У каждого бывает такой момент, когда он теряет себя. Вы теряете себя в глубинах новой реальности до такой степени, что уже не уверены, хотите ли вернуться туда, где все началось.

Что должно произойти, чтобы вернуться к той точке? Никто не знает точной формулы. Не должно произойти определенного поворота событий. Не нужно произносить никаких конкретных слов. Молитвы? Просто красивые слова, которые помогут вам засыпать по ночам. Суровая правда находится прямо за вашим окном, и вы должны извлечь из этого максимум пользы.

Их крики могут пронзить темную тишину ночи, их кровь может запачкать мои руки, а их плоть может сгнить под моим пристальным взглядом. Ад стал моим искаженным представлением о нормальности, Ад — мой дом. Ад принадлежит ему, а мы все просто брошенные марионетки, собирающие пыль и лежащие на пустой сцене.

Воздух в ванной, наполненный тропическими ароматами, был насыщен жарой и практически удушающей влажностью, поскольку из стеклянной душевой кабины сочился пар. На дне душа грязная вода текла по сливному отверстию из нержавеющей стали. Это можно было почти назвать произведением гребаного искусства, поскольку разбавленная кровь растекалась бессмысленными узорами.

Вода больше не была такой грязной, какой была, когда я только встала под душ. Вместо этого потеки крови растаяли за считанные минуты.

Я позволила непрерывному каскаду обжигающей воды ударять по моей коже головы и стекать по моим светло-русым волосам, образуя поверх занавес из локонов цвета воронова крыла, оба слоя пропитались большим количеством жидкости, чем могли удержать.

Большинство людей, с кем мне доводилось сталкиваться, думали, что мой цвет волос — заслуга талантливого стилиста, сотворившего чудодействующую смесь химикатов, чтобы добиться такого яркого контраста оттенков. Хотя я, без стеснения, люблю себя и вполне могу позволить себе стилиста звёзд, в этом не было нужды. То, чего никто не знал — мои волосы от природы были самого светлого, почти чисто-белого оттенка блонда, но за последние десятилетия начали постепенно темнеть до угольно-чёрного. Светлые пряди всё ещё в основном скрывают вороньи локоны, которые становятся заметнее только тогда, когда я собираю волосы в хвост.

Назовите это интуицией, но сомневаюсь, что кто-то воспринял бы меня всерьёз, если бы я рассказала о своей… нестандартной ДНК. Глупые человечишки просто не способны осознать, что ангел может жить буквально по соседству — павший, к тому же, пропитанный тьмой и кошмарами. Не моя вина, что у ангелов среди доверчивых смертных репутация певцов дурацких песенок и носителей всеобщего блага. Свою арфу и нимб я сдала в утиль очень и очень давно.

Я все еще стояла под душем, остальная часть моей миниатюрной фигуры была полностью вымыта более двадцати минут назад, но паранойя похлопала меня по плечу, спрашивая, смыла ли я всю кровь.

Я чистая, да? Черт возьми…

Я еще раз воспользовалась дорогой мочалкой для мытья кожи, и мне пришлось признать, что этого было достаточно, я не хотела тереть кожу до шелушения. Это было очень подходящее время для принятия душа после долгой ночной работы, и все же какой-то внутренний голос шептал мне.

Голос, который желал, чтобы крови было больше. Он твердил, что густая, тёплая жидкость была бы такой гладкой на моей бледной коже, и её дурманящий аромат окутал бы меня теплом и уютом.

Ах да, этот голос, шепчущий в моей голове, принадлежал ему — все это был Дьявол.

С тех пор, как я выбрала сторону в Великой Расколе, объявив Ад своим убежищем, я доказывала свою преданность. Это было нелегко, но я работала над тем, чтобы стать высокоуважаемой правой рукой Люцифера.

Я была оправлена сюда, на Землю, чтобы держать нижние чины в узде. Как бы мне ни хотелось поставить себе в заслугу все мировые проблемы, было много подчиненных, ответственных за распространение зла, по одному греху за раз.

Вот тут-то и начиналась моя работа. В мои обязанности входило следить за тем, чтобы демоны Ада соблюдали нормы. Мы бы не хотели, чтобы кто-нибудь из наших крылатых собратьев наверху решили, будто им всё сходит с рук. Эти праведные ублюдки вполне заслуживают того, чтобы носиться, как обезглавленные куры, пытаясь втолковать человечеству свои до слёз святые добродетели. Возможно, я слегка предвзята, но, по-моему, я чертовски хорошо справлялась с воплощением видения Люцифера о будущем.

Моя работа облегчалась благодаря самой основной и очень реальной части моих инстинктов, которые наслаждались насилием над людьми в извращенной и манипулятивной игре, где я всегда была главным хищником. Ничего особенного, куколки. Вы всегда можете довериться мне, обещаю, на мизинчике.

Выключив воду, я вышла из душа и обернула свое тело теплым полотенцем. Закрепив его наверху, я подошла к запотевшему зеркалу над раковиной. Проведя по нему рукой одним движением, создавая четкую дорожку по стеклу.

Я уставилась на свое отражение. Мои бледно-голубые глаза выглядят такими же пустыми, как и всегда.

Эта ночь прошла, как и многие другие до нее, и последующие ночи не будут отличаться. В самые темные утренние часы я наслаждаюсь желанием, разрушением и смертью. Мне казалось, что я видела больше ночей, подобных этой, чем дней за тысячелетие. Это стало происходить намного чаще с… того самого дня.

О том, что произошло на заснеженном утесе столетия назад, особо говорить не о чем. Дерьмо случается даже с небесными существами. Что бы вам ни говорили, ангелы и демоны не непогрешимы. Мы можем умереть, как и любые другие существа — просто убить нас немного сложнее. Мы вполне смертны… точно так же, как и та человеческая девчонка, что умерла этой ночью. Хотя её смерть была не напрасной — она послужила цели.

— Малышка, твои слёзы такие, блядь, вкусные, — пропела я, проводя языком по щеке пьяной девчонки. Солёность обожгла мои вкусовые рецепторы, заставив их дрожать от возбуждения.

Она лежала на кровати, дрожа, как осиновый лист, и всхлипывала, с трудом переводя дыхание между рыданиями.

— Пожалуйста, не надо больше… — умоляла она. Казалось, ей было наплевать на то, что мой нож скользил по ее коже, пока я проверяла правильность идиомы «смерти от тысячи порезов».

Я надула губы на то, как легко она отказалась от борьбы. Не было сомнений, что моя ангельская сила сокрушила ее хрупкое тело, но, по крайней мере, она могла бы еще немного цепляться за бесполезную надежду. Она даже не молила Бога о пощаде в отчаянной мольбе.

Глупый человек.

Должна ли я была использовать свои способности, чтобы убаюкать ее своими силами, чтобы она пребывала в блаженном неведении? Возможно. Но какое удовольствие было в том, чтобы подавить свободный человеческий дух, когда ты можешь просто сломать его пополам?

— Клянусь, я никому не скажу, — наивно прошептала она в надежде, что это понравится той части меня, которой не существовало.

— Шшш, шшш, шшшш… — Нежно приложив палец к ее губам, я просто мечтала, чтобы она заткнулась нахуй. Я провела кончиком своего окровавленного ножа по ее коже, очерчивая изгиб ее грудей. От страха и боли холмики быстро поднимались и опускались в такт ее дыханию.

Всхлипы продолжали висеть в воздухе вокруг нас двоих, особенно когда мой кинжал скользнул ниже к ее обнаженному бедру. Наклонившись, я резко вдохнула аромат ее кожи. Это было что-то среднее между розами и пионами, и те, и другие были пропитаны текилой.

Схватив её за ногу одной рукой — будто это чёртова ножка индейки на День благодарения — я вонзила кончик ножа в плоть и провела им вдоль бедра, аккуратно вспарывая ту самую артерию, что пульсирует под кожей. Вспарывая её как следует.

Из-за того, что в ее организме было столько выпивки, а ужас довел ее сердце до предела, из раны хлестнула красивая алая жидкость. Я наклонилась и сделала глоток. Медный привкус окутал мой язык, а алкоголь в ее крови придавал дополнительный привкус.

Скривив лицо, я выплюнула оставшуюся жидкость изо рта, брызги крови и слюны усеяли бледнеющее тело девушки.

— Не-а, все еще не люблю текилу.

Добрые старые Жемчужные Врата давно уже исчезли где-то вдалеке, в зеркале моей изжившей себя морали — и разворачивать эту машину я не собиралась.

Выйдя из главной ванной, я бросила полотенце на пол в спальне, прежде чем полностью обнаженной забраться в постель. Я понежилась под белоснежными простынями и закрыла глаза. Позволив тишине заполнить мой разум, я больше не придавала значения испуганным крикам в моей голове.

Прохладная ткань, покрывавшая мое тело, контрастировала с теплом, которое я внезапно почувствовала между бедер. Сегодняшний вечер заставил меня хорошенько возбудиться.

Моя рука скользнула ниже, пока кончики пальцев не коснулись возбуждения, уже присутствующего вдоль моих складок.

— Ммм… — Первый намек на удовольствие запульсировал в моей сердцевине, когда я нашла свой клитор.

Я заслужила это после тяжелой ночи на работе.

— Это верно, ты заслужила, Кинли. — Низкий голос раздался из тени, читая мои мысли.

Открыв глаза, моя рука прекратила поглаживания, и я тяжело вздохнула. — Я должна была догадаться, что ты будешь здесь.

Люцифер никогда не бывал далеко — особенно в этом городе, где был прямой вход в сам Ад.

Он усмехнулся, оставаясь в самом темном углу моей комнаты.

— Мое предложение всегда остается в силе. Я более чем счастлив вознаградить самых преданных. Ты ведь помнишь, на что это было похоже, не так ли?

Как кто-то мог забыть раздвоенный член чертового сатаны?

Приподнявшись на локтях, я посмотрела в ту сторону, откуда доносился его голос.

— Кроме того, что ты страдаешь от твердого члена, почему ты здесь?

Разочарование от того, что я ему отказала — снова — тяжелым грузом повисло в воздухе. Было время, когда я погружалась в грехи его тела чаще, чем хотела признать. В те дни мне стало скучно, но я не осмеливалась сказать ему об этом. Это было шоу пони с одним трюком (Прим. Сленг. Он мог предложить только одно).

— Баланс сил изменился. — Тон его голоса свидетельствовал о том, что не в его пользу. — Держи ухо востро. Я не хочу, чтобы всё это вылилось в очередную волну новообращённых христиан.

— Последуют убийства и хаос, поняла. Что-нибудь еще? — Он мешал мне хорошенько отдохнуть, а утром у меня была встреча.

В воздухе пронесся ветерок, и, следуя за движением, я повернула голову в противоположный угол моей спальни, откуда теперь доносился его голос.

— Дорогая Кинли, мне нужно нечто большее, чем души, отправленные ко мне. Если я собираюсь поддерживать в Аду свет, мне нужен непоправимый диссонанс.

Нараспев я поддразнила его. — Непоправимый диссонанс. — Я сбавила тон, прежде чем продолжить. — Если ты этого хочешь, позволь мне выпустить на волю новейший выводок щенков адской гончей в центре Чикаго. Вот это стало бы настоящим непоправимым диссонансом.

Улыбка расплылась по моему лицу при одной мысли об ужасе и насилии. Я представила, что сижу посреди всего этого, прижимаясь к самым милым маленьким щенкам на свете. Клянусь, это хорошие собаки, просто их неправильно понимали.

В комнате возникла удушающая вспышка жара, которая принесла слабый запах серы, прежде чем прогремел его голос: — Не издевайся надо мной, черт возьми, Кинли! Ты точно знаешь, что случается с теми, кто осмеливается перейти мне дорогу!

Хорошие новости? Мои волосы больше не были влажными после того порыва тепла, хотя и немного вьющимися. Плохие новости? Очевидно, он был не в настроении выслушивать мои язвительные замечания и выходки сегодня вечером.

Я виновато нахмурилась. — Извини… Это больше не повторится. По крайней мере, на этой неделе.

Рычание Люцифера перешло в ворчание, когда его гнев начал утихать.

— Если ты услышишь о чем-нибудь необычном, я хочу знать об этом. Понятно?

Я кивнула.

Наконец покинув угол моей комнаты, он подошел к моей кровати. Я могла различить только его смутные очертания, но его руки легли мне на плечи, помогая снова лечь. Расправив вокруг меня простыню, он легонько похлопал меня по макушке. — Хорошая девочка. А теперь поспи немного.

Мои глаза медленно закрылись, когда я устроилась поудобнее, позволяя сну завладеть мной после его ухода.

Люцифер всегда стремился к тому, чтобы быть на шаг впереди лучших, ему вечно нужно было поднимать планку. Хорошо, что он обратился к нужному ангелу для этой работы.

Маленькая кофейня гудела вокруг меня, люди входили и выходили, забирая свои утренние заказы на кофе. Все это было как в тумане, пока я оставался погруженным в свои мысли, сидя за маленьким столиком рядом с витриной с книгами, которые посетители могли почитать, пока они поглощали свой кофеин.

Я пробыл в Брикстоне всего несколько недель, маленьком городке в нескольких часах езды от Сиракуз, затерянном в горах Адирондак. Несмотря на то, что я поселился во временной квартире и у меня был почти год на подготовку к этому моменту, я все еще изо всех сил пытался найти в себе силы для этой встречи.

Когда я впервые переехал сюда, я знал, что здесь находится один из нескольких сотен порталов в Ад по всему земному шару. Кинли не появлялась ни у одного из других, и именно это привело меня в этот ничем не примечательный городок. Здесь достаточно жителей, чтобы с ними могли происходить странные вещи — и никто особо не удивлялся, не поднимал шума и не тревожил человеческие власти.

Как я и ожидал, уровень преступности был выше среднего, а количество убитых было поразительным. И в этом были все признаки того, что мне следует знать о нынешнем душевном состоянии Кинли.

Я обхватил кружку руками и стал постукивать пальцем по ее боку, пытаясь унять волнение. До девяти утра оставалось совсем немного — именно на это время она согласилась встретиться. А вдруг она знает, кем я стал? Попробует ли она отослать меня прочь?

Пальцами я заправил выбившуюся прядь назад и провёл рукой по тёмно-русым волосам, собранным в небольшой пучок. Мои серо-голубые глаза продолжали выискивать хоть какой-то признак её появления.

После очередного наплыва гостей в кофейню, именно тогда я увидел ее почти белые волосы. Боже, я люблю ее волосы, всегда любил. Мой член мгновенно отреагировал на воспоминание о том, каково это — лежать обнаженным рядом с ней, зарывшись руками в эти шелковистые пряди.

Она вышла на середину зала, обходя очередь у стойки, — и вид её просто выбил из меня весь воздух. И, откровенно говоря, мне было плевать, вернётся ли он обратно.

Кинли никогда не шла на компромисс на счет внешности, и, несмотря на то что в ней изменилось многое, это качество, похоже, осталось прежним. Джинсы плотно облегали её бёдра, а чёрная рубашка на пуговицах придавала образу повседневную небрежность. Светлые волосы были заплетены в косу, а сапфирового цвета глаза ярко выделялись на фоне тонких черт её лица.

Наши взгляды встретились — и она улыбнулась. Изгиб её губ заставил моё сердце втайне надеяться, что она всё ещё та самая женщина, которую я когда-то знал. Однако разум предостерегал меня от столь наивных мыслей.

Я встал, когда она подошла к моему столику. Я был готов схватить ее за лицо и страстно поцеловать после столетий разлуки. Как раз в тот момент, когда я почти поддался порыву, она протянула ко мне руку.

— Вы, должно быть, Алекс.

Сердце. Блядь. Разбивается. Вдребезги.

Давай, Кинли, ты должна вспомнить меня. Посмотри чуть внимательнее, ангел.

Прочистив горло, я протянул руку, чтобы нежно пожать ее.

— Э-э, да. Это я. — Соврал я, чувствуя, как это пожирает мою совесть.

— Я Кинли Уорд. Приятно познакомиться. — Она убрала руку и порылась в сумке, висящей у нее на плече, вытаскивая планшет, прежде чем сесть напротив меня.

Я уставился на нее, и мне было наплевать, сочтет ли она это грубым или неловким. Моя душа практически умоляет ее вспомнить меня, вспомнить нас. Какая-то часть ее должна была помнить.

Кинли что-то набрала на планшете, который держала в руках, но я просто стоял и смотрел на нее. Вероятно, ей показалось, что мои глаза сверлят дыру в ее голове, потому что она подняла взгляд и заметила, что я все еще стою там и просто смотрю на нее.

— Вы готовы приступать, верно? — спрашивает она меня с ноткой раздражения в голосе, прежде чем снова обратить свое внимание на экран перед собой.

Я быстро плюхнулся на свое место.

— Конечно, извините. Я просто немного удивлен.

Не отрывая взгляда от планшета, она произнесла: «Потому что красивые женщины не могут быть техническими гениями? Или потому что я не начинаю с вами заигрывать, чтобы заполучить ваш заказ?»

Я издал легкий смешок, она никогда не была против того, чтобы вызывать людей на словесную дуэль. Мне этого в ней не хватало.

— Нет, просто вы очень похожи на кого-то, кого я когда-то знал. Это невероятно.

Я вытер ладони о свои серые брюки, мысленно приказывая себе взять себя в руки. Я указал на нее.

— Пожалуйста, приступайте.

Ее глаза подозрительно оглядели меня. Я надеялся, что ношение моей белой рубашки и соответствующего серого жилета вызвало бы некоторый уровень узнавания ушедшей эпохи.

Детка, пожалуйста. Должна же быть часть тебя, которая не была потеряна. Я вижу тебя, почему ты не видишь меня? Просто посмотри немного внимательнее…

Я знал, что прошло пару сотен лет, и многое изменилось для нас обоих, но я должен был продолжать цепляться за лучик надежды. По приказу свыше я должен был скрывать свою истинную внешность и держаться на безопасном расстояние от Кинли. И хотя моя способность маскироваться сейчас была активна, это была довольно паршивая маска — такая, через которую она вполне могла бы видеть, как сквозь тёмную плёнку солнцезащитных очков.

Ангел-хранитель, урок первый: будь рядом, но словно тебя нет.

Это, казалось, оставляло много места для маневра, не так ли? Власть имущие никогда ничего не проясняли как день.

Отложив устройство, Кинли время от времени заглядывала в свои записи.

— Я провела предварительную оценку вашей компании в Интернете. Это на удивление жалкое зрелище.

Я бы на это надеялся. Я всего лишь придумал фальшивую корпорацию в надежде, что она узнает меня и мы сможем отказаться от этих игр.

— Вот почему я обратился к вам. Я слышал вы лучшая в Брикстоне. — Я одарил ее очаровательной улыбкой, натянув ее до ушей. Она часто говорила мне, что одна моя улыбка стоила того, что бы перевернуть мир.

Она понимающе улыбнулась, пожав плечами.

— Да, и мои расценки соответствуют действительности. За базовый пакет, который включает в себя безопасность высшего уровня, персонализированное программное обеспечение и безупречное обслуживание клиентов генеральным директором — мной — вы платите минимум пятьдесят.

Я чуть не подавился кофе, который начал прихлебывать.

— Пятьдесят штук? — Я приподнял бровь в абсолютном шоке от того, что ей вообще кто-то платит такие деньги. Если только она не использовала свою тактику манипулирования.

Ее рука потянулась через стол, кончики пальцев слегка погладили тыльную сторону моей ладони. Понизив голос, как шепчутся с любовником, она сказала: — Теперь семьдесят пять за насмешки над моим первым предложением. — Она ухмыльнулась, когда ее палец прочертил несколько кругов по моей коже.

Прищурившись, я внимательно наблюдаю за ее движениями. От ее прикосновения по моей коже разлилось теплое покалывание, и это было не просто мое воображение или тоска по ней. Она пыталась применить ко мне свою ангельскую силу убеждения. Это шутка, верно?

Очарование, которым она пыталась околдовать меня, было напрасным усилием по отношению к не-человеку. Ангелы не могут использовать убеждение на других ангелах или демонах, это не работает. Я знал, что со времени моего возвращения на Землю во мне произошли некоторые изменения, которые я даже не мог начать объяснять, но я не понимал, что во мне даже нельзя узнать ангела, особенно того, кто послан присматривать за ней.

— Пятьдесят, и ты позволишь мне пригласить тебя на ужин, — парировал я, давая понять, что ее попытки воспользоваться мной не увенчаются успехом.

Кинли нахмурила брови, когда она поняла, что ее убеждение не сработало. Она попробовала еще раз, покалывание энергии распространилось вверх по моей руке, но все еще не пробилось сквозь естественную защиту моего тела.

Я ухмыльнулся. — Все еще предлагаю пятьдесят штук и ужин, но тебе лучше побыстрее принять решение. Это предложение не долговечно. — Еще одна ложь. Это предложение всегда будет для нее на столе.

Очевидно, обеспокоенная своими неудачными попытками, она быстро отдернула руку. Я почти видел, как завертелись колесики в ее голове после того, как я бросил ей вызов.

Согласившись, она назвала свое единственное условие.

— Хорошо, но ресторан выбираю я.

Впервые за очень долгое время в моих серо-голубых глазах засиял огонек. — Договорились. Сегодня в семь.

Она прикусила нижнюю губу, прежде чем улыбнуться мне.

— Торопишься потратить свои деньги?

Покачав головой, я ответил, полный уверенности.

— Я долго ждал, чтобы найти подходящую женщину для этой работы, ангел.

Это было трудно объяснить, но то головокружение, которое охватило меня, было сродни тому, когда твоя возлюбленная принимает твое приглашение на танец. Мы были невероятно счастливы после первого, второго или трехсотого свидания, но, казалось, это не имело значения, когда она на самом деле не видела меня. Я был полон решимости заставить ее вспомнить обо мне, вытащить ее из тьмы, которая застилала ей глаза.

Судя по тому, что я слышал от тех немногих, кто был посвящен в мое возвращение, моя потеря подтолкнула ее к краю пропасти. Я надеялся, что рассказы о ее жестоких играх были преувеличены, я не могу представить, чтобы моя вторая половинка принимала участие в таком бездушном пренебрежении к человеческой жизни. Конечно, души достойные того, должны понести наказание, соответствующее их преступлениям, но, судя по слухам, она без предубеждения относилась к человечеству и выбрасывала тела, как сломанные и ненужные игрушки.

Наклонившись, я ухмыльнулась.

— Просто убедись, что оставишь место для десерта.

Она повторила мои слова, наклонившись ко мне.

— Я как раз собиралась сказать тебе то же самое.

Прежде чем я успел протянуть руку, чтобы коснуться ее лица, она откинулась на спинку сиденья. Сегодня вечером я намеревался сделать все возможное, чтобы напомнить ей о себе, настоящей Кинли.

Ей нужно было увидеть, что я вернулся за ней, и все можно было исправить после того, как этот мудак Никодимус напал на меня на том заснеженном склоне горы. Мои мысли вернулись к снежным склонам горы Сент-Кассиуса много веков назад.

Я повалил Кинли в огромный сугроб, и мы оба утонули в нём глубже, чем ожидали, что вызвало новую волну смеха у нас обоих.

— Атлассиан! — воскликнула она, делая вид, что ругается. — У меня волосы промокнут раньше, чем мы доберёмся до вершины!

Но на лице у неё играла улыбка — та самая, которая выдавала, как сильно ей нравятся мои дурачества.

Подняв нас обоих на ноги, я улыбнулся и начал стряхивать с неё как можно больше снега. Моя ладонь легла ей на щёку, порозовевшую от пронизывающего ветра. Я приблизил её лицо к своему и легко коснулся губами её восхитительных губ.

— Волосы — это не то, что я собирался намочить, Кинли, — прошептал я, подмигнув.

Она хлопнула меня по груди, а затем схватила меня за лацкан тёмно-зелёной куртки, подтягивая ближе к себе.

— Продолжай в том же духе, Атлас, и Люцифер оторвет мне крылья за опоздание на встречу с этим демоном, Никодимусом. — Она нежно поцеловала меня, заставляя все в мире казаться совершенным.

Я моргнул, загоняя воспоминание обратно в глубины своего разума. Откинувшись назад и глядя на нее, я увидел, что она утратила ту живую ауру, окружавшую ее. Она всегда была бойцом и обладала сильной волей, но женщина передо мной зашла так далеко, что не могла видеть дальше собственной извращенной испорченности.

Ее глаза арктического оттенка продолжали оценивать меня, не понимая, что делать с моим иммунитетом к ее силе подчинять мою волю ее воле. Все это время она продолжала объяснять базовый план моей несуществующей компании. Все, от онлайн-безопасности до платформ и интеграции системы торговых точек.

Звука ее голоса, независимо от того, какие слова она произносила, было достаточно, чтобы вернуть частичку моего сердца на место. Я поймал себя на том, что представляю все те грязные слова, которые я хотел бы, чтобы она прошептала мне, когда завладеет моим вниманием, и я почти забыл вымышленное имя, которым представился ей, пока она не повторила его несколько раз.

— Алекс? Прием? — Она вздохнула, потеряв терпение после того, как поняла, что я выпал из реальности.

Выпрямившись на своем месте, я отодвинул от себя пустую кофейную чашку.

— Прости, я только что понял, что за этим кроется гораздо больше, чем я думал.

Кинли начала убрать свой планшет.

— Вот почему, у тебя для этого, есть я. — Она достала ручку из сумочки и нацарапала что-то на листе бумаги. — Вот мой адрес. Не опаздывай сегодня.

После того, как она подтолкнула записку через стол, я осторожно схватил ее за руку, прежде чем она смогла убрать ее. — Кинли. — Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда наши взгляды встретились.

— Да? — В её глазах читалось одиночество… и что-то глубже, пустота. Говорят, глаза — зеркало души. Но её душа, казалось, давно исчезла.

Да скажи ты ей, идиот! Заставь её увидеть тебя.

Я крепче сжал её руку. Я не хотел отпускать её.

— Я… Я ценю, что ты согласилась мне помочь.

Она попыталась выдернуть ладонь, но я всё ещё держал её — пока она не воспользовалась своей нечеловеческой силой, и тогда я дал ей выскользнуть из пальцев.

— Это моя работа, — выдавила Кинли с натянутой улыбкой. — Увидимся ровно в семь.

Она поднялась со своего места, оставив меня за столом. Но, прежде чем выйти из кафе, обернулась. В её взгляде было что-то… что-то, что говорило: я всё-таки произвёл на неё впечатление. Хорошее оно было или плохое — я пока не знал.

В ту секунду, когда я покинула причудливую кофейню, я была в отвратительном настроении. Что, черт возьми, там произошло? Должно быть, я что-то упустила, но что именно? Я никогда не теряла из виду даже мельчайших деталей.

Черт! Я забыла свой чертов кофе.

Ну, я не собиралась разворачиваться и возвращаться. Если бы я столкнулась с ним снова так быстро, моя способность вести себя как нормальный человек была бы полностью утрачена. Идея швырять его через все кафе, пока он не признается в тех секретах, которые скрывал, уже была слишком заманчивой.

Люди не могли так просто игнорировали мое внушение, но этот мудак отмахнулся от него, как от пылинки. О, я не могу дождаться, когда увижу, будет ли у этой мерзости течь кровь ведрами, как у любого другого человека. Я узнаю, после того, как он заплатит или трахнет меня, конечно.

Мой технический бизнес, «Systems Infotech Networking» сокращенно «SIN», был простым способом получить информацию обо всех маленьких плохих девочках и мальчиках в мире. Не говоря уже о том, что это оплачивало счета за мой весьма дорогостоящий образ жизни. Послушайте, мне нужно было поддерживать имидж правой руки Люцифера. «SIN» обеспечивает меня роскошными условиями жизни за счёт людей — манипулируя их свободой воли по собственному желанию. За исключением этого гребаного индивидуума Алекса.

Я протопала обратно к своему черному «Maserati», села и небрежно бросила сумочку на красное кожаное пассажирское сиденье. Был силен соблазн просто сбить любого пешехода, который хоть отдаленно походил на нуждающегося в билете в один конец в Ад. Женщина, мимо которой я прошла по тротуару несколько минут назад, выглядела подозрительно греховной в своих носках с цветочным рисунком. Я молилась, чтобы именно она встала у меня на пути.

Пятнадцать минут спустя я вернулась к своему дому, заехала в гараж и заглушила двигатель после того, как за моей машиной опустилась обшитая панелями дверь.

Алекс все еще был в центре моего внимания, заставляя меня гадать, что могло сделать мои силы бесполезными против него. Все в нем заставляло меня нервничать, особенно то, как он продолжал пялиться на меня. Можно было подумать, что он влюбленный щенок, ищущий дом.

Погруженная в свои мысли, я вышла из машины, собираясь зайти внутрь и налить себе огромный бокал вина, но кое-что привлекло мое внимание. Входная дверь в гараже, которая вела на боковую часть моего участка, была слегка приоткрыта.

Подойдя туда, я осмотрела дверь и задумалась, не оставил ли ее по неосторожности ремонтник или бригада уборщиков. Если так, я была уверена, что они виновны в каком-то другом нарушении, за которое я могла бы заставить их заплатить. Два билета в ад, пожалуйста.

Захлопнув дверь, я развернулась на каблуках — и сердце едва не выскочило из груди, когда прямо передо мной выросла высокая фигура. Моя сжатая в кулак рука рванулась вперёд на чистом инстинкте, но удар пришёлся по ней раньше — чёрная трость со всего размаху врезалась мне в запястье. Слишком сильный удар, чтобы назвать его оборонительным.

Я немедленно отдернула руку и прижала ее к груди, пока мои пальцы растирали сильно пульсирующее запястье.

— Ай! Сын гребаного Левиафана! — Я взвизгнула, когда боль пронзила меня.

Подняв голову, чтобы увидеть нападавшего, я увидела знакомое лицо, приветствовавшее меня сияющей улыбкой.

Я раздражённо зарычала — стоило только появиться Руку, как моё и без того дерьмовое настроение явно ухудшилось. Его типичный плутоватый вид и искорка озорства в карих глазах выбивали из колеи.

— Ну, ну, какой у тебя грязный рот, любимая. — Легкий намек на британский акцент портил его слова.

Его трость опустилась перед ним, опершись на нее обеими руками, пальцы сомкнулись на серебряном набалдашнике, выставляя напоказ украшенные несколькими серебряными кольцами пальцы и черный лак для ногтей. Этот ублюдок носил эту чертову штуковину с собой только потому, что чувствовал, что она придает особый колорит его внешности. Я думаю, что это чертовски глупо. Почти такой же дурацкий, как его потрепанный темно-бордовый пиджак, который выглядит так, словно побывал в зоне боевых действий. По крайней мере, облегающая черная футболка и черные джинсы, которые он носил, в какой-то степени напоминали нормальную одежду.

Все, что он делал, должно было нести в себе оттенок драматизма, как будто он был каким-то инспектором манежа в демоническом цирке. Я полагаю, это часть того, что сделало его демоном-трикстером. Он получал удовольствие от игр, в которые играл, игр, которые даже я находила утомительными. Анархия была его любимым занятием.

Бросив обжигающий взгляд, который мог бы превратить Антарктиду в Помпеи, я в последний раз потерла запястье.

— Я не в настроении для тебя, — предупредила я.

Рук стоял там с дерьмово самодовольным видом. Он был похож на карнавального фрика, ставшего панк-рокером в одном флаконе, и черт возьми, если у него это не получалось.

Небрежно уложенные лохматые черные волосы создавали впечатление, что он не прилагал к этому никаких усилий. Он щеголял несколькими пирсингами, в ушах, на брови и имел маленькое колечко в носу. Я слышала, что пирсинг на этом не заканчивался, но я не знала, до какой степени. Я, конечно, не задавала вопросов, которые превратились бы в игру «покажи и расскажи».

— Давай не будем драматизировать. Я никогда не видел, чтобы ты была не в настроении. Кроме того… — Его язык провел по верхней губе, в то время как его глаза откровенно шарили по моему телу.

Он переместил трость, медленно водя ее концом вверх по внутренней стороне моей ноги. Она двигалась все выше и выше, пока не прижалась меж моих бедер. Низкий гравийный голос раздался с пылкой решимостью.

— Моим первым вариантом было ударить тебя здесь, но ты продолжаешь настаивать на том, чтобы все было чисто на «профессиональном уровне». — Его свободная рука вывела соответствующие кавычки в воздухе.

Это был хороший способ выразить это. Технически я была его начальницей здесь, за пределами Ада, и связываться с ненормальным демоном-трикстером значило напрашиваться на неприятности такого уровня, на которые у меня не было времени.

Я убрала его трость от своих ног, игнорируя нарастающее желание внизу живота, прежде чем скрестить руки перед собой.

— Прекрати нести чушь. Что заставило тебя почтить меня своим присутствием? — Спросила я, давая понять, что мое терпение иссякает с каждой секундой.

На бешеной скорости он сократил небольшое расстояние между нами, так что его лицо было на расстоянии одного вдоха от соприкосновения с моим. Внезапное движение вызвало легкий ветерок, который шевельнул несколько выбившихся прядей моих волос. Я упрямо стояла на своем, отказываясь вздрагивать.

Рук помахал пальцем взад-вперед.

— Ц-ц-ц. Остынь, Кинли. Мы оба знаем, что происходит, когда ты становишься эмоциональной.

Он задумчиво склонил голову набок.

— Как называется тот маленький городок, который много лет назад стал жертвой особо жестокого «серийного убийцы» во время одной из самых сильных снежных бурь, которые он видел почти за столетие?

О, теперь я была на грани срыва. Я схватила его за челюсть, с силой прижав к большой металлической тумбе для инструментов. С грохотом задребезжали ящики и всё, что было внутри.

Моя хватка оставалась на его лице, когда я смотрела ему в глаза, остальная часть моего тела прижалась к нему, когда я пригвоздила его к месту.

В моих словах сквозил лишь яд.

— Ещё хоть раз упомянешь, что случилось в Сент-Кассиусе — и я лично прослежу, чтобы остаток своей жизни ты провёл в белой комнате с мягкими стенами. Понял меня? — Жар моего лица быстро нарастал от ярости, кипевшей под поверхностью.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я еще раз толкнул его в шкаф, прежде чем отпустить. Я сделала шаг назад, чтобы попытаться восстановить внутри себя что-то похожее на самоконтроль.

Эта дерьмовая ухмылка не сходила с его лица. Он опустил трость, и она балансировала на одном конце сама по себе.

Выпендрежник.

С легкой усмешкой Рук отряхнул руками переднюю часть своей одежды, разглаживая лацканы пиджака, и все это время он хихикал себе под нос.

— Ваше желание для меня закон, госпожа. — Он отвесил эффектный поклон, сопроводив его широким жестом руки. Из этого согнутого положения его лицо приподнялось с искоркой юмора в чертах, несколько более длинных прядей темных волос упали ему на глаза. Затем он выпрямился.

— Как бы мне ни было приятно нанести тебе неожиданный визит, я пришел предупредить тебя, что случайно услышал разговор о том, что один из твоих пернатых товарищей, возможно, вскоре нанесет тебе визит. Я услышал об этом ранее, когда играл с галлюцинациями какой-то женщины, которая злоупотребила наркотическим коктейлем. Тебе действительно следовало присоединиться ко мне, это было довольно забавно. — Он усмехнулся, казалось, предаваясь воспоминаниям.

Мои глаза закатились от незаинтересованности в игре с наркоманами.

— И кого из моих так называемых друзей мне следует ожидать?

— Я не совсем уверен, что моя информация точна, но я полагаю, что это будет его королевское высочество Сайлас. Ты же знаешь, он всегда приносит плохие новости. Вечно проповедует о том или ином. Совершенно убивает настроение. — Рук закатил глаза.

Сайлас не входил в круг Люцифера, но, как того требует бизнес, наши задания совпадали друг с другом. Он был архангелом, который сопровождал души усопших из их тел в следующее царство, где решалось, попадут ли они в душный рай или спустятся в город вечеринок, где мы веселимся вовсю.

Вопреки распространенному мнению и несмотря на разногласия, вся ситуация с Раем и Адом была порядком раздута маленькими смертными на Земле. Обе стороны полагались друг на друга, чтобы найти баланс. Вместо того, чтобы быть врагами на всю жизнь, динамика была больше похожа на две конкурирующие спортивные команды, полагающиеся друг на друга, чтобы иметь лигу для игры.

Только чего мне сегодня не хватало, так это Сайласа, мистера Сварливые Штанишки, который нанес бы мне визит, чтобы еще больше испортить мне настроение.

— Прелестно, — сказала я с сарказмом. — Если это все, что у тебя есть для меня, тогда ты можешь сам себя выпроводить. — Я пренебрежительно махнула ему рукой.

Рук подошел и крепко обхватил мои бедра руками, наклоняясь и делая глубокий вдох рядом с моей шеей.

— Ты уверена, что у тебя нет времени повеселиться? — Его хриплый шепот пробудил что-то во мне. — Я чувствую, как сильно тебе не помешала бы разрядка, любимая.

Его руки скользнули вниз по изгибу моей задницы, разминая ее в ладонях. Я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравилось. Рук всегда хотел показать некоторые другие способы, которыми ему нравилось играть, но я колебалась. Не потому, что я не любила хорошо проводить время, а потому, что связываться с любым демоном было непростым делом — а тем более, когда дело касалось Рука.

Глубоко внутри я боялась, что пристращусь к его весьма своеобразным способам развлечения. Много лет назад я уже получила урок, связавшись с демоном — точнее, с полудемоном. Тот урок закончился тем, что Атлас был убит мечом, который предназначался вовсе не ему — это был мой клинок.

Пока я размышляла о том, какое отчаяние я испытывала, он поднял руку, чтобы крепко обхватить меня сзади за шею, и его рот нашел чувствительное местечко чуть ниже моего уха. Игриво зарычав, Рук собственнически впился зубами в мою плоть, покусывая ее, как щенок, требующий свою новую игрушку. После этого он провел длинным языком по красным полумесяцам, оставленным его зубами.

Мои губы приоткрылись, когда воздух поприветствовал тихий стон. Его внимание сделало ситуацию сложной до такой степени, что я обнаружила, что пересматриваю свою позицию. Может быть, хороший трах — это то, что мне было нужно, чтобы отвлечься от мыслей о иммунитете Алекса и предстоящем визите Сая.

Мои руки скользнули по его рукам на плечи. — Клянусь, Рук, если у меня будет меньше трех оргазмов, я отправлю тебя в четвертый круг Ада, — предупредила я.

Обрадовавшись зеленому свету для продолжения, он ухмыльнулся и посмотрел на меня с неподдельным обещанием в глазах.

— Любимая, если у тебя будет меньше пяти, я сам себя изгоню.

По крайней мере, он мог бы отвлечь меня от того, что мой день начался так неудачно, возможно, даже стать наградой, в которой я нуждалась за то, что не растерялась раньше. Я прижалась к нему, мой голод быстро нарастал, когда мои губы нашли его рот. Потерявшись в поцелуе, наши языки переплелись, когда одежда начала падать на бетонный пол гаража.

Стоя лицом к верстаку в одних лишь замысловатых кружевных стрингах, руки Рука направились вниз по моей спине. Кончики его пальцев медленно скользнули по вертикальным, мерцающим, похожим на шрамы отметинам между моими лопатками.

Мои крылья появлялись нечасто, но когда они все-таки покидали мое тело, это был невероятно красивый и почти насильственный процесс. Кожа вдоль швов отметин на моей спине разходилась, каждое крыло заставляло кровавые раны растягиваться, когда они прорывались наружу, пока их великолепие полностью не проявлялось.

Опираясь руками о край стола передо мной, в то время как его бедра прижимались к округлости моей задницы, Рук позволил мне почувствовать твердый как сталь член, все еще заключенный под его боксерами.

Погрузившись в ощущения его руки, стягивающей тонкие бретельки моего нижнего белья с бедер, я не поняла, что он потянулся к одному из ящиков в шкафу с инструментами справа от меня. Только когда я услышала щелчок закрывающегося ящика, мое внимание отвлеклось от его руки, снимающей этот фундаментальный кусочек ткани между моими бедрами.

Оглянувшись на него через плечо, я приподняла бровь.

— Что ты делаешь?

Рук схватил в охапку мои заплетенные локоны, подталкивая меня вперед, пока я не наклонилась над столом для него. Мои бедра подались ему навстречу в предвкушении.

Он одобрительно хмыкнул при виде моей задницы, полностью выставленной перед ним напоказ.

— Просто разогреваю тебя, любимая.

Мое естество жаждало внимания, и я начала нервничать в ожидании первого из пяти оргазмов, которые он мне обещал. Положив руку на середину спины, чтобы удержать меня в нужном положении, я почувствовала, как холодный металл скользнул между моих бедер.

При первом контакте я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Неумолимый предмет прижался к моему клитору, и я ахнула, прежде чем он протащил его сквозь мое возбуждение обратно к входу.

— Ты доверяешь мне, Кинли? — прошептал он, наклоняясь надо мной и целуя меня в спину.

Я фыркнула.

— Я, блядь, никому не доверяю, особенно тебе.

— Наверное, это мудро с твоей стороны, любимая. — Он протолкнул длинный металлический инструмент в мое влагалище, заставив меня застонать от твердости штуковины, которая теперь находилась глубоко внутри меня. Только Рук был бы настолько безумен, чтобы трахнуть девушку, чем-то что было куплено в хозяйственном магазине.

Мои бедра дернулись, мне некуда было податься между ним и верстаком, над которым он меня наклонил. Он застонал, когда начал трахать меня длинным предметом.

— Ты так хорошо справляешься, позволяя мне растянуть тебя гаечным ключом.

— О Боже, Рук, — простонала я одновременно от удовольствия и удивления.

Он был неумолим в толчках инструмента в меня, слегка меняя угол наклона с каждым входом. Мое тело начало трястись, когда приблизился мой первый оргазм.

— Тебе лучше привыкнуть к тому, что в твоей тугой киске есть металл, любимая. Когда ты возьмешь мой член, ты будешь полна им.

Значит, слухи были правдивы, его член был проколот. От этих образов пожар, нарастающий в моей сердцевине, перешел все границы, и я закричала. Темнота превратила мои глаза в сплошную черноту, не оставив ничего белого, кроме крохотной полоски света на том месте, где раньше был зрачок.

Мои соки покрыли инструмент, в то время как мои руки цеплялись за все, до чего могли дотянуться, на столе, где распростерлась верхняя часть моего тела. Несколько предметов упали на пол, в том числе банка с грязным моторным маслом, от которого мой механик еще не успел избавиться.

— Черт! Рук!

Гаечный ключ выскользнул из моего тела, и я услышала, как он со звоном упал на пол в стороне, когда его отбросили.

Мое дыхание участилось, когда мое падение в экстаз, наконец, выровнялось. Я оглянулась на него через плечо, и улыбка тронула мои губы.

— Ты, блядь, ненормальный. — И я была здесь ради этого. Мои глаза постепенно приобрели свой обычный ледяной голубой оттенок.

Рук поднял меня на ноги, развернув лицом к себе с ухмылкой.

— О, мы только начали.

Наши рты снова столкнулись, на этот раз мои руки лихорадочно теребили пояс его нижнего белья, спуская их вниз, пока последний предмет одежды не упал на пол. Его массивный член выдвинулся вперед, и когда я посмотрела вниз, чтобы полюбоваться им, я увидела серию пирсингов вдоль его нижней стороны. По моему быстрому подсчету, их было семь, не считая принца Альберта на головке.

С глазами, полными веселья, он спросил: — Мне удалось лишить тебя дара речи? — Он широко улыбнулся, как будто только что зачеркнул последнюю клеточку на своей карточке для игры в бинго.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Тебе пришлось бы сделать гораздо больше, чем просто проколоть свой член, чтобы я потеряла дар речи.

Он взял мое лицо в ладони, глядя мне в глаза так, словно во вселенной не было ничего другого, достойного внимания.

— Вызов принят, пробормотал он.

Используя свою силу, он схватил меня за талию, поднимая вверх, пока мои ноги не обхватили его бедра.

— Лучше принимайся за работу, ты должен мне еще четыре оргазма, демон. — Я ухмыльнулась ему, напоминая, кто здесь выше рангом.

Крепко схватив меня за талию, он направил мое отверстие к головке своего члена.

— Будь осторожна в своих просьбах, я так терпеливо ждал, когда ты позволишь мне поиграть с твоей киской.

Рук прижал мои бедра к длине своего пронзенного члена пирсингом, растягивая каждый дюйм моих стенок вокруг себя, в то время как его металлические штанги скользили по моим внутренностям. Мой рот прижался к его губам, и я закричала от силы удовольствия, когда мое тело приняло его в себя.

Он грубо прижал меня спиной к закрытому шкафу с инструментами, прежде чем его бедра начали вбивать в меня его член, вырывая стоны из глубины моей груди. Каждый толчок обратно в мое лоно означал, что ряды стальных шариков от его пирсинга терлись о внутреннюю часть моей киски. Пирсинг на его округлой голове постоянно давил на мое самое чувствительное место.

— Похоже, ангелам действительно больше нравится член демона. — Он провел языком по моей ключице, прежде чем его зубы погрузились в твердый холмик на верхушке одной из моих грудей, оставляя отметину и побуждая меня закричать от боли, которая смешивалась с греховными звуками, которые я издавала.

Мои бедра прижались к нему, растворяясь в удовольствии моего тела, пока он продолжал трахать меня, как изголодавшийся мужчина… или, так сказать, демон.

Царапая кожу на его спине, мои ногти почти вонзились в его плоть, когда я откинула голову назад, прислонившись спиной к ящику с инструментами. Моя киска начала сжиматься вокруг него, только ускоряя мое восхождение к кульминации.

— Рук, твой гребаный член… БЛЯДЬ!

Глаза Кинли затмила тьма, оставив в них маленький круг света, когда она закричала. Черт, этот извращенный маленький ангел, кончающий на мой член, заставил меня понять, что я должен был погрузиться в нее гораздо раньше.

Я ошибочно предположил, что она снова просто отмахнется от меня, как делала всегда, и все же я жил проклятой мечтой демона утонуть в ангельской киске. Я чертовски уверен, что не ушел бы отсюда без того, чтобы мы оба не насытились.

Мое собственное безумие взяло верх, когда ее стенки так плотно сжались вокруг моего члена. Это вызвало дополнительный импульс удовольствия от моего пирсинга, когда они столкнулись с дополнительным давлением.

Глубокий стон вырвался из моей груди.

— Ммм, любимая, если ты продолжишь так сжимать мой член, то мне придется проявить творческий подход, чтобы сдержать свое слово. — Я бы трахнул ее ногой, если бы пришлось, чтобы доставить ей оргазм, которого она заслуживала.

Как только ее глаза медленно вернулись к своему потрясающему нежно-голубому цвету, я смог оторваться от нее ровно настолько, чтобы поставить ее на ноги. Моему члену не мешал прохладный воздух снаружи от ее тела, но он все еще умолял меня вернуться в теплое укрытие ее мокрой киски.

— Похоже, это твоя проблема, — язвительно ответила она. Нотка игривости в ее голосе заставила меня захотеть окунуться в это ощущение.

— О, это ненадолго. — Схватив ее за талию, я согнул её пополам — ладони её хлопнулись об пол, чтобы удержать равновесие. Вид её в этой позе, полностью открытой, с выставленной попкой, — был как пощёчина по моему самоконтролю. Из головки моего члена вытекли капли чёрной, демонической смазки. Эта упругая, соблазнительная задница сулила мне не спасение — нет. Мне не нужно было спасение. Мне нужна была настоящая, безудержная, первобытная жестокость, будто я всё ещё горю в адском пламени.

Я занес руку и резко опустил на ее правую ягодицу. Звук шлепка гулко разнёсся по полупустому гаражу. Кольца из серебра, обвивавшие мои пальцы, только усилили алый отпечаток, проступивший на её светлой коже.

Хриплый стон последовал за ее вскриком при соприкосновении, вызвав радостную улыбку на моем лице. Казалось, кому-то нравилась грубость, что усиливало мое возбуждение. Мне нравилось иметь партнеров по играм, которые были на моем уровне. Я мог часами разрисовывать весь ее зад различными оттенками красного, если бы мой член не умолял о еще одной дозе наркотика, которым было ее тело. Вместо этого я ограничился еще несколькими быстрыми шлепками по ее упругой ягодице, прежде чем опуститься на колени позади нее.

Кинли издала самый сексуальный из всхлипов, и, судя по ее влажным складочкам с этой новой точки зрения, она жаждала меня еще больше. Она хотела всего, что я мог ей предложить. Кто я такой, чтобы ей отказать?

Схватив ее сзади за бедра, я раздвинул ее еще шире.

— Мне всегда было интересно, каковы ангелы на вкус, — пробормотал я, наклоняясь вперед и медленно проводя языком по ее телу спереди назад. Она задрожала от восторга, когда ее бедра последовали за моими движениями. Я продолжил пробовать свой путь мимо входа в ее киску и прямо через узкую маленькую дырочку ее задницы.

— Ммм. Чертовски вкусно, прямо как гребаный торт. — Я усмехнулся, представив торт «Еда ангелов» с размятыми ягодами клубники, рассыпанными по всему ее телу. Это был бы лучший десерт на этой планете, съедобный и аппетитный.

Она повернулась ровно настолько, чтобы взглянуть на меня.

— Я слышу чертовски много разговоров сзади и не так много…

Я ухмыльнулся, и мой рот снова прижался к ее горячему влагалищу, где я впитал еще больше божественного вкуса ее тела. Звук ее удовольствия остановил ее слова на полуслове. Мой язык тянулся к ее клитору, как мотылек к свету. Он танцевал над чувствительным бутоном, заставляя ее тереться о мое лицо, а ее возбуждение размазывалось по моему рту.

Каждый стон, доносившийся до моих ушей, усиливал мое желание к ней. У меня была врожденная потребность сделать ее своей теперь, когда она наконец впустила меня.

Я погрузил свой язык в ее киску, кружа по ее внутренностям, но этого было недостаточно. Чертовски хорошо зная, что то, что я сделал дальше было против правил, но это, стоило риска быть наказанным. На мгновение я позволил своему человеческому облику соскользнуть ровно настолько, чтобы мой язык принял свою истинно демоническую форму и текстурированную длину. Он проник глубоко в ее влагалище и толкнулся прямо в волшебное местечко, скрытое внутри нее. Интенсивному и огненному прикосновению моего адского языка хватило лишь краткого контакта, чтобы довести ее до полного оргазмического опустошения.

Ноги Кинли подогнулись под ней, когда она закричала, сила моих рук была единственным, что не позволило ей рухнуть в одно мгновение. Когда ее оргазм начал спадать, я оттянул змееподобную мышцу назад и снова толкнул ее вперед. Это заставило ее кончить так сильно, что я подумал, что она потеряет сознание.

Когда ее тело прижималось ко мне, мои пальцы сжались ее так сильно, что могли оставить синяки на ее бедрах, но мне было наплевать. Она могла носить синеву и пурпур моих пальцев как знаки принадлежности.

Вернув человеческий облик на место, мой язык принял более социально приемлемую человеческую форму. Она могла бы сделать мне выговор позже, я бы с радостью принял все порки.

Помогая ей лечь на спину на пол, она парила в облаке экстаза и была почти такой обмякшей, как сексуальная безвольная маленькая белокурая попка. Не дожидаясь, пока ее глаза перестанут быть черными, я выполнил задание вбить последний гвоздь в ее гроб, когда встал на колени между ее ног. Взяв ее за бедра, я приподнял их навстречу своей твердой длине, заставляя нижнюю часть ее тела приподняться над холодным полом, в то время как верхняя половина оставалась лежать там.

Прежде чем я смог вернуть свой член в ее дрожащую киску, она протянула ко мне руку, чтобы остановить меня. Она тяжело сглотнула, поскольку ее дыхание продолжало выходить неровным.

— Я не хочу, чтобы ты кончал в меня. Ты понял?

Я приподнял бровь с пирсингом в ответ на ее серьезный тон, который в данных обстоятельствах звучал не так требовательно, как, вероятно, предполагалось.

— Если это то, чего ты хочешь, любимая, я обещаю, что не кончу в тебя, — заверил я ее, намереваясь остаться верным своему слову.

Кинли убрала с меня руку, позволяя мне снова вторгнуться в ее тело своим членом. Когда ее тугие стенки натянулись на моем члене, я громко застонал и понял, что моя сперма должна найти свой путь внутрь ее тела. Мои яйца болели от желания оставить часть себя внутри нее.

— Черт возьми, Кинли, ты создана для того, чтобы брать мой член, — провозгласил я, когда мои бедра врезались в нее. Каждый толчок в нее укреплял мою неспособность быть без моего темного ангела.

Каждый мелодичный стон, который она издавала, когда я входил в нее, был чем-то таким, что я не хотел забывать. Ее киска обволакивала меня, сжимала каждый мой дюйм и пытаясь выжать из меня разрядку.

Моя рука скользнула вниз по центру ее живота, пока мои пальцы не нащупали ее набухший клитор. Движимый вожделением, граничащим с безумием, я лихорадочно водил по нему кругами, нуждаясь почувствовать, как она покрывает мой член еще раз, прежде чем меня поразит мое освобождение.

— О! Рук! Да! — Воскликнула она.

— Вот и все, любимая. Кончи ради меня. Вознагради мой член за то, что тебе доставляет удовольствие. — Мой член грубо терзал ее жадную киску.

Верный своему слову, я выжал из нее обещанный пятый оргазм, когда ее стенки сжались вокруг моего толстого члена, угрожая, что я изольюсь в нее. Я использовал свои руки, чтобы твердо удержать ее бедра, которые судорожно прижимались к моим, позволяя мне сделать еще несколько толчков, подводя себя к краю кульминации.

Громко выругавшись, я выдернул член в последнюю возможную секунду, прежде чем удовольствие охватило мое тело. Опустив ее бедра вниз, я взял свой член в руку, нацелив его чуть выше ее сердцевины, и наблюдал, как мое демоническое семя брызнуло из моей проколотой головки. Моя блестящая черная сперма была демонически особенной, и я ею гордился. Она растеклась по нижней части ее живота великолепным беспорядочным узором. Увидев, как мои густые струи контрастирует с ее бледным телом, мне захотелось трахнуть ее двадцать раз, только чтобы покрыть ею ее с головы до ног.

— Ммм, какое прелестное зрелище — видеть, как я кончаю на тебя, Кинли. — Я едва мог произносить слова сквозь тяжелое дыхание.

Она так же едва переводила дыхание, и на ее лице было заметно облегчение, когда она увидела, что я сдержал свое обещание не кончать в нее. Так было до тех пор, пока я не воспользовался своими способностями, чтобы найти лазейку. Трикстеры были необычайно искусны в поиске способов получить то, что они хотели, всегда был запасной вариант.

Мои карие глаза потемнели, когда я проследил взглядом за своей спермой, в то время как она, казалось, зажила своей собственной жизнью, собираясь в лужицу внизу ее живота. Липкий сгусток темной материи растекся по ее телу, пока не проследовал по следу через ее складку и не проскользнул ко входу в ее киску, исчезая из виду.

С глазами, полными ужаса, которые медленно теряли свой черный оттенок, она заставила себя сесть прямо.

— Ублюдок! Я говорила тебе не кончать в меня! — Пламя гнева вспыхнуло на ее лице, указывая на то, что использование моего демонического языка по отношению к ней было давно забыто.

Довольно самодовольно ухмыляясь, моя рука погладила ее складочки.

— Возможно, ты пропустила это во время своих приступов удовольствия, любимая, но на самом деле я не кончал в тебя. Я ничего не могу с собой поделать, если мое семя хочет оказаться внутри твоей божественной киски.

Я глубоко вдохнул воздух через нос, наполняя легкие, и закрыл глаза. Теперь, когда мое освобождение пробивалось глубоко внутрь нее, между нами начала формироваться связь.

Посеять свое семя как демон имело много преимуществ, включая установление связи с теми, в кого ты его вложил. С этого момента мое семя станет частью Кинли и будет действовать для меня как мой личный маяк. Я смогу найти свою новую подругу по играм, когда захочу.

Снова открыв глаза, я взглянул в сторону — там, где мы случайно разлили немного густого тёмного машинного масла. Пока она пребывала в шоке от того, как ловко я её обманул, мне захотелось немного порисовать пальцем.

Крепко ухватив ее за ногу ниже колена, я слегка приподнял ее. Протянув руку, я смахнул немного скользкого масла пальцем и начал рисовать им по внутренней стороне ее бедра.

— Теперь ты застряла со мной, любимая. — Я усмехнулся, разглядывая свое произведение искусства на ее ноге.

РУК

Каждая буква была выведена чётко, несмотря на скользкую природу материала, которым я оставил своё имя на её теле. Я наклонился и поцеловал внутреннюю сторону её колена — как настоящий гордый художник.

Моя темновласая пернатая лиса вернулась домой раньше, чем я ожидал, и мне пришлось поспешно выскользнуть через боковую дверь гаража. Пока она осматривала дверь, которую я по глупости оставил открытой, всё пошло к чертям — на горизонте нарисовался этот ублюдок-трикстер, разрушив потенциально волшебный момент между нами.

Я наблюдал за их взаимодействием в гараже, укрывшись в кустах под окном сбоку её дома. Дома, достаточно большого, чтобы в нём родились целые выводки нефилимов, когда я её оплодотворю.

Чертов ублюдок демона наложил свои лапы на мою собственность, оставив меня бороться со слепой яростью, которая угрожала захлестнуть меня. Больше всего на свете мне хотелось ворваться туда, выпотрошить его и задушить его же собственными кишками.

Единственным утешением от решения оставаться вне поля зрения было созерцание тела Кинли, когда с нее снимали каждый предмет одежды. Однако это было недолгое чувство, потому что в тот момент, когда мешок с дерьмом начал прикасаться к ней, тошнота скрутила мой желудок. Он не заслуживал так прикасаться к ней, никто, кроме меня, не должен осквернять эту грешную богиню.

Рычание сорвалось с моих губ, я не мог оторвать глаз от разворачивающейся передо мной сцены. Слушая все ее стоны через стеклянную панель, я закрыл глаза и представил, как они будут звучать еще слаще под моими прикосновениями. Каждый из этих полных наслаждения криков должен был нести больше боли, чем она получала. Демон не смог правильно выполнить даже эту часть. Вот почему ей нужно было, чтобы я показал ей, научил ее.

Опустив руку к ширинке моего нынешнего сосуда, я начал поглаживать не особо внушающую эрекцию. Тело, в которое я прыгнул, было одним из ее садовников, и природа увы обошла его стороной. Когда я, наконец, получу свой шанс с моим коварным ангелом, мне нужно будет убедиться, что мое тело-сосуда будет более достойно оснащено.

Когда Кинли станет моей, я буду запивать каждый прием пищи её слезами, а на каждую её трапезу — кормить её моим членом, она будет принадлежать мне, и только мне, стоя на коленях и служа.

Мне не нравилось, когда другие люди прикасались к моим вещам, но пока мне придется закрыть глаза на действия отвратительного подобия слуги Ада.

Я приготовился отправиться в путь, когда дела начали закругляться, но что бы ни произошло дальше, было неясно. Кинли начала кричать на трикстера, одновременно вытирая внутреннюю поверхность бедра, в результате чего на нем появилось пятно темной жидкости.

Она выразительно размахивала руками, время от времени наклоняясь, чтобы собрать свою одежду. Было нетрудно услышать разговор, когда ее эмоции были на подъеме.

— Не смотри на меня так самодовольно, мать твою! — Она ткнула в него пальцем. — Ты точно знал, что делал! Я говорила тебе, что не хочу твоей чертовой спермы в себе! — Она снова наклонилась, на этот раз встав, чтобы яростно швырнуть в него одним из его ботинков.

Трикстер казался спокойным, легко увернувшись от обуви. После того, как она натянула на себя всю одежду, кроме рубашки, он подошел к ней. Попытка положить его руки ей на плечи оказалась безуспешной, поскольку она уклонилась от его прикосновения.

Глупый ход, детка. Быстрый удар слева был бы более эффективным.

— Любимая, это было искреннее недоразумение. — Судя по блеску в его глазах, он даже не пытался скрыть ложь. — Со временем это пройдет, если я, конечно, не добавлю к ней чего-нибудь еще. — Он ухмыльнулся моей маленькой темной птичке, и мне захотелось вонзить меч прямо ему в горло.

Она схватила с пола гаечный ключ и замахнулась им на него. Его рука перехватила ее запястье в воздухе. Выхватив оружие у нее из рук и осмотрев его, он провел губами по рукоятке.

— Мм, ты оставила здесь довольно вкусное месиво. — Его язык в последний раз лизнул кончик инструмента.

Это действие только еще больше разозлило мою девочку, когда она вскинула руки вверх.

— Убирайся нахуй! — заорала она на него.

Первым разумным поступком, который он сделал за все это время, было положить гаечный ключ на верстак и собрать остатки своей одежды, не забыв при этом о своей нелепой трости.

— Не скучай по мне слишком сильно. До следующего раза, как только я тебе понадоблюсь, Кинли, — сказал он, сложив губы для поцелуя, прежде чем его присутствие исчезло в одно мгновение.

Слава всему нечестивому, что он наконец оставил ее в покое, ей было бы намного лучше без его извращенных игр.

Плечи Кинли опустились, когда напряжение в них спало, как только она осталась одна в гараже. Она запрокинула голову, глядя в потолок, как будто это могло дать ей возможность заглянуть в небеса. Это было странное зрелище — видеть ее, зная, что никому наверху уже очень долгое время было на нее наплевать.

Кончик моего пальца скользнул вниз по стеклу передо мной, следуя изгибам ее обнаженного тела. Наблюдение за тем, как она стояла неподвижно минуту или две, чуть не придало мне смелости броситься туда и обнять ее. Так было до тех пор, пока я не вспомнил, что застрял в этой лопнувшей банке из-под печенья, жалком подобии сосуда. Это было прискорбно, но мне придется выждать время. Еще немного.

Я смогу всё исправить для тебя. Всё будет так, как должно быть, тёмный ангел.

С охапкой своих вещей она наконец вошла в дом. Пусть пока побудет наедине — ещё немного. А я тем временем завершу свои приготовления, чтобы заманить её в свои объятия… навечно.

С таким же успехом он мог эякулировать мне в матку впридачу с трекером, наверное, у него даже есть приложение на телефоне под названием «Найди эту киску». Вот что бывает, когда трахаешься с деловыми партнёрами. Я тяжело вздохнула, всё ещё злясь на Рука за то, что в итоге стала жертвой его долбаных проделок. Всё это лишь укрепляло моё ощущение, что с самой встречи с Алексом в моей жизни что-то пошло… не так.

После душа, чтобы смыть остатки масла и ощущение спермы демона на себе, я натянула хлопковые шортики и топ — не вижу смысла жертвовать комфортом в собственном доме, даже несмотря на наличие человеческой прислуги.

Моя небольшая, но надёжная команда смертных, которых я держала для прикрытия моих шалостей и рутинной уборки, давно привыкла к тому, что я их игнорирую — пока они не облажаются. Пусть они и были под действием моих чар, это не мешало им временами вести себя, как идиоты.

Мой дом был значительно больше, чем нужно для одного человека, но бизнес «SIN» шел хорошо, так почему бы не выставить это напоказ? Мне нравилось ходить по магазинам так же сильно, как и любой другой девушке, и то, что я существовала почти целую вечность, означало, что у меня накопилось много всякого дерьма.

В углу моей гостиной в стиле фермерский шик я свернулась калачиком в мягком кресле-папасан, с большим бокалом Шамбурсин в руке. Телевизор был включён, но я вряд ли смогла бы сказать, что там вообще показывали — какое-то дешёвое реалити-шоу — муть. Единственное, чего сейчас не хватало, — это моих любимых трюфелей из тёмного шоколада. Они всегда поднимали мне настроение. Но сегодня вылет в Бельгию точно не входил в мои планы.

Вино начало расслаблять мое тело, пытаясь вернуть меня в мое беззаботное состояние. Оставалось еще несколько часов до того, как Алекс заберет меня, и я вернусь к своей миссии по выведыванию у него его секретов. Возможно, я проверила бы свою теорию о переносимости боли человеком на терке для сыра, которую используют в итальянских ресторанах. Тихий смешок вырвался из моего горла, когда я начала мысленно представлять, с какой части тела я бы начала в первую очередь. Пенис альфредо на самом деле звучал довольно аппетитно.

Мой мобильный телефон лежал рядом со мной на пухлой темно-синей подушке кресла, и когда он тихонько пискнул, я наклонилась, чтобы достать его. Увидев имя на экране уведомлений, на моем лице растянулась по-настоящему счастливая улыбка — чувство, в котором так нуждалась.

В моей сфере профессии друзей было немного. То, что ты правая рука Люцифера, заставляло людей либо съеживаться в твоем присутствии, либо целовать землю, по которой ты ходила. Ни одна из этих вещей не способствовала тому, чтобы завести настоящих друзей. Зора была исключением.

Кинли, тебе не нужны друзья. Все, что тебе нужно, — это власть.

Снова в голове раздался его голос. Казалось, даже когда я думала, что я одна, Дьявол никогда не отходил далеко от моего плеча, нашептывая мне на ухо.

Зо — так я стала ее называть — и я подружились с ней после встречи в баре, где я забавлялась с несколькими байкерами за бильярдным столом. Она попросила присоединиться к веселью, а остальное стало историей. Используя свои демонические способности манипулирования и усиления эмоций, она оказалась весьма занимательной спутницей на девичниках. Бедные байкеры, интересно, понял ли кто-нибудь когда-нибудь смысл жестокой и непристойно обнаженной драки, которая разгорелась между ними той ночью?

Я посмотрела на сообщение, которое только что пришло от моей напарницы по разврату.

— Мой кавалер здесь, — объяснила Кинли под звук престижных курантов, эхом разносящихся по дому.

Бедняга по ту сторону ее входной двери понятия не имел, во что он ввязывается. Я знал, что должен прогнать его, ради него самого.

Я наблюдал, как падший ангел передо мной неторопливо направилась к двери, ее бедра покачивались при каждом шаге. Мой член снова затвердел в штанах, несмотря на то, что здравый смысл подсказывал мне, что от Кинли не стоит ожидать ничего, кроме плохих новостей.

Держа руку на дверной ручке, она оглянулась на меня через плечо и подмигнула. Она чертовски хорошо знала, что делает, вот так тряся задницей. Вечно, блядь, раздвигает границы дозволенного, дразнит и ищет новые способы ввести других в искушение. В моей книге она квалифицируется как «восьмой смертный грех».

Скрестив руки на груди, я прислонился плечом к стене и огляделся, чтобы увидеть вероятную душу, которую мне позже предстояло сопровождать на суд.

— Алекс, ты как раз вовремя, — поприветствовала Кинли свою жертву. Открыв дверь, она отступила назад, пропуская его внутрь.

— Я как раз заканчивала собираться, пожалуйста, заходи. Мне просто нужно поменять сумочку.

Моя челюсть сжалась, когда я узнал мужчину, входящего в дверь.

Ублюдок…

Атлассиан. Я не слишком много знал о нем лично, но я знал достаточно, чтобы понять, что ему не следует быть здесь. Мои глаза похолодели, когда я встретился с ним взглядом. Казалось, он был так же напряжен, когда узнал мое лицо.

Я не притворялся, что знаю ответы на все вопросы, но я знал, что ему было дано благословение стать ангелом-хранителем. В частности, стражам, которому поручено присматривать за Кинли.

Одна из первых вещей, которой они обучали ангелов-хранителей, заключалась в том, чтобы никогда не вмешиваться в ваше задание. Я был чертовски уверен, что пойти с ними на свидание было вопиющим нарушением всех правил, установленных не просто так.

Кинли одарила его такой невинной улыбкой, что стало тошно. Подойдя ко мне, она нежно похлопала меня по руке и прошептала: — Веди себя прилично. Мне не нужно, чтобы мой клиент испугался и убежал из-за твоей мерзкой рожи.

К черту это, я бы надирал ему задницу целую вечность за то, что он переступил черту, просто находясь в ее доме. Просто подождите, пока начальство не узнает о его внеклассных занятиях. Он прославится тем, что у него будет самый короткий срок службы в истории нашего вида.

