передник и как была, в белых брючках и синей блузке, оттопыриваемой упругими грудями, пошла с компанией в лифт. Лифт скоростной, но пока ехали, Жеке стало неловко. Вот зачем он подлазит к Ирине? В деньгах она сейчас явно не нуждается, занимается любимым делом, о котором всегда мечтала. Нужно ли ей влезать в Жекино дело, которое может быть, как всегда, опасным? Впрочем… У людей всегда есть главная мотивация — деньги. Значит, нужно платить ей хорошо и даже больше, чем хорошо. Во всяком случае, свои планы он озвучил, а её дело — соглашаться или нет. И есть один важный момент — будучи какой угодно крутой швеёй, в социуме ты не продвинешься и всегда будешь стоять на уровне сантехника, который может легко открыть точно такую же фирму. Ты не будешь встречаться с крупными бизнесменами и банкирами, с мэрами и губернаторами, с известными артистами и спортсменами. Сотрудничество с Жекой — это полёт намного более высокого уровня, чем был у Ирины сейчас, и она чётко понимала это.

Отделку своего офиса Жека уже видел. Но сейчас ремонт в пентхаусе был полностью завершён, и целый этаж оказался полностью готов к работе. Заходи, садись и работай хоть сейчас. В кабинеты куплена мебель и оргтехника, проведены телефонные линии с интернетом, поставлены компьютеры и струйные принтеры.

Отдельно Жека удивился предметам интерьера, выбранным со вкусом. На стенах повсюду висели картины современных авангардистов, подсвеченные маленькими точечными светильниками. Всюду расположены какие-то малозначащие сами по себе мелочи, но которые все вместе придавали интерьеру определенный шарм и стиль, хорошо читаемые в каждом закутке. Прямо у входа на небольшом столе стояла пустая ваза из синего стекла, а рядом лежало зелёное яблоко. Над всем этим картина, изображающая зелёный квадрат на синем фоне. Мелочи, но они и придавали этому участку интерьера модный стиль, в котором чувствовались современность и авангард.

ВВо всех помещениях стояло много живописной зелени. И это не были банальные цветы — все растения походили на пальмы и туи, а на окнах стояла самая настоящая икебана, о которой Жека только читал в газетах и журналах.

В спортивной секции тоже всё устроено прекрасно. В большом зале стоял новейший нарядный ринг с яркими канатами на небольшом возвышении. В этом же помещении располагались несколько тренажеров. На стенах развешаны плакаты Арнольда Шварценеггера, Сильвестра Сталлоне, Брюса Ли и других актёров, играющих мускулатурой. У стен стояли шкафчики для одежды и лавки для отдыха бойцов. Чуть поодаль находилась душевая комната в два рожка. Всё было красивое и современное, как модный молодежный спортивный центр. Придраться было абсолютно не к чему.

— Я такого ещё не видела, — призналась Сахариха, с восторгом рассматривая помещения. — Круто!

— Круто! — согласился Жека. — Иди выбирай себе кабинет, как ты хотела. Мой — директорский белый! С белой лампочкой на считывателе, я имею в виду.

— Я прослежу, что в твоём кабинете! — с подозрением заявила Сахариха. — Вдруг у тебя лучше! Тогда это будет мой кабинет! Я тебя отселю!

— Кабинеты по оборудованию и комфорту все одинаковые, — улыбнулась Эмилия. — Света, ты можешь выбрать кабинет поближе к любимому. Самый ближний красный. Он смотрится поярче.

Сахариха сошлась во мнении, что красный кабинет ей лучше подойдёт. Ирина с улыбкой наблюдала за этим весельем. Наверное, размышляла, где ей предоставят угол. Выбрала, естественно, рядом с директорским, сбоку от кабинета Светланы.

— Ну что ж, нас всё устраивает! — заявил Жека и широко улыбнулся. — Теперь у нас есть место, где я и мои люди будем собираться и куда будем ходить на работу. Ты хороший большой профессионал, Эми, и я это очень ценю. Предлагаю завершение отделки офиса непременно отметить в очень хорошем заведении. Так что… Милые дамы… Приглашаю вечером всех в ресторан. Пусть это будет… «Небесная высь»! Эми, позови Клода, мы с ним побазарим и выпьем водки или виски.

— Клод сейчас уехал на местные гастроли, я, наверное, приду одна, — улыбнулась Эми и заметила: — «Небесная высь» — очень дорогое заведение.

— Не дороже денег! Угощаю всех! — рассмеялся Жека. — Всем пока! До встречи. Мне нужно отъехать по делам. Кого куда отвезти?

— Мы здесь посидим! — заявила Сахариха и оглянулась на дружно закивавших в ответ подружек. — Потрещим о том о сём.

— Ну ладно, сидите, — смущённо сказал Жека. — Ну, я пойду тогда, Свет?

— Иди! — разрешила Сахариха. — К вечеру подгребай в гостиницу, в кабак, про который ты базарил, поедем на лимузине.

Жека спустился на подземную парковку, где в «бумере» его ждали Олег и Витёк, от безделья выкурившие полпачки сигарет и набросавшие груду бычков у машины.

— Ну чё? Как контора? — спросил Олег и завёл двигатель. — Готова уже?

— Контора зашибись, — Жека открыл окно и закурил. — Места на всех хватит. Короче, это будет наша официальная база. Теперь на работу приходите туда. Мучить я вас не буду, так как и сам люблю поспать. Ну, давайте с 10 часов будем открываться. Приходите туда, там сидите и ждите указаний. Сейчас пока ещё основное производство не закрутилось, работы особой нет, так что отдыхаете. Как позвоню — выдвигаемся. И ещё…

Жека помолчал, выкинул бычок и закрыл окно, потом продолжил.

— У вас должен быть старший. Тот, кто распределяет работу и даёт задания всем пацанам. Я же не могу за каждой мелочью следить — вы-то на что? Народу у нас может сильно прибавиться, как только разрастёмся, поэтому вас двоих назначаю старшими. Будете как мои правая и левая рука. Люди вы, проверенные мокрым делом, так что всё у нас получится. А сейчас погнали в тир — постреляем и послушаем, о чем народ там базарит. Дело с Адамом мы провернули нешуточное — по идее, весь город должен на ушах стоять и какая-то реакция идти. Ну вы поняли, какой город…

Естественно, Жека, когда говорил «город», то имел в виду «преступный мир города». Который почти всегда владел и так или иначе управлял и самим городом мира.

— Ты думаешь, там знают? — поинтересовался Олег, выруливая из подземного паркинга. — Кто там может базарить об этом? Джонни? Конрад? Я видел там ещё крутых по виду кентов, но кто они, не имею понятия.

— А хотя бы и они! — заявил Жека. — Непростые это мужички, помяните моё слово.

— А с чего ж они должны разговаривать с нами на эту тему? — недоумённо спросил Олег.

— А ты сам прикинь! — не согласился Жека. — Если они как-то связаны с Адамом, то в любом случае должны знать, как его пришили. Что налётчиков было двое, а возможно и трое. А Конрад, как представитель мусарни, должен знать, что у подозреваемых была снайперская винтовка — по таким ранам это легко вычисляется. А мы, братан, как раз подходим под описание нападавших. Нас трое молодых и шутливых. Стреляем хорошо. Занимаемся какой-то мутной с их точки зрения хернёй.

— Хорошо! — кивнул головой Олег. — Ты меня убедил, хотя думаю, что от таких мест нужно держаться подальше. Ты, кстати, телевизор не смотрел?

— Неа, — ответил Жека. — А что такое?

— Вот именно, что ничего! — с досадой сказал Олег. — А ведь произошло тяжёлое преступление — массовое убийство с применением автоматического оружия. Тут секретная служба должна дневать и ночевать в округе пяти километров, однако, похоже, молчок. Все журналисты молчат.

— Молчат, потому что сказать нечего! — уверенно заявил Жека. — Мусора так всегда делают, когда зацепок нет. Не было такого, и пошли вон. Если появится какая-либо информация, то попробуют поймать на живца. Например, что обнаружена неопровержимая важная улика в доме, откуда стреляли по Аддаму… Расчёт на то, что стрелок запаникует и полезет выяснять, что там могло лежать и где он облажался. Расчёт на дурачка.

— И что, найдутся такие дурачки, что поверят в это? — недоверчиво спросил Олег. — Это ж явно ловят на тухлого заглотыша.

— Найдутся и ещё полезут туда, куда мусора и рассчитывают! — заверил Жека. — Так уж люди устроены. Вот представь себе, ты поднял хороший улов, сидишь и отдыхаешь, а тут по телевизору говорят, что в соседней квартире живёт пенсионер, который любит фотографировать ночью и случайно сфоткал твой фейс с близкого расстояния. И эта фотка лежит у него, а завтра полиция заберёт её… Вот что бы ты сделал? Вот видишь… То-то и оно. Все сделали бы то, что от них и рассчитывают.

— А ты разве бы не сделал то же самое? — недоверчиво спросил Олег. — Не пошёл бы в такой же ситуации за фоткой?

— Нет! — покачал головой Жека. — Я ж знаю привычки в мусарне. Я точно знаю, что если бы у них была хоть малейшая зацепка против тебя, когда засветится твоё настоящее имя, то ты бы не телевизор смотрел, а летал между кулаками двоих д. жих мусоров при выбивании чистосердечного.

— Ладно! Верю тебе на слово! — усмехнулся Олег. — Ну вот и приехали. О! А что это за тачки на стоянке? Тот «Форд» точно Смитовский. Рядом с ним «Фольксваген» Конрада. Остальные две «Вольво» видел, но кому точно принадлежат, не знаю.

У входа в стрелковый клуб стоял всё тот же старый дедок в тирольской шляпе с пером, старинном камзоле, ботфортах и с охотничьим ружьём на плече. Дедок прохаживался, покуривал трубку и равнодушно осмотрел Жеку с пацанами.

В тире сегодня народу было побольше — свободный стенд находился в самом отдалении. Джон Смит посмотрел на Жеку и приветственно поднял руку, потом тут же показал в знакомое помещение с оружием. Жека опять выбрал ТТ — оружие хоть и не идеальное, но хорошо знакомое.

— Рано вы сегодня… — заметил Джон Смит.

— Всё бывает первый раз… — неопределённо ответил Жека и кивнул головой на других стрелков. — И у вас сегодня что-то столпотворение среди рабочего дня.

— А… — махнул рукой Смит. — Это частное охранное агентство приехало практиковаться. Их всех кучей начальник послал.

— Ясно, — Жека осмотрел пистолет, показывая, что ему абсолютно безразличны все, кто тут есть. На самом деле он, конечно, заинтересовался, кто это такие и зачем они тут. Работнички этого частного охранного агентства больно уже смахивали на мордоворотов, охраняющих какого-нибудь бандита или мафиозо.

Однако Смит как раз таки хотел продолжить начатую им самим тему, даже видя, что собеседники равнодушно отнеслись к его информации.

— Как, а вы разве не знаете, что вчера вечером произошло? — с удивлением спросил Смит. И это точно был пробный шар. Если ответить, что слышали про убийство Адама, раскрылись бы полностью — про это ещё никто нигде не заикался. Но зачем об этом спрашивает Смит? Неужели он человек Адама и хочет подловить Жеку на таком простом фраерском трюке?

— Ничего не слышали! — отрицательно покачал головой Жека. — У нас сейчас много дел, ни на телевизор, ни на радио, ни на газеты просто нет времени.

— Ну, тогда не буду вам докучать! — рассмеялся Джон Смит и отошёл к своему столу, так как подошёл один из клиентов.

Жека надел наушники, проверил пистолет, сунул заряженный магазин, прицелился и выстрелил. Прямо в десятку… И потом точно так же израсходовал оставшиеся патроны — пули легли точно в цель. Конечно, можно было отфармазонить и расстрелять магазин прямо в молоко, но Жека был уверен, что Конрад и Смит помнят, как хорошо он стрелял прошлый раз, и могли задавать себе вопрос, почему он сейчас стреляет плохо…

— Неплохо! — раздался сзади голос Конрада. — Посоревновался бы с тобой, но сейчас не хочется — уже отстрелялся. Пива не желаете?

Конечно, Жека желал пиво. Он ведь для того и приехал, чтобы незаметно допросить этого хлыща…

В главном зале стрелкового клуба пока было немноголюдно, и свободный диван со столиками нашёлся легко, как раз под старинными картинами со сценами охоты. Джон Смит принёс каждому по бутылке пива. Сам сел, прислонившись к ручке дивана. Потом так же мастерски, как и раньше, открыл бутылку и сделал объёмный глоток.

— А ничего не будет, если ты здесь, а не там, внизу? Как оставлять стрелков без присмотра? — спросил Жека, пробуя пивко. Хорошее!

— Нет, — покачал головой Джон. — Люди все свои, проверенные. А ключ от склада с оружием — вот он, у меня!

Джон помотал на пальце большой ключ с двумя рядами зубьев. Конрад посмотрел на него и осуждающе хмыкнул.

— Слушай, а ты что сегодня не стрелял? — вдруг спросил Конрад, внимательно посмотрев на Олега.

— Не хочу… — пожал плечами Олег. — Не каждый день хочется.

— Ясно… — неопределённо протянул Конрад. Жека чувствовал, что полицай не знает, как начать разговор. Но потом он всё таки раскачался.

— Сейчас в городе хотят новые меры по безопасности вводить, — как будто невзначай сказал он. — Могут и в этот клуб прийти проверяющие.

— А что случилось? — невозмутимо спросил Жека, отхлебнул пивка и внимательно посмотрел на Конрада.

— Организованная преступность в последнее время распоясалась, — объяснил тот. — За короткое время кто-то совершил несколько резонансных преступлений, которые, прямо скажу, несвойственны для нашего города, несмотря на высокий уровень преступности в нём.

— Даже интересно стало! — Жека выказал искреннее удивление. — Расскажи, если, конечно, это не какая-то секретная информация.

— Секрета никакого нет, — чуть улыбнулся Корад. — А ты разве ни газеты не читаешь, ни телевизор не смотришь?

— Нет, — показал головой Жека. — Я бизнесмен. Весь день занят. А когда не занят, хочется посмотреть фильм или послушать музыку. Или приласкать подружку.

— Ах да! — рассмеялся Конрад. — Ты молодой человек и, естественно, тебе ещё рано смотреть новости. Ну да ладно. Расскажу, что знаю и о чём шепчутся в канцелярии у комиссара. Имей в виду, это неофициальная информация, на уровне сплетен. Началось всё пару недель назад с нападения на культурный центр турецкой диаспоры. Неизвестные преступники расстреляли и зарезали с десяток человек, один из которых был депутат городского бундестага, почтенный и уважаемый человек. Комиссар и эксперты в шоке. Такое ощущение, как будто мясник или маньяк прошёлся. Потом случилось нападение на мигрантов с Кавказа. Почерк тот же. Четверых убили, четверо вообще куда-то пропали. Примерно в это же время неизвестные преступники расстреляли несколько человек — выходцев из Африки. И не далее как вчера произошла стрельба в промышленной зоне «Франкфуртен арбайт». Жертв тоже около десятка. Преступники использовали автоматическое оружие и снайперские винтовки. Таких массовых жестоких злодеяний в городе ещё не было. Значит, в городе появилась организованная гангстерская группировка.

— Какие-то ужасы рассказываешь, — обеспокоенно сказал Жека. — Я начинаю свой бизнес в такое неспокойное время, и уже страшно.

— Ну, за себя-то ты постоять можешь, стреляешь ты хорошо, — усмехнулся Конрад и кивнул на Олега с Витьком. — Да и эти люди, похоже, на тебя работают.

— У меня пока ещё нет разрешения на ношение оружия, — удрученно покачал головой Жека. — Но я хотел бы его получить. Занятие бизнесом требует иногда защиты своей собственности.

— В этом нет проблем! — заверил Конрад. — Получаешь разрешение в полиции, и всё. Если нет судимостей и штрафов, дадут без нервотрёпки и сложностей. Но только на пистолет. Чтобы взять разрешение на другое оружие, на ружьё например, нужно быть либо членом охотничьего клуба, либо членом спортивного клуба.

— Ясно, — ответил Жека. — В ближайшее время нужно этим заняться. Мы скоро открываемся. Ну а сейчас, господа, прошу извинить, мне надо идти.

— И ты опять не напьёшься со мной? — даже как-то печально спросил Смит.

— Не, сегодня не смогу, мистер Смит! — улыбнулся Жека. — Я обещал любимой сходить в ресторан. В следующий раз. До встречи, господа!

Жека кинул сто марок в ящик для пожертвований и дал знак Олегу и Витьку выходить.

— Чё то ничего я не понял, — признался Олег, заводя двигатель. — Нахер он нам всё это рассказывал? Ты его особо и не просил.

— Рассказывал он всё это с одной целью — в расчёте, что мы сболтнём лишнего! — уверенно сказал Жека. — Что нам известно больше того, о чём кукарекают в СМИ. Ловил, но не поймал. Но и я кое-что понял. Не так-то прост этот Конрад. Слишком много он знает… Это точняк. У рядового мусора нет столько информации, а если каким-то чудом и есть, он не станет делиться с каждым встречным такими секретными сведениями. Мы для него — не пойми кто. И он копает методом тыка, в надежде, что это мы виновные. Так что пока притихнем. На склад с оружием не ездите, держитесь ровно. С завтрашнего дня приходите на работу в новый офис, и остальным скажите пусть приходят — повалялись и хватит.

— А сейчас куда поедешь? — спросил Олег.

— На сегодня всё! — заявил Жека. — Вези меня домой. Буду отдыхать, кутить и пьянствовать. Да и вы тоже на сегодня свободны.

Когда приехали, пожал каждому руку, пожелал удачи и пошёл ко входу в гостиницу. Швейцар тут же услужливо распахнул дверь. Пока поднимался в лифте, чуть не пел. Настроение у Жеки было хорошее — вроде всё шло так, как надо. С текучкой разгрёбся, те, кто ему мешал, в могиле или под водой. Пора и отдохнуть. Любил он такое время, когда никуда не надо бежать, чего-то решать. Живи и радуйся жизни!

Сахариха тоже радовалась жизни по полной — дула алкашку в одно жало, развалившись на диване и надев на голое тело Жекину дорогущую рубаху для выхода по делам. Приехала она из офиса раньше и праздно проводила время за телевизором, музыкой и вином.

— Приветики! — нахально улыбнулась Сахариха. — Винишко будешь?

— А… Давай! — согласился Жека. Сходил к бару, взял хрустальный фужер, набулькал себе мозельского из бутылки на столе, подлил Сахарихе.

— Ну чё, долго зависали там ещё? — спросил Жека, с удовольствием пригубив вина.

— Не, недолго, чё там делать! Так… Походили, посмотрели… —ответила Сахариха и тоже прихлебнула из бокала. — Потом опять к Ире пошли. Назаказывали себе там всякой одежды. В общем, интересно было! А ты как съездил?

— Нормально, — ответил Жека и снова отпил вина. — Пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё крутится-мутится. Дела в гору идут. Всё как я хочу. Скоро подам запрос на разрешение носить оружие. И для людей своих.

— И для меня? — насмешливо спросила Сахариха. — Я ж тоже твой человек!

— Можно и для тебя, — согласился Жека. — Нет проблем. В Германии занятие бизнесом — весомая причина для ношения оружия. Подберём тебе пистолетик. Только в тир ходить надо будет, стрелять научиться. В стрелковый клуб тот же.

— Стрелять я умею, — хихикнула опьяневшая Сахариха и сладко посмотрела на Жеку замаслившимися глазами. — А ещё знаешь, что я умею?

— Что? — с интересом спросил Жека и отставил бокал. Что она умеет, он примерно представлял… В этом она была мастерица.

— Любить! Горячо и страстно! — сказала Сахариха, залезла к Жеке на колени и обняла его за шею, начав целовать чувственно и страстно.

Губы у Светки были нежные и сладкие, как мёд. Да и всё её горячее, жаждущее любви тело было таким же сладким и соблазнительным. Жека снял со Светки свою нагло прикарманенную рубаху, обнажив белоснежное тело. Прошёлся ладонями по упругой заднице, стройным бёдрам, тонким нежным плечам. Потом начал целовать упругие груди, прихватывая губами розовые соски, и тут же опять ласкать всё её тело. Как же долго этого не было, чёрт побери! Всё дела, дела… Жека опустил разомлевшую Сахариху на кровать и лёг рядом. День начался очень хорошо…

Время пролетело быстро. В конце Сахариха оттолкнула Жеку и тут же побежала в душ, как будто стараясь тут же смыть Жекин запах. Была она чистоплотная до безумия, чем всегда вызывала у Жеки неизменный смех.

— Ну чё, когда в кабак поедем? — спросила Сахариха, выходя из душа абсолютно голая и плюхаясь на диван перед телевизором, на котором «Чужой» уничтожал космонавтов.

Жека усмехнулся. Привык уже, что Светка легко переключалась с одного дела на другое. Она бы и во время секса вполне могла спросить то же самое. Просто ради прикола.

Хотел сказать, что договаривались на вечер, и тут внезапно Жека ощутил зверский голод. Только сейчас понял, что с утра ничего не ел. Да и завтрак-то был так себе… Смузи с фалафелем. И что сейчас делать, непонятно — если сейчас заказать обед в номер, потом в ресторане есть не захочешь. Поэтому Жека решил проблему кардинально — взял из холодильника бутылку коньяка и приготовил чашку кофе. Кофе и коньяк — и всегда можно перетерпеться.

— Смотри не накидайся, нам ещё в ресторан ехать! Сейчас я лимузин вызову, — предупредила Сахариха, с подозрением глядя на Жеку, но он только усмехнулся, отмахнувшись рукой. Знаю мол, не ссы!

Ирина с Эми пришли в 20 часов. Жека посмотрел на молодых женщин — одна краше другой. В шикарных вечерних платьях с вырезами до пупа, ничуть не прикрывающими, а, наоборот, оголяющими крупные груди. У бесстыдницы Эми платье не закрывало даже соски, так и торчали в вырезе половинки розовых ареол. Платья хоть и длинные, но на каждом вырез чуть до пояса, и при каждом шаге нежные, колышущиеся полусферы так и норовили выпрыгнуть на свободу. Лёгкие накидки, надетые от декабрьского холода ничуть не прикрывали фигурки прелестниц.

Сахариха, наоборот, решила идти в коротком белом платьишке. Из-за относительно невысокого роста вечернее платье не очень шло ей, а вот коротенькое как нельзя лучше очерчивало её стройную тоненькую фигурку и длинные точёные ножки. Смотрелась она как изящная фарфоровая статуэтка.

— Нас трое, а ты один! — весело сказала Эмилия, подмигнув подружкам. — Справишься ли?

— Справлюсь! — рассмеялся Жека. — Прошу к машине, милые леди!

Лимузин в это время уже поджидал перед отелем. Жека пропустил девушек в лифт, а потом вошёл сам. Пространство тесноватое, и куда ни посмотришь, всюду натыкаешься взглядом на лукавые взгляды и полуобнажённые груди. И на прекрасные лица, с лёгкой улыбкой смотрящие на него. Жека засмущался, а вот девушкам было весело. Они постоянно переглядывались и подмигивали друг другу.

Усадив всю троицу в «Кадиллак», Жека открыл бар, достал хрустальные фужеры, лежащие на чёрном бархате, и бутылку шампанского «Боланже Блан».

— Ну что? Начинаем отмечать! — рассмеялся Жека, раздал фужеры, мастерски открыл шампанское и разлил искрящийся напиток.

— Нужен тост! — улыбнулась Ирина. — Ваше слово, государь!

— Давайте за всё хорошее! — предложил Жека и по очереди чокнулся со всеми. — Чтоб всегда и всем было хорошо. Это самый универсальный тост.

Ресторан «Небесная высь», по-немецки Himmlische Höhe, находился недалеко от отеля «Авангард», в небоскрёбе Блюз Таун, на крайнем, тридцатом этаже здания. Заведение считалось ультрасовременным и дорогим, так как ему сразу был задан подобный тон. Средний чек тут доходил до тысячи марок, что равнялось третьей части средней зарплаты по Франкфурту, поэтому собирались тут в основном люди денежные — бизнесмены, банкиры, представители богемы, аристократии и тому подобный сброд, не стесняющийся сорить деньгами. Однако немцы — люди рачительные, даже из богатеев, поэтому поход в этот ресторан могли позволить себе лишь раз в месяц. Заведение всегда стояло наполовину пустым — аншлагов тут не наблюдалось никогда. Но прекрасная европейская кухня, богатый выбор коллекционных вин, живой блюз, исполняемый музыкантами местной консерватории, и, конечно, восхитительные виды Франкфурта с высоты птичьего полёта делали заведение престижным и знаковым. Сходить сюда и оставить крупную сумму считалось сродни принадлежности к элите и входному билету в высшую социальную лигу.

Помещение ресторана было громадным — оно занимало весь пентхаус. Стены и потолок наполовину стеклянные, из-за чего посетителям в обеденном зале казалось, будто они находятся на улице, а ресторан висит прямо в воздухе. Посреди зала стояла эстрада, задрапированная с одной стороны. Здесь и располагался известный квинтет, играющий медленные и томные блюзовые импровизации. Освещение в зале было приглушенным и создавало интимную обстановку, которую подчёркивал хоровод разноцветных огней, излучаемых дорогой цветомузыкальной установкой, висящей на потолке. Жека внимательно осмотрелся. В целом он посчитал дизайн ресторана не слишком оригинальным, а весь антураж несоответствующим уровню элитного заведения. Реклама на стадии запуска проекта, конечно, сделала своё дело.

Вежливый метрдотель в чёрном костюме учтиво встретил Жеку и его спутниц и за небольшое вознаграждение проводил на лучшее место. Прямо перед музыкантами. Официант тут же принёс меню. Пока девчонки изучали его, негромко переговариваясь, Жека изучал посетителей — вечная бродяжья привычка искать некую угрозу в окружающей обстановке. Посетители в основном были пожилые и среднего возраста, очень респектабельного вида, однако Жека знал, что за благообразной внешностью может скрываться кто угодно. Лишь одна компания вызвала у него подозрение — у самого большого окна сидели двое человек. Пожилой мужик с тяжёлым хищным взглядом и рядом с ним лысый амбал, под чёрным костюмом которого бугрились мощные мышцы. Они то и дело поглядывали на Жеку и его спутниц, и это ему совсем не понравилось. Как назло, из оружия ничего с собой не захватил — идёшь в ресторан с тёлками, какие стволы и финки… От дурных мыслей отвлекла Сахариха.

— Что заказывать будем, дамы и господа? — смеясь спросила она, разглядывая меню.

В ресторане «Небесная высь» шеф-повар больше всего тяготел к французской кухне. Жека выбрал луковый суп, салат «Нисуаз» с овощами и тунцом в соусе бешамель, грибной жульен в горшочке, петуха в вине и кордон-блю.

— Чё тут гадать, берите всё подряд, да и всё! — рассмеялся Жека.

Спутницы тоже назаказывали всякой всячины — телячью печень по-лионски, картофельный гратен, рыбу под сливочным соусом. Ну и, естественно, дорогое французское шампанское «Моэт и Шандон» и коньяк «Курвуазье».

— Всё как в лучших домах Лондона! — улыбнулся Жека, вспоминая, как с братаном ели на Новый год 1988−89 года мамкин винегрет и котлеты с пюрехой. Разве думал тогда, что пройдёт всего 4 года и он будет сидеть в Германии, во французском ресторане, в окружении прекрасных тёлок, а на счету у него будет больше 100 миллионов баксов? Да он бы расхохотался в ответ и покрутил пальцем у виска, услышав подобное — тогда бывало, на сигареты-то денег не было или на проезд в трамвае до технаря. Однако жизнь повернулась вот так. Всего за 4 года…

Всё-таки о ресторане слава шла недаром — если интерьер показался Жеке средним, то блюда выше всяких похвал. В последнее время чего только не ел, кажется, перепробовал всю кухню мира, и в хорошей еде знал толк. И сразу же подумал, что не зря держал себя в голоде последние часы — зато сейчас можно наесться на славу.

Утолив голод, захотелось романтики, и Жека пригласил Сахариху потанцевать под медленный романтичный блюз. Конечно, это было немного неловко, потому что у него за столом сидели ещё две спутницы, но Жека решил пригласить на танец всех по очереди.

Перед оркестром медленно танцевали ещё две парочки, сильно постарше Жеки и его спутниц, и, конечно, на него обратили внимание — завсегдатаи заведения знали друг друга в лицо, и новая компания бросалась в глаза. Впрочем, Жеке было пофиг — охватив Сахариху за тоненькую талию, Жека стал медленно танцевать, шепча подружке на ухо какие-то непристойные глупости. И в этот момент всевидящая Сахариха вдруг обратила внимание на того мужика с тяжёлым взглядом и лысого амбала с ним.

— Жекич! Смотри, два каких-то хрена к девкам липнут!

Жека обернулся, и точно — мужики подошли и что-то втирали его спутницам. И по их виду можно было сказать, что они недовольны этим…

Мужики выглядели опасными. Это Жека чувствовал, как чует хищный зверь другого хищника. И, как назло, не взял с собой ничего, чтоб отмахнуться. Пацанам сказал отдыхать, хотя прекрасно знал, что когда ходишь в места, подобные этому, нужно быть готовым ко всему — в ресторан не только высоколобые элитарием ходят, доктора наук и артисты, но и отморозки всех мастей. Впрочем, никакого страха не было, лишь досада, что опять назревает какое-то говно…

Жека вернулся к столику и остановился, уставившись на мужиков. Сахариха остановилась за ним и нагло выглядывала из-за плеча.

— Мы знакомы? — спросил Жека по-русски. По рожам безошибочно опознал соотечественников.

Мужик в возрасте чуть усмехнулся, мотнув головой амбалу, который приблизился к Жеке и вплотную остановился в полуметре от него. Амбал уставился Жеке в глаза, надеясь поиграть в гляделки, но напрасно. Жека криво усмехнулся и спокойно посмотрел на первого.

— Предьяву кинуть хочешь? Так кидай. Что ты шестака вперёд себя посылаешь? — медленно, по-блатному растягивая слова, спросил Жека.

Лысый помрачнел, хотел дёрнуться, но Жека покачал головой, усмехнувшись.

— Не надо. Если есть что сказать, говори.

— Ахаха! — рассмеялся старший мужик, внезапно ставший добрячком. — Извините нас ради бога. Мы наверное напугали вас. Мы не хотели! Просто подошли, чтобы предложить потанцевать вашим дамам.

— Окей, — ответил Жека. — Если они хотят с вами танцевать, пусть танцуют. Если нет, пошли нахер отсюда.

Девушки отрицательно замотали головами, показывая, что такие кавалеры им нафиг не нужны.

Конечно, со стороны могло бы показаться, что Жека загрубил и сам пошёл на конфликт. Но это было не так. Он знал, с какой публикой имеет дело. В какой ситуации надо быть вежливым, а в какой показать характер. Сейчас на него наехали. Взяли на понт. Проверили, прогнётся он или нет. И сейчас было важно показать, что он не прогнулся. Что может запросто пойти до конца.

— Вы всё видели, девушки не хотят с вами танцевать, — уверенно сказал Жека. — Валите отсюда.

— Слышь, ты кто? Погоняло как? Зону топтал? — пискнула Сахариха, обиженная, что ей не уделяют внимания.

Жека чуть не расхохотался. Светка была полностью отмороженная.

— Простите, простите! — засмеялся старший мужик. — Мы уже уходим! Айда, Моня, не будем отвлекать этих достойных людей.

— Смотри, сука, не попадайся мне больше! — процедил лысый и неспешно отвалил за старшим.

А Жека опять чуть не сматерился. Вот надо же… Что за херня… Как ни придёшь куда-нибудь развлечься, обязательно найдется какой-нибудь чмошник, который испортит отдых! И всегда это получается, когда он с девчонками, и когда драться не хочется. Был бы один, зарядил бы этому лысому по коленке а потом добавил кулаком в его широкую шею. А потом старшего подсечь и разбить ему рожу вхлам… Но ничего этого сделать было нельзя, поэтому Жека просто пригласил всем садиться.

— Ничего страшного, они уже ушли! — успокоил Жека Эмилию, с беспокойством наблюдающую за развитием сюжета. — Они извинились и сказали, что ошиблись. Давайте продолжим.

Конечно же, продолжили, но настроение было уже испорчено, и напиваться было неразумным — вдруг придётся драться, а пьяный много не навоюешь. Правда, эти чмырдяи тоже что-то синячили — Жека видел на их столе бутылки с дорогой алкашкой.

— Ну что, кто-то ещё желает потанцевать? — галантно спросил Жека у девчонок. — Давайте сначала выпьем по сто капель этого божественного французского напитка.

Шампанское быстро закончилось, и продолжили веселье коньяком. Жека потом пошёл потанцевал с Эмилией, потом с Ириной, потом опять с Сахарихой, и все остались довольны. Время пролетело незаметно. Около полуночи Жека попросил расчёт. Принесли счёт на две тысячи марок. Для Жеки это, конечно, была сумма так себе, ни о чём. Отдал две тысячи и добавил ещё официанту на чай. При этом зорко смотрел за компанией, которая наезжала на них. Они весь вечер сидели смурные, о чём-то негромко переговаривались. Потом подошли к какому-то мужику, сидящему с двумя тёлками, о чём-то побазарили с ними и пошли тоже танцевать. При этом вид что у мужика, что у его спутниц был довольно испуганный. Похоже, всё-таки наехали на него. При танце что старый, что лысый то держали партнёрш за жопу, то гладили по ляжкам, то словно невзначай задевали сиськи. Пытались поцеловать. В общем, вели себя разнузданно.

Жека с девчонками вышли из обеденного зала и остановились перед лифтом, ожидая, пока он поднимется.

— Ах, какая нежданная встреча! — раздался сзади ехидный гулкий голос. — Ты ж говорил, что они не хотят танцевать, а сам, падла…

Дверь лифта была почти зеркальная, и Жека видел, как из ресторана вышел лысый амбал и, ехидно улыбаясь, подходил к ним. Намерения его были ясные, судя по тому, как он почёсывал кулаки, поэтому Жека, не дав качку договорить, в вертушке развернулся и пробил прямо в тыкву. Лысый всё-таки успел чуть среагировать и отодвинуться от мелькнувшей Жекиной ноги, поэтому в висок удар не получился. Зато получился по носу. Большой шнобель амбала оказался свёрнут набок, брызнув кровищей в разные стороны. Жека тут же закрепил успех, своим коронным ударом ноги свернув коленную чашечку амбала. Когда тот упал на колени завыв от боли, из его кармана пиджака выпала финка. Амбал захотел схватить её, но не получилось.

В это время дверь лифта открылась, и Эми с Ириной забежали внутрь. Сахариха, естественно, осталась с Жекой.

— Женька, поехали! — крикнула Ирина. Эмилия просто испуганно молчала, округлив глаза и закрыв рот ладошками.

— Езжайте сами, идите до лимузина! — решительно заявил Жека беспрекословным тоном. — Мне человеку помочь надо. Щас скорую вызову!