Ее каблуки застучали по деревянному полу, когда она направилась в другую комнату, оставив нас с Атласом играть в гляделки друг с другом.

Темно-русые волосы Атласа были аккуратно собраны сзади в небольшой пучок на затылке, его серо-голубые глаза настороженно следили за моим следующим шагом. Его руки оставались засунутыми в передние карманы темно-синих джинсов.

Убрав руки перед грудью и оттолкнувшись от стены, я подошел к нему, почти врезавшись в его грудь, так близко я оказался к его лицу. Его плечи расправились под черной кожаной курткой, оказавшись на одном уровне с моими.

— Какого черта, по-твоему, ты здесь делаешь? — Тихо спросил я, ожидая, что он проявит уважение к моему рангу и ответит мне.

Уголок его рта приподнялся в усмешке.

— Веду хорошенькую девушку на свидание.

Мои кулаки сжались по бокам, мне не нравилось это дерьмо. Я хотел отправить его обратно в век, из которого он пришел. Тот, кто решил сделать камбиона — наполовину демона, наполовину человека — ангелом любого ранга, должно быть, был не в своем уме. Возможно, переход произошел только для его человеческой половины после его смерти, но я все еще не доверял ему настолько, насколько мог надрать ему задницу, а это было чертовски далеко.

— Ты прямо нарушаешь свои приказы, — напомнил я ему. — Или тебя этому не учили во время обучения?

— Должно быть, я был болен в тот день. — Ухмыльнувшись, он невозмутимо пожал плечами. — Расслабься, она меня даже не узнала. Она еще даже не поняла, что я не человек.

Это открытие заставило меня задуматься, и я несколько раз моргнул. О, это не предвещало ничего хорошего, когда Кинли поймет, что ее силы чертовски бесполезны против него. Не менее тревожным было то, что она не смогла заглянуть за пределы своего нарастающего безумия и узнать бывшего любовника — что, если хотите знать мое мнение, было конфликтом интересов с точки зрения назначения стража.

Услышав приближающиеся шаги Кинли, я сделал Атласу последнее предупреждение.

— Придерживайся чертовых правил.

Напряжение исчезло с его лица, и глаза загорелись, когда сумасшедшая женщина, к которой мы оба пришли этой ночью, вернулась в фойе.

Атлас прошел мимо меня по пути к Кинли, и его поведение сменилось возбуждением.

— Ты выглядишь потрясающе, — сделал он ей комплимент. — Нам пора идти, а то мы можем упустить бронирование.

Я наблюдал, как Кинли демонстративно взяла его под руку, положив ладонь на его бицепс и прижавшись к нему сбоку. Ее сладкие голубые глаза дерзко смотрели на меня, когда она это делала.

Она действительно понятия не имела, что он не человек. Это будет чертов кошмар. Я надеялся, что он знает, что делает, хотя я очень в этом сомневался.

— Сай, будь хорошим мальчиком и проваливай, ладно? — бросила она мне, выходя через парадную дверь с Атласом.

Как только за ними со щелчком закрылась щеколда, я склонил голову и закрыл глаза. Я ущипнул себя за переносицу большим и указательным пальцами, проклиная все святое из-за скопления чувств, бушующих внутри меня. Как она так сильно изменилась по сравнению с тем ангелом, которым была до того, как пала вместе с Люцифером и другими?

По другую сторону садовой ограды я услышал свое имя.

— Сайлас? — Кинли лучезарно улыбнулась, положив руки одну поверх другой на плоскую каменную секцию, разделяющую нас.

Несмотря на то, что я был на грани того, чтобы вздремнуть, я открыл глаза и посмотрел на привлекающую мое внимание полностью светловолосую красавицу.

— Да, Кин?

Солнце палило мне в лицо, а я продолжал лежать в шезлонге, заложив руки за голову.

Она оперлась подбородком на тыльную сторону ладоней и слегка похлопала ресницами, глядя на меня.

— Не мог бы ты оказать мне услугу?

Я улыбнулся про себя. Кинли редко просила меня об одолжении, поэтому я был более чем счастлив оказать услугу. Сев, я опустил руки и положил их на свои мускулистые бедра.

— Конечно. Что тебе нужно?

Слегка прикусив нижнюю губу, было ясно, что она пытается сдержать волнение.

— Мой меч, который ты делаешь, он уже готов? Мне так не терпится увидеть его, это самое великолепное, что я когда-либо видела, что ты делал. Я знаю, что Люциферу тоже не терпится увидеть твое мастерство.

Встав, я подошел к стене, за которой она стояла. Я наклонился вперед, опершись предплечьями о холодный камень рядом с тем местом, где находились ее руки. Она была такой чертовски милой, когда начинала возбужденно лепетать.

— Помнишь, что я тебе говорил? Это твой единственный Божественный Меч. Никогда не выпускай его из виду — никогда. Это мощное оружие, которым можно владеть, но всегда отдавай себе отчет в том, где оно находится. В противном случае, это...

Она оборвала мои слова, закончив лекцию: — это единственное оружие, которое может быть использовано против меня и привести к моей окончательной гибели. Ты уже десять раз говорил мне об этом.

Протянув руку, я нежно провел пальцем по ее подбородку.

— И я повторю тебе это еще десять раз, если придется. Я никогда бы не хотел, чтобы что-то случилось с милой душой, стоявшей передо мной.

Мои мысли прервала чья-то рука, обнявшая меня за плечи, и голос с акцентом произнес: — О, похоже, сегодня вечером только ты и я, приятель.

Убрав руку, которой я все еще сжимал переносицу, и оторвав плечи от его объятий, я открыл глаза и уставился на внезапно возникшую передо мной фигуру.

— Ты предпочитаешь сверху или снизу? — Рук ухмыльнулся.

Сжав рукой его горло, я приподнял его на пару дюймов над полом.

— Не прикасайся ко мне. — Мои слова с трудом вырывались сквозь стиснутые зубы.

Он с трудом выдавил из себя смешок, не потрудившись бороться с моей удушающей хваткой.

— Тогда сверху? — Его слова прозвучали сдавленно, но от этого не менее раздражающе. Я клянусь, этот человек, должно быть, галлоном пил из озер безумия.

Я разжал хватку, и он с глухим стуком опустился на пол. Как бы мне ни хотелось отрицать знакомство с демоном-трикстером, он умудрялся вмешиваться практически во все. У него была раздражающе вездесущая репутация.

Каким бы приводящим в бешенство он ни был, в основном он был безобидным. Его выходки могли быть жестокими, необычными и эксцентричными, но они редко приводили к смерти. Более вероятно, что человек может умереть от сердечного приступа благодаря его иллюзиям.

— Ты ищешь наказания или у тебя есть цель, ради которой ты здесь?

Лицо демона исказилось от удовольствия. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, когда я пристально посмотрел на него.

Он небрежно почесал рукой затылок, обдумывая мой вопрос.

— Этот парень, Алекс, — сказал он, кивая в сторону двери, через которую только что вышли Атлас и Кинли. — Он кажется немного странным, правда?

Это было более чем странно, услышать такое от Рука, чем от любого из всех существ.

— Какое тебе дело до этого, Рук? — С каких это пор его стало волновать, с кем тусуется Кинли?

Пожав плечами, он занялся разглядыванием нескольких безделушек на декоративном столике у дальней стены. Он взял маленькое керамическое ведерко, перевернув его вверх дном, как будто ожидал, что из него выльется содержимое.

— Просто присматриваю за нашей девочкой. По-моему, этот парень выглядит настоящим придурком.

Я фыркнул, и тут настала моя очередь веселиться.

Это привлекло внимание Рука, и он поставил безделушку обратно и подошел, чтобы встать передо мной.

— Ты что-то знаешь, — заявил он обвиняющим тоном.

— И? Почему ты думаешь, что я собираюсь тебе что-то рассказывать? — У меня не было никаких проблем с тем, что полусумасшедший демон не знал всех сплетен.

Выхватив свою трость, казалось бы, из ниоткуда, он постучал округлым набалдашником по моей груди. Его карие глаза сузились.

— Потому что, между нами двумя, я единственный, кто знает, как не дать ее безумию полностью поглотить ее, принимая тьму, которой она окружает себя.

В воздухе повисла тяжелая тишина, когда я позволил его словам повлиять на мои мысли.

— Его зовут не Алекс, а Атлассиан. — Я не был уверен, что потребуются дальнейшие объяснения, но Рук отреагировал быстро.

— Атлас? С-проткнутыми-насквозь-внутренностями-и-упавший-со-склона-горы-обрекший-себя-на-ужасную-смерть, тот Атлас? — Он потрясенно поднял брови. Убрав трость, он поднял руку, чтобы провести по подбородку. — Он выглядит потрясающе. Мне нужно узнать имя его хирурга.

Качая головой в ответ на его глупость, я с иссякшим терпением ответил, не скрывая своего низкого мнения о ситуации.

— Ты идиот, ты знаешь это? Несмотря ни на что, он был назначен ангелом-хранителем Кинли. — Поди разберись, ангел-хранитель, чтобы присматривать за падшим ангелом. У меня было свое мнение по этому поводу, но я не был человеком, ответственным за принятие этих решений.

Он хлопнул меня ладонью по спине, и на его лице появилась озорная улыбка.

— Ты знаешь, что это значит?

Честно? Я не был уверен, что хочу знать.

Притянув меня к себе, Рук прижал свою трость к моей груди.

Я угрожающе посмотрел на аксессуар демона.

— Рук, если ты еще раз тронешь меня этой штукой, я засуну ее тебе в задницу.

Он неохотно убрал трость и покрутил ее в руке, прежде чем сунуть под мышку.

— Ты обещаешь, папочка?

Напряжение пробежало у меня по коже, и прежде чем я успел отправить его прямиком на луну, он продолжил свои размышления.

— Это значит, что мы с тобой теперь практически семья! Демон, ставший ангелом? Ну ладно, технически полудемон, но разве не то же самое, а? — воскликнул он.

Я застонал. Приходила ли ему когда-нибудь в голову здравая мысль?

Внезапно у него вырвался драматический вздох, когда он, наконец, прекратил попытки прикоснуться ко мне.

— О боже, что это значит для тебя, Сай?

Все больше уставая от его бессмысленных вопросов, я просто уставился на него, зная, что мне так не повезет, с тем, что бы он заткнулся к чертовой матери.

— Давай будем честны, приятель. Кинли взъерошивает не только твои перышки. — Он многозначительно приподнял брови, когда его взгляд опустился ниже моего пояса. Повысив тон своего голоса, он повторил слова, которые я произнес ранее, но с гораздо большим творческим подходом.

— Ооооо, Кинли, раньше ты была такой красивой.

Этот засранец подслушивал наш предыдущий разговор. Любопытный гребаный ублюдок. Доведенный до предела своими выходками, я бросился на него. Смех Рука наполнил воздух, прежде чем его присутствие исчезло.

Да и вообще, что, черт возьми, он знал о моих чувствах к Кин?

Если Сайлас не хочет, трахнуть меня, он может с таким же успехом, пойти нахуй, несмотря ни на что. Раз уж он решил не просто оскорбить меня, но ещё и швырять свои убийственные взгляды на моего кавалера, то я уж точно дам ему повод разозлиться по-настоящему.

Выходя на улицу под руку с Алексом, я была готова к тому, что меня увезут на шикарный ужин, где я смогу снова испытать на нем свою силу убеждения. У меня был план на игру, и все, что мне требовалось, — это немного сосредоточиться, вот и все.

Мои ноги подкосились, когда мы добрались до моей подъездной дорожки, и я не увидела машины. Я посмотрела на черный мотоцикл с темно-вишневыми вставками, которые выглядели как нити на корпусе мотоцикла. Я была в замешательстве: где, чёрт побери, закрытая машина с дверьми и системой климат-контроля? Я в шоке посмотрела на Алекса.

— Это что ещё такое?

Он улыбнулся, вытащил руку из-под моей и подошёл к мотоциклу, сняв один из двух шлемов с сиденья.

— Большинство назовут это мотоциклом. А я зову его Алый. Цвет надежды.

Он протянул мне шлем, и я не сделала ни малейшей попытки забрать его у него. Мне было все равно, был ли мотоцикл назван в честь моего любимого цвета или нет, я не собиралась садиться на эту штуку.

— С таким же успехом ты можешь перегнуть меня через сиденье и трахнуть прямо здесь, потому что иначе я на него не сяду, — выпалила я, на мгновение забыв, что этот мужчина еще не попал под мои чары.

Способ выглядеть совершенно нормальным и профессиональным человеком, Кинли.

Сарказм моих сокровенных мыслей заставил меня внутренне съежиться.

По крайней мере, выражение шока на его лице было по-своему забавным — значит, я облажалась не так уж сильно. Он повесил шлем за подбородочный ремешок на руль мотоцикла. Подойдя ко мне, Алекс положил руки мне на талию.

Пытаясь скрыть свою первоначальную реакцию, я добавила: — Ты видишь это платье? Мои волосы?

— Садись на чертов байк, Кинли. — Его слова были мягкими, несмотря на скрытое за ними требование. Алекс похлопал меня по боку, прежде чем повернуться и пойти обратно к своему мотоциклу, где надел второй шлем, прежде чем перекинуть ногу через сиденье, пробормотав себе под нос: — Неважно, как сильно я хочу тебя нагнуть над ним.

Посмотрите, кто почувствовал себя смелее, когда подумал, что я его не слышу? Это вызвало веселую усмешку в уголках моего рта. Я подошла к мотоциклу сбоку, и Алекс протянул мне руку, чтобы я ее схватила.

Сдавшись, я взяла его за руку и умудрилась сесть на мотоцикл позади него как можно грациознее. Я потянула и подоткнула юбку своего платья, убедившись, что оно надежно натянуто, и сжала его бедра своими ногами.

Алекс взял шлем, висевший на руле, и протянул его снова мне, и хотя я была уверена, что моей безопасности ничто не угрожает, я знала, что без него моим волосам грозит чрезмерное растрепывание на ветру.

Натянув шлем на голову, я обхватила его руками за талию, наклоняясь вперед, чтобы прижаться к его спине. Даже сквозь пластик визора я ощущала запах кожи от его куртки, смешанный с ванильными нотками бурбона — аромат его одеколона. Это сочетание было смутно знакомым… и удивительно успокаивающим.

Его рука потянулась назад и похлопала меня по колену, прежде чем глубокий рокот мотоцикла наполнил воздух. Мы медленно выехали с моей подъездной дорожки, и во время поездки я потратила время на то, чтобы попытаться выстроить свои мысли в четкую стратегию того, как я собираюсь зачаровать его. Только вот мой мозг решил пойти по другому маршруту.

— Никодимус, — сказала я, улыбаясь демону, стоящему на вершине горы, — я слышала, у тебя есть предложение для Люцифера. Все предложения сначала проходят через меня в первую очередь, чтобы убедиться, что они достойны его рассмотрения.

Демон, стоявший в нескольких футах от меня, едва обратил на меня внимание, когда его темные глаза остановились на Атласе.

— Кто это, — его губы презрительно скривились, — ублюдок полукровка?

Я скользнула взглядом по своему возлюбленному — наполовину демону, наполовину человеку. Мы были вместе почти четверть века, и всё своё доверие я вложила в камбиона рядом со мной — ни капли не оставив для незнакомца, с которым мы встретились здесь.

Атлас сделал шаг вперёд, и в его горле зазвучало рычание — собственническое и угрожающее.

— Атлас, — мягко, но предостерегающе произнесла я, положив руку ему на плечо. Глазами я умоляла его не вмешиваться.

Оглянувшись на Никодимуса, я ответила.

— Не твоя забота. Единственное, о чем тебе следует беспокоиться, — это сообщение, которое ты хочешь донести, ходок по телам.

О да, я точно знала, что это за демон, стоящий передо мной. Ходоки были редкой породой демонов и исключительно искусны в том, что их практически невозможно отследить, когда они прыгали между человеческими телами. Единственной уликой, которую они оставляли после себя, были безжизненные сосуды, которые так и не переживали захвата.

— Что выдало это? — Его взгляд переместился на меня.

Я пожала плечами.

— Я была рядом с Люцифером достаточно долго, чтобы распознать запах разложения и гниющих душ.

Выражение его лица было либо удивленным, либо впечатленным моей быстрой оценкой. Он быстро отбросил эту мысль, когда его руки поправили меха, которыми он был укутан, сохраняя тепло в своем мясистом «костюме».

— Кстати, это подводит меня к насущному вопросу.

Ботинки Нико хрустели под ним по обледеневшему и утрамбованному снегу, когда он шел вперед.

— Я думаю, что у меня есть возможность присоединиться к высшим чинам Люцифера…

— Кинли? — Голос Алекса прервал мои мысли, когда мотоцикл остановился на стоянке рядом с маленькой вафельной, которая была открыта весь день, согласно вывеске, каждый день.

Мы оба слезли с мотоцикла, и, когда я передавала ему свой шлем, я посмотрела на логотип и вывеску над неожиданным рестораном.

«Дом Вафель Ванды».

Это был не тот изысканный итальянский ресторан, который я выбрала. Этот человек собирался заплатить мне неприличные суммы денег, и это была его идея произвести на меня впечатление?

— Ты привел меня поесть… вафель? — Спросила я, приподняв бровь. Я ожидала увидеть ресторан, карту вин в которая была толще энциклопедии, а не какое-нибудь заведение, выглядевшее так, будто чья-то бабуля открыла придорожную закусочную «Жирная ложка».

Я была так поглощена своим раздражением из-за визита Сайласа, что до сих пор до меня даже не доходило, что он был одет слишком небрежно для ресторана, который я выбрала и рассчитывала поужинать сегодня вечером.

Он ухмыльнулся, как будто ожидал от меня такой реакции. Переплетя свои пальцы с моими, он повел меня к входной двери.

— Давай, не суди по нему, пока не попробуешь.

— Ты же сказал, у нас бронь, — напомнила я. Считайте меня сумасшедшей, но я бы удивилась, если бы у этого заведения вообще когда-нибудь была очередь на посадку — даже 25 марта, в Международный день вафель. А это, на минуточку, лучший их день в году.

— Да. Просто кто-то отказался в последний момент, — ухмыльнулся он, явно дразня меня.

Я люблю вафли не меньше любой другой девушки. На самом деле, это одно из моих любимых блюд, но это только усугубило и без того странный поворот событий, который принес этот день.

Как только хозяйка усадила нас за столик внутри ресторана, я воспользовалась моментом, чтобы оценить, насколько это было необычно. Это позволило мне ощутить витающий в воздухе сладкий аромат кленового сиропа, готовящихся дрожжевых вафель и оттенок горького кофе под всем этим.

Виниловое сиденье кабинки зашуршало, когда я поерзала на своем сиденье, закидывая одну ногу на другую. Алекс снял куртку и повесил ее на угол со своей стороны стола.

Мой взгляд скользнул по его фигуре — его тёмно-русые волосы были чуть светлее каштановых. Даже после шлема причёска почти не пострадала: аккуратный пучок всё ещё держался у него на затылке.

На его лице выросло немного щетины, что еще больше подчеркивалось тем, как его губы изогнулись в нежной улыбке. Он откинулся на спинку дивана, вытянув одну руку вдоль спинки сиденья, в то время как другая его рука лежала на столе перед ним.

Воспользовавшись представившейся возможностью, я приготовилась взять его за руку. Его мягкие серые глаза следили за моими действиями. Держа его руку обеими своими, я погладила тыльную сторону его ладони, сохраняя зрительный контакт.

Призыв моих чарующих сил прошел через меня, как волна солнечного света по моим венам, скользнув вниз по обеим моим рукам и от кончиков пальцев к руке, которую я держала. Возможно, я была слишком легка с ним этим утром в кафе. На этот раз я вложила больше энергии в свои усилия и увеличила интенсивность.

Моя сила стремилась к его свободной воле, вытекая из моего тела и впитываясь в его. В худшем случае, я перестараюсь, и он будет следовать за мной, как потерявшийся щенок, до конца своих человеческих лет.

Алекс не пошевелился, он просто молча наблюдал и ждал.

Пора прощупать почву.

— Насчет контракта, — начала я. — После тщательного рассмотрения, учитывая объем технического обслуживания, я собираюсь потребовать пятилетний контракт со значительной оплатой за постоянную поддержку и услуги.

— Ты заключаешь серьезную сделку. Вот мое встречное предложение. Я подпишу контракт сроком на один год и вместо ежемесячной платы буду возить тебя куда-нибудь раз в неделю.

Я оттолкнула его руку от себя.

Какого хрена?

Я не была уверена, что меня больше расстроило: то, что мое убеждение не сработали, или то, что он думал, что сможет договориться о свиданиях в рамках этой деловой сделки. Хотя сегодня утром я делала все возможное, чтобы сохранять нейтралитет, на этот раз я была далеко не так собрана.

В уголках его рта мелькнула легкая тень самодовольства, и я, черт возьми, чуть не схватила свернутый в трубочку столовый прибор и не ударила его им. К счастью для него, к нашему столику подошла официантка, а вафли буквально умоляли, чтобы их заказали.

— Что я могу вам предложить, ребята? — спросила пухленькая женщина в синем платье, вытаскивая блокнот из своего белого фартука и карандаш из-за уха.

Не потрудившись ответить на ее приветствие, я выплюнула свой заказ.

— По одной из всех видов вафель в вашем меню.

Алекс поднял брови и усмехнулся.

— Ты ни за что не сможешь съесть все двадцать видов вафель.

С горечью я ответила: — Ты был бы удивлен, узнав, сколько я могу вместить в себя.

— Все, что пожелаешь, ангел. — Он посмотрел на официантку и улыбнулся.

— По одной порции каждого вида вафель. Спасибо.

Официантка даже не успела ничего записать в свой блокнот, как пробормотала, заикаясь: — О, хорошо. Хм, конечно. Сейчас отнесу заказ на кухню.

Как только мы снова остались вдвоем, я закипела от раздражения, пока моя нога болталась вверх-вниз. Я решительно перебрала все возможные сценарии, которые могли бы объяснить, почему мои способности не сработали на человеке, сидящем передо мной.

Между нами повисла тяжёлое молчание, пока на кухне пытались приготовить наш гигантский заказ. Алекс пытался завязать светскую беседу, чаще всего я отвечала простыми кивками или пожатием плечами. Шепот насилия эхом отдавался в моем мозгу, задаваясь вопросом, как можно сломать уже сломанную игрушку.

Когда тарелки начали занимать место на нашем столе, я сразу же погрузилась в наслаждение своих вкусовых рецепторов. Я накалывала вилкой хрустящие кружочки и откусывала кусочек, пробуя понемногу каждый вид, выставленный передо мной. Они были в разных сочетаниях — от сладких до пикантных. Большая порция была с фруктовой начинкой, у других были кондитерские начинки, а затем было несколько вафель с пикантной начинкой, такой как курица, обжаренная в меде, или с начинкой из халапеньо и чеддера.

— Ты собираешься сказать мне, что тебя беспокоит? — наконец спросил он, доедая одну из надкусанных вафель, которые я отложила в сторону.

Мысленный образ крови Алекса, заполняющей маленькие уголки в моих вафлях, был приятной мыслью, если бы это не оказало медвежью услугу невероятно вкусным вафлям.

Мой язык скользнул по верхней губе, чтобы поймать остатки взбитых сливок, прежде чем ответить: — Меня ничего не беспокоит. — Мне было вполне комфортно со своими жестокими мыслями, большое вам спасибо.

Он выглядел слишком расслабленным после моего ответа, как будто все это было вполне нормальным.

— Ты уверена? То, как ты смотришь на эти вафли, заставляет меня дважды подумать о десерте.

— Десерт? После всего этого? — Я не могла представить, как в меня влезет хоть что-то ещё… если только он не имел в виду, что под десертом он понимает нас обоих, доведённых до оргазма.

Он кивнул, а затем потянулся к своей куртке и вытащил оттуда маленькую белую коробочку, перевязанную аккуратной золотой лентой.

— Пустяки, конечно, но я подумал, тебе это может понравиться, — сказал он.

Я положила вилку на тарелку, подозрительно разглядывая причудливую коробку, когда он подвинул ее ко мне через стол. Взяв коробочку, я сняла бантик и сняла крышку. Внутри в маленьких обертках из золотой фольги лежали четыре трюфеля в темном шоколаде. Судя по различающемуся внешнему покрытию, у них было четыре разных вкуса.

— Поскольку я не мог организовать поездку в Бельгию в такой короткий срок, я решил, что сделаю следующее лучшее по значимости. Бельгийские вафли. Трюфели из Бельгии. Видимо, я пошел по тематике, — застенчиво сказал он, прежде чем пожать плечами.

У меня потекли слюнки при виде лежащего передо мной шоколада — одного из моих греховных удовольствий, которое обычно поднимало даже самое отвратительное настроение. В довершение всего, трюфели из Бельгии были единственными трюфелями, которые стоило съесть. Я не была там много лет, раньше это было одно из моих любимых мест для посещения с Атласом, прежде чем он…

Я посмотрела на Алекса, не находя слов, что было совершенно нехарактерно для меня. Когда мои глаза встретились с его, череда ярких воспоминаний затопила мой мозг. Его лицо — лицо Атлассиана.

Мужчина, сидящий напротив меня в этом доме вафель, вовсе не был незнакомцем. Его неспособность поддаться моим силам должна была быть очевидной. Как я раньше не видела этого за фасадом?

В последний раз, когда я видела его лицо, оно было искажено мучительной болью, когда мой меч пронзил его бок, прежде чем Никодимус столкнул его со скалы горы Сент-Кассиуса, где он погиб своей ужасной смертью.

Крошечные хлопья падали с неба над всеми нами, прилипая везде, где они приземлялись.

— Послушай, это мило и все такое, но должность правой руки Люцифера занята. — Мной, и я не планировала уходить на пенсию в ближайшее время.

— Я уверен, мы сможем что-нибудь устроить. — Нико медленно двинулся вперед, казалось, намереваясь не принимать «нет» в качестве ответа.

— Если бы мы создали партнерство, мы могли бы вместе возглавить усилия Люцифера. Позволь мне показать тебе, как я могу удовлетворить все твои потребности. — Его глаза бросили осуждающий взгляд на мужчину справа от меня.

Атлас, защищаясь, встал передо мной, всегда заботясь о моей безопасности.

— Назад. — Предупреждение ясно прозвучало в его тоне, когда он вытянул руки по швам.

Когда я вытащила свой Божественный Меч из ножен, закрепленных на спине, стальное оружие тускло засияло, на нем были выгравированы различные древние надписи и символические благословения. Это была единственная вещь, которая могла бы меня погубить, если бы ее когда-нибудь использовали против меня, не то чтобы я когда-либо позволю этому случиться.

События развивались так быстро, что из моей позиции за спиной Атласа было трудно определить, кто нанес первый удар. Нико обменялся с ним несколькими ударами и с такой силой отбросил Атласа, что тот врезался в валун и рухнул на землю без сознания.

Я замахнулась на демона, который только что лишил сознания мою вторую половинку, и нанесла удар, едва задев его — он успел увернуться в последний момент. Лезвие лишь слегка полоснуло по его руке. Я замахнулась снова, но не успела завершить движение: Нико врезался мне плечом в живот, сбивая с ног.

Меч выбило у меня из рук, и он покатился по плотно утрамбованному снегу. Я пыталась вырваться, сцепившись с Никодимом, но он ударил меня кулаком в висок, достаточно сильно, чтобы у меня помутилось в голове — и этого времени ему хватило, чтобы рвануть к моему оружию.

Когда я только-только смогла подняться на колени, мой собственный клинок уже был нацелен на меня — готов нанести смертельный удар. Но острие так и не вошло в плоть, и в тот же миг я испытала и облегчение, и ужас: между мной и неминуемой смертью встал Атлас — он бросился вперёд, преградив Нико путь своим телом.

Каждая частичка моего существа была разбита вдребезги, когда моя истинная любовь пожертвовал собой ради меня, выражение агонии на его лице оставило шрамы на каждой частичке моей души.

— НЕЕЕЕТ! — Мой крик пронзил воздух, как боль, пронзившая мое сердце.

Нико усмехнулся и выдернул меч из тела моего спасителя, а затем швырнул окровавленное лезвие на снег рядом с собой. Алая кровь оставила пятно на ослепительно белом покрывале земли — картина, которую я не смогу забыть никогда.

Моё тело дрожало от ярости и отчаяния, сопротивляясь мне, пока я пыталась подняться на ноги. Но прежде чем я успела собраться, Никодим одним резким движением пнул Атласа с такой силой, что его тело, ударившись о землю, покатилось, набирая скорость на резком склоне, ведущем к обрыву на краю горы — обрекая Атлассиана на гибель.

Камбионы были крепкой породой, но недостаточно выносливой, чтобы пережить пронзение Божественным Мечом ангела и падение с высоты тысячи футов на зазубренные камни у подножия горы.

Все это произошло с невероятной скоростью, оставив меня бессильной вмешаться, и все же мой мозг обрабатывал все это в замедленной съемке, когда тело Атласа исчезло за краем. Моя голова дернулась, когда я снова посмотрела на Нико. Слезы катились по моим обветренным щекам, замерзая на моей коже.

Волна ненависти наполнила меня, когда я бросилась на Никодимуса, повалив его на землю, не используя ничего, кроме грубой силы, подпитывающей мои удары. Мой кулак обрушился на его лицо, и мощный порыв ветра вырвался из тела подо мной. Сосуд обмяк в моих руках с безжизненными глазами.

— Ты гребаный трус! — Я закричала от отчаяния, когда Нико прыгнул с условного корабля, оставив после себя только труп сосуда, которого он наполнял.

Подобрав свой меч, я спустилась обратно к подножию горы, где лежало тело Атласа. Я несколько раз поскользнулась, пытаясь ускорить движение на коварной местности. Снегопад и ветер усилились, более тяжелые хлопья снега кружились вокруг меня.

Прибыв к ужасной сцене столкновения, его тело уже начало сильно разлагаться, поскольку его демоническая сторона начала увядать после смерти его человеческой половины.

Не брезгуя гнилью и разложением, которые лежали передо мной, я опустилась на колено и поцеловала обнаженную часть его окровавленного черепа.

— Мое сердце навеки твое, и я не успокоюсь, пока не получу свое возмездие, — пробормотала я ему, когда холодный воздух, казалось, проник в мой разум и тлеющуюся человечность внутри меня.

Встав, я посмотрела вдаль, на маленькую деревню. Никодимус не мог уйти далеко, ему нужно было занять другой сосуд, и побыстрее. Мои глаза потемнели, когда я сосредоточилась на своей цели, и чернота залила радужную оболочку, вытеснив естественные океано-голубые оттенки. Я бы сожгла все до последней души, если бы это означало уничтожение демона, который только что разрушил остатки моего света.

— Не будет искупления за то, что я собираюсь сделать. — Я посмотрела вниз на то, что осталось от Атласа, зная, что мою душу никогда не спасти от пустоты, быстро поглощающей меня.

Воспоминания возвращались настойчиво. В то время как пламя пожирало каждое строение, крики всех жителей деревни отдавались эхом, когда я разрывала их на части, я заливала кровью свой меч снова и снова, пока от него не осталось ни одной чистой части. Я утопила всех невинных и замучила тех, кто не раскаялся. Все, кто был между ними? Сгорели. Даже после того, как последняя душа была изгнана из своей смертной оболочки, я могла вспомнить, как громко звенела тишина в моих ушах.

Едва заметное движение передо мной прервало воспоминания о моем жестоком прошлом. Атлас наклонился вперед на своем сиденье, с беспокойством глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Ангел? — спросил он с надеждой в голосе.

Резко ахнув, я выбралась из кабинки и рухнула прямо на стул с ведром, полным грязной посуды. Содержимое опрокинулось и наполнило воздух звуком бьющейся керамики, когда тарелки и бокалы вывалились наружу.

— Т-ты ненастоящий, — заявила я, уверенная в своей оценке.

Теперь все сотрудники закусочной уставились на меня, и я не могла отделаться от мысли, что, возможно, они тоже были полны демонов-ходоков. Все они подстерегали меня, чтобы уничтожать снова и снова.

Прежде чем эта мысль успела задержаться, Атлас… или Алекс…. кем бы он ни был, поднялся со своего места в кабинке, которую мы делили. Один медленный шаг ко мне, и я отшатнулась на несколько шагов, как испуганная лань. Моя голова закружилась быстрее, чем аттракцион в парке развлечений, размытые огни и все такое.

Где был мой меч, когда он мне был нужен? Повернувшись, я выбежала из закусочной на шатких ногах. Я толкнула дверь, открывая ее с такой силой, что сломала запорный механизм наверху, отчего она врезалась в кирпичную кладку и разбила дверное стекло.

Мое внимание привлекла почти бегущая к парковке официантка, садящаяся в свою машину. Когда представилась возможность, я окликнула ее: — Эй! Извините меня!

К счастью, она остановилась у открытой дверцы своего синего седана. Ее узко посаженные карие глаза сфокусировались на мне, когда я приблизилась.

— Есть что-нибудь…

Схватив ее голову руками, я быстро дернула и наклонила ее, разрывая связь с шейным отделом позвоночника. Отбросив ее теперь уже безжизненное тело в сторону, я поискала ключи, которые она уронила на землю в тот момент, когда у нее сломалась шея.

Сзади пара рук схватила меня за руки, поднимая вертикально из моего положения близко к земле. Развернувшись, я столкнулась лицом к лицу с человеком, который привел меня сюда.

— Черт, Кинли. Расслабься, ангел. Это я. Просто успокойся. — Его слова были нежными, а хватка твердой. Он взглянул на женщину, которая лежала мертвая, как дверной гвоздь, у моих ног.

— Черт.

Он приблизил свое лицо к моему и нахмурил брови.

— Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я могу все исправить.

Я дёрнулась в его хватке и сразу почувствовала, что за ней скрывается сила, превышающая человеческую. Попробовав вырваться сильнее, я поняла: в этом самозванце не было ничего человеческого. Неудивительно, что моя способность к убеждению не сработала. Как я раньше этого не увидела?

— Лжец! — Я наступила ему на ногу, прежде чем ударить головой. Это было отвлекающим маневром, в котором я нуждалась, чтобы вырваться из его хватки. Призвав на помощь всю свою дьявольскую силу, я схватила того парня, кем бы он ни был на самом деле, за рубашку и с силой швырнула его в соседнюю машину. Его тело тряхнуло машину и оставило огромную вмятину на пассажирской двери, выбив соответствующее окно.

Самозванец выругался после того, как упал на землю, явно потрясенный и застигнутый врасплох. Пока я не узнаю, кто он на самом деле, и не имея с собой оружия, я не риску оставаться рядом с ним для этой битвы. Поэтому я снова побежала, пока он не пришел в себя.

Будь прокляты земные последствия того, что я падший ангел, не имеющий возможности переноситься из одного места в другое по своему желанию. Это было ограничение, которое обычно не доставляло такого неудобства до этого момента.

Мои каблуки громко стукали по тротуару. Как только я завернула за угол и миновала несколько зданий, я была готова полностью избавиться от обуви. Бег босиком стоил бы порезов на моих подошвах, так как они зажили бы неестественно быстро.

Пока я пыталась восстановить дыхание, моя грудь тяжело вздымалась, когда я прислонилась спиной к прохладному кирпичу здания. Единственное, на чём я могла сосредоточиться — это хаотичные вспышки в голове, которые безуспешно пытались сложиться в цельную картинку.

— Любимая? — Тихий голос прорезал прохладный воздух.

Я подпрыгнула при звуке голоса Рука с акцентом. Отшатнувшись от стены, я решительно покачала головой.

Рук стоял напротив, протянув вперёд руку с невинным видом. Его чёрная перчатка без пальцев открывала только кончики его пальцев. Глаза оставались спокойными, он ждал, когда я заговорю.

С трудом сглотнув, я несколько долгих мгновений пыталась обрести дар речи.

— Он…он мертв. Я должна была убить больше. Тупые гребаные игрушки никогда не остаются мертвыми. Все они шепчут, я чувствую кровь… — Слова срывались с губ, бессвязные, сплетающиеся в неуправляемый поток.

Держа трость в другой руке, он мягко прижал ее к моей пояснице, чтобы притянуть меня ближе. Он положил руку мне на затылок, направляя мое лицо к его груди.

— Ш-ш-ш, любимая. — Он поцеловал меня в макушку, после чего пригладил рукой мои светлые волосы.

— Мы можем разобраться со всем этим позже, ладно? — Он крепче прижал меня к себе, позволяя мне окутаться его мускусным ароматом.

Все мои бешено бегущие мысли начали замедляться, казалось бы, синхронно с глухим стуком демонического сердца Рука. Только когда мой разум начал выходить из своего безумного состояния, я поняла, как крепко мои руки были сжаты по бокам от него. Мои ногти впились так сильно, что это, должно быть, причиняло ему дискомфорт, хотя он и не подавал никаких признаков этого.

Немного ослабив напряжение, я отпускаю его, несмотря на то, что его руки по-прежнему надежно обнимают меня.

Все еще испытывая приступ паранойи, мои глаза оставались темными и метались в разные стороны, осматривая окружающую обстановку. Мой кавалер не осмелился последовать за мной, и за это я была одновременно благодарна и раздражена.

Чей-то палец коснулся моего подбородка, мягко возвращая мое внимание к трикстеру, который был сосредоточен исключительно на мне.

— Давай отвезем тебя домой. — Прежде чем я успела возразить, он добавил: — Я позабочусь обо всех развлечениях до конца вечера.

Его предложение заинтриговало меня, и я кивнула в знак согласия.

Наконец, он улыбнулся мне, прежде чем наклонился вперед и своим хриплым голосом прошептал мне на ухо: — У меня есть как раз то, что поможет тебе выкинуть все из твоей хорошенькой головки.

Сидя на одинокой скамейке в местном парке, я оперся локтями в колени и склонил голову на руки. Мои пальцы зарылись в корни моих волос, периодически дергая и отпуская их в такт приливам и отливам эмоций. Мне уже было наплевать на выбившиеся из резинки пряди, которые теперь спадали на лицо.

Вокруг меня не было ничего, кроме звуков города, которые медленно растворялись в тишине позднего вечера. Вдалеке все еще слегка плескалась вода паркового фонтана, который непрерывно падал сам на себя в бассейн. Время от времени с соседней улицы доносился шум проезжающей машины, но по большей части все, что я слышал, были мои мысли.

Яростная боль в моем черепе от того места, где Кинли ударила меня головой, все еще ощущалась. Однако эта боль была далеко не такой сильной, как та, которую я ощущал помимо физической. Эмоционально и ментально я был потрясен до глубины души.

Казалось, что она все еще так же сильна, как и прежде, этого нельзя было отрицать. Но вот её разум… он ослаб, надломился. Взгляд её кристально чистых глаз говорил гораздо больше о её ментальном состоянии, чем любые слова. Я знал, что она наконец увидела меня — и это, казалось бы, должно было принести мне всё то счастье, к которому я так стремился. Но всё вышло совсем не так, как я ожидал и уж точно не так, как хотел. Всё произошло именно так, как меня предупреждали.

Мое присутствие должно было принести ей покой, радость, всю эту сентиментальную чушь. Вместо этого я увидел обезумевшее и испуганное существо — прекрасная трагедия, если я когда-либо видел такую. Я не мог объяснить, почему я был спасен, но я должен был верить, что это было для того, чтобы найти дорогу обратно к Кинли. Теперь, в свою очередь, мне нужно было показать ей дорогу обратно ко мне.

Я и раньше видел, как она убивала, но никогда с такой безрассудной жестокостью. Раньше у пролитой ею крови было оправдание. Сегодняшний вечер доказал мне, что она опасна для любого, кто встанет у нее на пути. Не было никаких сомнений, что я мог бы стать такой же мишенью, как та бедная официантка.

Чувствуя властное присутствие Сайласа у себя за спиной, я опустил руки между колен, неплотно переплетая пальцы.

— Давай, скажи это, — тихо сказал я. Разочарование в себе давило на мои слова так же, как и на мои мысли.

Сай обошел скамейку и сел рядом со мной, откинувшись назад и положив локти на спинку.

— Все прошло хорошо, — сказал он, и в его ответе прозвучал сарказм.

Вот тебе и то, что он сжалился над моей неудачной попыткой заставить Кинли снова вспомнить, кем она когда-то была.

Я продолжал смотреть вниз, на землю между своими ногами, на идеально неидеальные травинки. Кинли тоже раньше была такой — идеально неидеальной. А теперь она стала совершенно чужой. Ее непредсказуемое поведение было лишь одной частью ее разбитой головоломки.

— Зачем ты здесь? — Спросил я, полагая, что Мистер Высокий-Могучий-Архангел пришел позлорадствовать. Мой голос был хриплым от усталости.

Он медленно вдохнул, прежде чем быстро выдохнуть.

— Я был поблизости. Я должен был прибраться за ней, доставить бедную душу этой женщины к часу ее суда.

Если не считать недовольного хмыканья, я хранил молчание.

— Послушай, Атлас, — начал он. — Я не собираюсь притворяться, что знаю, какого черта тебя послали сюда присматривать за ней. Все в твоем существовании противоречит своду правил, а правила устанавливаются не просто так.

Что ж, это была чертовски вдохновляющая речь века.

Я усмехнулся и сел, посмотрев на него, чтобы увидеть, что он смотрит в темноту, которая окутывала наше окружение там, в причудливом городском парке.

Уставившись на него без всякого впечатления, я спросил: — Это твой способ повысить моральный дух в рядах? Потому что ты полный отстой в этом деле.

Ублюдок слегка улыбнулся.

— Ну, если ты позволишь мне закончить, я собирался указать на несколько вещей.

Отлично, этот визит сопровождался пошаговой критикой того, где, по мнению Сайласа, я облажался? Я не мог дождаться.

Закатив глаза, я откинулся на спинку скамейки, приготовившись к тому, что меня будут ругать, как непослушного ребенка.

— Для начала…

Поехали.

— Ангелам, падшим или нет, не назначают хранителей. За все время моего существования я никогда этого не видел. Хочешь знать почему?

Бьюсь об заклад, он все равно собирался мне это рассказать, но я все же спросил.

— Почему?

Сай протянул руку и похлопал меня по груди, отчего я недоумённо нахмурился.

Видя, что я не понял его туманного объяснения, он добавил: — Сердце и душа. Человек — хрупкое создание, его легко отследить и еще легче предсказать. Наш вид? Далек от этого. Не говоря уже о том, что у нас уже есть свое место во вселенной. Какая у нас может быть более великая цель, чем выполнять свои обязанности?

Я рассмеялся.

— Ты веришь в эту чушь?

— Послушай, парень, ты новичок в этой игре. Но ты когда-нибудь слышал об ангеле, которого продвигают по служебной лестнице? Нет, потому что такого не бывает. Нам дано наше предназначение при сотворении мира, и на этом все. — Он пожал плечами.

— Если это так, то почему я здесь? — Задал я вопрос. Да, выслеживать Кинли было непросто. Все, что я узнал после своей смерти и до моего возвращения, заставило подумать, что это будет намного более легкой задачей. Никто не упомянул об уникальном и сложном характере этого задания.

Он щелкнул пальцами и указал на меня.

— Хороший вопрос.

Между нами повисла тишина, и я позволил всему, что сказал Сайлас, проникнуть в мой мозг. После нескольких минут раздумий я, наконец, признался, насколько наивным я был, когда ввязывался в это.

— Я думал, что если она вспомнит меня, то вернется к себе прежней. Ты бы видел ее лицо, она почти убедила меня, что я — это не я.

Я покачал головой, все еще не оправившись от того, что все пошло так плохо за такой короткий промежуток времени. Начиная предаваться воспоминаниям, я поднял глаза на звезды, нависающие над нами, усеивающие небо разной яркостью.

— Когда я впервые её встретил, она не была похожа ни на кого из тех, кто служил Люциферу. Камбионов точно не принимали с распростертыми объятиями среди его ближайшего круга. Но Кинли? Она ни разу не посмотрела на меня как на низшее существо. Она всегда видела во мне то, кем я был под всем этим, точно так же, как я видел все то, что она скрывала от всех остальных. — Я тоскливо вздохнул, Кинли страдала задолго до того, как у нее забрали меня. Ее грехопадение не обошлось без шрамов. Я надеялся продолжать помогать исцелять ее израненное сердце, но мои стремления и жизнь были прерваны.

Она скучала по дому, хотя никогда бы в этом не призналась, даже мне. Теперь, побывав там, я понял. Ничто не могло сравниться с теплом и чувством удовлетворенности, которые наполняли вас, когда вы находитесь в идеальном раю.

Тонкий слой влаги покрыл мои глаза.

— Сегодня вечером она не видела во мне — меня — прежнего. — Это было то, что ранило больше всего.

Архангел, сидящий рядом со мной, оттолкнулся от верхней части его бедер, когда он встал.

— Вот что я тебе скажу. Дай мне поговорить с ней, и посмотрим, смогу ли я успокоить ее задницу.

Потрясенный, я посмотрел на него.

— Ты собираешься сделать это ради меня?

— Черт возьми, нет, Я это делаю ради всех остальных, кого она может встретить на своём пути. Её срывы редко заканчиваются одним трупом. Но… — нехотя он повёл головой из стороны в сторону, — … не помешает и тебе немного помочь, раз уж ты изначально оказался в невыгодном положении.

Я ухмыльнулся.

— Спасибо, чувак. Я ценю любую помощь, которую могу получить. Может быть, ты и вполовину не такая задница, каким тебя считают все в академии.

Он продолжил говорить, добавив к своему заявлению предупреждение.

— Я ничего не обещаю. Кин примерно так же предсказуема, как две падающие звезды несущиеся друг на друга.

Затем он резко замолчал, уловив мои последние слова. Уставившись на меня, он сжал челюсть, прежде чем сдавленно процедить:

— Подожди… А кто это там говорит, что я задница? Это Эванжелин, да? Пфф, один раз проявил твёрдость — и всё, она уже вся из себя обиженная.

Было видно, как напряглись его мышцы под рубашкой, когда его кровяное давление начало резко повышаться. Несмотря на ухмылку, угрожающую расползтись по моему лицу, я попытался изобразить беззаботность, пожав плечами.

— Я не знаю, просто люди. У тебя такая репутация среди новичков.

Скрестив руки перед собой и выпрямившись, он одарил меня своим лучшим выражением безразличия.

— О да? И что они говорят?

— Это просто разговоры, чувак. Я бы не беспокоился об этом. — Мне нравилось наблюдать, как он медленно закипает под поверхностью. Не дай бог, существовала вероятность, что кто-то не целовал его в задницу, как будто он был гребаным ангельским эквивалентом Капитана Америки.

Неудивительно, что моя нерешительная попытка развеять его опасения оказалась безуспешной. Можно было почти увидеть, как шестеренки в его голове бешено закрутились при мысли о том, что кто-то там может сказать о нем что-то плохое. Черт, я не так давно знаю Сая, и даже я был согласен с тем, что люди говорили приглушенным шепотом.

— Нет, продолжай и расскажи мне, что, по мнению людей, они знают обо мне. — Он поднял руку, чтобы помахать мне ею.

Кто я такой, чтобы говорить «нет» великому воину Небес Сайласу-Педанту?

— Ты ворчливый и ходишь с палкой в заднице. Что ты не знал бы, как веселиться, даже если бы кто-нибудь записал это в свод правил. Все было сказано в шутку. Как я уже сказал, ничего такого, из-за чего стоило бы беспокоиться.

Учитывая, что он предлагал помочь уладить отношения с Кинли, я не осмелился внести свой вклад в длинный список прозвищ, которыми его наградили другие. Большинство говорило о его самодовольном отношении и неспособности быть гибким. Он был взвинчен сильнее Люцифера, когда термостат в Аду падал хоть на градус.

Фыркнув, Сай, казалось, был уверен, что все ошибаются.

— Когда проживёшь столько, сколько я, поймёшь. Ни один из вас не видел таких тёмных времён в истории человечества, какие видел я.

Он начал отходить от скамейки, прежде чем остановился и повернулся ко мне.

— Просто сделай мне одолжение, а?

— Конечно, что тебе нужно?

Сай авторитетно ткнул в меня пальцем.

— Держись подальше от Кинли, пока мы не будем уверены, что она не собирается стереть с лица земли всю планету из-за твоего гребаного сегодняшнего трюка. Никаких фальшивых деловых сделок, никаких фальшивых свиданий, никаких фальшивых планов. Понял?

— Это не моя работа — держаться подальше, — возразил я.

Ворча, он покачал головой.

— Тогда постарайся скрыть свое чертово присутствие, чтобы она даже не дышала с тобой одним воздухом. Она не тот ангел, которого ты знал в своей предыдущей… форме.

Мне не очень нравилось держаться подальше от Кинли, но я знал, что мне нужно дать ей немного пространства, если я не хочу рисковать еще более опасным психическим срывом.

— Прекрасно, но все ставки отменяются, как только она поймет, что я не плод ее воображения.

В ответ он слегка зарычал, при этом скрипнув зубами.

— Как скажешь, Атлас. Но если она выйдет из себя из-за того, что ты выполняешь какую-то шекспировскую любовную миссию, я сам подрежу тебе крылья.

Стоя без рубашки посреди гостиной Кинли, я держал в одной руке банку взбитых сливок, а другой щелкал пальцами. Ее стереосистема ожила, и заиграла одна из лучших рок-песен 1980-х. Черт возьми, я бы хотел, чтобы та эпоха повторилась.

Слабый и запоминающийся ритм песни «INXS — Need You Tonight» заполнил комнату. Кинли растянулась на диване в одном мягком черном кружевном белье. Она лежала на спине, небрежно закинув одну ногу на другую, пока ее ступня подпрыгивала вверх-вниз в такт песне.

Озорной огонек появился в ее глазах, когда она смотрела, как я верчу банку в ладони.

— Ты планируешь угостить меня этими взбитыми сливками?

Я ухмыльнулся.

— Терпение, любовь моя. Я запланировал многое, чтобы удовлетворить твои вкусовые рецепторы.

Она игриво надула губки, отчего мой член напрягся, натягивая молнию на штанах. Увидев ранее дикий взгляд в ее глазах, я понял, что, если я не хочу увидеть, как горит весь город, мне нужно найти подходящее отвлечение, чтобы занять ее мысли. Не помешает и то, что бы мой член при этом тоже намок.

Шагнув к ней, я на время сунул банку взбитого топпинга в задний карман. Я схватил ее за лодыжку и потянул так, что она развернулась на диване лицом ко мне.

Кинли опустила ноги на пол, раздвинув свои восхитительные бедра. Кружево ее трусиков почти не прикрывало ее киску. Я опустился на колени между ее ног, схватил ее за бедра и потянул вниз, так что ее задница оторвалась от края подушки.

Наклонившись, я лизнул мягкую плоть ее бедра, продвигаясь вверх к бедру. Мой язык скользил по ее коже, наслаждаясь вкусом ее тела, независимо от того, какой его частью оно было.

Она тихо застонала от моей ласки, ее тонкие пальцы скользнули по корням моих растрепанных волос.

Добравшись до верха ее трусиков, я зацепил зубами ткань. Стянув их вниз, я взглянул на нее, чтобы увидеть, как эти голубые глаза наполняются жаром похоти. Игриво я зарычал и покачал головой, стягивая кружево, используя только рот.

Сняв крошечный кусочек ткани с ее тела, я вернулся между ее бедер с дьявольской ухмылкой, полной множества греховных обещаний. Мой извращенный ангел уже сняла с себя лифчик, обнажив упругие выпуклости ее грудей, ее соски затвердели от возбуждения.

Достав банку из заднего кармана, я встряхнул ее, пока мои пальцы прослеживали линию ее складок, раздвигая половые губы, когда я поднес пластиковый кончик взбитых сливок ближе к ее отверстию.

Рука Кинли опустилась к ее влагалищу, когда она отвела бедра назад.

— И что ты собираешься с этим делать?

О, она точно знала, что я планировал с этим сделать.

— Давай, позволь мне наполнить тебя, и я вылижу тебя дочиста.

Передвинувшись так, чтобы сесть на край дивана, она наклонилась и ее рука схватила меня за подбородок. Ее нежные губы коснулись моих, когда она требовательно произнесла: — Рук, ты знаешь правила. Ты не должен принимать свою истинную форму.

Издав смешок, я хрипло ответил: — Кажется, ты не возражала против того, что мой язык погрузился глубоко в тебя в гараже.

Она пошевелилась, ее ноги слегка сжались вместе, давая мне понять, что воспоминание об этом все еще возбуждает ее. Кинли слегка прикусила нижнюю губу, прежде чем прижаться своей щекой к моей, шепча мне на ухо.

— И ты будешь соответственно наказан за эту неосмотрительность, когда и где я сочту нужным.

Как будто мой член не был достаточно твердым в штанах, теперь это граничило с болью от мысли быть мальчиком для битья у Кинли. Я бы позволил ей истерзать и четвертовать меня, если бы это означало, что ей это понравится.

Я обхватил ее сзади за шею, и мой рот коснулся раковины ее уха, шепча в ответ с сильной потребностью в голосе.

— Я буду ждать, но тебе лучше сделать так, чтобы было больно, любимая. В противном случае, я буду продолжать это делать. Заставляя тебя кончать снова, и снова, и снова…

Мой рот захватил мочку ее уха, сильно посасывая ее, давая ей понять, насколько меня не испугала ее угроза.

Она упала на колени, присоединяясь ко мне на полу. Ее руки грубо расстегнули мой ремень, прежде чем поспешно расстегнуть брюки.

— Рук, будь осторожен со своими просьбами. — Кинли выхватила банку взбитых сливок у меня из рук после того, как спустила пояс моих брюк и боксеров. Мой член вырвался на свободу, почти такой же твердый, как металл, которым он проколот.

То, как она прижалась своими губами к моим, сказало мне о сильном желании, горящем внутри нее. Столь же увлеченный, я приоткрыл свои губы и скользнул языком по ее, борясь за доминирование в поцелуе.

Моя рука опустилась на одну из ее округлых грудей, прикоснувшись к твердому выступу соска, реагирующего на мое прикосновение. В свою очередь, рука Кинли опустилась на мой член, крепко обхватив его.

Застонав в ответ на поцелуй, я едва мог сосредоточиться на том, что делал, когда она начала поглаживать меня по всей длине от основания до кончика. Ее прикосновения прошлись по каждой ступеньке моей лестницы с пирсингом, посылая каскад удовольствия вверх и вниз по моему члену.

— Будь хорошим демоном и ложись для меня на спину, — приказала она, и я сбросил остальную одежду несколькими пинками еще до того, как моя спина коснулась пола. Мой член вытянулся по стойке смирно, когда темный ангел расположилась у меня между ног.

Улыбаясь ей, я наблюдал, как она продолжала встряхивать банку в одной руке, одновременно работая с моим членом другой. Я заложил руки за голову, устраиваясь поудобнее для нее, ожидая того, что меня ждет.

— Любимая, я весь твой. Делай со мной, что хочешь.

Взболтнув взбитые сливки в последний раз, Кинли начала распределять сливочное содержимое по моему члену, начиная с того места, где оно соприкасалось с яйцами, и покрывая его до тех пор, пока на кончике не остался виден только серебряный шарик пирсинга принца Альберта.

Облизнув губы, она не стала тратить время на уничтожение своего произведения искусства. Ее язычок извивался и провел длинную линию от центра моих яиц вверх по штанге на нижней стороне моего члена. Легкая дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я резко втянул воздух от приятного контакта.

После того, как она слизала сладкие сливки с одной стороны, она медленно обработала другую. Я сцепил руки за головой, чтобы не схватить ее за голову и прижать ее рот ко мне. Это было восхитительно мучительно — лежать так, когда она могла делать со мной все, что считала нужным.

Ее рот приоткрылся, втягивая мою длину в себя дюйм за дюймом. Давление, окружавшее мой член, усилилось, округлая головка раздвигала границы в задней части ее напряженного горла. Я застонал, еще глубже вдавливая свои бедра в нее.

Мое дыхание стало тяжелым, когда она заскользила губами вверх и вниз, пробуя меня всего. Полностью поглощенный искрами удовольствия, которые она мне дарила, я едва услышал шаги, вошедшие в комнату.

Послышался кроткий голос.

— Мисс Уорд, о, я… простите, я не знала, что вы…

Откинув голову назад, чтобы со своего места на полу видеть, что происходит позади меня, я заметил новую маленькую слугу Кинли. Которая из них это была? Кристина номер 12? Или 13?

Не стесняясь, Кинли замерла с полным ртом члена, и ее взгляд остановился на ее помощнике-человеке. Она медленно оторвала от меня свой рот, на котором все еще оставались белые пятна взбитых сливок. Пауза в ее ласках заставила меня тихо выругаться себе под нос.

Кристина отступила на пару шагов.

— Я просто собираюсь уйти.

— Нет, подожди, — быстро отреагировала Кинли.

Когда я посмотрел в глаза моего падшего ангела, они наполнились хищным желанием. Она поманила пальцем человека подойти ближе, — я не совсем понимал, что происходит в извращенной голове Кинли.

Кристина послушно подошла, глядя на меня сверху вниз и краснея при виде моего члена и последних следов взбитых сливок вокруг него. Она быстро отвела глаза и сосредоточилась на обнаженном теле Кинли.

— Вам что-нибудь нужно? — застенчиво спросила нынешняя управляющая домом.

По лицу Кинли скользнуло подобие сладкой, как пирог, улыбки. Она протянула руку к руке Кристины, крепко сжала ее и поманила ее опуститься перед ней на колени.

Я приподнялся на локтях, внимательно следя за каждым движением. То, что Кинли делала со своей прислугой, было ее личным делом. Она не говорила мне, какие трюки разыгрывать с моими жертвами-людьми, а я не собирался указывать ей, как играть с ее игрушками.

Пальцы Кинли легко погладили девушку по щеке.

— Мне нравится, какая ты красивая, — промурлыкала она, прежде чем наклониться и поцеловать Кристину в губы. Сначала девушка была жесткой, как доска, — почти такой же, каким до сих пор был мой член.

Что ж, если здесь будет какое-то шоу, которое нужно посмотреть, я собираюсь насладиться им. Обхватив рукой свой член, я начал накачивать его, в то время как две женщины целовались у меня на глазах.

В воздухе вокруг нас троих что-то изменилось по мере того, как их поцелуй становился все более страстным. Кинли запустила руку Кристине в трусики спереди, и не прошло и нескольких мгновений, как сквозь поцелуй вырвался стон. По тому, как ноги девушки раздвинулись, а ее бедра начали раскачиваться, я понял, что пальцы Кинли дразнили влагалище девушки.

Сжав свой член при виде того, как Кинли играет на этой девушке, словно на музыкальном инструменте, я почувствовал, как из кончика моего члена вытекает блестящая черная сперма.

— Любимая, ты хорошо обращаешься со своей игрушкой?

Глаза Кинли встретились с моими, когда она посмотрела через плечо Кристины. У нее было невинное выражение лица, когда она запустила руку дальше в штаны Кристины.

— Я всегда мила с ними. — Она прикусила ухо девушки, вызвав смесь визга и стона. — Давай скажи Руку, как я добра к тебе.

Руки Кристины легли на плечи Кинли, и она кивнула, отвечая, затаив дыхание: — Да. — Она повела бедрами навстречу прикосновениям ангела.

Улыбнувшись мне, Кинли сверкнула глазами.

— Видишь? — Ее сапфировые глаза вернулись к Кристине, и она положила руку на шею девушки.

— Ты собираешься кончить мне на пальцы, как хороший маленький человечек?

Моя рука замерла на середине ствола моего члена, когда Кинли начала сжимать горло девушки, в то время как другая ее рука энергично двигалась между бедер Кристины.

Еще больше возбужденных стонов вырвалось у человека, обе ее руки поднялись, чтобы схватить Кинли за запястье руки, сжимающей ее горло.

— Пожалуйста, не дай мне сгореть, как они, — взмолилась она, когда слеза скатилась из уголка ее глаза по щеке.

Мое тело напряглось от странно рассчитанного и сформулированного ответа. Хищный огонь в глазах Кинли сменился на пустой взгляд. Ее челюсть задрожала, когда она стиснула зубы.

Стоны удовольствия Кристины начали перерастать в судорожные вздохи из-за нехватки кислорода.

— Любимая, — сказал я настойчиво, пытаясь привлечь ее внимание. — Ты можешь сломать одну из своих любимых игрушек, если будешь продолжать так сжимать ее шею. — Я не хотел видеть, как ей придется заменять и эту. Только не после того, как она сказала мне, что, по ее мнению, эта наверняка самая лучшая на сегодняшний день.

От Кинли не последовало никакого ответа, поскольку она отказалась останавливаться, даже заглушив стоны девушки грубым поцелуем. Цвет лица Кристины сменился с бледного на легчайший оттенок голубизны, который начал проступать.

К черту это.

Не желая прибегать к насилию, я выбрал единственно приемлемую альтернативу, когда дело доходит до того, чтобы вытащить Кинли из ее головы. Используя свою скорость, я встал позади моей маленькой блондиночки, оттаскивая ее от домашней прислуги своей демонической силой.

Кристина проворно вскочила на ноги, задыхаясь от внезапного притока воздуха в легкие, и выбежала из комнаты.

Не дав моему падшему ангелу времени возразить, я грубо швырнул ее на пол. Она с громким стуком ударилась спиной о пол. Бросившись на нее сверху, я зафиксировал ее руки над головой, приготовившись трахать ее до тех пор, пока ее разум не прояснится.

Крики отдавались эхом, а затем оборвались.

Сверху донеслись хриплые стоны и затрудненное дыхание.

Огонь пылал и обжигал все вокруг меня. Языки пламени лизали небо, контрастируя с заснеженными холмами.

Темно-ореховые озера надо мной пылали похотью и светились спокойствием и заботой.

Окровавленные и опаленные тела были разбросаны у моих ног, и ни одно из них не двигалось.

Движение между моими бедрами заставило мое тело прижаться спиной к деревянному полу.

Слезы, вызванные яростью, и густой дым заставили мои глаза гореть.

Поцелуи, оставленные вдоль моего горла, заставляли мое тело жаждать сладкой капитуляции перед наслаждением, которое таилось под поверхностью.

Свежая кровь капала с тяжелого меча, который висел в моей руке.

Обе мои руки сжались в крепкие кулаки, зафиксированные надо мной.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я упала на колени среди убитых жителей деревни.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда удовольствие пронзило меня изнутри.

Крик боли пронзил все, что осталось от моей души.

Я задыхалась, приливная сила эмоций захлестнула мое тело, когда настоящее вытеснило прошлое из моего разума.

— Рук, — простонала я его имя. — Сильнее, — задыхаясь, прошептала я, нуждаясь в физическом напоминании, что я была с ним в своей гостиной.

Он выдохнул, глядя на меня сверху вниз с кривой улыбкой.

— Вот ты где, любимая.

Мои ноги обвились вокруг его талии, а бедра прижимались к нему каждый раз, когда он все глубже входил в мое тело. Он отпустил мои запястья, позволив моим рукам опуститься по бокам от его подбородка и подтянуться, чтобы жадно впиться ртом в его рот.

Чем больше я ощущала его вкус, тем с большей силой его член врезался в меня. Дошло до того, что я даже не могла целовать этого чертова демона, который меня трахал, хотя и не из-за недостатка стараний.

Пирсинг Рука пробежал по моим напряженным стенкам, усиливая потребность в стонах, вырывающихся из моего горла. Я откинула голову назад, выгибая спину, когда все внутри меня начало напрягаться.

— Черт возьми, я сейчас кончу! — Я закричала, когда мое тело балансировало на грани забытья. Не успела я сделать это заявление, как стенки моего влагалища сжались вокруг его толстого члена. Дрожа, я выругалась, когда мои ногти царапали его плоть каждую его часть в пределах досягаемости, когда интенсивность экстаза охватила мое тело. Когда наступило мое освобождение, я почувствовала, как чернота завладела моими глазами, заполняя их тьмой и оставляя только небольшой круг белого света в центре.

Вместо того, чтобы ослабить свои движения, чтобы медленно довести меня до оргазма, Рук застонал, сильнее прижимаясь ко мне бедрами. Трахая меня с такой грубостью, что мое освобождение удвоилось, когда один оргазм смешался с другим. Сперма моего тела пропитала каждый восхитительный дюйм его украшенного металлом члена, и моя киска продолжала свои беспорядочные спазмы вокруг него.

Тяжело дыша после этого, я несколько раз моргнула сквозь блаженную дымку.

Он вонзил в меня свой член, погрузившись полностью, по самую рукоятку. Рука Рука убрала несколько прядей моих светлых волос с моего лица.

— Ты издаешь самые красивые звуки, когда кончаешь.

С игривой улыбкой он схватил меня, прежде чем перевернуть нас обоих, пока не оказался на спине.

Оседлав его, сидя верхом на его бедрах, я ухмыльнулась и дразняще прижалась бедрами к его длине. Его руки лежали на моих бедрах, пока мое тело прижималось к нему.

Я скользнула руками по его подтянутой груди, которая в данный момент поднималась и опускалась от этого впечатляющего усилия заявить права на мою киску.

— Хорошо, что я еще не закончила. Хочешь еще немного послушать о том, как сильно мне нравится кончать на твой член?

Рук застонал, когда мое влагалище оставалось напряженным вокруг него. Он чуть не подавился еще одним восхитительным стоном, когда моя рука потянулась за спину, чтобы осторожно коснуться его яичек.

— Черт возьми, да, любимая, — сказал он, когда его бедра прижались ко мне.

Прежде чем я успела показать ему, как я планирую оседлать его член, его рука потянулась вверх, чтобы взять меня за подбородок. Поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, он тепло улыбнулся.

— Только одна просьба.

Я легонько провела ногтями по его груди, на которой все еще виднелись красные следы от моих царапин несколько минут назад.

— Хм, какая же?

Рук ухмыльнулся.

— Позволь мне после приготовить тебе один из моих фирменных сэндвичей с арахисовым маслом и джемом.

Я втянула губами кончик его большого пальца в свой рот, медленно посасывала его в течение нескольких секунд, прежде чем отпустить.

— Договорились.

Что, черт возьми, это был за нечестивый звук так рано утром? Я застонала и перевернулась на другой бок в своей постели, натягивая подушку на голову. Когда звон дверного звонка не прекратился, я раздражалась еще больше, лежа на животе среди огромного количества белоснежных одеял и подушек разного размера.

Наконец, сбросив с головы единственную подушку на пол, я приподнялась на локтях и закричала: — Кристина! Кристина! Ради любви к Люциферу, разберись с этим гребаным шумом!

Я взглянула на место рядом со мной на огромной кровати и, обнаружив, что оно пустует, решила, что Рук ушел. Вместо него стояла маленькая тарелка с еще одним из его специально приготовленных сэндвичей с арахисовым маслом и ежевичным джемом. Корочка была срезана, и ему придали четкую форму звезды.

Чувствуя урчание в животе, я бы солгала, если сказала, что еще один сладко-соленый сэндвич ничуть не поднял бы мне настроение, когда я увидела, что он лежит там и дожидается меня. Тот, который он приготовил для меня прошлой ночью, после того, как мы провели пару часов, трахаясь, оказался идеальным по всем пунктам. Я подозревала, что этот будет не хуже.

Дверной звонок прекратил непрерывно трезвонить. Наконец-то. Либо тот, кто стоял у двери, ушел, либо упал замертво, либо мой человек-помощник наконец-то сделал свою чертову работу. Втайне я надеялась, что на моем крыльце труп. Однако отсутствие криков у Кристины не обнадеживало.

Взяв одну из множества других подушек, которые лежали рядом со мной в постели, я свернулась на ней калачиком и устроилась поудобнее.

— Ммм, — я издала удовлетворенный стон. Не прошло и двух минут после того, как я приготовилась снова задремать, как раздался робкий стук в мою дверь.

Она приоткрылась, и тихий голос Кристины прозвучал с явным страхом нарваться на моё дурное настроение.

— Мисс Уорд? Простите, что беспокою вас. — Она говорила торопливо, возможно, опасаясь моей реакции на то, что она прервала мой чудесный сон.

Не потрудившись открыть глаза, я прервала ее.

— Тогда зачем побеспокоила? — Мой тон был ровным из-за дремоты, которую я пыталась не упустить.

Она откашлялась, стараясь, чтобы слова, которые она собиралась произнести, звучали уверенно.

— Эм, у вас гость. Мисс Зора ждет вас внизу. Она сказала, что знает, что ты делала прошлой ночью, и хочет получить ответы.

С каких это пор Зо интересуется моими ночными похождениями — или что ее это вообще волнует, если уж на то пошло? Со вздохом перевернувшись на спину, я открыла глаза и, оглянувшись, увидела Кристину, едва видневшуюся в небольшом зазоре между дверью и ее рамой. Её горло скрывала тёмно-синяя водолазка — что-то новенькое, обычно она ходила в футболках с круглым вырезом.

— Еще чертовски рано для этого, — проворчала я себе под нос, протирая глаза. — Скажи ей, что я сейчас спущусь.

Моя маленькая помощница быстро кивнула и, уходя, закрыла за собой дверь.

Я с трудом выбралась из постели, жалея, что Зо не подождала еще несколько часов, прежде чем появиться здесь. Вместо того чтобы спуститься по лестнице полностью обнаженной, я завернулась в алый шелковый халат. Несколько минут спустя, с моими светлыми локонами и прядями цвета воронова крыла, уложенными высоко на макушке, я спустилась вниз, жуя прощальный подарок Рука.

Зора расхаживала у подножия лестницы, скрестив руки на груди. Прежде чем моя босая нога коснулась последней ступеньки, она бросилась ко мне. Ее расшнурованные армейские ботинки глухо стучали по полу, а черно-серая клетчатая юбка колыхалась вокруг бедер, когда она приближалась.

— Ли-Ли!

Ее иссиня-черные волосы были коротко подстрижены, доходя только до подбородка, и уложены свободными пляжными волнами, которые колыхались при ее приближении. Карие глаза Зо были шире, чем следовало для этого времени суток.

Слизывая последний кусочек арахисового масла с кончика пальца, я посмотрела на свою лучшую подругу, не скрывая усталости на своем лице.

— Ты не могла дать мне поспать подольше, прежде чем прийти сюда? — Спросила я, гадая, что происходит у нее в голове.

Она покачала головой, прежде чем взять меня под руку и проводить на кухню, в надежде раздобыть немного кофеина.

— Я ждала так долго, как могла. Я не спала несколько часов. Что, черт возьми, произошло на твоем вчерашнем свидание? Я испытала все эти странные чувства. Сверхинтенсивные, такие как тревога и страх, затем спокойствие, ярость и… — Она хихикнула с улыбкой.

Ее мертвенно-бледные щеки порозовели.

— Итак. Много. Секса. Мне пришлось позвать к себе десять разных девушек из моего списка, чтобы посмотреть, кто придет быстрее.

Приподняв бровь, я поняла, что все это было что-то новенькое. Никогда раньше Зора не умела считывать мои эмоции — по крайней мере, не так. Она, как и любая подруга, могла понять, когда я в плохом настроении и нуждаюсь в подбадривании, — но это… это выходило далеко за рамки обычной интуиции.

Прежде чем я успела уточнить, как ей удалось уловить каждую из моих эмоций прошлой ночи, посреди кухни нас встретило адское зрелище.

Рук стоял к нам спиной с голой задницей, с шеи свисал фартук, свободно завязанный вокруг талии. Наблюдение за каждым изгибом мышц его задницы, пока он слушал музыку, играющую на кухне, оказалось желанным развлечением.

Наклонившись к Зоре, я прошептала: — Так вот. Много. Блядь. Секса.

Рук повернулся с лопаточкой в одной руке и тарелкой шоколадных блинчиков в другой. Он плутовато ухмыльнулся мне, но улыбка тут же погасла, когда его взгляд переместился на Зо.

— Зо, это Ру… — начала я свое представление.

Пронзительный голос Зоры прорезал воздух.

— РУК?! Какого хрена ты здесь делаешь?!

Пораженная ее внезапной вспышкой, я отпустила ее руку и уставилась на них обоих.

Обычно болтливый трикстер, стоявший там почти голым, похоже, внезапно заболел ларингитом.

— Я, э-э…

Зора повернулась ко мне, выражение ее лица было шокированным, и эмоции бушевали на нем.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не… О, черт, ты же только что это сказала. Меня сейчас стошнит. — Она согнулась пополам, держась одной рукой за живот, а другой за лоб.

Я положила руку ей на спину, совершенно сбитая с толку их реакцией.

Это было совсем не похоже на Зору — чуть ли не до рвоты реагировать на почти голого мужика. Её предпочтения всегда однозначно склонялись в сторону женщин, но я ни разу не видела, чтобы её чуть не выворачивало при виде представителей противоположного пола.

Рук медленно поставил стопку панкейков на кухонный остров и неловко переместился за него, прикрывая нижнюю часть тела от моего взгляда.

— Любимая, я могу всё объяснить, — начал он, но Зора уже выпрямилась после серии глубоких вдохов.

Она уставилась на меня, указав пальцем в сторону Рука.

— Ты позволила ему трахнуть тебя, Ли-Ли? — Ее темные брови сошлись вместе.

Несколько раз моргнув, я не сочла нужным отрицать это и просто пожала плечами.

— Ли-Ли? — Рук вопросительно посмотрел на мою подругу. — Это Ли-Ли? Кинли?

Закатив глаза, Зо раздраженно вскинула руки в воздух.

— Да, Рук! Кин-ЛИ — это Ли-Ли.

После вчерашних ночных занятий в моем организме осталось недостаточно кофе, чтобы разобраться в том, о чем говорят эти двое. Я подошла к кофеварке для приготовления эспрессо и начала готовить себе латте.

Краем глаза я заметила, как Зора подошла к кухонному островку, уперев одну руку в бок, а другую положив на край столешницы. Её взгляд был практически раскалён до бела, когда она уставилась на меня.

— Ты вообще в курсе, что делает его… — она изобразила нелепое движение рукой, имитируя дрочку, с подёргивающимися пальцами, — ну, его… придаток, делает?

Это зрелище заставило меня хихикнуть, и это только заставило Зо нахмуриться еще больше.

Держа в руке дымящийся латте с большим содержанием кофеина, я осторожно сделала первый глоток, прежде чем ответить ей.

— Да, и он уже знает, что я не в восторге от того, что он преследует меня с помощью спермы демона. Почему тебя это волнует?

Она вздрогнула и покачала головой.

— Ли, — Зо с трудом сдерживала ровный тон, — потому что это влияет на меня. Этот, — она кивнула в сторону Рука, — теперь может отслеживать тебя. И теперь это всё объясняется — почему я начала чувствовать все твои эмоции. Потому что ты… потому что он… и… аааа!

Странно, почему я все еще была в неведении относительно всего, из-за чего она выходила из себя. Я подула на свой напиток, чтобы попытаться еще немного его охладить.

Зора закатила глаза.

— Сколько раз я тебе говорила, что у меня есть брат-близнец, этот придурок? — Она приподняла брови, ожидая, когда у меня, наконец, зажжётся лампочка над головой. Когда этого не произошло, она продолжила.

— Побочный эффект нашей близнецовой связи в том, что когда он, блядь, оставляет после себя какую-то часть, эта связь распространяется и на меня — эмоционально. — Она метнула убийственный взгляд в сторону Рука, давая понять, кто виноват во всём этом.

А, вот оно что. Я посмотрела сначала на Рука, потом на неё. Теперь, когда она это озвучила, действительно, между ними было нечто общее.

— Зо, откуда мне было знать? — Не то чтобы это хоть что-то изменило бы.

Наконец, пытаясь сгладить ситуацию, Рук посмотрел на свою сестру.

— Зора-букашка, такие вещи… случаются.

— Не Зора-букашкай мне, блядь, тут, — проворчала она и потянулась за панкейком, лежавшим поверх стопки перед ней.

Рук поморщился и поднял руку, заикаясь, когда его сестра приготовилась откусить от него.

Заметив паническое выражение на лице своего близнеца, Зо остановилась и перевела взгляд с него на пушистую лепешку.

— Неужели это…?

Он кивнул. — Рукпанкейки.

С отвращением на лице она тут же выпустила шоколадный блинчик, и тот с легким шлепком приземлился на столешницу.

Я протянула руку, схватила брошенный завтрак и без раздумий откусила кусочек.

— Я не могу говорить ни с кем из вас прямо сейчас. — Зора покачала головой и повернулась, чтобы выйти из кухни, крикнув на выходе: — Я позвоню тебе позже, Ли-Ли!

Пожав плечами, я посмотрела на Рукка и ухмыльнулась.

— Рукпанкейки?

Он гордо улыбнулся.

— Тот же секретный ингредиент, что и в моих сэндвичах с АП и Дж. В каждом кусочке — частичка меня.

Я посмотрела на наполовину съеденный шоколадный панкейк в руке — и вспомнила про ежевичный джем в тех самых сэндвичах.

И тут меня, наконец, осенило.

Его чёртова демоническая сперма.

— О, черт возьми, Рук! — Я швырнула в него его гребаным Рукпанкейком.

Я дал Кинли несколько дней, чтобы успокоиться и, надеюсь, оправиться от ужасной встречи с Атласом. Оглядываясь назад, я должен был помешать ему выйти за дверь, чтобы пойти с ней на свидание. Эти новобранцы всегда все портили, у них не было достаточно опыта, чтобы справляться с такими ситуациями. Хотя сказать, что с Кинли требовался особого деликатный подход, было бы преуменьшением века.

Для меня было непостижимо, что такому неопытному хранителю дали такое ответственное задание. Как я уже говорил Атласу, все это дерьмовое шоу с искуплением его предыдущей формы камбиона и назначение к падшему ангелу для присмотра было более чем странным и необычным.

Было несколько старых свитков, которые могли бы свидетельствовать о первенстве, стоящем за этим, но у меня еще не было возможности ознакомиться с историческими текстами нашего рода. Если бы Кин впала в какую-нибудь ярость, связанную с убийством, я был бы слишком занят, сопровождая души на суд, чтобы даже подумать о небольшом чтении.

Эти мысли преследовали меня до тех пор, пока я не исчерпал себя, думая обо всех потенциальных последствиях и о том, что могло привести к таким поворотам событий. Я откинулся на спинку своего мягкого кресла и закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть, но в конце концов крепко задремал.

Я провел пальцами по длинным платиновым прядям ее волос.

— Кинли, нам не следовало этого делать, — напомнил я ей.

Она одарила меня самой ослепительной улыбкой в мире.

— Ты слишком много беспокоишься. — Ее рука легла на мою грудь, чтобы уложить меня на спину, когда ее обнаженное тело опустилось вниз по моей груди. Ее твердые соски скользнули вдоль моего тела, оставляя след из мурашек на моей коже. Руки Кин расстегнули кожаный ремень на моей талии, прежде чем расстегнуть брюки, проникнуть внутрь и вытащить мой твердый член из боксеров.

Я не сводил с нее глаз, восхищаясь каждой ее миниатюрной черточкой, начиная с пухлых губ, ее мерцающего ледяного оттенка глаз и заканчивая милой морщинкой на переносице всякий раз, когда она смеялась.

Кинли поцеловала кончик моего члена, заставив меня слегка вздрогнуть от первого импульса удовольствия. Мое тело жаждало ее ласки, и я чувствовал себя бессильным помешать ей подарить ее мне.

— Я хочу попробовать тебя всего, Сай, — промурлыкала она, прежде чем засунуть головку моего члена себе в рот. Ее язык прошелся по венам моего члена, когда она втянула меня еще глубже.

Стон глубокого удовлетворения сорвался с моих губ, когда я откинул голову назад, мои бедра приподнялись, когда она начала посасывать мою болезненно твердую длину. Мой член умолял ее вытянуть из меня разрядку. Ее голова качалась вверх-вниз, пока она вводила меня глубоко в свой рот, погружая его меж тугих стенок ее задней части горла.

— Чёрт, Кинли… Ты мне нужна, — прохрипел я сквозь учащённое, тяжёлое дыхание.

Я обхватил её за затылок, направляя вниз, пока она не проглотила меня настолько глубоко, что у неё сработал рвотный рефлекс. Это ощущение только сильнее разжигало во мне желание обладать ею.

Потрясающее видение, пронизывающее мое тело наслаждением, соскользнуло с моего члена и улыбнулось мне.

— Сай, ты нужен мне.

Не меняя выражения лица и не сдвинувшись ни на дюйм, она повторила свои слова.

— Сайлас? Ты меня слышал? Ты нужен мне.

Затем она закричала: — Черт возьми! Ты меня вообще слушаешь?

Сон оборвался внезапно, когда я вздрогнул и проснулся, распахнув глаза. Посмотрев вниз, я увидел, как моя эрекция пульсирует в руке, а с ее кончика стекает капля преякулята. Я ругал себя, пытаясь отодвинуть свое желание на задний план. Напоминая себе, что Кин сделала свой выбор, я изо всех сил старался стереть все свои неподобающие чувства к ней. Она предпочла отказаться от счастья ради жизни под каблуком Люцифера, никто ее к этому не принуждал.

Пока я приводил себя в порядок, голос Кинли снова зазвучал в моей голове.

Сайлас, ты знаешь, я не часто молюсь, но у меня есть вопрос. В этом нет ничего особенного, но мне действительно нужна твоя помощь. Как будто… сейчас было бы самое подходящее время.

Что ж, по крайней мере, это объясняет самый конец сна, от которого я только что проснулся. Часть меня хотела проигнорировать ее мольбы о том, чтобы она, блядь, околдовала мой член так, как она делала, пока я спал. Другая половина меня чувствовала себя обязанным броситься к ней, и эта часть меня в данный момент одержала верх, несмотря на мои лучшие суждения.

Кин была права, она почти никогда не произносила молитв — за исключением тех, что выкрикивала в экстазе. Эта мысль заставила мой член снова дернуться, и я раздраженно зарычал, затягивая ремень на талии.

Теперь самое время сосредоточиться на происхождении ее голоса и следовать за ним. За считанные мгновения я превратился из сидячего в своей скромной спальне, несущей только самое необходимое, в стоящего в дверях совершенно другой спальни. Аромат спелых груш и лилий Кинли слабо наполнял воздух, давая мне понять, что я прибыл в нужное место.

Все вокруг меня существовало в оттенках кремово-белого, некоторые граничили с серым. Было ошеломляюще, что может быть так много оттенков такого нейтрального цвета, и все они работают в гармонии. Двенадцатифутовый сводчатый потолок украшала роскошная хрустальная люстра с тремя ярусами светильников, свисающих с нее, как будто это был чертов замок, достойный сказочной принцессы. Так или иначе, для Кин было совершенно логично иметь самую элегантную и чисто выглядящую спальню в мире и все же спать здесь после, несомненно, отвратительных ночей.

По бокам большого арочного окна на дальней стене висели длинные широкие шторы и дорогие серые портьеры. Невысокий и богато украшенный белый викторианский комод с золотыми вставками располагался перед окном, но при этом обеспечивал оптимальное естественное освещение.

Справа располагались три больших арочных зеркала, которые соперничали по размеру с окном, среднее из которых было самым большим. Изогнутую форму каждого зеркала подчеркивали гирлянды волшебных огоньков. Перед двумя зеркалами поменьше стояла мебель в таком же викторианском стиле. Перед левым зеркалом стоял столик с рядом рамок для фотографий и статуэток, а перед правым — викторианский туалетный столик в тон комоду напротив.

Между двумя небольшими зеркалами находился центральный элемент комнаты — кровать, достаточно большая, чтобы поглотить Кинли раз пять. Мягкое изголовье было обито дорогой тканью прохладного кремового оттенка — точно такого же цвета, как и пушистый ковёр под кроватью. Подушки самых разных форм, стилей и оттенков были аккуратно разложены слоями, не менее чем в три ряда. Поверх матраса лежало несколько покрывал и пледов разных текстур, одно из которых напоминало шкуру белого медведя — если бы только эту шкуру создал люксовый модельер.

У подножия кровати стояла прямоугольная банкетка, служившая одновременно местом для хранения, крышка её была распахнута. Именно там я увидел Кинли — она стояла на коленях, с опущенной головой и закрытыми глазами. Лоб был прижат к сцепленным пальцам — она явно находилась в глубокой концентрации.

Это выглядело трогательно… ровно две секунды. До тех пор, пока она не продолжила молиться.

Я прислонился к косяку двери её спальни, скрестив руки на груди, и ткань футболки натянулась на моём торсе, когда я сделал это.

— Сайлас. — Услышав мое имя, она тяжело вздохнула. — Я знаю, ты там очень занят, но я обещаю никого не убивать. Ну, по крайней мере, сегодня. Если только это не очень, очень непослушные маленькие игрушки.

Объявив о своем присутствии прочищением горла, я оттолкнулся от дверного косяка и опустил руки.

— Учитывая твой послужной списком, я отношусь к этому скептически, — сказал я, проходя в центр комнаты.

Глаза Кинли распахнулись, и она вскочила на ноги с веселой улыбкой. Выкрикивая мое имя, она подбежала ко мне, обвивая руками мою шею, чтобы прижаться поближе, прежде чем попытаться прикоснуться своими губами к моим. Откинув голову назад в последнюю секунду, мои руки нашли ее бедра и образовали некоторое пространство между нашими телами. Нет причин давать моему члену еще один повод выйти за рамки дозволенного.

— Кин, чего ты хотела? — Прямо перейти к сути её мольбы показалось самым безопасным вариантом.

Увидев, что я не настроен на те же игривые волны, что и она, Кин надула губы и вывернулась из моих рук.

— Ладно, будь сварливым ублюдком.

Она вернулась к скамье для хранения вещей, закрыла ее, прежде чем сесть на мягкую поверхность. Откинувшись на руки, она закинула одну загорелую ногу на другую.

— Ты ведь знаешь, каким талантливым я тебя считаю, верно? — Ее водянисто-голубые глаза по-прежнему смотрели на меня.

Я медленно кивнул. К чему она ведет?

— Мой Божественный Меч, который ты сделал для меня… он потрясающий. Настоящее произведение искусства, воплощение совершенства. — Она поцеловала кончики пальцев и послала невидимый воздушный поцелуй в воздух.

Внутри у меня что-то медленно сжалось, превращаясь в тяжесть, осевшую в животе — готовую подпитать любую эмоцию, которая вот-вот вырвется наружу.

— Но, — продолжила Кинли, всё ещё с улыбкой на лице, — выслушай меня.

Я приподнял бровь с интересом, хотя совершенно не был уверен, что хочу это слушать.

— Я тут подумала… Может, пора попрощаться со старой вещью и впустить в жизнь что-то новенькое, ну ты понимаешь? Он верно служил мне всё это время, но апгрейд уже давно напрашивается. Как тебе идея?

Я подумал, что она чертовски бредит, если думает, что я собираюсь подарить ей второй меч.

Вздохнув, я покачал головой.

— Ты знаешь правила, только один-единственный. Прости, Кин.

На мгновение на ее лице промелькнуло недовольство, прежде чем она встала, как продавец подержанных автомобилей, которому только что сказали «возможно». Подойдя ко мне, она похлопала своими длинными ресницами в моем направлении, ее палец скользнул вниз по центру моей груди.

— Конечно, ты можешь нарушить правила ради старой подруги. Ты нарушишь свои правила, и я даже буду готова нарушить свои.

Я рассмеялся — сегодня мне точно не помешала бы хоть капля юмора.

— У тебя нет никаких правил.

Улыбаясь, она придвинулась ближе, кончик ее пальца скользнул ниже, пока не остановился на моем ремне.

— Тогда я создам одно и нарушу его специально для тебя. Я могу быть довольно, — она понизила голос до соблазнительного шепота, — гибкой.

Схватив ее за запястье, я оттолкнул ее руку от отвлекающего прикосновения, прежде чем до меня дошло, что она изо всех сил старается завоевать мое расположение.

— Если я сделаю это, мне нужно будет увидеть твой нынешний меч. — Это была не совсем ложь, но и не воплощение честности.

Кинли состроила гримасу.

— Итак, вот в чем дело…

Я закрыл глаза. Пожалуйста, не говорите мне, что она собирается сказать то, что я думаю.

Ворча про себя, я говорю: — Кин, лучше бы тебе не…

— Нет! Нет, вовсе нет. Я его не потеряла, — быстро заверила она меня. Это позволило мне выпустить дыхание, которое я задерживал.

Затем она сбросила бомбу.

— Но я не могу его найти.

Удар в живот был бы более желанным, чем услышать, что она потеряла свой гребаный меч. Единственная вещь во всем мироздании, которая могла стереть ее существование с лица земли, и она, черт возьми, потеряла его. Я стоял и смотрел на нее, не понимая, принял ли я какие-то из ее сумасшедших таблеток или это все еще была какая-то долбанутая часть моего предыдущего сна.

Сжав челюсти, я медленно выдавил из себя первые слова.

— Что. Ты. Имеешь. В виду. Ты. Не можешь. Его. Найти?

Она поджала губы и на мгновение пожала плечами.

— Я уверена, что он где-то здесь. Я очень точно помню, что видела его после Хэллоуина.

— Кин, это было несколько месяцев назад, — напомнил я ей, когда надвигающаяся мигрень поселилась глубоко в моем черепе.

— Сколько раз, чёрт побери, я тебе говорил: следи за своим мечом! Да чтоб тебя! Он у тебя один, и не просто так — и после всего этого времени теперь ты умудрилась его потерять?!

Проигнорировав мой выговор, она, казалось, погрузилась в свои мысли.

— А я… — она повернула голову, оглядываясь по сторонам, казалось, возвращаясь мысленно в тот день. Она ахнула, когда подошла к двери, ведущей в гардеробную, и подняла шум, как только вошла внутрь. Звук был такой, словно она срывала всю одежду с вешалок.

— Я использовала его как часть своего костюма! Все были в восторге! — крикнула она из шкафа.

Отлично, ее жизнь была в опасности, но за это она получила награду за лучший костюм.

Черный кожаный ботинок высотой до колена вылетел из шкафа и приземлился в нескольких футах от меня.

— Боже, помоги мне, — пробормотал я.

Она взвизгнула от возбуждения из-за дверцы шкафа.

Пожалуйста, скажи мне, что мы предотвратили крупную катастрофу.

— Нашла? — В моих словах звучала надежда.

— Меч? — позвала она.

Нет, гребаную Нобелевскую премию мира.

Кинли высунула голову из-за двери гардеробной.

— Нет, но я нашла пропавшую пару к моим любимым серьгам. — С довольной улыбкой она подняла тонкую золотую серьгу-обруч, прежде чем снова исчезнуть в пространстве.

Я подождал там еще несколько минут, размышляя в тишине и задаваясь вопросом, не было ли это испытанием моего терпения. Перебирание вещей из шкафа начало замедляться, от бешеного темпа к более размеренному перемещению предметов.

— О! Может быть, я забыла его в ванной? Сайлас, ты можешь пойти посмотреть для меня? — Любезно спросила Кинли, издав какое-то ворчание, прежде чем раздался глухой стук, похожий на удар тяжелой коробки или предмета багажа об пол.

— Конечно. — Какого черта ей тащить свой Божественный Меч в ванную, было выше моего понимания, но это дало мне возможность заняться чем-то другим, кроме как стоять здесь и терзаться своим раздражением.

Я зашагал к единственной другой двери в ее спальне, расположенной напротив того места, где стояла ее кровать. Повернув хрустальную ручку, я распахнул дверь.

Изначально меня встретила цветовая гамма, аналогичная спальни. Роскошная главная ванная комната была оформлена в сочных белых и кремовых тонах с золотистыми оттенками. Ароматические масла и соли наполняли воздух, и… сигарный дым?

Мои глаза осмотрели обширное помещение, когда я вошел внутрь, и сразу за большим стеклянным душем была огромная белая ванна, — занятая.

Рук поднял голову из запрокинутого положения и посмотрел на меня из ванны. Плутоватая улыбка тронула его губы с зажатой в зубах сигарой. Потрепанный и наполовину раздавленный цилиндр ненадежно сидел у него на голове, слегка съехав набок на макушке иссиня-черных волос. В складке полей шляпы застрял чертов резиновый утенок. Я не шучу.

Неприлично большая гора пены заполняла ванну и переливалась через край, растекаясь плотным слоем по белой плитке пола. Никогда в жизни я не был так благодарен мыльной пене за то, что она скрывала всё остальное.

— …ивет, приятель! — поприветствовал он меня, его слова слегка искажались сигарой, свисающей изо рта. Вынув сигару, он оттолкнулся от края ванны, чтобы встать.

Подняв руку, я покачала головой.

— Пожалуйста, ради всего Святого, не вставай.

Поведя бровями, он снова опустился в воду.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил я, продолжая окидывать взглядом помещение в поисках мест, куда Кинли могла засунуть меч. Почти метровое оружие не так-то легко спрятать.

С британским акцентом, искажающим его слова, он ответил: — Забочусь о себе. Тебе стоит когда-нибудь попробовать.

Я закатил глаза, перебирая стопку полотенец, все еще не имея возможности найти то, за чем я сюда пришел.

В дверях появилась Кинли, наклонившись вперед.

— Есть успехи?

Я покачал головой.

— Что ты ищешь, любимая? — Рук приподнял проколотую бровь, глядя на нее.

Она вздохнула, в ее словах прозвучал первый намек на поражение.

— Мой меч.

Рук ухмыльнулся и посмотрел вниз, на воду.

— Он у меня прямо здесь.

У нее вырвалось тихое хихиканье.

— Я имела в виду, металлический.

— Ответ тот же, любимая. — Рук подмигнул ей.

Пытаясь увести разговор от члена Рука и вернуться к серьезной ситуации, которая была у нас на руках, ну… которая была у Кинли на руках, я повернулся спиной к Руку и подошел к ней.

— Пока мы ищем твой меч, нам, вероятно, следует обсудить ту ночь. — Я нежно положил руки ей на плечи.

Внезапно позади меня раздался плеск воды, и следующее, что я осознал, — чья-то мокрая рука обвилась вокруг моих плеч, а рядом со мной оказалось намыленное обнаженное тело Рука. Вода, стекавшая с его тела, впитывалась в мою одежду.

Его черные отполированные ногти впились в мое плечо.

— Знаешь что, любимая? Держу пари, он в подвале, в твоей маленькой темнице для любовных утех. Ты там проверяла? — Рук снял свое жалкое подобие цилиндра и начал надевать его мне на голову.

Прежде чем он коснулся хоть одного волоска у меня на голове, моя рука сорвала его и швырнула в унитаз. Чувство удовлетворения, охватившее меня, когда он с плеском приземлился в емкость, было маленькой победой, которую я был готов принять в течение дня.

Рук надул губы и захныкал, когда его демонический цирковой аксессуар был выброшен.

Готовый запустить трикстера через стеклянную дверь душа, я свирепо посмотрел на него, надеясь, что однажды он почувствует мое раздражение из-за него. Тем временем его щенячьи глазки были прикованы к женщине, стоявшей перед нами.

Глядя на Кинли, ее сапфировые бассейны наблюдали за тем, как каждая капелька воды стекала по телу Рука, пока не смешалась с лужицей, образовавшейся у его ног.

Скрепя сердце, я согласился.

— Звучит как хорошее место для поисков, Кин.

Она вынырнула из своих мыслей и улыбнулась нам обоим.

— Хмм, ты прав. Наверняка он туда и сбежал.

Развернувшись на каблуках, она вышла из ванной, и вскоре её шаги застучали по ступеням главной лестницы.

Я оттолкнул руку Рука, что всё ещё лежала у меня на плече, и отстранился от него.

— Какого хрена с тобой не так? — спросил я, не особо ожидая ответа.

Он встал, уперев обе руки в бока, совершенно не стесняясь своей наготы.

Без обычной игривости или сарказма в голосе, Рук с неожиданной серьёзностью сказал.

— Нам нужно поговорить, Сайлас.

Это застало меня врасплох, и только поэтому я решил его выслушать. Вздохнув, я кивнул в сторону стопки полотенец.

— Сначала приведи себя в порядок.

Не дав ему возможности возразить или сделать ехидное замечание, я вышел из ванной и подождал его у живописного окна в спальне.

Вид за оконным стеклом был потрясающим. За линией ее участка через улицу находилось большое открытое пространство со здоровой зеленой лужайкой, прерываемое лишь узкой пешеходной дорожкой. Открытое пространство было идеальным местом для того, чтобы любоваться восходом солнца утром и луной и звездами, появляющимися на небе ночью.

— Совет бывалого, я бы не стал упоминать о ее маленьком свидании прошлой ночью. — Голос Рука раздался у меня за спиной.

Обернувшись, я был готов к разговору, но не к тому, чтобы увидеть его одетым в то, что определенно было халатом Кинли. Это был пушистый жевательно-розовый халат, который, как я представлял, облегал ее миниатюрную фигурку, но на значительно более крупном теле Рука он выглядел совершенно нелепо. Длина заканчивалась выше колен, рукава заканчивались на локтях, и было не чем иным, как чудом, что каким-то образом оно оставалось достаточно затянутым на талии, чтобы его член не развевался на ветру.

— Я не собираюсь игнорировать это, Рук. Она должна знать, что Атлас не плод ее воображения — или твоего. — Я пересек комнату, не желая обсуждать, заслуживает ли она понимания того, что возвращение Атласа — реальность, и у него была цель, которую он должен был выполнить здесь, с ней.

Со сверхъестественной скоростью Рук мгновенно оказался передо мной, его глаза наполнились тьмой, которая соперничала с серьезностью самой смерти.

— Не думаю, что ты меня слышишь, приятель. Позволь мне изложить это тебе очень красиво и просто. Ты не видел ее той ночью, ты не видел потрясения в ее душе.

В моей челюсти образовалась боль от желания проигнорировать серьезность слов Рука. Я хотел отнестись к тому, что он сказал, с той же абсурдностью, что и к тому, что на нем было надето.

Рук продолжил.

— Ее разум движется по кругу, приближаясь к полному безумию, парень. — Он покачал головой. — Я совершенно уверен, что, если бы я не вмешался, у тебя было бы по меньшей мере еще три души для переправки по воле нашего маленького падшего ангела.

— С каких это пор демону есть дело до дел ангела? — Я скрестил руки на груди, гадая, под каким углом пытался сыграть Рук.

Засунув руки в неглубокие карманы халата, он посмотрел мне прямо в глаза, в его карих глазах было больше коричневого, чем зеленого, когда они встретились с моими аквамариновыми.

— С тех пор как этому упомянутому ангелу стало не наплевать на демона, которого считали годным разве что для фокусов и держали в статусе шута в придворье Люцифера.

Когда он выразился таким образом, мне пришлось сделать паузу и подумать, возможно, я и правда не знал всего о трикстере. Несмотря на всю его странность, в нём могло скрываться куда больше, чем казалось на первый взгляд.

— Кин никогда не была особо…. — Как бы это сказать? Моя пауза открыла Руку возможность закончить предложение.

— Вменяемой? — вставил он.

— Не совсем то, что я хотел сказать. Я собирался сказать, что она никогда не умела оставаться в пределах дозволенного.

Фыркнув, он глянул на меня.

— Разве что если разрисовывает город кровью.

Почесав щетину на щеке, я невольно вспомнил времена, когда всё было куда проще.

— Даже когда мы тренировались вместе перед уходом Люцифера, она всегда ходила по грани морали.

Я ущипнул себя за переносицу, пытаясь сообразить, какой катастрофой это может обернуться. Меня поразило осознание того, что присутствие Атласа в ее жизни будет необходимо больше, чем когда-либо, если то, что говорил Рук, было правдой.

— По шкале от одного до Сент-Кассиуса, насколько все плохо? — Спросил я, закрыв глаза, пытаясь выработать стратегию, несмотря на тупую боль между веками.

Не колеблясь, Рук ответил: — Снежная буря и спичка. — Он покачал головой, в его карих глазах появилась тень грусти. — Если бы я не отвлек ее должным образом прошлой ночью, у нее был бы список кандидатов на другую новую управляющую домом. Она была здесь телом, Сайлас, но ее разум был под осадой.

Звук бьющейся керамики внизу отвлек нас от нашего тяжелого обсуждения. За ним последовали крики Кинли и испуганные вопли того, кто, как я мог только предположить, был одним из ее домашних прислуг.

Глядя на Рука широко раскрытыми глазами, он не стал утруждать себя ожиданием, прежде чем промчаться мимо меня к двери спальни.

— Черт, это не может быть хорошо, — проворчал я, прежде чем последовать за трикстером, едва уловив размытые почтисверхзвуковые движения его тела, прежде чем он исчез в конце коридора.

Пока мои мысли были прикованы к виду мыльных пузырей, скользящих по мышцам Рука, и капель воды, стекающих с кончика его члена, я неохотно направилась вниз. Также зная, что Сайлас помогает, я была уверена, что поиски моего меча увенчаются успехом. Он должен быть где-то здесь. Где же еще он может быть?

В наше время я не таскала его повсюду с собой. Можете ли вы представить себе испуганные взгляды всех маленьких человечков, когда я неторопливо шагала по тротуару, небрежно держа в одной руке большой меч, а в другой — свой кофе?

Войдя в кабинет, как только мои пальцы взялись за ручку двери, ведущей в подвал, Кристина робко позвала меня по имени.

— Мисс Уорд?

Почему, черт возьми, она была такой пугливой в последнее время? Это действовало мне на нервы. Сначала это было мило, но теперь просто откровенно раздражало.

Я оглянулась через плечо.

— Да, Кристина? — Мой взгляд упал на белую коробку в ее руках, выглядевшую не больше той, в которую могла поместиться пара кроссовок. Вокруг нее был аккуратно завязан черный шелковый бант.

Девушка переступила с ноги на ногу и протянула коробку мне.

— Это только что доставили для вас. Курьер сказал, что вы должны обязательно открыть его прямо сейчас.

Улыбка растянулась на моих розовых губах. Подарок? Я люблю подарки.

Отпустив дверную ручку, я подошла к ней и забрала коробку у нее из рук. Снаружи открытки, похоже, не было, поэтому я потянула за кончик ленты и наблюдала, как бантик распускается у меня на глазах.

Когда широкий атласный материал упал на землю, я сняла крышку с коробки. Опустив ее на свой стол из темного красного дерева, я сразу же отодвинула темную оберточную бумагу в сторону. При этом к кончикам моих пальцев прилипли липкие черные остатки.

Последний слой тонкой бумаги сдвинулся в сторону, открыв то, что лежало под ней. Мягкая кукла лежала лицом вниз, светлые кудри обрамлял золотой ореол. Ее серебристо-белые крылья и белоснежное платье были испачканы тем же черным веществом, которое осталось на подушечках моих пальцев.

Нахмурив брови, я осторожно протянула руку, как будто хотела убаюкать новорожденного ребенка нежнейшим прикосновением. Взяв куклу за талию, я вытащила плюшевого ангела из коробки и повернула ее, чтобы взглянуть на лицо.

Спереди у нее были пятна цвета оникса, запятнавшие то, что должно было быть игрушкой, олицетворяющей чистоту и невинность. Если бы я знала лучше, то подумала бы, что Рук хорошенько кончил на эту мягкую игрушку.

У куклы было приятное выражение лица, голубые пластиковые глаза почти сверкали в тусклом свете ламп с потолка над головой. Скромная улыбка застыла на ее лице, делая этот подарок еще более тревожащим из-за огромного количества того, что казалось демонической спермой, разбрызганной по всей поверхности.

Мои глаза опустились ниже и увидели, что кукла держит в руках фетровый свиток. Золотой нитью были вышиты слова: — Добро пожаловать в Сент-Кассиус.

Не помню, когда я уронила плюшевого ангела, но в ту секунду, когда он упал на пол, у меня в ушах загудела кровь. Образы резни в деревне у подножия горы Сент-Кассиуса промелькнули в моем сознании, как вышедшая из-под контроля катушка старого фильма. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и все мои мышцы напряглись, когда коробка приземлилась рядом с куклой на деревянный пол.

Пепел. Кровь. Дым. Все воспоминания затопили мои чувства, как лавина. Затем, как будто мой мозг лопнул, как перетянутая резиновая лента, мое нынешнее окружение вернулось на место вокруг моего сознания.

Кристина медленно отошла от меня, как только я сфокусировала на ней свой дикий взгляд.

— Это ты сделала? — Слова были спокойными, но не менее смертоносными по мере того, как напряжение нарастало от пальцев ног до ушей.

Милая темноволосая девушка несколько раз покачала головой.

— Н…нет, мисс Уорд. Я не знаю, кто…

— НЕ ЛГИ МНЕ! — Взревела я. Протянув руку вправо, я схватила белую вазу, стоявшую на краю моего стола. Она была битком набита белыми пионами, их многочисленные слои мало чем отличались от папиросной бумаги, которой была заполнена коробка, лежащая у моих ног.

Размахнувшись, я запустила цветы с вазой в голову Кристины. Они пролетели по воздуху, едва не попав в намеченную цель. Вместо этого ваза ударилась о стену позади нее. Керамика разлетелась вдребезги, образовав впечатляющую картину из осколков, воды и воздушных лепестков.

Она закричала, как и должна была. Я хотела добавить ее к своему списку убитых за то, что принесла этот сувенир из моего прошлого в мой дом.

— Ты лживая сука! Скажи мне, откуда это взялось! — Я продолжила свою словесную атаку, направляясь к ней. Рот Кристины шевельнулся, и слова неистово слетели с ее губ, но я не могла расслышать ни одного из них из-за своей ярости.

Пионы были раздавлены у меня под ногами, когда я загнала ее в угол, где мои книжные полки соприкасались со стеной, на которой висела большая абстрактная акварель, изображающая пламя и землю. Протянув руку, чтобы обхватить ее тонкую шею, обтянутую водолазкой, размытое тело, оказавшееся между мной и моей предполагаемой жертвой, принесло с собой короткий порыв ветра.

Рук стоял спиной к девушке, вытянув руки перед собой.

— Любимая, сделай вдох.

Рычание вырвалось из моего горла, и его присутствие не остановило меня. Продолжая приближаться, я приготовился пройти прямо через него, если понадобится.

У меня так и не было возможности попробовать, пока пара сильных рук не обхватила меня в сокрушительном захвате, прижимая мои руки к бокам. Раздраженно зарычав, я дернулась от своего нападавшего, пытаясь использовать свою силу, чтобы отбиться от его захвата.

— Отвали от меня нахуй! — Приказала я, выражая свое неудовольствие ясно, как божий день. — Эта маленькая шлюха сделала это!

Меня оттащили от того места, где Рук преградил мне путь, к человеку, трясущемуся, как чихуахуа зимой в Миннесоте, и я яростно брыкалась ногами.

Моя спина оторвалась от твердой широкой груди и стукнулась о менее щадящую поверхность стены. Сайлас пригвоздил меня к месту, одной рукой схватив за челюсть, в то время как другой крепко сжал мой бицепс. Все остальное его атлетическое тело прижалось ко мне, не оставляя мне ни дюйма пространства для маневра.

Я дернула головой, пытаясь удержать взгляд на своей маленькой плохой игрушке, которую Рук так стремился защитить. Не потребовалось много времени, чтобы заметить ярко-розовый халат, когда он выводил Кристину из зала.

— Верни ее сюда! Я еще не закончила преподавать ей урок!

Рука Сая сжала мою челюсть и откинула мою голову назад, так что я была вынуждена встретиться с ним взглядом.

Он рявкнул мне приказ.

— Кин, остынь! — Его предположение, что у него есть на меня какое-то влияние, было смехотворным.

Каждый удар, который я наносила ему, показывал уровень силы, которую ему приходилось призывать, чтобы удержать меня там. Если я буду продолжать в том же духе достаточно долго, возможно, я вырвусь из его хватки.

Упрямо глядя на него, я резко напомнила ему о его месте в моем мире.

— Сай, я не одна из твоих солдат, которым ты можешь отдавать приказы. Тебя это, блядь, не касается.

— Ни хрена себе, Кинли. Но не стесняйтесь быть моим гостем и попытайся объяснить ту чушь, о том, что тебя взвинтило и заставило создать еще один беспорядок, который мне, блядь, нужно было бы расхлебывать. — Его слова были пронизаны сдерживаемым гневом. Типичный Сайлас, всегда пытающийся выглядеть идеальным ребенком с гребаного плаката, который сохраняет спокойствие под давлением, пытаясь держать ситуацию под контролем.

— Она притащила это дерьмо в мой дом, и я позабочусь о том, чтобы она никогда больше не совершила той же ошибки. — Я сжала руку в кулак и резко ударила им в ребра Сая, хоть и под неудачным углом.

Он хрюкнул и вздрогнул, но это была далеко не та реакция, на которую я надеялась. Вместо этого он отпустил мою челюсть и крепко схватил за предплечье. Он с силой прижал его за моей головой к стене позади меня, другая его рука оставалась на моем бицепсе.

Рук прошел мимо нас, Кристина больше не дрожала рядом с ним, как трусливая коротышка.

— Где она?! — Я молилась, чтобы он пришел в себя и избавился от нее, потому что в противном случае я сделаю ее смерть еще более мучительной.

Даже не взглянув на меня, он вздохнул.

— Думаю, бедняжке не помешал бы недельный отпуск.

— Кин, — Сайлас вернул мое внимание к себе. — Ты должна рассказать мне, что произошло.

У меня даже не хватило духу закатить глаза.

— Я ни хрена тебе не должна объяснять, Сай. Если только ты не пришел в себя и вытащил палку из своей задницы, чтобы тебя могли трахнуть, иди к черту домой.

Тихое хихиканье Рука на другом конце комнаты сказало мне, что он, по крайней мере, частично согласен.

— Ты хоть понимаешь, насколько сильно теряешь контроль, Кин? — Его глаза, черт возьми, почти пронзили мои, когда он отказывался признавать что-либо еще вокруг нас.

Сайлас усилил хватку, и я не могла не заметить привлекательности силы, которую он вложил в то, чтобы удерживать меня там. Когда он был так близко ко мне, аромат золотого солнца и сочных фруктов, который остался на его коже, обволакивал меня, и мне захотелось потереться о него, как мурлыкающей кошке. В сочетании с его светло-голубым взглядом, и любой другой мог бы принять его за взгляд, твердый как камень. Но для меня за ними скрывалось нечто более податливое.

Несмотря на то, что все мои чувства оставались напряженными после моей вспышки, мое нутро начало болеть, я задавалась вопросом, будет ли он из тех, кто пригвоздит меня к кровати, или предпочтет быть тем, кого прижмут. Представив, как Сайлас теряет так контроль, я громко захихикала.

Очевидно, это был не тот ответ, который Сайлас хотел услышать на свой вопрос. Он прижался ко мне ближе, отчего мой смех быстро затих, и я прикусила нижнюю губу. То тут, то там раздавался смешок, но я сделала все возможное, чтобы унять свой приступ веселья.

— Почему мы всё время оказываемся в этой позе, а? Ты прижимаешь меня к стене… — прошептала я, и сама не понимала, почему голос вдруг стал таким мягким и хрупким.

Я не могла не замечать, как его тело прижимается к моему, и, медленно перекатив бёдра, я ещё раз подтвердила: не только мне нравилась эта близость.

— Кинли… — прошептал он, но дальше слов не последовало.

Договорить ему не дали.

— Эм, приятель? Тут, возможно, проблема, — подал голос Рук, остановившись рядом с нами. В руках у него была та самая белая коробка, в которую теперь снова аккуратно была уложена кукла, глядящая вверх из гнезда из тонкой бумаги.

Сайлас нехотя отстранился, ослабив хватку. В его взгляде оставались сомнение и настороженность.

Мои руки упали вдоль тела, сдерживая желание потереть те места, где он держал меня особенно крепко.

Я и так уже знала, что в этой коробке. Не было никакой нужды ещё раз терзать себя этим зрелищем.

— Что это, черт возьми, такое? — Отвращение сквозило в словах Сая, когда он наклонился, чтобы посмотреть на испачканную куклу.

Рук невозмутимо ответил на его вопрос.

— Липкое любовное признание от какого-то чокнутого демона.

Он быстро добавил: — Не мое. — Затем он задумчиво помолчал, наклонился и несколько раз принюхался. Его нос сморщился от отвращения. — Определенно не мое.

Невозможно было скрыть осуждающий взгляд, которым одарил его Сайлас.

— Ты уверен, что не хочешь попробовать на вкус, чтобы убедиться? — саркастически спросил он.

Держа подарочную коробку в одной руке, Рук поднес палец к черной жиже на кукле, но отпрянул, прежде чем прикоснулся к ней.

— Нет, я уверен.

Сайлас покачал головой, затем обратил свое внимание на меня.

— Кто это прислал?

Я пожала плечами.

— Записки нет. Вероятно, какой то демон который пытается наебать меня, заставив подумать, что Атлас все еще жив.

Именно тогда в воздухе повисла неловкая тишина. Рук и Сайлас обменялись взглядами друг с другом, но никто не осмелился признать то, что я только что сказала.

На случай, если они оба отключились и не услышали меня, я замедлила темп своих слов.

— Я сказала: вероятно, какой то демон который пытается наебать меня, заставив подумать, что Атлас все еще жив и брыкается.

Потирая лоб, Сай неловко поерзал в своей позе.

— Послушай, Кин, я хотел поговорить с тобой об этом.

О чем тут, блядь, было говорить? Я снова начала заводиться. От старых воспоминаний о быстро разлагающемся трупе Атласа было трудно избавиться, когда они завладели моим разумом.

— А, приятель, позволь мне. — Рук похлопал Сая по руке, прежде чем передать белую коробку архангелу, который неохотно ее принял.

Успокоившись, я наблюдала, как трикстан приближается ко мне. Это был мой халат, который был на нем? Я точно заметила это раньше, но были другие неотложные дела. Теперь, когда в голове прояснилось, я сочла это чудом, что его широкие плечи не разорвали швы, когда он пытался втиснуть руки в рукава.

Взяв мои руки в свои, Рук нежно улыбнулся мне.

— Любовь моя, когда мужчина испытывает глубокие чувства к женщине, вполне естественно, что эти глубокие эмоции проявляются таинственным образом, — начал он, но был быстро прерван.

— Человеческая половина души Атласа была спасена, выпалил Сайлас. — Теперь он один из нас.

Один из нас или один из таких как Сай? Если бы мой Атлассиан действительно вернулся, всем потребовалось бы несколько дополнительных молитв.

Я начинал чувствовать себя Сайласом из-за того, что дулся и хмурился в своей квартире после свидания с Кинли. Желание быть с ней — помочь ей — было ошеломляющим. Тем не менее, Сай настоял, чтобы я держался на расстоянии, пока он не убедится, что у нее не случится очередного срыва следующего уровня.

Нет ничего более сильного удара по духу, чем осознание того, что само твое существование привело к тому, что твоя вторая половинка оказалась в темном месте страданий. Бог знал, что я бы сделал все для своего ангела, но когда это означало не быть рядом с ней, это была одна из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать.

Выбросив китайский контейнер из-под еды навынос в мусорное ведро, я направился к холодильнику, чтобы взять себе пива, когда в кармане зазвонил телефон. Запустив руку в карман джинсов, чтобы вытащить телефон, я посмотрела на звонившего, и первый проблеск надежды наполнил меня, когда я увидела имя Сайласа на экране.

— Эй, ты говорил с ней? — Я отмахнулся от всех любезностей вежливой беседы.

С другого конца провода донесся слабый звук закрывающейся двери, прежде чем Сай ответил.

— Да, Рук и я говорили с ней.

Кто, блядь, такой Рук?

— Рук (Прим. В переводе с англ. ладья или грач)? Ты о шахматной фигуре или птице?

Тяжелый вздох на другом конце провода дал мне понять, что Сайлас не хотел вдаваться в подробности. Сай хрипло ответил на мой вопрос.

— Демон-трикстер и заноза в моей заднице. Он пристально следил за ней. Как бы мне ни было неприятно это признавать, возможно, он действительно приносит ей какую-то пользу.

Искра ревности вспыхнула в моей груди. Я не ожидал, что Кинли примет целибат после моей смерти, но наличие другого демона, потенциально утешающего ее, было… тревожным.

С недоверием, окутывающим мои слова, я не потрудился скрыть, что я чувствую по этому поводу.

— Трикстеры, как известно, не являются честным видом среди демонов.

— Обычно я бы с тобой согласился, но, похоже, он достучался до нее. Однако все немного сложнее, чем я ожидал. — Сайлас рассказал мне о последних выходках Кинли, включая историю с плюшевой куклой-ангелом.

Черт, это плохо.

— Это еще не все. — Слова Сая прозвучали как-то приглушенно, как будто он только что провел рукой по лицу.

Я повернулся и прислонился спиной к кухонной стойке, гадая, что, черт возьми, еще могло происходить.

Его слова были резкими.

— Ее Божественный Меч пропал.

Мой желудок упал к ногам.

— Пропал, то есть она его потеряла? Или его украли?

— Черт возьми, я не знаю, Атлас. Она настаивает, что он где-то здесь, но у меня такое чувство, что он давно исчез. — Его разочарование было настолько сильным, что это было ощутимо даже по телефону. — Вот почему мне нужно, чтобы ты приехал к ней домой. Если кто-то забрал ее меч и она получает подарки от психопата, я сомневаюсь, что на этом все закончится.

На середине его объяснения я уже схватил ключи со стойки и стащил кожаную куртку с настенной вешалки в передней части моей квартиры.

— Я уже в пути. — Я захлопнул за собой дверь.

Припарковав свой мотоцикл на подъездной дорожке, я стоял на крыльце дома Кинли, ожидая, когда кто-нибудь откроет дверь. Как только я собрался постучать, дверь распахнулась, и на пороге появился Сайлас в темно-зеленом хенли и джинсах. В его глазах отразился намек на облегчение.

— Что-то ты долго, — проворчал он и отошел от входа в фойе, который мне уже был знаком.

Покачав головой, я вошел внутрь, тихо закрыв за собой дверь.

— Не у каждого есть право приходить и уходить, когда им заблагорассудится, в мгновение ока. — Мое не очень тонкое напоминание о том, что не все мы получали тех же привилегии, что и он.

Я старался держаться на хорошем счету у Евангелины. Моя непосредственная начальница была скупа на разрешения для ангелов-хранителей на свободные телепорты по земному шару. Формального запрета не было, но это всячески порицалось. Сам по себе я уже считался аномалией — и мне совсем ни к чему было ещё одно пятно в личном деле.

Оглядевшись, я увидел, что в роскошном доме все было тихо. Мои нервы дали о себе знать, когда до меня дошло, что я наконец-то снова увижу Кинли. Надеюсь, на этот раз это не приведет к убийству.

Каждая частичка меня хотела просто обнять ее и сказать, как мне жаль, что я бросил ее на той заснеженной горной вершине. Мне так много нужно было ей сказать, и все же я все еще не был уверен, как я собираюсь это сделать. Будет ли она восприимчива к моему присутствию в этот раз?

— Где все? — Я, по крайней мере, ожидал увидеть кого-то из ее звездной прислуги, о которой она кратко упомянула в «Доме Вафель Ванды», прежде чем все пошло наперекосяк.

— Кинли наверху, в своей комнате. Я не уверен, когда Рук вернется, он ушел, чтобы посмотреть, сможет ли он отследить, кто оставил свою сперму на посылке. Что касается людей, — он провел пальцами по своим коротко подстриженным светло-каштановым волосам, — мы решили, что им лучше немного отдохнуть, пока мы не будем уверены, что жертв можно избежать.

Приготовившись подняться по лестнице сразу за тем местом, где стоял Сай, он схватил меня за руку прежде, чем моя нога коснулась первой ступеньки. Я посмотрел на его руку, а затем на него самого, готовый оттолкнуть его в сторону, если это означало снова увидеть моего ангела.

Он произнес свое предупреждение.

— Атлас, помни, зачем ты здесь. Дело не в тебе, а в ней.

Слегка зарычав, я вырвал свою руку из его хватки.

— Ни на секунду не думай, что все, что я делаю, не для нее.

Не дожидаясь его ответа, я взбежал по ступенькам, пока не добрался до верха и понял, что не уверен, какая из множества дверей ведет в ее спальню. Сайлас присоединился ко мне и повернул налево, пробормотав что-то о том, какой он упрямый мудак, когда проходил мимо.

Я быстро поспешил за ним, и мы остановились у закрытой двери. Как только Сай собрался постучать, я услышал голос Кинли с другой стороны.

— О Боже, да, — донеслось из-за двери, сопровождаемое томным вздохом.

Я посмотрел на Сайласа, чья рука застыла в положении, готовом к стуку. Он был так же застигнут врасплох приятными звуками за дверью, как и я.

Из нее вырвался еще один более возбужденный стон, на этот раз более высокий, указывающий на то, что она постепенно приближалась к своему освобождению. Я бы солгал, если бы сказал, что разрывался между тем, чтобы стоять там с моим твердеющим членом в штанах или протолкаться в комнату, чтобы помочь ей пройти остаток пути к оргазму.

Кинли застонала: — Черт, Сайлас, вот так.

Мои глаза распахнулись еще шире, услышав имя архангела на ее губах. Я повернул голову, чтобы посмотреть на Сая, его лицо покраснело.

Изо всех сил стараясь говорить тихо, я зарычал на него: — Ты что…?

— Ты с ума сошел? — возмущенно спросил он, прежде чем поднять обе руки и потрясти ими. — Нет! Конечно, нет! — Его лицо начало приобретать все более темный оттенок пунцового.

Опустив взгляд, было трудно не заметить, что он был так же возбужден, как и я, горячими звуками Кинли, доносящимися из ее спальни.

Что-то внутри меня оборвалось при мысли, что Сай принимал участие в фантазиях моего ангела, все это время говоря мне держаться подальше. Я отвел кулак назад и обрушил его прямо на покрытую щетиной челюсть Сайласа.

Мой удар пришелся прямо в точку, заставив его отшатнуться от неожиданного удара. Я должен был признать, мне было приятно выплеснуть на него кульминацию всех своих разочарований.

Этот засранец не стал дожидаться, пока я нанесу новый удар, и бросился на меня. Его тело столкнулось с моим, отбросив меня к стене.

Наши руки сжались в кулаки, когда мы боролись друг с другом. Саю удалось нанести пару ударов по моему телу, но они не сделали ничего, чтобы удержать меня от ослепляющего гнева, который я испытывал.

— Гребаный предатель! — Заорал я ему в лицо, прежде чем костяшки моих пальцев едва не задели его щеку.

Его рука сжимала перед моей темно-синей футболки, когда он прижимал ее к моей груди, чтобы удержать меня на расстоянии.

— Сумасшедший сукин сын! Я к ней и пальцем не прикасался!

Я потерял равновесие, и сила тяжести повалила нас обоих на пол, где каждый из нас перекатывался, чтобы одержать верх.

— Так вот почему ты сказал мне держаться на расстоянии, да?! — Я схватил его за рубашку, отрывая его плечи от пола, прежде чем швырнуть обратно с сильным стуком.

Сайлас оттолкнул меня, пытаясь прижать к полу, избегая моих решительных кулаков.

Именно в этот момент дверь в спальню Кинли открылась, и она стояла в дверном проеме, одетая в пушистый розовый халат, облегающий ее стройную фигуру.

Мы оба приостановили свои действия, чтобы посмотреть на нее, когда она скрестила руки на груди.

Я сделал большой глоток воздуха, пытаясь убрать с лица длинную прядь своих светлых волос, чтобы они не мешали мне видеть ее.

— Кажется, вы, мальчики, не очень хорошо играете вместе, — заметила она.

Ни я, ни Сай не колебались, когда мы оба прекратили драку, отпустив друг друга без единого слова.

Не в силах полностью забыть обо всем этом, я в последний раз грубо толкнул Сайласа, освобождая себе место, чтобы подняться на ноги.

Все еще тяжело дыша после схватки между мной и архангелом, я смог заставить себя произнести только ее имя.

— Кинли.

Ворча, Сайлас поднялся на ноги и подошел к Кинли.

— Ты в порядке? Мы услышали… шум.

Она ухмыльнулась, глядя на него снизу вверх.

— Нет, ты слышал, как отличный оргазм был испорчен, потому что за моей дверью разверзся ад.

Я хмыкнул, а Сайлас сделал вид, будто ничего и не было, будто она вообще не издала ни звука.

Затем она перевела свои завораживающие голубые глаза на меня, и у меня моментально пересохло во рту. Её лазурный взгляд словно что-то выискивал, и, похоже, то, что она нашла — или не нашла, — выбило её из равновесия. Она тут же отвела глаза обратно к Саю.

— Я в порядке, — заверила она его, как будто уже могла прочитать опасения Сая.

Сайлас не выглядел убежденным, когда подошел к ней на полшага ближе.

— Ты уверена? Кин, он здесь, чтобы помочь, пока мы пытаемся выяснить, кто твой тайный поклонник.

Раздраженного взгляда, которым она одарила его, было достаточно, чтобы заставить Сая отступить, хотя его ворчание ясно давало понять, что ему это не нравится.

Из предосторожности я постарался не делать резких движений в ее сторону.

— Послушай, Кинли, я знаю, это нелегко. — Я подбирал слова, надеясь сказать все то, что нужно.

Приложив руку к виску, Сайлас вздохнул и посмотрел на нас двоих.

— Долг зовет. Вы думаете, вы двое сможете держать себя в руках, пока меня не будет?

— Я справлюсь, — уверенно сказал я. Однако Сайлас явно не ждал моего ответа, поскольку он сосредоточил свое внимание на Кинли.

Она опустила руки по швам: — Черт возьми, Сайлас. Я сказала, что со мной все в порядке.

Встревоженный архангел бросил в мою сторону еще один суровый взгляд, прежде чем он исчез у нас на глазах.

Удерживая ноги на том месте, где я стоял, мои пальцы беспокойно шарили в карманах джинсов. Мой взгляд остановился на Кинли, наблюдая и ожидая, что она что-нибудь скажет. Между нами повисло тяжёлое, застоявшееся молчание, и она избегала моего взгляда, рассматривая все остальное. Она осмотрела свои ногти, поправила пояс на талии и посмотрела на светильник в прихожей.

Не в силах больше выносить молчание, я решил сразу перейти к неловкому разговору.

— Итак, ты помнишь, что мы были… вместе?

— Да. — Это было все, что она могла ответить. Она не потрудилась признать ни одно из своих чувств по поводу значимых отношений, которые у нас когда-то были. Я не ожидал, что она признается, что это была всеобъемлющая любовь, но я надеялся, что, возможно, часть ее все еще чувствовала ту связь, которая была у нас раньше.

— О. — Я покачался на пятках, задаваясь вопросом, что еще я мог бы сказать, чтобы преодолеть эту паутину неизведанной территории между нами.

Прежде чем мне в голову пришли хоть какие-либо гениальные вопросы, Кинли без всякий церемоний выпалила.

— Я собираюсь пойти одеться. — Она резко развернулась и пошла обратно в свою комнату, не потрудившись закрыть дверь.

Она сбросила халат, бросив его на пол, где он выглядел как туша дикого фламинго по контрасту с чистыми оттенками белого, которыми был залит каждый дюйм ее комнаты. Мои глаза скользнули по стройным линиям ее ног, бледная кожа вызвала у меня знакомое воспоминание. К тому времени, как мои глаза добрались до верха ее бедер и восхитительного изгиба нижней части ягодиц, мой мозг вернулся из своего отпуска который устроил в области моего члена, чтобы вбить в меня немного здравого смысла.

Я быстро развернулся, чтобы дать Кинли уединение. Не было ничего такого в ней, чего бы я не видел раньше, но при нынешнем положении вещей я не был уверен, что получу привилегию снова увидеть самые интимные ее части.

Я клянусь, что услышал, как она издала легкое хихиканье, которое побудило меня оглянуться через плечо, чтобы увидеть, что вызвало улыбку на ее лице. Лишив себя такого шанса, я прикусил нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться на темно-коричневых ботинках на своих ногах.

Мгновение спустя Кинли заговорила прямо у меня за спиной, проходя мимо меня, направляясь к лестнице.

— Я думаю, ты действительно полностью перешел на светлую сторону, где хорошие мальчики ведут себя прилично.

По пути вниз я поправила слишком большой для моей маленькой фигуры алый свитер, позволив вырезу съехать набок, открыв обнаженное плечо. Очень жаль, что Атлас не продолжал наблюдать за тем, как я одевалась, он бы увидел настоящее шоу, когда я наклонилась, чтобы натянуть свои черные леггинсы. Вместо этого он выбрал то, что, я уверена, считал уважением, отведя взгляд.

Я не уверена, что так разозлило его и Сайласа до того, как я обнаружила, что они обмениваются ударами в коридоре. Но в одном я была уверена, а именно в том, что сеанс самообслуживания между мной и моим вибратором был отчаянно необходим. К сожалению, их неспособность хорошо играть вместе прервала мои попытки кончить. Если бы они были хорошими маленькими ангелочками, я бы пригласила их обоих поиграть.

Теперь я застряла одна в своем доме с кем-то незнакомым, с кем я когда-то была очень близка. Мой мозг все еще кружился после разговора с Сайласом и объяснения, которое он дал мне, что на самом деле мужчина в моем доме был тем самым Атласом, которого я видела убитым на той заснеженной горе. Никаких уловок или обманных маневров не предпринималось.

Большинству людей было бы неловко столкнуться с бывшим через пару лет после разрыва. Представьте, что это увеличено на сотни лет. Возможно, он выглядел так же, но он не был прежним — камбионом, теперь у него ангельские крылья. Это было абсурдно. Чёрт, я и сама уже давно не та женщина, которую он знал. И если он хоть на секунду думает иначе, то уйдёт отсюда, захлёбываясь одним лишь разочарованием.

Моя босая нога коснулась нижней ступеньки, и я поняла, что мне нужен способ скоротать время до возвращения Сайласа, который не включал бы в себя пяление на Атласа, пока он вертит большими пальцами. Я была готова позвать Кристину, чтобы она развлекла меня, пока не вспомнила, что Рук и Сай распустили весь мой человеческий персонал. Придурки.

Зайдя на кухню, я порылась в кладовке, пока не нашла коробку смеси для брауни. Я сняла ее с полки и приготовила место на центральном островке. Как только я достала из-под раковины старую металлическую форму для выпечки, чтобы испечь их, в кухню вошел Атлас, собирая свои локоны до плеч в аккуратный хвост.

Подавив драматический вздох, зарождающийся в моей груди, я продолжила выполнение поставленной задачи. Это было бы намного проще, если бы мне помогала одна из моих игрушек. Я высыпала порошкообразное содержимое смеси в миску. Атлас прислонился плечом к стенке холодильника, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за мной, пока я доставала два яйца.

Не говоря ни слова, я вернулась к миске и опустила оба яйца вместе со скорлупой в смесь. Судя по инструкции, для приготовления требовалось две трети стакана растительного масла. Кто, блядь, вообще покупает это дерьмо и всегда держит под рукой? Я открыла несколько ящиков в поисках эфирных масел, о целебных свойствах которых Кристина часто бредила. Найдя коробку с ними, я вытащила маленький флакон с маслом из семян моркови. Не зная, какого размера чашку использовать, я на всякий случай вылила все содержимое в миску.

Прервав мое сосредоточение на приготовлении сладкого угощения, заговорил Атлас: — Я скучал по тебе.

На мгновение я остановилась, бросив на него мимолетный взгляд, прежде чем добавить три ложки воды в свою смесь для брауни. Той же ложкой принялась тыкать в яйца и замешивать всё вместе. Тесто получалось суховатым, но я была настроена довести дело до конца.

Атлас покинул свое место у холодильника и подошел ко мне сзади, заглядывая мне через плечо, пока я работала.

— Знаешь, чего мне не хватает? Иметь здесь прислугу, — прямо заявила я.

Он усмехнулся и потянулся ко мне, забирая ложку и миску из моих рук.

— Давай я помогу. — Атлас подошел к мусорному ведру и выбросил в него мою тяжелую работу.

— Что ты делаешь?! — Я закричала, подбегая к нему, вырывая миску у него из рук, прежде чем толкнуть его.

Легкая улыбка тронула уголки его рта.

— Есть причина, по которой раньше я сам готовил. Похоже, твои кулинарные навыки ничуть не улучшились.

Кипя от злости, что мне придется начинать все сначала, я подошла к раковине и бросила в нее миску. Раздался громкий стук, когда металлическая чаша ударилась о дно раковины из нержавеющей стали.

— Прекрати это делать.

Он приподнял бровь.

— Прекратить делать что?

Я вскинула руки в воздух. Разве это не было очевидно?

— Вспоминать то, что было раньше.

Правильно, Кинли. Тебе не нужно жить прошлым, он тебе не нужен. Посмотри, чего ты добилась ради меня. Он только ослабит твое положение среди других в моих рядах.

Дьявол прошептал в моем сознании, напоминая мне о моей цели.

— Я просто пытаюсь завязать разговор. Разве какая-то часть тебя не хочет узнать обо всем, что произошло? Мы обычно разговаривали до рассвета и… — Его голос затих, пока я стояла, уперев руку в бедро, и выглядела незаинтересованной.

Чем дольше я стояла там, глядя на него, тем больше мне приходилось убеждать себя, что его возвращение ничего не значило и не заставляло меня ничего чувствовать. Посмотрите, куда завели меня мои чувства столетия назад.

Убрав руку с бедра, я прошла мимо него, по пути непримиримо задела плечом его руку.

— Я буду в своем кабинете заканчивать работу, поскольку я явно не собираюсь брать тебя в качестве клиента, Алекс.

Войдя в свой кабинет, я закрыла за собой дверь, не желая отвлекаться на присутствие Атласа. Плюхнувшись в минималистичное черное рабочее кресло за огромным письменным столом красного дерева, я открыла свой ноутбук и начала просматривать отчеты и обновления. Побочным преимуществом информационно-технологической индустрии было то, что она служила отличным прикрытием для сбора информации о других последователях Люцифера, которые были разбросаны по всей стране.

Поступали зашифрованные отчеты о состоянии, позволяющие мне переварить информацию, имеющую отношение к делам Ада. Текущие горячие точки, где находились другие падшие ангелы и демоны, включали крупные мегаполисы, такие как Филадельфия, но не пренебрегали и небольшими городами, такими как Саук-Виллидж в Иллинойсе.

Погрузившись на пару часов в данные и аналитику, я отвлеклась, когда телефон завибрировал прямо под рукой, на столе. Я бросила взгляд на экран — он светился фотографией, где мы с Зо обнимаемся, прижавшись щёками и сияя во весь рот. Её чёрные, как смоль, волосы резко контрастировали с моими светло-русыми.

Я нажала на значок динамика, чтобы продолжить стучать пальцами по клавиатуре и отправить несколько электронных писем паре других представителей Ада по всей стране.

— Привет, Зо.

На другом конце провода послышался ее усталый голос.

— Ли-Ли, я звоню, чтобы умолять тебя сжалиться надо мной.

Мои пальцы на секунду замерли на клавишах моего ноутбука. С беспокойством в голосе я ответила: — Что? Что случилось?

— Женщина! Пожалуйста, перестань трахать моего брата, — простонала она.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку кресла.

— Ты поэтому звонишь? У меня не было секса почти неделю.

— Это не смешно. — Слабый смешок в конце ее заявления сказал мне, что она нашла это по крайней мере немного забавным. — Я не могла уснуть всю чертову неделю, и у меня начинают заканчиваться имена в моей маленькой черной записной книжке кисок.

Широко улыбнувшись, я наклонилась вперед и открыла несколько файлов на своем компьютере.

— Для меня это не кажется большой проблемой. Поздравляю с тем, что ты постоянно трахаешься.

Похоже, она была сыта по горло отсутствием у меня сочувствия, когда продолжила.

— Фу! Дело не только в этом. Только что мне было жарко, а в следующую минуту я замерзла от переохлаждения. Как ты вообще функционируешь?

— У меня есть термостат, — ухмыльнулась я своему язвительному замечанию.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я не это имела в виду. Твои эмоции похожи на самую хаотичную игру в пинбол, которую я когда-либо испытывала.

В последний раз кликнув по тачпаду и проигнорировав ее психоанализ моей эмоциональной стабильности, я закрыла экран ноутбука.

— Я только что отправила тебе несколько имен из базы данных одной из моих клиенток. Она управляет сервисом знакомств для извращенцев, который находится на одном из серверов «SIN». Я уверена, что ты сможешь найти там несколько запасных трахов, которые устроят тебе.