Дверь лифта закрылась, и Жека тут же вырубил амбала, со всей силы зарядив ему в чайник кулаком, потом добавил ещё пару раз. Почувствовал, как хрустнули черепные кости. Амбал тут же откис, свалившись на пол.

— Тяжёлый, сука! — недовольно сказал Жека, хватая тело за шиворот и оглядываясь. За лифтом был небольшой тупик с большими окнами от пола до потолка.

— В окно хочешь запустить его? — догадалась Сахариха, видя куда Жека смотрит.

— Да… — кряхтя, подтвердил Жека и смущённо добавил: — Помоги, пожалуйста, Свет. Нельзя его тут бросать — палево. Пока людей нет, сбросим на улицу. Типа самоубийство произошло.

Сахариха ухватила амбала за шиворот, и Жека с её помощью дотащил тело до окна. Открыл его, крутанув ручку. Свежий холодный ветер хлестнул по лицу, распахнув окно ещё больше. Пока Сахариха придерживала створку, Жека спихнул тело вниз. Через несколько секунд услышал, как тело ударилось об асфальт. Упало оно на улицу, но время было уже позднее, народу шарилось мало, и можно было надеяться, что разберутся не скоро, откуда тело выпало — для этого пришлось бы перерывать весь небоскрёб, допрашивать уйму народу. Одна незадача — на полу остались следы крови от разбитого носа амбала, и прямо у двери лежала его финка. С минуты на минуту должен был выйти пожилой мужик, видимо, рассчитывавшийся за ужин или окучивавший тёлок, с которыми танцевали эти отморозки. Жека поднял финку, а носовым платком вытер кровь, насколько это было возможно, и сунул его в задний карман брюк. Впрочем, на тёмном гранитном полу почти ничего видно не было. Ночью наверняка в здании будет уборка, и все следы затрут окончательно.

— Всё, Свет, погнали! — сказал Жека, подталкивая подружку к лифту. — Там девчонки, наверное, заждались.

В это время дверь ресторана открылась, и оттуда вышел прежний пожилой мужик. Рожа у него была довольная, но, как только он увидел Жеку, почему-то скис. Взглядом поводил туда-сюда, ища своего амбала, и когда не нашёл, гримаса на его роже сменилась на удивлённую, а потом слегка испуганную.

— Чё рожу сквасил? — Жека вальяжно подошёл к мужику. — Тебе фанеру пробить или по яйцам?

— А? — мужик был очень удивлён и не знал, что сказать. Наверняка был главой какой-то банды или просто апельсин с парой качков — телохранителей. Привык к вежливому и подобострастному обращению, что все вокруг его боятся, а тут… Он уже трижды пожалел, что наехал на этого парня. Как будто кто-то его оттаскивал, наверное боженька, когда пошли с Моней наезжать на девок. Где, кстати, Моня? Он же не мог просто так взять и уйти.

— Чё ты тут квакаешь, сучара? — сурово спросил Жека и зарядил мужику по яйцам. — Ещё раз увижу тут или где ещё, убью нахер. Ты поняла, сука?

Скорчившийся мужик бешено закивал головой и отвернулся, чтоб его больше не били. И тут Жека увидел торчащую из нагрудного кармана пиджака визитку. Взял её и прочитал: «Генри Людвигович Трахенберг. Охранная деятельность и найм телохранителей».

— Я тебя найду! — Жека потряс карточкой перед рожей Трахенберга и кивнул Сахарихе, чтоб она шла за ним в лифт.

Спустившись на первый этаж, Жека увидел Эмилию с Ириной, стоявших у выхода из здания и с тревогой наблюдавших по сторонам.

— Чё стоите? — удивился Жека. — Я ж сказал вам в лимузин садиться.

— Мы думали… Вдруг вам помощь нужна… — испуганно сказала Эмилия. — Хотели подняться наверх.

— А… Не! — рассмеялся Жека. — Помощь не нужна! Тот мужик извинился, сказал, что они неправы были. Так что поехали домой. К нам. И продолжим пьянку. План такой. Как вам?

— Круто! — захлопала в ладоши Сахариха. — Устроим дискотеку нон-стоп на всю ночь!

И устроили. Устроили! Чего не бухать-то миллионерам? Ешь, пей, развлекайся, танцуй всю ночь под громкие танцевальные ритмы, изрыгаемые мощной акустикой хай-энд класса. В зале полумрак, озаряемый вспышками света от цветомузыки. Жека сидит довольный на диване с бокалом виски в руках и, смеясь, наблюдает, как развлекаются девчонки. А развлекались они уже совсем не по-детски. Что могут устроить три пьяные бабы, разгорячённые алкоголем, громкой музыкой и полутьмой, придающей обстановке некий привкус интима? Естественно, на ум сразу придёт стриптиз и сексуальные танцы. Сахариха принимала в этом самое активное участие. У Жеки сложилось впечатление, предложи он групповуху всем троим, никто бы не отказался. Но нет. Во всём этом бардаке, несмотря на его явную сексуальность, никакого призыва к сексу не было. Просто они вот так развлекались, в меру своего ума. Сели бы поговорить о книгах — Жека и такое времяпрепровождение счёл бы достойным. И так же поучал бы их, сидя наверху, в библиотеке, в кожаном кресле с кубинской сигарой в одной руке, томиком классики в другой и бутылкой рома на столе, прямо как Хемингуэй. Книг он прочитал много, побазарить было о чём.

Закончилось всё, как и многие такие развлечения, одним — беспробудным пьяным сном. И мощным отходняком прямо посреди ночи. Жека пришёл в себя ночью и сразу же почувствовал, что лежит на полу, на ковре. Прямо над лицом свисала чья-то голая пятка. Осторожно сел и огляделся… По всему залу признаки абсолютного бардака — одежда, обувь, валяющиеся бутылки, бокалы. Музыка смолкла, и эта тишина, казалось, мощными ударами отдаётся в голове. Давление, как у старого деда… Отходняк начался, походу. Жека встал и, пошатываясь, побрёл к холодильнику, открыл дверцу, достал бутылочку баварского и за две минуты осушил, заливая полыхающие колосники. Теперь огляделся уже более предметно. Конца вечеринки он, ожидаемо, не помнил… Как и всегда, в зале фоном показывал что-то телевизор, какой-то старый гонконгский боевик. От телевизора свет и тени бегали по полутёмному помещению.

Вся троица спала на огромном диване в зале, и все были абсолютно голые. Правда, посворачивались калачиком, накрывшись пледами, и нельзя было определить, кто где — всё смешалось в кучу-малу. Жека только сейчас обратил внимание, что он в одних трусах. Ну вот, бляха-муха… Кто-то постарался же… Покурив и тут же почувствовав, как никотин ударил по мозгам, Жека так же свернулся калачиком, обнял кого-то, обхватив сиську, и уснул, прижавшись к тёплому телу. Утро обещало быть суровым…

Однако утро получилось никаким. Так как все были порядком с похмела, то никто никого насильно не будил и не тормошил. Девчонки сбегали в душ, потом открыли бутылку вина, но Жеку будить не стали — дали проспаться. Поэтому проснулся уже в полдень — неяркое декабрьское солнце светило вовсю прямо в глаза.

— Чё случилось? — недоумённо спросил Жека, открывая глаза. Во рту перегар вроде не чувствовался.

— Ничего, — пожала плечами Сахариха, покуривая тонкую сигарету и попивая вино из бокала. — Все ужрались. Сейчас сидим, опохмеляемся.

— Я тоже хочу! — заявил Жека. — А ещё жрать хочу как волк. Давай, давай, Свет, сообрази чего-нибудь лёгкого. Молоко, апельсиновый сок закажи. На сегодня тоже дела есть.

Жека придерживался определённых взглядов в бизнесе. Бухать и гулять хорошо, но только тогда, когда нечего делать. Если есть дела — хоть тушкой, хоть чучелком бери и делай. С похмела — похмеляйся, ешь и делай.

— Какие дела? — с интересом спросила Сахариха.

— Ресторан готов к приёму посетителей, — сказала Эмилия. — Можно ехать смотреть отделку… На данном этапе ещё можно всё отменить, если вам не понравится дизайн. Если понравится — я тут же буду заказывать кухонное оборудование и мебель. В обеденный зал тоже.

На завтрак заказали самое простецкое, что Жека всегда обожал — яичницу с жареной колбасой, салат из огурцов с помидорами, молоко и апельсиновый сок. Уже окончательно почувствовав, что пришёл в себя, Жека повеселел.

— Ну что, понравилось? Когда повторим? — смеясь, спросил он.

— Да хоть сейчас! — дерзко ответила Сахариха. — Напугать решил?

У Эмилии и Ирины предложение не получило широкого отклика, судя по слегка встревоженным лицам. Эх, не привыкли они ещё гулять по-русски, с душой! У русских всегда так — работать так работать, гулять так гулять, среднего не дано.

После завтрака вызвали опять лимузин и поехали смотреть ресторан. Жека поехал без охраны, поэтому взял пистолет и финку.

— Надо бы нам свою такую тачку, — заявила Сахариха, удобно расположившись в лимузине. Была она одета в деловой костюм и короткое пальто. Светлые волосы стянуты меховой повязкой с ушками. Ирина и Эмилия тоже переоделись в деловые костюмы. Один Жека, вырядился как босяк с рабочего района, в спортивках и кожанке. Никаких переговоров не намечалось, поэтому надевать деловой костюм и пальто он не посчитал нужным.

— Для того чтоб купить такую машину, нужно выйти на определённый уровень дохода! — заявил Жека, закуривая Мальборо. — А у нас пока ещё нихера нет, хотя…

Тут он вспомнил про сумку с деньгами, которую забрали у покойного Адама. Однако эти деньги были чёрными, и отмыть их ещё не представилось возможным. Сразу появились бы вопросы о том, где взял крупную сумму — в банке не получал, с карты не снимал. Здесь за этим следили строго. Да и дело даже не в этом. Тратиться на дорогой автомобиль он действительно пока ещё не был готов. Одно дело, когда ты вкладываешь без окорота в свой бизнес, совсем другое дело, когда ты бездумно шикуешь, прожигая деньги впустую. Даже дорогую одежду он считал вложением в себя, в свой имидж. И проживание в дорогом пентхаусе относилось туда же. Когда ты живешь в комфорте и не озабочен, кто у тебя за стеной и что тебе ожидать от него, мысли настраиваются на нужный лад значительно проще. А лимузин — это другое. Это нужно водителя, место, где его хранить и обслуживать. С этим Жека пока ещё не хотел заморачиваться. Проще заказать, отдать 500 марок в день и жить спокойно.

Когда лимузин подкатывал к бывшей психиатрической больнице, Жека подумал, что не зря вложил свои деньги и не зря нанял Эмилию…

Сейчас здание и психушкой-то назвать было нелегко — оно преобразилось и стало похоже на особняк или замок, только не на психиатрическую лечебницу. Красную крышу было видно издалека, за кронами деревьев небольшого парка. Над ней летали стаи ворон, и эта картина сильно походила на какой-то мрачный ужастик. Жека не был излишне эмоционален и впечатлителен, но ощутил как холодок пробежал по спине, когда окинул взглядом бывшую больницу.

Лимузин подъехал к зданию и остановился. Жека вышел из машины и осмотрелся по-хозяйски. Здание бывшей лечебницы произвело на него странное впечатление. Это трудно объяснить с точки зрения здравого смысла.

Строение выглядело одновременно старинным и новым, как будто его построили только что. Казалось, что строители только что завершили работу, положив последний кирпич и оставив последний след мастерка на стене. Именно таким здание должно было выглядеть сразу после постройки 100 лет назад.

Кирпич до ремонта обладал грязно-бурым цветом, а сейчас стал красным. Швы между ними строители обновили белым раствором. Входные двери поставили из красного дерева с бронзовыми ручками в виде львиных голов, из ноздрей которых торчали большие кольца. Выглядели они настоящим раритетом. Жека мог поклясться, что раньше здесь стояли другие двери.

Облагорожена и территория бывшей больницы. Разрушенная ограда заменена на новую, сделанную из секций сваренных вместе железных остроконечных пик на кирпичных столбах. Запущенные деревья и кустарники вокруг здания вырезаны. Оборудована большая стоянка для автомобилей с новым асфальтом, размеченным белой краской на стояночные места.

К входной двери вели ступеньки, выложенные из темного гранита. Жека толкнул дверь и вошёл внутрь. Сразу же пахнуло приятным теплом и свежим воздухом — отопление из газовой котельной работало как надо, так же, как и новая вентиляция.

— А тут уютно! — удивился Жека, обращаясь к своим спутницам.

Пол выложен из больших каменных плит, белых и чёрных, лежащих в шахматном порядке. На каждой плите вырезан какой-то символ, похожий на скандинавскую руну. Естественно, это были не натуральные камни, а прессованная мраморная и гранитная крошка, но очень высокого качества. Стены казались сложенными из громадных грубо обработанных каменных блоков, причём стилизация была такой достоверной, что Жека не поверил и провёл по поверхности рукой.

— Это штукатурка! — удивился он. — Мне казалось, это каменная кладка. Хотя я и знаю, что этого не может быть.

— Особым образом наложенная штукатурка с минеральным покрытием, — заявила Эмилия. — Естественно, отделывали лучшие мастера своего дела.

На черном потолке фойе мастерски нарисована огромная белая пентаграмма в виде пятиконечной звезды внутри круга. В самом центре звезды злобно щерилась дьявольская козлиная рожа. По бокам, у стен, стояли большие светильники в виде бронзовых жаровен, внутри которых светились несколько ламп в виде свечей, отбрасывающих на интерьер тусклый таинственный свет.

В фойе для отдыха гостей стояли большие кожаные кресла, выглядевшие тоже раритетными, однако чёрная кожа смотрелась идеально, и по ней видно, что мебель куплена в дорогом магазине.

— Тут всё выше всяких похвал! — заявил Жека. — Всё так, как мы и хотели. Даже Свет?

— Даже… Но для меня тут нет ничего нового… Это я всё придумала! — заявила Сахариха, закуривая сигарету. — Сколько я времени потратила, таскаясь сюда каждый день.

И тут вдруг Жека сообразил, что верно — проект был полностью Светкин и всё это здание ремонтировалось под её личным контролем.

Первое впечатление не оказалось обманчивым — ресторан был сделан именно в таком же стиле, что и фойе. Но кое-где находились и локальные отступления от единого стиля — например, заменена половая или потолочная плитка на другую, отличную по цвету или форме.

В обеденном зале половая плита была шестиугольной формы, походила на соты и смотрелась очень оригинально. Сам обеденный зал сделали неправильной формы, чтобы казалось, будто люди находятся в скалистом гроте — стены и потолок отделали в виде неровной поверхности, с торчащими рёбрами и гранями, искусственно подсвеченными точечными светильниками. Одна стена, у которой находились небольшая эстрада и дверь для выноски блюд, была прямой и отделана искусственной каменной кладкой, как и фойе. Столы и стулья для посетителей изготовлены из обожжённого дуба и смотрелись старыми.

— Великолепно! — похвалил Жека. — И какое название мы замутим для рестика? Что-нибудь необычное бы, этакое…

Жека сделал пальцами жест в воздухе, не находя слов, какое необычное название для ресторана он хотел бы выбрать и тут же рассмеялся.

— Предлагаю «Тенебрис», — улыбнулась Эмилия. — Я давно куда-нибудь хотела приспособить это название, но оно слишком специфическое и необычное. По-латыни это значит «Тьма» или «Мрак». Если изменить название на «Тенебра», то получим три главных таинства в католической церкви. Всё это пронизано мистикой с оккультизмом и неизменно вызывает большой интерес.

— Хорошее название! — согласился Жека. — Мне нравится. Пойдёмте посмотрим, что там дальше.

Весь первый этаж уже оказался готов. По плану здесь располагались ресторан и ночной клуб. Эти два заведения разделяло квадратное помещение, в котором с обеих сторон были устроены большие двери из черного дерева с вырезанными пентаграммами, похожие на ворота в ад. Однако здесь, несмотря на такую же, как и везде, мрачную отделку, устроили вполне земную комнату для развлечений — бильярдную, где уже стояли четыре стола, несколько диванов и небольшой бар.

В правом крыле располагался ночной клуб. Заведение это предназначено не только для танцев, но и для выступлений артистов и музыкальных групп, поэтому в дальнем углу сделали сцену приличных размеров, на которой находился диджейский пульт, усилители и мощные колонки. У каждой стены на приличной высоте, защищающей от жадных рук, виднелись небольшие сцены для танцовщиц.

В целом всё смотрелось очень хорошо. Сахариха и Эмилия с гордостью показывали и рассказывали Жеке обо всём. Чувствовалось, что проделанная работа им самим очень нравится. Жека не возражал. Именно таким он и видел своё и Светкино заведение.

— Всё зашибись! — заявил Жека. — Поработали на славу. Я только одного не вижу — кухню. Хоть заведение и не особо большим получилось, но всё-таки для такой массы народа много еды надо готовить. А это горячий, холодный цех надо, холодильные камеры, кондитерскую, винный погреб. Я как механик по холодильному оборудованию знаю, о чём говорю. Или тут всё на полуфабрикатах будет?

— Какие ещё полуфабрикаты? — недовольно спросила Сахариха. — Ты что, бургерную или пирожковую открываешь? Естественно, у нас будет лучшая кухня во Франкфурте. Я хочу, и шашлычная чтоб в ней была, и тандыр, и коптилка своя, и живая рыба. Всё это будет оборудовано на втором этаже.

— На втором этаже? — удивился Жека.

— Да. На втором этаже, — подтвердила Сахариха. — Весь второй этаж мы отдали под технические и административные помещения. На нём будут главный офис, комната охраны, кухня, холодильники, гримёрка для артистов и прочее, о чём я сейчас забыла упомянуть… Расположение продумано и выбрано самое удобное.

— Это просто так неожиданно, — признался Жека. — Первый раз встречаю такую планировку.

— Это сделано для того, чтобы отсечь третий этаж, где будет гостиница, от первого, где будет музыка. Хотя я и не считаю, что наличие громкой музыки — это большой минус. Можно, наоборот, преподнести как изюминку… Всё-таки я не думаю, что к нам будут ходить постояльцы, которые ночами будут беспробудно спать. Эти заведения для достаточно молодых и современных людей.

Ох, не говорила бы Светка «гоп» раньше времени! Когда через месяц сделали первый пробный запуск ночного клуба, который назвали «Грань», по-немецки «Fläche», у дверей собралась толпа людей совершенно разного возраста в причудливых нарядах. Но этому предшествовала серьёзная работа.

В течение месяца нашли диджеев, не жалея денег провели мощную рекламную кампанию, которая из каждого утюга трещала, что в районе Дорнбуш открылся модный ночной клуб, где дают сеты лучшие диджеи Франкфурта. Объявили, что при входе требуется дресс-код с на наличие необычных костюмов. Рекламный ролик смотрелся почти как фильм — среди мигающих огней, тонущих в дыму, танцевали полуголые девушки в венецианских масках. Потом появился молодой человек в белой набедренной повязке, в маске Минотавра и с идеальным телосложением. Тут же всё исчезло в дыму и мигающем тусклом свете.

Никого из актёров не пришлось привлекать со стороны — ролик сняла Эмилия, а в главных ролях выступили Жека, Сахариха и Ирина. Жека долго отнекивался, не желая сниматься в рекламе, но Сахариха настояла…

— Тебя же не голым там снимут и не трахаться заставят, — недовольно сказала она. — Что ты, ради дела постараться не можешь? Задрал уже!

Жека согласился. Ролик получился офигенным. Реклама сделала своё дело — на открытии был такой аншлаг, что Жекины пацаны, выступавшие в роли охранников, еле сдерживали толпу желающих попасть внутрь. И среди них были не только молодые люди, но и достаточно зрелые, желавшие узнать, что такого особого там происходит. Потом заработало сарафанное радио, и клуб стал действительно элитным.

Ресторан заработал во вторую очередь — его запуск оказался делом более сложным, в первую очередь из-за проблем с поварами и артистами. Поваров пришлось искать чуть ли не две недели, и это даже учитывая приличный уровень безработицы во Франкфурте. Однако Жека и тут пошёл нетривиальным путём. Нашёл справочник учебных заведений Франкфурта, среди них выбрал кулинарный колледж, созвонился с директором, договорился о встрече и предложил ему партнёрство, чтобы в течение всего времени обучения студенты ходили к Жеке в ресторан и оттачивали свои умения, естественно, за деньги. Попадались ребята толковые, талант которых был сразу виден, и Жека сразу брал таких на приличную ставку. Через месяц штат поваров оказался набран, и в конце января ресторан запустился.

Теперь проблема была в артистах. Жека и Светка хотели, чтобы они демонстрировали нечто такое, что показывала Карина в ресторане «Омуль» на их родине, но сколько ни искали, профессионалов такого уровня найти не могли даже во Франкфурте, богатом на всякого рода извращения. Только потом Жека понял, что неправильно искал. Ему нужно было искать не стриптизёрш и артистов эротических театров — их талант выглядел сильно посредственным, а настоящих артистов и артисток из театральных трупп, пусть даже авангардных и неформальных, перебивающихся с хлеба на воду. Пару дней опять пришлось потратить на изучение частных театров, артистов и артисток, выступающих там.

— Свет, ты не желаешь сходить в театра? — спросил как-то Жека.

— Чего? — Сахариха недоумённо посмотрела на него. Была она серьёзна и прилично одета как никогда. Как только Светка полностью взяла дело с рестораном и ночным клубом в свои руки, сразу проснулся её острый ум, унаследованный от потомственных барыг, разующих и разденущих любого. Занималась и крутилась она целый день, и даже дома сидела и что-то читала и считала. Вот и сейчас сидит в деловой одежде — чёрных брюках и белой блузке за компьютером, что-то печатает. Волосы туго стянуты на затылке в хвост, нога закинута на ногу и качает маленькой босой ступнёй. Пальчики с ногтями, накрашенными красным лаком, то сжимаются, то разжимаются.

— Что? — уже настойчивей спросила Сахариха, бросив печатать и внимательно глядя на Жеку. — В какой театр? Конкретней говори, куда и зачем.

— Нам в ресторан нужны артисты, — объяснил Жека. — Чтобы заведение стало полностью таким, каким мы его видели. Хорошая еда это не всё, чем мы можем привлечь посетителей. И я решил, что мы не там ищём.

Тут же Жека сообщил Светке, что труппу нужно искать среди любительских и полупрофессиональных театров, тех, которые ещё не известны широкой публике.

— Я тут отобрал один театр, называется «Актёрская труппа Эридан»«, — заявил Жека. — Случайно обнаружил их рекламу на самой последней странице 'Франкфуртского бизнес-еженедельника». Она самая последняя была, ниже уже только некрологи. Это значит, у труппы мало денег.

— И только по этому принципу ты решил их посмотреть? — усмехнулась Сахариха. — Обычно это указывает на днищенский уровень рекламируемого товара.

— Нет, — покачал головой Жека. — Я решил посмотреть труппу потому что увидел её рекламу. Посмотри сама.

Он подошёл к Сахарихе и показал ей толстую газету с заломленными страницами. На последней, чуть выше некрологов, было напечатано небольшое рекламное объявление. Почти всю площадь рекламного баннера занимал женский глаз, судя по длинным ресницам и чуть подкрашенному веку. Чуть ниже напечатан текст объявления: «Наш взгляд на театральное искусство. Мы раздеваем душу. Театральная труппа Эридан».

— Необычно, но и только, — пожала плечами Сахариха. — А ты как думаешь?

— Свет, ну, во-первых, название, — заявил Жека. — Я же читал мифы Древней Греции. Эридан — это мифическая река, протекающая от левой ноги Ориона, великого древнего охотника, погибшего от лука Артемиды и вознесенного на небо. Река Эридан по легенде отделяет мир смертных от мира бессмертных.

— Ребятки просто взяли красивое название и приплели себе, чтобы притянуть внимание! — заявила Сахариха.

— Именно! — рассмеялся Жека. — То есть, сделали абсолютно то же, что и мы с нашими заведениями. Так что дурью не майся, давай сходим, пробздимся. Одевайся попроще — район, где находится этот театр, не слишком-то хороший, а точнее, совсем нехороший.

— Вызывай тогда охрану! — заявила Сахариха. — Я не собираюсь опять конфликтовать с итальянцами, турками, неграми, арабами, евреями и ещё хрен знает с кем. Я не для этого раскручиваю наше дело.

— Базара нет, — пожал плечами Жека и набрал номер Олега. — Олежка, пошли парочку людей на машине, надо в одно место съездить.

Время уже было достаточно позднее — 21 час, на улицах небезопасно, и ранее Олег обязательно спросил бы, куда направляется босс, но сейчас, поработав Жекиной правой рукой, таких вопросов уже не задавал — тоже начал жить по принципу «меньше знаешь — крепче спишь».

Пока одевались, Сахариха опять спросила о доме, не пора ли обзавестись своим особнячком. Сейчас уже более-менее в Германии обжились, большой навал проблем миновал, осталась только обычная текучка, можно присматривать постоянное место жительства.

— К тебе всё больше народа ездит! — здраво заметила Сахариха. — Это могут заметить не те, кому надо. Лучше съехать отсюда нафиг и жить спокойно. Никто не видит и не слышит.

— В чём-то ты права, — согласился Жека, натягивая кожанку. — Сама не хочешь этим заняться?

— А ты? — удивлённо заметила Сахариха. — Неужели ты сам не хочешь посмотреть и подобрать наш будущий дом?

— Свет… — улыбнулся Жека. — Мы с тобой давно уже вместе, и я знаю — что понравится тебе, понравится и мне. Тем более, ты знаешь, в какой нищей семье я жил и какой у меня, к чертям, вкус. Не, золотая моя… Выбирай сама. А я потом посмотрю.

Олег ожидаемо прислал Витька и Клауса. Витёк был хорошим водителем и отменным бойцом, Клаус — просто отменным бойцом. Вот так сложилась жизнь… Когда-то начинали барагозить по району и считали себя равными друг другу, а теперь Жека стал боссом, а Клаус — простым охранником у него, считай, что мальчиком на побегушках. И это неравенство Жека ни в коем случае не хотел нивелировать.

— Тебе не стрёмно, что он у тебя как шестёрка на побегушках? — спросила Сахариха, узнав, кого прислал Олег. — Мы раньше вместе водку пили и хлеб ломали на районе, а сейчас ты его даже домой не пригласишь.

— Не, Свет, мне не стрёмно! — решительно заявил Жека. — У него был шанс подняться от рядового бойца. Десять шансов было чтоб подняться, он их все продинамил, последний шанс тут просрал. Ирка с ним не хочет больше мутить, да и он о ней не спрашивает — разошлись, как в море корабли. Пусть поработает пока так. Захочет больше денег иметь — пусть расширяет зону ответственности.

— Это какую зону ответственности? Такую, что ли? — Сахариха показала Жеке сицилийскую сарагу и сунула нож в узорчатые ножны, пришитые к левой поле куртки с левой стороны. При случае или форс-мажоре можно было сунуть правую руку за пазуху и моментально выхватить нож.

— Именно такую! — расхохотался Жека. — Всё, погнали! Посмотрим, что там за театр.

Ехать предстояло в неблагополучный район у берега Майна, где Жека со Светкой гуляли в ночном клубе «Robert Johnson». Это там они опрокинули уличного босса-дилера дури, итальянца дона Моретти. И теперь предстояло навестить эти трущобы опять…

Витёк осторожно вёл машину по узкой улице Швайцер района Заксенхаузен. По сторонам стояли старые дома постройки начала века. Часть из них была относительно недавно отремонтирована, а часть выглядела чуть ли не развалинами, в которых прозябали алкаши, торчки и нелегальные мигранты.

— Райончик так себе, непрезентабельный! — заявила Сахариха, разглядывая окружающую местность.

— Свет, это район для развлечений, — возразил Жека. — Ну да, как бы не миллионеры тут живут, но и не совсем нищеброды.

Жил тут средний класс, не претендующий на изысканность и покой, молодые люди, жадные до развлечений и только начинающие познавать жизнь, студенты, разного рода богема, иногда спившаяся, сторчавшаяся и ведущая в целом неблагополучный образ жизни. Однако здесь работали и процветали достаточно модные и популярные кафе, бары, рестораны и другие развлекательные заведения сомнительной направленности, вроде массажных салонов, порнографических кинотеатров, стрип-баров и борделей. Неблагополучность района лишь придавала пикантной остроты к ощущениям от похода по злачным местам. Ведь шанс словить перо в бок от обдолбанного торчка — это так круто, если сравнивать с прозябанием в безопасном офисе.

Улица ярко освещена неоновыми вывесками, и от этого было светло, почти как днём. Предприимчивые китайцы прямо на тротуаре ставили столы, мангалы и жарили сосиски, продавая их с пивом, ящики которого стояли тут же на асфальте, чуть накрытые навесами и грязными дерюгами от воров. И прохожие, как ни странно, бойко покупали всё это, несмотря на дороговизну и сомнительное качество. Наверное, считали за одну из достопримечательностей района Закспенхаузен. Через каждые двадцать метров на обеих сторонах улицы стояли проститутки, одетые очень легко, несмотря на холод. Некоторые проститутки, видя медленно едущую через толпу машину и предполагая, что это возможные клиенты, кричали и распахивали куртки, показывая голые груди со сморщившимися от холода сосками. Кроме них, то и дело шныряли подозрительные типы, по виду — наркодилеры. Торговали дурью внаглую — сами приставали к прохожим, иногда, найдя клиента, отводили его в сторону, в тёмные боковые проезды между домов, где и совершали свои сделки.

Кроме всей этой шушеры, на удивление, людей на улице было много, и многие из них одеты очень прилично. Светка заметила это, всё-таки не преминув заметить, что район похож на клоаку.

— По крайней мере тут крутятся хорошие деньги, — заявил Жека. — Смотри сама — работают дорогие заведения. Даже кинотеатры есть. В ниггерском и турецком кварталах вообще ничего нет — выжженная земли. Тупые долбоклюи выдавили грабежами и наездами всех предпринимателей и теперь за булкой хлеба ходят в соседние районы.

— Вот там написано «Труппа 'Эридан»«, — Витёк показал на приличного вида старый дом, в котором на первом этаже находились кафе, модная бургерная и крошечный кинотеатр, показывавший необычные фильмы для ценителей всякого уродства. На здании сбоку, почти невидимая с улицы, горела неоновая вывеска 'Эридан». Вход в театр, где выступала труппа, находился с торца здания. Витёк свернул в тёмный проезд, заставленный какими-то ящиками и мешками. Проехав пару десятков метров, остановился чуть поодаль от входа.

— Ну чё? Пойдём развеемся! — усмехнулся Жека.

Студия труппы находилась в полуподвальном помещении. Чтоб попасть туда, пришлось спуститься на восемь ступеней вниз. Клаус толкнул жалобно скрипнувшую дверь, заглянул внутрь, ухмыльнулся, сделал приглашающий жест рукой, и Жека с Сахарихой вошли внутрь.

В небольшом тускло освещённом фойе стены были затянуты чёрными драпировками, придающими помещению скорбно-траурный вид. На драпировках нашита всякая чертовщина — перевёрнутые кресты, кости с черепами, козлиные рожи. Однако весь этот гротеск смотрелся настолько фальшиво, что Жека не смог удержаться от смеха.

— Ну что за клоунада! — смеясь, сказал он. — Это чё, какой-то сатанинский вертеп? Тут антихрист правит бал?

— Молодой человек, вы считаете что здесь смешно? — раздался глухой голос.

В самом углу за столом сидел мужик в чёрном балахоне с капюшоном. Из-за тусклого освещения он был почти незаметен. Мужик поднял голову и откинул капюшон. Внешность у него была примечательная — голова вся в татуировках, которые складывались в один узор. Наколки были и на лице, и на лысом черепе и шли дальше вниз, на шею. Вдобавок лицо было покрыто шрамированием — украшениями, когда кожа надрезается, а потом заживляется особым образом, чтобы на теле оставались громадные, выпирающие валиками шрамы, тянущиеся замысловатым рисунком.

— Мне лично смешно, — ухмыльнувшись ответил Жека. — Сразу чувствуется фальш.

— Вся наша жизнь фальш и театр, а мы в нём актёры! — возразил мужик. — Вы попадёте на лучшее в мире театральное представление-фантасмагорию, от которого у вас захватит дух и от нахлынувших чувств остановится сердце! Билет стоит десять марок.

— Ладно, — всё так же смеясь, сказал Жека и дал купюру в сто марок. — Сдачу оставьте себе.

— Представление начнётся через пять минут, прошу вас в зал! — мужик встал из-за стола и показал на дверь в конце комнаты. — Прошу вас, господа.

Зрительный зал оказался крошечным, мест в тридцать. Зрителей оказалось немного, всего пять человек и Жека с друзьями сел на последний ряд, чтобы не привлекать внимание. Немного погодя началось представление. Жека подумал, что оно тоже будет в мрачных тонах и на загробные темы, но нет. Спектакль был поставлен в жанре нуар с минимумом черно-белых декораций. Сначала на полутемной сцене красиво танцевала босая девушка, одетая лишь в подобие набедренной повязки. Её соски на голых грудях были окрашены в чёрный цвет. Глаза тоже сильно накрашены чёрным. Музыка сначала была тихая и спокойная, а потом становилась всё более быстрой и тревожащей. Темп танца усиливался и становился всё более быстрым. Спокойные и плавные движения уступили место резким и быстрым, даже каким-то ломаным. Ни одного слова сказано не было, и смысл этого действа Жека так и не понял, но танец смотрелся очень экстравагантно и оригинально. Несмотря на обнаженные груди девушки, эротикой в нём и не пахло. Блюз, под который она танцевала, вызывал печаль и тоску по чему-то утраченному, разливаясь томным саксофоном. Девушка своими движениями сумела передать эту печаль, и она вдвойне усилилась. Потом музыка замолкла. Девушка вскинула руки вверх и как будто упала на сцену, свернувшись в комочек.

Потом музыка снова зазвучала, но стала уже более спокойной и даже благостной. На сцене появились два здоровенных мужика, босые, и в набедренных повязках с разрисованными телами и лицами. С ними ещё две девушки, одетые также. От них как будто исходил яркий свет — на полутемной сцене освещение было направлено только на них. Вчетвером они взяли первую девушку на руки. Она как будто воспряла, и приняла позу полета ласточки.

— Смотрится красиво, но что означает, хрен знает, — тихо сказал Жека, обращаясь к Сахарихе.

— И что тут тебе непонятно? — усмехнулась она. — Вот эта первая телка как будто сначала жила спокойно, а потом погрязла в грехах. А потом, когда чуть не кирдыкнулась, явились вот эти ангелы и её спасли. Ну или что-то в этом роде.

— Я тебе скажу прямо — репертуар у них неплохой, — сказал Жека. — Двигаются хорошо. Поэтому предложим им работу.

— Ты думаешь, согласятся? — недоверчиво спросила Сахариха.

— Я им по две штуки марок в месяц каждому буду платить за одно вечернее выступление, — заявил Жека. — Плюс о них узнает более приличная публика, чем та, которая тусуется в этой опасной дыре. Ты посчитай, сколько они с этого представления срубили — 160 марок. Раздели на пятерых, или сколько их тут — это сущие копейки. А ещё за аренду платить надо. Я думаю, они с хлеба на воду перебиваются.

Когда представление закончилось и артисты стали раскланиваться, Жека сказал, что хотел бы поговорить с директором труппы или тем человеком, кто отвечает у них за всё.

— У нас нет директора. Мы сами решаем, что нам исполнять! — заявил здоровенный светловолосый мужик, похожий на викинга.

— Я хотел бы предложить вам работу, — заявил Жека. — Те же самые представления, только в ресторане. Зарплата хорошая, по две тысячи марок в месяц за ежедневные двухчасовые выступления в том же слегка эротическом жанре, что я сейчас увидел.

— Две тысячи каждому? — не поверил мужик.

— Естественно каждому, господа! — сказал Жека. — Ресторан называется «Тенебра», это в районе Дорнбуш, строение 52. Вы, наверное, видели рекламу, она шла довольно плотно по СМИ и по телевидению. Дизайн заведения необычный и мы ищём необычных людей для работы с нами. Мы только-только открылись и ещё не заключили контракты ни с артистами, ни с музыкантами. Поле для творчества непаханое.

— Нам нужно посмотреть ресторан, да и рассудить не мешало бы, как распределить график выступлений, но… — мужик чуть замялся. — В принципе, мы согласны. Деньги нам нужны. Меня звать Карел. Это Зигмунд, Агнешка и Элиза.

— Ну вот и хорошо! — Жека протянул мужику визитку и пожал всем руки. — Я владелец заведения. Меня звать Евгений. Звоните.

Артисты смотрели на Жеку, Сахариху с охранниками самого подозрительного вида и понимали, что связываются с людьми непростыми, которые постоять могут за себя. Впрочем, артисты всегда были на короткой ноге с преступностью, мафией, уголовными авторитетами, так что ничего необычного тут не было.

Уже собрались уходить, как в зрительный зал ввались трое мужиков, и это точно были не зрители. Крепкие, наголо бритые, спортивного телосложения, в военных штанах и высоких берцах. На Жеку с его компанией они посмотрели презрительно, и сразу же обратились к Карелу.

— Деньги собрал? — спросил один, по виду, главный.

— Пока нет ещё, подождите… — растерянно ответил артист. — Последнее время денег мало.

— Ты хочешь, чтоб мы сиськи вашей девки посылкой к вам прислали? — ехидно осклабился главарь. — Мы…

— У вас проблемы? — прервал Жека главаря бандитов. — Что это за педрилы лысые?

Настала тишина. Такая, что стало слышно, как потрескивает неисправная лампочка и гудит насос в подвале дома, качающий воду или отопление. Артисты стояли ни живы ни мертвы, ожидая, что будет дальше. Со стороны могло показаться странным, что такие здоровенные шкафы, как этот Карел и Зигмунд, не могут дать отпор рэкету. На этот вопрос был один ответ — порядочный человек бесконечно далёк от преступного мира. Бандит может перерезать горло или избить терпилу до полусмерти, не опасаясь полиции и наказания — он играет в своём поле. Добропорядочный человек, избив бандита, не знает, что делать дальше — он вступает в игру на чужой территории и всегда проигрывает. Преступники будут караулить, чтобы отомстить, и жизнь превращается в ад — от полиции, как правило, помощи никакой нет, наоборот, бандит сам обращается в полицию о том, что ему причинили побои, а терпилу потом подловить проще некуда. С бандитом мог разобраться только бандит…

Однако Жека давно жил на тёмной стороне нашего бытия… Вразвалочку он подошёл к рэкетирам.

— Ты что-то сказал? — не оборачиваясь, даже с каким-то удивлением спросил главарь.

— Что слышал, — злобно ответил Жека. — Что вы за педрилы?

Жеку поймать было сложно, даже невозможно, людям в таких ситуациях он никогда не доверял. Главарь рэкетиров сделал резкий разворот, собираясь в вертушке пробить Жеку по фэйсу, но его уже ждала мощная защита — блок левой рукой, которым он откинул в сторону ногу нападавшего — она как будто ударилась о бревно. Жека тут же заехал ребром правой ладони в раскрытый кадык главаря, сломав хрящ. Захрипев, тот свалился на пол, поливая его кровью изо рта и задыхаясь. Двое других сделали попытку броситься на помощь, но в действие вступили Витёк с Клаусом. Витёк, как ниндзя, в стиле кунг-фу, заехал своему противнику в рожу и опрокинул его на ряды стульев, тут же частью поломавшиеся, частью разлетевшиеся.

Клаус, как терминатор, шёл к своему противнику. Вся боль, злоба и недавние неудачи сконцентрировались в нём в какую-то ментальную звезду смерти. Бывший десантник и каратист подошёл вплотную к бандиту, отбил два его удара, а потом заехал тяжёлым ботинком прямо в фанеру. Бандит охнул, пролетел несколько метров и ударился о стену, тут же, как мешок с говном, свалившись на пол.

— Вы что, всех убили? — с удивлением спросил Жека.

— Не знаю, — пожал плечами Витёк. — Я силу не экономлю. Ты-то своего похлеще всех приложил.

Однако действительно, положили всех. Клаус с такой силой пробил фанеру бандиту, что, похоже, сломал ему всю грудину и осколки рёбер пробили лёгкие. Рэкетир лежал на полу и пузырился кровью, вращая глазами и силясь что-то сказать. Он был не жилец.

— Хера ты его, как кувалдой приложил! — опять удивился Жека, хотя удивляться тут было нечему — имея постоянное место дислокации, его пацаны постоянно занимались на тренажёрах или устраивали спарринги друг с другом в новом офисе. Жека тоже по мере сил и свободного времени старался захаживать туда, чтобы помахаться.

Витёк двинул своему в рожу и сломал шею — как кочан капусты голова свисала в сторону. Натренированные мышцы качка не спасли его от мощного удара ноги кунгфуиста. Про Жеку и говорить нечего — одним ударом он сломал гортань главаря. Повреждена была трахея и все прилегающие хрящи и мышцы. Тот был ещё жив, хрипел и старался что-то мычать, глядя на Жеку.

— Ну что ты квакаешь? — с удивлением спросил Жека, вытаскивая длинный турецкий тесак. Но потом решил, что мочить главаря тут не стоит, поэтому скомандовал своим:

— Вытащите эту падаль, и закопайте где-нибудь, а мы тут продолжим разговор.

Артисты были сильно напуганы, но всё-таки было видно, что с явным облегчением восприняли такой финал, какой случился.

— Кто это такие? Что им надо? — спросил Жека, опять усаживаясь на кресло и закуривая Мальборо. Сахариха осталась стоять, внимательно слушая и наблюдая за происходящим.

— Местная банда националистов, — кивнул головой Карел. — Они у многих мелких предпринимателей, у кого нет денег на адвокатов, тут деньги вымогают. На владельцев ресторанов, кафе и ночных клубов они боятся нападать, потому что у многих заведений своя охрана или эти заведения мафии. Мы до последнего сопротивлялись, но они вчера похитили нашу артистку — Милену Фармову, и сказали собрать им 10 тысяч марок. У нас таких огромных денег отродясь не было. Вот они сегодня пришли за деньгами.

— Где их база? — спросил Жека. — Они же где-то собираются, хранят оружие, делят профит.

— Там, за улицей, в районе доков, есть здание, — ответил второй артист, Зигмунд. — На районе все об этом знают, но полиции плевать — похоже, они подкупили местного комиссара или нижних чинов. Вы видите, что творится на улице — закона здесь не было и нет.

— Ладно, я разберусь с этим! — заявил Жека. — Всем хорошего вечера, господа, извините за беспорядок.

Пока Жека беседовал с офигевшими артистами, Витёк и Клаус куда-то утащили тела, сначала сломав шеи всем — для надёжности. Скорей всего, положили у стены противоположного здания, закидав коробками и мешками. Однако укрытие это было ненадёжным — если сейчас, поздним вечером, трупы не было видно, то средь бела дня вполне могла протечь кровь или тела могли разрыть вездесущие бродячие собаки… Впрочем, это уже были не их проблемы…

— Зачем ты вкупился за них? — с интересом спросила Сахариха, когда села в машину. — Абсолютно посторонние люди.

— А ты что предлагаешь? — недовольно спросил Жека. — Я нанял этих людей на работу, и я не хочу, чтобы у них были проблемы, которые могут помешать моему бизнесу. Как только они попали в круг моих интересов, они стали моими людьми, а если у моих людей проблемы — я решаю их. Решить проблему с этими чертями можно было только завалить их.

— Логично обосновал, — заметила Сахариха, закуривая ароматную сигаретку. — И что сейчас? Вот так в одиночку, без подготовки, наедешь на преступную группировку в чужом квартале?

— Именно это я и сделаю! — согласился Жека и показал ствол. — Мой план прост — завалить нахер всех там.

— Ясно, — пожала плечами Сахариха. — Тогда я в машине посижу…

Когда вернулись Витёк с Клаусом, стали обсуждать, как получше сделать намеченное Жекой…

Витёк медленно вёл машину по задворкам улицы Швайцер. Проедешь всего триста метров от неё вглубь квартала, и казалось, что находишься в другом районе, причём который называется «трущобы». Как Жека справедливо и полагал, фасад этого района был слегка подретуширован и с виду казался сносным, но внутри прогнил насквозь.

— Карел говорил, где-то тут база этих нациков, — Жека через стекло медленно едущей машины внимательно разглядывал окрестности. Впрочем, что можно разглядеть в темноте трущоб, где всё вокруг похоже на декорацию к фильму ужасов?

Единственное, что на этой улице было относительно целым, это асфальт — даже в самом плохом районе он был идеальным. В остальном пейзаж вокруг скорее напоминал Нью-Йорк с его бомжами, торчками на улицах и грудами мусора в подворотнях. Единственное отличие — это дома: здесь не было небоскрёбов, все здания были пяти-семиэтажными, построенными уже после войны. Когда-то они выглядели вполне сносно, но после развала социалистического блока, когда в сытую Европу хлынул поток беженцев из бывших социалистических стран, здесь стали селиться беженцы, мигранты и гастарбайтеры, которые окончательно превратили и так неблагополучный район в настоящую клоаку большого города, куда почти не заезжали коммунальные службы и полиция.

Нечто подобное Жека видел в ниггерском и турецком кварталах. Тем разительнее был контраст от фасадной части улицы Швайцер, расположение которой даже сейчас можно было определить по громкой музыке, шуму прогуливающейся толпы и яркому освещению. На задах района освещение было крайне скудным — лампы с разбитыми плафонами светились только над подъездами и очень редко над тротуаром. У подъездов лежали груды мусора, а между домами, в проездах, лежали огромными кучами коробки и мешки. Весь асфальт замусорен — обрывки бумаги, пивные банки и коробки из-под еды валялись где попало, и ветер гонял их из стороны в сторону.

Если на центральной части улицы Швейцер жили люди, слегка потрёпанные жизнью, то здесь — основательно потрёпанные. Впрочем, у подъездов и на тротуарах никто из членов местных банд не стоял, во многих домах горел свет, и в окнах было видно обстановку, хоть и бедную, но относительно пригодную для жизни — район хоть и был весьма плох, однако окончательно ещё не превратился в абсолютные трущобы, где просто появляться на улице можно только с пистолетом в кармане.

— Что-то я ничего не вижу, — пожал плечами Жека, когда проехали улицу почти до конца. Дальше начиналась транспортная развязка. Справа улица полого спускалась к речным докам. Домов здесь уже не было — по обе стороны улицы росли деревья, напоминающие запущенный парк… Слева… Жека с удивлением заметил знакомое место — тут начинался турецкий квартал, самая крайняя его часть, по которому они месяц назад бежали с Сахарихой из танцевального клуба «Robert Johnson». Если ехать влево ещё пару километров, можно было через турецкие улицы попасть как раз в русский квартал.

— Мне знакомо это место! — заявил Жека. — Отсюда пара километров до того места, где мы познакомились с Олегом. Тут и до вашего района недалеко. Неужели вы никогда тут не были?

— Не, никогда не были, — покачал головой Витёк. — Тут нормальному человеку делать нечего. Но, кажется, теперь я знаю, куда ехать. Влево смысла нет — там только турки и русские, а вот вправо можно и посмотреть. Там доки — территория тёмная и опасная. Заметь — это не центральный грузовой въезд, а, наверное, дорога для рабочих.

— Поехали влево! — распорядился Жека и приготовил пистолет. — Чую, что нам туда — больше тут нигде ничего нет.

Так же медленно повернули вправо и стали спускаться вниз, как вдруг через пару десятков метров справа через деревья блеснул свет. И этот свет исходил не с противоположной стороны реки, а был именно здесь, совсем недалеко.

— Глуши мотор! — велел Жека. — Надо потише подобраться. Пойдём пешком.

— А я? — пискнула Сахариха.

— А ты сиди тут! — сурово велел Жека. — Охраняй машину. Да и вообще садись за руль — когда будем сматываться, ты поведёшь. Вдруг когти рвать по быстрому придётся. Будь наготове. Ты говорила, умеешь ездить — вот это и будет твоим заданием.

Витёк сразу же развернулся, и встал на обочину по направлению к центру, вышел из машины, а Светка юркнула за руль вместо него, заглушила двигатель и погасила огни.

— Идите! — разрешила она.

Жека с Клаусом вышли из машины и огляделись. Было темно — это единственное, что можно сказать, но через пару минут глаза привыкли — всё-таки недалеко находились дома с освещёнными окнами, а на противоположной стороне реки весь город светился, как новогодняя ёлка.

— Там, кажется, какой-то ангар за оградой, — вгляделся в темноту Витёк. — Ничего не видно, но в машине есть фонарики, сейчас возьму, а потом айда за мной! Лишь бы только ворота были открыты и собак не было.

Метров через тридцать вправо от дороги отходил узкий проезд, который вёл прямо к ангару. В ограде ворот вообще не было — дорога заходила прямо в широкий проём. Витёк осторожно выдвинулся вперёд и заглянул внутрь. Быстро осмотревшись, махнул рукой, призывая следовать за ним.

За оградой находилась большая хозяйственная постройка, нечто вроде автомастерской или склада. Жека давно уже заметил, что в Германии было очень много таких быстровозводимых зданий, сделанных из профлиста или сэндвич-панелей. Весь промышленный район и район доков были застроены ими. В России, чтобы построить промышленное здание или склад, приходилось заливать фундамент, выкладывать стену из кирпича или монтировать из бетонных плит. В Германии всё было намного проще — производственные объекты возводились за считанные дни.

У постройки стояло две легковых машины, а в окнах горел свет, что указывало на то, что внутри кто-то есть. Вот только точно ли там те, кого искал Жека с пацанами? Вполне могли быть и посторонние люди.

Жека осторожно прокрался и заглянул в ярко освещённое окно, забранное решёткой. Внутри находилось подобие большой комнаты, похожей на офис. Посреди стояли столы и несколько стульев. У стен несколько шкафов. Но оказалось видно и то, по чему Жека сразу понял, что они приехали туда, куда нужно. У противоположной стены стояла кровать, по-видимому, для охранников, караулящих эту халабуду. Но сейчас на ней лежала голая девушка, едва накрытая простынёй. На простыне виднелись следы крови — то ли её били, то ли насиловали, а скорее, делали непрерывно и всё вместе. На столе была расставлена еда и напитки. И там же сидели пятеро человек, как две капли воды похожих на тех, что Жека с пацанами прикончили недавно. Все лысые, прилично накачаны, в тёмных куртках и штанах.

— Заходим! — осторожно сказал Жека. — Я зайду первым и сразу начну валить. Выстрелю вон в тех двоих, с той стороны стола.

Он показал на дальнюю сторону стола, где сидели двое нациков.

— Вы сразу валите тех троих, — Жека кивнул на сидевших затылками к ним. — Я сразу же пойду посмотрю внутрь помещения, может, там ещё кто-то есть.

Сказано-сделано. Жека дёрнул за ручку и оказалось что дверь закрыта.

— Тьфу ты! Невезуха блин! — тихо выругался он. — Придётся искать другой вход. Стойте пока тут, ничего не делайте.

Окинув взглядом постройку, он увидел пожарную лестницу, ведущую на второй этаж. Естественно, до неё просто так с земли не добраться, поэтому Жека чуть разбежался, прыгнул и ухватился за нижнюю перекладину. Потом, осторожно опираясь ногами о стену, подтянулся и добрался до второй перекладины. А дальше дело пошло полегче. Пожарная лестница выводила на крышу. Через пару минут забрался на неё и понял, что нужно идти осторожно — крыша изготовлена из кровельного железа, при ходьбе гремела и могла насторожить бандитов, сидевших внизу. Впрочем, Жеке повезло — они в это время смотрели телевизор и ничего бы не услышали, даже пройди по крыше медведь.

Через десять метров начиналась надстройка второго этажа, похожая на чердак, в которой были окна и дверь. Жека забоялся было, что дверь окажется закрыта и придётся ломиться через окно, но нет — открылась легко. В помещении было темно, и Жека включил фонарик, который дал Витёк.

На втором этаже был пусто. Ранее тут, по-видимому, хотели сделать нечто вроде комнат отдыха или небольшой гостиницы для сотрудников из соседних городов — в большом помещении стояли кровати, тумбочки, столы и стулья. Но всё это давно не использовалось — на мебели лежал толстый слой пыли. В одной из отдельных комнат располагался офис — видно столы и шкафы для бумаг, другую офисную мебель. Жека посветил фонарём и пошёл дальше, соблюдая осторожность.

А дальше находилась лестница, которая вела вниз. Учитывая время, которое Жека прошёл по второму этажу и крыше, лестница выходила где-то в районе середины здания. Снизу иногда доносились голоса, но они были на относительно большом расстоянии.

Жека осторожно спустился по лестнице и погасил фонарь перед тем, как выйти в нижнее помещение. Здесь горели тусклые лампочки, и в их слабом свете Жека понял, что вышел в производственное помещение. В цехе стояло оборудование, какие-то старые станки, но для чего они служили, Жека, как ни старался, так и не смог догадаться.

В цехе вроде никого не было, и Жека осторожно, крадучись, вдоль стенки пошёл по направлению к помещению, где сидели нацики. Голоса становились всё громче — дверь в помещение была полуоткрыта. Осталось пройти последние десять метров, как Жека выглянул из-за последнего станка и увидел, что в стене пробито окно, видимо, для того, чтобы наблюдать за работающими в цехе. И прямо напротив этого окна как раз сидели те трое человек, которых Жека видел с улицы в затылок. Миновать их было никак невозможно — хоть в цехе освещение было тусклым, но крадущегося в открытую человека наверняка будет прекрасно видно. Оставалось только пригнуться и не отсвечивать лицом — куртка и штаны у Жеки тёмные, и существовала вероятность, что его не заметят.

Достав пистолет, Жека присел на корточки, опустил голову и стал осторожно пробираться вперёд. Когда дополз до стенки, точно так же пролез под окном и встал у двери. Внутри разговаривали по-немецки. Голоса были пьяными, и, похоже, нацисты о чём-то спорили. По их разговору Жека понял, что они ожидают тех, кого он только что грохнул, — их ждали.

— Ну где там этот поганый говнюк Герхард? — недовольно сказал хриплый мужской голос. — Говорил, приедут быстро. Заскочат только к артистишкам и за бухлом в бар. Уже больше часа нет.

— Может, самим съездить туда? — предложил другой голос, сиплый, как будто простуженный.

— Сейчас подождём ещё полчаса и потом двинем. Оставим кого-нибудь для охраны этой шлюхи, — заявил хриплый.

— Оставьте меня! — писклявым голосом попросил третий. — Я снова её хочу. Пока вы ездите, присунул бы ещё пару раз, чтоб опять орала.

— Пока не лезь к ней, — велел хриплый. — Она и так чуть не подохла, еле дышит. Дыры хорошо ей прочистили…

— Добрый вечер! — Жека открыл дверь, вошёл в помещение, улыбнулся и выстрелил три раза. Все три раза попал прямо в лобешник тех, что сидели напротив. Не попасть было трудно — расстояние всего метра три, да и головы у нацистов были большие, широкие, так же как и лбы.

Пока стрелял по этим троим, двое, сидевших затылком к нему, упали на пол, куда-то под стол и, похоже, пытались достать оружие. Но Жека одного прикончил выстрелом в спину в районе сердца, а другого вырубил, пару раз ударив рукояткой пистолета по бритой голове. Быстро окинул взглядом комнату — кроме девушки на кровати, никого не было. На всякий пожарный закрыл на засов дверь в цех, а входную дверь, наоборот, открыл, крикнув:

— Заходите, пацаны, я их вроде бы пришил, кроме одного.

— Ну ты силён! — ухмыльнулся Клаус, заходя в комнату. — Один управился.,

— Управился, да не до конца! — заявил Жека. — Садите того чмошника на стул и привяжите — надо допросить.

Парни взялись за дело — через пару минут бандит был усажен на пол и прочно привязан верёвкой, найденной у кровати — походу, ей связывали девушку, когда насиловали.

Жека подошёл к пленному, сильно похлопал по щекам, потом полил голову кока-колой из бутылки, стоявшей на столе.

— Просыпайся, чёрт позорный! Не на курорте! — громко сказал Жека и отвесил ещё пару оплеух. — Или чё, уши тебе отрезать с яйцами, чтоб очухался?

Такая угроза оказалась очень действенной, и нацист очнулся — скорей всего, он и не был в сильном отрубе, а только делал вид, что потерял сознание, опасаясь за свою жизнь.

— Вы кто такие? Отпустите! Я не хотел! Я не виноват! — начал орать бандит, но Жека пистолет положил в карман, достал турецкий тесак и слегка надрезал ему щеку. — А ну тихо, сука! Чё орёшь? Язык отрезать?

Язык, конечно же, не получилось бы отрезать — очевидно, что бандит нужен живым, чтоб была возможность его допросить, но сам он такую логическую цепочку выстроить не смог из-за своей тупости, поэтому лишь согласно закивал головой и умолк.

— Сколько вас? — сурово спросил Жека и постукал бандита тесаком по голове. — Отвечай!

— Много! Двадцать! — заныл бандит. — Не надо! Не убивай!

— Где остальные? — Жека быстро прикинул. Троих убил в театре «Эридан», четверых здесь, значит, осталось ещё тринадцать, включая и этого пленного чмошника. Ещё много! Это Жеку сильно расстроило.

— У нас есть бар «Вальгалла», — быстро сказал нацик. — В районе Заксенхаузен! В конце улицы! По левой стороне, за рестораном «Нюрнберг». Там мы собираемся!

— Ясно, — ответил Жека, спрятал нож и опять достал из кармана пистолет. — Ты извини, конечно, но ты нам больше не нужен. Оставить тебя в живых я тоже не могу — во-первых, ты нас видел и сразу же сдашь своим чмошникам или мусорам, во-вторых, ты насильно трахал эту замечательную девушку, а я вырос в понятиях и знаю, что так делать нельзя. Поэтому тебе кранты. Конечно, мог бы перерезать тебе шею или вообще снести башку, но потом тесак будет весь в крови, да и сам измараюсь. Пуля будет лучший вариант. Пока!

Жека отошёл на метр, чтоб не извозиться в крови и выстрелил начавшему орать нацисту в голову.

— Ну вот и всё! — сказал Жека. — Берём девку и валим отсюда, пока остальные не приехали.

— А как с ними поступим? — осторожно спросил Витёк? — Двенадцать человек — дохера для нас.

— А мы их валить и не будем! — покачал головой Жека. — Надо глянуть, если ли тут чего из оружия. Может, взрывчатку найдём или гранаты. Можно заминировать или поставить на растяжки дверь и машины.

Быстро обыскали комнату, но ничего не нашли — у бандитов было только стрелковое оружие.

— Жаль, — вздохнул Жека. — Не свезло… Короче, надо быстро крутануться до нашего склада, там много чего есть. Берите девку, поехали отсюда. Сначала её довезём до театра, потом вызвоним нашим, пусть Олег дует на склад, возьмёт мины противотанковые, гранаты и всё заминирует тут к херам. Надо всё это проделать быстро, чтоб нацики с бара не успели подвалить сюда. Клаус, займёшься этим с Олегом. Ты у нас человек армейский, тебе не привыкать. Ну всё, погнали!

Девчонка-то была молодая, лет 18, не больше. Поиздевались над ней нацики вволю — она лежала голая под одеялом, порванная одежда тут же. Всё тело в синяках, которые на бёдрах и грудях стали почти чёрными. Девушка лежала под одеялом и испуганно взвизгнула, когда Жека откинул одеяло.

— М-да… Досталось тебе… — с сожалением сказал он. — Ну ничего, всех твоих обидчиков мы грохнули. Одевайся, и валим отсюда.

Пока девчонка села и с трудом одевала разорванную одежду, Жека ещё раз осмотрел помещение. Ничего ценного в нём не было. Когда девушка оделась, взял её под руку и повёл к машине. Витёк с Клаусом шли впереди и смотрели в оба — вдруг появится кто из бандитов. Но было идти недалеко, и никто не встретился.

Когда машина стронулась с места, управляемая Сахарихой, Жека подумал, что ночь получается интересной, а ведь она ещё не закончилась…

Когда приехали к театру «Эридан», время уже подходило к полуночи, но народ на улицах всё так же толпился. При этом ни одного полицейского экипажа так и не встретили по пути.

— Ты где живёшь? — спросил Жека испуганную Милену, сидевшую тесно прижавшись к нему — места в «бумере» сзади было маловато для троих. Однако девушка ничего не ответила, только бешено замотала головой. Жека сначала не понял, чего это она, но потом догадался.

— Они тебя дома повязали? Знают, где ты живёшь? — спросил он. Милена тут же утвердительно кивнула головой.

— Ну что ж, значит, домой тебе пока нельзя… — задумчиво сказал Жека. — Мы ещё все дела с этими подонками не утрясли, поэтому, пожалуй что, поживёшь пока у нас. Клаус, к себе сможешь девчонку взять на время?

— А я что… Могу, конечно, Жека… — смущённо сказал Клаус. — Поехали ко мне, оттуда можно и до Олега смотаться, а с ней Света пока посидит.

Сахариха иронично фыркнула, чуть крутанув руль вбок, но ничего не сказала.

— Свет, езжай до Клауса! — велел Жека. — В натуре, так лучше будет. Отдохнёшь пока, девчонку посмотри, что с ней, а мы смотаемся накоротке.

— В театр будем заходить? — спросил Витёк. Машина сейчас стояла в торцовом проезде дома, метров за двадцать до входа.

— Нет, не будем, — ответил Жека. — Зря мы сюда поехали. Дело до конца ещё не довели, и палиться пока не надо. Свет, медленно проедь мимо, и там как-нибудь проберёмся по дворам и выедем к турецкому кварталу.

Когда машина медленно проезжала мимо входа в театр, Жека внимательно смотрел в окно, но ничего подозрительного не заметил, так же как Витёк не заметил ничего у груды ящиков и коробок, которыми забросали трупы нациков. Собаки пока ещё не нашли тела.

— Вроде всё пучком, — заметил Жека. — В общем, всё нормально, погнали к Клаусу. Макс, показывай, куда ехать.

Сахариха, хоть город и был незнакомым, вела машину прилично. Никуда не торопилась, сильно на газ не топила, внимательно смотрела по сторонам и ехала, соблюдая все правила. Ей, конечно, повезло, что машин на дороге в это время суток было значительно меньше, чем днём. Однако минусом было тёмное время суток — если на центральных улицах, перекрёстках и развязках освещение работало отлично, то во дворах, переулках и проездах между домами было довольно темно — приходилось вести машину осторожно.

Сахариха проехала мимо входа в театр и направила тачку дальше, во дворы. Фары выхватили из темноты припаркованные автомобили довольно приличного вида, детские городки и спортивные площадки. По эту сторону улицы район был не так запущен, как на противоположной стороне, и, по виду, здесь жили более-менее приличные люди, которые в данное время уже спали — праздношатающаяся публика, заполняющая бары, рестораны и сомнительные заведения, была не здешняя, а приехавшая сюда в поисках приключений.

Проехав по дворам, выбрались на улицу Майерштрассе, идущую параллельно улице Швайцер в полукилометре от неё. Улица Майерштрассе выглядела скромнее — была она проездной от турецкого квартала до делового центра и играла роль некоего форпоста между респектабельным центром города и улицами с неважной репутацией. Были и на ней круглосуточные магазины, пабы и кафе, а также полицейское управление района Заксенхаузен. На первом этаже полицейского управления находился участок, работавший круглосуточно. Рядом с ним стояли несколько полицейских автомобилей, на первом этаже горел свет, а в зарешёченных окнах видно полицейских, коротающих время в ожидании вызова.

— Где живёшь-то? — спросила Сахариха у Клауса, сидевшего на первом сиденье рядом с ней.

— Езжай отсюда направо, на соседнюю улицу, — показал Клаус. — Тут недалеко.

На улице, где жил Клаус, никого из прохожих уже не было — находилась она почти у русского квартала и считалась неблагополучной, где жили в основном рабочие и мелкие служащие. Сахариха остановила машину у нужного подъезда и вышла из неё.

— Давайте осторожней там! — Она внимательно посмотрела на Жеку и послала воздушный поцелуй. — Ариведерчи!

Клаус помог поднять девушку на этаж, запустил её и Сахариху в свою хату, показал, где там что и как этим пользоваться, и тут же вернулся обратно.

— Я позвонил Олегу, обсказал ситуацию, — заявил он, садясь обратно в машину. — Решили стыкануться у склада с оружием в Эшборне. Надо туда грести прямо сейчас.

— Ну так поехали! — махнул рукой Жека.

— Ты с нами поедешь? — удивился Витёк.

— С вами, — кивнул головой Жека. — Дело серьёзное. Не буду же я дома сидеть, пока вы там в говно полезете. Садись за руль, погнали.

Ночной город постепенно пустел, машин на дорогах становилось всё меньше, и за достаточно короткое время приехали в район Эшборн. Странно, но Олег уже ждал их там. Вместе с ним в машине сидела вся компания — Ванька, Колян и Захар. Кольчи и его брательника Егора не было — скорей всего, остались на общем стрёме.

— Что случилось? — коротко спросил Олег.

— Наехали на банду националистов, — объяснил Жека. — У нас интересы пересеклись. Никак невозможно было откосить. Восемь человек мы положили, но, по некоторым данным, ещё двенадцать осталось.

— Короче, что ты хочешь? — прямо спросил Олег. — Что нам брать с собой?

— Бери мины и гранаты, — заявил Жека. — Надо их базу заминировать. Есть и план Б — зайти в бар, где они виснут, и всех там замочить. В общем, так. Посоветуй, что делать. Я на скорую руку всё решал — времени нет особо рассуждать. Тех, что сидели у них на базе, мы замочили. Остались 12 человек, что виснут в баре «Валгалла». Мы хотели заминировать базу — машины, дверь, возможно, территорию.

— Я б тебе не советовал такой хернёй заниматься, — отрицательно покачал головой Олег. — Подрывать можно одного или двух. Такое количество человек одновременно ты не грохнешь взрывчаткой — обязательно кто-нибудь да останется. Ты ж не три тонны тротила там заложишь.

— Ясно. И что ты посоветуешь? — спросил Жека, закуривая сигарету. — Хотя ответ я и так знаю.

— Точняк, — согласился Олег. — Самая простая операция — зайти в кабак и всех перестрелять. Я думаю, если там двенадцать чертей зависают, нормальных людей в это время внутри просто нет. Гаси всех подряд да и всё. Так что берём автоматы, патронов побольше, и больше ничего не надо. Ну, разве что гранаты можно взять ещё. Работаем шустро и быстро.

— Окей! — согласился Жека и обратился ко всем. — Пацаны, вооружаемся. Броники, маски берите.

Времени на сборы ушло немного. Вскоре уже все стояли одетые в бронежилеты, держа автоматы в руках. Немного покурили перед тем, как ехать, потом Жека махнул рукой:

— Погнали! Сначала заедем на базу нациков, аккуратно посмотрим, не было ли их там. Потом поедем в бар. Олег, за Витьком держись в полусотне метрах. Мы сильно гнать не будем. Но и вы не приближайтесь — никто не должен знать, что мы едем вместе. Знаешь куда ехать? Бар «Валгалла» за рестораном «Нюрнберг», в районе Заксенхаус.

— Есть, шеф! Найдём, — в шутку козырнул Олег и махнул рукой, словно призывая в путь. — Всем удачи.

Следовало поторапливаться. Жека понимал, что весь дерзкий план висит на волоске — было много факторов, из-за чего он может не осуществиться. Самый главный — это то, что бандиты попросту могут покинуть бар и разбрестись по домам или отправятся мутить свои тёмные делишки — время уже было позднее, почти час ночи, и кто его знает, сколько времени они обычно зависают там. Второй фактор — это то, что нацики могут приехать на базу, увидеть своих замоченных друганов и сильно обеспокоиться, затихариться. Могли и наехать на театр — наверняка бандиты знали, куда пошли их друганы, которых Жека с пацанами грохнули первыми. И самое главное — весь план Олега и Жеки опирался на то, что местоположение бара с нациками под угрозами им открыл бандит, а ему доверия было очень мало. Сейчас Жека подумал, что стоило бы после того, как зачистили базу, наведаться в бар и посмотреть, верно ли сдал своих друганов допрошенный нацик. Но, увы, время обратно не перемотать… За всем не уследишь… А ещё мусора… Если не дай бог остановят, значит, невезуха — придётся валить их наглухо.

Через несколько минут две машины спокойно катили по ночному Франкфурту, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания — никто не должен был догадаться, что они едут по одному и тому же маршруту. Олег хорошо знал город — ни разу не отстал, но ни разу и не приблизился. Со стороны казалось, что едут две разные машины, никак не связанные друг с другом.

Пока отвозили Милену и ездили за стволами, потратили примерно час, хотя вроде нигде время напрасно не теряли. Приехали к базе нациков примерно в два часа ночи. На тёмной улице никого не было видно, и машины спокойно подкатили к дороге, ведущей на доки.

— Остановись тут! — велел Жека, когда машина проехала метров тридцать от перекрёстка. — Клаус, ты всё знаешь, сходи посмотри, не пришёл ли туда кто из этих чмошников.

Клаус кивнул головой и с автоматом наперевес пошёл по направлению к базе, но через несколько минут вернулся.

— Никого нет! — заявил он, плюхнувшись на сиденье. — Всё так, как мы оставили, когда уходили.

— Всё ясно! — сказал Жека. — Погнали в бар «Валгалла»!

Ну что ж… придётся стрелять прямо в баре, почти в центре города…

— Я могу поставить растяжки из гранат на дверь и на педали машин, — заявил Клаус. — Последний штрих так сказать. Вдруг кто-то свинтит из бара.

— Иди поставь, гранаты есть, лишними не будут, — согласился Жека. — Если помощь нужна, возьми Олега.

Клаус согласно кивнул головой и взяв Олега, ушёл исполнять поручение. Через десять минут пацаны вернулись и сели в машину.