Было ли это нарушением конфиденциальности? Безусловно. Но Зо не помешала бы маленькая победа прямо сейчас.

Зора тихо вздохнула, прежде чем признать, что я не собираюсь прекращать общение с Руком в ближайшее время.

— Спасибо, — сказала она неохотно. — Не хочешь посвятить меня в то, что еще там происходит?

Теперь настала моя очередь тихо вздохнуть.

— Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

— Ли-Ли, это не то, о чем я спрашивала. — Ее голос стал суровым.

Остановившись, я посмотрела на закрытую дверь своего кабинета и поняла, что Атлас находится где-то сразу за ней, внутри моего дома. Я не была уверена, сколько всего можно свалить на Зо, что оставляло меня в замешательстве.

Она прервала мои мысли: — Ты можешь рассказать мне, что бы это ни было.

Я полагаю, что в эти дни мне не скрыть от нее своих чувств, как делала это со всеми остальными.

Мои пальцы играли с длинной прядью моих волос, накручивая ее на палец, а затем разматывая только для того, чтобы повторить процесс.

— Атлас вернулся. По словам Сайласа, человеческой половине его формы камбиона было даровано спасение. Кто-то решил, что он заработал себе пару крыльев.

Ошеломленное молчание на другом конце линии длилось так долго, что мне пришлось проверить, что звонок все еще подключен.

— Ты… ты серьезно? И как ты с этим справляешься? Означает ли это, что ты снова встречаешься с ним? — Неверие в голосе Зо, по крайней мере, подтвердило мне, что я была не единственной, кто пытался переварить ситуацию.

Защищаясь, я ответила: — Не будь смешной. Он здесь только потому, что ему дали ряд приказов присматривать за мной.

Зо ахнула.

— Подожди, он там? То есть прямо сейчас? В твоем доме? — По ее тону это прозвучало как скандал года.

— Да, Зо, в моем доме. Только пока не вернется Сай. — Я не слышала никакого движения в доме, поэтому предположила, что он нашел способ занять себя. Возможно, он вырезал на куске дерева красивый замысловатый узор, как делал всегда, когда хотел скоротать время.

Что ж, это вызвало целую серию вопросов от моей лучшей подруги, потребовавшей, чтобы я рассказала ей о доставке подарка и чрезмерной реакции Сайласа на мой потерянный Божественный Меч.

Она равнодушно усмехнулась.

— Похоже, мистер Брюзга не сильно изменился, — заметила Зора. — И ты тоже.

Я сдвинула брови.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты сидишь здесь и разговариваешь со мной, когда член, которого ты не видела столетиями, просто ждет тебя в другой комнате? Что, черт возьми, с тобой не так?

— Зо, — начала я, пока мои пальцы массировали виски. — Он уже не тот. Я уже не та.

— Ты действительно веришь в свою собственную чушь, Ли-Ли? Тебе удалось выяснить все это после напряженного пятиминутного разговора с ним? Вытащи голову из задницы и перестань себя мучить.

Ой. Иногда она могла быть резкой, но, очевидно, на этой неделе у нее не было ни малейшего желания мириться с любым моим дерьмом.

Закатив глаза, я взяла телефон.

— Ты сука.

— Я тоже тебя люблю. — На линии раздались звуки поцелуя, прежде чем она повесила трубку.

Убрав телефон, я еще минуту посидела в кресле, пытаясь найти рациональное объяснение тому, почему мне стоит еще немного посидеть здесь.

Именно тогда мой желудок заурчал, напомнив мне, что я так и не получила брауни, чтобы накормить себя. Отлично, думаю, мне все равно прийдется рискнуть сходить туда, чтобы перекусить, прежде чем я совсем зачахну.

Взглянув на ряд окон справа от меня, которые выходили на мой задний двор, я увидела, что солнце только начало клониться к закату. Смесь оранжевых и красных тонов придала небу легчайший оттенок фиолетового.

На мгновение я погрузилась в красоту горизонта, и вдруг до меня дошло, что ветер пронес небольшое облако белого дыма над моей лужайкой. Это было слишком низко над землей и слишком близко к дому, чтобы быть чем-то иным, кроме пожара где-то на моем заднем дворе.

— Что за черт… — Я вскочила с кресла и выбежала из кабинета, чтобы посмотреть, что за пожар.

Почувствовав, что мой дом готов вот-вот вспыхнуть, я побежала к задней двери. Я сунула обе ноги в пару темно-серых тапочек, которые держала там, прежде чем рывком открыть раздвижную стеклянную дверь.

Выйдя на улицу с понижающейся температурой, я поискала источник дыма. Мои чувства сразу же были встречены дымным ароматом горящих дров и готовящегося мяса. Еще один холодный порыв ветра донес до меня еще больше запаха.

Наконец определив источник, мой взгляд остановился на Атласе, стоявшем у импровизированного костра. Ему удалось соорудить платформу, на которой у него была чугунная решетка над открытым огнем. Шипение стейков сливалось с симфонией потрескивания поленьев, поддерживающих огонь под ними.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться после того, как вышла сюда в одном свитере, леггинсах и крайне неподходящей паре тапочек для использования на улице. Я потопала туда, стараясь не поскользнуться на вчерашнем снегопаде, который тонким слоем лежал на моей лужайке.

— Что ты делаешь? — Я уставилась на Атласа, который продолжал следить за едой. — Ты пытаешься сжечь дотла мой задний двор?

Он усмехнулся и понес согреть руки перед собой, используя тепло, исходящее от самодельной кухонной плиты, которую он соорудил. Взглянув на меня, он ухмыльнулся и полностью проигнорировал мой вопрос.

— Голодна?

Резкие зимние морозы вызвали у меня дрожь, и я крепче обхватила себя руками.

— Не настолько, чтобы замерзнуть здесь до смерти.

Атлас кивнул на раздвижную дверь, которую я оставила открытой.

— Иди внутрь, все будет готово через несколько минут.

Тяжесть внизу живота напомнила мне, как сильно мне хотелось что-нибудь съесть. Без персонала под рукой моим единственным выходом было заказать еду на вынос.

Тон моего голоса смягчился.

— Хорошо. Только не забудь погасить огонь, когда закончишь. — Я отступила на несколько шагов, прежде чем повернуться, чтобы вернуться в дом. Подойдя к двери, я быстро оглянулась на него и заметила, что он тоже украдкой смотрит в мою сторону.

Отмахнувшись от него, я вернулась внутрь и стала терпеливо ждать, когда аппетитные стейки окажутся внутри. Подойдя к кухонному столу, я заметила, что он уже накрыт. Два столовых прибора были разложены рядом, моя любимая бутылка красного вина уже открыта и налита в оба бокала.

Больше всего на свете я хотела забыть нежную сторону Атлассиана, то, как он удовлетворял мои потребности, а не свои собственные. И все же, вот он здесь, делает то, что делал всегда. Он следил за тем, чтобы у меня было именно то, что мне было нужно.

Ты же знаешь, он сделает это снова. Он умрет за тебя.

Голос эхом отдался в моей голове, вызвав болезненное выражение на моем лице. Преисполненная решимости прогнать прочь слова Дьявола, я подняла один из бокалов с вином и сделала большой глоток. Ноты вишни и дуба согрели мое тело, прогнав озноб.

Стейк рибай был приготовлен идеально, напомнив мне о том, почему я всегда оставляла приготовление блюд Атласу. Он готовил большую часть еды, которую мы делили вместе на свежем воздухе, всегда собирая самые свежие ингредиенты и проявляя большую заботу о том, чтобы приготовить пир, достойный королей и королев.

Разговор за обеденным столом был легким, в основном потому, что я запихивала себе в рот столько еды, что все, что я могла делать, это слушать. Это оставило неловкое молчание между нами на протяжении большей части ужина.

Я откинулась на спинку стула, держа в руке бокал с вином, прежде чем сделать последний глоток.

— Стейк был восхитительный. Я не знаю, как тебе всегда удается… — Я оборвала свои слова, осознав, что они привели к воспоминаниям о нашем трагическом прошлом.

Атлас понимающе улыбнулся и, пропустив мои слова мимо ушей, встал. Он взял мою тарелку и остановился рядом со мной, наклонившись, как будто собирался поцеловать меня в макушку, но внезапно остановился.

Отойдя, он отнес грязную посуду в раковину, аккуратно сложив ее там.

— Я просто рад, что тебе понравилось. Мне бы не хотелось услышать от Сайласа, когда он вернется сюда, что я позволил тебе голодать.

Я слегка улыбнулась, благодарная слышать, что Сайлас был раздражительным не только со мной, но и со всеми остальными.

Глядя в окно над кухонной раковиной, губы Атласа изогнулись в горько-сладкой улыбке. Было трудно понять, о чем он думал в тот момент, но это заставило что-то в нем измениться. Он отошел от раковины и подошел ко мне, забирая у меня из рук бокал с вином и ставя его на стол.

Переплетя свои пальцы с моими, он поднял меня на ноги и повел к раздвижной задней двери.

— Пойдем со мной, я хочу кое-что увидеть, — было его единственным объяснением своих действий.

Веря, что он не собирается выставлять мою задницу на мороз и запирать меня дома, я последовала за ним, когда он вывел нас обоих на улицу. Глубокая синева ночного неба прогнала цветовую гамму, которую я оценила ранее, когда солнце садилось. Его рука сжала мою, согревая, несмотря на зимнюю температуру. Начался очередной снегопад, наполнивший воздух вокруг нас нежными пушистыми снежинками.

Атлас вывел меня на середину моего заднего двора и отпустил мою руку, как только встал прямо передо мной. Его кобальтовые глаза были полны чего-то настолько искреннего, что это казалось почти болезненным.

— Что мы здесь делаем? — Спросила я, вино настолько волшебно действовало на мое тело, что алкоголь согревал меня снаружи.

Он протянул руки, положив ладони на каждую из моих щек, прежде чем сделать шаг ближе ко мне. Снег прилипал к нам обоим, пока мы стояли неподвижно, каждая уникальная снежинка находила пристанище на наших телах.

Говоря мягко, большой палец Атласа погладил мою щеку, отводя выбившуюся прядь светлых волос в сторону.

— Я просто хотел увидеть тебя такой, какой я запомнил тебя в последний раз. Снежинки на твоих ресницах…твоем носу…твоих губах.

В тот момент время, казалось, остановилось между нами, когда я потерялась в его глазах, вспоминая, как он выглядел, когда мы поднимались по склону Сент-Кассиуса. Мои легкие остановились в груди, сердце сжалось от глубокой боли, когда я вспомнила человека, который был готов отдать свою жизнь за мою.

— Атлассиан, — прошептала я.

Он опустил голову, прижимаясь своим лбом к моему, и это лишило меня возможности рассказать ему о буре эмоций, бушевавших внутри меня.

Нерешительно, он провел своими губами по моим в легчайшем прикосновении. Короткой связи между нами было достаточно, чтобы разжечь крошечное пламя внутри меня, которое, как я думала, давным-давно погасло.

Мои руки остановились на его предплечьях, борясь с мыслью оторвать его руки от моего лица или притянуть его ближе. Атлас, должно быть, почувствовал мой конфликт и отстранился от меня.

— Прости меня, ангел. Я не имел в виду…

Не дав ему закончить свои извинения, я прижалась к нему, моя рука легла ему на затылок, когда я прижалась губами к его губам, прижимаясь к нему с силой, равной силе трех жизней разлуки.

Руки Атласа опустились, обвивая мою талию и прижимая меня к себе с такой силой, что угрожала разорвать меня пополам. Его рот яростно накрыл мой, короткая щетина вокруг его рта царапала меня.

Казалось, что внутри меня взрывается цепная реакция фейерверков, побуждающая меня обладать всем им, а его — мной. Мои пальцы скользнули вверх по его затылку, запутавшись в маленьком хвостике из прядей цвета жженого меда. Когда я положила другую руку прямо на его крепкую грудь, его сердце заколотилось где-то под поверхностью.

Мы оба, спотыкаясь, направились обратно к моему дому, не желая разрывать нашу связь друг с другом. Убрав одну руку с моего тела, Атлас открыл дверь, и мы неуклюже пробрались внутрь. Тыльной стороной пятки я задела узкую подставку, на верхушке которой было установлено паукообразное растение. И подставка, и горшок упали на пол, горшок разлетелся на крупные куски, и земля рассыпалась по моему ранее чистому кухонному полу.

Больше не находясь на леденящем холоде, внезапный жар внутри дома и бушующее во мне желание довели меня до исступления, заставив стянуть с себя этот чертов свитер. Ослабив хватку, я дернула ткань, потянув ее вверх, пока не была вынуждена оторвать свой рот от его.

Его глаза были полны сильного вожделения и еще более сильного отражения его любви ко мне, когда он помог мне снять свитер через голову, пока тот не упал на пол, оставив меня в леггинсах и малиновом атласном лифчике.

Прежде чем я успела перевести дыхание, он схватил мое лицо и снова соединил наши рты в обжигающем поцелуе, заставляя мои губы приоткрыться, а наши языки переплестись друг с другом. Атлас проводил меня до тех пор, пока моя задница не уперлась в край кухонного стола.

Не колеблясь, он схватил меня за талию, поднял и посадил на стол. Когда он уложил меня на спину, свесив ноги с края стола, мои руки опрокинули почти пустую бутылку вина. Бутылка накренилась и скатилась прямо со стола, упав на пол и пролив остатки вина на пол.

Стоя между моих ног, Атлас прокладывал поцелуями путь вниз по моему горлу, каждый поцелуй оставлял ощущение покалывания на моей коже. Мое тело таяло, уже находясь на пути к тому, чтобы реагировать на каждый контакт, который он осуществлял со мной, между моих ног уже образовалась лужица возбуждения.

Его руки скользнули под меня, расстегивая застежку моего лифчика, который он быстро стянул с моего тела. Запечатлев еще один жадный поцелуй на моей груди, Атлас пробормотал напротив моей плоти.

— Кинли, ты никогда не была слаще на вкус, чем сейчас. — Его руки потянули за пояс моих леггинсов, стягивая их вниз по моим ногам, в то время как его нежные поцелуи путешествовали вместе с ними спускаясь по моему животу.

Атлас издал тихий одобрительный рык, увидев, что я не надела никаких трусиков под леггинсами, оставив свое тело полностью открытым для него.

Прямо перед тем как продолжить свой путь вниз, он отстранился, чтобы снять с меня тапочки и леггинсы. Я не отрываясь смотрела на него своими ярко-голубыми глазами, пока мой камбион, ставший ангелом, не выпрямился и не стянул через голову футболку, оголив рельефный торс. Под кожей перекатывались мышцы — и выглядел он даже аппетитнее, чем в моих воспоминаниях. Спасение ему чертовски шло.

Я приподнялась, потянулась к его ремню и рывком притянула его обратно — между своих колен.

— Ты же прекрасно знаешь, во мне нет ни капли сладости, — напомнила я с игривой улыбкой. Мои пальцы расстегнули ремень, затем пуговицу, и я медленно опустила молнию, натянутую на его члене.

Он схватил меня за бедро одной рукой, в то время как другой взял в горсть мои длинные светлые локоны.

— Я не согласен. Я знаю, по крайней мере, одну часть тебя, которая на вкус как выжженный солнцем мед прямо из улья. — Его рука скользнула с моего бедра между моих бедер, его пальцы поглаживали мою влажную киску. Прикосновения Атласа посылали толчки удовольствия, когда он дразнил мой чувствительный клитор.

Дыхание стало тяжелее, когда я застонала, мои руки нетерпеливо натянули его джинсы и боксерские трусы под ними вниз по его бедрам. Его твердый член выдвинулся вперед, его толстая и жилистая длина была полностью выставлена передо мной.

Взяв его член в руку, я большим пальцем размазала капельку преякулята по набухшей головке, поглаживая его основание. Из глубины его груди вырвался стон от моего прикосновения. В свою очередь, его пальцы сильнее массировали мой клитор, исторгая из меня еще один страстный стон. Когда я поглаживала его быстрее, он делал то же самое, пока мы оба не потерялись в удовольствии друг друга.

Я была почти на грани срыва, готовая внутренне воспламениться, если он вскоре не окажется глубоко внутри меня.

— Черт, ты нужен мне, Атлас, — жалобно захныкала я.

Услышав мольбу в моем голосе, он сбросил ботинки и вылез из штанов и боксеров. Я чуть не сбила его с ног, когда спрыгнула со стола и запрыгнула на него, обхватив ногами его бедра, а руками — шею.

Поймав меня, он обеими руками обхватил мою задницу и повел меня через кухню. Украв у меня еще несколько собственнических поцелуев, он прижал меня спиной к двери кладовой. Он провел головкой своего члена по моему клитору, заставляя меня извиваться в предвкушении, когда он надавил на тугой вход в мою киску.

Целуя меня в подбородок, каждый поцелуй был еще более отчаянным, чем предыдущий, Атлас медленно погружал свой член в меня, мои стенки растягивались, чтобы принять его. Он застонал прямо у меня под ухом, его горячее дыхание согревало мою кожу, пока он говорил.

Об— Ангел, я не могу передать тебе, как приятно чувствовать, как твоя тугая киска снова сжимает меня.

Когда наши тела прижались друг к другу — мои груди к его обнаженной груди, а его член полностью вошел в меня — удовольствие, зарождавшееся в моем теле, смешалось с эмоциями прошлого.

Мои ладони скользили по его плечам, пальцы нащупали на спине новую текстуру — и я провела ими по верхнему краю, изучая её. Я слишком хорошо знала эти шёлковистые, похожие на шрамы линии, прорезанные в его плоти — у меня самой были такие же выходные точки для крыльев.

Атлас задержался глубоко внутри меня, его рот спустился к моему плечу, прежде чем оторвать от себя одну из моих рук. Его рука оставалась чуть ниже моего запястья, когда он вытянул мою руку в сторону, прижимая ее к стене за моей спиной. С озорным блеском в серых глазах он наблюдал за моей реакцией на каждый дюйм приближения его губ к внутренней стороне моего локтя.

— У моего ангела все еще есть свое любимое местечко там, где оно было раньше? — В его насмешливой усмешке был намек на любопытство.

Мое тело извивалось рядом с ним, но его крупная фигура удерживала меня зажатой между ним и дверью кладовой. Биение моего сердца участилось, пока я пристально наблюдала. Ни разу с тех пор, как я была с Атласом, никому не удавалось найти ту часть моего тела, которая могла заставить меня упасть на колени.

— Нет! — Тон моего голоса повысился, разоблачая ложь в моем ответе. Я попыталась вырвать у него руку, но он крепко держал ее.

Разоблачая мой блеф, его язык скользнул по сгибу моего локтя в мучительно медленном темпе. Казалось, он дотрагивался прямо до линии экстаза, которая проникала прямо в мое влагалище, туго сжимая его. Я изо всех сил старалась подавить стон, но он все равно вырывался из меня.

— Что-то подсказывает мне по тому, как ты сжимаешь мой член прямо сейчас, что ты, возможно, лжешь мне. — Его язык прошелся по тому же месту на сгибе моего локтя, и я почувствовала серию мурашек по спине, заставляя мое возбуждение еще больше окутать его.

— Атлас, пожалуйста, — взмолилась я, не уверенная, хочу ли я от него милосердия или безжалостных сексуальных пыток.

Его бедра слегка толкнулись в меня.

— Хорошо, но только потому, что ты была достаточно вежлива, чтобы сказать «пожалуйста».

Я немного расслабилась, но это оказалось ложным чувством облегчения. Когда напряжение в моем теле спало, Атлас сделал свой ход. Его рот опустился к чувствительной части моего локтя, его зубы задели кожу, когда он посасывал плоть. Движение его языка по внутренней стороне моей руки послало быстрый и яростный поток удовольствия прямо через меня. Мое тело яростно дрожало, пока я боролась с ошеломляющим ощущением, врезавшимся глубоко в мой центр.

Прежде чем мое тело сдалось, я крепко зажмурила глаза, чтобы Атлас не увидел, как по ним течет черный цвет. Вскрикнув в экстазе, все мое тело затряслось, когда я кончила достаточно сильно, чтобы увидеть чертова Святого Духа.

Атлас не отрывался от моей руки, продолжая целовать и посасывать кожу, пока я терялась в кульминации. Он не дал мне отдышаться — продолжал двигаться во мне, помогая прожить каждую вспышку наслаждения. Сначала движения были плавными, но по мере того, как его жажда удовольствия росла, это начало отражаться в его более грубых толчках. Как только я убедилась, что темнота исчезла из моих глаз, я медленно открыла их.

Отпустив мой локоть, он оставил после себя красное пятно. Он обхватил меня сзади за бедра и страстно поцеловал, вынося из кухни. Следующим шагом была гостиная, где он упал на диван, а я приземлилась на него сверху.

Я взяла под контроль движение между нашими телами, прижимаясь своими бедрами к его. Моя киска доила его член каждым движением моих бедер.

Руки Атласа сжали округлые выпуклости моей задницы, прежде чем скользнуть вверх, чтобы взять в каждую горсть мои груди, пока они подпрыгивали в такт движениям.

Все еще находясь в некотором тумане после оргазма, я слегка откинула голову назад и застонала, проклиная то, как мое тело снова напряглось.

— Блядь, Атлас, твой гребаный член!

Он наклонился вперед, опустив одну руку, чтобы захватить ртом мой твердый сосок. Прикусив его, он обвел языком вершинку. Бедра Атласа двигались в такт моим, снова и снова вонзаясь глубоко в меня.

После того как он насладился обоими моими сосками, его руки обхватили мои бёдра, опуская их вниз — сильнее, грубее, с каждой новой волной желания.

— Вот и все, Кинли, покажи мне, как сильно тебе нравится скакать на моем члене. — Он издал глубокий стон, когда удовольствие поглотило его.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я была ошеломлена очередным падением с пропасти божественного наслаждения, мои соки потекли по члену Атласа и испачкали нас обоих.

Мы перебрались с дивана на кресло-папасан, оставляя на своем пути разрушительный след. Предметы, сброшенные с приставных столиков, картины на стене, сбитые криво, и предметы, стянутые с полок в процессе попыток ухватиться за что-нибудь в порыве удовольствия.

На первом этаже не было ни одной комнаты, которую не окрестили во время нашего жаркого воссоединения. Мы успели добраться до середины лестницы, когда Атлас начал трахать меня сзади, вбиваясь всё глубже.

— Черт возьми, ангел, ты готова принять мою сперму? — Его голос был напряженным от усилий, когда он начал терять ритм.

Держась одной рукой за балясину, а другой — за край ступеньки передо мной, я была покрыта потом и спермой, с опухшей киской, чувствительность которой уже граничила с болью.

— Атлассиан, — простонала я. — Кончай со мной. — Мой голос был таким прерывистым, что я удивилась, как вообще смогла произнести эти слова.

Крепче сжимая мои бедра, впиваясь пальцами в мою плоть, Атлас вонзил в меня свой член с такой силой, что казалось, головка его члена вот-вот пронзит меня насквозь. Одно последнее движение, и его бедра прижались к моей заднице, когда он издал дикий звук, и поток его горячего семени наполнил мое тело. От этого ощущения моя собственная сперма смешалась с его, когда я закричала от своего последнего оргазма.

В ту секунду, когда мой экстаз ослабил свою удушающую хватку, мое тело обмякло на лестнице, и Атлас последовал за мной, рухнув на меня сверху. Мы оба лежали там, тяжело дыша, и нам было наплевать, если мы вообще никогда больше не встанем с этих ступеней.

Мне всё-таки удалось скрыть от Атласа глаза во время каждого оргазма, и теперь я наконец могла позволить себе немного расслабить разум. Всё, что я сделала после его смерти, не прошло бесследно. Не было смысла разрушать тот образ, что сохранился у него обо мне.

Не открывая глаз, я сосредоточилась на прохладной деревянной ступеньке, к которой прижималась щекой, и прошептала: — Я скучала по тебе.

Возвращаясь со своего довольно неудачного расследования того, кто оставил подарок для Кинли, я не ожидал такого катастрофического состояния ее дома. Я знаю, что мы дали отгул обслуживающему персоналу, но это? Это казалось чрезмерным за такое короткое время.

Оказавшись возле гаражных ворот, ведущих на кухню, я заметил, что пол покрыт остатками неубранного растения и пролитым вином. Поначалу моим худшим страхом было то, что мой извращенный падший ангел попала в подводный поток ее безумия.

Осторожно обходя разбросанные по полу обломки, я вытащил трость из рукава армейской зеленой куртки-карго, как будто я Мэри Поппинс. Концом трости я подтолкнул пустую винную бутылку и наблюдал, как она, вращаясь, откатилась от меня.

Продолжая идти через кухню, я пошел по следу хаоса. Подушки были сброшены с дивана в гостиной, картины едва держались на стенах, а различные украшения были разбросаны и не на своих местах. Одна из полок на стене? Полностью исчезла, единственным свидетельством ее существования были дыры в стене, где она когда-то была установлена.

Набрав в легкие побольше воздуха, я почувствовал запах, который был мне слишком хорошо знаком. Запах секса висел в воздухе, как облако, лениво плывущее по летнему небу. Это был не просто запах дофамина, смешанный с окситоцином и эндорфинами, но и эротический аромат Кинли, смешанный со всем этим. Черт, если бы я только мог сделать из этого арома-свечку.

Позволив себе отойти от первоначального беспокойства о душевном состоянии Кинли, я рискнул спуститься по коридору в фойе. Тихонько насвистывая себе под нос, я вертел трость в пальцах. Завернув за угол, я наткнулся на поистине восхитительное зрелище. Два сногсшибательных экземпляра лежали на лестнице, казалось бы, бездыханные, если не считать редких стонов, подтверждавших, что они всё ещё держатся за эту бренную реальность.

Узнав это поразительное сочетание светлых и черных волос где бы то ни было, сцена, представшая передо мной, растянула мои губы в восхищенной улыбке. Кинли растянулась на нескольких ступеньках в состоянии полнейшего блаженства. В паре шагов от того места, где она лежала, был смутно знакомый парень. Я склонил голову набок, пытаясь вспомнить, где я видел эту темно-русую шевелюру раньше. Конечно, я бы знал, если бы он был жертвой одной из моих ложных иллюзий.

Прекратив вращать тростью, я погладил ее кончиком подбородка в глубокой задумчивости. Мужчина перекатился, почти оказавшись на ногах Кинли, и грубо застонал. Одной рукой обхватил себя между ног, а другой ласкал ее голень.

— Черт, мой член сломан после всего этого.

Эти слова определенно не предназначались для моих ушей, но, тем не менее, я расхохотался.

— О, приятель. Так вот, это было бы неплохим достижением после такой гребаной скачки, браво! — Я сунул трость под мышку и несколько раз поздравительно хлопнул в ладоши.

Когда мужчина поднял голову, пораженный моим внезапным присутствием, его глаза широко раскрылись. Защищая, он перекатился, чтобы сесть между мной и усталой богиней позади него, которая даже не потрудилась сменить позу.

— Кто ты, черт возьми, такой? — Спросил он требовательным тоном, который мог бы показаться угрожающим, не будь он абсолютно голым.

Теперь, увидев его лицо полностью, все сложилось воедино, и я почувствовал, как во мне бурлит возбуждение.

— Боже мой, неужели я наконец-то имею честь познакомиться с легендарным Атлассианом?! — Я подошел к лестнице и сел рядом с ним на ступеньку, где он примостился. Упершись локтями в колени, я ставлю трость между ног, осторожно обхватив ее середину обеими руками.

— Меня зовут Рук. Должен сказать, что ты довольно известная личность в моих социальных кругах. — Услышав мое имя, он, казалось, успокоился, но все еще сохранял некоторую подозрительность, уставившись на меня.

Едва приходящий в сознание ангел позади нас пробормотала с легкой ноткой нахальства: — Рук, твои социальные круги включают только тебя и твои иллюзии.

Она не ошиблась, но, тем не менее, он все еще был знаменитостью в моих заклинаниях. Осторожно похлопав Кинли по ноге, я оглянулся на нее через плечо.

— О, у тебя там довольно бодрый голос. А, любимая? Значит, ваше долгожданное воссоединение прошло без убийств и разгрома?

Все, что я услышал от своей подруги по играм, — это легкое ворчание и предупреждающий жест ее руки в мою сторону. Я улыбнулся от уха до уха, глядя на Атласа. Я хлопнул его рукой по спине.

— Молодец, парень, молодец! Рад видеть, что я был не единственным, кто мог трахнуть ее до бесчувствия. — Хотя, глядя на последствия их грешных утех, я уже прикинул, что в следующий раз мне придётся достать из рукава парочку своих козырей.

Наклонившись, я без стеснения взглянул на то, что происходит между ног Атласа. Указав на его хорошо израсходованный член, я высказал ему свое профессиональное мнение.

— Эх, к утру он снова встанет, и все будет хорошо. Если тебе понадобится какая-нибудь помощь…

Прочистив горло, он переместился на ступеньках, чтобы заслонить мне обзор.

— Справлюсь, — прямо сказал он.

Я нахмурился, обиженный упущенной возможностью поучаствовать в каком-нибудь Ат-Ат действии (Прим. Сленг. Секс с Атласом). Неважно, у меня все еще был мой падший ангел, о которой я заботился, когда ей требовались мои услуги.

Атлас покачал головой, явно не зная, как реагировать на мое появление.

— Я собираюсь сходить за одеждой, — сказал он, поднимаясь на ноги.

Прежде чем он отошел на расстояние вытянутой руки, я поднял свою трость и шлепнул ею по этой восхитительной заднице, прежде чем сверкнуть дерьмовой ухмылкой.

— А теперь поторопись, мне не терпится услышать всё о твоей «ёлочной игрушке». Осталась чёрной, или теперь стреляешь перламутром? Любопытные умы жаждут знать.

Атлас открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и закрыл его. Покачав головой, он направился к кухне и скрылся из виду.

Я крикнул ему вслед: — Ах да, я оставил пару сэндвичей в холодильнике, если у тебя разыгрался аппетит!

Кинли хихикнула.

— Рук, веди себя прилично.

Повернувшись боком, чтобы я мог лучше рассмотреть ее великолепное сияние после секса, я невинно улыбнулся.

— И что в этом забавного? Приличие для стаи, а не для лиса.

Она боролась с улыбкой, которая растянулась на ее лице, пока она лежала там, ее щеки все еще были розовыми от напряжения. Даже с полуприкрытыми глазами я мог видеть, что за этими глубокими синими глазами скрывается нечто большее.

Смягчая голос, я тщательно подобрал слова.

— Я горжусь тобой, любимая.

Обе ее брови поползли вверх.

— За что это?

Моя рука похлопала ее по обнаженному бедру.

— За то, что повеселилась со своим бывшим. Конечно, мне бы хотелось получить приглашение на эту вечеринку… Но, увы, я выполнял миссию менее плотского характера. — Опустив взгляд между её ног, я на мгновение замер.

Похоже, мой вопрос о том, может ли камбион потерять свою чёрную, как смоль, семя, получил ответ. Всё, что было размазано между бёдер Кинли, — это молочно-белая жидкость. Это вызвало во мне прилив гордости от осознания того, что я все еще мог дать ей кое-что, чего не мог дать даже великий Атлассиан.

Отвлекая меня от моих мыслей, Кинли ответила: — Может быть, в следующий раз. — Она игриво подмигнула.

Я наклонился и нежно поцеловал ее в бедро.

— В таком случае, я буду ждать. — Я слегка прикусил ее плоть, прежде чем отстраниться.

— Чего ждать? — Спросил Атлас, вернувшись в темно-серых боксерских трусах и с одеялом в руках.

Встав, я спустился по последним нескольким ступенькам. Я покрутил трость в ладони, прежде чем спрятать ее в рукав на всякий случай.

— Чтобы посмотреть последний выпуск моего любимого шоу-конкурса по выпечке. Это одно из моих многочисленных греховных удовольствий.

Судя по взгляду, который я получил, я не думаю, что он был полностью убежден. Я театрально хмыкнул, пока Атлас подходил к Кинли, укутывая ее одеялом, чтобы согреть. Я засунул руки в карманы и прислонился спиной к стене, гадая, заберет ли Шелли Маклин домой титул «Пикассо выпечки».

Кинли села, поплотнее закутавшись в одеяло. Ее усталые глаза встретились с моими.

— Ты выяснил, кто отправил посылку?

Я надеялся еще немного избежать этого вопроса. Я наблюдал, как Атлас сел рядом с ней, обнял ее за спину и притянул ближе к себе. Вместо того, чтобы броситься в его объятия, она напряглась под его прикосновением. Реакция была странной, учитывая, как я застал двух голубков, когда только пришел.

Атлас, возможно, и не заметил, но я, черт возьми, точно заметил. Я замечал все, что было в ее настроении, движении и словах. Вместо этого Атлас пристально смотрел на меня, ожидая, что у меня будут хорошие новости.

Сохраняя мягкий тон, я сделал все возможное, чтобы придать позитивный оттенок отсутствию результатов: — Это было не так просто, как я надеялся, любимая. Основываясь на консистенции и химическом составе, я смог определить, что этот конкретный демон довольно древний. На самом деле, он намного старше меня. Демонов такого возраста нелегко отследить.

Кинли закрыла глаза и с минуту хранила молчание. Затем она отстранилась от Атласа, наклонилась вперед и закрыла лицо руками. Она пробормотала: — Он, черт возьми, никогда не поймет, не так ли? Как и остальные.

Положив руку на верхнюю часть спины Кинли, Атлас наклонился к ней ближе.

— Кинли? Кто не поймет? — Беспокойство отразилось на его лице, прежде чем он повернулся ко мне за объяснением.

Пожав плечами, я был так же растерян ее заявлением, как и он, и рад видеть, что я был не одинок в этом. Когда она не ответила на вопрос Атласа, я попытался подсказать ей: — Любимая?

Убрав руки от лица, она плотнее завернулась в одеяло.

— Ты пытался, это все, что имеет значение. — Встав, она начала подниматься на второй этаж.

Что, черт возьми, с ней происходит? Если она думала, что я отказываюсь от попыток выяснить, кто стоит за доставкой, она жестоко ошибалась. Я бы перевернул каждый камень, раскопал каждый скелет и стряхнул бы все до последнего кокоса со всех деревьев, если бы это помогло сохранить ее разум в покое.

В воздухе повеял легкий ветерок, и вскоре его царственная сварливость почтила нас своим присутствием. Возможно, он сможет пролить свет на сложившуюся ситуацию. Эти благодетели с нимбами, казалось, всегда знали гораздо больше, чем показывали.

Вместо обычно безупречно уложенных светло-каштановых волос, они выглядели так, словно Сайлас пытался выдернуть их в течение нескольких часов. Если бы я не знал его лучше, я бы предположил, что женщина провела по ним пальцами. Однако было до боли очевидно, что единственная женщина, которая могла вылечить его от дурного темперамента, в этот вечер была занята одним из его подчиненных.

— Вы все здесь. — Он констатировал очевидное, как только появился, стоя посреди фойе. — У меня плохие новости.

Его голос заставил Кинли приостановиться на полпути вверх по лестнице, наполовину обернувшись, чтобы посмотреть на нас троих.

— Я устала, это может подождать. Плохие новости со временем не становятся лучше.

Я посмотрел на Сая, и он с таким же успехом мог напялить на себя выражение каменной стены. Его глаза остановились на Кинли, не обращая внимания на то, что она только что сказала.

— В ее словах есть смысл, Сайлас. — Я заговорил, пытаясь сыграть роль посредника, когда шагнул к нему.

Бледно-бирюзовые глаза архангела метнулись ко мне, в них промелькнуло раздражение, прежде чем он перевел взгляд на Атласа. Казалось, камбион, превратившийся в ангела, был таким же умным, как я всегда себе представлял, и его пальцы пробежались по щетине, очерчивающему рот, пока он обдумывал свои слова.

— Сай, введи меня в курс дела и дай Кинли немного отдохнуть, — предложил он в качестве альтернативы.

Сайлас слегка склонил голову, как будто только сейчас заметил, что парень стоит перед ним в одном нижнем белье. Он покачал головой, челюсть у него заметно напряглась, а руки сжались в кулаки по бокам.

Кинли уловила эту немую демонстрацию доминирования и пробурчала: — Господи, где Кристина, когда мне так нужен гребаный аспирин? Дни не тянуться слишком медленно, до ее возвращения.

— Кин, она не вернется, — сказал Сайлас. — Она мертва.

Счастливого пути, Кристина номер шестнадцать.

Едва увернувшись от трости Рука, которая чуть не врезалась мне в затылок, я выпрямился и уставился на него.

— Какого хрена?!

Он затащил меня в официальную столовую после того, как я рассказал Кинли о кончине ее управляющей домом.

Рук ткнул концом трости в мою сторону.

— Черт возьми! Ты серьёзно только что выложил такую новость, как будто объявил победительницу конкурса красоты?

— Дай мне чертову передышку, Рук. Мы оба знаем, что это был только вопрос времени, когда она покончит с собой. — Проходя мимо него, я оттолкнул от себя его трость.

Резко увеличив скорость, он снова оказался передо мной. Ублюдок был быстр, когда хотел. Я резко остановился, чтобы не врезаться в него. Расправив плечи, я был готов физически убрать его с дороги, если прийдется.

— Возможно, но не собираешься ли ты сказать мне, что не планировал преподнести новость по-другому до того, как попал сюда? — Его карие глаза осуждающе уставились на меня.

Я не был обязан демону отвечать, то, что я намеревался сказать, и то, что произошло несколько мгновений назад, его не касалось.

— Так я и думал, — со знанием дела сказал Рук. Решив не ввязываться в физическую драку, он попятился и повернулся, чтобы покинуть столовую.

Как только он скрылся из виду, я выдохнул, задержав дыхание. Вспоминая, как я собрал воедино ситуацию после того, как увидел Атласа, сидящего там в своих чертовых боксерах, и Кинли, с накинутым одеялом, которое почти не скрывало, что под ним у нее не было одежды, это взяло верх надо мной.

Я пытался оправдать свои чувства по поводу того, что Атлас шел вразрез со своими обязанностями, данными присягой, так близко общаясь с Кинли. Это не имело ничего общего с тем, как мне хотелось, чтобы мы с Кин не расходились в разные стороны, как я бы все отдал за то, чтобы она не следовала примеру Люцифера и не оставляла нас «меня» позади.

В глубине души я был разочарован каждым аспектом этой ситуации. Я только что перенес душу, принадлежащую Молли, которую Кинли иначе окрестила как Кристиной, и это было некрасиво. Тело женщины лежало на железнодорожных путях, ведущих из Брикстона, но не это было самой тревожной частью всего этого. Ее душа была серьезно травмирована, ее держали в плену в ее физическом теле. Я не мог вспомнить, чтобы когда-либо видел душу настолько избитой и сломленной, чтобы я изо всех сил пытался перенести ее. В нашей вселенной было очень мало вещей, способных быть настолько разрушительными для души.

Покидая столовую, я был полон решимости уладить все. Атлас как раз спускался по лестнице и, увидев меня, покачал головой. Он прошел мимо, не сказав ни слова.

Нелегко сбившись с курса, я последовал за ним в гостиную, где он начал наводить порядок.

Я попытался объясниться.

— Атлас, ты должен понять, что правила существуют не просто так.

— К черту твои правила, Сай. Это не имело никакого отношения ни к каким чертовым правилам, а имело прямое отношение к твоему эго. — Он швырнул декоративную подушку обратно на диван с большей силой, чем было необходимо.

Кивнув, я не был уверен, что сказать на то, что было абсолютной правдой.

— Как она это восприняла?

Атлас поднял корзину, полную журналов, прежде чем поставить ее обратно под кофейный столик. Он повернулся и сел на край стола, глядя на меня. Последовала короткая пауза, пока он обдумывал ситуацию, прежде чем ответить.

— Она жаловалась на необходимость проводить собеседования по поводу замены. Учитывая все обстоятельства? Кинли относится к этому спокойно. Рук сейчас наверху с ней, настаивает, чтобы она что-нибудь съела.

Это звучало многообещающе. Что ж, это было более многообещающе, чем ее участие в массовых убийствах. Все относительно, когда дело касается близких.

Я засунул руки в карманы, стоя там, и кивнул. Я никогда не умел хорошо извиняться, что делало ситуацию еще более неловкой, поскольку молчание затянулось между нами гораздо дольше, чем следовало бы.

— Послушай, — начал я. — Раньше я был не в том настроении.

Встав со своего места на кофейном столике, он тут же пренебрежительно покачал головой.

— Это не передо мной ты должен извиняться, Сай, — сказал он ровным и честным тоном, который немного смутил меня. Новенький, возможно, кое-что знал, когда дело доходило до проявления некоторой вежливости.

Я тихо вздохнул, признавая, что он был прав. Я оглянулся на лестницу, зная, что должен подняться туда и признать, что мои слова сорвались с губ раньше, чем я их обдумал. Однако мое собственное упрямство убедило меня в обратном. Кин нуждалась в личном пространстве, ей не нужно было, чтобы я врывался туда, признавая ошибки, которые, она итак уже знала.

Я бросил последний взгляд на Атласа, который стоял там и ждал, что я поступлю правильно. Мои глаза встретились с его, прежде чем я исчез из дома Кинли и вернулся в свое личное пространство, чтобы позволить своему чувству вины разъедать меня изнутри.

Это были дни, когда я убеждал себя, что Кин не нуждается в том, чтобы я вторгался в ее личное пространство. Но все это время я усердно работал, чтобы найти ответы относительно измученной души Кристины.

По всему моему столу были разбросаны пыльные свитки разного размера с множеством древних текстов. Каждый из них был написан на Древнем языке нашего народа, символами, давно забытыми большинством. Сбоку стоял нетронутый напиток, лампа за ним отбрасывала теплый свет на янтарную жидкость.

Я откинулся на спинку кресла, вызвав у него протестующий скрип. Ущипнув себя за переносицу, я несколько раз открыл и закрыл глаза. Из-за огромного количества информации, которую я просматривал, мои голубые глаза были почти прозрачными, как замерзший пруд зимой. Усталость навалилась на меня, и я знал, что мне следует покончить с этим на этот вечер, но что-то глубоко в самой моей сущности заставляло меня искать ответы.

Опустив руку обратно на подлокотник своего кресла, я собрался с силами, чтобы найти в этих Священных Писаниях любое понимание, до которого я мог дотянуться кончиками пальцев. Прошло несколько часов, и я был готов прекратить это занятие, когда кое-что привлекло мое внимание.

Энтропийные Души

Выпрямившись на своем месте, я продолжил читать дальше.

Души в состоянии стремительного распада и хаоса. Часто являются симптомом масштабной травмы духа. Подобные потрясения в стабильности души указывают на возможное вмешательство утончённого и особенно жестокого демона Салирранимума. Энтропийные души, как правило, не поддаются восстановлению и могут прекратить своё существование даже после перехода к Высшему Суду и Спасению.

Демоны Салирранимума, хоть и крайне редкие, с трудом поддаются отслеживанию из-за своей способности сосуществовать с человеческими душами в живом сосуде. Этот вид демонов считается одним из самых нестабильных, обладая возможностью перескакивать из одного тела в другое, оставляя смертного хозяина мёртвым, а душу — в необратимо хаотичном состоянии. Из-за своей редкости, полный спектр их способностей и уязвимостей остаётся неизвестным.

Ну и черт. Это было не очень обнадеживающе. Я побарабанил пальцами по крышке стола, позволяя словам осесть в сознании. За все годы моего существования я никогда не пересекал ничего подобного, что является истинным свидетельством редкости этого вида демонов. Однако все указывало на этого демона салирранимума как на существо, ответственное за ужасное состояние души Кристины. Я был уверен, что если бы у нас в руках оказался один из этих ублюдков, это ни для кого не было бы хорошей новостью.

Я отодвинул лежащий передо мной свиток и потянулся за своим стаканом бурбона, к которому не притрагивался последние несколько часов. Я тут же опрокинул его назад, проглотив приятный жгучий ароматный алкоголь.

Я никогда раньше не сталкивался с этой породой демонов, не говоря уже о том, какие поврежденные души они оставляли после себя. Это открытие представляло собой совершенно новую банку с червями, на которую какая-то часть меня пожалела, что наткнулась.

Я провел рукой по лицу, пытаясь осознать, что это означало в более широком масштабе. Сколько еще тел останется после демона? Почему демон выбрал Кристину? Какова была мотивация ублюдка?

Когда я поставил опустевший стакан обратно на стол, я нечаянно опрокинул свиток и наблюдал, как он с мягким шелестом скатился со стола на пол.

— Блядство, — раздраженно проворчал я. Встав, я подошел к тому месту, где он перестал катиться, и схватил его. Когда я это сделал, на пергаменте была любопытная иллюстрация. Я наклонил голову, пытаясь уловить смысл символов. Это был не просто какой-то набор знаков, которые были нанесены там, это были те же знаки, которые я нанес на Божественном Мече, который я создал для Кинли. Точно такие же самые.

— Что за… — Мой голос затих в пустоте моей комнаты.

Одним махом я убрал со своего стола все остальные пергаменты, чтобы освободить место для этого нового свитка. Я развернул его, чтобы увидеть раздел целиком. Мои глаза пробежались по каждой нанесенной там разметке. Каждый изгиб, каждый острый угол и все замысловатое расположение деталей соответствовали моим воспоминаниям о том дне, когда я выковал меч для Кин.

Это был первый раз, когда я увидел эти отметины где-либо еще. Не имело смысла, что изображение передо мной существовало вне моей памяти и на созданном мной Божественном Мече. Это заставило мой разум пошатнуться, мое тело напрячься, пока я пытался осмыслить все это.

Просматривая остальную часть текста, окружающего изображение, я почувствовал себя еще более настороженно. Описывалось дерьмо, похожее на чертов конец света. Мои глаза не могли читать достаточно быстро, каждое слово уводило меня все дальше по спирали, в которой я не ожидал оказаться.

Нависнув над столом, я вцепился в края бумаги, как будто она могла попытаться ускользнуть от меня до того, как я закончу переваривать информацию. Все мышцы моего тела ощущали напряжение и тяжесть этой серьезной истории, лежащей передо мной.

В тексте говорилось о Павшем — ангеле, давно лишённом благодати и рассудка, поклявшемся в верности самому первому из падших — Люциферу. Этот конкретный Павший должен был окончательно погрузиться в безумие, за пределами всякого спасения.

Пророчество ясно давало понять: ни ворон, ни камень, ни щит не смогут спасти обломки разума Павшего. Я покачал головой, перечитывая это место снова и снова, пытаясь найти в нём хоть какой-то смысл. Но чем больше я его читал, тем менее понятным оно становилось.

Продолжая чтение в надежде обрести ясность, я наткнулся на описание череды событий, чередующихся взлётов и падений. Сквозь них проходила общая тема: смерть и тьма. Даже события, символизирующие вспышки света, в итоге скатывались в долину, укутанную отчаянием. Промежуточных состояний, казалось, вовсе не существовало.

Я тяжело вздохнул. Все мои мысли снова возвращались к Кинли. Сколько бы я ни пытался рационализировать каждую деталь этого проклятого пророчества, я не мог отрицать возможность того, что она может быть с ним связана.

Как там говорят: все дороги ведут в Рим. В моем случае все дороги вели к Кинли, и я отчаянно искал все обходные пути, заграждения и рухнувшие мосты.

Бросив взгляд в самый низ свитка, мои глаза сузились, когда я прочитал последние слова.

Когда угаснет последний свет, и тьма поглотит всё, щит станет причиной гибели. Холодная сталь положит конец падению Тёмного ангела, и Павший падёт в последний раз. Только тогда наступит мир.

— Следующая, — сухо заявила я, отмахиваясь от стоящей передо мной человеческой женщины, которая подала заявку на должность моей новой управляющей домом. От старомодной женщины средних лет странно пахло, слишком сильно напоминая скрипучую обувь.

Я уставилась на свои записи со всеми кандидатами, с которыми проводила собеседование.

Слишком дерзкая.

Слишком высокий тон голоса.

Имеет неравномерные веснушки.

Не умеет насвистывать «Dixie».

Минуту спустя на сиденье напротив меня уселся еще один человек.

— Имя? — Спросила я, не поднимая глаз, готовя ручку.

Последовала небольшая пауза, прежде чем глубокий смешок нарушил тишину.

— Рукамус Дестиэль Фон Дойч, — ответил знакомый британский голос. Последовала небольшая пауза, прежде чем он добавил: — Четвертый.

Я подняла голову, когда мои глаза обнаружили Рука, небрежно сидящего в кресле передо мной, его нога была скрещена, лодыжка лежала поверх колена. Один его локоть закинутый за спинку сиденья, на лице застыла дерзкая ухмылка, а в глазах блеснул огонек.

На мгновение воцарилось молчание, пока я обдумывала, какой вопрос хотела бы задать ему первым. Я склонила голову набок, наблюдая за ним.

— Фон Дойч? — Моя бровь приподнялась от любопытства.

Ухмылка не сходила с его лица.

— Уже представляешь меня в ледерхозах (Прим. Кожаные штаны с вышивками на подтяжках), да?

Прежде чем я успела сформировать мысль в своей голове, Рук махнул рукой в сторону, как будто протирал окно. Появилось полупрозрачное изображение — очень похожее на проекцию, — на котором Рук стоял с кружкой пива в руке, одетый в традиционную немецкую одежду. Это было похоже на короткий видеоролик: его персонаж оглядывался по сторонам и пил из ёмкости, которую держал в руке. Я могла поклясться, что почти слышу народную музыку на заднем плане.

Я выдавила из себя улыбку, прежде чем покачать головой.

— Что ты здесь делаешь? Я пытаюсь найти замену Кристине.

Рук снова взмахнул рукой, и созданное им видение растворилось в воздухе.

— Ты уже нашла ей замену. — Он широко улыбнулся.

Когда я тупо уставилась на него, его улыбка слегка дрогнула.

— Это я, любимая. Я смиренно принимаю предложение, которое ты собираешься мне сделать, — смело заявил он.

Затем он поднял палец, чтобы остановить меня, как только я открыла рот.

— Конечно, есть одно условие моего найма. Я бы предпочел обойтись без исторически официального соглашения об имени, которым ты наделяла своих предыдущих управляющих домом.

Ручка в моей руке к этому времени казалась мертвым грузом, поэтому я уронила ее в блокнот.

— С каких это пор ты хоть что-то знаешь о том, как вести мои дела по дому? — Спросила я, уверенная, что он недостаточно квалифицирован для этой должности.

Именно тогда его улыбка вернулась в полную силу.

— Что ж, любимая, если хочешь знать, я более квалифицирован, чем большинство.

— О? — Протянула я, нарочито удивлённо, позволяя нотке веселья проскользнуть в голосе. Улыбка едва заметно тронула мои губы.

Он кивнул мне, прежде чем скрестить ноги и наклониться вперед, так что оба его локтя оказались на коленях, а пальцы переплелись.

— Я знаю все твои милые причуды и… слабости. Я покрепче, чем твои предыдущие человечки-служащие. Любую задачу могу выполнить за время, пока щёлкну пальцами. И не будем забывать о моих кулинарных талантах, — на его лице вновь появилась обаятельная усмешка.

Откинувшись на спинку кресла, я немного подумала. Мои глаза скользнули по его чертам лица, оценивая его полезность. Никто не заставлял меня принимать решение, поскольку он терпеливо смотрел на меня, ожидая услышать мое решение.

Наконец, я слегка вздохнула, пытаясь казаться равнодушной, но уголки моего рта выдали мои чувства по этому поводу, когда на них появилась легкая улыбка.

Наконец я озвучил свое решение.

— Считай, что ты официально трудоустроен.

По тому, как засветилось лицо Рука, можно было подумать, что он только что выиграл в лотерею. Он взволнованно вскочил со своего места.

— Я знал, что в тебе это есть, любимая. — Его улыбка была чертовски заразительной.

Он обернулся, чтобы крикнуть: — Эй! Атлас! Ты должен мне пятьдесят долларов и банку арахисового масла, приятель!

Атлас появился в дверях моего кабинета, потирая глаза пальцами при известии о проигранном пари и прислонившись плечом к косяку. Другую руку он небрежно сунул в карман.

Когда он, наконец, убрал руку от лица, Атлас застенчиво улыбнулся мне после того, как было раскрыто маленькое пари.

Напряжение наполнило воздух вокруг нас в кабинете. После моего плотского воссоединения с Атласом все стало напряженным. Я была эмоционально отстраненной, зная, что женщина, в которую он влюбился так давно, была более слабой версией меня самой. Я выросла, став правой рукой Люцифера. Я видела людей такими, какими они были на самом деле: одноразовыми домашними животными.

Мой взгляд остановился на фигуре Атласа — я невольно залюбовалась его непринуждённым видом. Его тёмно-русые волосы свободно спадали, едва касаясь плеч, покрытых мощными мышцами. Джинсы и простая серая футболка завершали образ, от которого у меня внутри всё сжалось в странном трепете.

Нет, Кинли, ты лишь дашь ему ложную надежду. Он хочет прежнюю тебя — ту, с которой мог справиться.

Тёмный голос в моей голове отозвался эхом в черепе. Дьявол, похоже, вообще перестал спать в последнее время.

Нуждаясь в передышке от удушающего и невысказанного напряжения, я встала со своего места. Посмотрела на Рука, который, несомненно, выглядел так, словно был готов злорадствовать по поводу своих навыков «как пройти собеседование» в течение следующего года или, возможно, следующих десяти.

Атлас оттолкнулся от дверного проема и сделал несколько шагов вглубь кабинета, так что мы втроем оказались в профессионально оформленном пространстве.

Хотя его голос был грубым, он был подобен шелку на моей душе.

— Думаю, мне придется увеличить ставку. — Слова были адресованы Руку, но язык его тела был адресован мне.

Его глаза встретились с моими с жаром, который мог растопить весь лед в Антарктиде. Я была уверена, что дрожь, пробежавшая по моему позвоночнику, была создана для того, чтобы заставить даже самую целомудренную из женщин выкрикивать имя Сатаны от удовольствия.

Закрыв блокнот, лежавший на моем столе, я посмотрела на обоих моих мужчин.

— Вы двое разбирайтесь между собой. У меня есть дела. — После всего, через что я прошла в последнее время, мне нужно было немного позаботиться о себе.

И Рук, и Атлас переглянулись, прежде чем устремить свои взгляды на меня.

Заметив частично обеспокоенные взгляды на их лицах, я обошла свой стол и встала перед ними обоими.

— Я просто собираюсь сделать маникюр, а потом, может быть, немного пройтись по магазинам. Почему бы вам двоим не узнать друг друга получше?

На лице Рука появилась озорная улыбка, а в глазах блеснул огонек, когда он посмотрел на Атласа. Когда Атлас увидел это, он немедленно проигнорировал это, из-за чего Рук выглядел особенно дьявольски.

— Этого не будет, Рук. В этой комнате есть только один человек, к которому я хочу прикоснуться, и это не ты.

Рук обреченно надул губы.

— Способ разрушить мечты парня.

Я хихикнула от обмена репликами между ними двумя. Возможно, находиться с ними обоими под одной крышей будет веселее, чем я ожидала.

Заехав в свой гараж, мои руки легли на руль, пока я любовалась своими свеженакрашенными ногтями, выставленными передо мной. Я выбрала свой любимый цвет, алый, чтобы вернуть себе обычное настроение. Я удовлетворенно улыбнулась тому, как идеально этот цвет контрастировал с бледностью моей кожи.

Когда я вышла из машины, Рук уже вошел в дверь, которая вела изнутри моего дома. Я начала вытаскивать несколько сумок со своего заднего сиденья, прежде чем он появился сбоку от меня и забрал их у меня из рук.

— Ах-ах, любимая. Позволь мне. Я уже налил тебе бокал вина. Он внутри, на кухонном столе.

Кто бы мог поспорить с таким уровнем обслуживания? Я позволила ему забрать у меня сумки и отошла от машины, чтобы он мог забрать остальное.

— Похоже, кое-кто уже доказал, что является отличным помощником, — сказала я с ноткой поддразнивания в голосе.

Рук ухмыльнулся мне, вытаскивая еще несколько пакетов после моего импровизированного похода по магазинам.

— Что я могу сказать? Я простой демон, посвятивший свою жизнь служению.

Я ухмыльнулась и подумала обо всех способах, которыми он мог бы меня обслужить.

— Не забудь о сумках на переднем сиденье, — сказала я, направляясь к двери, которая вела внутрь моего дома.

Когда я вошел внутрь, меня сразу же встретил самый приятный из ароматов. Весь мой дом пах невероятно, очень похоже на тепло и пряность яблочного пирога, но с более глубоким слоем чего-то вроде клюквы прямо под ним.

Это вызвало довольную улыбку на моем лице, казалось, Рук усердно работал, серьезно относясь к своей роли моего нового управляющего домом. Позже мне придется вознаградить его за хорошо выполненную работу.

Услышав, как я вошла из гаража в кухню, Атлас поднял взгляд от кухонного стола, за которым он возился с куском дерева. В его руках был нож, которым он срезал стружку, вырезая какой-то узор.

Он улыбнулся мне с блеском в глазах.

— Повеселилась, ангел?

Я кивнула в ответ.

— Оказывается, все, что мне было нужно, — это немного ухода за собой и небольшая шопинг-терапия.

Рук вошел с полными руками всяких вкусностей, которые я купила во время своей прогулки. Он отправил их на дальний конец кухонного стола и начал выгружать содержимое пакетов.

Я видела замешательство на его лице, когда он достал набор собачьих мисок, корм для щенков, массивную собачью кроватку, достаточно большую, чтобы вместить датского дога, и жевательную игрушку.

Бровь Атласа приподнялась при виде содержимого, теперь разбросанного по столу. Он отложил нож и деревянную доску, на которой строгал.

Изучая пушистый розовый материал собачьей подстилки, Рук неуверенно проговорил: — Эм, любимая? Что все это значит?

Взволнованная, я объявила о своей любимой покупке дня.

— У меня появился щенок!

Оба парня смотрели на меня с отсутствующим выражением лица почти минуту подряд.

— Ангел, а где щенок? — Атлас медленно поднялся на ноги.

До меня дошло, что я совсем забыла об этой части, и я слегка ахнула. Я повернулась и побежала обратно в гараж. Рук и Атлас были всего в паре шагов позади меня. Я подошла к багажнику своей машины и открыла его.

У меня вырвался вздох облегчения, когда я увидела, что мой новый питомец все еще цел.

Атлас стоял слева от меня, в ужасе глядя на происходящее. Рук стоял справа от меня, почесывая затылок.

— Разве он не прелесть? — Я посмотрела на каждого из них, и у меня закружилась голова от возбуждения.

Рук откашлялся.

— Любимая, когда ты сказала, что у тебя есть щенок, я ожидал чего-то более… пушистого.

— Кинли, щенок подразумевает одного из вида собак. — Атлас перевел взгляд на меня. Его слова были почти чертовски осуждающими.

Я надулась, потому что он, похоже, не разделял моего волнения.

— Его зовут Вульф, разве это не считается?

Справа от меня Рук вытащил трость и ткнул моего недавно приобретенного товарища по ноге.

— Полагаю, это лучше, чем — адская гончая.

— Ты, блядь, серьезно сейчас, Рук? — Атлас даже не пытался скрыть своего потрясения.

В ответ Рук пожал плечами.

— Пятна от слюны, которые оставляют после себя адские псы, убирать непросто.

Покачав головой, Атлас ответил: — Саю это не понравится.

Я нахмурилась, когда наклонилась и схватила розовый поводок, инкрустированный стразами, прикрепленный к моему новому питомцу.

— Не беспокойся о Сайласе, он любит собак! Кроме того, Вульф такой хороший мальчик. Я потянула за поводок, и мужчина в моем багажнике медленно выбрался наружу, одетый только в баскетбольные шорты.

Моя рука легонько ухватила мужчину за бородатую челюсть, и я наклонилась, чтобы потереться кончиком своего носа о его. Я повысила тон своего голоса и произнесла таким тоном, словно разговаривала с милейшим из младенцев: — Не так ли, Вулффи? Да, ты такой. Ты такой хороший мальчик.

Я практически сияла от счастья, глядя на своего нового щенка. Благодаря моей силе убеждения он оставался таким послушным маленьким питомцем. Впереди должно было быть много веселых времен.

Мы все сидели в гостиной Кинли. Все мы. Включая последнее приобретение Кинли: Вульфа.

Кинли сидела на полу, скрестив ноги, а мужчина лежал на боку перед ней. Ее рука медленно поглаживала вверх и вниз его ребра, как будто ему нужно было погладить животик. Я присел на дальний конец дивана, облокотившись на колени. Рук откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.

Сайлас был единственным из нас, кто остался стоять, уставившись на всех нас с выражением крайнего недоверия.

Наконец, он выдавил из себя несколько слов: — Кин. Я… ты не можешь… Нет. — Затем он решительно покачал головой. — Нет, просто ни в коем случае.

Наш милый светловолосый ангел сидела на полу со своим новым питомцем, ее рука бегала вверх-вниз по боку мужчины, казалось, игнорируя Сая.

— Вы двое поощряли это? — Его глаза пристально посмотрели на Рукка и на меня.

Я усмехнулся и сел, потряхивая руками перед собой.

— Эй, не смотри на меня.

Рук ухмыльнулся, похоже, наслаждаясь тем фактом, что Сайлас выглядел так, словно у него вот-вот случится чертов инсульт.

— Приятель, все не так уж плохо. Может быть, домашнее животное — это как раз то, что ей нужно.

Сайлас, теперь уже ощетинился от гнева, сбоку на его шее вздулась вена.

— Он человек, а не гребаный золотистый ретривер!

Продолжая сидеть на полу, Кинли усмехнулась тому, что, по-видимому, было оскорбительным заявлением Сая.

— Ну, конечно, он не золотистый ретривер, Сай! — заявила она так, словно это была самая очевидная вещь в мире. Она наклонилась и запустила пальцы в волосы Вульфа, тихо задавая ему вопрос.

— Откуда мой хороший мальчик?

Мужчина оторвал голову от пола, повернулся к ней лицом и ответил на ее вопрос.

— Пенсакола.

Затем мой милый ангел погладила его по голове, прежде чем снова посмотреть на Сая.

— Совершенно очевидно, что это короткошерстный пенсакольский терьер. — Ее слова были твердыми и уверенными.

Склонив голову, Сайлас что-то проворчал, сжимая пальцами переносицу. Я не мог разобрать его слов, но был почти уверен, что он молился Богу о терпении святого.

Предоставьте Руку усугубить и без того напряженную ситуацию, когда он сел, опираясь ногами на подставку для ног кресла.

— Посмотри на это с другой стороны, приятель, он уже приучен к дому. — Он наклонился, взял полную миску сухарей и встряхнул ее. — Иди сюда, мальчик.

Вульф немедленно вскочил на колени, переводя взгляд с блюда в руке Рука на Кинли в поисках одобрения. Она улыбнулась и кивнула головой.

— Все в порядке, иди. — И с этого разрешения он подполз к Руку на четвереньках.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — пробормотал Сай, наблюдая, как взрослый мужчина направляется к Руку за угощением. Затем его взгляд переместился на Кинли с серьезным выражением, как могила. — Ты не можешь оставить его у себя. Отпусти его и верни туда, где ты его нашла.

Кинли выпрямила спину, сидя и глядя на Сая с упрямством, отразившимся на ее лице.

— Я не могу просто вернуть его, Сай. В магазине действует четкая политика невозврата!

Я приподнимаю бровь при упоминании магазина.

— Ты нашла его в магазине?

Она повернулась, посмотрела на меня и кивнула.

— Как ты думаешь, где еще я его раздобыла? Я отправилась на поиски новой пары обуви и когда я стояла на кассе, увидела, как он раскладывает товар на полках. Ну я нашла наклейку со штрихкодом, прилепила её на него, и кассир пробил его, как ни в чём не бывало.

Краткое описание того, как был приобретен Вульф, привело нас всех в некоторое замешательство, учитывая тишину в комнате, нарушаемую только чавканьем и похрустыванием сухарей.

По ворчанию, я мог сказать, что молитвы Сайласа остались без ответа, когда он скрестил руки на груди. Он покачал головой одновременно с разочарованием и недоумением. Было также что-то еще в выражении его лица, что-то, что тяготило его, что я не мог точно определить. Это было похоже на беспокойство, которое я не часто видел у него.

Рук почесал мужчину за ушами.

— Приятель, не напрягайся. Я уверен, он тебе понравится.

Я бросил взгляд на демона-трикстера и прямо заявил: — Ты здесь не помогаешь, Рук.

Наш падший ангел поднялась на ноги с драматическим вздохом. Она подошла к Сайласу, глядя ему прямо в глаза, и расправила плечи.

— Ты просто завидуешь, что Вульф любит меня больше, чем тебя! Он заботится о том, чтобы сделать меня счастливой, в то время как тебя волнуют только попытки изменить и контролировать меня. — Она агрессивно ткнула указательным пальцем ему в грудь.

Суровое выражение лица Сайласа ни разу не дрогнуло, когда он посмотрел на нее сверху вниз, наблюдая за каждым прикосновением ее пальца к своему торсу. Его челюсть задрожала, когда он изо всех сил старался держать себя в руках.

— Кин, — грубо заговорил он. — Я не пытаюсь контролировать тебя. Мы оба знаем, что это не входит в мои намерения. И никогда не входило.

Опустив руки на бедра, она вызывающе посмотрела на Сайласа и понизила голос.

— Ты уверен в этом? Это не то, что я слышала. Держу пари, ты бы запел по-другому, если бы я была голой.

Мысль о обнаженной Кинли заставила мой член зашевелиться у меня в штанах, но я незаметно опустил его вниз, напомнив себе, что сейчас не то время. Взглянув на Рука, в его глазах мелькнуло темное желание, указывающее на то, что у него были те же мысли, что и у меня.

Сайлас слегка зарычал, меняя позу, ему, по-видимому, было неудобно стоять здесь. Рад видеть, что все мы были на одной волне, представляя тело Кинли.

— Я пытаюсь помочь тебе, Кин. Ты хоть представляешь, какой уровень дерьма творится вокруг тебя? — Его голос становился громче с каждым словом. — Твой чертов меч пропал, твоя последняя Кристина стала жертвой демона-салирранимума, психопат посылает тебе извращенные знаки внимания, а ты ведешь себя так, будто манипулировать человеком, превращая его в животное для эмоциональной поддержки, — это разумный поступок!

Прерывая разговор, пока он не перерос в драку, я встал со своего места на диване.

— Давайте все немного притормозим, ладно?

Я подошел сзади к Кинли, мои руки слегка обхватили ее бедра, когда я отодвинул ее на несколько шагов от Сайласа и прижал к себе спереди. Я обнял ее, окутывая ощущением безопасности и спокойствия так хорошо, как только мог.

Сначала она напряглась в моих объятиях, затем, наконец, я почувствовал, что напряжение начало постепенно таять.

Позади себя я услышал попытку Рука придать голосу властность.

— Вульф, сидеть. — Затем он присоединился ко мне.

Взгляд Кинли по-прежнему был прикован к лицу Сая, гнев все еще кипел под поверхностью.

Рук заговорил с любопытством: — Ты сказал демон-салирранимум? — Его проколотая бровь приподнялась.

Сохраняя каменный вид, Сайлас просто коротко кивнул.

— Да. Я немного покопался в старых фолиантах после того, как понял, что душа Кристины была в полном разладе. Это не было похоже ни на что, что я видел раньше. Из того, что я читал, это указывает на одержимость редким демоном, который на какое-то время вселяется в людей, а затем прыгает в свой следующий сосуд.

Мое сердце упало, страх сжал его где-то внизу живота. Я посмотрел на Кинли в своих объятиях и увидел то же понимание на ее лице. Я чуть крепче сжал ее в своих объятиях.

— Сайлас, насколько ты уверен? — Мои глаза встретились с его, серьезность ситуации отразилась в моем взгляде.

Он выдохнул, опустив руки по швам.

— Я уверен. Все признаки совпадают. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Я должен связаться с несколькими другими архангелами, чтобы узнать, есть ли у кого-нибудь еще опыт общения с этим типом демонов.

Я посмотрел на Рука, который встретился со мной взглядом — в нём смешались тревога и лёгкая нотка собственничества, ясно давая понять, что ему не по душе идея о демоне, ошивающемся так близко к его территории.