— Поставили! — сказал Клаус. — Сейчас в этот дом не рекомендуется входить, как и ездить на их тачках. Ну чё, можно ехать.

— Подожди ехать! — с досадой возразил Олег. — Как без разведки начинать?

— Без разведки стрёмно начинать — неожиданные неприятные сюрпризы могут возникнуть, — согласился Жека. — И ещё, я думаю — хорошо бы в бар с двух сторон зайти.

— С двух сторон не получится, — покачал головой Олег. — Будем стрелять друг по другу. Лучше устроить засаду с тыла, но для этого надо опять же, разведать что находится во дворе. Давай мы раньше вас поедем, сделаем круг на машине по той стороне, разведаем всё и потом решим. А вы пока постойте где-нибудь в начале района. Мы вас найдём.

— Хорошо, — согласился Жека.

Олег ушёл в свою машину, завёл двигатель и медленно тронулся обратно.

— Обгони его! — сказал Жека Витьку. — Чтоб он видел, где мы остановимся. Потом при въезде в район выбери место потемнее, чтоб не сильно палиться. Там и остановишься. Так, чтоб они видели потом и не искали нас по всем подворотням.

Так и сделали. Витёк по въезде в район нашёл большую перехватную парковку, где жители пригородов, не желавшие давиться в пробках, пересаживались с машин на городскую электричку. Сейчас, ночью, здесь стояло мало машин, да и освещение было тусклым. Витёк остановился в самом дальнем углу стоянки и мигнул фарами Олегу, проехавшему мимо. Тот ответил аварийкой, включенной на пару секунд.

— Ну чё, покурить что ли? — Жека открыл стекло и закурил Мальборо. — Сегодня у нас ночь кошмарная конечно. Всё куда-то едем, где-то колобродим, кого-то мочим. Скорей бы уже закончить дело и по домам.

— Обязательно мочить надо? — вдруг спросил Витёк и внимательно посмотрел на Жеку.

— Не обязательно, но сейчас иначе никак, — помолчав, ответил тот. — А теперь давай проследим логическую цепочку, чтоб я не выглядел кровожадным маньяком. Я открываю ресторан, который будет лучшим во Франкфурте. На меньшее нет смысла и заморачиваться — ради копеек я бегать не хочу. Чтоб ресторан был по высшему классу и приносил много денег, мне нужна оригинальная артистическая группа для работы в нём. Я её нашёл. Только успел договориться с чуваками о работе, как на них прямо при мне наезжает какая то чмошная нацистская банда. Это плевок мне в лицо, Вить… Прямо при мне людей, которых я нанял, разводят на бабки, а я что? Должен был как тёлок оплёванный стоять и мычать? Я бы уважать себя перестал. Потому что я на весь Франкфурт ославился бы как лох. Получается, я бы свои деньги этим нацикам через артистов заносил. Кто б меня уважал после этого? Видишь, Вить, обоснование вполне чёткое для того, чтоб мочить этих гондонов. Потому что не замочишь ты — замочат тебя. Эти отморозки, будь живы, ни минуты раздумывать бы не стали — зажмурили бы нас запросто, прихлопнув как муху. Нам в этот раз повезло просто. И если уж начали — надо доводить дело до конца. Иначе оставшиеся рано или поздно найдут нас и всех шлепнут втихаря по одиночке. Узнают, где артисты сейчас работают, в каком ресторане, а дальше сложить дважды два труда не составит. Я так не хочу. Я всегда работаю со стопроцентной гарантией!

— Да ладно тебе, чё вскипятился то? — смущённо спросил Витёк. — Я ж просто, спросить, может, ещё какие-то варианты всё разрулить есть?

— Других вариантов нет! — покачал головой Жека. — Мы во всём этом основательно завязли, и отступать поздно. Так что курим и ждём Олега с пацанами.

Олег приехал минут через тридцать. Заехал на парковку, тормознув рядом с машиной Витька.

— Ну чё, как съездил? — спросил Жека.

— Не легко и не трудно, — признался Олег. — На улицах ещё дохрена народу, но место там спокойное, самый конец улицы. Можно будет пострелять и быстро свинтить. Вход в бар несвободный. Стоит качок в полувоенной форме и всех заворачивает прочь, пропускает только своих. Это единственная сложность — придется быстро подлететь, остановиться, и стрелять в упор. Потом заходить в бар и валить всех подряд. Пойдет кто в сортир — мочить и в сортире. Ещё нужно кого-то отрядить прикрывать задний вход, чтоб никто не сбежал, там место хорошее, чтоб машину поставить напротив черного хода.

— Мочить втроём поедем! — заявил Жека. — Я, ты и Клаус. Витёк и остальные пусть как раз задний ход страхуют. Мы сами справимся.

Жека с Клаусом пересели в тачку к Олегу, а Захар, Колян и Ванька сели к Витьку.

— Стрелять в охранника у бара я буду! — уверенно сказал Жека. — С какой стороны лучше садиться?

— Садись на заднее левое сиденье, — ответил Олег. — Я остановлюсь так, чтоб твоя дверь была как раз напротив охранника, остальное за тобой.

— Окей, погнали, — согласился Жека. — Время уже к трем часам подходит. Так всю ночь мотаться будем…

Сначала с парковки выехал Витёк, чтоб заранее занять позицию у черного хода. Олег тронулся следом.

К этому времени народу на улице стало нисколько не меньше, даже как будто прибавилось. Но самое досадное, что стало больше машин, которые непрерывным рядом стояли тротуара. Это могло стать большой проблемой — припарковаться будет негде, а брошенная посреди дороги тачка привлечёт к себе лишнее внимание.

— Откуда они все понаехали? Как мухи на говно! — с досадой сказал Жека. — Мы так не встанем нигде поблизости.

— Заеду в случае чего на тротуар! —успокоил Олег. — Всё будет пучком!

Бар «Валгалла» находился в самом конце улицы — дальше простирались лишь транспортные развязки, железнодорожные пути и станции метро. Территория там была не слишком оживлённая — туристы просто не доходили туда, и даже к бару добирались лишь самые упорные. Впрочем, у кого имелась машина, приезжали и на машине.

Расположение бара было видно издалека — за этим домом ничего уже не было видно в ближайшей перспективе. Да и сама вывеска говорила о чём-то, напоминающем викингов. Над тротуаром висел огромный рогатый шлем, светящийся красным неоном, под которым горела синяя надпись «Valhalla».

— Приехали! — сказал Олег. — И места припарковаться нет, как я и думал. Приготовьтесь! Сейчас запрыгну на тротуар!

Отсюда уже было видно здоровенного лысого парня, прохаживавшегося перед дверью в бар.

— Вот он! — тихо сказал Олег. — Сейчас я торможу, выскакивай и шмаляй!

Осталось самое простое — напасть на бар и всех там порешить…

Витёк резко нажал на газ и свернул налево, на тротуар. Машину тут же порядком подкинуло на бордюре. Двое прохожих, увидев несущийся на них автомобиль, что-то заорали и рассыпались в разные стороны. Здесь же рядом стоял лоточник, продающий жареную колбасу с пивом. Мужик тоже едва успел отскочить прямо на проезжую часть, а его прилавок с мангалом разлетелись на части, завалив сосисками, бургерами и пивом тротуар и капот машины.

Охранник, стоявший у входа в бар, не успел среагировать. Он просто не смог за короткий промежуток времени принять верное решение. Самым правильным было бы при виде машины, въехавшей на тротуар, максимально быстро скрыться внутри помещения, но он остался стоять истуканом, попытавшись лишь достать ствол, спрятанный под курткой. Однако едва сунул руку за пазуху, как Жека открыл дверь резко остановившейся машины, высунул ствол автомата и двумя выстрелами грохнул его, попав в сердце. А потом настала веселуха.

Жека вышел из машины и быстро огляделся. Поблизости, на расстоянии метров пятидесяти, никого не видно, кроме тех, кто убежали от движущейся по тротуару машины, но и они, услышав выстрелы и увидев, что из машины вышли вооружённые люди, мгновенно скрылись из виду. Мужик-торговец сосисками даже не стал собирать рассыпавшиеся по тротуару деньги. А там было довольно прилично, судя по разлетевшимся бумажкам и зазвеневшей куче мелочи.

Жека первый шагнул в бар «Валгалла». Помещение внутри было не сказать, что большое, но и не маленькое, примерно сто квадратных метров. Рядом с барной стойкой располагался ряд высоких барных табуреток, где можно было по-быстрому дёрнуть сто грамм прямо у стойки и бежать дальше, или побазарить с барменом, надоедая ему пьяными базарами. Больше Жека смысла в таких стульях не видел. Не сидеть же на высоком неудобном табурете без спинки весь вечер? На небольшом отдалении от бара располагались несколько столиков со стульями для неспешной бухаловки с друзьями и закуской.

У стойки бара сидели двое крепких бритых парней в полувоенной форме. Они услышали выстрелы рядом со входом, но то, что стреляли в их охранника, стоявшего снаружи, не могли даже предположить — в их понимании никто бы не стал ломиться сюда, где коротают ночь множество крепких людей, готовых на всё. Слава об этом баре шла плохая, и ни одна банда не рискнула бы напасть на них. За столиками по двое-по трое сидели ещё человек… двадцать, все такие же здоровяки. За барной стойкой стоял бармен — здоровенный бородатый широкорожий мужик в спортивном костюме, что-то смеясь объяснявший сидевшим перед ним бандитам. Дальше всё произошло очень быстро, хотя Жеке, наоборот, показалось, что дальнейшие события произошли как в фильме с замедленным для эффектности действием.

Когда Жека первым вошёл в дверь бара, двое, сидевших за стойкой спиной к нему, стали медленно поворачиваться, чтобы посмотреть на вошедшего. У бармена при виде Жеки лицо изменилось, он чуть присел, стараясь вытащить из-под столешницы бара прикреплённое к ней оружие. Возможно, это был пистолет. А может быть, и дробовик или автомат. Жека сразу же начал стрелять в сидящих и в бармена.

Бармен поймал рожей четыре пули, и его челюсть с зубами отлетела в одну сторону, а половина лба с глазом — в другую. Двое сидевших за стойкой бандитов так и не успели развернуться и свалились на пол, поймав спинами несколько пуль и булькая кровью из пробитых лёгких.

Жека тут же развернулся вправо и стал стрелять по сидящих за столами. Во все стороны полетели куски еды, осколки разбитой посуды и кровь. Прошёлся очередью по всем подряд. В кого попал, в кого не попал, и бандиты упали на пол, спрятавшись за столами и стульями— площадь поражения была слишком большой. Жека поменял рожок и опять стал стрелять. Шедший за ним Клаус развернулся и стал стрелять влево. Олег присоединился к нему. Помещение бара заволок густой синий пороховой дым, от которого сразу запершило в горле.

Однако эффект неожиданности быстро прошёл. Оставшиеся в живых бандиты повыхватывали оружие и открыли ответный огонь из пистолетов. В суете и дымной завесе точно определить, откуда стреляли, было трудно — пламя от выстрелов не было видно. Жека услышал, как мимо просвистели пули, а одна ударила в бронежилет. Быстро присел, опустившись на колено, и увидел под столами двух выживших, целившихся в него. Почти не целясь, завалил их. И снова вгляделся в дымный полумрак. Кажется, никого. Но слева, куда палили Клаус и Олег, ещё вели ответную стрельбу. Палить туда Жеке не имело смысла — на линии огня находились свои пацаны. Тут же Жека услышал, как начали стрелять с обратной стороны бара. По ходу, Витёк с остальными пацанами тоже вступил в дело.

— Смотрите тут, что у вас! — крикнул Жека. — Я со своей стороны гляну! Мочите всех в голову!

Осторожно пригнувшись, Жека пошёл разглядывать убитых со своей стороны. Кое-где лежали и старались не стонать раненые. Впрочем, Жека не доверял никому, даже себе. Поэтому, методично обошёл всех и по разу выстрелил каждому в голову.

Олег с Клаусом тоже одолели стрелявших и остановились, посмотрев на Жеку и ожидая его указаний. В это время вдруг шевельнулся один из лежавших на полу бандитов и стал подниматься, держа пистолет в руке, но Жека поднял автомат и шмякнул его прямо в лоб.

— Что не смотрите за спиной? — крикнул Жека. — Каждого проверьте! Только в голову стреляйте! Олег! За руль! Жди нас! Сматываться быстро будем! Клаус, как проверите мертвяков — сразу же за мной! Я пока кухню и склад проверю!

Судя по непрекращающейся стрельбе в задней части бара и во дворе, кто-то успел скрыться, надеясь сбежать от расправы с чёрного хода. Как Жека и предполагал, нашлись такие умники.

Осторожно пригнувшись, выставив автомат впереди себя, Жека пошёл во внутреннюю часть бара. Было два варианта проникнуть туда — быстрый и медленный. Быстрый предполагал мгновенную атаку — запрыгнуть, упасть на пол и осмотреться, будучи в полной готовности дать отпор на возможное нападение. Способ опасный, так как ожидаемый противник явно настороже и ждёт атаки. Медленный способ был более надёжный — нужно просто осторожно идти вперёд, тщательно прислушиваясь и оглядываясь, высматривая места, откуда может напасть противник. Но существовал нюанс — на медленный способ не оставалось времени. По идее, уже сейчас надо было плюнуть на всё и рвать когти. Прошло минут пять, и полицию наверняка уже вызвали, а ехать тут от участка тоже минут пять. Правда, это по прямому маршруту, путём, каким везла Сахариха, через трущобы квартала Заксенхаузен и через внутренние дома и дворы. Обычный путь был намного длиннее. Но разве полицейские не знают всех лазеек? Рассчитывать на их тупость было бы очень опрометчиво.

Жека поступил попросту — пинком отворил дверь и тут же отпрыгнул в сторону. Как оказалось, не напрасно — сразу же послышались выстрелы, и в дверном проёме просвистели пули, разбившие стекло бара изнутри. Судя по примерной траектории, стрелок находился прямо посреди двери. Жека сунул ствол автомата за косяк и несколько раз выстрелил в разные места, слегка водя стволом из стороны в сторону. И сумел угандошить стрелка! Услышал негромкий крик, постепенно переросший в булькание и стон.

Тут же прыгнул внутрь, водя стволом автомата из стороны в сторону. За дверью, как и ожидалось, начинался длинный коридор. Сколько Жека не бывал в предприятиях общепита, все они были устроены одинаково. За дверью, ведущей внутрь, всегда был сделан коридор, из которого другие двери ведут на кухню, холодильную камеру, склад спиртного, комнату отдыха персонала, туалет и другие служебные помещения заведения.

Предприятие с такой планировкой легко осматривать, по очереди заходя в каждое помещение и отмечая их как зачищенные, но в то же время и трудно, так как требовалось намного больше времени на зачистку, нежели одно большое помещение. Не осматривать каждую кандейку тоже было нельзя — вдруг оставишь позади себя живого, спрятавшегося противника, который в нужный для него момент ударит в спину.

Жека шёл по коридору и с размаха пинал по дверям, мельком осматривая их. Кухня была открыта, но она небольшого размера, для приготовления самых простых блюд, и внутри не видно никого. Жека осмотрел закутки между жарочными панелями, духовыми шкафами и разделочными столами и точно убедился — тут никого не было. Потом зашёл на склад, где стояли ящики с бухлом. Тут тоже всё просматривалось. А вот в холодильной камере явно кто-то прятался, так как дверь была забаррикадирована изнутри. Жека как ни дёргал за ручку, но она чем-то была заблокирована с обратной стороны. Ну что ж… Повезло кому-то… Хотя там вполне мог спрятаться наёмный работник с кухни. А может быть, работница. Поэтому Жека не стал долбиться в холодильник и пошёл дальше. В комнате отдыха тоже никого не было. Не осмотренной осталась самая дальняя часть заведения.

Коридор перед чёрным ходом из заведения изгибался под углом в 90 градусов, и что находится там, Жека не знал, поэтому осторожно заглянул за угол, но не стоя на ногах, а опустившись на колено. Там действительно, на корточках перед дверью сидел здоровенный качок в спортивной одежде с пистолетом в руке. Ему было тяжело — наружу он выйти не мог, так как там выход блокировал Витёк. Но и со стороны бара качок ожидал нападения, ворочая рукой с пистолетом туда-сюда. Появление Жеки застало его врасплох — он не ожидал, что противник появится на такой низкой высоте от пола. Жека тут же выстрелил несколько раз и убил его. Кажется, всё…

— Алло, гараж! Ты там? — крикнул Жека, даже не надеясь на ответ. Если Витёк стреляет из машины, голос Жеки он мог и не услышать. Но нет, отозвался сразу же.

— Да! Я тут! Всё нормально! — отозвался Витёк. — Мы на улице! Всех тут прикончили. У тебя как? Всё нормально?

— Нормально! — сказал Жека. — Тут никого больше нет. Всё! Закончили операцию! Валим на хер отсюда! Всё барахло скидываем куда надо!

Куда надо, это естественно, на склад в районе Эшборн. Вслух говорить подробности было делом неразумным — вдруг кто-то подслушивает или случайно может услышать. Витёк понял правильно.

— Окей! Мы уезжаем!

Жека услышал, как заработал мотор «бумера», и пошёл к машине через уже осмотренные помещения. Навстречу ему шёл Клаус. Увидев Жеку в конце коридора, опустил автомат и остановился.

— Всё! Всё! Уходим! — махнул рукой Жека. — Там никого нет!

Сказал по-немецки, зная, что тот, кто сидит в холодильной камере, прислушивается к разговорам. По-русски говорить — наверняка палить себя. Клаус понял это, кивнул головой и побежал обратно. Жека за ним. Через минуту сели в урчащую мотором машину, где сидел Олег, и тот сразу же тронулся с места. Увы… Свидетели были. Да и как ещё может быть на такой оживлённой улице. Из окон здания напротив осторожно выглядывали люди, метрах в 100 кто-то даже вышел на улицу. Кто-то выглядывал из открытых дверей заведений.

Проезжать через ту сторону не стоило, и Жека велел пробираться через район Оффенбах к Эшборну.

— Если там конечно, не оцепили ещё… — добавил он, снимая маску и откладывая автомат.

— Напрямую ехать опасно! — заявил Олег. — Поехали вкругаля, по берегу. Там точно не увидит никто.

— Как знаешь, тебе виднее, — махнул рукой Жека. — Поехали!

Машина тронулась с места и поехала по улице, набирая ход. Жека смотрел в окно и думал о своём. Операция по времени заняла примерно 10 минут. Много. Но особого кипиша ещё вроде бы не наблюдалось. Когда удалились метров на двести, так вообще сложилось впечатление, что никто ничего не видел и не слышал — улица Швайцер жила обычной ночной жизнью. А чуть далее она вообще закончилась, так же как и квартал Заксенхаузен. Впереди шли железнодорожные пути, через которые дорога ныряла по подземному проходу и выходила на обратной стороне на транспортную развязку, с которой вправо шло шоссе на мост через Майн, прямо продолжалась по берегу реки к увеселительным заведениям района Оффенбах и далее ещё на одну развязку, влево дорога поворачивала к турецкому и русскому кварталам. По идее, ехать нужно было влево, но Жека хотел сначала сбросить оружие и снарягу в Эшборне, а потом уже ехать до дома, поэтому поехали прямо, по берегу реки. Тут находился танцевальный клуб «Robert Johnson», где Жека с Сахарихой начудили месяц назад. Проезжая мимо него, Жека кинул взгляд на клуб. Обстановка была всё та же, что и в прошлый раз. Громкая музыка, грохочущая внутри, мигающий через окна разноцветный свет и толпа нищебродов у входа, тщетно ждущих, когда их впустит неумолимая охрана.

— И чё они тут стоят такой толпой? — удивился Клаус. — Шли бы ещё куда. В твой клуб, например.

— Не, брат, так не получится! — авторитетно заявил Жека. — Этот клуб — самый крутой по части музыки во всём Франкфурте, хоть и находится в синем районе рядом с итальяшками и турками. Тут музыку играют, которая по всей Европе расползается, вот сюда молодёжь и тянет, как мух на говно. Ну и ты заметь ещё — попав в этот клуб даже безденежным нищебродом, можно прилично оторваться, так как публика, в общем, денежная, поит на халяву всех подряд, да и с собой можно принести бутылку водяры, а потом внутри купить только фирменный коктейль.

И помолчав, добавил:

— У нас тоже скоро будет так же, и мы затмим «Роберт Джонсон». Москва не скоро строилась. Да уже и сейчас очередь стоит. Можно, кстати, после Эшборна заскочить туда, посмотреть, как дела там идут. Кто там на охране?

— Кольча с Егором, — ответил Олег. — Должен ещё я и Клаус быть, но видишь… Сорвались к тебе.

— Надо ещё людей… — уверенно сказал Жека. — Охрану заведения надо поручать профессиональным охранникам. Заведения у меня чистые, никакого криминала там нет. Вы с пацанами останетесь только для солидных дел. Брось клич по району, или ты, Клаус, может, знаешь тех, кто в теме. Тащите всех. Главное чтоб не торчки, не алкаши были и не беспредельщики.

— Смотри, тебе решать… — пожал плечами Олег, внимательно глядя на дорогу, по которой ехали. Была она неважная, вся в выбоинах, и смотреть приходилось в оба, чтоб не заехать колесом в какую-нибудь дыру на асфальте.

Приехали в Эшборн уже в начале утра. Открыли склад, заехали, сбросили бронежилеты и автоматы, оставив себе только пистолеты. Чуть позже, через пять минут приехал Витёк с пацанами.

— Ну чё? Как доехали? — спросил Жека. — Мусоров не было видно?

— Не! — покачал головой Витёк и стал снимать бронежилет. — Мы задами выезжали, там к то угодно потеряется. Но сирену слышал. Даже несколько. Они заезжали с той же стороны, откуда и мы, — там, где перевалочная парковка. Но мы уже далеко во дворах были от того места. Да и вы, наверное, тоже.

— Эх, сейчас бы выпить… — мечтательно сказал Жека, закуривая «Мальборо». — Всю ночь как на нервах был, сейчас только отпустило.

— Есть у меня бухло! — рассмеялся Олег и достал из машины бутылку армянского коньяка. — Во! Видали! Это вам не вискарь-говноскарь! Давайте хряпнем с горла!

Армянский «Юбилейный»! Выдержка 7 лет, 42 оборота! Такой коньяк и в России-то в последнее время стал большой редкостью. А здесь стоил вообще как бутылка вискаря «Джек Дэниэлс». Любили такой коньяк генерал Хромов и Сахар старший, одни из боссов русской мафии, от которой Жека бежал с родины. И напиток был напоминанием о тяжёлых временах. Впрочем… Когда они были лёгкими-то? Да никогда! И разве виноват коньяк в этом? Конечно же, нет!

Выпили бутылку за один присест, потом покурили, наслаждаясь привкусом коньяка и дорогих сигарет, и поехали проведать свой ресторан и ночной клуб. По одному охраннику в таких злачных местах было явно мало…

Сон перебился настолько, что спать уже не хотелось на исходе ночи, и это хорошо, потому что в ночном клубе Жеку с пацанами ждал сюрприз. Когда подъехали к зданию, было видно, что вечеринка в самом разгаре. В правой части здания светились окна от работы светомузыки в ночном клубе. Но бахающих басов слышно не было — рабочие сделали хорошую звукоизоляцию. В левой части здания, где располагался ресторан, окна просто неярко светились. Эта часть выглядела спокойной и умиротворенной — на парковке стояли хорошие респектабельные автомобили клиентов.

Одна машина выделялась из всех — шестисотый Мерседес стоял поперёк стоянки, словно блокируя выезд другим машинам.

— Это чё за чёрт-те-что? Чья колымага? — удивился Жека. — Чё за быкование у меня на территории?

— Не знаю, — покачал головой Олег. — Когда мы уезжали, этого не было. Странно. Обычно в таких местах не принято быковать, а то можно нарваться, и если уж не свинцовую сливу словить или рожу поправить, то проблемы с полицией точно могут быть. Чё, может, подпереть его тоже?

— Пока не надо… — покачал головой Жека. — Сначала узнаем, кто это и что им надо.

У входной двери ночного клуба стояла небольшая толпа безденежных посетителей, старающихся прорваться внутрь. Были это в основном молодые люди из бедных районов — мигранты, беженцы, наркоманы и всякого рода отребье, которое Жека строго-настрого запретил пускать в клуб, которому хотел создать имидж дорогого и престижного.

Однако там были и кто-то ещё. Два мужика в чёрных пальто, костюмах и с ними два парня, одетых попроще, в длинные кожаные куртки и джинсы. По чёрным, прилизанным гелем волосам и смуглым лицам можно было понять, что это итальянцы. Они не стояли, как все в очереди, а ломились в дверь, но Жекины охранники их не пускали — назревал скандал и, возможно, мордобой.

— Чё за шум, а драки нет? — спросил Жека, вразвалочку подойдя к двери. Олег и Клаус разошлись в разные стороны, охватывая итальяшек в полукольцо.

На охране двери клуба стояли Егор и Кольча. Хоть и одеты по цивильному, в костюмы, вид у них был суровый, и сходу отталкивал всякое желание связываться. Поэтому итальянцы лишь ругались, но на более активные действия не решались. Увидев Жеку, старший, кому было лет 40, расплылся в дерзкой улыбке, растянув узкие губы и выставив вперёд острый нос крючком. Походил он с таким фейсом на Фауста, придуманного Вольфгангом Гёте.

— О, кто-то ещё приплыл. А ты кто такой? Тут мы территорию застолбили, — с усмешкой сказал итальянец.

— Я хозяин этого места, — уверенно сказал Жека. — Что за скандал?

— Ах, хозяин… — ещё противней залыбился мужик. — А что твои охранники такие дерзкие? Ты их не научил как нужно общаться с уважаемыми людьми?

— Сейчас разберусь, — спокойно ответил Жека, подошёл к Егору и пожал ему руку. — Что им надо? Что за люди?

— В общем так… — Егор потёр нос пальцем, склонил голову и посмотрел на итальянца. — Эти итальяшки — силовая бригада из клана Моретти. Уличные наркодилеры. Мафия, кароч. Коза-ностра. Этот хрен в пальто — уличный босс Фабрицио Моретти. Его брательника кто-то грохнул месяц назад. Сейчас Фабрицио уличный босс. Погоняло у него Фаби. Опасный тип.

— Ясно, — усмехнулся Жека. — Чё им надо-то?

— А чё им надо? Ответ лёгкий, — развел руками Егор. — Хотят дурь у нас толкать. Очевидно же. Я их знаю, они с Адамом кореша были, тусовались всегда вместе со шлюхами. Так что я не пустил их. Они тут стращали, типа проблемы у нас будут, и клуб сгореть может. Я сказал — ждите босса, с ним всё решайте.

— Ах вот как… — помрачнел Жека. — Ну суки… Ты всё правильно сделал, брат…

Жека похлопал Егора по плечу и развернулся к итальянцам, выжидательно смотрящим на него. Вид у них был донельзя наглый. Так и напрашивались на хорошие разборки…

Подойдя к итальянцам, Жека остановился и внимательно посмотрел на Моретти. Походу, это родственник того итальянца, которого замочил месяц назад. Что там про них говорил тот бармен в ночном клубе «Роберт Джонсон», у которого случилась замятня? Жека уже не помнил… Да, впрочем, это уже и не важно…

— Чего вам надо? — звучно спросил Жека, глядя в глаза Моретти. — Зачем ты стоишь у моего заведения и поставил свою тачку у машин гостей? Если есть что сказать — говори.

Олег и Клаус заняли позицию по флангам вокруг итальянцев, чем вызвали у них явное беспокойство. Они сразу стали озираться и переводить взгляд с Жеки на Олега, потом на Клауса и следом на Егора, позади которого выглядывал Кольча. Впрочем, на Моретти эти маневры не произвели никакого впечатления — он всё так же стоял и усмехался, скривив рот. И взгляд не отвёл — характер у него был твёрдый, это надо признать.

— Но если ты хозяин этого прекрасного заведения, мы наверняка можем договориться, — усмехнулся Моретти, вытащил из кармана пальто золотой портсигар, достал из него толстую коричневую доминиканскую сигариллу и не спеша закурил, выпустив ароматный синий дымок. — У меня есть для тебя выгодное предложение.

— А с чего ты взял, что оно для меня выгодное? — усмехнулся Жека. — Мне ничего не надо.

— Мы хотим лишь взять у тебя в аренду эту точку, — медленно сказал Моретти. — Чтоб мои люди приходили сюда и продавали райскую радость. Волшебные таблетки. За это ты получишь 10 процентов от стоимости проданного товара.

— Спасибо. Мне это не надо, — покачал головой Жека. — Что ещё?

— Ты… Ты знаешь, кто я? — вспылил Моретти и выплюнул сигариллу. — Я тебя размажу! Ты кто такой? Ты кем себя возомнил?

— Не знаю кто ты, — покачал головой Жека. — Вали отсюда нахер.

— Чтооо? — окончательно рассвирепел Моретти, от неожиданности чуть не подавившись слюной. — Ты знаешь… Да я тебя…

— Я тебе сказал — вали отсюда! — спокойно сказал Жека и заехал Моретти в челюху. — Тебе два раза повторять? Почему ты такой тупой?

Моретти хрюкнул и повалился на асфальт, раскинув полы пальто. Вырубился. Классический итальянский мафиозо — привык, что на него работают толпы шестёрок, а сам при этом не боец.

Тот, другой, тоже одетый в пальто и костюм, что стоял рядом с Моретти, изумлённо посмотрел на Жеку, дёрнулся, а двое шестёрок в кожанках полезли за стволами, но тут же одумались, увидев, что Жека с корефанами сделали абсолютно тоже.

— Не надо этого делать! — покачал головой Жека и кивнул головой на валявшегося Моретти. — Забирайте этого хрена и валите отсюда. Иначе я вас всех лично разрублю на части и скормлю этим господам.

Жека кивнул головой на толпу мигрантов и торчков, издалека с интересом наблюдавших за исходом базаров и что-то кричавших на разных языках, но самым распространённым словом было «Go-go-go», давай, давай, типа, мужик, мочи их! Для этого сброда драка на улице была развлечением, а тут у всех на глазах серьёзные люди затеяли разборки. Просто везение!

Второй мужик в пальто и костюме оказался не такой, как Фабрицио Моретти. Он был более благоразумен, поэтому молча кивнул головой своим бойцам, чтобы они подняли валявшегося босса с земли, потащили его к машине и запихнули его на заднее сиденье. Мужик сел рядом, повернулся, хотел что-то сказать, но лишь с ненавистью глянул на Жеку и махнул рукой: езжай, типа!

— Злой он чё-то… — пожал плечами Жека, и сказал, обращаясь к Олегу:

— Пошли, пошли давай!

— Что ты хочешь? — с удивлением спросил Олег. — Они сейчас уедут.

— Надо тормознуть их, давай! Живо! — скомандовал Жека и побежал к машине, на ходу обернувшись к Витьку и его попутчикам. — Вы тоже давайте, чё встали???

Этих гондонов Моретти надо было остановить на ходу и грохнуть. Мафия как спрут — навряд ли у них была общая база, как у нациков. Скорей всего, все их бойцы жили кто где. Ходить и постоянно оглядываться по сторонам Жека не хотел. Решить проблему надо было кардинально, здесь и сейчас, пока опрокинутый Моретти не приехал к себе.

— За ними ехать? — спросил догадливый Олег, прыгая в машину и заводя двигатель.

— За ними, — согласился Жека. — Надо грохнуть их, пока не приехали к себе, иначе нам кирдык — у них наверняка народу больше, и раскиданы по разным местам.

— Я знаю тут короткий путь, — помолчав, сказал Олег, резко газуя с места. — Рабочие там вывозили мусор, проторили дорогу по пустырю. Выходит на главную улицу как раз перед турецким кварталом.

Жека теперь сел спереди, рядом с Олегом, так как решил стрелять сам. Достал пистолет, проверил патроны, вытащив и обратно защёлкнув обойму, снял оружие с предохранителя.

— Надеюсь, у них тачка не бронированная, — усмехнулся Жека, потом обратился к Олегу. — Сейчас, как увидим их, действуем быстро.

— Мы наверняка обгоним их и перережем путь, — сказал Олег, внимательно глядя на дорогу. — Я перегорожу дорогу, как раз так, чтобы ваша сторона машины на них развернулась. Открывайте двери и сразу стреляйте по лобовому стеклу. Не давайте им выйти из тачки. Потом я выскочу и добавлю по колёсам и радиатору, чтоб не смотались.

— О кей, — согласился Жека и чуть не ударился головой о потолок — машину сильно швыряло по неровностям дороги. Впрочем, скоро появились огни центральной улицы, и машина покатила по ней. Было слышно, как грязь, налипшая на колёса, разлетается в разные стороны и барабанит по днищу машины.

Успели. Метрах в ста было видно, как сбоку выруливает «Мерседес» и начинает набирать ход им навстречу. Олег вывернул на полосу встречного движения и резко остановился. Жека с Клаусом открыли двери и буквально вывалились наружу. Тут же открыли стрельбу по лобовому стеклу, сразу же покрывшемуся отверстиями от пуль и трещинами, идущими от них. Получилось! «Мерседес» завилял, сначала выехал на полосу встречного движения, но потом переменил направление движения и ударился о высокий бордюр, пробив колесо и сломав бампер.

Жека переменил магазин и стал стрелять по боковым дверям. Олег не отставал. И тут сзади подлетел Витёк, остановил машину, выбежал с пацанами и открыл огонь по заднему стеклу. Выстрелы грохотали почти непрерывно. Стёкла осыпались, пули пробивали железо кузова, оставляя отверстия. Колёса лопнули, и машина упала на диски. Через две минуты всё было кончено. Жека сделал жест пистолетом, приказывая Клаусу посмотреть, что там внутри. Тот открыл заднюю дверь, заглянул внутрь, повернулся к Жеке и сделал жест пистолетом по горлу.

— Кранты! Все дохлые! Как фарш перемесили, — буркнул он.

— Сделай контрольные! — велел Жека. — Нужно быть уверенными на сто процентов. В этом деле должно быть без промаха.

Клаус кивнул головой, нагнулся в машину и выстрелил четыре раза.

— Ни одна сука не дёрнулась! — довольно сказал он. — Чё дальше?

— А дальше по домам, — пожал плечами Жека. — Завтра стыканёмся и перетрём что почём.

— Тебя куда завезти? — спросил Олег.

— Поеду за любимой, куда ж ещё! — усмехнулся Жека. — К тебе поеду, Клаус, авось, буханём ещё напоследок.

— Так и я с вами хочу! — заржал Олег. — Граммульку-то налейте хотя бы.

— Да без проблем! Айда ко мне! — засмеялся Клаус. — После стольких дел что-то тоже охота остограммиться.

— А мы-то куда? — спросил Витёк.

— Вы… Отдыхайте! — распорядился Жека. — Завтра с утра подкатывайте в офис, там посмотрим что делать. И посмотрим, будет шухер или нет.

Витёк согласно махнул головой и дал знак Захару и Ваньке садиться обратно в машину. Через минуту «Ауди» дала по газам и скрылась из поля зрения, на прощание мигнув красными ходовыми огнями вдалеке.

— Как думаешь, шухер сильный из-за всего этого будет? — спокойно спросил Олег. Взгляд его был обращён на дорогу, но всё же на секунду отвлёкся и взглянул на Жеку.

— Я думаю, порядочный… — помолчав, сказал Жека и уставился в окно на тёмный город со светящимися огнями. — Две группировки кто-то покрошил. Шмон начнётся конкретный. Так что придётся затихариться на время. Ну да ничего. Сейчас вроде особых дел не предвидится, так что можно и отдохнуть.

Доехали до квартиры Клауса нормально, почти в полной предутренней тишине. Где-то в отдалённых районах выли полицейские сирены, но в тех кварталах, через которые осторожно ехал Олеговский «бумер», было спокойно. Ночные гуляки уже разошлись по домам, а те, кому надо на работу, ещё не проснулись.

Сахариха спала на диване перед работающим телевизором, показывающим какую-то шнягу. Милена, похоже, ночевала в спальне.

— А… Это вы… — сонно сказала Сахариха, сбросила плед и села на диван. — Сколько время?

— Пять часов уже, — заявил Жека.

— Как съездили? — Сахариха упорно пыталась прогнать сон, но он никак не уходил. Посидев минуту и таращась сонными осоловелыми глазами то на одного, то на другого, она тут же опять провалилась в глубокий сон.

— И как мы будем тут бухать? — недоумённо спросил Олег. — Разбудим же её.

— Не разбудим! — махнул рукой Жека. — Сейчас её уже ничто не разбудит! Тащите бухалово и рюмки!

Клаус достал из холодильника бутылку русской водки и бутылку французского коньяка, нарезал колбасы с сыром на закуску, махнул рукой, подзывая к столу.

— Наливайте кому что.

— Я коньячком пробавляться буду, кому ещё? Всем? — Жека налил пацанам по рюмке коньяка, поболтал свою, понюхал, оценивая аромат и осторожно смакуя выпил маленькими глотками. — Хороший, зараза… Ну до чего хорош…

Тут же закурил любимый «Мальборо» и посмотрел на Клауса:

— Хорошо у тебя. Пусть пока Милена эта у тебя поживёт. Потом разберёмся, куда её пристроить. Я тебе денег на её содержание отсыплю.

— Жека, какое содержание! — рассмеялся Клаус. — Она что, жрать тоннами что ли будет? Хватит и моих денег.

— Не, Макс, не отказывайся от денег! — заявил Жека. — Я это дело размотал, мне и отвечать за всё. Держи. Ты друган, но дело это общее.

Жека положил тысячу марок на стол, налил всем ещё коньяка.

— Вообще, показали вы себя хорошо, — начал говорить Жека. — Нормально себя показали. Пацаны вы надёжные. Давайте так… Ставлю вас на процент от прибыли ресторана и ночного клуба. Люди вы опытные, армейские. Считай, что моя правая и левая рука. Будете главными братьями. По проценту от прибыли платить буду. Каждому. И это на первых порах только. Потом, может быть, и больше. Как вам такой расклад?

— Нормальный расклад, — осторожно ответил Олег. — А можно вложиться в тебя? Наши деньги адамовские?

— Базара нет, — Жека стряхнул пепел. — Желание есть — вкидывайте. Процент больше снимите. У вас же и заинтересованность будет, чтоб всё работало как надо.

Побазарили ещё о том и о сём, а потом завалились спать. По пацански, на полу. Ехать уже никуда было неохота…

Утром разбудила Сахариха, весёлая и довольная. Она шуршала на кухне, жарила яичницу с колбасой, разогревала остатки тушёного мяса, найденные в холодильнике у Клауса.

— Макс, блин! — слегка недовольно пропищала Сахариха. — У тебя словно мышь тут повесилась! Где жратва?

— А? Что? — взъерошенный, разбуженный Клаус словно подскочил, услышав её голос. — Да… Извини… Нету хавчика!

— Ха! Передо мной-то что извиняться! — поучающим голосом сказала Сахариха. — Я ж вам лучше хотела сделать. Хотела завтрак вам приготовить.

Странное дело — в квартире сидели люди не бедные, а некоторые так вообще миллионеры, а жрать было мало. Но всё-таки разделили всё, что было, по-братски, вплоть до последнего куска хлеба. Жека смотрел на жующих пацанов, на Сахариху, на Милену, слегка сбросившую робость и тоже с аппетитом поедающую скудный завтрак, и думал, что это ЕГО люди. И о них он будет заботиться всегда и везде. Точно такое же чувство на него накатывало, когда в далёкой холодной Сибири праздновали Новый год в кооперативе «Удар». И небольшая часть той компании даже сейчас сидела здесь — Сахариха и Клаус. Ну что ж, значит, надо жить здесь и сейчас… Вспоминая прошлое и думая о будущем…

В конце марта 1992 года театральная труппа «Эридан» была полностью готова для выступлений в ресторане «Тенебрис». Репертуар был абсолютно новый, созданный специально для этого заведения. Жека не хотел тащить в свой ресторан то, что показывали ранее. Это должен быть абсолютный эксклюзив, который будут показывать только у них! На это ушло какое-то время.

Жека понимал, что на улице Швайцер они порядком наследили, и умный детектив мог выйти на театр «Эридан», у входа в который рано или поздно нашли бы спрятанные трупы нацистов, а потом вышел бы на того, у кого труппа сейчас работает, и присмотрелся бы к Жеке. Поэтому театр на той улице был тут же закрыт и номинально исчез из любого поля зрения.

По поводу бойни, учинённой в баре «Валгалла», был большой шум. По телевизору показывали, что неизвестная преступная группировка ворвалась в помещение бара и расстреляла 24 человека. Полицейский комиссар указал на принадлежность убитых к неонацистской группировке «Белая ярость», которая, как и все нацисты, лишь избивала и убивала рядовых мигрантов, честно работавших таксистами и мелкими торговцами. На этнические преступные группировки из Африки и Азии «Белая ярость» никогда не покушалась, зная, что итог может быть именно таким. Основная версия, озвученная полицейским комиссаром, это конфликт «Белой ярости» с этнической группировкой в африканском квартале, которая решила закрыть вопрос с неонацистами кардинально.

В новостях также показывали, что во Франкфурте продолжились разборки с участием итальянской мафии. В пример приводился факт расстрела неизвестными киллерами уже второго высшего члена семьи Моретти. Преступление было совершено глубокой ночью, и свидетелей не было. Фабрицио Моретти с двоюродным братом и двумя низшими членами клана были расстреляны прямо в своём автомобиле. Среди подозреваемых могли быть кланы Дженовезе и Гамбино, но их самые ярые представители вроде бы давно уехали в США. Впрочем, со стопроцентной вероятностью комиссар об этом сказать и не мог — мафия жила скрытно, и полиции до сих пор не удалось внедрить ни одного крота в местные итальянские кланы.

Через некоторое время в районе Заксенхаузен произошло ещё одно чрезвычайное происшествие. Два бомжа были тяжело травмированы при попытке проникнуть в неизвестное помещение, которое много лет назад было мастерской по ремонту дизельных судовых двигателей. Входная дверь в формально заброшенную постройку оказалась искусно заминирована. Полиция с помощью спецустройств и взрывотехников внимательно осмотрела постройку и прилегающую территорию, обнаружив ещё несколько мин-ловушек, по способу установки похожих на те, что ставятся профессиональными военными в горячих точках. В здании растяжки были обнаружены почти на всех дверях. Также заминированы оказались два автомобиля, стоявших у постройки.

Внутри здания нашли четырёх убитых бойцов неонацистской преступной организации «Белая ярость», представителей которой до этого в большом количестве убили в баре «Валгалла». Похоже, и в первом, и во втором случае действовали одни и те же лица. Полиция объявила награду за информацию о преступниках.

На время вокруг тщательно создаваемой Жекиной империи распростёрлась тишина. Ресторан работал вовсю, так же как и ночной клуб. Прибыль пошла, но пока ещё не отбивала вложенных денег. Но сам факт этого грел Жеке душу. Теперь можно было запускать вторую очередь строительства — гостиницу на третьем этаже здания бывшей психушки. Жека привлёк всё тех же подрядчиков, что трудились и на постройке ресторана и клуба. Проект и строительство Жека тоже предоставил Сахарихе и Эмилии. У самого стояли более глобальные задачи. Самая главная из которых на данный момент — войти в число не только богатых, но и авторитетных людей Франкфурта. Заиметь знакомых во власти, в полиции и госбезопасности. В России без таких подвязок, как привыкли говорить земляки, и думать было нечего о том, чтобы заниматься чем-либо серьёзным выше уровня шиномонтажки. Правда, в России существовал ещё такой нюанс, как обладание «крышей». Защитой предприятия от вымогательств. Но в Германии почему-то этот вопрос не был актуальным. А возможно, о Жекином бизнесе большие акулы ещё ничего не знали.

Где завести полезные знакомства в среде высокопоставленных людей? Жека рассчитывал, что в ресторане. Что как только заработает «Тенебрис», в него будут захаживать и миллионеры и люди во власти, и высшие чиновники -правоохранители и даже аристократия. Но этого не пока случилось. Реклама о ресторане крутилась во всех СМИ и день и ночь, и народ вроде шёл. Платёжеспособный народ. Средней руки коммерсанты, адвокаты, богатые врачи. Но тех, кто Жеке был нужен, среди посетителей пока не наблюдалось. Их надо было где-то искать в другом месте. Туда, куда они с Сахарихой ещё не хаживали. Например, в оперу, куда, судя по газетным статьям, любил ходить мэр Франкфурта и другие чиновники, вплоть до шефа полиции земли Гессен.

— Свет, чё то всё сидим взаперти, — смущённо сказал Жека. — Давай хоть сходим развлечемся куда…

— На дискотеку? — радостно улыбнулась Сахариха. — Давай сходим! Урааа!

— Да не, Свет, не на дискотеку! — возразил Жека. — Ну мы чё, малолетки какие, хрен знает где тусить? Мы люди богатые. Нам нужно знакомых в своих кругах искать. Среди банкиров, промышленников, среди властей, в мусорах.

— Угу, вот тебя куда потянуло опять, — усмехнулась Сахариха. — Ты точно из-за такого же говна бежал из России. А сейчас собираешься опять туда смачно наступить. Вот скажи… Чё тебе всё не имеется? Дело открыли. Сиди себе спокойно и кормись с него.

— Свет, ты вроде бы права, — не согласился Жека. — Но давай посмотрим на это с другой стороны. Мы здесь уже три месяца. А по влиянию ничем не отличаемся от лотошника, торгующего пивом и сосисками. Вот реально ничем. Мне повезло, что я встретил мировых пацанов и они решились влиться ко мне в бригаду. Мы делаем дела, решаем проблемы, но у нас по-прежнему здесь ни хера не схвачено. На нас наезжали, мы отмахивались, но всё это только из-за моего везения. Но стоит только раз оступиться по мелочи, как нам придёт крышка. Любой мусор может штраф наложить за неправильную парковку или не вовремя уплаченные налоги.

— Ясно, — согласилась Сахариха. — Ты всё-таки хочешь наступить в говно по новой. Валяй. С чего начнём?

— Начнём с того, что нам нужно начинать тусовать там, где собираются люди высшего общества, — заявил Жека. — Опера, балет, выставки, благотворительность. Там мы повстречаем тех, кто будет нам полезен. Я прочухал, что почём, здесь есть хороший оперный театр, лучший в Европе. Только итальянская «Ла Скала» может сравниться с ним. Обладает всякими престижными премиями… В общем, весь высокопоставленный сброд тусуется там. Давай сходим. Сейчас там начинается премьера оперы Джакомо Пуччини «Принцесса Турандот». Это реально прикольная тема! Ты слышала?

— Нет! — недовольно возразила Сахариха. — Я в Москве на «Ласковый май» ходила! И на «Фристайл»!

— Ясно… — удручённо вздохнул Жека. — И всё-таки давай сходим. Нам нужно расти. Так надо.

— Так я разве против? — пожала плечами Сахариха. — Надо так надо. Туда наверное, платье надо вечернее?

— Надо, Свет! — согласился Жека. — И не только платье. Но и брюликов побольше. И я приоденусь.

— Брюлики? — усмехнулась Сахариха. — Ну, как скажешь… Когда за шмотом поедем?

Был у Светки очень весомый плюс — всегда она была безразлична к ювелирным украшениям. И такая привычка привита с детства. Выросла на районе, где за цацки и убить могли — пальцы девчонкам ломали и серёжки с ушей срывали местные гопстопщики. Сахариха, как сестра местного авторитета, конечно, пользовалась у местной пацанвы уважением, да и сама была по характеру наезжей, но всё же от залётных беспредельщиков это бы не спасло. Поэтому и не привыкла ни к кольцам, ни к цепям, ни к серьгам. Когда уже вернулся из тюряги её отец и стал смотрящим по городу, когда стала ходить везде она с охраной, тогда и стала обзаводиться скромными украшениями. Одно колечко из платины Жека сам ей подарил на днюху. Вот оно и сейчас на её среднем пальце…

— Сейчас поехали! — заявил Жека. — Затаримся по крупному, а завтра в оперу.

После завтрака, не откладывая дел в долгий ящик, съездили в оперу, на улицу Untermain-Anlage, 11, и купили два самых дорогих билета в вип-ложу, по 100 марок за каждый. Оперный кассир, пожилой мужик в форменной ливрее, наизусть знающий каждого завсегдатая этого известнейшего в Европе театра, внимательно посмотрел на двух молодых прилично одетых людей и мог бы поклясться чем угодно, что видит их впервые. Да и акцент у парня непонятный…

После того, как купили билеты, заехали в торговый центр Франкфурта под названием Karlschtadt, где на первом этаже находилось множество бутиков и магазинов, представляющих самые известные бренды. Ходили пару часов. За это время Жека купил себе чёрное длинное пальто Prada со стоячим воротником и поясом, два классических английских смокинга, пару итальянских кожаных туфлей ручной работы и несколько сорочек Гивенчи. Сахариха обзавелась тонким пальто из белоснежного кашемира, двумя вечерними платьями, белого и абрикосового цветы от Лагерфельда и туфлями Лори Блю под цвет платьев. И это было ещё не всё! В известнейшем ювелирном салоне Luxury Сахариха купила серьги из белого золота с бриллиантами и аквамарином, браслет белого золота с морским жемчугом и бриллиантами. На платье брошь из белого золота с шпинелью и розовым турмалином. На шею колье с громадным сапфиром и бриллиантами из белого, жёлтого золота и платины. И диадему. Из семи огромных синих танзанийских бриллиантов, громадного розового топаза и белого золота. Из-за этих бриллиантов в Танзании совершались перевороты каждую неделю, и сотни рабов умирали в джунглях у рудника Куллинан каждый год. Одно колье стоило как все остальные украшения.

Сахариха знала толк в украшениях, вкус у ней присутствовал, тут надо отдать ей должное. Вот кто бы стал брать в России белое золото? Кому оно нахер надо? Скажут ещё люди, что это не золото, а дешёвое турецкое серебро из ларька на рынке. В России было в моде жёлтое и розовое золото.

Для белого платья все украшения смотрелись идеально. Когда вернулись в гостиницу и Сахариха оделась в обновки, нацепила цацки, то Жека офигел — она стала похожа на принцессу. На жену или дочь миллиардера, не меньше. Всё, что она купила, указывало на высочайший вкус и имело громадную цену даже на вид. Впрочем, все обновки обошлись для Жеки не слишком дорого по его меркам — всего-то 500 тысяч марок. Вот если б миллион, то уже было бы жалко, а это ж тьфу. Копейки…

— Ну как? — Сахариха крутанулась на каблучках, разглядывая себя в зеркало.

— Прекрасно! — улыбнулся Жека. — А я как?

Сам он тоже нравился себе. Настоящий английский лорд. Чёрный классический смокинг с галстуком-бабочкой и платком-паше в кармане, чёрное приталенное пальто, идеально сидящее на Жекиной фигуре, шикарные туфли по тысяче марок за пару.

— Прекрасно! — в ответ усмехнулась Сахариха, подошла к Жеке, привстала на цыпочки, осторожно, чтобы не помять дорогой шмот, обняла шею руками и поцеловала. — Люблю тебя.

— Люблю… — задумчиво ответил Жека. — Но любовь чем-то надо подкрепить, моя дорогая. Ответить за базар, так сказать…

Сахариха громко рассмеялась, аккуратно сняла вещи и драгоценности, оставшись совершенно голой, за исключением туфель на шпильке и белых колготок с принтом Нина Риччи.

— А так? — Зелёные глаза лукаво смотрят на Жеку из-под длинных, свисающих на лицо белокурых прядей. Розовые соски на идеальных крупных грудях нахально торчат вверх. На подбритом лобке почти не видать белую полоску светлой шёрстки.

— А так… Просто офигеть! — прорычал Жека. — Берегись!

Потом был долгий, страстный и даже какой-то исступленный секс. Казалось, не занимались любовью вечность. После долго лежали, ничего не говоря и не делая. В голове у Жеки опять закрутились мысли на тему «а на хера мне это всё, вот же реальная жизнь». Но сразу же взыграл здравый смысл. Всему, что он делал, была весомая причина. Перед эмиграцией Жека не рассчитывал за границей брать деньги и власть. Хотел жить спокойно, заниматься чем-нибудь, что приносит интерес и радость. Спокойно и сыто жить. Но жизнь расставила всё по своим местам. Заграница не оказалась безмятежным раем, который он себе представлял. Здесь тоже надо биться за место под солнцем, и очень много любителей принести в твою жизнь лопату говна. Если в России худо-бедно он мог противостоять этому, то здесь пока не получалось. Европа была слишком законопослушна, сыта и слаба. Она не сможет защитить его от таких же, как он. Значит, придётся защищать себя самому. Так, как он привык…

Вечером следующего дня Жека вызвонил привычный лимузин «Роллс-Ройс». Перед тем как ехать, вызвонили парикмахера и мастера педикюра. Сахариха после этого блистала красивой укладкой и смотрелась с аккуратно уложенными и завитыми волосами, как американская кинозвезда 60-х годов. Вылитая Мэрилин Монро! Жеке мастер тоже сделал укладку, и он стал выглядеть как Ален Делон!

— Ну что… Пора… — Жека посмотрел на себя и на Сахариху в громадное зеркало прихожки. — Надеюсь, нам подвернётся удача…

Удача заключалась в том, чтобы лично познакомиться с мэром Франкфурта Андреасом фон Шелером, большим любителем оперы. Жека накануне почитал речи Шелера в городской прессе, и его мысли показались ему здравыми. Мэр состоял в партии социал-демократов. Считался он сторонником развития крупного бизнеса во Франкфурте и вообще, несмотря на социал-демократическую принадлежность, складывалось ощущение, что работал в интересах крупного капитала. С его подачи намечался перенос Европейского банка из Цюриха во Франкфурт, строительство нового делового центра и другие инициативы, более подходящие для христианских демократов, представлявших интересы консерваторов. Рожа у фон Шелера была очень хитрая, поэтому Жека опытным чутьём дельца понял, что с таким мэром можно сделать много чего. Оставалось лишь встретиться с ним.

Пока лимузин медленно и вальяжно ехал в оперный театр по залитому огнями Франкфурту, Жека подумал, что здесь ему подняться из мелкого бандита в человека уважаемого будет намного труднее, чем дома. Но всё равно, с чего-то начинать надо.

И тут Жека понял, что сделал большую оплошность. Навряд ли человек, который у всех на виду, будет покупать билеты в самую дорогую ложу театра с ресторанной подачей блюд во время всей оперы. Это в СССР, а впоследствии и в России, генерал милиции мог пить в ресторане с авторитетными ворами. Здесь же Европа. Здесь, наоборот, человек, живущий за казённый счёт, должен демонстрировать скромность и неприхотливость во вкусах.

Однако и в этом Жека оказался неправ. В своих мыслях он ориентировался на русский менталитет, очень подорванный социализмом. Это российский чиновник должен доказывать всем, что у него нет лишних денег и он не ворует. Чиновнику в капиталистическом государстве ничего доказывать не надо никому и ничего — он волен тратить своё жалованье на что пожелает, кроме того, может иметь акции, облигации и счета в банке, и никто у него не спросит, что вот, Ганс, откуда у тебя бабло?

Очевидно, что Андреас фон Шелер любил деньги и комфорт. Он принадлежал к правящему классу и отказываться ни от денег, ни от уюта, который они приносят, не собирался. Естественно, потомок дворянского рода, человек таких сибаритских взглядов не будет сидеть вместе с обычным социумом в партере. Он ходил в вип-ложу почти каждый день, считая такое времяпрепровождение более подходящим. После спектакля ехал в ресторан и продолжал вечер там.

Жеке повезло в этот вечер. Мэр был там, где надо…

Лимузин остановился прямо у входа в оперный театр. Здание было относительно современным, построенным в 1970-е годы, и напоминало громадный аквариум из-за объёмного остекления. В СССР такой тип архитектуры назывался «советский модернизм».

Водитель вышел из машины и открыл заднюю дверь. Сначала вышла Сахариха. Потом Жека. Выглядели они так, что сразу притянули к себе внимание публики. Конечно, богатые и знатные люди часто приезжали в оперный театр, но и Жека, и Сахариха выделялись из всех. Что такое миллионер? Как правило, уже пожилой мужик, тщетно молодящийся. А если молодой или отпрыск знатного рода, то наверняка он будет дрищом.

Жека был другим. Высокий, мускулистый, со спортивным телосложением, красивым лицом и уверенным взглядом. И некой незримой и трудно определимой опасностью, идущей из серых глаз. На женщин и девушек его взгляд действовал как магнит. А обычным мужчинам он внушал ощущение опасности.

Сахариха привлекала красотой. Она словно принцесса из сказки во всём белом. А бриллианты своим ярким блеском привлекали внимание и внушали уверенность, что они настоящие. Стекло так блестеть не умеет.

— Прошу вас! — галантно сказалл Жека и подал Сахарихи руку, согнутую в локте.

— Мерси! — очаровательно улыбнулась Сахариха, сверкнув белоснежными зубами и бриллиантами в качнувшихся серьгах-висюльках.

Когда пара поднималась по лестнице, толпа зрителей расступалась перед ними, понимая, что эти люди во всех смыслах выше их. И отдавали дань уважения, пропуская вперёд, хотя Жека и не прочь был постоять в очереди к контролеру, проверяющему билеты у входа.

Как раз прозвенел первый звонок и Жека с Сахарихой сразу же прошли в вип-ложу сектора А, в которой было четыре места. И два из них уже заняты. Сидели мэр Франкфурта Андреас фон Шелер и его жена Гертруда фон Шеллер, баронесса фон Кроненбах. Одеты они были дорого, но рядом с Жекой и Сахарихой выглядели попроще. Увидев тех, с кем предстоит делить место в ложе, мэр по правилам этикета встал с места, поцеловал руку Сахарихе и поздоровался с Жекой.

— Позвольте представиться. Андреас фон Шеллер, — с улыбкой сказал мэр и пожал Жеке руку.

— Евгений Соловьёв, — представился Жека. — Это моя девушка Светлана Сольцова. Она плохо говорит по-немецки. Простите её.

— Ах, ничего страшного, — ответил мэр.

Жека тут же поцеловал руку жене мэра и повторно представился:

— Евгений Соловьёв.

— Гертруда фон Шеллер, — улыбнулась жена мэра. Была она средних лет, довольно симпатична и фигуриста. И, похоже, положила глаз на Жеку, так как улыбнулась с явной симпатией, окинув взглядом его фигуру и ощутив мускулистость и твёрдость его ладони.

Завязать разговор с незнакомыми людьми очень непросто, особенно если эти люди скованы правилами этикета. Но всегда лучшим помощником в этом деле был алкоголь.

— Может, шампанского? — с улыбкой предложил Жека.

Фон Шеллер, слегка ошарашенный и уже начавший гадать, что за богатеи очутились с ним в вип-ложе, естественно, согласился и нажал на кнопку вызова официанта.

— Вы впервые здесь? — спросил мэр, когда официант получил заказ и ушёл его выполнять.

— Да, представьте себе! — оживился Жека. — Мы здесь уже три месяца и полностью погрязли в делах. Заняты были так, что не было времени отдохнуть. И вот решили расслабиться.

— Но театр для вас нехарактерен? — полуутверждающим тоном спросил мэр. — Здесь я вас вижу первый раз, хотя неплохо знаю местных завсегдатаев и театралов.

— Не-е-ет! — чуть улыбнулся Жека. — Мы ходили в основном на дискотеки и ночные клубы, более присущие нашему возрасту, но решили понемногу приобщаться к прекрасному. Распечатали, так сказать, мировую сокровищницу искусства.

— А вы знаете, я вам даже завидую! — рассмеялся фон Шелер. — Первый раз в оперном театре — это как первый секс. Очень затягивает, всё вокруг кажется новым и невероятно интересным. Мы с женой завзятые театралы и почти каждый день ходим сюда и предпочитаем этот досуг любому другому. А после театра привыкли заходить в старый добрый ресторан, проверенный временем.

«Вот в чём дело!» — просёк Жека. Немцы были традиционно инертны и с большим трудом привыкали к новому. Если немец всю жизнь ходил в один и тот же ресторан всю жизнь, он будет туда ходить до самой смерти, если ему даже принесут блюдо с тараканом. Немец просто посетует на данный факт и скажет, что вот беда, ресторан уже не тот, что был два десятка лет назад. К Жеке в ресторан ходили относительно молодые и средних лет люди. В большинстве своём креаклы, не боящиеся чего-то нового. Такие, например, как Эмилия… Какие у ней белоснежные упругие сиськи… Почувствовав, что мысли сворачивают не туда, Жека вытряхнул из головы ненужный хлам и продолжил общение с мэром.

— Надеюсь, это мой ресторан? — спросил Жека. — Я был бы очень счастлив.

— О-о-о-о, господин Соловьёв, так вы ресторатор? — удивился Фон Шеллер. — Возможно и ваш. И как называется ваше заведение?

— Это скорее не заведение, а целый комплекс заведений, — ответил Жека. — Но ресторан называется «Тенебрис», что в переводе с латинского — «Тьма». Весьма колоритное заведение получилось. С особой культурой и особой театральной труппой.

— Вот как… Интересно… — заметил мэр. — Но нет. О вашем ресторане я и слышать не слышал. Мы ходим много лет в «Пигмалион» на улице Бергерштрассе. Очень авторитетное заведение с великолепной греческой кухней. Очень рекомендую. И знаете… Даже приглашаю после спектакля.

И тут вмешалась жена мэра.

— Дорогой, я понимаю, ты всегда занят работой, но неужели ты не видел рекламы по телевизору? — сказала Гертруда. — Там же настоящий фильм сняли. Я хочу посетить это заведение, так как по стилю оформления оно тоже классической направленности. Я ведь права, господин Соловьёв?

Жека посмотрел на Гертруду. Ярко подведённые синим красивые глаза женщины лучились звёздами и с симпатией и любопытством смотрели на него. Кожа лица, как и груди, видневшейся из декольте, идеальна. Сколько ей? Года 33, не больше. Примерно столько же, сколько Элеоноре, жене Сахара-младшего.

— Я бы не сказал, что ресторан классической направленности, — покачал головой Жека. — Это оригинальный авторский проект, которым занималась моя девушка. Он вобрал как черты античности, так и некой авторской фантазии на тему мифов и легенд. Концепцию заведения я бы назвал как «древний затерянный храм».

— Андреас, я уже хочу побывать там! — неожиданно капризным голосом пропищала Гертруда. — Меня это заведение очень заинтересовало!

— Я приглашаю вас после оперы! — уверенно сказал Жека. — Уверен, впечатления останутся самые незабываемые!

— Ну, раз приглашаете, значит, что-то согласиться и изменит своим многолетним принципам! — рассмеялся мэр.

Потом официант принёс шампанское, и разговоры стали ещё более свободными. Мэр с женой были самыми настоящими немцами, невзирая на знатное происхождение, и после одной бутылки шампанского последовала еще одна и еще. Жека спаивать умел как никто.

Опера и в самом деле была хороша, особенно с непривычки. И, конечно же, атмосфера театра, давно забытая. В юности в школе и технаре иногда гоняли в местный драматический театр. Мать, скрепя сердце, раскошеливалась по рублю на билет. Жека ходил на спектакли с классом и группой и понимал, что вот здесь, совсем рядом, существует другой мир, более чистый и возвышенный, чем тот, в котором он живёт, с подростковыми бандами, махачом на улицах, водкой и наркотой. И сейчас Жека словно окунался в юность, смотря на громадные бархатные портьеры красного цвета с золотыми позументами и вышивкой, на канделябры, стоящие у стен, на огромную главную люстру, весящую не менее тонны.

После оперы Жека пригласил мэра с женой в лимузин, ждавший Жеку два часа у театра.

— А вы живёте на широкую ногу, — заметил Андреас. — Это ваша машина?

— Что вы, боже упаси, конечно же нет, — рассмеялся Жека. — Арендованная. Всё дело в том, что мы ещё не обзавелись своим домом, и нам просто негде хранить её. Да и смысла в этой машине я совершенно не вижу. Всегда можно позвонить и вызвать наёмную. Меня в фирме «Рояль Кар» прекрасно знают и пришлют хоть лимузин, хоть обычный автомобиль бизнес-класса в любое место, куда я скажу.

— Не обзавелись домом? — с интересом спросил мэр. — Вам нужен именно загородный дом? Вилла?

— Да, — согласно кивнул головой Жека. — Именно так. Я хотел бы большой загородный дом, с бассейном, сауной, большими помещениями и комнатами для прислуги. Но времени заняться этим совершенно не было, пока мы раскручивали своё дело. Так получилось. А сейчас решили заняться этим вплотную.

— Я могу вам порекомендовать дома в известном посёлке Райнхессен, — заявил Анреас. — Местечко сказочное. Известнейший винодельческий регион, рядом курорт Висбаден. Там, вне всякого сомнения, проживает только элита нашего общества.

— Ух ты, как интересно! — восхитился Жека. — Спасибо огромное за совет. Обязательно присмотрюсь к нему. Именно такая местность нам бы и подошла.

— А у вас ресторан в довольно необычном месте, — заметила Гертруда. — Но это придаёт ему особый шарм.

— Да… — согласился Жека. — Ещё на стадии разработки проекта мы выбирали именно такое место — вдали от цивилизации. Предполагалось, что посетители будут приезжать к нам на своих автомобилях и на такси. Для этого полностью облагорожен подъезд к лечебнице и территория вокруг неё.

— Лечебнице? — удивлённо спросил мэр.

— Да, лечебнице! — согласился Жека. — Ресторан открыт в здании бывшей психиатрической больницы. Нам это показалось оригинальным.

Мэр с женой были сильно заинтригованы и, когда лимузин подкатил ко входу в ресторан, с любопытством рассматривали округу и здание. Но интерьер ресторана произвёл на них неизгладимое впечатление. Это было видно сразу.

Посетителей внутри встречал наголо бритый босой метрдотель, одетый только в набедренную повязку. На его теле были нарисованы причудливые узоры в виде простых геометрических фигур, похожие на татуировки индейцев из бразильской сельвы. Поклонившись, метрдотель ударил в громадный бронзовый гонг, висящий у входа, и, молча поклонившись, жестом пригласил посетителей следовать за собой.

На некотором отдалении подошли две полуголых девушки, одетых только в набедренные повязки. Груди были наполовину прикрыты куском материи, похожей на детский слюнявчик. Тряпка почти не прикрывала груди, свободно вздрагивающие и движущиеся в разные стороны при каждом шаге. Волосы у девушек были заплетены в косы, причудливо завязанные на голове, глаза и губы сильно подведены, и лица их напоминали фигурки с древнеегипетских фресок. Тела тоже покрыты причудливыми узорами. Девушки аккуратно раздели посетителей, временами словно ненароком касаясь частей их тела.

Андреас и Гертруда, словно заворожённые, подчинялись каждому движению искусительниц. Такое зрелище они видели впервые. Конечно, возможно, в поисках новых впечатлений мэр с женой ходили в эротические театры и кабаре, но такого не встречали, чтобы в ресторане царила атмосфера тонкого эротизма, при этом не переходящего в неприличие.

Девушки поклонились и пригласили гостей в обеденный зал, где всё было ещё интереснее. В зале горел неяркий свет и играла негромкая, медленная и томная музыка, вызывающая непонятные чувства — нечто похожее на смесь печали, удивления и ожидания чего-то чувственного.

Жека пригласил своих гостей за отдельный стол, который стоял особняком, всегда пустой, как раз для таких случаев. Тут же полуголая официантка принесла меню. Пока мэр с женой изучали его, Жека огляделся. Да… Определённо, у его заведения появились и завсегдатаи, которым нравилась его таинственная атмосфера, и они старались ей соответствовать. Некоторые приезжали в таких же откровенных нарядах, подобиях туник и древних тог, но были и те, кто привык одеваться классически, в костюмы, а их спутницы — в традиционные женские вечерние платья. Но даже и эти платья были с неприличными вырезами, позволяющими сполна любоваться грудями их обладательниц, а вырезы по бокам и красивыми бёдрами.

— У вас тут великолепно! — прошептала Гертруда. — Жаль, что я так надолго откладывала посещение этого заведения.

— Зато сейчас у вас есть возможность ходить сюда хоть каждый день! — улыбнулся Жека. — И даже совершенно бесплатно, как моим друзьям.

— Это такой способ подкупить мэра, господин Соловьёв? — рассмеялся Андреас.

— Почему бы и нет? — не стал оправдываться Жека. — Я бизнесмен и забочусь только о прибыли. Политикой никогда не интересовался. Естественно, я всегда и везде завожу полезные знакомства, которые могут быть полезны не только для моего дела, но и для окружающих. Живя в России, я занимался бизнесом и при этом был спонсором и щедрым меценатом. Помогал местной мэрии чем мог, и ремонтом дорог, и городской инфраструктуры. Помогал детям-спортсменам и местным артистам. У меня в крови делать жизнь вокруг лучше, чем она есть.

— Вы полезный человек, господин Соловьёв! — заявил Андреас. — Мне очень нравится то, что вы говорите, и, судя по этому ресторану, нравится то, что вы делаете. И для себя, и для города.

— Спасибо… — рассмеялся Жека и спохватился. — Давайте вернёмся к меню. Несмотря на всю эпатажность заведения, здесь не подают жареных жуков. Кухня у нас европейская, кавказская, среднеазиатская и русская. Некоторые продукты приходится возить из России, например, икру, осетрину и севрюгу. А также высокогорный рис девзира для настоящего таджикского плова.

— Плов? А что это такое? — с любопытством спросила Гертруда. — Я хочу попробовать это блюдо!

— Плов… — задумался Жека. — Грубо говоря, это каша из особого красного риса с курдючным жиром, бараниной и кунжутным маслом. Но весь секрет, как говорится, в деталях. Сравнивать кашу и рис — это то же самое, что сравнивать автомобиль и самолёт. Цель та же — насытить человека, но принципы реализации совсем разные.

— Хорошо! — согласился Андреас. — Мы согласны на плов. Какой напиток к нему рекомендуете?