Его тон стал мрачным.

— Ты хочешь сказать, что прыгающая ящерица могла быть здесь, в этом доме?

В глазах Сайласа промелькнуло веселье при описании Рука, такое чертовски тонкое, что я чуть не пропустил его. Капризный ублюдок кивнул в ответ, добавив: — Это очень вероятно.

Поцеловав Кинли в макушку, я тихо заговорил с ней.

— Я знаю, о чем ты думаешь, ангел. Нет ничего, что указывало бы на то, что это он. — Мои заверения, казалось, мало подействовали, поскольку я увидел, как бешено закрутились колесики в ее голове.

— Я убила его, — процедила Кинли сквозь стиснутые зубы.

Ни одна часть меня не хотела думать, что Никодимус все еще скрывается на Земле после всех этих лет. Однако все части собрались воедино. У нас был ходок-демон прыгающий по телам, который избавился от любимого человека Кинли, и демон, посылающий ей безделушки, связанные с ее прошлым. Мы не могли игнорировать представленные нам доказательства.

— Я знаю, ты так думаешь, ангел. — Я старался говорить мягко. — Но мы не можем игнорировать тот факт, что существует большая вероятность того, что он сбежал.

Она вырвалась из моих объятий, повернувшись ко мне лицом со смесью страха и гнева в ее милых голубых глазах.

— Я убедилась, что бы он не сбежал, Атлас! Я уничтожила все до последней души в этой дерьмовой деревушке!

Вздохнув, я понял, что эта новость станет для всех нас тяжелой пилюлей, которую придется проглотить. Было тяжело слышать, как она уничтожила так много человеческих жизней после моей смерти. Но теперь, если учесть, что все это было напрасно, и Нико все еще прыгает по смертным телам? Я беспокоился, что осознание этого может толкнуть ее на путь, с которого я не смогу ее вытащить.

— Любимая, давай не будем забегать вперед. — Тыльной стороной пальцев Рук провел вниз по ее руке в успокаивающем жесте. — Атлас, здесь, просто говорит, что это нельзя исключать. Вот и все.

Стоя там как настоящий упрямый ублюдок, Сай уставился на всех нас.

— Если это не повод держать всех людей подальше от Кин, тогда я даже не знаю, что ещё может послужить таким поводом.

Его бледно-голубые глаза холодно смотрели на Кинли, прежде чем он обратился к ней напрямую: — И это значит — никаких, блядь, домашних животных.

Она заметно ощетинилась и, прищурившись, посмотрела на Сайласа.

Почувствовав перемену в настроении Кинли, Вульф заскулил и пополз к нашей группе. Он низко зарычал на Сайласа, прежде чем укусить Сая за ногу.

— Черт! — Сайлас отпрянул назад, зашипев от боли, когда уставился сверху вниз на мужчину, который был настолько очарован Кинли, что начал вести себя все больше и больше как собака, за которую она его принимала.

В довершение ко всему Вульф приспустил переднюю часть своих шорт, и, к моему большому удивлению, он не был таким приученным к улице, как утверждал Рук. Золотой дождь хлынул на голенище ботинка Сайласа.

Можно было сказать, что был момент, когда Сайлас подумывал ударить человека ногой в бок, но едва удержался. Вместо этого он яростно зарычал, глубже и мрачнее, чем любая собака, которую я когда-либо слышал.

— Плохой пес! — Кинли отругала его, бросив строгий взгляд, который, возможно, был бы милым при любых других обстоятельствах.

— Мы не кусаемся, если нас об этом не просят, — объяснила она, полностью игнорируя лужу мочи у ног Сая.

Мужчина выглядел раскаявшимся и опустил голову, прежде чем подползти к ее ногам, уткнувшись лицом в ее ноги.

Сайлас сердито посмотрел на Кинли.

— Ему надо уйти, Кин.

— Я ничего не могу поделать, если ты ему просто не нравишься, — парировала она.

Кинли присела на корточки, взяла лицо Вульфа в ладони и поцеловала его в лоб.

— Я знаю. Он злой старый ангел, не так ли? — Ее большой палец успокаивающе погладил мужчину по щеке.

Вульф наклонился к ней поближе, несколько раз проведя языком по ее щеке. Затем он продолжил спускаться к ее шее в череде поцелуев с открытыми ртами, обращаясь с ней, как со своим любимым рожком мороженого. Каждое движение его рта по ее коже заставляло ее хихикать.

В тот момент, когда из-за чувств с ее идеально надутых губ сорвался первый стон, Рук наклонился и за воротник оттащил Вульфа от Кинли.

— Сидеть, парень.

Я почувствовал, как Рука захлестнула волна собственничества, когда его рука крепко сжала ошейник на шее мужчины.

— Любимая, ему нужно найти другой дом.

— Так будет лучше для всех, — добавил я, давая понять, что мы все трое придерживаемся одной точки зрения.

Увидев, что мы все чувствуем одно и то же, она нахмурилась, и это чуть не разбило мне сердце. Мне никогда не нравилось видеть Кинли расстроенной.

Она едва слышно вздохнула, и ее плечи поникли. Легким движением запястья она сняла манипулятивные чары, которыми обладала над этим мужчиной, и осознание наполнило его глаза, когда ее силы над ним рассеялись.

— Ч-что… где я? — заикаясь, выговорил он.

Рук помог ему подняться на ноги, обнял за плечи и начал выводить из комнаты. Было слышно, как он лжет сбитому с толку мужчине.

— Говорю тебе, парень, что бы ни было в тех таблетках, которыми ты поделился, это было сильнодействующее средство, да? Ты увлекаешься каким-то извращенным дерьмом. Но это был один из лучших занятий сексом в моей жизни, я тебе скажу.

После того, как Рук наполнил разум Вульфа всевозможными историями об их откровенных удовольствиях, даже используя свои способности трикстера, чтобы укрепить его память, я осталась без домашнего животного, которое составляло бы мне компанию. Было ли это так неправильно — хотеть, чтобы животное обнимало и слушалось меня?

А еще меня бесило, что в моем собственном проклятом доме все превращалось в ситуацию «трое против одного». Как бы то ни было, Рук и Атлас оба были здесь почти все чертово время. То, что Сайлас стал появляться у нас чаще, совсем не облегчало мне жизнь — казалось, они все объединились в одну большую, дисфункционально-функциональную команду.

Я была благодарна, что Сайлас заглядывал сюда только в свое сварливое свободное время, иначе у меня на заднице двадцать четыре часа в сутки сидели бы трое упрямых мужчин. Хотя мысль об этом была бы не совсем неприятной, если бы Сай не был таким чертовски упрямым, самодовольным мудаком.

— Ты что, так и собираешься сидеть здесь и дуться весь день? — Голос Сая вырвал меня из моих мыслей, когда я сидела на центральной подушке своего дивана.

Бросив на него сердитый взгляд, я скрестила руки на животе.

— Я купила все это для Вульфа. И что же мне теперь с этим делать?

Атлас опустился на подушку рядом со мной, его рука обвилась вокруг моих плеч, когда он притянул меня к себе. Его тело было достаточно теплым, чтобы смягчить мое дурное настроение, но лишь слегка.

— Кинли, — пробормотал он, протягивая руку и хватая меня пальцами за подбородок, чтобы повернуть мое лицо к себе. — Я знаю, ты разочарована, но, учитывая обстоятельства, это было правильно.

— С каких это пор ты стал переживать, что правильно, а что нет? — в моём голосе звучало раздражение. Было время, когда прежний Атлас больше заботился о том, чего хочу я, чем о правильных поступках. В наши дни он был ближе к Сайласу, чем к камбиону, которого я полюбила. Тот, кого я не одобряла.

В его серых глазах промелькнула обида, быстро сменившаяся пониманием.

— Мы исправим это для тебя, ангел. Я обещаю. — Подушечкой его большого пальца он провел по моей нижней губе, и я подумала обо всех довольно греховных вещах, которые я могла бы потребовать от него.

Вернувшись в гостиную, Рук с довольной улыбкой хлопнул в ладоши.

— Ну, обо всем этом мы позаботились. Кто хочет бутербродов? — Выражение надежды осветило его лицо. Его рука легла на пояс, показывая, что он готов приготовить новую порцию.

У меня вырвался тихий вздох, я не была уверена, что даже одно из фирменных блюд Рука может поднять мне настроение.

Сайлас покачал головой, ворча себе под нос.

Заметив мою незаинтересованность, Атлас убрал руку от моего лица.

— Почему бы нам всем не пойти куда-нибудь перекусить? Все, что ты захочешь.

— Всем вместе? — Я вопросительно посмотрела на Атласа, а затем на двух других, стоящих в моей гостиной.

Первым откликнулся Рук.

— Я готов прокатиться, любимая. — Он подмигнул мне, и его плутоватая улыбка тронула уголки его рта.

В голосе Сайласа послышалась некоторая неуверенность. Его голос был грубоватым, но любезным.

— Только, если больше не будет покупок домашних животных.

Мое надутое поведение, наконец, прошло, когда я подумала о том, что бы я хотела съесть. Когда это пришло мне в голову, мои голубые глаза загорелись возбуждением, когда я выпрямилась на своем месте.

— Я хочу шоколадно-кленовое мороженое с беконом! — торжественно объявила я.

На меня уставились с удивлением — выбор был, мягко говоря, странный.

Атлас похлопал меня по боку и мягко прижал к себе: — Значит, шоколадно-кленовое мороженое с беконом.

Оказалось, что единственное место в Брикстоне, где можно было купить выбранное мной мороженое, находилось на другом конце города, в маленьком кафе-мороженом под названием «Все, что угодно, кроме ванили».

Я была единственной невезучей из группы, у кого не было возможности просто оказаться там, где я пожелаю, в мгновение ока. Это было адское постоянное наказание за то, что я решила больше не жить под папиной крышей «или облаком». Учитывая эту небольшую заминку, Рук вызвался отвезти нас всех туда на моей машине.

Когда Рук въехал на парковочное место вдоль тротуара, он ударил по тормозам, заставив нас всех качнуться вперед, прежде чем резко отбросить назад на наши сиденья.

Я захихикала и захлопала в ладоши, сидя на переднем пассажирском сиденье.

— О! Давай сделаем это снова!

Сай и Атлас одновременно заговорили с заднего сиденья.

— Нет.

Рук протянул руку и, схватив мою руку, поднес тыльную сторону к своим губам.

— В другой раз, любимая. — Он дерзко повел своей проколотой бровью и нежно прикусил тыльную сторону каждого из моих пальцев после нежного поцелуя, который он запечатлел на моей руке.

Мы все вышли из моего «Maserati» на тротуар. Атлас присоединился ко мне с одной стороны, Рук с другой, а Сайлас шел впереди нас, засунув руки в карманы, все еще бормоча что-то о водительских навыках Рука.

Мистер Недовольный-Ссыкун притормозил, когда мы проходили мимо старейшей церкви Брикстона, здания из выветрившегося камня и витражного стекла. Остальные из нас остановились позади меня. Сай уставился на огромные дубовые двери в состоянии, похожем на мрачное созерцание.

Через несколько мгновений Атлас наконец нарушил молчание.

— Если тебе нужна минутка…

— Нет, пойдем. — Сайлас грубо оборвал слова моего ангела-хранителя и целеустремленно зашагал вперед.

Мы втроем продолжили следовать за ним, обменявшись взглядами между собой. Как только мы миновали святое здание, я с сожалением оглянулась на него, прежде чем мы завернули за угол на улицу, где находилось кафе-мороженое.

Мы быстро разместились в кабинке на четверых, а Атлас и Рук сели напротив нас с Саем. Мы все вели легкую беседу, изучая меню, наполненное различными сочетаниями мороженого.

— Как ты думаешь, какой тип желе они используют в пломбире «PB&J»? — Рук задумчиво спросил.

Я усмехнулась, сидя там.

— Вероятно, не тот, который ты ищешь, — ответила я с ухмылкой на лице.

Мой демон-трикстер кивнул, прежде чем положить меню обратно на стол.

— В таком случае, я рад, что всегда могу налить прямо из-под крана.

Сайлас придал своему лицу суровый вид.

— Если твои руки хотя бы опустятся ниже поверхности стола, Рук, я лично прослежу за тем, чтобы тебе пришлось есть свои бутерброды пальцами ног.

— Извращенец. — Рук ухмыльнулся, прежде чем посмотреть на меня. — Любимая, ты не против протянуть мне руку помощи, не так ли?

Это вызвало раздражение и раздосадованный вздох у архангела, сидевшего рядом со мной. Я протянула руку и похлопала его по мускулистому бедру, одновременно бросая на Рука многозначительный взгляд, чтобы он вёл себя прилично. Сайлас, казалось, немного расслабился в своём кресле, пока моя рука лежала у него на ноге, но под поверхностью всё равно ощущалось какое-то другое напряжение.

Сгладив ситуацию, Атлас сменил тему, когда его глаза встретились с моими.

— Ты хочешь что-нибудь сделать после того, как мы здесь закончим, ангел?

Я размышляла о том, к чему у меня было такое настроение, и в этот момент почувствовала легкое прикосновение ноги Атласа к моей под столом. От этого контакта по моей ноге прокатился жар, в глазах потемнело от ощущения, которое пробудило во мне голод.

— Возможно, у меня есть кое-что на уме, — ответила я с явными похотливыми намерениями в глазах. Вы почти могли почувствовать изменение в воздухе за столом. Атлас выпрямился на своем месте, его нога снова коснулась моей. На этот раз это было сделано совершенно намеренно.

Я соскользнула со своего места, глаза Атласа следили за мной, как ястреб за следующим блюдом. Подойдя к его краю кабинки, я протянула руку и взяла его за руку, уговаривая подняться со своего места.

Краем глаза я заметила волчью ухмылку Рука и каменный взгляд Сая, прежде чем повела Атласа в заднюю часть заведения, где располагались уборные. Войдя в ванную комнату для одного человека, я почувствовала, как рука Атласа сжала мою в предвкушении.

Без предупреждения я повернулась к нему и толкнула спиной к двери с диким блеском в моих голубых глазах. Его спина с глухим стуком ударилась о дерево, когда желание отразилось в его взгляде.

— Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это. Это все, чего я когда-либо хотел, — сказал он с хрипотцой в голосе.

Прижимаясь к нему, моя рука скользнула по его шее сбоку, когда я дразняще коснулась его губ своими. Мое требование прозвучало страстным шепотом: — Молись.

Другая моя рука скользнула вниз по передней части его тела, кончики моих пальцев танцевали по твердым линиям его мышц, видневшихся под рубашкой.

Не сводя с него глаз, я резко дернула его за ремень, расстегивая его.

— Молись Богу. Я хочу услышать, как ты говоришь ему, как это правильно — чувствовать твой член у меня в горле.

Атлас подавил стон, когда моя рука быстро расстегнула его брюки, молния уже выпирала над его твердеющим членом. Он заметно сглотнул, и его дыхание стало тяжелым от предвкушения.

— Ангел… Я буду молиться любому божеству, которое ты захочешь, пока твой рот будет боготворить мой член. — Его руки легли по обе стороны от моей головы, запутавшись пальцами в моих двухцветных локонах.

Его растущая потребность была очевидна по тому, как он крепко схватил меня за волосы, когда я опустилась перед ним на колени. Твердая плитка напомнила мне обо всех тех случаях, когда я отсасывала ему на задворках церкви, когда он еще был камбионом.

Стягивая его боксеры с моего пути, его член выскользнул наружу, предоставляя мне то, чем я планировала полакомиться. Мои пальцы обхватили стальную длину у его основания и направили набухшую головку к моим губам. Одним медленным облизыванием я слизала капельку предварительной спермы с кончика, вызвав дрожь по телу Атласа.

Я направила свой рот на его член, позволив своим губам обхватить его обхват. Звук стона из глубины его груди пробудил во мне первобытный голод.

— Боже, это мой хороший маленький ангел. — Он откинул голову назад, прислонившись к двери, в то время как мой рот обхватывал его член, дюйм за мучительным дюймом. — Ты именно та, кто мне нужна.

Продвигая его дальше в свое горло, я начала смаковать вкус его плоти, пока мой язык кружил по пульсирующим венам его члена. Продолжая двигаться вперед, округлая головка скользнула по задней стенке моего горла.

Атлас издал гортанный стон одобрения.

— Вот и все, ангел, возьми мой член в свое маленькое тугое горлышко.

Я начала покачивать головой по всей длине его члена, и с каждым движением вперед я принимала его еще глубже в себя. Звуки, издаваемые через его хриплое дыхание, побуждали меня не сбавлять темпа, что держало его на грани срыва.

— Боже, нет ничего более правильного, чем чувствовать мой член у тебя во рту. Черт. — Он застонал от удовольствия. Теперь его руки крепко держали мою голову, изо всех сил пытаясь дать мне полный контроль над моими движениями.

Моя рука обхватила его яйца, нежно играя с ними в своей ладони. Его бедра подались вперед, навстречу моему рту, что было признаком его растущего удовольствия.

К этому моменту его голос прозвучал напряженно.

— Святой Боже. Твой чертов рот, твои прикосновения — все это самое правильное в этой вселенной.

Я замурлыкала напротив его члена, повторяя свои движения. Его молитвы удовлетворили меня до такой степени, что я захотела вознаградить его еще больше. Отважившись от легкого массирования его чувствительного мешочка, я собрала немного своей лишней слюны у основания его члена, проводя по нему пальцем.

Снова переместив руку ему между ног, я обошла его тяжелый мешок и переместилась дальше.

Атлас заметно напрягся, осознав, к чему привели мои прикосновения. Его дыхание участилось, в то время как мой рот продолжал ласкать его член.

Мой палец поглаживал гладкий участок кожи за его мешком, пока не добрался до узкой дырочки, которую я искала. Мой покрытый слюной палец дразнил сморщенный вход. Слегка обведя эту область, я начала надавливать, просовывая кончик пальца в узкое отверстие.

— Ангел, — проворчал Атлас. — Будешь продолжать в том же духе, я долго не протяну.

Вводя его член глубже в мое горло, мой палец протолкнулся в него глубже. Я изогнула кончик пальца, массируя стенки прохода.

Его руки на моей голове задрожали, когда он сжал мои волосы в кулаки, его бедра дернулись вперед, чтобы вонзиться в мой рот.

— Черт. Ангел, продолжай трахать меня вот так. — Тяжелые звуки заполнили небольшое пространство уборной. Его стоны становились все ближе, звуча все настойчивее с каждой секундой.

Засунув свой палец в его задницу по вторую костяшку, я заставила его член преодолеть рвотный рефлекс, и это привело к его краху. Бедра Атласа содрогнулись, и его член начал дергаться у меня во рту. Он громко выругался, когда сперма брызнула из головки его члена. Мягкий и солоноватый вкус окутал весь мой рот и заднюю стенку горла, когда я жадно проглотила его.

Мой палец массировал напряженные мышцы его задницы, продлевая его оргазм, пока он не иссяк. Казалось, это доставляло ему приятные толчки, каждое движение вызывало легкие подергивания в его теле.

После того, как он полностью выдохся, я оторвала рот от его члена и убрала палец. С игривой ухмылкой я, наконец, заговорила.

— Ты так хорошо молишься за меня.

— А-блядь-минь, — прохрипел он в полном удовлетворении.

Я сразу же распознал похотливый блеск в пленительных голубых глазах Кинли, когда она потащила Атласа в уборную. Пока они отсутствовали, за столом оставались только Сайлас и я. Будучи предусмотрительным парнем, которым я и был, я взял на себя смелость заказать мороженое для двух давно потерянных влюбленных.

Вращая ложкой по кругу на столе, я наблюдал, как растет раздражение Сая от легкого скребущего звука. Его ледяные глаза следили за каждым вращением посуды. Внезапно его рука хлопнула по столешнице, сотрясая остальные предметы на столе.

— Может, ты прекратишь это? — приказал он.

Хитрая ухмылка расползлась по моему лицу.

— Ревнуешь, приятель?

Я знал, что нажимаю на кнопки и еще больше портю ему настроение, пока Атлас развлекается.

— Нам следует заняться демоном салирранимумам, а не ходить за десертом и на секс-сценки в туалетах. — Слова Сая сочились смесью раздражения и разочарования.

Я небрежно пожал плечами.

— Я пытался предложить сэндвичи, но никто меня не поддержал.

Сайлас выглядел так, словно собирался устроить мне выговор, но затем его взгляд переместился за то место, где мы сидели. Секундой позже мое предположение подтвердилось, когда Кинли села рядом со мной, а Атлас — рядом с ворчливым архангелом.

Пальцы Атласа пробежались по его светлым волосам до плеч с ленивой улыбкой на лице, когда он вернулся в кабинку. Казалось, он пребывал в блаженном неведении относительно хмурого вида Сая, или, может быть, ему просто было наплевать. Я надеялся, что последнее.

Щеки моего прекрасного падшего ангела раскраснелись, а губы припухли, отчего они казались еще более соблазнительными, чем обычно. Что-то в ее улыбке привлекло мое внимание, вызвав ухмылку в уголках моего рта.

Схватив салфетку, я протянул руку, чтобы промокнуть тонким бумажным изделием чуть ниже изгиба ее нижней губы. Наклонившись к ней, я прошептал не так тихо: — Кое-что упустила, любимая.

Я практически чувствовал прожигающий взгляд Сайласа, направленный на нас.

На лице Кинли появился намек на удовлетворение, когда она наклонилась, чтобы захватить мой рот своими прекрасными пухлыми губами. Моя рука скользнула по ее шее, чтобы нежно прижать ее к себе, когда я почувствовал остатки ангельской спермы Атласа у нее во рту.

Поцелуй закончился как раз в тот момент, когда мой член начал подниматься по стойке «смирно».

— Спасибо, — сказала она таким невинно-нежным тоном.

Мой большой палец коснулся чувствительной кожи чуть ниже ее уха, когда я представил все способы, которыми я хотел бы затащить ее под стол, чтобы добавить свой собственный вкус к задней стенке ее горла. Одна только мысль о том, как она бы чуть поперхнулась от этого, лишь подогревала желание. Мой член, безусловно, был согласен.

Я бы с удовольствием увидел выражение каменного лица Сая, если бы воплотил эту фантазию в реальность. Парень пускал по ней слюни так отчаянно, что у меня почти за него заболели яйца.

Скрипучий подростковый голос прервал любые мысли о том, чтобы еще больше разозлить архангела.

— Одно шоколадно-кленовое мороженое с беконом. — Долговязый официант поставил огромную гору мороженого на стол перед Кинли.

Ее глаза слегка расширились при виде сладкого и липкого холмика, представленного ей. Она взвизгнула от восторга и, не теряя времени, принялась за еду. Наблюдая, как она вытаскивает полоску бекона, торчащую из верха, и смакует с нее тающее шоколадное мороженое, я громко застонал.

Официант поставил второе мороженое в центр стола — блюдо с клубничным мороженым, зефирным топингом и ежевичным сиропом.

— И наше фирменное мороженое — снежки с желе.

Уходя из кафе-мороженого, Кинли, казалось, совсем забыла о своем разочаровании из-за того, что ей пришлось отпустить своего питомца на свободу.

— Мне пора возвращаться. — Сайлас внезапно заговорил, когда мы все шли по тротуару. — У меня есть кое-какая работа, о которой нужно позаботиться.

Кинли тут же надулась и взяла Сая под руку, прижимаясь к нему.

— Ты не можешь сейчас уйти, — заныла она. — Души могут подождать. Час суда никуда не денется.

Он заметно напрягся, когда Кинли повисла на нем.

— В отличие от всех вас, у меня есть обязанности, к которым я отношусь серьезно. Я должен встретиться с несколькими другими архангелами, чтобы узнать, есть ли у них какой-нибудь опыт общения с энтропийными душами.

Она разочарованно вздохнула и выпустила его руку. Затем ее внимание привлек карман, где зазвонил телефон. Вытащив его, она просияла, увидев номер. Отвечая, она переключила звонок на громкую связь.

— Вулфи! Это действительно ты?

Меня часто охватывало чувство страха, но ощущение, наполнившее меня изнутри, когда я услышал это имя, было очень неприятным. Судя по лицам Атласа и Сая, я был не единственным.

Парню, который недолго был домашним любимцем Кинли, следовало бы вернуться к своей жизни, больше не думая о том, что он комнатная собачка.

— Я скучал по тебе. Я не могу оставаться вдали от тебя. Пожалуйста, вернись ко мне, я дома, я такой хороший мальчик и жду тебя. — Голос Вульфа умолял на другом конце провода.

Мои челюсти сжались так сильно, что мне повезло, что мои демонические клыки не пробили фасад моей человеческой челюсти.

Можно было почти увидеть, как сердце Кинли подпрыгнуло от радости, что ее своенравный щенок преданно вернулся домой.

— О, Вульф, мамочка скоро вернется домой. Ты оставайся там, где ты есть. — Ее голос звучал с такой нежностью, что можно было подумать, что она знает этого парня много лет.

Она повесила трубку и лучезарно улыбнулась каждому из нас.

— Видите? Я знала, что была причина сохранить все его вещи. Поехали!

Я вытащил ключи от машины из кармана, и Атлас выхватил их у меня из рук.

— Одного опыта с тобой за рулем было достаточно. — В его голосе чувствовалось напряжение.

Если бы я не беспокоился о том, с чем мы столкнемся, вернувшись в дом, я бы поспорил, но я бы позволил ангелу-хранителю позаботиться об этом.

Мы все вернулись к машине и забрались внутрь, Атлас занял место за рулем. На обратном пути никто из нас, кроме Кинли, ничего не сказал. Она без умолку болтала о том, как должно было случиться, что Вульф вернулся к ней и всем ее планам относительно его собачьего домика.

Припарковав машину, мы все вошли в дом через гаражную дверь. Кинли чуть не сбила меня с ног, когда входила внутрь.

— Вульф! Вульфи! Иди сюда, мальчик! — Немедленно позвала она.

— Мне это не нравится, — пробормотал Сай рядом со мной.

Бросив на него быстрый взгляд, я добавил свой язвительный комментарий: — Боишься, что он снова помочится тебе на ногу, приятель? Или ты бы предпочел, чтобы он трахнул ее?

Атлас покачал головой.

— Я думал, ты применил к нему свои иллюзии, Рук?

Я был на взводе, зная, что забил голову этого человека таким количеством мыслей о наркотической оргии, что ему следовало бы лечиться следующие двадцать лет. Иллюзия, которую я ему представил, была сфабрикованным видео, на котором он лает, когда его насаживают на толстый член, демонстрируя великолепную сексуальную извращенность.

— Я так и сделал. — Мой ответ прозвучал как защита.

Сайлас проворчал: — Может быть, ты теряешь хватку.

— Осторожнее, приятель. Не давай мне повода показывать тебе, насколько сильными могут быть иллюзии трикстера. — Мой тон стал низким, несущим легкое предупреждение.

Пока Кинли лихорадочно искала внизу, Сайлас приподнял бровь и повернулся ко мне и Атласу.

— Вы чувствуете этот запах? — Его лицо исказилось от отвращения, прежде чем что-то, казалось, осенило его, когда его глаза потемнели.

Запах, витавший в воздухе, был слабым, чем ближе я подходил к лестнице, тем сильнее он становился. Прежде чем я смог точно определить, что это аромат смерти с тошнотворным привкусом горелого мяса, Кинли побежала вверх по лестнице, все еще зовя своего человека-пса.

Инстинкт взял верх. Она преодолела только половину лестницы, когда я пронесся мимо нее на своей повышенной скорости. Я метнулся по коридору, запах становился сильнее по мере того, как я приближался к ее комнате. Через несколько секунд я оказался в ее главной ванной комнате.

Жизнь демона показала мне кое-что извращенное и гротескное, но я не был готов увидеть то, что предстало передо мной.

Вульф, или то, что от него осталось, все еще тлел там, в ее ванне. Его тело обгорело до хрустящей корочки, цепочка от ошейника все еще обвивала горло, внешний слой кожи был отделен от остальной окровавленной плоти, как у сильно пережаренного цыпленка-гриль. Воздух был затуманен затяжным дымом, все еще поднимавшимся от трупа.

В тот момент я не находил слов, но в чем не было недостатка, так это в моем чувстве гнева. Тело, возможно, и представляло собой почерневшее месиво из плоти и костей, но все, что я видел, было красным.

Пронзительный крик Кинли позади меня прогнал мою ярость достаточно, чтобы позволить моему сознанию вернуться ко мне.

— Уведите ее отсюда, — прорычал я, обернувшись и увидев, что Атлас и Сай приближаются прямо за ней.

На ее хорошеньком личике застыло выражение абсолютного ужаса, ее глаза изо всех сил пытались осознать открывшееся перед нами зрелище.

Без колебаний Атлас обхватил Кинли руками за талию и, потянув ее назад, потащил прочь из ванной.

Воздух наполнился ее криками и слезливыми словами.

— Это мой Вулфи? Нет, пусть это будет не он! Этого не может быть! Только не мой хороший мальчик! — В ее словах была тяжесть невыносимой агонии, которая скрутила мое сердце болезненными спазмами.

Мой взгляд остановился на Сайласе, который стоял там, наблюдая за происходящим. Движение его глаз указывало на то, что он отслеживал движение чего-то невидимого для меня. Не потрудившись взглянуть на меня, он заговорил серьезным тоном.

— Душа здесь. Она энтропийна.

Черт. Ходок-демон-ящерица наносит новый удар.

Казалось, и уже трое — заляпанная спермой кукла, Кристина номер шестнадцать, а теперь еще и Вульф.

Я сделал несколько шагов к двери и остановился у стеклянной душевой кабины слева от меня. В мгновение ока я развернулся и ударил кулаком в толстую стеклянную стену. С моей демонической силой моя рука пробила ее, как будто это был не более чем тонкий лист сахарной ваты.

От удара вся секция стекла немедленно разлетелась вдребезги. Все это посыпалось дождем, подобно крошечным бриллиантам, рассыпавшимся по полу.

Я несколько раз тяжело вздохнул, когда с моей руки быстро начала капать кровь на белый кафельный пол и осколки стекла. Моя кожа была разбита и изодрана в клочья от удара, но я ни черта не почувствовал, кроме ярости с примесью беспокойства за нашего падшего ангела.

— Рук. — Сай подошел ко мне и положил твердую руку мне на плечо. — Я позабочусь здесь обо всем, а ты иди, помоги Атласу с Кин.

Качая головой, я выдавливаю из себя слова.

— Нам нужно найти этого ублюдка. Трус знал, что нас здесь нет. Он знал, кем был для нее Вульф. Этот придурок пытается сломать ее, даже не прикасаясь к ней руками.

— Мы найдем его, но прямо сейчас нам нужно убедиться, что она не превратится в маньяка-убийцу, потерпевшего крушение поезда. — Впервые я услышал малейший намек на страх в голосе Сая.

Что-то еще скрывалось под поверхностью, что он, казалось, тщательно скрывал, но недостаточно хорошо для такого мастера иллюзий, как я. Стоя там, я впился в него взглядом, давая ему понять, что я знаю, что за этим кроется нечто большее, чем он показывает. Однако сейчас было не время настаивать на его объяснениях.

— Иди, — настаивал он.

Проглотив комок в горле, я кивнул ему и вышел из ванной, чтобы проверить, как там Кинли и Атлас.

Я не знал, как мы собираемся выследить этого мудака, пытающегося пытать нашу девочку, но я точно знал одну вещь. Я собирался показать ему, кто такой больший и лучший демон.

Чертово обугленное тело. Вульф был моим, а теперь от него не осталось ничего, кроме тлеющего месива, воняющего в моей ванной. Именно поэтому ему не следовало покидать безопасное место в моих владениях. Мой милый мальчик заслуживал лучшего.

— Отвали от меня нахуй, Атлас! — Крикнула я ему в лицо, оказавшись почти нос к носу с ним, в то время как его руки обхватили мое лицо.

— Ангел, тебе нужно успокоиться. — Его голос был спокоен, как будто я была расстроена из-за чего-то такого тривиального, как мор. Его мутные серые глаза умоляли меня, и я не могла заставить себя наплевать на это.

Неужели он не понял, что демон даже не сжег тело должным образом? Искушение показать этому засранцу, как это должно быть сделано, вскипело во мне.

Если твоему питомцу пришлось пострадать, все остальные должны знать о твоей боли.

В этом вопросе я была согласна с Дьяволом.

Даже стоя там, в коридоре рядом с Атласом, я всё ещё ощущала запах — запах обугленных останков, смешанный с вонью страдания. Когда я вдыхала его через нос, он просачивался в мое тело через мои легкие, пока моя кровь не донесла его до всех фибр моего существа. Не было ни одной частички меня, которая не горела бы вместе с этим.

Атлас крепко встряхнул мою голову, зажатую между его ладонями, чтобы вернуть мое внимание к нему.

— Дыши. Просто дыши, — повторил он мне несколько раз.

У меня потемнело в глазах, когда я вдыхала каждый тошнотворный глоток воздуха и позволяла ему слиться со своей душой. Моя психика вибрировала от болезненного удовольствия, улавливая каждый нюанс воздуха, который я втягивала ноздрями. Катализатор, опаленные волосы, карамелизованная кровь, пепельные кости и даже нездоровый аромат страха, который связывал все это воедино.

Мрачный смешок сорвался с моих губ, когда я заглянула глубоко в глаза моего ангела-хранителя. Его руки ослабли на моем лице от неожиданного звука, который я издала.

Я слегка склонила голову набок, и в моих глазах появился хищный взгляд.

— Ах, теперь я чувствую себя намного лучше, — сказала я с таким жутким спокойствием, что оно могло вызвать дрожь у снеговика.

Мне не потребовалось особых усилий, чтобы освободиться от хватки Атласа на моем лице. В отместку я ударила его руками в грудь с такой силой, что он отлетел к стене позади себя. После удара он пошатнулся вперед, обнажив огромную вмятину, которую его тело оставило в гипсокартоне.

Странная мысль пришла мне в голову, вызвав веселую ухмылку на моем лице.

— Держу пари, твои крылья оставили бы такой красивый отпечаток на моих стенах, — размышляла я.

Сначала Атлас выглядел потрясенным моей внезапной переменой в поведении, но это быстро сменилось выражением озабоченности. Его рука потянулась ко мне, как будто он пытался успокоить чертова велоцираптора. Забавный факт: с этих маленьких засранцев готовили отличные угощения для адских псов.

— Кинли. — Он произнес мое имя, как будто это могло привлечь мое внимание и сосредоточить на том, что еще он собирался мне сказать. — Я понимаю, ты расстроена, ангел. Мне больно за тебя.

Я горько рассмеялась.

— А теперь ты понимаешь? Я не думаю, что это так, но я могу помочь тебе почувствовать часть моей боли.

Его слова стали осторожнее, когда он не сводил с меня глаз.

— Давай, поделись со мной своей болью. Позволь мне взять на себя часть этого бремени.

Я драматично вздохнула и покачала головой. Я не собиралась играть в игры с паинькой-ангелом, посланным спасти меня от самой себя. Я не нуждалась в жалости, посланной свыше. Мне нужно было дать волю желаниям, бурлящим глубоко внутри моего тела.

Один шаг вперед, и я уже могла видеть нарастающее напряжение внутри моего милого Атласа. Он был просто очарователен, когда у него не было ответов ни на один из вопросов.

— Боль считается бременем только для слабых. — Я сделала еще один шаг вперед. — Боль — мое благословение.

Глаза Атласа были прикованы к моим, он не смел пошевелиться ни единым мускулом.

— Ты же знаешь, что это неправда, Кинли. В глубине души я знаю, что ты это знаешь, и я могу помочь тебе найти эту часть себя. — Его голос все еще был настороженным и почти раздражающим от желания найти решение всех моих проблем, в решении которых я не нуждалась. Это чертовски бесит.

Я наблюдала за ним, мое нездоровое любопытство щекотало мою безнравственность. На моих губах появилась ухмылка, прежде чем я заговорила более спокойным тоном.

— Покажи мне свои красивые белые перышки.

Приказ, казалось, застал его врасплох, когда на его лице появилось озадаченное выражение.

— Да ладно тебе, Атлас. Я покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои. Дай-ка я посмотрю, такого же ли они белого оттенка, как снег на острове Сент-Кассиуса.

Он выпрямился, его лицо напряглось, чтобы скрыть свои мысли.

Не говоря ни слова, он расправил плечи, и я услышала шорох за его спиной. Со свистом его безупречные перья расправились во весь шестнадцатифутовый размах крыльев. Он взъерошенно встряхнул их, прежде чем сложить в расслабленном положении за спиной.

Какая жалость, что его рубашка сзади теперь была в лохмотьях, она была одной из моих любимых.

Каждое перышко было идеально расположено и сияло белизной. Даже самые яркие и чистые звезды не могли сравниться с тем, насколько чистыми выглядели его крылья. Они напомнили мне о том, как когда-то давным-давно выглядели мои собственные.

На мгновение мое сердце переполнилось неожиданной эмоцией, которую я даже не была уверена, что распознала. Я отогнала это неприятное ощущение в сторону, обратившись к давним воспоминаниям о пытках и смерти Вульфа.

Я сунула руку в карман и вытащила маленькую серебряную зажигалку. Большим пальцем открыла крышку, и маленькое оранжевое пламя заплясало, оживая.

Я сделала шаг к Атласу, и в моих глазах вспыхнули мрачные намерения — в них отразилось обещание пламени.

— Эти твои крылья — идеальный холст для моей боли, — прошептала я с опасной улыбкой, расползающейся по губам. — Ты уверен, что хочешь её разделить?

Его ноги стояли твердо, на лице не было ни малейшего намека на эмоции или страх. А ведь это не весело, когда они не боятся.

Я почувствовала легкий порыв ветра за спиной, и сильная рука обхватила мое горло сзади. От разбитых костяшек пальцев исходил слегка сладковатый аромат демонической крови.

— Полегче, любимая, — прошептал трикстер с британским акцентом, которого я считала своим собственным. Его губы коснулись раковины моего уха, когда он издал голодное рычание.

Рук провел языком по чувствительной коже моей шеи, пока его рот снова не остановился у моего уха. Он замурлыкал, но не как домашний кот. Это было гортанное мурлыканье непослушной пумы.

Другой рукой он крепко схватил меня за бедро, удерживая на месте.

— Боль может быть твоим благословением, но удовольствие — моим.

Мой взгляд был прикован к Атласу, который стряхнул с себя внутреннее напряжение, почти прихорашиваясь, как утка, стряхивающая воду со своих перьев. Эти невинно-белые крылья медленно вернулись в его спину, пока их больше не стало видно.

Подбородок Рука покоился на моем плече, его рука скользнула по моему бедру к поясу джинсов. Его рука легла на мой живот, прежде чем нырнуть мне под брюки.

— Будь хорошей девочкой и извинись перед нашим дорогим Атлассианом, ладно? — Демон заговорил приглушенным тоном.

Погрузившись глубже в мои штаны, его пальцы скользнули под сетчатую ткань моих трусиков, пока не остановились прямо у моей щели.

Знакомая боль шевельнулась во мне, когда я стояла там, не желая отстраняться от прикосновений Рука.

Наконец заговорил Атлас, сокращая расстояние между нами.

— Я не хочу ее извинений. — Его рука выхватила зажигалку, все еще горящую, из моей руки. Закрыв крышку и погасив пламя, он положил маленький прямоугольный предмет в карман.

В голосе Атласа послышалась хрипотца, а глаза потемнели от других намерений. Он наклонился ко мне так близко, что все, что мне нужно было сделать, это провести языком по его губам, если я хотела попробовать его на вкус.

Атлас поднял руку, и его пальцы прошлись по моему лицу в легкой, как перышко, ласке.

Его глаза не отрывались от моих.

— Знаешь, чего я хочу, ангел?

Наклонившись к уху, противоположному тому, где находился Рук, он прошептал о своем желании.

— Я хочу услышать твои прелестные стоны.

С этим простым заявлением он крепко схватил запястье Рука и заставил руку демона опуститься еще ниже между моих бедер.

Кончики пальцев Рука, не теряя времени, погладили мой клитор, вызвав первый приступ удовольствия. Мои губы приоткрылись, когда с меня сорвался хриплый стон.

На лице моего ангела-хранителя появилась удовлетворенная улыбка, которая коснулась его совершенно грозных серых глаз.

Мое тело начало забывать о боли, которую оно таило, и вместо этого жаждало чего-то другого, чтобы утолить ее.

Раздался глубокий смешок Рука сбоку от моей шеи, его прикосновения прошлись по моему чувствительному бутону, и мое тело нетерпеливо откликнулось.

— Вот и все, любимая. Мы хорошо позаботимся о тебе, — заверил он меня, нежно покусывая мое ухо.

Каждый момент контакта, который он устанавливал со мной, заставлял меня извиваться, требуя большего. Мои бедра прижались к нему, чувствуя твердую выпуклость его члена напротив моей задницы, несмотря на слои одежды между нами.

— Черт, — я выдохнула это слово вслед за очередным стоном.

Атлас стоял там, наблюдая, как Рук играет с «моим удовольствием», как на скрипке дьявола. Один уголок его рта приподнялся в ухмылке, когда он наклонился вперед и коснулся своими губами моих в поцелуе, который казался слишком нежным.

— Вот что должно произойти, Кинли, — сказал Атлас твердым тоном. — Ты должна убедиться, что твоя киска мокрая и красивая. Рук собирается помочь тебе, но ты не кончишь, пока я не скажу.

Я захныкала, когда Рук стал дразнить мой клитор более быстрыми движениями, в то время как другая его рука все еще сжимала мое горло.

— Пожалуйста, Атл… — Он прервал меня, его губы прижались к моим в повелительном поцелуе. От этой связи у меня перехватило дыхание, вместе с моей невысказанной мольбой. Его рука легла мне на подбородок, удерживая его в своей хватке.

Жар его рта еще больше растопил напряжение и гнев моего тела, пока единственным огнем, оставшимся в моих венах, не стали тлеющие объятия похоти.

— Приятель, я думаю, ситуация требует спуска в подвал. — Заговорил Рук хриплым голосом, прерывая поцелуй, которым мы были увлечены с Атласом.

Я чуть не растаяла при мысли о том, что двое моих парней будут заперты в моей игровой комнате, которая занимает весь мой подвал.

Заинтригованность Атласа предложением Рука была очевидна по тому, как его большой палец погладил мою нижнюю губу, прежде чем засунуть его мне в рот. Его глаза пристально наблюдали за мной, когда я с радостью взяла кончик его большого пальца, слегка посасывая его. Игриво я задела его зубами, пока мой язык скользил по шершавой подушечке, и все это время мои глаза не отрывались от его.

Издав еще один стон удовольствия от продолжающихся попыток Рука дразнить мое тело, я позволила своим лазурным глазам передать, как много удовольствия я хотела бы получить внизу.

Наклонившись, Атлас тихо проговорил мне на ухо.

— Чего хочет мой ангел, то он и получает.

Оба мужчины убрали руки от моего тела, и я на мгновение разочаровалась от потери удовольствия.

Позади себя я услышала легкие посасывающие звуки, когда Рук стирал вкус моего возбуждения со своих пальцев.

Я ухмыльнулась им обоим, мой разум был полностью отвлечен мыслью о том, чтобы выкрикнуть каждое из их имен.

Не теряя времени, я повела их вниз, к двери в подвал, которая находилась сразу за углом от кабинета. Каждый шаг ближе к моей греховной игровой площадке озарял мое тело предвкушающими покалывающими ощущениями.

После того, как Атлас преодолел последнюю ступеньку, я немедленно повернулась к ним обоим лицом и не смогла удержаться от хихиканья, когда они стояли бок о бок.

Они обменялись любопытными взглядами друг с другом, прежде чем снова повернуться ко мне за объяснениями.

— Какое культовое зрелище передо мной. — Весело улыбаясь, я указала на Атласа одной рукой. — Мой ангел, взывающий к совести, на одном плече, и… — я указала на Рука другой рукой, — … мой неисправимый демон искушения на другом.

— Любимая, я могу придумать место получше, чем твое плечо, — задумчиво произнес Рук.

Вмешался Атлас: — Это верно, ангел. Хотя меня можно было бы убедить вернуться к моим порочным привычкам. — От его мальчишеской ухмылки у меня по спине пробежала восхитительная дрожь.

Затем между нами появляется сам убийца настроения — Сайлас.

Коллективная смесь вздохов и стонов вырывается между Атласом, Руком и мной.

Сай осуждающе приподнимает бровь, осматривая наше окружение. Флоггеры и лопатки вдоль стен, качели и рамы по углам комнаты, а также различные извращенные приспособления, включая собачий вольер, достаточно большой, чтобы в нем мог поместиться взрослый мужчина.

Он прочистил горло, прежде чем бросить тяжелый взгляд на Атласа.

— Тебя вызывают для доклада.

— Сейчас? — В голосе Атласа слышалось сильное раздражение из-за того, что время было выбрано дерьмовое.

Сайлас коротко кивнул, хрипло пробормотав что-то в знак подтверждения.

Глубокий вдох наполнил грудь Атласа, прежде чем он с силой выдохнул. Он взглянул на меня с мягкостью невысказанного извинения.

— Я вернусь, как только смогу. — И с этими словами он исчез из виду, чтобы вернуться с докладом за Врата Рая.

Разочарование нарастало во мне все более быстрыми темпами. Я неторопливо подошла к причудливого вида шезлонгу с рамой из полированного дерева и пухлой подушкой и улеглась на него.

— Отличный способ заблокировать член, Сай, — проворчала я, закидывая руку за голову и свирепо глядя на него.

Рук хмыкнул, заметно поправляя то, что осталось от его эрекции.

Мистер Надменный провел рукой по лицу, явно пытаясь обуздать свой гнев, прежде чем упереть обе руки в бедра.

— Кин, судя по тому, как сейчас обстоят дела, твоя сексуальная жизнь находится в самом низу моего списка.

Я раздраженно фыркнула, мне было наплевать на его чертов список. Меня волновало только то, чтобы превратиться в дрожащее, запыхавшееся месиво, с мозгом, парящим среди звезд после множественных оргазмов. По тому, как моя киска чуть не заплакала при мысли о том, что Рук и Атлас будут принадлежать только мне, я была совершенно уверена, что она относилась к приоритетам Сая так же, как и я.

Взглянув на Рука, я заметила странное выражение в его карих глазах, зелень в них почти искрилась озорством. О чем бы он ни думал, он бросил на Сайласа взгляд, который заставил меня подумать, что он замышляет что-то недоброе.

— Ах, черт, — наконец заговорил Рук с оттенком вынужденного разочарования в голосе. — Чуть не забыл, я должен отдать свой голос за премию «Самого эффективного инновационного демона».

Сай бросил на демона тяжелый недоверчивый взгляд. Я не могла винить его, даже я не купилась на дерьмовые оправдания Рука. Все знали, что тот конкретный конкурс был сфальсифицирован. Бельфегор, демон лени, всегда побеждал.

— Удачи, приятель. Если она получит, — он сделал вращательное движение пальцем у виска, — ты знаешь, просто… — Его голос затих.

Рук просто дважды резко похлопал Сая сзади по плечу, прежде чем тот исчез.

Игнорируя недовольное поведение Сая, я сосредоточилась на решении своего текущего затруднительного положения.

Решив отдохнуть на синем бархатном шезлонге в своей игровой комнате, я порылась в телефоне, нажимая на приложение доставки еды.

— Одно из этих… и этих, — тихо пробормотала я себе под нос.

После того, как я заказала еду в тринадцати разных заведениях, я с нетерпением ждала своих новых игрушек. У меня потекли слюнки при мысли о тринадцати водителях доставки, прибывающих к дверям, готовых к тому, что я обольщу их. Я бы оставила тех, кто мне понравился, и сожгла тех, кто не понравился. Это казалось подходящим компромиссом.

Жаль, что не было премии «Самого эффективного инновационного падшего ангела».

Я стоял там, размышляя о том, сколько жизней на самом деле было у демона-трикстера, потому что я хотел выбить из него одну за каждый раз, когда он оставлял меня в более отвратительном настроении, чем то, в котором я прибыл.

Когда я появился в подвале, все выглядело так, будто и Атлас, и Рук были полны решимости занять Кинли. Я знал, что она была расстроена сценой, на которую наткнулась в ванной, настолько, что у нее начался приступ. Я не мог винить ни одного из мужчин за их попытки полностью отвлечь ее, но черт возьми, если это меня не бесило.

Кто был тем, кто очистил разбитую душу, оставшуюся позади? Я.

Кто был тем, кто постоянно беспокоился о демоне салирранимуме, разгуливающем на свободе? Я.

И угадайте, кто был единственным, кто боялся, что пророчество, о котором я читал, сбудется само собой? Я, блядь.

Тяжело вздохнув и уперев руки в бедра, я теперь застрял в этом секс-подземелье с Кинли. Пространство было укомплектовано всем, что полагается иметь такой комнате по современным меркам. Однако несколько древних артефактов заставили меня задуматься: она их держит как сувениры или действительно использует по назначению?

Мои глаза увидели один из таких примеров — грушу страдания. Я содрогнулся.

В конце концов, я услышал, как Кин что-то бормочет себе под нос, стуча по своему телефону. Она лежала на шезлонге, как кошка, греющаяся на солнышке, ее белокурые волосы с угольно-черными рядями резко контрастировали с синевой подушки, подложенной под голову. Ее стройное тело непринужденно распласталось, а глаза блестели от возбуждения.

— Что ты делаешь? — В моих словах прозвучало больше обвинения, чем я намеревался.

Не поднимая на меня глаз, она продолжала водить пальцем по экрану телефона, который держала в руках.

— Заказываю еду.

Опустив руки по швам, я подошел к ней и забрал сотовый у нее из рук. Я взглянул на ее экран.

— Что за черт? — Я пробормотал, увидев заказы на еду на сотни долларов на разных стадиях подготовки к доставке.

Кинли просто улыбнулся мне, изображая невинность, и придумала дерьмовое оправдание.

— Я не могла решить, чего хочу. У девушки есть потребности.

На моем лице застыла суровая гримаса, и это побудило ее надуться, когда она спустила ноги с шезлонга и села.

— Ой, Сай, не смотри на меня так. Это беспроигрышная ситуация, я получаю игрушки с каждым приемом пищи, а ты можешь съесть объедки позже.

— Голубизна ее глаз потемнела, как самые дальние морские глубины.

Отлично. Извращенный вариант ее эквивалента детского ужина.

Я фыркнул.

— Я буду смотреть на тебя так, как мне, черт возьми, заблагорассудится. А это, — я помахал ее телефоном в воздухе, — полная противоположность тому, что нам нужно.

Покачав головой, я начал прикидывать, какие заказы еще можно отменить.

Именно тогда я услышал первобытное рычание Кин, и она внезапно оказалась в моем пространстве. Это был всего лишь вопрос нескольких хорошо выполненных движений, прежде чем она вырвала у меня свой телефон, а затем с силой оттолкнула меня назад, пока моя задница не упала на шезлонг.

— Расслабься, Сай, — потребовала она с ухмылкой на накрашенных розовым блеском губах, прежде чем опустить телефон в карман приталенной черной кожаной куртки, которую носила.

Она подошла ко мне, наклонившись так, чтобы ее руки могли крепко обхватить мои колени и развести их достаточно широко, чтобы она могла встать между ними.

— У нас нет времени на это дерьмо. У нас и так хватает чертовых проблем, в которых нужно разбираться, Кин. У тебя вообще есть какое-нибудь представление о самосохранении в наши дни? — Мое раздражение на нее достигло предела.

Легкий смешок сорвался с ее губ.

— Чувство самосохранения? Это все, что у меня есть, Сайлас. Все, что я делаю, я делаю для себя. Я делаю это, чтобы чувствовать себя хорошо, чтобы оставаться на земле. — Ее руки скользнули вверх по моим обтянутым джинсами бедрам в темпе, который был медленным и все же почему-то недостаточно быстрым.

Пытаясь сосредоточиться на игре, я сразу перешел к серьезности проблем, с которыми мы все имели дело.

— Ты привлекла внимание редкого демона, язык любви которого — преследование и пытки. Твой Божественный Меч все еще неизвестно где, даже Он — в смысле Бог, на самом деле не знает, где именно он. Кроме того, равновесие Рая и Ада меняется, и, похоже, никто не знает почему.

Тепло ее рук исчезло с моих ног, когда она выпрямилась. Вместо этого она использовала их, чтобы снять куртку с верхней части тела. Ткань упала на пол с мягким шорохом, когда она посмотрела на меня сверху вниз.

— Я справлюсь с небольшим преследованием и пытками, — тихо сказала она, когда ее пальцы скользнули по тонкой бретельке кружевного черно-алого топа-бюстье, облегающего ее соблазнительное тело.

Оно подчеркивало ее идеально круглые груди, как будто они были произведениями изобразительного искусства, выставленными в музее.

— Я не об этом, Кин. — Мне удалось выдавить из себя, несмотря на то, как отвлекало ее тело.

Кончики ее накрашенных красным — прошу прощения, алым — ногтей скользнули вниз по ложбинке между грудями, спускаясь все ниже по телу, пока не достигли пуговицы на джинсах.

Она понимающе улыбнулась мне.

— Мой меч найдет дорогу домой.

Я усмехнулся.

— У него не вырастут крылья, и он не прилетит обратно к тебе.

— Хм, нет, полагаю, что нет. — Ее пальцы расстегнули пуговицу на джинсах.

Тон моего голоса стал низким, в нем прозвучало предупреждение: — Кин, что ты делаешь? — Я даже не был уверен, почему задал этот вопрос, мой член чертовски хорошо знал, что она делает. Моя рука осторожно потянула выпуклость, формирующуюся спереди на моих джинсах, вниз.

— Я уравновешиваю чаши весов, давая Раю немного почувствовать вкус Ада. — Она прикусила нижнюю губу, в то время как ее глаза без всяких извинений шарили по моему телу туда, где мой член пытался вырваться из своей джинсовой тюрьмы.

Судя по страстному тону ее голоса, она ожидала, что этот способ действительно восстановится «баланс». Ее пальцы расстегнули пуговицу джинсов, прежде чем сдвинуть молнию на несколько дюймов вниз. Я был в таком изумлении, что мог только сидеть там как беспомощный зритель.

Кинли опустила ткань на бедра, обнажив кружевные стринги под ней. Мои глаза не отрывались от вида ее тела, будто оно вцепилось в меня мертвой хваткой.

Мне нужно было быть сильнее, я был человеком морали. С другой стороны, мой член? Он жаждал греха.

Мои руки вцепились в ткань брюк на верхней части бедер, пока я продолжал наблюдать, как она раздевается, пока на ней не остались только трусики и соблазнительное кружевное бюстье.

— Кин, все серьезно. Мы говорим о жизни или смерти. — Я пытался отговорить ее от продолжения ее нынешнего пути.

Она ухмыльнулась, когда подошла ко мне и забралась ко мне на колени, ее ноги раздвинулись, чтобы оседлать мои бедра.

— Я знаю. Прямо сейчас тринадцать водителей-доставщиков серьезно находятся на пути сюда, и если я не удовлетворю свои потребности, речь пойдет об их жизни или смерти.

Мои руки перекинулись через спинку шезлонга, я крепко вцепился в деревянную раму, чтобы не поддаться искушению.

Наклонившись вперед так, что ее лицо было всего в одном дыхании от моего собственного, Кинли села прямо на перед моих джинсов, где мой член почти умолял расстегнуть молнию.

— Твой выбор, Сай. Ты можешь либо убрать за мной беспорядок из выброшенных игрушек, либо… — Она злобно усмехнулась мне с мягким смешком. — Ты можешь убрать мой беспорядок на своих штанах. — Ее бедра соблазнительно покачивались напротив моего пульсирующего члена.

Я, блядь, чуть не подавился своим стоном. Жар ее киски просачивался прямо сквозь барьер одежды между нами.

Ее руки скользнули вверх по передней части моей груди, оставляя след покалывающего желания при контакте. Схватив меня за плечи, она потерлась о мою напряженную эрекцию. Я закрыл глаза и откинул голову назад, пытаясь игнорировать то, как мой член набух от желания.

— Кин. — Мой голос был хриплым из-за того, что я терял контроль. Я с трудом проглотил комок в горле, пока боролся за то, чтобы откачать немного крови из моего члена обратно в мозг. — Там… Есть другие способы.

Теперь, когда ее бедра медленно терлись об меня, она приблизила губы к моему уху. Вместо того, чтобы произнести несколько слов, она, черт возьми, застонала. Это был еще более прекрасный звук, чем я когда-либо мечтал, и у меня была целая коллекция мечтаний о том, как этот звук украсит мои уши.

Ее губы пощекотали мне ухо, когда она прошептала: — Я чувствую, как сильно ты этого хочешь. Как сильно ты хочешь помочь мне.

Она была полна решимости погубить меня. Если когда-либо и было испытание моей веры, то только это.

Крепче вцепившись в спинку шезлонга, я почувствовал, что каждый мускул в моем теле напрягся сильнее, чем спираль, готовая разорваться. Я прибег к единственной известной мне вещи, чтобы попытаться собрать в себе хоть какое-то подобие силы.

— Ave maria, gratia plena, dominus te…

Внезапно Кинли схватила меня за ворот рубашки, рывком поднимая на ноги. Мои глаза распахнулись, и я был встречен зрелищем ее красоты. Ее губы были слегка приоткрыты, чтобы приспособиться к более тяжелому дыханию, когда она оседлала мою быстро твердеющую эрекцию.

С довольной улыбкой на губах, она заговорила сквозь стоны.

— Правда, Сай? Молиться Святой Деве?

Я сжал челюсти, когда она снова провела своей киской, прикрытой трусиками, по моей твердой длине. Низкое рычание вырвалось из моей груди.

— Знаешь, — начала она, прежде чем ее язык скользнул между губ и лизнул щетину на ямочке у меня на подбородке.

— Мать Мария была гребаной ханжой. Мария Магдалина мне всегда нравилась больше. Она знала, чего хотела и как хорошо провести время.

Прежде чем я успел возмутиться богохульным заявлениям, слетевшим с уст Кин, она грубо зажала мои соски большим и указательным пальцами и ущипнула их. Даже сквозь тонкий материал моей рубашки вспышка боли усилила удовольствие, которое доставляли мне ее бедра.

Из меня вырвался стон. Затем она покрутила оба моих соска, и я чуть не потерял всякий здравый смысл и приличия. Я хотел схватить ее, посадить к себе на колени и показать ей, кто из нас здесь главный. Вместо этого я продолжал мучить себя, сопротивляясь каждому порыву своего тела.

Внутренне я изо всех сил старался подавить свои мысли и желания. Я мог бы устроить полноценный спор с самим собой, перечисляя все причины, по которым я не должен хотеть Кинли. И все же, она была здесь, потирая влагалищем выпуклость моего члена, как будто отмечала меня сладким ароматом своего влажного желания.

— Ты не могла просто воспользоваться одной из множества этих чертовых игрушек, которые здесь есть? — Я попытался предложить ей альтернативу тому, чтобы терзать меня.

Ее темно-синие глаза встретились с моими.

— Ммм, Сай. Ты что, не понимаешь?

Темп ее бедер стал резче сильнее напротив меня. В этот момент влага от ее возбуждения впиталась в перед моих штанов, и это сводило меня с ума. Мой член хотел быть покрытым ею, я хотел почувствовать влагу ее тела, стекающую с моего члена.

Кин отпустила мои соски, которые покалывало от скручивания. Ее руки потянулись к моему лицу, обхватив ладонями каждую щеку.

— Я могла бы трахнуть себя каждой игрушкой в этой комнате, но ни одна из них не пахла бы так, как ты. Ни у одной из них нет запаха солнца и облаков, силы и благодати, и уж точно они не издают таких совершенно диких стонов.

Когда наши взгляды встретились друг с другом, моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда она говорила со мной так, словно обращалась прямо к моей сути.

Подушечка ее большого пальца потерла мою нижнюю губу, и я издал еще один стон, когда удовольствие затопило мои вены с каждым греховно решительным движением ее бедер.

Ощущение покалывания пробежало по моему позвоночнику и усилилось у основания. Я громко застонал, прежде чем мои руки коснулись бедер Кинли, сжимая их достаточно сильно, чтобы остались синяки. Мое тело воевало с моим разумом, и я не был уверен, пытался ли я остановить ее или сильнее прижать ее тело к своему.

— Черт! Кин, т-ты… ты должна остановиться. — Теперь отчаянная мольба наполнила мой голос. — Я не могу больше сдерживаться. — Я тяжело дышал, пытаясь не дать своему контролю полностью ослабеть.

— Пожалуйста, Сай. Мне нужно больше. — Ее голос стал громче, когда она простонала мое имя. Я хотел потребовать, чтобы она повторила это так же, как раньше, со звуком ее удовольствия, проходящим через него. Я хотел сказать ей, что хочу, чтобы она кончила на мой член, а затем заставить ее вылизать его дочиста. Больше всего на свете я хотел, чтобы она сказала, что она моя.

Яростно рыча из-за своей борьбы в этот момент слабости, я откинул голову на спинку шезлонга, и мои бедра прижались к мокрой киске Кинли. Я хотел прожечь чертову дыру спереди на своих джинсах и засунуть свой член глубоко в нее больше, чем чего-либо другого, чего я когда-либо хотел.

Давление продолжало нарастать, и прежде чем я успел остановить свои действия, мои руки скользнули по бедрам Кин, где они грубо обхватили двумя пригоршнями ее упругую задницу. Мои пальцы впились в ее плоть, чтобы широко раздвинуть ее ягодицы, в то время как мои руки прижимали ее тело к моей стальной эрекции, своей святой силой обеспечивая ее подчинение.

Мой контроль, блядь, понемногу ослабевал, и я был всего в одном касании от неизбежного срыва.

Тело Кинли содрогнулось рядом с моим, когда она напряглась и вскрикнула. Ее тяжелые вздохи переплелись со стонами экстаза, когда ее оргазм размазался по моим штанам.

Я выругался на нашем древнем языке, когда взревел от оргазма, и мой член словно ракетница, выпустил мою сперму прямо в мои боксеры. Опьяняющее ощущение сексуального удовлетворения и облегчения захлестнуло меня.

Когда дымка моего освобождения начала рассеиваться, я немедленно убрал руки с тела Кинли. Укол вины потянул за проигранную битву с моей моралью, и гордость, которую я обычно питал за свой самоконтроль, получила удар.

Я уставился в потолок, откинув голову на спинку шезлонга, все еще тяжело дыша. Тем временем Кин положила голову мне на плечо, а всем остальным телом слегка потерлась об меня, как безобидный маленький котенок.

Прежде чем я успел сказать ей хоть слово, голос Рука нарушил тишину в комнате.

— Черт возьми, что здесь произошло? — он спросил, едва удерживая картофель фри во рту.

Я приподнял голову, демон стоял перед нами с множеством пакетов с едой в руках. На его лице появилась медленная и нарочитая ухмылка.

— Приятель! Чертовски хорошая работа, да? — Он пересек комнату, чтобы поставить пакеты на скамейку. — Я не думал, что ты на это способен.

Прищурив глаза на Рука, я снял Кинли со своих колен, отодвигая ее в сторону на шезлонг. Я почувствовал знакомое напряжение и внешний холод, охватившие меня, когда я встал.

Проигнорировав впечатленный комментарий Рука, я направился в ванную.

— Пойду помоюсь, — прямо заявил я.

Рук усмехнулся, провожая меня взглядом.

— Я могу предложить свои услуги, если хочешь, Сай. Наша девочка может подтвердить, насколько тщательным может быть мой язык. Разве это не так, любимая?

Позади себя я услышал заразительное хихиканье Кинли.

Я проворчал и покачал головой, прежде чем отклонить его предложение.

— Рук, я скорее воспользуюсь пиявкой, чем подпущу твой рот к себе.

Трикстер не моргнул и глазом.

— Сейчас позвоню своему кузену.

Когда я выходил из игровой комнаты Кинли, я был взбешен тем, что Сайласу в очередной раз удалось так удачно выбрать время. Как будто у этого ублюдка было шестое чувство, которое было решительно настроено гарантировать, что он прибыл как раз вовремя, чтобы стать сертифицированным мудаком. В этом случае он сорвал наслаждение Кинли на совершенно новом уровне.

Мои яйца все еще сильно болели, пока я сидел в полностью белой комнате ожидания. Все в этом месте было практически клинического, ослепляющего оттенка белого. Стены, мебель, пол и даже чертовы дверные ручки были глянцево-белого оттенка, что заставило меня усомниться в том, как здесь вообще что-либо оставалось чистым.

Я знал, что прошло много времени с тех пор, как я связывался со своим начальством по поводу моего назначения хранителем Кинли. Но чем дольше я ждал, когда меня вызовут в офис Эванджелины, тем больше я беспокоился, что дело не просто в плановом отчете.

Мое колено легонько подпрыгивало, по я сидел со свободно сложенными перед собой руками. Мои мысли начали возвращаться к моему общению с моим милым ангелом, и это помогло мне отвлечься от нервов, от которых у меня скручивало живот.

Выражение глаз Кинли, возможно, и начиналось с насилия, опровергая боль, которую она испытывала, но потребность в утешении в форме удовольствия тоже присутствовала. Чувство вины сдавило мне грудь из-за того, что я не смог обеспечить ее этим. Вместо этого я обнаружил, что возвращаюсь к своему обязательному долгу ангела.

Даже сидя здесь, звук ее хриплого стона эхом отдавался в моей голове. Это был звук, который я мог слушать на повторе целую вечность. Мысль об этом снова заставила мой член напрячься у меня между ног. Затем я представил, как ее губы обхватывают всю мою длину, и это только побудило меня затвердеть еще больше.

— Атлассиан. — Строгий женский голос немедленно прогнал непристойные мысли из моей головы, и, к сожалению, мой член также страдал из-за этого.

Прочистив горло, я встал со стула, посмотрев на дверь в другом конце комнаты и женщину, которая стояла там. Она выглядела раздраженной или страдающей запором, я не был уверен, что именно.

Когда я подошел, она придержала для меня дверь. Я взглянул на порог, и даже чертов коврик для приветствия был девственно белым.

Психопаты.

— Эванджелина сейчас примет тебя, — сказала она таким мягким тоном, что я был почти уверен, что ее личность нырнула с нескольких утесов в пропасть отчаяния. Можно было только надеяться, что он был заморожен на дне Сент-Кассиуса, чтобы быть размороженным когда-нибудь позже.

Я вежливо кивнул ей, проходя через дверь и следуя за ней по такому же чистому белому коридору. Мы миновали несколько закрытых дверей офиса, прежде чем остановиться у одной, которая была предпоследней в комнате.

Передняя часть двери была такой же простой и бесцветной, как и следовало ожидать, за исключением одной пометки на ней. На лицевой стороне была прибита простая золотая буква: «Э».

Прежде чем кто-либо из нас успел постучать, с другой стороны послышался холодный голос Эванджелины.

— Хватит бездельничать и заходи.

Отступив в сторону, женщина, которая сопровождала меня, выжидающе посмотрела на меня. Я набрал полную грудь воздуха, прежде чем войти в офис.

Я не успел сделать и двух шагов внутрь, как был почти ослеплен изменением цветовой гаммы. Нет, это было не просто отклонение от нейтрального белого цвета во всех остальных помещениях здания, но то, что было передо мной, было прямо-таки преступным.

Все было в ужасающем зеленом цвете горохового супа, который никогда не должен был покинуть 1970-е годы. Это было ошеломляющее зрелище. Цвет пропитал каждую поверхность в офисе, он был здесь не просто в качестве акцента.

Мои мысли начали овладевать мной, пока я стоял там, потрясенный до глубины души. Как Эванджелина справлялась со всеми ангелами-хранителями? Один только цвет ее кабинета должен был отправить ее прямиком в чистилище.

Эванджелина заговорила, нарушая мое оцепенение.

— Я вижу, Сайлас сообщил тебе о моей настоятельной необходимости поговорить с тобой.

Я закрыл за собой дверь и сел на один из двух стульев, стоящих перед ее столом.

— Э-э, он сказал, но не сообщил никаких подробностей, — ответил я, все еще наполовину отвлеченный оскорбительным цветом моего окружения.