— Традиционно с пловом пьют зелёный чай, — заявил Жека. — А из спиииртного — шарап, то есть молодое сухое вино и анисовую водку. Вместе с пловом подаются узбекский салат «Ачик-чучук» из помидоров, лука и острого перца. А также закуска зира-пиёз. Это маринованный лук с зелёным луком и специями. Как видите, все блюда среднеазиатские и очень редкие не только в Европе, но и в России.

— И это делает их очень ценными и оригинальными, — заметил Андреас. — Полагаемся на ваше усмотрение. Заказывайте всё, что посчитаете нужным.

Естественно, мэру и его жене, привыкшим к европейским блюдам, к фондю и омарам, вкупе с шампанским, очень понравилось всё, что Жека им посоветовал. Да и Жека подумал, что давно уже не едал плова, и захотел попробовать, раз уже так получилось, что приехали сюда. Больше во Франкфурте нигде его заказать было невозможно, если не считать неофициальные и незаконные забегаловки-рыгаловки в мигрантских кварталах. Но и там плов готовили из обычного риса и в помойных условиях.

Жека был доволен как никогда и показал себя радушным хозяином, еду гостю только подкладывал, сам наливал напитки, попутно рассказывал о становлении своего бизнеса, о трудностях и о путях их решения.

Через пару часов решили разъезжаться по домам. Жека предложил лимузин, чтоб отвезти гостей домой. По всему видно, мэр очень сильно оценил это.

— Господин Соловьёв! — сказал Андреас, на прощание пожимая Жеке руку. — Я таких положительных эмоций никогда не испытывал. Теперь наша с Гердой очередь пригласить вас к себе. У нас, конечно, ресторана нет, мы муниципальные служащие, зато есть родовое имение как раз в том посёлке, про который я вам говорил. Поэтому позвольте пригласить на субботний ужин. Там собирается много достойных людей.

— Спасибо, — Жека крепко пожал руку мэра. — Непременно будем.

Кажется, дело начинало понемногу раскручиваться…

— Ты считаешь, нам надо пойти туда? — с недоумением спросила Сахариха, когда вечером приехали домой из ресторана.

— Надо! — кивнул головой Жека. — А ради чего мы всю эту херню начинали? Клюнула крупная рыбка, Свет. Надо продолжать разводить.

— Я просто не понимаю, зачем нам вся эта херня, — заявила Сахариха, закуривая длинную тонкую сигарету. — Деньги у нас есть. Дохера денег. И будет ещё больше.

Жека с разочарованием посмотрел на подружку и стал снимать смокинг.

— Ты так и не поняла, хотя я тебе битый час говорил только что, — терпеливо сказал Жека. — Это в России много денег гарантирует тебе неприкасаемость. Ты знаешь всех и тебя знают все. Лишний раз чавку никто не откроет, а то мигом генерал Хромов в лес увезёт. Здесь не так, Свет. Здесь чтоб делать что хочешь и не бояться, что за тобой мусора придут, надо тереться с элитой.

— Ты и дома тёрся с элитой, но тебе не помогло это, — справедливо заметила Сахариха. — Я к тому, что ты никогда не станешь для них своим. И в час икс они просто сольют тебя, когда под их жопой станет гореть.

— И это верно, — согласился Жека. — Но голова-то нам для чего дана? В нужный момент всегда можно взять бабло и свалить в закат. Это же так легко. Зато всё оставшееся время мы будем наслаждаться свободой. Ты, кстати, заметила, что у тебя истёк срок туристической визы? Тебя в любой момент могут депортировать обратно в Россию. А если захотят, то и меня. У меня тоже срок рабочей визы через месяц истечёт.

— Но у тебя же есть план Б, милый? — проворковала Сахариха, ластясь к Жеке.

— Связаться со здешней элитой и подкупить её и есть мой план Б, — усмехнулся Жека, за талию притягивая подружку к себе.

— А как тогда выглядит план А? Почему я о нём ничего не знаю? — Сахариха стала гладить Жеку и закинула ногу ему на бедро.

— А план А, моя радость, как всегда, прост, — усмехнулся Жека. — Всех убить и свалить к чертям подальше. Но, как видишь, я его решил сразу не использовать, а перешёл на план Б. И вообще, чего ты ноешь? Любая другая тёлка на твоём месте была бы рада безмерно — не жизнь, а малина. Тачки, шмотки, кабаки, платья от кутюр, брюлики, замки… Плюс люди влиятельные.

— Скучно с ними, Жекич… — промурлыкала Сахариха. — Но если так надо для общего дела… Пусть это будет как работа…

Сахариха нежно поцеловала Жеку и ещё крепче охватила шею руками. Кажется, назревал хороший вечерок…

До субботы никаких дел не намечалось, и несколько дней Жека с Сахарихой посвятили пьянству, обжорству и сексу. И тренировкам. Жека был рад, что есть свой спортивный зал, где можно не только побить груши, но и подраться с настоящими бойцами. Костяк бригады у него дал бы фору любым бандам во Франкфурте. Правда, Жека ещё не сталкивался с китайской мафией и гонконгскими триадами, которые владели местным Чайнатауном, к слову, находившимся совсем недалеко от его ресторана, буквально в полукилометре.

Абсолютно все Жекины люди умели хорошо драться. Кто-то хуже, кто-то лучше, но в целом все они были здоровые и спортивные, накостылять могли любому бойцу средней подготовки, а такие, как Витёк, Егор и Кольча, могли и шаолиньскому монаху навалять.

Со стороны могло показаться невозможным, как Жека мог совмещать праздный образ жизни богатого человека, включающий выпивку, хорошую еду и секс, со спортом и боями. Но, во-первых, Жека много алкашки никогда не употреблял, во-вторых, старался очиститься к вечеру. Был он типичной совой и ночную жизнь любил больше всего. Вечером и ночью тренировался, утро и до обеда отдыхал. В середине дня шёл с Сахарихой в ресторан, приглашая с собой Эмилию с Клодом или Ирину. Недолго там сидел, ехал домой, отдыхал и к вечеру опять был как огурчик. И жизненный цикл повторялся по новой.

Так, конечно же, было не каждый день. Бывали дни, когда Жека с утра до вечера занимался делами, бывало, даже забыв перекусить. Всяко бывало…

В такой чехарде и наступила суббота. Накануне позвонил Андреас и напомнил, что завтра приглашает на ужин у него дома, Рейнгессен, улица Бернштрассе, дом 10. К 20 часам.

— Конечно я помню, господин фон Шеллер, — рассмеялся Жека в телефонную трубку. — Будем обязательно.

— Вот и прекрасно. До встречи, — откликнулся мэр и отключился.

Жека сел на диван и прижал к себе Сахариху, сидевшую с журналом Geo в руках.

— Он говорил про свободные дома в этом их посёлке, — напомнила Сахариха. — Далеко он от города?

— Я смотрел по карте, километров 70, — сказал Жека. — На машине это час езды, а то и меньше. Что здесь живёшь, что там. Машина хоть куда довезёт.

— А ты сможешь жить за городом? — усмехнулась Сахариха. — Там ты как в золотой клетке будешь. Чем больше денег, тем клетка будет всё более закрытой. Я эту херню испытала на своей шкуре.

— Да? И как оно? — Жека подумал, что, конечно же, Сахариха знает толк в коттеджном проживании. В Сибири жила в элитном посёлке Абрикосовый, переехав в Москву, обосновалась на Рублёвке. Из людей целыми днями видела только горничную, официанта и охранников.

— Коротко можно сказать так, — Сахариха отложила журнал и задумалась. — Утром ты быстрее смываешься из дома, а вечером до последнего откладываешь своё возвращение в него. В городе постоянно передвигаешься с охранником. Или даже с двумя. Никаких развлекушек. Чётко: работа — дом. И постоянно дома необходимо встречать и провожать нужных людей отца, сидеть с ними за столом на ужинах и обедах, через силу улыбаться. Это не жизнь, а каторга.

— А больше нет вариантов, Свет! — возразил Жека. — В гостинице мы не можем жить вечно. Так же не можем купить здесь квартиру, даже самую дорогую, в элитном комплексе. С моей работой там нет должного уровня охраны. И я не хочу, чтоб все видели, кто ко мне ходит и как я живу.

— А я тебе про что? — усмехнулась Сахариха. — Большие деньги — большие проблемы. Ты меня спросил, я тебе ответила. Что касается нашего будущего дома — ты прав. Он нужен. Мы не можем жить бомжами. Но как это будет выглядеть, я тебе примерно обрисовала.

Субботний день подошёл незаметно, да и до вечера время быстро минуло. Пора собираться. Лимузин уже ждал у гостиницы. Жека опять надел чёрный смокинг, белую сорочку и полосатую галстук-бабочку. Сахариха в этот раз надела абрикосовое вечернее платье, накинув сверху манто из чёрной норки. Навесила те же брюлики, что покупала для похода в оперу. Жека посмотрел на подружку — и опять она выглядела как дочь миллиардера.

— Ты выглядишь на миллиард! — Жека поцеловал подружку и слегка сжал ей задницу. Совсем чуть-чуть, стараясь не помять роскошное платье, но и этим деликатным движением вызвал недовольство у Сахарихи.

— Руки убери! — недовольно сверкнула зелёными глазами Сахариха.

— Всё-всё! Убрал! — Жека с усмешкой поднял обе руки и тут же подал правую, согнув её в локте. — Прошу вас, фройляйн.

Приглашение мэра выглядело как ночное приключение. Шикарный «Роллс-Ройс» летит куда-то в вечерней темноте. Ты сидишь в тепле и посматриваешь в стекло, за которым сначала проносятся городские улицы в час пик, запруженные транспортом и людьми. Пока ещё светят фонари, окна бесчисленных домов и неоновые вывески реклам. Но вот уже и пригород. Заводы, склады, мастерские. А дальше сельские домики, поля и тёмный лес. А ты смотришь в эту темень и попиваешь шампанское из хрустального бокала и думаешь о превратностях судьбы, занесшей тебя чёрт знает куда…

Впрочем, дорога была не то что хорошая, а даже отличная, и довольно оживлённая, как и все дороги в Германии. Приехали через 40 минут, и это учитывая, что водитель особо и не спешил.

Не сказать, что Рейнгессен — это определённый жилой пункт. Скорее, так называлась местность — расстояние от усадьбы до усадьбы было приличным. Растительности на участках много, и росла она в правильном порядке, что указывало на то, что это ухоженные сады. Среди садов попадались обширные виноградники, сейчас, естественно, стоявшие без листьев.

— Хе, смотри! — указал Жека бокалом в окно. — Тут можно и винный погребок свой замутить. Виноград выращивать, вино своё делать. Сахариха белое — самое сладкое вино на свете!

— Да ну тебя, малахольный! — рассмеялась Светка и отхлебнула шампанское. — С вином, кстати, неплохая тема. Барон Соловьери — сухое. Ха-ха-ха!

Тут уже настала Жекина очередь рассмеяться. Так, перешучиваясь друг над другом, доехали до 10-го дома на Бернштрассе, который назвал Андреас. Здание было, несомненно, очень старым, скорее всего, постройки середины 18 века, и выглядело как небольшой дворец. Ни коттеджем, ни виллой назвать эту постройку было сложно. Не была она похожа и на традиционный старинный немецкий дом фахверк с перекрёстным деревянным каркасом и белёными саманными стенами. Дом сложен из камня и был отделан серой шероховатой штукатуркой. Большие арочные окна сделаны из множества мелких стёкол. Остеклённая громадная входная дверь, над которой нависал полукруглый балкон. Жека не разбирался в архитектуре, но постройка, скорее всего, была возведена итальянским архитектором позднего Возрождения и похожа на старинные римские дома, которые он видел по телевизору.

Вокруг фазенды шла металлическая ограда из заострённых прутьев, концы которых сделаны в виде трилистников и походили на пики. К дому вела дорожка, сейчас закрытая воротами, которые оказались автоматическими — как только лимузин подъехал к ним, красный сигнал на блоке управления, расположенном на кирпичном столбе, сменился на зелёный, и створки медленно распахнулись.

— Фига себе, техника на грани фантастики… — удивился Жека. — Они что, по видеокамере смотрели, как мы приехали? Так тут от дома далеко…

— Камера, скорей всего, где-то здесь стоит, у ворот, — предположила Сахариха. — Может быть, как раз на вот том столбе, на котором створки висят.

— Может и так, — согласился Жека. — Тут передовые технологии в области электроники.

Лимузин подкатил по мощёной жёлтым камнем дороге и остановился у крыльца. Похоже, их ждали, потому что дверь дома открылась, вышел мужчина в чёрном длинном сюртуке, галстуке бантиком и цилиндре на голове. Быстро подойдя к остановившемуся лимузину, он отворил дверцы машины. Когда Сахариха стала выходить, он подал ей руку и помог выбраться из тачки. Жека вышел самостоятельно. Лимузин тут же отъехал на стоянку, расположенную чуть подальше от дома.

— Добро пожаловать, господа, в Шеллер-Хаус, родовое гнездо герра Андреаса фон Шеллера, — учтиво сказал швейцар и показал рукой на дом. — Прошу. Хозяева ждут вас.

Когда Жека с Сахарихой поднялись к двери, стеклянные створки тут же распахнулись. Вперёд вышли двое точно таких же швейцаров, что открывал дверь лимузина, поклонились и сделали жесты руками, приглашая заходить. Тут же помогли снять верхнюю одежду и отступили. Шеллеры лично встречали гостей. Андреас фон Шеллер одет в старинный мундир с эполетами и красной дворянской лентой поперёк груди. Гертруда выглядела очень красиво в приталенном широким поясом платье начала 20 века. Пепельные волосы двумя волнами падали на обнажённые нежные плечи и крупную грудь в широком вырезе.

— Добро пожаловать, господа! — улыбнулся фон Шеллер. — Рад принимать вас в своей обители. Прошу вас в залу.

В зале интерьер старинный — на отделанных дубовыми панелями оленьи и кабаньи головы, пара перекрещённых шпаг, в углу рыцарские доспехи. Ярко пылал камин, от которого исходило приятное тепло. Посреди залы стоял длинный стол, наполовину уже занятый гостями. Перед тем как сесть на отведённое место, Жека внимательно рассмотрел их, но никого из знакомых не увидел. Эти люди летали намного выше тех, с которыми доселе он имел дело.

Присутствующим ни Жека, ни Сахариха, естественно, тоже не были знакомы, но они впечатление произвели. Гости с любопытством посмотрели на незнакомых молодых людей, однако навязывать общение не стали — ждали по этикету представление гостей хозяевами. Слуги помогли Сахарихе и Жеке сесть за стол и отошли. Жека ещё раз осмотрел присутствующих. Двое были точно высшими полицейскими чинами, так как сидели в мундирах. Остальные походили на дворян и чиновников высокого ранга. Жека понял, что попал куда надо — во властное сообщество, управляющее здешними финансами и здешней жизнью. Ни мафия, ни негры и боснийцы на улицах управляли жизнью города, а вот эти возрастные люди, сидящие рядом с расфуфыренными жёнами, сияющими бриллиантами. Теперь надо было узнать кто тут есть кто, чтобы влиться в стаю.

В течение нескольких минут подошли ещё двое гостей: какой-то тощий мужик в смокинге и с ним такая же костлявая баба, увешанная драгоценностями. Похоже, кроме них, Шеллеры больше никого не звали, потому прошли к столу и встали в его начале. Гости тоже поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать хозяев.

— Дамы и господа, позвольте поприветствовать вас на званом ужине в моём доме, — начал говорить Шеллер. — Я очень рад, что все мы здесь сегодня собрались. Вы все долгие годы знаете друг друга. А теперь позвольте представить вам нового члена деловых кругов города Франкфурта — господина Евгения Соловьёва и его невесту Светлану Сольцову.

Русские фамилии Шеллер с трудом выговорил по-немецки, поэтому гости почти не поняли их, но имена запомнили. Больше фон Шеллер не стал распространяться на тему Жеки и Светки, справедливо полагая, что позже все познакомятся сами. Тут же официанты стали разносить блюда. Шеллеры предпочитали современную западноевропейскую кухню. Опять те же фондю, устрицы, омары и стейки плюс французский коньяк, ирландский виски и шампанское. Просто и вкусно.

После лёгкого перекуса и нескольких бокалов алкоголя гости раскраснелись, разговорились и стали более раскованными. Жека тут же познакомился с шефом полиции и шефом миграционной службы, начальником департамента государственной безопасности, двумя политиками из социал-демократов и двумя из христианских демократов, а также с их женами.

После ужина кто-то остался в зале играть в карты, кто-то танцевал. Андреас пригласил всех желающих в бильярдную комнату, где посередине стоял хороший стол. Туда же подали вино, коньяк, херес и кофе.

— Кто-нибудь составит мне компанию? — спросил Эрих Шотц, шеф полиции Франкфурта.

— Я могу! — сказал Жека, снял смокинг, повесил его на спинку стула, закатал рукава у рубашки по локоть и взял кий.

Жека играл прилично — даром не прошли уроки от генерала Хромова и Сахара старшего, любивших сгонять с Жекой партейку-другую. Учили до тех пор, пока Жека не стал выигрывать раз за разом. Для спортсмена и бойца игра в бильярд, где всё сводится к точности, меткости и умению контролировать силу удара, оказалась делом чрезвычайно лёгким. Усвоил он её очень быстро и добился значительных высот.

Вот и здесь, в Германии, рука ничуть не потеряла хватку. Играли в американку. Жека раз за разом вколачивал шары в лузы, вызывая у шефа полиции сильное удивление — похож, игрок такого уровня, встретился ему тут впервые.

— А вы хорошо играете, господин Соловьёв, — заметил Шотц. — Удивили. Надо почаще встречаться. Вы ходите в бильярдный клуб? «Зелёное сукно»?

— Не хожу! — покачал головой Жека. — Бильярдный стол есть у меня в ресторане. Иногда играю с тем, кто хочет, интереса ради. А вы ходите в бильярдный клуб?

— Хожу! — рассмеялся шеф полиции. — И настоятельно приглашаю и вас. Это на Гессенштрассе 12, в самом центре города. Там собирается много интересных и замечательных людей, поклонников этой игры. Приходите в любой вечер. Сможете найти себе достойного соперника.

— Приду обязательно! — заверил Жека. — Вы меня заинтересовали.

В этот бильярдный клуб сходить обязательно нужно было. Если там отирается шеф полиции, то наверняка и остальная публика под стать ему.

— А вас, господин Шотц, в свою очередь, приглашаю к себе в ресторан, — заявил Жека. — Называется «Тенебрис». Чудесное местечко в районе Эшборн. Господин мэр с супругой уже побывали там.

— Любопытно… — заметил шеф полиции. — Стоит съездить…

В остальном вечер протекал хорошо и прилично. Конечно, присутствующие были в среднем чуть ли не в два раза старше их со Светкой, и базары у них были соответствующие — скучные, но Жека и Сахариха понимали, что находятся на работе, и завязывание нужных связей — самая важная часть этой работы.

Впрочем, вечер закончился быстро, как всегда это бывает, и ближе к полуночи все разъехались по домам. До следующей субботы… Как Жека понял, здешние посиделки, вдали от нищеты и любопытных репортёров были делом обыденным…

Следующим днём было воскресенье, что вдвойне приятно, даже если работаешь сам на себя. Можно вылёживаться целый день на законных основаниях. Ресторан и ночной клуб уже работали на самоподдуве и никакого внимания почти не требовали — Ирина наняла весь персонал не только для этих заведений, но и для центрального Жекиного офиса в Грин Хаусе. Однако отпускать работу на самотёк всё равно не стоило, да и некоторые дела были завязаны на личных связях. Например, доставка контрабандой редких продуктов и специй из России, Средней Азии и Кавказа. Того, что продавалось в этих странах на любом базаре и стоило копейки, здесь просто не было, и приходилось возить издалека те же самые приправы. Хмели-сунели, зиру, аджику. А ещё редкие и дорогие продукты вроде икры и севрюжьего балыка.

Жека с Сахарихой, вволю выспавшись и отобедав, изучали ворох бумаг, принесённых Ириной из бухгалтерии. На что нужно обратить внимание, было отчёркнуто красным корректором.

— Ничего не понятно, но вроде интересно… — вздохнул Жека и отложил бумагу, глотнул остывший кофе и закурил любимый «Мальборо». — Ну как тебе деревушка эта, Рейнгессен?

— А ты знаешь, неплохо… — призналась Сахариха, тоже отложила бумаги и закурила Fine 120. — Место похоже что старинное и хорошее. Фруктовые сады, виноградники. 72 километра от города — ниочём. Только я вот не видела того, что хотела бы.

— А чего ты хотела бы? — с интересом спросил Жека.

— Там все дома либо совсем старые, из дерева и глины, либо каменные, но ещё старее, как у этих Шеллеров, — призналась Светка. — Я хочу виллу, такую же, что была у брата в Абрикосовом. С современным дизайном, отделкой. Чтоб техника везде современная стояла, света много, стекла, бассейн. Не хочу эти древние полутёмные халупы.

— Надо в агентстве недвижимости узнать! — заявил Жека. — Мы видели только малую часть этой местности, и что находится дальше, просто не знаем. Но даже если и нет подходящих домов, или они не продаются, всегда можно построить свой. Такой, какой мы хотим. Вот не проблема вообще. Можешь заняться этим на неделе. До субботы у нас никаких мероприятий вроде не предусмотрено. Разве что мне стоит съездить в бильярдный клуб и узнать, что там происходит.

В бильярдный клуб Жека решил съездить во вторник, не откладывая дело в долгий ящик. Можно было и в понедельник, но, как известно, понедельник — день тяжёлый, поэтому никакие дела начинать не следовало. Особенно такие дела, как окучивание местного бомонда.

Во вторник Жека решил поехать один. По скромному, на обычном такси, а не на лимузине. Сразу выпячивать своё богатство казалось неразумным — многих людей, особенно привыкших к скромности, это могло оттолкнуть.

Вызвал такси к 17 часам вечера, когда члены наверняка пришли с работы. Взял с собой наличные деньги, чуть более 10 тысяч марок — вдруг в клубе играют на ставки или нужно будет сделать вступительный взнос. Был готов и к такому. Оделся прилично, в костюм и пальто, но без излишней роскоши.

Бильярдный клуб находился в самом центре города, как и говорил шеф полиции, на Фресгассештрассе. Элитная улица, полная дорогих ресторанов, кафе, бутиков и клубов по интересам для богатых людей. Улица была пешеходной, поэтому, чтобы попасть в клуб «Зелёное сукно», пришлось спешиваться вдалеке от него. Жека заплатил 10 марок водителю такси и пошёл неспешной фланирующей походкой беззаботного человека, разглядывая окрестности.

Здесь было на что посмотреть — улица напоминала скорее итальянскую, примерно с такими же по стилю каменными домами, как в фешенебельных кварталах Рима, где находятся бутики и мастерские известных кутюрье. В старинных окнах, набранных из мелких стёкол, горел яркий свет, и через незадёрнутые портьеры окон ресторанов и кафе было видно ужинающих нарядно одетых людей. Площади этих заведений крайне малы, и посетители сидели чуть ли не впритык друг к другу, но это неудобство видимо, считалось, наоборот, шармом этих мест.

Горели фонари, сделанные под старину и освещавшие мокрую после дождя чёрную брусчатку, от которой поднимался лёгкий туман. Народу на улице шаталось очень много — судя по говору, в основном туристы. Слышалась английская и французская речь. Ходили толпами азиаты — китайцы и японцы.

Бильярдный клуб находился в середине улицы. Вывеска на нём соответствующая названию, изображавшая поверхность бильярдного стола, на которой готическими старонемецкими буквами нанесена надпись «Зелёное сукно». Жека толкнул дверь, звякнувшую бронзовым колокольчиком, и вошёл внутрь.

У входа стоял пожилой швейцар, одетый в цилиндр и чёрный фрак с золотыми позументами на лацканах и красными обшлагами рукавов. Вид у него казался донельзя важным и ответственным. Приняв у Жеки пальто, он чуть поклонился и показал рукой на багровые бархатные портьеры с золотыми кистями, за которыми находились вход в игровой зал клуба.

Внутри всё сделано просто и с максимальным комфортом для игроков. Посередине зала стояли три бильярдных стола с яркими светильниками над ними. У одной стены стояли стойки с киями и мешки с шарами. С другой стороны у стены находился ряд стульев для того, чтобы уставшие игроки отдохнули и дождались своей очереди на следующую игру. Справа в самом конце устроен небольшой бар и стояли несколько столов со стульями. За столами сидели шестеро человек и выпивали. За барной стойкой тоже находились люди. С удивлением Жека увидел среди присутствующих и девушек. Странно. Всегда считал бильярд сугубо мужской игрой…

Как только вошёл, сразу же увидел шефа полиции Эриха Шотца и шефа госбезопасности Франца Вебера, с которыми накануне познакомился в доме у мэра Франкфурта. Шотц и Вебер были увлечены игрой на соседних столах. Шотц играл с относительно молодым парнем лет двадцати пяти. Соперником Вебера был пожилой мужик, почти старик, одетый в серый костюм. Старика Жека не знал, но играл он прилично, шеф госбезопасности Франц Вебер постоянно проигрывал.

— Господин Соловьёв! Вы всё-таки пришли! — обрадовался шеф полиции. — Подождите несколько минут, пока я разделываюсь с этим наглым молодым человеком.

Шеф полиции играл неплохо — его соперник намного хуже, в первую очередь потому что был слегка пьян. А в такой игре, где важны острое зрение и работа головой, это недопустимо. Тем не менее, несмотря на лёгкое опьянение, парень выглядел прилично. Высокого роста, одет просто, но со вкусом — чёрные брюки, белая рубашка, закатанная до локтей, чёрные пышные волосы. Походил он на грека, итальянца или испанца. На шее парня висела массивная золотая цепь с крестом, инкрустированным драгоценными камнями, на запястьях браслеты из крупных золотых цепей, а на среднем пальце правой руки сиял большой золотой перстень с громадным изумрудом.

Ожидаемо проиграв, парень поднял обе руки вверх, словно сдаваясь.

— Всё, герр Шотц, я пас, — криво улыбнувшись, сказал парень. — Пойду выпью граппы.

И тут он увидел Жеку, внимательно наблюдавшего за игрой, и пристально взглянул из-под свисающих на глаза тёмных длинных волос.

— Мы знакомы?

— Нет! — покачал головой Жека. — Но играете вы интересно.

— Интересно и неэффективно, — пьяно рассмеялся парень и протянул руку. — Антонио Дженовезе.

— Евгений Соловьёв, — Жека пожал протянутую руку, гадая, что именно представитель итальянского мафиозного клана делает в этом месте. Да ещё и играя в бильярд с шефом полиции Франкфурта. Тем более, судя по слухам, клан Дженовезе полностью перебрался из Европы в США.

Антонио пьяно махнул рукой и пошёл к бару. Следом за ним как тени, поднялись со стульев и отправились двое телохранителей, тоже итальянцев. И эти итальянцы выглядели намного грознее, чем те дрищи, с которыми ранее сталкивался Жека. Эти походили на настоящих убийц-наёмников. В меру накачаны, одеты в короткие кожаные куртки и спортивные штаны, бритые наголо и с наколками на руках.

— Ну вот вы и познакомились, — рассмеялся Шотц. — От себя добавлю — встретились двое прекрасных людей. Почему бы нам не сыграть, господин Соловьёв?

— Можно, — согласился Жека, взял из пирамидки кий и натёр его мелом. Служка в это время разложил шары и поправил их треугольником.

— Он итальянец? — спросил Жека и нанёс первый удар битком в пирамиду шаров. Точно. Пирамида разбилась крайне выгодно, один шар закатился сразу в лузу, а другой замер почти у неё, у противоположного бортика. Жека неторопливо прошёл к обратной стороне стола, намазывая кончик кия мелом.

— Итальянец, — согласился Шотц. — И, как вы, наверное, догадались, из семьи Дженовезе.

— Но как это возможно? — удивился Жека и нанёс ещё один точный удар. — Он же мафиози.

— Нет, — покачал головой Шотц. — То, что Антонио принадлежит к известной преступной семье, ни о чём не говорит. За ним самим ничего противозаконного не замечено. Наоборот, он ярый спонсор и меценат всех городских начинаний. Обычный бизнесмен. К нему у правосудия абсолютно никаких претензий нет. Перед законом он чист.

— Но его охрана… Она похожа на гангстеров! — притворно возмутился Жека. — Видно же, что они профессионалы и, судя по татуировкам, неоднократно сидели в тюрьме!

— А вы думаете, его охрана из итальянцев? — усмехнулся Шотц. — Нет. Эти парни — швейцарцы. Профессиональные военные и наёмники. Лучшие воины, которых можно найти в Европе. Они охраняют папу римского. Эти люди не прошли отбор в папскую швейцарскую гвардию по каким-то причинам и пошли к частному работодателю. Им оказался Антонио Дженовезе, честный предприниматель и щедрый меценат. Так что, господин Соловьёв, гораздо больше вопросов к вам, чем к ним.

— Ко мне? — удивлённо спросил Жека и совершил ошибку — шар не попал в лузу. Шотц мог трактовать это как то, что Жека дрогнул, услышав слова шефа полиции о вопросах к нему.

— Да. К вам, господин Соловьёв, — согласился Шотц. — Естественно, после нашего знакомства я полез разузнать о вас кое-что. Это разумный поступок, учитывая мой чин. И мне сказали, что у вашей девушки просроченная туристическая виза. Хорошо, что она не ходит никуда и её документы не проверяет полиция. Иначе она давным-давно была бы депортирована.

— Но это случайно! — возразил Жека. — Приехав сюда, мы сразу же занялись запуском своего бизнеса, поэтому пропустили все сроки.

— Это распространённая ошибка, поэтому-то о вашей досадной случайности не знает никто, кроме меня, — заявил Шотц. — Но вам нужно в срочном порядке урегулировать этот вопрос. Я могу дать рекомендацию, к кому обратиться и что говорить.

— Почему вы помогаете мне? — прямо спросил Жека, взглянув в глаза Шотца.

— На самом деле это очень просто, — рассмеялся Шотц. — Я патриот своей земли и своего города. Естественно, я рад, что такие люди как вы приезжаете, открываете свой бизнес и начинаете менять мою родину к лучшему.

Жека тут же подумал, что Шотц-то стреляный воробей оказался. Жекино желание вылезти из подвала, конечно же, таило в себе и некую опасность, но, как он справедливо догадался, немцы никогда не депортируют ни одного денежного мешка. Да они ни одного незаконного мигранта из Африки или Азии не депортируют!

— У вас есть все шансы получить постоянную визу на жительство, господин Соловьёв. Стать гражданином Германии, — напомнил Шотц. — И вам, и вашей подруге.

— Хорошо! Что для этого надо сделать? — согласился Жека, наблюдая, как шеф полиции вколачивает шар в лузу. Шар, правда, не самый сложный был — биток стоял прямо напротив него, под углом в 90 градусов.

— Послезавтра состоится благотворительный бал и приём в городском концертном зале Festhalle на Гамбург-аллее, — спокойно сказал Шотц. — Вам нужно пожертвовать определённую сумму в фонд развития города. Не менее 100 тысяч марок. После этого можете обращаться в департамент миграции. Я посодействую решению вашего вопроса.

— Прекрасно! — рассмеялся Жека. — А вы хорошо играете! Не желаете выпить?

— С удовольствием! — согласился Шотц. — Я не из тех, кто бесконечно играет в бильярд. Пора дать стол другим.

Жека гадал, что же будет пить шеф полиции. Раньше он думал, что все немцы, как показывали в фильмах про войну, пьют непременно шнапс, а шнапс в фильмах был показан какой-то мочой. Да, шеф полиции пил шнапс, но этот напиток был 40 градусов крепостью!

Шотц заказал литровую бутылку шнапса с вишней на этикетке и две тарелки жареной свиной колбасы на закуску.

— Куда столько? — осторожно спросил Жека, думая, что литряк в два рыла осилить тяжеловато будет, если Шотц начнёт гнать коней и подливать.

— Разве это много? — усмехнулся Шотц. — Попробуйте. Вам понравится.

Шотц разлил прозрачный напиток по небольшим узким рюмочкам-снифтерам. Жека понюхал — у шнапса была удивительная смесь вишнёвого аромата и спиртового запаха.

— Это и есть тот самый знаменитый немецкий шнапс? — спросил Жека.

— Строго говоря, нет, — не согласился Шотц. — Именно этот напиток называется Киршвассер, то есть «вишнёвая вода». Его можно отнести к шнапсам, но всё-таки это отдельный напиток, такой же, как виски, например, или ром. Попробуйте.

Жека попробовал киршвассер. Крепость чувствовалась, но чувствовалась сладость и вишнёвый вкус. И немного ощущался аромат миндаля — похоже, сусло для киршвассера делали, не отделяя вишню от косточек. Вкус ему понравился. Можно использовать этот киршвассер как напиток для посиделок, но напиться им было довольно трудно — после третьей рюмки уже хотелось замахнуть что-нибудь горькое и перебить эту приторную сладость.

— Очень хорошо! — согласился Жека, заедая киршвассер куском свиной колбасы. — У вас есть вкус!

— Да никакого вкуса нет! Это же национальный напиток из нашей области! — рассмеялся шеф полиции. — Пьётся он по случаю. Вот, вас познакомил с ним, господин Соловьёв.

Антонио Дженовезе, сидевший в одиночестве поодаль, увидев, что у шефа полиции намечается посиделка, захватил бутылку итальянской граппы — грубой виноградной водки и, не спрашивая разрешения, сел на свободное место.

— У вас тут весело! — полуутвердительно сказал Антонио. — Присоединюсь, пожалуй что.

— И правильно сделаешь! — заявил Шотц. — Киршвассер будешь?

— Нет, я граппу! — Антонио потряс бутылкой. — Кто будет этот напиток богов?

— Давай я попробую, — решился Жека и протянул свой снифтер.

— Смотри, самогонка может показаться гремучей, — усмехнулся Антонио. — Это напиток для крепких духом людей.

— Я как раз из таких! Наливай! — заявил Жека. — Я ни разу не пробовал ээти напитки, поэтому ничего не знаю.

— Это Джовани бьянка, — сказал Антонио. — Молодая граппа крепостью 50 градусов.

Вкус у напитка был резкий, но сам по себе ароматный, отдавал ванилью, корицей и шоколадом.

— Неплохо! — признался Жека.

Посидели ещё немного, потом к застолью подключился шеф госбезопасности области Гессен Франц Вебер, весёлый мужик лет сорока, одетый в гражданский костюм и галстук.

— У вас тут всё веселее и веселее! — заметил он. — Надоели эти старикашки. Посижу с молодыми.

— Я как раз собрался подышать воздухом, — сказал Антонио, потом обратился к Жеке: — Не хочешь составить компанию?

— Пойдём сходим проветримся, — пожал плечами Жека. — Здесь и в самом деле, кажется, стало слегка жарковато.

Вышли во внутренний дворик, где находился небольшой фонтан, сейчас не работающий, и гранитные лавочки вокруг него. Телохранители заняли места вокруг, внимательно оглядываясь по сторонам. Антонио предложил Жеке ароматную доминиканскую сигариллу и тут же уверенно заявил:

— Я знаю тебя. Ты недавно приехал из России и открыл ресторан в Эшборне.

— Всё так, — согласился Жека, закурил сигариллу и тут же поперхнулся — была она порядком крепка.

— Франкфурт город опасный… — неопределённо сказал Антонио. — Здесь всё кажется не таким. Деловые люди должны дружить друг с другом, чтобы не попасть в беду.

— А я не против дружить с достойными людьми, — заметил Жека. — Ты, кстати, знаешь Луиджи Дженовезе?

Тут настала очередь Антонио закашляться, но уже от удивления.

— Откуда ты его знаешь? — спросил он.

— Видел в Москве полгода назад, — осторожно ответил Жека. — Мы подписывали контракт на поставку итальянской техники по производству продовольственных товаров. Он сидел в представительстве фирмы FATA group.

— Это мой родной брат, — ответил Антонио.

Вот так да… Только к добру ли Жека помянул про того сицилийца?..

— И как тебе мой братец? — усмехнулся Антонио.

— Не знаю, — пожал плечами Жека. — Ничего не могу сказать. Он работал в представительстве FATA, но чем занимался там, я не знаю. Все переговоры я вёл с неким Фабрицио Конти.

— Конти… Это известная, уважаемая фамилия, — заметил Антонио и опять налил Жеке и себе граппы. — Одна из старейших семей. Владельцы крупных бизнесов. Неприкасаемые. Фабрицио, как наследника семьи, отправили натаскиваться опытом в самую глухомань, в Россию. И он хорошо пополнял семейный бизнес на выгодных контрактах.

— Я думал, он обычный бизнесмен, — сказал Жека, пробуя граппу. — Показался мне культурным и вежливым.

— Ха-ха-ха! А ты думал, мафия — это непременно накачанные гангстеры, которые крушат всех подряд? — рассмеялся Антонио. — Это стереотипы. Совсем не так. Мафия вхожа к министрам и президентам. Живёт в старинных замках и имеет свои виноградники с фамильным вином, ведёт свои дела ещё с 18 века. Есть, конечно, и уличные силовые бригады, но они никогда не знают, кто настоящий дон.

— Тогда я совсем не пойму, зачем твой брат связался с этими Конти, — заявил Жека и окончательно допил граппу, тут же закурив «Мальборо».

— Семья Конти — чистоплюи, — немного презрительно сказал Антонио с лёгкой усмешкой. — Они устраняют неугодных им людей так, что комар носа не подточит — всё выглядит естественно: автокатастрофы, пожары из-за неисправной электропроводки и тому подобное. Моего брата они используют для грубых дел. Если кого-то нужно отправить на тот свет жестоко и кроваво, даже показательно. Например, перерезав ему горло в людном месте или взорвав машину.

— Ясно, у вас там свои порядки… — заявил Жека. — Извиняюсь, но мне пора. Приглашаю тебя к себе в ресторан «Тенебрис». Приходи в любое время, но лучше вечером. Сыграем в бильярд.

— Непременно! — усмехнулся Антонио и пожал руку Жеке.

Распрощавшись с Шотцем и Вебером, Жека поехал домой. Атмосфера в бильярдном клубе «Зелёное сукно» ему определённо понравилась. Пожалуй, что стоит приезжать сюда почаще. Сюда ходят влиятельные люди, знакомство с которыми может быть полезным. Например, этот Антонио. Понятно, что он босс итальянского мафиозного клана, но ведёт дела по-новому, скрытно и не беспределя. Причём настолько скрупулёзно, что даже у полиции нет к нему никаких претензий. А если и есть, то они решаются деньгами. В этом итальянец был схож с Жекой и мог быть полезен в будущем. Он чувствовал, что начинает выходить на другой уровень в делах, более высокий.

Приехал домой прилично навеселе — пил весь вечер и шнапс, и граппу. Сахариха что-то читала, лёжа на диване перед включенным телеком.

— Как съездил? — поинтересовалась она.

— Нормально! — заявил Жека, распустил галстук, снял костюм, бросил его на спинку дивана и подошёл к бару, решив догнаться бокалом виски. — Послезавтра в городском концертном зале состоится одно мероприятие, на котором, как я понимаю, соберётся вся местная элита. Нас туда пригласили. Что-то связанное с благотворительностью. Нужно будет занести им сотку штук марок, и тогда вопрос с нашими визами будет закрыт окончательно. Мы получим гражданство сразу же.

— Сотню тысяч на благотворительность? — недоверчиво спросила Сахариха. — Для богатой Германии это слишком большая сумма. У них всё так плохо с финансами?

— Свет, ты думаешь, эти деньги реально пойдут на какую-то сраную благотворительность? — усмехнулся Жека и пригубил виски. — Ясен хрен, что это взятка. Или взнос в местный общак. Билет в высшее общество.

— Звучит соблазнительно, если ты, конечно, прав, — заметила Сахариха. — И нам это, наверное, необходимо, но ты забыл одну вещь. Когда ты здесь легализуешься, мой отец сразу же узнает, где ты. Об этом ты думал?

— Думал, — признался Жека. — Но ничего не поделать, нам надо полностью легализоваться тут. А твой отец… Не приедет же он убивать нас с целой бригадой. Мы на территории другой страны. Тут грохнуть меня посложнее будет. Да и не собираюсь я от него таиться, это всё равно бы не получилось. Наверняка он будет стараться урегулировать вопрос с заводом миром. Скорее всего, предложит денег. В общем, будем надеяться на лучшее, пусть всё будет хорошо!

Однако хорошо не получилось. Завтрашним утром позвонил Олег и озабоченно сообщил, что есть важное дело, и это не телефонный разговор. Пусть Жека подъезжает в офис.

— Сейчас приеду, присылай машину, — коротко сказал Жека, гадая, что там случилось.

Оделся в этот раз по-простецки — спортивные штаны и кожаная куртка, крепкие ботинки и чёрная шапка-гондон. Словно чувствовал, что придётся опять где-то зажигать.

— Ты прям как рэкетир с оптового рынка в Новосибирске, — усмехнулась Сахариха. Сидела она на диване в белом халатике, поджав ноги и попивая утренний апельсиновый сок. Ох как хороша! Вся светлая, свежая и нежная. Жека не удержался. Подошел, обнял, поцеловал ароматные, пахнущие апельсином губы.

— Надо, Свет! — заявил Жека и помахал рукой. — Олег что-то звонит. Проблемка какая-то нарисовалась.

Однако нарисовалась не небольшая проблема, а похоже что, проблемища.

— Чай будешь? Зелёный, китайский, — спросил Олег, когда Жека приехал в офис. Был Олег хмур и невесел.

— Давай! — согласился Жека. — Чаёк я уважаю. Что стряслось?

— Вчера в ресторан приходил один мужик, китаец, — сказал Олег, наливая в тонкую фарфоровую чашку чай. — Сказал, что хочет поговорить с тобой. Одет в китайскую старинную одежду, сам с косичкой. Как он в таком балахоне через весь город прошёл, непонятно.

— А чё ему надо-то не сказал? — спросил Жека.

— Сказал, что он из Братства Белого Лотоса и у тебя есть должок перед ними, — пожал плечами Олег. — Назначил стрелу на сегодня. В полдень. В районном парке Эшборна. Сказал, чтоб приходил один.

— Ну что ж… — пожал плечами Жека. — Надо сходить узнать, что ему надо, и что там за должок. Там дома рядом есть?

— Ничего поблизости нет, — покачал головой Олег. — Самые ближние дома в полукилометре, да и то закрыты деревьями.

— Значит, снайпера там не посадишь, — вздохнул Жека. — Ну что ж. Явно место стрелки выбрали такое, чтоб исключить стрельбу из снайперки. А они будут в выгодном положении — раз затеяли эту херню, все входы-выходы там прочухали.

— И что, ты пойдёшь? — недоумённо спросил Олег. — Это ж явная ловушка. Там наблюдателя даже поблизости нигде не поставить — место просматривается хорошо. Листьев на деревьях сейчас нет, любого человека будет видно издалека.

— То же самое и к ним относится, — заявил Жека. — Скрыто подойти не смогут. Пойду один и узнаю, что им надо. Постоите где-нибудь рядом.

— Ты хоть бронежилет одень, — посоветовал Олег.

— Это лишнее, — не согласился Жека. — Если захотят мочкануть, замочат и в бронике, а подвижность он порядком сковывать будет, если дело до махача дойдёт. Понадеюсь на русский авось. Хотя стой… Это, насколько я понимаю, тот самый парк, по которому мы от негров убегали?

— Он самый! — согласился Олег. — Там ничего нет, кроме деревьев, киосков и фонтанов.

— А вот тут ты неправ! — возразил Жека. — Хоть и темно было, я помню, что там ларьки на аллее стояли для мороженого и сахарной ваты, а также аттракционы. И даже колесо обозрения есть. На колесо обозрения снайпера не посадишь, а на какой-нибудь аттракцион можно. Пошли сейчас кого-нибудь, чтоб разведали обстановку и выдвинулись на позицию. Пусть Клаус и Егор займутся.

Олег согласно кивнул головой и взял трубку. Следовало предпринять хоть какие-то меры безопасности. Вопрос в том, действенными они окажутся или нет… От аттракционов до парка расстояние было приличным — минимум метров 200. С такого расстояния, если Жеке будет угрожать опасность, мог отработать только снайпер.

Через пару часов поехали на стрелку. Олег остановил машину у входа в парк и вышел из машины.

— Постою на улице, понаблюдаю, что и как, — заявил он. — Наши уже здесь. Клаус со снайперкой позицию на крышке аттракциона «Торнадо» занял, Егор — на «Тысяче и одной ночи». Но это далековато от центральной аллеи. И деревья обзор загораживают. С той стороны парка в «Мерседесе» Ванька с Коляном сидят. Витёк с Захаром со стороны шоссе позицию заняли. Все на связи. Возьми рацию. Если нужна помощь, скажешь, что и как делать. Но знай — снайперы будут стрелять сами, без команды, если увидят, что тебе угрожает опасность.

— Ясно, молодцы, хорошо поработали, — кивнул головой Жека и положил рацию во внутренний карман. — Я пистолет захватил и финку. На всякий пожарный. Ладно, я почапал.

— Ни пуха! — сказал Олег.

— К чёрту! — помахал рукой Жека и медленно пошёл по гранитным ступеням лестницы прямо к центральной аллее. Торопиться некуда.

Прошёл по аллее к центру, посматривая по сторонам, потом сел на лавочку. Народу в это время года здесь не было — район считался криминальным, и делать тут гуляющим было нечего. Летом, возможно, парк посещали неплохо, и всегда в нём дежурил патрульный экипаж полиции, но сейчас его убрали за ненадобностью. Временами по аллее и меж деревьев проходили тёмные личности, по виду — торчки и грабители, смотрели на Жеку и тут же отворачивались, понимая, что парень постоять за себя сумеет.

Как к нему подошли, не заметил, лишь в последний момент сзади услышал слабый шорох листьев под ногами. Но виду не подал, что услышал — уже было поздно. Лишь успел сунуть руку в карман, нащупывая рукоять финки.

— А здесь хорошо, — раздался сзади насмешливый голос с непонятным акцентом. — Нож не доставайте. Он ни к чему.

Рядом с Жекой сел на лавку азиат среднего роста. По виду китаец, коренной народности хань. Был он одет в национальную китайскую одежду простолюдина начала двадцатого века — широкую распашную рубаху чаньфу, свободные штаны, на икрах замотанные белыми портянками, сверху оплетёнными верёвками. На ступнях матерчатые тапки, перевязанные кожаными ремнями. На голове китайца соломенная остроконечная шляпа, из-под которой почти не видно лица, поэтому возраст его определить было трудно. Одет китаец довольно легко для такой погоды, но, по-видимому, нисколько не тяготился этим.

— Что вам надо? — спросил Жека. — Мои люди сказали, что вы хотели поговорить о чём-то.

— И всегда-то вы, лаоваи, тянете козу вперёд себя, — негромко засмеялся китаец. — Куда торопиться в такую хорошую весеннюю погоду? Разговор нам предстоит долгий и обстоятельный.

— Окей, — пожал плечами Жека. — Будем сидеть и молчать.

— Молчать тоже не надо, — заметил китаец. — Но начнём без спешки. Мы знаем о вас всё.

— Хорошо, — согласился Жека. — Вы знаете обо мне всё. И что дальше?

— Моё имя — Белый дракон. То место, где вы открыли своё заведение — наша территория, — заявил китаец. — Братья Белого Лотоса давно застолбили это место, ещё после Второй мировой войны. Предыдущие хозяева, открывшие там бизнес, платили нам часть своей прибыли. Потом они умерли, и пришли вы. Будет справедливо, если и вы будете платить нам. Тем более мы оказали вам услугу.

— Услугу? — удивился Жека. — Не помню такого.

— Но вы же убили двоих бродяг в больнице, — напомнил китаец. — Мы убрали их трупы, оказав вам услугу. Никто не знает про них, а это дорого стоит по меркам такого города, как Франкфурт.

— Так я не просил вас её оказывать, — усмехнулся Жека. — Нам эти трупы, может, самим нужны были. А вы их украли.

— Хватит паясничать, — огрызнулся китаец. — Я, Белый дракон, сказал своё слово! Вы будете платить нам каждый месяц по 100 тысяч марок… Мы…

Жека выхватил финку из кармана и нанёс молниеносный удар, целясь китайцу в шею. Но тот сумел среагировать — похоже, противник оказался неплохо тренирован. Китаец уклонился и кувырком слетел с лавки. Жека угодил ножом в пустоту.

— Я думал, мы договоримся! — удивлённо сказал китаец, занимая низкую боевую стойку ушу. — Какой же неразумный поступок вы совершили!

— Почему неразумный? — возразил Жека, поигрывая финкарём. — Я всегда так решаю все проблемы — никогда эта методика не подводила. Если я пойду у вас на поводу, где гарантия, что вы не захотите вообще отобрать мой бизнес или похитить моего человека и потребовать выкуп? Такой гарантии нет. А я всегда привык работать надёжно, с уверенным взглядом в будущее. Все мои враги заканчивают путь в могиле. Ты, наверное, это не знал.

И в этот момент китаец поторопился, хотя сам говорил, что спешить не следовало. Сделав быстрый выпад, он атаковал Жеку, в прыжке нанеся удар ногой. Жека отклонился и финкой задел ногу китайца. Но она была в плотной свободной штанине, и удар не нанёс противнику никакого вреда — острое как бритва лезвие лишь прорезало ткань, не затронув тело. Китаец опять застыл в низкой боевой позиции.

— Я могу так драться вечность! — насмешливо сказал Белый дракон. — А потом придут мои люди, и мы вместе прикончим тебя, какой бы мастер боя ты ни был. Ты грязный лаовай, и хотя перенял манеру боя древних мастеров, их философию тебе никогда не узнать… Поэтому ты всегда будешь в роли проигравшего. А мы…

Китаец не успел ничего сказать, как Жека достал пистолет и дважды выстрелил китайцу в грудь. В лобешник целиться не стал — китаец оказался прытким и мог среагировать на пистолет и уйти от атаки. И действительно, противник дёрнулся, но полностью уйти с линии стрельбы не смог — два выстрела отбросили его на землю.

Китаец всхлипнул, попытался встать, но кровь заливала его одежду, лужей скапливаясь под барахтающимся телом. Он быстро терял силу.

— Ты грязный паршивый лаовай, — прохрипел он, выбрасывая кровь изо рта от пробитых пулями лёгких. — Я найду тебя в аду и вырву твои глаза, напихав в твой череп тропических муравьёв маниока.

— Херню вот говоришь! — заметил Жека. — Нет чтоб сдохнуть молча, начинаешь быковать, а я из-за этого начинаю злиться. И теперь мне придётся вырезать твои глаза, чтоб ты слепой прошёл мимо ада и утонул во вселенском говне.

— Не-е-ет! — заорал китаец, но было поздно. Жека финкой вырезал ему оба глаза и аккуратно положил на грязный асфальт рядом с головой, потом вытер пальцы о белую хламиду.

— Ладно… Мне пора идти! — заявил Жека. — Давай, не болей. Здоровья тебе и всего самого хорошего.

В это время он случайно поднял голову и увидел, как к нему через парк, с той же самой стороны, откуда неслышно прокрался Белый дракон, бегут ещё два китайца, тоже в китайской крестьянской одежде. Они мастерски петляли, прямо как зайцы. Жека выстрелил два раза и оба раза не попал. И в этот момент один из китайцев дёрнулся и свалился на землю — его голова оказалась пробита насквозь. Пацаны стреляли из снайперки! Второй китаец, видя, что его дружбан свалился, в недоумении встал на миг и тоже словил пулю в голову. Скорее всего, Клаус стрелял из «Винтореза», а эта небольшая винтовка имеет глушитель. Кажется, что пули прилетают сами собой.

Жека осмотрел труп испустившего дух главаря китайской триады — на вид ему лет 40, не больше. На шее висит золотая цепь с большим медальоном, отделанным драгоценными камнями. Жека снял медальон и засунул в карман — надо быстро сматываться отсюда, пока не нагрянули мусора. Пока шёл к выходу, сделал знак рукой, призывая отходить. Жека знал, что Клаус следит за ним в прицел снайперки, но тут же всё равно продублировал приказ в рацию:

— Все, кроме Олега, отходим, езжайте на базу.

Жека, стараясь не торопиться, и не привлекать внимания, пошёл к выходу из парка, втайне недовольный собой — опять наследил, причём на самом видном месте, но тому были определённые причины — замочить Белого дракона он решил спонтанно, во время базара. Понял, что отпускать китайца никак нельзя — отыскать его потом будет крайне сложно, так же как и найти место дислокации этой триады. Китайская диаспора в любой стране была обществом, совершенно закрытым от внешнего мира. Внедрить туда своего человека казалось делом невозможным. Даже сейчас Жека не знал, как дальше продолжать ликвидировать это преступное сообщество. Но, по крайней мере, пока, на время, их группировка обезглавлена, и есть время поразмыслить, что с ними делать дальше…

Олег сначала ехал молча, потом разговорился, когда Жека обсказал ситуацию.

— Мдааа… — протянул он. — Ещё одна проблемка.

— Ты слышал хоть что-то про эту банду? — спросил Жека.

— Нет, не особо, только из книг, — покачал головой Олег, держась за руль и внимательно смотря на дорогу — движение было оживлённое. — Во Франкфурте китайцы живут совсем обособленно. Чужих к себе не пускают, но и сами почти не вылазят из своего квартала.

— Нахрена они тогда на нас полезли? — спросил Жека.

— Не знаю, — ответил Олег. — Точно ничего не знаю. Надо у Егора спросить и у Кольчи. Они рядом с ними тёрлись на боях. Но я тебе скажу так: это всё брехня, что они в философию и религию повёрнуты, как в фильмах показывают. Любят так же подбухнуть и с бабами зависнуть. Наверняка у них там где-то кабак есть, где они кучкуются.

— Ладно, поговорим попозже, когда все соберутся, — заявил Жека.

Пока ехали, достал из кармана медальон, который забрал у мёртвого китайца, и внимательно осмотрел его. А вещица-то занятная! Золотая цепь искусно свита из нескольких проволок. Сам медальон сантиметров пять в диаметре. Сделан тоже из золота. На нём белыми бриллиантами искусно выложено изображение дракона, разинувшего пасть и пытающегося взлететь с поверхности горы. Вещица, по виду, старинная и очень дорогая. Настоящее произведение искусства!

— Это чё, какой-то их племенной знак, что ли? — спросил Жека, рассматривая медальон.

— Скорей всего, — согласился Олег. — Ты не читал про триады?

— Не… — покачал головой Жека. — Я слыхал про китайскую мафию, но в подробности не вдавался.

— Китайской назвать её трудно, — заявил Олег. — Китайцы там лишь этнические члены. Но расположены эти группировки не в Китае. Когда коммунисты пришли к власти в Китае в 1949 году, они изгнали все преступные сообщества за границу. Недовольных убили. Триады осели в основном в Гонконге и на Тайване, оттуда расползлись по всему миру. Естественно, те, что уехали из Гонконга, сильно меньше по численности тех, что остались. В Гонконге в каждой триаде может быть по 10–20 тысяч бойцов. Занимаются, как и вся этническая мафия, рэкетом, наркотой, контролем за проституцией, ростовщичеством, торговлей людьми и оружием.

— Это примерно я знаю, — согласно кивнул головой Жека. — Мужик, с которым я сегодня базарил, сказал, что их организация называется Общество Белого Лотоса, а его звать Белый дракон.

— И это можно объяснить, — ответил Олег. — Общество Белого Лотоса — древняя преступная организация, всегда лезшая в политику и топящая за патриотизм. Сначала боровшаяся против монголов, манчжурцев, потом против коммунистов Мао Цзе Дуна. В начале 20 века их поддерживала прозападная партия Гоминьдан и президент Китайской республики Чан Кайши. При нём мафия цвела пышным цветом. Коммунисты после революции и гражданской войны укротили её, расстреляв главарей, а остальных вынудив бежать за границу. Но, как видишь, сейчас они себя вполне вольготно чувствуют где угодно.

— Откуда ты всё знаешь? — удивился Жека. — Ты ж только что говорил, что не в курсе всех раскладов?

— Братан, да это в журнале «Вокруг света» писали, кажется, и в «Человек и закон», — рассмеялся Олег. — Не знаю я про то, как именно в нашем городе они орудуют. А про мафию-то чё не знать… Я раньше увлекался этой хернёй, читал про организованную преступность в разных частях света. Но триады меня сильно заинтересовали, потому что это охеренно старые организации, так же как японская якудза или итальянская «Коза ностра» или «Каморра».

— Что ещё знаешь? — поинтересовался Жека. — Я про китайцев, конечно. Сейчас они на нас наехали.

— У китайцев в обществе строгая иерархия, — заявил Олег. — Один главный босс. Обычно его называют Дракон. Белый дракон, Синий дракон, Красный дракон и так далее, в зависимости от цвета общества. Цвет выбирается исходя из философии конфуцианства. Что на самом деле это означает, я не знаю, и врать не буду. Дракону подчиняются два более низких младших босса, их погоняло — Быки. То есть в нашем случае это будет Белый бык. Так как их двое, один другого будет называть Старший брат или Младший брат, в зависимости от иерархии. Старший брат ближе всего к Дракону и отвечает за реализацию основных операций и денежные потоки. Младший брат заведует связью с нижними структурами и уличными боссами, работающими конкретно с боевиками. Если Дракона убили или посадили в тюрьму, на его место встанет Белый бык, Старший брат, и он станет Драконом. На место Старшего брата встанет Белый бык, Младший брат, а Младшим братом на совете боссов выберут кого-то из местных уличных боссов, самого перспективного и ушлого.

— Да у них там как на заводе карьеру можно сделать, — засмеялся Жека.

— Именно поэтому эта организация неубиваема, — сказал Олег. — Ты грохнул Дракона, завтра же на его месте будет Старший брат.

— Значит, надо грохнуть всю верхушку, — заявил Жека. — Я понимаю, она наверняка слишком засекречена, и собираются в подвале где-нибудь. Значит, будем искать.

— За ситуацию здесь, во Франкфурте, я пояснить тебе не смогу, — покачал головой Олег. — Но в Гонконге они особо не таятся. Полиции известны их имена и где они живут. Да и полно фотографий в журналах, где они целой толпой по улицам идут.

— Я тоже видел такие фотки, — согласился Жека. — Но там простые китаёзы были в чёрных костюмах. А наши клиенты в какие-то старинные хламиды одеты, как монахи Шаолиня в фильмах. Они что, так и ходят везде?

— Так и ходят, — согласился Олег. — У них древняя организация, с обилием всяких ритуалов, философии и прочей херни. Поэтому поддерживают традиции, так сказать. Да и куда им особо ходить-то? За пределы Чайнатауна я не думаю, что они ездят. Китайская диаспора достаточно закрыта.

— Я, кстати, знакомство свёл с Антонио Дженовезе, — осторожно сказал Жека. — Что скажешь?

— Формально Антонио не считается мафиозо, — ответил Олег. — Он крупный инвестор и бизнесмен, занимается строительством и работой в доках, но сам понимаешь, группа поддержки у него есть неплохая. Он сможет постоять за себя против любого, кто пасть разинет. Вхож во власть. Это всё, что я знаю.

— Понятно… — Жека помолчал, потом продолжил. — Мне он показался адекватным, в отличие от этих шальных Моретти. Сотрудничество с ним может быть нам полезным.

Пока базарили о том да о сём, добрались до офиса в Грин Хаусе. Там уже понемногу стали собираться все участники вояжа в парк. Последними приехали Клаус и Витёк. Жека крепко пожал руку своему сибирскому корефану — он спас ему жизнь, замочив двух шустрых китайцев. Были они нелёгкой целью даже для снайпера — стрелять приходилось через ветки деревьев, да ещё и по движущимся целям, приходилось делать поправку на движение. Но Клаус справился на отлично.

— Ты где так стрелять научился? — удивился Жека. — Я в тир годами ходил, чтоб с винтаря стрелять.

— Я в тир не ходил, — рассмеялся Клаус. — Просто рука твёрдая. А в армии… Писарем служил!

— Ясно… — сказал Жека и обратился ко всем. — Как вы знаете, братаны, наехала на нас китайская триада под названием «Братство Белого Лотоса». И наехала конкретно — их босс выдвинул претензии, что мы на их земле и должны платить им дань. Я с этим не согласился и босса ихнего, по имени «Белый дракон», пришил. С вашей помощью. Теперь у нас проблема — надо как-то выцепить их верхушку и всех убить. Слушаю предложения и здравые идеи.

— Они трутся только в Чайнатауне, — заявил Витёк. — Трудно достать их. Это считай что зона за колючей проволокой. Никого из чужих там нет. Максимум, туристы заходят в рестораны пообедать.

— Как же китайцы работают? На что живут? — удивлённо спросил Жека. — Невозможно создать полностью автономный анклав, никак не контактирующий с внешним миром. Да ну, братан, даже с экономической точки зрения это невозможно. Откуда-то надо брать деньги, на что-то жить.

— А на что живут остальные диаспоры? — не согласился Витёк. — Наркота, оружие, проституция, порноклубы, нелегальные казино. И не все же члены китайской диаспоры живут и ведут бизнес в чайнатауне. Они занимаются по всему Франкфурту строительством, досугом, открывают рестораны, бордели. Но все платят триаде за поддержку и защиту. Платят много, процентов по 20 с доходов. Но главная база триады — китайский квартал. Чужих там не бывает. Тем более китайца легко отличить от европейца. А если в Чайнатауне появится незнакомый китаец, его триада сразу возьмёт в оборот, подозревая что это коп.

— Нам надо как-то решить этот вопрос, — решительно заявил Жека. — Я грохнул их босса, и реакция от них пойдёт. Нам надо отработать на опережение. Что сделать, я уже сказал — всех, кто высокого ранга, найти и грохнуть.

Молчание, которое настало после этих слов, Жеке совсем не понравилось. Хоть самому идти и мочить всех подряд в этом Чайнатауне. Но тут подал голос Кольча. Тот самый парень, которого Жека подобрал после поединка с Фирсом.

— Надо поймать какого-нибудь мелкого уличного босса и допросить с пристрастием, где они все кучкуются.

— Идея здравая, — согласился Жека. — И ты знаешь, кого именно похитить?

— Знаю! — согласился Кольча. — Один мужик из их тусовки очень любил бои без правил у Адама и всегда выставлял своего бойца, шаолиньского монаха. Он, походу, уличный босс у них. Но работает не в Чайнатауне, а на границе делового квартала. Держит там маленькую чифаньку, куда офисный планктон пожрать ходит. Заведение модное и популярное — народу много заныривает туда.

— Ты про Злого Ху? — спросил Витёк. — Про него ходили слухи, что он в триаде. Но он не тянет по виду на босса. Обычный гопник.

— Я сам слышал, как он пьяный хвастался, что состоит в триаде «Белый лотос», — не согласился Кольча. — Да и ходит всегда с охраной. Простой коммерсант не ходил бы с двумя мордоворотами. Не, по повадкам я уверен, что это один из уличных боссов. Китайцы не особо скрываются, любят обозначить своё положение, даже если нихера из себя не представляют.

— Короче, он или не он — похер, — сказал Жека и хлопнул ладонью по столу. — Эти мудаки перешли нам дорогу и рыпнулись на нашу компанию. Значит, надо их угандошить. Узнайте сегодня всё хорошо про этого хрена. Как появится в своей рыгаловке, приедем туда, выхватим за шкварник и увезём к себе на оружейный склад. Там допросим. Вот и весь план. Сейчас я займусь финансовыми делами, а вы держите в курсе, как там и что. Только получим отмашку от вас, сразу начнём. Всё. Свободны. Олег, съезди на склад, привези броники, маски, автоматы и патроны.

Жека разогнал всех, а сам стал изучать деловые бумаги. Но последние события всё никак не шли из головы. С китайцами проблему надо срочно решать, пока всё это не вылилось в нечто гораздо более серьёзное.

Часов в 18, когда уже начало темнеть, позвонил Кольча с телефона-автомата и сказал, что Злой Ху сейчас приехал в свою забегаловку с двумя охранниками и точно торчит там. Но не в общем зале, а где-то в подсобке. Можно брать.

— Погнали! Одевайтесь полегче, в машинах броники оденете сверху, автоматы проверяйте. Перед операцией маски наденьте. Верёвку не забудьте и тряпку! — велел Жека. — Ладно, погнали! Работаем быстро и чётко! Я с Олегом и Витьком иду первым!

Поехали всем коллективом бригады — дело предстояло серьёзное. Жека по привычке сел в машину к Олегу. К ним присоединился Егор и Витёк. Остальные поехали на другой тачке.

— Чё Кольча там выведал? — спросил Жека. — Он где?

— Там остался. Продолжает наблюдать, нас на месте встретит, — ответил Олег и стал рассказывать про разведанное. — Заведение небольшое. Расположено на окраине делового квартала, на первом этаже с торца 10-этажного офисного здания. Место там уже не такое оживлённое, как в центре, почему и выбрано китайцами для своей забегаловки — аренда в нём явно стоит меньше, чем в центре. Есть отдельный вход для посетителей, а с обратной стороны дома чёрный ход. Этот чёрный ход всегда открыт, потому что используется всем зданием, а не только рыгаловкой. Там есть, конечно, и отдельная дверь в чифаньку, но она тоже всегда открыта — повара часто бегают на улицу выбрасывать мусор и отходы, либо разгружать продукты.

— Охрана? — спросил Жека, внимательно слушавший Олега.

— Охраны снаружи нет, — ответил Олег. — По крайней мере так говорит Кольча. Но внутрь он не заходил, лишь слегка приоткрыл дверь, чтоб проверить открыта она или нет.

— Ясно, — вздохнул Жека. — Им охрана и не требуется — любой повар может бойцом быть. И что находится внутри, мы не знаем. Нормально. Работа в самый раз.

— Уже подъезжаем! — предупредил Олег. — Готовьтесь!

Жека с пацанами проверили автоматы и надели маски. Чифаньку было видно издалека — с торца здания над входом горели иероглифы с изображением ехидно улыбавшегося китайца в белом халате, колпаке и с большим блюдом в руке. Несмотря на начавшиеся сумерки, место было людным, да и в чифаньку шли люди.

Олег заехал к задней части дома, и Жека с Витьком и Егором выскочили из машины. В этом месте народа совсем не было, кроме каких-то обдолбанных торчков, сидящих у мусорных баков. Увидев вооружённых людей в масках и бронежилетах, торчки, покачиваясь, встали и уплелись неверной походкой прочь.

Жека шёл первым, паровозом. Проблема была в том, что он не знал, где находится чёрный вход в чифаньку. Но Кольча присутствовал тут — сидел в машине и ждал всю бригаду. Увидев подъехавших корифанов, вышел из машины и крикнул:

— Первая дверь справа!

— Ясно! — крикнул Жека и побежал к чёрному входу. — Оставайся тут, следи за тачками! Все за мной!

В этот момент подъехала вторая машина, и оттуда выскочили Захар, Колька и Ванька, тут же побежав за первой группой внутрь здания.

За дверью чёрного хода тянулся коридор к служебному лифту, и в этот коридор выходили двери из расположенных на первом этаже заведений. Чёрный ход в чифаньку спутать было невозможно — он оказался полуоткрыт, и изнутри тянул поток воздуха, пропитанный вкусным запахом еды и теплом. Жека пнул по двери и заскочил внутрь. Попал сразу на кухню, чему можно не удивляться, а вот то, как отреагировали повара, удивление вызвало. Все они были молодые мужики и в этот момент занимались готовкой. Поваров трое. Один рубил огромным мясным тесаком курицу на мелкие части, другой быстро резал овощи, кажется, болгарский перец. Третий обжаривал на большой сковороде нечто похожее на креветок в кляре.

Тот повар, что был со сковородой, тут же бросил её содержимое в Жеку. Горячая шипящая масса рассыпалась в воздухе, да и Жека успел уклониться. Китаец вслед за креветками хотел бросить в Жеку раскалённую сковороду, целясь в голову, но Жека нажал на спуск автомата, и тремя пулями прошил китайца насквозь. Китаец свалился спиной на раскалённую плиту, вскрикнув от боли, но тут же испустил дух и сполз с дымящейся спиной на пол. Те, что стояли с ножами, тоже время даром не теряли — побросали свои ножи, целясь в Жеку и Олега, и мгновенно присели на пол, опасаясь стрельбы. Времени ковыряться с ними и вылавливать по всей кухне не было, поэтому Жека крикнул, чтоб те, кто последние, разобрались с ними. Время тратить он не хотел — надо было ловить Злого Ху. Но где его ловить?

Из кухни вели четыре двери: одна в обеденный зал, судя по человеческим голосам, доносящимся оттуда, вторая точно вела в толчок, потому что была полуоткрыта и в щель видно унитаз, третья в кладовую, судя по замороженным кускам мяса, висевшим на проволоке, свисавшей с потолка, а вот четвёртая… По виду была обычной дверью, но её вид говорил о том, что она открывается достаточно редко: никелированная ручка блестела как новая, а поверхность не была зашаркана.

Жека осторожно толкнул её и осторожно сунул автомат внутрь…

За дверью находилась лестница, ведущая вниз, в подвал. Что странно, стены и потолок отделаны очень хорошо, белым гладким пластиком. На потолке, косо спускающемся вниз, висят модные прямоугольные светильники, источающие яркий белый свет. Ступеньки сделаны из полированного дерева, покрытого красной ковровой дорожкой. Вид такой, словно лестница ведёт в хороший ночной клуб, а не в подвал китайской рыгаловки. Лестница заканчивалась площадкой, от которой отходил влево коридор под углом в 90 градусов.