Наконец, я заставил себя сфокусировать взгляд на моей начальнице. У Эванджелины были темные волосы, уложенные в удлиненное волнистое каре, и округлое лицо, которое напомнило мне херувима. Учитывая ее внешность, если бы вы никогда с ней не общались, вы бы предположили, что она сладкая, как пирог. Так было бы до тех пор, пока она не откроет рот.

Она поправила наброшенный на плечи кардиган цвета мокко, в котором он сливался с шелковой блузкой того же оттенка. Откинувшись на спинку кресла, она сложила руки на коленях.

— Сайлас не сообщил никаких подробностей, потому что ему не поручали их сообщать, — твердо ответила она. — До моего сведения дошло, что твоя… — она сделала паузу, — исполнение обязанностей по текущему заданию не соответствует нашим стандартам и рекомендациям.

У меня непроизвольно поднялись обе брови — к такому началу разговора я был явно не готов.

— Моё исполнение? То есть… это что, проверка? — попытался я прояснить, зачем меня вообще сюда вызвали.

Она тяжело вздохнула, подалась вперёд и сцепила пальцы на краю металлического стола, выкрашенного в тот же ужасный оттенок зелёного, что и вся комната.

— Атлассиан, не буду ходить вокруг да около. Если бы всё зависело от меня, ты бы уже был понижен до чистки арф, — её тёмно-карие глаза впились в мои без малейшей тени юмора.

Выпрямившись в кресле, я откашлялся, собираясь с ответом: — Послушайте, Кинли жива и здорова. Думаю, это уже кое-что значит.

Она издала необычный резкий смешок на такой высокой ноте, что я почти ожидал, что треснет стекло.

— Жива и здорова? Эта девушка не здорова уже столетиями. — Эванджелина покачала головой с выражением недоверия, прежде чем продолжить: — Нужно ли мне напоминать тебе, что твоя роль как ее хранителя заключается не только в том, чтобы не дать ей пасть духом? Речь идет о том, чтобы обеспечить ей защиту во всех ее многочисленных формах, речь идет о том, чтобы привить ей ощущение лучшего существования, и, самое главное, это сохранение ее человечности.

Я наблюдал, как пальцы Эванджелины массируют мелкие морщинки на лбу, свидетельствуя о том стрессе, который вызвал у нее этот разговор.

Я спокойно попытался успокоить свою начальницу.

— Эванджелина, уверяю вас, я делаю все, что в моих силах.

Именно тогда ее глаза сузились и сфокусировались на мне, и я увидел, как задергалась ее челюсть.

— Все что в твоих сила? Скажи мне, Атлассиан, где ты был, когда мужчина, связанный с ней, сгорел заживо в ее ванне? А еще лучше, не мог бы ты сказать мне, где ты был, когда она свернула шею какой-то женщине на парковке закусочной?

Услышав, как она рассказывает об обоих инцидентах, я внутренне съежился. Я потер рукой подбородок, слегка поцарапав короткую щетину на лице.

— Я знаю, как это выглядит, — мрачно начал я. — Поверьте мне, когда я говорю вам, что обычные правила не распространяются на Кинли. Может быть, если бы кто-нибудь мог сказать мне, что послужило прецеденту, что потребовалось ангелу охранять другого, я мог бы…

Эванджелин прервала меня.

— Это выше моего уровня допуска. Все, что я знаю, это то, что где-то в верхних эшелонах командной цепочки было решено, что Кинли нуждается в твоей опеке.

То, как она сделала это заявление, указывало на то, что она не была ни согласна с этим решением, ни не понимала, почему оно было принято в первую очередь.

На несколько долгих мгновений в ее кабинете воцарилась тишина, по крайней мере, в буквальном смысле. Рвотно-зеленый звук был достаточно громким, чтобы Хелен Келлер вздрогнула.

Откинувшись на спинку кресла, Эванджелина устало вздохнула и покачала головой.

— Послушай, Атлассиан. У всех нас есть приказы. Все, что я могу тебе сказать, это то, что мое начальство оказывает на меня давление, требуя, чтобы ты приложил больше усилий. И не только это, но и ходит много приглушенных слухов о состоянии равновесия между нечестивыми и праведными.

Я кивнул в знак понимания, и понял, что здесь мне понадобится некоторое руководство.

— Я понимаю, но я не могу контролировать, какие обстоятельства возникают вокруг нее.

Эванджелина раздраженно закатила глаза.

— Конечно, нет. Но ты можешь быть ее опорой, и ты можешь воззвать к ее человечности — во всяком случае, к тому, что от него осталось.

Запустив пальцы в распущенные пряди своих светлых волос, я изо всех сил пытался придумать план игры, как я мог бы поступить по-другому.

— Я даю Кинли то, что ей нужно, лучшим из известных мне способов. Если ее подтолкнуть в одном направлении, она пойдет в другом, чего бы это ни стоило. Это не так просто, как присматривать за ней и оттаскивать от греха подальше.

Мои слова, казалось, нашли отклик у Эванджелины, ее лицо на секунду смягчилось, пока она обдумывала то, что я сказал. Затем ее челюсть и все остальное выражение лица вернулись, стирая все свидетельства того, что она думала о том, чтобы, возможно, использовать другой подход. Возможно, даже отклоняясь от свода правил.

Встав, она наконец заговорила, но на этот раз более сочувственным тоном, чем я когда-либо слышал от нее.

— Я собираюсь дать тебе совет, и если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь, что я тебе это сказала, я позабочусь о том, чтобы ты никогда даже не стал хранителем белки. — Эванджелина бросила на меня многозначительный взгляд, ясно дававший понять, что она доведет дело до конца.

— Понятно, — ответил я, пододвигаясь вперед к краю своего сиденья в ожидании любой информации, которую она могла бы дать о том, как помочь моей девочке оставаться в безопасности.

Она вздохнула, пытаясь избавиться от слов, которые собиралась произнести.

— Я предлагаю тебе поступить так, как ты поступил бы до своего спасения. Кинли реагирует на сигналы и действия, которые являются последовательными, к лучшему или к худшему.

Я позволил тому, что она хотела сказать, осмыслиться. Пока я прокручивал эту мысль в уме, Эванджелина продолжала излагать свою мысль.

— Случаются вещи, которые даже нам, хранителям, неподвластны. Иногда нам не показывают картину в целом. Ты понимаешь?

— То есть вы хотите сказать, что я мог бы все сделать правильно и все равно потерпеть неудачу? Я ненавидел то, что вообще осмелился высказать эту мысль. Я не мог подвести Кинли. Однажды я подвел ее, когда умер на Сент-Кассиусе, я не позволю этому случиться снова.

Эванджелина кивнула в знак подтверждения, прежде чем смягчить тон, предложив мне какое-то утешение.

— Я вовсе не говорю, что здесь дело в этом. Я просто пытаюсь представить это в перспективе.

Все, что она мне только что рассказала, оставило в моей голове больше вопросов, чем ответов, и это меня не устраивало.

Пока я был погружен в свои мысли, она заговорила снова.

— Делай то, что считаешь правильным. В нашей работе правильное редко оказывается ошибкой.

Она поднялась со своего места за столом.

— С учетом сказанного, мне нужно поговорить с другими хранителями. Ты свободен и можешь возвращаться к своим обязанностям.

Вставая, я оттолкнулся от колен.

— Спасибо.

Когда я направился к двери, заговорила Эванджелина, как только я положил руку на дверную ручку цвета авокадо.

— О, и… Атлассиан?

Я обернулся и увидел, что выражение ее лица стало еще более суровым.

— Молитвы, какими бы интимными они ни были, предназначены не только для одной пары ушей. Возможно, тебе захочется вспомнить об этом в следующий раз, когда у тебя возникнет желание увековечить свою… деятельность.

Мои мышцы напряглись, когда я понял, что она, вероятно, имела в виду то время, когда я был в туалете кафе-мороженого с моим ангелом на ее коленях. Я должен был бы смутиться от этого маленького откровения, но вместо этого я почувствовал, как ухмылка тронула уголки моего рта.

Я был уверен, что Кинли знала, что мои молитвы будут транслироваться среди более широкой аудитории, и это было так похоже на нее — подлить масла в огонь.

Это моя девочка.

Это был тот самый день, когда я был абсолютно уверен: настало идеальное время для меня и Сайласа стать настоящими друзьями. Ну, если только этот ублюдок слезет со своего грёбаного пьедестала.

После того, как он перенес энтропийную душу Вульфа в великое запределье и вернулся, чтобы получить заслуженный приватный танец, он объявил, что переедет к нам троим. Предположительно, все это было сделано во имя безопасности Кинли. Я уверен, что именно по этой причине он обычно ложился спать по ночам, но в глубине души, я думаю, он не мог смириться с тем фактом, что у нашей грязной девчонки был круглосуточный доступ к двум другим мужчинам.

— Знаешь, приятель, можно подумать, что после того, как она завела тебя настолько, что ты прыснул в штаны, как взбитая бутылка колы, ты будешь менее капризным, — сказал я, развалившись боком на огромном кресле в углу спальни, наблюдая за его текущим настроением. Одна моя нога была перекинута через коричневый кожаный подлокотник, а другая свисала с края подушки, пока мои карие глаза смотрели, как он вносит очередную картонную коробку.

Прошло меньше сорока восьми часов, и, похоже, то, что Кинли ухаживала за его священным скипетром, не избавило его от дурного настроения. Однако это доказало, что его королевская ублюдочность, возможно, наконец-то пришел к тому, что мы все уже знали: он хотел эксцентричного белокурого ангела так же сильно, как Атлас и я.

Сайлас что-то бессвязно бормотал, ставя коробку с пыльными свитками и особенно древними артефактами на потертый комод в дальнем углу комнаты. Я еще не сказал ему, что у него есть сосед по комнате, и держал эту карточку в руках до подходящего момента.

Ворвавшись в комнату, Кинли появилась с энергичной улыбкой, от которой мои губы растянулись в довольной усмешке. На ней было светло-розовое платье-свитер, от которого мне захотелось положить ее задницу к себе на колени и заполнить ее тугую киску своим членом. А если добавить сюда серые ботфорты? Можно к чёрту забыть обо всех своих планах на ближайшие три дня.

— Я принесла тебе подарок на новоселье! — гордо заявила она, протягивая Сайласу маленький подарочный пакет. Черные ручки на веревочках свисали между подушечками ее большого и указательного пальцев, блестящий черный пакет слегка раскачивался из стороны в сторону.

Похоже, кто-то справился с переездом Сайласа гораздо лучше, чем ожидалось. Я был уверен, что это не продлится долго, как только он применит свой типичный властный и прямолинейный подход ко всему.

Он повернулся к Кинли и приподнял обе брови, на его лице отразилось удивление с оттенком сомнения по поводу того, что она выбрала для него.

Я спустил ногу с подлокотника кресла, поставив ее на пол рядом с другой, и присел на краешек подушки в предвкушении того, какое безумие таится в этом пакете. Я надеялся, что это был гаечный ключ.

Подойдя туда, где стояла Кинли с протянутым к нему пакетом, Сайлас настороженно улыбнулся. Взяв у нее пакет, он оглядел его снаружи так, словно сам Люцифер собирался выскочить из него в любой момент, как чертик из табакерки из Ада.

— Спасибо, Кин, — проворчал он свою грубоватую благодарность.

Упершись локтями в колени, я ухмыльнулся.

— Открывай, приятель. Давай посмотрим, что у тебя там!

Он бросил на меня суровый взгляд, прежде чем подчиниться. Его рука опустилась в сумку, и когда он вытащил ее обратно, в руке у него была толстая книга.

Отложив пакет в сторону, он, казалось, погрузился в глубокую задумчивость, когда провел рукой по обложке из темно-коричневой кожи, в которую были заключены страницы. Брови Сая нахмурились, когда он провел пальцами по лицевой стороне, где было рельефное изображение креста с расположенными за ним крыльями. Вдоль корешка дополнительно были выбиты буквы иврита.

Прежде чем Сайлас успел заговорить, возбуждение Кинли немедленно заставило ее объясниться, держа руки за спиной и слегка покачивая бедрами.

— Хотя мы оба знаем, что люди придумывали истории похлеще, чем игра в телефон, насчитывающая несколько тысячелетий, это Библия. Я купила экземпляр, написанный в оригинале на иврите, и заказала кожаный переплет.

В комнате воцарилась полная тишина. Мне не нужно было быть мыслителем, чтобы понять, что Сайлас был так же искренне удивлен, как и я, тем, что нашей девушке удалось выбрать такой удивительно продуманный и бескорыстный подарок.

— Кин… — Его голос был глубоким шепотом, который затих, когда он, казалось, искал слова, чтобы выразить свои мысли.

— О, и еще, вот это, — снова пропищала она, делая шаг вперед и протягивая руку, чтобы открыть переднюю обложку.

Я не мог разглядеть, что было внутри, но если на лице Сая вообще было возможно изобразить еще один уровень удивления, то, черт возьми, так оно и было.

— Что там, приятель? — С любопытством спросил я, наклоняясь вперед.

Сайлас стоял, уставившись на то, что было внутри обложки.

— Это…?

Он достал спрятанный там предмет и вытащил единственное белое перо. У него была аура, а не то, что вы бы сочли тускло-белым, как у лебедя. Нет, именно это перо, казалось, обладало таким блеском, как будто могло стать маяком света в самых темных уголках Вселенной.

Губы Кинли изогнулись в нежной улыбке, прежде чем объяснить.

— Я знаю, что на моих крыльях осталось не так уж много белых перьев, но я решила, что могу расстаться хотя бы с одним из моих изначальных.

Я внезапно почувствовал благодарность за то, что сидел, иначе упал бы прямо на задницу.

Сделав глубокий выдох из легких, Сай некоторое время смотрел на перо, что почти граничило с неловкостью, поскольку глаза Кинли были сосредоточены исключительно на нем.

— Вау, Кин. Я… Спасибо тебе, — его благодарность была очевидна по тому, как его сварливое отношение разлетелось в пух и прах.

— Ну что ж, — я хлопнул себя по коленям, вставая. — Поскольку мы приветствуем Сайласа подарками, я думаю, будет только справедливо, если я вручу ему свой.

Это привлекло внимание архангела, проблеск скептицизма промелькнул в его ледяных голубых глазах. Он захлопнул обложку подаренной Библии, мягкий щелчок кожаного переплета о первую страницу прозвучал почти как раскат грома, учитывая, насколько тихо стало в комнате.

Что касается Кинли, то она, казалось, была так же взволнована моим грандиозным сюрпризом, как и я, когда она подпрыгивала на носках.

Я вытащил руки по швам, и моя добродушная улыбка была выставлена на всеобщее обозрение.

— Та-да!

Тишина.

Даже сверчков нет.

Возможно, потому что эти мелкие кровососы из мира насекомых прячутся днём и тревожат покой лишь по ночам. Но всё равно — было ощущение, будто даже природа проигнорировала мой не менее бескорыстный подарок для Сая.

Мои руки упали по бокам, и я закатил глаза от отсутствия реакции, которую получил.

— Черт возьми, ты собираешься заставить меня объяснить тебе это по буквам? Я твой новый сосед по комнате! — Воскликнул я, раз не дождался с самого начала должной реакции.

Лицо Сая оставалось каменным, когда его глаза метнули кинжалы в мою сторону. Единственное мельчайшее движение, которое я уловил, было легкое подергивание его челюсти.

Я подошел к нему и обнял за плечи.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но будь уверен, я не из тех парней, которые оставляют после себя настоящий беспорядок. Я — вершина опрятности.

Почувствовав напряжение в плечах Сая, я понял, что его настроение резко изменилось, и он был на грани взрыва, как гора Сент-Хеленс.

Когда я открыл рот, чтобы продолжить объяснять, что это было началом прекрасного родства, он ткнул мне прямо в лицо обратной стороной его новенькой священной книги.

Хлоп!

— Ой! Черт возьми! Ты пытаешься изгнать из меня дьявола?! — Я закричал, отступая назад и прижимая руку к носу. Я удивлен, что мое кольцо в носу не врезалось мне в затылок.

Что-то проворчав, Сай одобрительно посмотрел на книгу в своих руках, а затем снова на меня.

— В этом доме есть и другие комнаты. Подыщи себе другую, которую назовешь своей.

— Сайлас, — раздался нежный голос Кинли с ноткой неодобрения. — У Рука нет другой комнаты, куда можно пойти, и, кроме того, он был здесь первым.

Это было не то, что он хотел услышать. Сай со стуком бросил книгу в кожаном переплете на комод, прежде чем сделать широкий жест в сторону прихожей.

— В этом доме пять чертовых спален, Кин. — Голос Сая понизился почти до рычания.

— Да, и все они заняты. Моя комната, у Атласа есть свое место, комната Рука, кладовка и комната Чоппино.

Я рассмеялся при упоминании Чоппи, ведь я так хорошо знаком с ним.

— Черт возьми! Этот старина все еще здесь? Будь я проклят. Ударь меня Библией и назови трикстером, стучащимся в дверь Рая.

Склонив голову набок в замешательстве и капле ревности, Сай осторожно спросил, что его беспокоит: — Кто, черт возьми, такой Чоппино?

Как будто это должно было быть очевидно, Кинли закатила глаза.

— Моя любимая золотая рыбка. Он просто самый лучший хороший мальчик на свете. Я не знаю, мальчик ли он, но мне хотелось бы так думать, судя по тому, как он гордо шевелит своим единственным плавником.

— Ты… ты назвала свою золотую рыбку в честь рыбного рагу? И у него есть своя комната? — Было слышно, как крутятся шестеренки в озадаченном мозгу Сая.

— Сайлас, ну конечно у него есть своя комната! А куда мне ещё складывать все его миски месяца и праздничные миски? Не говоря уже о всех его украшениях для дома. — Тут она вдруг замерла, как будто в голове зажглась лампочка. — Подожди… Чоппино — это рагу?

Он решительно кивнул.

Лицо Кинли стало серьезным, а затем задумчивым.

— А мне бы оно понравилось?

— Нет, любимая. — Я покачал головой. — В нем нет ни капли спермы.

— О, — разочарованно произнесла она. — Я полагаю, это означает, что Чоппино остается там, где он есть.

Я, например, испытал облегчение, услышав, что она не собирается жертвовать золотой рыбкой, которая была моей музой ради стольких моих иллюзий, навязанных больным и развращенным.

Тема разговора резко сменилась, поскольку Сай стоял, потирая виски, и хрипло заговорил.

— Где Атлас?

— Он пошел в магазин, чтобы испечь мне вафли, — ответила Кинли.

Сай глубоко вздохнул.

— Мы разберемся с этим несчастьем с проживанием позже. — Он метнул в меня жёсткий взгляд — тот самый, ради которого, признаться, я уже жил. Затем перевёл глаза на Кинли: — Теперь, когда я здесь, нам нужно сосредоточиться на поиске твоего меча и того отвратительного демона, который стоит за всем этим хаосом и разрушением.

— С чего предлагаешь начать, мистер Всевышний? Будешь сжигать демонов пачками и требовать у них ответы? — Один уголок моих губ приподнялся в полунасмешливой ухмылке при этой мысли.

Его тело напряглось, спина выпрямилась, как жердь.

— Нет, осел. Я предлагаю начать с разговора с моими людьми, — твердо заявил он.

Я усмехнулся, что он думал, что его люди будут достаточно осведомлены, чтобы предоставить информацию об одном из самых ужасных творений Ада.

— Ах, да. Дашь мне знать, насколько хорошо все прошло, ладно? — Я пожал плечами. — Когда ничего не найдешь, тогда, мы сможем пойти поговорить с моими людьми.

— Итак, мальчики. Давайте вести себя прилично, если мы все собираемся играть в дом вместе. Сай, пойди и выясни, не знает ли кто-нибудь из твоих боевых дружков кое-что. Когда ты вернешься, ты сможешь перегруппироваться с Руком, и вы оба вместе сможете попробовать новый подход.

Ворча, Сайлас сумел пробормотать сквозь зубы: — Я вернусь через некоторое время, — прежде чем исчезнуть из виду.

Парня ждало настоящее разочарование, когда он понял, что такой хитрый демон, как салирранимум, вряд ли оставит после себя следы для пернатых праведников.

Стоя там, уже составляя мысленный список контактов, я заметил, что Сай оставил свой мобильный телефон на одной из коробок со своими вещами. Меня охватило чувство авантюризма.

Мой взгляд вернулся к паре кремовых бедер, выставленных напоказ благодаря ботинкам Кинли и длине ее платья. Я ухмыльнулся и схватил телефон Сая по пути к ней.

— Знаешь, любимая, мы никогда не обсуждали твое родео на коленях Сая. — Сказал я, проводя плоским корпусом телефона по внутренней стороне её бедра.

Кинли прикусила нижнюю губу, позволяя мне водить устройством из металла и стекла по ее гладкой коже.

— Я не знала, что тут есть что обсуждать, Рук.

Наклонившись вперед, я прошептал ей на ухо: — Ты никогда не говорила мне, как это было приятно.

С лёгким всплеском моих демонических сил я применил свои трюки и заставил телефон Сайласа завибрировать. Я скользнул им к самой верхушке её ног под платьем и прижал ребро корпуса к её киске, прикрытой трусиками.

Тут же её тело вздрогнуло от удовольствия, давая понять, что я попал в нужное место.

Она ахнула и запрокинула голову, издав для меня божественный стон. Её руки вцепились в переднюю часть моей чёрной футболки.

— Черт возьми, Рук, — сказала она на одном дыхании.

Я осыпал ее обнаженное горло своими голодными поцелуями.

— Ты собираешься показать мне, как ты кончала для него, любимая?

Ее бедра двигались в такт пульсирующим движениям телефона в моей руке, когда она кивнула головой.

— Да, — прошептала она, соглашаясь как с тем, как тело охватывает наслаждение, так и с готовностью показать мне, что было между ней и упрямым архангелом.

— Отлично. Потому что я хочу, чтобы каждый раз, когда он подносит телефон к лицу, он чувствовал запах твоих сладких соков. — Может быть, тогда этот ублюдок перестанет отказывать себе и Кинли в том, в чем они оба нуждались.

После того, как Рук оставил меня дрожащей, склонившейся над комодом в своей спальне, он ушел, чтобы отправиться на то, что он называл разведывательной миссией, включающей покупку коктейлей с кровью для демона-вурдулака по имени Адмир.

Как он мне объяснил, Адмир был известен тем, что вращался во внутренних кругах наиболее прожорливых разновидностей адского подбрюшья. Он лелеял надежду, что если кто-нибудь и сможет подтвердить дальнейшее существование Нико, то именно этот его кровожадный знакомый будет знать, кто именно.

Перед тем как уйти, он закрутил пальцем в воздухе, и на его лице проявились полосы из угля и глины — что-то вроде камуфляжа. Но я была абсолютно уверена, что не существует такого места, где Рук смог бы слиться с окружающей средой, независимо от того, как он изменит внешность. Его склонность к эффектным появлениям была слишком велика.

Он настаивал на том, чтобы уйти отсюда как некая мрачная и извращённая версия бойца спецназа на секретном задании. Его официальная отговорка заключалась в том, что он не хотел случайно наткнуться на кого-нибудь, у кого с ним были счёты. Но если честно? Мы оба знали, что он просто хотел поиграть в переодевания.

После того, как он отправился на встречу с отбросами Ада, я воспользовалась возможностью провести собственное исследование, растянувшись на мягком плетеном диване на моей закрытой веранде, положив ноутбук на бедра.

Я углубилась в более мелкие детали самой последней деятельности прислужников Люцифера. Просмотрев файлы «SIN» о пытках, наказании и грешниках, иначе известные как отчеты TPS, я взглянула на любые тенденции среди тех, кто выполняет работу во имя Ада.

На международном уровне сдвиг в активности был незначительным. Копнув немного дальше, я просматривала сектор за сектором, чтобы посмотреть, произошли ли какие-либо заметные события, которые могли бы свидетельствовать о том, что на горизонте намечается крупномасштабный сдвиг. Каждый сектор в мире был основан вокруг портала в Ад, и их было шестьсот шестьдесят шесть. Это должно было занять некоторое время, поэтому я отправил Зоре сообщение SOS.

Реальность может быть настоящей сукой. Визит Люцифера стал жёстким напоминанием о моём месте среди падших. Как это обычно у него бывает, жестоким он не был — но и великодушием не отличался.

Вся эта встреча оставила у меня странное чувство — будто я недостаточно хороша… и вместе с тем разозлила меня по целому ряду причин.

Погрузившись в дальнейшие исследования по другим секторам, я занялась утомительной работой: отслеживала малейшие отклонения и сопоставляла их с любыми доступными мне событиями, способными их объяснить.

В какой-то момент я сдалась на сегодня. Глаза болели так, словно вот-вот начнут кровоточить — как в тех безумных историях про статуи, плачущие кровью, что фанатики принимают за знамение от Бога.

Я обнаружила, что пребываю в состоянии меланхолии, уютно устроившись между Атласом и Руком на диване в гостиной. По телевизору перед нами шел футбольный матч, хотя я не могла сказать, что это были за команды. На кофейном столике стояли три кружки пива, моя осталась нетронутой.

Атлас обнял меня за плечи, прижимая к себе. Его пальцы мягко скользили по моей руке, поднимаясь к плечу, а затем спускались обратно к сгибу локтя, где он большим пальцем рисовал несколько кругов, прежде чем повторить процесс.

Моя голова покоилась на его плече, а его сердцебиение, раздававшееся совсем рядом, успокаивало меня, подтверждая, что мой Атлас всё ещё здесь, под этой оболочкой. Моя рука лежала на его напряжённом прессе, и она поднималась и опускалась вместе с его лёгким дыханием — ещё одно подтверждение его присутствия, пытающееся подарить мне покой.

С другой стороны от меня Рук положил мои ноги себе на колени и покрасил ногти на ногах в алый цвет — единственный цвет, достойный того, чтобы украшать мои ногти.

Когда он придирчиво провел кисточкой по другому ногтю на ноге, мой внимательный демон-трикстер заговорил критическим взглядом.

— Встреча с Адмиром прошла хорошо. Он охотно согласился наблюдать и слушать всё, что происходит в районе. Не думаю, что ему понадобится много времени, чтобы выйти на какую-то зацепку.

Благословите его — это был его способ попытаться вытащить меня из той чёрной ямы, в которую я угодила.

С раздражённой ноткой в голосе я отрезала: — Мне нужны ответы сейчас, Рук.

Атлас наклонился и поцеловал меня в макушку: — Он над этим работает, Кинли. Думаю, мы получим новости раньше, чем ты думаешь.

— Не двигайся, любимая, — сказал Рук, крепче сжимая мою ступню и вдавливая большой палец в её центр. Он надавил чуть ниже подушечки стопы, стараясь снять хотя бы часть напряжения, в то время как другой рукой продолжал аккуратно наносить лак на мои ногти.

Я раздражённо фыркнула, не пытаясь скрыть своё нетерпение.

— Если Никодимус вернулся, нам крышка, — прямо заявила я.

Атлас напрягся подо мной при упоминании Нико, мое собственное тело испытывало те же чувства.

Мы втроем сидели там, ощущая серьезность ситуации, повисшую в воздухе, а дикторы по ходу чемпионата комментировали игру, на которую никто из нас в тот момент не обращал особого внимания.

— Кин. — Голос Сайласа твердо привлек мое внимание, когда он вошел в гостиную.

Я не смогла скрыть раздражения в своем голосе, чтобы соответствовать его требовательному тону.

— Что?

— На пару слов, — буркнул мне Сайлас, подходя ближе к дивану. Это было похоже на милитаристское требование начальника к какому-то плебею, ответственному за черную работу.

— Наедине, — уточнил он.

Вздохнув достаточно тяжело, что могло посоперничать с комнатой, полной капризных девочек-подростков, я села прямо. Я убрала ноги с колен Рука и высвободилась из успокаивающих объятий Атласа.

Похоже, мой подарок на новоселье не слишком повлиял на настроение Сайласа.

Атлас подался вперёд, глядя на нас обоих, и обеспокоенно спросил: — Всё в порядке?

Выражение лица Сая оставалось непроницаемым, когда он мельком глянул на моего хранителя, не удостоив его ни словом.

— Если ты пришёл злиться, можешь вывалить всё здесь и сейчас, Сай, — сказала я, поднимаясь с дивана и стараясь не задеть свеженакрашенные ногти.

Рук, прочистив горло, попытался сыграть роль миротворца: — Давайте все немного расслабимся, а? — после чего бросил Саю взгляд, явно предупреждающий: осторожнее.

Предсказуемо, тот его проигнорировал.

— Сегодня говорил с Камиэлем. Подумал, что он может знать, как вернуть твой меч. Разговор оказался… довольно поучительным.

Камиэль был архангелом, ответственным за помощь в поиске потерянных вещей. Лично я не думала, что он так уж хорош в своей работе, учитывая количество потерянных носков в мире, но этот человек обладал умелыми руками и точеным телом, в котором любой мог потеряться.

— О? И что же Кэм мог такого сказать? — Спросила я, как будто у меня еще не было предчувствия, к чему это приведет.

У Сая вырвалось резкое фырканье, когда он скрестил руки на широкой груди, мышцы его бицепсов напряглись под тонким материалом темно-серой рубашки.

Он обвиняюще ткнул в меня пальцем.

— Ты молилась ему.

— И? Я набожная женщина с сильной верой. — Даже я не поверила в собственную чушь, и, судя по выражению лица Сая, он был менее чем впечатлен тем, что я ему сказала.

— Твоя вера — чертов бумажный тигр, и ты это знаешь, — прорычал он.

— Проблема не в том, что ты молилась, проблема в том, о чем ты молилась. — Он подошел ко мне ближе, пока мы оба не оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

Я чувствовала, как Атлас и Рук неловко переминаются у меня за спиной, но не предпринимают никаких попыток вмешаться.

Стиснув зубы, я упрямо посмотрела на него, мои щеки покраснели от клокотания моего гнева.

— То, о чем я молюсь, не твое собачье дело.

— Ты, блядь, попросила его почистить тебе перышки. — Он выложил это так, чтобы все слышали.

Уход за перьями было интимным процессом для поддержания наших крыльев в идеальной форме, и я не доверяла это какому-то архангелу. Последнее, чего я хотела, это потерять пышность и сияние своих крыльев из-за того, что я пренебрегала их надлежащим уходом.

Тщеславно? Да.

Плевать? Абсолютно.

— Раз уж мне приходится лежать и позволять кому-то приводить мои перья в порядок, пусть хотя бы будет на что посмотреть! — выкрикнула я, сжимая кулаки по бокам.

Не раздумывая, я продолжила защищать себя, сверля его яростным взглядом: — А что мне было делать? Мне нужен архангел, чтобы сохранить целостность каждой прожилки!

К сожалению, Камиэль пока так и не нашёл времени, чтобы навестить меня, и мои крылья по-прежнему отчаянно нуждались в уходе. У меня закрадывалось подозрение, что он просто побаивается меня… по какой-то причине.

Сай наклонился настолько близко, что его нос оказался всего в одном выдохе от моего. Его голос опустился до жёсткого, почти шипящего шепота:

— И ты даже не подумала попросить меня?

Несмотря на то, как сильно он сдерживал свой гнев, от него буквально пылало. Было очевидно, что он воспринял мою просьбу куда более лично, чем я рассчитывала.

— Учитывая, как ты взрываешься из-за каждой мелочи, я просто избавила нас обоих от ебучей головной боли! — выплюнула я ему в лицо.

Он медленно отодвинулся от меня, давая нам обоим немного пространства. Его глаза прошлись по моей фигуре, и легкое рычание застряло у него в горле.

Без предупреждения он наклонился и подхватил меня. Этим быстрым движением меня перебросило через его плечо, когда его рука крепче обхватила мои ноги сзади. Это оставило меня с перевернутым видом на его упругую задницу.

— Хочешь почистить перышки, Кин? Ну тогда ты их почистишь так, как заслуживаешь.

Когда он выходил со мной из комнаты, мое тело подпрыгивало при каждом его шаге. Я подняла голову, мой обзор был частично закрыт длинными двухцветными прядями волос. Но мне удалось мельком увидеть выражения лиц Рука и Атласа с моей нынешней позиции.

Мой ангел-хранитель был готов прийти мне на помощь, поднявшись с выражением шока на лице. Его остановила рука Рука, прижатая к его груди.

Реакция Рука разительно отличалась от реакции Атласа. Он стоял и ухмылялся, как последний дурак.

Прежде чем Сай завернул за угол гостиной, я услышала характерный британский акцент Рука.

— Дай им с этим разобраться, приятель. С ними все будет в порядке.

Мои руки вцепились в рубашку Сая сзади, когда я застонала, мое тело напряглось, чтобы слезть с его плеча.

— Я не просила тебя о помощи, Сай…

Шлеп!

Острый укол его ладони, ударившей меня по заднице, прервал мои слова, оставив после себя покалывающий жар.

— Это за то, что ты ведешь себя как капризная соплячка, — заявил он со спокойным обещанием. — А теперь будь хорошей девочкой и перестань ерзать.

Мой мозг отказывался воспринимать происходящее. Это ведь тот самый Сайлас, вечно раздражённый и занудный? Архангел, который в жизни ни разу не прогулял работу, если судить по его поведению?

Он без труда взлетел по лестнице, неся меня на плече, пока я слегка подпрыгивала при каждом его шаге. От лестницы до моей спальни он преодолел расстояние за пару секунд.

Я наблюдала, как его ботинок с глухим стуком захлопнул за нами дверь — с куда большей силой, чем было нужно. Не останавливаясь, Сайлас крепко сжал меня за талию, снял с плеча и швырнул на кровать.

Приземлившись среди моря подушек и одеял, мое тело несколько раз подпрыгнуло. Мои глаза все еще были широко раскрыты от этой резкой перемены в том, кем я его знала.

— Снимай. Одежду. — Короткий приказ не оставлял места для возражений.

Он стоял в ногах моей кровати с голодным взглядом. Каждым движением он походил на опасного хищника, которого морили голодом в Серенгети. Все его мышцы заметно напряглись под одеждой.

Когда я села, опираясь на руки, это был редкий момент изумления, который оставил меня в недоумении относительно того, как действовать дальше.

— Знаешь, — начал Сай, в то время как его рука рывком расстегнула ремень. — В чистилище есть специальное место для маленьких девочек, которые не знают, как следовать инструкциям.

Звон пряжки его ремня зазвенел у меня в ушах, сливаясь со звуком моего учащенного сердцебиения. Я опустилась на колени и, схватив низ своего облегающего платья-свитера, быстро стянула его через голову. Я поспешно отбросила его в сторону.

Я услышала, как у Сая перехватило дыхание, когда он заметил атлас и кружева моего пурпурного бюстгальтера и стрингов. Его глаза потемнели от вожделения, взгляд, который я никогда не думала, что увижу у него.

Сайлас вытащил коричневый кожаный ремень из петель своих штанов, и легкое хлопанье кожаного ремня вызвало дрожь, пробежавшую по моему позвоночнику прямо до глубины души.

Я тяжело дышала от предвкушения и желания, мои груди напряглись под чашечками лифчика. Я потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер, чувствуя, как материал ослабевает на моем теле. Он тоже оказался на полу, присоединившись к моему платью.

Когда моя грудь освободилась из своей материальной тюрьмы, я, не колеблясь, вылезла из трусиков. Для меня нет пути в чистилище.

Скрутив свой пояс втрое, Сай держал его в одной руке, когда присоединился ко мне на кровати, мы оба стояли на коленях лицом друг к другу. Его свободная рука крепко обхватила меня сзади за шею.

— Блядь, Кин. Знаешь, как сильно я хотел на днях трахнуть тебя до беспамятства? Я ничего так не хотел, как перегнуть тебя через свои колени и выбивать дерьмо из твоей горячей маленькой попки, пока она не станет такой же красной, как твой лак для ногтей. — Он приблизил рот к моему уху, чтобы я могла чувствовать его дыхание между словами. — Это был первый и последний раз, когда ты воспользовалась моим членом, чтобы кончить без моего разрешения. Ты меня поняла?

— Тебе это понравилось, — я говорила чуть громче шепота, в уголках моих губ появился намек на ухмылку.

Он провёл ремнём по моей обнажённой киске. Гладкая кожа дразнила мою ноющую плоть, едва касаясь клитора. Я с трудом подавила стон, не отводя от него взгляда.

Сайлас на мгновение отвёл глаза, отдёрнул ремень и ухмыльнулся: — Посмотри на себя, Кин. Ты сейчас такая чертовски мокрая для меня, что держу пари, ты бы оседлала мой ремень, если бы я тебе приказал.

Чтобы еще больше доказать свою точку зрения, он опустил ремень обратно к моим складочкам и потерся о них кожей, трение вызвало искры удовольствия.

— Ммм, я бы оседлала все твои ремни до последнего, — отчаянно простонала я, мои бедра двигались по жесткому материалу, пока я искала большего контакта своим клитором.

Его рука скользнула вверх от моего затылка, пока его пальцы не запутались в моих локонах, туго собирая их в горсть, чтобы еще больше запрокинуть мою голову назад. Сайлас наклонился и начал покрывать мое горло жаркими поцелуями.

Мои руки инстинктивно вцепились в его плечи для равновесия, когда мое дыхание стало тяжелее.

— Сай, — простонала я его имя.

Он ответил легким шлепком ремня по моей киске и отругал меня.

— Разве я давал тебе разрешение выкрикивать мое имя, как нуждающийся ангел, которым ты и являешься? — Его слова слегка завибрировали на чувствительной коже рядом с точкой моего пульса.

Я прикусила нижнюю губу, мое тело явно сотрясала дрожь удовольствия.

— Нет, — тихо сказала я.

Его зубы впились в мое горло, прежде чем он пробормотал свое следующее требование.

— Повернись и встань на четвереньки. Я собираюсь заставить это твое грешное тело покаяться за все те разы, когда ты так жестоко оставляла меня с твердым членом.

Когда он ослабил хватку на моих волосах, я подчинилась и сменила позу так, что оказалась на четвереньках, подставив ему свою задницу в качестве своего рода епитимьи. Выставив перед ним самые интимные части моего тела, я застыла в таком положении, ожидая, что казалось вечностью.

Его вес переместился на кровати, и звук падающей на пол одежды отозвался эхом, прежде чем его присутствие вернулось ко мне. Оглянувшись через плечо, я почувствовала, что мои руки почти подкосились подо мной.

Вот он. Сайлас, во всем своем обнаженном великолепии. Каждая жёсткая линия тела воина была открыта моему взору. Его грудь, изрезанная шрамами, носила следы сражений и латинскую надпись, вытатуированную на правой стороне: sanctum redemptor. Святой искупитель. Серебренная цепочке с крестом, висит на шее. Мышцы живота, которые напрягались от силы его тела. А в нижней части V-образной формы его торса был длинный и толстый торчащий член.

Это было так же впечатляюще, как когда я терлась об него ранее на этой неделе. Мое тело задрожало в знак согласия.

Прежде чем я смогла оценить открывшийся вид дальше, он резко дернул запястьем, и ремень с треском коснулся моей голой задницы. Я вскрикнула от смеси удовольствия и боли, которая была мне не чужда.

— Смотри вперед, Кин, — рявкнул он.

Я тихонько заскулила из-за того, что мне не удалось насладиться видом товара, который я так долго жаждала. Это было все равно что слушать любимую группу на концерте, но какой-то бегемот все время загораживал тебе обзор.

Повернув голову, я уставилась на покрытое ворсом изголовье кровати передо мной. Мои глаза затрепетали и закрылись на мгновение от восторга, когда Сай деликатно провел сложенным ремнем по припухшему рубцу на моей заднице, от которого исходил восхитительный жар.

Ощущение исчезло, а затем мое тело вздрогнуло, когда он снова опустил кожаный ремень, но на этот раз с другой стороны моего зада. Очередной треск эхом отразился от стен спальни и вознесся к высокому потолку.

— Черт! — Закричала я, на мгновение присев на пятки, чтобы избавиться от приятной смеси боли в моем теле. Я понятия не имела, возможно ли порвать ремень о чью-то задницу, но я была уверена, что Сай попытался.

Тихо застонав, я качнулась вперед, чтобы принять свою прежнюю позу, подставив ему свое тело, как маленькая блудница.

Затем я почувствовала, как ремень скользит по моей спине от основания позвоночника, пока не остановился между лопатками и не спустился обратно к расщелине моей задницы.

Сайлас придвинулся ко мне ближе, настолько, что округлый кончик его члена коснулся моего ноющего влагалища, ровно настолько, чтобы отвлечь меня от слов, которые он начал тихо повторять. Его голос был полон твердой решимости и приказа.

Лязг где-то справа от меня подсказал мне, что его ремень упал на пол, прежде чем он положил руку мне на середину спины. Жар его ладони, прижатой к моей коже, становился только горячее с каждым словом, которое он бормотал.

Теперь его член дразнил мой вход, жар его тела взывал к моему собственному. Я начала хныкать от нарастающего желания между моих бедер.

Пока он продолжал говорить на том, что звучало как наш почти мертвый язык, две похожие на шрамы отметины у меня на спине возле каждой лопатки начали покалывать. Ощущение становилось все сильнее с каждым произнесенным им словом.

— Сайлас, — я вздрогнула, произнося его имя. Я не была уверена, какого черта он там делал, но ощущение статического электричества становилось невыносимым в точках выхода крыльев на моей спине. Это было похоже на то, как будто кто-то приставил к каждому из них электрошокер, увеличивая напряжение на один ампер за раз.

Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не могу терпеть это ощущение, по обе стороны от позвоночника пронзила резкая боль, как будто кость треснула изнутри. Я громко ахнула, и мое тело мгновенно устремилось к грани предельной боли и удовольствия.

Мои крылья прорвались сквозь метки выхода у моих лопаток, с силой вырванные из меня. Порыв ветра пронесся вокруг нас обоих, когда в поле зрения появилось видимое хлопанье моих перьев. Когда-то почти ослепительно белые крылья были наполнены более развратным черным, чем цветом чистоты и невинности.

Прежде чем боль от вынужденного раскрытия моих крыльев смогла овладеть мной, Сай подался бедрами вперед, вонзая свой толстый член в мой жар. Я вскрикнула, когда мое тело приняло его в глубины моей узкой киски.

Прерывисто дыша и трепеща крыльями за спиной, я простонала несколько проклятий.

— Чьему члену ты теперь собираешься поклоняться, Кин? — Сай усмехнулся, прежде чем перегнуться через мою спину и что-то прошептать мне. — Ты мой восьмой смертный грех, и на всех небесах не хватит молитв, которые спасли бы меня от твоего искушения.

Его сильные руки вцепились в то место, где мои крылья соединялись с телом, словно он якорем закреплялся на мне. Он почти полностью вышел из меня, оставив лишь кончик внутри, а потом, используя мои крылья как поводья, резко дёрнул меня назад на себя и с силой вонзился снова.

У меня перед глазами вспыхнули звёзды. Я закричала от наслаждения, почти теряя над собой контроль. Он повторял это снова и снова, заставляя моё тело умолять о нём. С каждым мощным толчком кровать под нами будто стонала в покорности.

Простыни скомкались под моими ладонями, когда я задрожала от того, что оказалось встречей с Сайласом, которую я никогда не представляла в своих самых смелых фантазиях. Блестящие капли пота покрывали мое тело, действуя как клей для моих длинных прядей волос, прилипающих к влажной коже.

Я задыхалась, и если моё сердце вообще было способно умереть от члена — то сейчас оно явно было готово сдать свою последнюю смену.

— Сайлас, я больше не могу держаться. — Мой голос едва ли был слышен из-за соприкосновения наших тел.

Со стонами, прерываемыми каждым толчком Сая, его длина продолжала разжигать постоянно нарастающее удовольствие внутри меня.

Он ответил полным от напряжения голосом: — Я ждал с самого начала творения, чтобы трахнуть твою дерзкую киску, не для того, что бы ты так быстро кончила.

Пока он удерживал мое тело на опасной грани освобождения, меняя угол наклона или замедляя темп, время было потеряно для космоса.

В своей голове я была уверена, что мое безумие и удовольствие переплелись в соблазнительном танце, оставляя мое физическое тело на произвол судьбы.

Даже архангел стремится контролировать тебя, хотя он уже знает, что ты моя.

Сейчас было не время для сладкого шепота Дьявола.

Прежде чем я успела хоть как-то поверить предупреждению, эхом отдававшемуся в моей голове, Сай отпустил мои крылья и вышел из меня. Немедленная потеря вызвала боль, которую нужно было снова утолить.

Его руки схватили меня за бедра и перевернули на спину, прежде чем он рухнул на меня сверху. Молитвы были услышаны, когда его член вернулся домой, в мои гостеприимные глубины.

Наконец-то я смогла взглянуть в его ледяные глаза. Их цвет, возможно, и был ледяным, но за ними не было холодности, когда он смотрел прямо в мои глаза.

Задыхаясь, я заговорила.

— Сай, пожалуйста, раскрой каждую частичку меня.

На его лице заиграла мальчишеская улыбка.

— Считай, что дело сделано.

Яростно его бедра входили в меня, как будто все, что существовало во вселенной, зависело от этого. Мои бедра дернулись навстречу его бедрам, в то время как я отчаянно держалась за его бока, поощряя его интенсивные усилия продолжать.

Даже под моим руководством движения стали беспорядочными, когда его член вызвал у меня сладкие звуки удовольствия. Дрожа под ним, изо всех сил пытаясь сохранить контроль над своим оргазмом, я впилась ногтями в его кожу.

— Вот и все, Кин. — Его голос дрожал, он начал терять контроль. — Теперь ты можешь отпустить. Покажи мне, как ты прекрасна, когда кончаешь. Я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.

Его слова как будто открыли дверь, позволив потоку экстаза захлестнуть меня. Я закричала, когда мое освобождение бушевало во мне подобно шторму. Моя спина выгнулась дугой, когда я издала звуки, о которых даже не подозревала, что они возможны.

Сай свирепо зарычал, жестоко доводя меня до оргазма своим стальным членом.

Его тело содрогнулось, когда он сделал последний толчок в меня, глубоко погружаясь в мою содрогающуюся киску.

— Кинли! Черт возьми, да! — проревел он, когда блеск его нетронутых крыльев прорвался сквозь его обнаженную спину, их взрывное раскрытие совпало с тем, как его член выплеснул свое горячее семя глубоко внутрь меня.

Делая неглубокие толчки, наполняя меня, Сай тяжело дышал, в то время как его крылья, казалось, подергивались с каждым толчком его члена.

Постепенно мы оба превратились в месиво из переплетенных конечностей и перьев, пока лежали там, в моей спальне. Были только мы и звуки наших сердцебиений и дыхания.

Кто бы мог подумать, что архангел окажется тем, кто поставит меня на колени? Я чертовски уверена, что не я. И все же я позволила бы ему сделать это снова.

Мы лежали так некоторое время, Сайлас растянулся на моем теле. Он даже еще не вышел из меня, несмотря на то, что полностью израсходовал себя.

Мои темные крылья с редкими белыми участками были частично расправлены у меня за спиной. Крылья Сая, с другой стороны, были сложены над нами обоими, создавая вокруг нас интимную белую завесу.

Его рот медленно завладел моим в затяжном поцелуе. Мой язык нежно ознакомился с его вкусом. Наши губы оставались прикованными друг к другу, пока мы приходили в себя после более жестоких усилий, которые только что произошли.

Я тихо застонала в ответ на поцелуй в знак полного удовлетворения.

Он отодвинул от меня голову и лениво ухмыльнулся, почти придурковато.

— Что? — Спросила я.

Прежде чем ответить, он запечатлел еще один короткий поцелуй.

— Я пытаюсь понять, почему мне потребовалось так чертовски много времени, чтобы прийти к этому.

Я усмехнулась.

— Кто-то пропустил правило в руководстве, которое требует, чтобы ты трахнул падшего ангела до бесчувствия.

Он тихо усмехнулся, несмотря на свою попытку бросить на меня раздраженный взгляд.

Взмахнув своими впечатляющими крыльями, он сложил их, и они начали втягиваться ему в спину. Пока они это делали, Сайлас наклонил голову из стороны в сторону, как будто разминал затекшие мышцы.

Он оттолкнулся от меня, отступая достаточно, чтобы дать мне немного пространства.

— Перевернись. — Теперь в его приказе было меньше грубости.

Я игриво ухмыльнулась.

— Такой чертовски требовательный, — сказала я, прежде чем подчиниться, перевернуться на живот и поправить крылья, чтобы они полностью расправились.

Шлеп!

Сильный шлепок по моей чертовски больной заднице заставил меня вздрогнуть от неожиданного контакта.

— Эй! — Я посмотрела на него через плечо.

— Не дерзи мне, Кин. — он говорил без малейшего намека на язвительность в своих словах.

Я раздраженно хмыкнула, прежде чем сложить руки перед собой и обхватить ими голову.

Сай провел руками по поверхности моих крыльев, приглаживая перья. Затем, начав с перьев, ближайших к моему позвоночнику, он тщательно прошелся по каждому скрытому месту и погладил каждое перышко, независимо от цвета.

Благодаря благодати его прикосновений как архангела, каждое место, которого он касался, пока ухаживал за мной, оставалось с лёгким послесвечением. Даже мои ониксовые перья начали излучать здоровое сияние после того, как его пальцы уделили им внимание.

Закончив с одним крылом, он перешёл к другому. Я закрыла глаза, пока он заботливо приводил в порядок каждое перо — без малейших жалоб или колебаний. Когда он закончил, то наклонился и поцеловал узкую полоску кожи между крыльями на моей спине.

— Вот, — сказал он завершая. — Вот как это делается.

Я лениво улыбнулась, чувствуя себя непринужденно и посвежевшей.

— Спасибо, Сай.

Последовала небольшая пауза, прежде чем он заговорил с нежным и проникновенным обещанием: — Я всегда буду поступать правильно по отношению к тебе, Кинли. Никогда об этом не забывай.

Рук отвесил экстравагантный поклон передо мной, протягивая мне сэндвич с арахисовым маслом и джемом — вернее демонический вариант джема. Он вырезал его в форме мужских гениталий и подписал «Поздравляю с укрощением члена Сая» на внешней стороне тонкой фарфоровой посуды, на которой он его подавал. Учитывая темный цвет вещества, использованного для написания послания, я была уверена, что Рук использовал весь свой запас спермы.

Я сидела на центральном кухонном островке в одной из бордовых футболок Атласа, которую накинула перед тем, как спуститься вниз. Мое тело утопало в ней, и она больше походила на платье чем на футболка.

Я хихикнула, приняла заботливое подношение Рука и поставила его на стойку перед собой.

Сайлас вошел в кухню, переодевшись в чистые джинсы и натянул футболку через голову, прежде чем направиться к холодильнику. Пока он доставал бутылку воды, Рук взял второй сэндвич и положил его рядом с моим.

С дерзкой ухмылкой Рук посмотрел на Сая.

— Приятель, не чувствуй себя обделенным. Я тебе тоже приготовил.

Сэндвич, который он предложил Саю, был очень похож на мой. Однако, похоже, что он был вырезан в форме влагалища. Надпись, растянувшаяся по верхней части тарелки, была менее поздравительной по своему характеру и более откровенной: «Наконец-то, черт возьми.»

Атлас прислонился к стойке, подавляя смех при виде сердитого выражения лица Сая, когда он подошел к островку.

Тихое бормотание донеслось от Сая, когда он покачал головой.

— Господи Иисусе, с тобой что-то не так, — сказал он, прежде чем сделать большой глоток из бутылки с охлажденной водой, которую только что достал из холодильника.

Тут же я принялась уплетать содержимое своей тарелки, пока мой архангел возвращался к своему привычному резкому характеру, пусть и немного смягчённому.

С проблеском нежности в серых глазах Атлас тепло улыбнулся мне.

— Знаешь, ангел, я никогда не предполагал, что так получится, — сказал он с весельем.

Мои глаза встретились с его, когда я подняла обе брови.

— Никогда не предвидел, что получится? — Я ухмыльнулась ему, заинтригованная его заявлением.

Он наклонился, когда его рука легла мне под подбородок, слегка откидывая мою голову назад, чтобы я посмотрела на него снизу вверх. Его губы легко коснулись моих, когда он заговорил напротив них.

— Видеть, как ты открываешься не только мне. Позволяешь каждому из нас заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь. После того, как меня забрали у тебя на Сент-Кассиусе, я больше всего боялся, что ты никогда не обретешь равновесия и счастья.

После нежного поцелуя в мои губы его язык высунулся и лизнул уголок моего рта, где осталось пятно от начинки сэндвича.

— Да, я невероятно горжусь тобой, любимая, — заявил Рук с чувством гордости в своих словах.

Затем мы все посмотрели на Сайласа. Он стоял и смотрел на нас со стоическим выражением лица, прежде чем прочистить горло, в то время как двое других посмотрели на него выжидающе.

Поставив бутылку с водой на стойку, он слегка обхватил рукой мой затылок и нежно притянул меня к себе, запечатлев поцелуй на моей макушке.

— Мы всегда будем с тобой, Кин. — Его теплое дыхание касалось моей головы, когда он говорил.

Я сидела там, размышляя, было ли это тем местом, где мне суждено быть, в окружении моего хранителя, Небесного воина и эксцентричного трикстера. Меня наполнило ощущение, которое я не была уверена, что когда-либо испытывала, по крайней мере в таком качестве.

Нарушив нежный момент, у Рука зазвонил телефон с песней «Warrant’s — Cherry Pie», доносящейся из переднего кармана его джинсов.

Достав устройство из кармана брюк, он приложил его к уху.

— Приветствую, говорит Рукамус. — Его голос звучал чересчур профессионально, как будто он президент Соединенных Штатов.

Спустя несколько ммм и — ух-ха он закончил словами: — Буду там через мгновение.

Вот и все, что нужно для того, чтобы звучать строго профессионально.

Я с любопытством подняла бровь, когда он убрал телефон в карман.

— Убегаешь?

Он обошел островок и схватил половинку нетронутого сэндвича Сая, прежде чем запечатлеть поцелуй на моих губах.

— У Адмира есть новости от его приспешников-кровососов о нашем подлом прыгающем ящере. Я скоро вернусь, надеюсь, с полезной информацией.

Кивнув Руку, я мило улыбнулась.

— Будь осторожен.

— Ты смотришь на мастера бдительности, — смело заявил он, подмигнув, прежде чем исчезнуть в одно мгновение.

Сделав глубокий вдох, я вытянула руки над головой, покачивая бедрами из стороны в сторону и тихо зевая.

После моей физически напряженной сессии с Саем и полным животом, набитым фирменным сэндвичем Рука, на моем лице растянулась сонная и довольная улыбка.

— Думаю, я пойду немного вздремну, — сказала я им обоим, вставая со своего места.

— Иди отдохни немного, мне нужно приготовить ужин на костре снаружи, — подбодрил меня Атлас.

Взглянув на Атласа, Сай заговорил.

— Я помогу тебе.

Когда он проходил мимо меня к Атласу, мне показалось, что он тоже решил протянуть мне руку помощи. Он похлопал меня по заднице, прежде чем крепко сжать ее, напоминая мне о том, какой восхитительно чувствительной она стала после прикосновения его ремня.

Я благодарно застонала при этом воспоминании и увидела, как по лицу Сая пробежала гордая ухмылка.

Вскоре после этого мы все разошлись в разные стороны: парни направились на задний двор, а я — в свою спальню.

К моему удивлению, кремово-белые простыни на моей кровати были свежезастелены. Сайлас, должно быть, специально разгладил их после того, как я спустилась вниз. Он и его чертова склонность поддерживать чистоту и порядок.

Забравшись в постель, я скользнула под простыни, подтягивая под мышки тепло одеял. Пока я лежала там, меня убаюкивало, что меня окружает частичка каждого из моих мужчин — рубашка Атласа, запах Сая на моих простынях и сэндвич Рука, наполнивший мой желудок.

Слабое свечение углей озаряло темноту вдали. Подойдя ближе к мерцающему оранжевому свету, я оказалась окружена мёртвыми. Жертвами моей резни в Сент-Кассиусе. Годами забытыми человеческими питомцами. Каждая из управляющих моего дома по имени Кристина, которых я нанимала и вскоре от которых избавлялась.

Когда я поднималась на крутой холм, трава и земля под моими ногами были пропитаны кровью павших.

Взглянув на вершину холма, я увидела тень человека. Прежде чем я добралась до вершины, я посмотрела вниз и увидела у моих ног два знакомых тела.

Тело Рука было распростерто на валуне, в центре груди зияла большая рана. Его карие глаза были безжизненными и тусклыми от смерти.

Рядом с моим демоническим любовником лежал на животе Атлас. Его длинные темно-русые локоны представляли собой спутанное месиво из крови и грязи. Мой ангел-хранитель был совершенно неподвижен с раной такого же размера, что и у Рука, но в центре спины.

— Они ушли, — донесся до меня мужской голос фигуры на вершине холма. В его словах был намек на печаль, но в его теле кипела ярость.

Теперь я была достаточно близко, чтобы разглядеть, что мужчина стоит ко мне спиной. Стремясь разглядеть его личность, несмотря на окружающую нас темноту, я продолжила идти вперед.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я протянула ладонь, чтобы коснуться его плеча. Прежде чем кончики моих пальцев соприкоснулись, он повернулся ко мне лицом.

— Сайлас, — прошептала я имя архангела, который теперь смотрел на меня сверху вниз.

Его рука протянулась и обхватила мое лицо.

— Это сделала ты. — Ощущение его руки на моей коже было холодным и тревожащим. Это было совсем не похоже на прикосновение человека, которого я знала.

Внезапно в моей ладони почувствовалась какая-то тяжесть. Я посмотрела вниз и увидела в своей руке Божественный Меч, с лезвия которого капала кровь всех тех, кого я убила.

— Я знаю, что сделала, — просто заявила я.

Сделав глубокий вдох, я почувствовала слабый аромат сгоревших цветов. Горечь воздуха наполнила мои легкие точно так же, как это было в Сент-Кассиусе много жизней назад.

Я подняла меч перед собой, наблюдая, как липкие алые полосы медленно скатываются по металлу.

— Передай им мою любовь, — мои слова прозвучали отстраненно и холодно, как будто их произнес кто-то другой. Затем, подобно марионетке, которую дергают за ниточки, я вонзила свой меч Саю в живот. Острые края с легкостью вонзились в его плоть и кость.

Гортанный стон вырвался у него, когда он согнулся пополам на моем оружии, прежде чем начал задыхаться от своих страданий.

Плавно вытащив свой меч из его тела, я наблюдала, как он опустился передо мной на колени.

Голос дьявола эхом разнесся вокруг меня: — Навсегда.

Сайлас посмотрел на меня, его руки сжимали смертельную рану, кровь лилась сквозь пальцы. Его полные боли глаза встретились с моими, и он выдохнул свои последние слова: — Спасение придет только через пробуждение твоего святого искупления.

Транс сна покинул меня, заставив открыть глаза. Я обнаружила, что лежу на боку, уютно устроившись в своей постели.

Когда сонливость в моем мозгу рассеялась, я заметила инородный предмет, лежащий на подушке перед моим лицом. Сфокусировав зрение, я поняла, что это была роза, которую сожгли, оставив ее сморщенной и хрупкой.

Я выпрямилась и окинула взглядом поразительное зрелище вокруг. Это была не просто одна сгоревшая роза, их были десятки, разбросанные по всей моей кровати. Их хрустящее и хрупкое состояние оставляло черные пятна на чистом постельном белье.

Мое сердце забилось в неистовом ритме паники. Я лихорадочно оглядела свою кровать, и там были не только опаленные розы. Дрожащей рукой я взяла один из тех, что выглядели как сотня полароидных снимков. Квадратные фотографии валялись на моей кровати, как непристойный альбом для вырезок.

На первой фотографии была я внутри кофейни. Я отбросила ее и быстро выбрала следующую, на которой я садилась в машину в торговом центре. Следующая? Я получала свою посылку. Скорость, с которой я начала просматривать каждую фотографию в пределах моей досягаемости, увеличилась. На каждой фотографии была я и только я.

Затем был снимок, от которого каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Это была я во время сна, от которого я только что проснулась. В окружении всех этих сожженных цветов и других полароидных снимков.

Если этого было недостаточно, то ракурс снимка привлек мое внимание к леденящему душу сообщению, написанному поперек изголовья моей кровати. Фотография выпала из моих пальцев и упала на одеяло, когда я обернулась, чтобы самой увидеть изголовье кровати.

Я стояла на коленях, мои глаза расширились от недоверия при виде открывшегося передо мной зрелища. Сообщение, казалось, было написано сажей. Надпись, возможно, была грубо размазана по мягкой обивке в изголовье моей кровати, но ее смысл был недвусмысленно ясен:

Навсегда мой ангел.

Все мои мысли рухнули сами собой. В мое святилище вторглись, пока я была в беспомощном неведении. Каждая фотография, которая меня окружала, была сделана без моего ведома, в течение месяцев, даже лет. Остатки загубленных цветов резко атаковали воздух, которым я дышала. Воспоминание о цветах, подожженных во время моего кровавого разгула в погоне за уничтожением Никодимуса, всплыло на передний план в моем сознании.

Моё тело задрожало, когда эмоции захлестнули меня в протесте против всего произошедшего. Каждая капля здравого смысла внутри меня была натянута, как зубная нить, пытающаяся поднять рояль.

И по щелчку, она лопнула.

Я был удивлен, что Сай с готовностью вызвался помочь мне готовить. Помимо того факта, что я никогда раньше не видел, чтобы он хотя бы кипятил воду в кастрюле, он, как правило, был не первым, кто добровольно помогал выполнять задания, которые, по его мнению, не были связаны с каким-то высшим призванием.

Но дареному коню в зубы не смотрят, верно?

Он последовал за мной из кухни через раздвижные двери на задний двор.

Пока он стоял там и наблюдал, как я собираю поленья для костра, мои мысли вернулись к нашему падшему ангелу.

Кинли выглядела так, словно могла проспать целую вечность, хотела она признавать это или нет. В ее глазах была усталость, которая говорила о напряжении, которое она таила в своей душе. Ей не нужно было признаваться в этом, вы могли увидеть это, просто сосредоточившись на том, как она наблюдала за окружающим или как она немного теряла напевность, когда говорила.

— Нам нужно выработать стратегию, — сказал Сайлас, прерывая ход моих мыслей.

Я аккуратно сложил маленькие поленья поверх щепок для растопки и размеренно вздохнул.

— Как бы мне ни было неприятно это признавать, ты прав. Похоже, мы ничуть не приблизились к тому, чтобы помочь Кинли вырваться из этой дурацкой ситуации, в которой она оказалась.

Пока я разводил огонь, Сай топтался неподалеку, скрестив руки на груди.

— Камиэль должен был быть в состоянии отследить ее Божественный Меч. Это, черт возьми, почти вся его цель — находить потерянные вещи. — Он покачал головой в явном разочаровании.

Пока я наблюдал, как маленькие язычки пламени медленно проникают под стратегически расположенные куски дерева, шестеренки в моей голове крутились, соображая, как вообще обработать эту информацию. Наконец, я задал вопрос, который раздражал меня больше всего.

— Тогда что это значит, Сай? Что ее меч не потерян? Что она лгала об этом все это время? В этом даже нет смысла.

Сай ущипнул себя за переносицу, расстроенный этим не меньше, чем все мы.

— Нет, я не думаю, что она лжет об этом. Кин — это многое, но лгунья? Только не о чем-то подобном. — Опустив руку на выпуклость своего бицепса, он наблюдал за медленным танцем языков пламени, которые только начинали подниматься над верхушкой поленьев.

Отлично, значит, мы все еще ни черта не знали о местонахождении единственной вещи, которая могла легко уничтожить ее. Мое разочарование росло быстрее, чем огонь перед нами.

— Ладно, если ее меч не потерян и она не лжет об этом, что, черт возьми, с ним случилось?

Мышцы челюсти Сая дрогнули при рассмотрении других ограниченных вариантов.

— Я думаю, единственные другие возможности заключаются в том, что либо ее меч был отдан, украден, либо уничтожен. — Когда было озвучено последнее потенциальное обстоятельство, он перевел взгляд с разгорающегося костра на меня.

— Это вообще возможно? Уничтожить ее меч? — Это казалось притянутым за уши даже для меня.

— Я не знаю, — ответил он тихим голосом.

— Как, черт возьми, ты не знаешь? Разве ты не сделал эту чертову штуку?! — Недоверчиво спросил я, когда громкость моего голоса, в свою очередь, возросла от моего раздражения. Я не претендовал на то, чтобы быть самым осведомленным в рассматриваемой теме — учитывая мое относительно новое существование в качестве ангела, — но, черт возьми, я ожидал, что у Сая будет ключ к разгадке.

Именно тогда вспыльчивый характер Сайласа поднял свою уродливую голову. Он шагнул ближе ко мне, выпятив грудь и опустив сжатые кулаки по бокам.

— Да, я сделал эту чертову штуку, Атлас! Но сейчас мы имеем дело не с дерьмом, найденным в чертовом справочнике! — Его слова прозвучали горячее, чем раскаленное железо.

Мы с Сайласом стояли там, глядя друг на друга, и в пространстве между нами нарастало напряжение.

К моему удивлению, Сай отступил первым. Он запустил пальцы в свои коротко остриженные каштановые волосы.

— Послушай, — начал он. — Дело не только в пропавшем мече или обезумевшем демоне.

Я поднял бровь, глядя на него, когда мой гнев был разбавлен чувством беспокойства и замешательства.

На мгновение он заколебался, уперев руки в бедра и уставившись в землю. Я мог сказать, что этот человек намеренно тщательно подбирал слова в своей голове, по сосредоточенности, написанной на его лице.

Выпустив струю воздуха через губы, он, наконец, поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я беспокоюсь, что все это находится вне нашего контроля. — Его голос был хриплым от беспокойства.

Сдвинув брови, я провел рукой по губам, пытаясь осознать то, что он пытался сказать.

— Послушай, я понимаю, что Кинли сама по себе сила, но я бы не сказал, что она настолько непреклонна, чтобы не слушать нас, — предложил я в качестве лучика надежды.

Сай покачал головой.

— Я не это имел в виду. — Он тяжело вздохнул, его лицо помрачнело.

В редкий для него момент, когда на лице обычно непроницаемого воина промелькнули эмоции, он взглянул на меня и едва слышно прошептал свои опасения: — Сай покачал головой.

— Я не это имею в виду, — он тяжело вздохнул, и лицо его стало мрачным.

Подбрюшье демонов было местом, заполненным самыми порочными людьми нашего вида. Оно было не для случайных носителей зла. Он состоял из консорциума мест, предназначенных для общения без вмешательства смертных.

Подъехав к условленному месту встречи, я уставился на улицу. Оно выглядело наполовину складом, наполовину затонувшим пиратским кораблем с покосившимися ставнями, разбитыми иллюминаторами и чем-то похожим на экосистему грибов снаружи.

Достав трость из внутреннего кармана рукава, я толкнул ее концом в дверь, как будто собирался войти в старый салун на Диком Западе. Надев свою уверенность и самую модную пару трусиков под джинсами, я вошел целеустремленной походкой.

Мне хотелось бы верить, что, хотя я и не был сплошной сахарной ватой и блестками, меня хотя бы минимально терпели те, кто посещал это прекрасное заведение. Быть трикстером, таким демоном, как я, не было недостатком в моей книге. Однако были те, кто в корне с этим не согласен.

Войдя, я обнаружил, что нахожусь в комнате, покрытой несколькими слоями засохшей крови и внутренностей. В воздухе звучал весёлый смех — разнообразная демоническая публика заполнила тесное пространство. Звенели бокалы, представители разных пород демонов толпились, делились историями о победах, потерях и просто веселясь.

Адмир, нынешний патриарх всех вурдулаков, пользовался большим уважением в этих краях. Таким образом, я мог, по крайней мере, рассчитывать на то, что он позаботится о том, чтобы я не столкнулся с какими-либо неприятностями во время своего визита.

Вурдулаки, хотя и не были редкостью сами по себе, были породой, которая имела тенденцию к избирательному размножению. В отличие от того, как вымышленные истории в человеческом мире рисуют картину кровососов, эта особая разновидность зубастых особей предпочитала сохранять свои родословные сплоченными в пределах семейных кланов. Как это похоже на кровное родство с их стороны.