Жека начал осторожно спускаться вниз и не успел сделать пару шагов, как из-за поворота высунулась толстая рожа китайца и показалась рука с пистолетом. Не надо было этого делать! Жека отреагировал моментально — выстрелил из автомата короткой очередью прямо в рожу, не успевшую среагировать. Китаец хрюкнул и завалился набок — рожа с половиной черепа отлетела в сторону, плеснув кровью на стену. Не давая возможному противнику прийти в себя, Жека быстро спустился вниз и резко свалился на пол, прямо за трупом китайца — если кто-то стоял за углом, ему очень трудно было бы попасть в Жеку, лежащего за трупом.

Естественно, там кто-то был — не на детский утренник пришли же. За углом, в конце короткого прохода, зияла открытая дверь, и в ней маячил ещё один здоровенный китаец, одетый, как и первый, по-цивильному, в костюм с галстуком. В руках он, естественно, держал пистолет. Реакция у китайца была хорошая — едва Жека успел упасть за труп, как китаец открыл огонь из пистолета. Пули просвистели над головой, но и Жека не терял времени даром — тут же начал стрелять из автомата и первыми же выстрелами убил китайца, как мешок с говном свалившегося на пол.

Жека достал гранату, сорвал чеку и бросил внутрь. Раздались громкие визгливые истеричные крики на китайском, потом грохнул взрыв, и помещение с открытой дверью заволок густой дым, в стороны полетели клочки бумаги и куски дерева.

— Заходим, но осторожно! — сказал Жека и дал знак следовать за собой.

В этот раз заходили по-тихому — хрен знает, кто внутри. Жека заглянул за дверь — помещение внутри было не особо большое и отделано в китайском стиле. Стены закрыты шёлковыми драпировками с изображением леса, сказочных животных и птиц, драконов и мужиков в древней китайской одежде с мечами в руках. С потолка, разрисованного драконами, свисало множество красных китайских фонарей, раскачивающихся от взрыва. В углу комнаты был сделан мини-бар, в котором блестели бутылки со спиртным. Посреди комнаты стояло два игральных стола с рассыпанными картами. По бокам валяющиеся стулья. Похоже, Злой Ху держал тут тайное казино для своих, где играли в карты.

Игроки лежали на полу. Их было четверо, может, ранены, может убиты — двоих порядком посекло осколками, но они вроде шевелились. Но кто из этих четверых Злой Ху?

— Вот этот жирный мужик — Ху, — Егор кивнул головой на толстого китайца, тихо лежавшего у стола и притворившегося мёртвым. Егор пнул его ногой и китаец зашевелился.

— Ясно, живой. Пакуйте его, тащите в машину, бросайте в багажник и везите на склад, — велел Жека и попихал ногой лежащих китайцев. — А это что за мудаки с ним лежат? Тоже мафия?

— Похоже, тоже какие-то ублюдки! — согласился Егор. — Наверное, наркоторговцы или рабовладельцы. Кто ещё будет сидеть и играть в карты с уличным боссом триады? Не учителя пения же.

— Понятно, — сказал Жека и скомандовал Олегу: — Всех замочите тут и подожгите потом. И сваливаем.

Хоть у Ху и было прозвище «Злой», но когда его перевернули на спину, надавали по щщам, чтобы привести в чувства и стали вязать под дулами автоматов, завизжал как резаный поросёнок. Но Олег быстро сунул ему тряпку в рот и примотал её скотчем к затылку. Потом китайца связали и под руки потащили наружу. Оставшихся троих китайцев Клаус методично замочил выстрелами в затылок.

— Всё готово! — сказал он. — Валите отсюда, сейчас я бухло расплескаю и подожгу.

Жека махнул рукой, и все по-быстрому свинтили из подвала. Всё заняло минут десять. Посетители чифаньки уже начали тревожиться, почему повара и официанты не отвечают на вызовы и почему на кухне слышались звуки, похожие на стрельбу. Но на кухню ещё не заходили, потому Жека с корефанами вышли и сели в машины без проблем. Через пару минут прибежал Клаус и махнул рукой:

— Погнали! Сейчас там в подвале всё пластает уже — одна материя кругом.

Из окон кухни уже стало видно дым, раздались крики людей в обеденном зале, и в этот момент Олег тронулся с места и выехал на трассу, за ним следовала другая легковушка. Отдалились на километр по улице, как навстречу попалась пожарная машина, завывающая сиреной и мигающая стней люстрой, за ней тут же другая.

— Сейчас пока пожар потушат, пока разберутся, что причина пожара в криминале, пока мусоров позовут… Мы уже далеко будем. — уверенно сказал Жека.

— Там стрельба была, — заметил Олег. — Посетители могли и сразу полицию вызвать.

— Могли. А может и нет, — не согласился Жека. — Люди инертны, особенно в таких вопросах. Большинство рассуждают: «моя хата с краю» или «мне что, больше всех надо, что ли?». Но даже если и вызвали, то в пожар мусора всё равно не полезут, будут ждать, пока его потушат. А там пока то да сё — мы уже дома спать будем.

Время ещё не особо позднее было, поэтому на дорогах машин много — люди с работы ехали. Но в пригороде уже улицы полупусты, особенно в промзоне, на которую свернули с главной дороги. Тогда поехали побыстрее. В целом путь до Эшборн штрассе, строение 2, занял примерно сорок минут.

Олег остановился перед нужными воротами, нажал кнопку пульта, и створки медленно распахнулись — пацаны недавно поставили автоматические ворота с пультом управления, поэтому даже из машины не надо выходить.

Китайца вынули из багажника, затащили в главный бокс и положили на верстак, притянув к нему руки и ноги верёвками. Жека велел снять кляп. Злой Ху замотал головой и что-то зачирикал по-своему, со злобой глядя на Жеку. Пытался дёргаться и освободиться, но тщетно.

— Чё он базарит? — недоумённо спросил Жека у Кольчи.

— Не знаю, — пожал плечами тувинец. — Грозится наверно. Я по китайски не понимаю. По-монгольски понимаю немного.

— Ты по немецки не говоришь? — спросил Жека у китайца, но тот зашёлся в крике ещё громче, при этом плюнул в ответ, попав Жеке в куртку.

— Ну, не хочешь, не говори, у меня очень много времени, — пожал плечами Жека и открыл инструментальный ящик на верстаке. Не торопясь достал клещи для перекусывания стальной проволоки, плоскогубцы, молоток с зубилом, небольшой, но тяжёлый и острый нож, ножовку по металлу. Положил всё в ряд у тела китайца.

Китаец затих и с испугом смотрел на приготовления Жеки, потом снова сделал попытку вырваться, естественно, в пустую.

— Знаешь, в чём дело? — усмехнулся Жека. — То, что я сейчас буду делать, мне нравится. Я люблю причинять боль, потому что я злобный маньяк. Сначала я отрежу тебе ногти на пальцах ног. Потом ножом разделаю каждый палец до костей. Это будет очень долгий, мучительный и кровавый процесс. Потом этими клешами вырву то, что осталось от твоих пальцев из суставов. Потом понемногу срежу всё мясо с твоих подошв, а следом буду выламывать из твоих ступней каждую мелкую кость по отдельности. Ты не сдохнешь — можешь так прожить месяцами. Поэтому-то я начну с ног. И я буду каждый день сюда приходить и заниматься тобой медленно и со вкусом. Буду кормить и поить тебя, чтоб ты жил и продолжал моё веселье. Пацаны! Надо начинать. Разуйте его!

Кольча с Егором стали расшнуровывать дорогие туфли из крокодиловой кожи, и стягивать носки, но тут Злой Ху подал голос.

— Стойте, проклятые лаоваи! — прочирикал он по-немецки. — Что вам надо, ублюдки? Поганые варвары!

— Нам надо чтоб ты сказал место, где собирается ваша шайка, — сказал Жека. — Если ты скажешь это, я отпущу тебя живым. Сможешь бежать куда хочешь.

— Ты врёшь, чёртов лаовай! — взвизгнул Злой Ху. — Ты такой же лживый, как вся ваша раса белых обезьян!

— Ну окей! — согласился Жека. — Погнали! Заткните ему рот.

Кольча с Егором тем временем сняли с ног китайца туфли и носки. Жека взял нож, проверил его подушечкой пальца и повернулся к китайцу:

— Острый! Походу, резину на прокладки для компрессоров резали им!

Жека плоскогубцами со всей силы пассатижами охватил большой палец на ноге китайца, а ножом стал медленно отрезать ноготь от ложа. Действовал не спеша, чтобы сделать всё чётко. Китаец дрыгал ногой, но плоскогубцы держали палец мёртвой хваткой. Вскоре окровавленная скорлупка ногтя упала на верстак, как раковина от моллюска. Жека следом отрезал подушечку с пальца. Взял глубоко, до самой кости. Потом поднял кусок плоти и окровавленный ноготь и положил китайцу на грудь. Кольча грубо перетянул палец у основания стальной проволокой, чтобы свернулась кровь.

— Видишь! Начало положено! — усмехнулся Жека и показал окровавленный нож и пассатижи. — Сейчас перекурим и приступим ко второй фазе операции. Я «Мальборо» люблю. Красный, крепкий, классический.

Китаец, у которого всё время пытки был заткнут рот, сейчас лежал с широко открытыми глазами — походу, офигевал от боли. Когда вытащили кляп, закивал головой, подвывая от боли, и сразу перешёл на немецкий:

— Ладно, ладно! Чёрт с вами! Скажу, только не надо больше! Оооой, как больнооо!

— Говори! — Жека недобро посмотрел на китайца. — Только не вздумай врать. Я сначала пошлю туда своих людей, чтобы проверить, что ты сказал. Если соврал, разговор продолжится. И начнём с твоих глаз и яиц. Они тебе тоже не нужны. Можно жить и без них.

— Бар «Белая Нимфа», — скороговоркой сказал китаец, старясь не кричать от боли. — На Буцвахер Штрассе!

— Время, когда собираетесь? — спросил Жека.

— Вечером и ночью! — ответил китаец. — Там чужих нет. Отпусти! Отпусти, поганый лаовай! Большой брат Шибао убьёт меня, если узнает… А потом он убьёт тебя! Ааааа! Как больно! Ты искалечил меня!

Жеке надоело верещание китайца, и он велел опять заткнуть ему рот.

— Надо разведать, где эта хератень находится, — сказал Жека, обращаясь к Егору. — Только вы с братаном на азиатов похожи. Съездите и разведайте обстановку, что почём. Если взять легко, ломанём эту киндейку сегодня ночью. Мы тут будем зависать.

Егор с братаном кивнули головами и пошли к машине. Вскоре двигатель завёлся и они уехали.

— Ну чё? Пойдём в офисе посидим? Чай попьём, покурим? — предложил Жека.

Однако долго сидеть не пришлось. Примерно через час Егор с брательником приехали обратно. По виду, слегка расстроенные и озадаченные.

— Брать нелегко будет, — покачал головой Егор. — Жральня эта прямо посреди квартала. А этот Чайнатаун похож на рынок. Там народу тьма, даже сейчас. Там ночью ещё больше народа, чем днём. Забегаловки работают, торговля, лавки, лотки прямо на улице, народу дохера шарится, в том числе и туристов. Как будто в Шанхай какой-то попал.

— Здание отдельное? — спросил Жека.

— В том-то и дело, что не отдельное, — ответил Егор. — Первый-второй этаж пятиэтажки занимает. На первом этаже сам бар, на втором, походу, бордель, судя по вывеске с голой бабой. Но то, что это наши клиенты, говорю точно — перед баром постоянно два охранника прохаживаются, одетые так же, как тот Белый дракон, и ещё двое в тачке, припаркованной рядом, сидят. Эти в костюмах. Может, и ещё где-то есть охрана, которую мы не заметили. Просто медленно проехали рядом, типа туристы и осматриваемся. Но внимание привлекли, конечно. Могли и насторожиться, а могли и нет. Самое херовое, что там через эти фавелы никак не подкрасться незаметно — сразу запалят, что несколько белых идут внутрь квартала.

— Будем работать с машины, значит, — заявил Жека, — вы берёте на себя охрану. Подъедете — шмаляйте по всем, кого увидите. Мы откроем огонь по кабаку. Из гранатомётов.

— Из «Мух» если шмалять, придётся из машины выходить! — заявил Олег. — Хотя сама по себе идея здравая. Но нужно разработать конкретный план действий, чтоб своих же не замочить. Из гранатомётов метров с пятидесяти надо стрелять, и чтоб наших поблизости не было.Я предлагаю сначала выстрелить из «Мухи» по машине охраны, потом по входу в кабак. И пару раз по окнам. А вторая машина пусть, наоборот, за нами едет, второй командой. Мы отстреляемся из «Мух», потом подъедем к кабаку и займём оборону с флангов и атакуем по центру, а Егор нам поможет.

— Ну что ж… Это хороший план, — сказал Жека. — Давайте так. Вы с Клаусом люди опытные, будете из «Мух» стрелять, а я за рулём посижу. Говорите, как туда проехать!

— Гранатомёты надо перед самой стрельбой взводить, — предупредил Олег. — Обратно они не делаются, поэтому надо всё расстрелять и трубы покидать. Четыре штуки я думаю, хватит.

Китайский квартал не имел чётких границ, но начинался традиционно, от местного рынка на другой стороне города. Приехавшие после Второй мировой войны китайцы селились компактно, ближе к рынку на Фридрихштрассе. Жильё там было старое и недорогое. Занимались тем же, чем и в других городах, — в основном торговали, открывали рестораны, кафешки и уличные забегаловки, задешево шили одежду и обувь, и некоторые китайские бизнесмены неплохо поднялись на этом. Работали в доках, в том числе занимались контрабандой. На заводах и в промышленности китайцы не работали.

Если понаехавшие турки устроили у себя в районе маленький Стамбул, то китайцы устроили в своём районе маленький Шанхай. На улицах и день и ночь были открыты сотни ресторанов, кафе и уличных чифанек, где подавали китайскую еду. Готовили её иногда просто на уличных мангалах и продавали под навесами. Иногда еда, приготовленная на улице, по вкусу и качеству была получше, чем готовили в ресторанах. В заведения эти ходили как сами китайцы, не любившие готовить дома, так и туристы и приезжие из других районов — еда стоила копейки, почему бы и не сгонять пожрать в Чайна-таун. Естественно, и день и ночь работали магазины одежды, промтоваров и контрабандной электроники. Работали бордели и нелегальные казино. Жизнь здесь кипела круглосуточно. Оттого и триада «Братство Белого Лотоса» считала себя здесь в полной неуязвимости — кто ж в здравом уме попёрся бы сюда? Конечно, никто, кроме Жеки.

С собой взяли четыре гранатомёта, как и планировал Олег, в разгрузки положили гранаты и запасные магазины — Жека решил наехать внаглую, нахрапом, как говорится, прийти и всех убить. Иного выхода не напрашивалось.

Когда подъехали к рынку, уже была полночь, но людей на улицах меньше не стало — машина с трудом ехала по улице. Это могло сулить большие проблемы, если придётся отходить. Впрочем, Жека справедливо решил, что при начавшемся шухере на улице начнётся паника и люди смотаются кто куда. Но на первых порах жертвы среди посторонних могли быть, от этого никуда не деться.

— Нихера себе тут движуха… — удивился Жека, с трудом объезжая припаркованные машины и сигналя толпе людей на улице. Большинство шли туда и сюда прямо по проезжей части, игнорируя все правила. Многие компании были подвыпившие, что-то кричали вслед, но в разборки не лезли — никто не знает, кто сидит внутри затонированных чёрных машин, вдруг члены триады, тогда можно без рук и без ног остаться.

На улицах ярко горели неоновые вывески в виде иероглифов, иногда дублируемые немецкими надписями. Рестораны, бары, бордели. Под ярко освещёнными навесами дымились мангалы и плиты с готовящейся едой. На прилавках в пластиковых лотках лежали горы жратвы — мясо, овощи, рыба. Всё вперемешку с какими-то приправами. Тут же на тротуаре стояли дешёвые пластиковые столы и стулья, на которых сидели люди и что-то ели и пили.

— Неужели они всё это съедят? — удивился Жека. Опыт по общепиту у него был — открывал и кафе, и столовую. И никогда там не готовили впрок. Впрочем, русская еда и не предназначена, чтоб её есть на улице. Где тут поставишь на разнос тарелку рассольничка со сметаной, пюреху с котлетой, пару пирожков, стакан гранёный с компотом и булочкой сверху? Китайцу проще — бухнул в картонную тарелку горсть лапши с овощной подливкой, сверху кусок рыбы, полил всё соевым соусом, кинул две палочки сверху и готово.

— Съедят, народу много шарится… — ответил Олег, внимательно наблюдающий за обстановкой. — Приехали, кажись… Вон тот кабак с белой бабой на вывеске. Проедь пару десятков метров и тормози. Работаем.

Вот и началось…

Жека аккуратно затормозил метрах в пятидесяти от бара. На стене дома ярко светилась крупная вывеска с белыми китайскими иероглифами и образом стройной девушки в длинной китайской одежде. Перед баром стоял «Мерседес» с двумя китайцами в костюмах внутри — в свете их хорошо было видно благодаря белым рубахам. А перед входом прохаживались двое охранников в национальной китайской одежде и в остроконечных соломенных шляпах. Выглядели они словно швейцары в национальном элитном ресторане, сменившие фраки с галунами на народную одежду. Их основная задача была следить за порядком у входа и не пускать в кабак случайных прохожих, в основном туристов. Местные китайцы знали, что это за место, им даже в голову не пришла бы мысль завалиться сюда, а вот посторонние мимо проходящие лаоваи — вполне. Поэтому китайцы аккуратно отгоняли подвыпившую публику, ссылаясь на то, что мест в заведении уже нет. Всё было так, как и говорил Егор.

Народу на улице очень много, так же как и припаркованных машин. Но делать нечего… Надо работать. Олег с Клаусом взвели гранатомёты, и приготовились. Сзади подъехала машина с Егором, Кольчей, Ванькой и Захаром и остановилась следом за Жекой. Надо идти! Долго стоять никак невозможно, иначе китайцы насторожатся!

— Работаем! — Олег быстро открыл дверь, вышел, взял гранатомёт, положил трубу на плечо, прицелился и выстрелил. Граната, оставляя дымный след, полетела и попала «Мерседесу» прямо в лобовое стекло. Грохнуло неслабо! Из машины вылетели двери и куски тел. С близлежащих зданий посыпались стёкла, куски черепичной кровли, какие-то обломки, деревяшки. Тут же началась паника, крики, беготня. Егор бросил пустую трубу на асфальт, взял другой гранатомёт и выстрелил в стену бара рядом с входом. Охранники в национальной одежде сидели, зажав уши руками — первый взрыв контузил их, так как находились они совсем рядом, а может, ещё и осколками посекло. Но вторая граната попала в стену совсем рядом, в паре метров, тут выжить уже шансов никаких — порванные тела разлетелись в разные стороны. После второго взрыва Клаус, вышедший из машины с другой стороны, выстрелил из гранатомёта в окно бара. Граната пробила стекло и взорвалась где-то внутри. Раздался визг и вопли. Клаус тут же выстрелил в другое окно. Стрелял он из крайне неудобного положения — угол стрельбы был очень острым, и попасть в окна стоило большого мастерства, удачи, зоркого глаза и верной руки. Но попал и второй раз — расстояние было относительно небольшим.

— Жека! Гони к бару, там остановись, остальное мы сами! — крикнул Олег, схватил с сиденья автомат и побежал к бару, Клаус за ним.

Жека тронулся с места и проехал дальше, проехав бар метров на десять, чтоб дать место второй команде. Чёрт! Мать твою! Под колёсами хрустели осколки стекла, куски штукатурки и какие-то деревяшки. Не дай бог колёса пропорешь, тогда точно звиздец!

Люди тем временем толпами разбегались от взорванного бара, но несколько тел остались лежать на асфальте — всё-таки зацепило случайных прохожих, что и немудрено в такой толпе. «Мерседес», в котором сидели охранники в пиджаках, горел. Передние двери вырвало и выбило все стёкла. В языках пламени виднелись два обугленных трупа. В баре тоже что-то горело, временами слышались крики людей.

Клаус с Олегом бросили в разбитые окна по гранате, а потом на короткое время вошли внутрь — послышались автоматные очереди. Однако Жека чуял, что там делать особо нечего — повреждения первого этажа здания были критическими. Пацаны из второй машины даже не сталит выходить — правильно сориентировались.

Через две минуты и Олег, и Клаус заскочили в машину, положив автоматы под ноги. Тут же стали снимать бронежилеты и маски.

— Всё! Гони, Жека! Тут больше делать нехер!

Жека тронулся с места и осторожно поехал по улице. Территорию у бара «Белая нимфа» заволокло густым дымом, и что происходит на месте происшествия, уже с расстояния в сотню метров не было видно. Какая-то стрельба, взрывы. Кто знает… Вдруг это полиция проводит спецоперацию? Примерно так думали посторонние люди, толпами стоявшие и наблюдавшие издалека за происшествием. Две машины, выехавшие из дыма, конечно, вызвали у них сиюминутный дежурный интерес, но он снова переключился на разгорающийся пожар, тем более внутри бара стали рваться газовые баллоны. За машины Жека не переживал — они давно ездили на поддельных номерах, а этих БМВ и Мерседесов в Германии как говна за баней…

Через триста метров улица выходила в другую, которая шла в деловой центр. На ней о происшествии уже никто не знал — люди занимались своими делами, и Жека прибавил ходу.

— Ты куда сейчас? — удивлённо спросил Олег.

— Домой, куда ж ещё, — рассмеялся Жека. — Отдыхать пора, у меня завтра важная встреча. Расширяемся, пацаны!

— А нам куда? — Олег не поверил, что Жека совсем буднично говорит о текущих делах, как будто ничего не произошло.

— И вы отдыхайте, — пожал плечами Жека и недоумённо посмотрел на Олега. — А чего ещё делать? Мы свою работу на сегодня сделали. Хорошо или плохо, хрен знает. Если завтра не повяжут, значит, хорошо. Можете оружие и броники на склад увезти. Заодно и китайца грохнуть там. Кто его охраняет? Колян? Грохните и в речку бросьте.

— Ты же обещал его отпустить! — Олег внимательно посмотрел на Жеку, чем вызвал у того смех.

— Олежка, ты в натуре думал, что я этого мудака живым отпустил бы? — рассмеялся Жека и покачал головой. — Ты же взрослый пацан. Ну кто его отпустил бы в здравом уме? И дураку понятно, что поездка к нам в склад это билет в один конец. Он же наши лица видел. Нахрена нам геморрой? Ну ладно… Признаюсь. Я хотел его отпустить… Но сначала ноги отрубить и вуаля — иди на все четыре стороны. Счастливого пути и доброго здоровья! Обещание выполнено. А теперь я решил его просто грохнуть. Но сам ради этого я ж не поеду туда? Ведь так?

Жека посмотрел на Олега, не понимая другана. Неужели он всерьёз подумал, что Жека сдержит слово и отпустит китайского бандита, у которого, возможно, руки по локоть в крови? Он что, дурак совсем?

— Дело твоё, — осторожно ответил Олег. — Я лишь спросил. Может, у тебя на него какие-то планы были.

— Планов никаких! — заявил Жека. — Он своё дело сделал. Теперь концы в воду и всё. Грохните его и в речку нахер. Потом отдыхайте. Завтра выходной вам даю.

Тем временем, пока тары-бары, подъехали к гостинице «Авангард». Жека остановился в соседнем проезде, вышел из машины и пожал руки друзьям.

— Пока. Всего хорошего. Отдыхайте.

Сахариха не спала — по привычке смотрела телевизор. Увидев Жеку, обрадовалась, подбежала, обняла и крепко поцеловала.

— Ну хоть живой… Задрал ты своими похождениями. Весь день дома нету.

— Ну извини, Свет, дела, — смущённо сказал Жека. — Опять навалилась какая-то херня… Кое-как разгребли.

Сахариха подозрительно посмотрела на любимого и иронически хмыкнула, типа — знаю я, какие у тебя дела.

— Опять не евши поди весь день?

Жека только сейчас, когда Светка спросила про еду, понял, что он действительно весь день не жравши и даже без капли спиртного. Вот что за житуха собачья, ни вздохнуть, ни пёрнуть???

— Не евши, Свет! — признался Жека. — Живот пучит.

— Сейчас насобираю чего-нибудь, иди руки мой! — заявила Сахариха и пошла к холодильнику.

Жека скинул одежду и пошёл в душ. Сахариха нарезала ветчины, колбасы, сыр — маасдам с пармезаном, достала бутылку вина, и когда Жека посвежевший вышел из душа, его уже ждал лёгкий ужин.

— Извини, больше ничего нет! — развела руками Сахариха. — Если только из ресторана заказать, так они когда привезут ещё…

— Ничего, Свет, хватит и этого! — заверил Жека, принимаясь за еду. — Ты сама-то перекуси. Сама-то хоть ела чего?

— Да… Так… — Сахариха пренебрежительно махнула рукой. Жека понял, что и сама нифига не ела.

— Ну так чего мы сидим? — уверенно спросил Жека, откупоривая вино и наливая в бокалы. — Давай дёрнем немного за всё хорошее. Нам завтра на мероприятие ещё тащиться.

— Помню… — вздохнула Сахариха, отпила половину бокала и закусила ломтиком колбасы. — Надо, чё теперь…

После ужина легли спать. И Жека так намудохался за день, что сил хватило лишь крепко обнять любимую, зарыться лицом в её белокурые, пахнущие лавандой волосы и уснуть. Завтра действительно предстояло очень ответственное мероприятие, и Жеке было крайне любопытно, кто придёт на благотворительный приём в концертный зал Festhalle на Гамбургер-аллее. Эти люди могли быть крайне полезны.

Приём был назначен на 18 часов, но уже в середине дня позвонил шеф полиции и напомнил Жеке, что их ждут:

— Я лично приглашаю вас с невестой. Имена внесены в списки гостей.

— Спасибо, мы обязательно будем, — ответил Жека и положил трубку.

— С невестой? — рассмеялась Сахариха. — Нас уже женят?

— А ты против? — в ответ улыбнулся Жека. — Не забывай, здесь живут люди семейные и с традиционным укладом. Им лучше назвать тебя «невестой», чем «любовницей». Я думаю, они не знают, как представлять тебя, поэтому выбрали самый понятный термин.

— А чем отличается невеста от любовницы? — спросила Сахариха, лукаво поглядывая на Жеку.

— А тем, что невесту на законных основаниях уже можно трахать как захочешь, куда захочешь и сколько захочешь, — коварно улыбнулся Жека и притянул Сахариху к себе, игнорируя слабые попытки вырваться.

Посадив любимую на колени, спустил майку и обхватил двумя руками упругие девичьи груди. Поиграл сосками, потом стал целовать свежие белые плечи, шею, ароматный нежный ротик. Почувствовав, что возбуждается, положил Светку на кровать и начал целовать нежное тонкое тело. И любить. Как всегда, так, как будто увидел первый раз…

За час до назначенного времени стали собираться. Сахариха недовольно перебирала платья — все они уже казались ей старыми и неподходящими для приёма.

— Вообще-то на каждое официальное мероприятие положено ходить в новом платье, — недовольно заявила она. — Миллионеры так живут.

— А мы миллионеры? — с улыбкой спросил Жека, расправляя галстук-бабочку на сорочке.

— Хрен знает кто мы… — буркнула Сахариха. — У нас нихера нет, но мы выдаём себя за крутых. Значит мы — апельсины.

— Ничего не поделаешь, Свет, — пожал плечами Жека. — Путь наверх долог и тернист. Нам приходится приспосабливаться к здешним порядкам. Я тоже ненавижу эти костюмы и смокинги, гонял бы лучше в джинсах и кожанке. Но если мы будем так одеваться, к нам никакого уважения не будет. Так уж тут устроена жизнь. Надевай белое вечернее платье, мне оно нравится.

Однако Жека понимал, что Сахариха права — если уж решили играть на этом поле, придётся дорогую брендовую одежду покупать тоннами, и не только Светке. Так ещё немного, и фрак придётся с цилиндром и тростью покупать. Жека представил себя в таком шмоте и невольно хихикнул.

— Ты чего? — улыбнулась Сахариха.

— Да ничего, — рассмеялся Жека. — Представил себя во фраке и цилиндре, а тебя в кринолине. И слуги по бокам с дубинами. Ладно… Пошли уже, лимузин подали наверное.

Концертный зал «Festhalle» на Гамбургер-аллее был ярко освещён наружными светильниками со всех сторон, которые придавали ему фантастический вид. Проводили здесь все крупномасштабные городские и частные мероприятия, от балов выпускников до кинофестивалей и концертов популярных рок-групп, поэтому считалось это культурное сооружение знаменитым на всю Европу. Попасть в качестве гостя на знаковые события мечтали многие, но немногим это место доставалось. Вот и приглашение Жеки на благотворительный бал говорило об его определённом статусе. Естественно, этот статус надо было подтвердить. Например, весомым пожертвованием на благотворительность.

Лимузин подкатил прямо к широкой лестнице, ведущей ко входу в концертный зал. По лестнице была раскинута красная ковровая дорожка, по краям которой стояли временные ограждения. За ограждениями собралась толпа. Люди приветственными криками встречали приехавших — ведь сюда пригласили самых известных людей Франкфурта и земли Гессен. Кого тут только не было! Правительственные и военные чиновники, крупные бизнесмены, полицейские и армейские чины высокого ранга, знаменитые артисты и музыканты. Один рокер приехал в костюме от Версаче, надетом на голое татуированное тело. Чувак шёл по красной дорожке с полуголой блондинистой сисястой красоткой, тряс длинными лохмами и светил партаками из-под клифтона. Жека удивился — вот же пацан молодец, нисколько не переживает за шмот и выглядит в кайф.

Два лакея во фраках, дежурившие у лестницы и встречавшие гостей, распахнули двери остановившегося лимузина и помогли выйти Сахарихе и Жеке. Жека, выйдя из машины, огляделся — толпа за ограждениями приветственно махала руками и кричала что-то, чем вогнала его в небольшое смущение. Чего орать-то? Кинозвезда, что ли?

Жека взял Сахариху под локоть и повёл по лестнице. Светка уже вполне сносно держалась на шпильках, но Жека всё равно формально придерживал её — так положено по этикету. Несколько раз блеснули вспышки фотокамер. «Ну точно засветился», — с неудовольствием подумал Жека.

Несмотря на кажущуюся значительность мероприятия, внутри концертного зала народу было не сказать чтобы много — человек 50. Гостей встречал мэр Франкфурта Андреас фон Шеллер с женой. Увидев Жеку, он поначалу удивился, но потом рассмеялся:

— Рад приветствовать вас на данном мероприятии, герр Соловьёв. Уверен, что вы есть в списках приглашённых.

— Меня пригласил шеф полиции герр Эрих Шотц, — улыбнулся Жека.

— Тогда всё в порядке, — в ответ улыбнулся Шеллер. — Проходите, развлекайтесь.

Гости в ожидании благотворительного бала расхаживали по вестибюлю, пили дорогое шампанское и налегали на лёгкие закуски. Вдоль всего вестибюля стояли столики с горами бокалов, стоящих один на другом, налитых шампанским, и большие разносы с фуршетными закусками, в основном канапе — меленькие бутербродики на шпажках с икрой, лососем, копченым угрём и сыром. Это и назывался светский «приём». Шеллер принимал дорогих гостей и предлагал им развлечься жратвой и выпивкой.

В вестибюле играл струнный квартет: две скрипки и две виолончели. Музыканты играли что-то медленное и классическое. Несколько пар танцевали с бокалами шампанского в руках. Освещение было достаточно интимное — горели свечи в канделябрах, от которых шёл тёплый, таинственный свет, сподвигающий на романтическое настроение.

Большинство присутствующих были знакомы друг с другом, и появление Жеки с Сахарихой вызвало небольшое оживление и недоумение, но тут же к молодой паре подошёл шеф полиции Шотц.

— Рад приветствовать вас на этом замечательном мероприятии, — лукаво улыбнулся Шотц. — Позвольте познакомить вас со своей супругой. Её звать Эльза.

Эльза выглядела очень хорошо для своих лет — высокая стройная блондинка лет сорока в розовом вечернем платье смотрелась как принцесса из сказки. Лет тридцать дашь, не больше — шеф полиции на жену денег не жалел. Жека поклонился и поцеловал нежное запястье с золотым браслетом. Женщину эту он на ужине у Шеллера видел, но познакомился только сейчас.

— Евгений Соловьёв, — сказал Жека, глянув в голубые глаза Эльзы, с интересом смотревшие на него. — А это моя невеста, Светлана Сольцова.

Эльза пожала руку Сахарихе и предложила всем выпить за знакомство. Была она в общении весёлая и лёгкая — тут же познакомила Жеку с другими присутствующими. Но Жека всё равно чувствовал себя не в своей тарелке — не привык ещё к таким променадам и культурным базарам, когда ни выпить водяры, ни поплясать под техно или дискач.

Через десять минут, потраченных на пустые светские разговоры, музыка стихла и к микрофону подошёл мэр города. Он произнёс небольшую речь, в которой поприветствовал всех присутствующих и сказал, что рад видеть всех собравшихся в этот замечательный вечер. Потом добавил, что, несмотря на большие усилия, прилагаемые властями Германии, проблем ещё очень много, и некоторые требуют меценатских пожертвований. Например, детская онкология. И тут же предложил собравшимся скинуться на строительство детского онкологического центра, который будет принимать маленьких пациентов со всей Германии. Так что, дорогие герры и фрау, гоните бабло.

Каждая присутствующая пара подходила к столу, у которого стоял фон Шеллер, и клала пачку денег на стол. Потом один из пары брал микрофон и сообщал, сколько он выделил на благотворительность и какие причины сподвигли его на это. Жека с удивлением заметил, что, несмотря на кажущуюся внешнюю крутизну собравшегося местного бомонда, суммы, которые он жертвовал, были относительно незначительными — в среднем, по 10–20 тысяч марок. Жекины 100 тысяч, конечно, выделялись из общей массы пожертвованного. Шотц решил обобрать молодого неопытного бизнесмена! «Вот же гнида», — злобно подумал Жека, но вслух, естественно, ничего не сказал, тем более, возможно, в эту сумму входила взятка за их гражданство.

Жека уверенной походкой, с Сахарихой под ручку, подошёл к Шеллеру, и взял микрофон у него из рук.

— Меня звать Соловьёв Евгений, а это моя невеста Светлана, — уверенно сказал Жека. — Мы вместе на строительство детского онкологического центра жертвуем 100 тысяч марок. Потому что переживаем за больных детей, которым требуется самая современная и технологичная медицинская помощь.

Жека улыбнулся, услышав восхищённый гул, достал из кармана и положил толстую пачку денег на стол рядом с Шеллером, потом помахал рукой и отошёл в сторону — всеобщее внимание начало тяготить его. По пути случайно посмотрел на шефа полиции и увидел, как тот одобрительно улыбается и кивает головой, показывая, что Жека всё правильно сделал.

— Ваше гражданство и вашей невесты уже готово, господин Соловьёв, — шепнул Шотц на ухо Жеке, подойдя через десять минут чтоб якобы чокнуться бокалом. — Вы граждане Германии. Позвольте поздравить вас.

Жека улыбнулся, взял бокал с шампанским и чокнулся сначала с Сахарихой, потом с Шотцем. Этот факт действительно можно отметить…