Сам факт того, что Адмир был готов помочь мне в поиске информации для решения нашей проблемы с демоном-ходоком, был красноречивым знаком уважения. Разумеется, я пообещал ему парочку бесплатных иллюзий с образами его утраченных близких — взамен на то, чтобы его подчинённые прислушались к шепчущим слухам нашего тёмного мира.

Мои карие глаза скользнули по толпе в поисках Адмира среди орд здешних созданий.

Глубокий голос с мягкостью, сродни шелку, раздался у меня за спиной: — Посмотритека, кого притащили адские гончие, демона-трикстера, который является сам себе воображаемым другом.

На моем лице расплылась широкая улыбка. Я развернулся, раскинув руки в приветственном жесте, когда моя трость небрежно ударила по рогам демона с козлиной головой.

— Адди! — Я поприветствовал его прозвищем, которое он презирал больше солнечного света.

Когда недовольный человек-козел с блеянием поворачивается ко мне лицом и сверкает глазами-бусинками, Адмир поднял руку и отмахнулся от него.

— Сколько раз я должен повторять тебе, что ненавижу это имя? Я утонченный демон с престижной родословной, — устало заявил он.

Крутанув трость, я сунул ее под мышку, и моя рука крепко сжимала ее на случай, если кто-нибудь из других завсегдатаев решит поскандалить.

— Но тебе оно так идет, друг мой, — понимающе ухмыльнулся я ему.

Адмир шагнул вперед, и мы крепко пожали друг другу руки в знак приветствия. Он похлопал меня по руке, прежде чем указать на маленький столик в углу с позолоченной табличкой, на которой изящным шрифтом было выведено его имя.

— Давай поговорим, ладно? — В его тоне не было ничего, кроме профессионализма.

Он подвел меня к столу, где я развернул для себя стул и сел на него задом наперед. Я поставил свою трость рядом с собой, используя все свои силы, чтобы поддерживать ее вертикальное положение.

Я выжидающе уставился на него, все внутри меня напряглось, когда я ожидал услышать, что он обнаружил благодаря своей сети негодяев.

Аристократический кровопийца напротив меня расстегнул пуговицы своего дорогого черного пиджака и откинулся на спинку стула. Сохраняя строгий контроль над выражением своего лица, он провел рукой по темной, как ночь, козлиной бородке, обрамлявшей его рот.

— Жаль, что я позвал тебя не с лучшими новостями, Рук, — начал он. — Увы, мои источники подтвердили, что твоя проблема с салирранимумом действительно такова, как ты и подозревал. Никодим жив — и, насколько мне удалось выяснить, его… — он сделал паузу, подбирая слово, — амбиции куда шире, чем просто попытка вновь разжечь чувства твоего темнокрылого ангелочка.

Наклонившись вперед, я скрестил руки на спинке стула, на котором сидел.

— Шире — в каком смысле? — Я приподнял свою бровь с пирсингом, глядя на него.

Подняв ладони вверх, он сделал едва уловимый жест открытыми ладонями и слегка пожал плечами, показывая, что ни хрена не знает.

— Просто зашибись, — проворчал я себе под нос.

Красный оттенок глаз Адмира, похожих на кровь, плавающую в чернильных лужицах, сканировал наше окружение. После нескольких проходов наблюдения за окружающими, он, наконец, снова посмотрел на меня.

— Рук, я попросил тебя прийти сюда не только для того, чтобы сообщить информацию, о правдивости которой ты уже догадывался. Я хочу предложить тебе работу. Это был бы шанс длиною в вечность. — Его голос сочился обещанием исключительной возможности.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то хотел нанять меня, кроме Кинли. Итак, раскрасьте мне одуванчик и оборвите мои лепестки.

— Я слушаю, — ответил я с заинтригованной улыбкой на лице.

Адмир сложил руки домиком перед собой, пока говорил.

— Я не думаю, что для тебя станет сюрпризом тот факт, что твои способности и таланты не слишком высоко ценятся в определённых кругах нашего сообщества.

В его глазах было немного сочувствия, когда он говорил правду. Часто трикстеры не имели такого влияния, как другие. Нас считали недостаточно страшными по демонической шкале ужаса. Указанная шкала варьировалась от единицы, вызывающей лишь легкую тревогу, до другого конца спектра на отметке десять — пугающего представления о том, что даже смерть не сможет остановить ваш ужас.

— Я считаю, что ты заслуживаешь большего уважения и больше не должен быть отброшен. Я могу помочь тебе подняться и вернуть себе ту злую силу, которой ты должен быть.

Он сделал для меня неплохую подачу, но все знали, что дьявол кроется в деталях.

Кивнув, соглашаясь с его идеей, я лениво поиграл кольцами на своих пальцах.

— Продолжай, — подбодрил я его.

На его тонких губах появилась довольная улыбка, ему явно льстило то, что я готов слушать.

— Иллюзии разума могут быть могущественной штукой, но никто из нас не дурак. Твои фокусы с ничтожными людьми вряд ли отдают должное твоим навыкам. — Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил драгоценный камень, который можно найти только в Четвертом Круге. Он мерцал даже в тускло освещенном пространстве, в котором мы сидели.

Ультраредкий камень имел цвет, который я мог описать только как текстуру хлопка и звук ястребиного чихания. Люди никогда не смогли бы взглянуть на это своими убогими глазами, учитывая, что они не видят всего спектра цветов, который может предложить вселенная.

По сравнению с этим, драгоценный камень, который Роуз сбросила в океан в конце фильма «Титаник», выглядел бы таким же ценным, как мухи, окружающие кучу слоновьего дерьма.

— Делаешь предложение так скоро, Адди? Я ожидал чего-то более грандиозного, и хотя бы с квартетом из четырех струнных, — я ухмыльнулся ему.

Веселье с оттенком раздражения промелькнуло на его резких чертах лица, прежде чем он пошутил в ответ.

— Я узнаю хорошую вещь, когда вижу ее, Рук. Ты был бы ценным союзником — особенно в деле внушения видений моим спутникам, которые сбились с пути.

Вот оно — правда. Адмир хотел, чтобы я мучил его врагов. Меня не особенно смущала сама идея, но у моих способностей были свои ограничения.

— Действительно, очень щедрое предложение. Однако, как тебе, возможно, известно, использование моих иллюзий против нечеловеческих существ отнимает у меня уйму энергии. Это не та вещь, к которой стоит прибегать слишком часто.

Последнее, чего мне хотелось, — быть выжатым до капли и бесполезным, оставшись уязвимым.

Легкий смешок сорвался с губ Адмира.

— Можешь об этом не беспокоиться. Тебя будут призывать лишь в исключительных случаях. Ты будешь моим специалистом, так сказать.

Убирая камень обратно в карман пиджака, он добавил: — Подумай об этом, Рук. Мне не нужен ответ прямо сейчас. Я знаю, что у тебя по горло забот с этой твоей маленькой проблемой с салирранимумом.

Прежде чем я смог продолжить обсуждение, я почувствовал вибрацию в своем кармане, звук моего звонка затерялся в шумной атмосфере этого демонического паба.

Я вытащил телефон из кармана. Опустив взгляд, я увидел на экране имя — Атлассиан.

Что-то в моих потусторонних чувствах беспокоило меня на задворках мозга. Мне нравилось приятно поболтать со своими бывшими собратьями, но я совершенно точно не ожидал от него телефонного звонка. Особенно когда он знал о моем местонахождении и о том, что вообще заставило меня покинуть дом Кинли.

— Извини, приятель, — сказал я Адмиру, не удостоив его взглядом.

Встав со стула, я ответил на звонок, прижимая трубку к уху. — Ат-Ат, я знаю, что тебе очень не хватает моего обаяния, но…

Его слова прервали меня настойчивым и, возможно, отчаянным тоном.

— Тебе нужно немедленно вернуться сюда.

Я тут же отбросил всю свою обычную игривость.

— Что случилось?

— Она… — Его голос звучал так, словно он не находил слов. — Просто вернись сюда.

На заднем плане я услышал, как Сайлас выкрикивает свои суровые два цента, чтобы я перестал валять дурака.

— Уже иду, — быстро ответил я и без лишних слов завершил разговор.

Я потянулся за своей тростью, и она, стоявшая рядом со стулом, подлетела ко мне, как магнит к ладони. Я крутил ее между пальцами, пока она не растворилась в эфире.

Засовывая телефон в карман, я посмотрел на своего коллегу вурдулака.

— Боюсь, мне придется закончить наш разговор. Если твои верные глаза и уши обнаружат что-нибудь еще, немедленно дай мне знать.

— Я не буду колебаться ни секунды, мой друг, пока ты выполняешь свою часть нашей сделки, — предупредил он.

Если Адмир хотел немного моих иллюзий, чтобы снова почувствовать себя на коне, я был готов прокручивать их для него вечно, если придётся. Лишь бы Кинли была в безопасности — только это имело значение.

После того, как я подключился к своей связи с моим прекрасным и беспокойным падшим ангелом, я вернулся в дом, который мы с ней делили. Моя способность точно определять ее местоположение сработала, возможно, даже чересчур хорошо, когда я обнаружил, что меня вот-вот ударят зонтиком.

Мои глаза расширились от удивления.

— Эй, любимая!

Но ошарашен был не только я — в глазах Кинли металась та же самая неожиданность. На долю секунды она замерла, и зонт в её руках перестал выглядеть как орудие возмездия.

На миг во мне затеплилась глупая надежда, когда она опустила его, будто передумала. Но нет — она размахнулась, как будто собиралась отбить мячик для гольфа, и всадила зонт точно в мою драгоценную промежность.

Мгновенная. Ебаная. Смерть. Ну или почти.

Опустившись на колени, я прижал руки к своему чувствительному мешочку с желе, который только что подвергся жестокому нападению дождевого зонта. Звук самой пустоты вырвался из моего рта, когда мои глаза скосились.

Где-то в комнате рядом со мной я остро ощущал присутствие Сая и Атласа по их собственным болезненным вздохам, вызванным простым зрелищем удара по моим яйцам.

Я люблю эту женщину. Я люблю эту женщину. Я люблю эту женщину.

Это была единственная мысль, которую я мог вынести сквозь рев моей невыносимой агонии. Демонические драгоценности для продолжения рода, возможно, прочнее обычных человеческих, но и сделаны они были не из кирпича.

С трудом подняв на неё взгляд, я увидел, как Кинли роняет зонт — орудие пытки — и зажимает уши руками.

— Заткнитесь! Заткнитесь! Вы, грязные цветочки! Вас никто не спрашивал! — Она выкрикивала свои требования кому-то или чему-то, крепко зажмурив глаза.

Со стоном и спотыкаясь, я сумел подняться на ноги. Оба других парня сжалились надо мной и помогли, схватив каждый за руку. Тот факт, что Сай пожалел меня, говорил сам за себя.

Моя рука легла на ширинку джинсов, успокаивая мои яйца, говоря им что все будет хорошо — я надеялся.

Тяжело сглотнув, я оглядел комнату. Это было похоже на то, что чувствовали мои яйца.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — Я задал очевидный вопрос.

Именно Сай предложил объяснение.

— Мы не совсем уверены, но склоняемся к очевидному виновнику.

Нико, гребаная прыгающая ящерица, которую я хотел бы растоптать своим ботинком.

Атлас добавил: — Входная дверь была оставлена открытой. Единственное, что я смог установить, это то, что этот засранец заполучил ключ в свои руки во время одного из проникновений.

В глубине моей груди зародилось рычание. Это место больше не было безопасным убежищем, каким мы его считали, и это выводило меня из себя из-за здравомыслия нашей девочки.

Мои глаза следили за расхаживающей фигурой Кинли, пока она продолжала говорить на непонятных языках и зажимать уши руками.

— Она не слушает голос разума, — прошептал мне Сай, будто боялся, что её безумные внутренние голоса его услышат. — Я даже подойти к ней не могу, чтобы попытаться её успокоить.

Не сводя взгляда с Кинли, я уже точно знал, что нужно делать.

— Нам нужно увести её отсюда. У меня есть место, есть план… и сэндвичи.

В голосе Атласа прозвучало явное сомнение: — Не думаю, что она пойдёт с нами по доброй воле.

Стиснув зубы, я закатал рукава.

— Эту часть оставьте мне.

Кровь и пепел. Они лежали передо мной на земле, как гротескная версия дороги из желтого кирпича. Приведет ли она меня куда-нибудь вроде Изумрудного города? Я надеялась, что куда бы она ни привела, оно будет сделано из шоколадных трюфелей и вафель.

Я переставляла одну ногу за другой и шла по следу, ведущему из моей спальни. Он вел вниз по лестнице, петляя по нижнему этажу, в гараж.

Прежде чем я вышла из своей комнаты, мне показалось, что я сижу в кинотеатре у себя в голове. Это было сродни просмотру моего собственного фильма, наблюдению за основными моментами моих разрушений. Я отчетливо видела свои прошлые казни на повторе, лицо Нико было увеличено до такой степени, что я могла сосчитать его ресницы, и сквозь мутный внешний фильтр моих глаз я видела троих моих парней.

Теперь, увлеченная следованием за этой полосой темно-красного и тускло-серого, я посмотрела на несколько футов вперед.

Рук шел впереди, его взгляд был сосредоточен исключительно на мне. Его карие глаза потемнели от силы, а рука размахивала взад-вперед, как будто он рисовал в воздухе. Часть меня изначально чувствовала, что я должна быть в курсе того, что он делает, но существовал сильный ментальный блок, который мешал мне связать воедино точки.

Тропинка, по которой я шла, снова привлекла мое внимание, самый красивый оттенок малинового под моими ногами сиял так, словно его только что пролили. Холодный пепел представлял собой соблазнительный контраст с теплом, которое излучала кровь.

Моё внимание сосредоточилось на вымощенной дорожке, ставшей навязчивой идеей моего разума, до такой степени, что я больше не замечала присутствия Рука.

Сложно было сказать, как долго я шла, поглощённая этой одержимостью. В какой-то момент я поняла, что вовсе не иду, но при этом продолжаю двигаться вперёд. Странность ощущения не тревожила меня — напротив, казалось, что всё это время меня окутывает плащ безопасности. Не было ни страха, ни тревоги — только фокус.

Когда след оборвался, остановилась и я. Я огляделась — вокруг ничего. Ни звуков, ни движений, ни света. Всё напоминало мне, какой была когда-то обычная ночь до того, как пришли кошмары.

Пальцы переплелись с моей правой рукой, хотя я не видела их.

Потом то же самое произошло с левой — но чуть иначе.

Чья-то тёплая ладонь нежно обхватила моё лицо, а по губам скользнул лёгкий ветерок.

— Ангел, — эхом раздался в темноте голос Атласа. — Сосредоточься на том, что ты чувствуешь прямо сейчас, в эту самую секунду.

Я сжала обе руки, вцепившись в призрачные пальцы, и это сделало их более осязаемыми.

— Хорошая девочка, — голос Сая ласкал мое правое ухо, обеспечивая похвалу, которая восполняла мою потребность знать, что я была именно там, где должна быть.

Затем я узнала британский акцент Рука, который донесся до моего левого уха.

— Ты готова, любимая? Просто позволь себе упасть, и мы тебя поймаем.

Постепенно мое зрение начало проясняться, и мне открылось окружение. Сначала это был просто ничем не примечательный цвет стен. Затем появилась основная мебель, за которой последовали некоторые личные украшения. Все это я не узнала.

Это было похоже на то, что с меня снимали слой за слоем, открывая кусочек головоломки за раз. Последними деталями вокруг меня были трое моих мужчин.

Атлас стоял прямо передо мной, крепко держа мое лицо в своих руках. Его глаза небесно-серого цвета, смотрели в самую глубину моей души, и невыносимо мощное ощущение человечности сжало мою грудь. Почти до удушья — словно из его ладоней исходили пульсирующие волны чистого солнечного света.

Рук и Сай стояли по обе стороны от меня, и у каждого из них было разное выражение лица. Казалось, мой архангел был в напряжении, это было видно по складке на его лбу и стиснутой челюсти. Что касается моего демона-трикстера, он был воплощением оптимизма и безопасности.

Единственное, что у них было общего, — это то, как они держали меня. Каждый из них одной рукой обхватывал мою, а другая покоилась у меня на пояснице. На первый взгляд, это могло показаться, что они держали меня в заложниках, но в том, как они поддерживали свою связь со мной, были только нежные и успокаивающие движения.

— Где мы? — С любопытством спросила я, мои глаза пытались распознать что-нибудь еще, кроме обитателей этого места.

Крепко сжав мою руку, Рук заговорил.

— В одном из моих скромных убежишь. Я использую его, когда моя работа выжимает из меня всю энергию.

— Здесь безопасно. С нами ты в безопасности, — заявил Сайлас с такой уверенностью, что можно было подумать, что он добавил чтение мыслей к своему списку способностей.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Атлас, поглаживая большим пальцем мою скулу, чтобы вернуть мое внимание к нему.

Отвечая на такой простой вопрос, я почувствовала себя неуверенно. Некоторое время я хранила молчание, не чувствуя ни капли давления со стороны троих мужчин, требующего ответа.

Через некоторое время мои губы приоткрылись, когда я заговорила.

— Я чувствую себя так, словно мое тело и разум пропустили через блендер.

Слабый намек на дурное предчувствие прозвучал в голосе Сая, когда он задавал свой вопрос.

— А голоса?

Атлас и Рук попытались скрыть свое нервное напряжение, но ладони подвели их. Небольшой всплеск тепла и влаги, скопившийся на поверхности их прикосновения, еще раз подтвердил, что все присутствующие были на взводе.

Внимательно прислушиваясь, единственным заметным звуком был легкий вдох каждого из них.

Они, должно быть, действительно думают, что ты сумасшедшая. Держу пари, они готовы подчинить тебя в любую минуту. Демон заманил тебя сюда обманом, архангел готов сразить тебя, а твой давно потерянный возлюбленный пытается вселить в тебя хрупкость человечности. Разве они не знают, кто ты? Ты…

Я быстро заглушила мысли Дьявола, воздвигнув заоблачный ментальный барьер, усиленный ощущением физического контакта каждого из моих людей со мной.

Поворачивая голову, чтобы посмотреть на Сая, напряжение, вызванное попыткой отгородиться от ментального водоворота, должно быть, было видно по морщинам на моем лбу от внутренней борьбы.

— Слышно, но не так громко. — Мое признание подтверждало мою честность, независимо от того, какой приговор может быть вынесен мне за это.

Но осуждения не последовало. Вместо этого Атлас опустил одну руку мне на шею, уткнувшись лицом в другую сторону. Его дыхание обдавало мою кожу тяжелым жаром. Используя свой рот, он жадно облизывал мою плоть, исследуя все чувствительные точки, от чуть ниже моей челюсти до места соединения шеи с плечом.

Мои глаза на мгновение затрепетали от его внезапного, восхитительного нападения. Когда мои губы слегка приоткрылись, из меня вырвался благодарный стон.

Рука Сая на моей пояснице скользнула вверх, к затылку, крепко сжимая мои волосы, так что моя голова запрокинулась назад. Он приблизил губы к моему уху и прошептал: — Мы заставим тебя кричать так громко, что ты совсем забудешь о голосах, Кин. — С этими словами он прикусил мое ухо, игриво потянув его зубами.

Под чарами двух моих ангелов становилось все труднее сосредоточиться на том, кто что сделал. Добавьте к этому Рука, и я была в полной заднице. Буквально, судя по тому, как шли дела.

Отпустив мою руку, темноволосый демон скользнул вниз по моему боку. Его пальцы проникли под слишком большую футболку, которая была на мне, и зацепились за мои трусики. Одним сильным рывком он стянул их с моих ног, пока они не оказались вокруг лодыжек.

— Давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься с нами, любимая, — сказал он с вызовом, поглаживая обеими руками мою ногу, начиная с лодыжки. Его прикосновения двигались с дразнящей медлительностью, когда он приблизился к верхней части моего бедра.

Я вцепилась в горсть стильно растрепанных черных локонов Рука, чтобы успокоиться, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди. Сайлас все еще держал меня за другую руку, хотя и дал понять, что у него на этот счет другие планы. Расцепив свои пальцы с моими, он прижал мою руку к переду своих джинсов.

Грубый стон Сай разразился мне в ухо.

— Ты чувствуешь это? Это мой член жаждет твоих прикосновений.

Через несколько мгновений после того, как я почувствовала, как его пульсирующая эрекция молит о свободе, он отпустил мои волосы и расстегнул брюки, чтобы предоставить мне полный доступ. Я потянулась прямо к нему, моя рука нащупала его член.

Когда я начала поглаживать его толстую длину, Атлас снова привлек мое внимание к себе, его рот искал мой. Это было мощное требование, наполненное страстью, когда его язык скользнул по моему.

С этого момента ситуация быстро обострилась. Рук подвинулся ко мне сзади, его пальцы проникли мне между ног, скользя по моей щели, пока не обхватили клитор.

Я вскрикнула от первого всплеска удовольствия, и мой ангел-хранитель выпил его, накрыв мой рот своим.

Моя рука крепче сжала член Сайласа, поглаживая каждый твердый дюйм с поспешной потребностью. Его рука легла поверх моей, когда он замедлил мои усилия.

— Не торопи меня, Кин. Я хочу насладиться каждым моментом этого, — сказал он, прежде чем издать глубокий стон.

Атлас наконец оторвался от моего рта и отстранился с довольной ухмылкой.

— Ты готова позволить нам спасти тебя, ангел?

Прежде чем я успела ответить, два пальца Рука оставили мой клитор и погрузились в тугой жар моей киски. Мои колени задрожали подо мной, когда я издала свой стон.

— Да! Черт возьми, да!

Рук несколько раз толкнулся в меня пальцами, каждое движение посылало искры удовольствия из моей сердцевины по всему остальному телу.

— Мы собираемся заставить эту насквозь мокрую киску поработать. — Он усмехнулся, прежде чем приподнять низ футболки, которая была на мне, чтобы обнажить мою задницу и внезапно прикусить ее. Я задрожала и, спотыкаясь, двинулась вперед, прямо на грудь Атласа.

Каждая частичка моего тела была готова раскрыться, когда они втроем окружили меня. Через несколько мгновений все они пытались получить от меня свою долю, когда мы подошли к краю кровати, расположенной в нескольких футах позади Атласа.

Атлас оттащил меня от члена Сая, чтобы он мог снять с меня футболку, оставив меня полностью обнаженной и готовой к тому, что они будут обожать мое тело.

Рук обхватил меня сзади за талию, когда его пальцы выскользнули из меня. Прошло совсем немного времени, прежде чем один палец скользнул обратно к сморщенному входу между моих ягодиц. Используя смазку от моего возбуждения, он медленно просунул один палец мне в задний проход.

Проникновение в мою задницу было приятным, когда он постепенно проник в мое тело своим пальцем, вырвав у меня стон одобрения.

Пока Рук обрабатывал мое тело, подготавливая его к тому, что, несомненно, надвигалось, я тяжело дышала и смотрела, как Атлас и Сай снимают одежду. Каждый из них не сводил с меня глаз, пока я извивалась в объятиях демона.

Второй палец надавил на мою задницу, раскрывая меня еще больше. Мое тело задрожало от растущей полноты, которая сочетала ощущения удовольствия с гранью дискомфорта.

— Рук. — Я простонала его имя, когда он провел пальцами-ножницами внутри моей задницы.

Удовлетворенный моей отзывчивостью на его прикосновения, он медленно скользнул пальцами внутрь и наружу меня.

— Любимая, такое чувство, что твоя хорошенькая попка хочет большего. Она хочет, чтобы ее наградили членом, пока она вся не наполнится спермой, не так ли? — Его пальцы вошли в меня по костяшки, чтобы довести мысль до конца.

С тяжелым вздохом мое тело задрожало от удовольствия, когда я выразительно кивнула ему.

Атлас и Сай забрались на кровать, оба встали на колени поверх матраса, держа свои члены наготове.

Глаза Атласа горели возбуждением, когда его рука двигалась по его длинному члену.

— Рук хорошенько подготовил твою задницу для меня, Кинли?

Рук пошевелил пальцами в моих напряженных мышцах, так что я смогла только простонать в ответ.

На лице Атласа отразилось веселье, и Сай просто хмыкнул, прежде чем твердо заговорить: — Рук, тащи уже свою задницу на кровать.

Посмеиваясь, Рук вытащил пальцы из моей задницы. Я захныкала от потери наполненности.

— Давай не будем торопиться. Если ты хочешь что-нибудь из этого, у меня две руки, Сай.

Я услышала ухмылку в словах Рука, которая не понравилась Сайласу, учитывая хмурое выражение его лица.

Слегка похлопав меня по заднице рукой, Рук отошел от моего зада. Последовал звук снимающейся и падающей на пол одежды.

Он нырнул на кровать, приземлившись между Атласом и Саем, и перекатился на спину, выставив свой проколотый член во всю мощь. Лестница из штанг на нижней стороне его гребня поблескивала в освещении комнаты.

Что за адское зрелище: два ангела по бокам от демона, в то время как все они были великолепно обнажены. И все они были моими.

— Твоя очередь, Кин, — приказал Сай, протягивая ко мне руку.

Взяв моего властного архангела за руку, я забралась на кровать.

Сайлас притянул меня ближе к себе и крепко притянул к себе в властном поцелуе, наполненном всепоглощающим желанием. Прежде чем оторваться, он с мрачной усмешкой прикусил мою нижнюю губу.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе.

— Давай посмотрим, насколько сексуально выглядят твои губы, когда ты стонешь на моем члене.

Рук протянул руку и потянул меня за запястье, чтобы подвести к себе. Я оседлала его талию, и его руки немедленно начали гладить обе мои груди, перекатывая мои соски между пальцами.

Атлас переместился так, что оказался на коленях позади меня, его руки опустились на изгиб моей талии.

— Кинли, дай мне посмотреть, как ты принимаешь член Рука. Я хочу увидеть, как это выглядит, когда твоя киска поглощает его. — Он сжал мою талию, одновременно надавливая на мои бедра, чтобы направить меня на член Рука.

Пирсинг принца Альберта на кончике члена Рука был первым, что я почувствовала при входе. Я прикусила нижнюю губу и медленно опустилась вниз, растягивая удовольствие. Головка его члена вонзилась в меня, и я застонала, когда каждая ступенька его лестницы вонзалась в мою киску, одна за другой, скользя по моим внутренним стенкам.

Именно Атлас усилил давление на последних двух перекладинах и убедился, что я полностью оседлала Рука. Мое тело горело от желания, и мои бедра начали лихорадочно двигаться по члену Рука. Сейчас я жаждала удовольствия больше, чем когда-либо.

Рук застонал, крепко сжимая мою грудь, прежде чем его руки опустились на верхнюю часть моих бедер. Его бедра прижались к моей сердцевине, все глубже входя в мое тело.

Сай изменил позу так, что склонился над лицом Рука. Я уловила едва уловимое волнение в глазах трикстера от его нынешней точки зрения, когда он смотрел на пару членов, которые не были его собственными.

Я наклонилась, подставляя свою задницу Атласу, одновременно приближая рот к члену Сая, с которого капала преякуляция.

— Хорошая девочка, теперь ты знаешь, что тебе нужно ублажать три члена, — пробормотал Сайлас.

Мои губы приоткрылись, и Сайлас проник всей своей длиной в жар моего рта. Он хмыкнул, когда его рука легла мне на затылок, чтобы удержать меня от отстранения до того, как он будет готов.

Я посасывала пульсирующий член Сая, проводя языком по чувствительной нижней части его члена. Мои стоны вибрировали рядом с ним, давая понять, что мне нравится, как он заполняет мой рот.

Руки Атласа скользнули вниз по моей заднице, раздвигая мои ягодицы.

— Мм, какая у тебя красивая дырочка, ангел. Хотел бы я, чтобы ты видела то, что вижу сейчас я. Я смотрю, как ты трахаешь Рука, его пирсинг весь блестящий и влажный от твоей сладкой киски. Теперь я могу наблюдать, как твоя задница растягивается вокруг меня.

— Я услышала звук его плевка, который, как я предположила, был приготовлением его члена к тому, чтобы скользнуть в меня.

Рук на мгновение приостановил движение моих бедер, давая Атласу шанс выровняться со сморщенной дырочкой, которая так и ныла, требуя заполнения.

Почувствовав, как кто-то потянул меня за мои длинные светлые волосы, я подняла глаза на Сая.

— Я хочу видеть эти голубые глаза, Кин. Я хочу видеть выражение твоего лица, когда мы все будем наслаждаться твоим божественным телом, — сказал он, его голос был полон возбуждения и тяжолым от удовольствия от того, что мой рот обхватывал его длину.

Не успел он произнести эти слова, как Атлас подался бедрами вперед и мягко подтолкнул себя ко входу в мой зад. Сказать, что ощущения превзошли ожидания, было бы преуменьшением.

Это была не просто физическая полнота, это было что-то гораздо более глубокое. Что-то вроде неподдельного блаженства, как судьба, к которой шли тысячелетия. Они трое, должно быть, тоже это почувствовали. Это было похоже на то, как камеры шлюза наконец выстроились в линию, позволяя чему-то интенсивному заполнить пространство.

Пальцы Атласа впились в плоть моей задницы, его тело дрожало, когда он продолжал продвигаться вперед, каждый его твердый дюйм требовал, чтобы мои стенки сомкнулись вокруг него, и увеличивал давление на член Рука, погруженный глубоко в мою киску.

Глубокая вибрация стона Атласа прошла через него так сильно, что я почувствовала его остатки. Я тяжело дышала вокруг члена Сая, он терял свой напряженный контроль, его бедра делали неглубокие толчки в мой рот.

Что касается Рука, то он был моей дикой картой, его бедра врезались в меня снизу.

— Любимая, — сказал он хриплым от напряжения телом. — Я собираюсь очень быстро довести себя до предела, — предупредил он.

Меня всю трясло, когда каждый из них координировал свои движения, которые каким-то образом создавали плавный ритм непрекращающегося удовольствия, поднимающегося к высшим эшелонам экстаза прямо на горизонте.

Сначала я подумала, что Рук беспокоился о том, что слишком рано кончит во мне, когда говорил о своих пределах. Это быстро изменилось, когда его руки схватили меня за предплечья, и его человеческий облик мало-помалу соскользнул. Его пальцы и ногти слегка удлинились с оттенком темно-синего, граничащего с черным.

Мои крики о том, что я позволяю брать себя таким динамичным способом, усилили реакцию моего тела на каждый из их членов. В свою очередь, это пошло на пользу всем нам, поскольку мое тело прижималось к каждому мужчине, претендующему на место в моем теле.

Теперь Сай трахал мое лицо с такой силой, что колотил по задней стенке моего горла. Слезотечение моих глаз усилилось до такой степени, что соленая жидкость перелилась через край нижних век.

Надо мной раздался агрессивный звук Сайласа, он был похож на рычание, заглушающее стон.

— Рук, тебе чертовски повезло, что рот Кинли сейчас так прекрасно обхватывает мой член. Еще раз оближешь мои яйца, и я вымою твой грязный демонический рот. — Он процедил предупреждение сквозь прерывистое дыхание.

Сама мысль о том, что Рук попробовал на вкус мешочек Сая, была невыносима для моего разума. Это потянуло меня прямо за грань моего освобождения, когда я увидела то, что мне показалось, будто вся вселенная взорвалась за моими веками.

С тремя парами рук, поддерживающих меня, я даже не была уверена, что контролирую себя. Я кончила достаточно сильно, чтобы быть уверенной, что после меня останется лужа.

Атлас вонзил свой член в мою задницу достаточно сильно, чтобы воздух наполнился звуком шлепанья кожи о кожу.

— Черт возьми, ангел! Твоя задница выдоит мой член досуха! — воскликнул он прямо перед тем, как закричать и кончить, его яйца плотно прижались ко мне, когда его член взорвался во мне своим освобождением.

Это вызвало цепную реакцию, когда Рук ахнул, и его бедра требовательно толкнулись в меня, когда он выпустил свое горячее черное семя. Он выругался на нескольких языках, прежде чем его рот зазвучал так же приглушенно, как мой собственный.

Как раз перед тем, как Сай выпустил свою порцию спермы мне в рот, он прохрипел: — Н-не… глотай.

Я едва успела осознать его приказ, когда мой рот начал наполняться липким семенем, которое окрасило небольшое пространство.

Сай высвободился из моего рта, слегка отступив назад, чтобы больше не нависать над тяжело дышащим Рукком.

— Открой, — сказал мой архангел, встретившись со мной взглядом.

Сделав, как мне сказали, я показала ему полный рот его спермы, получив от него гордую улыбку.

— Посмотри, как ты ведешь себя ради меня, — сказал он, когда два его пальца смахнули немного спермы, скопившейся у меня во рту.

Его взгляд опустился на Рука с суровым, но пылким выражением лица. — С другой стороны, ты не знаешь, как себя вести.

Убрав его пальцы, покрытые спермой, с моего рта, Сай не дал ему шанса ответить, прежде чем я увидела, как он запихивает их в рот Рука.

— Я же говорил, что вымою твой чертов рот.

Выражение лица Рука, когда я перелил немного своей спермы изо рта Кинли в его рот, было бесценным. Если бы Кин вела себя так же, как он, с ней обошлись бы так же. Но в этом и была разница между ней и Руком, казалось, она вела себя так, когда у нее была надлежащая мотивация. Рук был не хорошим маленьким демоном.

Наше упоение Кинли заняло второе место в моем списке вещей, которые я хотел бы повторять вечно. Событием номер один стали дни творения.

Нелегким было решение использовать иллюзии Руки, чтобы обмануть и отвлечь нашего падшего ангела от ее безумия в ее собственном доме, но это был самый цивилизованный способ сделать это. Чем дольше она была окружена напоминанием обо всех своих травмах, тем хуже становилось. Во всяком случае, такова была теория.

Что же касается того, что произошло после того, как мы заманили ее в свободную квартиру Рука? Хотя это и не было полностью спланировано, мы все знали, что она реагировала на физическое прикосновение каждого из нас, и мы утроили усилия по этому поводу.

Авантюра окупилась. С тех пор прошла почти неделя, и ее состояние, похоже, стабилизировалось. Кинли снова стала той изворотливой, свободолюбивой и своевольной женщиной, которую я знал. Не поймите меня неправильно, она все еще сводила меня с ума своими идиосинкразиями, но у меня была надежда, что в ближайшее время она не попадет в приют для душевнобольных ангелов.

Одному Богу известно, насколько сильные мира сего стали бы мириться с ее неосторожностью, если бы она стала достаточной угрозой человечеству или балансу света и тьмы. А если серьезно, то Бог был единственным, кто знал.

Это были отношения любви и ненависти с пребыванием на «Чердаке Любви Рука», как он с таким обожанием назвал это. Открытая планировка квартиры, по крайней мере, позволяла нам четверым иметь достаточно места, но квадратных метров катастрофически не хватало.

Я не был полностью в восторге от идеи остаться здесь, но для здравомыслия Кин это было правильно. Держать ее в доме, который стал эпицентром серии личных нападок, было не только нежелательно, но и совершенно неприемлемо.

Как сообщил нам Рук, Никодимус все еще брыкался, и наша девушка была первой в его списке самых разыскиваемых. Помимо того, что он просто был больным ублюдком, мы не были уверены, в чем заключалась его долгая игра, если она у него вообще была. На данный момент я не исключал, что он был давно потерянным родственником духа хаоса, процветающего в пандемониуме и вселяющего бред в своих жертв.

Учитывая наше принятое в последнюю минуту решение поселиться в этой скромной квартирке несколько дней назад, нам всем пришлось потрудиться, чтобы запастись чем-нибудь большим, чем несколько баночек арахисового масла и бутылочек черного лака для ногтей.

Ранее на этой неделе Атлас забрал ноутбук Кинли, чтобы она могла продолжить копаться в тенденциях, которые она наблюдала на различных порталах Ада. Рук воспользовался этой возможностью, чтобы сопровождать его, и собрать одежду принеся ее сюда.

Мой вклад? Массаж спины и крыльев. Каждое прикосновение к ее перьям, казалось, напрямую напоминало ей, что здесь, с нами, она в безопасности.

Кин никогда бы не призналась в этом, но я верил, что она должна была знать, что мы нужны ей. Не только для того, чтобы она была довольна и наполнена всем этим счастьем, но и для того, чтобы мы были здесь тройной угрозой ее психическому состоянию, когда бы оно ни выходило за рамки.

Несколько месяцев назад я бы и не подумал делить ее с Атласом и Руком, но решение далось мне легко, поскольку я знал, что у каждого из нас есть что-то уникальное, что мы можем ей предложить.

Атлас был сосредоточен только на одном, и это было выполнение его божественного долга по обеспечению ее безопасности. Цель его миссии казалась почти смехотворной, учитывая, насколько хитрой могла быть Кин. Однако, по мере необходимости, он был способен обеспечить ей ощущение стабильности и общности, которое пришло вместе с его способностью апеллировать к части ее человечности.

Рук, с другой стороны, умел пробуждать в ней веселые и слегка неяркие стороны ее натуры. Я полагаю, что после всех ее лет работы на Люцифера и наблюдения за его армией демонов здесь, на Земле, я мог видеть почему ее влекло к нему.

Моей обязанностью было быть голосом разума с некоторой долей грубой силы. Технически, я не был обязан присматривать за ней как архангел, это было ниже моего положения. Но часть меня знала, что я всегда должен был присматривать за ней. Я просто хотел, чтобы я мог сделать больше, чем прятаться в этой дерьмовой квартире с остальными.

Итак, я делал, что мог. Это означало поиск информации, а также применение моих навыков в металлургии. Я создал страховочную сеть, которая поможет нам поймать ее, когда она упадет в следующий раз.

Я выковал маленькое кольцо. Поскольку я делал его для Кинли, мне пришлось не просто отполировать его — оно должно было иметь сияние. Таким образом, я превратил его в кольцо полувечности, добавив один ряд красных драгоценных камней, которые сияли ярче бриллиантов.

Это был не просто красивый аксессуар, который можно было добавить к ее коллекции, это был безотказный инструмент.

Это кольцо было одним из двух, которые я создал для этой конкретной цели. Я также сделал такое для себя, но без всех кричащих камней. Если Кин умудриться обагрить руки кровью, то при контакте даже с малейшим следом крови ее кольцо активирует связь с моим, предупреждая меня о ситуации. Это была не идеальная временная мера, но что-то было лучше, чем ничего, пока мы не сможем найти более эффективную альтернативу.

Конечно, звучало немного по-идиотски, что мы пытались завалить ее тремя членами и украшением. Но иногда, чтобы справиться с сумасшествием, нужно самому немного сойти с ума.

В настоящее время, лежа на чересчур жестком кожаном диване, я поймал себя на мысли, что задаюсь вопросом, сколькими памятными вещами восьмидесятых один демон-трикстер мог бы заполнить это крошечное пространство. На потолке надо мной висел плакат с изображением короля гоблинов из фильма «Лабиринт», восседающего на своем круглом троне. Зная, что я сделал с Руком, я бы поставил половину своих перьев на то, что он знает каждое танцевальное движение и выучил наизусть слова каждой песни.

Прервав мои мысли и зазвучавшие в голове раздражающе запоминающиеся песни, дверь ванной распахнулась. Это побудило меня сесть, разведя ноги в стороны и поставив ступни на пол.

Кинли вышла из ванной, выглядя более собранной, чем мы видели ее за последние дни. Кривая усмешка тронула уголок моего рта.

Не колеблясь, я встал и подошел к ней с глубокой потребностью прикоснуться к ней любым способом, который она позволила бы. Решив вести себя прилично, я провел руками вниз по ее ребрам, пока обе руки не легли на выпуклость ее бедер.

— Ты выглядишь готовой покорить весь мир, Кин. — Я ухмыльнулся иронии своего шутливого комментария.

Не было ни одного дня, когда она могла бы устоять перед хорошим комплиментом, и сегодняшний день не стал исключением.

Она широко улыбнулась, радостно расправив плечи.

— Возможно, так и есть. У меня ощущение, что я вот-вот разгадаю, как все эти TPS-отчёты складываются воедино и кому именно это приносит выгоду, — сказала она, светясь уверенностью.

Ее черные пряди волос были заплетены в светло-русую драконью косу посередине головы, кончик косы слегка раскачивался в такт ее движениям.

— Так близко, да? — Я изумленно улыбнулся, когда мои пальцы убрали выбившуюся прядь ее волос за ухо.

Кивнув, она лениво потерла ладонями мои руки.

Не в силах сдержаться, мои глаза изучали ее рот. Я наклонился и запечатлел ее губы в медленном и нежном поцелуе, наслаждаясь мягкостью ее розовых губ напротив моих.

Ее игривый смешок вибрировал во время поцелуя, показывая, что она была застигнута врасплох, но приятно удивлена.

Я обнял её за талию, прижимая к себе так, чтобы между нами не осталось ни капли пространства — окружая её телом и той защитой, какую только мог дать.

Мы стояли так несколько минут, наши языки исследовали рты друг друга, как будто это было снова и снова в первый раз. Когда я наконец отстранился, я удовлетворенно замычал.

— Я никогда не устану от твоего вкуса. — Я наклонился вперед, чтобы прикусить ее ухо, и глубоко вдохнул, наполняя легкие ее опьяняющим ароматом.

— Или как ты пахнешь, — прорычал я ей на ухо, прежде чем продолжить свою лесть, опустив руки вниз, чтобы собственнически ухватиться за упругость ее задницы. — Или то, как ты ощущаешься.

Кин одобрительно застонала.

— Кое-кто сегодня в хорошем настроении, — прокомментировала она с ноткой веселья в голосе.

— Что я могу сказать? Ты раскрываешь другую мою сторону, Кин, — открыто признался я ей.

Запрокинув голову, чтобы заглянуть в ее потрясающие лазурные глаза, я одарил ее озорной ухмылкой.

Ее глаза подозрительно сузились, когда она посмотрела на меня.

— Ладно, что с тобой происходит? Что-то не так? Рук снова использовал твою зубную щетку в качестве средства для чистки пирсинга?

Одна из моих бровей тут же приподнялась в шоке от того, что она подумала, что что-то не так, учитывая мое нынешнее настроение. Я знал, что я капризный сукин сын, но, черт возьми, неужели парень не может время от времени преподносить сюрпризы с благими намерениями?

— Нет, все в порядке, я просто… Подожди, что? — Мой мозг быстро остановился и перемотал назад, к тому, что она только что сказала о Руке.

— Он что?! — Я заорал.

Кинли поморщилась — по всей видимости, она не осознавала, что я ещё был не в курсе приключений моей зубной щётки.

Пока ее руки поглаживали мои плечи в попытке успокоить меня, я сразу же вспомнил ночь после нашего приезда сюда. Я зашел в ванную, которая, как я предполагал, была пуста, учитывая, что свет был выключен — справедливое предположение для нормальных людей.

Когда я включил свет, Рук стоял там в чем мать родила, одной рукой держась за кончик своего члена, в то время как другой играл на нем, как на скрипке, зубной щеткой, натирая свою лестницу до блеска.

Я был слишком уставшим и застигнутым врасплох, чтобы потратить время и проанализировать, какой зубной щеткой он пользовался. Вместо этого я предпочел поворчать, снова выключить свет и уйти.

И вот, несколько дней спустя Кинли говорит мне, что он пользовался моей гребаной зубной щеткой, мне нужно выпить отбеливателя. В следующий раз, когда я увижу этого ублюдка, я собирался придушить его. Чем? Я еще не решил.

— Сай, — сказала Кинли, поднимая руку, чтобы обхватить мое лицо. Гладкость ее ладони скользнула по легкой щетине, которую я еще не сбрил этим утром.

Она попыталась вернуть меня к первоначальному ходу мыслей.

— Если это не из-за зубной щетки… — Ее голос затих, что побудило меня продолжить с того места, на котором она остановилась.

Качая головой от отвращения из-за того, какие демонические частицы попали в мой рот, я попытался заставить свою голову вернуться к моим первоначальным намерениям.

— Верно. Я, э-э, — я немного нервно поерзал, гадая, как она воспримет мой подарок. Я несколько раз потер затылок, прежде чем, в конце концов, полез в карман.

— Я тебе кое-что принес. Ну, вообще-то, изготовил.

Я вытащил руку из кармана и показал ей золотую квадратную коробочку.

— Это новый Божественный Меч? — Ее голос зазвучал с надеждой.

Покачав головой, я тихо усмехнулся абсурдности ее вопроса.

— Нет, Кин. — Я открыл коробочку, чтобы показать изящное серебряное кольцо с драгоценными камнями, вставленными в зубцы, выставленное на всеобщее обозрение. — Я знаю, со мной не всегда легко иметь дело, и я не показываю этого должным образом, но я никогда не подведу тебя. Я предан тому, чтобы быть рядом с тобой, даже если обстоятельства не идеальны.

Она ахнула, при этом прижав руки к щекам.

— Ты сделал это? Для меня? — Ее глаза не отрывались от кольца, лежащего в коробке, которую я держал.

Услышав, с какой радостью она говорила, я наконец почувствовал облегчение и коротко кивнул.

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь сбилась с пути. А с этими малышами, — я указал на сверкающие камни, — у тебя всегда будет то, что поможет пробраться сквозь тьму.

— Мне оно так нравится! — Она обвила руками мою шею, осыпая меня несколькими поцелуями по всему лицу, и бормоча слова благодарности между каждым поцелуем.

Я рассмеялся, когда она чуть не сбила меня с ног, мне пришлось выровняться, чтобы не упасть нам обоим.

— Хорошо, хорошо. Я рад, что тебе нравится. Давай посмотрим, как оно будет смотреться на тебе.

Кин хихикнула про себя, у нее закружилась голова от мысли примерить этот прелестный новый аксессуар. Она достала кольцо из коробочки и легко надела его на безымянный палец правой руки.

Вытянув руку перед собой, она любовалась подарком. Я мог видеть блеск драгоценных камней, отражающийся в ее глазах. Как бы сильно я ни старался держать свое сердце за каменной стеной, выражение ее лица с таким же успехом могло быть кувалдой, которая пробила все это насквозь.

Опустив руку, она смотрела на меня с чистым чувством любви и обожания. Именно в этот момент я понял, что сделаю все, о чем она меня попросит, чего бы это ни стоило.

Возможно, любому другому ангелу было бы безразлично или, возможно, не произвело бы впечатления, что Сайлас сделал им кольцо. Однако я точно знала, что входит во все, что он делает, что он создает из своих различных металлов.

В каждом творении была частичка его благодати, и над этим не стоило насмехаться. Была причина, по которой он считался мастером своего дела дома и почему другие ангелы искали у него свое оружие.

Несколько часов спустя, сидя на коленях у Сая на диване, я любовалась кольцом у себя на пальце. Мне не терпелось показать его Атласу и Руку, когда они вернутся с дневной прогулки Чоппино.

Опять так легко отвлекаешься? Из-за глупой маленькой безделушки. Где мои ответы, малышка? Мы должны еще раз поговорить лично. Встретимся на историческом кладбище Брикстона, участок 228. Не заставляй меня ждать. У меня новости о твоем мече.

Почему дьявол выбрал такое дерьмовое время? Всплывает в моей голове в самое неподходящее время. Я знала, что он всегда наблюдает, но это дерьмо начинало раздражать.

Я соскользнула с колен Сая, но не раньше, чем поцеловала его в последний раз.

Увидев его странно приподнятую бровь, я ободряюще улыбнулась ему.

— Обязанности Ада не ждут.

Он хмыкнул, ощетинившись от неудобства.

— Люцифер всегда был нуждающимся ублюдком, — проворчал он.

— Прекрати, — упрекнула я его. — То, что ты не сходишься с ним во взглядах, не означает, что ты не можешь просто согласиться с несогласием. Нам еще предстоит проделать важную работу, особенно в связи со всем этим фиаско с балансом сил.

Я нежно похлопала его по бедру.

— Я ненадолго.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Бросив на него суровый взгляд, я покачала головой.

— В последний раз, когда вы двое были в одном и том же районе, это привело к преждевременному прекращению правления династии Романовых.

Он поднял руки, защищаясь.

— Замечание принято.

С этими словами я ушла, чтобы узнать о своем мече. Возможно, это именно та зацепка, на которую мы все надеялись.

Солнце едва опустилось за горизонт, когда я толкнула кованые железные ворота, ведущие на историческое кладбище. Свежих трупов здесь больше не хоронили, так что за ним ухаживали ровно настолько, чтобы с дороги он не выглядел бельмом на глазу.

Пройдя по грунтовой тропинке дальше вглубь кладбища, можно было увидеть места, где рабочие пренебрегали уходом за территорией. Плющ вышел из-под контроля, надгробия нуждались в чистке, некоторые статуи осыпались по краям, а на одном или двух фонарных столбах мигали лампочки, грозя погаснуть.

Оглядевшись вокруг, я увидела, что все было тихо. Не было слышно даже мягкого хлопанья крыльев летучих мышей в небе или шелеста листьев на деревьях. Надо мной жуткое сияние луны было приглушено густыми облаками. Вокруг меня остался только запах грязи и разложения.

Остановившись в указанном месте встречи, я уставилась на большого каменного ангела, смотрящего на меня сверху вниз. Несмотря на то, что это была не более чем неодушевленная статуя, я все еще чувствовала, как ее суждение давит мне на плечи. Крылья женщины-ангела были частично расправлены, длинные локоны обрамляли лицо, а в изящных руках она держала букет роз.

— Кинли, — раздался голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела незнакомое лицо. Мои брови сошлись в замешательстве. У стоявшего там мужчины был насыщенный оливковый цвет лица и аккуратно уложенные волосы, такие темные, что они напомнили мне о бездонных ямах Вселенной. Щетина на лице вокруг его рта была немного светлее, но ненамного. Глядя в его глаза, я не видела никаких признаков Люцифера, но только присутствие зла и жалости.

Он улыбнулся мне, но в его улыбке не было теплоты.

— У меня твой меч.

— Что? Тебя послал Люцифер? — Я выпрямилась, мое тело напряглось, поскольку он немедленно привлек мое внимание.

Когда он сделал медленные шаги в моем направлении, мои ноги остались стоять там, где были.

— Кристина была так добра, что сказала мне, где я могу его найти, прежде чем я оставил ее сосуд на железнодорожных путях. — Сказал он становившись в футе от меня, на расстоянии вытянутой руки, но и на достаточном расстоянии, чтобы дышать.

Это я сократила разрыв между нами в ту секунду, когда он упомянул имя моего миньона-человека. Мои губы скривились, когда во мне начала разгораться злость.

— Никодимус… — Отвращение сорвалось с моего языка при имени демона, который преследовал мое прошлое, а теперь и настоящее.

Теперь я могла видеть это, я могла видеть за пределами цвета глаз сосуда — демона, который вселился в это тело. Это было зрелище, которого я хотела бы не видеть. Уродство, жалкое отродье и ненависть, скрывающиеся за фасадом, были очевидны как день.

— Верни мой меч, и это будет быстрая смерть. — Возможно.

Он запрокинул голову и рассмеялся в темное небо над нами. Его рука лежала на животе, поскольку энергичного смеха, казалось, было достаточно, чтобы вызвать боль в животе.

— О, моя маленькая темная лисичка, — начал он.

Что он хотел сказать дальше? Мне было насрать. Мои руки метнулись вперед и схватили его за рубашку, швыряя на широкий ствол гниющего дерева. Его спина ударилась о умирающий дуб, но, казалось, это мало выбило его из колеи.

— Мой меч, где он?! — Я взвизгнула, страдая от осознания того, что, убив его, я не приблизюсь к тому, чтобы вернуть его в свое владение.

Он вытащил кинжал, он не мог быть длиннее восьми дюймов. Действительно, смешно, что он собирался принести нож на битву с ангелом. Моя нечестивая сила уже струилась по моим мышцам в согласии с моей яростью.

— Разве ты не усвоила свой урок, Кинли? Я знаю, что усвоил свой. — Он бросился на меня, его тело соприкоснулось с моим. Мы оба споткнулись, когда мои руки попытались контролировать направление, в котором он взмахнул своим кинжалом.

Глаза Нико начали наливаться полностью черной кровью, когда он задействовал свои силы. В последний раз, когда я видела, как его глаза вот так наполняются тьмой, он убил полудемона, который научил меня любить, моим собственным гребаным мечом.

Изо всех сил пытаясь взять себя в руки, я зарычала от злости на его настойчивость.

Его губы растянулись в безумной ухмылке.

— Надеюсь, у наших детей хотя бы наполовину будет такой же дух, как у тебя.

Это заявление настолько сбило меня с толку, что я пропустила его удар — он выбил мои ноги из-под меня. Я рухнула на спину с глухим ударом, а вес его тела, обрушившийся сверху, выбил из меня весь дух.

Быстро я поняла, что совершила ужасную ошибку. Кончик лезвия в его руке сделал небольшой надрез в моем предплечье, что вызвало вспышку ослепляющей боли. Крик вырвался из моего горла, мой разум был ошеломлен натиском агонии. Обычный клинок не причинил бы ничего, кроме щекотки.

Мой разум изо всех сил пытался сосредоточиться на предстоящей битве. Даже когда Нико заговорил, его слова прозвучали отдаленно сквозь рев огня, подавляя каждый мой нерв.

— Чертовски жжет, не так ли? Немного экстрактов бругмансии и паслена в сочетании со слюной адской гончей в качестве связующего вещества, и я приготовил довольно токсичную сыворотку.

Царапина сама по себе ничего не значила, это было то, что покрывало острие лезвия, которое уничтожило все болевые рецепторы в моем теле. Все, что я могла делать, это молиться, чтобы это длилось недолго, и держать Нико на расстоянии, пока все не закончится. Собрав все свои силы, я ударила его по лицу и перекатилась, чтобы сбросить его с себя.

Мне удалось подняться на ноги, но я все еще ничего не могла разглядеть из-за того, что яд достиг своей полной силы в моем кровотоке. Мои шаги вперед были чертовски вялыми, поскольку земля подо мной казалась такой же прочной, как кусок плавника, подхваченный приливом.

Хватка Нико нашла меня слишком быстро, и он воспользовался моей ослабевшей силой, бросив мое тело вперед. Я врезалась в неумолимый камень статуи ангела, которой восхищалась ранее. При ударе мое тело пронеслось сквозь скульптуру. Куски камня упали на землю рядом с моим телом, когда я приземлилась лицом в грязь.

Я приподнялась оттолкнувшись руками на четвереньки, только для того, чтобы Нико ботинком пнул меня обратно. Независимо от того, насколько сильно я желала, чтобы нижняя часть моего тела обрела опору, не было ничего, кроме обжигающего ощущения, пробегающего по моим мышечным волокнам.

Чувствуя, как этот кусок дерьма опускается мне на спину, я предположила, что смерть быстро приближается. Вместо этого все оказалось намного хуже. Его нож не обратил никакого внимания на мою рубашку, поскольку с легкостью рассек ее и вонзился в плоть посередине моей спины. Я не слышала собственного крика, но по хрипоте в горле была уверена, что кричу.

Шесть ударов. Шесть невообразимых ударов по моей коже, все наполненные ядовитой смесью.

Он наклонился и прошипел мне на ухо: — Теперь все увидят на тебе мое имя и поймут, что ты принадлежишь мне.

Я извивалась под ним, морщась, когда мое тело молило об облегчении этой пытки. Мои пальцы зарывались в грязь, пока его рука не схватила мою. Нико восхитился кольцом, подаренным мне Сайласом, с рядом драгоценных камней, расположенных поверх кольца.

— Какой прекрасный подарок. — Он снял кольцо с моего пальца. — Какой позор, что это не более чем бессмысленная безделушка.

Мои глаза скосились, когда я пала жертвой всей этой агонии. Прижавшись щекой к земле, я увидела, как он надел кольцо Сая себе на палец, имея маленький размер оно остановилось у первой костяшки.

— П…просто убей меня уже, черт возьми… — Пробормотала я. Если он не убьет меня после этого, то ему лучше знать, как, черт возьми, прыгнуть в человека на Международной космической станции.

Нико рассмеялся и провел рукой по моему лицу, убирая платиновые волосы со щеки.

— Я не хочу забирать твою жизнь, — ответил он, стараясь, чтобы его слова звучали нежно, но я знала лучше. — Я хочу использовать тебя, чтобы создать это.

Я услышала, как кинжал вонзился в грязь позади меня, и Нико соскользнул с моего тела. Он ясно дал понять о своих намерениях, когда его руки рывком спустили мои брюки и нижнее белье ниже колен, вызвав во мне другую волну страха.

Когда обнажились самые интимные части моего тела, я вложила последние силы в попытки преодолеть боль любой ценой. Мои руки копались в грязи, цепляясь за все, что только было возможно, а ноги дико дрыгали с той жалкой энергией, которая в них оставалась.

— Нико! Ты сукин сын! Остановись!

У него даже не хватило порядочности ответить словами на мои протесты. Вместо этого его рука опустилась на свежие раны у меня на спине, посылая еще одну приливную волну парализующей боли в мои болевые рецепторы.

— Ты делаешь себе только хуже. — Держа одну руку на кровавых отметинах на моей спине, я почувствовала, как его другая рука скользнула между моих бедер. Первая из нескольких слез потекла из моих глаз. Боль от ядовитых порезов кинжала была ничем по сравнению с тем, как он вонзил два пальца в мое лоно.

Я вскрикнула от этого вторжения, жалко извиваясь, не в силах оторваться.

— Нико, остановись, пожалуйста! — Зная, что мои слова не были услышаны, я захныкала.

Он убрал пальцы и снова вонзил их в меня, боль от входа была неожиданно острой. Это было не просто его безжалостное проникновение, это были зубчатые оправы кольца, которое он носил на пальце, жестоко царапавшие меня изнутри.

— В чем дело, Кинли? Я думал, тебе нравится металл в твоей тугой пизде. — Нико продолжал атаковать меня пальцами, мои слезы ничуть не остановили его.

Лежа там, не в силах собраться с силами, кроме непостижимой боли, делающей меня беззащитной, я пыталась заставить свой разум думать о чем-нибудь другом, кроме этого кладбища. Я закрыла глаза, заставляя пролиться еще больше слез.

Поток эмоций, исходящий от моих сапфировых глаз, достаточно увлажнил мои щеки, чтобы пропитать мягкую грязь, на которой я растянулась, пачкая мое лицо. Как раз в тот момент, когда я подумала, что смогу мысленно сбежать от этого шоу ужасов, рука Нико схватила мои локоны у самой головы и дернула мою голову назад.

— Тебе так легко от меня не сбежать. Открой глаза, красавица. Раз уж мне пришлось наблюдать, как ты распутничаешь со всеми своими мужчинами, то ради меня ты обязана быть со мной в тот момент, когда я тебя трахаю.

Рыдание вырвалось наружу, и я даже не была уверена, что знаю, как открыть глаза, учитывая, насколько разбитой чувствовала себя каждая частичка меня. Нико ввел в меня третий палец и начал безжалостно вонзать их в мои внутренности. Каждый вход разрывал чувствительную плоть внутри моего дрожащего тела.

Сквозь стиснутые зубы он выдавил свои мерзкие слова.

— Я засуну всю свою руку в твою киску, если ты не начнешь вести себя прилично, Кинли. А теперь открой свои чертовы глаза!

Каждая частичка меня дрожала, не поддаваясь моему контролю, и мне потребовалась последняя капля воли, чтобы открыть глаза, заставляя меня уставиться на мрачное окружение могил вокруг нас. Я одновременно тяжело дышала и захлебывалась от рыданий, и то ли мои слезы, то ли токсины затуманили мне зрение.

Теперь, когда мои глаза были открыты, он откинул мою голову назад и распустил мои волосы. Мое лицо коснулось холодной подушки грязи, где она растиралась по моему лицу с каждым толчком, когда его пальцы врывались в меня. Мои внутренние стены были в огне, и я чувствовала тепло от повреждений, которые он нанес моим кольцом на своем пальце. То, что должно было быть символом преданности и любви, медленно разрушало меня.

— Ты такой распутный ангелочек. — Он похвалил меня, как будто это должно было поднять мне настроение. Однако, его пальцы, наконец, выскользнувшие из меня, принесли намек на облегчение, прежде чем кошмар продолжился.

Мысли о попытке дать отпор кричали в моей голове, и все же мое тело не могло собраться с силами, чтобы преодолеть вихрь боли и эмоций.

Он раздвинул мои бедра еще шире, несмотря на мои попытки сжать их вместе, и я почувствовала, как головка его члена заняла свое место у моего входа. Я умоляла своими надорванными голосовыми связками, отчаяние звучало в моем голосе.

— Не делай этого со мной, пожалуйста, не надо.

Все, что он сделал, это одобрительно простонал: — Ммм, — и медленно протолкнул в меня свой член, вызвав еще один поток слез, которые пролились на землю. — Посмотри, как твоя киска истекает кровью из-за меня, когда ты так легко позволяешь моему члену скользить прямо в тебе.

Там, где он был быстр и груб со своими пальцами, он медленно начинал со своим членом. Его стоны ясно давали понять, как сильно он наслаждался моментом, наполняя меня стыдом за то, что использовал мое тело.

— Ты сделаешь мне таких прекрасных детей-нефилимов, и я получу все удовольствие, засовывая их в тебя. — Он снова вошел в меня, и я проглотила стон боли.

— Простони мое имя, Кинли.

Я слегка покачала головой, уже чувствуя себя невероятно плохо из-за того, что он забрал у меня до сих пор. Как он мог просить меня о чем-либо прямо сейчас? Мне больше нечего было дать.

Его бедра яростно толкнули его всю длину глубоко в меня, когда он закричал: — Черт возьми, скажи это!

— Я-я… Я не могу! — Гордость была сукой, и я знала, что буду мертва, если откажусь от нее.

Сердито вгоняя себя по самую рукоятку внутрь меня, он прижался к моей спине, освежая боль от своей метки на моей окровавленной спине.

— Я сломаю тебя сильнее, чем ты когда-либо ломала своих человеческих игрушек. Ты будешь настолько сломлена, что никому никогда не будешь нужна. Никакое количество клея или скотча никогда не сможет снова сделать тебя целой, — мрачно пообещал он.

Эти слова проникли прямо в меня, глубже, чем когда-либо мог достичь его член, и это уничтожило последнюю надежду, которая у меня была.

Пока Кинли улаживала дела с Люцифером, я поймал себя на том, что ищу любое стоящее развлечение.

Проведя тканью по моему собственному Божественному Мечу в последний раз, я удовлетворенно улыбнулся, увидев блеск свежеотшлифованного металла. Положив оружие на стол, я посмотрел на Атласа, который тер кусочком наждачной бумаги деревянный брусочек в форме сердца, который держал в руках на дальнем конце дивана. На другом конце Рук откинулся на спинку диван, поедая еще один из своих гребаных сэндвичей с арахисовым маслом и джемом.

— Рук, ты когда-нибудь ел что-нибудь еще, кроме этих чертовых сэндвичей? — Спросил я с искренним любопытством.

С набитым ртом он ответил едва понятными словами.

— Когда я возбужден, это так вкусно. — Проглотив свой кусок, он издал громкий вздох удовлетворения.

Качая головой, не веря, что ему удалось так долго продержаться в генофонде демонов, я встал со своего места и подошел к дивану. Наклонившись, я уперся предплечьями в его заднюю стенку.

По телевизору, висящему на стене прямо перед нами, показывали какое-то британское кулинарное соревнование. Участники носились вокруг, как безголовые цыплята, разбрасывали кастрюли и сковородки и с безрассудной самозабвенностью раскладывали еду по тарелкам.

Как раз в тот момент, когда часы обратного отсчета шоу отсчитывали последние секунды, с телефона Рука заиграла цифровая мелодия «Sister Christian — Night Ranger». Он вытащил телефон из кармана и включил громкую связь: — Привет, Зора…

— Что, черт возьми, ты натворил?! — Ее слова явно были на тропе войны, ее целью был Рук.

Он сидел, бестолково моргая.

— Съел… сэндвич?

— Я о Кинли, осел! Что ты с ней сделал?! — она сердито уточнила.

Я выпрямился, мне не нравилось, к чему клонился этот разговор.

— Хм, значит, у нее есть такая штука, что ей нравится, когда я использую свой язык и…

Зора зарычала в трубку.

— Прямо сейчас. Что ты с ней только что сделал!? Она не отвечает на звонки, и ее эмоции выплескиваются наружу! В один момент она взбешена, в следующий ей больно, и она чертовски напугана!

Это привлекло внимание Атласа, когда он перестал шлифовать шероховатые края деревянного предмета, который держал в руках. Он посмотрел на меня в поисках просветления, но я был так же не в курсе событий, как и Рук.

Прочистив горло, я заговорил.

— Зора, это Сай. Кин даже здесь нет.

Атлас добавил: — Да, она ушла на встречу около часа назад.

Прежде чем Зора успела ответить, кольцо на моем среднем пальце на левой руке стало горячим. Если посмотреть на темный металл, то он излучал теплое свечение. Янтарный свет пульсировал, становясь все интенсивнее.

Твою мать.

Мои глаза расширились при виде того, что Кинли, вполне возможно, снова слетела с катушек. Кровная связь кольца, которое я ей подарил, была активирована. Неужели она так легко вернулась к своим болезненным внеклассным занятиям, несмотря на наши усилия?

— Рук, — сказал я, мой голос был полон команды привлечь его внимание. Когда он посмотрел на меня, я поднял руку, чтобы показать светящееся кольцо.

— Я перезвоню тебе, Зор. — Он повесил трубку и закрыл глаза, откинув голову назад. Я был бы бесконечно благодарен ему за его способность точно определять местонахождение Кин.

Его глаза распахнулись.

— Историческое кладбище Брикстона, — заявил он, прежде чем его присутствие рассеялось, и последняя половинка сэндвича упала на подушку.

Я посмотрел на Атласа, на лице которого было написано беспокойство по поводу того, в каком настроении могла находиться наша девочка в этот самый момент.

— Ты думаешь, у нее просто сработал триггер и случился рецидив? — он спросил меня.

— Я думал, у нас с ней что-то получалось, Ат. Я не знаю, но мы не можем исключать, что так и есть. — Я ненавидел признавать это, но Кинли уже достаточно долго балансировала на грани безумия, и никто не мог с уверенностью сказать, в каком состоянии мы её застанем.

— Встретимся там, — сказал он, прежде чем его присутствие также исчезло из комнаты.

Держись, Кин. Мы сейчас будем.

Я перенесся на кладбище, надеясь, что единственными мертвецами, которых мы найдем, были те, кто давно похоронен на глубине шести футов под землей.

Когда я появился на кладбище, я заметил Атласа в нескольких ярдах справа от меня и Рука прямо перед ним, которые трусили вверх по травянистому холму, как чертова ищейка, выслеживающая след.

Я позволил Руку указывать путь, доверяя его связи с местонахождением нашего ангела приблизить нас к ней. Мы с Атласом догнали Рука на вершине холма, где нас встретила самая старая часть кладбища.

В верхней части моего поля зрения на фоне ночного неба появилась разбитая статуя ангела, и когда мой взгляд опустился ниже, к земле, почти белые волосы резко выделялись на фоне темноты.

Звук её рыданий пронзал моё сердце, и, следуя взглядом по очертаниям её тела, лежащего на земле, я наконец осознал, что происходило на самом деле.

Её тело было вдавлено в землю, а светлая кожа, обнажённая от талии и ниже, была освещена лунным светом. Между её ног, коленями в грязи, находился отвратительный выродок — человек или нечто иное — совершающий насилие.

Насильник посмотрел в нашу сторону, и в его демонических глазах отразилась вся мерзость его души, скрытая в теле, которым он завладел.

Прежде чем я успел отдать хоть какой-то приказ, от Рука начала исходить волна энергии. Его глаза вспыхнули, словно угли, разжигая внутри него первобытную ярость. Взрыв его гнева заставил уголки его губ дёрнуться, а затем скривиться, прежде чем он выпустил злобный рык, от которого задрожала земля под нашими ногами.

Взлетая, его скорость взметнула грязь, как разорвавшийся минометный снаряд, прежде чем он врезался в грязное существо, атаковавшее Кинли.

Я рявкнул свой приказ Атласу: — Иди, помоги Кин и уведи ее отсюда! Мне нужно было убедиться, что этот ублюдок получит по заслугам — и что Рук не сравняет с землёй остальную часть города в процессе.

Мы разделились, каждый со своей задачей. Рук уже прижал нападавшего к земле, яростно нанося удары кулаками по его лицу, и кровь быстро покрывала его руки.

Из уст нашего типично непринужденного трикстера не вырвалось ничего, кроме рычания и щелканья, как у бешеного зверя. Его руки потеряли свой человеческий облик, и демонические когти вытянулись, разрезая грудь мужчины, разрывая ее широкими лентами.

Как только я добрался до кровавой стычки, я стал свидетелем того, как демоническая энергия немедленно вышла в воздух и устремилась в небо. Это было похоже на наблюдение за падающей звездой, оставляющей позади свое безжизненное воинство. Несмотря на быстрое исчезновение демона-ходока, это не остановило Рука от насилия над оставшимся трупом.

Наклонившись, я схватил Рука за плечи и оторвал его от того, что осталось от тела. Он вскарабкался на четвереньки после того, как я отодвинул его на пару футов назад.

Повернув голову в мою сторону, Рук зарычал на меня со свирепостью в глазах, которая соперничала с любой стаей адских гончих, которых я когда-либо встречал.

— Рук! Он ушел! — Я сурово закричал на него, пытаясь вывести из состояния безумия.

Я наблюдал, как он опустил голову в грязь и сделал глубокий вдох. Его ноздри дрогнули и расширились, когда он тщательно изучил оставленный после себя запах.

Его плечи поникли, и он издал резкий стон.

— Это был Никодимус, и я, блядь, позволил ему уйти. — Голос Рука был полон уныния и самобичевания.

Моя рука опустилась на его плечо, крепко сжимая его в знак поддержки. Я не был уверен, что сказать. Даже если бы Нико не выпрыгнул из этого тела, мы не знали, как на самом деле уничтожить демона салирранимума.

После тяжелого момента осознания того, как мы были близки и как далеки все еще от достижения какого-либо значительного прогресса, Рук поднялся на ноги.

Был еще один мимолетный момент желания заключить его в свои объятия и облегчить нам обоим боль от того, что мы только что подвели нашу девочку.

— Атлас с Кинли. — Мои слова прозвучали хрипло из-за сильных эмоций, борющихся глубоко внутри меня.

Рук вскинул голову, его поведение сменилось озабоченностью.

Мы оба направились туда, где впервые увидели ее, когда прибыли.

Атлас опустился на колено рядом с ней, когда мы приблизились. Она все еще лежала на животе, издавая сдавленные крики боли. Его рука нежно погладила ее по затылку.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нас с Рукком, и слезы наполнили его глаза.

Глядя на нашу девушку, я мог сказать, что Атлас изо всех сил старался натянуть на нее штаны, но она просто лежала, корчась от боли.

Когда я подошел, чтобы присесть с другой стороны от нее, напротив Атласа, Рук опустился перед ней на колени. Мои глаза скользнули по ее дрожащему телу, оценивая степень ее физических повреждений.

Этот гребаный ублюдок вырезал свое имя у нее на спине, словно садистское клеймо на том, что он считал своей собственностью.

— Любимая. — Рук наклонился, приблизив губы прямо к ее уху. — Ты в безопасности. Мы здесь. Мы с тобой.

Он тихонько ворковал ей на ухо, хотя, казалось, это мало успокаивало ее. Я даже не был уверен, что она осознавала, что кто-то из нас был здесь, с ней.

Я посмотрел на Атласа, стараясь говорить тихо.

— Давай доставим ее домой.

В ответ Атлас кивнул. Он расправил плечи, и одним плавным движением его блестящие крылья раскрылись у него за спиной.

Рук неохотно отодвинулся от Кин, и я сделал то же самое.

Атлас наклонился, его крылья защитно прикрыли ее тело, когда его руки подхватили ее под нее. Выпрямившись во весь рост, он прижал ее к своей груди.

— Нам нужно найти ее машину, чтобы отвезти ее домой, — заявил он.

Это был один из случаев, когда неспособность Кинли просто переноситься сработала против нас. Она страдала, у нас не было времени что бы тратить его впустую, используя архаичные способы передвижения, такие как машина.

Подойдя к Атласу, пока он защищал Кинли своими крыльями, я взглянул на Рука.

— Иди впереди нас, мы будем там через минуту.

На этот раз трикстан выслушал меня без возражений. Это было просто чудо.

После того, как Рук исчез, я посмотрел на Атласа, который стоял там, выглядя неуверенным в том, в чем заключался мой план.

Закрыв глаза, я потянулся за барьеры человеческого мира и вознес молитву Эванджелине. Она не была моей любимицей, и было совершенно очевидно, что я — не её. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Эванджелина, это Сайлас. Я хочу попросить тебя об одолжении, и мне нужно сделать это быстро. Я знаю, что у тебя есть связи в высших эшелонах власти. Атласу нужно предоставить возможность на перемещение Кинли. Если ты хочешь, чтобы он выполнял свою работу в качестве ее хранителя, он должен это сделать. Я понимаю, что это не легкомысленная просьба, но это необходимо.

Стоя там, я ждал ответа, но ничего не услышал от нее в ответ.

Ты хочешь услышать, что я в отчаянии? Я в отчаянии. Я ни от кого многого не прошу, но я прошу тебя об этом от всех людей. Пошли туда кого-нибудь, чтобы сняли это чертово ограничение. Я умоляю тебя, Эванджелина.

Наконец-то я получил ответ на свои мольбы. Это был не столько словесный ответ, сколько покалывающее чувство согласия с условием, что в будущем от меня потребуется определенная услуга.

Чего бы ты ни захотела, просто сделай это!

Я позволил своему разочарованию отразиться на моем общении с ней.

На мгновение воцарилось молчание, прежде чем перед моими глазами вспыхнул зеленый огонек, символизирующий, что она успешно предоставила Атласу необходимый допуск.

Меня охватило облегчение, и я посмотрел на Атласа.

— Иди.

Я подождал, пока он исчезнет вместе с Кин, прежде чем последовать за ним.

Когда появился Атлас, он бережно прижимал Кинли к себе. Он отнес ее на кровать, сложив крылья за спиной, прежде чем уложить ее на бок.

Это был кошмар. Даже Ад не был таким жестоким. У меня внутри было такое чувство, будто меня выпотрошили, как рыбу. Каждый стон, который она издавала, лежа там, еще больше усугублял ситуацию.

Я попытался забраться к ней в постель, но Сайлас появился сбоку и крепко схватил меня за руку. Не было слов, только взгляд, который велел мне держаться. Все мое существо хотело обернуться вокруг нее и убедиться, что она никогда больше не узнает боли.

— Пусть сначала Атлас поможет ей, — пробормотал он.

Мне было невыносимо сопротивляться своим инстинктам, но я неохотно согласился и отступил назад. Как только стало ясно, что я готов предоставить ее ангелу-хранителю место для работы, я с интригой наблюдал за развитием событий.

Атлас стоял там, аура исходила от его крыльев и просачивалась по его телу вниз, к рукам. Он осторожно положил одну руку ей на голову, а другую — на руку, и мерцающий свет, казалось, перетек от него в нее.

Его лоб наморщился от напряженной концентрации, когда он стоял так несколько минут, спокойно позволяя энергии изливаться из него в нее. Ее хныканье не прекращалось, пока мы все ждали, что что-то изменится в ее нынешнем состоянии.

Наконец, Атлас громко выдохнул, и его тело частично утратило напряжение, которое оно скрывало, когда он убрал руки от Кинли.

— В ее теле яд, и он сопротивляется моим целительским способностям. — Он посмотрел на нас с чувством разочарования.

— Тогда попробуй еще раз, приятель! — Воскликнул я, соответствуя энергии в комнате.

Атлас вздохнул и наклонился ближе к Кинли, его пальцы погладили ее щеку, на которой была грязь.

— Ангел, ты должна мне помочь. Позволь мне помочь, пожалуйста. Я знаю, это больно, и я могу облегчить это, но ты должна быть готова принять это.

Покорность наполнила ее дрожащий голос, когда она, наконец, смогла произнести свои первые слова с тех пор, как мы ее нашли.

— Клея нет. Скотча нет. Ничто этого не исправит.

— Любимая, это неправда. — Мой голос слегка дрогнул, когда я заговорил.

Сайлас опустился в кресло, упершись локтями в колени. Он сложил ладони вместе, словно молился, и прижался губами к кончикам пальцев. Возможно, он ничего и не сказал, но было ясно, что его мысли бушевали у него в голове на полную катушку.

— Продолжай пытаться, Атлас, — наконец пробормотал он, уткнувшись в свои руки.

Глубоко вздохнув, он кивнул и вернулся к работе. Это продолжалось часами в течение всей ночи, при этом Атлас делал минимальные перерывы, заставляя себя дать нашей девочке все возможное утешение в ее страданиях.

Постепенно ее тело начало успокаиваться, и дрожь прекратилась. Вздохи и стоны боли становились все тише и тише. Даже ее бледность, казалось, улучшилась, или, возможно, это просто я искал хоть какой-то признак надежды.

Никто из нас не осмеливался отойти от нее ни на секунду. Как только мы убедились, что она больше не испытывает агонии от тех ужасных токсинов, которые поражали ее изнутри, мы начали медленно работать над тем, чтобы предоставить ей комфорт другими способами.

Я был благодарен, что она не сопротивлялась нашим попыткам позаботиться о ней, но это само по себе вызывало тревогу.

Когда я провел мочалкой по ее обнаженной спине, раны на спине зажили, но физические шрамы остались. Имя этого придурка уставилось на меня, как будто это был кровавый сувенир о том, что она пережила. Единственное имя, которое должно быть на ее святом теле, — мое.

Потребовалась командная работа, но нам всем удалось привести ее в порядок без всякой суеты и переодеть в свежую одежду. За все время, прошедшее с тех пор, как мы нашли ее на кладбище, она заговорила только один раз.

Без клея. Без скотча. Ничто не исправит это.

Эти слова эхом отдавались в моей душе, пока я ходил взад-вперед в изножье кровати. Я наблюдал, как Кинли безучастно смотрела на меня, лежа совершенно неподвижно. Не было ни слез, ни слов, и почти не моргая.

Я провел зубами по краю ногтя на большом пальце, наплевав, что соскоблю с него остатки черного лака. Вид того ублюдка, навалившегося на нашего ангела, пробудил во мне все инстинкты защитника, заставив ярость вспыхнуть с такой силой, что она до сих пор кипела у меня под кожей, готовая взорваться.

Больше всего на свете я хотел избавить ее от этой боли, напомнить ей о том, каким сильным и независимым небесным существом она была. Что бы ни случилось, Никодимус не имел на нее прав и никогда не будет. Я лично прослежу за тем, чтобы он нагадил себе на яйца и съел их, прежде чем прикоснется к ней хоть пальцем.

Атлас присел на край кровати, нежно поглаживая пальцами ее макушку. Он ворковал с ней, шепча слова поддержки, пытаясь уменьшить ее страдания, в то время как она, казалось, плавала в нескольких океанах душевной боли.

Хотя Атлассиан, возможно, и смог физически исцелить ее, на этом все закончилось. Эмоциональный и психический ущерб был очевиден из-за ее невосприимчивости. Кроме того, мы даже не смогли определить, какое психологическое разрушение было нанесено, учитывая ее текущее состояние. Это была самая пугающая часть этого испытания.

Удалось ли Нико разрушить ее разум раз и навсегда?

Никто из нас не осмеливался использовать наши интимные прикосновения, чтобы попытаться выманить ее из какой бы то ни было непроглядно черной части вселенной, где ее разум застопорился.

Она вернулась к нам почти сутки назад, и ничего не изменилось. Это была чистая тишина, и только обрывки травмы остались позади.

Рука Сая крепко схватила меня за плечо, не давая мне проделать дыру в черном ворсистом ковре. Вместо того чтобы отдать мне приказ с некоторым чувством превосходства, он просто посмотрел на меня с намеком на мягкость в своих светло-голубых глазах.

Не было слов, просто безмолвное сообщение о том, что мы все были заодно.

Атлас посмотрел на Сая, ожидая указаний.

— Должно быть что-то еще, что мы можем сделать.

Сай долго размышлял, прежде чем посмотрел на меня и заговорил.

— Рук, ты можешь снова использовать на ней свои иллюзии? Сделать это более… захватывающим?

Я с трудом сглотнул, осознавая, чего потребует выполнение его просьбы.

— Ага, — тихо сказал я, но с явной долей сомнения.

Мой взгляд метнулся к Кинли, чьё тело в кататонии лежало на кровати. Это была не она. Ей никогда не следовало пережить такое.

Не отводя от неё глаз, я продолжил: — Это потребует серьёзных затрат моей энергии, чтобы создать иллюзию такого масштаба, особенно для не человека. Сплести обман в её сознании так, чтобы он слился с реальностью, — это не просто щелчок пальцев. Но я справлюсь.

Атлас наклонился и мягко сжал ладонь Кинли своей рукой.

— Это может ей навредить? — спросил он, и по праву.

Я не колебался: — Я бы даже не стал рассматривать такой вариант, если бы был хоть малейший риск, приятель.

— Сделай это, — резко вмешался Сай.

Это привлекло внимание ангела-хранителя, и он внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на нашего самоизбранного, бесстрашного лидера.

— Сай, ты правда считаешь… — начал Атлас, но Сай оборвал его на полуслове.

— А какие у нас ещё варианты? Посмотри на неё! — Он взмахнул рукой в сторону нашей девочки. — Чем дольше она в таком состоянии, ты серьёзно думаешь, что это хоть кому-то пойдёт на пользу?

Я тихо вздохнул, посмотрел на них обоих и, как настоящий миротворец, надел свою посредническую шляпу. Проворно пошевелив пальцами, я вызвал в руках чёрную Монтеру. С ловким движением — поворотом, щелчком, разворотом — водрузил на голову этот традиционный аксессуар тореадора.

Выражение лица Сая говорило о том, что он был в одном фыркании от превращения в разъярённого быка.

— Давайте все просто глубоко вдохнём, — начал я, как истинный наставник. — Со мной, на счёт три. Un, deux, trois.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, впитывая в лёгкие аромат раздора, прежде чем выдохнуть его через рот.

Открыв глаза, я обнаружил, что ни один из них не последовал моему примеру. От этого плечи мои безнадёжно опустились.

Обращаясь сначала к Атласу, я сказал: — Как бы то ни было, приятель, Сайлас, возможно, на этот раз прав. Я боюсь, что чем дольше она находится в таком состоянии, тем рискованнее это становится.

Затем я перевел взгляд на Сая.

— Если я собираюсь это сделать, мне нужно знать, какие образы представить ей. Это должно быть что-то глубоко утешительное, что говорит о ее самой глубинной натуре.

Сайлас посмотрел на меня и без промедления высказал предположение.

— Рай, в частности Сад.

Ооо. Это должно было стать для меня чем-то новым. Хотя я был готов к испытанию. Все, что угодно, лишь бы помочь нашему ангелу исцелиться любыми возможными способами.

Решимость наполнила мои шаги, когда я подошел к кровати, снимая шляпу и бросая ее Саю. Я лег за спиной Кинли, все еще оставляя небольшой зазор между нами.

Медленно мои пальцы скользнули по ее локтю, пока я слегка не обхватил ее.

Я прошептал ей на ухо: — Хорошо, любимая. Давай вернем тебя домой.

Я никогда не думал, что увижу настоящий Эдемский сад, но вот я здесь. Хотя я знал, что это было видение, которое я сфабриковал в сознании Кинли, оно было основано на фрагментах ее самых старых воспоминаний.

Это было не совсем то, что я ожидал. Это был не сад в традиционном смысле этого слова. Нет, он напомнил мне джунгли Амазонки. Гораздо более дикий и свободный, гораздо менее красивый и первозданный. Внезапно метафора со змеем в истории происхождения Адама и Евы приобрела гораздо больше смысла.

В просвете между деревьями, где кроны слегка разошлись, сквозь листву пробивался широкий солнечный луч. В самом центре поляны Кинли сидела на массивном корне дерева, вырвавшемся наружу из земли.

Она выглядела ослепительно: волосы стали полностью платиново-светлыми — ни единой тёмной пряди. Её платье — на бретелях, с силуэтом в виде трапеции — было сшито из сверкающей белоснежной ткани, ярко выделявшейся на фоне зелени. Сложенные за спиной крылья были того же ослепительно белого цвета. Как и волосы, они были абсолютно чистыми, без малейшего намёка на тьму. Я никогда прежде не видел её такой — такой… чистой и незапятнанной.

Сразу стало ясно, когда её разум уловил перемену в обстановке — сознание переключилось с тьмы, в которой она была погружена, на иллюзию. Её глаза метались по сторонам, жадно впитывая облик копии священного сада.

Пока я скрывал от нее свое присутствие, чтобы иметь возможность стоять и наблюдать. Слишком преждевременное вмешательство может превратить все эти усилия в пустые игры разума.

Она встала и подошла к яркому цветку апельсина, растущему у основания дерева позади нее. Ее пальцы нежно коснулись хрупких лепестков, восхищаясь их красотой. Ее движения были медленными и обдуманными, с налетом изящности.

Видя, как она впитывает умиротворение окружающего её мира, я почувствовал, как тяжесть с моего сердца немного спала. Мне хотелось удержать её в этой реальности навечно. Но даже у меня были пределы.

Я снял маскировку, скрывавшую моё присутствие, и с трудом сглотнул ком в горле. Позвал её.

— Любимая.

Когда она обернулась, та безмерная радость, что вспыхнула в её глазах, подарила мне надежду.

— Рук! — Она бросилась ко мне, обвив руками мою шею в порыве, от которого на моём лице появилась горько-сладкая улыбка.

Я крепко прижал её к себе, обвив руками талию, сильнее, чем когда-либо, уткнулся лицом в её волосы и впитывал этот миг. Её аромат окутал меня запахом водяных лилий и летних ночей.

Кинли отстранилась лишь немного, чтобы посмотреть мне в глаза — в эти завораживающие синие глаза, которые сейчас казались ещё ярче и чище, чем прежде.

— Что ты здесь делаешь?

Я едва заметно замешкался, и моя улыбка слегка дрогнула.

— Я просто хотел увидеть тебя счастливой.

Учитывая хрупкость её психики, я понимал, что нужно быть крайне осторожным с тем, какую информацию я ей выдаю. Я не хотел, чтобы её воспоминания об этой иллюзии были омрачены, если я вплету в неё хоть тень прежней боли.

Я обхватил её лицо обеими руками и, глядя на неё с благоговением, произнёс:

— Ты — самый прекрасный цветок во всём этом саду.

В ответ она одарила меня поцелуем, наполненным такой любовью, что он пробрал до самых глубин, хоть и длился всего несколько секунд.

— Такое ощущение, что я не видела тебя целую вечность.

Я прижался лбом к её лбу, не отстраняясь.

— Знаю, любимая. Но послушай, у меня не так много времени, и мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала, хорошо?

Первый тревожный отблеск промелькнул в уголках её глаз, но она кивнула: — Конечно.

Что ж, обратной дороги не будет…

— Я хочу, чтобы ты запомнила это чувство, которое сейчас в тебе. Это место, это тепло, ощущение защищённости и то умиротворение, что оно тебе приносит. Сможешь сделать это для меня?

— Я… я смогу, но…

Одна из моих рук опустилась сбоку от ее головы, чтобы взять за подбородок, мой большой палец слегка провел по ее коже.

— Никаких «но». Пообещай мне, что независимо от того, насколько потерянной ты себя почувствуешь, ты будешь цепляться за это чувство. Мне все равно, если ты думаешь, что ничего нельзя исправить, ты подумай об этом месте и о том, что оно делает с тобой. Подумай о том, как сильно я люблю тебя, как сильно Атлас и Сай любят тебя.

— Подожди, где они? Почему их здесь нет с тобой? Что-то случилось? — В ее голосе зазвучало беспокойство, а я не мог этого допустить.

— Нет, нет, нет. Ш-ш-ш, любимая. С ними все в порядке. — Я наклонился и несколько раз поцеловал ее в лоб, чтобы разгладить образовавшиеся там морщинки. — Все, что тебе нужно сделать, это позволить любить себя. Ты можешь это сделать, я знаю, что сможешь.

Кинли кивнула, хотя какая-то ее часть была смущена моим настойчивым требованием сосредоточиться на этом конкретном состоянии ума.

— Хорошо. Теперь мне нужно, чтобы ты сделала еще одну последнюю вещь. Это самая важная вещь из всех, так что слушай очень внимательно. — Я пристально посмотрел ей в глаза, чтобы она поняла серьезность того, что я собирался сказать.

— Пообещай мне, что вернешься к нам. Пообещай мне, что будешь бороться за это. Не смей сдаваться. — Моя хватка за ее подбородок немного усилилась под тяжестью моих слов. Я хотел задеть в ней какую-нибудь струнку.

Она мягко озвучила свое обязательство.

— Я не сдамся. Я всегда буду продолжать бороться за то, где мое место. Обещаю.

Как и любое обещание на вес золота, я скрепил его поцелуем. Я не хотел рисковать. Я упивался ее вкусом, смакуя каждый намек на сладость, который мой язык мог найти в ее рту.

Я чувствовал, как мои силы покидают меня, и осознание реальности, в которую я верну ее, почти сокрушило мою душу.

Прервав поцелуй, я повторил свои слова.

— Не забывай, что я сказал.

Как пьяный аттракцион с вращающимися чайными чашками, иллюзия закончилась прежде, чем Кинли успела ответить. Все мое тело словно плыло от количества усилий, которые потребовались, чтобы удержать ее под этим сложным уровнем иллюзии.

Застонав, я перекатилась на спину, у меня даже не хватило сил сесть, пока головокружение не прекратилось.

Кинли лежала рядом со мной, издавая тихие звуки отчаяния. Я слышал, как Атлас разговаривает с ней.

— Ангел? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Сайлас подошел к моей половине кровати с редким для него выражением беспокойства на лице.

— У тебя все в порядке?

Если бы я не боялся вывернуть наружу целый батон бутербродов с арахисовым маслом и джемом, то, наверное, кивнул бы. Вместо этого поднял дрожащий большой палец вверх.

Я всё ещё изо всех сил старался не потерять сознание, поэтому не заметил движения, но почувствовал, как сместился вес на матрасе рядом — там, где лежала Кинли.

Её голос прозвучал таким хрупким и тихим, когда она наконец вырвалась из своего молчаливого состояния:

— Я ненавижу, как сильно это больно.

Я бы никогда не стал молиться о её слезах, но сейчас её рыдания, наполнявшие мои уши, прозвучали как боевой клич — призыв не позволить боли окончательно забрать её.

Прошло несколько недель с тех пор, как я покидала чердак. Все ребята были невероятно терпеливы со мной, вызывая чувство вины, которое поселилось в моей душе из-за того, что я не добилась большего прогресса. Когда Атлас предложил поужинать где-нибудь вчетвером, я неохотно согласилась. Даже Зо согласилась встретиться с нами после окончания ее свидания.

Все это было шагом к чему-то, напоминающему нормальность и рутину. Я знала, что все они беспокоились обо мне, я беспокоилась о себе. Смесь эмоций внутри меня была неспокойной, как в эпицентре шторма, где ты просто ждешь любого изменения направления ветра.

Тревога зазвенела внутри меня, как живой провод, от осознания того, что Нико в очередной раз перевернул мою жизнь без последствий. Вместо того, чтобы платить дудочнику, он был где-то там, вселившись в слабого человека. Трус забрал часть меня, которую я считала неприкосновенной.

Теперь каждый человек, которого я встречала, напоминал мне о нём. Напоминал о том, насколько я была доступной и как легко я всё ему позволила. Открывшись для Рука, Атласа и Сая, я сама допустила, чтобы это произошло. Я стала слишком мягкой, чтобы выполнять свои обязанности и сохранять свой ранг — заместителя Люцифера.

Все эти мысли кружились в моем мозгу, пока я сидела за столом в гастропабе, и в глубине души у меня возникло тревожное оцепенение, когда я уставилась на макароны с короткими ребрышками и сыром, стоявшие передо мной.

Посмотрев через стол, Рук сел напротив меня, откусывая большой кусок от своего бургера с арахисовым маслом и джемом. Его медленное пережевывание казалось вдумчивым и обдуманным. Наконец, он промычал, прежде чем заговорить.

— Чего-то не хватает.

Это заставило Сайласа закатить глаза, прежде чем он посмотрел на меня и кивнул на тарелку с нетронутой едой, стоящей передо мной.

— С едой все в порядке, Кин? Похоже, ты едва прикоснулась к ней. — На его лице отразилось стоическое выражение, но в глазах затаилась тревога.

Кивнув, я взяла вилку и наколола немного пасты.

— Просто ждала, пока остынет, — пробормотала я.

На самом же деле я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как еда остыла до нормальной температуры уже несколько минут назад.

Сай бросил взгляд на Атласа и Рука. Поймав на себе эту немую перекличку, я с раздражением вонзила вилку в середину сырной кучки углеводов. По венам вспыхнуло раздражение — от того, как они сидели тут и всё ещё ожидали, что я останусь той, кем больше не являлась. Я отодвинула тарелку, ясно показывая, как стремительно угас мой аппетит.

Молчание повисло над нашим столом, как грозовая туча, готовая обрушить потоп библейского масштаба.

Медленно Рук отложил бургер.

— Любимая…

— Не надо. — Слова вылетели более резкими, чем я намеревалась. Воспользовавшись моментом, чтобы сбавить тон, я пробормотала чуть мягче: — Тупые гребаные людишки приготовили пасту с косыми макаронами. Все знают, что макароны-бабочки является превосходным выбором к любому виду пасты с сыром.

Атлас наклонился, и его рука мягко легла на мое бедро.

— Ангел, если ты хочешь чего-то еще, мы можем достать тебе все, что захочешь. — Он всегда решал мои проблемы, стремясь исправить все, что меня беспокоило. Но он не мог исправить это, он не мог исправить меня.

Я покачала головой и потянулась за стаканом с водой. Когда я подносила его к губам, что-то привлекло мое внимание поверх края стакана. Мимо прошла пара, мужчина, проходя мимо, уставился на меня. Его глаза были полны того же зла, в теле котором я распознала ненавистного демона, сломавшего меня не одним способом.

Это он. Он здесь ради тебя. Издевается над твоей болью. Посмотри, каким самодовольным он выглядит, зная, что сломал тебя.

Даже дьявол узнал змею в саду.

Мои глаза следили за парой, пока они направлялись к выходу из ресторана.

— Мне нужно в туалет. — Я без обиняков произнесла свое фальшивое оправдание, прежде чем поставить воду и отодвинуть стул, поднимаясь на ноги. При этом рука Атласа упала с моей ноги.

Все парни замерли на своих местах, когда три пары глаз уставились на меня.

Я заверила их.

— Я вернусь. — Стараясь не встречаться с ними взглядами, я отошла от стола, чтобы пройти в переднюю часть ресторана, где располагались уборные.

Ни на секунду мои глаза не отрывались от пары, которую я заметила. Я хищно кралась за ними, и гнев охватил меня, когда я сосредоточилась на своей цели. Едва замечая, что мои ноги двигаются подо мной, я позволяю своей ярости направлять мои шаги.

Парочка неторопливо вышла, болтая и смеясь, как в чертовом фильме «Холлмарк». Поначалу держась на расстоянии, я последовала за ними к выходу из заведения. Мои шаги были уверенными и решительными, в то время как мое внутреннее смятение продолжало нарастать. Я не позволила ему высмеивать мою боль. Я бы не позволила ему продолжать наслаждаться крушением моего духа.

Ускорив шаги, я протянула руку, чтобы вонзить пальцы в плечо мужчины, но затем увидела, как самое темное из зол покидает его тело. Его хозяин продолжал прогуливаться со своей спутницей, как будто в него только что не вселился самый мерзкий из демонов.

Это должно было заставить меня задуматься, когда этот ликующий ублюдок-человек не упал замертво после исхода демона, как ему следовало бы, но это даже не отразилось в моем сознании. Вместо этого я по-прежнему была сосредоточена на том, чтобы отомстить и наложить горькую порцию кармы на существо, терзающее мой разум.

Я резко остановилась как вкопанная и наблюдала, как тень танцует в воздухе и превращается в женщину, входящую в захудалый ночной клуб.

Чувство отчаяния захлестнуло меня, мне нужно было покончить с Никодимусом. Я не могла позволить ему продолжать насмехаться надо мной и сбегать, не понеся возмездия. Я последовала за женщиной в переполненное здание. Проходя через двери, единственное, что нарушало темноту, были мигающие огни и тусклые лампочки, висящие над баром. Так много людей было набито в это тесное пространство.

Он играет с тобой. Он хочет выставить напоказ свою силу. Он знает, насколько ты слаба.

Я издала низкий рык разочарования, пока мои глаза сканировали толпу. Басы рейв-музыки соответствовали биению моего сердца и нарастающему во мне гневу. Тень зла парила в воздухе, проскальзывая между ничего не замечающими людьми, беззаботно двигавшими своими телами в такт.

Не позволяй ему уйти от тебя, не в этот раз.

Бросив взгляд через плечо на дверь за моей спиной, я уставилась на замок. Он не избежит того, что ему причитается. Моя рука потянулась к замку, я призвала свою ангельскую силу и защелкнула замок на место. Звук, который он издавал, практически эхом отдавался в моем сознании, когда я сгибала его компоненты, чтобы помешать кому-либо сбежать, прежде чем я смогу уничтожить Нико.

Образ сущности, прыгающей, как пинбол, между смертными, еще больше усилил мое нарастающее безумие. Сент-Кассиус был детской забавой по сравнению с тем, что я была готова сделать, чтобы покончить с демоном, ответственным за мои мучения. Нико сбежал от меня столетия назад, когда у него было слишком много точек выхода в открытой деревне. Сегодняшняя ночь будет похожа на отстрел рыбы в бочке.

Громкий стук в запертую дверь клуба снаружи оставался без ответа, поскольку люди снаружи пытались проникнуть внутрь. Первый из множества людей, находившихся со мной в клубе, попытался уйти. Это был молодой человек, его щеки раскраснелись от растущего количества тепла в комнате от всех движущихся тел. Его глаза расширились от сочетания алкоголя и недостатка освещения.

Наклонив голову, я наблюдала за ним с холодом, наполнившим мой взгляд. Это было похоже на наблюдение за кроликом, пытающимся вырваться из пасти металлического капкана охотника. Это было так мило, и в то же время так бессмысленно грустно. Когда мой взгляд задержался на его лице, я почти почувствовала вкус сущности Нико на всем его теле.

Бедняга безрезультатно подергал дверную ручку. Я шагнула к нему, моя рука скользнула по его плечу, кончики пальцев затанцевали по его руке. Замешательство в его глазах превратилось во что-то, что я сочла зловещим. Моя рука потянулась к его горлу, его пульс участился под моей хваткой.

Чувствуешь его страх? Приятно, не так ли? Это потому, что он знает, что ты пытаешься остановить его. Не позволяй ему покинуть сосуд.

Моя рука сжалась, на лице застыло нейтральное выражение. Не было ни жалости, ни сочувствия, и уж точно, как дерьмо, никакой любви к этому человеку. Пульс под моей хваткой замедлился, и руки мужчины, вцепившиеся в мое предплечье, не сделали ничего, чтобы разорвать мою хватку.

Когда смертная оболочка начала разрушаться, появилось предательское покалывание между лопатками. Моя кожа разошлась по двум швам, из-за чего появились крылья. Соотношение черных и белых перьев соответствовало моей морали и здравомыслию. Каждое принятое решение окрашивало еще одно перо на моей спине в чернильный цвет. Еще одно перо потемнело, когда сердцебиение мужчины замедлилось, а затем остановилось в его груди.

Порыв черного ветра закружился вокруг него, а затем скользнул в глубину толпы посетителей клуба. Разжав хватку, покойник бесформенной кучей свалился на пол.

— Девяносто девять человек в ночном клубе, девяносто девять человек для меня. Выбери одного и уничтожь их, девяносто восемь человек в ночном клубе, — тихо пропела я нараспев самой себе, когда мои глаза начали кровоточить, превращаясь в ониксовые бассейны с крошечной точкой белого света в центре.

С одним мертвым телом у моих ног и моими широкими крыльями, выставленными на всеобщее обозрение, мой спектакль начал привлекать внимание. Это было потрясающее зрелище — наблюдать, как приливная волна паники захлестнула людское море.

Протягивая руку перед собой, к толпе вокруг меня, моя энергия пылала в центре ладони.

— Успокойтесь, мои послушные маленькие игрушки. — Я высказала свое требование с достаточной убедительностью, чтобы моя сила убеждения начала подрывать человеческую волю каждого в комнате. Один человек за раз начал подпадать под мое принуждение, власть, которую я имела над ними, вызывала привыкание.

Благодаря силе моего гнева и яростной решимости покончить с Нико, у меня было достаточно энергии, чтобы не дать людям вести себя как стадо охваченных паникой животных. Полагаться на их волю было все равно, что иметь ряд крошечных марионеточных ниточек, привязанных к моим кончикам пальцев.

Пробираясь сквозь толпу, я медленно продвигалась к центру клуба, по пути касаясь кончиками крыльев одной-двух заплаканных щек. Восхищаясь своей властью над этими оболочками, этими потенциальными носителями существования Нико, я внимательно изучала каждую пару глаз.

Один за другим, я могла видеть тень сущности Нико на них. Он был здесь, в каждом из них. Все в моем теле говорило мне, что он уже запятнал их всех. В этом не было никакой логики. Ничто не говорило мне, что я неправа. Мой разум оцепенел от моего гнева и страдания, оцепенел от моих уменьшенных способностей и недостатка осознанности.

— О, милые ягнята, не бойтесь меня. Бойтесь его. Бойтесь его испорченности. Я освобожу вас всех от его власти. — Мой голос был ровным и лишенным эмоций.

Несмотря на приглушенные голоса вокруг меня, оптимистичная музыка продолжала играть из динамиков, создавая контрастный саундтрек к моим мотивам здесь. Разноцветные огоньки хаотично мерцали по всему пространству, и вскоре я планировала добавить свои собственные вспышки.

— Давайте помолимся. — Я медленно опустилась на колени, сложив ладони перед собой и склонив голову. Закрыв глаза, я обратилась к единственной высшей силе, которой я подчинялась. Только Люцифер мог даровать мне силу, необходимую для осуществления моего плана по уничтожению этих людей и прекращению правления Нико.

Я пробормотала свою молитву вслух.

— Люцифер, я всего лишь твой самый преданный слуга. Я прошу тебя предоставить мне доступ к твоей нечестивой силе, чтобы освободить эти души. Пусть их проклятие смертности будет снято во имя тебя.

Мое лицо было серьезным, когда я продолжала стоять на коленях. Я терпеливо ждала ответа на свою молитву. В моей груди заурчало, когда обжигающая сила начала просачиваться в мои волокна. Довольная ухмылка растянула мои губы. Проси, и ты получишь.

Позволь им отведать адского пламени, моя маленькая темная лисичка.

Потеря тепла Кинли под моей ладонью, когда она встала из-за стола, не осталась незамеченной. Я знал, что ей пришлось пережить больше, чем кому-либо когда-либо следовало. То, что с ней сделали, было несправедливо. Быть бессмертным существом означало, что не было ограничений на количество травмирующих событий, которые человек мог пережить.

Мои глаза следили за ней, пока Сайлас не заговорил.

— Это была плохая идея. — Он многозначительно уставился на меня.

Я отказывался верить, что вытащить Кинли из её затяжной хандры — это что-то иное, кроме как необходимость. Застрять на чердаке еще на несколько недель означало только породить еще больше волнений и нестабильности. Я знал моего милого ангела. Нормальность в виде структуры и ожидаемых результатов была ключом к тому, чтобы она была спокойна.

После нескольких мгновений напряженности, повисшей между нами, Рук был тем, кто преодолел все это.

— Вы, двое, реально собираетесь сейчас устроить перепалку, кто круче? — Он обмакнул картошку фри в маслянистую лужицу, оставшуюся от бургера, и закинул её в рот.

Я перевёл взгляд, проверяя, готов ли Сай хоть немного уступить. Когда он откинулся на спинку сиденья, я понял — может, он всё-таки начал слушать голос разума.

Сайлас глубоко вдохнул, прежде чем наконец заговорить: — Когда она вернётся, стоит подумать о том, чтобы закончить на сегодня. Попробуем в другой раз.

Рук выглядел побежденным, и я чувствовал себя таким же подавленным.

— Давайте осмотрим, в каком она будет настроении, когда вернётся, — предложил я. Должен же быть какой-то компромисс между тем, чтобы Кинли пряталась от мира, как затворница, и хотя бы отдалённо напоминала саму себя из прошлого. Я бы предпочёл день, когда Кинли мучает людей, нежели день, когда от неё остаётся один лишь призрак.

За столом вновь повисла тишина, которую внезапно прервала знакомая голосом фигура.

— Извините, что опоздала. Второй раунд затянулся дольше, чем я ожидала. Я просто теряю голову от девушек, умеющих обращаться с языком. — Зора появилась перед нами, с довольным румянцем, всё ещё пылавшим на её щеках.

Рук тут же погрузился в хмурое молчание — реакция на откровенное признание сестры-близнеца.

Наш строгий архангел сделал вид, что ничего не услышал.

К счастью, Зора переключила внимание, оглядела стол и задала очевидный вопрос: — А где Ли-Ли?

— Она пошла в туалет, — тихо ответил я.

Зора посмотрела на каждого из нас, а затем покачала головой.

— Нет. Не пошла. По пути сюда я заскочила в комнату для маленьких девочек, там было пусто, как в винной лавке в первый день Великого поста.

Каждый из нас обменялся взглядами друг с другом. Прежде чем я успел задать вопрос, Рук перебил меня.

— Уже занимаюсь, — заявил он с пониманием в голосе. Сразу же на его лице появилось сосредоточение, прежде чем его глаза широко распахнулись.

Я не мог до конца объяснить дрожь его губ, когда они пытались сложиться в слова. Возможно, это было беспокойство или, может быть, даже шок, но в любом случае было ясно, что это не то, что он хотел увидеть, когда прослеживал путь нашего маленького падшего ангела до ее текущего окружения.

Взглянув на Сайласа, я почувствовал, как из моего горла вырвалось рычание, пока я пытался прояснить, что именно обнаружил наш компаньон-трикстер.

— Где она, Рук? — Мой взгляд метнулся к нему.

У него хватило такта смутится от того, что он увидел.

— Недалеко. Она в ночном клубе через несколько зданий отсюда.

Взгляд Сая был таким серьезным, каким я его никогда не видел.

— Что она там делает?

Рук сидел молча, не зная, что ответить. К счастью, у его сестры было больше здравого смысла, чем у него.

— Она… — Зора обреченно уставилась в землю. — Пуста.

— Пуста? — Я повторил ей это слово. Как она могла быть пустой?

Зора кивнула еще раз, не отрывая взгляда от земли.

— Пустота. Возможно, не физическая, но я не чувствую ничего, кроме сфабрикованной плохой энергии, исходящей от ее души, когда она взывала ко мне.

У Рука слегка отвисла челюсть.

— Ты пытаешься сказать, что она застряла в собственном воображении?

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Зора искала ответ, который не преуменьшил бы ситуацию.

— Я говорю, что ничто не привязывает ее к реальности, какой мы ее видим. — Зора посмотрела на всех нас с извиняющимся и в то же время испуганным выражением в глазах.

— Черт возьми, — в отчаянии пробормотал я себе под нос. — Нам нужно добраться до нее, прежде чем она сделает что-нибудь, о чем потом пожалеет.

Положив руку мне на плечо, Рук посмотрел мне прямо в глаза.

— Приятель, нам нужно быть умнее в этом вопросе. Мы не знаем, во что ввязываемся.

— Как бы мне ни было неприятно это признавать, трикстер прав. Переполненный клуб далек от идеала для осмотрительности. Слишком велика ответственность, и мы усугубим ситуацию, если ворвемся туда без плана, — отметил Сай.

Взгляд Зоры метался между нами троими, пока мы пытались придумать план, который привел бы к наименьшему количеству жертв.

Наконец, она задала вопрос, который никто из нас не хотел рассматривать.

— А если она зашла слишком далеко?

Сай провёл пальцами по векам. Рук бросил на меня взгляд — дрожащий, будто он собирался сообщить действительно хреновую новость.

Я резко выдохнул и покачал головой:

— Нет. Это не вариант. Я не позволю.

Я посмотрел на Сайласа — он опустил руку и шагнул ко мне. Обеими руками он крепко схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза.

Глядя в упор, он грубо выдавил из себя: — Мы должны быть готовы.

— Готовы к чему? — встревоженно спросила Зора, её голос стал на октаву выше — по ходу мысли она уже начинала понимать, к чему мы ведём.

Я сжал зубы, не отводя взгляда от архангела, чьи пальцы всё сильнее сжимали мои плечи.

— К тому, что Сайласу придётся использовать на ней свой меч. — Мой голос прозвучал хрипло, срываясь на эмоциях до такой степени, что я сам едва узнал его.

— Я думала, Божественный Меч Ли-Ли — это единственное, что может сразить ее? — спросила она с замешательством на лице.

Сай объяснил: — Это так. Однако меч архангела превосходит это. Каждый Божественный Меч, который я когда-либо создавал, содержит маленькую частичку моего клинка. Так что, в некотором смысле, частичка меча Кина есть и в моем собственном.

До Зоры наконец дошло, насколько все серьезно. Выражение ее лица сменилось с печального и резко изменило направление на такое, которое отражало окрепшую решимость.

— Мы не позволим этому случиться, — твердо заявила она, как будто это можно было воплотить в жизнь.

Все, что я мог сделать, это кивнуть в знак согласия с благородным обещанием Зоры.

Прежде чем покинуть гастропаб, мы все быстро разработали план игры. Нас было четверо и одна Кинли. При обычных обстоятельствах это были хорошие шансы. Осталось посмотреть, сохранятся ли они в более не стандартной ситуации.

Когда мы прибыли в ночной клуб, небольшая группа людей попыталась получить доступ, но потерпела сокрушительную неудачу. Один человек жаловался на то, что двери заперты, а другой предположил, что, возможно, клуб закрылся раньше обычного.

— Это нехороший знак, заметил Рук.

Сай кивнул в сторону переулка: — Давайте срежем путь.

Скрывшись из виду за углом здания, подальше от любопытных людей, мы сверхъестественным путем проникли в клуб. Вся наша группа в мгновение ока переместилась из переулка внутрь ночного клуба.

Зрелище, которое нас встретило, было ударом прямо мне в живот. Все присутствующие люди стояли на коленях, а в центре комнаты была Кинли. Она стояла на коленях, сложив руки в жесте, похожем на молитву.

Почувствовав наше присутствие, она вскинула голову и открыла глаза. Завораживающий синий оттенок, который я привык обожать, исчез, сменившись зловещей тенью черного и вспышкой оранжевого и красного.

Рук сделал шаг вперед, но Сайлас остановил его, крепко схватив демона за руку.

— Подожди, — грубо приказал Сай.

Кинли поднялась на ноги, ее почерневшие крылья и руки были раскинуты в стороны. Ее ладони были обращены вверх, и струйки черного дыма лизали кончики ее пальцев, как будто ее ногти тлели.

— Уходите, — сказала она глухим голосом, который едва ли походил на ангела, которого я знал и отчаянно любил.

Я покачал головой.

— Мы не бросим тебя, когда ты больше всего в нас нуждаешься.

— Да будет так. — Не было никаких споров, никаких просьб к нам изменить свое решение, не было ничего, что говорило бы о том, что ей не наплевать.

Я посмотрел на Сайласа, уже заметив, что он смотрит на меня. Ситуация перед нами была хуже, чем ее болтовня о голосах.

Она слегка щелкнула запястьями, и внезапно все люди в клубе поднялись на ноги. Это было синхронное движение, как у хорошо натренированной армии, построившейся в линию.

— Тогда вы увидите, как он сгорит, — предупредил нас Кинли за мгновение до того, как в воздухе пронесся поток тепла.

Все началось с того, что упала одна огненная капля, за ней другая. Это было все равно что наблюдать за летним дождем, который начался с легкой мороси и начал усиливаться, перерастая в сильную грозу.

Намерение было ясно, когда адский огонь начал падать с воздуха вокруг нас, что она собиралась уничтожить каждую смертную душу там.

Во время нападения стояла жуткая тишина. Предполагаемые жертвы Кинли не кричали. Они просто стояли там, даже когда пламя коснулось их. В воздухе начал разноситься ни с чем не сравнимый запах горящих волос, одежды и плоти.

Мы больше имели дело не только с ее силой, но и с силой Люцифера.

Времени на обсуждение не было, только выполнение плана, который мы разработали вместе. Сай отпустил руку Рука, и он взлетел, как из пращи. Из-за своей скорости он оказался позади Кинли, прежде чем остальные из нас успели сделать шаг.

Слева от меня стояла Зора, фиолетовая аура пульсировала в центре ее груди. Она сразу же приступила к попыткам использовать свои эмоциональные манипуляции в другом конце комнаты.

Я мог только надеяться, что если Зора сможет достаточно усилить эмоции людей, это преодолеет ту власть, которую Кинли имела над их свободной волей.

Что касается ее близнеца-трикстера? Его руки сжались по бокам головы Кинли, чтобы насильно накормить ее иллюзией. Ее тело слегка покачивалось под воздействием видения, заполнившего ее разум.

Мы с Саем протолкались сквозь неподвижную массу людей, чтобы подобраться поближе к нашей девушке. Огненный дождь оставлял нас невредимыми.

Надежда восстановилась, когда мерцание огня замедлилось, показывая, что Рук добивается прогресса благодаря своим способностям. Шквал адского пламени быстро угас, пока не превратился в просто струйки дыма в воздухе вокруг нас.

— Народ, у меня осталось не так много времени. Она сильно сопротивляется, — предупредил нас Рук, его руки заметно дрожали от напряжения.

Как только мы оказались на расстоянии вытянутой руки от Кинли, ее крылья сделали размашистое движение, отбрасывая Рука назад.

Удар его тела о какое-то стереооборудование эхом разнесся по клубу, вызвав треск сломанного динамика.

Кинли злобно улыбнулась, стоя там и глядя на нас с Сайласом.

— Вы все были очень непослушными мальчиками. Мне не нравится, когда мои игрушки плохо играют со мной.

Похоже, я был следующим.

— Кинли, в этом нет необходимости. Отпусти их, мы справимся с этим, — сказал я мягким тоном.

Я протянул руку к ее обращенной вверх ладони, предлагая ей обещание помощи.

— Вместе.

Ее одержимые глаза критически осмотрели мою руку, и как только она начала тянуться к ней, воздух пронзил пронзительный крик.

Первый из людей вышел из оцепенения, в котором их держала Кинли. Вскоре за ним последовал другой.

Ощетинившись от гнева и глухо зарычав, Кинли немедленно отдернула свою руку от моей.

— Нет! — решительно сказала она, поднимая обе руки.

Именно тогда Сай сделал выпад и врезался в нее, как таран.

Звуки болезненной паники и страха разразились вокруг нас, когда каждая нить подавляющего контроля Кинли была вырвана из-под контроля.

Повернувшись, чтобы посмотреть на Зору, я прокричал достаточно громко, чтобы перекрыть суматоху.

— Уведи их всех отсюда!

Без колебаний она коротко кивнула и начала работать над созданием прохода у входной двери, почти сорвав ее с петель. В этот момент произошла массовая давка.

Когда я повернулся, чтобы снова посмотреть на Сайласа, он был вовлечен в драку с Кинли на полу.

— Кин! Приди в себя! — Сайлас пытался прижать ее к земле, пока она металась в месиве конечностей и перьев.

Увидев, что Рук пытается подняться с кучи электроники, я немедленно бросился к нему. По пути мне пришлось перешагнуть через нескольких людей, которые не пережили огненную атаку Кинли.

Я крепко схватил Рука за руку и помог поставить его на ноги.

Покачав головой, как собака, отряхивающая шерсть, он прислонился ко мне сбоку.

— Мне нужно попробовать еще раз, — устало сказал он.

Вот мы и стояли, я едва удерживал его на ногах. Я не был уверен, что снова воспользоваться его иллюзиями было хорошей идеей.

— Ты, черт возьми, едва можешь стоять, — сказал я, указывая на очевидное.

На его лице не было ничего, кроме упрямой решимости.

— Мне не нужно стоять, — сказал он, подняв руку и помахав ею в воздухе, как художник кистью над чистым холстом.

Кинли нанесла удар кулаком прямо в висок Сая, застав его врасплох достаточно надолго, чтобы она успела отшвырнуть его от себя.

— Ничто не помешает мне убить Никодимуса раз и навсегда, даже ты! — усмехнулась она ему.

Как только Сайлас откатился в сторону, она, не колеблясь, встала и наступила ему на грудь, сосредоточив свое хищное внимание на нас.

Нервы внутри меня начали натягиваться, и я не смог скрыть их в своем голосе.

— Рук? Ты не мог бы работать немного быстрее?

— Имей чертово терпение, парень, — пробормотал он.

Подходя все ближе к нам, Кинли тихо заговорила.

— Вы все испортили. Я знала, что должна была прислушаться, когда мне сказали отпустить вас всех. Вы только и делали, что пытались меня приручить.

— Ангел, ты же знаешь, что это неправда, — возразил я.

Рук продолжал размахивать рукой то в одну, то в другую сторону. Он не сводил глаз с Кинли и понизил голос, достаточно тихо, чтобы я услышал.

— Держись, вы оба возвращаетесь в Сент-Кассиус.

Прежде чем я успел задать ему вопрос, все вокруг закружилось, пока я снова не оказался на вершине роковой горы.

Стоять на вершине Сент-Кассиуса было немного странно. Воспоминания о последних моментах моей жизни как камбиона вернулись ко мне. Несмотря на то, что я знал, что все это было выдумкой, любезно предоставленной Руком, это все равно выбивало из колеи.

Передо мной был светловолосый ангел, смотревший со скалы на склоне горы. Я подошел к ней сзади и положил руку ей на плечо.

Кинли повернулась ко мне лицом, ее щеки порозовели от мороза. Ее глаза были такими же синими, как глубина океана.

То, что я снова увидел насыщенный синий цвет ее глаз, согрело мое сердце.

Улыбнувшись ей, я протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Ангел, зачем ты это делаешь?

— Он не остановится. Он никогда не остановится, пока не получит то, что хочет. Ты, как никто другой, должен знать, насколько он безжалостен, — объяснила она. — Он убил тебя.

Я покачал головой и сказал с нежностью в голосе: — Он не добился того, чего хотел. Я все еще жив, не так ли?

Ее подбородок дрожал, когда она стояла и смотрела на меня, все ее эмоции были видны в этом измененном состоянии.

Подойдя на шаг ближе, я обнял ее за плечи, притягивая к своей груди. Я приблизил губы к ее уху и с любовью прошептал: — Всегда есть выход, даже если мы не можем увидеть его в данный момент. Если я смог вернуться к тебе, я верю, что ты сможешь оправиться от всего, через что тебе пришлось пройти.

Кинли прижалась лицом к моей груди, крепко обхватив руками мои бока.

— Он здесь, я чувствую его в своей голове. — Душевная мука была очевидна в том, как она произнесла эти слова.

Я наблюдал, как захватывающий дух вид на вершину горы мелькал вокруг нас, как сквозь него пробивался вид на ночной клуб. Рук, должно быть, израсходовал последние остатки своей энергии, а это значит, что времени у нас почти не осталось.

— Кинли, тебе нужно остановиться. Ты даешь ему то, чего он хочет, повторяя историю. — Я надеялся, что мои слова попали в цель. — Я клянусь тебе, мы найдем способ преодолеть это.

Она оторвалась от меня и посмотрела мне в глаза почти с детским выражением лица.

Белизна снега вокруг нас начала темнеть.

Тусклый интерьер ночного клуба начал заменять заснеженную гору.

Кинли оставалась в моих объятиях, пока иллюзия рассеивалась. Сапфировый оттенок ее глаз медленно вытеснял резкую черноту, когда осознание овладело ею.

Она ахнула, когда ее глаза забегали по сторонам, вырываясь из моих объятий.

Рук стоял позади меня, его рука вцепилась в изгиб моего плеча, пока он тяжело дышал от напряжения. Оглянувшись на него, я увидел, что Сайлас тоже поддерживал его под руку.

— Я… я думала, что он здесь, я клянусь, — прошептала она, глядя на остатки повреждений, нанесенных ею клубу и нескольким его обитателям. Ее крылья быстро втянулись за спину, когда она осознала свои действия.

— Кин, все в порядке, — сказал Сайлас так мягко, как я никогда не слышал, чтобы он с кем-либо разговаривал.

Слезы навернулись у нее на глаза, когда она чуть не споткнулась о человеческие останки молодой женщины.

Ее голос был полон сожаления, когда она заговорила.

— Это не нормально, ничего из этого. Я такая же, как он.

— Любимая, ты никогда не сможешь быть такой, как он, — заверил ее Рук.

Она задрожала, осознав ущерб от того, что натворила. Мгновенное сожаление отразилось на ее лице.

Затем она побежала.

Я побежала. Я бежала изо всех сил.

Я сбежала из ночного клуба.

Я побежала к маяку, который звал меня.

Единственными звуками были мое тяжелое дыхание, стук моих ног по тротуару и гулкие голоса троих обеспокоенных мужчин позади меня.

Все здания, мимо которых я пробегала, были не чем иным, как размытой акварелью, когда слезы наполнили мои глаза. Мне не нужно было зрение, чтобы понять, куда меня тянет.

Я бежала до тех пор, пока не упала на колени. Мое тело рухнуло вперед на ступени моего пункта назначения. Холодный камень подо мной резко контрастировал с огнём, что ещё недавно бурлил в моих жилах в ночном клубе. Щека уперлась в край ступени, и одна-единственная слеза скатилась по её изгибу, встретившись с безжалостной поверхностью под ней.

С грудью, вздымающейся от нахлынувших эмоций, что гнали меня сюда, я закрыла глаза и поняла — я именно там, где должна быть. Я лежала, прислушиваясь к стуку своего сердца, пока не раздался голос, глубокий, будто вибрировавший повсюду вокруг.

— Милая Кинли, — страстный голос Люцифера оторвал меня от моих мыслей.

Горячая рука легла мне на плечо. Его прикосновение заставило меня сесть.

Мои усталые глаза осмотрели фасад здания передо мной. Архитектура собора нависала надо мной, большое витражное окно с похожими на головоломку кусочками цветного стекла было центром внимания над большими деревянными дверями, которые приветствовали всех верующих.

Он кружил во круг меня, затем присел на корточки передо мной, и обе его ладони легли мне на плечи, пока его пламенные, цвета жжёной сиены, глаза вглядывались в мои. Его облик полностью сформировался передо мной: золотисто-медовые волосы были аккуратно зачёсаны с лёгким боковым пробором. Черты лица — поразительно красивые, наполненные тёмным очарованием его сущности.

— Я чувствую твоё отчаяние, — произнёс он. — Я ощутил его в твоей молитве, когда ты призвала Пламя Ада.

Я кивнула, не в силах солгать ему. В свою очередь, он уговорил меня подняться на ноги.

Звук нескольких приближающихся шагов привлек мое внимание. Оглянувшись через плечо, я увидела, как Атлас, Рук и Сай подошли к подножию каменных ступеней церкви. Рук выглядел особенно запыхавшимся. Зора, должно быть, осталась в клубе, чтобы навести порядок после меня.

Все их лица оставались полными беспокойства, все они были искажены неуверенностью, когда увидели, кто был там со мной. У Сайласа, в частности, под пристальным взглядом тлела искорка гнева.

— Люцифер, — Сай с презрением выплюнул первоначальное имя падшего ангела Вселенной.

Люцифер без колебаний ответил, казалось бы, приятной улыбкой.

— Сайлас, прошло слишком много времени, брат.

Люцифер отошел от меня, спустившись на несколько ступеней по направлению к парням.

— Я вижу, ты с моим бывшим приспешником. Как там, по ту сторону баррикад, Атлассиан? — Его взгляд с пронзительной пристальностью скользнул по Атласу, а затем переключился на Рука.

— И ты, мой дорогой трикстер, нынче вращаешься в довольно аристократическом обществе, не так ли? — На его лице появилась зловещая ухмылка, прежде чем он снова обратился ко всем стоявшим перед ним.

— Боюсь, у меня с Кинли приватный разговор. Советую вам всем отправиться по своим делам, чтобы я мог обсудить её недавнее поведение без постороннего влияния с вашей стороны, — сказал он, вновь бросив взгляд на меня.

Атлас сделал шаг вперёд и, качнув головой, упрямо ответил: — Мы её не оставим.

Люцифер театрально и тяжело вздохнул, отмахнувшись от парней: — Как хотите.

Сопя, я устроилась на краю ступени, где упала ранее, и тыльной стороной ладони вытерла остатки слёз с лица.

Я наблюдала, как Люцифер вернулся ко мне, и, протянув руку за спину, достал некий предмет.

— Я пришёл с подарком, — произнёс он.

Он обнажил мой Божественный Меч, положив его на раскрытые ладони и протягивая мне. Лунный свет отражался от блеска металла, подчеркивая знакомые острые края и выгравированные символы, выставленные на всеобщее обозрение. Вид моего меча в целости и сохранности прямо передо мной наполнил мое сердце глубоким счастьем.

Мои глаза расширились, и я была уверена, что даже ахнула от этого зрелища.

— Где ты его нашел? — Спросила я, не веря своим глазам.

Медленно встав, я протянула руку, обхватила рукоятку и забрала его у него, пока мои глаза с удивлением осматривали его.

Засунув руки в карманы черных брюк, он небрежно пожал плечами.

— Нам нужно многое обсудить. Это лишь один из аспектов наших будущих бесед.

Сердитое рычание вырвалось у Сайласа, когда он выкрикнул свои мысли по этому поводу. — Ты сукин сын! Он был у тебя все это время, не так ли?

Резкий смех Люцифера прорезал воздух. Одна из его рук легла на грудь, когда он откинул голову назад в изумлении, слегка выгибаясь назад.

— О Боже, Сайлас! — задумчиво произнес он. — Ты слишком высокого мнения обо мне, — признал он, выпрямляясь, все еще тихо посмеиваясь про себя.

Кулаки Сая сжались по бокам, и я уже могла видеть, что ему потребовалось все его силы, чтобы не наброситься физически.

Потянувшись ко мне, Люцифер с нежной улыбкой погладил пальцем мой подбородок.

— По правде говоря, я убедил Никодимуса отдать его мне в обмен на мою помощь.

От одного упоминания имени Нико меня затошнило.

— Видишь ли, я хотел бы считать себя нейтральной стороной во всей этой ситуации. Когда в моих рядах возникают разногласия, мой долг — найти приемлемое решение, которое оставит всех довольными, — сказал он с высокомерием в голосе, которое звучало так, словно он оказывал какую-то большую услугу другим.

— Разногласия? Ты шутишь, да? — Атлас заговорил с видом горького недоверия.

Люцифер поднял бровь и кивнул, не обращая внимания на скептицизм.

— Кажется, я припоминаю, что у тебя были собственные разногласия с Никодимусом. Возможно, если бы я был на твоей стороне, ты бы не превратился в проткнутого насквозь полукровку.

Правитель Ада, стоящий перед нами, мрачно ухмыльнулся и продолжил.

— А теперь посмотри на себя. Вознесенный среди благодетелей как ангел-хранитель, и при этом не очень хороший.

Когда Атлас открыл рот, чтобы выплюнуть то, что, вероятно, должно было стать гневным ответом, Люцифер поднял руку, останавливая его.

— Я отвлекся. Я здесь не для того, чтобы судить тебя, — объяснил он, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

— Кинли, милая, — в его голосе слышались ласковые нотки. — Возвращайся домой. Мы сможем уладить твои разногласия с Никодимусом там. Уверяю тебя, он хочет разрешить это так же сильно, как и я.

Качая головой, я испытываю чувство предательства из-за того, что Люцифер вообще мог сделать такое безумное предложение.

— Я ничего не делала, только как слушала тебя изо дня в день, и это твое решение? — Недоверчиво спросила я.

О, это то, что ты думаешь? Мой маленький темный ангел, ты думала, что я твой Темный Господин, Люцифер?

Дьявол снова заговорил в моей голове, в то время как мои глаза оставались сосредоточенными на безмолвной фигуре Люцифера.

Что-то изменилось в глазах Люцифера, осознание, когда его лицо смягчилось передо мной.

— Никодимус, этого достаточно, — твердо заявил он, казалось, обращаясь в воздух, ни к кому конкретно.

Все, что я могла слышать, — это зловещий смех, звучавший у меня в голове.

Люцифер протянул руку и обхватил мое лицо ладонями.

— Эти демоны-салирранимумы, они дают волю своему воображению. Когда я дал им способность переходить от человека к человеку, я никогда не ожидал, что они эволюционируют до такой степени, что смогут проникать в разумы более… сложных существ, таких как ты.

У меня отвисла челюсть, когда мир вокруг меня, казалось, закручивался по порочной спирали мучений. Голос в моей голове. Каждая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, подвергалась сомнению.

Слезы навернулись мне на глаза, когда вихрь эмоций захлестнул меня. Какие мысли когда-либо были моими и как долго? Казалось, что из моих легких высосали воздух, и моя грудь болезненно сжалась.

— А теперь, если ты просто пойдешь со мной обратно в Ад, мы можем…

Вмешался Рук, его голос зарычал от гнева.

— Она, черт возьми, никуда не пойдет!

Несмотря на свое ослабленное состояние, Рук шагнул к ступеням, на которых стояли мы с Люцифером.

Прежде чем он подошел слишком близко, Люцифер взмахнул рукой, и невидимая сила отбросила Рука обратно к металлическому столбу уличного фонаря с такой мощью, что он согнулся.

— Молчать, мерзость! — Прогремел голос Люцифера. Его глаза загорелись гневом, когда он посмотрел на безвольное тело Рука на тротуаре. — Ты самый большой позор среди моего легиона демонов! Я должен был уничтожить тебя, когда ты был всего лишь комочком черной слизи у меня под ногтем!

Его слова были резкими, и нанесенные ими раны были чертовски хорошо видны даже с того места, где я стояла. Мое сердце сжалось в ответ.

Атлас подбежал проверить, как там Рук, в то время как Сай, защищаясь, обнажил свой меч, и из его спины тут же выросли крылья.

— Рук прав, Кинли не вернется в твою страну серы и отчаяния. — Его глаза яростно уставились на Люцифера.

Несмотря на злобный взгляд архангела, Люцифер казался невозмутимым, его тело все еще оставалось в расслабленной позе.

— Сайлас, у тебя здесь нет власти. Не надо мной. Не над ней, — он указал на меня. — Это не тебе решать. Кинли уже однажды предпочла меня тебе, думаешь, она не сделает этого снова? — Хитрая и опасная усмешка появилась на его губах.

Ситуация быстро обострялась. Если бы дело дошло до Люцифера против троих мужчин, которые встали на мою защиту, это было бы не что иное, как бессмысленное кровопролитие.

Если все ангелы на Небесах не смогли помешать Люциферу покинуть рай, какие шансы были у архангела, ангела-хранителя и демона-трикстера против него?

Я спустилась вниз и встала рядом с Люцифером, все еще держа свой меч в руке, как защитное одеяло.

— Он прав, Сай, — тихо сказала я, когда наши глаза встретились. — Учитывая выбор, Люцифер сделал меня такой, какая я есть. Он дал мне свободу процветать вне строгих правил Рая, я не могу от этого отвернуться.

Напряжение спало с тела Сайласа, удивление отразилось на его лице, когда он уставился на меня.

С трудом проглотив реальность происходящего, я попыталась приблизить чувство понимания к тому, что он, должно быть, чувствует прямо сейчас.

— Этому нужно положить конец. Я достаточно долго находилась в этом круге. Мы с тобой оба знаем, что это только вопрос времени, когда что-то другое снова доведет меня до грани срыва, сказала я с чувством самосознания, которого не испытывала уже долгое время.

Я посмотрела на Люцифера — весь его шарм и сила напомнили мне о моей цели здесь, на Земле. Если я собиралась раз и навсегда покончить с Нико, нужно было рассмотреть радикальное решение.

В его глазах появилось выражение… На мгновение в них будто бы мелькнула любовь, понимание и лёгкая тень удовлетворения. Но под всем этим ясно читался главный из первородных грехов — гордыня.

Кратко сжав руку Люцифера, я подошла к подножию ступеней, туда, где меня ждал Сай с болью в своих прекрасных, кристально-голубых глазах. Увидев меня, он убрал меч, растворив его в эфире за спиной.

Я перевела взгляд чуть дальше — туда, где Атлас успел усадить Рука, чтобы тот мог прийти в себя после удара Люцифера. Облегчение накрыло меня, пока я смотрела на две трети своего сердца.

А затем я повернулась к последней его части — к Саю — и, сохраняя твёрдость в голосе, сказала:

— Это то, чего я хочу. Это мой выбор.

Расправив плечи, я поморщилась, почувствовав, как из-за спины появляются темные крылья. Я расправила их позади себя, встряхивая, когда почувствовала, как они растягиваются от основания до самых кончиков.

Я закрыла глаза и молча помолилась.

Сайлас, я больше не могу жить в этом безумии. Ты сказал, что всегда будешь поступать со мной правильно. Теперь я прошу тебя поступить правильно. Ты единственный, кто достаточно силен. Это должен быть ты.

Открыв глаза, я посмотрела на своего архангела, человека, который всегда бросал мне вызов и подталкивал меня, я чувствовала его конфликт.

Я протянула ему свой Божественный Меч.

Он всегда был опорой силы, даже до некоторой степени, и теперь я увидела трещины в его щите. Его челюсти сжались, и лужицы голубого льда растаяли, превратившись в непролитые слезы.

Первый намек на колеблющиеся эмоции проявился, когда я заговорила надтреснутым шепотом.

— Пожалуйста. Ради меня.

Люцифер заговорил в нескольких футах позади меня.

— Пойдем, Кинли. Чем скорее мы вернемся в ад, тем скорее сможем покончить с этим. Не заставляй меня ждать.

Сайлас забрал у меня меч и понимающе кивнул головой. Его крылья зашелестели за спиной, показывая, насколько он выбит из колеи.

Коротко кивнув, он наклонился вперед и прижался своим лбом к моему, в то время как его сильная рука сжала мой затылок.

— Я люблю тебя, Кин. Всегда любил и всегда буду любить, — хрипло прошептал он, пока его губы касались моих.

Прежде чем я успела ответить, я почувствовала горячий удар моего Божественного Меча, вонзившегося прямо мне в грудину. Я ахнула от шока, который вызвало это ощущение.

Слезы мгновенно хлынули из моих глаз, когда я уставилась на Сайласа, теперь мои руки дрожали, вцепившись в его рубашку.

Я посмотрела вниз и увидела, что мой меч вонзился мне в живот, руны на нем пылали горячее, чем железный кузнечный горн. Жидкое тепло вытекло из меня, окрасив лезвие в тускло-алый оттенок, когда оно было извлечено из моего тела.

Сай уронил мой Божественный Меч на землю, и грохот был единственным звуком, кроме голосов вокруг меня, превращающихся в хаос.

Проклятие Люцифера.

Рук вопит от отчаяния.

Атлас кричал рядом с ним.

Мои колени подогнулись, и прежде чем я успела упасть, Сайлас схватил меня за руки и опустил на землю. Его рука пробежалась по моему лицу, пока я смотрела на звезды над нами.

Хватка, которую я держала за рубашку Сая, ослабла, когда я лежала там, мои руки упали по бокам. Кончики пальцев коснулись самого мягкого и последнего оставшегося белого перышка, приютившегося в моих крыльях.

Ночь, казалось, становилась все темнее, или, может быть, это было мое видение. Ощущение покалывания пронзило мое тело, когда все голоса начали затихать. Он принес ощущение правильного покоя. Он напомнил мне аромат солнечного света и фруктов, созревших до совершенства.

Все исчезло, с легкостью унося меня навстречу моей судьбе, когда давление всех моих нош ослабло.

Последние ниточки моей марионетки оборвались, и это было совсем не больно.